Дмитрий Казаков

Рыцари королевы Ядвиги

Вам, может быть,

одна из падающих звезд,

Может быть, для вас, прочь от этих слез,

От жизни над землей принесет

наш поцелуй домой.

И, может, на крови вырастет тот дом,

Чистый, для любви. Может быть, потом

Наших падших душ не коснется

больше зло.

«Кукрыниксы»

Часть первая

Младшие сегменты

Тяжелая вибрация пронзила тело, заставила содрогнуться все мышцы, вплоть до самых крохотных. Вильям дернулся, попытался понять, где он, что с ним творится, и открыл глаза.

– Клянусь четверкой, – пробормотал он, обнаружив, что лежит на полу в просторном зале.

Взгляд уткнулся в низкий золотистый потолок, по которому во всех направлениях бегали тусклые огоньки. Зверски болела голова. Как всегда после долгого пребывания в анабиотическом сне.

– Крокодилья жопа, неужели прилетели? – Лежащий неподалеку громадный чернокожий сел, заморгал налитыми кровью глазами.

При этих словах в памяти точно лопнула невидимая преграда, и Вильям Снарк вспомнил все, начиная с того ужасного дня, когда он, скромный работник городского архива в Ливерпуле, очнулся после жуткой попойки и обнаружил себя в тюремной камере. Все, что случилось потом и закончилось тут, в трюме звездолета чужаков…

– Похоже на то, – уверенно и спокойно, как всегда, проговорил Ли, маленький, жилистый и узкоглазый. – И, судя по ощущениям, летели мы очень долго. Месяц, а может быть, даже и больше.

И он принялся растирать занемевшую от долгой неподвижности ногу.

Огоньки бегали по потолку и стенам, освещая зал, заполненный измученными грязными вооруженными мужчинами. Они кряхтели, сопели, разминали конечности, переговаривались. Бывшие солдаты Звездного Легиона, прошедшие через десять лет войны, выжившие и сохранившие рассудок в Вальхалле, выглядели диким сбродом, и недоразумением казались в их руках тяжелые винтовки.

– Хотелось бы еще знать, куда прилетели. – Попытавшись сесть, Вильям обнаружил, что мускулы слушаются не очень охотно.

– Скоро узнаем, видит Святая Дева, – недовольно кривясь, буркнул Арагонес. – Ух, как все болит-то…

Огоньки заморгали ярче, и один из участков стены, на вид ничем не отличающийся от других, ушел внутрь. В проеме появилась высокая фигура, похожая на изваяние древнего бога – рогатая голова из золота, расшитая янтарем хламида до пола.

Гражданин патроната Рао-Се.

Чужак.

Нелюдь.

Телепат.

Тот, кто спас легионеров от верной гибели, вырвал людей из рук их сородичей.

– Привет вам, доблестные воины, – прозвучал из-под хламиды тонкий вибрирующий голос. – Надеемся, что странствие через бездну космоса не повредило вашим телам и умам.

– И мы надеемся. – Ли поднялся, вышел вперед. Рядом с ним плечом к плечу встали другие предводители бывших легионеров – Ван Хьен, обманчиво хрупкий и изящный уроженец Вьетнама, и Серое Облако, появившийся на свет в племени навахо. – Еще раз благодарим за помощь.

– Не стоит упоминания. – Рогатая башка качнулась, мигнули серебристые огоньки в прорезях глаз. – В данный момент мы находимся на территории… хм… на ваш язык это можно перевести как «свободный порт». Называется он Шарендар и находится в системе звезды Гароман. Патронат Рао-Се держит здесь представительство, и вам надлежит посетить его, дабы быть представленными патрону.

– Представленными? – нахмурился Серое Облако. – Что это значит?

Вильям сумел наконец совладать с непослушными мускулами и поднялся. И теперь стоял среди мрачных, раздраженно сопящих легионеров, ощущая крепкий запах мужского пота и грязной одежды.

Голос «идола» изменился, стал заунывным:

– Лишь граждане патроната могут пребывать под его защитой, и только члены клана под ведением патрона могут носить имя граждан патроната…

– То есть ты хочешь представить нас своим старшим? – уточнил Ли. – Чтобы они, как бы это сказать, узнали о нас? Так?

– И это тоже. Но, помимо того, необходимо очень многому вас научить, чтобы вы узнали законы патроната и не опозорили его непредумышленными ошибками.

– С волками жить – по-волчьи выть, и деваться нам некуда, – пробормотал круглолицый и усатый Олег Соболев, один из легионеров второго призыва.

Ли, Ван Хьен и Серое Облако переглянулись. Их, судя по всему, посетили схожие мысли.

– Хорошо, – сказал китаец. – Мы готовы.

– Радостно слышать сие. Следуйте за нами.

И раосеец, не разворачиваясь, поплыл обратно.

Бывшие легионеры цепочкой двинулись за чужаком.

– Эх, лезем, как говорит Гаррисон, в задницу к аллигатору, – сказал Вильям и закинул на плечо винтовку.

– Не, я так не скажу, – покачал головой могучий уроженец джунглей Конго. – С жопой крокодила все ясно, а тут впереди – непонятно что. Но ничего, где только наша не пропадала!

– И там не пропадала, и сям не пропадала, – буркнул Арагонес. – Интересно, а что у них тут?

За проемом в переборке обнаружился коридор – те же огоньки на потолке, стены из желтого металла, пружинящий под ногами пол.

Бывшие легионеры шагали, с любопытством поглядывая по сторонам. Дверей не имелось, как и вообще каких-либо отверстий. Стены и потолки выглядели монолитными, без швов и стыков.

На Таугросе, когда беглецы в спешке грузились на корабль чужаков, спасая собственную жизнь, разглядывать внутренности звездолета не было возможности. Окунулись в яркий желтый свет, а потом очутились в том зале, где провели все время путешествия через гиперпространство.

Но сейчас от бывших легионеров ничего не прятали.

По движущейся дорожке, похожей на эскалатор из золотистой шкуры, они спустились в еще один зал. Встретили нескольких раосейцев много меньшего роста, чем первый, в длинных темно-зеленых хламидах. Те не обратили на людей внимания, проплыли мимо. Затем узники Вальхаллы прошли через шлюз, причудливый, но вполне узнаваемый, и оказались в коридоре совсем другого вида.

Потолки тут были очень высокими, а меж стен с легкостью проехал бы тяжелый транспортер. Пол светился, а в круглых иллюминаторах, расположенных на двухметровой высоте, виднелась щедро усыпанная звездами чернота космоса.

– Это мы, похоже, уже в свободном порту? – предположил Вильям.

– Истину глаголешь, – отозвался шагающий впереди раосеец. – Это причальная колонна, что принадлежит патронату и его союзникам. Скоро мы окажемся на общей территории, и там постарайтесь не отставать. Тут очень легко потеряться. Оружие не примените случайно.

– Своевременное предупреждение, видят духи, – сказал Ли и сурово поглядел на Арагонеса.

Тот сделал вид, что ковыряет стволом винтовки в ухе, а вовсе не готовит ее к стрельбе.

Коридор закончился раздвижными дверями. Пройдя их, раосеец и пять десятков землян очутились на оживленной улице. По ушам ударила настоящая какофония – шорох колес, стук шагов, писк, шипение, урчание и чириканье, рычание моторов и ритмичная музыка.

Вильям замер, в ошеломлении уставившись вверх.

Где-то там, над крышами тяжеловесных, но в то же время изящных домов, находился потолок. Но он был настолько прозрачным, что оставался невидимым, и в антрацитовой бездне пылало огромное багровое светило, разбросавшее в стороны щупальца протуберанцев.

Незаходящее, негреющее солнце.

– Эй, не стой столбом. Пошли.

Арагонес дернул уроженца Ливерпуля за рукав, и очень вовремя. Вильяма едва не сбила с ног огромная, похожая на страуса птица с ярко-алым оперением. Открыла клюв с руку человека и разразилась негодующим писком. Под распахнувшимися крыльями обнаружилось нечто вроде кольчуги, серебристой, очень тонкой и какой-то живой на вид…

– Да, конечно, пошли. – Снарк криво улыбнулся птахе и поспешил вслед за соратниками.

Раосеец невозмутимо вел людей, словно воспитательница, сопровождающая малышей на экскурсии. А бывшие легионеры, посетившие не один десяток планет, ошеломленно крутили головами, хлопали глазами и открывали рты.

И трудно было их за это осуждать.

Такого изобилия чужаков не видел никто из уроженцев Земли и ее колоний. Тут встречались существа, будто явившиеся из сказок, и твари, вышедшие из кошмарного сна любителя наркотиков. Попадались известные – корхвеги, вителлиане, при виде которых рука сама тянулась к винтовке. Но большей частью встречались представители рас, мало знакомых даже Федеральной комиссии по контактам.

Ковыляли на уродливых ногах громадные шары с бахромой из щупалец, и им уступали дорогу все остальные. Плавно скользили, непонятно на что опираясь, очень высокие изящные создания с множеством рук и единственным глазом на лишенной растительности голове. Топали здоровенные птицы, ящеры, осьминоги, катили самые разнообразные экипажи, даже отдаленно не напоминающие автораэры.

Обитатели свободного порта Шарендар останавливались, чтобы поболтать со знакомыми, заходили в магазины, которые можно было опознать по табло у входа. Сидели в кафе, откуда воняло, если судить людскими мерками, крайне тошнотворно.

Здания тут были самые разные. С громадами из металла соседствовали хибары, построенные из чего-то, напоминающего бревна. Шарообразные конструкции теснились рядом с пирамидами и нагромождениями трубок. Блестели квадратные и круглые окна.

И эту безумную, сюрреалистическую картину освещало бешеное алое солнце.

Причальная колонна снаружи и вправду напоминала толстенный столб из серого металла. Стена из таких столбов уходила вправо и влево, формируя что-то вроде горизонта.

По ней можно было судить, где лежат границы Шарендара.

На раосейца и шагающих за ним людей поглядывали с любопытством, иногда даже с излишним. Открывались окна вторых, третьих этажей, оттуда вылезали морды, рыла и большие глаза на стебельках. Таращились неотрывно, и было в этих взглядах никак не дружелюбие.

В какой-то момент Вильям почувствовал, что у него кружится голова. Захотелось посильнее ущипнуть себя, чтобы проснуться, вырваться из дикого кошмара в обычный мир, где вокруг только люди…

– Ой, смотри, какой! – удивленно воскликнул Гаррисон и ткнул черной ручищей в шагающего им навстречу чужака.

Арагонес выпучил глаза:

– Неужели наш?

Чужак и вправду походил на человека – две руки, две ноги, наряжен в серо-черно-желтый комбинезон.

– Нет, это невозможно, – покачал головой Соболев. – Как говорится, не все то солнышко, что встает…

Вильям пропустил очередную загадочную русскую пословицу мимо ушей и внимательнее пригляделся к чужаку. И обнаружил, что сероватая кожа того состоит из сотен мелких чешуек, руки сгибаются не в двух, а в трех местах, и глаза – фасеточные, точно у насекомого.

– Не наш, – пробормотал Снарк. – И то, честно сказать, откуда здесь взяться человеку?

Чужак затерялся в толпе, а вскоре они свернули с центральной оживленной улицы в узкий переулок. Прошли мимо смахивающего на бар заведения, у дверей которого мутузили друг друга трое накачавшихся чем-то веселящим негуманоидов, и оказались у похожего на башню здания.

Гладкие желтые стены уходили в высоту метров на двадцать, и в них не было ни окон, ни дверей.

– Добро пожаловать в представительство патроната Рао-Се, – напыщенно проговорил проводник, и стена перед ним раскрылась.

Открылся низкий коридор с огоньками на потолке.

Точно такой же, как на звездолете.

Судя по всему, раосеец еще с корабля связался с начальством. По крайней мере, двое его сородичей в белых хламидах, встретившие людей в коридоре, не казались удивленными.

– Мир вам, славные воины, – сказал один из них, когда стена сомкнулась за последним легионером. – Мы рады приветствовать вас на территории патроната и рады осознавать, что патронат получает в вашем лице новых… – тут в гладкой речи случилась небольшая заминка, и Вильям насторожился, – …подданных. Патрон Хал-Триг-Се-Семь готов вас воспринять, но чтобы предстать перед ним, необходимо очиститься… Прошу следовать за нами.

– Ох, что-то не очень мне это нравится, – прошептал Арагонес, склонившись к самому уху Снарка. – Может, пока не поздно, возьмемся за оружие?

– И что дальше? Обратно на улицу, к тем уродам? Нет уж, придется идти до конца.

Раосеец в белом привел людей в просторную комнату, заставленную шкафчиками без дверей. Тут пришлось снять оружие и одежду и посетить нечто, похожее на душ.

– Охо… – только и сказал Вильям, когда в крохотной прозрачной кабинке, где он с трудом уместился стоя, со всех сторон ударили струи горячей воды. – Сколько же я не мылся? Не меньше года…

Когда вернулись из душа, выяснилось, что одежда и винтовки исчезли, а вместо них в шкафчиках появились черные накидки, похожие на пончо.

– Что за ерунда? – нахмурился Ван Хьен. – Это еще зачем? А?

– И где мои любимые трусы с крокодильими хвостиками? – воскликнул Гаррисон, сжав кулаки размером с голову. – Как я без них? Отвечай, скотина рогатая!

– Не беспокойтесь, славные воины, – сказал раосеец в белом, все это время проторчавший в раздевалке. – Все будет возвращено вам после восприятия. Или вы не верите нашему слову?

– Верим, – процедил Ли, сердитым взглядом осаживая Гаррисона. – Хотя могли бы нас и предупредить. Сами понимаете, нам и так нелегко. Вот так вот попали в место, где нет ничего знакомого. А тут еще лишают последнего, что напоминает о привычном мире…

– Мы приносим свои извинения. – Голова-шлем чуть качнулась, мелькнули в прорезях для глаз сиреневые огоньки. – Да, культурный шок очень силен. Но ничего, после восприятия вам будет легче. Обряжайтесь в ритуальные одеяния, и прошу последовать за нами…

И вновь один коридор сменялся другим, точно таким же, пол холодил босые ноги, а сердце вздрагивало от волнения.

– Мы пришли, – сказал раосеец, когда проход закончился у самых настоящих ворот. – Не пугайтесь, но мы должны явиться к патрону голыми…

Его белая хламида заколыхалась, рогатая голова качнулась и поплыла вверх. Щелкнуло, зашуршало, и глазам ошеломленных легионеров предстало заключенное в облако света уродливое существо ростом в метр – корявое членистое тело, усы сверчка, скрюченные конечности. Никаких признаков глаз или рта на том сегменте, что вроде бы являлся головой.

– Так это скафандр… – прошептал Ли потрясенно, а Вильям облизал пересохшие губы.

По толпе людей прошел оживленный шепоток, кое-кто скривился.

Оставшиеся двое раосейцев тоже избавились от хламид и шлемов и оказались точно такими же висящими в воздухе лапчатыми и усатыми глистами-переростками. Стало понятно, почему коридоры звездолета и представительства имеют столь низкие потолки.

Хозяевам без скафандров они были вполне по мерке, а иноплеменников внутрь пускали не так часто.

– Фу, пакость какая. Аж тошнит, – поморщился Арагонес. – Раньше-то они выглядели куда приличнее…

– Мы осознаём, что наш облик мало приятен большинству разумных, – сказал один из раосейцев. – Но это нас не волнует и не печалит. Мы просто обязаны принимать меры, чтобы не вызвать напрасной вражды.

Похожий на человеческий голос являлся лишь отражением телепатической передачи, идущей прямо в головы людям. И ментальной мощи усатого червяка с лапками вполне хватало на то, чтобы общаться с толпой.

– Следуйте за нами, – добавил другой раосеец, и тяжелые створки, украшенные орнаментом в виде переплетающихся лент, разошлись в стороны.

Открылось большое темное помещение, пахнуло теплом и вонью протухших яиц. Затем высоко вверху вспыхнул свет, и стала видна груда коричневой земли. Она пошевелилась, и Вильям с ужасом понял, что это не земля, а исполинский червяк разлегся на возвышении, заполнил его членистым лоснящимся телом.

Поднялись и качнулись усы высотой в рост человека.

– Меня сейчас вырвет, – сказал кто-то из легионеров. – Хотя нечем, похоже… О боги Земли…

– ВОЙДИТЕ ЖЕ. – Новый мысленный голос принадлежал патрону Хал-Триг-Се-Семь и был настолько мощным, что от него, казалось, дрожали стены. – Мы рады, что патронат растет…

Трое раосейцев, так и не касаясь пола, поплыли вперед, свет вокруг их тел стал ярче.

Вильяму захотелось развернуться и помчаться прочь от чудовища, умеющего залезать в чужие умы. Но вместо этого он почему-то шагнул вперед. Боковым зрением увидел лица соратников – бледные, потные, с бешено вытаращенными глазами.

Людей тащило вперед помимо их воли, руки и ноги дергало, как конечности у марионеток.

– НАЧНЕМ ЖЕ, – прогромыхал патрон и колыхнулся всем исполинским телом, рядом с которым анаконда выглядела бы дождевым червяком.

А потом Вильяму почудилось, что ему на голову свалилась каменная плита.

Он вроде бы упал, и сознание вылетело из тела, будто пробка из бутылки шампанского. И помчалось вверх по темному колодцу, чьи стены оказались покрытыми мозаикой воспоминаний…

Вот Вильяму пять лет, он стоит на набережной и смотрит на проплывающий мимо корабль, и тот кажется громадным и интересным…

Вот родители незадолго до той злосчастной орбитальной экскурсии…

Вот университет Глазго и девушка, с которой Снарк встречался на первом курсе…

Возвращение в Ливерпуль… Джудит… Ревущий стадион «Энфилд»…

Вильям содрогнулся, когда пошли воспоминания, связанные со Звездным Легионом. Захотелось крикнуть: «Стойте! Я не хочу это видеть!» Но выяснилось, что кричать нечем, и вопль так и остался беззвучным…

База «Инферно-1» и ненавистный сержант Фрезер, кошмар для курсантов[1]…

Первый выброс… Тритония… И жуткое поражение, вонь горелой плоти и бегство через лес…

Пейзаж Урдистана, госпиталь… У-прививка, первая победа на Новом Орегоне…

Планета Таугрос – поле гражданской войны, корхвеги и их столица…

Триумфальное возвращение на Землю и шок от осознания того, что там прошло почти полвека. Попытки устроиться в обычной жизни, приступы агрессии, кошмарные сны…

И Вальхалла, вкопанный в землю лабиринт на планете Арстрим, куда заперли бывших легионеров, ставших жертвой излишне удачного эксперимента. Всех, кто обрел невероятную способность к регенерации…

Костры, на которых горят безумцы… Собственное воскрешение из «мертвых»…

Солдаты сумели вырваться из Вальхаллы, захватить корабль и сбежать, но так и не нашли места среди людей. И вновь угодили бы в заключение на том же Таугросе, если бы не спасший их раосеец…

Когда воспоминания дошли до этого места, колодец закончился, в глаза ударил яркий свет. Вильям услышал тысячи голосов, бормочущих нечто невнятное. В голове что-то заворочалось, мозг напрягся, пытаясь усвоить настоящую лавину новой информации, и не выдержал…

Свет сменился тьмой.

* * *

Сознание вернулось, его точно вставили в голову.

Вильям резко сел, хватая ртом воздух. И обнаружил, что находится в том же зале, вокруг в живописных позах валяются стонущие соратники, неподалеку парят окутанные светом раосейцы, а патрон все так же возлежит на своем возвышении, мирно шевеля усами.

– ПЕРВЫЙ ОЧНУЛСЯ. – В этот раз ментальное воздействие его голоса оказалось не столь мощным. – Ну, и как?

Вильям открыл рот и вдруг понял, что знает многое о тех существах, что спасли их на Таугросе.

Каждый сегмент патрона или простого раосейца обладал разумом и способностью к отдельному существованию. Именно поэтому червяки-переростки именовали себя «мы». Чем больше сегментов соединялось, тем мощнее в телепатическом плане делалось единое существо и тем труднее становилось ему двигаться.

– Что вы со мной сделали? – спросил Вильям.

– Восприняли тебя, – ответил один из раосейцев, вроде бы тот, что привез их на звездолете.

Вместе со знанием появилась и способность различать мысленные голоса.

– Теперь ты – один из младших сегментов клана Триг-Се патроната Рао-Се, – добавил другой. – В твоей голове содержится информация о нашем обществе, так что ты должен понимать, что это значит…

Вильям открыл рот, и дыхание перехватило.

Да, теперь он знал о том, что сотни тысяч лет назад на родной планете раосейцы выжили только благодаря телепатическим способностям. Они научились подчинять себе неразумных животных и использовать их в качестве охранников, носильщиков, рабочих. Позже, выйдя в космос и столкнувшись с другими расами, они попытались применить тот же прием и тут, но быстро осознали, что лишенный воли раб мало для чего годится, а разумные существа крайне плохо относятся к тем, кто пытается отнять у них свободу.

И после нескольких войн патронат Рао-Се сменил тактику.

Чужакам позволили входить в кланы, состоящие из родственников, получать защиту и права граждан патроната, но – в обмен на услуги, в которых нуждались столь могучие ментально, но ущербные физически существа, как раосейцы…

Кто угодно, корхвеги, вителлианин или кровожадный тозорг – Вильям понял, что в него, помимо знаний о патронате, впихнули еще и кучу информации о прочих расах, – мог стать «младшим сегментом» одного из патронов, то есть чем-то средним между наемным работником и слугой. Это давало определенные преимущества, и главное – возможность пользоваться защитой Рао-Се, но налагало и обязательства.

И просто так отказаться от них «младший сегмент» не мог, иначе сразу становился преступником в глазах собственных хозяев. А значит – жертвой первого же раосейца, способного легко выжечь мозги почти любому разумному существу в пределах Галактики.

– Клянусь четверкой… – только и смог выдавить из себя Вильям, пытаясь осмыслить весь объем новых знаний.

С таким же успехом можно было пытаться грести ложкой.

Он хорошо ориентировался в царящих в свободном порту Шарендар порядках и законах. Представлял расположение системы Гаромана в одном из наиболее населенных секторов Галактики и мог перечислить соседние звезды. Знал, как вести себя при встрече с представителями десятков рас, от крошечных ачитра до громадных оро-ро-ро.

И, что самое главное, – четко ощущал, что у него, как у «младшего сегмента», есть долг перед кланом Триг-Се, долг за спасение, который необходимо вернуть, иначе чувство вины отравит ему жизнь…

«Они что-то сделали с моей головой, эти червяки-переростки, – подумал Вильям. – Вложили туда все, что им нужно, и наверняка что-то убрали. Но что? Я скорее всего это никогда не вспомню…»

Он глянул на патрона и его подопечных и осознал, что более не испытывает к ним отвращения. Оно исчезло, точно последний зимний снег под лучами апрельского солнца.

Мысль о том, что все его воспоминания, начиная с детских, чистых и светлых и кончая самыми интимными, стали достоянием членистого уродца, вызвала раздражение. Захотелось ухватить предводителя клана Триг-Се за шею, ну, или хотя бы за тело около усов, и сдавить как следует.

Возглас зашевелившегося Гаррисона заставил его вынырнуть из невеселых размышлений:

– Крокодилья мошонка! Ох, как трещит голова, и чего-то в ней много всего… ой, много, заешь меня…

Севший на пол уроженец африканских джунглей сбился на неразборчивое бормотание, глаза его выпучились, в них застыло дикое удивление. Вильям невесело улыбнулся, пытаясь представить, что испытывает сейчас простой парень, никогда не задумывавшийся над вещами более сложными, чем винтовка и разумное существо в прицеле.

Начали шевелиться другие легионеры.

Одни молча поднимались на ноги и замирали в ступоре, другие начинали часто-часто моргать, третьи срывались на крик. Измененное сознание с трудом возвращалось в оставшиеся такими же, как и раньше, мозги. Раосейцы не двигались и молча наблюдали за происходящим.

– Ничего себе… – проговорил Ли, справившийся с потрясением одним из первых. – Как же так? И что дальше?

– НОВАЯ ЖИЗНЬ, – ответил патрон так, что его услышали все. Длинные усы задрожали, точно на ветру.

– Да? И для него? – спросил Ван Хьен, безуспешно пытающийся привести в чувство высокого белобрысого легионера.

– Не старайся. Он мертв, – проговорил тот из раосейцев, что был на корабле. – Мы очень сожалеем, что так получилось, но иначе нельзя. Негибкая психика не способна к восприятию.

– Что значит – мертв? – нахмурился Серое Облако. – Таких, как мы, так просто не убьешь. Он вскоре оживет…

– НЕТ, – вновь качнул усами патрон. – Его нервная система деструктурирована и не может быть восстановлена как целостность. Мы сожалеем, но сделать тут ничего не в состоянии.

– Мертв… Не может быть… – Ван Хьен улыбнулся и вдруг засмеялся нервным судорожным смехом. – А ведь мы настолько привыкли к собственному бессмертию, что забыли думать о смерти…

– Мы понимаем, что вас душат негативные эмоции, – заговорил один из раосейцев, ранее прятавшихся под белой хламидой; как знал Вильям теперь – работник представительства. – И это совершенно нормально. Вы скорбите по тем, кто умер, а еще опасаетесь, что мы используем ваши личные воспоминания против вас…

Снарк вздрогнул – червяки прочитали его мысли; да, похоже, и не только его.

– Это естественно для одинарных существ, – продолжал раосеец. – Но у вас нет причин для беспокойства, ибо память каждого сегмента является достоянием клана и патрона и такие вещи, как тайна, скрытность или неловкость, для нас не существуют. Мы едины, и в этом наша сила, и вы теперь тоже едины с нами.

Легионеры слушали молча, многие хмурились, кое-кто сжимал кулаки. Но злости и готовности ринуться в драку не было в бросаемых на нелюдей взглядах – только усталость и тоска.

– И стоит сказать, что наш сегмент Хархи-Се-Двенадцать избавил вас от опасности лишь потому, что уловил вашу похожесть на нас. По видимости, вы все – одинарные существа, но в самом деле ваше отличие от прочих людей сделало вас единым разумом…

– ХВАТИТ, – прервал разболтавшегося подчиненного патрон. – Для них и так многовато. Займись лучше телами.

Вильям огляделся – несколько человек по-прежнему неподвижно лежали на полу и, судя по всему, не дышали.

Замолчавший раосеец вздрогнул, задергал короткими лапками. Двери открылись, в зал въехал аппарат, похожий на автомобильчики вроде тех, которые используют на стадионах, чтобы увозить травмированных игроков за пределы поля, только гораздо больше и какой-то кривой. Гладкое днище светилось, из боков свисали длинные гофрированные щупальца-манипуляторы. А в передней части, там, где на Земле сидел бы водитель, торчал пучок напоминавших усы антенн.

Повинуясь жестам раосейца, аппарат принялся шустро разъезжать по залу и грузить на транспортную платформу тела тех, кому не повезло пережить восприятие. Вильям посторонился, пропуская чудной транспорт мимо, и тот покатил к Ван Хьену, точнее – к его погибшему приятелю.

– Что будет с телами? – спросил вьетнамец, взглянув на патрона.

– КРЕМАЦИЯ, – ответил тот. – И таблички в Месте Памяти, в разделе младших сегментов. Мы тоже подвержены смерти, как и вы, одинарные, хотя не так часто. Всякое случается.

И в этот момент ментальный голос главы клана прозвучал вполне по-человечески.

– А с нами? – спросил Ли.

– Вас поселят на нашей территории и дадут время отдохнуть и привыкнуть. Но перед этим – еще одна крохотная процедура.

Сотрудник представительства, управляющий транспортным средством, поплыл к двери. Нагруженный телами «автомобильчик» последовал за ним, покачивая усами. Второй сотрудник поднялся несколько выше, облако света вокруг него сделалось гуще.

– Прошу следовать за нами, – прозвучало в голове у каждого легионера.

– Еще одна процедура, – проворчал Арагонес, в числе остальных шагая прочь от патрона, к дверям. – Дай мне по башке сама Святая Дева, если это не окажется очередной пакостью, и не мелкой, а крупной…

Вильям ничего не ответил. Слишком много оказалось пережито за последнее время, слишком много эмоций прошло через душу. И сейчас она словно омертвела, отключилась, спасая себя от излишнего напряжения. Лишь где-то в самой глубине сохранилось легкое раздражение.

Их вывели из зала, и после недолгого пути по одинаковым безликим коридорам они оказались в небольшой комнатке. Вдоль стен тут громоздились шкафы из пластика, центр занимал уставленный странного вида приборами стол. На нем все помаргивало, светилось, издавало жужжащие, пиликающие и стрекочущие звуки.

– Каждый сегмент патроната Рао-Се носит в своем теле биочип, – сказал раосеец, медленно вращаясь вокруг собственной оси и дергая лапками. – Он заменяет то, что вы, люди, называете документами. Необходимо вживить такой биочип и в ваши тела, и только после этого вы станете полноправными гражданами.

– А если мы не захотим? – набычился Гаррисон. – Еще чип какой-то в задницу вживлять…

– Не в задницу, а в конечность, – хладнокровно заявил раосеец и потряс лапками. – В ту, которую вы именуете правой рукой. Без этого чипа вы будете считаться субъектами без гражданства, и на территории свободного порта любой из представителей сильных рас может убить вас, не боясь ответственности. Или похитить для своих целей. Не все из сильных являются друзьями людей.

– Ладно, вживляйте. – Арагонес сделал шаг вперед, поднял мускулистую, перевитую жилами руку. – Если уж я браслет легионера носил почти семь лет, с вашим биочипом как-нибудь проживу.

– Воистину слова доблестного воина. – Раосеец изобразил что-то вроде поклона и поплыл к столу.

Один из приборов, напоминающий большую кофеварку, запиликал громче. Сфера на его верхушке раскрылась, и из нее беззвучно вылетело облако мелких желто-черных мух.

– Это еще что? – невольно отшатнулся Вильям.

– Биочипы. – Раосеец, похоже, управлял прибором силой мысли. – Псевдоживые кибернетические организмы. Не пугайтесь. Они сами внедрятся в ваши тела, не причиняя боли.

Сфера с клацаньем захлопнулась.

«Мухи» подлетели ближе, стали видны крохотные плоские тела, бахрома белесых щупалец, мерцание вокруг спинок, так похожее на трепещущие крылышки. Первая уселась на кисть Арагонесу, поползла вверх, к запястью, а потом замерла и принялась мелко вибрировать.

– Щекотно, – хихикнул уроженец лучшего в мире города Сан-Педро.

Очередная «муха» опустилась Вильяму на предплечье, и он ощутил мягкое, почему-то неприятное прикосновение. Оно перешло в боль, крошечное существо стало погружаться в плоть, точно в воду. Показалась и исчезла капелька крови, кожа сошлась над блестящей спинкой.

Не осталось ни малейшего следа, даже шрама.

– Ничего себе, клянусь четверкой! – Вильям осторожно пощупал то место, куда нырнул чип, и обнаружил в глубине небольшое уплотнение.

– Да уж, не было ни гроша, и вдруг алтын. – Соболев вздохнул, пошевелил усами и, как всегда в такие моменты, стал похож на кота.

Гаррисон удивленно разглядывал собственную руку, Ли выглядел спокойным, и все без исключения – усталыми.

– Вот и все, – подал голос раосеец, про которого в какой-то момент все забыли. – Прошу за нами.

Последовал новый путь по коридорам и бегущим дорожкам, заменяющим лестницы, на этот раз – вниз. Он закончился в широком тоннеле, в стенах которого обнаружились самые настоящие двери.

– Мы постарались оформить помещения так, чтобы вам было удобно, – сказал раосеец. – Заходите и располагайтесь. Каждое помещение рассчитано на пять сегментов. Скоро вам принесут пищу.

– Ну, спасибо, – пробурчал Вильям и толкнул ближайшую дверь.

Видно было, что хозяева и вправду постарались создать нечто похожее на людской интерьер. На потолке выделялся осветительный блок, откровенно декоративный, у стен стояли кровати с намертво приросшими к ним подушками и одеялами, в центре – столик и стулья. Угол занимал санитарный блок, оттуда доносилось журчание и бульканье. Мягко золотились стены, бегали по потолку огоньки, а пол напоминал шкуру или багровый ковер с длинным ворсом.

– А неплохо, – заявил Арагонес, заваливаясь на ближнюю к двери кровать. – Жестко, но это ерунда… Только бы пожрать принесли и одежду нормальную вернули, а то в этом мне как-то неуютно… – И он с отвращением дернул за подол черной хламиды.

– Вернут, – сказал Ли уверенно. – Они не нарушают слова.

Вильям тоже улегся, Гаррисон исчез в санитарном блоке, а Соболев принялся обследовать торчащие из стен на метровой высоте серебристые металлические «грибочки».

– Как же не нарушают, – проворчал Арагонес. – Обещали ведь, что не станут нас нанимать, а сами чуть ли не свободы лишили.

– Дырявая у тебя память. – Ли поглядел на него, как сержант на новобранца. – Они дали слово, что не причинят вреда. Не причинили. Плюс сделали этими самыми, как их там, сегментами. Но по-другому нельзя было. Ты что, думал, они нас привезут сюда и так просто выпустят? Пять десятков злобных вооруженных парней? Чтобы мы по незнанию войну устроили?

– Они не могли так сделать, – сказал Вильям. – Тем самым причинили бы вред себе. А этого наши – ха-ха! – старшие сегменты делать не любят. Поэтому они поступили единственным возможным образом. Меня больше волнует другое – как мы вернем наш долг…

– Как, как… – Соболев щелкнул по одному из «грибочков», тот отозвался мелодичным звоном. – Мы хорошо умеем только одно – убивать и при этом выживать самим. И варианты тут исключены. Не скажу, что мне так хочется воевать, но черви вживили чувство вины, и…

Договорить он не успел.

Дверь тихонько клацнула и открылась. В комнату медленно вплыл аппарат вроде того, что забирал тела из зала патрона, но гораздо меньше и с куда большим числом манипуляторов. Он неторопливо проплыл к столу и принялся снимать с транспортной платформы круглые высокие миски с бурой густой жидкостью. Первая стукнулась о поверхность стола, вторая…

По помещению поплыл пряный запах.

– Вот и обед! – радостно воскликнул Арагонес и вскочил с кровати.

– Остается надеяться, что он окажется съедобным, – добавил Вильям.

* * *

Примерно двое земных суток им дали на то, чтобы отдохнуть и прийти в себя.

Никто не беспокоил бывших легионеров. Им в комнаты регулярно доставляли сытную, хоть и непривычную на вкус пищу. Приходилось, правда, сидеть в четырех стенах, но никто особенно никуда и не рвался.

Одежду вернули на второй день. А вскоре после этого неугомонный парень из соседней комнаты выяснил, что торчащие из стен «грибочки» – что-то вроде портов местной коммуникационной системы. Сумел настроить канал на прием и погрузиться в причудливый гибрид Сети и телевидения.

Час за часом бывшие солдаты Земли смотрели на чужую странную жизнь и пытались в ней разобраться. Немного помогали в этом знания, полученные в момент восприятия.

Довольно быстро удалось понять, что обитатели свободного порта общаются на нескольких основных языках, неких общих наречиях, позволяющих контактировать представителям схожих биологических видов. Всего таких койне было пять, первое предназначалось гуманоидам, второе – рептилиям, третье – насекомообразным тварям, общавшимся жестами. Четвертое – тем, кто предпочитает визжать и пищать, пятое – любителям поговорить с помощью запахов.

Именовали их сокращенно «базязы» и различали по номерам.

Общей для всех без исключения была только универсальная письменность, принцип организации которой оказался настолько сложен, что Эйнштейн, взявшись понять его, сломал бы себе мозги.

Примерно через сорок восемь часов после восприятия одновременно прервалась трансляция в комнатах, где жили люди. Все до единого экраны заняло изображение одного из раосейцев, похоже, того, что присутствовал на обряде и вживлении биочипов.

– Привет вам, младшие сегменты, – сказал он сухо и торжественно. – Патрон Хал-Триг-Се-Семь желает видеть вас. Немедленно собирайтесь и будьте готовы.

– Вот так, – заметил Арагонес, когда на экран вернулось кулинарно-каннибальское шоу из жизни разумных богомолов и пауков. – И никаких больше «доблестных воинов», никакой вежливости… Встать! Шагом марш! Тьфу!

– В этом прочие расы, похоже, мало отличаются от людей, – сказал Ли. – У них, как и у нас, принято время от времени относиться к своим, к родственникам или к друзьям, куда хуже, чем к чужакам…

Вильям молча всунул ноги в ботинки, зашнуровал их и вслед за приятелями зашагал к двери. В коридоре столкнулись с соратниками из соседних комнат, начались разговоры.

Все замолчали, когда тупик, которым заканчивался коридор, раскрылся и в него в ореоле мягкого света вплыл раосеец.

– Вы готовы? Очень хорошо, – проговорил он. – Следуйте за нами.

За червяком-провожатым люди проделали путь до зала патрона. Когда украшенные орнаментом створки разошлись, стало ясно, что обиталище главы клана изменилось. Появились громадные «вазы», белые и желтоватые, стеллажи и сложные конструкции из металлических лент и штырей, словно явившиеся из мечты безумного изобретателя…

Но Хал-Триг-Се-Семь остался тем же самым.

– ПРИВЕТ ВАМ, МЛАДШИЕ СЕГМЕНТЫ, – прогрохотал он. – Хорошо ли отдохнули вы, восстановили ли баланс ваших организмов?

– Вполне, – ответил за всех Ван Хьен. – Благодарим за гостеприимство.

– Патрон должен заботиться о своих сегментах, – длинные усы дрогнули, – а они, в свою очередь, должны повиноваться ему…

– Ну, вот, началось, – мрачно прошептал Арагонес.

– Готовы ли вы вернуть долг за спасение? – поинтересовался Хал-Триг-Се-Семь.

– Готовы, – отозвался на этот раз Серое Облако.

– Эти слова радуют нас. Вы знаете историю нашего народа и понимаете, что мы не самые лучшие воины. И порой этим пользуются враги патроната. Так произошло и сто семьдесят пять универсальных циклов назад…

Свободный порт Шарендар, как и вся совокупность разумных рас Галактики, пользовался единой шкалой времени. Основой ее служил период изменения яркости пульсара, известного на Земле под обозначением PSR BB 1937+21. Меньшая единица измерения этой шкалы составляла миллион таких периодов, называлась мини-циклом и в переводе на людские мерки равнялась тысяче пятистам шестидесяти секундам, или двадцати шести минутам. Тысяча мини-циклов входили в медиацикл, равный примерно восемнадцати земным суткам. Сто медиациклов – универсальный цикл, аналогичный пяти годам на Земле.

– …сто семьдесят пять циклов назад извращенные хаурваки, – перед внутренним взором Вильяма появились те самые «богомолы», за которыми он недавно наблюдал, – сгореть всем им в огне Сверхновых, подняли суставчатые лапы на одного из патронов. Погубили его. Да, была заключена мировая, выплачена вира, но священная обида, нанесенная Рао-Се, может быть смыта только ответной священной обидой.

Снарк вспомнил налет на столицу Вителлианского Союза, одну из самых мерзких страниц собственной биографии, когда пришлось убивать детей и рушить чужие святыни…

На душе стало пакостно.

– Ныне настал подходящий момент для мести. – Патрон, если и заметил смятение одного из младших сегментов, не дал об этом знать. – Хаурваки погрязли в сварах, их сила пошла на убыль. Сровняйте с землей древнюю гробницу их королев, что на планете Апион-Фарит, и долг перед кланом Триг-Се будет закрыт.

– Понятно, – сказал Ли задумчиво. – Но мы, как я понимаю, должны сделать это скрытно, чтобы ни тени подозрений не пало на клан и на патронат?

– Для одинарного существа ты мыслишь на редкость связно. – Из уст раосейца прозвучал, похоже, настоящий комплимент.

– Но сотни глаз видели, что мы прибыли сюда на вашем корабле, и несложно будет догадаться, для кого именно выходцы с Земли разрушили гробницу этих, как их там, хаурваков.

– Вопросы маскировки мы берем на себя, – сказал патрон. – Главное – вы согласны?

– Разве тут откажешься? – проворчал Вильям, чувствуя, как свербит в глубине души. Будто там, как в яблоке, завелся непрерывно жующий червячок, маленький, но очень зубастый. – А?

Ли, Ван Хьен и Серое Облако сошлись в кружок, несколько секунд пошептались, а потом вьетнамец сказал:

– Согласны.

– Мы рады, – объявил патрон, и по телу его прошла настоящая волна. – Значит, мы можем начать подготовку. Для начала вы должны научиться обращаться с подходящим оружием, потом – начать выходить в город, чтобы приучить обитателей Шарендара к тому, что вы находитесь тут.

– В город? – заволновался Гаррисон. – Там ведь, наверное, и выпивка есть, и девки?

– Ага, в чешуе и с паучьими ногами, – ехидно сказал Арагонес.

– Для выходов за пределы представительства вам будут нужны, – продолжил патрон, – универсальные переводчики, трансформирующие слова любых разновидностей в мысленные импульсы…

– А мы сумеем с ними управиться? – засомневался Ли.

– Конечно. Они вживляются в тело… – Хал-Триг-Се-Семь повел усами, и проводник, что до сего момента скромно держался у стены, выступил вперед. Потряс лапками, и ближняя «ваза» выплюнула горсть драгоценных камушков размером с лесной орех. Засверкали их грани, черные, темно-синие и прозрачно-голубые. – И куда-нибудь поближе к основным нервным узлам…

– Эй, это куда? – спросил чернокожий легионер из подопечных Ван Хьена. – В голову, что ли?

– Истинно так. На то место, что у вас называется лбом.

– Э, нет, я в такие вещи не играю, – решительно заявил Арагонес. – Видит Святой Рохас, башка моя мне дорога, и вставить в нее какую-то побрякушку я не позволю. Давайте обойдемся без этого.

Легионеры отозвались одобрительным шумом.

Патрон не проявил растерянности или раздражения.

– Но без переводчиков вы не сможете общаться с разумными, что населяют Шарендар, – сказал он спокойно. – А значит, всю жизнь будете вынуждены провести на территории представительства. Решайте сами, но нам кажется, что вам будет тяжело просидеть так долго на одном месте…

Кто-то выругался. Гаррисон принялся задумчиво чесать в затылке.

– А эта штуковина вживляется так же навсегда, как и биочип? – осведомился Соболев.

– Нет. Ее можно в любой момент вынуть, а затем вставить снова.

– Тогда я согласен. У вас тут, конечно, неплохо, но хочется… мир посмотреть, так сказать. – И Соболев смущенно закряхтел.

– Подходи и бери один из переводчиков. – Патрон приподнял ту часть тела, что могла считаться головой. – Тот, чей цвет тебе понравится. И прикладывай ко лбу. Он врастет самостоятельно.

– Ох уж эти сумасшедшие русские… – восхищенно прошептал Вильям, глядя, как Соболев бесстрашно шагает к висящим в воздухе «драгоценным камням». – Только такие маньяки могли придумать водку и коммунизм…

Усатый легионер схватил кристалл цвета вечернего неба, мгновение помялся и резким движением поднес ко лбу. Вздрогнул, будто от сильной боли, а потом лицо его стало растерянным.

– Ну, что? – не выдержал кто-то из парней Серого Облака.

– Ничего, щекотно только… – ответил Соболев и отнял руку ото лба.

Темный «драгоценный камушек» сверкал точно над переносицей, словно третий глаз из индийских мифов. Держался он непонятно как и выглядел утопленным в кость до половины.

– А снимать как? – спросил насупленный Гаррисон.

– Просто вынуть, – сказал патрон.

Соболев взялся за камушек и мягким движением вытащил его изо лба, как пистолет из кобуры. На коже осталась крохотная вмятинка, но она мгновенно затянулась без следа. По лицу скатилось несколько капель крови.

– Вот и все, – сказал Хал-Триг-Се-Семь, и ментальный голос его загрохотал, подобно грому. – ТЕПЕРЬ ВЫ УБЕДИЛИСЬ?

– Пожалуй, – проговорил Ли.

Вильям подумал, что если и в самом деле все с этим переводчиком так легко, то почему бы и не обзавестись им? И выйти потом за стены представительства, глянуть на свободный порт.

Последние сомнения улетучились с негромким шипением.

– Мы рады, – объявил патрон. – Подходите по одному и берите переводчики. Не бойтесь, их хватит на всех, и каждый получит такой, что лучше всего приживется в его нервной системе.

Соболев приложил кристалл обратно ко лбу, а вперед шагнул Серое Облако.

Вильям не стал лезть в числе первых, подождал, пока самые нетерпеливые перестанут толкаться. Когда дошла очередь до него, хладнокровно выбрал почти прозрачный «камушек». Едва коснулся холодных и твердых граней, как почувствовал, что они слегка подрагивают.

Приложил ко лбу – возникло впечатление, что в кость вонзилось крохотное сверло. Не успел испугаться или удивиться, как оно исчезло. Через голову до затылка прошла легкая щекотка, и после этого переводчик перестал ощущаться, словно врос в череп или пропал совсем.

Вильям даже поднял руку, чтобы убедиться, что квазиживой прибор на месте.

Последние переводчики разобрали в считаные мгновения, и через десять минут все бывшие легионеры обзавелись блестящими «украшениями».

– Мы удовлетворены, – прогрохотал патрон. – Отведем на адаптацию ваши земные сутки, то есть через сорок мини-циклов первые из вас смогут посетить Шарендар. Но не все. Вы должны разбиться на три или четыре объединения, чтобы кто-то постоянно находился на территории города. Для почти всех разумных представители иных видов на одно лицо, и мы должны создать впечатление, что человеки все время здесь, в системе Гаромана…

В том, что касалось хитрости, червяки-телепаты могли дать фору кому угодно.

– А сейчас, – голос Хал-Триг-Се-Семь стал потихоньку угасать, – отправляйтесь в комнату оружия…

– Прошу за мной, – сказал провожатый.

Зал патрона остался позади, потянулись хорошо знакомые коридоры. Попались навстречу двое раосейцев, последовал длинный спуск аж по трем бегущим дорожкам, и очередная дверь привела в просторное помещение.

Слева от входа рядком стояли настоящие сейфы, пространство справа от него занимали столы. Широкая стойка метровой высоты делила зал на две части, и на дальней стене виднелись черные концентрические круги обычной мишени.

– Где-то я это уже видел, – пробормотал Вильям, вспоминая учебную базу «Инферно-1» и тот день, когда зеленых новобранцев впервые знакомили с оружием, с винтовкой «М-277 „Кобра“…

Тогда уроженец Ливерпуля думать не думал, что все так обернется…

– Просим пристального внимания! – громко сказал раосеец-проводник. – Вот с этим вам предстоит воевать во славу патроната Рао-Се и клана Триг-Се…

Легионеры перестали вертеть головами, стихли разговоры. Один из сейфов открылся сам, и из него, окутанная сиянием силового поля, выплыла толстая труба с приделанной к ней пистолетной ручкой и складным прикладом. Блеснула коробка, прикрепленная к ней сверху.

– Что за чудо такое? – удивился Гаррисон.

– Дезинтегратор. Переделан под людскую руку. По линии поражения нарушает связи в строении твердых тел и тем самым разрушает их.

– А почему бы не использовать наши винтовки? – спросил кто-то из-за спины Вильяма. – С ними мы управимся куда лучше, чем с этой… с этой… штуковиной…

– Не сомневаюсь. – Раосеец издал звук, похожий на сухой смешок. – Но по ним вас очень легко вычислить, да и боеприпасов к оружию, изготовленному людьми, у нас нет. Другое дело дезинтегратор. Универсален, производится и используется на сотнях планет, прост в обращении, потребляет мало энергии. Давайте разберемся с его устройством…

Уродливая труба начала медленно вращаться, чтобы ее можно было рассмотреть со всех сторон.

Несмотря на толстый ствол, луч поражения у дезинтегратора был довольно тонким, выстрел оставлял небольшие круглые отверстия. Коробка представляла собой прицельный блок, а батареи, похожие на черные шершавые орехи размером с кулак, вставлялись с заднего торца трубы.

Закончив с объяснениями, раосеец выдал каждому по дезинтегратору и велел немного попрактиковаться со сборкой-разборкой.

– Все, как в старые добрые времена: добро пожаловать в армию, сынок, и все такое, – пробурчал Арагонес, заглядывая в ствол дезинтегратора. – Только, видит Святая Дева, недостает злобного сержанта, чтобы орал, не переставая, и обзывался всякими гадкими словами. Этот, – он кивнул в сторону парящего в воздухе раосейца, – никак не годится. Больно вежливый.

– Ага, – согласился Вильям.

Инопланетное оружие оказалось куда более легким, чем можно было ожидать, исходя из габаритов, и простым в обслуживании. За десять минут все разобрались, как менять батареи, настраивать прицельный блок, проецирующий точку прицеливания на сетчатку глаза, а также регулировать мощность и дальность выстрела.

– Мы довольны, – сказал раосеец, – хотя мы и не сомневались, что такие доблестные воины, как вы, способны освоиться с любым орудием убийства очень быстро. Теперь вы должны попробовать стрелять. Подходите к барьеру по пятеро…

Вильям попал в первую пятерку.

Поднял дезинтегратор, активировал прицельный блок. Глаз зафиксировал слабую вспышку, точно пробежал по лицу солнечный зайчик, и в поле зрения появилась толстая рыжая точка. Когда Снарк повел ствол в сторону, она переместилась следом, показывая, куда будет направлен выстрел.

– Видят духи, они не только под нашу руку эту штуку переделали, – сказал оказавшийся соседом по стрельбе Ли. – А еще и под наши мозги…

Попасть в цель с такой подсказкой сумел бы и пятилетний ребенок. Вильям поставил мощность на минимум, коснулся сенсора. Ударил полупрозрачный луч, и в центре мишени появилось крохотное отверстие.

– Очень хорошо. Следующие… – проговорил раосеец.

Стрельбы продолжались еще примерно час, или два мини-цикла по местному времени. Довольный инструктор похвалил «младших сегментов» и отвел их обратно в «казарму».

– Прямо как во время службы, – сказал Гаррисон, входя в комнату. – Стрельбище, накачка от отца-командира…

– Местное начальство бесполое, а размножается и вовсе почкованием, – хмыкнул Ли. – И зря ты про службу вспомнил. Вдруг наши… э… старшие сегменты увидят у нас в головах, что для полного счастья людям необходима строевая подготовка, муштра и хозяйственные работы, век бы их не видать…

– Брр! – Арагонес сделал страшную рожу. – Упаси нас от этого все святые разом!

Вильям лег на кровать и нажатием на торчащий из стены «грибок» активировал портал доступа в информационную сеть. Перед лицом развернулся виртуальный экран, немного дрожащий, как поверхность воды на слабом ветерке. Неожиданно напомнил о себе переводчик – вокруг него возникла боль, прошила череп насквозь, из глаз потекли слезы.

Утерев их, Снарк замер с открытым ртом – то, что только что воспринималось как неразборчивые скрипы и сопение, стало внятной речью.

– Твои жвала нравятся мне, мне так хочется их пощекотать, – сказал с экрана здоровый паучище, похожий на корхвеги, но более ярко окрашенный и с глазами на стебельках. – Сердца мои бьются неровно, а прямоточные железы сокращаются судорожно…

Самка, которой предназначалась эта страстная речь, в два раза превосходила партнера размерами. Она слушала, скромно разведя в стороны три пары глаз и целомудренно поводя туда-сюда теми самыми жвалами, более всего напоминающими ручные пилы.

– О мама моя, – прошептал Вильям, глядя, как паук-самец отважно подступает к подруге. – Это же мелодрама…

– Эй, что с тобой такое? – поинтересовался Арагонес.

– Ничего. – Снарк обвел приятелей немного безумным взглядом. – Просто эта штука, – он коснулся пальцем переводчика, – работает…

– Да? – оживился Гаррисон. – Это хорошо, клянусь крокодильими яйцами. Сейчас мы отыщем, где у них тут канал с порнухой…

– Зачем он тебе? – удивился Соболев. – Там же эти, всякие осьминоги и прочие птички развратом занимаются…

– Пусть непонятно, зато познавательно, – изрек Гаррисон и потянулся к порту доступа.

Мгновением позже его примеру последовали остальные.

* * *

– К загрузке информации приготовиться. – Голос раосейца, занимавшего должность «главного технолога» представительства, звучал пискляво, да и сам он был меньше собратьев.

Обрубок плоти ростом в полметра.

Тем не менее бывшие легионеры слушались его беспрекословно. Знали, что все происходящее – в их интересах.

Вильям закрыл глаза, поднял правую руку, где находился биочип. Под опущенными веками замелькали разноцветные пятна, квазиживой приборчик дернулся раз, другой и замер, а в голове появилась подробная схема свободного порта Шарендар с отмеченным на ней представительством патроната Рао-Се.

– Загрузка завершена, – сказал «главный технолог». – Половину мини-цикла надо выждать, а затем вы можете идти…

Полтора десятка легионеров одновременно вздохнули, с облегчением и в то же время нетерпеливо.

Примерно пять земных суток прошло с того момента, как земляне выгрузились из звездолета. Три дня назад, сразу после знакомства с дезинтегратором, их разбили на три приблизительно равных группы. Одну возглавил Ли, вторую – Серое Облако, лидером третьей оказался Ван Хьен. Со вчерашнего дня людей стали выпускать в город – строго по одной группе.

Настала очередь подопечных Ли отправиться в увольнение.

Этого мгновения они ждали и потому сейчас волновались все до единого, даже невозмутимый внешне бывший сержант.

– Можете идти, – разрешил «главный технолог», когда прошло тринадцать земных минут.

Стена перед легионерами раскололась. Открылся узкий проулок, зажатый между серыми зданиями, похожими на казармы. Мигнула лиловым огнем вывеска: «Бар „Мясоед“: для хищных посетителей».

– Вперед, – сказал Ли и первым сделал шаг.

Переулок миновали быстро и оказались на оживленной широкой улице. Над ними распахнулось черное небо с огромным глазом Гаромана, чей пурпурный свет казался неприятным. Обрушилась звуковая волна, состоящая из писка, воя, скрежета и чавканья, и разбилась на членораздельные фразы:

– …по пять отдам, по три никак…

– Щупальца подбери!

– Сам ты дурак, и яйцеклад у тебя дурацкий, и подарки твои дурацкие…

– Ой, смотри, какие уроды!

Обычные уличные разговоры.

Если забыть, конечно, кто их ведет.

– Последняя фраза, кажется, была про нас, – сказал Арагонес и повернулся в сторону двух мохнатых существ, похожих на здоровенных крыс с обезьяньими лапками. – Эй, ты, рожа, чего ты сказал?

«Крысы», принадлежащие к расе паракири, дружно оскалились и отступили на шаг. Колыхнулась их одежда – цветастые тряпки, забренчали нашитые по подолу мелкие колокольчики.

– Спокойнее. – Гаррисон положил ладонь размером с лопату на плечо приятелю. – Ты что, забыл, что нам инструктор говорил?

– Забыл. Но сейчас вот выбью им зубы и вспомню…

Паракири рванули в сторону с такой скоростью, будто каждому дали хорошего пинка.

– Так-то лучше, – проворчал Ли, когда оба исчезли в толпе. – Спокойнее, по крайней мере.

Инструктор-раосеец и в самом деле много говорил, прежде чем разрешить людям пойти в город. Про то, что почти каждый обитатель Шарендара таскает при себе аналог универсального переводчика и вполне может понять комментарий относительно своей внешности и обидеться. Про то, что за порядком следит незаметная, но очень бдительная служба надзора и что виновные в неприятностях будут наказаны…

Как наказывают строптивых младших сегментов, легионеры хорошо знали – ментальным ударом. После него рассудок нарушителя пропитывается беспричинным, очень сильным страхом.

Такая кара за последние трое суток трижды применялась к людям, и каждый раз пострадавший чуть не сходил с ума. На протяжении нескольких часов его приходилось силой удерживать от самоубийства. Да и потом долгое время он напоминал дрожащее животное, а не разумное существо.

– Ну, что, куда отправимся? – спросил Вильям.

– По бабам, – предложил Гаррисон.

– Прежде чем к таким бабам идти, нужно обязательно выпить, – вмешался высокий и тощий Найджел Лири. – Готов поставить что угодно, здесь есть места, где наливают старый добрый алкоголь.

– И есть места, где подают старое доброе мясо, – и Арагонес дернул головой в сторону переулка, где по-прежнему мигала вывеска бара «Мясоед». – Хотя туда, честное слово, лучше не ходить…

– Для начала прогуляемся и осмотримся, – решил Ли.

Болтающийся в космосе свободный порт напоминал огромную консервную банку. Около краев располагались причальные колонны. Центр занимала жилая зона. Она, в свою очередь, бессистемно делилась на административные сектора, принадлежащие разным расам. И в реальности кто где хотел, тот там и жил, и население каждого сектора было довольно пестрым.

Представительство раосейцев стояло в самом центре «банки», в очень престижном районе. Улица, на которой находились сейчас земляне, на карте была обозначена цифрой «пять» и тянулась через всю жилую зону от одной ее границы до другой.

– Прогуляемся так прогуляемся, – согласился Арагонес, и они пошли.

В этот раз свободный порт выглядел еще более оживленным. Все так же толпились чужаки разного вида, на людей таращились с прежним удивлением. Пылали, шипели и пахли вывески магазинов и ресторанов, предназначенных для тех, кто кормится планктоном, и для тех, кто глодает камни, для любителей мяса и растительной пищи, для гурманов всех видов и размеров…

И нависало сверху огромное грозное солнце цвета крови.

Но в этот раз Вильям не испытывал прежнего ошеломления. Он глядел по сторонам более внимательно и замечал детали.

Мелкие чужаки старались держаться обочин, а крупные шагали по середине дороги. Скользили в толпе представители службы надзора, ничем особенным не выделяющиеся, но заметные благодаря тем особым повадкам, что свойственны копам всех миров, планет и вселенных.

Навстречу проплыл раосеец в маскировочном костюме. Белоснежная хламида работника представительства колыхнулась, когда он ответил на приветствие младших сегментов. Прошагала группа вителлиан, их маленькие глаза, похожие на пуговицы, загорелись ненавистью.

Потом Вильям загляделся на трех огромных птиц, вроде той, что едва не сбила его с ног в первый день в Шарендаре.

Они стояли кружком, изгибая шеи и странным образом трепеща крыльями, напоминающими языки пламени. Из черных острых клювов вырывались клокочущие звуки, переливались серебром «кольчуги» на кургузых телах, мощные когти царапали уличное покрытие.

– Переводчик барахлит? – Снарк с досадой обнаружил, что клокотание не превращается в связную речь.

– Или просто стракки общаются на секретном наречии, которого не может разобрать изготовленный раосейцами прибор, – заметил Ли. – Смотри. Видят духи, это те самые хаурваки…

Через толпу, монотонно раскачиваясь, шагали высокие, крайне тощие существа, похожие на земных богомолов. Очень большие глаза почти целиком занимали их маленькие головы, две пары верхних конечностей выглядели обманчиво тонкими и слабыми.

Но Вильям знал их страшную силу.

Вчера легионерам показали фильм про цивилизацию хаурваков, воинственную, жестокую и холодную, прагматичную и в то же время безумную, и главное – невероятно старую.

– Они и есть, – заметил Гаррисон. – Никогда бы не поверил, что эти субтильные типы одно время держали в страхе половину Галактики…

Экспансия хаурваков началась в те времена, когда люди лупили друг друга по головам каменными топорами, и закончилась несколько столетий назад. Не выдержав беспрерывных войн, единое государство распалось на дюжину мелких, и те погрязли в междоусобицах.

Те соседи хаурваков, что умели дышать, после этого вздохнули с облегчением.

Разумные богомолы прошли мимо людей, не обратив на них внимания. Только сверкнули на лапах когти, способные рубить сталь и гранит.

– Впечатляющее зрелище, клянусь Святой Девой, – сказал Арагонес, глядя в их тощие спины. – После него мне, честное слово, очень сильно хочется выпить… В смысле, даже сильнее, чем раньше.

– И мне, – кивнул Вильям.

– Не, парни, мы пойдем в этот, как его, местный парк, – сказал маленький, но очень плотный легионер по имени Муса, появившийся на свет в предместьях Багдада. – Я правильно говорю?

Несколько человек поддержали его кивками и одобрительными возгласами.

– Нет проблем, – пожал плечами Ли. – Мы легко можем разделиться. Ну, кто еще желает сходить в парк?

За Мусой пошли шестеро, еще трое отправились поглазеть на музей основателей.

– Как всегда, остались той же компанией, – заметил Лири, обведя оставшихся взглядом. – Ну, что, Олег, твой выход.

Соболев обладал невероятным нюхом на питейные заведения. Иногда у Вильяма возникала мысль, что уроженец городка Пушкин под Санкт-Петербургом обнаружил бы распивочную и на совершенно безжизненной планете.

– Нет проблем, – сказал русский, после чего некоторое время вертел головой и чесал в затылке. – Нам сюда.

С Пятой улицы они свернули на Двадцать седьмую. Затем, пройдя меж двумя огромными торговыми центрами, похожими на египетские пирамиды, возведенные из рулонов белой ткани, очутились в сплетении мелких переулков, которые на городской карте представлялись серым пятном.

– Вот она, изнанка роскошного фасада свободного порта Шарендар, – сказал Вильям, оглядывая покосившиеся хибары, небрежно сляпанные из кусков разных материалов, грязную мостовую и кучи мусора у стен.

Воняло тут не лучше, чем в трущобах Мехико или Дели.

– Ты уверен, что нам сюда? – поинтересовался Гаррисон. – А то эти типы на нас как-то странно смотрят…

Чужаков тут было меньше, чем на центральных улицах, и выглядели они еще менее приятно. На людей скалили зубы, порой довольно внушительные и острые, пучили глаза и даже рычали.

– Уверен, – спокойно ответил Соболев, поворачивая в очередной переулок. – Вот сюда.

Между хибарами обнаружилось довольно солидное двухэтажное здание из металла. Блеснули маленькие круглые окна, похожие на иллюминаторы, и зазывно замерцала желто-зеленая вывеска.

– «Добрый глоток», – прочитал Вильям. – Да, нам точно сюда…

Внутри их встретил полумрак и родной запах прокисшего пива.

Громадный полутемный зал делился на несколько частей, находящихся на разных уровнях. Всюду стояли столики, виднелись лесенки без перил, напротив входа крепостной стеной возвышалась стойка, около нее торчали табуреты. Под потолком клубился мерзкий на вид красноватый дым.

Несколько существ, сидящих за столиками, повернули головы на скрип двери, и на жутких мордах отразилось кровожадное удивление. Стоящий за стойкой гуманоид с длинными ушами и голым черепом изумленно приоткрыл рот, показав игольно-острые зубы и черный язык.

– Эй, – довольно громко сказал он. – Вы уверены, что не ошиблись дверью?

– Еще как уверены, – решительно заявил в ответ Гаррисон, и шестеро легионеров дружно зашагали к стойке.

Уйти после такого приветствия означало струсить.

– Ну, смотрите, я вас предупредил. – Бармен покачал головой, уши его заколыхались и звучно захлопали по широким плечам.

Пока шли через зал, Вильям смог немного разглядеть публику. И обнаружил, что почти все посетители с оружием – кто с ножом, кто с дубинкой, а кто и с дезинтегратором на поясе. Заметил даже лучевой разрядник, оружие вроде бы запрещенное к ношению на территории Шарендара.

Похоже, что в «Добром глотке» на законы свободного порта плевать хотели.

Сидящие за столиками существа выглядели менее дружелюбно, чем кот, которому наступили на хвост. Перед каждым стояло по стакану с бесцветной, белой или фиолетовой жидкостью, часто бурлящей, и витающие в зале запахи не оставляли сомнений, что пьют тут совсем не квас.

Гаррисон первым взгромоздился на табурет, рядом уселся Арагонес, за ним – остальные.

– Что будете пить? – осведомился бармен.

Говорил он на базязе-один четко и разборчиво, но выглядел с близкого расстояния мало похожим на человека. Отвислые уши, как у спаниеля, лиловая кожа, вся в пятнах и без малейшего признака волос. По шесть пальцев на руках, острые зубы и круглые белые глаза.

– Алкоголь, – сказал Ли. – В каких видах у вас его подают?

– В разных. – Бармен оскалился, должно быть – улыбнулся. – Могу предложить выпивку любого вида.

Гаррисон нахмурился, Вильям задумчиво огладил подбородок, где за последнее время выросла колючая щетина. В представительстве раосейцев не нашлось ничего похожего на бритву.

– Налей мне чего покрепче, – первым вышел из задумчивости Соболев. – Как говорится, в русском желудке и долото сгниет.

– Рисковый парень, – заметил Арагонес. – Мне, лысый, нацеди большую кружку продукта брожения зерновых сельскохозяйственных культур. Пиво называется. Ты знаешь, что это такое?

– Конечно.

За стойкой зашипело, и перед уроженцем Сан-Педро появилась кружка жидкости, покрытой белой пеной, пахнущей пивом, но почему-то светло-зеленой. А Соболев получил курящийся стакан чего-то черного, булькающего и ядовитого на вид, точно лава, присыпанная цианистым калием.

– Пора платить. – В руках бармена появился напоминающий щетку древнего пылесоса сканер.

Соболев и Арагонес, как учили в представительстве, протянули правую руку, где под кожей прятался биочип. Обладатель отвислых ушей и острых зубов повел сканером, и со счета патроната, специально отведенного для младших сегментов, оказалась списана некоторая сумма денег.

– Ты уверен, что это можно пить? – Вильям осторожно понюхал стакан и поморщился от резкого химического запаха.

Бармен ехидно заухмылялся, уши его мелко задрожали.

– Не можно, а нужно. Эх, двум смертям не бывать, а одной не миновать. – Соболев взял стакан и вылил его содержимое в рот.

Покраснел, а затем побелел так, что стали видны сосуды под кожей. Резко кашлянул, выдохнув облачко сизого дыма, и проговорил:

– Да, это будет покрепче самогона моего деда. Забористая штука!

– Мне то же самое, – поспешно сказал Гаррисон.

Уши бармена перестали трястись, зато глаза стали размером с апельсины.

Вильям решил не рисковать и заказал пива. Оно, несмотря на необычный вид, оказалось вполне приемлемым на вкус, и даже то, что напиток чуть заметно отдавал плесенью, его не портило.

– Хорошо, – заметил Ли, отхлебнув из кружки и осторожно повертев сушеного кузнечика, усыпанного мелкой солью.

Их к пиву притащили целую тарелку.

– Неплохо, – согласился Вильям и обернулся на шорох за спиной. – Но это, похоже, только нам…

Сидевшие за столиками посетители успели покинуть свои места и собраться в кучу.

И куча эта шагала к стойке, сипло дыша, клацая когтями и свирепо булькая.

– Что надо, рожи? – поинтересовался Гаррисон, только что прикончивший стакан черного пойла и выглядевший поэтому несколько ошалелым.

– Нам не нравится, когда в наш любимый бар заходят всякие уроды, – мрачно проговорил бочкообразный субъект с кошачьей головой, короткими кривыми ногами и двумя парами щупалец. – Поэтому предлагаю вам собрать конечности, пока они еще при вас, и умотать отсюда…

Вильям вздохнул, вспоминая многочисленные драки в барах, в которых ему довелось принимать участие. Начало этой мало отличалось от тех, что затевались на Земле или в колониях…

Дальнейший обмен репликами смысла не имеет, в любом случае все закончится одинаково.

– Ой! – Задумавшись, упустил момент, когда началась собственно драка, и едва не получил в лоб.

Уклонился в последний миг, и кулак на длинной суставчатой руке прошел левее. Атаковал в ответ, коротко, почти без замаха, и соскочил с табурета, сокращая дистанцию. Сердито завопил Ли, взревел Гаррисон, что-то загрохотало, котоголовый испустил пронзительный писк.

А дальше все смешалось в круговерти схватки, когда бьешь того противника, что поближе, и пытаешься прикрыть уязвимые места, поскольку отразить все до одного удары невозможно. Тут Вильяму пригодился опыт занятий с сержантом Фрезером, беспощадно муштровавшим легионеров на Новом Орегоне, и тренировки на боевом модуляторе, куда более опасные, чем иной бой…

Сразу получил в челюсть. Потом еще раз. На некоторое время потерялся, но сумел оправиться. Сквозь багровый туман в глазах разглядел противника – мохнатого, огромного, – и врезал ему от всей души. Здоровенную тушу унесло, она с гулом и звяканьем сокрушила один из столиков.

Еще удар, и котоголовый, получив по уху, шмякнулся на пол…

Падает Лири, чье лицо залито кровью, но у него всего лишь разбита бровь. И надо сражаться, держаться, хотя ты только что получил в солнечное сплетение и не можешь впихнуть в себя колючий, затвердевший воздух.

– Ха… – Вильям обманул еще одного из чужаков, ободрал кулак о прочную чешую, но отправил ее обладателя в нокаут.

И тут оказалось, что драться больше не с кем.

На ногах остался Снарк, ошеломленно моргающий Гаррисон с опухшей от синяков рожей, а также Ли, выглядящий спокойным и умиротворенным, как родитель, только что побывавший с чадом на детском спектакле.

– Неплохо, – заметил Вильям, трогая разбитую губу и оглядывая пол, заваленный слабо шевелящимися телами. – На наше счастье, они не пользовались оружием… И как там наши?

– Живы. – Гаррисон наклонился и за шкирку, точно котенка, поднял Арагонеса, чей нос выглядел несколько помятым, а взгляд – блуждающим. – Эй, ты как?

– Видел небеса и святых в сверкающих одеждах… – торжественным голосом сказал уроженец Сан-Педро. – А значит, очень здорово получил по голове. Но ничего, не в первый раз.

– Меня больше другое волнует, – сказал Ли. – Когда сюда заявится служба надзора?

– Никогда, – напомнил о себе так и оставшийся за стойкой бармен. – В мое заведение им хода нет…

– Да? – Вильям обернулся и обнаружил, что глаза хозяина «Доброго глотка» горят, а уши стоят торчком.

– Точнее, есть. Но только в том случае, если они захотят просто выпить. За порядком тут я и сам прослежу. А вы… это же надо. – Он потряс шестипалыми кистями. – Давно не видел такой впечатляющей драки! Бесподобно, великолепно, клянусь яйцекладом моей старшей супруги… Каждому по порции выпивки за счет заведения!

– О, это дело! – повеселел ощупывающий синяки на собственной физиономии Гаррисон. – Эй, Найджел, Олег, хватит валяться, тут наливают.

Соболев выбрался из-под опрокинутого табурета, помятый, но вполне живой, а вот Лири пришлось приводить в себя.

– Ух, – сказал он, очухавшись. – Отлично мне вмазали… Что, уже все? И эти морды нам не попробуют отомстить?

– Нет, не стоит опасаться этого, – поспешил заверить бармен, один за другим наполняя стаканы. – Драка была честной, кластер на кластер, никто не использовал оружия сверх того, что дала ему природа…

Вильям придвинул выпивку к себе и понял, что после нескольких ударов по голове мерзкая жидкость стала пахнуть чуть менее отвратительно. Глотнув, он закашлялся. Ощущение было такое, что в гортань и пищевод воткнули тысячи острых раскаленных крючьев.

Второй глоток дался легче, а потом Снарк обнаружил, что стакан показывает дно, а в голове слегка звенит.

– Вы славные парни, – бормотал тем временем хозяин. – Я слышал про вас. Вас привезли раосейцы и даже приняли в клан, несмотря на то, что многим вы не нравитесь. Вы ведь эти, как их, человеки?

– Люди, – поправил Ли. – А ты кто?

– Турагин’к. – На последнем слоге лопоухий гуманоид странно прищелкнул. – Имя мне Рахтионалливаорипатрок, но для простоты можете именовать меня Рахти. Будем знакомы.

– Будем, – кивнул Вильям и понял, что совершенно автоматически грызет мерзкого на вкус кузнечика.

Тем временем начали подниматься на ноги потерпевшие поражение гости «Доброго глотка». Первым встал шерстистый тип, которого завалил Снарк, за ним вскочил котоголовый. Одно из его щупалец осталось валяться на полу, но чужак не обратил на это внимания.

– Ну, что, тебе все еще не нравится наш облик? – поинтересовался Гаррисон. – Драка его вряд ли улучшила…

– Ничего, сойдет, – буркнул котоголовый. – Да, слухи о боевитости вашей расы если и преувеличивают, то очень немного.

– Что за слухи? – заинтересовался Ли. – А ну, выпей с нами и расскажи…

Полчаса бывшие легионеры провели в компании недавних противников. За это время стали немного пьянее и услышали несколько занимательных баек про молодую, но очень агрессивную расу с окраины Галактики, сумевшую утереть нос даже наглым вителлианам.

Когда вышли из бара на улицу, Вильям обнаружил, что его несколько покачивает.

– И тут нас знают, – гордо сказал Арагонес, глаза которого норовили съехать к переносице. – Донесем же славу нашего оружия до самых границ Ойкумены, и вообще…

– Донесем, – согласился Ли, – но сначала, видят духи, доберемся до представительства. Там нас скорее всего заждались…

Они зашагали в сторону Пятой улицы.

И никто из землян не заметил, как следом, держась на высоте второго этажа, скользит крохотный разведывательный зонд, снабженный камерой, передатчиком и бесшумным двигателем.

* * *

– Маскирующий комплекс подсоединяется к основному костюму. – Сегодня раосеец-инструктор, откликавшийся на имя Тофти-Се-Шесть и работавший с легионерами с первого их дня в Шарендаре, говорил тише обычного, да и выглядел неважно. Его сегменты покрывала белесая сыпь.

Вильям знал, что для гражданина патроната настал момент линьки, избавления от старой шкуры, и что проходит он для раосейцев тяжело и болезненно.

Но инструктор не мог пренебречь собственными обязанностями даже сегодня.

До вылета оставались считаные мини-циклы.

Последние несколько дней легионеры изучали основной костюм – нечто среднее между боевым скафандром и комплексом жизнеобеспечения. Он мог трансформировать облик почти без ограничений, защищал от ударов, радиации, вакуума, жары и холода, и даже от некоторых видов оружия. Помогал выживать где угодно: в открытом космосе и стратосфере, на океанском дне и в жерле вулкана.

Кроме того, группа костюмов образовывала своеобразную БИС, боевую информационную систему, позволяя поддерживать связь на приличном расстоянии и обмениваться данными.

– Закрепляйте комплекс на базовом поясе, – продолжал рассказывать инструктор. – Вот так…

В настоящий момент две группы легионеров из трех находились в помещении, служившем учебным кабинетом. Они были облачены в основные костюмы, вооружены, экипированы для выполнения боевой задачи и проходили финальный инструктаж.

Группа Ван Хьена оставалась в Шарендаре – создавать впечатление, что люди никуда не делись.

Вильям прищелкнул коробочку размером с ладонь к широкому поясу из толстых металлических пластин. Воздух вокруг задрожал, точно от пола заструились раскаленные потоки.

– Клянусь четверкой, – пробормотал уроженец Ливерпуля, глядя, как фигуры соседей размываются и на месте людей возникают приземистые ящеры с мощными лапами и короткими хвостами.

Одеты они были во что-то похожее на бронежилеты, на головах красовались каски, а глаза навыкате злобно блестели.

– Лимаксы – самые известные наемники этого сектора Галактики, – сообщил инструктор. – В любых диапазонах вы теперь выглядите как они. Кто и что угодно зафиксирует именно такой облик. Сейчас маскировочные комплексы отключим, они включатся автоматически после высадки на Апион-Фарит. Теперь информация о вашей цели. К загрузке приготовиться.

Вильям привычно опустил веки, биочип в правой руке задрожал. Перед глазами замелькали картинки – пейзажи планеты, где хаурваки многие тысячелетия назад возвели гробницу для своих королев, ее координаты, данные о маршруте, проложенном от точки высадки…

– Веселенькое место, – пробормотал стоящий рядом Арагонес, разглядывая те же самые каньоны с отвесными стенами, участки джунглей, настолько густых, что они напоминали ковер из растений толщиной в полсотни метров, ледяные шапки на склонах гор, потоки и водопады…

– Видали и веселее, – ответил Вильям и удивленно замолчал, ибо им начали показывать саму гробницу.

Серый исполинский купол, черные отверстия входов, и статуи около них – до жути реальные.

– Цель должна быть уничтожена, – сухо проговорил инструктор, разрушая впечатление. – Для этого в вашем грузе несколько радитовых бомб. Имеются ли у вас вопросы, младшие сегменты?

Вопросов не нашлось.

Все было четко, ясно и привычно. Высадиться, скрытно дойти до цели, которая вроде бы охраняется, но не особенно тщательно, и уничтожить ее, не понеся при этом потерь. Тревожила неясность с охраной, но свежей информацией о планете Апион-Фарит не обладал вообще никто, даже обитающие в свободном порту хаурваки, и что там творится ныне, оставалось неясным.

– Очень хорошо, – сказал инструктор. – Прошу следовать за нами.

Легионеры вскинули на спины громоздкие, но легкие рюкзаки и зашагали вслед за раосейцем. А он повел их вовсе не к выходу, а куда-то в заднюю часть здания, где людям бывать еще не приходилось.

Все стало ясно, когда за открывшимися дверями обнаружился просторный зал и в нем – большой транспортер с кузовом, в каких обычно возят контейнеры для погрузки на звездолеты.

– Занимайте места внутри, – велел раосеец. – Патронат Рао-Се, клан Триг-Се, а также мы лично, – тут ментальный голос странным образом дрогнул, – надеемся, что миссия ваша, младшие сегменты, завершится успешно к вящей славе патроната и к посрамлению его врагов…

– Как завернул, – вздохнул Арагонес. – Аж слеза прошибает.

– Отставить разговорчики. – Назначенный командиром Ли начал возвращаться к роли сурового сержанта.

В кузове обнаружились три контейнера, каждый примерно на десять человек, с лавками и страховочными ремнями внутри. Едва места оказались заняты, дверцы с тихим клацаньем захлопнулись, и легионеры очутились в темноте. Легкая вибрация дала знать, что транспортер пришел в движение.

– Эхе-хе! – Гаррисон вздохнул во мраке мощно, точно ожившая гора. – А я буду скучать по этому городу, крокодилий хвост… И сам не заметил, как привык. И к кабакам местным…

– Да, – согласился кто-то, Вильям не разобрал – кто.

В «Добрый глоток» легионеры после первого раза заходили неоднократно. Еще раз завсегдатаи попытались набить землянам морды, но как-то вяло, больше по обязанности, а потом и вовсе отстали. Привыкли и стали воспринимать двуногих прямоходящих с одной головой и без чешуи спокойно.

Зеленое пиво и черная кипящая отрава действовали не хуже земных аналогов, а Рахти был сама любезность. Так что почти каждое «увольнение» в город заканчивалось для Ли и его приятелей в грязном переулке за Двадцать седьмой улицей.

Один раз они попали на какой-то праздник народа турагин’к, когда всем наливали бесплатно, а сородичи хозяина «Доброго глотка» напивались до чертиков и затевали дикие пляски на полу, стенах и даже потолке. После того визита Вильяму пару ночей снились кошмары.

– …и даже к бабам, – закончил Гаррисон.

Неугомонный уроженец Африки на пару с Арагонесом отыскал-таки бордель для гуманоидов. Что именно там происходило, они не рассказали даже в пьяном виде, но, судя по ошалелым рожам и по тому, что отправились повторно, удовольствие получили. Позвали и Вильяма, но он решил не рисковать.

Согласившийся Ли вернулся в состоянии, близком к шоку, и тоже не стал ничего рассказывать. Снарк сначала пожалел о своем решении, а затем увидел на спине и боках приятеля глубокие царапины и подумал, что поступил верно.

– По бабам, – хмыкнул из угла Арагонес. – К ним это банальное слово неприменимо… А такого, которое применимо, еще не придумали, – закончил он довольно печально.

Транспортер остановился, потом снаружи загромыхало. Легионеров дернуло, когда контейнер подняло и потащило в сторону. Бахнуло еще, на этот раз под ногами, и движение прекратилось.

– Похоже, мы уже в звездолете, – осторожно сказал Соболев. – И когда нас выпустят из этой железной конуры?

Вильям открыл рот, чтобы ответить, но сказать ничего не успел. Тяжелая и мягкая лапа перегрузки навалилась на плечи и спину, придавила задницу к лавке. В позвоночнике что-то мягко хрустнуло, перед глазами замелькали голубые и лиловые огоньки, похожие на хороводы светлячков.

– Во-от урро-оды, – надрывно прохрипел в темноте кто-то.

Вильям попытался переменить позу, чтобы сесть поудобнее, но не смог. А потом его, да и всех остальных, отпустило. Перегрузка исчезла, вернулась возможность свободно двигаться.

– Сволочи членистые, – со злобой проговорил Найджел. – Ведь могли нас из контейнера вынуть, в противоперегрузочные койки сунуть и потом стартовать. Чтобы им полинялось сегодня же!

– И вспучилось, – добавил Гаррисон.

– Могли, – спокойно прозвучал голос Ли. – Но, видят духи, этим бы создали угрозу срыва всей операции. Технологии, имеющиеся в Шарендаре, позволяют легко просканировать стоящий в причальной колонне звездолет и выяснить, кто именно находится на борту. И если бы обнаружили нас, то все попытки обеспечить скрытность пошли бы насмарку.

– Ты хочешь сказать, что этот ящик защищен от сканирования? – спросил Вильям.

– Да. Как и любой транспортный контейнер. Но если закрыть от сканирования весь корабль, это вызовет подозрения.

– Все это, конечно, очень умно, – ядовито проговорил Арагонес. – Но мне от этого не легче.

По обшивке контейнера что-то стукнуло, дверцы разошлись, и внутрь проник золотистый свет. После полной темноты он показался ярким, и Вильям зажмурился.

– Просим извинения за дискомфорт, – прозвучал внутри головы ментальный голос. – Но это было необходимо. Просим вас, выходите…

Раосеец из экипажа звездолета прятался под хламидой цвета янтаря, а рогатый шлем напоминал бычью голову из золота. В фальшивых прорезях для глаз помигивали серебристые огоньки.

– Выйдем, не сомневайся, – буркнул Арагонес недружелюбно.

Вильям отстегнул страховочные ремни, встал и повел занемевшими плечами. С рюкзаком в одной руке и с дезинтегратором в другой он вышел из контейнера и оказался в просторном зале с низким потолком. Судя по его виду, земляне попали на раосейский звездолет.

Три контейнера стояли рядком, и из них выбирались помятые и сердитые бойцы. Дальше, в глубине зала, виднелись другие железные ящики, но не фальшивые, а самые настоящие, с грузом.

– Просим следовать за нами, – пригласил звездолетчик. – Ваше пребывание на нашем корабле будет недолгим, через половину мини-цикла мы войдем в гиперпространство, через пять – произведем стыковку с другим кораблем…

– Стыковка в гиперпространстве? – Узкие глаза Ли стали чуть шире. – Надо же, наши такого не могут.

– Не могли, когда мы оттуда улетали, – поправил Вильям, и с внезапной силой навалилась на него тоска по Земле.

Захотелось поваляться на обыкновенной травке, увидеть солнце, улыбку девушки…

Пришлось заскрипеть зубами, чтобы отогнать непрошеные эмоции.

– Это верно, – кивнул Ли, и лицо его стало подозрительно непроницаемым, а в глазах мелькнула грусть.

Раосеец привел их в еще один зал, похожий на больничную палату века эдак из двадцатого. Рядами стояли широкие топчаны, тумбочки возле них, угол занимала кабинка санитарного блока. Из стен торчали «грибочки» портов информационной сети.

– Просим располагаться. – Хламида звездолетчика колыхнулась. – Если что-то будет нужно, достаточно позвать…

Младших сегментов в первые дни в Шарендаре протестировали на телепатические способности. Затем научили «посылать зов» – привлекать внимание ближайшего раосейца, издавать некий аналог ментального лая, каким собака подзывает хозяина. Получилось это почти у всех.

– Мы поняли, – ответил Ли. – Благодарим старшего сегмента за внимание и заботу.

Звездолетчик кивнул рогатой башкой и неспешно удалился, стена за ним сомкнулась, не оставив даже шва.

– Костюмы не снимать, – велел Ли. – Пора привыкать находиться в них. Все поняли?

– А то, – кивнул Гаррисон.

Вильям превратил основной костюм в некое подобие толстой пижамы и улегся на один из топчанов – подремать. Подумал, что солдатская привычка использовать каждый свободный момент для сна вернулась сама собой, стоило только ощутить себя на войне…

– Подъем! – Прозвучавший над ухом окрик заставил вздрогнуть, вскочить на ноги, рука потянулась к оружию.

