Ясюкевич Роман

Из жизни ангела

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ МОДЕЛИ

— Авразил, срочно пройдите к Господу Богу! Авразил, срочно пройдите к Господу Богу!

Громкоговоритель умолк, но эхо еще долго летало по этажам, заглядывая в самые укромные уголки. Хитроумная акустика Небес позволила установить всего один динамик и сберечь уйму энергии. Небослужители всполошились: не каждую вечность Бог прибегал к техническим средствам вызова и оповещения. Что-то случилось!

Заведующий складом моделей старший ангел-хранитель Авразил догадывался «что». С тяжким вздохом он поднялся с мешков. Тело ломило. Авразил посмотрел, на чем это он лежал. Табличка извещала: «Пыль веков грубого помола. Мин. Выдержка 0.5 веков». «Вот, Иуда! Просил же мелкую достать! Ну, гад, я на тебя такую молитву напишу!» — ангел попытался представить, что бы он сделал со снабженцем, будь он Богом. Воображение работало с перебоями. «Чего мы вчера пили? Начали с амброзии, потом два пузыря нектара, потом… точно! Шестикрылый флягу непентеса притаранил. А потом? Забвенье!» Вздохнув в два раза тяжелее, Авразил начал собираться. Кое-как привел в порядок тогу, нацепил изрядно поношенные крылья, снял с вешалки нимб и косо прилепил его над головой. Последний раз окинул себя внутренним взором, воспарил духом, чтоб взглянуть со стороны. «Чего-то не хватает? Ах, черт! Лиру забыл!» Лира оказалась под мешками. Отряхнув с нее прах веков, Авразил полетел к Богу на Страшный Суд. На душе у него было неспокойно.

В это самое время, в маленькой каморке швейцаров под парадной лестницей Небес апостолы Петр и Павел пили чай. Пыхтел на столе самовар, золотилось в хрустальной вазочке варенье из райских яблочек, в углу тихо посапывала черная дыра по имени Мурка.

— И чего эти модели лепить-то? — басил Петр, шумно прихлебывая чай из блюдечка. — Благо, было б что стоящее. А то, всякий сопляк, вечности еще не понюхает, а туда же — миры творить!

— Вы совершенно правы, коллега, — важным козлетончиком ответствовал Павел: — Я со своей стороны неоднократно поднимал сей вопрос на расширенных вечерях.

— Да рази ж нас, стариков, теперь слушают? — отозвался Петр и с грустью посмотрел в опустевшее блюдечко. — Опять же, сколь энергии впустую уходит!

— На громкоговорителях экономят, заседания при свечах проводят, а на модели пожалуйста! — желчно произнес Павел.

Тут, словно в подтверждение его слов, в швейцарскую залетело эхо и, пролепетав: «Авразилочно, дитеогу!» — упало в Мурку. Петр сразу как-то засуетился:

— Чой-то Авразилку вызывают?

— Алкаш он и с нечистым снюхался.

— Ты почем знаешь?

— Слухами Небеса… — невразумительно молвил Павел. — Шастают к нему всякие… В твои, между прочим, дежурства.

— Скажешь тоже! У меня, если хочешь знать, мышь не проскочит! И Авразил на такое не сподобится. Хороший он ангел, уважительный. Мне вон, давеча, яблочек из райского сада принес…

Петр хотел еще что-то добавить, но в это мгновение кто-то требовательно постучал в двери Небес.

В приемной Господа Бога было тихо. Молоденькая мадонна с опухшими от слез глазками сидела за пишущей машинкой, печально подперев ладошкой голову.

— Авразильчик? Вызывал тебя, — она кивнула на дверь кабинета и всхлипнула.

— Увольняют? — догадался Авразил.

— Ага, — мадонна заплакала. — Уж как я береглась! Как береглась!

— Такая, видать, у вас, мадонн, доля, — посочувствовал ангел: — Ну ладно, может все образуется.

— Ага, образуется! Я уже приказ на себя напечатала! Кто меня с ребеночком держать будет?

Авразил скривился:

— Не реви. Глаза опухли.

Мадонна тотчас умолкла и схватилась за зеркальце.

— У тебя настойки росного ладана нет? — спросил ангел, трудно вздохнув.

Мадонна посмотрела на его помятый лик и достала из стола флакончик. Авразил, давясь и морщась, высосал пахучую жидкость, одернул тогу и, поудобнее перехватив лиру, вошел в кабинет Господа, оставив мадонну наедине с ее печалью.

Услышав стук, апостол Петр вышел из швейцарской. У врат Небес маячил черт. Заметив Петра, он радостно осклабился:

— Привет святым! Я к Авразилу.

Но Петр сделал каменный лик:

— Ничего не знаю. Не велено.

— Как не велено? — занервничал черт. — Я ж по делу. Ты что, не узнал меня?

— И тебя не знаю, и делов твоих поганых, — отведя взгляд, буркнул Петр и уперся спиной в дверь.

— Открывай, муха святая!

— Документ давай! Без документа не пущу!

— На, подавись! — нечистый вытащил из кармана красных шаровар корочки и сунул их в щелку «Для писем и молитв».

«Предъявитель сего мандата действительно является мефистофелем 3-го разряда, сотрудником христианского отдела Ада. Препятствий не чинить под угрозой геенны огненной. Нач. отд. кадров Вельзевул». Вместо фотографии был оттиск рогов и копыт.

Петр прочитал, шевеля губами, долго сверял рога и копыта, после чего швырнул удостоверение черту.

— По таким документам в Небеса пускать не велено! — и опять повернулся спиной.

Бог был не один. Рядом парил Фома Неверящий из бухгалтерии.

— Простите, я подожду, — попятился Авразил, но Всевышний мановением длани остановил его.

— Почему же? Ты очень кстати, — при этих словах Господа Фома ехидно улыбнулся, — Мы как раз о Хранилище Миров говорим.

— Поступил счет из дома быта «Олимп», на сумму… — начал Фома, но Авразил поспешил перехватить инициативу.

— Еще бы не поступил! Я уже сколько раз говорил: не надо использовать лампы с витаминным излучением. Модели развиваются как цирроз. Вот я записал для памяти: «Модель ВЦ- 43, межпланетные ракеты». Они этими ракетами купол в трех местах продырявили!.. так… так… о! «Модель ДП-777, овладели тайной гравитации…»

— Вы не ответили… — попытался вклиниться Фома.

— Я объясняю, овладели тайной гравитации и искривили пространство. Пришлось вызывать Гефеста на предмет распрямления. Да он и сейчас еще в мастерской работает. Слышите?

Бог с Фомой прислушались. Откуда-то из поднебесья доносились гулкие удары молота по пространству.

— Там, кажется, есть еще счета от электрика, — вернулся к разговору Господь.

— Вызывал, — с готовностью откликнулся Авразил. — Сам Зевес приходил. На модели ЗМ-3 стабилизатор ядра накрылся, напряжение скачет: извержения вулканов там всякие, подвижки почвы. И с куполом неладно — лампы дальнего света часто перегорают. Несколько новых, одна и вовсе сверхновая. Зевес стабилизатор ремонтировать не стал, надо в стационар везти. И лампы, между прочим, тоже не заменил. Говорит, на складе нет. Сгоревшие выкрутил, а дырки пластилином залепил.

Когда Авразил завел про неполадки с ЗМ-3, Господь как-то странно напрягся, однако сказал совсем иное:

— Ох-хо-хо! Расходы-то, расходы!

— Это все из-за витаминных ламп. Я сколько раз в отдел снабжения и в бухгалтерию писал! Я, конечно, понимаю, что они дешевле обычных…

— Да при чем тут лампы! — Бог с досадой махнул рукой и повернулся к Фоме, — Ну, все у тебя?

— Есть еще один факт, о котором я не могу не сообщить…

— Чего замолк, будто черта узрел? — поторопил Господь.

— Вот! Вот об этом я и хотел довести. У него в Хранилище зафиксирована нечистая сила, — Фома ткнул в сторону Авразила корявым пальцем, украшенным чернильным пятном в полтора карата.

— Кем? Кем зафиксирована?! — у ангела перехватило дух.

— Я! Мною! Я лично видел черта!

— Какого? Зеленого?

— Почему зеленого? Обыкновенного. В красных шароварах.

— Ну и какого черта он там делал?

— А вот это вы нам сейчас объясните.

— Раскатал губу! — Авразил оборотился к Господу. — Враки все! Наветы и поклепы злых завистников.

— Ладно, дурочку-то не ломай, — небрежно отозвался Бог, откинувшись в кресле.

— Чё ломать-то? Чё ломать?

Фома наклонился к уху Господа и прошептал:

— Там улики должны остаться.

— Какие улики?

— Следы. В Хранилище. У него там с Великого Подтопа пыль неметеная.

Господь коротко глянул на бухгалтера:

— Ясно. Спасибо за сигнал. Я разберусь.

Фома недоуменно перевел взгляд с Бога на Авразила и обратно:

— Тогда… Я пойду?

— Иди. И мы пойдем. Давненько не был я в Хранилище. Распустились!

Бог направился к дверям. За ним, совершенно неудовлетворенный вялым гневом шефа, проследовал Фома. На Авразила отсутствие явных признаков ярости, напротив, произвело самое гнетущее впечатление. Предчувствия томили грудь ангела:

«Допрыгался! Теперь обрежут крылья и сошлют к херувимам!»

В очередной раз увидев спину апостола, черт в раздражении изо всех сил пнул врата Небес. На шум из каморки, как ангел из коробки, выскочил Павел. Моментально оценив ситуацию, он осенил черта крестным знамением:

— Изыди, сатано!

Черт обиделся:

— Я к вам по-ангельски, а вы…

— Правил не знаешь? — нахмурился Павел. — Я вот сообщу, куда следует! — и взялся за рукоятку креста.

— Испугали! — огрызнулся черт, но притих. — И не сатана я вовсе…

Нечистый сплюнул и исчез в дыму и пламени, распространяя запах серы согласно инструкции.

— Вот так с ихним братом и надо, — облегченно вздохнул Петр, возвращаясь к столу: — Подрастерялся я малость.

Павел самодовольно улыбнулся:

— У меня с чертом разговор короткий: крестом по морде р-раз!

Павел хотел показать, как надо расправляться с чертями, но вдруг застыл, разинув рот. Никем не охраняемые двери распахнулись, и черт с мерзкими воплями промчался мимо.

Мадонна едва успела спрятать косметичку и схватить в руки какой-то листок: с такой энергичностью в приемную вышел Бог.

— Что мне говорить, если вас будут спрашивать?

— Когда ты запомнишь, что мои пути неисповедимы? Но в данный момент я на склад. Молитвы были? Подготовь к возвращению. Да, приказ напечатала?

— Напечатала, — мадонна начала всхлипывать.

— Не скорби. Так… «Мадонну с младенцем отправить на модель N… на предмет воспитания оного. Да пребудет воля моя ныне присно и во веки веков. Аминь. Подпись: Господь Бог». Все правильно. Дай стило.

Всевышний поставил крестик, потрепал мадонну по пухлому плечику и удалился. За ним с очень обреченным видом поплелся Авразил.

Еще кружилось в воздухе перо из ангельского крыла, как в приемную проскользнул пророк Моисей из отдела связей с общественностью. Ловко сцапав перышко, он с довольным видом перегнулся через стол к секретарше и попытался пощекотать ей горлышко.

— Бог у себя? — вкрадчиво спросил пророк.

— Бога нет, — сухо ответила секретарша и резко оттолкнула пророческую руку. Мадонна не любила Моисея.

— А если поискать?

— Я же четко сказала: Бога нет!

Моисей приуныл, но тотчас вновь оживился:

— Вы слыхали, душечка, что наш старик у Аллаха учудил? — как всякий пророк, Моисей любил посплетничать.

— Гражданин, не мешайте! Шляются тут всякие! — мадонна заколотила по клавишам пишущей машинки.

Моисей оскорбился и встал в позу:

— О, женщина презренная! Ты мне, пророку, не даешь сказать о Боге? Ты не даешь дела его ославить? Его слова я в мир несу, а ты, ты поперек мне жаждешь становиться! — в волнении Моисей переходил на патетику, но часто по пути спотыкался.

В середине его тирады из кабинета зама выглянул Иисус Христос.

— Чего орешь? — перебил он Моисея. Тот осекся:

— Она мне говорит, что Бога нет!

— Если нет Бога, я сам — Бог, — усмехнулся Христос.

— Как вы изволили заметить? — засуетился пророк, — Позвольте записать?

Иисус подозрительно взглянул на Моисея:

— Зачем? Цитата это. У одного типа в предварил… м-м… в Чистилище вычитал.

— Это он с такими мыслями хочет в Небеса попасть? — изумился пророк. — Как, вы сказали, его фамилия?

— Не твое дело, — отрезал Христос. — Чего приперся?

— Да вот, тут у меня слухи от Магомета. Собираются обвинить нас в краже технологии, а в счет возмещения убытков потребовать нашу долю ЗМ-3.

— Почему ее?

— На ней Магомет лично работал. У него там лабораторного оборудования на мегаватты, уже не говоря о…

Моисей прервался, заметив входящего в приемную Вергилия.

— А, Вергилий! — поприветствовал его Христос. — Все экскурсии водишь?

— Вожу…

— Проблемы какие?

— Да вот, — Вергилий помахал какой-то бумажкой, — пропуск отметить. Иначе Пётр из Рая не выпускает.

— А-а, у нас теперь с этим строго, — с ухмылкой старого вохровца сказал Иисус и обернулся к Моисею. — Давай в мой кабинет. Разберемся, — однако в дверях задержался и наконец-то обратил взор на мадонну. — Как дела, детка? Старик заметил?

— Он еще спрашивает!

— Ну что ж, против Бога не попрешь.

Христос хотел удалиться, но тут мадонна не выдержала:

— Негодяй! Изменщик! — закричала она.

— Выбирай слова, детка, — Христос нахмурился: — Я хоть и всепрощающий, но и всепомнящий, — и, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь.

Бог и Авразил остановились перед вратами Хранилища Миров.

— Во имя отца, сына и духа святаго…, - начал Господь.

Но Авразил перебил:

— Прошу прощения, у нас тут импортный замок. Сезам, откройся!

Огромные створки со скрипом разошлись.

— Почему не известил о замене? — спросил Бог.

— Забыл, прости, Господи, — покаялся ангел.

Всевышний был задумчив, а потому явил милосердие:

— Сим отпущаещи! Пошли.

Едва только Господь с Авразилом скрылись из виду, у врат Хранилища возник нечистый. Он быстро пробормотал код и незамеченный прошмыгнул внутрь.

Хранилище Миров (в быту «склад моделей») занимало весь чердак Небес. Большинство моделей было сделано по стандартной схеме: черный шар с отверстиями для ламп, сбоку шлюзовая камера, снизу подставка, внутри планета, заселенная чем Бог на душу положит. Были, конечно, и оригинальные проекты. Сразу у входа, в медном тазу, плавали строенные киты с полусферой на спинах. Рядом дремала гигантская черепаха. На черепахе стояли четыре слона, на которых, в свою очередь, был уложен толстый блин, огороженный по периметру бетонным забором с колючей проволокой.

Среди небослужителей существовало немало противников творения миров, но посвященные знали, что именно модели обеспечивали энергией и всем прочим Небеса. Разумеется, модели весьма разнились между собой по энергоотдаче, но даже самый бездарно сляпанный мир окупал затраты. Вот и сейчас в пыли веков змеились во все стороны кабели энергосборников.

Чтобы модель оставалась управляемой и рентабельной, необходимо было поддерживать на ней точное соотношение между верой и разумом. Перекос в ту или иную сторону мог привести к срабатыванию механизма самоуничтожения.

Увы, ничто не вечно на Небесах. Миры истощались, кончался ресурс управляемости, иногда это сопровождалось выходом из строя защиты, и модель нужно было отключать вручную.

Хуже, когда изменения происходили лавинообразно. Дело даже не в научно-техническом прогрессе, который ускоряли столь нелюбимые Авразилом витаминные лампы. Сам Бог не знал, отчего энергоотдача то увеличивалась так, что грелись кабели, то пропадала вовсе. Планета начинала расти, грозя разнести купол. И если она не распадалась по достижении критической массы, приходилось выпускать мир в Реальное Пространство. Птенец вылетал из гнезда, причем без особого чувства благодарности родителю.

Авразил ждал, когда Господь даст волю гневу. Не заметить следы копыт в пыли веков мог только слепой. Однако Бог заговорил о другом:

— Вот скажи мне, как передо мной, я что — плохой Бог? Жестокосердный, несправедливый? Почему так получается: денно и нощно пекусь я о вашем благе, наставляю, ограждаю, а в итоге? Мне что, больше всех надо? Почему я один должен все решать?

— У вас же зам есть, — пробормотал Авразил, не понимая, куда клонит Господь.

— За-ам! — горько протянул Всевышний. — Ему бы только голубей гонять! Уже которую секретаршу меняю. Голубятник!.. Ну ладно, я с тобой о другом хотел поговорить. Как ты один в хранилище справляешься? Давненько я тут не был, вон сколько натворили.

— Нормально справляюсь. Тут дел-то: энергосборники проверил, душеуловители почистил и спи, то есть…

— Ничего, ничего, я понимаю… Я тебя по другому вопросу вызвал. Не хотел при Фоме… Чем ты ему так насолил, что он раньше тебя прибежал? Воруешь много?

— Что тут воровать? Пыль?

— Пыль у тебя есть. Хоть бы иногда купола протирал… И с освещением не ахти. Как там, кстати, ЗМ-3 поживает?

«Вот оно!» — подумал ангел и похолодел.

— Вполне рентабельная модель, а что?

— Ничего, это хорошо, что рентабельная, — Господь замолчал и пристально посмотрел на егозящего завсклада.

— Ну, если помните, ее на паях творили…

Внезапно раздался какой-то громкий звук.

— Кто тут? — вздрогнул Господь.

Авразил нашарил коробок молний, оставленных Зевесом и запалил одну. В голубоватом свете молнии они увидели мефистофеля третьего разряда, вжавшегося в пол. Нечистый попытался ползком подобраться поближе на предмет подслушивания, но пыль веков набилась ему в нос, и черт чихнул.

— Изыди… — гневно начал Господь.

— Да погодите вы! — взмолился черт. — Я к вам с деловым предложением.

— С каким еще предложением?

— От которого вы не сможете…

— Знаем — читали. Короче!

— Короче: вы нам ЗМ-3, а мы вам последнюю модель энергосборника и душеловителя с высочайшим КПД. Ваша рухлядь собирает энергию только на уровне молитв и богоугодных дел, а у нашей разработки избирательность на уровне отдельных мыслей и даже слов. Причем, минимальные потери при преобразовании. Да вам письмо насчет этого было. Не получали?

— Получали.

— Значит, можно забирать? — обрадовался нечистый.

— Подождешь. Сначала объясни, почему именно ЗМ-3?

— В письме все сказано, — черт поскучнел.

— Ничего там не сказано. Какой вам в ней интерес?