– Что? Где враг? – спросил Снарк, спросонья тупо хлопая глазами.

– Собирайся, и пошли, – ответил Ли.

Только тут Вильям вспомнил, где они находятся. Выругался про себя, опять превратил костюм в пятнистый комбинезон, подхватил рюкзак и вслед за соратниками поспешил к открывшейся в стене двери.

Коридор вывел к шлюзу, а за ним обнаружился узкий, круглый в сечении лаз, чьи стены были усеяны металлическими скобами. Здесь раосеец-провожатый остановился и сказал:

– Сейчас вы окажетесь на звездолете, построенном не на наших верфях. Он приобретен через посредников, далеко от Шарендара, и именно на нем вы отправитесь к цели. Если корабль будет обнаружен, то подозрение падет не на патронат Рао-Се.

– А как же ваш пилот? – нахмурился Серое Облако.

– Пилота не будет. Звездолет управляется искусственным интеллектом, достаточно умным и умелым, чтобы справиться со всеми возможными проблемами. Он запрограммирован на то, чтобы доставить вас на Апион-Фарит, дождаться вашего возвращения и по обратному маршруту вернуться сюда, в точку стыковки. Мы встретим вас здесь. – Огоньки в прорезях шлема мигнули. – Все ли понятно, младшие сегменты?

– Да, – ответил Ли.

– Тогда действуйте во славу патроната Рао-Се и клана Триг-Се.

Раосеец отплыл чуть в сторону, освобождая проход, и легионеры затопали мимо него. Когда последний прошел через шлюз, круглый люк закрылся с чавкающим звуком. Скобы на стенках, в полу и на потолке засветились, будто наполненные белым огнем трубки.

– Красиво, – сказал Соболев. – Хотя эта самоуправляемая посудина, судя по всему, жутко старая…

Тут русский не ошибался – корабль выглядел обветшалым. Серые, шероховатые на ощупь панели покрытия местами отошли, скобы порой еле держались, воздух отдавал горелой изоляцией.

Коридор вывел в другой, точно такой же. В одном его конце оказался тупик, а точнее – наглухо задраенный люк, а во втором – помещение, похожее на пассажирский салон большого флайера.

Громадные мягкие кресла в четыре ряда, парящие над полом. Полукруглые стены с иллюминаторами, за которыми – полный мрак, а в дальнем конце – моргающая приборная панель размером со стол, и над ней – выгнутый обзорный экран, залитый слепой темнотой гиперпространства.

– Круто, клянусь сережками в ушах Святой Девы, – заметил Арагонес. – Полетим с ветерком, да?

Зашуршало, из пола вырос столб серебристого света. Замерцал, превратился в вихрь из искорок-снежинок, а затем сложился в фигуру представительного мужчины средних лет, облаченного в темный комбинезон.

– Рад приветствовать вас на борту «Радости бабушки», – сказала фигура на базязе-один и поклонилась.

– Чьей-чьей радости? – улыбнулся Вильям.

– «Радости бабушки», – повторил мужчина. – Так корабль назван в честь матери матери первой владелицы, принадлежавшей к племени паридор-сох-солнце народности рамирехо великой цивилизации тарквада.

– Да? – Судя по лицу Гаррисона, он впервые слышал все перечисленные названия.

– Именно так, – кивнула фигура. – Меня можете называть Умник, я – искусственный интеллект класса два дробь шесть, создан для управления космическими средствами транспорта класса пять и шесть общей классификации. Запрограммирован двадцать восемь универсальных циклов назад на планете Рассстабан. Нынешний облик избран мной автоматически, исходя из ваших предпочтений. Прообразом личности…

– Стоп! – вскинул руку Ли. – Это все очень интересно, но лучше объясни нам, как тут размещаться и сколько продлится путешествие…

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил Умник, точно джинн из сказки, и приступил к пояснениям.

Кресла оказались персональными пассажирскими комплексами, способными кормить, поить, усыплять и даже развлекать размещенных в них разумных существ. Предназначались они вовсе не для людей, но, подобно всей квазиживой технике, могли как угодно трансформировать свой внешний вид и набор функций.

– Так это что, и нужду справлять в него придется? – уточнил Арагонес, изучая ближайшее кресло.

– Совершенно верно, – сказал Умник. – Стоит только пожелать, и ППК создаст для этого условия. Он способен бесследно абсорбировать и усваивать практически любые отходы живых организмов.

Строители «Радости бабушки», судя по всему, не знали, что такое стыд и стеснение.

– Так-так, – покачал головой Ли. – А сколько продлится путешествие?

– Половину медиацикла. До расчетного времени старта остается пятая часть мини-цикла.

«Примерно девять дней и пять минут, – подумал Вильям. – Не так уж и долго, хотя от скуки тут с ума сойдешь…»

– Тогда стартуй, – кивнул Ли. – Размещаемся, парни…

– Слушаю и повинуюсь.

Умник поблек и исчез, втянулся в пол, а легионеры принялись знакомиться с ППК.

Кресло на ощупь оказалось похоже на плюшевое, а едва Вильям сел в него, мягко потекло под телом, изменяя форму. В затылке холодно защекотало, как во время контакта с БИС – боевой информационной системой.

– Ой, эта крокодилья задница нас сканирует, что ли? – удивился Гаррисон, занявший кресло по соседству.

– Конечно, – хихикнул Арагонес. – Иначе как оно узнает, каким именно образом твои какашки подъедать?

Корабль вздрогнул, людей прижало к мгновенно отвердевшим креслам.

– Вот и старт, – заметил Ли, когда ускорение отпустило. – И все же странно, что раосейцы никого из своих с нами не отправили. Настолько доверяют младшим сегментам, которых подобрали месяц назад?

Вильям почесал в затылке:

– Тот червяк рассуждал логично, что им самим лучше не светиться. Но все-таки это сильно напоминает банальную трусость. Не любят членистые подставлять себя под выстрелы…

– Благо для этого всегда найдутся какие-нибудь идиоты вроде нас. – Арагонес потянулся и зевнул. – Поспать, что ли?

Вильям тоже откинулся в кресле и собрался задремать. Но все планы нарушил Ли, вызвавший Умника и попросивший показать план звездолета. Искусственный интеллект класса два дробь шесть подвесил в воздухе расцвеченную яркими красками трехмерную схему, и Снарк забыл о сне.

«Радость бабушки» напоминала наконечник стрелы длиной в полсотни метров и толщиной в десять. Жилой отсек располагался в носу, корму занимал двигатель, а люки находились под днищем, а еще в обоих крыльях, что могли подниматься вертикально для стыковки.

– Красивая штука, – заметил Соболев, разглядывающий творение рамирехо с открытым ртом. – Только уж больно тесная. Как бы мы за девять дней без нагрузки не ослабели совсем.

– ППК можно настроить на тонизирование мышечной системы, – сказал Умник, убирая изображение звездолета. – И временами повышать уровень гравитации в пространстве жилого отсека.

– Первое – отлично, второе – не стоит, – покачал головой Ли. – Разберемся с этим делом завтра. А то и правда спать охота…

Вильям откинулся в кресле и закрыл глаза. Уснул мгновенно, и снились ему серые воды реки Мерси, крыши Ливерпуля и висящая в небе вместо солнца золотистая глыба звездолета раосейцев…

* * *

От пульта донеслась мелодичная трель, и обзорный экран ожил. Вместо надоевшей до тошноты мертвой тьмы появились крупные звезды. Корабль чуть повернулся, и в поле зрения вплыл зеленый диск светила, позже обозначились подсвеченные пурпурным точки планет.

– Вот мы и на месте, – сказал Ли, жадно вглядываясь в космический пейзаж. – Умник, что с пространством? Сколько до высадки?

– Потенциально опасных объектов в радиусе контакта не обнаружено. – Искусственный интеллект звездолета возник, как обычно, из столба света. – Расчетное время вхождения в атмосферу Апион-Фарит – десять мини-циклов.

Девять суток по земному счету провели бывшие легионеры внутри «Радости бабушки». За эти дни изготовленный рамирехо космический корабль надоел почти до отвращения. За время путешествия не случилось ничего интересного или хотя бы заслуживающего внимания, если не считать постоянно возникавших мелких поломок и сбоев в работе Умника.

Древний звездолет, налетавший неведомо сколько световых лет по просторам Галактики, медленно и неотвратимо старел, но пока, к счастью, это никак не сказывалось на его летных качествах. Отваливались панели со стен, откуда-то из-за переборок начинал течь сизый дым, кресла-ППК чудили, отказываясь менять форму, а затем превращаясь в нечто совершенно невообразимое.

Управлявший «Радостью бабушки» искусственный интеллект время от времени зависал, зацикливался на одной и той же фразе или действии. Иногда начинал бурчать что-то невнятное или погружался в состояние, схожее с комой, – не реагировал на вызов, молчал и не выполнял команды.

Но к фатальным последствиям это не привело.

– Десять мини-циклов, – задумчиво проговорил Ли. – Так-так. Двести шестьдесят минут, значит – чуть больше четырех часов. Времени с запасом хватит на то, чтобы в последний раз проверить оружие и снаряжение. Все за дело.

Они возились с рюкзаками, еще раз укладывая все вещи, проводили тестирование дезинтеграторов и поглядывали на обзорный экран, где росло изображение буро-красной планеты.

– Обнаружены потенциально опасные объекты, – сообщил Умник примерно через час. – Общее число – двадцать четыре, класс энерговооруженности высший, степень угрозы – нулевая.

Вильям поднял взгляд:

– Это что такое?

Увеличенная Апион-Фарит напоминала баскетбольный мяч, а около нее висели черные мячики для малого тенниса. Утыканные какими-то пирамидами, колоннами, испещренные воронками, они выглядели недружелюбно. Каждый окружало золотистое мерцание защитного поля, а на поверхности горели алые огоньки. Они мигали, гасли и загорались вновь.

– Боевые орбитальные станции. – Умник воспринял вопрос на свой счет. – Находятся в рабочем состоянии, но обслуживаются в автоматическом режиме. Сооружены, судя по информационным меткам, около ста универсальных циклов назад, для их оборудования наш корабль не виден.

Ли покачал головой:

– Сто циклов – пятьсот земных лет. Невероятно! Тогда наши предки еще не вышли в космос, а хаурваки забросили оборону этой планеты…

– Так недолго и комплекс неполноценности заработать, – хмыкнул Арагонес. – Но ничего, как взорвем эту гробницу, мигом от него избавимся.

Еще через час, помимо станций, стали видны огромные, каждый с небольшой город, звездолеты, неспешно перемещающиеся в окрестностях планеты. Умник предположил, что внутри наверняка есть живые существа, но уровень угрозы минимальный.

– Старая, замкнувшаяся на себе цивилизация, которой все надоело, даже войны, – сказал Вильям, разглядывая один из кораблей, похожий на изогнутый нож. – Неужели это ждет и человечество? И когда?

– Вряд ли мы доживем до такого, – хмыкнул Гаррисон. – Да и готов поставить сколько угодно крокодильих хвостов, что с нами такое не случится. Слишком мы, люди, непоседливые.

Апион-Фарит надвинулась, стали видны детали на ее поверхности – спирали циклонов, рубцы горных цепей, зеленоватые лужицы многочисленных, но небольших морей.

– Ой, а это что? – Остроглазый Арагонес первым заметил исполинские, сравнимые с горными пиками сооружения, разбросанные по планете.

Они мало походили друг на друга, но все представляли собой беспорядочное нагромождение пирамид, конусов, кубов и параллелепипедов. Блестели черные, коричневые, синеватые и фиолетовые стены, высились золотистые шпили, и темнели в строениях многочисленные отверстия.

– Похоже, что это города, – сказал Серое Облако. – Необитаемые, брошенные… Ну, почти все.

Строения и вправду казались мертвыми, хотя с такого расстояния трудно было разглядеть детали.

– А где гробница? – поинтересовался Гаррисон.

– Где-то вон там, на краю диска, – ответил Ли. – Ее не видно. Вот войдем в атмосферу, тогда может быть…

Через пятнадцать минут «Радость бабушки» пролетела мимо одной из орбитальных станций. В иллюминаторах по правому борту мелькнул ее чудовищный, искореженный силуэт. Легионеры расселись по ППК, те трансформировались так, чтобы уберечь людей от перегрузок, и начался спуск.

Древний корабль трясло и шатало, обзорный экран облизывало оранжевое пламя, за ним угадывалась темная поверхность Апион-Фарит.

– Сколько можно? – просипел Соболев после очередного толчка. – У меня желудок к горлу подобрался…

– Столько, сколько нужно, – сурово ответил Ли.

– Критическое превышение уровня нагрузки, – сообщил возникший у приборной панели Умник. – Расчетные параметры спуска изменены. Переходим на второй вариант. Прошу вас приготовиться.

Никто не успел даже спросить – к чему, а корабль рванулся вниз, точно падающий на добычу сокол. Вильям ощутил, как позвонки норовят собраться вместе где-то в районе затылка, мерзкая вибрация пронзила внутренности, в животе возник отвратительный ком тошноты.

Удар был такой силы, что с потолка отвалились несколько панелей покрытия, а все ППК жалобно скрипнули.

– Ой! – не удержавшись, крикнул кто-то, а в голове у Вильяма на мгновение помутилось.

Очухавшись, он понял, что жив и даже ничего себе не сломал, что корабль более не движется, а соратники, кряхтя и ругаясь, выбираются из кресел.

– Чего разлегся? – буркнул Ли. – Отдыхать потом будешь. Давай, шевели конечностями.

Снарк выбрался из ППК, повесил на спину рюкзак, а на шею – дезинтегратор.

Из пола выдавилась мерцающая фигура Умника.

– Спасибо, что путешествовали на нашем корабле. Открыт центральный люк. Буду ожидать вашего возвращения.

– Ох, жди, мозга электронная, жди, – пробормотал Гаррисон.

Через круглый коридор со скобами легионеры покинули надоевший пассажирский салон. У развилки, там, где начинался проход в правое и левое крыло корабля, обнаружилась дыра в полу. Сквозь нее виднелась темно-красная земля и мелкие черные камушки.

– Ну, что, вперед, на подвиги во славу патроната Рао-Се, – сказал Ли и первым спрыгнул вниз.

Воздух Апион-Фарит оказался неприятно сух и полон резких запахов. Выйдя из-под днища «Радости бабушки», Вильям обнаружил, что корабль стоит на пространном плато, ограниченном бесплодными холмами, в небе висит изумрудное солнце, чей свет режет глаза, а горизонт загораживает величественная горная цепь.

На поясе задрожал, оживая, благополучно забытый маскирующий комплекс. Фигуры соратников размазались, потекли, и на месте людей возникли приземистые мощные ящеры.

– Ха, какой у тебя хвостик забавный, – сказал один из них голосом Арагонеса.

– На себя посмотри, крокодил ходячий, – ответил другой басом Гаррисона, и оба захохотали.

– Отставить шуточки, – Ли был серьезен, точно сама смерть. – Построились. Порядок следования…

Зашагали на восток. Быстро добрались до цепи холмов, звездолет пропал из виду. Вскоре наткнулись на первое серьезное препятствие – глубокую расселину с совершенно отвесными стенами, шириной метров пятнадцать. И вправо и влево она тянулась, если верить карте, не на один десяток километров и отделяла одно плато от другого.

На дне чернели округлые валуны.

– Веревки, – скомандовал Ли, и легионеры извлекли из рюкзаков небольшие арбалеты, стрелы к ним, способные крепиться к любой твердой поверхности, и несколько катушек прочного троса.

Арбалеты щелкнули один за другим, и над расселиной появилась веревочная дорога.

– Эх, до чего же они тонкие, – проворчал Гаррисон, глядя, как ловко ползет по ней Серое Облако. – Знаю, что прочные, а все равно кажется, что такого крупного мужика, как я, не выдержат.

Переправились, зашагали дальше.

Ботинки мягко постукивали по камням, непривычно пахнущий ветер овевал лица. Изумрудное солнце припекало, но не очень сильно, над горизонтом висела «луна» – одна из боевых орбитальных станций, похожая отсюда на самую настоящую маленькую планету.

Через несколько часов вышли к одному из островков джунглей.

Перевитые лианами растения, напоминающие огромные кусты, стояли сплошной стеной, сплетаясь ветками так плотно, что за ними ничего не было видно. За завесой зарослей угадывалось движение, какие-то твари шуршали в кронах, бегали по земле. Резкие крики звучали тревожно и угрожающе.

– Обойдем? – предложил Серое Облако.

– Пожалуй, – кивнул Ли. – Торопиться нам особенно некуда, а тратить силы на то, чтобы прорубаться через эту чащу, смысла нет…

На спрыгнувшее с ветки существо размером с кошку мигом нацелились несколько дезинтеграторов. Но тварь не подумала нападать, развернула широкие тонкие крылья и принялась ходить в воздухе кругами. Издала протяжный, полный тоски вопль и взмыла в вышину.

На то, чтобы обогнуть лес, потратили несколько часов. Переправились через небольшую, очень бурную и холодную речку. Луна-станция уползла за горизонт, вместо нее явились сразу две, одна полукруглая и покрытая крохотными кратерами, вторая квадратная и гладкая.

– Вон за теми холмами должно быть селение, – сказал Ли, когда позади осталась еще одна расселина, столь же узкая и глубокая, как и первая. – Но нашу карту составляли неведомо сколько столетий назад, поэтому не очень ясно, насколько ей вообще можно верить…

Первыми селение увидели дозорные, шагающие в километре впереди остального отряда.

– Видим строения, – доложил командующий разведчиками Муса. – Но никого живого. Все брошенное.

– Ждите нас, – ответил Ли.

Поднялись на холм, откуда открылась широкая ложбина с протекающим через нее ручьем. Пространство на его восточном берегу было застроено густо, без всякого намека на какую-нибудь планировку. Дома с плоскими крышами и узкими окнами соседствовали с грудами мусора – битых плит непонятно из какого материала, ржавых железяк, сложных корявых механизмов. Торчали ажурные башенки, на их верхушках сверкали нацеленные в небо красные чаши.

В тишине слышались вздохи ветра и журчание текущей воды.

– Да, унылое местечко, клянусь четверкой, – заметил Вильям. – И не похоже, чтобы это селение пострадало от какой-то катастрофы. Скорее всего отсюда просто ушли или все умерли…

– Да, возможно. – Арагонес утратил обычный залихватский тон. – У меня от одного вида этих развалин мурашки по коже.

Руины и вправду выглядели зловеще. Между домами лежали густые черные тени, окна напоминали морщины, казалось, что за ними прячется нечто опасное и очень жуткое…

– Полюбовались, и будет. – Ли, как обычно, сохранял полное спокойствие. – А теперь пошли.

Заходить в поселок не стали, пересекли ручей севернее и прошли в полусотне метров от окраины. С близкого расстояния стало видно, что стены покрыты паутиной трещин, кое-какие окна провалились внутрь, и через проломы виднеются похожие на колодцы комнаты.

Когда поселок хозяев планеты скрылся из виду, многие легионеры вздохнули с облегчением.

– Отыскиваем место для ночлега, – сказал Ли примерно через час, когда светило Апион-Фарит наполовину скрылось за горизонтом.

Остановились около очередной речушки, рядом с островком леса, занимающим площадь в какой-то квадратный километр. Легионеры с удовольствием избавились от груза, дозоры окружили лагерь кольцом.

– Так, посмотрим, что тут у нас. – Вильям вытащил из рюкзака квадратную пластиковую банку «консервов».

Их бойцам выдали еще в Шарендаре, причем, по уверениям раосейцев, в банках содержалась пища для гуманоидов.

– Лучше не смотреть, – хмыкнул Арагонес, – а есть с закрытыми глазами. Этим ты нервы побережешь…

В банке оказалась волокнистая буроватая масса, по виду отдаленно похожая на тушенку, а по вкусу – на соевый сыр. Удовольствия, пережевывая ее, Снарк не получил, но хотя бы почувствовал себя сытым.

– Ничего, есть можно, – сказал он, запив ужин витаминизированным напитком из фляжки. – И не такое жевали, хотя бы тот же Новый Орегон вспомнить или Вальхаллу, где всякую дрянь приходилось жрать.

Гаррисон почесал голову:

– Неохота мне ее вспоминать. Лучше вы мне вот что скажите – тут вообще есть хаурваки? А то ни флайеров в небе, вообще ничего. Ни шуму, ни гаму. Только развалины да вот эти штуковины. – Он ткнул в черное небо, где висел диск очередной орбитальной станции.

– К сожалению, аборигены тут имеются, – сказал Ли. – Не будь их, наше задание оказалось бы слишком простым.

– Почему же они никак себя не проявляют? – спросил Соболев.

– Потому что им это не нужно. Насколько я понимаю, на Апион-Фарит сейчас обитают несколько миллионов особей. Но у хаурваков нет королевы, которая только и способна подвигнуть их на действия. Поэтому они не то чтобы живут, они просто существуют, ожидая времени, когда очередная глобальная идея вызовет у них всплеск активности.

– Это как? – спросил Вильям.

– Предки хаурваков были животными стадными. – Похоже, Ли в Шарендаре потратил время на то, чтобы узнать побольше о потенциальных врагах. – И они, как лемминги, совершали порой коллективные самоубийства. Обретение разума не избавило хаурваков от склонности впадать в массовое безумие, вот только проявляется оно теперь иначе. Время от времени хаурваков охватывает желание воплотить в жизнь ту или иную идею, темную и непонятную для представителей всех иных рас, и олицетворяет эту идею лишь королева. И тогда они затевают войны, устраивают казни сородичей, осваивают новые планеты. Раньше подобная одержимость накатывала на них часто, сейчас, к счастью, пореже. В перерывах между периодами активности они существуют в равновесии со средой, не имея ни желаний, ни стремлений.

– Надо же, и каких только чудес не бывает, – протянул Гаррисон. – А почему у них бабы правят?

– Точнее, не бабы, а бесполые особи, не способные к размножению. Их именуют королевами просто по традиции, – ответил Ли. – Живут они гораздо дольше, чем обыкновенные хаурваки, тройной или даже четверной срок.

– А бесполые, чтобы о сексе не думали, – усмехнулся Арагонес. – Не отвлекались, так сказать, от дел государственных. Да, глядя на нашу историю, впору подумать, что это разумно.

– История хозяев этой планеты не менее глупа и жестока, – сказал Ли и зевнул. – Ладно, видят духи, хватит болтать, спать пора. Завтра выступаем еще до рассвета и идти будем весь день.

Бывшие легионеры, негромко переговариваясь, принялись разворачивать спальные мешки. Через пять минут все затихло, лагерь погрузился во тьму и тишину.

* * *

С вершины поросшего редким кустарником холма, где залегли дозорные, хорошо просматривалась вся огромная котловина. С севера и востока ее загораживали горы, с юга и запада подходы оставались открытыми. В предгорьях, у подножия отвесных серых скал, находился поселок, а центр котловины занимала гробница – гигантская, лоснящаяся, как панцирь черепахи размером с город.

У темных и узких входов в нее замерли статуи хаурваков, высеченные из черного и белого камня.

– Смотри-ка, а селение обитаемо, – заметил Вильям.

– Точно, – кивнул Арагонес.

По плоским крышам домов и между зданиями неспешно ковыляли высокие, какие-то нескладные фигуры, замотанные в темные тряпки. Покачивались маленькие головы, и две пары рук совершали сложные жесты. А вообще обитатели поселка выглядели вялыми, апатичными.

– Да, а я до последнего надеялся, что гробница окажется такой же брошенной, – протянул Гаррисон.

На Апион-Фарит бойцы провели двое местных суток, что примерно соответствовало трем земным. За это время прошагали не один десяток километров, миновали несколько оставленных жителями поселков. До сегодняшнего дня не встретили ни единого хаурвака, если не считать иссохший труп в одном из селений. Благодаря сухому климату он не сгнил, а превратился в мумию.

– Снарк, что там у вас? Доложить обстановку, – прозвучал из наушников шлема голос Ли.

– Все в норме. Наблюдаем гробницу и обитаемый населенный пункт около нее.

– Хорошо. Сейчас я подойду.

Перед появлением сержанта в поселке началось активное движение. Хаурваки собрались вместе и, подняв верхние и средние конечности, вереницей зашагали в сторону гробницы. Донеслось унылое монотонное завывание.

– Чего это они? – заволновался Арагонес. – Несут что-то?

– Если только невидимое, – ответил Вильям, оборачиваясь на шорох за спиной. – А, Ли, это ты? Вон, полюбуйся…

Хаурваки неспешно прошествовали к ближайшему входу в гробницу, остановились и начали монотонно кланяться. Покончив с этим делом, затеяли сложное перестроение, образуя то круг, то прямоугольник, то ломаную линию.

Завывание, похожее на жуткую песню, не прекращалось ни на миг.

– Какой-то обряд, – сказал Ли, когда обитатели поселка у гробницы дружно повалились на землю. – Похоже, что похоронный. Но кого они собрались хоронить? Что-то я мертвеца не вижу…

– Может, репетируют? – предположил Вильям. – Чтобы не забыть и сделать все правильно, когда новую королеву придется погребать.

– Возможно, – кивнул Ли. – Но это не так важно. Нас больше должна интересовать система охраны.

На изучение окрестностей гробницы потратили около часа, но не обнаружили ничего похожего на камеры наблюдения, посты или линии контактной сигнализации.

– Такое впечатление, что ее не охраняют вообще, – заметил Ли, и в голосе его прозвучала досада. – Но этого не может быть, и значит, мы просто не в силах понять, где тут подвох. А это, сами понимаете, очень плохо… Ладно, дождемся ночи.

Оставив дозорных на вершине холма, он вернулся туда, где ждали прочие бойцы.

Хаурваки вскоре закончили валяться в грязи и направились обратно в поселок. Ближе к ночи там все замерло, обитатели попрятались по домам. Погасли огни в окнах, селение будто вовсе пропало во тьме.

– Все чисто, – доложил Вильям.

– Отлично, выдвигаемся, – отозвался Ли. – Вы присоединяетесь к первой группе. Ждите на месте.

Отряд, согласно разработанному еще в полете плану, делился на три группы, и у каждой имелось по радитовой бомбе. Группам предстояло двигаться к гробнице с разных сторон и заложить бомбы как можно дальше друг от друга.

Достаточно одной, чтобы на месте сооружения остался кратер глубиной сто метров, но подстраховка еще никому не мешала.

Через десять минут на вершине холма, где ждали Вильям, Гаррисон и Арагонес, стало довольно людно.

– Вставайте, и пошли, – сказал Серое Облако, возглавлявший первую группу. – Очень тихо и медленно…

Спешить и вправду смысла не было – ночь на Апион-Фарит длинная.

Неторопливо спустились с холма и зашагали туда, где во мраке выделялась туша гробницы. Зашуршала под ногами короткая и жесткая трава, похожая на волоски старой щетки.

В тишине и темноте двигались короткими перебежками от укрытия к укрытию, прикрывали друг друга. В зените виднелся овал орбитальной станции, мягко светили звезды. На горизонте угадывались облака – редкая вещь для сухой планеты.

Заметив краем глаза какое-то движение, Вильям резко повернулся.

Еще не успев ничего сообразить, он шлепнулся на землю, и гибкое поджарое тело пронеслось над ним. Вильям увидел блеснувшие на длинных лапах когти. Загудел дезинтегратор. Непонятно откуда взявшийся хаурвак нанес четыре быстрых удара, один – точный, и лишь после этого превратился в решето.

– О нет… – прошептал Вильям, глядя, как один из легионеров падает, а из скрытых под маскирующим пологом ран хлещет кровь.

Хаурвак свалился мгновением позже, длинные конечности заскребли по земле.

– Всем тихо! Залечь! – Напряженный голос Серого Облака помог Снарку немного прийти в себя. – Круговая оборона!

Вильям перекатился, выставил перед собой дезинтегратор.

Вокруг по-прежнему было темно, тихо и спокойно, точно в погребе. Ничего не двигалось, и лишь ветер шелестел в траве.

– Откуда он только вылез на нашу голову? – сердито прошептал Гаррисон.

– Из-под земли, – ответил Серое Облако. – Вон там дыра. Готов заложить что угодно: вокруг гробницы целая сеть таких подземных постов. Слух у этих тварей отличный… А это еще что такое?

Там, где лежал раненый, неярко сверкнуло, повеяло сухим жаром. Вильям перевел взгляд и увидел, как опало белое, почти невидимое пламя и на том месте, где только что лежал человек, осталось лишь неровное пятно пепла.

– Он сгорел! – потрясенно воскликнул Арагонес. – Но почему?

– Это как раз легко понять, – процедил Серое Облако. – Наши боссы не желают оставлять следов. Поэтому они запрограммировали основные костюмы так, чтобы они уничтожали и себя и носителя в том случае, если он погибает.

– Но мы же регенерируем, и раосейцы об этом знают… – прошептал Вильям.

– Из пепла возродиться нельзя. – Судя по голосу, навахо был очень сердит. – Это известно старшим сегментам. И именно поэтому они поступили таким образом, чтобы исключить возможность того, что в руки хаурваков попадется свежий труп или воскресший человек. Времени на то, чтобы ждать завершения регенерации, у нас все равно нет, а нести тело с собой – сложно. Так что это решение выглядит разумным, если забыть о том, что оно обрекает на смерть наших соратников. Фергюсон, Лундквист, а ну, загляните в эту дыру, а я пока осмотрю тело…

Хаурвак оказался несомненно и однозначно мертв. Голову его пробили несколько выстрелов, еще один пришелся в верхнюю часть груди, где располагался аналог людского мозга.

Двое легионеров изучили лаз и обнаружили, что он ведет в просторную камеру с лежаком и системой вентиляции. В полу камеры нашли вход в еще один тоннель, ведущий к поселку.

– Да, заметить их мы не могли, – сказал Серое Облако. – Подождите немного, я свяжусь с Ли…

После недолгих переговоров между командирами группы и всего отряда двинулись дальше. Через полсотни шагов наткнулись еще на один пост, но на этот раз были наготове и не дали хаурваку никаких шансов.

– Не понимаю, – прошептал Вильям, опуская дезинтегратор. – Должна подняться тревога, засветиться прожекторы, завыть сирены, к гробнице обязаны сбежаться все обитатели поселка, которые могут сражаться… Почему ничего не происходит?

Селение хаурваков выглядело мертвым и темным, как и час назад, и усыпальница столь же мирно высилась во мраке.

– Ли бы тебе все объяснил, – ответил Арагонес, – но мне кажется, что охрана гробницы стала для этих типов чем-то вроде ритуала. Священным обрядом, а никак не банальным нахождением на посту…

– Они отвыкли от опасности и не думают, что кто-то может им угрожать, – добавил Гаррисон.

Мысль выглядела здравой и объясняла многое, если не все.

По пути уложили еще одного выскочившего из-под земли охранника и подобрались к самым стенам усыпальницы. Она нависла над головой, заслонила половину неба, стало видно отверстие входа и две статуи по сторонам от него – черная, как сама ночь, и такая белая, что во мраке казалась светящейся.

Изваяния походили на хаурваков, только верхние конечности у них заканчивались не просто когтями, а настоящими клинками метровой длины.

– Не нравятся мне эти штуки, – заметил Серое Облако, неожиданно останавливая группу. – Может, стоит расстрелять их с безопасного расстояния? Все равно мы наследили, дальше некуда…

Раздался тихий звук, похожий на хруст скорлупы расколовшегося ореха. Глаза статуй загорелись лиловым огнем. Оба изваяния ловко спрыгнули с постаментов и двинулись к людям.

– Огонь! – скомандовал Серое Облако.

Вильям вскинул дезинтегратор. Рыжая точка прицеливания совместилась с приближающейся черной фигурой. Он нажал на сенсор, оружие чуть слышно загудело, из ствола вырвался еле заметный голубой луч. В животе у изваяния появилась дырка, но каменный хаурвак даже не дрогнул, лишь быстрее заработал ногами.

– Он неуязвимый, что ли, жопа крокодилья? – проворчал Гаррисон.

Вильям успел выстрелить еще раз, затем вынужден был отпрыгнуть, уходя от смертоносных клинков. Один из «мечей» просвистел рядом с головой, другой ударил Арагонеса в бок. Уроженца Сан-Педро отшвырнуло на несколько метров, но костюм выдержал.

– Огонь! – рявкнул Серое Облако, посылая в черного врага один разрушительный импульс за другим.

Замахнувшаяся для нового удара статуя, оказавшаяся боевым роботом, замерла. С громким шелестом отвалилась одна из ее конечностей, вспыхнул, разорвавшись, правый глаз. Из отверстия в голове ударил фонтан белоснежных искр, тяжелое тело пошатнулось и грянулось оземь.

Мгновением позже свалилось и белое изваяние, при падении рассыпавшись на части.

– Ох, видит Святая Дева, что грешен я… – Арагонес с трудом поднялся с земли. – Но пока терпит мои грехи…

– О грехах будем думать потом, – сурово промолвил Серое Облако. – У нас мало времени. Вперед.

Держа наготове оружие, они вступили в пределы гробницы. Вильям ощутил мощный запах тления, старой, слежавшейся пыли и через мгновение оказался в темноте, настолько густой, словно на голову накинули толстое одеяло. Отказал даже инфракрасный фильтр в забрале шлема.

– Стоять, – прозвучал во мраке голос Серого Облака. – Где-то у меня был фонарик…

Луч тусклого света упал на серую стену, покрытую тысячами корявых значков, похожих на раздавленных насекомых. Осветил узкий коридор с высоким потолком, пол, покрытый слоем пыли толщиной в палец.

– Может, установим бомбу прямо тут? – предложил Фергюсон, плечистый мрачный шотландец.

Серое Облако покачал головой:

– Нет, зайдем поглубже. Хотя мне тоже не хочется туда идти…

В гробнице, где хаурваки тысячелетиями хоронили королев, властвовало тягостное безмолвие. Шорох шагов казался оглушающим, чудилось, что стены вот-вот обрушатся на дерзких чужаков, рискнувших забраться сюда. Что-то давило на сердце, каждый вдох отдавал горечью, и Вильям чувствовал, что силы вытекают из тела, как воздух из пробоины в звездолете…

Шли медленно, словно продавливались через вязкую жидкость.

– Вот и пришли, – прохрипел Серое Облако, когда стены раздались в стороны и впереди открылся зал размером с футбольный стадион.

Он был заполнен глыбами прозрачного камня, похожими на стоячие гробы. В свете фонаря их грани блестели, а внутри угадывались вытянутые тела, многосуставчатые лапы, огромные глаза. Весь пол покрывали точно такие же значки, как и стены коридора.

– Они что, хоронят своих стоя? – нашел силы удивиться Вильям, но изумление пропало, сменившись непонятной тоской.

Захотелось остаться здесь навсегда, бросить все, забыть родную Землю и вечно созерцать замурованные в толще нетающего льда жуткие лики, изучать таинственные знаки, такие интересные, притягательные…

– Отставить! – Голос Серого Облака прозвучал слабо, но его хватило, чтобы стряхнуть наваждение. – Устанавливаем бомбу и уходим…

Вильям поднял забрало шлема и вытер мокрое от пота лицо.

Из рюкзака одного из легионеров появился черный полуметровый цилиндр. Навахо активировал крохотный пульт на его боку, ввел код доступа. Бомба зажужжала, точно огромный сердитый шмель, а потом затихла, по ней побежали крохотные трещины.

Через одну шестую медиацикла, или через трое земных суток, оболочка разрушится окончательно, и сработает заключенный внутри ее взрыватель. От усыпальницы королев хаурваков останется только раскаленное воспоминание.

Бывшие легионеры к этому времени должны уйти далеко…

Остановить запущенный процесс не сможет никто и ничто, кроме разве что взрыва Сверхновой. Удалить «заякоренную» бомбу из гробницы так, чтобы она не сработала, почти невозможно.

– Все, уходим! – Даже внешне массивный ящер Серое Облако выглядел ошарашенным. – Пока окончательно с ума не сошли. Наверняка у них тут генераторы пси-излучения стоят.

Обратную дорогу наружу, хотя заняла она всего ничего, Вильям запомнил плохо – перед глазами все плыло, качались серые стены, испещренные уродливыми буквами. В ушах звенело, сердце колотилось как бешеное, а в горло лезла пыль, едкая, отдающая гарью и солью…

В себя он пришел только под черным бездонным небом.

– Неужели мы сделали это? – прошептал Гаррисон. – Я уж думал, что все, никогда не выберемся…

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – вспомнил Вильям одну из поговорок Соболева. – Вот как выпьем пива в «Добром глотке», так и будешь бахвалиться.

– И то верно, – кивнул Арагонес.

К точке сбора вышли первыми, через полчаса подошла вторая группа. Как выяснилось, они потеряли двух человек на подходах к гробнице, а один погиб внутри – выстрелил себе в голову из дезинтегратора. Ну, а костюмы превратили тела всех троих в пепел.

Третью группу, которую возглавлял Ли, прождали дольше всего, но зато она вернулась без потерь.

– Видят духи, это было не так просто, – сказал бывший сержант, оглядывая поредевший отряд. – А теперь делаем ноги, и побыстрее. Через несколько часов наступит утро, трупы будут обнаружены, и за нами скорее всего начнется охота.

И бывшие легионеры цепочкой двинулись на запад, прочь от обреченной гробницы.

* * *

Ноги гудели, по бедрам и голеням пробегали судороги. Вильям сидел, привалившись спиной к валуну цвета речного песка, и массировал многострадальные конечности. Рядом мрачно посапывал Арагонес, открывая банку консервов.

– Надоела мне эта жратва, – сказал он, когда стало видно содержимое банки – неизменная бурая волокнистая масса. – Так и тянет выстрелить в кого-нибудь из них…

И он кивнул в сторону опушки расположенного неподалеку островка джунглей, где по веткам сновали, деловито перекрикиваясь, упитанные многоногие «белки» с длинными пушистыми хвостами.

– Ничего, обойдешься этим, – отозвался Вильям. – Кто знает, вдруг эти твари несъедобны?

– Эта фигня тоже несъедобна, а мы ее какой день лопаем. Будешь спорить? – И Арагонес, тяжко вздохнув, запустил ложку в банку.

Тянулись вторые сутки после визита бывших легионеров в гробницу. Все это время они шли, шли и шли, спасаясь от ярости родичей погибших хаурваков. Но погони не было видно, и это странным образом не успокаивало, а заставляло сильнее волноваться и думать, что хозяева Апион-Фарит настолько могущественны, что могут не тратить силы на скачки по горам, а просто встретить беглецов у того же корабля.

От усталости, недосыпа и постоянного напряжения все стали раздражительны и гневливы, только Ли сохранял всегдашнее хладнокровие да Серое Облако не потерял обычной уверенности в себе.

– Лопаем, а куда деваться? – Вильям прекратил массировать ноги, снял с пояса флягу и отхлебнул из нее.

Насыщенная витаминами смесь давно закончилась, и приходилось обходиться обычной водой, благо речушки и ручьи встречались часто. Радовало только одно – до звездолета, по всем расчетам, осталось совсем немного.

– Подъем, парни, подъем! – Ли, как обычно, вскочил прежде других. – Потом отдыхать будем, сейчас надо идти.

– Ох, надо. – Арагонес отшвырнул банку, та покатилась по камням, вспыхнула ярким пламенем и превратилась в пепел.

Раосейцы позаботились о том, чтобы младшие сегменты не оставляли никаких следов.

– Знаешь что? – обратился Вильям к Арагонесу, когда они пустились в путь и натруженные ноги сначала разболелись, а потом боль притупилась. – Дрянная еда – это ерунда. Меня другое беспокоит.

Неприятная мыслишка сидела в голове с того момента, когда тело еще способного ожить легионера обратилось в пепел, и упорно не желала уходить. Грызла сознание, словно медведка – корни яблони.

– Что именно? – спросил Арагонес.

– Насколько далеко наши боссы готовы зайти в стремлении обеспечить тайну операции. Если тела погибших и все остальное, что может выдать раосейцев, обращается в пыль, то логично уничтожить и самую главную улику.

– Какую?

– Нас. Мы единственные информированные свидетели.

– Да ну, – махнул рукой Арагонес. – Они же от лица всего патроната клялись не причинять нам вреда, еще на Таугросе. А Ли говорил, что эти червяки-телепаты не нарушают своего слова.

– Это верно, клянусь четверкой. Но ведь можно погубить нас чужими руками.

Арагонес поскреб затылок, выражения лица друга Вильям в этот момент видеть не мог, но подозревал, что оно довольно озадаченное.

– Ладно, чего уж там, все равно мы ничего изменить не можем, – пробурчал уроженец Сан-Педро.

На этом разговор и закончился.

А еще через час впереди показался ярко сверкающий в лучах закатного солнца корпус «Радости бабушки».

– Странно, – сказал Ли после того, как отправленная к звездолету разведка не обнаружила никакой засады и вошла в контакт с Умником. – Или нам и вправду дают уйти, или я чего-то не понимаю.

Но сомнений командира почти никто не разделял. Легионеры просто радовались тому, что сложная дорога закончилась, что наконец-то удастся выспаться и нормально отдохнуть. Даже Вильям ощущал, что беспокойство отступило, сметенное теплой волной радости.

– Рад приветствовать вас на борту корабля, – заявил Умник, едва первый из легионеров вступил внутрь звездолета.

– А как уж мы рады тебя приветствовать, ты не представляешь, – просипел в ответ Соболев.

На борту «Радости бабушки» маскировочные комплексы перестали действовать, и Вильям увидел лица приятелей, от которых отвык за последнее время. Прошел к своему ППК, с наслаждением сбросил с плеч рюкзак и принялся трансформировать костюм. Краем уха прислушался к тому, как Умник докладывает Ли о том, что происходило рядом со звездолетом во время их отсутствия.

– Попыток сканирования окрестностей корабля за время вашего отсутствия не отмечено, – бодро рапортовал искусственный интеллект, – появления наделенных разумом подвидов жизни в окрестностях корабля не отмечено, задержки в логических цепях…

Сержант слушал молча и все больше хмурился.

– Ладно, – сказал он, когда доклад был закончен. – Готовь корабль к взлету.

– Слушаюсь, – ответил Умник, и его голограмма поблекла и растворилась в воздухе.

– Вот это, я понимаю, житуха. – Снявший костюм Арагонес голым шлепнулся на ППК, и умное кресло принялось делать хозяину массаж. – О-хо-хо, хорошо-то как… ой-ей, давай-давай…

– Смотри, обивку от радости не забрызгай, – широко ухмыльнулся Гаррисон. – Эх, скоро будем дома, в смысле, в Шарендаре…

В душе Вильяма снова ожили нехорошие подозрения, но он постарался не дать им ходу.

Через пятнадцать минут «Радость бабушки» стартовала, и разместившихся в ППК легионеров слегка прижало к креслам. Корабль окутало пламя, а затем он вырвался за пределы атмосферы Апион-Фарит, в иллюминаторах засверкали звезды, поплыли шары орбитальных станций.

– Умник, сколько до входа в гиперпространство? – поинтересовался Ли, когда ускорение исчезло и стало можно встать с кресел.

Прежде чем ответить, искусственный интеллект звездолета, как обычно, воплотился в голограмму; правда, на этот раз она получилась какая-то дрожащая, мерцающая.

– Сбой выполнения программы… – Голос Умника истончился до писка, затем понизился до могучего баса, от которого задрожали стены, а у Вильяма засвербело в ушах. – Сбой… выполнения… программы… полета…

– Этого еще не хватало, – помрачнел Ли. – Доложи о причинах сбоя. Какую именно часть программы ты не в состоянии выполнить?

– Задержки в логических цепях… – На мгновение Умник пропал, затем вновь появился, но уже в другом месте. – …Двести пятого и сто пятого секторов… нарушен доступ к управлению блоком калибровки… Без него невозможно перевести двигатель… в режим критической нагрузки и вызвать взрыв корабля.

– Что вызвать? – Первый раз в жизни Вильям увидел, как невозмутимый Ли бледнеет.

Он сам в этот момент ощутил только мрачное удовлетворение человека, подозрения которого оправдались.

Гаррисон выругался, помянув крокодилью мошонку, Арагонес вытаращил глаза, многие легионеры замерли с открытыми ртами, на их лицах отразилось ошеломление.

– Вызвать взрыв корабля, – ответил Умник неожиданно четко. – Наблюдаются также задержки в логических цепях в блоках один, семнадцать, тридцать шесть, а это ведет к искажению основных функций…

– Отставить доклад, – сказал Ли. – Взрыв корабля входит в полетную программу?

– Да.

В пассажирском салоне «Радости бабушки» наступила полная тишина, но всего лишь на мгновение.

– Ну, ни хрена себе! – прорычал кто-то. – Эти ублюдки нас подставили!

– А старое корыто, на наше счастье, начало разваливаться, – добавил Соболев вполголоса.

– Отставить панику! Всем заткнуться! – повысил голос Ли, а затем вновь обратился к искусственному интеллекту звездолета: – Отставить выполнение программы полета и сбросить скорость.

– Отсутствует доступ… отсутствует доступ… – забормотал Умник, неравномерно мерцая и дергаясь.

– Зато присутствует доступ к пульту, – свирепо заявил Гаррисон. – И если врезать по нему посильнее, то твои электронные мозги разлетятся на кусочки. И восстанавливать их никто не будет.

– Отсутству… – Искусственный интеллект запнулся, а потом то ли сработал инстинкт самосохранения, то ли случилась очередная задержка в логических цепях. – Ваш доступ принят… Отбой полетной программы.

– Хорошо, – проговорил Серое Облако. – От немедленной гибели мы, как я понимаю, спаслись. Надо решить, что делать дальше.

– Лететь в Шарендар и показать этим ублюдкам, что нехорошо нарушать данное слово! – крикнул кто-то из задней части салона.

– Вряд ли у нас будет такая возможность, – покачал головой Ли. – Да и слово раосейцы скорее всего хитро обошли… Умник, оцени запасы топлива и сообщи, кто закладывал программу полета.

– Энерговооруженность позволяет двигаться в пределах звездной системы. Вход в гиперпространство исключен. Программа введена Ллалх’Ри-Стеком на планете Се-Рахонаг.

– Так-так. Имя, видят духи, не раосейское, так что никто не нарушил данного нам обещания. Но старшие сегменты постарались, чтобы эта операция не оставила никаких следов.

– Что же делать?.. Садиться на Апион-Фарит и сдаваться? – растерянно спросил Арагонес.

Вильям покачал головой:

– Чтобы хаурваки замучили нас каким-то хитрым образом? Нет, это не пойдет. Я вот что думаю – раосейцы наверняка должны следить за нами. Ну, чтобы узнать, чем все закончится. Так что их корабль находится где-нибудь неподалеку, просто укрыт от наших сканеров. Если мы сядем обратно на планету, то они, конечно, захотят узнать, что случилось…

Серое Облако тряхнул длинными волосами:

– Ты хочешь захватить их корабль? Да, это было бы возможно, если бы не одно препятствие. Раосейцы – телепаты, они почуют твои враждебные мысли за километр.

Ли задумчиво почесал лоб:

– Вообще звездолетов в этой системе полно. И наверняка среди них имеются брошенные, но готовые к полету.

– Ты говоришь о хаурвакских? – уточнил Вильям.

– Именно о них. Десятки покинутых, но работоспособных громадных орбитальных станций – на них можно найти все, что угодно. Если хорошенько поискать, конечно.

– А кто будет управлять чужим звездолетом? – уныло вопросил Гаррисон. – Уж не ты ли, сержант?

Ли единственный раз брался за штурвал космического транспортного средства, а именно – спасательной орбитальной шлюпки, и закончилось это впечатляющим падением на Таугрос.

Вильяму оно иногда являлось в кошмарных снах.

– Не я. – Маленький китаец повернулся и указал на приборную доску. – Он. Умник, срочно просканировать ближние орбитальные станции на наличие готовых к полету космических кораблей. А также сообщи, возможен ли твой перенос на другой звездолет.

– Да, возможен, – голограмма искусственного интеллекта появилась в проходе между рядами ППК, – если их квазиживая нервная система соответствует стандартам классов пять или шесть общей классификации. Схема переноса управляющих блоков выглядит следующим образом…

И прямо в воздухе появился трехмерный план «Радости бабушки», где красными стрелочками были отмечены жизненно важные узлы. Через полчаса стало понятно, что извлечь Умника из звездолета рамирехо не так сложно и что он даже сможет работать в автономном состоянии.

– Осталось только найти этим электронным мозгам новый дом, – пробормотал Вильям, когда объяснения были закончены. – И тогда… тогда у нас и вправду будет шанс выжить…

– А если не найдем? – спросил Арагонес.

– Отправимся к твоей Святой Деве, – хохотнул Гаррисон, но без особого веселья. – Нам останется только выбрать – как именно.

– Сканирование завершено, – сообщил Умник, прерывая довольно неприятный разговор. – Вывожу результаты.

В окрестностях корабля находилось пять орбитальных станций. Две из них были обитаемы, одна – окружена защитным полем, еще одна представляла собой железную оболочку, и только последняя, находившаяся ближе всего, выглядела мертвой, но не до конца, и в доках ее стояли звездолеты.

– Двигаемся туда, – сказал Ли. – Постарайся пристыковаться поближе к тем кораблям, что сохранились получше.

«Радость бабушки» повернула, так что красно-коричневая глыба Апион-Фарит оказалась по левому борту. Прямо по курсу появился серебристый «сундук» с торчащим из крышки «кинжалом». Когда приблизились к станции, стало заметно, что поверхность «сундука» утыкана башенками разного вида, а «кинжал» иззубрен подобно двусторонней расческе.

– Экая хреновина, – заметил Гаррисон, глядя на сверкающие в лучах местного светила шпили, темные провалы и выпуклости, подозрительно напоминающие фазотронные орудия. – И висит тут неизвестно сколько…

– Совершенно точно известно. – Умник нарисовался почему-то под потолком. – Система информации станции находится в дремлющем состоянии, но считать с нее данные можно. Данный объект планетарной обороны под кодовым именем Же-Рау-Хэ семьдесят один был выведен на орбиту семьдесят семь универсальных циклов, сорок пять медиациклов и триста семьдесят три мини-цикла назад.

– То есть чуть меньше четырехсот земных лет, – подсчитал Вильям. – Да, хаурваки умели строить…

– До стыковки одна десятая мини-цикла, – предупредил Умник, и ППК осторожно, но в то же время уверенно зафиксировали пассажиров.

Скорость корабля упала до минимума, обзорный экран заполнило изображение серебристого штыря толщиной с небоскреб. Потом оно исчезло, раздался раскатистый грохот. «Радость бабушки» дернуло, кресла покачнулись, но тут же всякое движение прекратилось.

– Стыковка осуществлена успешно, – доложил Умник. – Провожу подключение к системе информации станции…

– К оружию, парни, – велел Ли. – Кто знает, что ждет нас внутри этой механической луны…

Вильям вылез из ППК, превратил основной костюм в подобие глухого боевого скафандра.

– Искусственная гравитация внутри станции поддерживается, но атмосфера непригодна для дыхания, – подвел итоги собственных изысканий Умник. – Маршрут до ближайшего исправного корабля загружен в ваши костюмы. Реакция на наше появление последует не позже чем через мини-цикл, вероятность проявления агрессии – девяносто процентов.

– Немало, – сказал Ли. – Соболев, Снарк, остаетесь помогать мне. Серое Облако, бери остальных, и двигайтесь разведывать дорогу. Не забудьте загерметизировать костюмы и оставайтесь на связи.

– Есть! – Навахо коротко кивнул, развернулся и поспешил прочь из салона, за ним затопали легионеры.

Вильям, Соболев и Ли остались втроем.

– Ну что, Умник, подсказывай, – проговорил командир группы. – А то сделаем что-нибудь неправильно – и тебя погубим, и сами сгинем…

– Сначала – основной вычислительный блок, – донесся голос из-под потолка. – Первый шаг – снятие блокировки…

После десяти минут возни из-под приборной панели был извлечен черный гладкий куб с длиной ребра сантиметров тридцать. Его вытащили на свет, и в стенки с шорохом втянулись белесые, похожие на корни провода. Дырочки закрылись, и куб стал выглядеть монолитным.

– Теперь секции памяти, правая и левая. – Умник шептал людям в уши, точнее – в канал связи основных костюмов. – Располагаются они в основном приборном отсеке позади пассажирского салона. Первый шаг…

Еще через пятнадцать минут трое легионеров стали обладателями двух блестящих цилиндров, похожих на пороховые снаряды.

– Все? – спросил Ли.

– Да. Время автономной работы в этом состоянии – три мини-цикла. Если до его истечения не подключить части к источнику питания, наступит необратимое разрушение логических цепей.

– Ладно, попытаемся уложиться, – кивнул сержант. – Я беру основную часть, вы – память, и вперед.

Вильям последний раз оглядел салон старого звездолета. Подумал, что он навечно останется тут, у боевой станции хаурваков, будет носиться вокруг Апион-Фарит, пока не случится катастрофа звездного или планетарного масштаба. И мысль эта вызвала почему-то жалость к устройству, долгие годы верой и правдой служившему разумным существам, а ныне – безжалостно выброшенному…

Корабль покинули через средний люк и оказались в узком и высоком тоннеле, где под потолком горели зеленоватые лампы, а пол был ребристым, точно поверхность доски для стирки.

– Пять минут назад случилось боевое столкновение, – доложил один из двоих оставленных тут легионеров. – Потерь нет, дорога расчищена.

– Хорошо, – сказал Ли. – Пошли.

Вильям тащил тяжелый и скользкий блок памяти и без оружия в руках чувствовал себя беззащитным, едва не голым. Они шагали меж металлических стен, кое-где покрытых лиловыми пятнами, пересекали участки полной темноты, попадали туда, где приходилось затемнять забрало шлема.

Потом очутились в просторной комнате, уставленной прозрачными квадратными колоннами. Тут наткнулись на следы «боевого столкновения» – дырки в стенах, разбросанные по полу детали, серые и зеленоватые, похожие на человеческие кости.

– Ничего себе… – проговорил Вильям, разглядывая почти целое существо, напоминающее Кощея Бессмертного из старых фильмов, только с железной собачьей головой и колесами вместо ног. – Так тут что, есть живые?

В туловище «Кощея» темнело аккуратное отверстие, оставленное дезинтегратором, и через него медленно сочилась маслянистая белая жидкость.

– С вероятностью семьдесят пять процентов – роботы, – подал голос Умник. – Слуги, что оставлены здесь для наблюдения и контроля. Общее их число может превышать десятки тысяч.

– Да, здесь их было явно меньше. А значит – могут быть еще, – сказал Соболев и нервно оглянулся.

Вильям почувствовал себя очень неуютно. Он уловил донесшийся откуда-то снизу легкий скрежет, будто острый коготь царапнул металл. Захотелось взять дезинтегратор или оказаться в ином, куда менее опасном месте.

– Но мы не будем ждать, когда они вылезут из логовищ, – проговорил Ли, и они пошли дальше, следуя подсказкам Умника.

Прошли вдоль стены в огромном помещении, потолок которого терялся во мраке, в глубине угадывались очертания гигантских, невероятно сложных механизмов, и каждый шаг порождал гулкое эхо. Миновали несколько коридоров, где пол был покрыт слоем серого песка.

А у входа в точно такой же коридор, как тот, что вел к «Радости бабушки», Вильям вновь уловил тихий скрежет, и на этот раз – за спиной. Повернулся и увидел, как к ним по потолку несется нечто похожее на огромного паука.

– Получи, грязная скотина! – Шагающий замыкающим легионер с дезинтегратором вскинул оружие.

«Паук» растопырил конечности и с грохотом рухнул на пол, в стороны полетели точно такие же «кости», что лежали в комнате с колоннами. Из поднявшегося облака дыма вылетела бесцветная веревка, обвила стрелка за шею. Он дернулся, захрипел и принялся медленно оседать.

– Олег, держи! – Вильям сунул цилиндр блока памяти Соболеву, одной рукой схватил падающего товарища, а другой – дезинтегратор.

Первым выстрелом он перебил полупрозрачную нить толщиной в руку, еще двумя превратил остатки «паука» в груду разноцветной пыли. Подхватил пострадавшего под руку и потащил на себе.

Навстречу по коридору уже бежали соратники, в наушниках слышались раздраженные голоса:

– Быстрее! Где вас черти носят?

– Перекрыть правое ответвление…

– До корабля десять метров, мы проникли внутрь.

Потом Вильяму помогли, подхватили раненого, и он смог оглядеться. Обнаружил, что находится в шлюзе, а прямо перед ним – открытый люк, явно сделанный не для людей: очень высокий и чересчур узкий.

– Проходи. – Ли слегка подтолкнул его в спину. – Надо установить нашего электронного друга и поскорее убираться отсюда…

За люком обнаружился настоящий лабиринт хаурвакских переходов. Недолгий путь по нему закончился в просторной рубке, разделенной на три уступа одинакового размера.

На верхнем стояло одно-единственное кресло, более похожее на экспонат из музея испанской инквизиции. Средний занимали три полураскрытых кокона, перед каждым из которых располагалась консоль с множеством рычагов и кнопок. На нижнем места было достаточно, чтобы разместилась рота пехотинцев. Стены покрывали овальные пятна то ли плесени, то ли белесой краски.

– Выбирай, куда тебя устанавливать, – сказал Ли. – А то местные роботы, похоже, не очень любят гостей.

В шлюзовом коридоре, судя по доносящимся из наушников крикам, продолжалась перестрелка.

– Произвожу определение параметров информационной системы корабля, – отозвался Умник. – Время автономной работы – один мини-цикл.

– Спасибо, что напомнил, – ядовито усмехнулся Соболев, разглядывая кресло. – Это что такое? Капитанский трон?

– Он самый. – Вильям поежился, глядя на торчащие из спинки заостренные штыри и заточенные до бритвенной остроты подлокотники. – Чтобы командир корабля особо не расслаблялся на посту.

– Сканирование завершено, – сообщил Умник. – Квазиживая нервная система таранного судна прорыва Рау-Нор-двести пятьдесят три на шестьдесят три процента соответствует стандартам класса шесть общей классификации. Вероятность успешного вживления – семьдесят два процента.

– Тогда командуй, куда и что… – вздохнул Ли.

Пятнадцать минут они возились, расковыривая пол около капитанского «трона» и устанавливая в заполненной белыми и зелеными трубочками нише «мозг» искусственного интеллекта с «Радости бабушки». В шлюзовом коридоре шел бой, роботы со станции все пытались уничтожить незваных гостей.

– Готово, – сказал Вильям, когда удалось втиснуть блоки памяти рядом с основным и пластина пола встала на место.

«Ушшш…» – донесся из-под потолка протяжный шипящий звук, и по пятнам «плесени» на стенах забегали блики.

Одно из них осветилось, точно экран стереовизора, в нем возникла физиономия Умника, тот его облик, в котором он являлся людям.

– Процесс вживления… займет… предположительно… – Тут человеческое лицо исказилось и превратилось в морду хаурвака. – Щитл-тритл-угаах… половину мини-цикла… Источник питания подсоединен… борьба…

После этого экран погас.

– Понятное дело – пытается себе информационную сеть корабля подчинить, – покачал головой Соболев. – А она сопротивляется. Эх, вот смеху будет, если в этом таранном судне не окажется топлива…

– Будет не смех, а очень много работы, – мягко поправил Ли. – Поскольку нам придется топливо найти и перегрузить. – Он спрыгнул на среднюю террасу, внимательно оглядел один из коконов. – Интересно, в этом можно сидеть? Серое Облако, доложить обстановку.

Из доклада навахо стало ясно, что ситуация на поле боя не меняется – роботы хаурваков атакуют, люди уверенно, без потерь отбиваются. Поэтому трое легионеров спокойно устроились в коконах и стали ждать.

Консоли перед ними время от времени принимались светиться, по настенным экранам пробегали желтые и синие огоньки. Порой они складывались в цепочки символов, похожих на те, что покрывали стены гробницы. Под полом начинало глухо рокотать, корабль трясся и вздрагивал, но затем все прекращалось, и судно хаурваков вновь выглядело мертвым.

– Вживление завершено успешно, – обрушившийся сверху рев заставил Вильяма схватиться за дезинтегратор.

Осветились разом все экраны, на самом большом появилась космическая панорама с тысячами звезд, изумрудным солнцем Апион-Фарит и самой планетой, напоминающей шарик из обмазанной кровью глины. На соседнем возникло лицо Умника, искаженное, но узнаваемое.

Информационную систему хаурваков искусственный интеллект одолел, но при этом сам неизбежно изменился.

– Очень хорошо, – сказал Ли. – Способен ли этот корабль летать? И если да, то насколько далеко?

– Запущен тест двигательной системы и системы жизнеобеспечения. – Умник пропал, но тут же появился вновь. – Энергетические запасы достаточны, чтобы совершить перелет через гиперпространство, корабль способен поддерживать функционирование примерно сотни разумных существ.

Вильям почувствовал, что его почти подбросило волной ликования – они смогли! Сумели! Вырвались из ловушки!

– Значит, все в порядке, – проговорил Ли. – Закрывай люк и начинай готовить звездолет к старту.

– Слушаю и повинуюсь. – И искусственный интеллект вновь пропал.

Через весь корабль пролетел тяжелый грохот – закрылся входной люк. А спустя некоторое время в рубке начали появляться возбужденные легионеры с дезинтеграторами в руках.

– Ага, вот и они! – радостно воскликнул Гаррисон при виде Соболева и Вильяма. – Пока вы тут прохлаждались, я там такого крокодила завалил! Только ноги и зубы в стороны и полетели!

– На самом деле его завалил я, – самодовольно буркнул Арагонес. – Разве этот черный увалень умеет стрелять? В слона с трех метров, может быть, и попадет, но вот во что-то шустрое…

– Не мельтешите около меня, – вмешался в разговор Ли. – Отправляйтесь вон туда, вниз, там и болтайте.

Пришлось перебираться на третий, самый нижний уступ, и поскольку никаких лестниц не было – прыгать. Едва успели устроиться прямо на гладком полу, как Умник сообщил, что воздух внутри корабля пригоден для дыхания.

– Знакомые запахи, – сказал Вильям, разгерметизировав костюм.

– Точно, – кивнул Соболев. – На Апион-Фарит похоже.

Атмосфера звездолета и вправду напоминала о сухой планете, пахло здесь так же – камнями и голой, бесплодной землей.

– Начинаю обратный предстартовый отсчет. – Умник наконец совладал с трансляционной системой, и голос его не вызвал боли в ушах. – Сто, девяносто девять, девяносто восемь…

– Проверить и активировать сканеры пространства, а также систему защиты, – приказал Ли.

– Слушаюсь… Девяносто семь, девяносто шесть…

– Это еще зачем? – удивился Гаррисон.

– Если наши догадки верны, то корабль раосейцев сейчас где-то неподалеку, наблюдает за тем, что происходит, – сказал Вильям безнадежно. – И он, клянусь четверкой, постарается довести дело до конца, то есть ликвидировать следы диверсии.

– Нападет на нас? – Уроженец Конго нахмурился, на скулах его набухли желваки.

– Не на нас, а на корабль хаурваков, и тем самым не нарушит слова, данного на Таугросе. Откуда раосейцам наверняка знать, что внутри звездолета находятся младшие сегменты?

– Верно, все верно, видит Святая Дева. – Арагонес почесал заросшую черными волосами макушку. – Ну, ничего, в этом случае мы хотя бы быстро и гарантированно погибнем без всяких там воскрешений…

– Двадцать три, двадцать два… – продолжал монотонно считать Умник, – …один, ноль…

Старт получился мягким. Изображение на экране задрожало и чуть сдвинулось, огни на консолях заплясали, точно бешеные, и таранное судно Рау-Нор-двести пятьдесят три отстыковалось от орбитальной станции.

– Защитное поле включено, – доложил Умник. – Сканеры активны, потенциально опасных объектов в радиусе контакта не обнаружено.

– Осталось задать курс… – задумчиво проговорил Ли. – Ну что, парни, возвращаемся в Шарендар? Меня одолевает желание потолковать по душам со старшими сегментами.

– Верно! – прорычал Гаррисон. – Никто не смеет нас подставлять!

– Надерем им червячные задницы! – азартно завопил еще кто-то. – Бей рыболовную наживку!

Рубка наполнилась сердитыми, но полными энтузиазма восклицаниями.

– Как я понимаю, предложение принято единогласно? – улыбнулся бывший сержант. – Тогда…

Его перебила взвывшая под потолком сирена. На одном из экранов появилось изображение веретена, сплетенного из тысяч золотых нитей, а Умник громко объявил:

– Обнаружен потенциально опасный объект. Расстояние – пять универсальных единиц, класс энерговооруженности – девятый. Время огневого контакта – десятая мини-цикла.

Веретено окуталось желтой дымкой, и из его носовой части принялись бить молнии цвета шафрана.

– Это что? – удивился Гаррисон.

– Корабль раосейцев. Он стреляет по нам, – спокойно ответил Ли, и в рубке хаурвакского звездолета стало очень тихо. – Умник, скорректировать курс. Через гиперпространство необходимо попасть в район свободного порта Шарендар системы Гаромана.

– Слушаю и повинуюсь.

– Кроме того, увеличь скорость до максимума, выполни маневр уклонения и попробуй активировать оружие звездолета.

– Последние два приказа невыполнимы. – В голосе искусственного интеллекта прозвучало что-то вроде сожаления. – Возможность их осуществления не входит в набор действий, предусмотренный моей программной основой.

«Все верно, – подумал Вильям. – Пилота гражданского флайера не учат стрелять из фазотронной пушки и совершать противоракетные зигзаги».

– Тогда просто выбери курс и увеличь скорость. – Ли продолжал сохранять спокойствие.

Таранное судно развернулось, с обзорных экранов исчезла Апион-Фарит, но стал виден «сундук» орбитальной станции, из-за которого приближался звездолет раосейцев и летели цепочки янтарных огоньков. Первый неожиданно мигнул и исчез, экраны погасли, корабль хаурваков тряхнуло.

– Попадание в кормовую область, – бесстрастно констатировал Умник. – Повреждения нулевые.

– Защитное поле выдержало, но рано или поздно его пробьют, – проговорил Ли громко. – Герметизируйте костюмы.

Вильям коснулся пояса из толстых металлических пластин, с помощью которого управлял основным костюмом. Оболочка вокруг него сделалась сплошной, все отверстия затянулись. Заработала система автономной выработки кислорода.

Таранное судно вновь тряхнуло, на этот раз куда сильнее. Ли едва не вылетел из кокона, по одной из стен побежала трещина.

– Что за ерунда… – пробормотал один из легионеров, и тут звездолет настиг очередной удар.

Вильям понял, что летит. Едва успел выставить руки, как сильно хрястнулся обо что-то твердое, оказавшееся потолком. В глазах померкло. Он затряс головой, пытаясь понять, что же происходит. Со всего размаху шлепнулся обратно на пол и на некоторое время потерял сознание.

Очнувшись, услышал монотонный голос Умника:

– До входа в гиперпространство – одна десятая мини-цикла. Три попадания в кормовую область, одно – в область главного стабилизатора, одно – в область вихревых закрылков. Повреждения – три процента, искажение защитной обшивки, нарушение несущей формы стабилизатора…

– Это древнее корыто обладает крепкой шкурой, – сказал рядом кто-то, судя по голосу – Гаррисон. – Если бы не оно, нас бы продырявили первым выстрелом. И неудивительно, корабль прорыва – это не прогулочное судно.

Вильям открыл глаза, понял, что лежит на спине и что рядом сидят на корточках соратники.

– Ага, да ты живой? – проговорил Соболев, и усы за прозрачным забралом задвигались, обозначая улыбку. – Ну, вот, а мы уже собрались выпить за помин твоей души. Нехорошо получилось.

– Весь праздник испортил, негодяй, – поддержал Арагонес.

– Что, мы оторвались? – спросил Вильям, по очереди пробуя пошевелить конечностями и убеждаясь, что они слушаются.

– Да. Сейчас окажемся в гиперпространстве, – ответил Гаррисон. – Умник тестирует состояние корпуса. Даст знать, если все в порядке…

– Ну, что же, – уроженец Ливерпуля сел, – клянусь четверкой, я рад, что все закончилось именно так.

– Если бы закончилось, – невесело улыбнулся сидящий в пилотском коконе Ли. – Видят духи, все только начинается.

* * *

Дверь, украшенная буквами Ршэ и Уве хаурвакского алфавита, с тихим чмоканьем отъехала в сторону. Свет из коридора упал на штабеля ящиков из черного пластика, голые стены и бугристый пол.

– Эй, Умник, – позвал Вильям. – Как насчет того, чтобы включить свет?

– Наблюдается физическое повреждение логических цепей, – ответил искусственный интеллект из-под потолка. – Я не имею доступа к управляющим функциям в пределах этого помещения.

Шел седьмой день после того, как легионеры покинули «Радость бабушки» и вошли в гиперпространство.

Создавать собственное голографическое изображение Умник на судне хаурваков не мог – не было соответствующего оборудования. Поэтому он присутствовал в виде голоса да порой появлялся на больших обзорных экранах в рубке. Звездолет повиновался ему не полностью, время от времени отдельные системы пытались выйти из-под контроля или же вообще отказывались работать.

Но самой большой проблемой была нехватка продовольствия.

Того, что имелось в рюкзаках, хватило на несколько дней. Затем пришлось урезать пайки и начать активные поиски по закромам громадного корабля – вдруг где-то завалялось нечто съедобное? Окрестности рубки земляне обшарили, ничего не нашли и с сегодняшнего дня переключились на кормовую часть.

– Все с тобой ясно, – кивнул Вильям, исполняющий роль командира поисковой партии, что состояла из него, Гаррисона и на редкость молчаливого парня по имени Маркус родом из Венесуэлы. – Придется использовать фонарик.

Вспыхнул луч яркого желтого света, чужого на звездолете, где все освещение было зеленым. Блики заиграли на черных боках ящиков, стало видно, что они полупрозрачные, а внутри – разнокалиберные сосуды, круглые, овальные, вытянутые, ребристые и вообще сложной формы.

– Что это еще за яйца аллигатора? – поинтересовался Гаррисон.

– Думаешь, я знаю? – Вильям осторожно снял один из ящиков, тонкий пластик треснул под его пальцами.

В обнажившемся сосуде, украшенном парой рожков-трубочек, колыхнулась густая белая слизь. Стало видно, что тара имеет маркировку в виде ряда хаурвакских символов.

– Хау-Же-Нор Два Два, что бы это значило? На сметану, честно говоря, мало похоже, но изучить надо. – Гаррисон вытащил тестер биологической совместимости, напоминающий карандаш. Их легионерам выдали еще в Шарендаре, на тот случай, если придется добывать пропитание на Апион-Фарит.

– Это верно. – Вильям поставил сосуд на пол и попытался отломить один из рожков.

Это получилось на удивление легко. Раздалось негромкое «хрусть», слизь мелко затряслась и покрылась пузырьками. Гаррисон погрузил в нее «карандаш» и уставился на загоревшийся зеленый огонек.

– Ничего не понимаю, – сказал Вильям. – Красный – ядовито, несовместимо с нашим метаболизмом, синий – годится в пищу. А что обозначает зеленый – инструктор нам не говорил…

– Смотрите, она движется! – воскликнул Маркус.

Слизь и вправду ухитрилась выдавиться через сломанную трубочку. Поверхность ее бурлила, с нее тянулись сотни крохотных щупалец.

– Что-то мне это не нравится, – буркнул Гаррисон, и тут комок белого вещества прыгнул на него. С мягким шлепком соприкоснулся с обнаженным предплечьем и пополз по руке вверх, окутывая ее тонкой пленкой.

– Эй! – раздраженно воскликнул африканец, тыча в пленку тестером. – А ну, отвянь! Что за фигня?

Но слизь к словам не прислушалась, а попытки соскрести ее или оторвать ни к чему не привели. Пленка растягивалась дальше, переползла на плечо и двинулась к шее.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросил Вильям, настороженно глядя приятелю в глаза.

– Нет, – растерянно ответил Гаррисон. – Покалывает маленько, да и все. И рука какая-то легкая стала, что ли…

– Маркус, оставайся здесь, – распорядился уроженец Ливерпуля и поднял с пола сосуд с маркировкой. – А мы пойдем, попробуем с этой штукой справиться…

Выйдя в коридор, он связался с Ли, и, когда Вильям и Гаррисон появились в рубке, там собрались все, кто хоть что-то понимал в медицине.

– Показывай, – велел командир группы, и Гаррисон послушно скинул рубаху.

Белесая матовая пленка хорошо выделялась на темной коже. Она занимала левую половину груди, живота и спины, захватывала шею, наползала на подбородок и исчезала под волосами на затылке. Там, где слизь прилепилась к телу, пленка была немного более тонкой, полупрозрачной.

– Ничего себе, – покачал головой Серое Облако. – Это что, какой-то паразит? Или болезнь?

– Которая хранится в банке и охотится на гуманоидов? – поморщился Ли. – Это вряд ли… Умник, что означает маркировка на этом сосуде?

– Хау-Же-Нор Два Два. – Голос искусственного интеллекта породил в углах рубки гулкое эхо. – Если верить базовому справочнику, то это универсальные биологически активные имплантанты.

– Как? – Нижняя челюсть Гаррисона дрогнула, в глазах мелькнул страх. – Имплантанты? Эта хрень что, пытается поселиться во мне?

– Скорее на тебе. – Ли оставался спокойным, словно танк. – Умник, попытайся поискать в местных базах данных более подробную информацию о том, что за груз хранился в помещении, где обнаружили этот сосуд, а также о разновидности имплантантов, что маркируется таким образом. А мы пока просмотрим остальные маркировки…

В последующий час Умник занимался тем, что скрипел электронными мозгами, легионеры фиксировали надписи на ящиках из черного пластика, а мрачный Гаррисон сидел в пилотском коконе и со страхом ждал, чем все закончится.

– Давай-ка осмотрим тебя еще раз, – сказал Ли, когда груз трюма Ршэ-Уве был описан до последней коробочки и они вернулись в рубку.

– Давай, – согласился могучий легионер.

За час имплантант расползся по всему его телу, за исключением ног ниже коленей, но туда он просто не успел добраться. Он растянулся, став почти незаметным, не закрыл глаза или ноздри, не попытался залезть в рот и не понизил чувствительность кожи.

– Можешь не бояться, – заявил Ли, когда медицинский тестер показал, что с Гаррисоном полный порядок, не считая учащенного пульса. – Вряд ли эта штука попробует тебя убить.

Африканец облегченно вздохнул и заулыбался.

– Не уверен, что у нее получилось бы, – заметил Вильям. – Но имплантант предназначен для хаурваков, а не для гуманоидов, и какой именно эффект произойдет от его внедрения в организм иной структуры, трудно предсказать…

– А мы и не будем предсказывать, мы это скоро узнаем. – Бывший сержант чуть повысил голос: – Умник, есть результат?

– Да. Хау-Же-Нор Два Два – боевой имплантант, обеспечивает укрепление внешних тканей организма.

– Вот как? – Ли посмотрел на Гаррисона с новым интересом. – Еще какая-то информация имеется?

– Нет, только общее описание.

– Тогда сообщи нам, что обозначают следующие маркировки…

Умник получил все обнаруженные на ящиках в трюме Ршэ-Уве надписи и начал зачитывать описания. Через десять минут Вильям подумал, что им невероятно повезло: они обнаружили настоящий склад боевых имплантантов, годных если не для того, чтобы использовать их самим, то хотя бы для продажи.

– Ничего себе! – растерянно воскликнул Арагонес, когда искусственный интеллект замолк. – И такое провалялось тут без дела много веков? И хаурваки столетия назад умели делать подобные вещи? Либо наша Вселенная потеряла рассудок, либо я в ней очень многого не понимаю.

– Второе гораздо вероятнее, хотя и первое не исключено. Так-так. – Любимая присказка дала понять, что Ли напряженно размышляет. – Вопросов на повестке дня аж три – что будет с Гаррисоном и что нам делать со всем этим богатством?

– А третий? – уточнил Лири.

– Где бы достать еды, чтобы не помереть с голоду. Эту проблему мы пока так и не решили.

В результате большая часть легионеров отправилась дальше шарить по закромам звездолета. В рубке остались только Ли, сам пострадавший, да еще Вильям на правах друга обоих.

– Совсем ничего не чувствуешь? – в очередной раз поинтересовался Снарк, глядя на запястье Гаррисона, где имплантант совсем исчез, впитался в кожу.

– Ничего.

– Похоже, что вскоре эта штука окончательно исчезнет, то есть станет частью тебя, и мы попробуем, насколько прочнее сделалась твоя шкура. – На лице Ли появилась зловещая улыбка.

– Это каким образом? – занервничал Гаррисон.

– Для начала – потыкаем тебя ножом. – И бывший сержант вытащил из ножен на поясе короткий армейский клинок, которым пользовались солдаты на Земле еще в двадцатом веке. – И не надо бояться, ты же знаешь, что тебе нипочем любые раны.

– Я также знаю, что лечить зубы не больно, а стоматологов все равно боюсь. Они хуже крокодилов…

– Давай сюда руку.

Прямого приказа Гаррисон ослушаться не посмел, только вздохнул, как очень печальный кит.

Ли осторожно коснулся ножом черной кожи, нажал. Плоть промялась под острием, но разрез не появился.

– Да у тебя клинок тупой, – заметил Вильям.

– Хочешь, проверю на тебе? – предложил Ли и осторожно провел лезвием по собственной ладони. Отделился тонкий, почти прозрачный лоскуток кожи. – Вот так-то. Этой штукой можно бриться.

– О, вот как? – Глаза Гаррисона стали похожими на два очень больших яблока. – Так я что?.. Это… Теперь неуязвим, да?

– Ножом тебя точно не разрезать, – сказал маленький китаец. – И ничем другим тоже. Но вот выстрела из дезинтегратора не выдержит даже твоя новая шкура. Так что не будем и пробовать.

– Да уж, не будем. – Гаррисон снова вздохнул.

– Но поскольку ты помирать не собираешься, то оба отправляйтесь и займитесь делом, – сказал Ли. – Сектор, который поручено обыскать вам, никто не будет осматривать. И не забудьте забрать Маркуса.

В любой ситуации бывший сержант Звездного Легиона оставался настоящим воплощением практичности.

* * *

В сосуде, похожем на аквариум размером с кулак, плескалась малахитовая, будто напитанная ряской жидкость. На свету плавающие в ней частички сверкали и напоминали крохотные снежинки.

– Хау-Же-Изе… нет, Лиа Два Шесть, – прочитал Вильям. – Ты точно уверен, что хочешь это попробовать?

В буквах хаурвакского алфавита, которых насчитывалось восемьдесят пять, он все еще путался, как и большинство легионеров.

– Хочу, – уверенно ответил Арагонес.

С того момента, как в трюме Ршэ-Уве был найден склад боевых имплантантов, прошли всего сутки, но за это время случилось много интересного. Во-первых, все же удалось отыскать кое-что съедобное, и теперь легионеры могли есть от пуза, хотя едой черные пластины со вкусом картона назвал бы только очень голодный человек. Во-вторых, Ли приказал переписать все имплантанты и поставил у входа в трюм пост из вооруженных легионеров.

Как Арагонес ухитрился вытащить и присвоить один из черных ящиков, осталось загадкой.

– А ты знаешь, для чего он? – Вильям облизал пересохшие губы.

– Ну, видит Святая Дева… – Уроженец Сан-Педро на мгновение потерял уверенный тон. – Насколько я понял, для того, чтобы напрямую общаться с квазиживыми системами вроде Умника…

Двое приятелей сидели в одном из нижних трюмов, расположенных рядом с двигателем, где было пусто и, что самое главное, искусственный интеллект корабля не имел возможности подглядывать и подслушивать.

– Напрямую – это как? – Вильям еще не терял надежды отговорить друга от рискованного эксперимента.

– Откуда я знаю? – Арагонес поднял «аквариум», жидкость в том заколыхалась. – Ладно, чего зря время терять? Надо действовать, а то еще появится кто-нибудь или Ли возжелает нас вызвать…

И, прежде чем Снарк успел открыть рот, легионер из Южной Америки ловко разбил тонкую пластинку, закрывающую верхнюю часть сосуда. Обломки упали в жидкость, та забурлила, начали всплывать и лопаться пузыри, бледно-зеленые и желтые.

– И что…

Что хотел сказать Арагонес, осталось неясным, поскольку содержимое аквариума, вопреки всем законам гравитации, скакнуло вверх и прилепилось к его физиономии.

Вильям увидел выпученные глаза приятеля, дернулся, чтобы ухватить мерзкую зелень, сорвать ее, но понял, что не успевает.

– Клянусь четверкой, – только и пробормотал Снарк, глядя, как струйки цвета свежей травы текут к ушам, заползают под волосы, извиваются и тычутся во все стороны, как тоненькие щупальца.

– Ыхры-блопа, – пробулькал Арагонес через забитый рот, после чего закрыл глаза и брякнулся в обморок.

– Вот проклятье! Чертов засранец! Ну почему я его не отговорил? – Такой растерянности Вильям не испытывал давно.

Понятное дело, что Арагонес оживет, что имплантант вовсе не собирается его убивать. Но вот когда это случится и какие именно изменения произойдут в органах бывшего таксиста из Асунсьона, не скажет даже сотня Умников.

И что говорить Ли в том случае, если обморок затянется? Признаваться в краже? А потом нести заслуженное наказание за соучастие в преступлении? Делать это совсем не хотелось.

– Ой, – неожиданно сказал Арагонес, и Вильям обнаружил, что приятель хлопает глазами, волосы его сделались темно-зеленого цвета, зато густая жидкость с лица исчезла без следа.

– Ты как? Все нормально?

– Не знаю… – Арагонес сел, поднял руку и уставился на запястье так, словно увидел его первый раз в жизни. – Я слышу шепот, он доносится отсюда… и еще оттуда… Ну-ка…

И он перевел взгляд на предплечье Вильяма, туда, где в плоти укрывался биочип – крошечный квазиживой организм.

– И что ты слышишь?

– Мой рассказывает все про меня, твой – про тебя. – Арагонес коснулся волос, вырвал волосок и начал с изумлением его разглядывать. – Всякую требуху вроде имени, статуса сегмента в клане Триг-Се и патронате Рао-Се…

– До выхода из гиперпространства остался мини-цикл, – перебил его переданный системой трансляции костюмов голос Ли, – всем легионерам, свободным от вахт, собраться в рубке.

– Пошли, – сказал Вильям. – И не забудь натрансформировать что-нибудь вроде шлема, а то твоя голова привлечет ненужное внимание.

– Верно, клянусь святым Кристобалем.

Когда они вышли в коридор, Арагонес пошатнулся, словно его шарахнули по голове, и уставился в потолок. Но быстро взял себя в руки и вырастил из основного костюма шлем, похожий на легионерский, только без забрала.

– Вот и вы, – сказал сидящий в капитанском кресле Ли, когда двое приятелей вошли в рубку. – Явились последними. Уж не спали ли?

– Если бы спали, то вообще не пришли бы. – Вильям попробовал перевести все в шутку.

Командир группы бросил подозрительный взгляд на бледную рожу Арагонеса, на его блуждающий взгляд и на шлем, но ничего не сказал.

– Через пятнадцать минут мы окажемся в окрестностях свободного порта Шарендар, – сообщил он. – И нам придется действовать очень быстро, поскольку таранное судно хаурваков вызовет повышенный интерес. Уничтожить нас сразу раосейцы не смогут, поскольку не знают, в каком районе мы выйдем в обычное пространство. Поэтому мы попытаемся пристыковаться к одной из причальных колонн, которые предназначены для свободных торговцев…

Дальнейший план основывался на смеси блефа и наглости, а также на том, что власти свободного порта не привыкли действовать очень уж быстро, благо серьезных проблем в Шарендаре не бывало давно.

– Всем все ясно? – спросил Ли в завершение. – Штурмовой команде приготовить оружие и проверить средства маскировки. И прямо сейчас отработайте новую трансформацию основного костюма.

Два десятка легионеров, в том числе и Вильям, получили изготовленные из черного пластика продолговатые ящички, куда хорошо убирался дезинтегратор.

– Ха, да это же упаковочный материал от имплантантов! – воскликнул Соболев, изучив свой ящичек.

– Он и есть, – кивнул Серое Облако, которому предстояло возглавлять штурмовую группу. – Материал непрозрачен для сканеров, по крайней мере, для стандартных. Мы проверили. Никто и не заметит, что мы вооружены.

– Вот и замечательно. – Вильям убрал дезинтегратор в ящик и принялся экспериментировать с поясом костюма.

Превратить одежду в глухой облегающий плащ, скрывающий тело от макушки до пяток, удалось только с третьей попытки.

– В нем ты похож на безумного монаха, – сообщил Гаррисон, сам в подобном плаще напоминающий маленькую черную гору.

– Почему на безумного? – удивился Вильям.

– Ну, не знаю… Нормальный монах такое не наденет.

– Внимание, – разнесся по рубке голос Умника. – Вход в обычное пространство. Три, два, один…

Корабль хаурваков пронизала тонкая вибрация, и большой экран ожил. На нем появилось алое солнце системы Гаромана и висящая в пустоте стальная шайба порта Шарендар.

– Сканеры активны, потенциально опасных объектов в радиусе контакта восемнадцать, три из них имеют класс энерговооруженности больше двенадцати.

Приглядевшись, Вильям увидел, что вокруг Шарендара скользят еле заметные искорки, снуют туда-сюда, вспыхивают и гаснут.

– Курс на свободный порт, – распорядился Ли, – и начинай вызывать диспетчерскую службу.

Судя по всему, к этой ситуации бывший сержант основательно подготовился, по крайней мере, он четко знал, что нужно делать, и не выказывал неуверенности.

Прошло секунд десять, и Умник объявил:

– Контакт с диспетчерской службой установлен.

Боковой экран мигнул, на нем появилась голова оро-ро-ро, похожая на поросшую рыжим мехом бочку. Медленно повернулись багровые, точно налитые кровью глазищи, открылся удивительно маленький рот, предназначенный исключительно для общения, зазвучали звуки, похожие на пение циркулярной пилы:

– Неопознанный корабль, – имплантант-переводчик превратил их в членораздельную речь, – сообщите о своей принадлежности и намерениях. Иначе вы будете ликвидированы через одну десятую мини-цикла.

– На связи капитан свободного торгового судна Рау-Нор-двести пятьдесят три Ли Юй, – спокойно сказал Ли. – Просим разрешения пристать, произвести технический осмотр и коммерческие операции.

– Торгового? – Морда оро-ро-ро перекосилась, будто ее смяли в кулаке. – Сканеры говорят о наличии оружия на вашем звездолете, о мощной броне и генераторах защитного поля. Как вы это объясните?

– Судно было построено как военное в системе Апион-Фарит, но ныне используется для торговых целей. – Ли не показывал ни малейших признаков неуверенности. – Мы просто не успели демонтировать оружие, в данный момент оно находится в пассивном состоянии.

– Да, это верно… – Диспетчер заморгал, давая понять, что несколько растерян. – Я должен консультироваться с начальством. Ждите. Не вздумайте менять скорость и курс, это будет расценено как враждебный жест. В этом случае вы будете ликвидированы.

И экран погас.

– Ну вот, теперь осталось самое легкое, – сказал Ли, вытирая со лба пот.

– Ты уверен, что они нас пустят? – скептически хмыкнул Вильям.

– Великий Сунь Цзы вроде бы сказал, что любопытство сгубило не только кошку, но и кое-какие великие царства. И в этом смысле все разумные существа похожи. Диспетчеру, да и остальным захочется узнать, откуда взялась такая диковина – боевой корабль хаурваков с капитаном-гуманоидом. Вот увидишь.

Связь восстановилась через несколько минут. Оро-ро-ро бросил на Ли сердитый взгляд и заявил:

– Разрешение на причаливание дано. В ваше распоряжение предоставлена семнадцатая причальная колонна. Координаты коридора сближения будут переданы черед десятую мини-цикла. Рады приветствовать вас на территории свободного порта Шарендар.

– Благодарю, – кивнул Ли.

Диспетчер пропал с экрана, а корабль стал неторопливо менять курс.

– Надо же, и действительно пустили, – удивленно заметил Серое Облако. – А где мерзкие раосейцы, которыми ты нас пугал?

Бывший сержант пожал плечами:

– Может быть, они решили, что мы дадим деру и не посмеем вернуться сюда? Или новости о том, что произошло в системе Апион-Фарит, не дошли до Шарендара? Ничего, в любом случае преследователи не могли сильно отстать, так что план не меняется.

– Это верно. – Серое Облако окинул взглядом легионеров, вошедших в штурмовую группу. – Ну что, бойцы, пошли за мной? Начнем готовиться к высадке. И не забудьте чемоданы.

Вильям подхватил ящичек, предусмотрительно снабженный ручкой, и зашагал вслед за командиром.

– В рубке я чуть с ума не сошел, – шепотом пожаловался Арагонес, когда они оказались в коридоре.

– Что такое?

– Там же полно квазиживых приборов – Умник, нервная система корабля, кое-какие автономные штуковины вроде центра управления огнем. И я слышал их всех, просто кошмар.

– Поздно жаловаться, ты сам этого захотел.

Через корабль прошли туда, где находился причальный шлюз и расположенная перед ним переходная камера.

– Маскироваться будем по моей команде. Пока отдыхаем, – сказал Серое Облако и сам, подавая пример, сел на пол.

– Не понимаю, зачем эти плащи? – проворчал Найджел Лири. – Ведь все равно сканеры покажут, кто мы такие.

– Конечно. – Навахо улыбнулся, как всегда, мягко и в то же время холодно. – Но их мы и не собираемся обманывать. Маскировка нужна для того, чтобы пройти через город, не вызывая интереса. Сам знаешь, по Шарендару ходит полно закутанных типов, а вот люди попадаются нечасто.

Смысл в этом был. В порту встречались такие существа, что вызывали отвращение у всех остальных. Поэтому замотанная в тряпки фигура мало кого могла заинтересовать, а вот человек…

– Ну, да, конечно, так и есть, – согласился Лири.

Некоторое время просидели, вслушиваясь в то, как Ли переговаривается с диспетчерской службой. Потом корабль содрогнулся, из-за стенки донесся громкий протяжный лязг, пол задрожал.

– Одеваемся, – приказал Серое Облако, когда «светопреставление» закончилось.

Легионеры повскакали на ноги, и вместо людей переходная камера оказалась заполнена бесформенными угловатыми фигурами в черных плащах. Люк открылся с тонким писком, стал виден широкий коридор с высоким потолком и иллюминаторами в стене.

Пол его светился как обычно, а вот дорогу перегораживали трое прямоходящих жуков-раззедофов в пластинчатой броне, шлемах и с дезинтеграторами в верхней паре лап. В средней жучары держали портативные сканеры.

– Служба надзора. Просим пропустить команду досмотра, – прострекотал самый крупный, выступив вперед.

– Конечно, – ответил Серое Облако. – Команда находится в рубке, мы же просим разрешения выйти. Как граждане патроната Рао-Се, мы имеем право на постоянный доступ в пределы свободного порта Шарендар.

Крупный раззедоф повел сканером, опустил дезинтегратор и с разочарованным скрипом отступил в сторону.

– Прошу вас, проходите, – сказал он.

Легионеры безвозбранно прошли через коридор семнадцатой причальной колонны и оказались на пустынной улочке.

– Так, где это мы? – задумчиво протянул Серое Облако, разглядывая одинаковые, похожие на буханки хлеба дома цвета глины, кучи мусора у обочин и кинутый хозяином транспортер, разваливавшийся в тупичке. – Пока отсутствовал в Шарендаре, успел отвыкнуть. Похоже на окрестности «Доброго глотка».

– Нет, это Триста седьмая улица, – сказал Арагонес. – Нам нужно пройти до ее конца, затем направо. Там мы выйдем на Сто девяносто третью, по ней доберемся до центра.

– Знаешь – так веди. – И навахо зябко поежился под плащом.

Судя по тому, что Шарендар выглядел непривычно тихим, для большинства его обитателей была ночь. Подобное совпадение жизненных циклов существ, населявших свободный порт, случалось нечасто, но когда оно происходило, большая часть города погружалась в тишину и покой.

Прохожих и транспортеров на улицах становилось много меньше, закрывались почти все заведения, а значит – сияние вывесок не так резало глаза. И только уборщики, похожие на механических дикобразов, продолжали ползать по мостовой, очищая ее от грязи.

– Можно сказать, повезло, – заметил Вильям, когда они миновали перекресток Пятой и Девятнадцатой, где обычно было не протолкнуться от торопящихся разумных, а сейчас царила пустота. – Чем меньше любопытных глаз, тем лучше.

– А меня эта тишина пугает, – пожаловался Арагонес. – Словно перед грозой. Хотя откуда она здесь возьмется?

– Это уж точно. – Вильям глянул на вечно висящее в зените багровое светило и тоже почему-то поежился.

Свернули в знакомый переулок, миновали бар для любителей мяса и оказались у гладких желтых стен представительства патроната Рао-Се в Шарендаре.

– Оружие на изготовку, – приказал Серое Облако, сам первым вытащил дезинтегратор и избавился от нелепой маскировки.

Примеру командира последовали остальные.

– Все готовы? – спросил навахо, после чего приложил руку к стене и издевательским тоном скомандовал: – Сезам, откройся.

Системы безопасности представительства опознали вшитый в запястье биочип. Перед людьми оказался знакомый коридор с огоньками на низком потолке. Бывшие легионеры по одному проскользнули внутрь, и за спиной замыкающего невидимые снаружи створки сошлись.

– Вперед! – Серое Облако перешел на мягкий скользящий шаг, дезинтегратор поднял к груди.

Миновали один коридор, спустились уровнем ниже, свернули за угол. Вильям еще не успел до конца осознать, что за извивающееся тело висит в ореоле золотистого сияния, перегораживая коридор, как по ушам хлестнула команда:

– Огонь!

Тело отозвалось на нее так же, как сотни раз до этого.

Нажал на спусковой сенсор. Увидел, как раосеец дергается, как на бугристой коже одна за другой появляются мелкие дырочки, будто кто-то невидимый колет громадного червяка шпагой. Хлынула кровь, а затем Снарк почувствовал ментальный удар, скорее даже его отголосок – перед глазами закружилось, потемнело, в уши зашептали тысячи голосов…

А потом все закончилось.

Он осознал, что тяжело дышит, сердце колотится как бешеное, на полу валяется труп старшего сегмента патроната Рао-Се, свет вокруг него потух, но имеется лужа ало-золотой крови.

– Надеюсь, что он не успел передать сигнал тревоги, – мрачно проговорил навахо. – Вперед, бегом.

Несколько минут сумасшедшей гонки по пустынным коридорам и движущимся дорожкам, и они оказались перед тяжелыми створками из желтого металла, украшенными орнаментом из переплетающихся лент.

– Стреляем по периметру, – приказал Серое Облако, и десятки дезинтеграторов загудели одновременно.

В стене и потолке начали появляться отверстия, постепенно сливающиеся друг с другом. Когда две их линии сошлись, ворота зашатались. Правую створку перекосило, левая осталась висеть неподвижно, но чуть осела.

– Гаррисон, выноси. Внутри рассыпаемся, – на более подробные команды времени не было.

Уроженец Конго с ревом бросился вперед, с гулом и грохотом отшиб левую створку. Вильям кинулся за ним. За воротами перекатился, отпрыгнул к стене, под прикрытие огромной «вазы», настолько белой, будто ее слепили из снега с вершин Гималаев. Вскинул дезинтегратор, прицеливаясь в то место, где в темноте укрывался громадный червяк.

– СМЕРТЬ ВАША БУДЕТ УЖАСНА!

Ментальный вопль патрона заставил болезненно завибрировать кости черепа. Снарк ощутил сильное желание бросить оружие и со всех ног помчаться прочь.

Но только крепче сжал зубы.

– И твоя тоже, – ответил Серое Облако. – Когда хаурваки узнают о том, кто уничтожил их гробницу…

– ЧТО? ПРОКЛЯТЫЕ ПРЕДАТЕЛИ ПАТРОНАТА! ВЫ ПОСМЕЛИ…

Тело отказалось служить Вильяму, он осознал, что мышцы сокращаются самостоятельно, руки пытаются развернуть оружие к его собственной груди. Уроженец Ливерпуля начал бороться и смог приостановить это движение.

– НИЧЕГО, МЫ УБЬЕМ ВАШИ ТЕЛА, НО СОХРАНИМ РАЗУМЫ ДЛЯ ВЕЧНОЙ МУКИ. МЫ ПОСЕЛИМ ВАС В НИЗКИЕ, ЖРУЩИЕ ДЕРЬМО СЕГМЕНТЫ…

– Ты этого не сделаешь. – Спокойный голос Ли прозвучал из трансляционной сети, что связывала основные костюмы легионеров. Одеяние Серого Облака оказалось настроено на громкую связь. – Хаурваки пока ни о чем не знают, но узнают, если хотя бы один из моих бойцов пострадает.

– АХ ТЫ, ЖАЛКАЯ ТВАРЬ! – проревел патрон Хал-Триг-Се-Семь. – ГДЕ ТВОЙ МОЗГ?

– К счастью, он вне твоей досягаемости. А если говорить о предательстве, то кто, как не ты, отправил нас на верную смерть?

– МЫ ВОЛЬНЫ В СВОИХ МЛАДШИХ СЕГМЕНТАХ!

– А я сейчас волен в твоей смерти. – Ли усмехнулся. – Отпусти людей, иначе полная информация о последнем полете «Радости бабушки» будет немедленно переслана в ближайшую ячейку хаурваков.

– АШШШШШХРРРРОТ! – От зловещего шипения, казалось, сотрясся потолок, Вильяма согнуло пополам. – НО ЕСЛИ КТО-ТО ИЗ НИХ ХОТЯ БЫ ПОДНИМЕТ ОРУЖИЕ, МЫ УБЬЕМ ЕГО. Чего ты хочешь?

Телепатическая хватка исчезла, Снарк обрел контроль над телом и свалился на колени, пытаясь справиться с конвульсией, охватившей все мускулы.

– Все нормально… нас отпустили… – пропыхтел от входа в зал Серое Облако.

– Замечательно, – хмыкнул Ли. – Разумные существа всегда смогут договориться, если захотят. Побеседуем для начала.

– О ЧЕМ?

– В данный момент я и мои компаньоны родом с Земли, – голос Ли звучал безмятежно, словно не происходило ничего необычного, – являемся владельцами хаурвакского судна, таранного корабля прорыва. Нам также принадлежит искусственный интеллект Умник, снятый со звездолета «Радость бабушки», и заключенная в нем информация. Попади она не в те руки, это может спровоцировать войну.

– Мы понимаем, и что дальше? – Под потолком зала зажегся свет, и стал виден патрон, его бешено дергающиеся усы.

Вильям сумел совладать с собственным телом и поднялся на ноги. Оглядевшись, он понял, что соратникам досталось не меньше – многие кривились, кое-кого рвало, и лишь Арагонес казался спокойным.

– В данный момент мы находимся вне пределов досягаемости патроната. Мы знаем, что должны были погибнуть, и это вызывает в нас желание мести. Да, она не чужда нам, как всем низшим существам. Но мы готовы отказаться от нее в обмен…

– НА ЧТО?

– На выполнение кое-каких условий, – закончил Ли фразу. – Во-первых, ты отпустишь к нам наших сородичей, до сих пор находящихся в представительстве. Во-вторых, мы все приобретаем статус свободных старших сегментов. В-третьих, получаем собственный счет в одном из местных банков в размере, скажем… пяти тысяч эквивалентов условной единицы стоимости.

Денежная система Шарендара, где сталкивались десятки самых разных рас, была крайне сложной и запутанной. Все расчеты велись в неких условных единицах, именуемых «уес». Реальная ее величина колебалась, но примерно один уес стоил ужин в хорошем ресторане, сотню – новый транспортер.

– ЭТО ИМЕНУЕТСЯ… ШАНТАЖ? – Вильям снова почувствовал ментальное давление – будто в голову залезла щекочущая тонкая лапка.

– Именно так. Либо ты даешь слово, что выполнишь все это в течение одной десятой медиацикла и что клан Триг-Се после этого забудет о нашем существовании, либо… передача информации хаурвакам займет немного времени.

– НО ВАС ОНИ ТОЖЕ УБЬЮТ!

– Ничего. – Снарк представил улыбочку, что украшала сейчас лицо бывшего сержанта, – почти незаметную, но очень злую. – Но, видят духи, мы умрем легко, без печали, ведь будем знать, что отомщены. Кроме того, убить нас не так-то просто. Первая попытка вряд ли окажется удачной. Так что?

– МЫ ДАЕМ СЛОВО, – тяжело прогрохотало под сводами зала, и огромные «вазы» качнулись. – ПРИНИМАЕМ ВАШИ УСЛОВИЯ. НАС СЕЙЧАС СЛЫШАТ СЕГМЕНТЫ, НАХОДЯЩИЕСЯ В ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВЕ. ОНИ БУДУТ СВИДЕТЕЛЯМИ.

– Надеюсь, что это слово ты сдержишь, – проговорил Серое Облако. – И наших друзей мы хотим видеть немедленно.

– Хорошо. – Патрон сбавил тон. – Мы отдаем приказ разбудить их и препроводить сюда. Ждите.

– Неужели получилось? – прошептал Соболев, на лице которого красовалась немного сумасшедшая улыбка. – Я до последнего не верил, что этот безумный план сработает.

– Судя по тому, что мы живы, получилось, – ответил Вильям.

Где-то далеко, за пределами представительства, грохнуло так, что дрогнули стены. Донесся могучий рокот, и усы Хал-Триг-Се-Семь бешено задергались, а громадное тело заворочалось на постаменте.

– Это еще что? – Серое Облако совершенно автоматическим движением вскинул оружие.

– ТЫ ЗАБЫВАЕШЬСЯ! ОПУСТИ ДЕЗИНТЕГРАТОР! – рявкнул патрон. – Похоже, что весть о том, что случилось на Апион-Фарит, достигла Шарендара. И местные хаурваки начали впадать в безумие, а оно у них очень агрессивное. Один из них, по крайней мере, только что взорвал торговый центр на Двенадцатой улице.

– Ничего себе. – Вильям переглянулся с Арагонесом.

Вслед за первым взрывом прогремел второй, несколько слабее, вдалеке заголосили сирены.

– Хаурваков на территории свободного порта довольно много, – задумчиво проговорил Хал-Триг-Се-Семь. – Боимся, что на ближайший медиацикл здесь воцарится хаос. Нам надо…

Он замолчал, а в дверном проеме появился один из обычных раосейцев. Вплыл в зал, за ним показался Ван Хьен и остальные легионеры, что все это время находились в Шарендаре.

– Вот и они! – радостно воскликнул вьетнамец. – Живые? Значит, все прошло удачно?

Серое Облако пожал плечами:

– Даже не знаю, как тебе и ответить.

Громыхнуло еще, на этот раз – в непосредственной близости от представительства, и патрон зашевелился.

– Нас атакуют, – сказал он. – Кое-кто решил воспользоваться начавшимся беспорядком, чтобы свести личные счеты. И мы просим вас, младшие сегменты… нет, уже свободные старшие сегменты, помочь нам отбиться. Требовать и приказывать мы более не можем.

– Ну и поворот… – Серое Облако помялся. – Я должен связаться с Ли.

– Да чего там связываться? – махнул рукой Гаррисон. – Нехорошо бросать в беде того, кто должен тебе денег.

– Будь тут наш командир, он бы заявил, что сам великий Сунь Цзы не скажет лучше, – хмыкнул Вильям. – Почему бы немного и не пострелять?

Навахо колебался недолго:

– Ладно. Хотелось бы только узнать оперативную обстановку.

Через пять минут они вновь бежали по коридорам представительства патроната, но в этот раз – в обратную сторону. Арагонес на бегу мурлыкал какую-то песенку, Гаррисон скалился не хуже аллигатора. Да и Вильям чувствовал, что радуется предстоящей схватке – простой и честной, когда не надо прятаться, а противник знает о твоем существовании.

– Снаружи – сразу атаковать, – приказал Серое Облако, когда они добежали до зала, где не так давно забирались в грузовые контейнеры.

Оборонять главный вход выпало бойцам Ван Хьена.

Распахнулась дверь, Вильям увидел широкую улицу, блестящие стены зданий и столб дыма, поднимающийся в небеса. Разглядел маленькие шустрые фигуры, облаченные в блестящие скафандры, оружие в их лапах. Затем интуиция, порожденная сделанной еще на Земле У-прививкой, заставила его прыгнуть в сторону и упасть. Перекатился и обнаружил, что дверной проем окутан пламенем и что оттуда выбегают люди.

– Огонь! – прорычал Серое Облако.

Укрыться у стен представительства было негде, так что самоубийственная атака оставалась единственным выходом.

– Сдохните, суки! – заорал Вильям точно так же, как орал когда-то на Тритонии, Новом Орегоне или Заритоне. Вскочил на ноги и помчался вперед, не забывая давить на сенсор дезинтегратора.

Успел порадоваться чьему-то попаданию, когда одна из фигур в блестящем скафандре рухнула. Затем что-то тяжелое и очень горячее ударило в грудь, Вильям осознал, что летит…

И все поглотила тьма.

* * *

Болело все тело от макушки до самых пяток. Ныли глаза, во внутренностях будто засели сотни иззубренных осколков. Во рту болтался сухой колючий камень, а в голове поселилось семейство отбойных молотков, неутомимо стремившихся вырваться наружу.

– О… – прохрипел Вильям и открыл глаза.

– Что-то в этот раз ты долго, дружище, – прозвучал сверху голос Арагонеса. – Или тебе понравилось умирать?

– Вот… уж… нет… – Снарк осознал, что камень во рту – язык и что ему ужасно хочется пить. – Воды…

– Это запросто.

Зрение удалось сфокусировать. Он обнаружил, что лежит на мостовой, что рядом – стена представительства, а над головой – черное небо Шарендара с диском Гаромана в зените.

– На. – Арагонес протянул булькнувшую фляжку.

– Спасибо… – Вильям опустошил ее в мгновение, после чего смог сесть. Мучившая тело боль немного ослабла. – Что происходит?

– Отбили мы этих, как они называются, додангов, милостью Святой Девы. Ли у себя тоже отразил каких-то желающих позариться на чужое добро. В городе хаос, все палят во всех, служба надзора почти полностью погибла. Нам тут предстоит нехило поработать, чтобы навести порядок.

– Додангов? – Вильям вспомнил маленьких пушистых существ, совершенно безобидных на вид, и покачал головой. – Никогда бы не подумал, что они такие воинственные… Ты сказал – нам?

– Да. – Арагонес гордо выпятил грудь. – Всем разумным доброй воли, что объединились для наведения порядка. И их наемникам. Сейчас мы работаем на патронат Рао-Се и клан Триг-Се. За неплохие деньги, между прочим. Договор подписали миницкл назад Серое Облако и этот, усатый.

– Ничего себе. – Снарк покачал головой. – Пожрать есть?

Выпитая вода напомнила о том, что неплохо бы восполнить затраченные на ускоренную регенерацию ресурсы. От накатившей слабости все закружилось перед глазами.

– Я знал, что ты спросишь. – И Арагонес с видом фокусника, доставшего из шляпы даже не кролика, а слона, подал Вильяму банку раосейских консервов.

Полчаса потребовалось на то, чтобы заглушить дикий, выворачивавший нутро голод. Дрожь ушла из рук и ног, в голове немного прояснилось, и уроженец Ливерпуля смог думать не только о еде.

– Хорошо, клянусь четверкой, – сказал он, похлопав себя по животу. – А чего мы здесь делаем?

У заднего входа в представительство, где недавно кипел бой, было тихо. На мостовой валялись трупы додангов, в стенах виднелись дырочки, пробитые лучами дезинтеграторов, чернели оплавленные пятна от оружия врага. Улицу перегораживала сложенная из всяческого хлама баррикада, за ней укрывались бывшие легионеры.

– Удерживаем позицию, – с умным видом ответил Арагонес. – А если честно, просто ждем, пока эти самые разумные доброй воли договорятся между собой, как именно действовать дальше.

– А, ну-ну…

У баррикады меж прочих обнаружился Гаррисон, превративший основной костюм не в обычный легионерский комбинезон, а в некое подобие спортивной формы – майку до колен и шорты, то и другое цвета хаки. От солдатского снаряжения он оставил только шлем. Заслышав шаги, уроженец Конго обернулся, на черном лице обнаружилась белозубая ухмылка.

– Вильям, живой, – сказал Гаррисон. – Рад видеть, клянусь крокодильими причиндалами. Ты смотри, что у меня есть.

И он поднял руку, где на бицепсе обнаружилось черное пятно, выделявшееся даже на темной коже.

– И чего это такое?

– В меня попали! – Гаррисон вытаращил глаза. – И ничего! Я даже боли не почувствовал, только тепло маленько стало…

– Попали? – Вильям покачал головой. – Эти самые, мохнатые? И твой имплантант тебя защитил?

– Точно. – Гаррисон расправил и так широкие плечи. – Поэтому мне обычная защита не нужна.

– Не хвались, едучи на рать, а хвались, едучи с рати, – встрял Соболев с очередной русской пословицей.

– Едучи куда? – Из представительства появился Серое Облако, необычайно серьезный и сосредоточенный. – Все, бойцы, шутки закончились. Через пятнадцать минут выступаем. Пора очистить город от всякой швали.

Вильям вздохнул и принялся манипулировать с поясом основного костюма. Вскоре он ощутил на плечах тяжесть бронежилета, гибкие пластины закрыли тело от горла до паха, а на голове появился шлем. С тихим жужжанием опустилось забрало, и возникла в зрачке оранжевая точка прицеливания.

– Готовы? – Серое Облако оглядел собственное воинство. – Пошли. Наша задача пройти в центр Шарендара, там соединиться с остатками службы надзора и отрядом оро-ро-ро, после чего деблокировать осажденное здание контрольного пункта.

«Контрольным пунктом» в свободном порту именовали некий аналог городской администрации, откуда велось управление всеми коммуникациями, уличным хозяйством и системой жизнеобеспечения. Тот, кто владел пунктом, фактически являлся хозяином Шарендара.

Обогнув баррикаду, легионеры очутились на тихой и пустой улице. С близкого расстояния погибшие доданги показались еще меньше, чем издали, стало видно, что их блестящие скафандры составлены из многих сотен похожих на монетки кружков, точно древние кольчуги.

За поворотом, на Сорок пятой улице попался разграбленный магазин – выбитая витрина, осколки на мостовой, внутри все разгромлено и загажено, на полу пятна серой слизи и труп хозяина-паракири, искореженный и помятый.

– Вот скоты, – пробормотал Арагонес, а Вильям ощутил, как ладони потеют от накатившей злости.

Солдаты Звездного Легиона не были ангелами, они творили жестокие и порой даже подлые дела. Но никогда они не занимались тем, что на всех языках Галактики именуется мародерством.

Разве что в научных целях…

– Ничего, попадутся они к нам в руки… – пообещал Гаррисон.

Из-за поворота с ревом вылетел открытый транспортер, похожий на мыльницу. На установленной в его задней части раме повернулась черная труба. Вильям упал ничком и открыл огонь, не дожидаясь приказа.

Краем глаза он увидел, как шлепаются на мостовую другие легионеры. Над головой что-то просвистело, раздался взрыв, потом еще один. Транспортер вильнул, врезался в стену дома. Подпрыгнул и скрылся в облаке ярко-желтого пламени. Из него выскочило визжащее круглое существо.

– Фиаллио, – сказал Серое Облако, и Вильям узнал представителя расы, чей облик так поразил его в первый день в Шарендаре.

Громадные шары на уродливых ногах и с бахромой из щупалец.

– Мы-то ему чем не понравились? – спросил Арагонес.

– Вот уж не знаю, – ответил Серое Облако, поднял дезинтегратор и выстрелил всего один раз.

Фиаллио последний раз взвизгнул и затих. Стал слышен треск пламени, лижущего обломки транспортера.

– Удивительное дело, – заметил Вильям, когда они встали и пошли дальше. – Похоже, что не важно, сколько веков цивилизации, насколько она мудра и совершенна. В любом случае меж составляющих ее особей имеется некое количество злобных и гнусных ублюдков, и, как только обычный порядок нарушается, они проявляют себя. А умные и добрые куда-то исчезают.

– Похоже, что так, – кивнул Арагонес. – Так что нечего нам, землянам, ощущать комплекс неполноценности. Мы в космос вышли всего двести пятьдесят лет назад. А предки типов, что разгромили магазин, летали меж звезд тысячелетиями раньше… И что?

– А то, что знания никого не делают лучше, – буркнул Соболев.

Они прошли мимо отвратительно смердящего трупа фиаллио. Через сотню шагов услышали пронзительные вопли и стрекотание, чуть позже увидели толпу возбужденно прыгающих стракки. Ярко-алые перья были встопорщены, клювы не закрывались, лапы топтали мостовую.

– Разорались, вороны проклятые… – пробормотал Серое Облако. – И чего это они? Хотя оружия не видно… Знать бы еще, на чьей стороне эти птички. Без приказа не стрелять!

На приближающихся легионеров стракки поначалу не отреагировали никак. Но потом хохлатые головы одна за другой начали поворачиваться, а писклявые голоса – замолкать.

– Мир вам, добрые граждане Шарендара, – сказал Серое Облако. – Советуем вам сейчас же отправиться по домам и не мешать наведению порядка…

Разумные страусы расступились, и навахо осекся, обнаружив, что посреди толпы стракки на мостовой лежит тело хаурвака. Суставчатые лапы раскинуты и изломаны, на голове между глаз – глубокая рана, а на когтях запеклась кровь.

– Он впал в безумие, а затем убил сам себя, – на базязе-четыре сообщил один из стракки. – Мы обсуждали, что именно с ним делать.

Вильям представил планету, целиком состоящую из птичьих базаров, и ему на мгновение стало дурно.

Серое Облако пожал плечами:

– Ничего не делать. Разойтись по домам и не мешать наведению порядка.

– Нельзя бросать тело! – В клекоте стракки прозвучала злость, в глазах зажглась истовая ярость. – Это осквернение природы Энтропии!

– Э… тогда сохраните его до тех пор, пока не будет наведен порядок. – Навахо растерялся чуть ли не первый раз на памяти Вильяма. – Пошли, ребята, здесь все спокойно. Без нас разберутся.

Толпу вновь загалдевших птиц оставили за спиной, а за очередным поворотом уперлись в перегородивший улицу забор, высокий, черный и фундаментальный, точно крепостная стена.

– Если мне не изменяет память, здесь должен быть переулок… – заметил Серое Облако.

– Тут район компактного обитания бавиллатов, – подсказал Арагонес, успевший, судя по всему, связаться с информационной сетью города. – Похоже, что они решили переждать смутное время.

Над стеной с жужжанием поднялся летающий модуль, блеснул глазок камеры и зазвучал низкий, рокочущий голос:

– Не приближайтесь к периметру. Стрельба будет вестись на поражение.

– Хорошо, мы обойдем! – крикнул Серое Облако. – Однако шустрые ребята. Это вам не какая-нибудь баррикада…

Квартал, занятый бавиллатами, обогнули по широкой дуге. Двинулись дальше к центру города. Еще дважды натыкались на разгромленные магазины, спугнули банду из пары дюжин мародеров. До места встречи – Шестой площади – осталось недалеко, когда впереди один за другим прозвучали четыре взрыва.

Столбы дыма рванулись к защищающему Шарендар прозрачному куполу, похожее на стальную колонну здание, что стояло на самой площади, с рокотом упало, неторопливо и величественно, как огромное дерево.

– Вот уроды, – пробормотал Гаррисон, поглядывая вверх. – Доиграются, пробьют дырку, и тогда нам всем капут…

Вильям знал, что наружные оболочки Шарендара способны выдержать попадание крупного метеорита и какое-то время продержаться, если Гароман решит превратиться в Сверхновую. Но он тоже испытывал схожее беспокойство – слишком уж мощное оружие пошло в ход на территории свободного порта.

– Ускорили шаг! – прикрикнул Серое Облако, и легионеры перешли на бег.

Стала видна площадь, наполовину заваленная обломками, суетящиеся жуки-раззедофы в пластинчатой броне и башнеобразные оро-ро-ро в длинных балахонах, покрытых белыми и желтыми разводами.

– Непонятно только, кто учинил это веселье? – пробормотал Арагонес. – Кто домину-то завалил?

На появление людей союзники отреагировали почти одинаково – гиганты дружно заверещали, жуки застрекотали.

– Не так громко, – поморщился Серое Облако. – Кто у вас главный? Что тут происходит?

Через пять минут стало ясно, что здание взорвалось в результате самоубийства засевшего в нем хаурвака. Тот сумел добраться до автономного генератора и замкнуть устройство само на себя. Подобного обращения оно вынести не смогло и взорвалось в четыре фазы, по числу подстанций.

– Погибших, кроме хаурвака, нет, – сказал в завершение старший оро-ро-ро, нависающий над людьми и раззедофами, как поросшая рыжим мехом скала. – Тратить время на ремонт не имеет смысла. Нужно двигаться к контрольному пункту. Так что принимай командование, человек.

– Я? – Похоже, в этот день Серое Облако потерял самообладание большее число раз, чем за все прошедшие до этого годы.

– Конечно. – Главный раззедоф замахал сразу четырьмя лапами с такой скоростью, что они слились в шелестящее облачко. – Мы – полиция, мы умеем следить за порядком. Оро-ро-ро – гражданское ополчение. Вы же – наемники, профессиональные солдаты. Кроме того, все знают, как хорошо сражаются люди.

– Хорошо, ладно… – Навахо сумел взять себя в руки. – Для начала оценим, каковы наши силы…

Через пятнадцать минут два десятка людей оказались в авангарде отряда из сотни разумных существ.

– Ничего себе, – задумчиво проговорил Вильям, оглядывая ряды прямоходящих жуков с дезинтеграторами, оро-ро-ро, вооруженных чем-то похожим на пороховые орудия. – Ведь раньше и в страшном сне не могло присниться, что будем воевать вместе с такими вот типами…

Арагонес хмыкнул:

– Много чего раньше не могло нам присниться. Начиная с этого безумного города…

То ли услышав этот разговор, то ли по иной причине Серое Облако определил троих приятелей в передовой дозор.

– Нас наверняка ждут, – сказал он. – Те, кто штурмует контрольный пункт, далеко не дураки и понимают, что их попробуют атаковать. Так что будьте готовы ко всему…

Первые метров сто прошли спокойно, потом начались кварталы, выглядящие так, словно война тут шла не первый день, – разрушенные здания, канавы и ямины в мостовой, облака густого ядовитого дыма.

Шагали по обочине, перебегая от одного укрытия до другого, каждые три минуты докладывали командиру.

– Вот крокодилья жопа, – заметил Гаррисон, когда они уткнулись в перегородивший улицу завал.

– Нет, это вряд ли она… – Вильям краем глаза заметил в руинах движение. – А вот и наши друзья. Ложись!

Он выстрелил навскидку. Увидел, как к ним летит, кувыркаясь, черная загогулина. От того места, где она упала, в стороны ринулся ярко-синий огонь. Грохота не было, только что-то чрезвычайно твердое садануло Вильяма в лицо, словно он со всего размаха налетел на стену.

Почувствовал вкус собственной крови, ощутил, как шатаются зубы, но дезинтегратора не опустил.

Поглотившая весь мир немота отступила, сквозь нее пробился яростный вопль Серого Облака:

– Что у вас там?!

– Нас атакуют! – ответил Снарк, пытаясь осознать, где враг и куда делись соратники.

Гаррисон почти не пострадал, имплантант защитил его и в этот раз. Зато Арагонесу повезло меньше других – близкий взрыв отшвырнул его к стене и насадил на торчащий из нее штырь. Бронежилет, выращенный из основного костюма, не помог, и уроженец Сан-Педро стал напоминать бабочку на иголке.

– Скотство! – рыкнул Вильям, увидев эту картину. – Где вы там, покажите морды, гады трусливые!

– Не ори. – Успевший залечь Гаррисон потянул друга вниз, под укрытие завала. – Ему пока не помочь. Как станет потише, снимем с железки. Сам знаешь, через пару десятков часов он будет как новый.

Вильям смирил бушующий в душе гнев и улегся на мостовую. Мгновением позже вторая граната пролетела над их головами, но ее взрыв не причинил никакого вреда, лишь вырыл новую яму.

– Оставайтесь на месте, – донесся из наушников приказ Серого Облака. – Сейчас мы вам поможем…

В начале той самой улицы, посреди которой лежали Гаррисон и Снарк, появились около дюжины оро-ро-ро. Они вскинули оружие, и дымные столбы, увенчанные огнем, перечеркнули небосвод. Громыхнуло, земля вздрогнула, в стороны полетели куски строительных блоков. Вильяма подбросило, он шлепнулся обратно наземь и ударился так, что из глаз брызнули слезы.

– Это был большой бум… – пропыхтел Гаррисон с уважением. – Теперь в тех развалинах никого не осталось…

Когда пыль чуть осела, стало ясно, что руины, где таился неведомый враг, просто исчезли. Несколько домов за ними рухнули. Открылась Первая площадь, почти круглая, с уродливой статуей в центре и контрольным пунктом – зелено-белой матовой пирамидой.

К ней со всех сторон тянулись белые и алые лучи, летели огоньки и ракеты. Один за другим распускались цветы разрывов, но на гладких стенах не возникало ни единого пятнышка. Несколько тяжелых транспортеров тыкались в закрытые ворота, но пока безо всякого успеха.

Площадь пересекали баррикады, за ними укрывалось разношерстное воинство, будто собранное со всех планет Галактики.

– И они тут, – удивленно проговорил Вильям, разглядев старых знакомых, – корхвеги. – Вот паучье проклятое…

– И кого только нет, – поддержал Гаррисон.

Рядом с огромными фиаллио были крохотные ачитра, группами держались высокие одноглазые видахираны. Ревущими голосами переговаривались лимаксы – ящеры, чей облик легионеры позаимствовали для атаки на Апион-Фарит. Выли, щелкали и скрипели другие существа, вооруженные самым разным образом.

Тут собрались все, кто был недоволен нынешним порядком в Шарендаре или хотел извлечь выгоду из заварухи.

– А началось все с самоубийства нескольких хаурваков, – проговорил Вильям. – Так, и что дальше?

– А дальше прижмитесь к земле и не отсвечивайте, – ответил Серое Облако. – Сейчас мы покажем местным ублюдкам, кто в доме хозяин. Если они подумают атаковать, дайте мне знать.

– Надо бы об Арагонесе позаботиться, – сказал Гаррисон и, прежде чем Вильям успел хоть что-то сказать, бросился к легионеру из Южной Америки. Аккуратно снял его со штыря и приволок под прикрытие завала.

А мгновением позже ужасающие «пушки» оро-ро-ро дали новый залп – на этот раз навесом. Вновь дымные столбы распороли небосвод, грохот ударил по ушам, и площадь вокруг контрольного пункта превратилась в настоящий ад. Шарендар качнулся, и даже Гароман на несколько мгновений съехал с насиженного места, но быстро вернулся обратно.

Когда дым рассеялся, стало видно, что зелено-белая пирамида не пострадала, на Первой площади появилось множество симпатичных воронок, от статуи осталось лишь воспоминание, а уцелевшие бойцы разношерстного воинства и не думают разбегаться.

– Упорные, твари, – просипел Вильям, глядя, как ачитра, фиаллио, лимаксы и остальные мятежники носятся по развалинам в поисках хорошей оборонительной позиции. – Хотя, если бы они удрали, все было бы не так интересно.

– Это верно, – кивнул Гаррисон. – Слушай, а что у него с головой?

Шлем с Арагонеса свалился, и стали видны волосы, еще недавно черные, а сейчас зеленые, как майская трава.

– Да он тебе позавидовал, – ответил Вильям с улыбкой. – Спер один из имплантантов еще на корабле… и вот.

– Завидовать нехорошо. – Вопреки осуждающему тону Гаррисон заулыбался. – И что эта зелень дает?

– Возможность напрямую общаться с квазиживыми системами.

– Внимание, общая атака. – Прозвучавший из наушников голос Серого Облака заставил приятелей замолкнуть. – Подразделение один – прикрывает, два – направление движения на угол Первой улицы…

– Началось, – вздохнул Гаррисон.

– Ага. – Вильям облизал пересохшие губы и нежданно вспомнил далекую Землю – серый туман над Мерси, солнце в голубом небе, вкус пива, веселый девичий смех и крик чаек, кружащих над морем…

А потом ему стало не до воспоминаний.

* * *

«Добрый глоток» во время мятежа не пострадал. На металлических стенах кое-где появились вмятины – свидетельства того, что и тут не все было в порядке, да на вывеске перестали светиться две последние буквы.

– Все же есть незыблемые ценности, – заметил Соболев, толкнув дверь, и та привычно взвизгнула.

Внутри все было так же, как и раньше – полумрак, сладковатый дым, посетители, даже не пытавшиеся быть похожими на людей.

– О, какая встреча! – фыркнул стоящий за стойкой Рахти, и длинные уши его встали торчком. – А болтали, что вы погибли!

– Нас не так-то просто убить, – ответил Арагонес и потер то место на груди, где еще несколько дней назад имелась здоровенная дыра от железного штыря. – Так что ты наливай.

Уроженцу Сан-Педро изрядно досталось от Ли за украденный имплантант. Бывший сержант разозлился не на шутку, и его пришлось долго отговаривать от замысла устроить показательную порку…

Порядок в Шарендар вернулся одну десятую медиацикла назад, когда сдались последние мятежники, засевшие в одной из причальных колонн. Для этого легионерам пришлось немало пострелять. Почти каждый успел умереть, а самые «везучие» – не по одному разу.

Половина свободного порта лежала в развалинах. Восстановленная служба надзора ловила мародеров, а ремонтно-строительные комплексы ползали по руинам. Но людей это совершенно не касалось – контракт с патронатом Рао-Се закончился, Хал-Триг-Се-Семь выполнил все условия соглашения, заключенного перед началом беспорядков. В данный момент Ли, Ван Хьен и Серое Облако утрясали в представительстве какие-то детали.

А остальные, за исключением охраны, оставленной на звездолете хаурваков, могли отдыхать.

– Наливать им, – турагин’к улыбнулся, блеснули острые, совершенно вампирьи, на взгляд человека, зубы.

На стойке один за другим начали появляться стаканы с фирменным напитком заведения – черной бурлящей жидкостью. Называлась она, и это выяснили еще после первого визита сюда, «Секрет Древних», не в значении тайна, а в смысле – жидкость, выделенная телесными железами.

Откуда пошло такое название и кто такие Древние, хозяин «Доброго глотка» сообщить не захотел.

– Вот и славно. – Вильям взгромоздился на табурет. – Ну, за нашу победу.

– За победу, – поддержали остальные легионеры.

«Секрет Древних», как обычно, вышиб слезы и заодно – возможность связно мыслить.

– Ух, клянусь четверкой… – пробормотал Снарк, когда она вернулась. – Рахти, а что тут у вас было?

– Да ничего, – ответил хозяин заведения. – Как заваруха началась, парни, что у меня сидят, сбежались и заняли оборону. Безумные фанатики гараных, что громили бары и прочие – ха! – нечестивые места, сунулись сюда, но получили отпор и отступили. Вчера они за трупами своих пришли.

Завсегдатаями «Доброго глотка» были разноплеменные типы из окружавших бар трущоб, где служба надзора не появлялась даже по самым большим праздникам, а из всех законов больше всего ценился закон силы. То, что они охотно использовали возможность пострелять, не выглядело странным. Удивительным казалось другое – что представители нескольких банд объединились, забыв старые счеты.

– Еще по одной? – поинтересовался турагин’к. – А вы где пропадали все это время?

– Спрашиваешь. Наливай, конечно, – ответил Вильям. – Мы… так, работали… иначе и не скажешь.

Незачем Рахти знать, кто именно взорвал гробницу хаурваков, из-за разрушения которой все и началось.

– И явно не грядки окучивали, – фыркнул хозяин бара и принялся наполнять стаканы.

Хлопнула дверь, в «Добрый глоток» вошел бочкообразный субъект с кошачьей головой и короткими кривыми ногами. Приветственно махнул щупальцами и вразвалку зашагал к стойке.

– А, Строкат, привет, – сказал ему Соболев. – Как дела? Судя по некомплекту щупалец, ты опять с кем-то дрался?

Представитель расы чидаго, конечности у которых отваливались легче, а отрастали быстрее, чем хвосты у ящериц, пакостно ухмыльнулся.

– Было дело, – сказал он на базязе-один. – А от вас воняет раосейцами, гарью и еще какой-то дрянью…

– Ты просто так заметил или подраться хочешь? – лениво поинтересовался Гаррисон.

– Просто так. – Строкат взгромоздился на свободный табурет. – Драться с вами неинтересно, очень уж потом все болит.

Засмеялись все, даже Рахти.

Выпили еще, Вильям почувствовал, как отпускает напряжение, мертвой хваткой державшее тело с самого вылета на Апион-Фарит. Лири заклевал носом, Арагонес начал рассказывать истории, а зал «Доброго глотка» – потихоньку заполняться. Зашлепали от столика к столику официанты – сородичи хозяина заведения, разнося кружки с зеленым пивом, появились особи женского пола. Под потолком ожил музыкальный центр, из него донеслось громыхание, способное поднять мертвых. Сладкий дым стал гуще, а верхний ярус «Доброго глотка» превратился в подобие земной дискотеки, там задергались корявые фигуры танцующих.

Вкуса четвертой порции «Секрета Древних» Вильям не почувствовал. Проглотил, как простую воду, и удивился вылетевшему изо рта облачку дыма.

– И стоило лететь так далеко, – проговорил Гаррисон, вдумчиво изучая поверхность стойки, – если тут все то же самое, что на Земле? И рожи те же, но со щупальцами, и выпивка, и драки…

Вильям подумал, что в других галактиках, и в микромире, если там имеются разумные существа, и в цивилизации созданий, дышащих водородом, есть места, где можно утопить рассудок в аналоге этилового спирта.

– Что, и турагин’к у вас на Земле имеются? – поинтересовался Рахти, который, как любой хороший бармен, видел и слышал все.

– А как же, – пробормотал Соболев. – Только они под людей маскируются. Ни за что не отличишь.

– А ты не придумываешь?

– И сам не знаю, придумываю или нет, – печально ответил русский, залпом выпил неизвестно какую по счету кружку пива, и голова его с деревянным стуком ударилась о стойку.

– Один готов. – Язык у Лири ворочался еле-еле, а взгляд был остекленевшим, точно у манекена. – И это значит…

– Что значит? – Гаррисон оторвал взгляд от стойки.

– Надо выпить еще! – В том, что касается логики, австралиец посрамил бы собравшихся толпой древнегреческих философов.

Вильяма похлопали по плечу, и он резко обернулся, напружиненный, готовый к драке. Но, обнаружив рядом с собой Ли, даже несколько протрезвел и затряс головой, отгоняя видение.

Но оно и не подумало исчезать.

– Видят духи, вы тут неплохо отдыхаете, – улыбнулся бывший сержант, глядя на мирно сопящего Соболева и на Арагонеса, безуспешно пытавшегося выпить пива из совершенно пустой кружки.

– Присоединяйся.

– Скорее это вам придется присоединиться ко мне. – Улыбка исчезла, лицо Ли сделалось жестким, как поверхность айсберга. – Давай, приводи в чувство остальных, и пошли. И побыстрее.

– Боюсь, что это нереально. – Вильям толкнул Гаррисона в плечо, но тот отозвался лишь невнятным мычанием.

– Все реально. – Глаза Ли блеснули. – Смирно!

Уроженца Конго словно подбросило, Арагонес едва не уронил кружку, во взгляде Лири появилась осмысленность, и даже Соболев заворочался во сне.

– Не кричи так, маленький человек, – проговорил Рахти из-за стойки. – А то у меня чуть ушные клапаны не перекосило.

– Больше не буду, – пообещал Ли. – Так, парни, берите этого гордого потомка славян и прочих скифов за руки и за ноги.

Десятки разумных существ во всех углах «Доброго глотка» выпучили глаза, когда четверо легионеров взгромоздили на себя пятого и, пошатываясь, двинулись к выходу. А Соболев, не приходя в сознание, попытался затянуть песню: «Эх, дубинушка, ухнем! Эх, зеленая, сама пойдет. Подернем, подернем…»

Один из лимаксов за дальним столиком подавился пивом.

– А теперь приводите его в себя, – приказал Ли, когда они оказались на улице.

– Сержант, видит Святая Дева, это невозможно… – забормотал Арагонес, но, наткнувшись на суровый взгляд, осекся.

– Что происходит-то? – спросил Вильям, когда Соболева прислонили к стенке и принялись колотить по щекам.

– Патронат расплатился с нами и выкупил корабль хаурваков, – ответил Ли. – Но не его содержимое. На то, чтобы очистить трюмы, у нас есть пять мини-циклов. Так что сейчас каждый человек на счету.

– А куда мы потащим груз из звездолета?

– Мы купили здание. – Ли вновь улыбнулся, на этот раз на удивление тепло. – Теперь у нас будет дом. Куда можно будет возвращаться после операций и где можно будет ничего не бояться.

– Каких операций? – Лири немного пришел в себя, но соображал все еще не очень хорошо.

– Последние события в Шарендаре показали, что люди – отличные солдаты, и образовалась самая настоящая очередь из тех, кто желает нанять нас. Значит – нам еще не раз придется стрелять.

– И это здорово. – Соболев наконец-то открыл глаза. – Эй, хватит меня колотить! Я и сам могу кого угодно отлупить…

– Вижу, что все прониклись, – заметил Ли. – За мной – шагом марш!

И бравые легионеры, чуток шатаясь и разя алкоголем, заковыляли в сторону семнадцатой причальной колонны.

Часть вторая

Наемники

Корабль, на борту которого красовалась сделанная латиницей надпись «Рим», плавно вошел в атмосферу планеты Рвихуц. Бывших легионеров, расположившихся в креслах на пассажирской палубе, слегка тряхнуло, и все.

– Хорошенькое начало, – пробурчал Гаррисон, и тут его перебил искусственный интеллект корабля, носивший имя Бабник.

– Прямо по курсу – стойкий грозовой фронт, – сообщил он. – Рекомендую переход на запасной вариант посадки.

– Принято, – ответил Вильям, исполняющий роль старшего группы.

Погода на Рвихуце скорее напоминала постоянное стихийное бедствие. Атмосфера была настолько насыщена электричеством, что грозы могли бушевать неделями, а ливни больше походили на цунами. Пейзаж после них преображался так сильно, что сбивались даже сканеры пространства.

И, несмотря на это, на Рвихуце существовала жизнь, причем разумная и довольно агрессивная.

– Запасной вариант – это какой? – спросил Арагонес.

– Этот тот, при котором нам топать на пару десятков километров больше, – ответил Вильям, и тут «Рим» сорвался в крутое пике. Желудок подскочил к горлу, разговор пришлось прервать.

– До приземления – одна десятая мини-цикла, – доложил Бабник, имя получивший от находившегося в веселом настроении Серого Облака. – В зоне действия сканеров не обнаружено потенциально опасных объектов.

Корабль тряхнуло, потом еще раз, мигнули все до единого обзорные экраны, а потом на них появился пейзаж. Дружелюбным его окрестил бы только маниакальный пацифист.

Изрытая ямами бурая земля, заросли жестких, лишенных листвы деревьев. Там и сям из серого тумана выглядывают черные и красные скалы. На горизонте – иззубренный горный хребет. И надо всем этим – темно-фиолетовое небо с огромным диском багрового светила.

– Прибыли, господа, – сказал Вильям, выбираясь из своего кресла, стоявшего в носу, сразу за командирским. – Пятнадцать минут на то, чтобы собраться и сходить в туалет.

Рвихуц мог похвастаться тем, что на его морщинистом, изрытом лике сменили друг друга несколько цивилизаций. Нынешние обитатели несимпатичной планеты именовали себя ниа-хо-сай. Ввиду собственной агрессивности и отсутствия в недрах планеты каких-либо ценных ресурсов промышляли они тем, что на Земле всегда именовали словом «пиратство».

Их звездолеты, похожие на утыканные оружием хоккейные шайбы, грабили суда во множестве звездных систем. Иногда они облагали данью слаборазвитые планеты, не гнушались набегами и междоусобицами. Сам Рвихуц был поделен на несколько дюжин владений, и в каждом имелся собственный мелкий властитель, а в его распоряжении – не один десяток кораблей.

Несколько попыток уничтожить пиратское гнездо провалились, поскольку перед лицом реальной опасности ниа-хо-сай всегда объединялись и дрались умело, с бешеной храбростью. Многие цивилизации терпели ущерб, но в то же самое время использовали пиратов в собственных интересах. И поэтому Рвихуц жил более-менее спокойно и даже процветал.

– Пошли, – скомандовал Вильям, когда прошло пятнадцать минут, и первым шагнул к люку в задней стенке.

Прогрохотали под ногами ступеньки, затем сапоги погрузились в рыхлую бурую землю. Нос защекотали запахи озона и сырой почвы, сильный и довольно холодный ветер овеял лицо.

Когда последний из легионеров выбрался из-под корабля, похожий на бабочку из металла «Рим» начал медленно таять, пока не исчез совсем. Осталось облачко бледного тумана.

Звездолет построили на верфях Шарендара по специальному заказу, и обошелся он землянам в огромную кучу денег. Но каждый уес был потрачен не зря – судно, названное в честь города, где появился первый легион Земли, обладало безупречной маскировкой, могло похвастаться скоростью, маневренностью и искусственным интеллектом высшего класса.

Оружия на нем имелся минимум, что позволило зарегистрировать «Рим» обычным транспортником.

Внешне он немного напоминал «Радость бабушки», но был куда просторнее. Внутри имелись пассажирская и десантная палубы, вместительный склад, ну и множество всяких полезных приспособлений.

Начиная с привычного для людей санузла.

– Что же, надеюсь, что погода нас не подведет. – Вильям глянул на обложенный тучами северный горизонт, где громыхало и посверкивало.

Вместе с уроженцем Ливерпуля на Рвихуц высадились десять человек.

Ли предлагал взять двадцать, но Снарк после долгих раздумий отказался, решив, что крупный отряд заметить легче, а толку от двух десятков будет немногим больше, чем от одного.

– Пошли, – скомандовал он и первым двинулся на северо-запад, туда, где висело огромное алое солнце.

Началась эта история примерно два медиацикла назад, когда пиратский корабль с Рвихуца взял на абордаж транспортное судно ярс и захватил нескольких представителей этой чудной расы. Родичи попавших в плен получили предложение отдать некоторую сумму денег за возвращение членов собственных семей, но решили, что намного дешевле заплатить наемникам.

При этом ярс всеми силами затягивали переговоры, чтобы похитители ничего не заподозрили.

Ли принял заказ, на счет поступил задаток, Вильям оказался во главе группы, а пять дней назад из Шарендара вылетел транспортный корабль «Рим» с одиннадцатью вооруженными до зубов бойцами на борту.

Задача перед ними стояла на первый взгляд простая – пробраться во владения иерарха Ся-няо, чьи воины захватили ярс, освободить их и благополучно доставить в свободный порт. При этом число бойцов под командованием иерарха оценивалось примерно в пятнадцать тысяч, так что предстояло действовать в первую очередь хитростью.

Силой тут не удалось бы справиться, даже если бы в поход выступили все пять десятков землян из Шарендара.

Шагали до самого вечера. Спускались в неглубокие овраги, где текли медленные черные ручьи, а над водой клубился туман. Пересекали рощи чешуйчатых деревьев, где воняло падалью и кружились в воздухе пернатые молчаливые твари, похожие на опавшие листья. Огибали старые потрескавшиеся скалы, что стояли поодиночке или группами и были покрыты чем-то вроде бурого мха.

Ближе к ночи туман загустел, багровое солнце опустилось в него и стало неспешно уползать за край земли. Похолодало, а грозовой фронт с севера надвинулся, зарницы стали чаще.

– Как бы нас не накрыло, – сказал Вильям. – Под местным дождем идти не очень приятно, поэтому будем шагать до упора.

Мрак опустился на Рвихуц, на востоке появился тонкий желтый серп ущербной луны. После того как забрала шлемов перестроились на ночное видение, стали заметны облепившие стволы толстые червяки, похожие на сосиски с крылышками и ажурными зонтиками в верхней части туловища. Смешно извиваясь и дергаясь, они издавали на диво приятные, мелодичные звуки, напоминая земных соловьев.

– Если глаза закрыть, то можно представить, что дома, – заметил Соболев с улыбкой. – Эх, прямо в июньскую ночь посреди Александровского сада…

– Отставить посторонние разговоры, – сурово оборвал соратника Вильям, хотя и у самого сердце кольнуло.

Громыхнуло совсем рядом, молния на мгновение ослепила зрительные фильтры. Среди «соловьев» началась паника, они дружно устремились к земле и начали зарываться в нее.

– Командир, может, остановимся? – предложил Гаррисон. – Того и гляди польет. Заодно и поедим.

– Хорошая мысль, клянусь четверкой. Ставим палатку и сторожевой периметр.

Из рюкзака Арагонеса появился толстый валик размером с ладонь. Упав наземь, он зашипел и раздулся до величины небольшого сарайчика, на стене обозначилась круглая дверь.

Выглядела палатка хлипкой, но на самом деле могла не бояться атаки носорога. Стенки ее были не менее прочными, чем бронепластик, а уходившие глубоко в почву «корни» позволяли сохранять устойчивость при любых катаклизмах. Поступавший в жилую камеру воздух фильтровался, очищался от ядовитых примесей и потенциально опасных микроорганизмов.

Соболев и узколицый легионер родом из Монголии установили сторожевой периметр – воткнули квадратом четыре одинаковых колышка из черного металла и активировали каждый.

Теперь любое движение в радиусе полукилометра будет замечено, а в случае необходимости прозвучит сигнал опасности.

– Хорошая все-таки вещь, – сказал Арагонес, вместе с Вильямом ожидая, пока в палатку заберутся другие. – И часовых никаких не нужно. Эх, и почему у нас раньше подобной не было?

– Потому что придумали ее хитрые бавиллаты, – улыбнулся Снарк. – О-го-го…

Молния ослепила, раскат грома прозвучал над самой головой. Порыв ветра с шумом промчался по верхушкам деревьев, запищал не успевший укрыться «соловей». Через мгновение на землю обрушился настоящий водопад, мир исчез, растворился за пеленой воды.

Вильяма качнуло, плечи придавила такая тяжесть, словно на них уселся оро-ро-ро.

– Давай сюда. – Арагонес проскочил внутрь, схватив промокшего и оглушенного приятеля за руку.

– Уф, – пробормотал Вильям, и они вдвоем задраили дверцу. Трансформировали костюмы из комбинезонов в майки и шорты, избавились от рюкзаков и перебрались из тамбура в жилую камеру.

Здесь было тепло и спокойно, горел вделанный в потолок осветительный блок, а Соболев возился с портативной кухней. В разложенном виде она напоминала древнюю микроволновую печь, в сложенном – легко убиралась в карман, а вообще позволяла производить съедобную биомассу разных видов.

Ли нанял хорошего программиста и сам потратил кучу времени, чтобы научить сделанную фиаллио кухню готовить земные блюда.

– Ну, что у нас сегодня на ужин? – поинтересовался Арагонес, стряхивая капли с зеленых волос.

– Если эта штука не закапризничает, то свиные биточки и макароны, – ответил Соболев. – Хотя из чего они изготовлены на самом деле, я не знаю и узнать почему-то не стремлюсь. Опа, готово! Первая порция.

Кухня издала пронзительный писк, и из ее чрева выдвинулся поднос, на котором горкой лежали залитые красным соусом макароны и биточки, круглые и поджаристые. По палатке распространился аппетитный запах.

– Да, это вам не раосейские консервы, – пробормотал Вильям, вооружаясь ложкой. – Ну, что, на здоровье, так сказать.

– Сам не обляпайся, – ответил Гаррисон.

Под порывами ветра палатка тряслась и покачивалась, но прочно стояла на месте. По крыше с шумом колотил дождь, время от времени доносилось бульканье, точно в бока били настоящие волны. Гром грохотал оглушительно, будто пушки оро-ро-ро, сверкание молний пробивалось через плотный материал.

– Это мы что, плывем? – с интересом осведомился Соболев, когда пол начал плавно раскачиваться.

– Ага, – ответил Вильям. – Прямо в лапки воинам Ся-няо. Арагонес и Чойбалсан – на дежурстве, прочим отдыхать. Через два часа смена – Соболев и Джонс. Еще через два…

Распределив караулы, он развернул спальный мешок, очень тонкий и легкий, сделанный на заказ в мастерских раззедофов. Закрыл глаза и уснул мгновенно, словно провалился в темноту.

* * *

Дверцу палатки удалось открыть только со второй попытки. Вильям высунул наружу голову и обнаружил, что прямо перед ним небольшой овраг, которого не было раньше, и что по его дну с клокотанием несется вспененный ручей. Деревья большей частью исчезли, а те, что остались, лежали на земле.

Ночь продолжалась, небо было темным, и на юге в свете молний по-прежнему клубились грозовые облака.

– Ничего себе дождичек, – проговорил Вильям, вылезая из палатки. – А ведь, насколько я понимаю, по местным меркам он считается слабым?

– Да. – Протиснувшийся следом Арагонес замер, лицо его перекосилось. – Ой, как тут сы… апчхи!

– Будь здоров, – сказал Снарк, – и чихай потише, а то ниа-хо-сай услышат. Поторопимся!

Палатку свернули и убрали в рюкзак, дезактивированный сторожевой периметр занял место в поклаже Чойбалсана. Не прошло и десяти минут, как маленький отряд в полном молчании зашагал дальше.

Сырая почва хлюпала под ногами, порой приходилось брести через лужи глубиной по колено, где резвились прозрачные «головастики» размером с кулак. Воздух был таким влажным, что его можно было пить, а вот дышать удавалось с трудом. Основные костюмы едва успевали поглощать выступавший на спинах легионеров пот.

Через несколько часов тьма начала рассеиваться, а горизонт на востоке принялся мягко светиться. Тоненькая полоска золотого сияния потолстела, стала алой, чуть позже выбрался краешек солнца.

– Скоро пересечем границу населенных земель, так что глядите в оба, – сказал Вильям, когда они прошли неподвластный дождям ориентир – белоснежную скалу с совершенно плоской верхушкой.

Его отметили, еще когда готовились к операции.

Прежде чем опуститься на планету, укрытый в маскировочном коконе «Рим» несколько дней провел на орбите. А разведывательные зонды за это время собрали информацию о землях, принадлежавших Ся-няо, о его жилище, которое можно было назвать замком.

Так что Вильям и его группа ориентировались на местности не хуже уроженцев Рвихуца.

– Граница. – Озабоченность отразилась на медном лице Арагонеса. – Это такие чуваки в форме и полосатый шлагбаум?

От привычки балагурить вовремя и не очень уроженца Сан-Педро не смогла отучить даже смерть.

– Как шлагбаум увидишь – дай мне знать, – кивнул Вильям. – Тут же тебя пристрелю, чтобы безумца с собой не тащить. Полежишь денек-другой, отдохнешь, а на обратном пути мы тебя заберем.

Арагонес насупился и, похоже, обиделся.

Примерно через километр свернули прямо на запад, в настоящий лес.

Поваленные ночной бурей деревья медленно поднимались, впившиеся в землю корни натягивались, распрямляя стволы. Со всех сторон доносился хруст и деревянный стук. Растения поменьше росли с невероятной скоростью, пользуясь паузой меж двумя ливнями, под ногами шуршала бледно-зеленая трава, на толстых пучках ветвей висели тугие розовые бутоны.

И всюду сновали десятки живых существ – мелких, но самых разных на вид. Встречались знакомые «соловьи», с писком летали крылатые твари, ползучих было столько, что порой приходилось их нещадно давить, чтобы поставить ногу.

Людей охваченная экстазом размножения живность нисколько не боялась.

– Тихо, – сказал Вильям, уловив рокочущий звук механического происхождения. – Залегли. Маскировку включить.

Сам первым шлепнулся на землю, коснулся пояса основного костюма. Воздух вокруг поплыл, стебли травы, выросшей уже почти на полметра, словно размазались. Через мгновение мир вокруг снова обрел четкость, но упавшие неподалеку легионеры исчезли из виду.

Там, где они лежали, появились травянистые кочки самого невинного вида.

Рокочущий звук усилился, и меж качавшихся стволов показался гусеничный транспортер, похожий на трактор.

Он полз неспешно, из трех труб в его задней части валил дым, колыхался открытый кузов, нагруженный бревнами. А в передней под навесом сидело приземистое безголовое существо – ниа-хо-сай. Голова у него, конечно, имелась, но она пряталась в плечевом кармане. Правая и левая руки лежали на пульте управления, а средняя была вскинута, и сенсорная зона в ее центре смотрела вперед.

Вильям знал, что аборигены Рвихуца, несмотря на отсутствие глаз, хорошо видят, а громадные круглые уши, торчащие из плеч, позволяют им улавливать очень слабые звуки.

– Хаара-бура-тара-ро, сира-бира, – напевал себе «под нос» ниа-хо-сай, и звук глухо вырывался из плечевого кармана. Судя по тому, что вживленный в лоб переводчик молчал, этот набор звуков не имел смысла не только для человека.

Снарк замер, когда ладонь повернулась в их сторону. Увидел сенсорную зону – чуть более темную, разглядел, как покачнулись уши, и постарался замереть, даже не дышать.

Транспортер запыхтел чуть громче, в его нутре что-то крякнуло, и нескладный механизм добавил скорости. Водитель равнодушно отвернулся, вновь завел заунывную песню.

– Вперед, – сказал Вильям, когда рокот затих меж деревьев.

Травянистые кочки исчезли, на их месте появились фигуры людей, облаченных в бронежилеты и шлемы, с дезинтеграторами в руках. Двинулись дальше, обходя завалы и стараясь не оставлять следов.

В полдень устроили привал на берегу полноводной реки. Переправились через нее и по широкой дуге обогнули деревню ниа-хо-сай. Прошли самым краем обширного поля, засаженного невысокими кудрявыми кустиками. Легионеры только покачали головой при виде аборигенов и настоящих лопат в их руках.

– Каменный век, – сказал Гаррисон, – а то и хуже. Такое у нас в деревне было, когда я… ну, в тюрьму попал… А случилось это…

– Лет сто назад, – закончил фразу Вильям. – Но я почти уверен, что и сейчас там мало чего изменилось. Вряд ли в деревнях, что запрятаны в лесах Африки, используют современную технику…

Когда селение ниа-хо-сай и окружавшие его поля исчезли из виду, лес немного поредел, вновь стали попадаться скалы. Они постепенно увеличились, срослись, так что легионерам пришлось карабкаться по утесам. К вечеру оказались в настоящих горах, невысоких, сильно разрушенных и совершенно диких.

На закате Вильям дал подопечным еще разок отдохнуть, а едва сгустилась тьма, поднял их и повел дальше.

– Немного осталось, – сказал он.

Долгий путь в темноте, и они оказались перед высоким скальным гребнем, протянувшимся с северо-востока на юго-запад. Пришел час альпинистского снаряжения, до сего момента лежавшего в рюкзаках.

– Это называется – войти через заднюю дверь, – проговорил Соболев, когда первый этап подъема остался позади и группа отдыхала на небольшом уступе.

– Ладно хоть не через задний проход, видит Святая Дева, – ухмыльнулся Арагонес.

– Хоть через дверь, хоть через проход – какая разница. – Вильям глянул на небо, где меж облаков плыл серп умирающей луны. – Двинулись дальше, а то как бы дождик не пошел.

Словно в ответ на востоке громыхнуло, далекая молния ударила куда-то за край земли.

Вновь пошли в ход вакуумные присоски, веревки, умеющие обматываться вокруг выступов. На последнем этапе, когда до окончания подъема осталось несколько метров, Чойбалсан сорвался, и именно веревка выручила его.

– Вот растяпа, – сердито прошипел Вильям, глядя на раскачивающегося далеко внизу уроженца Монголии. – Сознания не потерял? Что случилось?

– Не потерял. Это, на трещину присоску поставил и не заметил. А когда стал переносить вес, остальные не выдержали. Запястье растянул.

– Закрепись и виси, сейчас мы тебя вытащим, – приказал Снарк и полез дальше, по очереди переставляя конечности.

Когда выбрался на ровное, некоторое время полежал, давая отдохнуть дрожащим от усталости рукам.

– Забрались, надо же. – Вторым оказался Соболев. – Сколько веревочке ни виться, а конец, как известно, всегда один.

– Думаешь, два были бы лучше? – Вильям сел, отцепил от рук и ног присоски, убрал в рюкзак.

– Ну, хотя бы интереснее. Какая-никакая, а альтернатива. – Русский хихикнул.

Подождали, пока поднимутся Гаррисон и Арагонес, и принялись спускать веревку Чойбалсану.

– Поймал? – поинтересовался Снарк.

– Это, да, – донесся из наушников не совсем внятный ответ.

– Тогда держись крепче. Дернули, клянусь четверкой.

Натужно засопел Гаррисон, веревка впилась в ладони, норовя их ободрать. Один рывок, второй, и показалась обеспокоенная физиономия Чойбалсана. Через мгновение он очутился рядом с соратниками.

– Запястье болит? – спросил Вильям. – Ничего, идти оно тебе не помешает. Полчаса на отдых, затем двинем дальше.

С высоты скального гребня было хорошо видно, как надвигается грозовой фронт. Туча, более черная, чем ночное небо, неспешно ползла на высоте нескольких сот метров, в глубине ее полыхал огонь, а гром рычал, словно огромный хищник, которого не кормили неделю.

– Эх, смоет нас вниз, – заявил Арагонес, жуя галету и запивая ее витаминизированной водой из фляги. – Придется веревками к скалам приматываться. Или ставить палатку прямо тут. Все равно ее никто не увидит.

– Не придется, – ответил Вильям. – Гроза мимо идет. Приглядись-ка внимательнее…

В самом деле, тучи пронесло парой километров южнее. Одна за другой ударили неподалеку две молнии, да упало на легионеров несколько капель дождя, но этим все и ограничилось.

Через тридцать минут зашагали дальше на северо-запад. Одолели пологий склон, и впереди открылась узкая долина, зажатая между двух отрогов, стали видны огоньки на ее дне.

Там лежало селение, а выше, прижавшись к скале и большей частью уйдя в нее, располагался замок иерарха Ся-няо. Подходы к нему снизу и с боков тщательно стерегли воины и специально обученные животные. Верхние этажи башен, выступающих из тьмы чуть севернее, занимали сканеры пространства, следившие за тем, чтобы никто не посмел подлететь сверху. Готовы к нападению были фазотронные пушки, и к обороне – генератор защитного поля.

Без охраны оставался склон, по которому поднялись легионеры, и то лишь потому, что он считался неприступным.

– Пришли, – сказал Вильям. – Теперь выбираем местечко, где можно будет просидеть целый день.

Укрытие отыскали перед рассветом, когда наткнулись на расщелину шириной полтора метра, заполненную продолговатыми валунами. Забравшись в нее, легионеры включили маскировочные комплексы и сами стали неотличимыми от серых обветренных камней.

Маскировочные комплексы сканировали окружающую среду и выбирали тип визуальной маскировки. Кроме того, они рассеивали тепловое излучение, убирали запахи и даже имитировали нулевой пси-фон, уменьшая вероятность обнаружения с помощью телепатии.

– Теперь твой черед, – сказал Вильям, вытаскивая из своего рюкзака невероятно дорогую штуковину – разведывательный метаморфный агрегат, способный принимать любой облик, летать, плавать, ползать и бегать, а также проникать в самые маленькие отверстия.

Не все данные можно получить с орбиты, кое-какие важные детали придется узнавать сейчас. И не жалко потратить на это лишние сутки, чтобы потом выполнить задачу быстро, успешно и главное – чисто, без потерь.

Получив задание, агрегат чуть слышно зажужжал, превратился из серо-стального столбика высотой тридцать сантиметров в огромную бабочку. Взмахнул крылышками, вылетел из расщелины и пропал на фоне начавшего светлеть неба.

Разведчику предстоит проникнуть внутрь замка, как следует изучить его коридоры. Отыскать дорогу к помещению, где держат пленников. Никому не попасться на глаза, в смысле – на сенсорные зоны, и вернуться обратно с информацией.

Агрегат мог передать данные дистанционно, но Вильям не хотел рисковать, пуская передатчик в ход в непосредственной близости от вражеского логова. Запеленговать его не так сложно, и соответствующее оборудование у инженеров Ся-няо наверняка имеется.

Когда солнце поднялось над горизонтом, донесся шум шагов и приглушенные голоса. Судя по всему, патруль ниа-хо-сай отправился на осмотр скального гребня – просто так, на всякий случай. Шаги стали громче, и на краю расщелины появились несколько аборигенов.

На их кургузых телах красовались куртки из серой волокнистой ткани, из прорезей торчали руки. Средняя использовалась для того, чтобы «смотреть» по сторонам, левая – чтобы держать излучатель, правая – поводок похожего на бесхвостую горбатую кошку зверя.

Уши ниа-хо-сай покачивались, точно листья на ветру.

Вильям, затаив дыхание, положил руку на дезинтегратор и нащупал большим пальцем спусковой сенсор.

– Хорошая есть погода нынче, – прокаркал один из патрульных. – Скоро тепло повернет, будет еще лучше…

Разговаривали обитатели Рвихуца с помощью ртов, как и люди, вот только головы, а вместе с ними и рты прятались в плечевых карманах, и поэтому голоса звучали немного приглушенно.

– Поток разлился, – отозвался второй. – Значит, на юге прошел ливень. Плодородные земли пострадали… Слушай, и чего это тираксы так беспокоятся?

Горбатые хищники и вправду вертели головами, злобно шипели и царапали камни острыми коготками. Должно быть, чуяли оставленный людьми запах.

– Может, зверь какой тут укрылся? – предположил третий патрульный, и из кармана, невидимого между плеч, вылезла его голова, похожая на черный сморщенный кулак. Вильям ощутил тошноту. – Лиаран забился меж камнями, или хурсака свила гнездо… Спустим их, пусть найдут сами.

Один за другим щелкнули три карабина, и «кошки» принялись обнюхивать землю, как обычные земные собаки. Одна добралась до расщелины, где укрывались люди, но около нее замерла и недоуменно чихнула. Две другие, догнав сородича, подняли морды и мелодично завыли.

– Что-то с ними не так… – Тот из ниа-хо-сай, который выдвинул голову из кармана, сделал отталкивающий жест всеми тремя руками. – Не иначе, как злобный харукк пролетел тут…

– Ты еще веришь в эти древние сказки? – Второй подозвал своего зверя и посадил обратно на поводок. – Ты же летал за пределы Рвихуца, брал жизни чужаков и возвращался домой с добычей.

– Ну и что? Вот у нас в горах рассказывают… – И патрульные, болтая на ходу, отправились дальше.

Вильям перевел дыхание.

Пролежали на месте до самого вечера. Мимо прошло еще несколько патрулей, пару раз из долины поднимался летательный аппарат, похожий на старинный утюг, без спешки облетал скалы, в основном на противоположном склоне. Во время второго облета прошел настолько близко, что стали видны амбразуры в бортах, а Снарка обдало волной горячего воздуха.

Ближе к вечеру собралась гроза, слабенькая по местным меркам, но по земным – довольно впечатляющая. Легионерам пришлось использовать вакуумные присоски, чтобы их не смыло в долину. Маскировочные комплексы отключили, так как в бурю вероятность того, что кто-то может заметить людей, упала почти до нуля.

В небе бушевал огненный хаос, гром рокотал беспрерывно, а камни в ложбине, превратившейся в ложе бурного потока, раскачивались и тряслись, показывая, что они не прочь поплавать.

Все закончилось уже в ночной темноте, а пятнадцатью минутами позже вернулся разведчик.

– Отлично, – прошептал Вильям, когда огромная серая бабочка опустилась на камень рядом с ним.

Передача информации прошла нормально, и через пятнадцать минут наемники оказались знакомыми с внутренностями замка Ся-няо. Метаморф ухитрился обследовать укрепления от верхушек башен до самых глубоких подвалов, подсчитать число солдат и разглядеть тайные ходы.

– Все ясно, – проговорил Вильям, убирая разведывательный агрегат в рюкзак. – Действуем по плану номер три. Олег, на тебе отвлекающий маневр.

– Деваться некуда, – улыбнулся Соболев.

Троим бойцам под его командованием предстояло устроить взрыв самой северной башни. Отвлечь на себя внимание и увести погоню на северо-восток, в горы, поросшие густым лесом.

Оставшиеся семеро тем временем воспользуются суматохой и освободят пленников.

– Удачи! – пробасил Гаррисон. – Чтобы вам даже крокодилья задница улыбалась.

– Постараемся до этого не доводить. – Соболев кивнул и выбрался из расщелины.

За ним последовали трое легионеров, и вскоре маленькая группа пропала среди скал.

– Теперь наш черед, – сказал Вильям. – Только на этот раз никаких веревок. Чойбалсан, даже забудь о том, чтобы сорваться. Понял?

– Так точно, – кислым голосом ответил монгол.

Покинув убежище, сместились южнее, на край обрыва, откуда хорошо была видна долина, поселок на ее дне и могучие контрфорсы замка. Отсюда предстояло по отвесной стене одолеть тридцать метров, чтобы оказаться у небольшого окошка давно заброшенной кладовой.

Вильям последний раз проверил, как сидит на плечах поклажа, и перевалил через край пропасти, такой острый, словно его специально натачивали. Присоски на ногах с еле слышным чмоканьем прилипли к камням.

Переставляя по очереди одну конечность за другой, он медленно двинулся вниз. По спине заструился пот, да еще возникло мерзкое ощущение, что снизу за ними наблюдают. Уперся в затылок внимательный, полный искренней неприязни взгляд, вызвал желание схватиться за дезинтегратор и начать палить во все стороны.

Но Вильям сдержался, попытался убедить себя, что это все от переутомления, что заметь их аборигены, они бы непременно открыли огонь…

– Фух, – выдохнул он, завершив спуск. – Неужели добрались?

Окошко по обычаю ниа-хо-сай было закрыто мощными ставнями – от дождя и ветра. Но сопротивляться плазменному резаку деревянные створки не смогли.

Обдирая плечи, Вильям протиснулся через узкий лаз и оказался в низкой каморке с куполообразным потолком.

Вдоль стен стояли огромные сундуки, украшенные причудливой резьбой. Один был открыт, виднелись небрежно сваленные алюминиевые детали. Центр помещения занимал стеллаж, чьи полки покрывал толстый слой пыли, в одном из углов неопрятной грудой лежали кожаные мешки. Рядом с ними виднелась дверца, тоже деревянная, но с округлой металлической ручкой.

Сюда заходили, судя по всему, очень и очень давно.

– Приятное местечко, – сказал Арагонес, последним пробираясь через оконный проем.

– Чего же тут приятного? – спросил Гаррисон. – Пыль, грязь, крысы какие-нибудь, да еще и пауки…

– Зато тихо, и никто не пытается тебя убить. Настоящая редкость в нашей беспокойной работе.

– Отставить болтовню, – без особой строгости проговорил Вильям. – Потом языки будете чесать. Через тридцать секунд в дело вступит Соболев, а потом нам придется действовать очень быстро…

Точно в назначенный момент небо за окном озарилось багровым. Трепещущие отблески упали на склоны долины, через мгновение донесся раскатистый грохот. Земля вздрогнула.

Бомба, взорванная у основания северной башни, по всем параметрам напоминала те, что изготавливают на Рвихуце. А бойцы Соболева сейчас изо всех сил притворялись ниа-хо-сай из другой, враждебной Ся-няо иерархии, выжимая максимум из собственных маскировочных комплексов.

Замок должна охватить суета, и доблестные воины ринутся в погоню за мерзкими диверсантами.

– Вперед, пошли, – скомандовал Вильям, и плазменный резак в его руках вновь загудел, кромсая дверь.

За ней обнаружился темный узкий коридор. По нему прошли с полсотни метров и свернули на закрученную спиралью лестницу.

– Понастроили-то, понастроили, – пропыхтел немного запыхавшийся Гаррисон, когда Вильям открыл потайную дверцу. – Понавыкапывали. Словно кроты какие. Хотя эти дожди кого хочешь под землю загонят.

Секретный проход был настолько узок, что протискивались боком. Слышалось тяжелое дыхание, мягкий стук подошв о камень. Со стен, которые обдирали спинами и животами, сыпался какой-то мусор.

– Все готовы? – спросил Вильям, упершись в очередную дверцу. – Начали!

Эту преграду он вышиб плечом. Кубарем покатился по полу. Разглядел осветительный блок на голом потолке, куски цветастой ткани на стенах. Дальше увидел цель и надавил на спусковой сенсор. Вскочивший со стула ниа-хо-сай свалился, из раны в груди брызнула кровь.

Второй успел каркнуть что-то, вскинул излучатель, но до выстрела дело не дошло.

– С нами Святая Дева, – сказал Арагонес, опуская дезинтегратор и с улыбкой глядя на продырявленный труп.

– И Святой Кольт, – добавил Вильям, вспомнив фольклор Северной Америки.

– Он самый. – Арагонес снял шлем, и зеленые волосы на его голове зашевелились, точно змеи на макушке горгоны Медузы. Заработал имплантант, некогда добытый на корабле хаурваков и позволявший уроженцу Сан-Педро напрямую сообщаться с квазиживыми организмами. – Да, операционная система у них стоит старая, да и мощности не те… ага, сейчас мы устроим им небольшой армагеддец…

Световой блок под потолком замигал, а потом и совсем погас. Искусственный интеллект, управлявший хозяйством замка, оказался сбит с толку неожиданным вмешательством. Начали барахлить коммуникационные сети и бытовые приборы, и ниа-хо-сай, не отправившиеся в погоню за диверсантами, обнаружили, что у них по горло забот.

– Дело сделано, – сказал Арагонес и водрузил шлем на место.

– Отлично, пошли!

Тела затащили в ход, переставший быть таким уж тайным, а сами отправились дальше, по системе запутанных, сырых и совершенно темных коридоров.

Через полсотни метров наткнулись на женщину, отличавшуюся от самцов более крупным телом и тем, что голова у нее не убиралась в карман. Вильям подстрелил ее без тени сомнения, переступил через труп и пошел дальше. Мысль о том, что жительницу замка можно было просто оглушить, он поспешно отогнал.

Начали спускаться по еще одной лестнице, ведущей непосредственно к темнице, и тут Снарк услышал голоса.

– Всем приготовиться! – сказал он.

Ступеньки привели в просторный зал.

Тут имелось множество дверей. В углу прямо из стены бил небольшой фонтанчик, вода уходила по наклонному желобу в пол. Несколько ниа-хо-сай с излучателями в руках о чем-то яростно спорили.

Один из них повернулся на шум шагов, крохотная голова попыталась спрятаться в карман.

– Огонь! – воскликнул Вильям, хотя его бойцы не нуждались в командах.

Дезинтеграторы загудели, стволы выплюнули еле различимые синеватые лучи. Двое ниа-хо-сай свалились, третий метнулся в сторону, к фонтану, а последний успел выстрелить в ответ. Струя раскаленной плазмы ударила в грудь Гаррисону.

– Лапа аллигатора! – прорычал тот, и невероятно удивленный ниа-хо-сай оказался разрезанным на две части.

Тот, что попытался убежать, прожил на несколько секунд дольше.

– Чойбалсан – добить раненых, Лири – двери, – распорядился Вильям и затем повернулся к Гаррисону: – Ты цел?

– А что мне будет? – Уроженец Конго с унылым видом разглядывал возникшую на груди дыру. В ней виднелась гладкая эбеновая кожа без малейших следов ожога. – Вот, костюм попортил.

– Ничего, новый добудешь. Двинулись.

Чойбалсан еще по разу выстрелил в каждого из ниа-хо-сай, чтобы уж наверняка, а долговязый австралиец вскрыл одну из дверей. По тоннелю за ней пробежали с десяток метров и оказались перед решеткой из толстых металлических прутьев, словно взятой из древнего замка на Земле.

За решеткой находилась тюремная камера – изогнутые стены с островками темного мха, круглая зловонная дыра в полу, и на охапке гнилой соломы – четыре испуганных ярс. Эти существа, похожие на яйца с тонкими ножками и ручками, меняли цвет в зависимости от настроения и сейчас были темно-фиолетовыми, почти черными. Единственный глаз каждого, очень крупный, выглядел драгоценным камнем, вокруг него трепетали реснички.

– Мы пришли вас спасти, – пропищал Вильям на базязе-четыре, надеясь, что его поймут. – Не пугайтесь.

Первые два базовых языка давались людям без труда, из третьего и четвертого удавалось запомнить отдельные фразы, а на пятом уроженцы Земли в принципе не могли вымолвить ни единого слова.

– Мы не боимся, – ответил один из ярс, широко разевая вертикальный безгубый рот, и в фиолетовой темноте на его теле стали появляться более светлые участки.

– За работу, клянусь четверкой.

При соприкосновении с металлом решетки плазменный резак зашипел, полетели искры. В стороны пополз мерзкий запах, а с потолка начало сыпаться каменное крошево.

– Эта штука под сигнализацией, – сообщил Арагонес, отсутствующим взглядом буравя стену. – Сейчас она не сработает, но когда они восстановят работу системы, обязательно даст сигнал.