— Ну, — нечистый шмыгнул носом и рассеянно утерся хвостом, — ЗМ-3 ведь на паях творили. Мы по отделам скинулись и прикупили на бирже парочку-троечку акций…

— Врешь! Не было этих акций на бирже!

— Было — не было, чего теперь гадать? Посмотрите на клеммнике.

Господь, сопровождаемый Авразилом, быстро подошел к куполу ЗМ-3 и откинул крышку клеммной коробки. Великое множество проводов с бирками с названиями религий переплетались в великом беспорядке.

— Это ж, сколько пайщиков было? — растерялся Бог.

— Вон, черный кабель на 666-ом контакте. Это наш, — подсказал черт.

— Сам вижу. А это что за концы торчат? — спросил Господь у Авразила.

— Это энергосборники разорившихся конфессий, — пояснил Авразил.

— Почему не убрал? Хотя бы заизолировал. Бардак!

— Какой нам материал с нее поступал, — мечтательно произнес черт. — Гитлер, Сталин, я уж не говорю о Каине! А в другие отделы? Шайтаны на нее не нарадуются!

— Ты куда смотрел? Почему не докладывал?! — грозно оборотился Господь к Авразилу.

— А что я? Мое дело маленькое. Потом, на ней Иисус диплом писал, Магомет работал, Будда, Один, Зевес…

— Про Воланда не забудь, — ехидно вставил черт.

— Как ты допустил! — вновь нахмурился Господь.

— Вы ж сами сказали, когда с Адамом и Евой сорвалось: «Черт с ней!» Я и подумал… Вы просто забыли, — попробовал отпереться ангел.

— Нет моделей, забытых Богом! — Всевышний воздел палец. — Кстати, это ваша контора нам райские дни испортила? — Господь навис над чертом.

— Не испортили, а участвовали на правах акционеров. Ну, так как? Отдаете модель?

— Да я скорее в Реальное Пространство её выпущу!

— Разбежались! Так вам и разрешат недозрелую модель выпускать! Мы такую волну погоним!

— Не по рангу шантажируешь, нечисть! Изыди, сатано! — рявкнул Всевышний.

И черт изыдел. То есть, изошел… В общем, черт исчез в дыму и пламени. Ну, натурально, запах серы и две обуглившиеся вмятины от копыт.

Некоторое время Господь простоял, разглядывая купол ЗМ-3 и успокаиваясь.

— Вот и обсудили проблему, — наконец произнес он. — Что скажешь?

— Не готова еще модель. Может перехода не выдержать.

— Чего уж теперь гадать, — Бог вздохнул и отправился в комнату спецсвязи. Вернулся он на удивление быстро. Тяжелая дума избороздила лик Господень.

— Будем выпускать в Реальное Пространство. С перевесом в три голоса решили, что лучше потерпеть убытки, чем затевать тяжбу. Давай приступать.

Всевышний простер длань:

— Во имя отца, сына и духа святаго!

Авразил же тем временем набрал нужный код на пульте управления. Модель осветила яркая вспышка. Небеса содрогнулись.

Когда глаза вновь привыкли к полумраку, Авразил подскочил к смотровому окошку. Планета исчезла. «Перешла!» — обрадовался ангел и оглянулся на Бога. Но Всевышнего уже не было в Хранилище Миров.

Некоторое время Авразил простоял, тупо разглядывая опустевший купол. «Что ж, похоже, увольнение откладывается». Ангел зевнул, лениво перекрестив рот, швырнул на пол лиру, повесил на рубильник нимб и, отстегивая на ходу крылья, поплелся к мешкам с призывной надписью «пыль веков грубого помола».

ЭПИЛОГ

Этот день на планете Земля прошел как обычно. Разве что звезды на мгновение погасли.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ: АТТЕСТАЦИЯ МИРОВ

— Авразил, срочно пройдите к Господу Богу! Второй раз повторяю. Авразил, срочно пройдите к Господу Богу!

Голос новой секретарши патрона обладал такой визгливой резкостью, что, отражаясь от стен Небес, вышибал целые пласты штукатурки. Даже Мурка, любимая черная дыра апостолов Петра и Павла, недовольно заворочалась, когда эхо упало в нее.

Заведующий складом моделей старший ангел-хранитель Авразил с сожалением отодвинул чашку чая, щедро сдобренного пятизвездочной амброзией.

— Вот и пришел мой черед, дядя Петя, — сказал он апостолу, грузный Петр только вздохнул.

Авразил выбрался из-за стола, снял с вешалки крылья и нимб. У дверей швейцарской он остановился. Нашарил в складках тоги коробок зевесовых молний и швырнул их в Мурку.

— Жри, скотинка.

Мурка, распробовав энергию, благодарно заурчала.

— А лиру-то, лиру! — спохватился Петр.

Авразил взял протянутый инструмент и полетел к Богу на Страшный Суд. На душе у него было спокойно: «Ну, выгонят, плевать! Пойду к чертям в Ангельский Дом завотделом христианских миров. Давно зовут».

В приемной господа Бога было тихо. Мадонна преклонного возраста с непроницаемым лицом вязала, сидя за пишущей машинкой. «Где Он ее выкопал? — в который раз поразился Авразил, — К этакой образине голубя не зашлешь. Бедная птичка на подлете от ужаса сдохнет».

— Меня вызывали, — доложил он секретарше.

— Ждите.

Закончив ряд, секретарша поднялась и, печатая шаг, подошла к переговорной трубе.

— Авразил прибыл.

— Ангелы являются, — донеслось из трубы. — Пусть влетает.

Бог был не один. Рядом парил Фома Неверящий из бухгалтерии.

— Значит, вот какое дело, — начал Господь, — У меня тут выкладки за последнее время. На многих моделях резко упала энергоотдача: то ли изверились, то ли их бес попутал. В общем, нужна срочная аттестация миров.

Авразил перевел дух: увольнение откладывалось на неопределенный срок. Правда, «аттестация миров» — это работать, не снимая крыльев.

— Сколько времени тебе потребуется?

— Треть вечности. Ну, может, еще пару недель прихвачу.

— Месяца хватит. Главное, если модель создавалась на паях, проверь энергетику всех. И молись, чтоб не повторилось, как с ЗМ-3.

В разговор встрял Фома:

— И никаких приписок в финансовом отчете.

— Ты меня хоть раз ловил? — огрызнулся ангел.

— Брэк! — окоротил их Господь. — Авразил, учитывая сложность и срочность задания, я принял решение включить объединитель. Умеешь пользоваться?

— Я его сам придумал, — не без гордости напомнил Авразил.

Гордость его была оправдана. Рядовой небослужитель мог войти в купол модели только через специальную шлюзовую камеру. Если одновременно запускали в работу несколько миров или, как сейчас, требовалось провести аттестацию, шлюзование отнимало слишком много времени. А тут еще добавляются затраты на переход с энергетического уровня модели на энергетический уровень Небес. Авразилу надоело объясняться с Фомой за нарушение сроков и сметы, и у него родилась идея, как объединить модели в квазиреальное пространство. Всего-то и нужно: добавить пару электронных плат в энергосборник, да установить в куполах моделей лампы дальнего света по единому плану. На планетах подобные переделки, само собой, не остались без внимания. «Изменили рисунок созвездия!» — шумели их обитатели. Зато теперь, при необходимости, с планеты на планету можно было перебираться напрямую. За эту работу Авразил получил старшего ангела-хранителя, а потом и должность завсклада.

— Ну и прекрасно, — сказал Господь, — Не будем тянуть резину. Авразил, тебе, возможно, придется столкнуться с негостеприимством туземцев, возьми у меня в столе пару булавок с небесным воинством.

Как известно, на острие булавки помещается ровно 999 ангелов. К сожалению, никогда заранее не знаешь, каких именно. Булавки у Бога были подписаны, но…

Однажды Авразил воспользовался булавкой с надписью «гвардия». Его как раз окружили кровожадные дикари, еретики и иноверцы. Однако вместо конницы или мотопехоты с неба в 999 луженых глоток грянул гвардейский ангельский хор. К счастью, и этого оказалось достаточно, но больше искушать судьбу Авразилу не хотелось. Ему была памятна история святого великомученика Липатия, прежнего завсклада, который до сей поры томится на какой-то модели в электромагнитных застенках тамошней академии наук.

Поэтому, оглянувшись на Господа, занятого разговором с Фомой, он активизировал булавку с все той же надписью «гвардия».

И прянули кони! Воздух наполнился топотом копыт, ржанием горл и звоном холодного оружия. Запахло дракой, ядреным мужским потом и свежим навозом: умные животные перед битвой опорожняли кишечники. Вперед на лихом белом мерине выступил Георгий Победоносец:

— Армагеддон! — зычно заорал он.

— Учебная тревога, — отозвался Авразил из-за кресла Господня.

— Авразилка, ты! — обрадовался воин. — Сколько лет, сколько зим! Опять, значит, не Армагеддон?

— Не, это я.

— Ну ладно. Труби отбой, — Георгий двинул древком копья по затылку ангела-трубача с яркими цифрами «восемь» на крыльях.

— Путаю я их, херувимов, — объяснил он Авразилу: — как заставлю трубить кого-нибудь из первой семерки (дело-то военное, разбираться некогда), так обязательно какая-нибудь гадость: то лампа дорбалызнется, то скелеты из могил полезут. Вот я им цифры и намалевал.

Тут Авразил обратил внимание еще на семерых духовиков, стоявших с кислым видом по порядку номеров. У каждого в руках была медная труба и пакет с сургучными печатями и надписью «При Акопалипсе вскрыть».

Георгий перехватил взгляд ангела:

— Ноты у них там, — пояснил он: — Музыка им понравилась, дудилам. Готовы день и ночь репетировать. Я и запечатал.

Авразил хотел сказать, что надо писать не «Акопалипс», но, взглянув в светлые глаза Победоносца, перевел разговор на другое:

— Смотрю, у тебя драконов прибавилось.

Белую шкуру мерина испещряли пятна, которые при ближайшем рассмотрении оказывались трехцветными татуировками драконов, пронзенных копьем.

— Работаем помаленьку, — скромно ответил архангел.

— Скоро придется шкуру наращивать. Коню, я имею в виду, — отвесил Авразил неуклюжий комплимент.

— Уже. Два раза. Вот недавно был случай…

Беседу прервал разъяренный Господь: он и Фома наконец-то выбрались из-за лошадиных крупов. Заметив багровое лицо шефа, опытный полководец оборвал рассказ на полуслове и, пришпорив мерина, скрылся на острие булавки. Воинство ринулось следом. Миг, и кабинет опустел.

— Ты что себе позволяешь! — взревел Всевышний.

Сбиваясь и путаясь, Авразил начал оправдываться. Не дослушав, Господь махнул рукой:

— Бери булавки и проваливай! У меня теперь в столе порядок, проверять не надо… Гвардию не трожь!

Авразил выбрал себе легкую конницу и бронетанковую дивизию. И, на всякий случай, прихватил гвардейский ангельский хор.

— Не забудь пройти инструктаж у Моисея, — напутствовал его Бог: — Как говориться, С Богом!

Фома на уход Авразила никак не прореагировал. Он пытался краем ковра стереть с подошвы сандалеты последствия учебной тревоги.

В отдел связей с общественностью Авразил залетать не любил. Пророк Моисей, залучив свободные уши, мог трепаться веками. Но перед отправкой на модель отметка об инструктаже была обязательной, иначе бухгалтерия не принимала отчет к оплате.

— Знаем, знаем! Аттестовывать миры летим! — встретил ангела пророк. — Ну-ка, восьмую заповедь справа налево.

Авразил отбарабанил ответ.

— Молодец, — похвалил его Моисей тоном палача, довольного выносливостью жертвы.

Еще с полчаса Авразил доказывал свои знания. Десять заповедей, свой конек, Моисей заставлял называть через букву, задом наперед, на языках живых и мертвых, в редакции братских вероучений. Наконец, утомился.

— Скажи мне, как другу и соратнику, — начал пророк, — вот я на фуршете у Будды одну-единственную фразу сказал, не подумав, и меня сразу лишили квартальной премии. А ты, — в Хранилище бардак развел, черти у тебя разве что не живут, Землю в Реальное Пространство пришлось до времени выпустить, и что?

Авразил промолчал. Моисей обиженно засопел:

— Ну, не хочешь, не надо. Инструктаж ты прошел. На вот, почитай на досуге, — он выкатил тележку, заваленную богословскими трактатами. — К отчету приложишь конспекты. Список контрольных вопросов получишь по возвращении.

Пророк удалился и Авразил вполголоса выругался. Он ожидал какой-нибудь подлости, но такое! С трудом волоча за собой тележку, он направился на чердак, к Хранилищу Миров.

У врат Хранилища переминался с ноги на ногу апостол Петр, пряча за спиной объемистый баул.

— Заходи, дядя Петя, — сказал Авразил: — Сезам, откройся!

Тяжелые створки со скрипом разошлись. «Вернусь — надо будет смазать», — подумал ангел. Навстречу, с мешков из-под пыли веков грубого помола поднялся черт. Отряхивая красные шаровары, он радостно осклабился.

— Я уж заждался тебя! — приветствовал нечистый Авразила.

— Чего надо?

— Слышал, тебя посылают на аттестацию. Даже объединитель включат.

— Ну, и?

— Попутчиками будем!

— Нафиг ты мне сдался?

— То есть как? Уговор был?

— Уговор только Земли касался.

— Не скажи. Договаривались о совместной работе по модели. Название там не фигурировало.

— Теперь фигурирует. Изыди…

— Погоди, погоди! — черт умоляюще сложил лапки и закатил глазки. — Ты наше предложение помнишь? Так вот, место тебя дожидается с удвоенной зарплатой плюс процент с оборота.

— Меня пока не увольняют.

— Так уволят! Ты что думаешь, в приказе будет упомянута Земля? По предсказаниям наших ясновидцев тебя уволят за «несоответствие служебному положению, выразившемся в невозвращении с аттестации миров».

— Это почему «невозвращении»?

— Сказать не могу — подписку давал. Вот если ты меня с собой возьмешь, мне приказано всемерно содействовать успешному завершению твоей миссии.

Авразил задумался. Ему на удивление легко сошло с рук все перечисленное Моисеем. Что, если черт не шутит? Меняя тогу на рабочий комбинезон и упаковывая в рюкзак книги и сухой паек из манны небесной, он все не мог прийти к решению: брать черта с собой, или нет. «Все равно увяжется. Пусть лучше на глазах будет».

— Собирайся, — хмуро сказал ангел.

— Всегда готов! — черт ловко отсалютовал хвостом.

Авразил подошел к апостолу Петру.

— Ну, не поминай лихом, дядя Петя. Прости, если что не так.

— Я тут тебе припас на дорожку, — апостол протянул баул.

— Что там?

— Рыбка. Копчененькая. Собственного изготовления.

— Копченая?! — изумился Авразил, — Это, где ж ты?

— Я одну из ихних труб приспособил, — Петр покосился на черта. — Наш-то, божественный огонь без дыма, без копоти.

— Во даёт! — восхитился черт. — Он там рыбу коптит, а мой кореш из кочегарки уже третий выговор схлопотал за падение тяги и снижение производительности.

Авразил его проигнорировал.

— А внизу? Варенье?

— Мурка там. В магнитной банке. Она тебе пригодится. Дыра умная. Командам обученная.

— Ага! «Жрать», «спать», и… — нечистый захохотал.

— Умолкни! — прикрикнул на него Авразил.

Петр поставил баул на пол, неуклюже обнял ангела и троекратно облобызал. Затем, не говоря больше ни слова, отвернулся и, загребая ногами пыль веков, ушел. Авразил вздохнул.

— Слышишь, Авразил, — вырвал ангела из задумчивости нечистый. — Ты ничего не чуешь?

— Нет.

— Беллетристом потянуло!

— Каким?

— Да все тем же. Кто про последний день модели накропал.

— Ну и что?

— А то! Действовать надо, а не вздыхать. Мы, можно сказать, творим историю на глазах изумленной публики. Ведь каждое наше слово записывается!

— Пусть.

— Вот зануда! А ты заметил, — мой образ получается более выпуклым, более жизненным, не то, что твой — дух бестелесный.

— Мы ангелы в чем-то такие и есть.

Черт с кривой ухмылкой окинул взором крупную коренастую фигуру Авразила, отметив его выпирающий животик, мясистые руки, небритую физиономию и грустные карие глаза.

— Особенно ты, — подытожил нечистый, — Ладно, пора в путь.

Авразил подошел к пульту энергосборника и набрал на клавиатуре код включения объединителя.

Дверь шлюза скользнула в сторону, и ангел с чертом оказались в черной пустоте. Далеко-далеко тускло светилась лампа первой модели. Больше всего при использовании объединителя Авразил не любил долгие перелеты с одного мира на другой. Поудобнее подтянув лямки рюкзака, он сжал зубы и рванул вперед. Пустота засвистела в ушах.

Рядом крутился черт. Похоже, нечистый не страдал боязнью открытого пространства. Он носился взад-вперед, размахивая коричневым саквояжем свиной кожи, плевал на пролетающие мимо астероиды, а одной комете так прижал хвост, что та заверещала дурным голосом и, сбившись с курса, врезалась в шлюзовую камеру.

— Эй, Авразил!

— Отстань.

— Философские беседы вести будем?

— Нафиг?

— Ну, как же! Я — черт, ты — ангел, летим меж миров. Нам положено!

— На то, что положено…

— Хам ты, Авразил.

— Да пошел ты!

— Скажи мне, ангел небесный, ты хоть одну книжку, кроме инструкций, прочитал?

— Прочитал.

— Букварь, да?

— А ты читал?

— Только не надо стрелки переводить! — черт плюнул в очередной астероид и радостно воскликнул, — Хорошо летим! Чего ты лиру не взял? Песни б попели. «На воздушном океане, без руля и без ветрил…»

— Не ори, и так противно. Лучше имя свое назови. Скоро полвечности, как знакомы, а имени твоего не знаю.

— Зови меня чертом. Других чертей рядом нет, не ошибешься.

— А имя секрет, что ли?

— Конечно. Это вам, ангелам, позволено являться или не являться, а нам: вынь да положь. Стоит имя назвать — вызовами замордуют. Взять, например, Воланда, а лучше Асмодея: он, бедный, и псевдонимы менял — все равно вычисляли. Хоть в бутылку лезь! Хорошо у нас один, не буду называть его имени, выкрутился. Сначала баки пудрил: «Я часть той силы…» А потом назвал профессию…

— Это ты про Мефистофеля?

— Я сам мефистофель. Второго разряда.

— Уже второго? Растешь… Я давно хотел спросить, ваша хромота — профессиональная болезнь? Низвергали с Небес только вашего шефа, а хромают даже уборщицы…

— Ты, Авразил, хоть и старший ангел, а дурак. Представь, приходит вызов. Принимает его дежурный мефистофель. Сегодня дежурит прыщавый вьюнош, тощий как жердь. А назавтра — толстяк в годах, вроде тебя. Должна же быть у них хоть одна общая черта — рогами, копытами и хвостом не всегда можно воспользоваться.