– Сколько у нас времени? – уточнил Вильям.

– Полчаса – наверняка.

Вылетел один прут, второй, и ставшие зеленовато-синими ярс поспешили к дыре, смешно размахивая верхними конечностями.

– Так, ты ко мне. – Гаррисон ухватил первого и осторожно посадил на рюкзак. – Держись крепче.

Эволюция наделила ярс многими полезными свойствами, позволившими им выжить и обрести разум. Но она не позаботилась о том, чтобы снабдить уроженцев планеты Ярсур длинными крепкими ногами.

Второго пленника взял Лири, третьего прихватил Арагонес, четвертого – Чойбалсан.

– По-моему, ничего не забыли, – проговорил Вильям. – А теперь бегом, пока хозяева не явились.

Галопом промчались через зал, где журчала вода и лежали трупы ниа-хо-сай. Поднялись по лестнице и добрались до той комнаты, где случилась первая схватка. Оставили ее позади, узким проходом дошли до второй лестницы и затопали по ней вверх.

Ярс, весящие не больше дюжины килограммов каждый, сидели на рюкзаках легионеров молча. Лишь шкура их, похожая на замшу, меняла цвет, показывая, что маленькие существа переживают жуткий стресс. Самый крупный, судя по бахроме, растущей на брюшке, был самкой, и его время от времени начинало трясти.

Никого не встретив, наемники выбрались в коридор, ведущий к заброшенной кладовой.

– Работоспособность системы жизнеобеспечения восстановлена, – сказал Арагонес. – Сигнал тревоги прозвучал.

– Какое-то время у нас есть, – проговорил Вильям, – пока они разберутся, что к чему, пока начнут обшаривать замок…

Он первым вошел в кладовую, поспешил к выбитому окну.

За ним все было тихо и спокойно, ползли по небу черные громады облаков, внизу светились огоньки деревни.

– С пассажирами на спине мы не пролезем, – заметил Гаррисон. – Придется передавать их по одному.

– Придется, – кивнул Вильям и перешел на базяз-четыре: – Прыгать вниз. Сейчас нести руками.

Ярс выполнили приказ и сбились в кучку на захламленном полу. Когда Гаррисон протиснулся в окно и закрепился снаружи на стене, Арагонес подсадил в оконный проем одного из пленников и полез сам.

– Что происходит? Кто вы такие? – спросил тонким голосом самый маленький из ярс.

– Люди. Пришли спасать. – Вильям израсходовал почти весь свой словарный запас четвертого базового наречия.

Ярс, судя по алым пятнам в зелено-лиловой шерсти, ответ устроил не до конца. Но брыкаться он не стал, послушно шагнул по подоконнику туда, где ждал Чойбалсан.

«Эх, не догадались несколько сюрпризов вроде контактных бомб оставить, – подумал Снарк, следуя за ним. – Это, пожалуй, отвлекло бы их на какое-то время. И зря тогда Ли и Ван Хьен денег на генератор иллюзий пожалели…»

Краем уха он уловил донесшийся из глубин замка ритмичный вибрирующий рев.

Похоже было, что охрана иерарха Ся-няо подняла-таки тревогу.

Вильям выбрался из оконного проема, с помощью вакуумных присосок закрепился на стене и полез вверх. Неудачно повешенный дезинтегратор при первом же рывке начал колотить по боку.

К моменту, когда Снарк закончил подъем, он знал, что на ребрах появился красивый синяк.

– Давай, командир, давай. – Арагонес помог Вильяму подняться на ноги. – Надо убираться отсюда. А то они быстро сообразят, что нас нет в замке, и поднимут в воздух свои летучие утюги…

– Сейчас уберемся, – ответил уроженец Ливерпуля. Глянул в сторону сидящих кучкой ярс, чьи глаза светились во тьме, закатал рукав и, нащупав прибор, более всего похожий на земные наручные часы, нажал кнопку. – Опля, кролик скоро вылезет из шляпы. Нам осталось только немного отойти, чтобы его не сбили зенитчики ниа-хо-сай. Руки в ноги, и побежали.

Снизу, из долины, доносилось возбужденное карканье аборигенов, долетали хлопки и неприятный визг. Похоже, во владениях иерарха Ся-няо царило настоящее смятение.

Бывших пленников вновь посадили на рюкзаки и побежали на юго-восток. Лавируя между валунов, спустились по пологому склону к самому обрыву, и тут Вильям повторил вызов. На горизонте, в облаках, родился мягкий свист, и через мгновение сверху, подобно хищной птице, упал «Рим». Звездный свет блеснул на черных бортах.

С шелестом открылся люк, выдвинулся трап.

– Бабник говорит, что мы обнаружены сканерами пространства и что до неизбежной атаки – десятая мини-цикла, – сообщил Арагонес.

– Внутрь, – сказал Вильям и для ярс еще показал рукой.

Упрашивать одноглазых не пришлось.

Сам он взбежал по трапу последним. Люк за ним закрылся, звездолет с ускорением пошел вверх и в сторону. Вильям с трудом удержался на ногах, вцепился в спинку ближайшего кресла.

– Куда, крокодилья ноздря?! – крикнул Гаррисон, которого швырнуло на пол. – Совсем с ума сошел?

– Ухожу от ракетной атаки, – мягким голосом ответил Бабник. – Вероятность поражения – девяносто девять процентов…

«Рим» тряхнуло, Вильям шлепнулся, проехал на животе половину пассажирской палубы. Остановился, врезавшись в лежащего на полу Найджела Лири.

– А, это ты, командир? Тебя подержать? – издевательским тоном осведомился тот.

– Не надо, сам справлюсь. – В голове после падения трещало и гудело, соображал Вильям с некоторым трудом. – Доложить о повреждениях! Немедленно найдите ярс и суньте их в капсулы! Если хоть один из них шишку набьет, очень большие деньги вычтут из нашего гонорара! Вам ясно?

Специально для транспортировки ярс на пассажирской палубе «Рима» установили пять круглых капсул из светло-желтого металла. Инженеры, приглашенные заказчиками, подключили к каждой систему жизнеобеспечения, способную уберечь бывших пленников от каких угодно опасностей.

– Повреждения – ноль процентов, – сообщил Бабник. – Защитное поле перегружено в два раза. Вероятность поражения – девяносто пять процентов. Выполняю противоракетный маневр…

– О нет… – только и сказал Вильям.

Звездолет ушел в сторону, а потом упал вбок. Гаррисона припечатало к одному из кресел. Менее везучий Арагонес совершил достойный кенгуру прыжок через палубу и со звучным «блямс!» врезался в стенку. Прозвучало несколько ругательств на испанском, и потомок индейцев сполз на пол.

– Занятно, но… – сказал Лири, и тут очередная ракета сумела пробиться через защитное поле.

«Рим» словно получил чудовищно сильный пинок в бок. Взвыла сирена, на приборной панели замерцали огоньки. Одно из кресел не выдержало и завалилось на стоявшее рядом. В борту открылось отверстие размером с человеческую голову, в него ворвался ревущий поток воздуха.

– Ярс найти! – завопил Вильям. – Маскировочные системы – на максимум! Отстрелить ложные цели!

– Приказ принят. – Искусственный интеллект, в отличие от людей, не умел паниковать.

Заработала противопробойная система. Дыра в борту затянулась без следа, полет выровнялся, исчезла болтанка и тряска. Из-под упавшего кресла выбрался Чойбалсан, на шлеме его красовалась здоровенная вмятина.

– Они там, – сказал он растерянно.

– Кто? – не понял Вильям.

– Мохнатые эти, – ответил легионер из Монголии. – Сидят, в угол забившись, и трясутся.

– Эй, Гаррисон, Лири, – Снарк обвел палубу сердитым взглядом, – Арагонес, хватит пол слюнявить. А ну-ка, встали и позаботились о наших гостях. Бабник, полный отчет мне на костюм. Продолжить выполнение программы полета.

Упавшее кресло отодвинули, извлекли из угла ярс, черных от ужаса. Опасливо поглядывая на Гаррисона, они проследовали к расположенным в задней части палубы капсулам. Один за другим прозвучали четыре мягких щелчка, с гудением запустилась система жизнеобеспечения.

– Теперь никуда не денутся, – прогнусавил Арагонес, из носа которого текла кровь. – И зачем я только забрало поднял?

– Вот уж не знаю, – ответил Вильям. – Значит, так. Все обошлось хорошо – двигатель цел, повреждение получила только оболочка. Сейчас подберем Соболева и отправимся домой.

– Хороший план, – кивнул Лири. – Только бы ниа-хо-сай про него не узнали и главный их, иерарх…

– Мы пропали с экранов их сканеров. – Вильям поднялся, с удивлением обнаружил, что ушиб бедро. – Избавляйтесь от снаряжения и залезайте в кресла. Когда снизимся, надо будет еще немного поманеврировать.

Услышав это невинное слово, легионеры посерьезнели и забегали, точно молодые кролики. Дезинтеграторы и рюкзаки заняли места в кладовой, устрашающего вида скафандры исчезли, уступив место просторным халатам, шортам и даже джинсам. Одно за другим заскрипели кресла, принимая в себя уставшие тела.

– Вот так-то лучше, – сказал Арагонес, вытерев кровь с лица и заняв свое место. – Теперь я готов к любому маневрированию. И когда оно начнется?

– Скоро, – ответил Вильям.

«Рим», уведший возможных преследователей от замка Ся-няо, мчался обратно, к той заранее оговоренной точке, где их должен ждать Соболев со своими бойцами. Снарк искренне надеялся, что группе Олега удалось оторваться от погони и обойтись без потерь. А то выискивай потом возможность для новой посадки, чтобы подобрать готовый ожить труп соратника…

– Сигнал пеленгатора пойман. Две десятых мини-цикла до приземления, – сообщил Бабник, и тут началось обещанное маневрирование.

Точка встречи располагалась в горах, на дне довольно узкого ущелья. Чтобы войти в него, звездолету пришлось некоторое время лететь на боку. Противоперегрузочная система компенсировала перекос, но от нескольких довольно неприятных мгновений избавить не смогла даже она.

– Как… здорово… что… брюхо… пустое, – проговорил Гаррисон, вставляя слова в паузы между толчками.

– Приземление, – сказал искусственный интеллект, и «Рим» тряхнуло еще раз, и довольно основательно.

Заскрежетали, выходя из пазов, посадочные опоры, через открывшийся люк пахнуло холодным воздухом.

– Явились все-таки, а то мы уж ждать замучились, – послышался веселый голос Соболева. – И по горам бегать от всяких трехруких тоже замучились. Как хоть все прошло, успешно или нет?

– Пассажиры на месте, – ответил Вильям. – Забирайтесь быстрее, а то без вас улетим.

Четверо легионеров взбежали по трапу, принялись избавляться от амуниции. Люк закрылся, «Рим» мягко поднялся, а когда Соболев и его подопечные заняли места, свечой пошел вверх.

– Обнаружены потенциально опасные объекты, – доложил Бабник. – Числом пять, класс энерговооруженности – восемь…

– Тактическую схему покажи, – приказал Вильям.

– Приказ принят, – объявил искусственный интеллект.

Экран осветился, на нем появилось трехмерное изображение местности вокруг замка Ся-няо. Вильям узнал скальный гребень, отвесный склон, саму долину, глянул на узкое, как след от удара мечом, ущелье, над которым пылал белый огонек, обозначавший «Рим».

Пять красных, отмечавших звездолеты ниа-хо-сай, заходили с запада, оттуда, где располагался ближайший космодром.

– Они нас видят? – поинтересовался Снарк.

– С вероятностью семьдесят три процента – да, – ответил Бабник. – Причина – нарушение маскирующих свойств оболочки из-за близкого взрыва ракеты.

Вильям выругался про себя. Не хватало еще погибнуть в дурацком космическом бою с пиратами, когда дело сделано и осталось только вернуться в Шарендар и получить заслуженный гонорар…

– Уходи на восток, а когда дистанция станет достаточной – резко вверх, – приказал он.

– Выполняю.

Схема исчезла с экрана, ее сменил пейзаж ночного неба Рвихуца – несущиеся мимо облака, звезды далеко вверху, черная поверхность планеты внизу. Навалилась перегрузка, легионеров вдавило в кресла.

– Подвергаемся огневому воздействию, – спокойно доложил Бабник. – Защитное поле – норма.

– Добавь х-ходу… – прохрипел Вильям.

На мгновение стало плохо, перед глазами потемнело, а когда уроженец Ливерпуля снова смог видеть, обзорный экран показывал несколько очень ярких звезд. Рвихуц и его агрессивные обитатели остались позади.

– До выхода в гиперпространство – шесть с третью мини-циклов. – В голосе искусственного интеллекта, как показалось Вильяму, прозвучало облегчение.

– Экипажу петь песни и радоваться, – проговорил Снарк и ощутил, как отпускает дикое напряжение, владевшее им с самого момента высадки.

Сейчас можно будет залезть в корабельный буфет, достать бутылку настоящего земного виски, за огромные деньги купленную в Шарендаре, и отпраздновать то, что все прошло не так уж плохо…

* * *

Обзорный экран осветился, его заполнила огромная голова оро-ро-ро, в багровых глазах мелькнуло узнавание.

– А, явились… – буркнул диспетчер и перешел на официальный тон: – Свободное торговое судно «Рим», вы находитесь в радиусе действия диспетчерской службы свободного порта Шарендар.

– Говорит свободное торговое судно «Рим», порт приписки – Шарендар, – ответил Вильям так же серьезно. – Исполняющий обязанности капитана Вильям Снарк. Просим разрешения причалить.

Оро-ро-ро и не подумал кочевряжиться:

– Разрешение на причаливание дано. В ваше распоряжение предоставлена семнадцатая причальная колонна. Координаты коридора сближения передадим черед пятую мини-цикла. Рады приветствовать вас на территории свободного порта Шарендар.

– Вот мы и дома, – проговорил Гаррисон, когда морда диспетчера исчезла с экрана.

– Дом… – вздохнул Арагонес. – Чего мы только этим словом не называли, видит Святая Дева. Казармы на Шри-Ланка, перевалочную станцию, палубу штурмового монитора, лабиринты Вальхаллы. А вот теперь – построенный чужаками и для чужаков город меж звезд…

– Не самый лучший вариант, – сказал Вильям. – Но и не самый худший.

«Рим» несколько раз сменил курс, маневрируя в непосредственной близости от свободного порта, где кораблей больше, чем пчел рядом с ульем. Затем прозвучал сигнал, предупреждающий о начале стыковки, и внизу, под полом жилой палубы, что-то протяжно загрохотало.

– Причаливание завершено, – сообщил Бабник.

– Пора вытаскивать наших гостей, – сказал Снарк и вылез из кресла. Размял занемевшие ноги и направился туда, где блестели стенки капсул.

Стоило постучать по одной из них, как капсула с шелестом открылась. Желто-серый ярс лежал в емкости, заполненной густой маслянистой жидкостью цвета топленого молока.

– Что случилось? – спросил он.

– Прибыли. – Вильяму снова пришлось обратиться к небогатому словарному запасу базяза-четыре. – Выходим.

– Да, хорошо. – Глаз ярс на мгновение увеличился в два раза, а изо рта полился радостный стрекот.

Стоящий неподалеку Соболев картинно поморщился и зажал уши.

Четверо бывших пленников выбрались из капсул и вслед за Вильямом зашагали к люку. В коридоре причальной колонны их встретил спокойный, немного мрачный Ли.

– Добро пожаловать, – сказал он, демонстрируя куда лучшее знание базяза-четыре, чем у Снарка. – Ваши родственники ждут.

Ярс возбужденно запрыгали и запищали, меняя цвет от алого и золотистого до ярко-оранжевого.

– Как все прошло? – вполголоса поинтересовался Ли, когда они двинулись дальше.

– Корабль немножко повредили, а так все нормально, – ответил Вильям. – Наши все целы, ничего сверхштатного не случилось. В этот раз обошлось почти без стрельбы, пара-тройка трупов, и все.

– Как сказал великий Сунь Цзы, лучшее из лучшего – покорить чужую армию, вовсе не сражаясь.

– Приятно делать добрые дела, – с воодушевлением проговорил догнавший приятелей Арагонес. – Когда спасаешь таких вот маленьких пушистых от зловредных пиратов, то чувствуешь себя не просто думающей приставкой к дезинтегратору. А этим, как его… гуманитарием. В смысле, гуманистом.

– Добрые? – Ли покачал головой. – А знаешь ли ты, что ярс практикуют каннибализм? Выращивают собственных сородичей на мясо. А еще недавно, до Войны Четырех, на их планетах держали рабов из иноплеменников, и это считалось в порядке вещей.

Лицо уроженца Сан-Педро вытянулось.

Открылись выходящие в город двери, стал виден большой транспортер с кузовом цвета хаки, а рядом с ним – маленький, размалеванный лиловыми полосами по зеленому фону.

– Загружай своих парней, – Ли показал на большой, – и отправляйтесь в штаб-квартиру. Послеполетный осмотр «Рима» возьмет на себя Серое Облако. Я пока отвезу гостей к родичам.

– Как скажешь, – кивнул Вильям.

Бывший сержант усадил ярс в меньший транспортер и увез. Пятнадцать минут Снарк потратил на то, чтобы загрузить бойцов в большой. Наконец поехали, и за окошками замелькали урбанистические пейзажи Шарендара.

– И ничего-то тут не изменилось, – заметил Гаррисон, разглядывая оживленную толпу и яркие вывески.

– А ты чего ждал? – удивился Лири. – Появления толпы эмигрантов с Урдистана или с Таугроса?

– Ну, я бы не имел ничего против насчет толпы эмигранток, – заметил Арагонес. – А чего, чуваки, может, скинемся и закажем ниа-хо-сай выкрасть нескольких дамочек из какой-то земной колонии?

– Дорого обойдется, – проворчал Лири. – Кроме того, пока они туда-сюда обернутся, тебе дамочки будут уже ни к чему.

– Вот и неправда! Я еще лет сто протяну! Будешь спорить?

Транспортер свернул с оживленной улицы в тихий переулок и остановился перед двухэтажным зданием, чей фасад был отделан под кирпич, а в окнах блестело настоящее стекло.

– Хватит препираться, – сказал Вильям. – Приехали.

После мятежа в Шарендаре на этом месте осталась груда развалин. Хитрый Ли тогда выкупил участок земли у наследников погибшего владельца и потратил громадные деньги, чтобы возвести строение в земном стиле – с канализацией и лестницами, лифтом и подвалами.

Формой оно походило на букву «П», перекладиной обращенную к улице, имело всего один хорошо укрепленный вход, а въезд во двор, занятый небольшим садом, закрывала стена с воротами. Любого, возжелавшего проникнуть внутрь силой или хитростью, ждал не один неприятный сюрприз.

Перекладину занимали помещения общего пользования – офис, информационный центр, даже спортзал. В ножках располагались квартиры бывших легионеров, не особенно просторные, но удобные.

– И точно, приехали, – удивленно заметил Арагонес.

Люк в задней части кузова открылся, Вильям спрыгнул на мостовую. Поднялся на крыльцо, вызывавшее из памяти образы старинных домов родного Ливерпуля, и небрежно толкнул дверь. Тяжеленная створка, способная выдержать попадание ракеты и выстрел из дезинтегратора, качнулась, и он шагнул в вестибюль с высоким потолком и отделанными под мрамор колоннами.

Прямо впереди находилась парадная лестница, застеленная алым ковром – для важных гостей. Вправо и влево уходили одинаковые коридоры – гладкие стены, плафоны ламп под потолком, выложенный паркетом пол, двери из темного дуба. Мрамор, паркет, лампы, дуб – все было подделкой, изготовленной из неизвестных на Земле материалов.

Но очень качественной подделкой.

За те шесть лет по земному счету, что люди находились в пределах свободного порта, они успели тут неплохо обжиться. Перестали вызывать удивленные и испуганные взгляды на улицах, из диковинки сделались одной из малочисленных диаспор свободного порта в системе Гаромана.

– Вот и вы, – сказал Ли, бесшумно появляясь из левого коридора. – Так, зайдите ко мне на минутку. Есть разговор.

– Ха, а ты уже тут? – удивился Гаррисон. – Ну и шустер, прямо бешеный крокодил под водой.

– Отвез пассажиров? – поинтересовался Вильям, вслед за бывшим сержантом поднимаясь по главной лестнице.

Остальные топали следом. Ковер мягко пружинил под ногами, изящные перила были холодными на ощупь.

– Отвез, отдал родственникам и едва не оглох от радостного писка, – ответил Ли. – На наш счет перевели значительную сумму. Хватит на починку «Рима», на гонорары всем вам и на многое другое.

На втором этаже лестница уперлась в еще одни двери, очень высокие, широкие и снабженные сенсорной ручкой. При приближении Ли они распахнулись сами, стала видна обычная земная приемная крупного чиновника – шкафы, в углу пальма в горшке и стол секретарши.

Вот только симпатичная девица за ним была голограммой. А создававший ее мощный искусственный интеллект прятался где-то в потолке и нес на электронных «плечах» большую часть рутинной работы небольшого офиса.

– Привет, босс, – мелодичным голосом поздоровалась «секретарша», – за время твоего отсутствия поступило двадцать пять сообщений, из них пятнадцать рекламных, пять – ерунда, три – личных и два – заказы.

– Это подождет, видят духи, – сказал Ли. – Парни, заходите в кабинет.

– Эй, киска, что ты делаешь сегодня вечером? – игриво поинтересовался Арагонес, проходя мимо стола.

Шутка произносилась далеко не первый раз и вызвала только слабые улыбки. Искусственный интеллект, как обычно, проигнорировал выходивший за рамки дела вопрос.

Кабинет у Ли был солидный, достойный тех сумм, которыми ворочал маленький китаец. Огромные окна выходили во внутренний сад, позволяя видеть кроны цветущих деревьев. На стенах висело оружие – начиная от луков и каменных топоров и заканчивая винтовкой «М-350 „Мамба“. Изготовленные по памяти копии годились, само собой, лишь для того, чтобы производить впечатление на потенциальных клиентов.

На полу лежала шкура какого-то зверя, черная и невероятно мохнатая, а перед столом располагалось кресло-метаморф, способное подстроиться под любого гостя – и под крохотного ярс, и под огромного оро-ро-ро.

– Извините, что потащил сразу к себе, – сказал Ли, занимая место за столом, – но разговор срочный.

– Что стряслось? – спросил Соболев.

– Большой заказ, очень серьезный. Но лететь нужно завтра. Сам собираюсь в этот раз оставить офис на Ван Хьена и отправиться на дело. Заставить никого из вас не могу, но зову с собой всех. Кто откажется – отгуляет стандартный срок и отправится на другой заказ.

Каждому вернувшемуся с задания полагался медиацикл отдыха, и обычно это время использовали до последней минуты.

– Я отказываюсь. Надо в себя чуток прийти, – сказал Чойбалсан, и к нему присоединились еще несколько человек.

А Вильям крепко задумался.

Что ждет его в Шарендаре? Восемнадцать дней безделья, которые придется проводить, сидя в «Добром глотке» или лежа в салоне интимных удовольствий для гуманоидов «Розовый дым»? Так ли уж это здорово и приятно? Ежедневный сон до полудня, бесцельные прогулки по городу, надоевшие физиономии чужаков и дикое желание проснуться…

Куда лучше взять в руки дезинтегратор, ощутить адреналин в крови, увидеть, как смерть глядит тебе прямо в лицо…

– Я согласен, – проговорил Снарк, выныривая из размышлений.

– Ну, и я, это, тоже, – кивнул Гаррисон немного смущенно. – Что-то в этот раз не навоевался я, хочется пострелять как следует…

Арагонес вскинул подбородок:

– И я от вас не отстану! Что мне, одному пьянствовать?

– Вот и славно, – проговорил Ли, услышав согласие еще четверых, и среди них – Соболева и Лири. – Отправляйтесь отдыхать. Сбор через сорок мини-циклов. О необходимом в этот раз снаряжении сообщу дополнительно.

Вильям первым вышел из кабинета в приемную, а затем и в коридор. И тут едва не столкнулся с толстым паракири, похожим на огромную прямоходящую крысу в парике.

– И этот туда же, – проговорил Соболев, когда сопровождаемый одним из бывших легионеров чужак исчез за дверями. – Воевать. Или просто решил нашими руками устранить тех конкурентов, что открыли магазин по соседству?

– Тогда не он первый, не он последний, кто перепутал профессию наемного убийцы и наемного солдата, – сказал Гаррисон. – У меня вряд ли хватит слов, чтобы объяснить, чем они отличаются, но я чувствую, что разница есть, и немалая.

Так, болтая, добрались до правой ножки буквы «П», где располагались квартиры легионеров. Первым свернул к своей Лири, за ним начали отставать другие, и вскоре Вильям, чья квартира была самой последней, остался один. Остановился у собственной двери, положил ладонь на сенсорную панель.

Замок опознал хозяина и с мягким клацаньем открылся.

Войдя внутрь, уроженец Ливерпуля ощутил запах, что всегда обитает в брошенных людских жилищах, – смесь ароматов пыли, пустоты и еще чего-то неуловимого. Потянулся и направился в ванную. Струя горячей воды ударила в выложенную кафелем емкость, на стене зажегся квадрат виртуального экрана. На нем появилась заставка новостного канала Шарендара, затем пошла картинка с закадровым комментарием.

– Отмечена активность хаурваков в системе Апион-Фарит, – бормотал диктор, и плыл в черноте космоса знакомый ало-коричневый диск древней планеты. – Оживают станции, возобновлено строительство на верфях, отмечен бешеный рост численности населения и объема информационного обмена. Наши эксперты предполагают, что, по всем признакам, у расы появилась новая королева, возникла доминирующая идея…

– Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна, – пропел Вильям строку из некогда услышанной от Соболева песни и одну за другой вылил в воду четыре бутылочки ароматических наполнителей. – И чего эти голенастые зашевелились? Решили опять пол-Галактики завоевать?

Лиловая колышущаяся пена с запахом ландышей поднялась чуть ли не на сорок сантиметров. И когда Снарк окунулся в укрывшуюся под ней горячую воду, ему стало не до обитателей Апион-Фарит и их проблем…

* * *

Майка, болтавшаяся на Ли, как пальто на швабре, была ядовито-зеленой, а круглые и овальные пятна на ней – оранжевыми. Гавайские шорты до колен цветастостью могли поспорить с оравой тропических попугаев, а соломенная шляпа напоминала очень большое колесо.

– О, – только и сказал Гаррисон, первым увидевший эту безумную картину. – Это… ты?

– Вот что значили те слова насчет «беззаботного вида», – заметил ошарашенный Арагонес. – Но я же не думал, что все зайдет так далеко…

Он сам, как и остальные легионеры, модифицировал основной костюм в самый банальный комбинезон, безликий и практичный.

– Именно что далеко. – Ли поглядел в висящее на стене приемной зеркало и поправил шляпу. – По официальной версии, мы с вами отправляемся в туристическую поездку. На Халибрию.

Вильям нахмурился, вспоминая, что это за мир.

Халибрия была знаменита тем, что на ней ухитрились одновременно появиться и не истребить друг друга три разумные расы. Еще она славилась многоярусными городами и морскими курортами…

– Э, в отпуск? – Усы Соболева изумленно зашевелились.

– Да. – Лицо Ли стало серьезным. – Так что немедленно переоденьтесь. Оружия мы с собой не берем, едем отдыхать.

– А в самом деле? – Вильям нащупал пояс основного костюма, принялся манипулировать с его пластинами.

Комбинезон на его плечах превратился в просторную майку, от нее отпочковались джинсы, а ботинки стали белоснежными кроссовками.

– На самом деле – как обычно. Подробности вам знать ни к чему, видят духи, но наш клиент собирается устроить на одном из кусков Халибрии военный переворот, и для победы ему нужны хорошие воины.

– И ему хватит дюжины? – Преобразившийся в туриста Арагонес хмыкнул и завертел головой.

В приемной находилось именно двенадцать бывших легионеров. Трудно было представить, что такое количество бойцов, пускай даже опытных и умелых, сумеет организовать переворот.

– В нужный момент нас будет гораздо больше, – сказал Ли. – И оружие у нас появится, правда, местное, но ничего. И еще – каждому придется установить такую штуковину. – Он указал на стол «секретарши», где лежали оранжевые капсулы размером с фалангу мизинца.

– Имплантанты? – поинтересовался Соболев.

– Они самые. Вживляются трудно, на протяжении пяти дней, но зато позволяют защищать мозг от телепатического прослушивания. Да и ментальным ударом свалить нас будет не так легко, как раньше.

– О, это дело… – Арагонес первым шагнул к столу, взял капсулу. – И что с ней делать?

– Глотать, – невозмутимо отозвался Ли. – Не бойся. Я свою проглотил вчера, и ничего, жив.

Пока легионеры ругались и кривились, давясь капсулами, бывший сержант заглянул в кабинет. Ван Хьен сидел в кресле начальника, и его раскосая физиономия была печальной.

– А, отбываете… – не пытаясь скрыть зависти, протянул вьетнамец.

– Именно, – кивнул Ли. – Счастливо тебе оставаться. Я верю, что руководить конторой у тебя получится не хуже, чем убивать.

– Вот никогда не пойму, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно, – пожаловался Ван Хьен. – Ладно, проваливайте. Когда не вижу ваших довольных физиономий, на сердце не так погано.

– Как скажешь. – Ли закрыл дверь. – Ну, что, пошли? Рейсовый звездолет ждать не будет.

Спустились на первый этаж, на улице погрузились в вытянутый транспортер с надписью «Ваши деньги – наши стволы!» на борту. Машина выбралась из переулка и покатила в сторону условно-северной окраины, где располагались большие причальные колонны, используемые крупными звездолетами.

– Туристическая поездка, надо же! – хмыкнул Арагонес, глядя на проносящиеся за окном дома и яркие вывески. – Честно говоря, я никогда в такой не был, ни на Земле, ни потом…

– Надо же когда-то начинать? – улыбнулся Вильям. – А то так за всю жизнь ничего и не увидишь, кроме войны…

В желудке что-то ворочалось, словно проглоченный имплантант устраивался на жительство, оклеивал живот изнутри обоями и штукатурил кишки. На ухабах внутри болезненно екало.

– Приехали, – сказал Ли, когда транспортер зарулил на просторную стоянку, забитую до отказа. – Расслабьтесь, парни. Помните, что вы в отпуске, что должны улыбаться, пусть даже никто не понимает, что означает ваш оскал.

Причальная колонна вздымалась прямо за автостоянкой, справа и слева виднелись другие. Вход тут располагался примерно на высоте второго этажа, и к нему вели четыре широких транспортных ленты. По ним поднимались и спускались самые разные существа, доносился писк, рев и чириканье.

– О-го-го! – Выбравшись из транспортера, Вильям едва не угодил под ноги фиаллио. Тот гневно запыхтел и начал раздуваться, но, обнаружив, что на его пути оказался не кто иной, как человек, уменьшился в размерах и поспешил дальше. – Хорошая все-таки вещь – репутация.

За фиаллио последовал его выводок – десятка полтора не так ярко окрашенных особей поменьше.

Легионеры прошагали к одной из лент, вслед за стайкой щебечущих ачитра встали на нее и поехали вверх. Через несколько минут очутились в зале, из-за бледно-зеленого освещения и стеклянных стен похожем на аквариум. Колыхались торчащие из пола черные плети рекламных проспектов, бежали по ним вереницы символов. Натыканные повсюду малюсенькие лавчонки торговали всякой ерундой.

– Так, нам туда. – Ли указал на проем в противоположной стене, куда устремлялся поток разумных существ. – Сначала – проверка документов и билетов, но это на ходу. А потом досмотр. И вот это уже серьезно. И особенно для нас.

– Хорошая вещь – репутация. – Соболев с ехидцей посмотрел на Вильяма.

Тот промолчал.

За проемом оказался тоннель, стены, пол и потолок которого светились молочно-белым. Биочип в руке чуть заметно вздрогнул, мгновением позже возникло ощущение, что кто-то зашептал прямо в ухо. Вильям знал, что это фантомная наводка, но все же не выдержал, обернулся.

Через полсотни метров тоннель вывел в обычный для причальных колонн коридор.

– Прошу простить меня, – проговорил на базязе-один преградивший путь видахиран, похожий на фонарный столб с множеством рук. – Вас просят пройти на особенный досмотр.

Представитель расы, способной разговаривать на любом из пяти универсальных языков, выглядел обманчиво хрупким, единственный глаз на лысой голове застенчиво помаргивал. Но Вильям знал, что это впечатление обманчиво и что существо перед ним не менее опасно, чем хаурвак.

Или человек.

– Хорошо, мы следуем за тобой, – кивнул Ли.

– Прошу.

Скользящий над полом видахиран свернул в боковой тоннель, бесшумно открылась в его стене двустворчатая дверь. За ней обнаружилась просторная комната, несколько длинных столов и парочка чужаков – маленький доданг с воинственно торчащей шерстью и мрачный чидаго с кошачьей головой и дергающимися, точно от нетерпения, щупальцами.

Оба, как и видахиран, были наряжены в темно-синюю, с золотыми полосками форму.

– Стойте на месте, – велел доданг, судя по поведению – старший в троице. – Любое ваше движение будет воспринято как акт агрессии против служащих транспортной компании «Девять солнц».

Он даже не пытался выглядеть дружелюбным.

– Как скажешь, – проговорил Арагонес, а Гаррисон заворчал сквозь зубы, как громадный сердитый пес.

Доданг махнул лапой, булькнул что-то, и двое его сослуживцев принялись ходить вокруг легионеров. В руках их засветились похожие на щетки универсальные сканеры, по волоскам на их рабочей части забегали огоньки.

Эти сканеры были куда более точными, чем большие, установленные в причальных колоннах. Они позволяли обнаружить любое, самое мелкое оружие, а также запрещенные к провозу вещества.

– Надеюсь, мы не опоздаем на звездолет? – спросил Ли, когда стало ясно, что процедура «особенного досмотра» затягивается.

– О нет, – прошипел доданг, – ни в коем случае. Осталось совсем немного.

Видахиран покрутился вокруг Вильяма, разочарованно затряс конечностями. Чидаго едва ли не обнюхал небольшой рюкзак Ли, украшенный яркими наклейками, и на морде его отразилось разочарование. Ничего запрещенного, несмотря на старания, найти не удалось.

– Прошу прощения за беспокойство. – Мордочку доданга перекосило так, что показалось – его сейчас разорвет. – Следуйте на борт. Служба безопасности компании «Девять солнц» желает вам приятного путешествия.

– И зачем это было нужно? – пожал плечами Вильям, когда видахиран вывел бывших легионеров в коридор.

– Сдается мне, что родичи этого пушистого бюрократа пострадали во время атаки на представительство патроната Рао-Се, – задумчиво проговорил Ли. – Вот он и захотел отомстить…

– Удачного вам полета, – неискренне пожелал видахиран, оставив людей у переходного шлюза.

– И тебе, – сказал вслед высокому чужаку Арагонес.

Стюард-турагин’к, улыбавшийся так, словно к нему в гости приехал богатый дядюшка, проводил пассажиров через шлюз. Люди очутились на круизном звездолете по имени «Вар-Немиум».

Тот меньше всего напоминал межпланетный корабль; скорее дворец, неведомыми ветрами Вселенной занесенный из Багдада времен расцвета халифата прямо к причальной колонне свободного порта Шарендар. Просторные коридоры, толстые ковры на полу и на стенах, яркие светильники, статуи из белого мрамора на каждом углу, живые растения в кадках. Пахло цветами, откуда-то издалека доносилось журчание воды и приглушенная музыка.

Гаррисон шагал, распахнув рот, остальные, исключая Ли, беззастенчиво пялились по сторонам. Для солдат, привыкших к военным судам, тесным и не особенно удобным, подобная обстановка казалась сказочной.

– Вот зараза, – проговорил Арагонес, болезненно морщась. – Они прямо на ходу извлекают представления о роскоши из нашего мозга и создают все это…

– То есть это иллюзия? – Вильям протянул руку и коснулся статуи Венеры Милосской.

На ощупь та оказалась холодной и твердой, как настоящий мрамор.

– Конечно. Но очень хорошего качества, видит Святая Дева. Эта пластическая фантомная система создает не только зрительные, но и слуховые, и даже тактильные впечатления. А вот те ребята, – Арагонес показал вперед, где другой стюард вел парочку стракки, – видят что-то совсем другое.

– Да, техника на грани фантастики, – сказал Соболев и почесал голову.

– Вот ваш отсек, – сообщил стюард, останавливаясь у двери, похожей на ту, что вела в кабинет Ли. – Старт через половину мини-цикла. Во избежание повреждений мы крайне рекомендуем пристегнуться. Если вам что-нибудь понадобится, немедленно вызывайте меня.

– Э… а кормить нас когда будут? – поинтересовался Гаррисон. – А то у меня от волнения в брюхе воет.

– Подача пищи начнется через три мини-цикла. – Турагин’к изящно поклонился и зашагал прочь.

Отсек, как ни странно, походил на казарму, правда, облагороженную. На дальней от двери стене – огромный экран с космическим пейзажем и Гароманом в центре. Койки широкие и мягкие, но расположены в два яруса. Шкафы – самые простые, такие же столы и стулья.

И в отдельном отсеке – ванная, где мог бы искупаться бегемот.

– Неплохо, – сделал вывод Арагонес, закончив осмотр помещения. – В таких условиях я готов работ… в смысле, отдыхать как можно чаще. Ну что, чем займемся?

– Будем наслаждаться жизнью, – ответил Ли, с лихим воплем разбежался и шлепнулся на свою койку. – В отпуске мы или нет?

* * *

Светило, занимающее угол обзорного экрана, напоминало земное Солнце – такое же желтое и ласковое. А вот планета, неспешно вращавшаяся вокруг собственной оси, ничем не походила на прародину человечества. Виднелись темно-зеленые океаны, у полюсов не было ледяных шапок, частоколами казались молодые по геологическим меркам горы, там и сям чернели равнины.

Дополняла картину пара небольших спутников вроде Деймоса и Фобоса.

– Халибрия, – сказал Ли. – Выглядит довольно симпатично.

– Она ведь крупнее Земли? – прикинул Вильям. – Это что, значит, там сила тяжести больше?

– Примерно такая же. Халибрия чуть менее плотная, чем наша планета.

– Это хорошо, – заметил Арагонес. – А то не люблю на себе лишнюю тяжесть таскать. Даже если она спрятана в моем собственном организме.

Круизный звездолет «Вар-Немиум», проведя в полете около шести земных суток, приближался к черно-зеленому миру неспешно, чтобы пассажиры могли в полной мере насладиться зрелищем.

Почти все время путешествия люди провели в собственном отсеке. Выбирались несколько раз на так называемые «массовые мероприятия», странные и даже дикие на человеческий взгляд. Представители десятков рас, затаив дыхание, следили за тем, как совокупляются драконы с планеты Накура, участвовали в коллективном потреблении грибов хиа-то-са-ниваго, добытых в каком-то мире на краю Галактики.

Зрелище бывших легионеров не впечатлило, а от грибов, что должны были вызвать яркие иллюзии, почти у всех разболелась голова. «Водка лучше, – заявил Соболев, а потом добавил: – Даже мерзостное пиво Рахти вкуснее». Поэтому, когда их пригласили в третий раз, «отпускники» дружно отказались.

С соседями сталкивались редко, из экипажа видели стюарда, да еще капитана – один раз, в первый день, на торжественном обеде в честь начала полета.

Из-под потолка, где располагался транслятор системы оповещения, прозвучал мягкий звон, затем раздался голос искусственного интеллекта звездолета, говорившего на базязе-один:

– Уважаемые гости! «Вар-Немиум» приближается к планете Халибрия. Через треть мини-цикла начнется процесс снижения. Для вашей же безопасности просим вас не покидать собственных отсеков и пристегнуть ремни безопасности…

Закончив зачитывать инструкцию на первом из универсальных наречий, он перешел на второе, потом на четвертое. Для тех, кто общается жестами и понимает исключительно третье, в воздухе появилась голограмма безликого насекомовидного существа.

Ну, а когда дело дошло до пятого, от транслятора потекли едкие маслянистые запахи.

– Нам-то за что? – гнусаво вопросил Гаррисон, зажавший себе нос. – Воняли бы в отсеках этих… Апчхи!

– Будь здоров, приятель, – сказал Соболев и зачем-то добавил: – На каждый чих не наздравствуешься.

Лик планеты на обзорном экране вырос, стали видны детали – белые завитки облачных фронтов, блестящие ниточки рек. Вильям улегся на койку, но пристегивать ремни и не подумал. Звон прозвучал еще раз, и после этого «Вар-Немиум» принялся спускаться по-настоящему.

– О-хо, – только и проговорил Арагонес, когда огромный звездолет тряхнуло, словно щепку.

– Атмосфера, – пожал плечами Ли.

Но болтанка не затянулась. Полет опять стал мягким, неощутимым. Погасший было экран засветился вновь. На нем появилась поверхность Халибрии – сплошь ковер изумрудного леса, и в нем – редкие островки поселков, лоскутки полей, тонкие иголки башен системы связи.

– Красиво, – сказал Вильям. – А вот и космопорт…

Из-за горизонта вынырнуло море, по цвету почти не отличавшееся от леса, город на берегу глубоко вонзившейся в сушу бухты, и чуть в стороне – серый прямоугольник взлетно-посадочного поля. Звездолет на мгновение повис на месте, а затем резко пошел вниз.

Приземление, надо отдать должное мастерству капитана, прошло мягко. Огромная туша круизного судна изящно улеглась на поверхность ВПП, и ожил транслятор системы оповещения:

– Команда «Вар-Немиум» прощается с вами, желает приятного…

– Это значит – пора на выход, – первым сориентировался Ли. – Собираемся, парни.

В коридор вышли за мгновение до того, как у двери появился стюард-турагин’к.

– О, вы готовы? – с улыбкой проговорил он. – Прошу следовать за мной. Ваш гид уже ожидает.

– Гид? – удивился Арагонес. – У нас будет отдельный провожатый?

– А что делать? – Ли бросил на легионера из Южной Америки предостерегающий взгляд. – Туризм в космосе мало отличается от земного. Кто-то же должен водить нас по всяческим достопримечательностям, про себя посмеиваться над «тупыми иностранцами» и получать за это деньги?

– И то верно, – смутился Арагонес.

За шлюзом их встретил передвижной трап, придвинутый к боку «Вар-Немиум», бездонное синее небо и знойный, полный диковинных ароматов воздух. Вдохнув его, Вильям невольно закашлялся. Повернул голову, подставляя лицо солнечным лучам, и зажмурился.

Трап, негромко жужжа, вез «туристов» вниз.

– Смотри, не засни, – толкнул приятеля в бок Гаррисон. – А то свалишься, отскребай тебя потом от бетона…

– О, дражайшие гости! – Новый голос оказался резким и неприятным, его обладатель говорил на базязе-один разборчиво, но с ощутимым акцентом. – Добро пожаловать на благодатную поверхность Зеленой Драгоценности! Именно так переводится название нашего мира с общего наречия!

Вильям открыл глаза.

У трапа подпрыгивало горбатое существо с мощными нижними лапами и хвостом, чем-то похожее на кенгуру. Только вот голова его напоминала свиную, а руки вполне могли быть человеческими. Абориген Халибрии был облачен в короткий красный халат и щегольские кроссовки.

– Снисходите же, и пройдем к транспортному средству, что отвезет нас в город! Мое имя Зенос С’Акоста-Фахар, я много лет состою в благородном сословии указывающих дорогу для чужаков!

«Кенгуру» на самом деле принадлежал к народу ехаи, одной из трех разумных рас зеленой планеты. Благодаря просмотренному на борту «Вар-Немиум» информационному ролику Вильям знал, что попрыгунчик этот несет яйца, совершенно всеяден и иногда не прочь сменить шкуру.

Помимо говорившего на базязе-один гида, возле трапа толпилось около дюжины ехаи, отличающихся лишь цветом халата и обувью. Они возбужденно подпрыгивали и переругивались писклявыми голосами.

– Привет тебе, Зенос, – сказал Ли без тени удивления. – Я – господин Ли Юй, старший группы. Веди же нас.

– Большая честь! – Указывающий дорогу подпрыгнул чуть ли не на метр, оттолкнул пару сородичей и с высокомерным видом зашагал через толпу. Бывшие легионеры последовали за ним.

Примерно метрах в ста от звездолета теснились колесные экипажи, похожие на открытые автобусы. Блестели спинки кресел-метаморфов, на бортах красовались яркие надписи.

– Вот этот наш. – Зенос махнул лапой, указывая на «автобус» того же цвета, что и его халат. – Занимайте места.

– Очень интересно. – Вильям перепрыгнул через низкий борт, скинул с плеч рюкзак. – А какая у нас программа?

– Для начала поселимся в место отдохновения, – отозвался гид, занявший кресло впереди, у приборной панели. – Затем, если возжелаете, можем осмотреть Кровавый Берег. Именно так называется этот город, ибо около него две тысячи триста сорок пять оборотов назад случилась великая битва между моими сородичами и каратарок. Многие сотни бойцов нашли свою гибель в ту ночь…

– У меня начинают болеть уши, – пожаловался Арагонес. – И что будет дальше?

Вильям сел, кресло-метаморф под ним потекло, увеличило спинку и облекло седалище. Зенос нажал несколько рычажков, «автобус» запыхтел и покатил прочь от звездолета.

Только в этот момент пассажирам «Вар-Немиум» удалось увидеть круизное судно целиком.

– Это же летучий город… – ошарашенно проговорил Гаррисон, глядя на подпиравшую небеса гору из сверкающего металла. – Шарендар, конечно, побольше будет, но так он болтается себе в космосе, и на планеты не садится.

– Если бы сел – случилось бы немалое землетрясение, – заметил Ли. – Вы обратили внимание – у нас не проверили документы, даже сканерами не просветили. И вправду, Халибрия – безумно гостеприимная планета.

Космодром остался позади, потянулась широкая трасса с зарослями высоких деревьев на обочинах.

Даже тут, неподалеку от космодрома и города, было немало всякой живности. По веткам скакали мелкие голенастые создания, таращили на людей любопытные глаза. Над дорогой, судорожно работая лохматыми крыльями, проносились птицеподобные твари, и клекот их звучал довольно свирепо.

Потом заросли оборвались, и сразу, резко начался город – ряды одинаковых круглых домиков с дырами в крыше, узкие улочки, посыпанные песком, маленькие огороженные садики.

– Эти строения называются халабага. – Бьющий в лицо ветер не мешал гиду говорить так, чтобы его слышали все. – Их ехаи возводят многие тысячи лет, со времен первых селений в теплых долинах Накирдона. Для их постройки используют…

Вскоре отстроенные под старину кварталы закончились, начались обычные.

По улицам сновали транспортеры, почти все открытые, похожие на лодки на колесах. Горели вывески, истошно голосили зазывалы у дверей магазинов. Тротуары заполняла толпа из тех же ехаи, их давних врагов – каратарок, высоких и плечистых, покрытых мелкой чешуей, а также туристов всех рас и народностей, что населяют огромную Галактику.

Зенос ловко и уверенно лавировал в потоке транспорта, успевал рассказывать о достопримечательностях и даже приветствовать знакомых.

– О, вот и море, – заметил Арагонес, когда слева между домов блеснула изумрудная гладь. – Честно говоря, я не прочь искупаться…

– И я, – сказал Вильям и попытался вспомнить, когда он последний раз плавал в открытом водоеме.

По всему выходило, что еще до роспуска Звездного Легиона, во время одного из увольнений на Шри-Ланка. После этого случилось бешеное существование в Лондоне, Вальхалла, где купаться можно было только в крови, сумасшедшее бегство и жизнь в Шарендаре, где имелись только бассейны, да и те с уродливыми и даже жуткими соседями…

Дорога выбралась на берег бухты, вокруг которой раскинулся город. Стала видна полоса пляжей, скользящие по водной глади белоснежные катера, пара искусственных островков, похожих на средневековые замки.

Один то погружался, оставляя только шпили, то всплывал целиком, другой мягко светился.

– Вот мы и прибыли, – объявил гид, сворачивая в ведущий прочь от моря переулок. – Место отдохновения «Луч солнца», самое лучшее во всем прибрежном районе.

Припарковался ехаи у высокого забора, из-за которого торчали ветви деревьев. Когда бывшие легионеры выбрались из «автобуса», он повел их к широким, гостеприимно распахнутым воротам.

– О, добро пожаловать. – Из-за них выступил каратарок, ростом превосходящий Вильяма на голову. Сверкнули желтые глаза, золотое шитье на одежде, зубастая пасть растянулась в ухмылке. – Проходите.

За воротами лежал огромный сад, а в нем были разбросаны домики высотой в три этажа, похожие на игрушечные. Виднелись лужайки, кое-где били фонтаны, в струях воды дрожали зеленоватые радуги. Шелестела листва, и с протяжным свистом носились яркие насекомые, похожие на драгоценные камни с крылышками.

– Дорогие гости! – Из-за поворота дорожки выскочил еще один ехаи, куда более толстый, чем Зенос, в белой накидке и высоких сапогах. Подпрыгивая, засеменил навстречу. – Для меня великая радость видеть вас. Апартаменты готовы, пойдемте, пойдемте…

Пока шли через сад, несколько раз встречали аборигенов в белом, судя по всему – работников места отдохновения.

– Ты заметил, как они на нас смотрят? – вполголоса поинтересовался Соболев, когда они разминулись с очередным ехаи.

– Как? – спросил Вильям.

– Без опаски и отвращения. В отличие от обитателей Шарендара, они не видят в нас жестоких убийц.

В самом деле, взгляды обитателей Халибрии были полны искреннего дружелюбия. Не так глядели на людей обитатели свободного порта, где впереди уроженцев Земли бежала слава очень умелых и жестоких воинов.

– И хорошо, – сказал Вильям. – Может быть, нам удастся вспомнить, что мы не только солдаты?

Соболев в ответ уныло скривился.

Апартаментами оказался спрятанный в глубине сада дом, похожий на все остальные, но чуть больше других.

– Строение целиком принадлежит вам, – сообщил толстый абориген, представившийся как Рахотат С’Холило-Бахар, хозяин «Солнечного луча». – Внутри есть все необходимое для жизни. Если возникнут какие-либо пожелания, то немедленно обращайтесь прямо ко мне.

– Спасибо. – Ли учтиво поклонился. – Сейчас нам нужно отдохнуть после перелета. Когда у вас ужин?

– В любое время по желанию гостей. – Рахотат С’Холило-Бахар вновь запрыгал. – Система заказа имеется в каждом номере. Наши повара умеют готовить восемь тысяч блюд с сотен планет…

– А экскурсия по Кровавому Берегу? – влез в разговор неугомонный Зенос.

– Завтра, – отрезал Ли. – Заедешь за нами пораньше с утра, и отправимся. – Тут маленький китаец перешел на английский: – Пошли, парни. Нам нужно кое о чем поговорить. Сбор у меня через десять минут.

Внутри домик был таким же игрушечно-аккуратным, как и снаружи. Изящная резьба на стенах, широкие окна, просторные комнаты с необычайно низкой и удобной мебелью.

– Да, тут жить можно, – сказал Арагонес, обследовав номер, доставшийся им с Вильямом. – Ванна такая, что сама Святая Дева не погнушается. А это, насколько я понимаю, система заказа и есть?

И он показал на расположенную около двери панель входа в информационную сеть, стандартную по меркам Шарендара и многих планет.

– Она, – кивнул Вильям. – Ну что, пошли к Ли? Он ждать не будет.

Бывший сержант занял номер на третьем этаже. Когда приятели поднялись к нему, выяснилось, что все уже в сборе.

– Так-так, явились? – Ли больше не выглядел беззаботным туристом, как совсем недавно, взгляд его был жестким, а движения – обманчиво мягкими, словно у огромного хищного кота.

– Не запылились, – ответил Соболев.

– Это я вижу. Прекрасно понимаю, что обстановка способствует расслаблению и что нам предстоит играть роль отдыхающих. Но вы обязаны помнить, что это только лишь роль, и не забывать, что мы здесь на работе.

Гаррисон вздохнул так, что разжалобил бы и хаурвака.

– Теперь перейдем к делу, – сказал Ли. – Пару дней мы проведем тут, и за это время нам нужно выйти на связь с заказчиком…

С этого момента Вильям слушал очень внимательно, стараясь не пропустить ни слова.

* * *

Сегодня наряд представителя благородного сословия указывающих дорогу для чужаков выглядел еще более ярким, чем вчера, – багровая мантия с поясом цвета заката, желтые ботинки, что-то вроде лилового галстука на шее.

И неизменная ухмылка на физиономии, донельзя похожей на свиное рыло.

– Снисходите же, я жду вас! – завопил Зенос С’Акоста-Фахар при виде выходивших из ворот «Солнечного луча» людей. – Отправимся же на прогулку и заглянем за пазуху Кровавому Берегу!

Энтузиазм бил из гида могучим гейзером.

– Кто-то вчера жаловался, что у него болят уши? – ехидно поинтересовался Вильям у Арагонеса. – Сегодня они вовсе отвалятся.

– Вот я и думаю, не примотать ли их к голове заранее, – в тон ответил уроженец Сан-Педро, и оба рассмеялись.

Заняли места в том же самом «автобусе» без крыши, после чего экскурсия началась.

Через пару часов Вильям почувствовал, что уши у него и вправду немного опухли, а голова увеличилась от набитой в нее информации. Зенос провел их по памятным местам древнего города и о каждом рассказал столько, что хватило бы на небольшую книгу. Даже дождь не охладил его пыла. Над транспортером лишь возник полупрозрачный силовой щит, и все продолжалось своим чередом.

Они посетили старый порт, где прямо из воды поднимались поросшие мхом стены первой крепости, возведенной ехаи на берегах бухты. Проехали через морской музей, где стояли древние суда, построенные из дерева, похожие на земные каравеллы, и изящные стремительные подводные лодки промышленной эры.

– Тяжело быть туристом, – с мукой в голосе проговорил Соболев, когда музей остался позади, а гид объявил, что впереди ждет пешая прогулка.

– А ты думал? – На черном лице Гаррисона появилась несколько усталая улыбка. – Отдых – дело ответственное. Это тебе не с дезинтегратором бегать за разными инопланетными крокодилами. – Он подумал и добавил: – Или от них.

В этот момент управляемый Зеносом «автобус» свернул прочь от моря. Он погрузился в паутину улиц, и минут через десять оказался на большой площади, сплошь утыканной каменными монументами.

Одни изображали каратарок в самых настоящих доспехах, с причудливой формы пистолетами в лапах. Другие – ехаи, по одному или группами, но обязательно в длинных, скрывающих ноги одеждах. Третьи – что-то абстрактное и, на людской взгляд, довольно неприятное.

У подножий монументов виднелись выстроившиеся рядами торговые палатки, алые, желтые, синие, полосатые. Меж них, ошалело хлопая глазами, бродили туристы, слышались возбужденные голоса.

– Площадь Монолитов, – сообщил Зенос, останавливая автобус. – Двести оборотов назад один из градоправителей Кровавого Берега решил, что многочисленные статуи, высившиеся тогда на каждом перекрестке, мешают движению, и перенес их все сюда. Теперь здесь крупнейший рынок Халибрии. Прошу за мной.

Перепрыгнув через борт «автобуса», Вильям ощутил внезапное головокружение. Будто что-то холодное и скользкое дотронулось до затылка и попыталось влезть внутрь черепа.

– Что за ерунда? – пробормотал Арагонес, вскидывая руку ко лбу, в черных глазах его появилось недоумение.

– Телепат, – проговорил Ли совершенно спокойно, будто речь шла о мухах. – Кто-то пытается читать наши мысли.

Вильям завертел головой и обнаружил, что от постамента ближайшей статуи за ними наблюдает невысокий тип в просторном балахоне, скрывающем фигуру целиком. Заметив внимание к себе, он издал недовольный скрежещущий звук и неспешно пошел прочь.

– Кто такой? – нахмурился Гаррисон. – Может, догнать его?

– Не стоит, – покачал головой Ли. – Толку от этого не будет. А рас, обладающих умением читать мысли, не так много, так что принадлежит он к народу сидууц, что обитает рядом с…

– Что случилось? – вмешался взволнованный Зенос, ни слова не понявший из разговора, ведшегося на английском.

– Все в порядке, – улыбнулся Вильям гиду. – Маленькое производственное совещание. Мы готовы следовать за тобой.

– Да? – Ехаи немного попрыгал на месте, чтобы вернуть душевное равновесие, и повел людей в обход торговых рядов.

С краю площади Монолитов торговали съестным. Тут подобрал бы себе блюдо по вкусу гурман из любого уголка Галактики. Копошились в корзинах склизкие жучки, масло скворчало на огромных сковородах, жарились в нем плоды, похожие на корнишоны из золота. Куски коры соседствовали с пучками травы и шматками кровоточащего мяса, в воздухе плавали, дрались и смешивались самые разные запахи, аппетитные и противные, но обязательно резкие.

Обоняние Вильяма некоторое время честно продержалось, а затем просто-напросто отключилось.

Несмотря на уговоры Зеноса, бывшие легионеры не попробовали ни одно из экзотических блюд. Ограничились тем, что купили по нескольку лепешек с рыбной начинкой и отправились дальше.

– Вот тут сидят наши писатели, – с гордостью сообщил гид, вступая в очередной ряд, где было много тише, за прилавками сидели важные ехаи и каратарок, а перед ними лежали плоские корзины.

– Писатели? – удивился Соболев. – А где же книги?

– Вот это они и есть. – Зенос поклонился ближайшему продавцу, тот в ответ склонил чешуйчатую голову. – Вот, смотрите.

Он поднял крышку одной из корзин. Внутри обнаружилась стопка зеленоватых листов, покрытых какими-то царапинами. Заблестели меловые, лимонные и оранжевые прожилки.

– И это книга? – спросил Вильям.

– Она самая. Если не ошибаюсь, то высокая поэзия… Можно купить экземпляр. Очень недорого.

– Но мы же не умеем читать по-вашему. – Брови Ли недоуменно сошлись к переносице.

– О, искусство Халибрии понятно всем расам! – Зенос возбужденно запрыгал на месте. – Покупайте, не пожалеете. Одной книги хватит на всех вас. А если не хватит – возьмем вторую.

– Э, ну, ладно… – согласился бывший сержант. – Сколько это стоит?

Через пять минут оживленного торга они стали обладателями корзины с книгой. А затем гид, к всеобщему удивлению, вытащил один из листов, запихнул в рот и принялся жевать, от удовольствия прикрыв глаза.

Писатель наблюдал за ним с застывшей улыбкой.

– Ага, – сказал Вильям. – Так эти штуки нужно есть, а не читать?

– Одно не исключает другого, – сказал Зенос. – Попробуйте. Божественно. Мой дух на вершине счастья.

Судя по довольному виду сочинителя, на Халибрии это считалось наилучшим комплиментом.

– Хм, ладно… – Вильям взял лист, на ощупь похожий на замшу, и откусил кусок. Ощутил вяжущую сладость, и одновременно перед внутренним взором вспыхнули странные, ни на что не похожие картины – ленты разноцветного огня, колышущиеся в пустоте миллионы звезд, листопад, скрывающий все вокруг…

Сердце охватила тоска, Снарк обнаружил, что стоит, уставившись перед собой, и оторопело моргает.

– Высокая поэзия, – заметил гид. – Порождает необычные чувства, пробуждает мысли и воображение.

Те из легионеров, кто отведал халибрийской литературы, выглядели удивленными, остальные смотрели на них с тревогой.

– Это уж точно. – Вильям посмотрел на остатки листа в собственных руках. – Из чего это сделано?

– Из вдохновения, труда, бессонных ночей, фантазии, – высоким скрежещущим голосом ответил каратарок. – Никто не откроет вам секрета, гладкокожие чужаки. Творчество – величайшая тайна. Разве у вас на родине это не так?

– Так. Но у нас каждую книгу можно прочесть сколько угодно раз, – покачал головой Арагонес и потянулся за вторым листом.

– О… наверное, коллеги у вас бедствуют. – Желтые глаза наполнились печалью. – Как можно заработать на книге, если ее используют многократно?

Бывшие легионеры растерянно переглянулись – о том, как живут писатели на Земле, они не имели ни малейшего представления.

Уничтожив книгу высокой поэзии, попробовали еще несколько жанров. Местный аналог хоррора, изготовленный в виде темно-синих листов, вызвал у «читателей» дикий ужас. Литература о путешествиях – тоску по далеким прекрасным землям, а юмор – желание смеяться…

– С ума сойти, – сказал Вильям, когда книжные ряды закончились. – Это что-то вроде наркотиков. Ведь еще хочется…

– Многие перечитывают любимые книги по множеству раз, – подтвердил Зенос. – Но никто еще от этого не заболел. Пойдемте, пойдемте, я еще не представил вам многие тысячи диковин.

Диковин на рынке Кровавого Берега и в самом деле оказалось столько, что людям только и оставалось удивляться раз за разом. От обилия впечатлений Вильям быстро впал в какое-то дремотное оцепенение.

И вышел из него лишь в тот момент, когда гид привел их к крохотному прилавку, зажатому между двумя монументами.

– Что это? – спросил Ли, разглядывая разложенные на нем странные штуковины, простые на вид и в то же время притягивающие взгляд.

Вырезанные из темного дерева многогранники с большим количеством впадин, создающих игру света и тени на поверхности; ожерелья из бусин, где каждая немного отличается по цвету и размеру от соседних; наборы кубиков из тусклого серого металла; пучки перьев…

– Это изготовлено шикх’рола, – важно ответил продавец, очень старый каратарок с белым налетом на чешуйках.

– Истинно так, – подтвердил Зенос, и его свиная физиономия отразила почти священный ужас.

И тут Вильям пришел в себя окончательно.

Шикх’рола, третья и самая старая раса Халибрии, вышла в космос еще тогда, когда никто слыхом не слыхивал о хаурваках. Потом она по непонятной причине отказалась от полетов и заперла себя не то что в пределах собственной планеты, а в глубине большого дремучего леса. И эти странные отшельники не вышли оттуда даже тогда, когда каратарок и ехаи принялись делить планету, яростно убивая друг друга.

Из ныне живущих шикх’рола не видел почти никто, мало кто представлял, как они вообще выглядят и чем занимаются.

– Не может быть. – Ли осторожно протянул руку и коснулся ожерелья, бусины ответили вспышками золотого света.

– Может, – сказал продавец. – Они не любят городов, не любят других разумных существ, но любят творить и обменивать. Это добыто в глубинах Туманного леса, но охотник, что произвел обмен, сам никогда не видел первых обитателей Зеленой Драгоценности. Лишь слышал их голоса.

Необычайно серьезный Арагонес указал на многогранник:

– Сколько это стоит?

Продавец назвал сумму, за которую можно было купить небольшой прогулочный звездолет.

– Я возьму, – неожиданно даже для себя сказал Вильям и спешно добавил: – Если ты, ну… не возражаешь.

– Бери, чего уж там, – пожал плечами Арагонес.

Каратарок вынул денежный сканер, Снарк протянул руку с вшитым биочипом и через мгновение стал намного беднее.

– Забирай, – в голосе продавца появились торжественные нотки, – носи всегда с собой, и эта вещь однажды поможет тебе.

– Чем же?

– Не знаю. Никому не ведомо, для чего предназначены вещи, изготовленные шикх’рола, и какими свойствами они обладают. Но любой такой предмет заключает в себе больше, чем можно подумать.

На ощупь многогранник оказался теплым, словно пару часов пролежал на солнце. Несмотря на тяжесть, он почти не оттянул кармана шорт и вскоре совершенно перестал мешать, будто исчез.

– Теперь, я полагаю, мы можем отправиться пообедать, – бодро заявил гид, стоило им отойти от прилавка.

– Видят духи, мы хотели бы посмотреть еще один уголок рынка, – мягко, но с нажимом проговорил Ли.

– Это какой?

– Блистающий закуток.

– Э, ну… – Пятачок на лице Зеноса нервно задергался. Осведомленность туристов о том, что тут имеется подобное место, ехаи озадачила. – Туда не стоит ходить. Опасно. Там, э, нехорошие…

– Там ведь торгуют драгоценными камнями и металлами? – Маленький китаец продолжал давить с неумолимостью бульдозера.

– Ну, да. Но там опасно…

– А мы хотим острых ощущений. Ведь верно, парни? – И Ли оглянулся.

– Точно! Само собой! – произнесли сразу несколько голосов.

Бывшие легионеры знали, что именно в Блистающем закутке их ждет связной от заказчика, с которым непременно нужно встретиться.

– Хорошо, но я вас предупреждал, – сдался Зенос. – Снисходите за мной и будьте изрядно осторожны.

И он запетлял между прилавками, направляясь к северо-западному углу рынка. Позади остались толпы туристов и возбужденно лопочущие гиды, ряды, где продавали всяческие безделушки.

– Он начинается вот здесь, – неохотно сообщил Зенос, когда они обогнули подножие громадной статуи, изображавшей обнявшихся ехаи, каратарок и гуманоида неясных очертаний, представлявшего скорее всего шикх’рола.

Блистающий закуток был невелик – три десятка метров, два ряда пустынных прилавков с дремлющими продавцами, и совершенно пуст – ни единого покупателя. Царила тут необычайная тишина.

– Хорошо. Мы пойдем и посмотрим. – Ли обогнал замешкавшегося гида и уверенно зашагал вперед.

Краем уха Вильям уловил странный шепоток, но кто именно переговаривается, понять не смог. Заметил изумленный взгляд одного из продавцов – ехаи с бородавкой на лбу, и тут из щелей между прилавками начали выходить каратарок, голые, если не считать повязок на шеях и высоких сапог.

– Кажется, нас окружают, – заметил Арагонес, оглянувшись. – И вряд ли для того, чтобы сказать: «О, привет, рады вас видеть».

Вильям оглянулся и понял, что друг прав, – дорогу к отступлению им отрезали те же каратарок.

– В чем дело? – спросил Ли, уткнувшись в высоченного ящера, на морде которого застыло брезгливое выражение.

– Мы не любим, когда чужаки суют хвост в наши дела, – сказал тот на базязе-два, но нарочито медленно, чтобы люди поняли. – А тех, кто это делает, – учим. Осознал, ты, лохматый?

И, прежде чем Ли смог ответить, каратарок ударил ногой. Бывший сержант успел сблокировать лишь частично. Он захрипел от боли, согнулся и отскочил в сторону от повторной атаки.

– Развлекуха! – завопил Гаррисон. – Дави ящериц!

– Как бы они нас не раздавили… – Арагонес и Вильям развернулись к тем каратарок, что напали с тыла.

Снарк уклонился от кулака, нацелившегося ему в лоб, отмахнулся от подбежавшего ближе всех ящера. А затем попался на простейший финт и получил чудовищно сильный удар в живот. Дыхание с хрипом вылетело из груди, перед глазами все поплыло, а в ушах возник тонкий неприятный звон.

Он махнул рукой почти наугад, раз, другой, потом немного пришел в себя.

– Получи! – завопил где-то рядом Арагонес. – Вильям! Вильям, что ты стоишь?! Я один их всех не раскидаю!

Уроженец Ливерпуля встряхнул головой. С удивлением обнаружил, что каратарок поспешно отступают, а неподалеку, обхватив голову руками, валяется и негромко скулит представитель благородного сословия указывающих дорогу для чужаков.

– Клянусь четверкой… это ты их так, да?

– Конечно, я, самый великий в мире кулачный боец. – Арагонес потряс ушибленной рукой. – Вот только они и с другой стороны удрали. И почему-то не стали тебя добивать, когда ты поплыл…

– Все целы? – Голос Ли прозвучал спокойно, будто его хозяин не дрался только что, а принимал ванну. – Вижу, что Блистающий закуток и вправду место опасное. Пожалуй, пора уходить. Эй, Зенос, ты цел?

Продавцы из-за прилавков глядели на людей без всякого выражения.

– Э? А? Что? Они ушли? – Ехаи торопливо поднялся, принялся отряхивать цветастые одеяния.

– Ушли-ушли, – кивнул Вильям, пытаясь понять, какой именно из внутренних органов отбили ему рыночные задиры. – Даже я бы сказал – удрали…

– Пойдем и мы отсюда, – предложил Зенос, и никто не стал с ним спорить.

Ставший несколько более молчаливым гид провел людей обратно через площадь Монолитов. Бывшие легионеры погрузились в «автобус» и покатили дальше, обедать в прибрежный ресторанчик.

За трапезой последовал еще один музей, потом экскурсия на холмы, что нависали над городом с севера и с которых открывался отличный вид…

– Да, это был утомительный день, – сказал Вильям, когда их привезли обратно к месту отдохновения. – Столько всякого повидали, услышали, да еще и хорошая драка. Может, она входит в программу тура?

Солнце Халибрии укатилось на запад, небо захватили лиловые переливчатые сумерки.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Арагонес. – Тогда бы в нее включили еще попойку и визит к доступным женщинам.

– К женщинам? Хвостатым или чешуйчатым? – осведомился Гаррисон. – Какие тебе больше нравятся?

– Тьфу на тебя! – И уроженец Сан-Педро замахал руками.

Прошли через сад, заполненный свиристением и цокотом обитавших в нем тварей.

– Все ко мне, – сказал Ли, открывая дверь отведенного для людей дома. – Немедленно.

Поднялись на третий этаж и вновь, как и вчера, расселись на стульях и кроватях. Маленький китаец мгновение помедлил, а затем осторожно вытащил из кармана белый цилиндрик.

– Послание от нашего работодателя, – сказал он. – Получено в тот момент, когда те парни изо всех сил изображали драку.

– Нехило изображали… – Вильям потер ушибленный живот, а Соболев, на лице которого виднелся здоровенный синяк, недовольно нахмурился.

– И что там говорится?

– Во-первых, то, что эту вещицу нам отдали, – знак, что ничего не поменялось и заказ в силе. Во-вторых, это пеленгатор, который позволит Серому Облаку отслеживать все наши перемещения. – Ли ткнул вверх, туда, где за роскошным небом Халибрии скрывался невидимый для сканеров «Рим». – В-третьих, сейчас мы узнаем подробности…

Бывший сержант потер цилиндрик, и тот ответил мягким шипением. Один из торцов выплюнул облако света. Оно образовало закутанную в накидку фигуру, судя по формам, принадлежавшую каратарок.

Зазвучал шипящий высокий голос, говоривший на базязе-один с акцентом:

– Третий вариант. Седьмой день от условной точки.

– И это все? – Арагонес разочарованно захлопал глазами, когда фигура растаяла без следа.

– А ты чего хотел? – Ли покачал головой. – Подробности таким вещам не доверяют. Вдруг послание перехватят? Что за вариант – мне хорошо известно, да и об условной точке я знаю. Так что все в порядке.

– Не зря по морде получали, – вздохнул Соболев.

– И то верно, – улыбнулся Ли. – Теперь отправляйтесь на покой. Завтра силы понадобятся, чтобы отдыхать на полную катушку…

Зевая и лениво переговариваясь, бывшие легионеры стали расходиться.

Вильям и Арагонес вернулись в свою комнату, и только тут, снимая шорты, Снарк вспомнил о сегодняшнем приобретении. Нащупал в кармане деревянную поделку и вытащил ее.

– А, игрушка шикх’рола, – сказал Арагонес.

– Она самая, – кивнул Вильям, вглядываясь в темные впадинки, где вроде бы горели еле заметные голубые огоньки.

Но стоило повернуть многогранник, они исчезли, как ночной морок при свете дня. Снарк положил сувенир на тумбочку около кровати, и, когда засыпал, ему почудилось, что вещица светится уже целиком…

Но на то, чтобы приглядеться, сил уже не хватило.

* * *

Три дня бывшие легионеры потратили на то, чтобы хорошенько обследовать городские пляжи. Первый просто провалялись на горячем песке, изредка забираясь в теплое ласковое море. Во второй развлеклись морской прогулкой с посещением пары небольших островов, в третий – подводной охотой.

А на четвертый Ли объявил несколько приунывшему за последние дни Зеносу, что гости желают посетить многоярусный город.

– О, снисходите! – оживился гид. – Какой именно? Могу порекомендовать Ниарагат, он самый популярный…

– А значит – наиболее загаженный и скучный, – прервал ехаи Ли. – Я много слышал о чудном городке Архварадинам.

– Но он далеко, в горах… – На лице Зеноса появилось то же обеспокоенное выражение, что перед визитом в Блистающий закуток, а пятачок тревожно задергался. – Туда добраться непросто, а жители не привыкли к виду чужаков… Это дикие места, почти необитаемые, и я, ну…

– Ничего, мы и сами не больно-то цивилизованные, – заметил Гаррисон, а Ли добавил:

– Если это трудно, то мы можем разорвать контракт и обратиться к более умелому парню твоего сословия…

– Нет! Нет! – Ехаи заскакал, словно тушканчик на сковороде, с бренчанием заколыхались металлические висюльки на его поясе. – Это будет позор для меня! Я все устрою, не надо переживать!

Следующим утром бывших легионеров у ворот «Солнечного луча» встретил не обычный «автобус», а мощный крытый экипаж с четырьмя парами высоких ребристых колес.

– Забирайтесь, – пригласил гид. – Поездка будет долгой, доедем только к вечеру.

Экипаж с протяжным ревом сдвинулся с места, запетлял по улицам. Кровавый Берег, к которому Вильям успел даже привыкнуть, остался позади, потянулась трасса, широкая, забитая транспортом и до зевоты скучная. Глядя на нее, Снарк сам не заметил, как задремал.

Проснулся он к обеду, когда остановились у крошечного придорожного ресторанчика. Вскоре после еды экипаж свернул с автобана и очутился на неширокой дороге, зажатой меж лесистых холмов.

Тут пейзаж был повеселее – быстрые прозрачные речушки, даже скорее ручьи, заросли цветущих растений на их берегах, выходящие к самой обочине дикие звери, похожие на земных лошадей…

– Заповедная зона Братихраият, – объявил Зенос, когда они въехали в лес, такой густой, что за кронами совершенно исчезло солнце. – Тут на огромных пространствах сохранены девственные чащи Зеленой Драгоценности. Далеко на востоке они переходят во владения шикх’рола. Здесь можно увидеть множество образцов уникальной дикой природы…

– Природа – это хорошо, клянусь Святой Девой, – важно сказал Арагонес.

– В том случае, если она не пытается укусить тебя за нос, – сонно проворчал Гаррисон из своего кресла.

Оно было мало для уроженца джунглей Конго, и чернокожему легионеру дорога давалась нелегко.

– …например, зеленую раурию, личинки которой обладают всеми признаками животного, а взрослые особи – растения, – продолжал разливаться соловьем Зенос. Холмы по сторонам от дороги становились все выше, потом превратились в настоящие горы. – Или вот, глядите налево…

Туристы дремали, лениво посматривали по сторонам, на уникальных тварей. Лишь сидящий впереди, сразу за водителем, Ли выглядел собранным, как завидевшая добычу акула.

За одним из поворотов открылась величественная панорама горных пиков, укутанных сверкающим льдом.

– Скоро будем на месте, – с видимым облегчением сообщил ехаи, и пассажиры немного оживились.

Городок с трудным для человеческого произношения именем Архварадинам стал виден примерно через час. На фоне хребтов показались светло-розовые башни, словно вырезанные из самого сердца зари, и прикрепленные к ним черные террасы, связанные белоснежными пандусами.

– Ух ты! – Гаррисон, чувствительный к прекрасному не более, чем его любимые крокодилы, вытаращил глаза.

– Нет, это даже не «ух ты», а «ой-ей-ей», – затряс лохматой головой Соболев.

Башни светились, на террасах и пандусах заметно было движение, огни горели на вершинах остроконечных пирамид.

– Эти города начали строить с началом эпохи Мира, – гид заговорил совершенно другим, каким-то проникновенным голосом, – когда ехаи и каратарок смогли объединиться, чтобы жить в мире. Нижние ярусы предназначались для привычных к мраку ящеров, чьи предки зародились в пещерах, а верхние – для нас, произошедших от обитателей светлых степей. Тогда хотели пригласить и шикх’рола, но они не отозвались. Как, впрочем, всегда…

Вильям нащупал в кармане многогранник. Утром Снарк непонятно почему снова положил игрушку в карман, хотя удобнее было доверить угловатый и тяжелый сувенир рюкзаку.

В Архварадинам въехали уже ночью, когда свечение башен и пирамид стало ярким и резким. Миновали съезд на нижние уровни и стали подниматься с одного пандуса на другой.

На террасах стояли круглые дома с дыркой в крыше, такие же, как на окраине Кровавого Берега. Прыгали ехаи, одетые не так ярко, да и сами менее суетливые, чем их собратья из большого города.

– Вот наше место отдохновения, – объявил Зенос, когда экипаж подкатил к кубическому зданию, казавшемуся уродливым меж строений, возведенных в местном стиле. – «Горный ветер».

Несмотря на поэтическое название, гостиница показалась маленькой и неудобной, особенно после «Солнечного луча». Каждый из легионеров получил по комнате размером чуть больше собачьей конуры, с кроватью-метаморфом и санитарным блоком, устроенным так, что им смог бы воспользоваться представитель почти любой разумной расы, помимо особо крупных.

Зато ночью Вильяму снились чудесные, волшебные сны, розовые, подобно башням Архварадинама.

Подняли бывших легионеров до рассвета, накормили удивительно невкусным завтраком, напомнившим о тех временах, когда первые в Шарендаре люди обитали в представительстве патроната Рао-Се.

– Давайте отправляться, – сказал Зенос, при взгляде на бодрую морду которого хотелось удавить ехаи голыми руками.

– Давайте, – согласился Ли. – Только мы начнем, пожалуй, не с города, а с водопада Белый огонь.

– Э… ну… – Похоже, столь привередливые клиенты не попадались гиду давно. – Хорошо, как скажете.

Одну вещь Зенос усвоил твердо: спорить с людьми бессмысленно.

Экипаж проехался по оживленным ярусам удивительного города и оказался на обычном проселке, разбитом и покрытом лужами.

– Диво дивное, – проговорил Соболев, глядя на колеи, полные густой коричневой жижи, на поросшие травой обочины, – словно домой попал, на Русь-матушку, куда-нибудь в чащобу на Ветлуге…

– Была хорошая дорога к водопаду, – сообщил гид извиняющимся тоном. – Но ее взорвали три оборота назад, во время междоусобиц среди горных кланов каратарок. Поэтому сейчас туда мало кто ездит.

При этих словах на лице Ли мелькнула и пропала тонкая усмешка.

Горы надвинулись, нависли со всех сторон серыми морщинистыми телами, лес стал более редким. А затем все время шедшая вверх дорога вывернула на край глубокого ущелья, и у Вильяма захватило дух.

Впереди открылась громадная котловина, над которой колыхались исполинские столбы пара, похожие на языки костра. Из их глубины доносился мощный, рокочущий грохот.

– Белый огонь, – объявил Зенос, хотя о том, что впереди водопад, не догадался бы разве что глухой и слепой.

Дорога закончилась на краю котловины, откуда был виден исполинский поток воды, извергавшийся с высоты нескольких сотен метров. Бывшие легионеры вылезли наружу и все как один замерли, наслаждаясь зрелищем.

В водопаде чувствовалась невероятная, бешеная мощь. Она гремела, волнами расходилась в стороны, заставляя трепетать слабые тела разумных существ, ощущалась всеми фибрами души, внушала восторг и трепет.

– Хватит глазеть, – проговорил Ли Вильяму прямо в ухо. – Настало время для работы. Ты и Гаррисон берете гида.

– Хорошо.

Снарк толкнул чернокожего легионера в бок, качнул головой в сторону замершего ехаи. Краем глаза заметил, что Арагонес и еще двое пошли к экипажу, а Ли и Соболев – к куче камней, что ограничивали уступ с севера.

– Э, что-то не так? – встревожился Зенос, обнаружив, что его зажали с двух сторон.

– Все так, крокодилья твоя душа, – рыкнул Гаррисон. – Расскажи нам подробности об этих, как их… ну…

На физиономии гида отразилось недоумение.

– О том, как лучше всего связать тебе руки. – Из-за шума падавшей воды Ли подошел совершенно бесшумно.

В руках бывшего сержанта было странной формы ружье, очень длинное, с двумя боковыми ручками.

– Что? Нет… Зачем? – Ехаи огляделся, понял, что бежать некуда, и мелко-мелко затрясся, совсем по-человечески.

– Вариантов два. Либо мы берем тебя в плен, либо убиваем. – И Ли показал туда, где из кабины экипажа выволакивали труп водителя с льющейся из отверстия в голове кровью.

– Кто вы такие?!

– Люди. Всего лишь люди. – В голосе Гаррисона прозвучала грусть. – Хотя кое-кто считает нас демонами. Есть такое понятие в вашем языке?

Зенос перестал трястись и упал в обморок.

– Может быть, все же прихлопнем его? – предложил подошедший Лири. – Чего зря возиться?

– Жалко. Этот тип неплохо поработал, развлекая нас, – сказал Вильям. – Я за то, чтобы оставить его в живых.

– Пока оставим, а потом посмотрим, – вынес вердикт Ли. – За дело. Гида связать, труп и машину в водопад. Костюмы изменить в боевой вариант, оружие взять там, за камнями.

Через десять минут на уступе у водопада не осталось следов туристической группы. Колесный экипаж и тело водителя исчезли в пропасти, беспечные лоботрясы превратились в солдат. В тайнике, помимо оружия, нашлись боеприпасы, удобные вместительные рюкзаки, фляги, а также картонные коробки с чем-то съедобным.

– Экая забавная штука, – сказал Вильям, получив такое же, как у Ли, ружье – очень легкое, бесшумное и стреляющее отравленными стрелками. – Неудобное, правда. Но ничего, как-нибудь привыкнем.

– Да? – неуверенно пробасил Гаррисон, в руках которого ружье смотрелось обыкновенной тросточкой.

– Эй, ты! – Ли склонился над лежавшим на земле ехаи, слегка потряс его. – Давай, приходи в себя…

Зенос открыл полные ужаса глаза.

– Нет! Нет! Не убивайте меня!

– Не будем, если станешь вести себя хорошо, – пообещал Ли. – Сейчас мы развяжем тебе руки, ты свяжешься с хозяином гостиницы в Архварадинаме и сообщишь, что снимаешь броню на сегодняшнюю ночь. Что гости решили возвращаться в Кровавый Берег во мраке. Понял?

– Э… а, да… – На морде ехаи появилось осмысленное выражение. – Так вы не убьете меня?

– Видят духи, пока у нас нет таких планов. Ты будешь говорить медленно и разборчиво, чтобы я слышал каждое слово. Понял?

– Да, да…

Гид сделал попытку встать, Гаррисон помог ему и принялся развязывать узлы на веревке.

Развязанный Зенос размял кисти и вынул из-под лимонно-рыжего балахона нечто похожее на шпильку с шариком на конце. Аккуратно вытер и вставил в правое ухо, после чего дрожащим голосом заявил:

– Я готов.

– Отлично. – Ли поднял ружье. – Одно лишнее слово, и ты труп. Понял?

Ехаи инстинктивно отступил на шаг, но наткнулся на высящегося подобно скале Гаррисона.

– Да, хорошо… – произнес обитатель Халибрии. – Все будет, как вы скажете.

Разговор занял пару минут. После его окончания у гида отобрали устройство связи и опять скрутили руки веревкой.

– Веселье закончилось. – Ли перешел на английский. – Начинается серьезная работа. У нас имеется двое местных суток форы, по истечении которых станет ясно, что дюжина людей сгинула где-то в этих местах. Такая новость встревожит очень многих. За это время нам необходимо пройти около пятидесяти километров на север и скрытно выйти к резиденции нынешнего главы горных кланов каратарок.

– А за кого мы воюем? – полюбопытствовал Арагонес.

Ли поглядел на уроженца Сан-Педро с укоризной:

– За того, кто хочет стать новым главой кланов. Но тебя должны интересовать другие вопросы: количество и вооружение охраны, возможности наших союзников…

– Они меня интересуют, видит Святая Дева! – горячо возразил Арагонес. – Как и то, когда нам дадут нормальное оружие вместо этих пукалок. И что, нам придется обходиться без маскировочных комплексов?

– Придется, да еще как, – кивнул предводитель бывших легионеров. – Они, как и другое энергоемкое оборудование и оружие, могут быть обнаружены высокочувствительными сканерами со спутников, что постоянно висят над этим районом. Будем использовать то, что есть. Пошли, парни. Горы ждут.

Вильям посмотрел на увенчанные ледяными шапками хребты и подумал, что ждут их обморожения, простуды, натертые ноги и боль в усталых мышцах.

Обычные для солдата вещи.

* * *

Туман был таким густым, что с трудом удавалось рассмотреть пальцы вытянутой руки. Звуки намертво вязли в нем, царила глухая, мрачная тишина, и капли влаги блестели на округлых камнях.

– Привал, – объявил Ли, когда довольно удобный спуск привел к отвесному обрыву и внизу стали видны очертания каких-то скал.

Вильям уселся прямо на землю, устало вытянул ноги. Рядом опустился Арагонес, зло закряхтел, развязывая ботинки. Еще вчера, во время перехода через перевал, он натер мозоли.

Зенос, все время шагавший рядом с Ли, шлепнулся на брюхо и неизвестно в какой раз взмолился:

– Отпустите меня! Ну что вам стоит? Я до обжитых мест буду пол-оборота добираться…

– Это верно. – Командир группы остался невозмутим. – Но на местных каратарок ты можешь наткнуться через несколько часов. И их точно заинтересует, что тут делает одинокий уроженец равнин. И они узнают правду, используя пытки. Ну, что, хочешь свободы?

– Нет уж, я лучше с вами, – пробурчал гид и мрачно замолчал.

Выносил он тяготы перехода неплохо, не ныл и не жаловался, хотя мучился куда сильнее, чем тренированные люди. Вчера целый день поднимались в горы, шагали по диким местам, где не ступала нога разумных существ. Вечером, в темноте, пересекали ледники и отыскивали перевал.

А рано утром, еще до рассвета, приступили к спуску.

В самом начале похода Ли через информационную систему основных костюмов передал остальным данные о предстоявшем задании. Все тогда узнали, что ждет впереди и какой охраной окружил себя нынешний глава горных каратарок.

– Зря мы все-таки потащили его с собой, – сказал Вильям, глядя на Зеноса. – Умнее было бы пристрелить…

– Согласен, – кивнул Ли. – Но может ведь даже прожженный наемник раз в жизни проявить жалость?

– И на старуху бывает проруха, – заметил Соболев.

– Надеюсь, что эта добрая глупость зачтется мне при следующем воплощении, – сказал бывший сержант.

– Главное, чтобы оно не наступило слишком быстро, – хмыкнул Вильям и полез в рюкзак. Вытащил упаковку «сухого пайка по-халибрийски» и принялся разрывать картон обертки.

Из чего именно изготовлены темно-коричневые бруски, чуть пряные на вкус и хорошо утолявшие голод, благоразумно уточнять не стали.

– А я вот не против умереть на этой планете, – мечтательно заметил Гаррисон. – Красиво тут. Всяко приятнее, чем на Апион-Фарит или в какой-нибудь дикой дыре вроде Нового Орегона.

– Умирать неприятно где угодно, ты уж мне поверь, – сказал Арагонес, полюбовавшийся на мозоли и запаковавший их обратно в ботинки. – Я расставался с жизнью, дай святой Леон памяти, раз двадцать…

– Не будем считать, кто больше, – примирительно проговорил Вильям, запивая сухой паек водой из фляги.

Тут Ли решил: раз бойцы начали болтать, значит, готовы продолжать дорогу.

– Кончай отдыхать, – скомандовал он. – Эй, Зенос, придется тебе завязать рот. А то как бы ты нас не выдал…

Ехаи не ответил ничего, только возмущенно запыхтел.

Ему сделали кляп, группа зашагала дальше через густой туман – двое дозорных впереди, двое прикрывают тыл, остальные двигаются разорванной цепочкой, чтобы не попасть под очередь.

Серое марево клубилось со всех сторон, нависало над головами.

– Это водопад, – заметил Ли, когда спереди донесся монотонный шелест, мало похожий на грохот Белого огня. – Рядом, если верить картам, имеется удобный спуск, но по нему кое-кто может ходить…

Приготовили оружие и пошли еще медленнее, тщательно выбирая дорогу так, чтобы не выдать себя ни единым брякнувшим камушком. Шум водопада стал громче, превратился в рокот.

– Все чисто, – прозвучал в наушниках шлемов голос Соболева, возглавлявшего передовой дозор.

– Спускайтесь, – приказал Ли. – Внизу сразу направо, там у тропы большие камни. За ними можно укрыться.

Но не успели пройти и десятка метров, как Соболев заговорил вновь, на этот раз с тревогой:

– Мы спустились. Тропа уходит налево, по ней к подъему движутся несколько каратарок.

– Залечь. Огня не открывать, – приказал Ли. – Это и к нам относится, парни.

На заваленном камнями склоне, да еще в густом тумане, укрыться смог бы даже слон. Вильям умостился за здоровенным ребристым валуном, выставил перед собой ружье и замер.

Из тумана показались несколько темных фигур, карабкавшихся вверх по тропе. Стало видно, что это каратарок в кожаных комбинезонах, с мешками за плечами и неким подобием арбалетов в руках. Такое оружие, насколько знал Снарк, считалось в горах Халибрии традиционным.

Разумные ящеры о чем-то переговаривались, но голоса их звучали приглушенно, да и шум водопада мешал, так что разобрать слов не удалось.

– Не заметили, – сказал Ли, когда аборигены исчезли из виду. – Эй, Олег, как у вас там?

– Чисто.

– Гаррисон, Снарк – приглядите за тропой. Вдруг им вздумается повернуть обратно. Остальные – за мной.

Вильям и уроженец джунглей Конго заняли позицию выше по тропе, откуда был хорошо виден водопад – белый шлейф пены, темная стена воды. Остальные легионеры исчезли в тумане.

– А ведь если эти уродцы пойдут назад, нам придется стрелять, – задумчиво проговорил Гаррисон. – Но почему-то мне этого делать совсем не хочется. Раньше было интересно, а теперь нет…

– Надоело?

– Нет… скорее эта планета что-то сделала со мной такое… я не знаю. – Чернокожий легионер пытался осмыслить нечто, происходившее у него внутри, и не мог. Слов не хватало. – Ну… Показала, что можно жить без войны, что ли…

– Спускайтесь, – прервал его рефлексию Ли.

По скользким мокрым камням прошли вниз и очутились в узкой долине, на дне которой журчала порожденная водопадом речушка. Двинулись вдоль нее на северо-восток.

Ближе к вечеру туман начал потихоньку рассеиваться. Открылись почти отвесные серые скалы, голубое небо. Солнечные лучи заглянули на дно ущелья.

– Наверх, – сказал Ли, когда миновали очередной водопад, совсем крошечный, шириной всего полметра. – За этим хребтом находится дом того, кто нам нужен. На рассвете мы должны свалиться ему на голову.

Начался подъем, осложненный отсутствием в снаряжении вакуумных присосок. То ли работодатель не подумал о них, то ли не нашел на Халибрии или переоценил умение наемников лазить по горам. Пришлось связаться веревками по трое и двигаться очень медленно.

Ли и попавший с ним в связку Гаррисон практически волокли на себе Зеноса. Не приспособленный к скалолазанию ехаи пытался цепляться за камни, но толку от этого было немного.

Уже через десяток метров свалился Соболев. Разбил нос и сломал палец на руке, но благодаря веревкам удержался. Еще через какое-то время рука Вильяма сорвалась с камня, и он удержался лишь в последний момент, практически воткнув другую ладонь в узкую щель. Ободрал пальцы до крови, но этим все и обошлось.

– Привал, – скомандовал Ли, когда несколько сотен метров подъема остались позади и люди выбрались на уступ шириной метра полтора.

– Клянусь четверкой, на Рвихуце было полегче, – заметил Вильям, встряхивая кистями, чтобы слегка взбодрить занемевшие мускулы.

– Зато тут я сразу забыл про свои мозоли, – заявил Арагонес. – Да, и вот что еще мне интересно: какую выгоду получит наш работодатель, если у нас все получится? Ну, прикончим мы этого главу кланов, и что?

– Может быть, наш местный друг ответит? – Ли поглядел на ехаи, но тот лишь мрачно сверкнул глазами и отвернулся. – Ладно, тогда я сам попробую. – Командир группы огладил подбородок. – Каратарок – ярые традиционалисты, они до сих пор разбиты по кланам и соблюдают обряды, что возникли тысячи лет назад. Внутри кланов и между кланами существует очень строгая иерархия. И самый авторитетный глава одного из сильнейших кланов считается главой всех каратарок на Халибрии и даже за ее пределами. Фактически он является хозяином половины планеты. Тот, кто нанял нас, ныне стоит на второй ступени, и если мы убьем первого, то он…

– Совершит резкий прорыв в карьере, – закончил фразу Соболев. – Хм, надо же, а на вид эти типы выглядят цивилизованными. А на самом деле – кланы, кровная месть и прочие веселые штуки…

– Интересно, – задумчиво проговорил Вильям, – если они тут все такие традиционалисты, почему охрана у главного ящера не из своих, а из лимаксов?

Судя по полученной от заказчика информации, резиденцию правителя каратарок охраняли в основном наемники.

– Чтобы иметь возможность творить грязные дела, – ответил Ли. – Каратарок не рискнет осквернить честь клана и рода. Скорее покончит с собой, чем исполнит что-то, лежащее за пределами морали.

– А наемники для всяческих пакостей, – невесело улыбнулся Гаррисон. – Чтобы напасть тайком, убить подло, не лицом к лицу. Что же, логично, ничего не скажешь. И выгодно для нас.

Понятно было, что, потеряв лидера, главенствующий ныне клан не сможет противостоять претенденту. Вероятно, он сумеет доказать причастность нового правителя к нападению, но будет уже поздно, а на открытую войну вряд ли кто отважится.

Она слишком сильно вредит туристическому бизнесу, деньги от которого текут даже сюда, в горы. И предводители диких традиционалистов каратарок понимают это великолепно.

– Встаем. – Ли поднялся, глянул на темневшее небо. – Подъем хотелось бы преодолеть до темноты.

Кряхтя и сопя, поднялись на ноги и полезли дальше. Вскоре склон стал менее отвесным, сделалось полегче. Но зато все сильнее принялась напоминать о себе накопившаяся усталость.

Вильям механически переставлял конечности и краем глаза отслеживал натяжение уходящей вниз веревки, отмечая продвижение соратников. Перед лицом проплывала серая морщинистая «шкура» скалы, внизу приглушенно рокотала река. В нос лез горький запах камня, порывами налетал холодный ветер.

Когда подъем закончился, ноги дрожали, а руки тряслись так, что ружье в них ходило ходуном. К этому времени стемнело почти полностью, и горы пропали в сером сумраке.

– Пожалуй, пора использовать стимуляторы, – сказал Ли с неудовольствием. – Не люблю я это дело, но деваться некуда.

Он полез в рюкзак и извлек продолговатую коробочку стандартной армейской аптечки, сохраненную еще с Вальхаллы. Внутри, в одном из отделений, обнаружились круглые капсулы черного цвета.

– Что это такое? – поинтересовался Арагонес.

– Изготовлено бавиллатами. Действуют на организмы гуманоидного типа. Абсолютно ничего запрещенного, но эффект невероятно сильный. А ну-ка, приняли все по одной. И нечего бояться, это не У-прививка.

Вильям взял одну из капсул, на ощупь она показалась теплой, словно маленькое живое существо. Когда положил на язык, будто сама скользнула по гортани, в желудке появилось жжение.

– Ой, брюхо болит… – поморщился Гаррисон.

– Ничего, пройдет, – кивнул Ли, сам проглотивший капсулу последним. – Тебе, Зенос, не предлагаю.

Жжение в животе на мгновение стало очень сильным, а потом исчезло вовсе. Вильяму стало жарко, его прошиб пот, а темнота вокруг в одно мгновение выцвела. Выступили очертания гор, настолько четкие, что можно было разглядеть каждую из трещин, любую скалу и впадину.

Снарк моргнул и понял, что усталость ушла, а мышцы стонут от избытка силы. Его одолело желание подпрыгнуть, напрячь все мускулы, заорать во всю глотку, чтобы хоть как-то проявить собственную мощь.

– Неслабо, – придушенным шепотом сказал кто-то, и голос громом отдался у Вильяма в ушах. – Она еще и чувства обостряет? Нет, такая штука просто обязана иметь вредные побочные эффекты, иначе все бы ее жрали горстями…

– Они есть, – сказал Ли, – как и другой барьер на пути любопытных: очень высокая цена. Эта вещь мало кому по карману.

При первом же шаге Вильям едва не упал, настолько резким оказалось собственное движение. Потом приспособился, заторопился за остальными неровными, прыгающими шагами.

Наступила настоящая ночь, но способность видеть во тьме не ослабела.

С болезненной четкостью вырисовывался каждый камушек, даже лежавший в дюжине метров. Но находившееся вдали необычным образом размывалось, выглядело нечетким.

– Стоп-стоп! – воскликнул Ли, и Вильям обнаружил, что они несутся, сломя голову и совершенно забыв о необходимости двигаться бесшумно.

Ехаи, к долгому бегу приспособленный много лучше людей, сопел и невнятно ругался сквозь кляп.

– Что за ерунда? – растерянно сказал Арагонес. – Ноги будто сами тащат меня вперед. Или это и есть побочный эффект?

– Похоже, – кивнул Ли. – Замедлили шаг и успокоились. До цели недалеко, и не хватало еще, видят духи, проколоться в последний момент.

Примерно через час миновали дорогу, достаточно широкую, выложенную плитами белого камня. Оставили позади прилепившийся к склону горы поселок из десятка домов, похожих на башни без окон, и зашагали прямо на север по начавшейся от селения долине.

– Стоп, – сказал Ли, когда далеко впереди, в темноте, стали видны огоньки. – Похоже, мы пришли.

Группа остановилась, а бывший сержант поднес к глазам инфракрасный бинокль. Вильям вспомнил, что у него в рюкзаке болтается такой же, и поспешно вытащил прибор, напоминавший мыльницу.

Когда он приложил бинокль к глазам, огоньки увеличились, превратились в вытянутые по вертикали овальные окна.

– Ага, вот…

Окна располагались в стенах таких же башен, что остались позади, но куда более крупных. Здания стояли кругом, справа от них поблескивала гладь большого озера. В обход его шла дорога и выходила к селению с северной стороны, где виднелось нечто вроде казармы.

– Все как положено. На крышах наблюдатели плюс посты вокруг поселка, – сообщил Ли. – И подойти незаметно почти невозможно. Разве что задержать дыхание минут на сорок и проплыть под водой…

– Так что, у нас нет шансов? Пойдем назад? – спросил Лири.

– Великий Сунь Цзы сказал: «Тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой». Наш план достаточно хорош, чтобы прикончить главную ящерицу и ее приятелей. Но не нравятся мне холмики вокруг селения. Странно правильные, тепла не излучают…

Зенос задергался, замычал.

– Наш друг хочет что-то сказать. – Арагонес посмотрел на гида с интересом. – Ну что, позволим?

– Позволим. – Ли вытащил из ножен короткий нож, заточенный до остроты бритвы. – Только он будет говорить очень тихо. Ведь так?

Он приставил нож к горлу ехаи, и лишь затем изо рта гида вынули кляп.

– Эти холмы – гастуры, – полным ужаса шепотом сообщил Зенос. – Сторожевые хищники. Каратарок их используют для охраны селений. О них рассказывают жуткие вещи, легенды ходят об их жестокости…

– Прямо братья по разуму, – сказал Вильям. – Или по его отсутствию, что вернее. Хорошо умеют маскироваться, раз их даже тепло не выдает. Но наличие этих тварей совершенно ничего не меняет.

– Это верно. Спасибо за информацию, – и Ли вставил кляп обратно. – Ну что, действуем по плану. Через сорок три минуты начинаем выдвижение. Вы все знаете, что делать. И да не оставит нас удача.

Лишь в этот момент Вильям обратил внимание, что небо на востоке потихоньку начинает светлеть. Эффект от применения стимулятора исчез, сохранилась лишь небольшая ломота в мышцах.

– Сегодня мы с тобой в паре, – сказал Арагонес. – Как в старые добрые времена еще в Звездном Легионе. Покажем всяким хвостатым. А для бодрости надо чуток поесть. Не желаешь?

Снарк отказался, а уроженец Сан-Педро вытащил из рюкзака брикет сухого пайка и принялся за поздний ужин.

– Пошли, что ли? – сказал Вильям, когда с едой было покончено. – Нам дальше всех топать.

– Пошли, – кивнул Арагонес. – В смысле – поползли.

Из рюкзака Ли в их поклажу перекочевал красный куб размером с кулак, необычно тяжелый для своих габаритов. И двое диверсантов и вправду поползли, забирая вправо от поселка, чтобы обойти озеро с восточной стороны. Примерно через полтора километра остановились передохнуть под прикрытием парочки невысоких скал, затем углубились в густой кустарник. Он покрывал большой участок у подножия отвесных утесов, но рядом с поселком оказался вырубленным начисто. Предводитель каратарок не был дураком и неплохо заботился о собственной безопасности.

Обогнули озеро и некоторое время двигались вдоль дороги.

Стал виден пост – деревянная вышка на четырех ногах, с площадкой наверху и плоской крышей. Вильям разглядел дозорных – приземистых и мощных, со знакомыми силуэтами дезинтеграторов в лапах. И подумал, что у него и соратников оружие сегодня куда менее дальнобойное.

Лимаксы дремали, прислонившись к перилам, но время от времени вскидывали головы и начинали озираться. Вид у них был ленивый и скучающий, как у солдат, давно пресытившихся караульной службой.

У самого края кустарника Снарк и Арагонес затаились.

От озера потихоньку поднялся белый туман, почти такой же густой, как тот, через который шли утром. Окутал берега и двинулся дальше, медленно и бесшумно захватывая метр за метром.

Сторожевая вышка и башни остались торчать из него, словно острова.

Вильям качнул рукой, и они поползли, нацеливаясь на ближайшее к казарме здание, что было укрыто за моргающей пеленой защитного поля. Там, если верить полученной от союзников информации, находится центр управления системой ПВО поселка.

Сканеры и зенитные установки расставлены на окружающих долину горах, а в башне сидит оператор, зевает и ждет, когда на экране покажется отметка от цели – от ракеты класса «земля – земля», боевого или гражданского воздушного транспортера или даже звездолета.

Если это случится, пушки на горах оживут, а обитатели самой большой башни спустятся в убежище, откуда их не выкурить радитовой бомбой.

– А про них-то мы и забыли, – прошептал Вильям в ухо соратнику, когда дозорная вышка осталась позади, а впереди обозначился один из холмиков, что так не понравились Ли во время осмотра.

Спрятанная под ним хищная тварь ничем не проявляла себя, а сам холмик больше всего напоминал врытый в землю валун приличных размеров. Туман около него немного колыхался.

– Сейчас вспомним.

Арагонес поднял ружье, прицелился и одну за другой вогнал четыре стрелки в бок «валуна».

Тот осел, чуть изменил форму, зашевелился было, но быстро затих. Выдержав паузу, диверсанты поползли дальше. Миновали «казарму», судя по отсутствию окон – склад или гараж, и приблизились вплотную к границе защитного поля.

При погружении в него тело, как обычно, пронизала легкая, но очень неприятная щекотка. Поеживаясь, Вильям встал на ноги, извлек из рюкзака куб цвета крови и начал крепить его к стене. Арагонес остался за спиной приятеля, чтобы обеспечить прикрытие.

Через пару минут две тени скользнули прочь от центра управления и растворились в тумане. А еще через пятнадцать минут они оказались в убежище на границе кустарника, где смогли перевести дух.

До начала активной фазы операции оставались считаные минуты.

Секунды ползли ранеными черепахами, небо над восточными горами неспешно белело, звезды гасли по одной.

– Есть, начали, – прошептал Вильям, когда суматоха поднялась у западной окраины поселка.

Подкравшаяся с той стороны парочка бывших легионеров обстреляла дозорную вышку. Часовые подняли тревогу, и через несколько мгновений движение началось и в самом селении.

Открылась дверь в одном из домов-башен, раздались рычащие голоса, кто-то побежал во тьму.

– Что, у них связи нормальной нет? – изумленно прошептал Арагонес.

– Есть. Но когда все так срочно, лучше продублировать лично…

Из самой большой башни, на вершине которой вспыхнул огонь, выбрались десятка полтора лимаксов. Тяжелой рысью наемники припустили в сторону западной окраины. Заволновались дозорные на ближней вышке, начали вытягивать шеи и крутить головами, пытаясь разглядеть, что происходит.

– Наша очередь. – Вильям поднял ружье.

Выпущенная им ядовитая стрелка вонзилась лимаксу под подбородок. Часовой вскинул лапы и кувыркнулся через перила. Второй повалился на пол площадки, начал стрелять, донеслось приглушенное бормотание. Кусты правее места засады, в которые угодил хорошо различимый в предрассветном сумраке луч дезинтегратора, чуть слышно зашелестели. Наземь посыпались сбитые веточки и листья.

– Помощь вызывает, – заметил Арагонес. – Ха-ха. Посмотрим, на сколько их хватит.

– Ага.

Вильям прицелился получше и попал, как и хотел, в один из столбиков, что держали крышу вышки.

Лимакс перекатился, бормотание его стало громче.

Вновь открылась дверь в самой крупной башне, из нее выскочили несколько наемников и с ними трое или четверо каратарок.

Отличались те и другие достаточно сильно. Тут не ошибся бы даже совершенно ненаблюдательный человек. Аборигены были много выше и стройнее, головы их формой напоминали людские, в то время как приплюснутые черепа лимаксов навевали мысли о змеях.

Туман к этому времени не исчез совсем, но несколько рассеялся, позволяя видеть подробности.

– Это по нашу душу, – сказал Арагонес довольным голосом, когда группа направилась в их сторону. – И славно, а то я несколько заскучал…

– Хорошо, что не заснул.

Вильям переместил ружье и вогнал отравленную стрелку прямо в лицо дозорному на вышке. Тот дернулся и затих.

Добежав до крайнего дома, наемники и каратарок некоторое время совещались. Потом двинулись дальше короткими перебежками, прикрывая друг друга. Вновь зашелестели подрубаемые лучами дезинтеграторов кусты, заполыхали выстрелы излучателей.

– Мазилы, – пробормотал Вильям. – Ага, вот и Соболев в дело вступил…

Очередной переполох поднялся на южной окраине. Там дозорные покинули вышку и отступили к домам. Им на помощь двинулись еще с полдюжины каратарок, до Вильяма и Арагонеса долетели их злые голоса.

Приятели иногда постреливали, чтобы дать врагу понять, что они тут, никуда не делись. И в то же время старались не выдать собственного укрытия и не попасть под концентрированный огонь.

Каратарок и лимаксы палили яростно, но пока без особого толку.

Все шло по плану.

Разбитый на двойки отряд бывших легионеров тревожил поселок обстрелом с разных сторон, заставляя его обитателей дергаться и нервничать. Предводитель клана вряд ли понимал, что именно происходит, почему явившийся непонятно откуда враг действует так странно.

И в какой-то момент его нервы не выдержали.

– Ого! – воскликнул Арагонес, когда холмики, которые Зенос назвал гастурами, начали оживать.

Они зашевелились, розовые блики рассвета заиграли на округлых панцирях из многих сотен выпуклых пластин. Стали видны длинные мощные лапы, пасти, полные зубов, горящие голодным огнем глаза. Первая из тварей поднялась на ноги, махнула длинным хвостом и огляделась.

– Последний резерв? – заметил Вильям, метким выстрелом превращая очередного лимакса в свежий труп.

– Хотелось бы верить…

Ближайший гастур зашипел и, ускоряя ход, побежал к зарослям. Глаза его заполыхали еще ярче, фигура хищника размазалась, превратилась в облако плотного тумана, гонимое непонятно каким ветром…

– Маскируется, гад. – Арагонес выстрелил и удивительным образом промахнулся.

И это при его уникальной меткости и огромном опыте обращения с оружием!

Вильям оставил в покое лимаксов и каратарок, до которых оставалось приличное расстояние. Нацелил ружье на гастура, три раза подряд нажал спусковой крючок. Увидел, как ядовитые стрелки пропали в тумане, не произведя никакого эффекта.

– Он неуязвимый, что ли? – Арагонес тихо зарычал. – Помоги нам, святой Хорхе и ангелы из воинства его…

Только еще два выстрела почти в упор остановили гастура. Зверь взревел, высоко подпрыгнул и рухнул наземь, заскреб когтями по камням. А людям пришлось срочно менять позицию, поскольку каратарок и лимаксы по поведению хищника поняли, где засел враг.

Луч дезинтегратора ударил в землю перед самым носом Вильяма. Основной костюм Арагонеса погасил энергию выстрела из излучателя.

– Обожгли, заразы, – пожаловался уроженец Южной Америки. – Ох, бок чесаться теперь будет…

Гастуры атаковали всюду, где чуяли чужаков. Рев и рычание летели над долиной, залитой призрачным сиянием рассвета. Время от времени слышались протяжные вопли и металлический стук.

И тут все звуки перекрыл грохот, и полумрак раннего утра разорвала ослепительная вспышка. Столб огня ударил к палево-лиловым небесам, башня – центр управления системой ПВО качнулась. На несколько мгновений замерла, а затем рухнула.

Сработала установленная Вильямом и Арагонесом мощная бомба. Каратарок завопили, кое-кто в страхе повалился на землю. Привычные к передрягам наемники не обратили на взрыв внимания.

А спустя мгновение сверху донесся тонкий визг.

Пробравшаяся через горы группа выполнила задачу – отвлекла охрану на себя, вытащила ее из поселка и втянула в бессмысленную перестрелку. А потом Ли, решивший, что нужный момент настал, раздавил в кулаке цилиндрик, полученный от посредника во время драки на площади Монолитов. Взорвался заряд, спрятанный в алом кубе, а Серое Облако, с тремя десятками легионеров находившийся на орбите, получил сигнал, что ему пора атаковать.

Визг стал громче, превратился в рокот, и из неба прямо над поселком вывалился «Рим», огромный, крылатый, похожий на металлическую хищную птицу.

– И нечего глазеть, – сказал Вильям, подстрелив каратарок, едва не вывихнувшего себе шею в попытках разглядеть, что происходит наверху.

– Да… – Голос Арагонеса перешел в неразборчивый хрип.

Переведя взгляд, Снарк обнаружил, что приятель лежит, уткнувшись лицом в землю, а вокруг его головы растекается лужа крови.

Кто-то из врагов сподобился на точный выстрел.

Тем временем днище зависшего над землей звездолета распахнулось, и вниз горохом посыпались десантники. Заполыхали голубым огнем двигатели комплексов персонального приземления. Дезинтеграторы ударили по начавшим выскакивать из домов аборигенам, в окна полетели плазменные гранаты.

Тот отряд, что перестреливался с Вильямом и Арагонесом, начал отходить.

– Ну, это вы зря! – Больше не заботясь о маскировке, Снарк принялся стрелять в покрытые чешуей спины.

Попал еще разок, а когда враги оказались слишком далеко, взвалил Арагонеса на плечо и заковылял туда, где оставался Ли.

Время от времени поглядывал в сторону поселка, где продолжался яростный бой. Сверкали выстрелы, бегали и падали люди, каратарок и лимаксы. «Рим», окутанный мерцающим облаком защитного поля, летал туда-сюда над верхушками башен. Неяркие вспышки вокруг него показывали, что по звездолету стреляют больше из ярости, чем от реального желания причинить ущерб.

Командир группы ждал там, где они расстались. Рядом с ним валялся Зенос с закрытыми глазами, а ближе к поселку – мертвый гастур с окровавленной мордой и дыркой в черепе.

– Что с ним? – спросил Ли.

– Убили. – Вильям аккуратно сгрузил Арагонеса на землю. – Ну, ничего, к завтрашнему вечеру будет как новый. А этот что тут делает? – Он указал на труп хищника. – В гости приходил?

– Да. И сожрал Лири.

Снарк помрачнел – из звериного желудка регенерировать невозможно, это они узнали еще в Вальхалле. Он вспомнил Найджела, нескладного и длинного, белобрысого и смешного, хорошего солдата и верного товарища. Того, кто более никогда не вернется домой, где бы этот дом ни был…

Через несколько минут подошел Гаррисон, начали возвращаться другие группы. Кое-кто принес раненых и убитых товарищей, Соболев доложил о том, что его напарник сгинул в брюхе хищника.

– Проклятые твари, – проговорил уроженец Конго, глядя на гастура. – Эх, крокодилам бы вас в пасть…

– Дело сделано, – объявил в этот момент Ли. – Предводитель каратарок погиб. Начинаем эвакуацию…

Он наклонился над Зеносом и несколько раз хлопнул того по щекам, приговаривая:

– Эй, очнись! Открой глаза!

– Да… – Гид поднял веки и мелко затрясся, будто увидел что-то ужасное.

– Мы оставляем вашу прекрасную планету, – торжественно сказал бывший сержант. – И тебя тоже. Скоро в этой долине будет очень много каратарок, так что не пропадешь. Ты можешь рассказывать им о нас все, что захочешь. Начни с того, что ты сам – пленник и попал сюда не по своей воле.

Ехаи грустно хлопал глазами и, казалось, готов был заплакать.

Величественно подлетел «Рим», мягко, как перышко весом в сотую долю грамма, опустился на землю. В брюхе открылся люк, из него упал квадрат яркого желтого света. С негромким лязгом выдвинулся трап.

– Сначала затаскиваем пострадавших, – распорядился Ли. – Гаррисон, Снарк, Соболев – вы прикрываете, уйдете последними.

– Есть, – без особого энтузиазма кивнул Вильям, и они втроем расположились немного в стороне от корабля, на заваленном валунами пригорке, откуда хорошо просматривалась долина.

Над озером безмятежно клубился белый туман. Полной противоположностью ему был охваченный хаосом поселок. Горели развалины центра управления, пылали несколько домов, подожженных во время боя, столбы дыма возносились к светлому небу. Меж них метались охваченные паникой каратарок, к «Риму» торопились бойцы из отряда Серого Облака.

– Победа далась нелегко, – сказал Соболев, подняв забрало шлема и поглаживая усы.

– Будь рядом Ли, он бы процитировал тебе что-нибудь из Сунь Цзы, – заметил Вильям. – Что-то вроде: «Хорошая победа не бывает без крови» или: «Жалеющий своих воинов не способен одолеть врага».

Вскоре стало видно, что в руках у одного из легионеров – вымазанная кровью коробка портативного холодильника.

– Что это там? – удивился Гаррисон. – Свежее мясо?

– Можно сказать и так, – кивнул Вильям. – А скорее всего голова того типа, за черепом которого нас послали. Самое верное доказательство того, что мы выполнили работу до конца.

Гаррисон нахмурился.

Первые бойцы из растянувшейся на добрую сотню метров группы Серого Облака подбежали, стали забираться в звездолет. Один остановился, подозрительно уставился на связанного Зеноса.

– Это еще кто такой? – Ствол дезинтегратора качнулся.

– Наш приятель. Оставь его в покое, – сказал Ли, стоящий у люка. – А ну, быстро внутрь!

По трапу потащили раненых и убитых, одного вообще без головы, другого – более похожего на кровавое месиво.

– А вот и сам Серое Облако, – сказал Вильям, увидев замыкающего колонну навахо. – А эти откуда взялись?

От поселка вслед за людьми громадными прыжками неслись четыре гастура. Лапы сгибались и разгибались, подбрасывая тяжелые тела, глаза пылали жаждой убийства, а хвосты торчали, словно у котов.

– Какая разница? – проворчал Соболев. – Огонь!

Они начали стрелять, но расстояние было слишком велико. Несколько стрелок вонзились в бока и грудь хищников, но куда большее количество отскочило от пластин панциря.

– Серое Облако, быстрее! – заорал Вильям во всю глотку. – Сзади!!

Навахо глянул через плечо, резко и повелительно бросил что-то спутникам. Затем повернулся и вскинул дезинтегратор.

– Что он делает? – изумился Гаррисон.

Одного гастура Серое Облако завалил сам. Второй рухнул, когда Снарк попал ему в глаз. Третий погиб в момент прыжка. Упал на землю, едва не достав человека. Четвертый оказался наиболее удачливым. Он сбил навахо с ног и одним движением перекусил ему горло.

– Нет… – Вильям почувствовал, как перехватило дыхание, понял, что он не в силах кричать, а может только шептать.

Зверь принялся рвать добычу на части и заглатывать кровоточащие куски мяса, не обращая внимания на то, что по нему стреляют. Две ядовитые стрелки воткнулись в тушу хищника, но даже не замедлили его движений.

– Зачем он поступил так? – спросил Вильям, ощущая внутри, у сердца, холодную сосущую пустоту. – Он ведь мог убежать! Мог отойти…

Убивший Серое Облако гастур издал свистящий рев и наконец рухнул на бок, тяжело, словно горный хребет. После того, как свершилась месть, легче не стало, горечь утраты только усилилась.

– На корабль, быстро! – крикнул Ли.

На дороге за поселком виднелись приближающиеся транспортеры, оттуда доносился рев моторов.

– Вот и подмога, – сказал Гаррисон. – Хотя стоит признать, что эти вояки немного опоздали.

Они побежали к открытому люку, поднялись по трапу. Через мгновение «Рим» начал подниматься в воздух. Когда последние легионеры влезли на пассажирскую палубу, на обзорном экране уходила вниз окруженная горами темная долина. Через мгновение из-за хребта брызнули солнечные лучи.

– И все же почему он так поступил? – вновь спросил Вильям.

Перед его глазами все еще стояла картина гибели навахо – бессмысленной, нелепой и страшной.

– Ты про Серое Облако? – В непроницаемых глазах подошедшего Ли читалась печаль.

– Да. Ведь он мог спастись.

– Мог, да… Но мне кажется, что наш индейский друг просто устал от жизни, посвященной только войне. И решил прекратить ее. А в нашем случае, как ты прекрасно знаешь, это не очень-то легко.

– Самоубийство? – Вильям потер виски.

Мысль о том, что Серое Облако, спокойный и уверенный в себе, мог покончить с собой, не укладывалась в черепе.

– Вероятно. – Ли похлопал друга по плечу. – Но ты не ломай над этим голову. Только хуже будет.

Предводитель бывших легионеров направился к приборной панели – пообщаться с Бабником. А Вильям, лавируя меж болтающих и избавляющихся от оружия людей, побрел к собственному креслу.

Больше всего на свете хотелось заснуть и проспать без сновидений часов двадцать.

* * *

Обзорный экран показывал изрезанную глубокими трещинами равнину коричнево-золотистого цвета. Кое-где торчали оплывшие, разрушенные скалы, антрацитово-черные и серые, точно мышиная шкура.

Вараис, спутник Рагхалии, самой ближней к светилу планеты системы Халибрии, выглядел не очень привлекательно.

– Засаду тут можно устроить, но для этого придется сильно постараться. – Арагонес глянул на Ли. – Будешь спорить?

– Нет, – покачал головой маленький китаец. – Бабник, включить глубокое сканирование объекта.

– Задание принято, – отозвался искусственный интеллект корабля.

«Рим» висел над поверхностью Вараиса, а тот неспешно вращался, подставляя обзору один бок за другим. Проплывали трещины, горные хребты, похожие на сокрушенные стены крепости, метеоритные кратеры, на дне которых виднелась более темная порода.

Три дня корабль с бывшими легионерами провел на орбите Халибрии, незримый для чужих сканеров, выжидая, чем обернется успешно проведенная операция. И только получив условный сигнал от заказчика, двинулся к Вараису, к выбранной заранее точке рандеву.

Атака на поселок, затерянный в горах Зеленой Драгоценности, обошлась в четыре человеческих жизни – непомерно большую цену, если сравнивать с прошлыми заданиями, когда возвращались без потерь.

– Сканирование завершено, – доложил Бабник через час, когда «Рим» совершил полный оборот вокруг спутника. – Из объектов техногенного характера обнаружен заброшенный космодром на южном полюсе, а рядом с ним…

На Вараисе некогда размещался рудник, где добывали какое-то сырье, но ныне он был покинут. Помимо него, на спутнике Рагхалии находилось несколько автоматических станций по изучению светила системы, которым до людей и прочих разумных не могло быть никакого дела.

Ничего необычного сканеры обнаружить не смогли.

– Спускаемся, – принял решение Ли. – Координаты точки приземления прежние. Защиту сохранить на максимуме.

Это был рискованный шаг. Оборонительные системы звездолетов нестабильно работают в мощном гравитационном поле, и использование их там чревато большими проблемами.

Но у Ли, похоже, имелись основания так поступать.

– Приказ принят, – отозвался искусственный интеллект, и «Рим» пошел вниз. Вильям почувствовал, как кресло под ним изгибается, меняет форму, чтобы сохранить жизнь пассажиру в случае возможного удара.

– Эх, красота, как на «русских горках», – заявил Арагонес, глядя на приближавшуюся поверхность Вараиса. – Только свиста воздуха в ушах не хватает и визжащей девчонки рядом.

– А ты в курсе, что у нас эти горки называют «американскими»? – спросил Соболев.

– Нет. Да и какая разница, как называть! – махнул рукой уроженец Сан-Педро.

Нос «Рима» чуть задрался, и звездолет опустился на поверхность Вараиса прямо перед группой скал, похожих на Стоунхендж.

– Снарк, Арагонес, Гаррисон – идете со мной, – распорядился Ли. – Будете почетной охраной.

– Какая радость, – пробормотал чернокожий легионер.

Бывший сержант поднялся из кресла:

– Соболев, ты знаешь, что делать. До выхода – одна третья мини-цикла, или по-нашему – шесть минут. Снаружи жарковато, и воздуха нет, так что не забудьте приготовиться.

Вильям вздохнул и принялся манипулировать пластинами пояса основного костюма. Обычные на борту шорты и майка поплыли, начали утолщаться, тапочки превратились в тяжелые ботинки с ребристой подошвой. Через пять минут щелкнуло вставшее на место забрало шлема.

Снарк оказался внутри герметичного скафандра.

– Обнаружен потенциально опасный объект, – сообщил Бабник. – Энерговооруженность класса шесть, расстояние…

– Вот и наши друзья прибыли, – сказал Ли, поднимая измазанный кровью портативный холодильник. – Бабник, отслеживай траекторию чужака. Как приземлится, можно будет выходить.

Звездолет каратарок опустился на Вараис двумя километрами восточнее.

– Готовы? – Ли придирчиво осмотрел «почетную охрану». – Оружие не забыли? Тогда пошли…

Для выхода на лишенный атмосферы спутник Бабник вырастил из брюха «Рима» переходный шлюз, а уже внутри его выдвинул трап. Когда в шлюзе очутились четверо людей в скафандрах, выяснилось, что он немного тесноват. Люк захлопнулся, открылся другой, в стене.

Стала видна золотисто-алая равнина с близким горизонтом, расчерченная очень резкими черными тенями.

– Шагаем спокойно, – сказал Ли. – Торопиться нам совершенно некуда.

Когда вышли наружу, Вильям невольно зажмурился – висящее над горизонтом громадное светило показалось очень ярким. Но через мгновение забрало подстроилось, и круглое отверстие в адскую печь превратилось в тусклый громадный шар цвета старого золота.

Некоторое время потратили на то, чтобы приспособиться к низкой гравитации, а затем пошли на восток, к спрятавшемуся за горизонтом звездолету каратарок.

– Красиво тут, видит Святая Дева, – сказал Арагонес. – Надо иногда устраивать полеты в такие вот миры…

Вильяму безжизненный пейзаж с черным небом и пылающим солнцем не казался очень уж привлекательным.

– И зачем? – поинтересовался Гаррисон. – Скучно здесь, крокодилов нет, ни разумных, ни неразумных…

В этот самый момент Вильяму показалось, что он краем глаза заметил какое-то движение. Он повернул голову и несколько секунд видел ползущее над равниной нечто, похожее на маленький смерч. Потом нечто исчезло, растворилось без следа, а Снарк подумал, что у него начались галлюцинации.

«Может быть, я тоже устал? Как Серое Облако…»

Мысль о смерти неожиданно показалась невероятно притягательной.

Они обогнули небольшой кратер, словно оставленный «огненным плевком» корхвеги. Преодолели гряду невысоких холмов, и из-за горизонта показался силуэт звездолета каратарок.

Выкрашенный в белый цвет, изящный, с множеством торчащих из бортов штырей, он напоминал поставленную на корму яхту.

– Вот это красиво, я понимаю, – сказал Гаррисон. – Хотя лучше рассвета над Конго все равно ничего не может быть.

– У каждого идеал красоты свой, – грустно заметил Ли. – У кого гора Фудзи, у кого Тауэр или Тадж-Махал. Но все они остались там, куда мы больше не вернемся, и о красоте нам лучше вообще забыть.

Они приближались к построенному на Халибрии судну. Стали видны стабилизаторы, что держали мощный корпус. В борту открылся люк, выехал трап. По нему спустились трое каратарок в белых, вздутых на сочленениях скафандрах, с дезинтеграторами в лапах.

– Чего это они с оружием? – мрачно спросил Арагонес. – Клянусь книгой святого Марко, это мне не нравится…

– Все, отставить разговоры. – Ли стал до ужаса серьезным. – Будьте наготове.

– Привет вам, человеки, – зазвучали в наушниках шлема шипящие слова базяза-два. – Глава гнезда ждет вас.

– Очень хорошо. – Маленький китаец церемонно кивнул.

Один из каратарок пошел впереди, другие двое пропустили людей на трап и затопали следом. Вильям даже спиной, через оболочку основного костюма, ощущал их полные враждебности и презрения взгляды.

Потом они оказались в кубическом шлюзе с гладкими стенами. Хлопнул закрывшийся люк.

– Можете дышать, – разрешил тот же голос, когда отзвучало шипение запущенного в шлюз воздуха.

– Благодарим. – Ли разгерметизировал основной костюм, поднял забрало шлема, и его примеру последовали остальные.

Их повели дальше, по широким коридорам, стены которых были украшены чем-то вроде ковриков из сушеной травы, потолки – серо-фиолетовой светящейся бахромой, пол – толстыми коврами. Запах сена щекотал ноздри, а обстановка мало походила на ту, что обычно царит на звездолетах.

«И вправду – прогулочная яхта, – подумал Вильям. – Для полетов внутри системы. И содержать такую штуку может только крайне богатый человек… в смысле, каратарок».

– Мы пришли, – сообщил один из провожатых, когда они достигли дверей из светлого дерева, у которых стояли двое ящеров в светло-серой униформе и с богато украшенными дезинтеграторами. – Вы должны оставить оружие здесь.

Гаррисон заворчал, но Ли остановил его властным жестом.

– Мы подчиняемся установлениям хозяев, – проговорил он. – Ведь на их корабле нам ничто не может угрожать…

– Ну, только потеряйте! – предупредил уроженец Африки, снимая с плеча дезинтегратор.

Один из провожатых принял оружие, и двери распахнулись. Стал виден зал, чьи стены, пол и потолок были выложены неровными плитками камня так, что создавалось подобие пещеры.

Свет давали торчащие из потолка кристаллы, а напротив входа располагалось широкое ложе. Возлежавший на нем каратарок был старейшим из всех, кого Вильяму доводилось видеть.

– Проходите, – прошипел ящер, наряженный в роскошный балахон, вышитый золотыми нитями, и небрежно дернул пальцами.

Ли сделал несколько шагов и, оказавшись перед ложем, учтиво склонил голову.

– Наша работа исполнена, – сказал он, ставя портативный холодильник на пол.

– Хорошо. – Новое движение холеной кисти, и один из провожатых торопливо выступил вперед.

Клацнули запоры, и всеобщему обозрению предстала голова каратарок, грубо отрубленная от тела – окровавленная шея, распахнутая пасть, выпученные глаза. Стал ощутим слабый запах тления.

– Все, как мы договаривались, – проговорил Ли.

– Да, верно, – кивнул глава гнезда, и страшную голову унесли вместе с холодильником.

– Мы ждем оплаты.

Старый каратарок пошевелился, желтые глаза блеснули, в них появилось странное выражение.

– А с чего вы взяли, что я вам заплачу? – Сказано это было совершенно спокойно.

Ли не отреагировал никак, Гаррисон поднял брови, Вильям почувствовал, что ему хочется вцепиться в дряблую чешуйчатую шею. И только Арагонес сказал почти ласково:

– Ах ты, гнида пресмыкающаяся. Вздумал с нами шутить?

Глава гнезда клацнул зубами. Стены зашевелились, открылось с дюжину дверей. Выскочившие каратарок окружили людей, на гостей оказались направлены стволы так хорошо знакомых бывшим легионерам ружей.

– И что все это значит? – невозмутимо поинтересовался Ли.

Вильям заметил, что зеленые волосы Арагонеса начали шевелиться. Заработал имплантант, позволяющий напрямую связываться с квазиживыми системами. Похоже, уроженец Сан-Педро решил вмешаться в работу искусственного интеллекта звездолета и испортить что-нибудь.

– Ты не догадываешься? – Глава гнезда улыбнулся, показав неестественно блеснувшие желтые зубы. – Сейчас мы вас убьем, а через несколько минут мои корабли уничтожат ваш.

– Да? Боюсь, что в этом случае вам тоже не удастся избежать гибели.

– Это почему? – Старый каратарок беспокойно дернулся, среди его воинов началось шевеление.

Предводитель беглых узников Вальхаллы улыбнулся, и в улыбке его оказалось больше холода, чем в ледниках Антарктиды.

– Ровно половину мини-цикла назад двое моих бойцов в маскировочных комплексах установили на ваш корабль субатомную мину. Стоит мне или «Риму» подать сигнал, такой красивый звездолет превратится в облако горячего газа. Да, мы тоже умрем, но прихватим вас с собой.

Вильям вспомнил «смерч», замеченный им на равнине Вараиса. И подумал, что именно так должен выглядеть передвигающийся человек, защищенный маскировочным комплексом.

– Так что вариантов у нас два. – Ли продолжал говорить спокойно, словно ему в голову не целилось около дюжины ружей. – Первый: мы создаем на поверхности Вараиса парочку новых кратеров. Второй: забываем об этом недоразумении и начинаем разговор заново, с того места, где я упомянул об оплате.

Глава гнезда забулькал и запыхтел, словно очень большой и старый чайник, забытый на огне. Оскал его из злого стал испуганным, глаза выпучились, забился под балахоном хвост.

– Ну? – требовательно спросил Ли, и волосы на голове Арагонеса перестали шевелиться.

– Вы блефуете! – выдавил из себя старый каратарок. – Нет никакой мины! Пытаетесь сохранить жизнь!

– Нет, не блефуем. Тут есть обзорный экран?

Картинка возникла прямо в воздухе – белый стройный корабль, равнина и скалы вокруг него.

– Смотрите. – Маленький китаец сделал паузу и негромко добавил: – Код три.

Одна из скал исчезла в облаке взрыва, в сторону полетели осколки, поднялась громадная туча пыли. Каратарок с оружием дружно воскликнули что-то, переводу не поддавшееся, но очень испуганное. Их предводитель судорожно стиснул пальцы и зашипел.

– Мина, что закреплена на вашем корабле, в сотню раз мощнее, – сообщил Ли. – Или вы мне по-прежнему не верите?

На главу гнезда жалко было смотреть. Глаза его бегали, а на морде отражалась не величественная властность, как раньше, а самый обычный животный страх.

– Хорошо, ладно… я заплачу. Уберите оружие. Вон! Все вон! – Старый каратарок замахал лапами. – Ты, Хардиуш, позаботься, чтобы доставили груз из хранилища сто двадцать два. Весь груз.

– Вот это совсем иное дело, – сказал Вильям, глядя, как вооруженные обитатели Халибрии покидают рукотворную пещеру.

Остались только двое провожатых с дезинтеграторами. Третий исчез, но быстро вернулся и принес деревянный ящик размером с конуру для маленькой собачки. Очень аккуратно поставил его на пол и отступил на шаг.

– Вот, – глава гнезда ткнул в сторону ящика, – ваша плата. А какие гарантии того, что вы не взорвете мину, когда покинете корабль?

Ли пожал плечами:

– Мое слово. Я его, в отличие от вас, ни разу не нарушал. Но для начала нужно проверить, что именно вы нам принесли. Вдруг и тут какой-нибудь обман? Гаррисон, займись.

Чернокожий легионер наклонился к крышке, украшенной причудливой резьбой, и в этот момент Вильям понял, что значила цитата, произнесенная маленьким китайцем еще в горах Халибрии. Осознал, что в этом противостоянии Ли управлял противником с самого начала. Просчитал этот разговор во всех вариантах и на каждый «неожиданный» поворот приготовил контрдовод.

Бывший сержант даже подумал о том, что каратарок могут спрятать бомбу в ящик. Попросил открыть его Гаррисона, почти неуязвимого благодаря имплантанту хаурваков.

– Готово. – Крышка откинулась в сторону, стали видны сотни гнездышек из мягкого материала, а в них – маленькие белые, желтые и синие кристаллы, все одинаковой формы.

– То, что вы и просили, – пытаясь, чтобы голос звучал гордо, выдавил хозяин звездолета. – Яйца урукхри, сто восемьдесят восемь штук. Можете пересчитать, если желаете.

– Думаю, что без этого можно обойтись, – сказал Ли. – Гаррисон, закрой ящик и забирай его. Только очень осторожно. Ну, мы пойдем. Всего вам наилучшего, и помните: мина никуда не делась!

Старого каратарок перекосило так, словно он проглотил зеленый лимон, обильно намазанный горчицей.

– Удачи, – издевательски кивнул Арагонес.

Костюмы загерметизировали после выхода из «пещеры», когда получили обратно дезинтеграторы. Провожатые в белых скафандрах отвели наемников к люку и выпустили наружу.

– Ох, сейчас суета там поднимется, – заметил Вильям, когда четверо людей спустились по трапу и быстрым шагом двинулись прочь. – Начнут мину искать. Ли, а ты с самого начала не верил этому типу?

– Тот, кто способен убить сородича ради власти, не может не быть подлецом. А нам лучше ускорить шаг. Как только мину найдут и обезвредят, гнусный старик попробует нас уничтожить.

– А, да… – Гаррисон тащил ящик на плече. – Что это за яйца урукхри такие? Мы что, яичницу делать будем?

– Урукхри – древняя, погибшая много циклов назад раса. От нее остались города на пяти или шести планетах, статуи и такие штуки, условно называемые «яйцами». Они ценятся невероятно дорого благодаря целебным свойствам. Съешь одно – и все болезни исчезнут, даже самые экзотические, тяжелые и застарелые. И что удивительно – действует на всех одинаково, на существ с любым типом метаболизма…

Преодолели гряду холмов, а когда показался знакомый кратер, Ли начал вызывать «Рим».

– Бабник, ответь.

Минут через десять искусственный интеллект корабля отозвался.

– Связь установлена, – сообщил он своим мягким баритоном.

– Немедленная подготовка к взлету. Доложи, что показывают сканеры пространства.

– Пять потенциально опасных объектов в радиусе поражения оружия ближнего боя. Класс энерговооруженности – семь. Произведен захват средствами наведения, вероятность атаки – девяносто восемь процентов.

– Ходу, парни, ходу!

Тут уж Ли не пришлось никого подгонять, помчались длинными прыжками.

Показался «Рим», заключенный в полупрозрачное «яйцо» защитного поля. Едва шагавший последним Вильям вошел в шлюз, тот с негромким гудением поехал вверх, а трап задребезжал, как железяка на сильном ветру.

– Взлет! – скомандовал Ли, когда они оказались на пассажирской палубе. – Все мигом по креслам! Гаррисон, коробку в грузовой отсек! Бабник, защиту и маскировку на максимум, уход по схеме три…

«Рим» пошел вверх, а затем сразу вбок, совершая маневр уклонения. Вильям едва успел добраться до кресла, как корабль вильнул, точно удирающий от гончих заяц, и резво нырнул вниз.

– Что потенциально опасные объекты? – спросил Ли, занимая свое место перед приборной панелью.

– Движутся следом, захват средствами наведения сохраняется.

– Проклятие! Рассчитай суперкороткий прыжок через гиперпространство. До границ системы.

– Ну, как прогулялись? – поинтересовался Соболев, занимавший соседнее кресло, и на усатой физиономии его появилась хитрая ухмылка.

Ясно было, кто именно установил мину на звездолет каратарок.

– Вашими молитвами, – отозвался Снарк, – и, как видишь, не зря. Сейчас как влупят по нам из всех стволов…

– Расчет параметров прыжка окончен, – перебил его Бабник. – До входа в гиперпространство половина мини-цикла.

Каратарок начали стрелять через восемь минут, и несколько зарядов даже попали в цель. Но защитное поле «Рима» выдержало, и корабль с наемниками на борту скользнул в гиперпространство.

* * *

Болтавшаяся на орбите Халибрии заправочная станция напоминала половинку морского ежа. Полусферическое тело было сплошь утыкано «иглами»-причалами, на которых висели звездолеты. Плоский «срез» горделиво выставлял на обозрение символ топливной компании – изуродованную алую запятую, и предназначался для кораблей техобслуживания.

«Рим» подходил к станции «снизу», и ее можно было рассмотреть во всех подробностях.

– Та же самая бензоколонка, только вынесенная в космос, – сделал вывод Арагонес. – Но только очень большая. Будешь спорить?

– И чего с тобой спорить? – отмахнулся Вильям. – Бензоколонка так бензоколонка, лишь бы не тюрьма…

Вспомнился тот день, когда после доброй попойки он проснулся в камере центра правопорядка в Ливерпуле. С этого началась история, закончившаяся вступлением в Звездный Легион…

«Рим» подплыл к одной из «игл», словно рыбка к отростку рифа, и аккуратно прислонился к ней.

– Стыковка произведена, – сообщил Бабник под аккомпанемент грохота и лязга, что доносились из задней части корабля.

Находившийся там двигательный отсек готовился к загрузке энергетических блоков.

– Очень хорошо, – кивнул Ли. – Заправка по полной. Быстрая схема. Деньги списывай с основного счета…

– А ты уверен, что нужно вот так светиться? – спросил Вильям.

– Во-первых, нам и вправду нужно заправиться. Во-вторых, видят духи, здесь наш «друг» напасть не осмелится. Формально мы мирное торговое судно, никаких законов Халибрии не нарушили.

– Но у Вараиса он напал.

– Там дикие окраины, а здесь – оживленный центр системы. Вряд ли глава каратарок хочет прослыть пиратом.

– Выполнение операции по оплате невозможно, – вмешался в беседу Бабник. – Основной счет недоступен.

– Странно, – нахмурился Ли. – Обратись к запасному счету номер один…

– Недоступен.

– К запасному счету два…

– Недоступен.

– Странно. Что-то случилось с системой связи либо с нашим банком в Шарендаре, а то и другое одинаково маловероятно. – Ли потер затылок. – Обратись к местному резервному счету. Надеюсь, там хватит денег, чтобы оплатить заправку.

– Контакт установлен.

– Да, выдай схему расчета внутрисистемного прыжка. – Маленький экран перед бывшим сержантом осветился, на нем появилась система Халибрии – желтое пятнышко светила в центре, зеленые точки планет вокруг него, багровая – там, где располагался «Рим». – Так-так, надо запутать следы…

Внутрисистемные прыжки были делом рискованным. Гиперпространственный двигатель барахлил в том случае, если скачки совершались на короткие расстояния. И поэтому такие маневры использовали чрезвычайно редко, в случаях крайней нужды.

– Как бы это запутывание следов не вышло боком, – заметил Вильям. – Может, уберемся отсюда подобру-поздорову, и дело с концом? Этот уродец ведь заплатил нам, пусть и не сразу.

– Вот уж нет. – Глаза Ли фанатично сверкнули. – Вся Галактика должна крепко запомнить, что вести дела с нами нужно честно и что любая попытка обмана, даже неудачная, очень дорого обойдется…

– Тогда проще было взорвать мину.

– Чтобы пошел слух о том, что мы убиваем заказчиков? Вот уж нет.

Расчет траектории занял пятнадцать минут. Еще через пять Бабник сообщил, что технические операции завершены. «Рим» отошел от заправочной станции и развернулся носом прочь от Халибрии.

Нужно было создать впечатление, что звездолет покидает систему.

Зеленая Драгоценность исчезла за кормой, диск желтого светила значительно уменьшился, и корабль ушел в гиперпространство. Но прыжок продолжался всего пятнадцать минут, и «Рим» вновь оказался в открытом космосе, за орбитой Лагирии, крайней планеты системы.

– Приготовились, парни, – сказал Ли, когда «Рим» развернулся и опять «нырнул». – Ничего, кроме оружия, с собой брать не нужно. Мы свалимся им на головы, точно голубиное дерьмо.

– А что у нас за цель? – полюбопытствовал Арагонес.

– То, что очень дорого нашему бывшему работодателю, – загадочно улыбнулся бывший сержант.

Вильям трансформировал основной костюм в боевой комбинезон, взял в руки дезинтегратор. Спустился на десантную палубу и влез в ремни комплекса персонального приземления, похожего на земной, но куда более легкого. Ли купил четыре десятка таких в Шарендаре у вольных торговцев, и КПП пришлось переделывать, так как они были созданы для существ немного другого вида, хотя сравнимой с человеческой массы.

Заревела сирена, и звездолет выскочил в обычное пространство, словно пробка из бутылки шампанского. Халибрия оказалась рядом – громадный черно-зеленый шар, кое-где вымазанный белыми сливками облаков. «Рим» метнулся к нему, стремительно вошел в атмосферу.

Планета надвинулась, заслонила поле обзора. Ускорение прижало легионеров к стене.

– Опять горы? – просипел Гаррисон, когда впереди выросла горная цепь, куда более величественная, чем та, через которую им довелось путешествовать. – Ладно, хоть не пешком в этот раз…

Мелькнули иззубренные хребты, «Рим» повернул к громадному конусовидному пику, такому правильному, будто его насыпали специально. Опустился к границе снегов и завис на месте.

– На выход! – рявкнул Ли.

Пол под ногами исчез, легионеры посыпались вниз. По глазам ударило белое сияние заснеженного склона. Стали различимы серые коробочки домов, что прилепились к самому краю обрыва; один из них напоминал пирамиду и был много больше остальных.

Вильям повел рукой, активируя бесконтактный сенсор. КПП за спиной вздрогнул, с легким шелестом ожил, падение превратилось в контролируемый полет. Воздух перестал злобно свистеть в ушах.

В этой части Халибрии царило раннее утро, солнце едва поднялось над горами, и небольшой поселок выглядел спящим. Виднелись дорожки между зданиями и взлетно-посадочная площадка. Около нее стояла автоматическая метеостанция – круглая бочка, взгроможденная на шесты-опоры.

Пламенели розовым закованные в снег и лед вершины гор, и чудилось, что конусовидный пик увенчан короной из огня. Воздух был холодным и чистым, запах свежего снега бил в ноздри.

– Привет, земля, – сказал Вильям, сгруппировавшись перед самым падением.

Ноги с хрустом вошли в наст. КПП отстегнулся и полетел в одну сторону, Снарк в другую. Холодное крошево набилось под шлем, в рукава, но он не обратил на это внимания и торопливо вскочил.

– К поселку, – прозвучал в наушниках голос Ли. – Без необходимости никого не убивать. Жителей вытаскивать на улицу и мордой в снег. Гаррисон, Арагонес, на вас строения с меткой три, шесть и семь…

На тактической диаграмме, что была загружена в костюм каждого из солдат, дома отмечались цифрами.

Вильяму и Соболеву достались строения, помеченные девяткой и десяткой, что находились на северной окраине, неподалеку от пирамиды. Пробежали через поселок, слыша за спиной грохот и испуганные крики.

– Давай! – сказал русский, стреляя в замок, и Снарк пинком вышиб дверь «девятки».

Глазам предстали ряды стеллажей, заваленные пластиковыми ящиками, какими-то деталями, пучками проводов, канистрами и энергетическими блоками.

– Склад, – сказал Вильям разочарованно. – Мордой в снег никого не получится, при всем желании…

Он выскочил из дома, краем глаза увидел, как из строений ниже по улице выводят каратарок.

– А тут нас, похоже, уже ждут, – проговорил Соболев, когда они подошли к «десятке». – А ну-ка…

Повинуясь интуиции, Вильям дернулся в сторону. Отравленная игла только царапнула по пластинам брони на боку. Он выстрелил в окно, зазвенели выпавшие осколки. Соболев метнулся к двери, навалился на нее всем весом. Хлипкая преграда затрещала и не выдержала.

Снарк перепрыгнул через упавшего соратника и проскочил внутрь.

– Руки вверх! – рявкнул он во всю глотку, обнаружив посреди комнаты молодого, растерянно моргающего каратарок с ружьем в одной лапе и с прибором связи в другой.

Уроженец Халибрии вздрогнул, но выполнить приказ и не подумал:

– Кто вы такие?

Ружье в лапе дернулось, и Вильям автоматически нажал сенсор. В горле каратарок возникло отверстие размером с мелкую монету, из него хлынула кровь. Глаза закрылись, тело мягко свалилось на пол.

– Это он по нам палил? – спросил вошедший в комнату Соболев. – Туда ему и дорога. Надо бы осмотреться.

Прибор связи жалобно хрустнул под его сапогом.

В доме, представлявшем собой временное жилище, больше никого не оказалось. Вильям только головой покачал, когда они обнаружили большую кладовую, забитую причудливыми, шитыми золотом одеждами из плотной ткани, напоминавшей земную парчу.

– Это еще зачем? – удивился Соболев. – И вообще, куда нас Ли притащил? Место уж больно странное…

Когда они вышли на улицу, операция по зачистке поселка была уже завершена.

Каратарок, числом в три десятка, лежали в сугробе под прицелом полудюжины дезинтеграторов. Один из домов дымился, остальные выглядели целыми, если не считать выбитых дверей и окон.

– У вас никого? – деловым тоном спросил Ли, обернувшись на шаги Вильяма и Соболева. – Тогда пойдем со мной. Видят духи, нужно сделать то, ради чего мы сюда прилетели, и поскорее убираться.

Они зашагали обратно через поселок, в сторону пирамидального храма. Когда подошли ближе, стало видно, что он сложен из огромных каменных глыб и невероятно стар.

На блоках виднелись царапины и сколы, следы прикосновений всемогущего времени, на стыках рос ярко-зеленый мох. Крыша, искусно выложенная красноватой черепицей, местами просела, а створки ведущих внутрь ворот казались намертво вросшими в землю.

– Что это такое? – поинтересовался Соболев, разглядывая постройку.

– Родовой храм, – ответил Ли. – Возведен более тысячи лет назад предками нашего «друга».

– И кому тут поклоняются?

– Всемогущему Небу.

Они вошли внутрь пирамиды и увидели гладкие стены со следами копоти и теряющийся во тьме потолок. Когда глаза привыкли, люди различили, что у задней стены находится приземистый алтарь кубической формы, а по сторонам от него – высокие статуи.

Изображали они каратарок, но с крыльями, взятыми у летучей мыши, и с мечами в мускулистых лапах.

– Ангелы, клянусь четверкой, – покачал головой Вильям. – Или демоны? Даже не знаю, чьи изображения будет легче ломать.

– Мы ничего не будем ломать. – Ли вытащил из сумки на поясе баллончик с распылителем. – Мы просто оставим о себе небольшое напоминание, чтобы хозяин храма помнил о своем грехе…

– Краска? – недоверчиво спросил Соболев, когда Ли подошел к одной из стен и вскинул баллончик.

– Она самая. Несмываемая. Светящаяся. Из наночастиц, проникающих глубоко в материал. Каратарок придется здорово попотеть, чтобы стереть ее.

И бывший сержант, сверяясь с напечатанной на куске пластика шпаргалкой, принялся наносить на стену некую надпись буквами универсального галактического алфавита. Попадая на стену, ядовито-желтая краска мгновенно застывала и начинала светиться.

– «Жадность – это плохо», – прочитал Вильям, когда Ли закончил и отступил на шаг, чтобы полюбоваться делом собственных рук. – Ты думаешь, он поймет?

Нравоучительный текст был сделан на базязе-один.

– Даже если не поймет, добрые люди переведут. Или не люди, но это уже не важно. Пошли.

Они вышли на улицу, под яркий свет висящего над горами солнца. Зашагали обратно через поселок. Когда дошли туда, где лежали на снегу аборигены, Ли махнул рукой, указывая в сторону приземлившегося на ВПП «Рима». Наемники заспешили к нему, жители поселка остались лежать.

Вильям и Соболев оказались в арьергарде и последними взбежали по трапу. Люк за ними захлопнулся, звездолет принялся набирать высоту.

– Всем спасибо, – сказал Ли на всю палубу. – Мы могли разрушить святилище, но это было бы грубо. Насмешка – страшное оружие не только у людей, и теперь глава каратарок проклянет тот день, когда вздумал обмануть нас.

– В радиусе действия сканеров потенциально опасный объект, – подпортил пафосную речь Бабник. – Второй, третий, четвертый. Опознаны как боевые атмосферные корабли класса два…

– Теперь осталось только ускользнуть от космических сил Халибрии, – сказал Вильям, – и можно будет считать, что слетали сюда не зря…

– Ну, а поскольку от нас в этом деле ничего не зависит, будем наблюдать за аттракционом и жевать попкорн, – хмыкнул успевший забраться в кресло Арагонес.

Через пару минут преследователи открыли огонь, и «Рим» закрутился подобно сухому листу, угодившему в свирепый вихрь.

* * *

Выход из гиперпространства прошел необычайно жестко. Звездолет тряхнуло, словно телегу, налетевшую на здоровенный валун, из-за кормовой переборки донесся рокот перегруженного двигателя, а приборная панель замерцала, как елка в Рождество.

Все-таки дали о себе знать повреждения, полученные «Римом» во время бегства из системы Халибрии. Тогда их несколько раз зацепили ракетами в атмосфере и приложили из фазотронной пушки на орбите.

Лишь в последний момент удалось выскользнуть из смыкавшейся ловушки.

– Перегрузка блока разгона двадцать семь процентов, – бесстрастно сообщил Бабник. – Необходим срочный ремонт.

– Ты это говорил раз пять, – поморщился Ли. – До Шарендара дотянем?

– С вероятностью восемьдесят пять процентов.

– Вот и хорошо. Устанавливай контакт с диспетчерской службой и не компостируй мне мозги.

– Контакт с диспетчерской службой установить невозможно. – Тут в голосе искусственного интеллекта проскользнуло нечто вроде удивления. – Ловятся только маяковые сигналы на аварийной частоте. Пространство вокруг имеет высшую степень метеоритной опасности.

– Что? – Вильям поднял голову.

Метеоритов в системе Гаромана было немного, а за чистотой пространства около свободного порта следила особая служба.

– Картинку, – приказал Ли.

Большой обзорный экран засветился, на нем возник знакомый алый диск, и чуть в стороне – сверкающая точка Шарендара. Изображение увеличилось, и на пассажирской палубе «Рима» воцарилась тишина.

Если раньше свободный порт напоминал консервную банку, то сейчас эта банка выглядела вскрытой и брошенной в костер. Прозрачная крыша над городом зияла дырами, стенки причальных колонн были оплавлены. А вокруг кружились, равнодушно сверкая в лучах Гаромана, облака обломков, остовы космических кораблей, куски металла и трупы разумных…

– Да помилует нас всех Святая Дева… – первым нарушил молчание Арагонес. – Что тут произошло?

– С вероятностью семьдесят процентов город подвергся нападению, – принял Бабник вопрос на свой счет.

– Это понятно… – Даже Ли был потрясен. – Но кто, кто мог это сделать? Кому могло понадобиться такое?

Шарендар лежал на перекрестке торговых путей и считался нейтральной зоной. На его территории встречались заклятые враги, а выгоду от существования свободного порта получали десятки рас.

Напасть – значило сделать их всех своими врагами.

Отважиться на такое мог только безумец или тот, кто на двести процентов уверен в собственной силе.

– Это сон? – спросил Гаррисон. – Я сплю?

– Увы, нет. – Ли потер щеки и принялся отдавать команды: – Бабник, сбросить скорость в два раза, включить защитное поле и активировать носовую пушку. Автоматический поиск целей.

– Принято.

– Смотрите, там есть живые! – воскликнул Соболев, указывая на обзорный экран.

Вокруг одного из скоплений обломков медленно двигался небольшой корабль. От него отпочковывались уродливые фигуры, сновали туда-сюда, открывалась и закрывалась черная пасть трюма.

– Мародеры, – презрительно бросил Ли. – Тут есть кое-что более интересное. Вон там, чуть выше…

В указанном месте висел обожженный и изломанный остов корабля, как две капли воды похожего на тот, на котором бывшие легионеры бежали из системы Апион-Фарит. И на уцелевшем куске борта виднелся символ – черная звезда, извергающая потоки красных искр.

– Хаурваки? – От волнения голос Вильяма сорвался и прозвучал пискляво. – Им-то что тут делать? И что с нашими, с Ван Хьеном и остальными…

– Чтобы узнать это, есть один-единственный путь – полететь и посмотреть, – сказал Ли. – Бабник, курс на Шарендар. Обследуй причальные колонны и выбери ту, что сохранилась лучше других.

Искусственный интеллект подтвердил прием приказа, и «Рим» изменил курс.

Звездолет двигался неспешно, по космическим меркам – просто шагом, мимо проплывали груды мусора и обломков. Громадные прозрачные сферы, что ставят в носовой части своих кораблей фиаллио, пучки золотых нитей от транспортных судов патроната Рао-Се, металлические полосы, что могли принадлежать кому угодно.

Почти целые корпуса бесстыдно выставляли пробоины в бортах и выжженные внутренности. Сверкали облака мельчайших кристалликов – вырвавшийся из звездолетов воздух. Плыли в пустоте искореженные компрессионным взрывом, смерзшиеся трупы, в которых с трудом можно было узнать обитателей порта – додангов, раззедофов, ачитра, турагин’к…

В какой-то момент Вильяма затошнило от этого зрелища, и он не выдержал, отвел глаза.

– Прими, Святая Дева, их души… пусть смилостивится над ними господь… – Арагонес, судя по всему, пытался вспомнить давно забытые молитвы, другие легионеры сидели необычно молчаливые и мрачные.

Да, они насмотрелись всякого, убивали и умирали не раз, сталкивались со смертью в сотнях обличий.

Но никогда не видели труп целого мира.

Несколько раз наткнулись на боевые суда хаурваков. Сомнений почти не осталось – именно они, выходцы с сухой, мертвой планеты атаковали Шарендар, превратили его в груду развалин. Свободный порт оказал сопротивление, но его защитники, никак не воины, не смогли выстоять против армады боевых звездолетов. Самые смелые погибли первыми, кое-кто был взорван у причальных колонн. А затем пришел час висевшего в космосе города.

Его оболочка не выдержала массированной бомбардировки.

На корабле мародеров заметили «Рим» и на всякий случай поспешили отойти в сторону.

– Догнать бы их и расспросить хорошенько, – сказал Гаррисон. – Хотя бы узнали, что и когда тут случилось.

– Наш «Рим» недостаточно вооружен, чтобы провернуть эту операцию. И, кроме того, – Ли вгляделся в силуэт чужого судна, – это юстараконары, они из тех, кто пользуется базязом-пять. Или ты научился беседовать с помощью запахов?

– Причальная колонна двадцать два исправна, – доложил Бабник. – Пространство около нее загромождено обломками.

– Ничего, протиснемся, – кивнул маленький китаец. – Пушка на что?

Сорок минут потратили, чтобы пробиться к Шарендару. Сожгли десятка два крупных кусков мусора, мелкие отпихнули в сторону защитным полем. «Рим» осторожно подошел к причальной колонне и пристыковался.

– Так-так, пора сходить на прогулку, – сказал Ли. – Со мной пойдут…

Вильям, к собственной радости, попал в число тех, кому выпало отправляться в свободный порт.

– Повезло тебе, – уныло проговорил Соболев, остающийся на корабле. – Мы будем тут от тоски звереть…

– А мы развлекаться? – Снарк хмыкнул. – Сомневаюсь, что нас ждет приятное и легкое путешествие.

Коридоры причальной колонны встретили необычайной тишиной и пустотой. Почти все иллюминаторы оказались разбитыми, пол и стены были покрыты трещинами и разломами.

– Кувалдой били, что ли? – спросил Арагонес.

– Ты не болтай, – одернул его Ли. – А попытайся связаться с каким-нибудь квазиживым разумом. Им воздух без надобности, и…

Они вошли в пределы города, и бывший сержант осекся на полуслове.

Некогда оживленный и шумный Шарендар напоминал громадное кладбище. Там и сям виднелись груды развалин, сверкали фрагменты прозрачной крыши. Гарь покрывала уцелевшие стены, в мостовой виднелись глубокие ямы, проплавленные лучевым оружием невероятной мощности.

Хаурваки не пытались штурмовать свободный порт, они просто уничтожили его издалека. Возможно, кто-то и выжил в момент атаки, нашел герметичное убежище. Но только для того, чтобы немногим позже умереть от недостатка воздуха, воды или пищи.

– Я понял, – необычайно смирно отозвался Арагонес. – Попробую что-нибудь сделать.

Установки искусственной гравитации работали, но не все, и на кое-каких участках царила невесомость. Приходилось идти осторожно, страховать друг друга, обходить кучи мусора.

Вильям старался не смотреть на то и дело попадавшиеся тела.

– Не может быть… – прошептал кто-то, когда стал виден квартал бавиллатов, над которым возвышался черный герметичный купол. – Они что, сумели выжить?

– Это самая хитрая и умелая раса во всей Галактике, – сказал Ли. – Так что я не удивлен. Наверняка они послали сигнал тревоги сородичам и теперь сидят, ждут, когда их смогут эвакуировать.

Вокруг купола, словно мухи около трупа, кружились летающие модули, сверкали глазки видеокамер.

– Интеллект, управляющий обороной их периметра, жив, – сообщил Арагонес, – но говорить не желает.

– Настаивать не будем, – кивнул Ли.

Через сотню метров вышли к Второй площади, на месте которой осталась воронка глубиной метров тридцать. Обошли ее по оплавленному краю и углубились в лабиринт узких проходов между руинами, что не так давно были престижным районом свободного порта Шарендар.

– Я совершенно потерялся, – сказал Вильям, поняв, что не представляет, где именно они находятся.

– А чего тут теряться? – спросил шагающий рядом легионер. – Вот мы и пришли. Штаб-квартира…

Отделанный под кирпич фасад уцелел, сохранились даже стеклянные окна. Но все, что было за ними, обрушилось и превратилось в кучу обломков.

– Шансов, что кто-то выжил, почти нет. – Голос Ли звенел, точно готовая лопнуть струна. – Но для очистки совести мы должны все здесь осмотреть. Необходимо также добраться до тайника под левым крылом…

Вильям сглотнул слюну, подавил рвавшиеся с языка возражения.

Рыться в окровавленных, нашпигованных телами друзей развалинах не хотелось, но не сделать это было бы подло по отношению к тем, кто скорее всего погиб тут…

– Ван Цзюй, Джимесон – начнете с правого края, Гаррисон и Снарк – с левого, – принялся командовать Ли.

Вильям закинул дезинтегратор за спину и, сдерживая тошноту, зашагал туда, где ранее начиналось одно из крыльев здания.

– Поехали, что ли? – сказал Гаррисон. – Счастье, что гравитация тут почти не чувствуется, а то бы упехтались…

– Да, – безучастно согласился Вильям.

Они растаскивали невесомые обломки, выворачивали балки и фрагменты стен. Уносили все в это в сторону, очищая то место, где раньше стоял дом людей в Шарендаре. Снарк двигался, как робот, стараясь не задумываться над тем, что именно он делает. А в мозгу крутилась всплывшая из глубин памяти фраза: «И живые позавидуют мертвым…»

Ему повезло – в бывшем левом крыле не нашлось ни одного тела. Зато в правом и под руинами центральной части здания обнаружили восемь трупов, страшных, помятых и замерзших.

Способность к регенерации не помогла бывшим легионерам, которые оказались под развалинами в вакууме.

– Вечная память погибшим, – сказал Ли, когда тела выложили в ряд на свободном участке улицы. – Это не все, но остальные, видимо, погибли в городе. Вильям, как у вас там дела?

– Добрались до первого этажа.

Руки и ноги от усталости уже еле шевелились, и приходилось заставлять себя двигаться. Голова кружилась, основной костюм давил на плечи, словно был сделан из свинца.

Гаррисон отбросил в сторону толстую бронированную дверь, которую не сразу пробьешь и из дезинтегратора. Открылась темная крутая лестница, уходящая вниз, и завершающий ее самый настоящий люк, круглый и выпуклый, из блестящего металла.

– Дальше я сам, – сказал Ли, шагая на первую ступеньку.

Он спустился к люку, несколько минут провозился там, бормоча что-то себе под нос, а затем крикнул:

– Открыто! Пять человек сюда…

Из тайника вынесли с полдюжины больших пластиковых ящиков, и некоторые показались Вильяму знакомыми. Под светом Гаромана блеснули нанесенные серебряной краской символы алфавита хаурваков.

– Видят духи, теперь осталось решить, что делать с погибшими, – задумчиво проговорил Ли, последним выбравшийся из подземелья. – Нельзя оставлять их просто так… и нести на корабль смысла нет… Оружие к бою! Установить максимальную степень рассеяния!

Почти не соображая от усталости, что именно он делает, Вильям взял дезинтегратор. Передвинул тугой рычажок на управляющем блоке, превратив зону поражения в конус и одновременно уменьшив пробивающую мощь. Навел ствол на лежащие трупы и закрыл глаза, чтобы не смотреть в раздутое, перекошенное лицо Ван Хьена.

– Пусть упокоятся души наших соратников, где бы они ни были, – торжественно сказал Ли. – Огонь!

Вильям нажал на сенсор.

Замерзшие до каменной твердости тела начали крошиться и после пяти минут обстрела превратились в красноватую пыль.

– Вечная память, – гулко вздохнул Гаррисон.

– Наши дела в этом городе завершены. – Ли повернулся. – Взяли ящики, и бегом к кораблю. Арагонес, что у тебя?

– Пока ничего.

Зашагали прочь от штаб-квартиры, обратно к превратившейся в воронку площади и причальной колонне номер двадцать два. И когда почти добрались до района бавиллатов, уроженец Сан-Педро обрадованно воскликнул:

– Есть контакт! Тут уцелел транслятор городской информационной системы. Еле дышит, но данные в нем есть… Записи с наружных камер и сканеров тут тоже имеются, спаслись чудом.

Ли чуть замедлил шаг:

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы добыть их?

– Пять минут.

Что удивительно, в этот раз Арагонес оказался необычайно точен. Через триста секунд маленький отряд двинулся дальше по исполинскому кладбищу, еще не так давно бывшему городом.

До причальной колонны добрались без приключений. Прошли через шлюз, и Вильям смог наконец трансформировать надоевший скафандр в нечто более удобное.

– Ох, как я устал, – проговорил Гаррисон, лицо которого было не черным, как обычно, а каким-то серым. – Хотя вроде бы ничего особого не делал.

– Кажется, это называется устать душевно. – Снарк попытался улыбнуться, но даже на это сил не хватило.

Около люка их встретил Соболев:

– Чего узнали? Что принесли?

– Запасы на черный день, – ответил Ли. – Ящики в грузовой отсек, а ты, Арагонес, слей информацию Бабнику.

Рассказ о том, что именно они увидели в Шарендаре, не занял много времени. К его окончанию лица тех легионеров, что оставались на корабле, выражали гнев и тревогу, а у Соболева сердито задвигались усы.

– Вот гады, – сказал он дрожащим от ярости голосом. – Полтора десятка наших за один раз… и еще четверо на Халибрии…

– Передача информации завершена, – перебил его искусственный интеллект звездолета. – Начать воспроизведение?

– Да, – сказал Ли.

Забравшийся в свое кресло Вильям поднял голову, а разговоры на пассажирской палубе мгновенно смолкли. На большом экране появилось тусклое изображение.

– Данные битые, – вполголоса сообщил Арагонес. – Счастье, что и это удалось спасти.

– Тихо ты! Тихо! – зацыкали на него со всех сторон.

Снимавшая камера, совмещенная со сканером пространства, располагалась на крыше Шарендара. Мимо нее неспешно проплывали большие торговые корабли, торопились суда поменьше. Синие вспышки появлялись там, где они уходили в гиперпространство или выбирались из него.

Потом таких вспышек стало очень много, и огромные корявые звездолеты, похожие на хищных рыб, клиньями двинулись к свободному порту. Заметались те, кто заметил опасность, кое-кто самоубийственно рванул навстречу, пушки оборонительного периметра выплюнули синеватые лучи.

А хаурваки начали методичное истребление всего, что попало в радиус действия их оружия. Когда сопротивление было подавлено, позади их боевых позиций, далеко в тылу, возник исполинский корабль, немного похожий на черепаху, повисли вокруг него суда эскорта.

– Они хотели, чтобы никто не узнал о том, что произошло, чтобы никто не ушел… – сказал Арагонес, когда запись закончилась ослепительной вспышкой. – Атаковали отовсюду и не дали никому уйти…

– Но зачем? Зачем? – воскликнул кто-то из легионеров.

– Если я все правильно понимаю, то у уроженцев Апион-Фарит начался новый период одержимости. – Голос Ли прозвучал мрачно, как похоронный марш. – Безумие войны и жажда завоеваний вновь овладели ими. И катализатором послужил, как ни грустно это признавать, взрыв старой королевской гробницы… Он пробудил спящую цивилизацию, вызвал появление новой королевы.

– То есть мы… именно мы виноваты в этом? – тихо спросил Вильям. – В том, что погиб свободный порт?

– Вряд ли. Они все равно проснулись бы, раз пришло время. Да и направление экспансии могли избрать то же. – Ли потер щеки. – Но самое главное – сейчас не время предаваться самобичеванию. Мы должны решить, что делать дальше… Бабник, перечисли системы, куда мы можем совершить прыжок.

– Дальность полета ограничена ресурсом системы жизнеобеспечения, – мягко проговорил искусственный интеллект. – Вероятность необратимой дисфункции двигателя равняется в данный момент тридцати семи процентам. Учитывая эти факторы, реально достижимы три обитаемых системы…

– Рогхелм, Вид-Ра-Зие и Соп, – повторил Ли. – Вторая принадлежит патронату Рао-Се, и, хотя мы до сих пор его граждане, мне не хотелось бы туда соваться. Третья – вотчина стракки, первая – гараных. Что лучше?

– Хрен редьки не слаще, – пробормотал Соболев. – Бешеные птицы или безумные фанатики.

– Лучше вторые, – сказал Арагонес. – Они хотя бы гуманоиды, да и техническая служба у них лучше. Нам ведь нужно ремонтировать «Рим»?

– Да, нужно, – кивнул Ли. – Тогда летим на Рогхелм. Надеюсь, туда хаурваки еще не добрались…

* * *

Система Рогхелма могла похвастаться одной-единственной планетой, но зато та – целой полудюжиной спутников. Издалека они казались мохнатыми из-за сооружений, покрывавших почти всю поверхность, – доков для звездолетов, зенитных установок, шахт и огромных сборочных цехов. Меж них торчали увенчанные шарами пирамиды больших храмов.

– Неплохо они тут порезвились, – заметил Вильям, разглядывая изображение на обзорном экране. – Самые настоящие города на орбите… мастерские… крепости… монастыри…

– Интересно, у них всегда такое столпотворение или нет? – добавил Арагонес и задумчиво почесал в затылке.

Внутренности системы напоминали разворошенный муравейник. Сотни кораблей садились и взлетали со спутников, входили в гиперпространство и покидали его. Летели по своим орбитам искусственные спутники, мелькали тысячи разноцветных огоньков, и фоном для всего этого служила мрачная темно-синяя громада Рогхелма, мира сурового и холодного.

– Не думаю, – покачал головой Вильям. – Даже у Шарендара в лучшие дни… бывало потише.

Путешествие от руин свободного порта заняло трое земных суток. Двигатель «Рима» справился с нагрузкой, а вот комплекс жизнеобеспечения начал давать сбои. Воздух внутри корабля стал неприятным, у воды появился мерзостный привкус.

Даже надежнейшие кресла-метаморфы принялись капризничать.

– Установлен контакт с диспетчерской службой, – сказал Бабник, и на обзорном экране возникла физиономия гараных.

Гуманоидная в своих очертаниях, с двумя ушами и глазами и небольшим ртом, она вызывала отвращение из-за сизой шелушащейся кожи. Блестели тупые зубы, глаза цвета гранита смотрели высокомерно и злобно, над ними шевелились длинные изящные стебельки. С их помощью обитатели системы Рогхелма улавливали запахи, причем их нюху позавидовала бы и собака.

– Сообщите, презренные, во имя Предвечных Огней, что привело вас в священное пространство? – провозгласил гараных на базязе-один, гнусавя и потешно растягивая слова.

– Торговое судно «Рим», место приписки – Шарендар, – ответил Ли спокойно. – Просим посадки, нуждаемся в технической помощи и ремонте.

– Шарендар? – Стебельки затрепетали, глаза сделались в два раза больше. – Место великой скверны, очищенное Гневом Вселенной? Увы, но доки наши переполнены беженцами, нет места разместить вас. Дабы не осквернять своим присутствием священное пространство, вы должны немедленно покинуть его. Иначе наше оружие, напитанное силой Всевышних Владык, испепелит вас.