Так, за разговорами, ангел с чертом долетели до первой, извините за рифму, модели.

Ближе всего к шлюзу были миры 325, 326, 327, 328, 329 и 330. Вот Авразил и решил начать с них. Первую модель покрывал слой льда до пяти километров толщиной. Дрожа от холода в тонких шароварах, нечистый ругался:

— Жмоты несчастные! Не могли отопление предусмотреть.

Ангел не слушал. Он настраивал походный измеритель энергии веры. Прибор не работал. Стрелка оставалась неподвижной. Авразил переключился в режим измерения чертовщины и направил датчик на нечистого. Щелкнула защита от перегрузок.

— Как дела? — поинтересовался черт.

— Веры нет, а наличие разума фиксируется. Странно.

— У меня тоже по нулям, — черт спрятал в саквояж миниатюрный приборчик с цветным жидкокристаллическим дисплеем: — Истощилась моделька.

— Да, придется отключать, — с сожалением произнес Авразил.

— Сначала отопление сделай, хоть погреюсь напоследок. Или тоже спикало?

— Это из-за лампы. Видишь, как тускло горит?

— А вспышки?

— Стартер пробило. Сейчас заменю.

Авразил достал из рюкзака новый стартер и полетел лампе. Скоро планету залил яркий свет. Начал таять лед. Авразил откинул южную полярную шапку и включил механизм самоуничтожения.

— Согрелся? Давай собираться. Сейчас рванет. Освободит плацдарм для новых…

Внезапно черт завертелся на одной ноге, подпрыгнул и, завывая, унесся прочь с планеты. Авразил удивленно посмотрел ему вслед, потом переместил взгляд на шкалу измерителя веры и остолбенел. Стрелку шкалило на верхнем диапазоне!

Лампа жарила во всю. Лед, покрывавший поверхность модели растаял, и великий океан лениво катил свои волны на островок у полярной шапки. Хлопнув себя рукой по лбу, Авразил вытащил из кармана комбинезона краткий описатель миров. «Модель 325. Идея С.Лема. Рук. раб. — Г.Б. Разумн. океан. Чистая вера при t>15 град. Ц. Высш. гр. рент.»

— Что я наделал! — в отчаянии воскликнул ангел. — Хорошенькое начало: отключить модель высшей группы рентабельности! Кто ж знал, что этот чертов океан просто замерз?!

Раздался зуммер десятисекундной готовности. Поспешно рассовав по местам прибор и книгу, Авразил стартовал. Едва он успел пересечь орбиту луны, как его настигла взрывная волна. Океан чистой веры перестал существовать.

Авразил, чуть не со слезами на глазах смотрел на багровое облако, клубящееся на месте модели 325, когда к нему подлетел черт.

— Ты, бесовское отродье, предупредить не мог?

Удивительно, но черт не злорадствовал. Он прекрасно понимал, что будет с Авразилом за уничтожение мира.

— Когда этот сволочной океан оттаял, меня так скрутило от его праведности и святости, чуть копыта не откинул. Пришлось срочно линять, если жить хотел. Ты уж извини.

— Да ладно. Сам виноват. Надо было раньше в каталог заглянуть.

На второй модели жили собаки. Все еще переживая, ангел тихо скользил сквозь слои атмосферы. Неожиданно навстречу промчался черт.

— Опять?!

— Да нет, собаки кусаются, — нечистый повернулся спиной. Чуть ниже хвоста из шаровар был выдран изрядный кусок.

— Наши собачки, Господни, — удовлетворенно отметил Авразил.

— Посмотрим, как они тебя встретят! — огрызнулся черт.

И сглазил-таки! Приземлиться ангелу не дали. Здоровенные лохматые псы дикими стаями носились по бескрайней степи и грозно рычали, стоило Авразилу приблизиться к поверхности. Авразил достал каталог.

«Модель 326. Псы Господни. Порода берет начало от пастушьих собак бр. Авеля. Нетерпимы к силам зла. Сред. гр. рент.»

«Что-то здесь нечисто, — подумал ангел: — Нюх они потеряли, что ли?» Сделав с десяток безуспешных попыток приземления, он уселся на облако и проверил энергетику. Все в норме. Стрелка устойчиво дрожала на середине шкалы. Ничего не понимая, ангел покинул планету. Из-за обратной стороны луны перед ним выскочил черт и гавкнул.

— Р-р-гав!

— Фу, черт, напугал! Чего хихикаешь?

— Не дали собачки по травке походить?

— Не дали.

— Хочешь, скажу почему?

— Тобой пропах.

— А вот и нет! Хоть и близко, — черт сделал сальто, сверкнув черной шелковой заплатой на красных шароварах. — Что у тебя в рюкзаке?

— Сухой паек, полтонны книг, а-а! Рыба!

— Не угадал. Что еще?

— Еще?

— Мурка у тебя там! Черная дыра семейства кошачьих.

— Тьфу!

— С тебя причитается.

— Раскатал губу!

— Вот так всегда с вами. Помогаешь, подсказываешь, сочувствуешь, а в ответ — хамство!

Ангел с чертом заблудились. Когда в третий раз они вылетели к планете собак, черт не выдержал:

— Ну, ты, Иван Сусанин, куда дальше?

Авразил недоуменно пожал плечами.

— Посмотри в путеводителе.

— Модель 327, бывшая ДП-777… - начал читать Авразил и воскликнул. — Эврика!

— Какая Эврика? Только баб тут не хватало.

— «Эврика» — значит, нашел, в смысле, вспомнил. На ДП-777 овладели тайной гравитации.

— Ну и что?

— А то! Они пространство искривили. Я сам лично Гефеста из дома быта «Олимп» приглашал на предмет распрямления…

— Нашел, кого приглашать! Мы ж его за пьянку выгнали.

— Вроде трезвый был.

— Вроде!

— И как теперь?

— Вызывай бронетанковую дивизию, будем пробиваться.

Авразил сунулся за булавкой и громко выругался.

— Чем опять недоволен?

— Все из-за тебя! Заморочил мне голову беллетристом во время сборов.

— Булавки на Небесах оставил? — догадался черт.

— Одну взял, — мрачно ответил Авразил.

— Какую?

— С гвардейским ангельским хором.

— Ничего, авось пригодится.

Авразил погрузился в раздумья. Выход был один: возвращаться в шлюз бывшей 325-ой модели и входить снова, но уже через 328-ую. Внезапно рюкзак на спине ангела завозился.

— Мурка проснулась. Жрать хочет, — ангел стукнул по рюкзаку кулаком.

— А что она ест? — спросил черт.

— Все.

— А вакуумные рогалики и крендельки ест?

Просветлев ликом, ангел хлопнул черта по плечу.

— Молодец! Сейчас она нам в неэвклиде такой туннельчик прогрызет!

Мурка не подвела. Треск разгрызаемого пространства сменился сытым урчанием, и ангел с чертом продолжили свой полет.

Модель 327 была планетой ученых, а потому относилась к низшей группе рентабельности по энергии веры. Правда, в последнее время на ней начали происходить изменения в лучшую сторону. Ряд командных должностей захватили бывшие мракобесы, а ныне передовики религиозной мысли. Часть ученых ударилась в коммерцию, а для замаливания грехов и успокоения совести они поспешили открыть в своих душах чуланы и подсобки веры. Так что с моделью еще не все было потеряно.

На сей раз, приземлились с комфортом. Светлая лужайка мягко приняла в свои теплые объятья аттестационную комиссию. Авразил повел датчиком из стороны в сторону.

— Стрелка скачет, — сказал он черту. — Очень неустойчивая энергетика.

— И у меня, — пожаловался черт. — Пошли исправлять?

— Нет уж, ты со мной. А то, пока я в южном полушарии буду сокрушать бастионы атеизма, ты в северном столько сатанинских сект наплодишь!

— Я ж только помочь хотел.

— Вот и помоги. Рюкзак нести.

Черт изобразил крайнюю степень отвращения:

— Книжки выкини.

— Не могу. Мне их еще конспектировать надо. Может, пособишь?

— Я тебе наконспектирую, враз с работы турнут. Давай лучше перекусим. Сразу предупреждаю: у меня ничего нет. Я не думал, что ты меня с собой потащишь.

Они расположились у ручья, в тени громадной смоковницы.

— Посмотрим, что нам Бог послал, со мной переслал, — приговаривал ангел, роясь в рюкзаке, — Так, от манны небесной ты откажешься. Вот! Рыбка! Разверни пока.

Черт поймал завернутую в несколько слоев полиэтилена рыбу, понюхал её…

— Ты сильно голоден?

— Как сто чертей! — довольный своей шуткой ангел хохотнул.

— Тогда я после тебя, — нечистый пододвинул к Авразилу пакет. — Ешь.

Тут и ангел ощутил некоторое амбре, исходящее от свертка.

— Не хочется.

— Почему? — черт сделал круглые глаза.

— Пахнет.

— Где?

— Рыба пахнет.

— А что она должна делать? Петь-танцевать? Конечно, пахнет. Лежит себе бедненькая копчененькая рыбка-маринка и пахнет, — черт сграбастал пакет, сунул под нос Авразилу и прогнусавил. — Ку-ушай, ангел!

Авразил отшатнулся:

— Не буду.

— Ну, если ты не будешь, то и я не буду, — черт зашвырнул рыбу в кусты и брезгливо вытер лапы о траву. — Ну и вонь!

— Ты ж ее скушать хотел? — съехидничал ангел.

— Я?! Это ты хотел. Я еще подумал, как он такую вонючую рыбу есть будет?

Авразил посмотрел в сторону кустов, куда черт закинул пакет.

— Не отравляй окружающую среду. Брось лучше в Мурку.

— Такую тухлятину даже она…

— Интересно, почему это райская рыба так быстро испортилась?

— Я давно говорю, что Небеса прогнили.

— Может, не в рыбе дело?

— А в чем, в упаковке?

— Не-ет. Где ее Петр коптил? В вашей трубе, то-то и оно!

Черт оскорбился за родную кочегарку:

— А нечего всякую гадость в наш дым совать!

— Вы еще подеритесь! — раздался чей-то голос.

С дикой мыслью, что рыба ожила, ангел с чертом обернулись. В тот же миг их члены сковала необоримая тяжесть.

— Попались, голубчики! — на поляну высыпала толпа аборигенов в белых халатах, подпрыгивающих от научно-познавательского возбуждения.

Накинув на пленников еще парочку силовых полей, туземцы развели костер и устроили симпозиум с ритуальными плясками для восхваления своей научной доблести.

Ангел и черт, лишенные возможности не только двигаться, но и говорить, обратились в слух. Из неосторожных выкриков аборигенов они узнали, что еще при первых опытах с искривлением пространства был обнаружен шлюз. Не разгадав назначения этой штуковины, засаду все-таки устроили. Вскоре там был схвачен и брошен в электромагнитные застенки академии физических наук старший ангел-хранитель Липатий. Бедный ангел, подвергнутый бесчеловечным экспериментам, ничего не выдал. Более того, иная энергетическая основа делала бесполезными попытки что-нибудь у него отрезать. Не удалось даже оторвать кусочек одежды для анализов. При этих словах Авразил вздохнул с облегчением, а черт, чья энергетика ближе человеческой природе, внутренне содрогнулся. То, что черта и ангела повязали столь оперативно, объяснялось просто. Религиозные фанатики и неосатанисты, объединившись в академии и институты, предпринимали не одну попытку выкрасть Липатия. Поэтому вокруг физической лаборатории, где он содержался, установили круглосуточный дозор. Теперь решался вопрос о судьбе новых пленников. Каждая исследовательская группа захвата заявляла свои исключительные права.

Светало. Костер прогорел. Утомившиеся аборигены сидели, тупо глядя на уголья, изредка бросая оппонентам вечные фразы, типа «А ты кто такой?» Эйфория от поимки прошла, туземцы мучились в поисках консенсуса.

Единого мнения достигли в одном: пакет с протухшей рыбой отдали тому аспиранту, в которого он угодил, брошенный меткой рукой черта. Аспирант сидел на краю поляны, с подветренной стороны, прижимая к чахоточной груди чемодан Дьюара с наборным замком и противосоавторским устройством. В чемодане, в жидком водороде, покоился драгоценный сверток. Коллеги, продолжавшие ругаться у костра, изредка, с приятным чувством собственного благородства, вглядывались туда, где в темноте светились счастливая морда аспиранта и фиолетовый фингал под его левым глазом. После этого дискуссия на короткое время оживала. Увы, силы были слишком равны, и было их раз в десять больше, чем пленников.

Наконец договорились ангела и черта временно поместить в подвалы механической мастерской, а самим перейти в более защищенный от нападения и подслушивания конференц-бункер. Соорудили из веток смоковницы импровизированную антигравтележку, погрузили на нее добычу и, не прекращая перебранку, зашагали к комплексу зданий института, сереющих на холме.

Вскоре за ангелом и чертом захлопнулась дверца электромагнитной клетки, с них сняли поля и оставили одних.

— Да-а, попали мы в переделку, — протянул Авразил.

Черт сосредоточенно ковырял пол в углу.

— Что ты там делаешь?

— Подкоп.

— Брось. Бетон тоже арминирован силовыми полями.

— Откуда ты знаешь?

— По прибору определил.

— Разве у тебя рюкзак не отобрали?

— Нас же не обыскивали. А рюкзак я в момент нападения под крылом держал.

— А мой саквояжик тю-тю. Какая вещь была! Как представлю, что чьи-то грязные лапы в нем роются!.. Одно утешает, у меня там есть такие штучки… Эх! Были б они здесь, мы бы этот поганый институт…

— Слушай. Твои ясновидцы не ДП-777 имели в виду, когда говорили о моем «невозвращении»?

— Я почем знаю?

— Как?

— Елки-моталки! И ты поверил? Ангел черту поверил? У-у, ты моя лапочка!

— Поверил, не поверил, — Авразил надулся, — обещал — выручай.

— Тебе-то что? Это мне надо беспокоиться. Хоть бы кого из наших встретить!

— Ваших?!

— Наших, наших, не делай страшные глазки. Ты думал, мы такую высокоразвитую модель без внимания оставим? На нас тут целые академии работают! Даже здесь, у физиков, наши гранты есть.

— Какие еще «гранты»? Шпионы?

— Почему сразу шпионы? Такие же атеисты: ни в Бога, ни в Черта. Только они свой атеизм тешат на наши деньги.

— Вам-то, какая выгода?

— Информация, конечно, секретная, но тебе скажу. За это они результаты своей работы нам отдают, и даже наши заказы выполняют. Оборудование у них так себе, зато мозги — будь здоров.

— Деньги большие платите?

— Тьфу, сказать стыдно. За свои мозги они в сто раз больше могли запросить. Да ну их! Все равно, в открытую они нам не помогут: шкуры. Давай лучше сами думать, как выбираться.

Авразил помялся:

— Можно опять Мурку выпустить. Она силовые поля больше молний любит.

— Точно!

— Вот только…

— Что?

— Обожрется она. Придется оставить: в руках ее не утащишь, а в банку не залезет. Жалко. Замучают ее здесь.

— Дай я сам с ней поговорю. У меня не обожрется.

Черт взял магнитную банку, подошел к прутьям клетки и вывалил на них Мурку. Сразу две силовые линии со свистом и чмоканьем, словно спагетти, исчезли в недрах чуда семейства кошачьих. Мурка мявкнула от удовольствия и потянула в себя остальные. Ее теперь было не оторвать. Авразил знал об этом, а потому больше следил за чертом. Нечистый принялся с остервенением хлестать себя хвостом по копытам. С его рогов посыпались зеленые искры. Шерсть на нем вздыбилась, потом припала. Внезапно черт засиял малиновым светом.

Мурка замерла и, выплюнув недоеденную силовую линию, поплыла к черту. Подвал вдруг заполнил голодный вой хищного зверя.

— Свят, свят, свят! Нечистая сила! — перекрестился ангел.

Он никогда не видел, чтобы Мурка по своей воле сдвинулась хоть на микрон. И такого воя от нее Авразил никогда не слышал. «Она же его съест сейчас!» — ожгла мысль. Авразил быстро схватил с пола магнитную банку и надел ее на Мурку. Черная дыра яростно стукнулась в стенку и успокоилась. Вой стих. Черт прекратил бить хвостом, самодовольно улыбнулся и потерял сознание.

Авразил присел на корточки над бездыханным телом. Как выводить чертей из обморока он не знал. «Нашатырьчику бы… Обойдемся!» Ангел торопливо достал из рюкзака брикет сухого пайка и, раскрошив манну небесную, насыпал ее черту на верхнюю губу. Нечистый тотчас же сел, чихая и отплевываясь. Поведя осоловелым взглядом, высморкался и со стоном повалился на пол. Авразил тем временем упаковывал рюкзак.

— Вставай, чертушка! Бежать надо! Ну, вставай же!

Черт, продолжая лежать, ухмыльнулся:

— А?! Кое-что и без саквояжа могем!

— Могем, могем, вставай!

Нечистый спокойно покачал головой.

— После такого фокуса я дня три не то, что бегать, ходить не могу.

— Тогда хватай меня за шею, я тебя на закорках.

Авразил перекинул рюкзак на грудь, взвалил между крыльев тяжелое тело черта и, кряхтя, поднялся с колен. Нечистый понемногу оживал.

— Брось меня, командир! — начал юродствовать он, до боли сжимая плечи ангела.

Авразил, пошатываясь, выбрался из подвала и полетел. Скоро открылось второе дыхание. Они добрались почти до границы модели, когда о побеге узнали. Разъяренные ученые врубили на полную мощь искривители пространства. Ангела завертело, подступила тошнота. Черт, похоже, опять потерял сознание. «Только бы руки не разжал. Ну, Мурочка, выручай в последний раз!» Авразил вытряхнул черную дыру, а ставшую ненужной банку запустил в сторону ненавистной планеты. Недовольная грубым обращением Мурка повисела в улитке пространства, но неудовлетворенный аппетит взял свое, и она принялась пожирать неэвклидику, разбухая с каждой секундой. Чуть только Авразил смог протиснуться в открывшийся туннель, он рванул изо всех сил.

Ангел с чертом на закорках летел в пустоте. В недельной щетине сверкали льдинки слез.

— Я еще вернусь! Я вернусь за тобой, Мурка! И тогда держитесь! — ангел погрозил кулаком оставленному миру.

— Вместе вернемся! — произнес очнувшийся черт. — Мне эти убийцы в белых халатах за погубленный саквояжик дорого заплатят!

— Живой! — обрадовался Авразил.

— Что мне сделается? Вот саквояжик!

— Ничего с ним не будет.

— Не трави душу.

— Я точно говорю. Я на него заклятье наложил, именем Господа Бога. Они его даже пальцем не коснутся!

От хорошей новости черт сразу повеселел и уже через час-другой слез со спины Авразила и полетел рядом, придерживаясь за лямку рюкзака.

Черт увлеченно строил планы отмщения «за саквояжик», один изуверистее другого.

— Прекрати, — не выдержал Авразил смакования кровавых подробностей.

— Мстял, мстю и буду мстять!

— Чем у тебя эта сумка набита, что ты так разошелся?

— Во-первых. Не сумка, а саквояж свиной кожи! А во-вторых, в ней все мои приборы и инструменты.

— Такие ценные?

— Для тебя — вам такие и не снились. У нас этого барахла, как алмазов в каменных пещерах. Я за саквояжик переживаю. Это знаешь, какая вещь! Он и детям, и внукам моим послужит!

— У тебя уже дети есть? — с легкой завистью спросил ангел.

— Бес его знает. Может и есть где.

Авразил так поразился безразличному отношению черта к собственным детям, что забыл, о чем еще хотел спросить… Впереди показалась кабина шлюзовой камеры.

— Выйти хочешь? — спросил черт.

— Да. Возьму булавки с воинством и такое им устрою!

Однако дверь шлюза не открывалась.

— Заело, — Авразил безуспешно подергал створки.

— Мне кажется… — проговорил нечистый.

— Кажется — креститься надо! — оборвал его Авразил, пиная дверь.

— Да постой ты! Мы в какой модели?

— В 325-ой. Не видишь, планеты нет?

— Это другая модель.

— 326-ая? Так на ней шлюза нет. И на 329-ой тоже. После того, как я объединитель сделал, их с каждой третьей модели сняли.

— Значит это 328-ая!

В голосе черта звучала такая убежденность, что Авразил прекратил попытки взлома.

— Сейчас проверим.

Ангел вытащил из нагрудного кармана комбинезона какие-то специальные очки и нацепил их на нос.

— Это что-то новенькое, — заинтересовался черт, — Для чего очки?

— Номер модели узнать… — ангел вдруг замолчал.

— А где он написан? — не унимался черт.

Авразил снял очки и протянул ему.

— На лампе ближнего света пятна видишь?

— Ну.

— Теперь взгляни через очки.

Бесформенные, беспорядочно разбросанные пятна слились в буквы и цифры.

— Я же говорил — это 328-ая!

— Бывшая ЗМ-3! — ангел в сердцах сплюнул.

До черта начало доходить.

— Это значит, ты после вывода Земли в Реальное Пространство просто заблокировал шлюз?

— Ну.

— Не обесточил купол, не отсоединил кабели энергосборника?

— Нет.

— И такого разгильдяя нам завотделом зовут!

Авразил не ответил. Раньше он просто нахамил бы черту, послал куда подальше, и дело с концом. Теперь же на справедливое возмущение нечистого он только виновато опустил глаза.

— Ладно, халявщик, двинули дальше.

Долго летели молча.

— Может, ты с беллетристом договоришься?

— О чем? — недовольно отозвался черт.

— Сам же сказал — ты у него любимый герой. Попроси, пусть шлюз откроет. Что ему стоит написать: «В ответ на нечеловеческие усилия ангела и черта створки шлюза со скрипом разошлись».

— Хреновый из тебя писатель, Авразил.

— Почему?

— Какой скрип в вакууме? А про «нечеловеческие усилия черта и ангела» я вообще молчу.

— Он же написал «Пустота засвистела в ушах».

— В голове у тебя пустота засвистела, а не в ушах!.. Он и сам не рад, что мы так долго путешествуем.

— Ну и помог бы.

— Не может.

— Почему?

— Потому что три рубля! Отстань! Вон, планета приближается.

— Это 329-ая. У нее шлюза нет.

— Зато мир есть. Тебя зачем послали? Аттестовывать? Вот и аттестуй!

— Мурка там.

— Не пропадет твоя Мурка! Хоть раз свою работу сделай по-человечески.

О 329-ой модели в описателе было сказано: «Учительский мир. Синусоидальная рентабельность».

— Это как понять? — спросил черт.

— В апогее преподают закон божий. А в перигее — научный атеизм.

— А сейчас она где?

— Посередке. Забыл, как называется по-астрономически.

— Сделал бы стационарную орбиту. Тебе благодарность объявят.

— На каком удалении от лампы?

— Сам решай. Ты у нас завсклад.

— Я сейчас ни о чем кроме Мурки думать не могу… И есть хочется.

— Манну погрызи.

— Она с рыбой долго лежала.

— Что ты разнылся! Соберись! Снижаемся.

Посередке между апогеем и перигеем учителя бастовали. Требования были разные: от отмены солнечных ударов до упорядочивания броуновского движения. Преподающие массы проводили стихийные митинги в пустующих аудиториях. Страсти бурлили, кипели, выплескивались и накалялись.

— А где ученики? — спросил нечистый у Авразила, когда они завершили облет планеты.

— Нет их, — просто ответил ангел.

— Как так?

— Проектом не предусмотрено. Эксперимент. Создание учительского мира без учеников, как яркий пример самодостаточности.

— Летим отсюда. У меня о школьных и студенческих годах атавистически радостные воспоминания.

— А покушать?

— Тебе голодание на пользу, — отрезал черт, однако, пошел на посадку…

— Где тут еду можно раздобыть?

— В школьных буфетах. Только они закрыты. Бастуют.

— Тогда давай тоже эксперимент проведем: питание подкожным жиром и костным мозгом, как яркий пример самодостаточности.

— Не смешно.

— Грустно!

— Можно в студенческую столовую попробовать зайти. Но туда без разрешения врача и согласия родственников не пускают.

— Эх, был бы у меня мой саквояжик! Любую бумажку… Эй! Если тут учителей полно, значит, им учебная литература нужна?

— Еще как!

— Давай твои богословские книжки толкнем. Если их даже по весу менять, нам на год хватит.

— Какой из меня торговец.

— Ты знай, книги доставай. Мне к ним прикасаться противно.

В черте погибал великий коммерсант. Книг не уменьшилось и на половину, а за спинами книгопродавцев громоздились кучи разнообразнейшей снеди.

— Пора бы перерыв на обед устроить.

— Сдурел? Самая торговля! Последние экземпляры! Только сегодня и только у нас: духовная пища с Небес в обмен на пищу животного и растительного происхождения! Разоблачение гнусной сущности атеизма! Основополагающий труд классика: «Материализм-эмпириокретинизм»!

Преподаватели слова и дела божия, теологи всех мастей, философы религиозного окраса осаждали прилавок. У каждого в руках была зажата куриная тушка или бутылка водки. Внезапно черт прекратил драть горло и с озабоченным видом повернулся в Авразилу.

— Много осталось?

— С четверть.

— Высыпай.

— Зачем?

— Не спрашивай. Рюкзак набивай жратвой получше, ну и, сам закуси.

Причина резкой перемены в поведении нечистого стала понятна Авразилу спустя несколько мгновений. К ним приближалась ощетинившаяся дрекольем колонна атеистов. Впереди под черным знаменем шагал высокий бородатый мужчина с изможденным лицом аскета и горящим взором фанатика. На знамени белыми костями было выложено «БПСП!»

— Что это значит? — спросил ангел.

— Бей попов, спасай планету, — ответил черт и перегнулся через прилавок к изящной даме с флаконом портвейна в ридикюле. — Позвольте ваши перчаточки!

Пока дама набирала воздух, чтобы разразится гневной тирадой, нечистый успел напялить ее кожаные перчатки на свои лапы и уже протягивал даме несколько томиков.

— Прошу принять в знак искренней признательности!

Дама приняла, расплывшись в чиизе, а черт схватил стопку книг и швырнул в толпу.

— Бесплатно! Бесплатно!

Народ нахлынул на халяву. Вернулись даже те, кто отоварился.

— Ты что делаешь? Ты все книжки попортишь! — возмутился ангел.

— Пусть лучше атеисты попортят нам руцки и ноцки?

Тем временем колонна приблизилась и богоборцы, размахивая дрынами и громко скандируя «Бо-га нет!», накинулись на боголюбов.

— Разгонят! Разгонят! — волновался нечистый.

— Ну, чего копаешься? Завязывай рюкзак, я их задержу! — крикнул он Авразилу.

Ангел с трудом проглотил кусок мяса.

— Как?

— Где у тебя сухой паек?

— Вот он, с краю, — Авразил указал на горку пахнущих рыбой брикетов прессованной манны небесной.

— Сейчас я им приведу такие доводы в защиту религии, что они не смогут отвертеться!

Первым нечистый поразил командира. Аскет упал.

— Наша берет! Нам бы только день простоять, да ночь продержаться!

Черт принялся с удивительной точностью метать брикеты в головы наступавшим. Весомые доказательства существования Бога, приведенные чертом, остудили пыл атеистов. Но ненадолго.

— Готов? — крикнул черт Авразилу.

— Готов!

— Вперед!

Сытый ангел орлом взмыл под облака.

— Он сказал «поехали!» и взмахнул рукой! — немузыкально проорал черт, швыряя последний брикет.

И издавая губами крайне неприличный звук, вознесся вслед за Авразилом.

— Какие будут заключения высокой комиссии? — полюбопытствовал нечистый, выплевывая куриную косточку.

— Все в норме.

— Это черносотенный атеизм — в норме?!

— В перигее еще хуже.

— Удивляюсь я на тебя!

— А я на тебя. Кому из нас надо за веру переживать?

— Глупый вопрос, конечно мне. Наша контора своим благополучием целиком обязана вашей. Исчезнет солнце — исчезнет и тень! — мефистофель второго разряда напыжился.

Авразил хмыкнул, достал каталог и нашел в нем модель 330.

— Она только строится. Чего ее проверять?

— Ну, уж нет! Я еще никогда не был при закладке миров.

— Зато я был.

— Вот и будешь мне гидом.

Приземлиться на 330-ую оказалось непростым делом. Ангел с чертом совершили три облета, но все никак не могли найти точку входа в атмосферу.

— Озонаторы еще не собрали, поэтому для защиты от жесткого излучения весь стройматериал поднимают в стратосферу.

— Забор, понимаю, — важно одобрил строителей черт.

— Берегись!

Черт едва успел отскочить от горного хребта, который внезапно вынырнул из-за дремучего леса.

— Давай на скалу присядем. Должны же они когда-нибудь горы начать монтировать, — предложил нечистый.

С удобством расположившись на уступе, путешественники опять перекусили.

— Первый раз за все время поел спокойно.

— И я.

— Может, вздремнем?

— Хорошая мысль.

Разбудил их пронзительный свист атмосферы. Уши заложило. В последний момент перед столкновением с планетой горы резко затормозили. Сонную парочку вжало в камни.

— Руки-ноги пообрывать оператору! Не картошку сажал! — ругнулся Авразил.

Когда пыль осела, они огляделись. Кругом, до самого горизонта, шло возведение мира. Ангелы и херувимы, серафимы и серапионы сновали с крайне деловым видом: подкрашивали траву и небосвод, взбивали облака, рыли ямы для океанов. Инженеры человеческих душ обсуждали какой-то чертеж, а прорабы духа зычно матерились на подчиненных. Под горой херувим с лицом олигофрена что-то ожесточенно кромсал тупой пилой.

— Правду-матку режет, — объяснил Авразил. — Видишь, на упаковках написано «нестандарт».

— Зачем ее резать?

— Чтоб в тайники поместилась. Будет аборигенам что поискать на досуге.

— Ну, ты, дальтоник! — заорали в небе. — Ты как радугу собираешь? Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан! Разбирай все взад! Какая тебе разница, кто такой фазан? Зверь лесной!

— А там чего? — спросил черт, когда утихли акустические волны, указывая на белое здание божественной архитектуры с громадным лозунгом «Слава Богу!» на фронтоне и конным архангелом у дверей.

— Управление строительства светлого будущего.

— Красивый дом. Туземцам понравится.

— Его по сдаче объекта демонтируют и вместе с персоналом перенесут в иной мир.

— Понятно. Весело тут. Лапки так и чешутся помочь.

— Сиди смирно.

Неожиданно прозвучала сирена. Все замерло. В тишине и неподвижности ожил репродуктор на белом доме.

— Авразил, срочно пройдите в управление! Авразил, срочно пройдите в управление!

Сирена рявкнула отбой, и вновь закипела работа.

— Откуда они знают, что я здесь? Не нравится мне это. Посторожи рюкзак, — попросил Авразил черта и запрыгал вниз по склону.

В управлении ангелу вручили телеграмму-молнию. Ощущая неприятное покалывание сквозь диэлектрические перчатки, Авразил с трудом разобрал текст: «Сразу по получении прибыть с отчетом на Небеса. Бог.» Впустую потолкавшись по кабинетам, Авразил ушел. Вечерело. Лететь Авразилу не хотелось — и так намахался крыльями до отвращения. Напрягая зрение, чтобы в темноте не переломать ноги, ангел побрел к черту. Внезапно строительную площадку залил яркий свет. Авразил увидел, что стоит у конца длиннющего стола, уставленного бутылками, тарелками, блюдами и кастрюлями. Само собой, не пустыми! Тысячи небослужителей вразнобой гаркнули: «С возвращеньем, Авразил!» А с новеньких кучевых облаков затянул «многая лета» гвардейский ангельский хор. К Авразилу подскочил черт:

— Решил тебе отвальную устроить. Не возражаешь?

— Когда я попить-поесть возражал? — ответил польщенный ангел и добавил. — Остаться хочешь — оставайся, я тоже не против.

— Мы просто братьями стали, без слов понимаем! Соберешься за Муркой и Липатием, заскочи сюда, за мной. Строить — не творить, за неделю не управимся. А сейчас давай такое сбацаем, Небесам жарко станет!

И они дали. Долго еще с удовольствием вспоминали эту вечеринку на Небесах. А в репертуаре гвардейского ангельского хора появилось немало препохабнейших, но веселых песенок, напетых чертом. Господь Бог, клюкнув амброзии, очень любил их послушать: «Цыгане! Прям цыгане! А ну-ка, эту…» И хор «нукал» эту.

В хранилище Авразила поджидали два архангела. Не дав бедняге умыться и опохмелиться, его доставили пред суровые очи Господни.

— Угробил океан?

«Откуда он знает?» — опешил Авразил.

— Снаряжение дома оставил? — Господь начал загибать пальцы, — Манной небесной швырялся? Книги божественные на мирскую жратву променял? Животину загубил? Купол ЗМ-3 не обесточил? По стройплощадке без нимба шатался? Хватит, или дальше продолжать?

То, что Бог обошел стороной черта, странным образом успокоило Авразила. Уж об этом Он должен знать, а если молчит, значит…

— Скоро собрание акционеров, а что я им доложу? Извините, планету высшей группы рентабельности какой-то раздолбай уничтожил? Что со мной будет, знаешь? — Господь вытащил платок и промокнул лоб, пожевал бороду, — Теперь твой черед. Убеди меня, что все хорошо.

Авразил задумался. Что он мог сказать в свое оправдание? Нашел Липатия? Так это случайность. Сберег силы небесным воинам? Им просто повезло, что булавки на Небесах остались. Распространил полтонны богословских трактатов и манной небесной нанес тяжелый урон атеистическому движению? Опять не его заслуга, а черта.

Однако говорить ничего не потребовалось. Двери кабинета широко распахнулись, и вошел Фома. На лице его блуждала странная улыбка. Улыбающийся бухгалтер, да еще перед собранием акционеров? «С ума сошел», — подумал Авразил.

— Что с тобой? — испуганно спросил у Фомы Господь. Видимо, Всевышнего посетила та же мысль.

— Помните ЗМ-3? — дергая физиономией, ответил Фома.

— Еще бы!

— Там, оказывается, такие пройды живут. Они успели скупить кучу наших акций. Курс подскочил на двадцать пунктов!

— Новость, конечно, приятная…

— Это не все! — перебил бухгалтер Бога, — они каким-то образом разузнали все подробности своего появления в Реальном Пространстве…

Фома умолк. Лицо его покраснело и напряглось.

— Да не тяни ты! — голос Господа предательски дрогнул.

— И жутко нам благодарны! — заорал Фома и закатился безумным смехом.

Господь совсем струхнул. Увидев, какое впечатление произвел его хохот на шефа, Фома осекся.

— Извините. Давно не смеялся. Отвык.

— Ты, значит, не того? — Бог выразительно покрутил пальцами.

— Кого? А-а, нет! — Фома опять коротко хохотнул и Господь попятился.

— Да вы что, не поняли? — Фома пошел за Богом, — ЗМ-3, один из крупнейших держателей наших акций, полностью за нас! Я, конечно, говорю про христиан. Но и этого вполне достаточно!

Бог, отступая, наткнулся на стол и замер. Замер и Фома. Странная улыбка бухгалтера начала появляться на лице шефа.

— Значит, все хорошо? — спросил Господь.

— Да!!

— И только поэтому ты хохочешь?

— Да!!! Страшно подумать, что бы с нами было бы, если бы не этот разгильдяй, алкаш и тунеядец, — Фома дернул головой в сторону Авразила, — Тогда Земля бы все еще была бы моделью и нам бы…

Фома еще долго неумело радовался, как до этого неумело смеялся. Авразил взглянул на сомнабулически улыбающегося Бога и пошел к себе.

ЭПИЛОГ

Врата Хранилища Миров со скрипом закрылись. «Нужно смазать, — подумал старший ангел-хранитель Авразил, разгильдяй, алкаш и тунеядец, — Но сначала…»

Авразил выбрал в подсобке ведро побольше, наполнил его живой водой и, вооружившись тряпкой и шваброй, принялся убирать с пола Хранилища пыль веков грубого помола.

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ: ДЕНЬ АНГЕЛА

«— Авразил, срочно пройдите к Господу Богу! Авразил, срочно пройдите к Господу Богу!

Громкоговоритель умолк, но эхо еще долго летало по этажам, заглядывая в самые укромные уголки. Хитроумная акустика Небес…»

Академик остановил магнитофон.

— Тебе знакомы эти имена? Отвечай!

Старший ангел-хранитель Липатий с трудом разорвал запекшиеся губы:

— Все равно ничего не скажу, — он снова бессильно обвис в электрических цепях.

— Позвать аспирантов с синхрофазотроном! Тридцать серий бомбардировок тяжелыми ядрами по пяткам! Я вырву у него тайны природы!

Академик встал, с грохотом обрушив стул, и вышел из лаборатории. В тусклом зеленом свете осциллоскопических трубок аспиранты торопливо устанавливали многокилометровую трубу ускорителя.

В коридоре возле академика возник референт.

— Запиши. У объекта на прослушивание записи реакции не наблюдалось.

— Может, он и в самом деле ничего не знает? — выдвинул гипотезу референт.

— Знает. И скажет, — задвинул гипотезу Академик. — Саквояж открыли?

— Нет.

— Проклятье! Достали ж из него эту кассету!

— Осмелюсь напомнить, она рядом в траве лежала, когда черта с ангелом захватили.

— Это наверняка была разведгруппа! Где сейчас лопухи, которые их упустили?

— Весь институт в полном составе сослан в подшефный колхоз на картофель без права публикаций.

— Добавить им морковь, свеклу и овощную базу!

Референт записал, содрогнувшись от изощренной жестокости Академика. И поспешил за ним в подвалы механической мастерской.

По изгрызенным Муркой останкам силовой клетки ползало десятка полтора кандидатов и докторов наук. При виде Академика они вытянулись по стойке смирно.