Гаррисон сжал кулаки:

– Вот святоши проклятые! Неужели отправят нас восвояси, откажут в помощи?

Но Ли приготовился к разговору заранее, и подобный поворот не сбил его с толку.

– Мы осознаем тяжесть прегрешений наших, – сказал бывший сержант, склонив голову, – и готовы искупить хотя бы часть их щедрым дарением, пожертвованием во славу учения Всевышних Владык.

И он продемонстрировал гараных одно из яиц урукхри.

Лицо диспетчера перекосилось, глаза уменьшились, зато задвигались губы, а со лба посыпались чешуйки кожи.

– То ли это, о чем я думаю? – В напыщенном голосе прозвучало подозрение.

– Именно то, – кивнул Ли. – И оно станет твоим, если для нас найдется место у причалов священного пространства.

Физиономия гараных задвигалась вся сразу, точно ее части решили отделиться друг от друга и зажить отдельно. Вильям ощутил приступ гадливости и подумал, что вот такое существо убил бы легко, не размышляя, точно так же, как раздавил бы таракана…

– Хорошо, – сказал диспетчер. – Но ты должен поклясться Тайными Именами. Знай, что такую клятву не может нарушить даже презренный, подобный тебе, ибо Имена карают жестоко.

– Я клянусь, что это яйцо урукхри станет твоим, если для нашего звездолета найдется место у причалов священного пространства, – повторил Ли и добавил: – Плюс ресурсы и мастера для ремонта. Достаточно?

– Воистину так. Жди же. Программа-лоцман будет передана вам через десятую часть мини-цикла.

– Святоши-то святоши, а взятки берут так же, как и грешники, – заметил Вильям, когда лицо гараных исчезло с экрана.

– И только это нас и спасает, – промолвил Ли.

Получивший программу-лоцмана Бабник изменил курс корабля. «Рим» увеличил скорость, и вскоре один из спутников Рогхелма, самый большой, начал приближаться. На его поверхности выступили новые детали: глубокие темные провалы рядом с храмами, вышки с прозрачными «лепестками» сканеров пространства, жилые блоки – сверкающие параллелепипеды, напоминающие глыбы сахара.

– Колодцы для грехов, – сказал Ли, показывая на один из провалов. – К ним гараных совершают настоящие паломничества и молятся, чтобы избавиться от прегрешений. Сумевший посетить все, а их тридцать шесть, считается очистившимся и годным для больших должностей. Самые же главные расположены на планете, куда чужих не допускают.

– Откуда ты только это знаешь? – Вильям глянул на приятеля с удивлением.

– Пока вы беспардонно дрыхли и резались в карты, я рылся в базе данных Бабника. Нашел кое-что и о хозяевах этой системы.

На мгновение Снарк ощутил стыд. И вправду почти все время в гиперпространстве они пробездельничали. А вот Ли потратил его с пользой, занимался самообразованием, о котором бывший сотрудник городского архива Ливерпуля давно забыл, как вообще о том, что существуют книги и многие другие вещи, не предназначенные для убийства разумных и неразумных существ.

Осознание этого факта оказалось на удивление болезненным.

– Не переживай, – примирительно сказал бывший сержант. – Я же командир, а значит, должен заглядывать дальше, чем вы все.

– Ага, – без энтузиазма ответил Вильям.

Спутник Рогхелма был уже рядом, крутясь подобно исполинскому мячу для игры в теннис. По его поверхности скользили тени от звездолетов, тысячи огней образовывали настоящие «созвездия».

«Рим» пошел вниз плавно, точно снижающийся планер. Заложил изящный вираж и опустился на квадратную взлетно-посадочную площадку. Немного помедлив, она поехала вниз, и корабль оказался в широком колодце. Через несколько минут спуск завершился в просторной пещере.

На стенах ее горели мощные прожекторы, виднелись странного вида устройства, несколько темных тоннелей.

– Сейчас я буду договариваться с хозяевами насчет ремонта. – Ли оторвался от приборной панели и повернулся к Вильяму: – А тебе придется отправиться к господину диспетчеру, отдать ему условленную плату.

– И куда именно?

– В ближайший храм. На святую территорию тебя, конечно, не пустят, но в преддверие войти позволят. Держи яйцо, – золотистый кристаллик перекочевал в ладонь Снарка, – сейчас я перекачаю маршрут в память твоего костюма… Для солидности можешь взять с собой пару человек.

Через пять минут Вильям знал, куда именно ему надлежит идти, а Гаррисон и Арагонес – что их ждет долгая прогулка.

– Жаль, что оружия нельзя с собой взять, – сокрушенно вздохнул темнокожий легионер. – Без него как-то непривычно.

– Почему нельзя? Можно. Но тогда первый же патруль получит право пристрелить нас за святотатство, – сказал Вильям. – А корабль святотатцев реквизировать в пользу храма. Как тебе такая перспектива?

– Ладно, и так обойдемся, – поморщился Гаррисон. – Если надо будет, я какого крокодила и голыми руками задушу…

Через люк выбрались из корабля, а когда вышли из-под его днища, столкнулись с облаченным в белое одеяние гараных. Бормоча что-то себе под нос, он двигался вокруг «Рима» и брызгал на него водой из висящей на шее золоченой бадейки. Брызги сползали по черным бортам, капли стекали на ровный каменный пол. Принюхавшись, Снарк уловил аромат цветов.

– Чего это он делает? – спросил Арагонес недружелюбно.

– Похоже, это священнослужитель. Изгоняет скверну из звездолета, принадлежащего таким презренным типам, как мы, – улыбнулся Вильям. – Не пялься на него, а то посчитает одержимым и сожжет на костре…

– Уже трясусь от страха.

Они прошли мимо агрегата, похожего на робота-трансформера из старой сказки, и свернули в темный тоннель. Стоило сделать шаг во мраке, как потолок осветился, и волна сияния покатилась вслед за людьми.

– Очень удобно, – одобрил Гаррисон. – Далеко нам идти?

– Клянусь четверкой, я не уверен, что правильно оценил расстояние. Минут двадцать или чуть больше.

Коридор вывел их к лифтовой площадке, и тут бывшие легионеры наткнулись на патруль. Трое гараных в белых чешуйчатых комбинезонах, шлемах и с многоствольными излучателями вынырнули из полумрака и преградили дорогу.

– Кто вы есть и куда следуете, презренные твари? – осведомился один из них, брезгливо поджимая губы.

– Достопочтенный Рахат Ир-Сахат Раджипутский, – Вильям все же вспомнил трудное имя, – оказал нам честь участия в его священных благодеяниях. Поэтому мы направляем стопы в храм Предвечных Огней, а являемся младшими сегментами патроната Рао-Се…

Легкая щекотка возникла там, где в руке скрывался биочип – аналог земной идентификационной карточки. Гараных разочарованно закрутили головами, опустили оружие.

– Следуйте по своим делам, презренные твари, – проговорил старший патруля и отступил в сторону.

– Как хотелось дать ему в рожу, – сказал Арагонес, когда они втиснулись в круглый лифт и поехали вверх. – «Презренные твари», ишь как назвал! И что значит – оказал честь, этого, участия в благодеяниях? Чуваки, прежде чем отпустить нас, связались с какой-то базой данных.

– Насколько я понял, он поручился за нас, – пожал плечами Вильям. – А презренными тварями для гараных являются все, кто не принадлежит к их народу. Только они, типа, разумные по-настоящему, а остальные – вроде обезьян…

Лифт остановился, и его пассажиры очутились на другом, куда более оживленном уровне.

По ярко освещенным коридорам сновали гараных в белых балахонах, серебристых юбках и даже скафандрах. С жужжанием ездили роботы, похожие на большие пылесосы, издалека доносился однотонный гул. Отверстия вентиляционной системы, закрытые решетками, извергали холодный, пахнущий болотом воздух.

Аборигены бросали на людей любопытные взгляды, но больше исподтишка, явный интерес к «презренным тварям» не проявлял никто.

– Так, – сказал Вильям, когда они пообщались с еще одним патрулем и очутились в очень широком и почти пустом тоннеле с закругленными желтыми стенами. – Похоже, мы добрались.

Через полсотни метров потолок сделался прозрачным, и стало понятно, что тоннель ведет к одной из тех пирамид, которые были видны из космоса. Грани ее сверкали, нестерпимым огнем пылал шар на вершине, похожий на очень большой, исполненный адской злобы глаз.

Преддверие оказалось круглым залом, чьи стены украшали фрески.

– И где наш друг-диспетчер? – спросил Гаррисон, оглядывая пустое, если не считать пары охранников у больших врат, помещение. – Задерживается? Дает нам возможность все тут хорошенько рассмотреть?

– Похоже на то. – Вильям всмотрелся в ближайшую фреску. – Да, занятные картинки. Жрецы Древнего Египта не постеснялись бы повесить их в собственных святилищах.

Фрески изображали, судя по всему, сотворение Вселенной. Какие-то существа с лицами гараных колотили пламенеющими палками черно-фиолетовое облако до тех пор, пока оно не начинало плеваться звездами и планетами. Среди них выделялась одна, судя по синему цвету – Рогхелм.

– Ой… – Арагонес завертел головой. – Что-то сейчас начнется…

Где-то далеко прозвенел огромный колокол. Ворота, у которых стояли часовые, с грохотом распахнулись. И мгновением позже из ведущих в зал проходов повалили одетые в белое гараных.

– Никак молебен или еще что… – Гаррисон спешно отступил к стене, приятели повторили его маневр.

Среди низкорослых хозяев системы люди выделялись, как жирафы в отаре овец, и вызывали множество удивленных взглядов. Особенно рьяно таращились самки, какие-то согнутые, точно горбатые, с более толстыми, чем у самцов, обонятельными стебельками.

– И где же он? – проворчал Вильям. – Мне не особенно нравится торчать тут на виду у всех, как макака в зоопарке…

– Да снизойдет на вас свет истины, презренные твари. – Рядом с бывшими легионерами остановился гараных, на земной взгляд почти неотличимый от сотен сородичей. – А я готов воспринять ваш дар…

– Достопочтенный Рахат Ир-Сахат Раджипутский? – Снарк вгляделся в шелушащееся лицо.

– Истинно так. – Гараных выпростал из-под белого балахона трехпалую лапу.

– Держи.

Яйцо урукхри сверкнуло на ладони Вильяма, и алчным огнем загорелись глаза диспетчера.

Он торопливо схватил добычу и исчез в толпе.

– Ну и дела, ни «до свидания», ни «спасибо», – резюмировал Арагонес. – Видит Святая Дева, можно молиться двести раз на дню и оставаться самым обыкновенным гнусным хамом.

– И то верно, – кивнул Гаррисон. – Ну что, пошли?

– Пошли, – согласился Вильям.

Поручение они выполнили, на душе стало легче. Осталось лишь вернуться на звездолет, дождаться завершения ремонта и убраться подальше из этого неприятного места.

У лифта Арагонес насторожился:

– По местной сети передали сигнал боевой тревоги. Творится что-то не очень хорошее…

– Можешь узнать подробности? – спросил Вильям и первым шагнул в тесную для людей кабину.

Лицо уроженца Сан-Педро исказилось от усилий, волосы на голове зашевелились:

– Нет… взлом невозможен, слишком сложная структура. Я могу заглянуть лишь на верхний уровень. Приказ боевым расчетам занять места… Что-то тревожащее на границе пространства…

Вильям через транслятор костюма попытался связаться с «Римом»:

– Ли, у вас все в порядке?

– Да, – сразу отозвался бывший сержант. – Комплекс жизнеобеспечения реанимировали, ремонт двигателя займет полчаса. Вы как?

– Задание выполнили. Но тут кое-какие странные вещи происходят. Объявлена боевая тревога.

– Очень интересно… – Ли помолчал. – Не хотелось бы попасть в центр конфликта. Ладно, попробуем ускорить процесс.

До «Рима» добрались через пятнадцать минут. И обнаружили вокруг него лихорадочную активность. Во вскрытом двигательном отсеке сверкали вспышки, по броне сновали многоногие роботы, а рядом с одним из крыльев стоял Ли и оживленно беседовал с толстым гараных.

Стебельки над глазами аборигена беспокойно шевелились, а лицо выражало некую опаску.

– …благословен будет слушающий голос Всевышних Владык, – закончил гараных и затопал прочь.

– Чем ты его так пронял? – спросил Вильям, когда Ли повернулся к ним.

– Тем, чем можно пронять почти любого религиозного фанатика: деньгами. Точнее – яйцом урукхри, и немного – мудреными разговорами. Работы будут закончены через десять минут. У вас все прошло нормально?

Выслушав рассказ о путешествии к храму, предводитель бывших легионеров кивнул и сказал:

– Пойдем на корабль. Если твои опасения, Арагонес, оправдаются, взлетать придется экстренным образом…

Едва поднялись на пассажирскую палубу, подал голос Бабник:

– Ремонтные работы окончены.

– Отлично. – Ли прошел к своему креслу. – Задраивай люки и проси разрешение на вылет.

На обзорном экране было видно, как роботы спрыгивают с бортов «Рима» и спешат прочь, во тьму технических тоннелей.

– Это еще… – только и сказал Вильям, и тут картинка мигнула и сменилась изображением очередного гараных.

Судя по чешуйчатой тиаре и властному взгляду, на связь с кораблем людей вышел военный.

– Слушайте меня, презренные твари! – рявкнул он, пуча глаза. – Вылет запрещен! Приказ оставаться в технической зоне!

– Мы можем узнать причину? – поинтересовался Ли.

– В системе – военное положение. Грехи наши и ваши воплотились в форме нечестивых хаурваков, да поразит их сила Тайных Имен!

Вильям почувствовал, как часто-часто забилось сердце, облизал пересохшие губы. Обитатели Апион-Фарит пришли сюда никак не с мирными намерениями, и сумеют ли гараных противостоять им – большой вопрос…

– А вы уверены, что здесь мы будем в безопасности? – спросил Ли. – Что ваша защита выдержит?

– С нами мощь Предвечных Огней! – Военный чин вновь перешел на рык, и в глазах его появился бешеный блеск. – И мощь истины! Она позволит нам повергнуть презренных врагов! Или вы сомневаетесь в том, что Святое Владычество с нами? И что могущество веры повергнет армады нечестивых?

– Еще как сомневаемся, – неожиданно сказал Ли. – Бабник – экстренный взлет. Огонь по крышке колодца.

Лицо гараных перекосилось, рот приоткрылся, со лба и щек посыпались серые и лиловые чешуйки. Похоже было, что вояку, столкнувшегося со строптивостью «презренных тварей», хватит удар.

– Принято, – отозвался искусственный интеллект, и двигатель «Рима» с протяжным гулом ожил.

Завертелась установленная в носовой части фазотронная пушка, ее луч ударил прямо вверх. Там брызнуло, взорвалось, и боковой обзорный экран показал, что люк исчез, а на его месте появилось черное отверстие.

– Счастливо оставаться вместе со Святой Властью и Тайными Именами. – Ли улыбнулся, издевательски помахал рукой. – Хаурваки превратят это все в груду обломков. Ну, а мы постараемся удрать…

Начавший что-то выкрикивать гараных пропал с экрана, а «Рим» встал на дыбы и помчался вверх. Мелькнули и остались позади стенки колодца, понеслась назад покрытая строениями поверхность спутника.

– Вот и они… – сказал Арагонес, глядя на сотни синих и белых огоньков, загорающихся и гаснущих со всех сторон. – Явились, как говорится, в силах тяжких. Впору подумать, что идут по нашим следам.

– Это вряд ли, – ответил Ли. – Бабник, маскировку на максимум, и рассчитай варианты траекторий ухода из системы Рогхелма. Как сказал великий Сунь Цзы: «Война – это великое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели». И вот хаурваки это хорошо понимают.

– Сомневаюсь, что они вообще слышали про твоего Сунь Цзы, – проворчал Вильям. – О господи, сколько же их?

Боевые звездолеты хаурваков выныривали из гиперпространства десятками, мрачные и грозные, ощетинившиеся «шипами» непонятных устройств и гребнями генераторов вероятностных полей. Выстраивались в боевые порядки мастодонты, по сравнению с которыми «Рим» был все равно что домашняя кошка рядом с хищным динозавром.

Они надвигались со всех сторон, норовя отрезать пути к отступлению.

Со спутников и с самого Рогхелма торопливо стартовали корабли гараных, более мелкие и какие-то неказистые. Готовились к бою орбитальные крепости, одна за другой окутываясь мерцающим сиянием защитных полей. На поверхности планеты тревожно мерцали огоньки.

«Рим» обладал неплохой защитой и совершенным маскировочным оборудованием, но в этой схватке гигантских флотов чудовищно мощных кораблей он имел крайне мало шансов выжить.

– Много. – В голосе Соболева прозвучало благоговение. – Ого, начали… Одно случайное попадание, и мы трупы…

Тьму разорвали сотни алых вспышек. Тысячи ракет, достаточно мощных, чтобы разнести вдребезги астероид, и умных, чтобы избегнуть противоракет и выбрать цель, отправились в первый и единственный полет. Принялись за дело постановщики помех, силуэты звездолетов начали размазываться, превращаться в размытые пятна.

С поверхности того спутника, на котором недавно ремонтировали «Рим», ударило что-то вроде фонтана светящейся пыли. Фонтан расплылся и потек во все стороны. В космос отправились ложные цели, фантомы кораблей, готовые принять удар на себя, принести пользу собственной гибелью.

– Они нас не видят, к счастью, – заметил Ли, когда одна из ракет прошла совсем рядом, в паре сотен километров. – Бабник, ты еще долго?

– Возможны следующие варианты… – И искусственный интеллект принялся называть обитаемые звездные системы, лежащие на расстоянии одного гиперпространственного прыжка.

– Нечего выбирать, надо удирать быстрее! – выкрикнул кто-то из легионеров, когда перечисление закончилось.

– И то верно, видят духи, – кивнул Ли. – Уходим на Сажесорг. Не самое приятное место, но тут еще хуже…

Космос около «Рима» пылал. Огненные цветы распускались вокруг спутника и на его поверхности. Ракеты поражали ложные цели, немногие прорывались через защиту и вонзались в твердую поверхность на десятки метров, прежде чем взорваться. Громадные столбы пыли напоминали воткнутые в шарик для тенниса иглы из серого дерева.

Лучи фазотронных пушек полыхали там, где сошлись в ближнем бою звездолеты. Перегруженные защитные поля начинали светиться, разваливались на части неудачники битвы.

Все это было красиво и жутко.

И далеко за позициями хаурваков, на границе действия сканеров, висел очень большой звездолет, похожий на черепаху без головы.

– До входа в гиперпространство половина мини-цикла, – сообщил Бабник. – Обнаружен захват средствами наведения с пяти или шести кораблей. Вероятность атаки – сто или более процентов.

– Больше ста не бывает, – заметил Вильям. – Так это что, нас обнаружили?

– И даже обстреляли. – Ли склонился над приборной панелью. – Три… нет, четыре ракеты…

– До входа в гиперпространство треть мини-цикла, до момента поражения – две пятых мини-цикла, – сказал Бабник.

– Голова у меня варит не очень хорошо, – признался Гаррисон. – Но как я понимаю, счет идет на секунды?

– Верно понимаешь. – Арагонес вытер пот со лба.

Вильям со своего места видел, как на тактической диаграмме, что отображалась на одном из боковых экранов, зеленая точка медленно ползет к алому колечку. Ее настигали четыре желтых стремительных огонька, и они все наращивали и наращивали скорость, все наращивали…

– Ой, – сказал Снарк, когда изумрудная точка вошла в красное кольцо и вместе с ней туда нырнул один из шафрановых огоньков.

Раздался дикий грохот, что-то тяжелое ударило в копчик, швырнуло вверх. Рот наполнился кровью, и последнее, что успел увидеть Вильям, стало перекошенное, злое лицо Ли.

Часть третья

Рыцари королевы Ядвиги

Пробуждение вышло странным – все тело болело, и одновременно в нем ощущалась необычная легкость. Словно некий искусный лекарь удалил кости и внутренности, заменив их газом.

Вильям попытался открыть глаза и обнаружил, что он лежит в собственном кресле на пассажирской палубе «Рима».

– Что произошло? – прошептал уроженец Ливерпуля, пытаясь заполнить темнеющий в памяти провал.

Вроде бы они находились в мертвом Шарендаре… или нет, на какой-то огромной станции… или спутнике?.. Еще там были чужаки с шелушащимися лицами и в белых одеждах…

Но как он тогда очутился на корабле?

Вокруг царила тишина, слышалось неровное дыхание и монотонный храп. В потолке виднелось нечто, похожее на плохо заживший шрам, из него торчали куски разноцветных проводов.

От усилий заболела голова, и Вильям, оставив тщетные попытки разбудить крепко спящую память, попробовал сесть.

– Что, никак ты очухался?

Человек, сидящий в кресле дежурного, что вырастало по необходимости и стояло рядом с командирским, обернулся, и Снарк увидел, что это Соболев.

Половина головы у него была обожжена, вместо волос топорщилась коричневая корка ожога. На лице красовались несколько свежих шрамов, а синяки вокруг глаз давали понять, что русский получил сильный удар в переносицу.

– Да, – сказал Вильям. – А что произошло?

– Не помнишь? Голова не болит? А то, когда тебя от пола отскребли, вместо нее было нечто плоское, окровавленное. – Соболев поморщился. – Вообще нам жутко повезло. Взорвись ракета сотой долей секунды раньше – мы бы отправились прямиком на небо.

– Ракета? Точно… – В голове словно лопнул набитый воспоминаниями шар: бегство со спутника Рогхелма, грандиозный бой в космосе и попытка «Рима» ускользнуть… – А что вышло?

– Наш корабль слегка искорежило. – Соболев дернул себя за ус. – Многим досталось, и тебе в том числе. И самое мерзкое – сбило настройку прыжка. Мы летим непонятно куда и неизвестно где выйдем из гиперпространства…

Вильям огляделся.

Похоже, он очнулся в момент корабельной «ночи», когда почти все соратники улеглись спать.

– Где-нибудь да выйдем, – сказал он. – Только…

В этот момент приборная панель издала негромкую трель, а обзорные экраны ожили. И на всех на них отразилось одно и то же – заполненная крохотными точечками чернота. «Рим» вышел в обычное пространство в грандиозном провале между звездными системами, там, где нет ничего, кроме молекул газа да блуждающих элементарных частиц.

– Координаты точки выхода установить не удается, – доложил Бабник, и над панелью возникла его голограмма: солидный усатый мужчина в комбинезоне.

Искусственный интеллект «Рима» редко принимал зримый облик, и это происходило в самых тревожных случаях.

– Надо будить Ли, – заметил Соболев и потянулся к креслу командира. Осторожно потряс за плечо: – Эй, отец-командир, яви нам свой светлый, в смысле, желтый, лик. А то мы слегка заблудились.

Пока Ли просыпался, Вильям ощупал голову и понял, что она совершенно цела, а также осознал, что самым зверским образом хочет есть, как всегда по завершении регенерации. Пошатываясь, он утвердился на дрожащих ногах и сходил в грузовой отсек, откуда вернулся с двумя упаковками халибрийских «консервов».

– Приятного аппетита, – улыбнулся бывший сержант. – Так-так, сейчас посмотрим, куда это нас занесло. База данных со спектрами звезд уцелела?

– Да. – Голограмма Бабника изобразила поклон.

– Тогда определяем следующие точки и начинаем поиск…

Через пятнадцать минут стало ясно, что «Рим» выбросило из плоскости Галактики и что ближайшей населенной системой является Лорав, где находится небольшая колония ачитра.

– Полетим туда, делать нечего, – вздохнул Ли. – Бабник, рассчитывай параметры прыжка и веди корабль.

Искусственный интеллект вновь кивнул и исчез.

– А если там тоже хаурваки? – спросил Вильям, успевший покончить с «консервами» и слегка приглушить голод.

– Их не должно там быть. – Глаза Ли, и так узкие, стали напоминать щелочки. – Экспансия идет в одном направлении от Апион-Фарит, у нее имеется четкий вектор. И он упирается в Землю.

– Что?! – воскликнул Соболев и, вспомнив, что рядом полно спящих соратников, прикрыл рот рукой.

– Вы первые, кому я об этом говорю. Расчеты, конечно, не окончательные, но вероятность того, что хаурваки собираются уничтожить нашу родину, очень высока.

У Вильяма закружилась голова. Он представил, как Земля превращается в подобие Шарендара – груды трупов, окровавленные развалины, и так повсюду от Исландии до Австралии, от Рима до Мехико…

И на Луне, и на Марсе, и во всех колониях.

Очень сильно захотелось укусить себя за руку, чтобы хотя бы телесной болью заглушить душевную.

– Если это правда… если… – Голос Соболева дрожал. – Тогда мы… я… нужно как-то, хотя бы…

Он растерянно замолчал.

– Расчеты не завершены, – повторил Ли, – их нужно перепроверять. Так что молчите о том, что слышали от меня, а на Лораве разберемся. Я надеюсь, там для этого найдется время…

Вильям в полной прострации откинулся на спинку кресла. Хаурваки двигаются к Земле? Но зачем? Ответ выглядел очевидным: отомстить за взорванную усыпальницу. И это означает, что они каким-то образом узнали, кто именно побывал на Апион-Фарит и привез туда радитовые бомбы.

Правда выплыла наружу, несмотря на все предосторожности раосейцев.

Но если так, то они должны пострадать в первую очередь. Или хаурваки пошли в сторону прародины человечества случайно? Новое безумие овладело древним народом, и он двинулся в космос, неся смерть встречным. Разрушая, уничтожая, убивая, ломая сопротивление…

«Рим» вошел в гиперпространство, а он все сидел и думал, пытаясь найти ответ на вопрос: что делать дальше, как поступить?

И не мог.

Затем усталость взяла свое, и Вильям заснул. Проснулся только в виду Лорава – небольшой серо-белой планеты с единственным спутником.

– Я уж собирался тебя будить, – с доброй улыбкой сказал Арагонес, – выстрелом в лоб. А то храпишь – никаких сил нет…

– Слышал бы ты себя, клянусь четверкой. Что, скоро посадка?

– Скоро. Нас тут не особенно рады видеть, но повода прогнать нет. – Уроженец Сан-Педро подмигнул. – Так что скоро сойдем, как говорится, на сушу, выпьем пару пива и прижмем девчонок.

– Местных девчонок только ладошкой прижимать… – вздохнул Гаррисон. – Ачитра же что? Мелкота…

Похожий на заляпанный серой пылью снежок Лорав приблизился, «Рим» пошел на посадку. Атмосфера, не желавшая впускать в себя звездолет, окутала его огнем, и корабль опустился на ВПП небольшого космодрома.

– Ох-хо… – Выбравшись наружу, Вильям глотнул свежего, очень чистого воздуха и огляделся.

На горизонте поднимались горы, не очень высокие, целиком засыпанные снегом. Ближе виднелся лес, мощные раскидистые деревья держали на ветвях целые сугробы. На ВПП стояли три небольших звездолета, у начала уходящей в сторону гор дороги торчала башня диспетчерского центра.

От нее к «Риму» катил небольшой транспортер с огромными ребристыми колесами.

– Вот и хозяева пожаловали, – проговорил Гаррисон, когда тот остановился и наружу вылезло существо ростом человеку по колено.

Ачитра напоминали гномов из людских сказаний, вот только бород у них не было, как и носов, а лицо представляло собой обрамление для огромного круглого рта. На ушах блестели мелкие слезящиеся глазки, а клубнеобразную фигуру плотно обтягивал меховой комбинезон.

– Привет вам, – проревело существо на базязе-один, недружелюбно разглядывая бывших легионеров. – Что привело вас на Лорав-примак?

– Крайняя необходимость. – Спустившийся по трапу Ли указал на корму, где в корпусе «Рима» виднелась глубокая вмятина. – Корабль нуждается в ремонте, а пассажиры – в отдыхе.

– У вас есть чем заплатить?

– Конечно.

Блеснувшее в лучах небольшого белого солнца яйцо урукхри произвело на ачитра воистину магическое воздействие. Распахнулась воронка огромного рта, лишенного зубов, многочисленные глаза выпучились, а мохнатые уши затряслись, точно у спаниеля при виде любимого хозяина. Задергались короткие ручонки.

– Но одного будет мало… – выдавил из себя обитатель Лорава.

– У нас найдутся еще, – вкрадчиво проговорил Ли. – Звездолет необходимо привести в норму, а нам – предоставить место для отдыха…

– Хорошо. – Ачитра немного пришел в себя. – Меня зовут Ан, я возглавляю службу Лорава по встрече гостей, и я сегодня же займусь вашим кораблем. А сейчас позвольте проводить вас до свободного пристанища.

– Очень хорошо. – Ли повернулся к своим и перешел на английский: – Джимесон, скажи всем, чтобы выбирались с палубы. За «Римом» присмотрит Бабник, а нам нужно хотя бы сутки провести в нормальном жилье.

Сборы не заняли много времени, и через двадцать минут колонна людей двинулась вслед за транспортером Ана.

– Что, так и будем топать пешком до самого города? – недовольно пробурчал Арагонес, когда они свернули на дорогу и башня диспетчерского центра исчезла из виду.

– У них, наверное, просто нет достаточно больших машин, – пожал плечами Вильям. – Но ничего, разомнемся, а то совсем разучились ходить. Неужели не надоело сиднем сидеть в корабле?

Арагонес проворчал что-то еще, на этот раз совсем неразборчивое.

Скрипел под ногами снег, морозец пощипывал лицо, и каждый вдох отдавал горьким ароматом, похожим на запах хвои. Лес по сторонам от дороги стоял мощный, девственный, словно на Лораве никогда и не было разумных существ, что обожают рубить деревья. Под густыми кронами царил полумрак, из него доносились скрипы, шорохи, мелькали стремительные тени.

– И это город? – удивился Гаррисон, когда дорога вывела на открытое пространство и они увидели большой поселок на берегу неширокой реки.

Состоял он в основном из вытянутых, врытых в землю ангаров; виднелись лишь заснеженные крыши. Среди ангаров торчала башня высотой метров двадцать пять, округлая, будто отлитая из металла, и еще был там вполне обычный блочный дом, какие использовали многие расы в Шарендаре.

Ан повел людей прямо к нему.

– Гостиница, – сказал Ли, когда они подошли ближе и увидели вывеску над крыльцом. – Или, как он ее назвал, свободное пристанище…

– А это что такое? – Вильям кивнул в сторону ближайшего ангара, от крыши которого шел серый дымок.

– Жилища ачитра. – Бывший сержант, как обычно, все обо всем знал. – Та башня – нечто вроде административного центра плюс магазин. А вообще этот поселок – что-то похожее на столицу колонии.

– Неужели она такая маленькая? – Соболев завертел головой. – Сколько тут народу наберется…

– Не самая большая, – согласился Ли. – Но ачитра мелкие, им много места не нужно. И, видят духи, десятки таких же селений могут быть разбросаны по всему Лораву, там, где имеются полезные ископаемые или богатые земли. Защищаться им на этой планете не от кого, даже пираты на этой окраине не появляются. Поэтому и живут так привольно…

Транспортер остановился, открылся невидимый до сих пор люк в крыше, и из него высунулась голова Ана.

– Я сообщил о вашем прибытии, – сказал он, отыскав взглядом Ли. – Помещения готовы. Заселяйтесь. Я начну заниматься вашим кораблем прямо сейчас. Завтра утром поговорим об оплате.

– Спасибо.

Кивнув, глава службы по встрече гостей скрылся внутри транспортера и укатил прочь, а бывшие легионеры направились к гостинице. Ли первым взошел на крыльцо, дверь перед ним поднялась. Открылся темный проем, из него пахнуло слегка вонючим теплом.

– Чем это разит? – спросил Вильям, шагая за бывшим сержантом.

– Супом из человечины, – хмыкнул Арагонес.

Когда глаза привыкли, Снарк обнаружил, что они оказались в просторном, лишенном окон зале.

На потолке еле мерцали круглые светящиеся панели, в стенах виднелись узкие двери. Пол скрипел, точно под ногами были старые рассохшиеся половицы. Откуда шел запах, так и оставалось непонятным.

– Добро пожаловать. – Ударивший из потолка луч света образовал фигуру гуманоидных очертаний с белым пятном вместо лица. – Я – управляющий свободным пристанищем искусственный интеллект класса четыре дробь один, можете называть меня Па.

– Очень хорошо, – кивнул Ли. – Покажи жилые помещения, отведенные для нас.

– А еще бар, – добавил Гаррисон.

– Бар? – Па, судя по классу, был куда более примитивным существом, чем Умник или Бабник.

Управлять гостиницей много проще, чем космическим кораблем.

– Да. Помещение, где употребляют содержащие алкоголь напитки, – пояснил Гаррисон.

– Вы можете потреблять их где угодно… – Голограмма Па заколебалась. – Но если хотите, я могу сформировать особое место. Только дайте мне знать, как оно должно выглядеть. И базовая трансформация интерьера займет не более мини-цикла.

– Ладно, с этим разберемся потом, – вмешался Ли. – Для начала отведи нас в жилые помещения.

Па заколыхался и неспешно поплыл к одной из дверей в правой стене.

* * *

Судя по виду «бара», создавал его Па, советуясь с Соболевым. Стены топорщились чем-то, похожим на бревна, столы и стулья были массивны, как мамонты. Вместо стойки имелся круглый столик с множеством торчащих из него трубок и краников, на вытянутой полке блестели стеклянные сосуды всех форм и размеров.

Сквозь аромат браги пробивался вездесущий гнусный запах, царивший в свободном пристанище.

– И тут разит, – сморщил нос едва переступивший порога Арагонес. – Неужели укрыться от этой вони негде?

– Ачитра она, клянусь четверкой, нравится, – заметил Вильям. – А меня сейчас больше заботит другой вопрос: что мы будем пить и как это добыть?

– Сейчас все объясню. – Из потолка выплыла голограмма Па, из уважения к постояльцам обзаведшаяся человеческими чертами.

В свободном пристанище бывшие легионеры провели полтора часа. За это время успели немного обжиться в просторных комнатах без окон, разобраться с санитарными блоками и получить вызов от Ли, который пригласил всех в бар на «важное совещание».

Вильям и Арагонес явились первыми.

Искусственный интеллект подплыл к столику и принялся рассказывать, тыча рукой в трубочки и краники:

– Каждый канал подачи напитков подает алкоголесодержащую жидкость особой крепости, плотности и вкусовой гаммы. Чтобы получить порцию, нужно взять емкость и нажать на этот сенсор. Дозировка производится благодаря…

Арагонес вскинул руку:

– Дальше можешь не объяснять, сами разберемся. Видит Святая Дева, у нас в этом деле большой опыт. А что у тебя насчет закуски? Ну, еды всяческой…

– Только стандартные питательные наборы, – ответил Па, указывая на стоящий в углу металлический шкаф.

– Ладно, обойдемся и этим, – вздохнул Вильям. – Вперед, на дегустацию!

Взяли по кружке и принялись экспериментировать со столиком. Из трубки, что выбрал Арагонес, полилось нечто темно-вишневое, с резким запахом, из доставшейся уроженцу Ливерпуля – светло-золотистая пенящаяся жидкость.

– О, пиво! – обрадовался Снарк. – Хотя пахнет немного странно…

– А у меня нечто вроде шерри. – Арагонес осторожно пригубил: – А, пойдет… Где там эти пищевые наборы?

К тому времени, когда в бар начали приходить другие легионеры, приятели успели распотрошить две деревянные коробки с цветастыми наклейками на боках и распробовать их содержимое. На вкус оно оказалось получше раосейских «консервов», но хуже «сухих пайков» с Халибрии.

– Все в сборе? – поинтересовался Ли, последним входя в двери бара.

– Некоторые уже в разборе… – пропыхтел Соболев, успевший попробовать жидкости из всех трубочек и слегка окосевший.

– Тогда начнем. – Бывший сержант его, к счастью, не услышал. – Сдвигайте столы. Сейчас нам предстоит решать, что делать дальше.

Разговоры мгновенно стихли, лица стали серьезными. Из столов составили один большой, явившийся узнать «не надо ли чего?». Па был отправлен восвояси, и Ли занял председательское место.

– Слушайте меня, парни. Шарендар погиб, все наши сбережения, находившиеся в тамошних банках, – тоже. Нужно решить, куда следовать дальше и что делать.

– Искать новый дом, чего тут думать? – проворчал невысокий чернокожий легионер по кличке Шакал.

– Точно, – поддержал его Арагонес. – Без работы мы в любом случае не останемся. Война идет, войне дорогу.

И он захихикал.

– Это верно, – кивнул Ли. – Но есть один фактор, который необходимо учесть. Хаурваки угрожают Земле.

– Что? – спросил Гаррисон, а через мгновение поднялся удивленный гвалт.

Молчали только Вильям и Соболев, знавшие о догадках бывшего сержанта.

– Ты серьезно? – выделился из гомона чей-то пронзительный голос. – Или это неудачная шутка?

– Я серьезен как никогда. – Ли выложил на столешницу мини-проектор, похожий на бобовое зернышко. – Смотрите сами. Это схема развертывания экспансии хаурваков. Данные неполные, но основную тенденцию уловить можно.

Мини-проектор выплюнул темное облако, в нем возникли сотни разноцветных огоньков – звезд. Одна из них на мгновение засияла ярче остальных, точно подмигнула.

– Апион-Фарит, – прокомментировал Ли. – Смотрим дальше…

От планеты хаурваков двинулась красная стрелочка, превратилась в конус. В него попала и вспыхнула еще одна звезда, за ней другая:

– Системы Приан, Ро-Химба и Тариус, – продолжал маленький китаец. – Они пали еще до атаки на Шарендар. Вот очередь дошла и до свободного порта, затем до Рогхелма. Пока они остановились на этом рубеже, но непременно двинутся дальше… А там, видите?

– Арстрим, Таугрос, Земля… – прошептал Вильям, читая названия планет.

– Если экспансия будет идти такими темпами, то первые столкновения с хаурваками начнутся через полгода, а Земля падет еще через год. У человечества нет сил, чтобы противостоять этому натиску.

Мини-проектор закончил работать, и темное облако исчезло.

– Ну и нам что с того? – раздался гнусавый голос Джимесона, высокого и вечно сонного типа. – Мы для Земли и людей отрезанный ломоть, проклятые преступники. Почему мы должны думать о них?

– Ты забываешься, – очень медленно проговорил Гаррисон. – Мы преступники только для властей, а они и люди – не одно и то же…

– Возможно. – Джимесон улыбнулся. – Ну и что с того? Что это меняет? Да, Земле угрожает опасность. Но пусть те власти, что нас выгнали, сами с ней и борются.

– И тебе плевать на то, что погибнут миллионы наших сородичей? – спросил Вильям. – Что планета, где ты появился на свет, станет кладбищем?

– Тихо! – Ли постучал кулаком по столу, негромко, но внушительно. – Еще не хватало нам передраться между собой. У нас есть выбор: либо попробовать устроиться в одном из миров, где позволяют селиться чужакам, либо вернуться и встать плечом к плечу с теми, кто будет отражать нашествие…

– Слушай, сержант, ты не потерял способности связно мыслить? – фыркнул Шакал. – Нас всего четыре десятка. Что сорок бойцов, пусть даже умелых, опытных, умеющих оживать, решат там, где сойдутся в битве громадные флоты?

Ли покачал головой:

– Мы знаем о хаурваках больше, чем все человечество, вместе взятое. И, помимо того, именно мы виноваты в том, что хаурваки проснулись и проявили агрессию. Мы взорвали гробницу их королев, пусть даже по наущению патроната Рао-Се.

– Это не доказано, – проворчал сидящий рядом с Джимесоном парень. – После – не значит вследствие.

– Глупо спорить. – Арагонес бросил на него презрительный взгляд. – Вы как хотите, а я отправлюсь на Землю, чтобы хоть как-то попытаться искупить свою вину. Возможно, я сдохну, но не ради денег и прихотей богатых властолюбцев, а защищая собственную родину.

– И я, – сказал Вильям.

Гаррисон и Соболев просто кивнули.

– Никто никого не будет принуждать, – проговорил Ли. – Каждый волен выбирать, что ему делать дальше. Кто еще с нами?

Желающих вернуться на Землю и встать на ее защиту нашлось предостаточно – почти тридцать человек. Девять захотели последовать за Джимесоном и Шакалом.

– Видят духи, мне жаль с вами расставаться, – сказал Ли, – но вы выбрали сами.

– И вы оставите нас на этой занюханной планетке? – Лицо Джимесона кривилось, точно он не мог решить, рассмеяться ему или заплакать. – Бросите на произвол судьбы здесь, среди мелких уродцев, вы, сраные спасители человечества?

Гаррисон сжал кулачищи, Вильям испытал сильное желание встать и хорошенько заехать кое-кому в морду. Глаза Арагонеса опасно сузились, и только Ли остался каменно спокоен.

– Нет, не бросим просто так, – сказал он. – У нас осталось сто семьдесят яиц урукхри. Какое-то количество пойдет на оплату ремонта, и половину я готов отдать вам. А мы заберем «Рим» и все его содержимое.

– Восемьдесят пять яиц? – Глаза Шакала алчно загорелись. – Но этого…

– Хватит, чтобы добраться в любой конец Галактики, – не дал ему договорить Ли. – Лорав, конечно, не самая оживленная колония, но корабли тут время от времени появляются. Так что вы не застрянете здесь надолго.

– Хорошо, мы согласны, – торопливо кивнул Джимесон. – Когда вы отдадите нам эти яйца?

– Завтра. А теперь убирайтесь. Дальнейший разговор только для тех, кто летит на Землю.

Шакал приоткрыл рот, но заметил кулаки Гаррисона и счел за лучшее сделать вид, что зевнул. Под презрительными взглядами соратников одиннадцать бывших легионеров поднялись и покинули бар.

– Нас все меньше и меньше… – проговорил Соболев, оказавшийся совершенно трезвым. – И о чем ты хотел с нами говорить, Ли?

– Видят духи, ни о чем, – пожал плечами маленький китаец. – Самое время надраться. Но не в компании же предателей это делать?

– И то верно. – Гаррисон встал и решительно направился в сторону круглой «стойки». – Ну, как говорят на просторах дикой и лесистой родины Соболева, – наливай!

То, что происходило потом, Вильям запомнил плохо, да и помнить-то там было особенно нечего.

Все солдатские пьянки одинаковы.

* * *

«Рим» выглядел как новый, черная «шкура» его маслянисто блестела, торчала к небесам фазотронная пушка. На изящных крыльях виднелись белесые потеки, и трое ачитра в комбинезонах торопливо оттирали их простыми тряпками.

– Устранение последствий теста изометрии поверхности, – сообщил Ан, показав в их сторону. – Довольны ли заказчики?

– Довольны, – кивнул Ли, успевший зайти внутрь звездолета и пообщаться с Бабником.

– Мы ждем оплаты, – пробасил глава службы по встрече гостей, и глаза на его ушах нервно заморгали.

– Конечно. – Бывший сержант повел рукой. – Гаррисон, давай.

Чернокожий легионер выступил вперед и наклонился, чтобы отдать крохотному ачитра деревянный пенал размером с ладонь. Его купили на Халибрии, когда изображали беззаботных туристов, и внутри прекрасно уместились десять яиц урукхри, золотых, синих и белоснежных.

Вильям наблюдал за разговором со стороны, его все еще немного мутило, а в голове пульсировала боль. Давали знать о себе последствия от употребленных вчера спиртосодержащих жидкостей. Напиток, что он принял за пиво, был намного более крепким и ужасно коварным.

Небо затягивали серые плотные облака, и мелкий снег падал из них без остановки, точно кто-то наверху сыпал манную крупу. Прикосновения снежинок к пылавшему лбу приносило небольшое облегчение.

– Да, хорошо… – сказал Ан, приоткрыв крышку и заглянув внутрь. – Вы покидаете нас сегодня?

– Прямо сейчас. Но кое-кто из наших сородичей остается, – и Ли показал на стоящих отдельной группой Джимесона и его приятелей.

– Они хотят поселиться у нас? – В голосе ачитра прозвучало беспокойство.

– Нет, только дождаться попутного звездолета. Не беспокойся, они отдельно заплатят за проживание.

– Хорошо.

Ан проверещал что-то в сторону работавших на крыле соплеменников, и те начали прыгать вниз.

Высота для них была приличная, но ачитра шлепались на землю, будто мячики, разве что не подскакивали.

– Удачи вам. – Глава службы по встрече гостей дождался, пока работники залезут к нему в транспортер, а потом исчез в люке. Смешная машинка с большими ребристыми колесами развернулась и покатила по ВПП.

– Ну что, будем прощаться? – Ли посмотрел на Джимесона, и тот опустил взгляд. – Вы, парни, еще пожалеете об этом дне. Счастливо оставаться.

И бывший сержант зашагал к трапу.

– Надеюсь, что не раз… – Гаррисон сплюнул.

– Зря надеешься, – прохрипел Шакал. – Они все заслужили смерть, все, кто издевался над нами, кто погнал нас на войну, колол всякую дрянь, кто сделал нас демонами Вальхаллы! – Изо рта у него полетели слюни, лицо перекосилось. – И я, сидя в тепле и покое, попивая пиво, буду радоваться, узнав, что они сдохли!!

– Не тебе решать, кто достоин смерти, а кто нет, – сказал Вильям, – и не мне. Удачи вам.

Снег усилился, налетел порыв ветра, и снежинки закружились, сбиваясь в толстые столбы.

– Пошли, нечего тут мерзнуть. – Джимесон поежился. – И, чуваки, может быть, кто-то передумал? Если хотите, оставайтесь. Зачем вам идти за этим безумным китайцем? Он ведет вас на верную гибель.

– Я не передумал. – Вильям повернулся и пошел к кораблю.

На душе было погано, и не только оттого, что вчера напился в стельку. Тревожили мысли о том, как их встретят на родине. Смущали воспоминания о последних встречах с сородичами, если сказать мягко, не самых дружелюбных: бунт в Вальхалле, побег, захват корабля и мытарства на Таугросе…

– Валите-валите, – сердито буркнул Арагонес. – Нечего тут провокационные речи разводить…

Внутри «Рима» было тепло и уютно, обзорные экраны показывали панораму ВПП, Ли о чем-то беседовал с Бабником.

– Поторопи остальных, – сказал бывший сержант, поворачиваясь к Снарку. – А, вы уже тут…

Вильям прошел к своему креслу, отремонтированному и закрепленному на прежнем месте.

– Как новое, – сказал он и глянул на потолок. Чудовищный «шрам» исчез без следа. – Здорово ачитра потрудились.

– Работоспособность всех систем восстановлена на сто процентов, – подтвердил Бабник. – Начинать процедуру взлета?

– Начинай, – кивнул Ли.

Прошло двадцать минут, и «Рим» мягко оторвался от поверхности ВПП. Пробил слой облаков, оставил метель внизу и пошел вверх, туда, где мирно сверкали на черном бархате неба звезды. Лорав из плоскости превратился чашу, потом в огромный шар и понемногу стал удаляться.

– Видят духи, нас и вправду стало меньше, – проговорил Ли. – Жаль тех, кто погиб. Ван Хьена, Лири, Серое Облако, других… Но о тех, кто остался на этой планете, больше не вспоминаем. Хорошо?

Ответом стали двадцать восемь кивков.

– Вот и отлично. – Бывший сержант в совершенно нехарактерной для себя манере потер руки. – Прыжок отсюда до Арстрима, границы земных владений, займет не одни сутки, поэтому у нас достаточно времени, чтобы пустить в ход кое-какой резерв…

Упоминание о планете, где располагалась Вальхалла, вызвало у Вильяма лавину эмоций – гнев, печаль, горечь. Сердце забилось чаще, навалились воспоминания о тех днях, когда они бродили по громадному лабиринту, убивая друг друга, умирая и сходя с ума.

Он даже не сразу уловил смысл того, что произнес Ли.

– Какой резерв? – осведомился Арагонес.

– То, что мы нашли на борту звездолета хаурваков, – улыбнулся бывший сержант. – У нас в грузовом отсеке пять десятков универсальных биологически активных имплантантов. И некоторые из них – боевые.

– А, вот в чем дело.

– Именно в этом, видят духи. А мы сейчас изучим наши запасы и посмотрим, что там есть.

Несколько часов потратили на то, чтобы перенести на пассажирскую палубу ящики из полупрозрачного пластика. «Рим» за это время успел уйти в подпространство, и белое солнце Лорава исчезло из виду.

– Придется разбираться с маркировкой, – задумчиво проговорил Ли, разглядывая один из ящиков, внутри которого размещался крохотный изогнутый сосуд с двумя горлышками. – Бабник, обеспечь доступ к базе данных по хаурвакам…

– Доступ открыт.

– Что обозначает Хау-Же-Зер-Пять-Три?

Судя по тому, что искусственному интеллекту понадобилось несколько секунд на поиски ответа, он перелопатил огромное количество данных.

– Боевой имплантант. Встраивается в зрительную систему и обеспечивает расширение диапазона воспринимаемых волн.

– Интересная штука, – оживился Арагонес. – Я готов попробовать это на себе, если никто не возра…

– Осади, – мягко посоветовал Ли. – Ты один имплантант уже заполучил, оставь что-то и другим.

– А вы уверены, что это безопасно? – вступил в разговор Вильям. – Кто знает, насколько глаза хаурваков отличны от наших?

– Гаррисон и Арагонес живы, – сказал Ли. – Имплантанты ничем им не повредили, зато подарили весьма полезные свойства. Так что бояться у нас нет никаких оснований. Кто готов рискнуть?

Соболев огладил усы и молодецки крякнул:

– Давай я! Двум смертям не бывать, а одной не миновать.

Крохотный сосуд извлекли из ящика. Русский повертел его в руках, решительно отломал оба горлышка и приставил их к глазам. Прозрачная жидкость забурлила, мелко затряслась и поползла вверх по стенкам.

– Жжется, – проговорил Соболев, когда она добралась до глаз. – Ой, матушки, больно-то как…

Руки его задрожали, на лбу выступили капли пота.

– Может быть… – начал Вильям.

– Поздно. Процесс не остановить, – покачал головой Гаррисон.

Сосуд упал на пол и разбился, а Соболев остался стоять со вскинутыми к лицу руками. Имплантант образовал два радужно переливающихся бугорка на месте глаз, и бугорки эти начали ритмично вспучиваться и опадать.

– Выпить хочется, сил нет… – сказал русский, слегка покачиваясь. – И спать… где там мое место?

Гаррисон взял его за руку и отвел к креслу. Соболев забрался в него и мгновенно уснул.

– Один есть. – Ли потянулся к следующему ящику. – Посмотрим, что тут. Хау-Же-Изе-Один-Три… Бабник?

– Адаптационный имплантант. Встраивается в кожу. Позволяет усваивать световую энергию и питательные вещества из воздуха. Снижает потребность в воде и пище.

– Короче говоря, сделает из тебя большое растение, – рассмеялся Арагонес.

– Ну, про корни тут ничего не написано. – Ли отложил ящик в сторону. – Если не возражаете, то я оставлю это для себя. Мне всегда жалко было тратить время на еду. Следующий…

В двух ящиках подряд оказались кожные боевые имплантанты вроде того, что носил Гаррисон. Хозяева для них нашлись быстро. Дальше попались несколько штук с такими необычными свойствами, перевести описание которых на базяз-один не сумел даже Бабник.

– Это отложим, – решил Ли. – Похоже, у нас просто нет органов, куда эти штуки могут встраиваться…

Через час ковыряния в ящиках Вильяму предложили имплантант-фильтр для легких, позволяющий дышать в грязной и задымленной атмосфере, и он неожиданно согласился.

– Держи, – сказал Ли, протягивая другу упаковку из черного пластика. – Сегодня я в роли Санта-Клауса, хотя даже не знаю, когда было последнее Рождество…

– Какой ты Санта-Клаус, – фыркнул Арагонес. – У тебя бороды нормальной нет, да и саней.

– Зато есть подарки, а это главное.

Полупрозрачный пластик треснул под пальцами, и Вильям вытащил из ящика круглый сосуд размером с кулак, внутри которого покачивалась густая лиловая слизь. Осмотрел длинное горлышко.

– Это надо совать в рот, – посоветовал добрый Гаррисон. – Берешь вот тут, отламываешь.

– Уж как-нибудь сам справлюсь…

Он отломил заостренный кончик у горлышка и вставил конец получившейся трубки между губ. Почувствовал горький, противный вкус, затем что-то холодное, словно змея, скользнуло в горло. Снарк отогнал приступ страха и скосил глаза, чтобы понять, сколько слизи осталось в сосуде.

И, к собственному удивлению, обнаружил, что тот практически пуст.

Он попытался что-то сказать, но не сумел. Легкие оказались забиты, возникло мучительное желание кашлянуть, выхаркать из себя чужеродное тело, неприятный зуд пронзил грудь, перешел в боль.

– Эй, все в порядке? – Голос Арагонеса донесся через усиливающийся гул в ушах, а лицо друга, появившееся перед глазами, оказалось заслоненным множеством черных ползающих точек.

Вильям хотел спросить, что это такое, а затем обнаружил, что лежит на полу, упираясь в него носом.

– Эй, ты цел?

Сильные руки ухватили его за плечи, помогли встать. Он увидел полные тревоги лица соратников.

– Да.

Снарк кашлянул и обнаружил, что может дышать так же, как и раньше.

В груди при каждом вдохе и выдохе что-то смещалось, в бронхах сипело, но все это было вполне терпимо. Понятно, что фильтру нужно какое-то время, чтобы врасти в организм.

– А то мы слегка напугались, видит Святая Дева, – сообщил Арагонес.

– И зря… Как… там… Санта-Клаус? – Говорить Вильяму по-прежнему было трудно, на длинные слова пока не хватало воздуха.

– Нормально. Продолжает раздавать подарки.

Минут через двадцать, когда еще трое бывших легионеров обзавелись новыми органами, Вильям смог нормально дышать и разговаривать. А еще через час с кресла поднялся Соболев. Радужные бугорки исчезли с его глаз, зато в них появилась очень тонкая, почти незаметная пленка.

– Ну как? – осторожно спросил Ли.

– Я вижу… Это так странно… – Русский завертел головой. – У тебя в груди что-то другое… – Он показал на Вильяма. – А у тебя – в голове… – Новый взгляд достался Арагонесу. – Оно… светящееся. А вы все словно прозрачные…

– Ну вот, дожили, – проговорил Гаррисон с плутовской улыбкой. – Теперь ты всех нас насквозь видишь. И никакого крокодила в шкафу от тебя не спрячешь. Даже мелкого.

Пассажирскую палубу огласил дружный смех, а Вильям совершенно машинально поправил:

– Ты хотел сказать: скелета в шкафу.

– А разница?

Еще примерно час понадобился Ли, чтобы разобраться со всеми имплантантами. Все бывшие легионеры стали обладателями того или иного искусственного органа, кое-кто получил сразу два. На полу остался настоящий слой из обрывков черного полупрозрачного пластика.

Рядом с креслом бывшего сержанта выросла небольшая куча ящиков.

– Эти убрать в грузовой отсек, – сказал он с сожалением, ткнув в ее сторону. – Все равно применить их некуда, пока мы не обзавелись жабрами, ложноножками или панцирем из хитина. А я пока займусь своим имплантантом…

Ли достался большой угловатый сосуд, внутри которого плескалась густая лимонная жидкость с темными крапинками. Он отбил горлышко, и жидкость забурлила и покрылась белесой пеной.

– Ничего не чувствую, – сообщил маленький китаец, когда пена начала обволакивать его тело. – Даже прикосновения. Словно этой штуковины вообще нет, а все происходящее мне снится.

– Не самый жуткий сон, – хмыкнул кто-то из таскавших ящики легионеров.

– Но и не самый приятный.

Через полчаса пена начала растворяться, словно впитываться в кожу, и тут Ли неожиданно потерял сознание.

– Ой, – сказал Гаррисон. – И что теперь делать?

– Ждать, пока он не очнется, – ответил Вильям. – А если не очнется, то выбирать нового командира.

К всеобщей радости, Ли вскоре открыл глаза.

– Ну как? – с тревожным придыханием поинтересовался Арагонес.

– Солнца тут нет, да и воздух бедный… – Голос бывшего сержанта звучал немного слабо, но, в общем, уверенно, как всегда. – А поэтому я был бы не прочь поесть. Кто у нас нынче дежурный?

* * *

Желтое светило висело в черной пустоте, разбрасывая в стороны косматые толстые щупальца-протуберанцы. Планета сбоку от него выглядела невинно – светло-серый шар с белыми пятнами облачных полей. Сверкали ледяные шапки на полюсах, темнели океаны и моря.

И за этим фасадом прятался жестокий, переменчивый климат.

– Арстрим, – сказал Вильям, чувствуя, как сердце колотится часто-часто. – Интересно, Вальхалла все еще там?

– Колония сохранилась, – ответил Ли. – Даже выросла. Сканер обнаружил пару довольно больших городов, сотни поселков, десятки спутников и орбитальных станций. Так что и Вальхалла могла уцелеть…

– Меньше всего на свете мне хотелось бы увидеть ее еще раз… – От отвращения лицо Гаррисона перекосилось. – Почему мы отправились именно к этой проклятой всеми богами планете?

– До нее от Лорава ближе всего. Кроме того, разумнее сначала узнать, как обстоят дела в метрополии, и только потом соваться туда. А для разведки лучше всего годится не самая оживленная колония.

Смысл в словах Ли был, и все же вид системы Арстрима вызывал у Вильяма неприязнь, мощное, почти инстинктивное отвращение. Слишком свежи, несмотря на прошедшее время, были воспоминания, и слишком сильны негативные эмоции, которые породило это место.

– Обнаружены потенциально опасные объекты, – доложил Бабник, и на одном из боковых обзорных экранов вспыхнула тактическая схема. – Один стационарный, второй – корабль, класс энерговооруженности шестнадцать.

– Военная база «Георгий Жуков» и что-то вроде тяжелого крейсера на космодроме около нее, – сказал Ли, вглядываясь в картинку. – А где тогда звездолеты прикрытия? Или он один тут оказался? В любом случае пора выходить с ними на связь. Бабник, отключи маскировку и попытайся войти в контакт с планетой.

– Приказ принят.

Маскировочное поле, окутывавшее «Рим» подобно невидимому, но плотному одеялу, исчезло.

– Нас заметили, – сказал Вильям, когда искусственный интеллект корабля доложил, что установлен контакт с диспетчерской службой.

– Вот сюрприз будет… – хихикнул Ли, и на большом экране появилось лицо молодого человека, обритого наголо, с татуировкой во всю лысую голову – паутиной из сотен тонких синих линий.

Увидев сородичей, он выпучил черные глаза и открыл рот.

– На связи капитан свободного торгового судна «Рим» Ли Юй, – сказал Ли совершенно спокойно. – Место приписки – свободный порт Шарендар. Просим разрешения сесть и произвести коммерческие операции.

– Э… ну… о… Шарендар? Но вы же люди…

– Вне всякого сомнения, – подтвердил маленький китаец. – Но при этом подданные патроната Рао-Се. Надеюсь, ты слышал о таком?

– Да, конечно… но я… я должен проконсультироваться с начальством. – В глазах молодого человека возникла подозрительность. – Это слишком странно, да и корабль ваш, я вижу, вооружен…

И диспетчер исчез с экрана.

– Вот черт, – нахмурился Арагонес. – А если эти поганцы испугаются? И не пустят нас? Что будем делать?

– Ну, не настолько уж мы грозно смотримся. Всего одна пушка… – заметил Вильям.

Экран мигнул, и диспетчер вновь появился в поле зрения, и на этот раз он выглядел много более уверенно.

– Ну что? – спросил Ли.

– Разрешение на посадку вам дано. Но приземлиться вы должны на космодроме военной базы «Георгий Жуков».

– И как мы будем совершать там коммерческие операции? – осведомился бывший сержант.

– Не могу знать, – пожал плечами диспетчер, и татуировка на его голове неожиданно засветилась. По линиям забегали крохотные огоньки, и стало понятно, что это тонкая проволока, вживленная в кожу. – Приказ исходит от самого губернатора. У нас мир с патронатом, но его корабли выглядят иначе, и прилетают на них вовсе не люди. У нас возникли некоторые подозрения.

– Хорошо. Передавайте координаты траектории спуска. – Экран погас, и Ли отвернулся от приборной панели. – Соплеменники встречают нас недружелюбно, но иного я не ожидал.

– Обнаружен захват системами наведения, – подал голос Бабник. – Вероятность атаки – тридцать восемь процентов.

– Какое там недружелюбно, просто враждебно, – сказал Вильям. – А что ты наплел ему о коммерческих операциях? Чем торговать будем?

– Нельзя же было сразу брякнуть, что мы прилетели, чтобы воевать против хаурваков, – влез в беседу Арагонес. – А то бы тот парень решил, что из глубин космоса объявился межзвездный сумасшедший дом.

«Рим» вошел в атмосферу планеты и начал снижаться. На обзорном экране появилось изображение базы «Георгий Жуков» и космодрома рядом с ней. За прошедшее время база почти не изменилась, разве что обзавелась новым защитным периметром. За его пределами выросли несколько пирамидальных строений непонятного назначения.

На ВПП стояли три корабля, два обычных транспортника, а один большой, весь обвешанный гроздьями оружейных панелей, исчерканный гребнями генераторов защитного поля.

– «Донецк», – прочитал Вильям, когда стало возможным разобрать большие буквы на блестящем борту. – Что это?

– Крупный город, – ответил Соболев.

– В России?

– На Украине.

– А я думал, что это одно и то же. – Гаррисон потер лоб.

– И я тоже. Но не все с этим согласны.

Как всегда при посадке, обзорные экраны отключились, и «Рим» мягко опустился на ВПП. Главный экран осветился вновь, и на нем появилось еще одно лицо – красное, усатое и мрачно-властное. Сверкнули из-под фуражки с огромной золоченой кокардой сердитые глаза.

– Говорит корвет-капитан Федор Березин, Военно-Космические Силы Земной Федерации, – изрекло лицо, явно наслаждаясь собственным высоким званием. – Экипажу звездолета «Рим» приказываю немедленно обеспечить доступ на борт досмотровой команды. Любое сопротивление будет расценено как агрессия против человечества и породит адекватный ответ!

– А на каком основании мы будем подвергнуты досмотру? – холодно спросил Ли. – «Рим» – территория патроната Рао-Се…

– Патронат может высказать претензии нашим дипломатам! – перебил его Березин. – А здесь командую я! И никто не помешает мне досмотреть звездолет, который я посчитал подозрительным! Вам ясно?

– Так точно. – В Ли на мгновение взяла верх армейская выучка. – В смысле, высылайте свою команду…

– Интересно, а если я в рожу кому плюну, это тоже будет агрессией против человечества? – Арагонеса, как обычно, интересовали сугубо практические вопросы. – И какой будет адекватный ответ, а? Березин утопит патронат в слюне?

– Отставить, – поморщился Ли. – Они идут сюда. И лучше вести себя поспокойнее, а то знаю я самодуров вроде этого капитана…

Люк открылся, через него полезли облаченные в боевые комбинезоны и шлемы люди с винтовками. Последним на борт поднялся упитанный молодой офицер с румяными щеками и наивными голубыми глазами.

– Лейтенант Мак-Дугал, ВКС Земли, военная база «Георгий Жуков», – представился он. – Прошу всех следовать за мной.

– Зачем? – спросил Ли, а Вильям ощутил необычайно сильное желание пристрелить этого молокососа, который, судя по всему, никогда не видел настоящей войны.

Гаррисон издал сдавленный рык.

Лейтенант не обратил на это внимания.

– Для личного досмотра, – сказал он, хлопая белесыми ресницами. – А корабль в ваше отсутствие будет обыскан на предмет наличия… э-э… незаконных образцов вооружения.

– Клянусь четверкой, он сам не знает, что это такое, – пробормотал Вильям.

– А мы попали как кур во щи, – добавил Соболев. – Эх, где же мой верный дезинтегратор?

Но винтовки в руках солдат не дрожали, и попытка сопротивления обернулась бы бессмысленной бойней.

Ли первым встал из своего кресла:

– Мы подчиняемся грубой силе.

Мак-Дугал просто улыбнулся.

Бывших легионеров вывели из звездолета, и тут Вильяма продрало морозцем, несмотря на то что светило Арстрима жарило как ненормальное. Вид базы «Георгий Жуков» слишком явственно напомнил о дне, когда беглецы из Вальхаллы взяли ее штурмом.

– Прошу за мной. – И лейтенант направился прямиком к базе.

Снарк с горечью подумал, что в этот раз войдет в нее через вход, а не через устье вентиляционной шахты. И что никого сегодня не убьет и не ранит, если только ситуация не станет совсем уж хреновой…

В сопровождении конвоиров они прошли внутрь базы, на один из нижних уровней, где размещался командный пункт – сердце и мозг «Георгия Жукова». В коридорах и на лестницах несколько раз столкнулись с людьми из гражданского и военного персонала, и Вильям подумал, насколько странно видеть незнакомые человеческие лица.

В последние годы уроженец Ливерпуля не имел такой возможности.

Он привык к тому, что вокруг чужаки, уродливые или странные. Приспособился к тому, что собеседник может быть много больше или меньше, чем он сам, научился сдерживать отвращение, не реагировать на мерзкий запах или чудное поведение.

Но забыл, что такое чужие люди.

– Прошу сюда. – Лейтенант Мак-Дугал открыл одну из дверей.

За ней обнаружилась просторная комната, похожая на учебный класс – небольшие черные парты с электронными планшетами, матовое зеркало голографического проектора на стене.

И около него, точно строгий учитель у доски, стоял капитан Березин. Руки его были заложены за спину, выбритый до блеска подбородок гордо вздернут, а на лице написана суровая решимость. Китель сверкал, словно витрина ювелирного магазина, за всяческими цацками не было видно белой ткани.

– Садитесь, – сказал капитан, и прозвучало это как приказ.

Вильям вспомнил те времена, когда он был зеленым новобранцем, а сержант Фрезер – его самым жутким кошмаром. Он опустился за одну из парт, сиденье негромко скрипнуло.

– Корабль ваш досмотрели и ничего интересного не нашли, – сообщил корвет-капитан, когда все бывшие легионеры уселись. – За исключением странного груза, но он меня не волнует, как и личное оружие. Зато меня волнует другое: кто вы такие? Отвечайте!

– Люди, – сказал Ли.

– Не надо считать меня дураком! – Березин побагровел еще сильнее. – Я понимаю, к какому биологическому виду вы относитесь. Но патронат Рао-Се – не человеческое государство. А вы его граждане – об этом свидетельствуют штуковины в запястьях. Отвечайте!

Корвет-капитан признавал один-единственный способ общения с теми, кого считал ниже себя, – тупое давление. Но дураком этот офицер, выглядевший фанфароном, вправду не был.

– Если вы знаете об устройстве патроната, то должны слышать и о свободных сегментах, – сказал Ли.

– Да, конечно, – кивнул Березин. – Вы ими и являетесь. Но вот в чем штука: на данный момент не зафиксировано ни одного случая перехода людей в подданство патроната. И что это значит? Либо вы искусные подделки, непонятно с какой целью засланные в пределы Земной Фе…

Соболев громко засмеялся, запрокинув лицо к потолку и вытирая льющиеся из глаз слезы.

– Я сказал что-то смешное?! – рявкнул капитан.

– Уж кем-кем, а подделкой меня никто не считал… – выдавил из себя Соболев. – Ой, не могу…

– Ну, а вторая версия? – Ли был вежлив, как британский лорд на приеме у королевы.

– Что? Ах да. Либо вы – пираты, заполучившие гражданство Рао-Се обманным путем. Но где вы тогда взяли этот корабль? Он не земной постройки и не раосейской. Так что сейчас я набит вопросами, точно улей – пчелами, и это мне не нравится.

– Хорошо, похоже, нам стоит рассказать правду. – Бывший сержант говорил медленно, с явной неохотой. – На Арстриме имеется объект под названием Вальхалла. Что вы о нем знаете?

– Хм… – нахмурился Березин. – Это здоровенный лабиринт? Честно говоря, мне не до него… Я командую базой временно, в силу трагической гибели майора Заки, обычно только «Донецком». Вроде бы построили давно, и содержится он на военном балансе…

– А о Звездном Легионе?

– Э… – Корвет-капитан, похоже, совсем растерялся. – Было такое подразделение… но его распустили более века назад… за мятеж, по-моему. После войны с корхвеги… или еще до нее?

– Более века назад… – словно эхо, повторил Соболев. – Какой сейчас год?

Березин неловко заерзал, выпростал из-за спины кулак и со всей силы саданул им по ближайшей парте.

– Хватит мне мозги пудрить! – прорычал он. – Что значит – какой год?

– А то, что мы покинули пределы Земной Федерации в две тысячи сто восемьдесят восьмом, – мягко проговорил Ли, – и с тех пор совершили не один гиперпространственный прыжок, даже не один десяток.

– В восемьдесят восьмом? – Усы капитана встали дыбом, как у рассерженного кота. – Но я тогда еще не родился… Сейчас две тысячи двести семьдесят второй… и вы выглядите не стариками.

– Мы провели там больше восьмидесяти лет, – сказал Вильям, ощущая, что падает в глубокую пропасть, а воздух свистит у него в ушах. – Это же… это целая жизнь…

– Верно, – кивнул Ли. – Позвольте представиться, капитан, я – сержант Юй Ли, Первый Ударный Полк Звездного Легиона.

Гаррисон поднялся тяжело, словно решившая полетать гора:

– Рядовой Мрувари Гаррисон, Первый Ударный Полк Звездного Легиона.

– Рядовой Хосе Арагонес, Первый…

Они вставали один за другим и называли себя, а глаза Федора Березина округлялись все больше и больше.

– Ладно, черт меня возьми, – пробормотал он, когда представился последний из бывших легионеров, – если я понимаю, как такое возможно. Но на такой случай у военного есть начальство, и я доложу куда следует. А теперь объясните мне: зачем вы вернулись?

– Человечеству грозит страшная опасность, – сказал Ли. – Не знаю, говорит ли вам о чем-нибудь слово «хаурваки», но их агрессивная цивилизация начала новую экспансию, которая неизбежно докатится до Земли. Мы прибыли сюда, чтобы предупредить и сражаться против захватчиков.

– Ха, встречали мы не одну такую цивилизацию и всем дали по шеям! – Капитан гордо выпятил грудь. – Ладно, доложу и об этом. Да, при взгляде на вас мне вспоминаются рыцари королевы Ядвиги.

– В смысле? – Гаррисон, судя по свирепой мине, решил, что его пытаются оскорбить.

– Есть такая польская легенда. Воины могущественной королевы Ядвиги после славной победы уснули крепким сном то ли под каким озером, то ли прямо под Краковским замком, но когда стране через века будет грозить страшная опасность, они проснутся и выйдут на поверхность.

– Разве мы спали, клянусь Святой Девой? – делано удивился Арагонес.

– А это не важно. – Оттаявший на мгновение Березин вновь посуровел, принял донельзя официальный вид. – Так, о вас и ваших бреднях я сегодня доложу командованию, а вам придется побыть моими гостями.

– Может быть, честнее сказать – пленниками? – спросил Ли.

– И зачем? Лейтенант Мак-Дугал проводит вас до одной из пустующих казарм и решит организационные вопросы. Да, и ответьте мне на последний вопрос: что за штуки у вас на лбу?

Вильям лишь в этот момент вспомнил, что над переносицей у него и прочих бывших легионеров торчит имплантант-переводчик. Он настолько привык к нему, что забыл о его существовании и перестал замечать как у себя, так и у других.

Все посмотрели на Ли.

Тот вздохнул и начал рассказывать.

* * *

В громадной чаше Вальхаллы клубился туман. Из него выступали фрагменты стен, проходы, заваленные обломками и остовами машин. Поблескивали видеокамеры, похожие на капли из стекла, темнели отверстия гротов. На перекрестках виднелись пустые чаши небольших фонтанчиков.

Темница для бессмертных воинов была пуста и мертва, но аура боли и безумия, появившаяся тут почти сто лет назад, никуда не исчезла. Она поблекла, ослабела, но не спешила умирать.

– Все такое же, как раньше… – У Арагонеса перехватило дыхание.

– Ага, – кивнул Вильям, понимая, что ищет глазами место, где некогда пылали огромные костры и горели на них люди, сохранившие человеческий облик, но не сумевшие сберечь рассудок.

Сумасшедшие во главе с Максом фон Штернберком, сержантом Третьего ударного полка и основателем религии Бессмертия.

– Можно и дыру найти, через которую мы бежали, – прогудел Гаррисон.

На Арстриме они провели трое суток, большую часть времени – в одной из казарм базы «Георгий Жуков». Ну а вчера Ли уговорил корвет-капитана Березина устроить для бывших легионеров экскурсию к Вальхалле. Тот помялся немного, скорее для порядка, а потом согласился.

Сегодня после завтрака их под конвоем вывели наружу, погрузили в два транспортера и отвезли сюда.

– Ну что, вы довольны? – осведомился подошедший лейтенант Мак-Дугал.

– Да, конечно… – ответил Ли. – Только мы должны еще немного посмотреть… мы провели тут не один год…

– Здесь? В этой штуковине? – Молодой офицер, похоже, не поверил. – Но зачем?

– Зачем убийц сажают в тюрьму? – спросил Вильям. – Чтобы они не причинили никому вреда…

Рассказывать о том, что именно привело бывших легионеров, героев войны с чужаками, в Вальхаллу, не хотелось. Как и о том, что происходило здесь, в мрачном лабиринте…

– А, ну да, ну да… – Мак-Дугал бросил взгляд в сторону конвоиров с винтовками и решил, что они слишком далеко. Улыбнулся нервной улыбкой человека, едва не наступившего на спящего медведя, и принялся медленно пятиться.

Никто даже не посмотрел в его сторону.

– Дыру можно найти, – сказал Вильям. – Только делать мы этого не будем. А Черного Дьявола и его дружков-людоедов, значит, обратно не посадили. Что с ними сотворили, если даже нынешний командир базы ничего не знает?

– Уничтожили. Сожгли, – сказал Ли. – Поняли, что бешеный хищник даже в клетке слишком опасен. И наложили такой гриф секретности, что правду об остатках Звездного Легиона может не помнить никто.

– Э, прошу прощения… – Мак-Дугал вновь приблизился к «гостям» базы, но на этот раз в компании пары солдат. – Но мы вынуждены поехать обратно. Господин корвет-капитан Березин…

– Может засунуть свои приказы себе в задницу! – рявкнул Гаррисон.

Глаза лейтенанта округлились, его солдаты издали гогочущий звук, похожий на подавленный смех.

– Конечно, может. – Ли изобразил самую вежливую из улыбок. – Но тем не менее мы отправляемся обратно. Что-то случилось?

– Похоже, пришел ответ из штаба сектора.

Вильям бросил на Вальхаллу последний взгляд и вслед за товарищами зашагал в сторону транспортеров. Забрался в кузов машины, похожей на большого зеленого жука. Она плавно, без шума и рева, повернулась и двинулась по дороге. Побежали назад заросли густого кустарника.

У транспортеров не было колес, под гладким днищем не имелось вообще ничего, и, как они ездят, не мог понять никто из бывших легионеров.

Чересчур много времени провели они вдали от дома.

Слишком сильно за эти десятилетия изменилось человечество.

Хотя люди по отдельности остались почти прежними.

– И куда нас везут? – пробурчал Гаррисон, глядя на возникший на горизонте силуэт военной базы. – Или тот крокодил в фуражке решил нас отпустить? Эх, отправимся в город, снимем девчонок…

– И не мечтай, – скривился Арагонес.

Среди персонала «Георгия Жукова» особ женского пола не было, и это помогало переносить воздержание. Но все без исключения бывшие легионеры мечтали о том дне, когда удастся вспомнить, что такое нормальный секс с партнершей того же вида, что и твой.

Загромыхали, раздвигаясь в стороны, ворота военной базы, и транспортеры въехали на ее территорию. Остановились у одного из входов, и стоявшие у заднего борта конвоиры начали спрыгивать на землю. За ними последовали «гости». При приземлении Вильям слегка подвернул лодыжку и зашипел от боли.

Повели их, к всеобщему удивлению, не внутрь «Георгия Жукова», а на ВПП, где по соседству с громадой «Донецка» стоял «Рим».

– Лейтенант, что происходит? – громко осведомился Ли.

– Корвет-капитан приказал доставить вас на корабль, – отозвался Мак-Дугал. – Насколько мне известно, получен приказ на вылет.

– Клянусь четверкой… – пробормотал Вильям. – А как же наш звездолет?

– Для него готовят место в трюме. Внутри «Донецка» хватит места, чтобы пристроить несколько таких судов, как ваше.

Только тут Снарк обратил внимание, что около «Рима» стоят два погрузчика, снабженных мощными антигравитационными манипуляторами. Блестели округлые кабины, над решетками теплоотводов подрагивал теплый воздух.

– Значит, с Арстрима улетим вместе, – проговорил Арагонес. – Вот только куда?

– Я думаю, что корвет-капитан вам все объяснит. – И лейтенант Мак-Дугал ободряюще улыбнулся.

Березин встретил бывших легионеров прямо за люком, стоя в центре просторной лифтовой площадки.

– Явились, – без особой благожелательности сказал он. – Два дня назад я отправил рапорт о вашем появлении. Доложил о том, кем вы себя считаете, и о потенциальной опасности со стороны хаурваков. Сегодня пришел ответ.

– И что в нем? – спросил Ли.

– Раздери меня черти, ничего толкового. – Корвет-капитан снял фуражку и почесал лысину, неумело замаскированную прядями черных волос. – Приказано оставить базу на старшего офицера, а вас вместе со звездолетом доставить на Таугрос, в штаб сектора.

– Могло быть и хуже, – хмыкнул бывший сержант. – Могли приказать расстрелять нас без суда и следствия как беглых уголовников. Или подумать, что вы, капитан, просто съехали с катушек от неумеренного пьянства. А так они даже в чем-то вам поверили…

– Вот именно, что в чем-то. – Березин вновь нацепил фуражку. – Судно ваше сейчас в трюм погрузим, не беспокойтесь. Лейтенант покажет вам жилой блок. Ну а заставить штабных крыс поверить вам никто не в силах.

– Великий Сунь Цзы сказал, что просвещенный государь очень осторожен по отношению к войне, а хороший полководец остерегается ее. Поэтому генералы на Таугросе поступили благоразумно.

– А кто такой Сунь Цзы? – повернулся собравшийся уходить капитан. На лице его отразился интерес. – Твой родственник?

Ли только головой покачал.

Вслед за Мак-Дугалом и конвойными они забрались в один из лифтов, достаточно просторный, чтобы вместить флайер, и поехали вверх. И оказались на жилой палубе, а спустя десять минут – в жилом блоке, мало похожем на те, в каких возили солдат во времена войн с тритонианцами и корхвеги.

– Это же просто хоромы… – сказал Соболев, разглядывая мягкий, словно устланный ковром пол, стереовизоры у одноярусных кроватей, удобные столики и даже кресла.

Лейтенант заулыбался.

– Располагайтесь, – сказал он. – Рад, что вам понравилось… А правда, что вы, ну, помните самые первые войны?

Вильям и Арагонес переглянулись, и уроженец Ливерпуля без особой охоты ответил:

– Да.

– У меня дед, ну… – в голубых глазах блеснуло смущение, – воевал с корхвеги. Штурмовой монитор «Зевс», пятый ракетный дивизион… И погиб там же, при блокировании Заритона, в одном из последних боев…

– Бывали мы на этом мониторе. – Голос Ли потеплел. – Наверняка твой дед, парень, был достойным человеком. Ну а ты уж постарайся не опозорить его память.

– Да, конечно.

Мак-Дугал ушел, дверь за ним и конвойными закрылась, а бывшие легионеры продолжали смотреть на нее.

– Вот как бывает, – нарушил тишину Гаррисон. – Встречаешь того, с чьим дедом воевал рука об руку. А правнуки тех, с кем я вместе охотился, сейчас взрослые мужики. Судьба играет человеком…

– А ты уверен, что ты человек? – с грустной улыбкой спросил Вильям.

– А кто?

– Посмотри на себя. – Снарк указал на висящее у двери большое зеркало. – Мы сильнее отличаемся от этого розовощекого парня, чем от ниа-хо-сай или видахиран. Ты выживешь после того, как тебе оторвут голову, пуля отскочит от твоей кожи. Я могу дышать чем угодно, лишь бы в нем был кислород, Ли усваивает солнечный свет, а Арагонес общается с квазиживыми системами напрямую. Кто из людей способен на такое?

– Ну, не знаю. – Чернокожий легионер задумчиво почесал затылок. – Может быть, кто-то и способен…

– Вряд ли, – покачал головой Арагонес. – На базе я сумел влезть в их информационную сеть. Там куча данных о всяческих системах вооружения, в том числе новейших и даже персональных. Но никакого упоминания об имплантантах.

– Это не значит, что их не существует, – возразил Ли. – Ладно, чего зря трепаться. Места занимайте…

Через полчаса прозвучала сирена, а еще через пять минут огромный корабль пошел вверх. Навалилась перегрузка, не очень сильная, но ощутимая, а экраны включившихся стереовизоров показали, как уходит вниз поверхность Арстрима. Осталась в стороне база, мелькнула неровная заплатка Вальхаллы.

– Искренне надеюсь, что мы ее больше не увидим, – сказал Арагонес с отвращением. – Ну что, кто готов сыграть?

И он вытащил из кармана колоду чудовищно древних засаленных карт, которые прошли через сотни рук и стали липкими, словно их намазали медом. Карты пережили парочку войн и все передряги странствий через космос…

– Почему бы и нет? – пожал плечами Вильям, а Гаррисон демонстративно зевнул и отвернулся к стене.

* * *

Комната была маленькой и на удивление пустой. Крохотный стол, два стула по разные стороны от него и вентиляционное отверстие под потолком – вот и все. От света ламп резало глаза.

– Прошу вас, проходите и садитесь, – сидящий за столом офицер повел рукой, и на рукаве его светло-серого кителя сверкнула нашивка – глаз в треугольнике.

Символ Комитета Внутренней Безопасности вооруженных сил, самой закрытой и могущественной спецслужбы Земной Федерации.

– Прохожу, сажусь, – ответил Вильям, изо всех сил пытаясь напомнить себе, что он больше не солдат и что КВБ не имеет над ним власти.

Получалось не очень.

На Таугрос они прибыли вчера. Крейсер «Донецк» опустился на одном из военных космодромов. Бывших легионеров под конвоем вывели наружу, в теплую влажную ночь, и куда-то повезли в транспортере без окон. Поместили в тщательно охраняемую казарму, но выспаться не дали. Разбудили через несколько часов и после скудного завтрака принялись вызывать на допросы.

Вильям попал в первую партию.

– Очень хорошо. – Офицер улыбнулся мягко, почти ласково. – Я – лейтенант Харрингтон, и моя задача – уточнить некоторые детали вашей биографии. Вы имеете право не отвечать на вопросы, но ваш отказ сотрудничать вряд ли приведет к благоприятным последствиям. Патронат Рао-Се не станет портить отношения с Землей ради беглых сегментов.

Вежливое обхождение и добрый вид являлись в данной ситуации инструментом. И комитетчик этого не скрывал, как и того, что участь бывших легионеров может оказаться крайне незавидной…

В этот момент Вильям подумал, что Шакал и Джимесон были не так уж и не правы, решив держаться подальше от сородичей.

– Я понимаю, – сказал он, ощущая, как сонливость отступает, исчезает без следа.

– Отлично. Вы утверждаете, что вы – Вильям Снарк, бывший рядовой Первого Ударного Полка Звездного Легиона?

– Да.

– Вы родились в две тысячи девяносто восьмом году на Земле, в городе Ливерпуль на Британских островах?

– Да.

– Занятно, занятно. – Харрингтон хихикнул. – Вам никак не дашь ста семидесяти четырех лет.

Вильям пожал плечами.

– Положите руку вот сюда. – На столешнице обозначился прямоугольник неяркого желтого света.

Стол оказался не таким простым, как казалось на первый взгляд.

Вильям выполнил просьбу. Руку начало еле заметно покалывать, желтый свет стал белым.

– Очень интересно… – Серые глаза Харрингтона блеснули. – Образец ДНК, вызванный нами из архивов Федерального Министерства Обороны, из раздела Звездного Легиона, совпадает с вашим.

– Вы думали, я врал?

– Ну, такая возможность не исключалась. Итак, вы и в самом деле Вильям Снарк. Демобилизован в две тысячи сто пятьдесят третьем по первому разряду, затем…

Вильям затаил дыхание.