— Есть результаты?

— Так точно. Клетка разворочена чем-то вроде черной дыры.

— Они что ее, в кармане принесли?

— В отчете орбитальной станции сказано, что в момент приземления у ангела на спине был рюкзак. А недавно они же выловили в космосе магнитную банку для переноски черных дыр с пока не расшифрованной надписью «Кошкин дом». Сравнительный анализ экспертных оценок размеров банки и рюкзака с достаточной долей вероятности позволяет предположить…

— Их после задержания не обыскали?!

— Так точно. Никак нет.

— Идиоты! Кретины! Сгною на картошке! Два безмозглых пришельца с черной дырой за пазухой…

Академик вдруг замолчал и по-новому взглянул на разгром, учиненный Муркой.

— А если они вернутся? А они обязательно вернутся! Что мы сможем противопоставить их… этой…

На бледных лицах ученых появились скромные, но гордые улыбки.

— Мы тут кое-что придумали…

Академика подвели к верстаку.

— Это пока опытный образец. Как известно, черная дыра поглощает любую энергию и материю, попадающую в конус захвата. Но если подойти к ней сбоку и облучить ионизирующими частицами…

Академик не стал бы Академиком, если бы не умение схватывать на лету и присваивать любую мысль подчиненного:

— Она изменит полярность и выплеснет всю поглощенную энергию. При этом нашу планету разнесет на атомы. Испытание этого прибора будет достойным завершением вашей научной карьеры. Ладно, оставьте, на всякий случай.

Следующей на очереди была лаборатория искривления пространства. Сотрудники лаборатории тихонько перекуривали. Неожиданно увидев Академика, половина ученых поперхнулась дымом на зависть остальным, вообще проглотившим свои сигареты. Выслушав короткий доклад, в котором перечислений было гораздо больше, чем объяснений, Академик, не сказав ни слова, ушел.

Поздно ночью референт закончил составление тезисов к очередному чрезвычайному ученому совету.

«Для подготовки к отражению вторжения:

1. Аппаратами, искривляющими пространство под углом до 90о, вокруг планеты возвести лабиринт по секретным чертежам, доставленным с острова Крит.

2. За блестящей кабиной, неизвестно зачем висящей на границе звездной системы; за туннелями в неэвклидике, через которые проникла и сбежала разведгруппа; за коконом пространства, обнаруженным около выходного туннеля — установить постоянное наблюдение.

3. Территорию Академии физических наук накрыть тройным силовым полем для защиты от внутренних врагов: религиозников и неосатанистов. (Первым нужен плененный ангел, вторым — саквояж черта)

4. В кратчайшие сроки изготовить пять ионизаторов черных дыр для установки в местах указанных в п. 2.

5. Все патрули вооружить мощными генераторами силовых полей, способными обездвижить до тысячи ангелов сразу.

6. Разное».

Референт устало смежил набрякшие веки. Ему снились когорты физиков, браво марширующих по поверженным чертям и ангелам. В мрачных глубинах космоса салютом взрывались черные дыры.

— Тебя только за Смертью посылать! — встретил черт старшего ангела-хранителя Авразила на орбите 330-ой модели.

— Уже закончили возведение мира?

— Нет, еще копаются.

— А ты?

— Меня объявили персоной нон грата. На этот раз булавки с ангелами взял?

— Погоди, за что тебя турнули?

— Долгая история.

— По дороге расскажешь, время не терпит.

— Ты булавки взял? Как саквояжик выручать будем?

— Сначала ты.

— Ну, слушай.

330-ую модель Господь Бог, понемногу отходивший от дел творения, поручил возвести управлению строительства светлого будущего.

Для начала осушили все болота, реки и океаны и поверхность планеты разровняли бульдозерами, а затем приступили к работе в соответствии с техническим проектом на создание райских условий в одном отдельно взятом мире.

Когда на планете появился черт, было выполнено больше половины намеченного планом. И дали о себе знать некоторые недоработки проекта. Мощности климатических установок едва хватало на поддержание чудесной погоды вокруг здания управления. На остальной части планеты то ударяли морозы, то разражались тайфуны и ураганы, то вдруг случалась страшная жара и засуха.

Для покупки новых климатических установок нужны были средства и немалые. Черт предложил выпустить облигации жилищного займа. Будущие обитатели мира, уверял он, с радостью расстанутся с частью своей энергии во имя грядущих благ. Идея нашла поддержку и понимание. Черт обязался лично распространить облигации среди хищников и болезнетворных бактерий. Гром, как водится, грянул внезапно. В один прекрасный день здание управления исчезло вместе с энергоаккумуляторами. Записка, найденная в котловане, извещала, что перенос связан с крайне тяжелым положением на модели N… Именно эту часть записки обманутые аборигены разобрать не смогли. Отвечать пришлось черту.

— Я понял, что пора рвать когти из этого неблагодарного мира, — черт плюнул в пролетавший рядом астероид, промахнулся и вконец загрустил.

— Да-а, — сочувственно протянул Авразил и не удержался, подколол: — Теперь в домовые разжалуют. Будешь вместо астероидов в кастрюли плевать.

— Обрадовался! Я им там успел парочку-десяточек подарков заложить. Попомнят.

Тем временем справа по курсу показался «учительский мир без учеников».

— Остановку будем делать? — спросил Авразил.

— Ты устал? Я нет.

— Тогда летим.

И 329-ая экспериментальная модель потерялась в пустоте.

— Апостолы Петр и Павел очень расстроились, когда узнали, что их Мурку пришлось оставить, — начал свой рассказ заведующий складом моделей, старший ангел-хранитель Авразил.

Черт сделал скорбно-торжественную мину:

— Геройски проевшей туннель в неэвклидике черной дыре…

— Не смешно.

— Да ладно тебе! Швейцаров, конечно, жалко. Старики хорошие, хоть и с прибабахами. Ты главное скажи, булавки с небесным воинством взял?

— Нет. Я вообще сбежал. Меня в Хранилище Миров под служебный арест посадили. До окончания собрания акционеров Небес и выбора нового совета директоров.

— Вот это новость! Почему?

— Все с ЗМ-3 началось. Помнишь Землю?

— Еще бы! Планета больших возможностей! А какая энергоотдача! Я на ней, можно сказать, в люди выбился.

— Если бы ты один! Всем хочется такой мир в личном хозяйстве. Вот и решили, пока до войны не дошло, выпустить Землю в Реальное Пространство. Модель незрелая: вера не отстоялась, агрессивность в осадок не выпала, плюс ваше ведомство…

— Ну а ты тут причем?

— При том. Не доглядел, не упредил, не уведомил…

— В общем, козел отпущения.

— Ну. А все из-за того, что Землю на паях творили. Были бы там только другие религии, так нет! У них и в христианстве столько течений…

— Да помню я.

— Не перебивай. Дай душу излить. Они каким-то образом узнали всю предысторию своего появления в Реальном Пространстве.

— Ну?

— Баранки гну! Дашь ты мне спокойно рассказать, или нет? Короче, они за каким-то… хм! скупили кучу акций Небес. И теперь никто не знает, чем это обернется на собрании акционеров.

— Спасибо скажут. И руку Богу пожмут со значением.

— Или не скажут.

— Или не скажут.

— Поэтому меня, на всякий случай, и арестовали. Выжидают. Одним словом, я решил сбежать, чтоб не искушать судьбу. Хорошо, в запарке объединитель моделей забыли отключить. Вот освободим Мурку и Липатия, а там ищи Бог Авразила среди миров!

— Что мы сможем без небесного воинства? 999 десантников на острие булавки — это тебе не кот наплакал!

— Придумаем. Одна заготовочка у меня уже припасена. Помнишь, физики говорили, что у них возле шлюза засада?

— Ну.

— Когда надо будет смываться, я шлюз открою.

— Дистанционно?

— Да.

— А как мы в него проберемся?

— А нам и не надо. В шлюзе сейчас целая стая голубей.

— Иисусовых?

— Да.

— И он тебе дал?

— Не мне. Апостолам Петру и Павлу на богоугодное дело.

— Знаешь, чего я не люблю?

— Чего?

— Когда простодырые ангелы мне, мефистофелю второго разряда, лапшу вешают. Чтобы Христос своих божественных птичек просто так отдал? Ни в жисть не поверю.

Авразил смутился:

— Немного рассказать пришлось.

— О Мурке. О Липатии. О твоем аресте. О засаде у шлюза.

— Да.

— Во-от! Нефиг тебе в мои игры играть. Иисус поржал?

— Откуда ты знаешь? — растерялся от такой осведомленности ангел.

— Знаю. У твоего шефа по моделям подслушки разбросаны. Их в двухсторонние переделать — пара пустяков.

— Так вот как Он об аттестации миров узнал!

— А ты думал — черт заложил? Стыдно, ангел. Ври дальше.

— Толку тебе рассказывать.

— Мои возможности не безграничны. Я не человек.

— Иисус помочь согласился. Лично подобрал голубей. Их ведь никакие преграды не остановят. Это будет такой отвлекающий маневр! Шлюз открывается…

— И горе физикам, если среди них девы есть! — нечистый расхохотался до слез, — Представляешь, что с ними голуби сотворят!

Авразил покраснел.

— Сконфузился скромник! Такой план придумал и краснеет. Хорошо, голубочки занимаются своими любимыми невинными играми, а мы? Как мы сбежим и как попадем на планету ученых?

— Я думал, можно воспользоваться вашим переходом. Так мы сразу на 327-ой из-под земли вылезем.

— А где залезем в переход?

— На другой модели.

— Разбежался! Чтобы выйти в мире, надо войти в Аду. А тебя даже из Небес не выпустят. И обратно не получится. Вы с Липатием в наши служебные туннели нельзя. Они на ангелов не рассчитаны.

— Тогда не знаю. Остановимся в 328-ой модели, подумаем. Я там, кстати, шлюз разблокировал.

— Это же пустой купол от ЗМ-3.

— Я туда новый мир переселил.

— Какой?

— Мир Театра. Их купол совсем одряхлел. Того и гляди развалится. А модель славная.

— Знаю, бывал. Правильно. Актеры могут помочь.

Однажды Богу было скучно. Ему надоело творить миры по смете. Рентабельность, энергия веры, — хотелось чего-нибудь для души. И Всевышний придумал театр. Главная особенность этой модели — ее бесполезность. Никаких установок, никаких ограничений, плоских граней или тупых углов.

В обстановке строжайшей секретности Бог призвал Дьявола. Дьяволу идея понравилась. Они сразу договорились: к энергосборникам модель не подключать. Даже не устанавливать шлюз и подземный переход: им они не нужны, а подчиненным доступ будет закрыт.

Модель получилась на славу. Актеры, режиссеры, драматурги и прочий сценический люд были уморительны в своих мелких интрижках, предательствах и изменах; в своих исканиях, терзаниях и самопожертвованиях. Разгул и аскетизм, гордыня и смирение, мужество и трусость — невозможно было подобрать ни одной пары крайних, взаимоисключающих понятий, которые не уживались бы в душе любого обитателя Мира Театра. Понятно, что ни о каких энергосборниках и речи быть не могло: на фильтрах разоришься. Такая гремучая смесь переживаний, фантазий, идей, слов и моралей разнесла бы в клочья планету, не находи она выход в творчестве.

Бог и Дьявол держали модель в секрете, изредка навещая ее, чтобы (в этом они не признавались даже себе) прикоснуться к ее стихийной, первобытной силе.

Бывали, конечно, кризисы, когда казалось все — модель истощилась, но Феникс упорно возрождался из пепла.

После изобретения Авразилом объединителя о мире Театра узнали и на Небесах, и в Аду. Авразил мог стать самым богатым ангелом, если бы пускал всех желающих побывать там за плату. Однако он плату не брал, просил только хранить тайну. И Мир Театра на протяжении многих вечностей оставался тайной.

Мир Театра, когда на него приземлились черт с ангелом, пребывал в очередном глубочайшем кризисе. Плоские грани, тупые углы и общие места, которых Бог с Дьяволом пытались избегнуть в дни творения, встречались на каждом шагу. Хуже всего было то, что аборигены вдруг увлеклись игрой в политику. Лицедеи, менявшие души героев на души подлецов с ловкостью цирковых жонглеров, а из десяти заповедей превыше всего ценившие одиннадцатую: «Не наигрывай!», — сидели в затхлых залах и от скуки давили мух.

— Не вовремя мы, — сказал черт.

— Поищем, — ответил ангел, — Не все же смелодрамились.

Ангел оказался прав. Высоко в горах они встретили бродячую труппу. Комедианты были пьяны, голодны и веселы. Увидев в небе черта и ангела, один артист воскликнул:

— Во, бля, дают! Летучий театр!

— Это идея! — обрадовался черт.

— Какая? — не понял Авразил.

— Организуем межзвездную бродячую труппу! Размалюемся гримом, сочиним репертуар и вперед, на ржавые мины!

— Думаешь, нас пропустят?

— «Физики и лирики» — слышал фразу? Конечно, пропустят!

Ангел воспрянул духом и тут же упал:

— Забыл, где находишься? Это модель, какой тебе межзвездный театр?

— Никогда о нуль-транспортировке и гиперпрыжках не читал? Плохо за прогрессом миров следишь. Но сейчас нам и этого не надо. При включенном объединителе сойдет простой фотонный звездолет.

— Простой! Где ты его возьмешь?

— Украдем, — ответил черт, ничтоже сумнящеся. — Я на ВЦ-43 видел парочку.

— А пилотов?

— Подкупим. Там же.

Уговорить актеров удалось еще легче, чем раздобыть транспорт. Вскоре, раскрашенный во все цвета радуги фотонный звездолет «Галактический Лицедей» притушил дюзы у границ 327-ой модели, окруженной искривленным пространством.

На пульте Академика загорелась лампа экстренного вызова.

— Говорит капитан патрульного крейсера у выходного туннеля. К нам приближается неопознанный звездолет.

— Это они! Захватить!

Через несколько часов патруль снова вышел на связь.

— Там актеры.

— Какие еще актеры?

— Не могу знать. Говорят, хорошие.

— Бред! Как актеры, хоть гениальные, смогли отыскать крохотный туннель в парсеках неэвклидки?

— Говорят, по дыму, — в голосе капитана послышалась неуверенность.

— По какому дыму?

— …Мы вытяжную трубу в курилке за борт вывели, чтобы регенератор воздуха не перегружать. Наверное, дым сквозняком в туннель засосало.

— Сколько раз повторять — не курить в засадах! Курилку демонтировать немедленно. Если мне доложат, что у тебя на крейсере сигаретами пахнет, будешь до конца своих дней колхозные поля патрулировать.

— Так точно.

— Что думаешь делать с актерами? Какой, кстати, у них репертуар?

— Передо мной афиша. Разрешите зачитать?

— Слушаю.

— Гала-представление Галактического Театра «Армагеддон-1001». Участвует вся труппа. Жесточайшая битва сил света и тьмы в лицах. Потрясающие трюки. Музыкальное сопровождение по оригинальным партитурам. Соло на трубе…

— Стой! Что такое эти «силы света и тьмы в лицах»?

— Черти и ангелы! Вся труппа в костюмах! Вы бы их видели! — прокуренный бас капитана сорвался на восторженный фальцет.

— Увижу. Пусть представляют. Отбой.

Академик отключил крейсер и созвал ученый совет.

Черт, подслушивающий у дверей рубки связи, едва успел отскочить.

— Стоять! — капитан схватил нечистого за лапу.

— Я, эта, делегация. Актеры бьют копытом. Хотят играть.

— Разрешение получено. Спектакль через час.

— Спасибочки вам, — черт шмыгнул в боковой коридор.

— Авразил! Я сейчас такое узнал! Капитан разговаривал с Академиком…

— Где тебя черти носят?

Вместо ответа нечистый притянул к себе ангела и жарко зашептал ему на ухо.

— Как ты смог определить это по голосу!

— Что я…

— Тс-с! Капитан идет… У нас все готово.

— Отлично! — капитан, старый космический волк и заядлый театрал, потер в предвкушении руки.

Ангел с чертом собрали актеров. И сразу потерялись среди коллег: костюмы и грим в труппе были выше всяческих похвал.

— Ну, ребята. Все зависит от вас. Игра будет крупная. Ставка больше, чем жизнь.

— Сколько вам нужно времени, чтобы добраться до планеты?

Авразил прикинул.

— Не пойдет! — громыхнул трагик в костюме Люцифера, руководитель театра, — Зритель столько не выдержит. Быстрее лететь не сможете?

— Мы тебе не ракетные катера, — огрызнулся черт.

— Голова! — трагик от души припечатал черта по спине, — Гений импровиза! Беру тебя на роли шутов!

— Я уж как-нибудь по прямой специальности.

— Нэ журись, дурыла! — гигант дружелюбно прогнул нечистому грудную клетку, — Ракета! Вот ключ от всех дверей. Пока служивые будут глазеть на сцену, мы у них катерок уведем!

— Кто за руль сядет? — спросил Авразил.

— Я!

— Вы умеете?

— Нет таких крепостей, которые не могли бы взять… Пардон, это из другой оперы.

— Где вы научились так водить ракету, — перекрикивая шум двигателя, спросил Авразил у трагика.

— Играл пирата в космической феерии. Пришлось окончить курсы пилотов. Сцена не терпит фальши. Йо-хо! — взревел трагик, ловко дергая рычагами управления.

— Вокруг планеты «критский лабиринт», — сообщил черт. — План я украсть не успел, но кое-что запомнил.

— Пройдем! Его мой дружок придумал. Дедалом звали. Обожал Шекспира!

— Причем тут Шекспир? — не понял ангел.

— Формулы лабиринта — монологи Шекспира. Главная — монолог Гамлета. Каждое слово — поворот. Нужный — на смысловом ударении. Левый и правый — по очереди, — гремел трагик, — Если ты плохой актер, то из лабиринта тебе один выход — в пасть к Минотавру. А?! — трагик захохотал, — Здорово?! К чему тебе жизнь, презренный червь, коль ты не можешь прочитать Шекспира!

— Что с ним стало? — крикнул черт.

— С Дедалом?

— С Минотавром.

Актер вздохнул и даже сбросил скорость.

— Нет повести печальнее на свете. Ариадна сгубила. Умнейшая была баба, да охмурил ее герой-любовник из массовки. Ему «кушать подано» играть, а он на Лабиринт замахнулся. Пожалела Ариадна убогого, написала разработку роли, и все — конец великой идеи. А ведь любила Театр… О, женщины! Вам имя — вероломство! — воскликнул трагик, разгоняя катер.

— Вон вход светится!

— Мы пойдем другим путем.

— Каким?

— По монологу Короля Лира.

— Почему?

— Мне больше нравится. Держитесь. Шекспира нельзя читать с потерей темпа. А темп у него — ого!

Трагик яростно бросил ракету в отверстие сбоку от главного входа. После каждого поворота лабиринт менял цвет. Мельтешение огней и жестокие перегрузки, когда актер швырял катерок то вправо, то влево, самым плачевным образом сказались на ангеле и черте. Ракета стонала, двигатель ревел, трагик грохотал Шекспира.

— Дуй, ветер! Дуй, пока не лопнут щеки!

Лей дождь как из ведра и затопи

Верхушки флюгеров и колоколен.

Вы, стаи молний, быстрые как мысль,

Деревья расщепляющие, жгите

Мою седую голову! Ты, гром,

В лепешку сплюсни выпуклость вселенной

И в прах развей прообразы вещей.

И семена людей неблагодарных!

Авразил очнулся от тишины. Катер зарылся носом в знакомую лужайку неподалеку от института физики.

— Сели?

Трагик кивнул, и устало обмяк в кресле.

— Ну, как? Я был хорош?

— Более чем.

— Любимейшая роль!

Черт вертелся как на сковородке:

— Не нравится мне это. У них над территорией академии должен быть силовой барьер, а мы сели.

— Разберемся.

Ангел и черт выбрались из ракеты и на подкашивающихся ногах побрели на разведку. Внезапно черт увидел неподвижные ряды ученых с Академиком во главе.

— Авразил! — заорал нечистый, — Голубей! Я был прав!

Тут его накрыло силовым полем. Черт захлебнулся криком.

Авразил едва успел поднести к губам свисток. Теряя сознание, ангел увидел, как открываются створки шлюза, и стая белых птиц, натасканных на дев, пробивая все преграды, все загогулины пространства, летит к цели. Их не остановить. Они несут не оливковую ветвь. Они несут новую жизнь.

— Это ж надо было быть таким идиотом, чтобы на мой саквояжик наложить божественное заклятье! — разорялся нечистый, — Ты посмотри, дура крылатая, что с моими приборами и зельем сталось!

Авразил улыбался, разглядывая облака. Черт шумел не первый час. Когда их отупевших, измученных экспериментами, выволокли из лаборатории и сложили на лесной опушке, Авразил подумал: «Каюк». И увидел аспирантов, несущих саквояжик черта и — нет! — Липатия. Все стало ясно, когда к бывшим подопытным кроликам (или крысам) вышел Академик. Вернее вышла, величаво неся свой округлившийся животик.

Черт ухмыльнулся и двинул локтем ошалевшего ангела.

— Что я тебе говорил? Ей теперь наука до фени. Ей надо младенца родить!

Явно смущенные физики быстро удалились. Полуденная лампа ближнего света дарила теплом. Приятная дремота шипучей волной растеклась по телу ангела. Авразил уснул.

Пробудился он на закате. Рядом стонал и метался во сне Липатий. Черт, в сторонке, ковырял замок саквояжика.

— Выдрыхся? Снимай заклятье. Будем доставать оружие возмездия.

— Не надо. Плюнь и забудь. Главное — живы.

— Я плюну. Я им так плюну! Чего лежишь? Вставай. Куда тебе теперь письма писать?

— Какие письма?

— Ты, вроде, скрыться хотел.

— Передумал. С вами вернусь.

— С ума сошел? Забыл, что тебя на Небесах ожидает? Беги, ангел, пока крылья не обломали.

— От Бога спрячешься, а от себя? Я эту кашу заварил, мне и расхлебывать.

— Нашелся крайний. Бардак разводить — все вместе, а отвечать тебе одному? Ладно, щекастенький, я чужую дурь уважаю. Низвергнут, приходи к нам. У нас кадры ценят.

— Нет, спасибо. Раньше — может быть.

— А сейчас чем тебе Ад плох стал? У нас там порядок, не то, что у вас.

— Да, конечно. Только слово «порядок» — оно одного корня с «порядочностью», а у вас как-то так получается, что «порядок» от слова «пороть» происходит.

— Ишь, филолух хренов. Твердая рука ему не нравится! Нас иначе в узде не удержишь. Мы тебе не облаки в штанах. Извини, Авразил, но нет в тебе мятежного духа. Не бунтарь ты.

— Нет, — легко согласился ангел, — Ты, между прочим, тоже. Только без обиды, какой из тебя бунтарь? Это ведь что-то тупое и тяжелое, вроде бревна, которым стены сокрушают. Таран. Чем заканчивается, известно: резня, кровь, насилие, грабь награбленное. Ты, мне кажется, просто возмутитель спокойствия.

— Спасибочки на добром слове.

— Ты вслушайся. Возмутитель спокойствия. Это сила, заставляющая время ускорить свой ход; сила не разрушительная, но созидающая; сила обновления…

Авразил неловко замолчал. Он сам не ожидал, что произнесет такой панегирик. Черт и вовсе едва не заалел от комплиментов. К счастью, замок саквояжика, наконец, не выдержал. Черт увидел прокисшие зелья, вспучившиеся корпуса приборов, безнадежно испорченную подкладку. И первой же фразой разрушил свой идеализированный образ.

На куполе зажглись лампы дальнего света, когда два ангела и черт покинули мир ученых. Липатий был очень слаб, его приходилось поддерживать с двух сторон.

— Интересно, что стало с актерами? — спросил Авразил.

— Ослеп? У них громадный театр на орбите. И целая куча ракет у причальной стойки. Сегодня дают Шекспира «Король Лир».

Неожиданно подал голос Липатий:

— Я как раз гостил у Вильяма, когда он писал «Короля Лира». Хорошая пьеса.

— Жизненная, — согласился черт.

— На мой вкус, даже слишком, — поморщился Авразил, вспомнив лабиринт.

— Много ты понимаешь в жизни, муха святая! Это ж надо было так саквояжик изуродовать!

На границе модели Авразил заметил, что пространство больше не искривлено.

— Последовательная баба, — похвалил Академика черт.

Липатий тронул Авразила за плечо:

— Вон там еще не все восстановили.

Авразил пригляделся и закричал:

— Мурка!

Любимая черная дыра апостолов Петра и Павла каким-то из своих чувств узнала, что опасности нет, и развернула пространственный кокон. Она висела в пустоте, протянув протуберанцы к четырем…

— Окотилась! Тьфу, одырилась! — завопил нечистый, — Неужели и ее голубки достали?

Старший ангел-хранитель Липатий покачал седой головой.

— Чему тебя в школе учили? Ни о каких таких голубях и речи быть не может. Ибо невозможно представить иное взаимодействие какой-либо субстанции с черной дырой, нежели поглощение оной последней. Посему остается лишь два возможных пути для размножения: партеногенезом либо вегативно.

Хоть долгое заточение не лучшим образом отразилось на ораторском таланте ангела, его тирада произвела должное впечатление. Черт уважительно покосился на Липатия.

— То есть, или она сама себя трахнула, или почканулась?

— Грубый ты, — осуждающе произнес Авразил.

— Где уж нам уж! Лучше придумай, что с дырятами делать: в мамаше утопим или физикам отдадим для опытов. Но-но-но! Пошутить нельзя?

— Дурак ты. И шутки у тебя дурацкие.

— Я, пожалуй, возьму одного отпрыска, — сказал Липатий.

— И я, — поддержал Авразил.

— Раз пошла дележка, — подлетел к ангелам черт: — Чур, мой вон тот, полосатенький тигроид!

— Возьми какую-нибудь побольше. Полосатенькая больно хиленькая. И серые полосы на черной дыре…

— У меня отожрется! Покрупнее ваших будет!

— Вот и славно. Одного… Хм!.. дыренка Мурке оставим.

— А как мы их потащим?

— Все предусмотрено! — Авразил достал из кармана комбинезона небольшой сверток, — Надувная спасательная ракета. А в ней пять складных магнитных банок, я как чувствовал!

— Мурка-то, снова маленькая стала, — сказал черт.

— Роди четверых, я на тебя посмотрю.

— Долго ждать придется, Авразилище! Надувай свою ракету, жрать охота!

Два ангела, черт и надувная спасательная ракета едва поместились в шлюзовую камеру.

— На Небесах меня могут ждать архангелы, — сказал Авразил, — Тебе, черт, я советую сразу исчезнуть. Своего тигроида заберешь потом, у швейцаров. Ты, Липатий, требуй путевку в Рай для поправки здоровья, на месяц минимум. Обязаны дать как бывшему узнику. Тем более, тебя в святые великомученники произвели посмертно.

Однако в Хранилище Миров их никто не встречал.

— Уборку сделал! — поразился черт, — Ты не заболел, ангел мой? А где же мешки с пылью веков грубого помола?

Бывший заведующий складом моделей Липатий со счастливой улыбкой ходил между рядами, любовно оглаживая купола.

— Мне ракету одному прикажете вытаскивать? — возмутился Авразил.

Ракету достали из шлюза и открыли. Черт взял магнитную банку с тигроидом, зажал подмышкой.

— Прибуду в контору, придется саквояжик дезинфекторам отдать на обработку. Божественным пропах — креститься хочется. Авразил, будь другом, помоги поскорее в Ад попасть.

Авразил помог.

— Изыди, сатано! — произнес он формулу изгнания.

— Не горюй, ангел, черт в беде не оставит. Только помяни, — нечистый исчез в дыму и пламени. В нарушение инструкций — без запаха серы.

— И я пойду, пожалуй, — засобирался Липатий, — Надо опять на довольствие становиться. Давай Мурку апостолам занесу. В которой банке твой дыренок? В этой? А в этих, стало быть, мой и Муркин… Бог даст — свидимся.

Врата Хранилища скрипнули, закрываясь. «Надо бы смазать», — подумал Авразил.

Авразил смазал петли врат машинным маслом и вытирал руки ветошью, когда в щель протиснулся пророк Моисей из отдела связей с общественностью.

— Вот ты где?

— А куда я денусь?

— Лети в приемную. Совет директоров закончился. Сейчас тебя вызывать будут.

— Зачем?

— Вопрос о Хранилище был главным в повестке, значит, и тебя обсуждали. Между прочим, представители Земли твое личное дело затребовали. Скажи мне, как другу и соратнику…

Ангел крылом отодвинул пророка, опечатал склад и, не спеша, направился к Богу.

Бог был в приемной, подписывал какие-то бумаги.

— А-а, очень кстати! Я вот тут как раз парочку приказов подписал. Ознакомься.

«Приказ N… от… Старшего ангела-хранителя Липатия вычеркнуть из списка пропавших без вести и назначить заведующим Хранилищем Миров…»

— А второй?

— Сам догадайся.

— Лиру сдавать?

— И нимб, и крылья — все как полагается.

— Крылья тоже? — дрогнувшим голосом переспросил ангел.

Авразил был уволен с Небес, не дослужив до пенсии 18 миллионов 675 тысяч 597 лет три месяца и четыре дня.

ЭПИЛОГ

Старший ангел-хранитель запаса Авразил откинулся на спинку кресла. Новая кожа обивки приятно скрипнула. Авразил взглянул на заваленный бумагами стол и взял лежащую сверху телеграмму из Ада. «Во первых знаках своей телеграммы… („Богатая контора, — подумал Авразил, — Наверняка с финансами финтят“.)… В заключении поздравляю с назначением первым помощником председателя Совета Реального Пространства по АЧХ, сиречь, административно-хозяйственной части. С тебя причитается. Мефистофель первого разряда… („Раскатал губу!“ — усмехнулся ангел запаса.)… P.S. Мы еще поплюем в астероиды!»

Дверь кабинета приоткрылась и заглянула симпатичная секретарша.

— Можно? Ой, что это! — секретарша отпрыгнула от Мурки-2, пробующей на вкус электропроводку.

— Я хотела объяснить вам устройство пульта связи.

— Успеется. Скажите, нам Небеса подотчетны?

— Конечно. Все религиозные институты члены Совета Реального Пространства и в соответствии с уставом…

— Хорошо, хорошо. Тогда пригласите ко мне…

— Кого? — секретарша выжидательно посмотрела на улыбающегося Авразила.

ИСТОРИЯ ЧЕТВЁРТАЯ: ЧЁРТОВЫ ИГРЫ

ГЛАВА 1. АПОСТОЛЬСКИЙ ЧАЁК

Бывший ангел-хранитель Авразил медленно приближался к Небесам. Конечно, можно было обратиться в гараж Совета Реального Пространства, помогли бы с транспортом, но вдруг захотелось пройтись пешком. До полуночи ещё далеко, да и не к чему лишним людям знать о его визите на Небеса.

Однако прогулка получилась не из лёгких. И причиной тому вовсе не физическая усталость, хотя, и жарко было не по осеннему, и лямки рюкзака натёрли плечи, и тропинка в облаках могла бы быть не такой крутой.

За годы работы заместителем председателя СРП Авразилу частенько приходилось бывать на Небесах, но тогда у него просто не оставалось времени на разные душевные переживания, тут бы с делами успеть разобраться. Поэтому Авразил оказался не готов к тому, что каждый шаг, каждый брошенный по сторонам взгляд будил целый рой воспоминаний. Они, словно растревоженные комары, выпархивали из зарослей былья, мельтешили перед лицом, больно впивались в тело тонкими хоботками. Вдобавок, будто к перемене погоды, заныли лопатки.

— Фантомные боли, — отмахнулся однажды врач от Авразила. — Разумом вы прекрасно осознаёте, что давно уже не ангел, да и душа, наверное, успокоилась. А вот тело всё ещё помнит, что у него были крылья.

— И что мне делать, доктор?

— Это не лечится. Терпите.

Врач склонился над бумагами. Повыше лба, едва прикрытые волосами, отчётливо проступали следы от ампутированных рожек.

— Что-то ещё? — Авразил и не заметил, задумавшись, что врач прекратил писать.

— Нет. Больше ничего. Спасибо. Всего вам доброго.

— Лучше бы «всего злого» пожелали, коллега, — невесело усмехнулся врач. — Будет совсем невмоготу, приходите, болеутоляющее выпишу.

— Спасибо.

— Не за что.

На Вратах Небес белела какая-то бумажка. «Мест нет! — припомнил Авразил одну из своих детских проказ. — Ничего не меняется».

Но текст объявления был другой.

Под нечеткой фотографией седобородого старика с пронзительно-голубыми глазами Авразил, цепенея, прочитал: «Вчера после долгой продолжительной болезни…»

— Ну, чего уставился, человече, как этот самый на эти, как их?..

Авразил вздрогнул. Из окошка «Для писем и молитв» на него сурово смотрел страж и сторож Небес апостол Пётр… дядя Петя, швейцар…

— Дядя Петя, да как же это?.. — растеряно спросил Авразил, указывая на некролог.

— Чего? — Пётр приоткрыл Врата, кряхтя, протиснулся в щель. — Чего там? А-а, это! — апостол поддел бумажку заскорузлым ногтём, сорвал её, скомкал, — Это ты вниманья не обращай. Бесята балуют. Начитались, понимаешь, Ницше, инсургенты!.. Постой, мы что, знакомы? Чой-то ты меня дядей? — Пётр близоруко прищурился. — Авразилка, ты?

— Я, дядя Петя, я, — у бывшего ангела-хранителя отчего-то немилосердно защипало в глазах.

— Вот оно, значит, как, — уважительно пробасил Пётр. — Пенсионер Вселенского Значения!.. Да ты пей чай, пенсионер — остынет. И варенье накладывай, не стесняйся. Со свежего урожая, варенье-то.

Крохотная, но уютная каморка швейцаров под Главной Лестницей Небес, если не победила Время, то, по крайней мере, заключила с ним пакт о ненападении на веки вечные.

Всё так же пыхтел на столе самовар, золотилось в хрустальной вазочке варенье из райских яблочек, в углу тихо посапывала чёрная дыра по имени Мурка-3…

— Почему только дочка? — спохватился Авразил. — А Мурка где?

— Забрали, — неохотно пробурчал Пётр.

— Кто?!

— Долгая история. Ты чего плохо поел? — сменил апостол тему. — Не понравилась рыба?

— Рыба замечательная, как всегда. Аппетита нет.

— Ну, это дело поправимое. А то я испугался, что ты в вегатерьянцы подался, как сменщик мой.

— Вегетарианцы, — машинально поправил Авразил.

— Да один… прости, Господи. Пашка теперь окромя травы ничего не ест. Позеленел уже. Того и гляди, корнями да листьями изойдёт.

— Где он, кстати?

— Убёг на расширенную вечерю. Он же у нас обчественник. Ничего, завтра с утра свидитесь.

— Нет, дядя Петя, мне пора уже. И так засиделся.

— Куда торопишься? Тебя ишшо не вызывали, — Пётр хмыкнул. — Сейчас самовар раскочегарим, горяченького попьём…

— Нет, спасибо. Дела.

— Ну, беги, коли для тебя дела важнее, — обиженно просопел Пётр.

Авразил попытался встать, но тут же рухнул обратно на табурет. Ноги не держали.

— Чего расселся? Собрался идти — так иди! — поторопил Пётр.

— У меня с ногами что-то, — криво улыбнулся Авразил, но, сопоставив в уме свою внезапную слабость и странное позвякивание, сопровождавшее процесс наливания чая, упёрся взором в апостола.

— Что случилось, Авразилушка? Тебе нехорошо? — заюлил тот.

— Дядя Петя, ты мне в чай ничего не добавлял? — Авразил хотел, чтобы вопрос прозвучал строго, но всё испортила зевота.

— Ну а куды торопиться? Вон как зеваешь. Сейчас мы тебя спать уложим, а с утречка ты и побежишь по своим делам. На тебя ж смотреть страшно: худой, чёрный, глаза красные, морда небритая…

— Что ты мне в чай добавил? Снотоворное?

— Какое снотворное? Я этой гадостью отродясь не баловался. Вот! — Пётр извлёк из-под стола наполовину опорожнённую бутыль. — Амброзия тыщекратной очистки! Ни цвета, ни вкуса, ни запаха — один благотворный градус!

— Ох, дядя Петя! — вздохнул Авразил. — Я же говорил, что мне срочно в Хранилище Миров надо. К Липатию.

— Нет там никого сегодня. Все на расширенной вечере. Ты вот давай, лучше, на кушетку перебирайся, а то, неровен час, сверзишься с табурета, красоту свою испортишь, — апостол подхватил засыпающего Авразила подмышки и чуть не волоком перетащил на узкий диванчик. Заботливо укрыл одеялом. — Отдыхай. Замерзнешь — второе одеяло в ногах. Ночи у нас нынче холодные…

Апостол вдруг замолчал, посмурнел, вернулся к столу, плеснул в чашку амброзии, выпил, не закусывая.

Но Авразил ничего этого уже не видел. Он спал.

ГЛАВА 2. СОН АНГЕЛА

Если верить художнику Гойе (а, собственно, почему бы ему и не верить?), то сон разума рождает чудовищ. Но верно ли обратное утверждение, то есть, разум есть порождение сна чудовищ — не знаю.

К счастью, сейчас у нас спит не чудовище, а бывший ангел. Хотя, Сатана — тоже бывший ангел… Ладно, не будем углубляться.

«Сон ангела рождает реальность, — вспомнились Авразилу слова заведующего Хранилищем Миров Липатия. — Тем хуже для неё», — добавил он от себя и захрапел.