Его дальнейшая судьба зависит от того, что сохранилось в архивах от проекта «Вальхалла». Если его инициаторы решили уничтожить следы, то все не так плохо, а если они не позаботились об этом, то КВБ может припомнить бывшим легионерам и сопровождавшееся жертвами бегство с Арстрима, и бойню на самом Таугросе, устроенную прямо в космопорте.

– …затем данные исчезают. – Лейтенант чуть прищурился. – Причем не только у вас, а у всех ваших товарищей. Пропадают отовсюду, словно вы испарились из обычного мира.

– Примерно так оно и было.

– Что, прямо тогда отправились в патронат Рао-Се? Но первый контакт с ним состоялся лишь в две тысячи сто семидесятом.

– Нет, в иное место, и не по своей воле. – Вильям поморщился, подумал, что кто-нибудь из парней может и рассказать комитетчикам про то, как поступили с бывшими солдатами легиона тогдашние власти Земли. – Честно говоря, говорить про это мне совершенно не хочется.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился лейтенант. – Побеседуем о другом. О хаурваках, нашествие которых нам якобы грозит.

– Якобы? – Вильям покачал головой. – Вы что, не знаете, что происходит за границами Федерации? Что многие планеты разрушены, а огромный флот движется от системы к системе?

– У нас не такие хорошие информационные источники, – неохотно признал Харрингтон. – Поэтому нам известно лишь, что стабильность существования галактического сообщества в нашем секторе нарушена. Подробности неизвестны. Поэтому мне и правда интересно послушать вас. Все, что вы знаете о хаурваках, об их действиях…

– Ну ладно, клянусь четверкой. Если вы настаиваете… – Вильям немного поколебался и начал рассказ.

Понятное дело, умолчал о том, откуда узнал о хаурваках и какую роль сыграл в том, что эту расу охватили агрессивные настроения. Упомянул лишь о том, что какое-то время прожил в свободном порту Шарендар, и о том, что видел его погибшим, наблюдал атаку на систему Рогхелма.

Лейтенант слушал внимательно, похрустывая длинными пальцами, в глазах его был интерес.

– Занятно, занятно… – сказал он, когда Вильям закончил. – И вы считаете, что теперь они атакуют нас?

– Само собой. Если только не остановятся раньше, но на это шансов мало.

– И желаете принять участие в войне?

– Так уж вышло, что я умею только сражаться, убивать и выживать при этом, – Снарк хмуро улыбнулся. – И мой… наш уникальный опыт может помочь в борьбе с настолько могучим противником.

– Хорошо, спасибо за откровенность, – кивнул Харрингтон. – Пока никаких конфликтов нет, но ваша просьба зафиксирована. Полученные от вас сведения будут отправлены на Землю, руководству Федерации.

Вильям помрачнел:

– А что будет со мной и остальными? Пока нас держат взаперти, словно преступников.

– Ну что вы, преступников содержат гораздо хуже.

Лейтенант снял фуражку, и стало видно, что на выбритой голове у него точно такое же украшение, как у диспетчера с Арстрима. Вживленная в кожу тончайшая проволока образовывала сложный узор, и по ней бегали разноцветные огоньки.

– Но я полагаю, мы найдем возможность обеспечить вам более достойные условия. – Комитетчик встал. – Или хотя бы организовать выезд в город. Ну, в развлекательных целях.

– Это было бы неплохо. – Вильям тоже поднялся.

– А теперь идите. Благодарю за сотрудничество.

Снарк кивнул и вышел в коридор, где его ожидали двое конвойных в форме военной полиции.

– Пошли, чудила, – сказал один из них, длинный и веснушчатый. – Быстро с тобой управились.

– Почему чудила? – спросил Вильям, шагая по длинному коридору.

Когда его вели на допрос, конвойные были куда менее говорливыми.

– А потому, что разговариваешь ты странно, – заметил второй, маленький и полный, с выкрашенным в черный цвет носом. – И рег-инфа у тебя нет, а такое лишь в дичайших колониях бывает. Откуда ты взялся такой?

Они вышли из здания, под ласковые лучи светила Таугроса.

– Если скажу – не поверите, – хмыкнул Снарк. – А что такое рег-инф? И чего это вы вдруг разболтались?

– А лейтенант сменил твой статус, – пояснил маленький, – с «потенциально опасен» на «нуждается в сопровождении». А это совсем другое дело. Рег-инф вживляется любому гражданину Федерации при рождении. Эдакий орган для доступа в Сеть и в то же время основной документ…

– И он не знает, что это такое? – Длинный задумчиво хмыкнул. – Прямо гость из прошлого какой-то…

Они шагали по базе, мимо плаца, не изменившегося, наверное, со времен короля Пруссии Фридриха Второго. Лавировали между зданий, построенных не из досок или кирпичей, а из каркасных силовых полей, но оформленных так, чтобы стены выглядели деревянными или кирпичными.

Армия – чудовищно консервативная структура, и поэтому многое здесь казалось таким же, как и в те времена, когда Вильям сам служил. Но все же буквально во всем чувствовался налет чужеродности, будто базу возводили не люди, а некие близкие им разумные существа.

В воздухе висели светящиеся виртуальные указатели, летали камеры наблюдения, вместо забора имелось еще одно силовое поле.

– Вот и пришли, – сказал длинный полицейский, когда показался крайний барак и двое часовых у входа в него. – Если дело пойдет дальше такими темпами, скоро вас вообще выпустят…

– Неплохо бы.

Вильям прошел между часовыми, толкнул дверь и оказался в знакомой обстановке армейской казармы. Узкие окна с небьющимися стеклами, кислый запах дезинфектора, легкий шорох климатического центра под потолком.

– Долго же с тобой разговаривали, – валяющийся на одной из коек Арагонес зевнул. – Меня куда быстрее отпустили. О чем спрашивали?

– О том же, наверное, о чем и тебя. – Только в этот момент Вильям почувствовал, что его оставляет страшное напряжение, охватившее тело в самом начале беседы с комитетчиком. Мускулы расслабились, с новой силой накатила сонливость. – А где Гаррисон и Ли? Еще не пришли?

Из двадцати девяти бывших легионеров в казарме находилось чуть более двух десятков.

– Как видишь. – Арагонес снова зевнул. – Представляешь, когда шли по коридору, я видел женщину. Страшную, немолодую, но самую настоящую человеческую женщину. И у меня сразу хозяйство зашевелилось, ожило. Как говорит наш русский друг: «Есть еще порох в пороховницах»…

– Да уж. – Уроженец Ливерпуля покачал головой и подумал о том, до какого же состояния нужно довести мужчину, чтобы вид женщины казался ему настоящим чудом. Из недр памяти всплыли эпизоды из тех времен, когда женщин вокруг имелось много, а сам он был гораздо моложе…

Дверь казармы открылась, и через порог шагнул Ли.

Лицо его оставалось безмятежным, но в глубине черных глаз таилось еле заметное беспокойство.

– Ну, как? – поинтересовался Арагонес.

– Это было непросто, видят духи, – ответил бывший сержант усталым голосом, – но очень полезно.

– В смысле? – Вильям уселся на свою кровать, а потом и вовсе улегся, заложив руки за голову.

– Удалось много чего узнать. – Ли улыбнулся. – Например, что у них нет информации о том, что произошло в Вальхалле, вообще никакой. Ничего в архивах не сохранилось. И об У-прививке тоже.

– Может быть, скрывают, – без особой уверенности предположил Арагонес.

– Думаю, что нет. Если бы знали, то обходились бы с нами по-другому. Пока я не вижу враждебности, только интерес и еще… растерянность. Похоже, армейские и ребята из Комитета не знают, что с нами делать.

– Это верно, – сказал Вильям. – Ну и отпустили бы нас тогда, а еще лучше – отвезли на Землю…

Со всех сторон донеслось прочувственное сопение.

Все без исключения бывшие легионеры рвались на родину, мечтали увидеть те места, где выросли.

– Но это малореально… – Ли почесал щеку. – Пока мы выглядим слишком необычным и непонятным явлением, чтобы выпускать нас из-под присмотра. И боюсь, нам полностью поверят только в одной ситуации.

– Это в какой? – спросил Арагонес.

– Если хаурваки и вправду нападут.

– Ну, в таком случае я готов выпить за то, чтобы они шевелились побыстрее. – И Вильям криво улыбнулся.

* * *

Пиво в кружке было самым обычным, темно-коричневым, и пахло оно, как и нужно, хмелем. Но Вильям не мог отделаться от ощущения, что что-то с ним не так.

– Ну что, за возвращение? – Гаррисон, которого подобные мысли не тревожили, поднял свою посудину.

Шапка пены цвета белого шоколада чуть заметно колыхнулась.

– За возвращение, – подтвердил Соболев, и поднятые кружки с негромким звоном соприкоснулись.

Пятеро бывших легионеров сидели в баре «Пьяный чужак» на одной из центральных улиц Сирена, одного из крупнейших городов Таугроса.

Взаперти на военной базе беглецов из Вальхаллы продержали около месяца. Вчера остатки Звездного Легиона выстроили на плацу, и капитан, возглавлявший отделение КВБ на базе, сообщил, что скоро их отправят на Землю и поэтому завтра отпустят немного развеяться. Добавил что-то про строгий надзор, про необходимость вести себя достойно, но на это никто особого внимания не обратил.

Предвкушение свободы ударило по мозгам сильнее газированного спирта.

Сегодня утром их погрузили в транспортеры и отвезли в Сирен. Тут бывшие легионеры разбились на группы, кто-то сразу отправился в бордель, кто-то гулять, а Вильям с приятелями решили для начала выпить.

Заведение приглянулось им тем, что над входом в него висело искусно набитое чучело настоящего тритонианца.

– Ага, понял, – сказал уроженец Ливерпуля, опустошив кружку. – Клянусь четверкой, я привык к той зеленой гадости, что подавал Рахти. То ли к гадкому привкусу плесени, то ли к цвету. Но обычное пиво кажется мне странным.

– Нет больше Рахти, и Шарендара нет, – прогудел Гаррисон. – И чего о них вспоминать?

Когда только выбрались из транспортера и оказались на улице, среди неспешно шагавших людей и виртуальных баннеров, почти все испытали потрясение. Вильяма охватило необычайно сильное желание поглубже зарыться в окоп, зеленые волосы на голове Арагонеса встали дыбом.

Окончательно в себя пришел только Ли, остальные пока пребывали в некотором эмоциональном грогги.

– Еще пива, господа? – Около столика появился хозяин заведения, бритый наголо и с белым пятном на лбу. Одет он был в юбку из черных перьев и широченную рубаху с буфами на плечах.

Причиной шока стала еще и одежда прохожих. После военной формы, что почти не изменилась, гражданская мода показалась крайне необычной, непривычной глазу и даже пугающей.

– Да, еще, – сказал Вильям, стараясь не глядеть на выбритые и покрашенные в лиловый цвет ноги хозяина. – И чего покрепче.

– Чего именно?

– Коньяку, – сказал Соболев. – Есть?

– Конечно, – улыбнулся хозяин, показав золоченые зубы. – Сейчас организуем. Закуска к бутылке бесплатно…

– А денег хватит? – вполголоса поинтересовался Гаррисон, когда владелец «Пьяного чужака» отошел.

Вчера вечером бывшим легионерам выдали некие заменители рег-инфов, на которые была перечислена «компенсация за моральный ущерб».

– Хватит, и на многое, – уверенно кивнул Ли. – Я специально поинтересовался у парней из охраны, сколько чего сейчас стоит…

Сторожившие «гостей» бойцы военной полиции последнее время относились к своим обязанностям с прохладцей. Офицеры знали об этом, но глядели сквозь пальцы, поскольку никто из них не понимал, как обходиться с обитателями казармы под номером семь.

То ли как с гостями, то ли как с пленниками…

– Прошу вас, господа. – Хозяин принес графинчик, в котором плескалась жидкость цвета крепкого чая, а на боку было выдавлено название: «Солнечный». – Разлит здесь, на Таугросе, и виноград местный…

Вслед за графином на столе появились широкие бокалы, тарелки с нарезанным кружками лимоном, сыром и какими-то странными орехами, похожими на фундук, но очень крупными и розовыми.

– Вот это дело, – проговорил Соболев, разлив коньяк. – Хотя на Лораве тоже ничего выпивка была, а вот закуска дрянная… Ну что, будем здоровы?

– Будем. – Вильям понюхал напиток и выпил.

По гортани словно прокатился огненный ком. После второй порции внутри стало тепло-тепло, а мир вокруг приятно расплылся. Хозяин притащил жаркое. Под него заказали еще одну бутылку, а затем и третью, поскольку Соболев заявил, что ему мало…

Потом Вильям осознал, что вокруг темно, а он с друзьями стоит на улице, около дома, над крыльцом которого горит красный фонарь.

– Заходите! – Дверь распахнулась, и в вырвавшемся наружу потоке света нарисовалась фигура Ли. – Я обо всем… ик… договорился… ик…

Слегка покачиваясь, Вильям поднялся на крыльцо, а шагнув за порог, оторопело заморгал.

Просторный холл напоминал не бордель, а офис приличной фирмы – фонтан в углу, вокруг него кадки с пальмами. Пол, выложенный плитками мрамора, широченная стойка, и за ней улыбающаяся девушка, одетая очень строго. Напротив входа – уводящая вверх лестница.

– И куда идти? – поинтересовался Гаррисон, ворочая налитыми кровью глазами.

– На второй этаж. – Ли держался лучше всех, но это давалось ему с видимым трудом. – Эти… комнаты… ик… семь, восемь, девять, десять, одиннадцать… Если что… ик… будем перестукиваться…

Шагая по лестнице, Вильям ощущал, как внутри булькает выпитый коньяк. Арагонес то и дело порывался петь, но постоянно забывал слова. Соболев глядел по сторонам с таким видом, словно не понимал, где находится и каким образом он тут оказался.

Хотя, может быть, так оно и было.

– Теперь направо, видят духи… вот седьмая комната… кто туда?

– Я… – сказал Вильям и толкнул дверь с огромной, в половину человеческого роста, цифрой семь.

За дверью обнаружилась комната без окон, с красным осветительным блоком на потолке и громадной кроватью. На шум обернулась сидящая на ней девушка, белокурая, курносая и голубоглазая. Когда она встала, полупрозрачное одеяние колыхнулось, под ним обозначилась крупная грудь.

Снарк нервно сглотнул, а вот его организм отреагировал на присутствие доступной особы женского пола куда правильнее хозяина.

– Привет, меня зовут Глория, – улыбнулась девушка. – Откуда ты взялся, такой дикий? Без рег-инфа…

– Если скажу, ты все равно не поверишь…

И тут, в самый ответственный момент, перестал слушаться язык.

– Да? – В синих глазах мелькнуло удивление. – Хотя какая разница? Чего ты стоишь, иди сюда… Если стесняешься, я налью тебе выпить…

Вильям проковылял к кровати, ощутил запах духов Глории, резкий, пьянящий, напомнивший о цветущей сирени, которой уроженец Ливерпуля не видел невесть сколько лет. Получил бокал с вином, едва пригубил, и наложившийся поверх коньяка и пива напиток сорвал крышку с черепа…

То, что происходило дальше, слилось в череду бессвязных видений.

* * *

Сирена взревела, как показалось, над самым ухом. Снарк дернулся, попытался встать, и это движение отдалось дикой болью в голове и судорожными толчками сердца. Он понял, что полностью одет, лежит на кровати в казарме, а на соседней койке валяется мучимое похмельем тело по имени Арагонес.

– Что происходит? Что за шум? – с трудом просипело оно.

– А меня больше волнует, как я сюда попал…

– На этот вопрос не ответит даже сама Святая Дева.

Сирена продолжала надрываться, за окнами слышалась какая-то суматоха, но сил на то, чтобы подняться и посмотреть, в чем дело, не было.

– Я, конечно, не Святая Дева, но зато все помню… – Соболев ухитрился подняться, и его несколько опухшее лицо стало видно всем. – Когда нас глубокой ночью выгнали из борделя, приехал транспортер с базы и всех забрал. Внутри лежали остальные, ничуть не лучше. Кое-кого пришлось по территории базы тащить волоком… Ох, и забавно это было.

– Тебе забавно, потому что ты полз и смеялся, – сказал Гаррисон. – А я волок этих двоих крокодилов…

– Нас? – Вильям посмотрел на Арагонеса и получил в ответ полный искреннего недоумения взгляд.

Дверь казармы открылась, и внутрь шагнул необычайно мрачный лейтенант Харрингтон.

– Да, ну и зрелище… – Он покачал головой. – Хотя иного я и не ожидал. Ладно хоть сами вернулись живые и никого не убили. А теперь – встать! Смирно!

– Позволю себе напомнить вам, что мы вот уже более ста лет как штатские лица, – проговорил Ли, – и не обязаны выполнять ваши приказы. Кроме того, мы граждане патроната…

– Но гражданства Земли вы в то же время не лишены, а значит, обязаны подчиняться ее законам. А согласно «Закону об обратной мобилизации», принятому первого января две тысячи двести пятьдесят восьмого года, лица, прошедшие контрактную службу, подлежат обязательному призыву в случае начала боевых действий.

– Боевых действий? – Вильям почувствовал, что головная боль слабеет.

– Именно так. Семь часов назад был атакован Арстрим, два часа назад боевые корабли хаурваков появились в системе Таугроса. Так что я в первый и последний раз повторяю приказ – встать! Смирно!

Бывшие легионеры, принудительно поставленные в строй через сто двадцать лет после демобилизации, принялись сползать с коек, кряхтя и постанывая. Минут через пять они даже сумели организовать некое подобие строя, косое, дрожащее и воняющее перегаром.

– Так куда лучше, – сказал лейтенант. – В настоящий момент враг ломает планетарную оборону и готовится высадить десант. Вы, как источники ценной информации, должны быть изолированы от опасности.

– Но мы хотим воевать! – выкрикнул кто-то из бывших легионеров.

– Отставить разговоры, – посуровел Харрингтон. – Сегодня вы не сможете даже пистолет поднять, а пока бои идут в космосе, толку от вас никакого. Поэтому сейчас мы отправимся в убежище и…

Договорить он не успел. Громыхнуло, пол затрясся, яркий багровый свет ворвался в окно. Вильям понял, что теряет равновесие, и тут же шмякнулся навзничь.

В ободранных локтях запульсировала боль.

– Шустрые чуваки… – пропыхтел Арагонес, вытирая текущую из разбитого носа кровь. – Очень шустрые…

– Как сказал великий Сунь Цзы, – не упустил случая процитировать кумира Ли, – в войне самое главное – быстрота. Эй, лейтенант, вы все еще желаете припрятать нас в убежище?

Отлетевший к стенке Харрингтон поднялся с трудом, лицо его побледнело, а в глазах появился страх.

– О господи, – сказал он, – они высаживают десант. Один из десантных модулей опустился неподалеку…

– Десант? Это что-то новенькое. – Вильям поднялся, потянулся к поясу, чтобы превратить основной костюм в боевой комбинезон. – В Шарендаре они и не пытались высаживаться.

– Значит, тут у них задачи другие. – Ли подскочил к ошарашенному Харрингтону. – Эй, лейтенант! Очнись! Мы умеем воевать! Дай нам оружие, и мы покажем чужакам, почем литр крови!

– Э, да… конечно. – Комитетчик, разом утерявший всю уверенность в собственных силах, затравленно озирался. – Но мне приказано обеспечить ваше выживание…

– Мы сами его обеспечим, – сурово проговорил Гаррисон. – Кто командует обороной базы?

– Майор Равиоли…

Вновь громыхнуло, на этот раз ближе, и стены с потолком пустились в пляс. По ним бесшумно побежали на удивление ровные трещины – силовые поля раскалывались по линиям напряжения.

На этот раз Вильям удержался на ногах, Ли ухватил под руку побледневшего лейтенанта.

– За мной! – рявкнул он. – Чую, что тут придется разбираться самим…

Волоча за собой Харрингтона, он ринулся к двери, остальные побежали за ним. Выскочив наружу, они угодили в охвативший военную базу хаос, в толпу мечущихся солдат. Снарк увидел, что небо полыхает, словно его охватил невиданной силы разноцветный пожар.

Судя по свечению, на границе стратосферы шел бой.

– Где арсенал базы?! – гаркнул Ли в ухо лейтенанту. – У тебя есть допуск?

– Нет…

– Все равно веди!

Звучали новые разрывы, то далекие, то близкие. Доносились крики и рокот моторов. И никто, совершенно никто не обращал внимания на бывших легионеров, пробиравшихся к центру базы, туда, где стояло здание штаба, а рядом – скрытый в подземелье арсенал.

Лишь около него капитан с нашивками интенданта попытался загородить дорогу, крича что-то о необходимости эвакуировать запасы. Но Гаррисон сделал очень быстрое движение, и капитан шмякнулся наземь.

– Вы ударили офицера? – встрепенулся Харрингтон.

– Ничего. Полежит, отдохнет, умнее будет. – В голосе чернокожего легионера не было и следа раскаяния.

Часовые у входа в арсенал куда-то делись, но с замком пришлось немного повозиться. Арагонес потратил пять минут на то, чтобы найти контакт с квазиживой информационной системой базы и отыскать в ней нужный пароль.

– Готово, – сказал он, и тяжеленная дверь отошла в сторону, а на лестнице вспыхнул свет.

– Это что? Это как… как… – закудахтал окончательно растерявшийся лейтенант. – Это же…

Ли ободряюще похлопал офицера по плечу:

– С наше поживешь, и не такому научишься. Все за мной. Снарк, Гаррисон, охраняете его.

В арсенале не нашлось ставших привычными дезинтеграторов, но зато оружия земного изготовления там оказалось навалом. Бывшие легионеры вооружились новыми штурмовыми винтовками «М-600», набили подсумки запасными магазинами и блоками питания.

– А теперь пойдем искать твоего полковника, – сказал Ли, когда дверь арсенала захлопнулась. – Ты бы попробовал с ним связаться.

– И что я ему скажу? А? – озлился лейтенант.

– Правду. Что мобилизовал и вооружил остатки Звездного Легиона и что эти остатки готовы врезать хаурвакам.

Харрингтон посмотрел на сержанта, как на сумасшедшего, но ослушаться не посмел.

– Майор решил, что я сошел с ума… – проговорил он после небольшой паузы. – Но быстро изменил мнение. Вам приказано двигаться к штабу.

– Раз приказано – значит, пойдем.

Равиоли, высокий и сутулый, с бородавкой на щеке и злыми глазами, встретил их у крыльца.

– Звездный Легион, – проворчал он, – надо же… Но сейчас, когда до огневого контакта двадцать минут, я готов и самого сатану получить в союзники. Придется вас временно зачислить в состав гарнизона. Сержант!

– Да, сэр?

– Поступаете в распоряжение лейтенанта Иваненко.

Через пятнадцать минут бывшие легионеры оказались в наспех вырытом окопе за западной стеной базы. Окоп соорудила специальная землеройная машина, напоминавшая металлического крота. Из него просматривалось широкое поле, заросшее какой-то травой, да негустой лес на горизонте.

– Когда-то мы ведь воевали на Таугросе, – заметил Вильям, – только против своих… Кто мог подумать, что чужаки придут сюда!

– А какие они, хаурваки? – поинтересовался один из бойцов военной полиции, что заняли позиции рядом с легионерами.

– Скоро узнаешь, – пообещал Арагонес. – На богомолов похожи, только очень большие.

– А что такое богомолы?

– Ты вообще откуда, парень?

– Местный я. – В голосе полицейского прозвучала гордость. – В третьем поколении.

– Ну, тогда все ясно. Сам все увидишь.

Хаурваки показали себя через пять минут. С неба рухнуло нечто стремительное, врезалось в землю. Поднялся столб серого дыма, превратился в облако, и оно поползло к позициям людей.

– Похоже, отрава, – сообщил Ли. – Или маскировка, или и то и другое вместе. Костюмы герметизировать.

Вильям и не подумал выполнять приказ.

До сих пор не было возможности проверить вживленный в легкие имплантант, и терять ее он не собирался.

– Ты чего это? – Арагонес, опустивший забрало шлема, удивленно глянул на друга. – А, ясно…

Облако наползло на окопы, но Вильям ощутил только легкое першение в горле. Да и оно пропало через несколько секунд.

– Вижу движение, – сказал Соболев, для глаз которого никакой дым не мог быть помехой. – Вот и они, голубчики…

Дым в нескольких местах пронизали голубоватые лучи дезинтеграторов. Один из полицейских свалился на дно окопа, другой схватился за плечо. Остальные начали беспорядочно стрелять.

– Вот дурни. – Вильям неожиданно почувствовал себя очень старым, настоящим ветераном. – Куда?

Дым немного рассеялся, и стали видны наступающие отряды врага.

Боевые костюмы делали тощих чужаков более массивными. Блестели когти на лапах, и фигуры огромных «богомолов» двигались, раскачиваясь, резкими рывками. И было их много, очень много, а вместе с пехотинцами ползли боевые машины, похожие на небольшие танки.

– Настало время повоевать, – сказал Ли. – Огонь!

– Сейчас мы им влупим… – Вильям нажал на спусковой крючок, и попавший в прицел хаурвак задергался, когда в него угодило около дюжины пуль.

Чужак приостановился, беспорядочно затряс конечностями, а затем упал.

Позади, за забором, что-то яростно завизжало, и в сторону приближающихся хаурваков понеслись цепочки мерцающих огоньков. Поднялся один столб разрыва, другой, третий, через визг пробились отрывистые хлопки, похожие на аплодисменты великана. Несколько танков один за другим превратились в груды оплавленного металла.

– Неплохо, – заметил Вильям. – Похоже, у нашего майора есть в запасе кое-что, помимо винтовок и полицейских…

– Есть, – кивнул Гаррисон. – Вот только не уверен я, что это поможет.

Чужаки не обратили внимания на обстрел и потери. Они продолжали невозмутимо шагать вперед. Около окопов начали рваться плазменные гранаты, полетели комья земли.

– Бить по танкам! – приказал Ли.

Последующие несколько часов слились для Вильяма в нескончаемую длинную минуту. Он пару раз сменил блок питания в винтовке, один раз – ее саму, взяв оружие убитого полицейского, когда его собственное отказалось стрелять. Получил несколько попаданий осколками гранат и одну контузию, когда взрыв произошел в нескольких шагах от него.

И все это время он беспрерывно стрелял.

Многие полицейские погибли, из бойцов Звездного Легиона на ногах осталось меньше половины. Упорно наступающие хаурваки сумели преодолеть зону обстрела и прорваться к окопам.

– А, получите, скоты! – заревел Гаррисон, выскакивая навстречу одному из них и занося кулак в богатырском замахе.

Сверкнули когти на лапе, но лишь отскочили от усиленной имплантантом кожи. А чернокожий легионер ударил врага, потом схватил за голову и, поднатужившись, оторвал ее.

– Так их! – Вильям выстрелил в упор.

Пуля пробила боевой костюм, и его обладатель зашатался. Но только после еще двух попаданий он свалился, а Снарку пришлось уходить от нацеленного в голову удара другого хаурвака.

Дорвавшись до рукопашной, чужаки словно забыли про оружие. И это помогло людям отбиться.

Соболев выстрелил в спину врагу, повалившему наземь Арагонеса. По второму начали палить из двух винтовок, и он стал напоминать решето с кровью. Третий прыгнул на Гаррисона, но промахнулся совсем немного. Замер, пытаясь не потерять равновесия, и Ли свалил его на удивление метким выстрелом.

После чего выяснилось, что врагов поблизости больше нет.

– Неужели все? Неужели мы отбились? – прошептал полицейский, тот самый, «местный, в третьем поколении».

– Не беспокойся, еще явятся, – обнадежил его Вильям и наклонился к Арагонесу. У того на груди была глубокая рана, сердце не билось. – Вот зараза, не повезло ему. Ну ничего, еще оклемается…

Глаза у полицейского стали точно кулаки оро-ро-ро, но спросить что-либо он не успел. В вышине вспыхнуло, и к земле с резким гулом устремилось нечто продолговатое, охваченное пламенем.

– Это еще что? – обеспокоенно поглядел вверх Ли. – Метеорит? Атака?

– Нет, похоже, кого-то подбили, – сказал Соболев. – Как бы он нам на голову не свалился.

– Это вполне возможно. Ложись!

Сверкающая точка выросла в огромный шар, и команда прозвучала очень вовремя. Вильям шлепнулся на дно окопа, уловил сладкий аромат чернозема. В следующий момент он оглох от обрушившегося на уши грохота и подлетел вверх. Увидел выпученные глаза полицейского и свалился обратно, всем телом хряснувшись оземь.

– Ох, это жесткая посадка… – просипел где-то неподалеку Соболев. – Как говорится, рылом да об стол…

– И не только нас. – Ли даже в такой ситуации сумел сохранить хладнокровие. – Смотрите, парни, это же старый знакомый. Ну и дела!

Вильям поднялся на дрожащих ногах и попытался сосредоточиться.

Посреди поля, где недавно наступали хаурваки, высилась огромная груда металла. Блестели сохранившиеся участки брони, чернели пятна копоти, выдавались фазотронные пушки. Местами поднимался легкий дымок, а на развернутой к окопам части борта можно было прочитать: «Донецк».

– Клянусь четверкой, это же корыто нашего друга капитана Березина, – сказал Вильям. – Летать оно, правда, больше не сможет. От всей души надеюсь, что «Рим» не находился внутри…

– Так, болтовню отставить. – Ли вылез из окопа и отряхнулся от комьев земли. – Получен приказ начать эвакуацию людей со звездолета, пока не рванула энергетическая централь. Все за мной, быстро!

Лавируя между подбитых танков и трупов хаурваков, они побежали туда, где громоздился рухнувший корабль. Не одолели и половины пути, когда его люки стали открываться и наружу полезли люди.

– О, знакомые все лица… – сказал Вильям, заметив розовощекого лейтенанта Мак-Дугала.

– Давай сюда! Давай! – закричал тот, увидев солдат. – Внутри раненые. Нужно их вытаскивать… А, это вы?

– Не ожидал увидеть нас с оружием в руках? – белозубо улыбаясь, осведомился Гаррисон.

– Э… да, но это не важно. – Флотский офицер оправился от удивления очень быстро. – Все внутрь…

В звездолете пахло гарью и содержимым кишечника. Аварийные лампы мигали, точно алые злобные глаза. Искореженные коридоры оканчивались провалами или вели в тупики.

Тут заблудился бы даже Минотавр с нитью Ариадны в волосатых лапах.

Среди флотских царила сдержанная паника. Офицеры орали как безумные, нижние чины ругались по-черному. Раненые стонали или молились, мертвецы, как им и положено, хранили молчание.

Вильям вынес из дымившего «Донецка» двоих, к крейсеру начали подъезжать транспортеры. А когда вытащил из рубки потерявшего сознание пилота, то в длинном коридоре столкнулся с корвет-капитаном Березиным.

Командир звездолета выглядел торжественно, будто собрался на парад. Блестела кокарда, сверкали ордена, на белом кителе, несмотря на дым и гарь вокруг, не было ни пятнышка сажи. Усы воинственно топорщились, а в яростно блестящих глазах читалась непреклонная решимость.

– А, капитан… – сказал Снарк, держа на плече пилота. – Вы еще здесь?

– Командир покидает судно последним, – напыщенно ответил Березин. – Мы что, знакомы, рядовой?

– Немного.

– А, точно. – Судя по изменившейся физиономии, капитан узнал, кто перед ним. – Похоже, вы, парни, оказались правы, и космические уроды явились надрать нам задницу. А мы не ждали. Я, честное слово, вам не верил…

– Это все ерунда. – Вильям понял, что Березин немного не в себе. – Пойдемте за мной. Вы сумели посадить звездолет, и незачем вам погибать здесь. Еще полетаете, еще врежете им по первое число.

Но командир «Донецка» его не слышал, бормотал что-то, глядя перед собой, и губы его кривились.

– Ты чего там застрял? – вышел на связь Ли. – Эта штука вот-вот взорвется. Выскребай потом тебя из руин…

– У меня тут офицер с ума сошел. – И Вильям коротко обрисовал ситуацию.

– Понятно, сейчас пришлем помощь.

Через несколько минут в коридоре появился Гаррисон. Не тратя времени на слова, он схватил Березина и вскинул на плечо, будто свернутый в рулон ковер.

– Будешь рыпаться – в глаз дам, – пообещал уроженец Конго так твердо, что поверил даже пребывающий в помрачении рассудка корвет-капитан.

Они побежали в сторону люка.

И выскочили из корабля в тот момент, когда набрякшие тучами небеса принялись поливать изуродованную землю дождем. Скользя под хлещущими струями, они заторопились туда, где стояли транспортеры.

– О, да это целый корвет-капитан, – встретил подчиненных Ли. – Грузите его, этого беднягу. А потом будем убираться отсюда…

Вильям протиснулся в тесный кузов, где пахло лекарствами и свежей кровью. Повинуясь жесту врача, хлопотавшего над одним из раненых, положил пилота на свободную койку. Отступил в сторону, освобождая дорогу Гаррисону с Березиным на плече.

– А этого куда? – сварливо осведомился врач. – Он же здоров!

– Зато головой крепко ударился, – сказал чернокожий легионер. – Сотрясение мозга точно есть. Как бы с ума не сошел.

– Да я… – попытался возразить доблестный корвет-капитан, но получил незаметный для доктора удар по голове и на самом деле отключился.

– Ладно, кладите его тогда на пол. Все равно мест больше нет… Спасибо, ребята, здорово поработали.

Березин нашел приют на жестком полу, и двое бойцов выбрались обратно под дождь, где Ли и лейтенант Иваненко, круглолицый, плечистый и мощный, словно бык, орали друг на друга.

– Что я, не знаю, чем мертвые отличаются от живых?! – вопил офицер, багровея лицом и брызжа слюной. – Это трупы! И мы должны их забрать и похоронить! Нельзя оставлять тела вот так!

– Нет, это не трупы! – В голосе маленького китайца звенел гнев. – Мои подчиненные просто ранены!

– Тогда тем более их нужно забрать! – Иваненко махнул ручищей в сторону последнего оставшегося около «Донецка» транспортера. – Несите их сюда! Пострадавшим место в госпитале!

– Своих не отдадим! – отрезал Ли.

– Пойдете под трибунал! – Лейтенант разгорячился до такой степени, что капли дождя шипели, падая на его красное лицо.

– Хорошо.

– Ну и черт с вами! – Иваненко сплюнул и побежал к транспортеру. Запрыгнул в кабину, машина повернулась и помчалась прочь от звездолета, в сторону базы. Полетела из-под днища жидкая грязь.

Ли повернулся к Гаррисону и Вильяму:

– Уходим. Доберемся до окопов, а там и на другую сторону забора. Он хоть немного, а от взрыва прикроет…

План удалось выполнить полностью. Только пробрались на территорию базы, как энергетическая централь «Донецка» наконец не выдержала. Раздался жуткий грохот, к небу ударил столб багрового пламени, и обломки корвета полетели во все стороны, за ними покатила взрывная волна.

Забор базы принял ее на себя, продержался несколько мгновений, а затем его просто снесло. Вильяма подняло, покатило, он обо что-то ударился головой и потерял сознание.

* * *

Майор Равиоли выглядел еще более злым, чем до начала боя, и причину этого можно было легко объяснить – рука у коменданта базы была сломана и висела на перевязи. А вот стоящий рядом с ним лейтенант Харрингтон казался довольным, как хищник после удачной охоты.

– Так-так-так, – сказал майор, оглядывая выстроившихся легионеров. – Ровно двадцать девять. А как же быть с информацией, что шестнадцать человек погибли?

– Эта информация неверна, сэр, – бодро отрапортовал Ли.

Налет хаурваков на систему Таугроса окончился вчера вечером. Случилось это после того, как десантировавшиеся части были уничтожены. Выяснилось, что это не вторжение, а всего лишь разведка боем. Но и она обошлась гарнизону планеты и ВКС сектора очень недешево.

– Да? – Равиоли хитро прищурился. – А полицейские, сражавшиеся вместе с вами, дружно попали под власть галлюцинации? Один из ваших дышал ядовитым газом без вреда для себя, – Вильям скромно потупился, – другой сумел открыть электронный замок арсенала голыми руками. – Арагонес захлопал ресницами. – Еще один схлопотал выстрел в голову и даже не пошатнулся.

Гаррисон попытался сделать вид, что его на самом деле не существует.

– И как все это объяснить? – рявкнул майор. – И то, что полтора десятка трупов стоят передо мной живые и здоровые? Или я, по-вашему, сошел с ума?

– Никак нет, сэр, – преданно глядя в глаза начальству, сказал Ли.

Равиоли, в соответствии с известной истиной, что ничто так не раздражает, как ответ на риторический вопрос, разъярился еще больше. Глаза его засверкали, а голос по температуре приблизился к абсолютному нулю:

– Вы немедленно сдадите незаконно добытое оружие лейтенанту Иваненко и его подчиненным. Будете находиться в этой казарме до момента отправки на космодром. Ждать его, к моей радости, осталось недолго. Вас заберут сегодня вечером и отвезут на Землю. Пусть Генеральный штаб разбирается.

Вильям задержал дыхание – неужели его мечта осуществится и он вновь увидит Ливерпуль? Или визит на прародину человечества сведется к тому, что бывших узников Вальхаллы засунут в какой-нибудь закрытый институт и начнут изучать, потихоньку разбирая на молекулы?

Если так, то лучше было остаться на Лораве…

– Разрешите вопрос, сэр? – сказал Ли.

– Разрешаю.

– А что с нашим кораблем? С тем, на котором мы прилетели на Арстрим?

– Во время атаки на космопорт он уцелел. Отправится с вами. В качестве вещественного доказательства. Все ясно?

– Так точно.

– А теперь вольно. Разойдись. – И майор торопливо покинул казарму.

– Делайте свое дело, лейтенант, – сказал Харрингтон Иваненко, и военные полицейские, те из них, кто выжил в бою с хаурваками, принялись собирать стоящие у коек винтовки. – И не нужно на меня так свирепо глядеть, рядовой. – Соболев в ответ усмехнулся. – Будь моя воля, я бы приказал вас всех расстрелять. И это несмотря на проявленный в бою героизм.

– Боюсь, что расстрел в данном случае ничем не поможет, сэр, – покачал головой Ли, и проходящий мимо парень из полиции, видевший Арагонеса убитым, перекрестился и забормотал молитву.

– Это я понял. – Легкая неуверенность отразилась даже на лице Харрингтона. – Но есть ведь другие способы казни, сжигание в печи, например. Вряд ли после такого выживет даже тот, кто способен воскресать из мертвых.

– Зря пугаете. – Вильям сел на койку. – И чем мы вам так не угодили, что вы готовы погубить нас любой ценой?

– Слишком вы странные, необычные. А хороший солдат должен быть стандартен и легко предсказуем. Так что вы, несмотря на все ваше умение воевать, не солдаты. Вы закончили, лейтенант?

– Так точно, – отрапортовал Иваненко. – Сканеры показывают наличие отсутствия всякого оружия в данном помещении.

– Отлично. – Харрингтон кивнул. – Оставляю вас здесь, господа, и помните: охрана получила приказ стрелять на поражение.

И офицер КВБ вслед за полицейскими вышел из казармы.

– На Землю, вон как… – сказал Гаррисон с печалью. – На растерзание всяческим умникам? А мы хотели сражаться…

Вильям пожал плечами и лег:

– Наши желания никого не волнуют. В этом люди ничем не отличаются от тех же раосейцев. Младшие сегменты обязаны служить и повиноваться, и лишь старшие имеют право решать…

Из казармы бывших легионеров вывели спустя несколько часов, когда солнце Таугроса начало клониться к горизонту. Погрузили в большой открытый транспортер, кузов которого оказался лишенным даже лавок, и повезли к уцелевшим в суматохе воротам военной базы.

Следом двинулся еще один транспортер, поменьше, с башенкой, откуда торчали два пулемета.

– Как нас берегут, – хмыкнул Арагонес, – словно особ королевской крови. Не хватает лишь оркестра и флагов…

– Это уж точно, – уныло пробормотал Вильям.

Ворота остались позади, потянулось прямое шоссе. Транспортер набрал скорость, замелькали поросшие кустами обочины, поля, рощи апельсиновых и оливковых деревьев. Начало немилосердно трясти, так что пришлось держаться за борта. Ветер, трепавший волосы, принес запах гари.

Ехали долго, несколько часов, Снарк успел немного подремать. А когда проснулся, обнаружил, что небо затянуто дымом и что они едут через район, подвергшийся мощной бомбардировке из космоса.

Здесь хаурваки не пытались высадить десант, просто старались сравнять с землей космодром. От их усилий остались многочисленные дымящиеся воронки, разрушенные здания и поваленные деревья. В нескольких местах пострадала дорога, и здесь суетились солдаты из инженерных частей, грохотали роботизированные строительные машины и рычали тяжелые транспортеры.

Немало времени потратили на объезд.

Космодром показался, когда солнце наполовину ушло за горизонт и небо начало темнеть. На его фоне сверкнули две золотистые башни центра управления полетами, чуть позже стала видна ВПП со звездолетами.

– Эх, вспоминаются славные деньки, когда мы удирали с этой планеты, – сказал Соболев. – Правда, там космодром был гражданский, да и нас – чуток больше, а так – почти то же самое…

Вильям тоже помнил те дни, бешеную гонку на захваченных полицейских машинах, скрежет пробитого мотора и собственный страх при виде настигавшего беглецов флайера…

Сейчас они попали на ВПП через ворота, и целью стал не военный, а транспортный звездолет, правда, с символикой Военно-Космических Сил на черном борту. Транспортер остановился рядом с одним из трапов. Охраняющие трап пехотинцы удивленно уставились на странных пассажиров.

– Вылезайте, чего замерли, – скомандовал лейтенант Харрингтон, выбравшись из машины сопровождения. – А вы, – он повернулся к пехотинцам, – доложите капитану Матиашвили, что особый груз доставлен.

К тому моменту, когда последний из бывших легионеров покинул кузов, на трапе появился капитан Матиашвили. В соответствии с фамилией он оказался черняв, носат и показательно суров.

До образа настоящего горца не хватало только папахи и кинжала на поясе.

– День добрый, капитан, – без особой теплоты кивнул Харрингтон. – Забирайте груз. Вот этих добрых молодцев вы должны доставить на Землю.

– Вот из-за кого весь переполох? – Матиашвили прищурился. – Ладно, отвезем. И не таких возили…

– Нет, таких вы еще не возили. – В голосе офицера КВБ лязгнул металл. – Уж поверьте мне. Уровень безопасности должен быть такой же, как при перевозке государственных преступников.

– Э… хорошо, – помрачнел капитан. – Сейчас вызовем конвой.

– Ишь ты, преступников, – прошептал Вильям стоящему рядом Ли. – Наш статус растет не по дням, а по часам.

– А это означает, что в архивах нашли что-то по Вальхалле, – безмятежно отозвался сержант, – и начали догадываться, с кем имеют дело.

Явился конвой – два десятка здоровых парней с винтовками того же типа, что и древний «Аспид», превращавший мишень в кучку пепла. Харрингтон заулыбался, не скрывая облегчения, и легионеров повели внутрь корабля.

На его борту темнела надпись: «Немезида».

Прочитав ее, Вильям помрачнел.

Путь по узким коридорам и трапам не занял много времени. Государственных преступников привели в самый обыкновенный трюм, где в углу грудой лежали спальные мешки, а в другом стояли три портативных утилизатора.

– Не санаторий, конечно, – сказал Матиашвили. – Но несколько суток здесь вы запросто проживете.

– Несколько суток? – Ли посмотрел на капитана с недоумением. – Вы надеетесь добраться до Земли так быстро?

– Ха-ха, – грузин приосанился. – «Немезида» снабжена гиперпространственным движком нового поколения. Он, конечно, жрет массу топлива, и нам придется дозаправляться около Стеклополиса, но зато примерно через пятьдесят пять часов мы приземлимся в Мексике… Ремней безопасности тут нет, но перегрузки, я полагаю, не повредят настолько крепким мужикам.

И капитан вместе с конвойными вышел. Лязгнули закрывшиеся двери.

– До чего техника дошла, а? – проворчал Гаррисон. – Чур, только мое место вон у той стены…

– Договорились, – кивнул Ли. – Ну что, парни, будем обживаться. Другого нам все равно не остается.

* * *

Лежа на спине, Вильям глядел в потолок. Рядом с ним играли в карты, Гаррисон азартно костерил партнера, зашедшего не в масть, а неподалеку Арагонес рассказывал одну из своих баек:

– Так вот, эта официантка, Виктория, славилась размером сисек на весь Асунсьон…

Истории эти были десятки раз повторены еще во время службы в легионе. Потом, в Вальхалле, начали вызывать тошноту, а еще позже, в Шарендаре и окрестностях, Снарк научился воспринимать их как звуковой фон, как неизбежное зло.

– И представляешь, все у нее вываливается… – бормотал легионер из Южной Америки, не обращая внимания на то, что его не слушают.

В железном чреве «Немезиды» они провели немногим больше суток. За это время не произошло ничего интересного. Два раза покормили, не роскошно, но довольно сытно, на восемь часов отключили освещение, сымитировав ночь. Потом зашел капитан, спросил, нет ли жалоб.

Ответом стало предсказуемое молчание.

– Ага, это мы вышли из гиперпространства, – заметил Ли, когда корпус корабля пронизала еле заметная вибрация.

– А это что? – спросил Вильям, когда вибрация усилилась, перешла в настоящий грохот. – Мы куда-то вошли?

Игроки в карты замерли. Замолчал Арагонес, чей рассказ была бы не в силах остановить даже лавина.

Грохот повторился, и последовал резкий удар, настолько сильный, что Вильям покатился по полу. Мелькнул потолок с осветительными блоками, затем Снарк врезался лицом во что-то твердое. Нос неприятно хрустнул, дыхание вылетело из груди с резким хрипом.

– Черт, – сказал Гаррисон. – Что это?

– Авария какая? – предположил Соболев. – А, Вильям, это ты? А я думал, кто ко мне в бок ткнулся?

– Точно, я. – Снарк ощупал нос. Тот оказался цел. – А вот и продолжение.

Из-за закрытой двери трюма донесся хлопок, за ним еще один, потом в стене появилась дырка.

– Стреляют? – Удивление отразилось на лице Арагонеса, и он первым повалился на живот.

За ним последовали остальные. Дверь вздрогнула, словно в нее ударилось нечто тяжелое, и открылась. Стало видно, что один из часовых лежит навзничь, а стены и пол забрызганы кровью.

А потом Вильям решил, что попал в страшный сон…

На пороге стоял хаурвак в тяжелом боевом костюме. Лоснились его зеленоватые чешуйки, холодно глядели большие черные глаза, и ствол дезинтегратора был нацелен на людей. За первым чужаком виднелись другие, одинаково снаряженные, силуэты их четко вырисовывались в глубине коридора.

– Вот так сюрприз, – растерянно проговорил Гаррисон.

Передний хаурвак издал злой свистящий звук и выстрелил. Один из бывших легионеров уткнулся лицом в пол, из появившейся в его голове ранки потекла кровь. Сразу несколько событий произошли одновременно – кое-кто застыл на месте, другие бросились в стороны, чтобы уйти от выстрелов, двое во главе с Гаррисоном метнулись вперед.

Решили рискнуть, попытаться добраться до врага хотя бы кулаками.

А Вильям непонятно зачем сунул руку в карман и неожиданно обнаружил там угловатый многоугольник из теплого дерева. О сделанной на Халибрии покупке он успел благополучно забыть, и вот теперь она напомнила о себе, уткнувшись в ладонь, словно маленький зверь.

И едва Снарк сомкнул кисть на сувенире, ощутил многочисленные выпуклости и впадины на его поверхности, как все вокруг замерцало, будто из пола заструился радужный туман. Люди обзавелись яркими ореолами, а движения их постепенно замедлились, пока не прекратились совсем.

Хаурваки тоже замерли, и Вильям обнаружил, что оказался среди множества живых статуй. Звуки исчезли, крики, стоны и топот превратились в негромкое мерное шуршание, похожее на звук, какой издает вода, каплями сочащаяся из мельчайшего отверстия.

– Клянусь четверкой… – Уроженец Ливерпуля удивленно огляделся и понял, что «статуи» все же движутся, хотя и очень медленно.

Один из хаурваков глядел прямо на него, и ствол дезинтегратора неторопливо перемещался. Хозяин оружия видел, что со Снарком происходит нечто необычное, и пытался его убить.

Вильям не стал ждать, когда это намерение воплотится в жизнь. Он бросился вперед, поднырнул под выстрел и принялся выкручивать оружие из тонких, но очень сильных лап хаурвака. Сделать это оказалось довольно легко, и дезинтегратор сменил хозяина.

В глазах врага мелькнуло что-то вроде страха, его лапы с когтями задвигались быстрее. Но Вильям выстрелил раз, второй, третий. Услышал резкий хлопок, и время пошло как обычно.

Три тела одно за другим свалились на пол коридора, по ушам ударил многоголосый крик.

– Ой, а ты здесь откуда? – рявкнул Гаррисон, едва не врезавшийся в Снарка. – И это ты их уложил?

– Что за чертовщина? – поддержал его Арагонес. – Замерцал и исчез, а потом эти типы упали.

– Я сам не знаю, что произошло. – Вильям повернулся к соратникам, увидел мрачные, сердитые лица. – Но вот эта штуковина напомнила о себе. Принялась светиться, ну и потом…

В кармане вместо деревянного многоугольника обнаружилась лишь горстка черного песка.

– Э… ну… но она была. – Уроженец Ливерпуля с удивлением уставился на песок. – Только что.

– Тихо! – Ли поднял руку, и начавшийся гам смолк. – Какая именно штуковина?

– Та, которую я купил на Халибрии.

– А, поделка шикх’рола? – Глаза бывшего сержанта удивленно расширились. – Деревянная безделушка?

– Да, она самая.

– Ну надо же… – Ли покачал головой. – Кто бы мог подумать? Как сказал тот продавец – эта вещь однажды поможет тебе. И помогла, да еще как, и не только тебе, а всем нам. Но теперь нужно решить, что делать дальше. Вряд ли эти три хаурвака были единственными, что проникли на корабль. Арагонес, вон из стены выпирает консоль доступа в инфосеть. Попробуй узнать, что происходит на «Немезиде».

– Один момент. – Легионер из Южной Америки рысью выскочил в коридор. Зеленые волосы его зашевелились, пряди на макушке начали светиться. – Итак… Дела обстоят следующим образом… Видит Святая Дева, корабль взяли на абордаж. Бой идет около рубки и на верхних палубах…

– Из огня да в полымя, – проворчал Соболев. – И что нам делать?

– Вариант один: уходить на «Рим», – сказал Ли уверенно. – Если и есть шанс спастись, то только на нем.

– А может быть, попробуем перебить этих уродов тут, на «Немезиде»? – И Гаррисон сжал огромный кулак.

– И что дальше? Снова вернуться к положению пленников? Видят духи, мне оно не очень нравится.

– Можно захватить «Немезиду», – предложил кто-то.

– И зачем? – Ли оставался непреклонен. – Судя по всему, мы в обычном пространстве. А это значит, что топливный ресурс исчерпан и нам необходима дозаправка. Кроме того, и корабль хаурваков наверняка не один, а у транспортника практически нет шансов выжить в серьезном бою.

– Убедил, черт красноречивый, – заметил Соболев. – Теперь веди.

– Арагонес, просчитай маршрут. Оружие подберите и возьмите тех, кто сам идти не сможет…

Раненых оказалось немного – пятеро, из них четверо – со смертельными для обычного человека повреждениями. Погибшие хаурваки лишились дезинтеграторов, а часовые – винтовок, и все без исключения бывшие легионеры выбрались в коридор. В трюме остались брошенные спальные мешки да пятна крови на полу.

– Идем прямо около тридцати метров, – сказал Арагонес, – потом свернем на лестницу, и по ней вниз, к одному из входов в грузовой трюм…

Они дошли почти до конца коридора, когда шагавший первым Соболев с винтовкой в руке неожиданно остановился.

– Они идут, – прошептал он. – Еще трое… Спускаются по лестнице…

Имплантант, вживленный в глаза, позволял русскому видеть через стены, словно они были из стекла.

– Оружие готовить! – приказал Ли.

Вильям поднял дезинтегратор и, едва с лестницы в коридор шагнула высоченная раскачивающаяся фигура, нажал на сенсор. Первого хаурвака залпом из пяти стволов просто смело, второй погиб, не поняв, что происходит, и только третий успел вскинуть оружие.

Но его выстрел пришелся в потолок.

– Еще три дезинтегратора. – Ли нагнулся и поднял оружие. Равнодушно переступил через обугленный, изуродованный труп. – Пошли, парни, пошли быстрее, времени у нас очень немного.

Выбрались на узкую полутемную лестницу, заспешили по ней вниз, прыгая через ступеньки. Когда одолели несколько пролетов, где-то «наверху» прогремел мощнейший взрыв. Неподвижный воздух пришел в движение, возник легкий сквознячок, но довольно быстро прекратился.

– Так они корабль в решето превратят, – пропыхтел Вильям на бегу. – Еще пара пробоин, и все, никакого «Рима» нам не видать…

– Точно, – ответил Арагонес. – Но пока противопробойная система держится. Опа, еще один…

Вновь грохнуло, по стенам пробежала короткая болезненная дрожь.

Лестница вывела в новый коридор, на этот раз изогнутый. Тут обнаружились следы боя – дыры в стенах, потеки крови и какой-то маслянистой жидкости. Через сотню шагов бывшие легионеры наткнулись на тела двух человек в комбинезонах, какие обычно носят флотские техники.

У одного из мертвецов была прострелена голова, второй лежал на животе в луже крови.

– Этот жив, – указал на него Соболев. – Ранение в кишки, без помощи вряд ли выживет. Но в сознание его привести можно.

– Зачем? – Ли махнул рукой. – Еще время тратить? Вперед.

Коридор закончился запертой дверью. Арагонес несколько минут поколдовал с замком, и тот послушно открылся. За дверью была видна огражденная перилами площадка и ступеньки лестницы, уходящей вправо, в темноту громадного помещения.

– Свет не помешает, – заметил Вильям.

– Сейчас попробую что-нибудь сделать. – Арагонес наморщил лоб, волосы его снова задвигались.

Осветительные блоки вспыхнули разом, блики побежали по стенам, по потолку. Стали видны черные и темно-зеленые контейнеры, закрепленные в специальных гнездах, и рядом с громадным люком – «Рим», изящный и лоснящийся, точно облитый машинным маслом.

– Вот он, красавец. Спускаемся, – приказал Ли.

На лестницу успели выбраться все без исключения, а шагавшие первыми Соболев и Вильям уже ступили на пол, когда раздался новый взрыв, и на этот раз – очень близко. Снарк уловил громкий звук и осознал, что летит. Попытался выставить перед собой руки, но не успел.

Врезался в один из контейнеров и потерял сознание.

Очнулся тут же, услышал крики и гул пламени и понял, что немилосердно болит голова, а в груди при каждом вздохе колет.

«Это называется – прощай, ребра», – подумал он и, цепляясь за контейнер, в который врезался, сумел подняться.

Сплюнул на пол – плевок оказался красным.

Той двери, через которую они прошли в трюм, более не существовало, как и верхней части лестницы. Из обугленной дыры в стене вырывалось чадное пламя, и жадные языки лизали потолок. Воняло горелым мясом, и несколько дымящихся тел лежали у подножия лестницы.

– К кораблю! – Ли сумел сохранить спокойствие. – Берите раненых. Я…

Глаза его выпучились, изо рта выплеснулась кровь, в груди появилась круглая ранка.

– Вот они! – завопил кто-то, тыча в сторону второй, точно такой же лестницы, что находилась у противоположной стены трюма.

Выходящая на нее дверь была открыта, а на площадке толпились хаурваки с дезинтеграторами в лапах.

– Бери его и тащи! Я прикрою! – рявкнул Вильям Гаррисону и, стараясь не обращать внимания на боль в груди, вскинул оружие.

Чернокожий легионер подхватил Ли, не давая ему упасть, а Снарк принялся стрелять. К нему присоединился Соболев, затем еще кто-то, и хаурваки поспешно отступили в коридор.

– Забираем раненых, кого можно, и к кораблю! – срывая голос, завопил Вильям. – Мы прикроем!

Бежать оказалось неимоверно трудно, каждый шаг отдавался уколами в груди.

Снарк морщился, скрипел зубами, но не отставал от Гаррисона. Тот волок Ли и еще одного из раненых. Уроженец Ливерпуля не забывал поглядывать в сторону лестницы. Стенки контейнеров тряслись и плыли перед глазами, дезинтегратор казался неимоверно тяжелым, словно болванка из свинца.

«Рим» ожил, когда до него оставалось метров пять. Открылся люк, выдвинулся трап.

– Давай, заноси. – Вильям остановился, пропуская тех, кто тащил раненых. – Шевелимся, братцы…

Хаурваки вновь полезли в трюм, и опять пришлось стрелять. Один из врагов перевалился через перила и шлепнулся на пол, но порадоваться собственной меткости Снарк не успел.

Новый взрыв заставил покачнуться контейнеры, выгнул прочнейший потолок. Словно исполинская ручища из раскаленного металла схватила уроженца Ливерпуля и швырнула в сторону.

Как ни странно, на этот раз он остался в сознании, зато дезинтегратор вырвался из рук и куда-то улетел.

– Вот зараза… – прошептал Снарк, отлепляя себя от трясущегося пола. – Вот зараза…

– Ты цел?

Кто-то ухватил его за плечо, помог встать. Вильям увидел обеспокоенное лицо Гаррисона, шрам у него на лбу.

– Да… да…

К колотью в боку добавилась ноющая боль в бедре.

– Пойдем. Нужно улетать.

– А как же наши? Их надо забрать… – Снарк указал туда, где остались лежать те раненые, кого не успели захватить в первую ходку.

– Попытавшись помочь им, мы погибнем сами. Бабник говорит, что жить этой посудине осталось считаные минуты. Скоро тут все взлетит на воздух к крокодильей матушке…

Возражать сил не было, и Вильям позволил отвести себя к трапу. Поднялся на пассажирскую палубу, с наслаждением вдохнул чистый, лишенный горелой вонищи воздух.

Люк захлопнулся.

– Давай! Поехали! – скомандовал занявший командирское кресло Арагонес.

На обзорном экране появилось изображение громадного люка. В него ударил яркий луч фазотронной пушки, и пылающие обломки улетели наружу, обнажив черный провал космоса. Мигом позже «Рим» пришел в движение, Вильяма потянуло назад, и он упал бы, не поддержи его Гаррисон.

«Немезида» осталась позади, «Рим» вырвался из отверстия в ее боку, и Бабник вывел на один из боковых экранов изображение транспортного корабля. Стали видны проломы, в которых полыхало пламя, и прилепившийся к борту у самой рубки корабль хаурваков, похожий на усеянного роговыми наростами ската.

– О господи, – вздохнул кто-то, когда исполинская туша транспортника пошла трещинами. На мгновение они обозначились ярко, затем огонь погас, и звездолет стал грудой неспешно разлетающихся обломков.

Хаурваки в последний момент попытались отстыковаться, но не успели, и их судно развалилось на две части.

– Маскировку и защиту на максимум! – рявкнул Арагонес.

– Принято, – отозвался Бабник.

– Ушли… – Вильям без сил опустился на пол. – А они остались там… Мы ведь не могли их спасти?

– Нет. – Гаррисон похлопал друга по плечу. – Только сами бы погибли. Но полно об этом думать. Где мы хоть находимся?

– Система Стеклополиса, – сказал Арагонес.

Бабник развернул панораму на большой экран. На нем появился черный диск планеты, пара спутников рядом с ней и подсвеченное желтым светилом кольцо, изящное, словно ажурное.

А еще сотни и тысячи разноцветных огней, вспыхивающих и гаснущих всюду, куда можно было кинуть взгляд.

– А тут жарковато, – заметил Соболев. – Нашим, похоже, задают перцу, если хаурваки забрались так глубоко в глубь Федерации. А вообще странно они действуют – десанты высаживают, корабли на абордаж берут… К чему бы это?

Ответить на такой вопрос не сумел бы и мудрейший из земных философов, даже находись он на борту «Рима».

– Бабник, сводку боя можешь выдать? – спросил Арагонес. – Кто одолевает? Двигатель отключи и держись поближе к обломкам «Немезиды». Глядишь, нас и не заметят. А то топлива маловато, чтобы в погонях участвовать.

– Принято, – сказал искусственный интеллект корабля. – Сбор информации займет от трех до пяти десятых мини-цикла.

Бабник не соврал – через десять минут над приборной панелью возникла сложная голограмма, расчерченная десятками цветных линий и украшенная сотнями сиреневых и белых звездочек.

Каждую секунду одна или две из них гасли.

– Понять бы еще, что это значит, укуси меня аллигатор, – пробурчал Гаррисон, хмуря густые брови.

– Корабли, траектории столкновения, поля искаженного пространства, – доложил Бабник. – С вероятностью семьдесят семь процентов верх одержит флот хаурваков. Бой продлится не более десятой части медиацикла.

– Вот черт! – Вильям потер ушибленное во время взрыва на «Немезиде» плечо. – А нам что делать?

– Выждать. Пока эта драка не закончится. А затем тихо-тихо улизнуть куда подальше, – сказал Арагонес.

– А потом?

– Ну, на Землю я не хочу лететь, даже если сама Святая Дева об этом попросит. – На лице уроженца Южной Америки появилась мерзкая ухмылка. – Нас там ждут, но никак не для того, чтобы обнять и наградить медалью…

– Присоединиться к нашим войскам, притворившись добровольцами из какой-нибудь дальней колонии? – предложил Соболев. – Так мы хотя бы сможем искупить свою вину… ну, за то, что….

– Один корабль и… – Вильям обвел взглядом пассажирскую палубу, – …полтора десятка бойцов ничего не решат там, где идут битвы таких масштабов. – И он кивнул в сторону голограммы.

Белых огоньков становилось все меньше, они отползали к темным шарам, обозначавшим планеты. Сиреневые уверенно теснили их, ловко маневрировали, выстраивались в штурмовые колонны.

Бабник не ошибся – участь системы Стеклополиса была предрешена.

– Обнаружены признаки активного сканирования, – сообщил искусственный интеллект корабля, и на одном из экранов появилось изображение боевого звездолета хаурваков – могучего, тяжелого, покрытого «щетиной» фазотронных пушек.

– Этого еще не хватало, – прошептал Вильям. – Если он решит, что мы достойны залпа, то наша смерть будет неизбежной.

– Зато быстрой, – добавил Арагонес.

Но сканер хаурваков, похоже, ввели в заблуждение обломки «Немезиды», рядом с которыми дрейфовал «Рим». Огромный корабль отвернул и пошел в ту сторону, где шел бой.

– Обошлось, – выдохнул Гаррисон. – Удача пока еще с нами.

– Жаль, что Ли не с нами, – Вильям поглядел в сторону сержанта, лежащего в одном из кресел.

Кровь из раны на груди перестала сочиться, а сама она затянулась, но признаков жизни маленький китаец не подавал. Лицо его оставалось бледным, и дыхания слышно не было.

– Ничего, очнется, – Арагонес с кряхтеньем выбрался из кресла, – и придумает, что нам дальше делать. А пока будем ждать.

И он заковылял в сторону санитарного блока.

Ждать пришлось долго, почти сутки по земному счету. Бой двух звездных армад продолжался все это время. Исполинские штурмовые мониторы и юркие истребители, уродливые таранные суда хаурваков и изящные крейсера превращались в облака обломков, тысячи разумных существ расставались с жизнью.

Пару раз звездолеты появились в том секторе космоса, где продолжал укрываться «Рим». Но оба раза не обратили на него внимания, посчитав выжженной дотла пустой оболочкой.

Вильям за это время успел выспаться, немного отойти от контузии и постоять на вахте. А вскоре после того, как она закончилась и уроженец Ливерпуля вылез из кресла командира, пришел в себя Ли.

– Ну вот, – сказал он, приподнявшись, – а я уже надеялся, что окажусь меж бессмертных старцев…

– А чем мы не старцы? – хмыкнул Арагонес. – Живем неведомо сколько, да и убить нас непросто.

– Их лики должны быть светлы и исполнены мудрости, а твоя хитрая и злостная рожа вызывает желание срочно дать деру. – Бывший сержант сел. – Так-так, а теперь живо рассказывайте, что происходит.

После того, как Ли обрисовали ситуацию, он надолго задумался, а потом сказал:

– Да, похоже, что поучаствовать в этой войне так, как хотелось бы, у нас не выйдет. Но я знаю способ не просто помочь нашим, а обеспечить им победу.

– Это какой же? – спросил Гаррисон.

– Агрессия хаурваков прекратится, если будет уничтожен ее источник. А именно – королева.

Кое-кто удивленно присвистнул, Арагонес принялся ожесточенно скрести затылок, точно норовил докопаться до мозгов, а Вильям ощутил пробежавший по спине холодок.

– Мы должны вернуться на Апион-Фарит? – уточнил Соболев.

– Нет, – покачал головой Ли. – Насколько я понимаю, королева сейчас вместе со своими воинами где-то в космосе. И если мы сумеем уничтожить ее корабль, то она погибнет, а вместе с ней – та идея, что заставляет хаурваков захватывать систему за системой, идти вперед, сметая все на пути.

– Но это же безумие… – сказал Вильям. – Звездолет королевы хорошо защищен, и вряд ли нам дадут подойти к нему. Кроме того, как мы узнаем, где именно он находится? Бои идут в целом секторе, а то и нескольких.

– Проблемы нужно решать по одной. – Ли поднял дрожащую руку. – Для начала – дайте мне пожрать, а потом займемся остальным…

К тому моменту, когда сержант утолил голод и жажду, бой в системе Стеклополиса закончился. Оставшиеся корабли хаурваков уничтожили последние очаги сопротивления на поверхности колонизированной планеты, развернулись и ушли в гиперпространство.

– Теперь ты как, ожил? – поинтересовался Соболев.

– Конечно. – Маленький китаец, двигаясь осторожно и медленно, перебрался в кресло перед приборной панелью. – Сначала нам нужно ликвидировать дефицит энергетических блоков. Бабник, сообщи, что у нас с запасами…

После доклада искусственного интеллекта корабля стало ясно, что «Рим» может рассчитывать лишь на один гиперпространственный прыжок, да и то довольно короткий.

– И где мы возьмем эти самые блоки? – осведомился Гаррисон.

– Вокруг полно мертвых кораблей, и на некоторых наверняка уцелели топливные отсеки. – Ли улыбнулся. – Перегружать, правда, придется вручную, но ничего, как-нибудь осилим. Бабник, сканеры в дело…

Почти за час углубленного сканирования удалось выяснить, что на орбите третьей планеты системы висит разломленный пополам легкий крейсер и что его задняя половина не имеет повреждений.

– Ну, рискнем, – сказал Ли. – Посмотрим, повезет нам с первого раза или нет.

Двигатели «Рима» ожили, и маленький корабль без спешки двинулся к центру системы, маневрируя среди погибших собратьев. На центральном экране появилась и начала расти планета – угрюмый черно-серый шар, словно присыпанный алмазной крошкой – сверкающими точками.

– Это что такое? – спросил Арагонес.

– Останки тех кораблей, что нашли тут свою смерть, – ответил Вильям. – Какой из них – наш?

Бабник подсветил одну из сверкающих точек алым. Через полчаса она превратилась в изящный силуэт крейсера, словно разорванного пополам гигантскими ручищами. Стали видны сотни пробоин в передней части, воронка на месте боевой рубки, а также потухший раструб двигателя.

– Вот и он, – сказал Ли. – Давай пристыкуемся вон туда, к броневой плите около разлома. Через него проще всего пробиться внутрь.

Поблескивающий борт крейсера надвинулся, закрыл поле зрения. Раздался мягкий удар, качнулись закрепленные на полу кресла.

– Стыковка произведена, – доложил Бабник.

– Арагонес, Соболев, вперед – на разведку, – приказал Ли. – Ваша задача – отыскать путь к топливному отсеку и вскрыть его дверь.

– Хоть бы ключи дали с собой или карту, – буркнул русский, превращая основной костюм в герметичный скафандр. – А то пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что… Хуже, чем в сказке.

– В страшной, – добавил Арагонес, и они зашагали к выходу с пассажирской палубы.

Дважды щелкнул, открываясь и закрываясь, люк. Корпус звездолета пронизала едва заметная вибрация, и через систему трансляции пришел спокойный голос Соболева:

– Мы снаружи. Стыковочный шов в полном порядке. Сейчас проверим и запустим мини-двигатели…

Мини-двигатели, размером и формой похожие на ракетку для малого тенниса, крепились на спину и позволяли перемещаться в невесомости. Почти три десятка их хранились в грузовом отсеке.

Арагонес не упустил случая похулиганить – заглянул в объектив одной из камер, скорчил рожу. На боковом мониторе появилась физиономия с вытаращенными глазами и высунутым языком.

– Ну и что дальше? – спокойно поинтересовался Ли.

– И пошутить с вами нельзя, – обиженно сказал Арагонес. – Ладно, мы полезли.

Вышли на связь разведчики через пятнадцать минут, когда добрались до прохода в топливный отсек крейсера. Еще столько же времени им понадобилось, чтобы вскрыть его дверь.

– Готово, – доложил Соболев. – Тут, внутри, полно желтоватых цилиндров размером в рост человека.

– Кто-то, даже боюсь предположить, кто именно, услышал наши молитвы. – Ли вздохнул с облегчением. – Это и есть универсальные энергетические блоки. Они должны в принципе подходить к энергосистеме «Рима». В ближайшие часы нам предстоит хорошо поработать.

* * *

В системе Новой Австралии имелось невероятно много планет – почти три десятка. Но большинство из них представляли собой мертвые шары из камня и металла, лишенные атмосферы. Только на трех была жизнь, и лишь одна обладала оболочкой, пригодной для дыхания.

Именно вокруг нее неспешно кружили звездолеты хаурваков.

«Рим» вошел в систему пять минут назад, причем сделал это максимально «тихо», с включенной системой маскировки. И это дало результат – никто не обратил внимания на участок пространства, где колыхнулась туго натянутая «пленка» между гиперпространством и пространством.

– Тут большой битвы, судя по всему, не было, – сказал Ли, разглядывая построенную Бабником голограмму боевого столкновения.

– Не думаю, что наши так уж яростно защищали систему, – отозвался Вильям. – Новая колония, населения мало, военных баз нет…

По корабельному времени с момента уничтожения «Немезиды» прошло немногим более семи суток. Большую часть этого времени потратили, чтобы перенести на «Рим» энергетические блоки, а затем перестроить топливную систему так, чтобы она могла с ними работать.

Затем отыскали среди уничтоженных кораблей тот, что нес достаточно много мощного ракетного оружия и не успел его израсходовать. Таким оказался штурмовой монитор «Тескатлипока», построенный, судя по всему, совсем недавно и погибший в первом же бою.

Визит в его огромное чрево напомнил Вильяму невероятно затянувшийся кошмар – заполненные трупами металлические пещеры, выпученные глаза и изуродованные лица, изогнутые балки толщиной с корпус «Рима»…

Но зато внутри этого мертвого ужаса они нашли уцелевшую боеголовку радитовой ракеты «Сатана-77», способную уничтожить небесное тело размером с Луну. С помощью Бабника, сумевшего проникнуть в информационную сеть монитора, удалось отделить ее от тела ракеты. Ну а доставить черную сферу размером с голову ребенка на борт «Рима» и не взорвать ее при этом стало делом техники.

Затем на основе имеющихся данных искусственный интеллект определил, куда будет нацелен дальнейший удар хаурваков и какая система вскоре станет ближним тылом.

Тем самым местом, где имеется высокая вероятность появления королевы.

Прыжок до Новой Австралии не занял много времени, и теперь бывшие легионеры разглядывали обитаемую планету системы.

– Что они там творят? – первым задал вертевшийся на языке у всех вопрос Арагонес.

– Кто бы знал… – озадаченно протянул Гаррисон.

Мощные сканеры «Рима» позволяли видеть происходящее во всех подробностях. Меж домов единственного крупного города ползали уродливые машины, из их округлых боков торчали громадные лезвия. Вращаясь, они вспыхивали в лучах светила, и строения рушились одно за другим.

Вздымались клубы серой и желтой пыли.

Неподалеку, в излучине большой реки, другие машины зарывались в землю, точно кроты. И созданная ими исполинская воронка глядела в небо черным злобным глазом. По ее краям поднимались желтые и зеленые ступенчатые пирамиды, похожие на те, что сотни лет назад возводили индейцы Мексики.

Все они были недостроены, виднелась заключенная в каждой сеть узких коридоров.

– Они собираются тут жить, – предположил Ли. – Или добывать что-то из недр планеты?

– Какая разница? – пожал плечами Вильям. – В любом случае вскоре здесь будет плохая копия Апион-Фарит.

– Это так, видят духи, – кивнул Ли. – Ага, а вот, похоже, и наш клиент…

Следующий пункт плана состоял в том, чтобы постараться захватить корабль хаурваков и как следует допросить экипаж, чтобы не опираться в поисках королевы лишь на собственные умозаключения. До сего момента бывшие легионеры видели только большие боевые суда, слишком мощные и хорошо вооруженные, чтобы посягнуть на них.

Сейчас же с Новой Австралии поднялся небольшой звездолет, почти лишенный оружия.

– Бабник, что за класс? – поинтересовался Ли.

– Курьерский типа шесть.

– Рассчитывай траекторию перехвата.

Висевший на месте «Рим» повернулся и принялся набирать скорость. Смазалось изображение на главном экране, кресла трансформировались, чтобы выдержать большие перегрузки.

Задача стояла непростая – перехватить курьера подальше от планеты, но до того, как он уйдет в гиперпространство.

– Оп-па, – только и сказал Вильям, когда Бабник в первый раз круто свернул, так что стена и потолок на мгновение поменялись местами.

Потом стало совсем плохо – тело вжало в кресло, перед глазами повис кровавый туман. Через него пробился холодный и равномерный, словно тиканье метронома, голос искусственного интеллекта:

– Скорости выровнены. До захвата – две трети мини-цикла… До захвата – половина мини-цикла…

Багровая дымка чуть поредела, тяжесть ушла, и Вильям смог оторвать себя от кресла. На то, что при этом болезненно хрустнул позвоночник, он не обратил внимания.

– Быстро, шевелимся, – просипел Ли, чье лицо от прилива крови стало красным, точно спелый помидор. – После того, как они вызовут помощь, у нас будет в лучшем случае полчаса…

Основной костюм трансформировался в боевой скафандр, и Вильям заковылял к люку, ведущему на десантную палубу. По пути прихватил дезинтегратор, перекинул его ремень через плечо.

Через люк протиснулся вслед за Гаррисоном, занял обычное место. Мгновением позже гулкий удар потряс корпус «Рима» и пол десантной палубы раскрылся. Снарк едва не прикусил губу, с метровой высоты свалившись на бугорчатую обшивку корабля хаурваков.

– Сюда! – крикнул Соболев, зрению которого ничто не было помехой. Скакнул в сторону и принялся стрелять раз за разом. Появлявшиеся одна за другой дырочки образовали круг, и в его центр всей тушей обрушился Гаррисон.

Громыхнуло, и уроженец Африки исчез, засеребрилась в слабом свете звезд струя замерзшего воздуха. Не раздумывая ни мгновения, Вильям последовал за другом. Зеленое свечение ударило по глазам, в подошвы шарахнуло что-то твердое. Уроженец Ливерпуля мягко спружинил и перекатился в сторону.

Вскинул дезинтегратор, заметалась по стенам точка прицеливания.

– Прикрой меня! – прорычал Гаррисон, выстрелом сшибая замок на высокой узкой двери.

Он исчез за ее обломками, а Вильям побежал следом, отметив, что в дыру спрыгнул Соболев. За дверью обнаружился короткий коридор, а в нем – двое хаурваков. Первый выхватил из сумки на поясе трубчатое оружие, но выстрелить не успел, упал с дырой в голове.

На второго свалился Гаррисон. Острые когти вспороли скафандр легко, точно бумагу, но легионер из Африки даже не дрогнул. Взлетели громадные кулаки, и хаурвак бессильно обмяк.

– Ли, как слышишь? – спросил Вильям. – У нас один пленник.

– Тащите его к нам, – отозвался бывший сержант. – Они успели послать сигнал тревоги. Через десять минут здесь будет горячо. И не опасайтесь, что вакуум повредит этой твари. Мини-цикл в нем она выдержит.

– Поднимайте его… – Гаррисон с трудом поднялся, прорехи в основном костюме затянулись мгновенно.

– Давай, взяли! – Вильям взял пленника за нижние конечности, Соболев за верхние, и хаурвака понесли к пробоине. Оставшиеся на обшивке легионеры подхватили сначала его, потом соратников и по одному вытащили наружу.

Пара прыжков, и пол десантной палубы начал сходиться, а обшивка звездолета хаурваков с дырой в ней – удаляться. Мелькнул краешек светила Новой Австралии, и створки захлопнулись.

– Надо же, сдюжили, – сказал Вильям. – До сих пор сам не верю… Ну что, где самые крепкие веревки?

Хаурвака связали даже не веревками, а металлическими креплениями. Запеленали так, чтобы он не смог пошевелиться, и только после этого понесли наверх.

– Отлично, – проговорил Ли, когда чужак был аккуратно уложен на пол в проходе между креслами. – Сейчас, только решим одну маленькую проблемку и после этого займемся допросом.

– Какую проблемку? – осведомился Соболев.

– А вот эту.

На основном экране с обманчивой неспешностью ползли три угловатых туши цвета глины. Пушки на их бортах были недвусмысленно направлены в одну сторону, а ракетные шахты – открыты.

– По нашу душу летят. – Вильям опустился в кресло. – Хотя какой уже раз? Пора бы и привыкнуть.

– А все не привыкается, – заметил Арагонес.

Через пару минут Бабник доложил, что все готово для входа в гиперпространство, а еще через пять хаурваки начали стрелять. Но первые попадания приняло на себя защитное поле, а затем «Рим» ускользнул от недругов туда, где фазотронные пушки не опаснее топоров из бумаги.

– Уф, – сказал Гаррисон, вытирая пот со лба, а Арагонес помянул Святую Деву и четырех евангелистов.

Почему именно их – совершенно непонятно.

– Теперь займемся делом. – Ли повернулся к пленнику. – Интересно, что будет, если похлопать его по щекам?

– Он тебе руку откусит, – заметил Вильям. – Вообще, чтобы похлопать, нужно их сначала найти.

Голова хаурвака походила на богомолью, вот только глаза были много крупнее. Из макушки торчали покрытые слизью остроконечные белые усики, рот обрамляли две пары острых жвал.

– М-да, со щеками тут и вправду слабовато, – сделал вывод Гаррисон. – Может быть, его еще раз по башке треснуть?

Но тут хаурвак очнулся сам. Загорелись глаза, похожие на вымазанные нефтяной пленкой изумруды, дрогнули конечности, согнулись и разогнулись когти на них, длинное тело охватила мгновенная судорога.

– Это ты зря, братец. – Арагонес направил на пленника дезинтегратор. – Будешь дергаться – убьем.

Хаурвак прекратил шевелиться.

– Бабник, переводи. Назови свое положение в иерархии и род войск, – проговорил Ли медленно, а искусственный интеллект «Рима» синхронно перевел все на базяз-четыре.

Пассажирская палуба наполнилась свистом и щелчками. От особенно пронзительных трелей в ушах у Вильяма зазвенело.

Пленник ничем не показал, что понял хотя бы слово, еще раз дернул конечностями и уставился в потолок.

– Не хочешь разговаривать? – ничуть не растерялся Ли. – Хорошо. Тогда мы отвезем тебя в систему Рахинуи-Та и продадим на тамошнем рынке. А потом сообщим о твоей судьбе сородичам.

Вильям никогда не слышал о системе Рахинуи-Та и о том, что там торгуют разумными существами. Но маленький китаец, судя по всему, прекрасно знал, о чем говорил.

Хаурвак задергался вновь, крепления на его лапах затрещали, а изо рта донеслась настоящая барабанная дробь.

– Презренная слизь нижних конечностей, упавшая в грязь во время ритуала очищения, – начал переводить Бабник, – вы недостойны услышать ни единой слогоформы, что явят мои уста!

– Красиво заливает, – шепнул Арагонес Снарку. – Надо бы запомнить. Вдруг где пригодится.

– Вполне вероятно. – Ли не отреагировал на то, что его поименовали «слизью». – Назови свое положение в иерархии и род войск.

Несмотря на гордые слова, пленник отмалчиваться не стал. Угроза попасть в рабство оказалась сильнее опасения стать предателем.

– Седьмой коготь особого пятого крыла, обладатель пяти серебряных усов, – сообщил он.

– Что-то вроде лейтенанта войск связи, – пояснил Ли. – Отлично. Ты должен многое знать о планах вашего командования.

– Да! Но никто из вас не выведает у меня ни единой тайны! Вы, обреченные на гибель высшей волей, недостойны того, чтобы убирать хитиновые покровы с личинок! Вы все сгинете, не успеет Раид-Хат совершить один оборот!

– Что за Раид-Хат такой? – встрял Гаррисон.

– Так они называют светило своей главной планеты. – Ли задумчиво потер подбородок. – Хорошо, не будем говорить о тайнах. Расскажи нам о том, почему нас обрекли на гибель. Чем мы провинились перед твоим народом?

– Все виноваты перед нами! – Голос пленника зазвучал гордо. – Уже тем, что смрадным дыханием отравляют просторы Галактики! Только мы достойны владеть ими! Древняя Воля вела нас к победам долгие века, и мы бы уничтожили все расы, не объединись наши враги. Но Воля пала, и мы угодили в Рассеяние…

Дальше хаурвак понес какую-то совершенную околесицу насчет того, что светила центра Галактики, излучающие свет разума, указывают путь воплощения Новой Воли, что сила ее неизмерима, а ярость – неутолима. Вскоре бывшие легионеры узнали, что гибель гробницы, где покоились останки старых королев, породила генетический сдвиг у всех жителей Апион-Фарит.

Появился новый лидер, воплощение Новой Воли, и в хаурваках проснулось давно позабытое желание сражаться, стремление действовать. После чего они и отправились в очередной кровавый поход.

Ли слушал пленника внимательно, время от времени задавал наводящие вопросы, относящиеся в основном к королеве.

– Высунь Цзы мог бы им гордиться, – прошептал Соболев. – Наш сержант ведет дело так, что этот надутый индюк сейчас все сам разболтает.

– Ага, – кивнул Вильям.

– И мощь ее, подобная тысяче лопнувших Сверхновых, изольется в пространство в системе Рау-Фет-Ха-Семнадцать! – продолжал вещать хаурвак. – И тогда нечистые мохнатоплечие будут сокрушены! В пепел обратятся тела их, в ничто – помыслы, и звездный ветер повеет там, где стояли гордые дома их!

– Ну, мохнатоплечие – это мы, – заметил Гаррисон. – А вот что за система обозначается таким образом?

Бабник воспринял вопрос на свой счет и, не забывая переводить, сообщил:

– Согласно общим координатам, подобным образом именуется звезда, известная вам как Солнце.

– Что? – Вильям подумал, что ослышался, что от треска и щелканья хаурвака у него снова зазвенело в ушах. Но обнаружил, что соратники сидят с окаменевшими лицами и даже Ли выглядит пораженным.

И понял, что разобрал все правильно.

– Солнце. Ведь в языке людей она называется так? – спросил Бабник.

– Да, верно. – Губы Ли еле шевелились, точно ему приходилось бороться с сопротивлением закаменевших мышц лица. – А это значит, что в ближайшее время хаурваки намереваются атаковать саму Землю. Бабник, отставить перевод…

В голове у Вильяма снова возник звон, сердце вздрогнуло, точно в него вонзили иглу из холодного металла. В самые страшные минуты, в дни поражений от тритонианцев, во время войны с корхвеги или налета вителлиан он не думал о том, что враг может добраться до прародины человечества.

Что звездолеты чужаков появятся над Римом и Пекином, над Вашингтоном и Буэнос-Айресом…

Над Ливерпулем.

Что война придет туда, где они все родились, где сделали первый вздох и сказали: «Мама». Придет и приведет с собой вечных спутников – кровь, разрушение, боль, смерть.

– Ну что же. – Голос Ли прозвучал так же мерзко, как скрип несмазанной двери. – И кто там жаловался, что мы никогда не увидим Землю?

– Лучше бы не видеть ее никогда… никогда… – запинаясь, проговорил Гаррисон, – чем вот так… чем на нее явится враг… и сделает с ней то же, что и с Новой Австралией…

Перед внутренним взором Вильяма появилась картинка – машины-разрушители ползают по руинам Лондона, а там, где был Ливерпуль, чернеет огромная дыра, в которую ухнул весь город.