К сожалению, Авразил был тот ещё демиург. То ли дело сны такой гармоничной и энциклопедически образованной личности, как старший ангел-хранитель Липатий. Кроме того, Липатий обладал тонким художественным вкусом и чувством меры. Даже в снах. У него, например, никогда не бывало, чтобы в карминно-фиолетовые морские закаты вдруг прорывался неизвестно откуда взявшийся зелёный луч. А с Авразилом эта оплошка случалась через раз.

Вот и сейчас Авразил вляпался в совершенное непотребство.

Сначала он долго куда-то летел. Потом он долго никуда не летел, а наоборот. Что именно «наоборот» было непонятно, но противно. Затем, за ближайшим углом пустоты начала материться какая-то Дунька. Что за Дунька и почему она матерится, Авразил не знал, но чувствовал, что так и надо. Его больше занимало другое: откуда у пустоты вдруг появились углы, и что это может означать в свете… «Кстати, почему темно? — подумал Авразил. — Где тут свет включается?..»

Неожиданно стало тесно. По всему сну забегали разные гадкие животные, страховидные рыбы злобно шевелили плавниками, норовя смазать Авразила хвостом по физиономии. Какие-то дикошарые непонятно что начали требовать немедленных ответов. «Вы сперва вопрос задайте», — пробовал урезонить их Авразил. «Ишь какой! — хихикали меж собой непонятно что. — Вопросы ему!»

Всё это продолжалось до тех пор, пока Авразил не догадался накрыть свой зоопарк стеклянным колпаком. Рыбы, птицы, звери и непонятно что моментально утихли, прижались носами, клювами и непонятно чем к стеклу и долго грустно смотрели на Авразила. А потом разбрелись кто-куда и пропали.

Авразила же опять начало мотать и корёжить…

— Эй! Авразил! — вдруг услышал он чей-то голос.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — удивился Авразил.

— Я и не знаю, — хохотнул голос. — Я тебе просто зов послал, а ты зачем-то себе имя придумал. На кой хрен тебе имя?

— Не знаю, — честно признался Авразил, — Так.

— Так-дурак! — ответил голос.

— Ты чего ругаешься? — возмутился Авразил.

— Я ругаюсь?

— Ну не я же!

— Опять-двадцать пять! Я ж тебе говорю: я только посылаю зов, а всё остальное — твои личные проблемы.

— Какие проблемы? — не понял Авразил.

— Какие придумаешь, такие и будут.

— А если мне проблемы нафиг не нужны, и я их придумывать не стану?

— Значит так дураком и помрёшь. Как ты сказал? Авразил? Во-во, самое подходящее имя для дурака.

— Мне кажется, ты наглеешь! — Авразил почувствовал, что начинает закипать.

— Ну, так побей меня. В чём проблема? Ах, простите, я и запамятовал, что вы проблем не любите, — голос откровенно издевался.

Авразил внезапно успокоился. Бредовая беседа начала его забавлять.

— Послушай ты… — но голос перебил.

— Хватит. Похохмили и будет. Зов до тебя дошёл, так что будь здоров, Авразил.

— Эй! Ты куда? — запоздало крикнул Авразил, прекрасно понимая, что остался один…

Спать отчего-то расхотелось, и Авразил проснулся. Рядом с изголовьем, по-птичьи поджав ноги на жердочку, сидел на табурете апостол Павел.

— Проснулся? — обрадовался он, заметив, что Авразил открыл глаза.

— Нет ещё. Не видишь, сплю вовсю, — хамские интонации голоса оказались заразительными.

— Всё такой же, — закивал головой Павел и неожиданно зашмыгал носом, отвернулся.

«Да что тут с ними случилось?» — подумал Авразил, забыв, что сам давеча чуть не разнюнился, увидев Петра. Он чувствовал себя великолепно. Давно так не было. Казалось, если бы кто-нибудь прицепил кольца к земле и небу, Авразил сил не пожалел, а нашёл бы этого балбеса и накостылял ему, чтоб пейзаж не портил. И не посмотрел, что богатырь и сказочный герой.

Шагая длинными пустыми коридорами, Авразил пытался сложить невнятную мозаику апостольских жалоб. По всему выходило, что на Небесах творится что-то неладное. Расширенная вечеря, с которой Павел вернулся только под утро, вылилась в бессмысленную перебранку между небослужителями. Итоговое мнение, с которым не согласилось большинство присутствующих, было на редкость оригинальным: «Надо что-то делать, иначе будет поздно». С тем и разошлись.

От себя Пётр и Павел добавили ещё несколько неуловимо неприятных фактиков.

Господь уже давно не покидал своего кабинета, периодически призывая к себе одного начальника отдела за другим. Причём, делает это сам, потому что секретарши у Него теперь нет. Выходящие от Бога начальники вид имеют невероятно задумчивый и испуганный.

Мурку у Петра и Павла реквизировал лично шеф отдела по связям с общественностью Моисей. Прибежал позавчера поутру взмыленный, аки красный конь некупанный, размахался бумажкой с печатью, разорался, сунул Мурку в магнитную банку и тут же вместе с бедной животиной покинул Небеса. Не вернулся до сих пор.

Муркина дочка от этого совсем затосковала, хотя и до этого они с мамашей много дней почти ничего не жрали, даже любимое их лакомство, зевесовые молнии, сутками плавали на поверхности. Отчего на ночь Мурку и Мурку-3 приходилось огораживать ширмой, иначе было невозможно уснуть. Появление Авразила Мурку-3 обрадовало и даже вернуло ей аппетит: молнии она таки поглотила, хотя и с трудом.

А если к услышанному прибавить ещё и то, что заставило Авразила срочно покинуть свой опостылевший пенсионерско-холостяцкий особняк и, набив громадную сумку разными опасными предметами, потайными тропами пешком пробираться на Небеса…

«Чего напрасно размышлять? — одёрнул себя Авразил, — Пока только ясно, что ничего неясно».

ГЛАВА 3. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

Створки Врат Хранилища Миров… (Высокое положение, которое вне своей воли занимал Авразил, приучило его пользоваться официальными наименованиями объектов. А так, конечно, какое там «Хранилище» — Склад Моделей или просто Склад)

Короче, Склад был закрыт на инвентаризацию и даже опечатан изнутри. О чём извещала бумажка, прилепленная скотчем. «Дались им эти бумажки на Вратах!» — ругнулся Авразил, пристроился задом и со всей своей пенсионерской дури заколошматил по воротам тяжёлым туристическим башмаком. «Эх, как в добрые старые времена! — припомнились ему поздние возвращения с пирушек и зловредные происки педанта Липатия, закрывавшего двери строго на закате. — Наддай родимая!» — попросил Авразил свою правую ногу. Родимая не посрамила. Грохот поднялся несусветный, того и гляди архангелы налетят.

Но единственным результатом авразиловых усилий оказалась боль в отбитой пятке.

Тут из-за угла появилась очаровательная ангелица.

Поигрывая электрошокером и нехорошо улыбаясь, она быстро шагала по направлению к складу.

— Чего шумим, дед? — она остановилась перед Авразилом на расстоянии разряда.

Авразил с удовольствием и усладой для глаз выдержал паузу:

— Вы не скажете, Липатий работает?

— Читать умеешь? Там нормальным языком написано.

— Умею, девушка, — умильно улыбнулся Авразил. — Только я Липатия знаю: спит, наверное, после собрания. А бумажку повесил, чтобы не беспокоили… Разрешите, я ещё постучу? — Авразил демонстративно вывел левую ногу на исходную позицию.

Ангелица отреагировала мгновенно:

— Здравствуйте, Авразил. Шеф говорил, что вы должны прийти. Но он ждал вас вчера. У вас всё хорошо? — шокер успел исчезнуть в складках туники, перья на крыльях уже не топорщились, а личико излучало радушие.

«Лихо! — подумал Авразил. — Ну и помощницу отхватил себе старый.»

— А где он сам? Кстати, давайте в Хранилище зайдём, а то в коридоре как-то…

— Да-да, конечно, — ангелица приблизилась к Вратам и что-то прошептала. Створки не шелохнулись. — Я кому сказала! — прикрикнула ангелица, в руках у неё опять оказался шокер. Створки чуть помедлили и распахнулись. — Пожалуйста, Авразил, проходите, — и незаметно приложилась-таки разрядником к воротам.

В Хранилище чувствовалась твёрдая женская рука. Куда-то пропали книжные шкафы с раритетными фолиантами и стеклянные этажерки с разными симпатичными безделушками, которые Авразил с Липатием, в своё время, натаскали с моделей миров. Вместо них вдоль стены торчала какая-то кошмарная конструкция с несколькими одновременно работающими компьютерами, воплощённая безумная мечта хакера. Повсюду были разбросаны лазерные и оптические диски, листинги программ и справочники. Роскошный двухтумбовый стол красного дерева был завален всякой дрянью, а покойный кожаный диван, сменивший мешки с пылью веков грубого помола, был зачем-то вздёрнут на-попа и задвинут в угол.

— Извините за бардак, — нимало, впрочем, не смутившись, произнесла девица с крыльями и походя отшвырнула в сторону чудесный королевский пуфик с порванной обивкой.

Авразил только крякнул.

— Где бы нам присесть? — задумалась ангелица, обозревая склад. — О, там есть парочка плоских миров, можем устроиться на куполах.

— Ну, рассказывайте, — предложила она Авразилу, сидя на куполе модели и болтая ногами. — В общих чертах я в курсе, но тут важны подробности.

Авразил промолчал, напрасно пытаясь успокоиться. Хотелось заорать, схватить девицу за шкирку и заставить навести порядок в этом свинарнике. «Куда Липатий смотрит?!» — внутренне бушевал Авразил, чувствуя, как тяжёлой пульсирующей кровью налился затылок.

— Что же вы стоите? — прервала ангелица затянувшуюся паузу.

— Давайте лучше Липатия дождёмся, — наконец выдавил из себя Авразил.

В лице ангелицы что-то дрогнуло, промелькнуло по-детски обиженное и растерянное выражение. Но только промелькнуло.

— Ну, если вы считаете, что я вам помочь ничем не смогу, ждите шефа, — она спрыгнула с купола и, гордо вздёрнув носик, двинулась прочь.

— Погодите, — окликнул её Авразил, досадуя на себя, на Липатия, на эту девчонку… вообще на всё досадуя. — Как вас зовут? Вы так и не представились.

— Ангелица, — бросила ангелица через плечо.

— Это я понял, — терпеливо объяснил Авразил, — А имя?

— Имя Ангелица. Ладно, мне некогда. Рада была познакомиться и всё такое…

— Да постойте вы! Когда Липатий будет?

— Не знаю. Не скоро.

— Что значит «не скоро»?

— «Не скоро» — значит «не скоро».

— Тогда какого **** вы мне тут истерики закатываете! — не сдержался Авразил, — Если у вас нет времени, то у меня его тем более нет! Подойдите сюда.

Ангелица попыталась изобразить независимую походку, но получилось плохо.

— Поймите, — втолковывал ей Авразил, — У меня нет никаких причин не доверять вам или сомневаться в вашей компетентности. Но я вас вижу в первый раз, а дело моё достаточно деликатного свойства.

— Я знаю, — всё ещё хорохорясь, ответила Ангелица, — шеф рассказывал.

— Тогда, надеюсь, он сообщил вам, что помощь мне может быть сопряжена с некоторыми… э-э… нарушениями должностной инструкции, — Авразилу было невыносимо противно изъясняться канцеляризмами, но эта Ангелица!

— Да.

Короткий чёткий ответ Авразилу понравился и он решился: скинул рюкзак, приоткрыл клапан, вслепую пошарился и извлёк на свет пластиковую бутылку из-под минеральной воды.

— Ой, что это?! — воскликнула Ангелица, разглядев содержимое.

— Чёрт в бутылке, — ответил Авразил. — Точнее, мефистофель высшего разряда в оригинальной упаковке.

— А он там не задохнётся? — обеспокоенно спросила Ангелица.

— Нет. Видите, глазками лупает и лапками дрыгает.

Если честно, чёрт не «дрыгал» и уж тем более не «лупал». Он яростно вращал глазами, крутил пальцем у виска, хлопал себя ладонью по лбу, скалил зубы и вовсю хлестал хвостом по ногам, как бы выражая своё удивление поступком Авразила.

— А почему он нервничает? — спросила Ангелица, чуть не уткнувшись носом в пластик. — Он нас слышит? Э-эй! — она постучала ноготком по бутылке.

— Он-то нас слышит. Мы его, к счастью, нет… Пока пробка завинчена и акцизная марка не повреждена, — пояснил Авразил. Не передать с каким удовольствием он наблюдал за реакциями чёрта и Ангелицы. Давешнее раздражение помощницей Липатия почти растаяло.

Обычно в бутылки, кувшины и прочие ёмкости засовывают мятежных джиннов (те же черти, только в профиль). И, как известно, освободиться из запечатанного сосуда без посторонней помощи джинны не могут. Но, есть у подобных узилищ ещё одно хитрое свойство: они стирают следы. Едва печать коснётся пробки, узнать местонахождение арестанта не сможет ни один ясновидец-прорицатель-экстрасенс. Конечно, печать должна обладать магической силой, но Авразил рискнул наклеить акцизную марку с водочной бутылки и не прогадал. Вначале он ощутил растерянность Незримого Соглядатая, а потом тот и вовсе куда-то исчез. Никто больше не пытался опространствить чёрта. Правда, не совсем понятно, почему не отрядили «хвоста» за Авразилом, но это ИХ проблемы, не так ли?

Чёрт осознал, наконец, тщетность своих усилий, прекратил разыгрывать пантомиму, скорчил напоследок Ангелице зверскую рожу, прикрыл веки, скрестил лапки и завис в вохдухе, не касаясь стенок бутылки. Лишь кончик хвоста подрагивал.

— Я ему не понравилась? — Ангелица выпрямилась.

— Ему сейчас никто не нравится, — авторитетно заявил Авразил. — Эй, не спи, замёрзнешь! — он встряхнул бутылку. — Это помощница Липатия. Зовут Ангелица… Не понимаю, чего ты так испугался?

От такого наглого и унизительного предположения у чёрта отвисла челюсть.

— Челюсть подбери, потеряешь, — заботливо посоветовал Авразил, — Не переживай. Всё будет хорошо!

ГЛАВА 4. ПРЕДИСЛОВИЕ К ПРЕДИСЛОВИЮ

Хотя, время и поджимало, но прежде чем начать свой рассказ, Авразил заставил-таки Ангелицу навести мало-мальский порядок. Орать и хватать за шкирку не пришлось. Помощница Липатия оказалась на диво расторопной и поразительно сильной.

Пока Авразил сгребал в картонную коробку мусор со стола, Ангелица разыскала пульт дистанционного управления. Секция стены с компьютерной стойкой и наиболее загаженным участком пола стронулась с места и повернулась. Довольный Авразил узрел милые сердцу этажерки с безделушками, могучие книжные шкафы, торшер на толстой бронзовой ноге, настольную лампу с зелёным абажуром (её Авразил слямзил у какого-то мечтателя, уже и не вспомнить, где) и чудный персидский ковёр с ворсом по щиколотку. Ангелица ловко опрокинула диван, вставший точно на старые вмятины. Убежала куда-то. Вернулась, катя перед собой сервировочный столик с кофеваркой и бутербродами на тарелочке.

— Мусор куда? — спросил Авразил.

— Давайте, — Ангелица забрала коробку с хламом, унесла в подсобку. Обратно она притащила тяжёлое вольтеровское кресло. Водрузила у стола. Отошла, посмотрела придирчиво.

— Вроде бы всё.

— Да-а, — Авразил изумлённо покачал головой.

— Вам это нравится?

— Как домой вернулся.

— Ужас! Как вы могли работать в такой обстановке? А Липатий и сейчас… — Авразил невольно улыбнулся. — И ничего смешного! — вспыхнула Ангелица. — Пока я не придумала штуку со стеной, отдача от меня была нулевая. Я в этом долбанном уюте… ой, вы поморщились совсем как Липатий. Его тоже от моих словечек перекашивает. А когда я матерюсь…

— Не сахарный, не растаю, — буркнул Авразил. — Я и сам при случае…

— Я уже в курсе, — серьезно подтвердила Ангелица, вогнав пенсионера в краску.

— Ладно, это всё лирика, а времени действительно мало, — решительно произнёс Авразил, — Садитесь на диван.

— Я лучше в кресло. На этом… диване меня сразу в сон клонит. А вы кофе хотите?

— Липатий зёрна принёс?

— Да. Я кофе как-то не очень.

— Ну и мне не надо. Помню я липатьевский кофе… пусть сам травится.

Ангелица прыснула.

— Итак. Что вам известно?

— Ну-у, в принципе…

— Хорошо, тогда я с самого начала, если позволите. Два дня назад…

Можно многое придумать о человеке или ангеле, наблюдая за тем, как он тебя слушает.

Ангелица слушала внимательно и, в то же время, чуть отстранённо. Не лезла с вопросами, не порывалась немедленно рассказать подобный случай из своей жизни, не поддакивала впопад или невпопад и не изображала эмоции в особо драматических местах. Она просто сидела в кресле, уютно подогнув под себя одну ногу и изредка покачивая другой. Иногда Ангелица вскидывала на Авразила глаза, словно собираясь о чём-то спросить, но не спрашивала.

Как известно, хороший слушатель — половина рассказа. Впервые за последние двое суток Авразил перестал торопиться. Циферблат наручных часов уже не казался ему удавкой на шее, затягивающейся с каждым оборотом секундной стрелки.

Подробно описывая странные события, приведшие его, в итоге, в Хранилище Миров, Авразил вдруг понял, почему он так стремился сюда. Будто внезапно рухнула какая-то стена, а за ней не темь непроглядная, а вполне приличная дорога, обсаженная фонарями.

Ангелица, не переставая вытворять разные кренделя с электрошнуром, с любопытством наблюдала за сменой выражений на авразиловой физиономии

— Вижу, вспомнили, наконец-то.

— О чём?

— Обо всём.

— Да, знаете, вспомнил. Вот так, вдруг. Даже странно.

— Вы не поняли? Я только что сняла с вас ментальный блок, установленный чёртом.

— Какой блок?

— Не пугайтесь, обычный защитный блок. Это чтобы кто попало ваши мысли не читал.

— А с чего вы решили, что сняли?

— Да у вас всё на лице написано.

— А как узнали о мыслеблоке?

— Из того же источника, — съехидничала Ангелица. — Не понимаю, как вы ему это позволили? Впрочем, старые приятели и всё такое…

— Я даже и не заметил… Мыслеблок, надо же.

— Это ведь школьный курс психопластики! Стандартная техника. Вам что, не читали?

Пенсионер почувствовал, что опять заливается краской:

— Я, знаете-ли, школу… гм, не очень чтоб регулярно посещал. А после как-то руки не доходили, наверстать…

— Да? Жаль.

Просто поразительно, как эта, извините, соплюшка умудрилась одной фразой лишить Авразила возрастного преимущества. И ведь не специально срезала.