– Нет! – Он с силой провел ладонями по лицу, помассировал веки. – Мы обязаны этого не допустить. Клянусь четверкой, не зря мы прошли столько всего, выжили там, где погибли миллионы!

– Если мы сумели взорвать сотни мертвых королев, почему бы теперь не уничтожить живую? – сказал Соболев и неожиданно добавил совсем другим тоном: – Мне точно нужно выпить…

Хаурвак наблюдал за разговором молча, ворочались туда-сюда глаза размером с яблоки.

– Ладно, разговор окончен. – Лицо Ли вновь стало бесстрастным. – Нет разницы, куда дальше атакуют хаурваки, в любом случае наша задача остается той же самой. Насчет выпить – нет проблем, буфет полон. Бабник, когда мы выходим из гиперпространства?

– Плановый выход – через одну десятую медиацикла, – отозвался искусственный интеллект корабля, – точка выхода – необитаемая система Тюрайо.

– Почти двое суток, – проговорил бывший сержант. – Это очень долго. Готовь экстренный выход.

– Вероятность аварии – двадцать три процента.

– Все равно готовь.

– Эй, презренные сгустки слизи, – подал голос хаурвак. – Вы что-нибудь еще желаете от меня?

– Бабник, переводи. Точный срок вторжения в систему Рау-Фет-Ха-Семнадцать. – Ли криво улыбнулся.

Пленник выразительно заклацал жвалами и прощелкал:

– Ни за что и никогда!

– Да, прямо жаль, что с нами нет какого-нибудь сегмента Рао-Се, – сказал Вильям. – Он бы мигом заглянул в эту глазастую башку и вытащил оттуда все сведения вплоть до того, как звали мамочку этого типа.

– Это нам без надобности, – покачал головой Ли и вновь глянул на хаурвака. – Раз ты не хочешь говорить, нам придется тебя убить. Толку от тебя никакого, только место на борту занимаешь.

– Я готов! Принять смерть во имя Новой Воли – прекрасно и почетно! – заявил пленник.

– Эх, надо было все же выкроить время и слетать до этой, как ее, Рахинуи-Та. – Соболев сходил к буфету и вернулся с бокалом какой-то фиолетовой отравы. – А то уж он больно гордым стал…

– Бабник, отставить перевод, – сказал Ли. – Что у нас с экстренным выходом?

– Ближайшая точка слабины пространства через два мини-цикла. Готовность – девяносто пять процентов.

Число это успело дойти до сотни, Соболев – опустошить бокал, а остальные – рассесться по креслам, когда «Рим» вырвался в обычное пространство. Вспыхнули экраны, показывая свет тысяч и тысяч звезд, и тут же что-то врезалось в правый борт. Хаурвак покатился по проходу, налетел на Вильяма.

– Вот черт, – только и успел сказать тот, обнаружив, что верхние конечности чужака свободны.

Блеснули убийственные когти, и боль вспыхнула сразу во многих местах, резкая и удивительно приятная. В ушах заревело, перед глазами вспыхнуло черное пламя, и палуба пропала в пасти чужака…

* * *

Грудь болела так, словно ее изрешетили из пулемета, а правой руки Вильям вообще не чувствовал. Плечо, судя по ощущениям, охватывала тугая повязка, и сильно хотелось пить.

– Первый ожил, – проговорил чей-то знакомый голос. – Со вторым дело худо, очухается только через сутки.

«Первый – это я, – мысль двигалась неспешно, словно огромная хищная рыба в глубине моря, – а кто второй?»

– Ничего, пока еще до дела дойдет. – Этот голос принадлежал Ли.

Осознав, что может связно соображать и двигаться, Вильям поднял веки и сел. Перед глазами все закружилось, замелькали разноцветные звездочки, алые, желтые и серые полосы.

– Эй, не так резво! – Кто-то оказался рядом, поддержал под затылок.

Кружение прекратилось, и уроженец Ливерпуля осознал, что его держит Гаррисон и что он по-прежнему на пассажирской палубе «Рима». На стенах и потолке неизвестно откуда появились багровые пятна, а в воздухе – запах крови и еще чего-то едкого и очень неприятного.

– Везучий ты, – сказал Гаррисон. – Этот ублюдок как начал орудовать когтями, только внутренности в стороны и полетели. Питерсона на куски распотрошил, прежде чем мы сообразили, что происходит.

– Ладно хоть сообразили… – Вильям поглядел на правую руку, к которой потихоньку возвращалась чувствительность.

Конечность была на месте, вот только ее до самого запястья скрывала повязка.

– А то! – Гаррисон насмешки не уловил. – Я ему башку оторвал, но даже после этого хаурвак продолжал драться. Пришлось его в космос выкинуть. Пусть полетает, остынет маленько.

– А что нас ударило? – Снарк наморщил лоб, вспоминая последние моменты перед атакой пленника. – Ну, корабль.

– Смотри. – Ли коснулся сенсора, и на главном экране появилось изображение.

«Рим» летел не спеша, лавируя между огромных каменных глыб. Среди черных исполинов, выглядевших так, словно их мяли и жевали, болтались камушки поменьше, клубилась пыль. В прорехи робко заглядывали звезды, их свет вырывал из тьмы матовые или блестящие бока, зубцы и трещины.

– Ого, – только и сказал Вильям.

– Нас угораздило выскочить посреди плотного астероидного поля, – сказал Ли. – Вот она, одна из опасностей экстренного выхода из гиперпространства. Еще повезло, что в первый же момент не погибли…

Картинка была завораживающей. Глыбы величаво плыли сквозь космос, и бока их несли следы сотен, а то и тысяч столкновений, а может быть, даже память о лучах звезды, их породившей…

– А дальше что? – спросил Вильям, с некоторым трудом отводя взгляд от этого зрелища.

– Надо выбраться в чистый космос и уже оттуда стартовать к Солнцу.

– А ты уверен, что нужно это делать? – подал голос Арагонес. – Ты уверен, что королева появится там в разгар боя? Может быть, имеет смысл поискать где-нибудь на подступах?

– Вспомни запись, что мы видели в Шарендаре. И нападение на систему гараных. – Ли говорил спокойно, уверенно. – Всякий раз в момент решающего боя она находится рядом со своими воинами. Не останется в стороне и тогда, когда хаурваки будут сокрушать метрополию человечества. Я понимаю, что мы рискуем, но риск будет в любом случае, куда бы мы ни направились…

– Это верно, – проворчал Арагонес.

Вильям ощутил, что силы закончились, прилег обратно в кресло и вновь начал глядеть на проплывающие по экрану каменные глыбы. На боку одной из них разглядел нечто похожее на кусок стены с пристроенной к нему башней. Холодок пробрал при мысли, сколько миллионов лет может быть строению, возведенному в те времена, когда этот астероид был частью планеты.

И куда делись населявшие ее разумные существа?

Вымерли? Переселились? Или превратились во что-то иное, непостижимое для человеческого разума?

– Ты как, в порядке? – спросил Гаррисон.

– В полном, – ответил Вильям. – Еще сутки-другие, и буду нисколько не хуже, чем раньше.

– Если чего – зови, – проговорил легионер родом из Конго и отошел.

Примерно через час лета плотность астероидного поля начала уменьшаться. Прорехи сделались больше, и именно в этот самый момент все, кто смотрел на экран, дружно издали удивленное восклицание.

На грани каменной глыбы правильной кубической формы стояло нечто откровенно искусственного происхождения. Ажурный металлический цветок, раскинувший лепестки-крылья, выглядел мертвым, но по его поверхности бегали голубоватые и белые огоньки.

– Звездолет? – оправившись от изумления, предположил Соболев. – Но чей?

– В любом случае хозяева давно погибли, – сказал Ли. – И возможно, случилось это, когда наши предки еще не изобрели ракету.

И в самом деле, несколько лепестков были смяты, а центральная часть выглядела черной, словно обгоревшей. И даже огоньки напоминали не о свете жизни, а о светлячках, что танцуют над туманными болотами.

– Тоже, видимо, вышли тут из гиперпространства и напоролись, – сочувственно пробасил Гаррисон.

– Похоже на то, – кивнул Ли. – Так, а нам вот сюда, на чистое пространство… Бабник, ты готов?

– Готовность девяносто девять процентов, – доложил искусственный интеллект корабля. – Осталось выбрать направление.

Астероидное поле, похожее на огромный бугристый шрам на плоти космоса, осталось в стороне. «Рим» развернулся, двигатели звездолета заработали на полную мощность. На мгновение на пассажирскую палубу заглянула перегрузка, но тут же исчезла.

А потом они оказались в гиперпространстве.

Большую часть прыжка Вильям благополучно проспал. Раны заросли, исчезла дурманящая слабость и боль в пострадавшей руке. Погибший Паттерсон благополучно ожил, восстановился, так что остатки Звездного Легиона в составе пятнадцати человек оказались готовы к бою.

– Ну что, парни, сейчас мы увидим родину, – сказал Ли после того, как Бабник объявил, что до выхода осталось два мини-цикла. Голос бывшего сержанта дрогнул, на лице обозначилось волнение.

Секунды текли медленно, точно в приемной у зубного врача. Арагонес крестился, Гаррисон шептал что-то себе под нос, Вильяма трясло, как в лихорадке. В одно и то же время хотелось вскочить, побежать куда-то – и закрыть глаза, зажать уши, чтобы ничего не видеть и не слышать.

– Выход, – объявил Бабник.

– Мать вашу… – сказал Соболев.

Открылась черная бездна, полная звезд. Одна из них, ярчайшая, желтая, притянула взгляды.

– Э-это Со-солнце? – поинтересовался Гаррисон.

– Оно самое, – кивнул Ли. – Мы вышли высоко над плоскостью эклиптики на расстоянии большем, чем уходит Плутон в апогее. Надеюсь, что тут наше появление не привлечет внимания.

– Отмечено наличие сканирующих полей, – вклинился в беседу Бабник.

– Еще этого не хватало… – Бывший сержант добавил что-то на китайском. – Маскировку на полную, двигатели отключить.

– Принято.

– Ага, насколько я понимаю, сюда заявится патрульный корабль, чтобы посмотреть, что заинтересовало сканеры, – сказал Вильям. – В лучшем случае они решат, что произошла некая аномалия, а…

– …в худшем – найдут нас и уничтожат, – закончил фразу Арагонес.

– Патрульный крейсер уже идет сюда, – сказал Ли. – Нам остается сидеть тихо, как мышам в норе.

Земной звездолет появился рядом через полчаса. Выскочил из гиперпространства и принялся шарить вокруг невидимыми «лапами» сканеров, задвигались на бортах пилоны с пушками.

– Кто будет спорить, что нас заметят? – поинтересовался Арагонес. – Готов поставить драный носок против разбитого стакана.

– А если выиграешь, как получишь приз? – хмыкнул Вильям.

– На том свете сочтемся.

Крейсер повернулся на девяносто градусов, из его дюз вырвалось призрачное пламя. Все, кто находился на пассажирской палубе, затаили дыхание. Снарк услышал легкое шуршание системы вентиляции, стук собственного сердца и попискивание в недрах приборной панели.

Похоже было, что Бабник тоже боялся.

Земной корабль повернулся повторно, нацелившись носом прямо на «Рим», затем третий раз, в сторону Солнца. Несколько мучительно тягостных мгновений провисел на месте, а потом двинулся прочь.

Всеобщий вздох облегчения оказался такой силы, что по пассажирской палубе «Рима» прошел легкий ветерок.

– Бабник, очень медленно следуй за ним, – приказал Ли.

У сканеров крейсера, как и у сканеров почти всех земных кораблей, имелась небольшая мертвая зона прямо за кормой. И бывший сержант вооруженных сил Земли об этом прекрасно знал.

– Приказ принят.

Звездолет двинулся мягко, будто начинающая атаку кошка. Крейсер на экране сместился, стал виден точно сзади – как круг небесно-голубого пламени. Оно выросло, сделалось размером с кулак.

– Теперь они нас до момента прыжка наверняка не заметят, – сказал Ли, вытирая с виска капельку пота. – А потом мы на тишайшем ходу подойдем поближе к Солнцу и будем ждать.

Крейсер ушел в прыжок, исчез, а «Рим» продолжал точно так же двигаться вперед. Желтый огонек звезды рос, превращаясь в крохотный золотистый диск. Среди остальных потихоньку выделялись планеты – красный, как свежая кровь, Марс, серо-голубая Венера, желтый Юпитер, Сатурн, окруженный кольцами, и синевато-зеленая, цвета морской волны, Земля…

Когда стало ясно, что это она, на глаза у Вильяма навернулись слезы, а руки сжались на подлокотниках.

– Эх, что бы я только не отдал, чтобы оказаться там, – сдавленным голосом прохрипел Соболев.

– И я, – добавил Гаррисон. – Глянуть, что сейчас на месте родной деревни, пройти по джунглям…

– Отставить разговоры, – приказал Ли. – Бабник, тормози. Дальше подходить опасно, слишком опасно. Очень много станций слежения, через сеть защиты не пройти никому…

Ощущение было такое, что уговаривает он в первую очередь себя.

«Рим» послушно повис над Солнечной системой, точно птица, забравшаяся в космические высоты. На полную мощность заработали его сканеры.

Окрестности Земли выглядели гораздо более обжитыми, чем в те времена, когда солдат Звездного Легиона увозили в Вальхаллу. Вокруг планеты кружилась настоящая сфера из тысяч спутников, станций, космических верфей и орбитальных крепостей. Меж ними сновало множество огоньков-кораблей, сотни уходили в гиперпространство или выбирались из него.

Военные базы находились там же, где и ранее, – на Луне, на Марсе и в поясе астероидов. Сканеры показывали стоящие наготове штурмовые мониторы, легкие и тяжелые крейсера.

– Много сил собрали. Уже готовятся к нападению? – предположил Арагонес, когда стала ясна общая картина.

– Похоже на то, – кивнул Вильям. – Думать у нас в штабе умеют.

А потом «Риму» удалось поймать сигнал одного из земных инфоканалов, и бывшие легионеры забыли о предстоящей войне, забыли о хаурваках. Все уставились на экран, где замелькали картинки с родной планеты – города, похожие на моря из светящихся круглых волн, леса и поля…

– Нет, не может быть… – Гаррисон плакал, не стесняясь слез. – Она другая, но в то же время та же, что и ранее…

Да, люди выглядели странно, были причудливо одеты, носили дикие прически, даже говорили с акцентом. Города невозможно было узнать, дома напоминали башни из тумана, странные механизмы ползали по их улицам. Но все же Земля оставалась Землей, родной планетой.

Родиной.

Которой можно простить все, даже предательство и враждебность.

– Ладно, наглядитесь еще. – Ли повел рукой, и картинка исчезла с экрана. По палубе прокатился разочарованный гул. – Нам неизвестно сколько здесь болтаться. Бабник, определи возможности системы жизнеобеспечения…

– Три медиацикла при минимальном расходе, один – на максимальном, – мгновением позже ответил искусственный интеллект.

– Значит, около пятидесяти дней. – Бывший сержант задумчиво почесал лоб. – Ладно, распределим дежурства и будем ждать.

* * *

Хаурваки появились в системе Солнца на пятый день ожидания, когда на вахте находились Соболев и Арагонес.

– Вот они! Тревога! – заорал уроженец Сан-Педро таким страшным голосом, что вздрогнул даже Ли.

Игравший в карты Вильям обернулся и увидел, что главный экран показывает окрестности Сатурна и что там идет бой.

– Явились, не запылились, – пробормотал Соболев. – И, как обычно, сразу со всех сторон.

Пространство колыхалось и тряслось, по нему шли невидимые обычному глазу волны. Десятками появлялись корабли хаурваков, огромные, покрытые наростами, «украшенные» какими-то башнями и пирамидами. Сбивались в стаи и двигались в сторону планет.

На военных базах кипела бешеная суета, с ВПП поднималось все, что могло летать, вплоть до старых учебных звездолетов.

– Да, нашим придется несладко, – пробормотал проснувшийся Ли. – Но какое-то время, и довольно значительное, они продержатся.

– При имеющемся на настоящий момент балансе сил сражение затянется на медиацикл, – сообщил Бабник. – Вероятность победы каждой стороны колеблется в районе пятидесяти процентов.

Через час, когда из гиперпространства вышли еще несколько эскадр хаурваков, вероятность победы людей упала до сорока. Битва к этому моменту закипела повсюду, над ледяными просторами Плутона, между спутников Юпитера и около Земли. Ее враг атаковал с особенной яростью.

Армады кораблей палили друг в друга из всего, что имелось у них на борту. Ракеты взлетали миллионами, погибшие звездолеты забивали пространство облаками обломков. Левиафаны медленно и величаво сталкивались, и тысячи живых существ гибли в их стальных животах.

Атмосферы Земли, Венеры и Марса расцветили первые искусственные метеориты.

– Ну и когда же она появится? – нетерпеливо сказал Арагонес после того, как из гиперпространства вышли несколько новых кораблей и все оказались обычными звездолетами прорыва.

– Погоди, вот убедятся адмиралы хаурваков, что все силы людей скованы, и тогда позовут ее, – проговорил Ли, – чтобы поднять дух воинов…

Бабник непрерывно орудовал сканерами, обследуя те места, где появлялись новые суда врага. Но иногда «в кадр» попадались и обрывки битвы, и тогда пассажирская палуба оглашалась сердитыми восклицаниями:

– Укуси его за ногу!

– Что ты делаешь, идиот?!

– С фланга заходи, придурок…

– Нет, только не это! Нет!

– Хаурвакскую маму им в печенку!

Каждое поражение ощущалось Вильямом как свое, каждая маленькая победа вызывала бурную радость. Любой сбитый штурмовик вызывал почти физическую боль, уничтоженный корабль врага заставлял ликовать, точно после финальной победы.

И Снарк так увлекся наблюдением, что не сразу отреагировал, когда Ли посреди всеобщего гвалта произнес:

– Так. Кажется, это она.

– Что? Где? – первым отреагировал Соболев, и гам стих.

Бывший сержант ткнул в экран, где шесть больших боевых кораблей окружали огромный звездолет, напоминающий черепаху из блестящей стали.

Такой же, что был у Шарендара и в системе Рогхелма.

Королева хаурваков решила почтить присутствием битву за Землю.

– Попади я в лапы дьявола! Не рановато ли? – горячо воскликнул Арагонес.

– В самый раз. – Ли прищурился, глаза его холодно блеснули. – Бабник, просчитывай траекторию подхода.

«Рим», пять суток паривший без ускорения, включил двигатели.

Звездолеты эскорта королевы находились по другую сторону эклиптики, примерно над орбитой Юпитера. Чтобы добраться до них, необходимо было миновать пару мест, где кипело отчаянное сражение.

– Путь займет двадцать мини-циклов, – после некоторых раздумий сообщил искусственный интеллект корабля, и над приборной панелью возникла голограмма – Солнечная система и проходящая через нее ломаная линия.

– Так вперед! Чего время терять? – сказал Ли. – Мы пока займемся проверкой снаряжения и оружия.

В собственном дезинтеграторе Вильям был уверен даже не на сто, а на двести процентов. Но возражать не стал, послушно принялся разбирать оружие и тестировать отдельные блоки.

От скучного занятия отвлек Бабник, будничным тоном сообщивший:

– Находимся на прицельной траектории примерно двух десятков ракет. Вероятность столкновения – девяносто девять процентов.

– Что же ты раньше молчал? – рявкнул Ли.

– Ракеты без активных наводящих частей, с искажающими гравитационными подушками, обнаружить их на дистанции более чем… – принялся объяснять искусственный интеллект, но его никто не стал слушать.

Бывшие легионеры метнулись к креслам, Ли – к приборной панели.

– Противоракетный маневр! Резкое ускорение! – скомандовал он.

– Ой… – только и сказал Арагонес, когда на главном экране возникло изображение двух десятков ракет класса «корабль – корабль», серых обтекаемых убийц, способных обратить монитор в облако пыли.

Именно с подобной была снята боеголовка, хранящаяся ныне в трюме «Рима».

А потом все рванулось куда-то в сторону, закружилось перед глазами. Вильяма бросило вверх, ремни не выдержали и лопнули. Он со всей силы шмякнулся о потолок, но сознания не потерял. С тягучим всхлипом шлепнулся обратно, на что-то мягкое.

Оно протяжно выругалось.

– Ох ты… – Снарк качнулся в сторону, ударился головой и только тут сообразил, что ничего не видит.

Свет на пассажирской палубе потух, осталось лишь призрачное свечение экрана да огонек у люка.

– Я тебе не матрас, чтобы на меня падать, – сообщила темнота голосом Соболева.

– О, я понимаю, – ухитрился выдавить Вильям и затряс головой, чтобы избавиться от назойливого гула в черепе.

Чувство было такое, словно в ухо залетел громадный шмель и мотается там, описывая круги.

– Всем оставаться на месте! – прохрипел Ли откуда-то с пола. – Бабник, доложить о повреждениях!

Несколько секунд искусственный интеллект не отвечал, и за это время Вильям успел испугаться, что тот приказал долго жить. Отлегло от сердца, когда монотонный голос принялся перечислять:

– Защитное поле – повреждений нет, двигательная система – двадцать процентов, боевая система – пятьдесят процентов, система жизнеобеспечения – тридцать процентов. Резерв мощности вычислений упал на пятнадцать процентов.

– Ничего не понимаю, – донесся голос Арагонеса. – Если бы эта дура рванула, от нас бы даже молекулы на память не осталось.

– А она и не рванула, – сказал Ли, – просто ударила по нам, как мячик по ракетке, и полетела дальше. А по дороге немного повредила корпус и снесла пушечную башню.

Зажглось аварийное освещение – ряд тусклых огоньков под потолком. Вильям обнаружил, что сидит на ноге Соболева, что кресло его погнуто, еще два разломаны на куски.

– Может быть, слезешь? – хмуро поинтересовался русский.

– Да, конечно. – Каждое движение вызывало усиление шума в голове, по позвоночнику начинал гулять озноб.

Ли колдовал над приборной панелью, но отдельные ее участки оставались темными.

– Вот жопа крокодилья. – Из-под разбитого кресла выбрался Гаррисон со здоровенным синяком на физиономии.

– Ты уверен, что это была она? – хмыкнул Арагонес. – Стоп… пахнет горелым или мне кажется?

– Система внутренней стабилизации накрылась, – сообщил Ли, – так что ноги в руки и вперед. Портативные тушители в среднем отсеке, захватите их и осмотрите каждый закоулок.

Вильям некоторое время смотрел на суетящихся соратников и только потом осознал, что приказ относится и к нему. Когда поднялся на ноги, в голове загудело так, точно он оказался рядом с Ниагарским водопадом. Перед глазами потемнело, словно он забрался в густой туман.

Шипя и морщась, Снарк добрался до намертво заклиненного люка, ведущего в средний отсек – крохотный коридорчик, расположенный между жилой палубой и двигательным отсеком.

Люк открыли вручную.

В среднем отсеке гарью воняло еще сильнее, а из-за панели на правой переборке сочился дым.

– Так, отойди-ка – Гаррисон решительным движением отодвинул Вильяма. – Толку от тебя…

Панель отодрали от стены, и в ход пошли тушители, похожие на зеленые чайники с широкими носиками. Зашипела, растекаясь по стене, белоснежная пена, и огонь потух. Осталась только горелая вонь и вытянутое черное пятно на расположенном за панелью приборном блоке.

– Интересно, для чего предназначалась эта хреновина? – поинтересовался Арагонес. – И сумеем ли мы обойтись без нее?

– Сумеем, – долетел через приоткрытый люк голос Ли. – Только Бабник будет соображать чуть хуже.

Гудение в голове стало немного слабее, Вильям даже смог сосредоточиться и пройти обратно на палубу. Там свалился в первое попавшееся кресло и на несколько минут отключился.

Когда очнулся, никто даже не заметил, что Снарк выпадал из реальности.

Аварийное освещение горело так же тускло, свет от приборной панели падал на сосредоточенное лицо Ли. В полумраке двигались фигуры бывших легионеров, звучали приглушенные голоса.

– Вот и все, картина ясна, – бывший сержант отвернулся от экрана.

– Что, конец нам? – спросил кто-то безнадежно.

– Почему, видят духи? Лететь мы можем, маскировка работает. Правда, стрелять нам теперь нечем, ну так мы и не собирались состязаться с кораблями хаурваков в огневой мощи. Как сказал великий Сунь Цзы: «Война – это путь обмана». Задача наша ничуть не изменилась.

– Вот только следующая ракета точно нас угробит, – заметил Арагонес и оскалился, будто волк. – Но это не повод отступать. Кто-нибудь будет спорить?

Желающих не нашлось.

Бабник, напрягая оставшиеся в строю части электронных мозгов, сумел оценить обстановку, и над приборной панелью возникла новая голограмма. Выяснилось, что на поле боя мало что изменилось, только вот королева с эскортом сместилась ближе к кипящей около Юпитера схватке.

– Нам же лучше, – заметил по этому поводу Ли. – Лететь ближе. Бабник, запускай двигатели.

Искусственный интеллект выполнил приказ, и «Рим» вздрогнул, как обессиленная лошадь, которую стегнули кнутом. Заскрипел корпус, способный выдерживать громадные перегрузки, и на мгновение показалось, что корабль разломится пополам, точно подлодка, попавшая между двумя глубинными бомбами.

– Ну и ничего себе… – сказал побледневший или скорее посеревший Гаррисон. – Обидно будет в последний момент вот так вот…

– Ничего, выдержим. – Вильям неожиданно обнаружил, что голова легкая и ясная и шум из нее исчез.

Последовал второй рывок, еще сильнее первого, и только после него двигатели заработали нормально. «Рим» развернулся, на экране появился Юпитер – полосатый желто-оранжевый шар. Глянуло на бывших легионеров Большое Красное Пятно, глаз размером с континент.

Около величайшей планеты Солнечной системы было жарко. В атмосфере вспыхивали метеоры – последний привет от погибших кораблей. Сотни огоньков метались туда-сюда, вместо одного из малых спутников по орбите двигалось сильно растянувшееся облако пыли.

– Ну и ну… – прошептал Вильям, когда Бабник дал увеличение и стала видна картина столкновения двух крупных кораблей.

Таранное судно прорыва, напоминающее тупорылого крокодила без хвоста, зато с рогами на морде, въехало в корму тяжелому крейсеру. В месте пролома заклубилось и тут же погасло оранжевое пламя, от звездолета хаурваков полетели обломки, а земное судно начало разваливаться.

Двигатель его взорвался, на мгновение залив экран потоками яростного сине-белого сияния.

– Вечная память, – сказал Вильям, зажмурившись.

Когда он открыл глаза, на экране была только мешанина уродливых, перекореженных обломков.

– Было бы время, мы обогнули бы это все по широкой дуге, – проговорил Ли.

– Было бы время, лежали бы сейчас на пляже и курили сигары, – в тон ему заметил Арагонес. – Но приходится довольствоваться тесной палубой и дымом от сгоревшего на хрен блока искусственного интеллекта…

«Рим» двигался вперед зигзагами, постоянно меняя направление, и пока ни одна из сражающихся сторон его не замечала. Хаурваки и люди самозабвенно уничтожали друг друга, и дела им не было до крохотного изуродованного кораблика, надежно укрытого за пеленой маскировочного поля.

Мелькнула чуть в стороне Европа, укутанный толстым слоем льда океан. Осталось позади кладбище из дюжины мертвых кораблей, и прямо по курсу появилось созвездие из семи ярких звездочек.

Через десять минут стало ясно, что цель близка.

– Вот и они, – сказал Гаррисон. – Интересно, а кто-нибудь думал, как мы попадем внутрь?

– Придумаем что-нибудь, – преувеличенно бодрым голосом проговорил Ли. – Главное – подойти вплотную…

– Это как в анекдоте про слона, – подал голос Соболев. – Главное – повалить, а потом запинаем.

– Обнаружено десять новых объектов. Находимся в зоне действия систем наведения, – сказал Бабник, и тут по экрану в сторону кораблей хаурваков ударил ярко-синий луч, выпущенный из пушки. Рассыпался на искры, столкнувшись с защитным полем одного из звездолетов эскорта.

Стреляли из-за кормы «Рима» и, судя по всему, с близкого расстояния.

– Заднюю полусферу – показ! – крикнул Ли. – Маневр уклонения!

– Опять… – вздохнул Вильям, застегивая страховочные ремни.

Оставалось надеяться, что эти окажутся крепче предыдущих.

«Рим» вильнул, уходя вверх и в сторону, заложил вираж. А на экране появилось изображение дюжины больших кораблей, шедших правильным строем и стреляющих из всего имевшегося оружия.

Похоже, в земном Генштабе нашлись умные головы, знавшие о хаурваках достаточно, чтобы понять, что гибель королевы означает конец войне. Они придержали в резерве несколько тяжелых звездолетов. А когда правительница врага появилась на поле боя, пустили их в дело.

Совершив внутрисистемный прыжок через гиперпространство, люди пошли в атаку.

Ну а «Риму» «повезло» оказаться между ними и целью.

– Крокодилья мошонка, – прохрипел Гаррисон, когда они только чудом разминулись с очередной ракетой.

Лучи фазотронных пушек полыхали со всех сторон, звездолет скользил между ними. Гравитационные бомбы рвались, сотрясая ткань континуума. Перегруженные защитные поля горели, создавая впечатление, что корабли окутывает пламя.

– Они же сейчас уйдут. Сбегут в гиперпространство… – Отчаяние прорезалось в голосе Ли, лицо исказилось.

Бабник швырнул «Рим» в очередное пике, а когда полет выровнялся и перегрузка ушла, стало ясно, что звездолет королевы никуда не делся.

– Не уйдет, не должна… – торопливо проговорил Арагонес. – Вот так удрать на глазах у всего своего флота? Нет, на это она пойти не может. Ты что, забыл, какие они горделивые твари?

Новый маневр уклонения, и Вильям на несколько минут превратился в подобие охваченного агонией блина. Потом способность соображать вернулась, и он смог чуток перевести дух.

Следующие пять минут пассажиры «Рима» ощущали, что сидят внутри мяча, которым играют в футбол две команды гигантов. Их трясло, швыряло туда и сюда, подбрасывало и колотило.

Вильям потерял счет времени, в голове поселилась боль, спина превратилась в большой синяк. Сидящего впереди легионера вырвало, и Снарк порадовался, что давно ничего не ел и в желудке пусто.

Когда все закончилось, он смог только поднять голову.

– Они что, поубивали друг друга? – Голос его прозвучал слабо, точно шипение издыхающей гадюки.

– Нет, просто мы вышли из зоны активного боя… – ответил Ли, из ноздрей которого бежали струйки крови. – Сейчас посмотрим… – он закашлялся, – что там у них такое происходит…

Выяснилось, что звездолет королевы не пострадал, из кораблей эскорта уцелели три. Атакующие понесли большие потери, из двенадцати тяжелых крейсеров осталось шесть. Но от своей задачи они не отказались, продолжали упорно ломиться вперед, на врага.

– Не может быть! – ахнул маленький сержант, вглядываясь в один из земных кораблей.

– Что там такое? – спросил Арагонес глухим, чужим голосом.

– Впору поверить в то, что звездолеты могут оживать. Смотрите!

При увеличении картинки на борту корабля стали видны буквы, складывающиеся в слово: «ДОНЕЦК».

– Да, невероятно. Хотя могли назвать так только что сошедший с верфи корабль. В честь погибшего. Но если на борту окажется еще и корвет-капитан Березин… – сказал Вильям, трогая языком шатающийся зуб.

В этот самый момент силуэт крейсера задрожал и исчез, а оставшиеся пять резко пошли вперед.

– Что они делают? – спросил Ли, завороженно глядя на экран. – Отвлекают огонь на себя? Самоубийственно. Но…

«Донецк» вновь появился в непосредственной близости от звездолета королевы и ринулся на него. Пилоты проделали невозможное – прыгнули через гиперпространство на расстояние, измеряемое километрами. И в тот же миг ожила система трансляции, зазвучал знакомый голос.

– Космофлот Федерации погибает, но не сдается! – гордо и напыщенно провозгласил корвет-капитан Федор Березин. А его корабль на полном ходу смял защитное поле и протаранил звездолет королевы.

Хаурваки попытались отвернуть, но слишком поздно догадались, что именно их ждет. Крейсер врезался в борт исполинской «черепахи», вошел в него более чем на треть, но почему-то не взорвался.

– Наш шанс! – рявкнул Ли. – Пока у них нет защитного поля! Вперед! Туда, к одной из трещин!

От места столкновения по броне корабля хаурваков поползли ветвящиеся полоски, обманчиво тонкие. В некоторых заполыхало пламя, другие остались черными, как ночное небо.

– Зачем?! – крикнул Арагонес, перекрывая рев работающих с надрывом двигателей. – Эта штука сама сейчас погибнет! Надо уходить!

– Если не взорвалась сразу, то может и уцелеть. – В голосе Ли прозвучала непреклонная решимость. – Мы не можем рисковать. Бабник, вперед. А вы готовьтесь к высадке. Мини-двигатели не забудьте. Все ясно?

– Так точно, – угрюмо отозвался Арагонес.

Вильям выбрался из кресла, парой нажатий на пластины пояса превратил основной костюм в боевой скафандр. Забрало шлема пока опускать не стал, принес дезинтегратор и рассовал по подсумкам батареи. Подумав, захватил тройку сухих пайков и флягу с водой, закрепил на спине мини-двигатель.

Бросив взгляд на главный экран, увидел, что звездолет королевы очень близко, видна его толстая броня, состоящая из тысяч наползающих друг на друга «чешуек», похожих на гнилые листья. Успел разглядеть трещину, к которой приближался «Рим», стеной поднимающийся над ней искореженный борт «Донецка».

– Все по креслам и герметизируйте костюмы. Сейчас пристыкуемся, – сказал Ли, спешно трансформируя собственное облачение.

Щелкнуло опустившееся забрало, Вильям поковылял к креслу, затянул ремни.

«Рим» опустился на поверхность корабля хаурваков мягко, словно решивший напиться крови паразит на тушу животного. Немного качнуло кресла, задребезжала приборная панель.

Ну а огромный звездолет и вовсе не ощутил, что на его «шкуре» появились незваные гости.

– Надеюсь, что им сейчас не до нас, – сказал Ли, выбираясь из кресла. – Гаррисон, Соболев, отправляйтесь за бомбой. Высаживаться будем через десантную палубу.

– Ты никого не хочешь оставить тут? – спросил Вильям. – На всякий случай.

– А какой смысл, видят духи? – Бывший сержант, судя по колыханию скафандра, пожал плечами. – Назначать резерв – глупо, нас слишком мало. Может пригодиться каждый. За «Римом» и Бабник присмотрит…

Спустились на десантную палубу, тесную и темную. Гаррисон и Соболев принесли боеголовку «Сатаны-77», прозванную для краткости «бомбой». По команде Ли створки принялись расходиться, и тут в корму «Рима» со страшной силой ударило. Вильям успел осознать удар, потом его швырнуло вперед, прямо на стенку. Он выставил руки, но это мало помогло, в черепе протяжно зазвенело. Перед глазами замелькали серебристые круги.

Он потряс головой и обнаружил, что сидит и что не выпустил из рук дезинтегратор.

Неподалеку барахтались, пытаясь встать, Арагонес и Ли, Гаррисон глядел Снарку за спину.

– Что там? – Повернувшись, Вильям обнаружил, что от «Рима» осталась передняя половина, кусок пассажирской палубы с приборной панелью, большая часть десантной плюс стыковочные крепления.

Все остальное исчезло – двигательный отсек, грузовой, крылья…

Прямо над головами весело светили звезды, в стороне висел исполинский шар Юпитера, скользила по его туше тень одного из спутников.

– Клянусь четверкой… – В горле пересохло. – И что теперь?

– Теперь только идти дальше. – Ли сумел подняться на четвереньки. – Отступать некуда и не на чем. Бабник приказал долго жить, но даже он бы не заставил эти развалины летать.

– Самое обидное, что свои угостили, – прокряхтел Арагонес. – Из фазотронной пушки, судя по всему.

– Бомба цела – и это главное. – Ли распрямился. – Сколько нас осталось?

Вместе с кораблем исчезли пятеро. Остаток Звездного Легиона, готовый сражаться за Землю, сократился до десяти человек.

– Тогда чего ждать? Пошли. – Вильям поднялся, осторожно выглянул через пролом в борту. Обнаружил, что рядом с ними, там, где находилась корма «Рима», появилась обугленная воронка шириной в полсотни метров.

Из нее поднимался дым, в глубине что-то шевелилось и поблескивало.

Попади фазотронный луч немного в сторону, и от бывших легионеров остались бы ошметки плоти.

– Пошли-пошли. Соболев со мной – на разведку. – Ли протиснулся в дыру, запустил мини-двигатель и полетел над обшивкой корабля хаурваков, держась края воронки. Легионер из России последовал за ним.

– Чего там разведывать, торопиться надо, – заволновался Арагонес, поглядывая «вверх», туда, где между звезд продолжалась битва, – пока нас доблестные чуваки из Космофлота очередным подарком не угостили…

– Торопиться будешь – чем-то другим угостят. Хозяева местные, – наставительно сказал Гаррисон.

– Хватит болтать, – возник в наушниках голос Ли. – Двигайтесь к нам. Мы нашли вход. И бомбу не забудьте.

– Забудешь ее, как же. – И легионер родом из Африки поплыл туда, где в дыму скрылись Ли и Соболев, толкая перед собой черную сферу, выглядящую невинно, словно детская игрушка.

«Входом» оказалась трещина, уходящая в сторону от воронки. Противопробойная система звездолета хаурваков, заделав основное отверстие, пока не успела справиться с ней. На стенках трещины только начала выделяться густая белая жидкость, похожая на смолу.

– Там, внизу, – техническая шахта, – сказал Соболев. – Если доберемся до нее, то сумеем проникнуть в глубь корабля.

Ли проскользнул в трещину легко, за ним в не такое уж широкое отверстие ужом ввинтился Соболев. По одному пробрались остальные, снаружи остались только Вильям и Гаррисон.

– Теперь ты, – сказал уроженец Ливерпуля. – Бомбу отдай мне. Как заберешься, я передам.

– Не такой уж я и худой, между прочим, – пробормотал бывший браконьер. – Как бы не застрять… Эх, ладно…

Снарк получил черную сферу, а Гаррисон, громко сопя и бормоча что-то себе под нос, полез в трещину. Опустил ноги, протиснулся по грудь, поднатужился и замер на месте.

– Что там у вас? – нетерпеливо спросил Ли.

– Он застрял, – ответил Вильям, чувствуя, что, несмотря на серьезность ситуации, его начинает трясти от смеха.

Организм, последние часы находившийся в состоянии стресса, использовал любые способы разрядки.

– Может, тебя за ноги потянуть? – предложил Арагонес. – Хорошенько навалиться всем весом и дернуть?

– Я вам потяну, яйца крокодильи! – рявкнул Гаррисон, а затем выругался на базязе-один так длинно и виртуозно, что Вильям не понял и половины слов.

В двух сотнях метров позади останков «Рима» в звездолет хаурваков угодила ракета. Корабль мотнуло, Вильям едва успел уцепиться за край трещины и прижать к себе бомбу. Всем телом, а не ушами услышал скрежет раздираемого железа. В небо поднялся фонтан из обломков и «чешуек» брони.

Имейся в космосе взрывная волна, Снарка отшвырнуло бы далеко в сторону или даже расплющило.

– О, она расширилась, – заметил Ли. – Быстрее, спускайтесь.

– И точно! – Обрадованный Гаррисон ухнул в трещину, и Вильям передал ему бомбу.

Сам полез вниз, оказался в каверне, образовавшейся после того, как два слоя брони сдвинулись относительно друг друга. Ничего не видя перед собой, пополз за остальными.

– Есть! – сказал Соболев, и слабый зеленый свет упал на покрытые «раковинами» и буграми стенки.

Техническая шахта была извилистой, словно нора пьяного червя, но, к счастью, широкой. Тут имелись скобы, рассчитанные никак не на людскую руку, и через каждые несколько метров – люки в стенах.

– И куда нам дальше? – несколько растерянно поинтересовался Гаррисон, когда все забрались внутрь.

– А это пусть он скажет. – Ли указал на Арагонеса. – Зря, что ли, таскает на себе зеленые «водоросли»?

– Водоросли, тоже мне, – обиделся уроженец Южной Америки. – Сейчас попробуем. Этой штукой должен управлять огромный квазиживой мозг…

Через забрало шлема стало видно, как исказилось его лицо. Набухли на лбу капли пота, мученически искривились губы, глаза сделались отсутствующими, словно Арагонес смотрел куда-то в космические дали. Изо рта вырвался хриплый, неразборчивый шепот:

– Два ветра к северу… ось запад-восток, открывайся же, открывайся… призываю тебя всеми буквами…

– Как заклинание читает, – уважительно сказал Гаррисон.

– Ага, а сейчас из стены демон вылезет, – хмыкнул Вильям. – Глазастый, когтистый и очень злой.

– Нет там ничего, за стеной этой, – проговорил Соболев. – Компенсаторная система внешней брони. Жутко сложная, непонятная, почти живая, но при этом безо всяких демонов.

– Даже жаль… – Вильям осекся, увидев, как глаза Арагонеса загораются призрачным зеленым огнем.

Продлилось это несколько секунд, но выглядело жутко – словно внутри черепа зажгли яркую лампу.

– Готово, – сказал Арагонес, когда зрачки его стали такими же, как и раньше, карими. – Эта штука меня чуть не съела за несанкционированный доступ. Пришлось пойти окольным путем.

– Ну и что? – требовательно спросил Ли.

– Бомбу нужно заложить в районе главного двигателя. Тогда от звездолета не уцелеет вообще ничего, видит Святая Дева.

Из дальнейших объяснений стало ясно, что главный двигатель находится около хвоста «черепахи», а бывшие легионеры расположились в самом центре ее огромного панциря. Путей из одной точки в другую имелось немало, но они все до одного были заняты воинственно настроенными хаурваками.

– Это нам предстоит пройти через весь корабль? – задумчиво проговорил Гаррисон.

– У тебя есть другие предложения? – резко поинтересовался Ли. – Нет? Вот и отлично. Снаружи пройти легче, но заново проникнуть внутрь корабля будет сложновато. Так что двинулись. Арагонес и Соболев – вперед, поведете. Гаррисон и Снарк – на вас бомба. Если станет совсем плохо, последний выживший обязан активировать ее, где бы мы ни были.

Боеголовку «Сатаны-77» снабдили кустарным взрывателем.

Соорудили его во время очередного гиперпространственного прыжка, пользуясь данными из мозгов Бабника. В память взрывателя ввели голосовые и биометрические данные всех бывших легионеров, так что достаточно любому из них отдать команду или дотронуться до сканера голой рукой, чтобы в радитовом сердечнике началась реакция.

– Все ясно, – сказал Вильям.

– Будет исполнено, – мрачно отозвался Гаррисон.

Отряд двинулся по извилистой технической шахте.

Ползти по ней было неудобно, руки соскальзывали со скоб, скафандр цеплялся за них.

– Вот уроды многолапые, не могли лучше построить, – проворчал Гаррисон, когда начала ощущаться искусственная гравитация.

Чтобы не свалиться, пришлось развернуться и двигаться ногами вперед.

– Так не для нас строили, – ответил Вильям, в голове у которого вновь стало шуметь – напомнило о себе недавнее сотрясение мозга.

Шахта несколько раз свернула, а потом закончилась довольно большим люком, закрытым крышкой. Перед ним Соболев и Арагонес замерли.

– Что такое? – спросил Ли. – Открывайте!

– Это можно. – Легионер из России сделал попытку почесать затылок прямо сквозь шлем. – Но здесь вакуум, а там воздух. При открывании сработают датчики. Арагонес попробует их для начала отключить или изолиро…

Громадный корабль содрогнулся. Вильям потерял равновесие и врезался спиной в одну из скоб, зашипев от сильной боли. Гаррисон, едва не выпустивший бомбу, принялся громогласно ругаться.

– А наши времени зря не теряют, – одобрительно проговорил Ли, тряся ушибленной рукой. – Так что там с датчиками?

– Сейчас, – сказал Арагонес.

В стене над люком что-то заискрило, раздался гулкий хлопок, словно взорвался осветительный блок. За ним еще один, и еще, потом искрение прекратилось, и крышка люка тихо отъехала в сторону.

Впереди был узкий коридор с зелеными лампами на высоком потолке и ребристым полом.

– Мы здесь почти как дома, – сказал Вильям. – Ну или хотя бы на таранном судне прорыва Рау-Нор-Двести-Пятьдесят-Три.

Бывшие легионеры по одному протиснулись через люк, и он закрылся за спиной последнего.

– Незачем оставлять дырки и привлекать к себе внимание, – заметил Арагонес. – Ну-ка, проверим, чем тут дышится…

Воздух на королевском звездолете оказался немного вонючим, но пригодным для дыхания. Вильям превратил скафандр в обычный боевой комбинезон, удобнее перевесил груз и перехватил дезинтегратор.

– Куда дальше? – спросил Ли.

– Дорога одна. – Арагонес указал вперед. – Вон туда, а потом направо, и до победного конца.

Через десяток метров коридор вывел их в другой, несколько более широкий. Тут справа послышался негромкий скрежет, будто когти царапали по металлу.

– Замерли, – приказал бывший сержант.

Звук усилился, показалось двигающееся по коридору существо.

Оно было лишено глаз, зато с металлического торса свисало более десятка конечностей самого разного вида. Голова представляла собой гладкий конус, ноги заканчивались колесами.

– Где-то я такое уже видел, – прошептал Вильям, вспоминая заброшенную орбитальную станцию в системе Апион-Фарит и жутких роботов, что пытались остановить незваных гостей.

– Робот-ремонтник, – кивнул Арагонес. – Он нас не заметит. В его программу не входит взаимодействие с живыми существами.

Железяка и вправду прогромыхала мимо, не обратив на людей внимания. Исчезла за поворотом, и вскоре затих скрежет, создаваемый то ли колесами, то ли металлическими внутренностями.

– Двинулись, – махнул рукой Ли.

Через полсотни метров в стенах начали попадаться двери, а еще через полсотни люди наткнулись на первого хаурвака. Вильям не успел ничего сообразить, а Соболев прыгнул вперед. Дезинтегратор, нацеленный прямо в стену, задрожал, через мгновение донесся мягкий стук, будто упало что-то тяжелое.

– Один готов, – резюмировал Арагонес, заглядывая в очередную дверь, оказавшуюся открытой.

Вильям тоже не упустил случая посмотреть внутрь. Он увидел ряды черных матовых коконов, опутанных серой паутиной, блестящий пол и на нем – низкорослого хаурвака без оружия и с короткими когтями.

Глаза его были выпучены, а в горле виднелось еле заметное отверстие, из которого вытекала кровь.

– Этот тип явно не ждал, что столкнется с врагами, – сказал Гаррисон. – Пошел в сортир или по делам, а тут мы…

– Ничего, зато погиб с честью, в бою, – отозвался Вильям.

Миновали большой зал, где в темноте поднимались полупрозрачные светящиеся колонны. Вступили в другой, загроможденный корявыми механизмами, и в этот миг один из шагающих в арьергарде легионеров доложил:

– Сзади шаги.

– Рассредоточились, – велел Ли. – И без приказа не стрелять.

Вильям развернулся, прикрывая Гаррисона, вдвоем они протиснулись в щель между двумя агрегатами. Затаились за одним из них, похожим на увеличенный станок начала двадцатого века.

Через пару минут топот стал громче, из коридора, которым только что прошли люди, вбежали вооруженные хаурваки. Отсветы заиграли на серых пластинах боевой брони, забегали по стволам дезинтеграторов. Залязгали по полу тяжелые башмаки с гравитаторами.

Вильям сглотнул, приложил палец к спусковому сенсору.

Но хаурваки, не глядя по сторонам, пробежали мимо, и вскоре последний из них пропал из виду.

– Что это было? – шепотом поинтересовался Гаррисон.

– Кто бы знал, – так же тихо отозвался Снарк. – Похоже, что нас пока не обнаружили, а эти типы оказались тут по своим делам.

– Встаем! Выбираемся! Пошли! – не дал заскучать Ли.

Из зала со «станками» вышли в новый коридор, почти не освещенный, но зато широкий. Через какое-то время он вывел на узкий мост, перекинутый через огромную шахту, уходящую в недра звездолета.

В глубине ее что-то мерцало, ручейки алого света ползли вверх по стенам, образуя сложные узоры. Потолок нависал над самой головой, мощный, бугристый. Внизу, в полумраке, угадывались очертания других мостиков, ведущих во всех направлениях, мягко светились округлые двери.

– Ну ничего себе! – воскликнул Вильям, глядя вниз, в бездну. – Только сейчас я понимаю, насколько эта штука здоровая…

– А я до сих пор не понимаю, – откликнулся Гаррисон.

Через мост перешли без проблем, но, оказавшись на другой стороне, услышали приглушенные хлопки.

– Стреляют, – заметил Арагонес, приостанавливаясь, – и явно из земного оружия.

– Кто-то решил взять эту лохань на абордаж. – Ли почесал подбородок. – Это должен быть либо безумец… либо кто-то выживший из экипажа «Донецка», которым деваться все одно некуда.

– Теперь понятно, куда спешили наши шестиногие друзья, – сказал Соболев.

– Поспешим и мы. – Бывший сержант стал серьезным. – Надо использовать время, пока кто-то отвлекает хаурваков.

С быстрого шага перешли на бег, понеслись назад стенки коридоров, квадратные и прямоугольные двери в них. Промчались по длинной лестнице, чьи ступени, оранжевые и мягкие, напоминали подушки. Выскочили в круглое помещение с множеством выходов, и стало ясно, что тут идет бой.

Пуля с визгом срикошетила от шлема Снарка, другая вонзилась в стену рядом с головой.

– Ложись! – гаркнул Ли.

– Влипли… – Падая, Вильям принялся стрелять по виднеющимся впереди серым спинам хаурваков.

Хозяева корабля прятались за собранной из обломков переборок и механизмов баррикадой. Палили они в сторону одного из дверных проемов, оттуда отвечали из земного оружия. В полутьме мелькали согбенные фигуры, сверкали выстрелы, пахло гарью и кровью.

Упал один чужак, второй рухнул, разбросав конечности, третий лишился головы. Лишь в этот момент хаурваки осознали, что враг неожиданно оказался у них за спиной.

– Зашевелились, – пропыхтел Вильям, торопливо меняя батарею. – Но поздно, слишком поздно…

Лишенные защиты с тыла воины королевского звездолета были обречены.

Они попытались организовать отпор, развернулись, но почти все полегли под выстрелами. Последним свалился тот, что попытался метнуться в сторону, к одному из боковых выходов.

– Проблема заключается в том, что они могли вызвать подмогу, – задумчиво проговорил Ли.

Противники хаурваков поняли, что по ним не стреляют, и тоже прекратили огонь.

– Эй, сдавайтесь, проклятые морды! – донесся хорошо знакомый суровый голос. – А не то мы вам покажем кузькину мать! Натянем вас через коромысло по самые гланды, а потом наоборот!

Соболев уважительно хмыкнул, для остальных таинственное русское заклинание осталось непонятным.

– Сам сдавайся! – крикнул в ответ Ли. – Здесь свои!

– Да ну? – Корвет-капитан Федор Березин, судя по тону, совершенно не удивился встрече с сородичами. – Тогда выходите по одному и идите к нам с поднятыми руками. А то, может, это враги научились голоса подделывать?

– Идем. – Бывший сержант поднялся и направился к баррикаде, широко раскинув руки.

За ним цепочкой двинулись остальные. Замкнул шествие Соболев, то и дело поглядывающий назад. Оставили позади трупы хаурваков, прошли между краем баррикады и стеной. Из того прохода, откуда велась стрельба, выступила облаченная в боевой комбинезон и шлем фигура.

Поехало вверх забрало, открывая усатое, мрачно-властное лицо.

– Ну и живучий тип, – негромко сказал Вильям. – Врезался мордой сначала в Таугрос, потом в звездолет королевы хаурваков и даже царапины не получил…

– Вот так встреча! – Корвет-капитан выпучил глаза. – Старые знакомые! Вы-то здесь откуда?

– До Земли не долетели, хаурваки помешали. – Ли решил, что раз их узнали, то можно опустить руки. – Сейчас мы несем сюрприз для двигателя этой штуковины, – он ткнул рукой в пол, – что превратит все это в симпатичный фейерверк. На этом война скорее всего закончится.

– Ага, понимаю. – Березин увидел черную сферу в руках Гаррисона и догадался, что это такое. – И вам нужно пройти в сторону кормы? Здесь это не получится. Там наш корабль, – лицо корвет-капитана исказилось судорогой боли, – точнее, то, что от него осталось. И пятнадцать выживших человек команды. И мы будем сражаться до того момента, пока остаются патроны! Взорвали бы двигатель «Донецка», но система управления накрылась. Остается только стрелять из всего, что есть…

– Так пойдемте с нами, – предложил Ли. – Каждый ствол на счету.

– Нет! – Березин гордо вздернул подбородок. – Если мы уйдем, то хаурваки ринутся в погоню. Рано или поздно окружат и уничтожат всех. А если мы отвлечем их, то у вас останется крохотный шанс. Идите и помните – Космофлот погибает, но не сдается!

В этот момент Вильям чуть ли не впервые в жизни ощутил уважение к военно-космическим силам.

– А откуда вы здесь взялись? – спросил он. – И «Донецк»…

– Остатки экипажа перебросили на Землю, – пояснил капитан, – а там как раз новый крейсер со стапелей сошел. Ну и назвали его в честь нашего, а заодно нас к нему и приписали. Но ненадолго…

– Хаурваки близко, – торопливо сказал Соболев.

– Нам нужно как минимум на три уровня вниз, – добавил Арагонес. – Вон в том проходе есть шахта.

– Тогда уходим. – Ли похлопал Березина по плечу. – Удачи вам.

– И вам.

Побежали к указанному уроженцем Сан-Педро проходу. Покидая зал, Вильям оглянулся. Увидел, как корвет-капитан бредет обратно к боевым позициям, и подумал, каково членам экипажа звездолета, привыкшим убивать на большом расстоянии, вести неравный бой без надежды не то что на победу, а просто на выживание, видеть кровь врага…

На тяжелом крейсере «Донецк» служили очень смелые люди.

Арагонес вывел соратников к неприметной двери. Выстрелил в замок, она распахнулась, открыв шахту винтовой лестницы.

Судя по слою пыли на мягких зеленоватых ступенях и затхлому запаху, тут давно никто не ходил.

– Три уровня вниз, три уровня вниз, – бормотал Вильям на бегу. – Это шесть пролетов… а сколько витков?

Не успели одолеть и двух, как сверху донесся грохот выстрелов.

Корвет-капитан Федор Березин продолжил последний в своей жизни бой.

С лестницы выбрались в еще один коридор. Арагонес немного помедлил и повел соратников влево. Радостно вскрикнул, когда впереди открылся мостик через очередную шахту.

Эта выглядела немного уже, чем первая, а огненные дорожки на блестящих стенках были ярко-желтыми.

– Вот он… – сказал шагающий перед Вильямом Гаррисон, задирая голову. – Просто чудо, что уцелел…

Вверху, там, где полагалось находиться потолку, торчал деформированный нос тяжелого крейсера «Донецк». Виднелись оплавленные и растрескавшиеся пластины брони, искореженные ракетные шахты, активные части сканеров, от удара чудовищной силы сплющившиеся в блин. По свисающим кабелям сползали капли тягучей белесой жидкости.

Земной корабль протаранил звездолет хаурваков, пробил броню и воткнулся в одну из шахт. Собственным телом заткнул образовавшуюся дыру, а противопробойная система затянула все щели.

– Вечная память, – сказал Ли. – Эти парни сделали даже больше, чем могли, и этим дали нам шанс. Если мы им не воспользуемся, то предадим память всех, кто погиб, защищая Землю.

Шахта осталась за спиной. Потянулся очередной коридор, начали попадаться ответвления, темные или ярко освещенные, широкие и узкие, порой круглые, словно норы.

– Стоять, – сказал Арагонес, останавливаясь у одного из них. – Что-то не так, какое-то движение началось…

Один из тех, кто шел в арьергарде, вскрикнул. Вильям, обернувшись, увидел, что тот падает и что в десятке шагов, у только что оставшейся позади развилки, маячат тощие высокие фигуры.

– Хаурваки! – отчаянно выкрикнул Гаррисон.

Снарк вскинул дезинтегратор, принялся стрелять, одновременно стараясь телом прикрыть бомбу. Если случайный выстрел обезвредит ее, то бессмысленной будет вся их затея.

Один из хаурваков упал, остальные помчались на людей, выставив лапы с когтями.

– Бей! – В крике Ли прозвучало отчаяние.

Выстрелами успели свалить еще двоих. Трое чужаков добрались до бывших легионеров. Один из них отлетел в сторону. Ударился о стенку и сполз, оставляя кровавый след. Второй рухнул на пол, срубленная голова отвалилась, необыкновенно яркая кровь брызнула на потолок.

Вильям невероятным напряжением мышц ухитрился увернуться от нацеленного в грудь удара. Потерял равновесие, едва не упал. Перед лицом мелькнула страшная морда хаурвака. Смялась, когда в нее врезался чей-то приклад. Выругался Гаррисон, синеватая вспышка ударила по глазам.

Уроженец Ливерпуля замотал головой, пытаясь определить, где враги, и увидел, что все они повержены.

– Что, готовы? – спросил он, глядя, как бьется в агонии хаурвак, как дергаются и подламываются длинные конечности.

– Похоже, – мрачно ответил Ли. – Ты цел?

– Ага.

Вильям поднял руку и вытер с забрала капли крови. Опустив голову, обнаружил, что испачкался весь – от шеи и до ботинок комбинезон покрывали багрово-серо-желтые потеки.

– Судя по сигналам, пошедшим через информационную сеть, на нас обратили внимание, – сказал Арагонес.

– Значит, времени у нас очень мало. – Бывший сержант глянул туда, где лежали вперемешку трупы людей и хаурваков. – Минус два, и обоих придется оставить.

– Но как же… они оживут, и что тогда? – заволновался Гаррисон.

– Если мы достигнем успеха, то оживать будет нечему, видят духи. Ну а если проиграем, то незачем. Вперед.

Отряд, ставший на двоих бойцов меньше, продолжил прерванный путь. Арагонес повернул в совершенно темный проход, такой низкий, что пришлось двигаться едва ли не на четвереньках. Из него выбрались в просторный зал, утыканный полупрозрачными колоннами.

Когда проходили мимо одной из них, внутри затанцевали фиолетовые вихри, сверху вниз рванулось пламя.

– Что за ерун… – начал было Вильям, но тут все потонуло в ослепительной вспышке.

Он попытался закрыться рукой, но понял, что ее у него нет.

Захотел опустить веки, но сделать этого не смог.

А затем из света начали выступать темные пятна, напоминающие амеб под микроскопом. Вернулись звуки – жужжание, гул крови в ушах, какой-то шорох, и возвратилось ощущение собственного тела, омраченное колющей, жгущей болью.

– Шевелится – значит, жив, – проговорило одно из пятен голосом Гаррисона. – Вильям, ты слышишь меня?

– Конечно, – неожиданно даже для себя проговорил Снарк.

Горло было цело, как и мозг. Со всем остальным дело обстояло хуже.

– О, это здорово, – обрадовался уроженец Африки. – Давай, приходи в себя, а то явятся эти, когтистые…

– Сейчас.

Сделать оказалось значительно сложнее, чем пообещать. Видеть стал немного лучше после того, как моргнул несколько раз, а вот боль никуда не исчезла. Одолевая ее, Снарк сумел подняться и обнаружил, что они находятся в очередном коридоре с ребристым полом и зелеными лампами.

Гаррисон сидел, прислонившись к стене, болтающиеся на нем обгорелые лохмотья еще не так давно были основным костюмом.

– Что с твоим костюмом? – спросил Вильям.

– То же, что и с твоим, – отозвался Гаррисон. – Обгорели во время взрыва, но зато вас уберегли. А мне еще и имплантант помог. Так что я кое-кого сумел из пожара… это… вытащить.

На полу лежали несколько дезинтеграторов, рядом с ними – черная сфера бомбы, а дальше рядком: Ли, Арагонес и Соболев, все в обгорелых остатках костюмов, с ожогами на лицах и ладонях.

– Остальные? Что? – Вильям облизал пересохшие губы, ощутил, что кровь замерзает в жилах.

– Им повезло меньше. Жопа крокодилья. – Гаррисон вытер тыльной стороной ладони лицо, и тут Снарк увидел, что могучий легионер вымотан до предела. – Не успел я, понимаешь? И так по двое таскал… А там уже обгорело все… Даже мне жарко стало… Понимаешь, не виноват я!

Дальний конец коридора терялся в дыму. Там, похоже, находился тот самый зал с полупрозрачными колоннами, взрыв одной из которых и привел к гибели полудюжины людей.

– Не виноват, конечно. – Вильям опустил руку другу на плечо. – Ты и так смог сделать больше, чем кто-либо. Пожрать у нас ничего нет? Или попить?

– Ничего. Если только хаурвака какого поймать и слопать.

– Ладно, клянусь четверкой… – Уроженец Ливерпуля обследовал себя и обнаружил, что от костюма остался только пояс.

Уцелели ботинки, ну и нижнее белье, сшитое в Шарендаре по особому заказу.

Пропало все, что было в подсумках, включая запасные батареи, сухие пайки и флягу с водой.

– Потешно мы выглядим, должно быть. – Вильям подтащил к себе дезинтегратор, проверил уровень заряда батареи. – Голые, в трусах, но зато с оружием. И слегка подкопченные.

– Боюсь, что хаурваки смеяться не станут. – Страдальческое выражение на лице Гаррисона чуть смягчилось. – Если они сюда заявятся, то попытаются просто и без затей лишить нас жизни.

– А я буду против… – Вильям поднялся на ноги, не обращая внимания на то, что боль в обгорелом теле запульсировала с новой силой. – Пойду, посмотрю, что там дальше. Они смогут прийти лишь с той стороны…

«Если не сумеют быстро потушить пожар», – добавил он про себя, но говорить этого вслух не стал.

Первый шаг дался с большим трудом, в обгорелое тело словно вонзили тысячи коротких, но зазубренных и раскаленных клинков. Второй легче, ну а затем уроженец Ливерпуля зашагал довольно уверенно.

Коридор закончился ярко освещенной площадкой, с которой уходили в темноту две лестницы, одна вниз, другая вверх.

– Нет, дальше я, пожалуй, не сунусь, – пробормотал Вильям, убедившись, что и на той и на другой совершенно тихо.

И он вернулся обратно.

Пока Снарк отсутствовал, успел прийти в себя Арагонес.

– Ихо де пута, каброн де кастильяно, – тихо ругался он по-испански, осматривая остатки собственного костюма. – И как я в таком виде на люди выйду? В смысле, на хаурваки?

– Ничего. – Вильям хмыкнул. – Мы подождем, пока ты сгоняешь до ближайшего магазина за одеждой.

– Это на Европу? Или Ио ближе, клянусь Святой Девой?

Открыл глаза Соболев, последним пришел в себя Ли, которому во время взрыва досталось больше всех.

– Так-так, – сказал он, оценив обстановку. – Бомба цела, значит, нужно идти дальше.

Свежие ожоги мешали ему двигаться, но маленький китаец поднялся на ноги. Морщась, взял в руки дезинтегратор. Глядя на бывшего сержанта, встали остальные. Гаррисон поднял начиненную радитом сферу.

– Вот и отлично, – сказал Ли, еле раздвигая губы. – Вперед. Арагонес, веди.

Уроженец Южной Америки уверенно зашагал по коридору, но у площадки, где побывал Вильям, неожиданно остановился.

– Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – голову потеряешь, – непонятно к чему прошептал Соболев. – Ну а если в стенку лбом ударишься, женатому быть. На своей глупости…

– Туда, – сказал Арагонес, и они окунулись в густую тьму уводящей вниз лестницы.

Шагали в полном мраке, слышалось лишь тяжелое дыхание да шорох ног. Вильяма била дрожь, волнами накатывал жар, сменяясь леденящим холодом. Регенерировавшее тело требовало пищи и воды, во внутренностях протестующе ныло, а во рту было сухо, точно в Каракумах.

Но закусочные, и даже ручейки почему-то не попадались.

Из тьмы вышли на свет, затопали по коридору, и тут Соболев сказал:

– За нами идут. Десятка два хаурваков.

– Ускорим шаг, – велел Ли. – Гаррисон, выдвигаешься в авангард. Арагонес, далеко нам еще?

– Пару километров. Может быть, три… – В ответе не прозвучало особой уверенности. – Я никак не могу разобраться в их системе измерений.

Пошли быстрее, у Вильяма в груди захрипело, в правой коленке возникла боль, не сильная, но колющая.

– Скоро нас достанут. – В голосе Соболева прозвучала обреченность. – Они движутся куда быстрее.

Ли остановился:

– Гаррисон, Арагонес – вперед. Остальные – отстреливаемся.

Укрыться в прямом как стрела и лишенном даже дверей коридоре было негде, поэтому они просто упали на пол. Вильям ощутил холодное прикосновение ребристой поверхности, на мгновение стало легче, боль отступила.

– Сейчас мы им влупим… – Говорить оказалось неожиданно трудно, банально не хватало дыхания.

– Обязательно, – кивнул Соболев. – Вот только…

Хаурваки появились неожиданно, будто сгустились из воздуха, и удивительно близко. Вильям нажал на сенсор, еще раз, еще, мечтая только об одном – чтобы высоких серых фигур стало меньше. Чтобы они исчезли, полопались, как проткнутые воздушные шарики…

Один из хаурваков упал, второй, другие отступили.

– А теперь вдогонку за нашими, – сказал Ли. – Когда достанут, остановимся. Главное, чтобы они нас не обошли…

Догонять пришлось бегом.

Во время этого рывка у Вильяма потемнело перед глазами. Придя в себя, он осознал, что вновь лежит на полу и стреляет. На плече непонятно откуда возникла свежая ссадина.

– Хорошо. Дальше. – Ли был непреклонен, словно император древности, бросавший в огонь завоеваний миллионные армии.

Открылась новая шахта, благодаря ребристым стенам непохожая на предыдущие. Когда побежали по мостику через нее, он принялся раскачиваться и вибрировать. Вильям равнодушно подумал: что за смерть ждет того, кто провалится вниз, в туманную бездну?

– Стоп, – сказал Ли, когда шахта осталась позади. – На этом месте один боец задержит большой отряд. Я должен остаться.

– Почему ты? – спросил Гаррисон. – Я могу…

– И я, – влез Арагонес.

– Я это знаю. – Бывший сержант неожиданно широко улыбнулся. – Но останусь сам. Вам больше не нужен командир, зато может пригодиться тот, кто умеет видеть через стены, общаться с инфосетью напрямую или дышать чем угодно.

– Но… – начал Вильям, но понял, что в голове пусто, что там нет ни единого подходящего слова.

Что сказать старому другу, с которым служил вместе с первого дня в Звездном Легионе, с которым прошел через сотни схваток и десятки крупных битв? Что сказать тому, кто собрался погибнуть чуть раньше остальных? Предложить заменить его? Но ничего от этого не изменится – они все умрут в течение ближайших часов, так или иначе…

– Удачи! – Соболев хлопнул Ли по плечу. – Постарайся выиграть хотя бы пятнадцать минут.

– Я попробую, видят духи.

– Прощай! – Арагонес махнул рукой и отвернулся, чтобы скрыть заблестевшие глаза.

– Прощай и ты.

– Предки встретят тебя с почетом, – пробасил Гаррисон.

– Не сомневаюсь. – Ли нетерпеливо оглянулся в сторону шахты. – Идите быстрее, дорога каждая секунда!

– Да… увидимся, – выдавил из себя Вильям и побежал за соратниками.

Из-за спины донеслись шаги и негромкое гудение дезинтегратора.

Спустились по очередной лестнице. После того, как выломали довольно большую дверь, очутились в громадном зале. Упавший через проем свет заиграл на боках черных исполинских агрегатов, стало слышно негромкое, очень басовитое гудение, от которого трясся пол.

– Уже скоро, – сказал Арагонес, уверенно направляясь вправо вдоль стены. – Понять бы еще, где тут выход…

– Они рядом. – Соболев развернулся, и тут призрачный синий луч прошел рядом с его плечом.

Ударил в один из агрегатов, взлетел фонтан искр.

Вильям закусил губу, выстрелил с разворота, стараясь попасть туда, где осталась дверь. Задавил рвущийся из самой глубины души стон, заставил себя забыть обо всем, кроме того, что в этом бою они обязаны выстоять. Что обязаны выжить, несмотря ни на что…

Несмотря на то, что хаурваки настигли их…

Несмотря на то, что Ли погиб…

За годы службы в легионе и скитаний по космосу Вильям привык терять соратников, но в этот раз боль оказалась слишком сильной.

– Твари… – прохрипел Снарк, отчаянно сражаясь с нахлынувшим горем.

Они бежали в темноте, лавируя между конструкциями размером с дом. Каждый шаг отдавался глухим дребезжанием, ему вторило доносящееся со всех сторон эхо. И полыхали вспышки выстрелов, похожие на бесшумные выпрямленные молнии.

Вильям ударился об какой-то выступ и некоторое время двигался, держась за бок и согнувшись.

– Что с тобой? – поинтересовался Соболев, когда стало ясно, что погоня отстала, что хозяева корабля потерялись в недрах исполинского зала.

– Так… ушибся немного, – превозмогая боль, ответил уроженец Ливерпуля. – Но ничего, идти смогу. А это главн…

– Вот она! – перебил его ликующий вопль Арагонеса.

Восторг относился к почти невидимой во мраке дверце, которая открылась с тихим скрежетом. Протиснуться через нее удалось только на четвереньках, и за ней обнаружился новый коридор.

Ребристый пол, матовые стены, мягкий зеленый свет – надоевший до тошноты пейзаж.

– Идите дальше, а я останусь, – сказал Соболев.

– И ты? – спросил Гаррисон, яростно раздувая ноздри. – Но зачем?

– Там, в темноте, – легионер из России кивнул на дверцу, – я невидим для них, а мое зрение дает некоторое преимущество. Попробую сбить врага со следа, увести в сторону. А вы уж не подведите.

– Но у них тоже могут быть имплантанты! – возразил Вильям.

– Пока не видел ни одного, и это странно. – Соболев почесал бровь. – Похоже, что секрет их изготовления остался там же, где старая империя и Древняя Воля. Топайте и доведите дело до конца.

– Мы постараемся, – кивнул Вильям, ощущая, как сердце тяжелеет, словно покрывается льдом.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся Соболев. – Ладно, перед смертью не надышишься. Я пошел.

Проскрежетали петли, и он исчез.

– Нас осталось трое, – сказал Арагонес.

– Четверо, если считать смертоносный гостинец. – И Гаррисон похлопал по выпуклому боку бомбы. – Ну, куда дальше?

Прошли до конца коридор, миновали анфиладу одинаковых комнат, забитых всяким хламом – ящиками вроде тех, в которых хранились имплантанты, стеллажами, деталями приборов.

– Кладовые, – ответил Арагонес на вопрос о том, куда именно они забрели. – Звездолет так велик, что в нем неизбежно появляются заброшенные уголки, куда ни одна живая душа не заглядывает. Если получится, то незамеченными доберемся до самого двигательного отсека.

Но около очередной двери он остановился и замер, точно прислушиваясь, зеленая поросль на затылке заволновалась.

– Что такое? – спросил Вильям.

– Похоже, впереди хаурваки… Лучше отсидеться, видит Святая Дева.

Они развернулись и побежали назад, отыскивая убежище среди груд всякого хлама. Едва успели укрыться за стеллажом, заваленным пустыми коробками, как послышался мягкий цокот. Через комнату, держа оружие наготове и глядя по сторонам, пробежали десять хаурваков.

– Лучше переждать какое-то время, – прошептал Арагонес, когда топот стих вдалеке. – Сейчас нас ищут изо всех сил, и пройти дальше просто не дадут. Отдохнем несколько часов.

– Идея хорошая, – сказал Вильям. – Но нет ли тут каких видеокамер?

– Ни единой. Уж поверь мне.

– Тогда спите, я буду караулить первым.

Спорить никто не стал. Гаррисон откинулся к стенке и мгновенно засопел. Уроженец Южной Америки свернулся в клубок и затих, словно вовсе помер.

Снарк сидел, держа руки на дезинтеграторе, и глядел перед собой. В голове табунами бродили самые разные мысли. Вспоминался Ли, тот день на военной базе «Инферно-1», когда они познакомились. Представлялся хаурвак-каптенармус, со злой физиономией бродивший по кладовым королевского звездолета и проводивший учет. Чудились детские крики, даже плач, доносящиеся из соседних помещений…

Он с большим трудом отгонял желание пойти и посмотреть, что там творится.

Еще один раз мимо пробежали хаурваки, на этот раз в обратном направлении и куда быстрее. На стеллаж, за которым спрятались бывшие люди, внимания не обратили, даже не приостановились.

Ровно через час Вильям принялся будить Гаррисона. Толкнул в плечо, но это не помогло, темнокожий легионер продолжил посапывать как ни в чем не бывало. Тогда Снарк зажал ему нос, и это возымело эффект – веки уроженца Африки задрожали и поднялись, открыв красные, мутные глаза.

– Что? – спросил Гаррисон. – Враг?

– Нет. Твое дежурство. – Вильям убрал руку с носа приятеля. – Ты как, проснулся?

– Конечно.

Снарк улегся, пристроив под голову пустую коробку вместо подушки. И уснул в тот же миг, провалился в душную тяжелую тьму, наполненную обрывками диких кошмарных видений…

Пейзажи Ливерпуля, запомнившиеся с детства, соседствовали в них с Шарендаром, «Рим» кружил над Шри-Ланка, где долгое время базировался Первый Ударный Полк Звездного Легиона.

И надо всем нависало темно-зеленое небо без солнца.

Он проснулся от толчка, в первый момент решил, что его будят, но затем понял, что трясется все вокруг.

– Что такое? – удалось ему выдавить хриплый шепот из пересохших губ.

– А, не спишь? – отозвался Арагонес. – Похоже, что кто-то мощно вломил этой здоровой штуковине. Наши, судя по всему, еще пытаются ее достать. А это значит, что Космофлот держится.

– Погибает, но не сдается, – сказал Вильям, вспомнив корвет-капитана Березина. – Сколько до подъема?

– Пятнадцать минут.

Все это время Снарк пролежал с закрытыми глазами. Тело болело целиком, уставшие мускулы корежило. Саднило там, где зарастали ожоги, тупая боль поселилась в желудке и кишечнике.

Организм требовал воды и пищи, а взять их было неоткуда.

– Время, – проговорил Арагонес. – Вильям, ты не уснул?

– Нет. – Попытка встать вызвала сильное головокружение, плафоны на потолке заплясали, точно мотыльки около лампы. Прийти в себя помогла та же боль, стегнувшая от шеи до копчика. – Я в порядке…

Вдвоем разбудили Гаррисона.

– Эх, а мне мама приснилась… – сказал тот, грустно вздыхая. – Интересно, сколько лет назад она умерла?

– Лучше об этом не задумываться. – Вильям поднял ставший тяжелым дезинтегратор, повесил на плечо.

Вновь прошли через анфиладу брошенных кладовых. Точно так же, как в первый раз, остановились у двери.

– Ну, что теперь? – спросил Гаррисон.

– Вроде тихо. – Арагонес выстрелил в замок, толкнул дверь ногой и стремительно прыгнул в проем.

Они оказались у подножия узкой лестницы, уступами поднимающейся вверх и вперед. Через каждый десяток шагов в обеих стенах имелись одинаковые дверцы, на ступеньках темнели царапины и сколы.

– Даже сама Святая Дева не знает, что тут такое, – сказал Арагонес, начиная подъем. – В смысле, информационная система звездолета. Но ничего, главное, что это нам по пути и осталось немного.

Дверца впереди распахнулась, из нее выглянул хаурвак. Глаза его выпучились, рот открылся…

Вильям выстрелил навскидку, и голова чужака лопнула, разлетелась на куски. На ступеньки хлынула кровь, труп свалился, покатился вниз, колотя по стенам длинными конечностями.

– Вперед! – крикнул Арагонес.

Насилуя мышцы, Снарк заставил себя перейти на бег. Вслед за соратниками выпалил в дверь помещения, откуда высунулся хаурвак, но определить, попал в кого-нибудь или нет, не сумел.

Комната с низким потолком была погружена во тьму, и в ней что-то тихо шуршало.

– Давай, давай, – подбадривал он на ходу сам себя, вспоминая сержанта Фрезера и то, как бегал за ним по пустыне. Помогало не очень – ноги подгибались, словно магнитом притягивали их ступеньки цвета малахита.

Выстрела он не увидел, просто обнаружил, что стенка над правым плечом пошла трещинами, в ней возникло мелкое отверстие. Развернулся, едва не упал и раз за разом принялся нажимать на спусковой сенсор. И с удивлением обнаружил, что дезинтегратор не отзывается.

Моргающий на прицельном блоке индикатор сообщал, что батарея пуста.

– Держи, и уходите. – Гаррисон сунул в руки Вильяму тяжелую черную сферу, скинул с плеча свое оружие.

На то, чтобы возражать, не было сил.

Вильям схватил бомбу, прижал к себе, точно мать – дитя, и затопал за Арагонесом, изо всех сил стараясь не упасть. Оставшийся позади Гаррисон завопил что-то злобное, но очень неразборчивое.

К концу подъема Снарк не соображал ничего, все вокруг было словно в тумане. Он просто двигался, зная, что нужно пройти один шаг… и еще один… и еще… подняться на ступеньку, на следующую…

Когда Арагонес остановился, уроженец Ливерпуля уткнулся в него головой.

– Надо глянуть, что с ним. – Смысл этих слов дошел до сознания Снарка не сразу, а постепенно, в несколько этапов.

Вильям привалился к стене, восстанавливая дыхание. А Арагонес затопал обратно, к оставленному позади повороту и расположенной за ним лестнице. Выглянул из-за угла и экспрессивно воскликнул:

– Святая Дева!

– Что такое? – Вильям попытался сообразить, нужно ли взрывать бомбу прямо сейчас.

От напряжения заныла голова.

Донеслись шаги, и из-за поворота выступил шатающийся Гаррисон.

Приклад зажатого в его руках дезинтегратора был смят, часть волос на голове отсутствовала. Тело покрывали синяки и порезы, из раны в боку медленно сочилась темная кровь. Еще три дезинтегратора, трофейных, судя по рукояткам, болтались на плече.

– Последних двоих пришлось руками давить… – сообщил легионер из Африки гулким шепотом. – Как тараканов… Ничего, хрустели их панцири, словно вафли… – Глаза его полыхнули.

– Ты с нами? – поинтересовался Арагонес.

– Нет. Останусь тут. Встречать тех, кто за вами пойдет. – Гаррисон закашлялся, выплюнул окровавленный комок. – Я не ходок точно. А здесь еще нескольких с собой прихвачу. Держи эту штуку. – Один из хаурвакских дезинтеграторов полетел в сторону Вильяма, тот едва успел вытянуть руку, чтобы поймать. – Удачной охоты…

– И тебе, – сказал Арагонес.

Вильям повесил оружие на плечо, и они зашагали дальше.

Переходы, переходы, переходы, одинаковые, словно дни впавшего в запой бедолаги.

– Последний рывок, – заметил Арагонес, колдуя над очередным замком, и в этот момент Снарк немного пришел в себя. Осознал, что они в небольшой комнате, и что дверь перед ними необычайно толстая, и что буквы языка хаурваков на ней складываются в надпись, запрещающую доступ. – Там, внутри, проход… Пройдем его до конца и окажемся около двигателя… А там спуститься, и все…

Волосы на его макушке судорожно задергались, внутри двери конвульсивно защелкало.

– Что там? – спросил Вильям.

– Доступ требует, – проворчал Арагонес, вытирая пот со лба. – Пароль или, по-ихнему, код статуса…

Щелчки перешли в стрекот, и тут дверь резко, рывком распахнулась. Вильям инстинктивно отскочил, и это спасло ему жизнь – выстрел дезинтегратора ударил по месту, где он только что стоял.

Арагонес повернулся, вскидывая оружие. На медной коже его живота возникла алая точка, рядом другая, третья…

– Сволочи, вот… – Ствол дезинтегратора в руках уроженца Сан-Педро задрался вверх, выстрел угодил в потолок.

Зашипело, повалил густой черный дым. Вильям, прижимая к себе бомбу, одной рукой вскинул неудобное трофейное оружие. Первым же выстрелом свалил хаурвака, а второй пришлось делать наугад.

Дым скрыл все вокруг, образовал плотную завесу.

Серые клубы заползли в глотку, пощекотали гортань, но никакого неудобства Снарк не ощутил. А вот хаурвакам, судя по судорожному хрипу и плевкам, пришлось много хуже.

Вильям выстрелил раз, другой, различил удаляющиеся шаги.

– Что, сдулись, твари? – прошептал он. Нагнулся и почти на ощупь отыскал Арагонеса. Провел рукой по его лицу и понял, что приятель дышит, ощупал живот, покрытый липкой кровью.

Возникла мысль вытащить друга из дыма, привести в себя, попробовать спасти…

Но Вильям тут же улыбнулся, осознав всю ее абсурдность.

Какой смысл спасать обреченного?

Главное сейчас – пройти оставшиеся сто метров и взорвать бомбу поближе к двигателю.

– Прощай, – шепнул Вильям в ухо Арагонеса, поднял тяжеленную сферу и заковылял сквозь дым, выставив перед собой руку.

Несмотря на это, он едва не врезался лбом в дверь.

Снарк оказался, как и обещал Арагонес, в коридоре. Тот через десяток метров вывел в большой, слабо освещенный зал, из дальней стены которого торчали десятки стержней разной толщины и длины.

Вильям плохо разбирался в устройстве космических кораблей, но понимал, что примерно так выглядит блок стабилизации гиперпространственного двигателя. Самая сложная и хрупкая его часть.

– Вот и дошел. – Снарк протиснулся между стержнями к стене, ощутил исходящее от нее тепло. – И теперь что?

Он не испытывал ничего – ни гнева, ни горечи, ни жажды мести. Лишь жалел, что все в жизни сложилось так по-дурацки, начиная с вечера в «Красном мире» после победы «Ливерпуля» на «Энфилде»…

С кем же тогда играли?

Вспомнился старый гимн команды «Ты никогда не будешь один…», дом, где провел первые годы жизни…

– Пора заканчивать. – Вильям положил ладонь на контактную часть взрывателя и произнес кодовую фразу: – Земля будет жить.

И все исчезло в ослепительной вспышке…

Эпилог

Из отчетов Генерального штаба ВКС Земной Федерации.

23.01.2275, 0.43 универсального времени.

Части 21-й истребительной эскадры, атаковавшие флагман вражеского флота (условное обозначение «Матка»), вынуждены были отойти по причине мощной контратаки силами пяти тяжелых кораблей.

Потери составили пятнадцать единиц, еще шесть тяжело повреждены…

23.01.2275, 1.56 универсального времени.

Соединение противника из двадцати шести звездолетов (пять таранных кораблей прорыва, семь – прикрытия, остальные неустановленного типа) прорвалось в пределы внешнего пояса обороны Земли в секторе «Альфа-5». Уничтожены две орбитальные крепости (7 и 12), девять спутников разного назначения.

На ликвидацию группировки прорыва брошен резерв Пятой космической армии…

23.01.2275, 2.15 универсального времени.

Прорыв в секторе «Альфа-5» ликвидирован. Корабли противника уничтожены, наши потери составили три тяжелых крейсера, два легких, шесть кораблей поддержки и восемь истребителей планетарной обороны.

Отмечено внимание к сектору «Альфа-5» основных сил противника. Наблюдается их перестроение в ударную колонну.

23.01.2275, 2.50 универсального времени.

Флагман вражеского флота (условное обозначение «Матка») уничтожен взрывом внутреннего происхождения. Анализ излучения позволяет сделать вывод, что был использован радитовый боезаряд базовой комплектации «А». Каким образом его доставили на борт, остается неизвестным.

23.01.2275, 3.00 универсального времени.

Отмечено дезорганизованное движение в основных частях флота хаурваков. Ударная колонна рассыпалась. Эскадры, атаковавшие Марс и Венеру, начинают отход.

23.01.2275, 22.10 универсального времени.

Пределы Солнечной системы покинул последний звездолет хаурваков.

Примечания

1

Эти события описаны в романе «Демоны Вальхаллы» (прим. автора).

Content

Дмитрий Казаков
Рыцари королевы Ядвиги

Часть первая Младшие сегменты

Часть вторая Наемники

Часть третья Рыцари королевы Ядвиги

Эпилог

Примечания