Её слова насчёт ментального защитника объясняли, почему за Авразилом никто не следил: подслушали, наверное, его отфильтрованный блоком внутренний диалог и решили, что взять с Авразила нечего и никакой опасности он не представляет. Но какова Ангелица! Авразил поймал себя на том, что с умилением рассуждает на тему: «Какая замечательная у нас молодёжь!» — не хватало только вслух произнести. Авразил украдкой взглянул на Ангелицу: поняла опять по его лицу, о чём он только что думал или нет? Юная физиономистка изобразила приторную невинную улыбочку.

— Глаза завяжу! — пригрозил бывший ангел, — Нашло себе, дитятко, книжку с картинками, понимаешь!

ГЛАВА 5. СОБСТВЕННО ПРЕДИСЛОВИЕ

«Что нам стоит ад построить?!» — храбрился бывший ангел, воображая себя лихим полководцем. Однако под ложечкой противно посасывало. Задачка нелёгкая. А то, что успел рассказать ему нечистый до заточения в бутылку, оставило от хвалёного авразилова оптимизма рожки да ножки.

Ещё бы! Хоть речи нечистого дали бы сто очков форы любому пророчеству своей невнятностью, вывод можно было сделать только один: в аду нашёлся умник, придумавший способ положить конец братоубийственной войне Добра и Зла. И ведь неважно, кто, в итоге, победит: и так, и так плохо. Добро и Зло, как Свет и Тьма, Печаль и Радость, электрон и позитрон, работа и зарплата — немыслимы друг без друга. В их извечном противостоянии залог существования реальности. Исчезни одна из противоборствующих сторон, и замрёт маятник Времени, перестанет качаться Великий Насос Космического Равновесия, прозванный дилетантами Весами.

Внезапно, комнату окутала мгла, словно дом Авразила накрыла небывалая грозовая туча с краями, провисающими до земли.

— Что это? — спросил Авразил, чувствуя, как по спине, словно крысы, покидающие тонущий корабль, побежали испуганные мурашки.

— Окно Ада! — дрогнувшим голосом ответил чёрт, — Прости, Авразил, получается я тебя подставил…

— Так чего ты стоишь?! Бежим скорее!

— …Поздно, купол коснулся земли, — после недолгого молчания неожиданно спокойно ответил чёрт. — Не дёргайся, давай лучше прощаться, минут десять у нас есть. Потом тигроид нас поглотит.

— Какой тигроид?

— Мой тигроид. То есть, муркин… Чёрный дыр… Помнишь, я его откормить обещал? Вот. Преуспел. Теперь он у нас Исполнитель Приговоров.

Дом вздрогнул. На головы черта и Авразила посыпалась какая-то труха.

— Прикажи ему остановиться! — заорал Авразил. — Ты ж его воспитал, он должен тебя послушаться!

— Он и слушается. Меня, — ухмыльнувшись, ответил чёрт и тут же сам воскликнул, — Мурка-2! Где Мурка-2? Это ж сестра его! Вдруг…

Авразил кинулся было в соседнюю залу, но в следующее мгновение бессильно обмяк:

— Хорошая была идея. Проблема только в том, что Мурка-2 сегодня в гостях.

— Что ты мелешь?!

— Секретарша бывшая выпросила. Вечеринку украсить.

— Тогда нам кранты… У тебя попить ничего нет? Что-то в горле пересохло.

Авразил направился на кухню за минералкой. По пути он вздрагивал синхронно с домом и отряхивал с волос штукатурку. За окнами было все так же непроглядно темно, лишь иногда там проносились какие-то серые полосы. Душу ангела переполняло странное спокойствие. Он словно раздвоился и теперь с интересом и весёлым недоумением наблюдал за собой со стороны. «Во даёт, пенсионер! Через несколько минут его схарчит чёрный дыр, бежать ему некуда, телефоны не работают, телепатемы вязнут, а он гостя минералкой поит, да ещё прикидывает: успеют они на посошок водочки хряпнуть или нет. Вот так проживёшь жизнь…» На этом самом месте мысли его оборвались, потому что…

…Ослепительное солнце ворвалось со всех сторон, и в окна и сквозь истончившийся потолок, захлестнуло, затопило, сорвало дыхание, взорвалось в голове оранжевым салютом.

— Живё-ём!! — донёсся до остолбеневшего Авразила радостный вопль нечистого.

Что случилось с тигроидом, куда он пропал в самый последний момент, друзья так и не поняли. Впрочем, времени на раздумья у них особо и не было. Тигроид, конечно, исчез очень кстати, что и говорить, но за его работой наверняка наблюдал Незримый…

— Авразилище, ты не понимаешь, это шанс! Пусть они думают, что я того… нейтрализован. Мне бы спрятаться куда…

Тут-то и пригодилась минералка и акцизная марка с так и не откупоренной водки.

— Ты меня только в Седьмой Круг пронеси, я с ними сам разберусь! — были последние слова нечистого. Чёрт с трудом протиснулся в тесное горлышко, чего-то проворчал насчёт сырости и Авразил закрутил пробку. Марку он наклеивал уже чувствуя затылком холодный тяжёлый взгляд Незримого Соглядатая…

ГЛАВА 6. НЕДОЛГИЕ СБОРЫ

— В общем, вот такие пироги, — подытожил Авразил.

— И что теперь? — спросила Ангелица.

— Надо спасать ад, — пожал плечами бывший ангел.

— А это не может оказаться розыгрышем или провокацией?.. Впрочем, пока в аду не побываем — не узнаем.

— Вот-вот… что значит «побываем»?

— То и значит. Я с вами… И не спорьте, пожалуйста. Вам без меня всё равно не обойтись, — Ангелица отбросила в сторону изнахраченный провод и решительно поднялась из кресла.

— К моему великому сожалению, — пробурчал Авразил мысленно и, на всякий случай, отвернувшись.

При всём богатстве выбора, в ад ведут лишь две дороги: прямая и окольная. Правда, различить их можно только по указателям. Обе построены со вкусом и тщанием: идеально прямые, идеально ровные, пешеходные зоны отделены высоким бордюром от проезжей части, по обочинам множество бензозаправок, уютных кемпингов, кафе-закусочных. Одна беда: движение одностороннее. Но, похоже, никого это не смущает. День и ночь несметные толпы бредут, бегут, несутся с ветерком в авто по дорогам в ад. День и ночь дороги патрулируют черти и Незримые. Скрытно проникнуть в ад таким образом — нечего и думать. К счастью, есть ещё, так называемые, служебные входы или дьявольские туннели, тайно прокопанные в пространстве почти к каждому миру. Найти их непросто. Но в рюкзаке Авразила, кроме бутылки из-под минералки, лежал саквояж свиной кожи, а в нём хитрый приборчик.

Увы, без посторонней помощи Авразил не мог попасть на модель мира… Ангелица этим и шантажировала.

— Значит так, — начала Ангелица тоном первой учительницы, — в полёте мы будем держаться за руки. Только так вы сможете дышать в вакууме. Если отпустите — вам конец. Вы даже задохнуться не успеете: вас разорвёт внутреннее давление…

— Ангелица! — перебил Авразил, — Это вы мне объясняете?

— Ох, простите! Я совершенно забыла, что вы бывший ангел…

— Ничего, ничего. Как мы, люди, говорим, и на старуху бывает проруха. Впрочем, вы молоды, так что у вас ещё всё впереди, — съязвил Авразил в ответ. Ангелица рассмеялась:

— А вы обидчивый!

— Очень. Прошу учесть.

— Слушаюсь!

— То-то! Ладно, вольно.

— Обидчивый, но отходчивый, — как бы сама с собой разговаривала Ангелица, набивая всякой дорожной всячиной объёмистую сумку, — Минус на минус даёт плюс… Всё-всё-всё, умолкаю… Помогите лучше сумку закрыть.

— Дайте-ка взглянуть… Вы что, на войну собрались? — Ангелица зыркнула исподлобья. — Вот это вам зачем?

— А что?! Хороший огнемёт…

— Против чертей? Тут скорее огнетушитель… о, вот и он, — Авразил укоризненно посмотрел на Ангелицу.

В итоге сумка полегчала раз в десять. Печальная Ангелица скорбно запихивала под диван груду оружия массового поражения.

— Да, вот ещё что, — спохватился Авразил, — Дайте-ка мне вашу зажигалку.

— Что?

— Ну, этот… электрошокер.

— Пожалуйста. Только осторожнее.

Авразил повертел оружие самообороны в руках, нашёл фирменный знак в виде пучка молний, хмыкнул:

— Кто вам это подсунул?.. Не хотите — не говорите. Догадываюсь. Вы это опробовали?

— Да.

— На ком?

— Н-на себе.

— И как?

— Работает.

— А честно?

— …Щекотно. Но Врата Хранилища шокера боятся, а это значит…

— Ничего это не значит. Этим Вратам термоядерный фугас, что слону дробина в… Не верите? Давайте спросим.

— У кого?

— У ворот. Как их сейчас зовут?

— Зовут?

— Ну, что вы говорите, чтобы они открылись?

— А-а, Сим-сим, откройся.

— Был Сезам, стал Сим-сим, фантазия у Липатия… — проворчал Авразил и, повысив голос, — Сим-сим, отзовись!

— Яволь, мон колонель! — пророкотали Врата и щёлкнули замками.

— Сим-сим, не придуряйся! — строго произнёс Авразил.

— Слушаю и повинусь, мой повелитель, — Врата продолжали ехидничать, но Авразил решил не обращать внимания.

— Сим-сим, как тебе шокер?.. Чтобы Врата ответили, любое обращение нужно начинать с имени, — пояснил Авразил потрясённой Ангелице, — Липатий не рассказывал?.. Сим-сим, не слышу?

— Девочке нравится, — неохотно ответили Врата.

— Сим-сим, а тебе?

— Сам не знаешь, повелитель? Как слону дробина в… Ты это, не обижай девочку.

— Сим-сим, твои советы меня не интересуют… Вот так-то, Ангелица. Вы «шокер» разбирали?

— Нет. Он же литой.

— Смотрите, — Авразил схватился пальцами за электроды и нажал кнопку. Короткий голубой зигзаг скользнул вдоль корпуса прибора. Тот раскрылся. — Видите? Обойма микромолний фирмы «Зевес и Сыновья». Нажатие на кнопку открывает вот эту заслонку и молния вылетает… Это не оружие, а всего лишь оригинальная дешевая зажигалка. Хотя, на некоторых моделях миров вполне может оказаться очень эффективной. Но я бы не слишком рассчитывал…

ГЛАВА 7. В ПУТЬ

Авразил с Ангелицей обходили модели миров. Авразил до боли в глазах всматривался в дисплей хитрого приборчика для обнаружения «дьявольских туннелей», но всё безрезультатно.

— Может быть, чёрт сумеет помочь? — робко предложила Ангелица. После конфуза с шокером она была сама не своя: тихая и послушная.

Авразил вытащил на свет божий бутылку. Нечистый прервал медитацию и начал делать крючки пальцами.

— Что? — как глухому, кричал ему Авразил, — Показывай толком!

— Вот бы уметь читать по губам… — произнесла Ангелица.

— Ангелица, вы гений! — воскликнул Авразил и, недолго порывшись в чёртовом саквояже, отыскал коробочку с надписью «Оптико-акустический конвертер».

В коробочке рядком лежали чёрные горошины.

Авразил выудил одну и прилепил её к стенке бутылки.

— Жум чыропь шипикине! Хлащамит! — раздался из горошины механический голос.

— Артикулируй чётче, — посоветовал Авразил нечистому.

— Сап заю! — огрызнулась горошина.

— Чем ругаться, ты лучше скажи, на какой модели точно есть ваши туннели. По твоему прибору ни черта не видно, а Объединитель Миров отключен.

— Дехнига в тугах анкела — гусог метала.

— Чего метала?

— Металла. Техника в руках ангела — кусок металла, — подсказала Ангелица.

— Понятно, он тоже не знает.

— Сап дураг!

— Помолчи пока, Христа ради! — Авразил снял горошину. Чёрт в ярости лягнул бутылку.

Проблема была в том, что для второго входа в модель обязательно требовалось разрешение Господа, иначе все шлюзы заблокируются. В первый раз допускалось из соображений оперативности, на случай аварийных ситуаций. Иными словами, у Авразила и Ангелицы была всего одна попытка.

— Мне кажется, — произнесла Ангелица, — нам надо поискать на планете Божественных Зеркал.

— Вы уверены?

— Не очень.

— М-да. Ладно, других предложений всё равно нет. Куда идти?

Переход с энергетического уровня Небес, на энергетический уровень модели напомнил Авразилу пытку в «Токомаке». (Довелось ему как-то узнать, что такое синхрофазотрон и бомбардировка тяжёлыми ядрами по пяткам)

Едва за Авразилом и Ангелицей закрылась дверь шлюзовой камеры, вспыхнул Свет Истины. Жёсткое излучение пронзило их тела от макушек до пят, потрясая на атомарном уровне, выжигая всё случайное, очищая генетическую память, распрямляя спирали ДНК. Если бы Авразил не держал Ангелицу за руку, Свет Истины убил бы его. Вкусившие изначального знания атомы его тела обрели бы самостоятельность и разлетелись в разные стороны. Только чертям и ангелам под силу кратковременно выдержать Свет Истины. Но и они при этом из сугубо материальных субстанций превращались в некое подобие чистых идей.

Споры о природе Света Истины на Небесах и в аду не умолкали. Кое-кто полагал, что в шлюзе каждой модели мира своя Истина. Другие уверяли, что Истина одна, но разделена на множество малых частей, ибо, подобно радиоактивным элементам, обладает критической массой и может взорваться, если эти части соединить. Третьи с пеной у рта доказывали, будто Истинной Истины никто не видел, а свет в шлюзах идёт от неких изотопов или Истолкований Истины. Но, как бы то ни было, озарённые Светом легко меняли свои физические размеры и энергетические уровни, чтобы соответствовать оным на моделях миров. (Кстати, объединитель миров, придуманный Авразилом, представлял собой, упрощённо, набор сменных фильтров для Света Истины.)

Всё это ни на шаг не приближало к ответу на главный вопрос: «Что есть Истина?». Но, занимало умы и помогало скоротать Вечность.

Свет Истины померк, внутренняя створка шлюза скользнула в сторону, и Авразил опять увидел пред собой малый космос модели мира.

— Ну, чего застыл? — поторопила его Ангелица, не заметив, что обратилась на «ты». Впрочем, Свет Истины ещё и не то вытворяет с ангелами.

— Погоди. Дай отдышаться… Я и не думал, что мне когда-то доведётся это опять увидеть…

От представшей их взорам картины действительно захватывало дух: сияли разноцветно лампы дальнего света; кружились в гибком танце астероиды и планеты; любопытная комета сунула нос в шлюз, но испугалась Ангелицы и, задрав хвост, унеслась на край галактики.

— Эй, ты чего там курочишь? — воскликнула Ангелица, заметив, что Авразил выдирает из стенки шлюза какую-то фиговину.

— Шлюз ломаю. На случай погони.

— А-а, я и не подумала.

— И думать нечего. Помоги, мне одной рукой неудобно.

Совместными усилиями Авразил и Ангелица вытащили из стены маленький, но тяжёлый ящик.

— Что это?

— Потом объясню. Положи его в мой рюкзак.

— Зачем?

— Надо значит, если прошу!.. Спасибо. Вот теперь можно и трогаться потихоньку.

Ангелица на эти слова Авразила отчего-то ухмыльнулась, но промолчала и резко взмахнула крыльями.

ГЛАВА 8. В ТЕНИ ЗЕРКАЛ

Очень скоро Авразил понял, почему улыбалась Ангелица. Его кидало из стороны в сторону, словно консервную банку, привязанную к гоночному автомобилю.

Вместо того чтобы неторопливо лететь к чуть видневшейся вдали планете, Ангелица рыскала по вакууму. И ладно бы пустота была ровной, так ведь нет, сплошные рытвины, да ухабы.

— Нашла! — воскликнула Ангелица и… сложила крылья.

Авразил вдруг почувствовал, что куда-то проваливается с ужасающей скоростью. Причём, по частям. Оглянувшись, он даже успел заметить свои ноги, в сотне километров от головы. Однако вскоре он вслед за Ангелицей вонзился в невидимую тягучую субстанцию. Падение замедлилось. Нечто (или некто) вязко и сладострастно пожирало их кинетическую энергию. Тут к Авразилу подоспели ноги и с чмоканием встали на место.

— Ну, вот и модель, — довольным голосом произнесла Ангелица, кивая на пролетающую мимо планету (невидимое нечто исчезло, едва путешественники потеряли скорость). — Как вам скоростной спуск? Правда, лучше, чем крыльями махать?

— Предупреждать надо, — буркнул Авразил, — Я уже не мальчик с горки кататься.

— Я думала, вам понравится, — расстроилась Ангелица.

— Эй, мы же на «ты» перешли?.. Старый я стал, Ангелица. Старый и противный. Ну, не обижайся.

— Вот ещё!

— А почему вы пустоту не разгладите? Сказала бы Липатию…

— Ага, ему скажи! Пригонит бригаду херувимов на вакуумоукладчиках, так они и горку мою разровняют.

— Да, уж, экстремальная горочка!

— Это ещё медленно! Я специально тормозила из-за вас… из-за тебя…

— Вот и помирились! — улыбнулся Авразил.

Планета Божественных Зеркал сверкала и переливалась разноцветными бликами под яркими лучами лампы ближнего света. А всё потому, что многочисленные поселения аборигенов покрывали гигантские зеркала, составленные, наподобие мозаики, из сотен тысяч кусочков. Лишь кое-где сиротливо темнели строения под обычными крышами.

— Это храмы, — пояснила Ангелица, — Считается, что Всевышнему приятнее лицезреть своё отражение, а не людские физиономии. Тем более, когда люди думают не о нём, а о своих делах.

— Какие смешные у всех шляпы!

— Тоже зеркальные, — подтвердила Ангелица.

— Значит, вон тот простоволосый парень сейчас молится?

— Может молится, а может это священнослужитель, или сумасшедший. Или атеист. Хотя, нет, атеисты вот так днём не рискуют из дома выходить, если с ума не сошли. Запросто побьют камнями.

— Эк, тут народ закосило! — крякнул Авразил, — Скажи, а почему…

— Подожди, пора приземлиться, — Ангелица опять собралась сложить крылья.

— Ещё одна горка?!

Ангелица кивнула, и Авразил похолодел. К счастью, спуск был на удивление пологим.

— Всё-таки, почему ты решила, что здесь есть дьявольский туннель? — спросил Авразил, разминая побелевшие от напряжения пальцы (знал бы — связал свою руку с рукой Ангелицы и не мучился теперь).

— Сейчас сам всё поймёшь. Вот на холм поднимемся.

— Нам зеркальными шляпами не пора обзавестись? — поинтересовался бывший ангел. — Или мы жрецами притворимся?

— Нет, психами, — вполне серьёзно ответила Ангелица. — Одно предупреждение: в глаза аборигенам не смотри. Это для них богохульство.

— Почему?

— Отражение своё в зрачках можешь разглядеть. Такого даже полным даунам не прощают.

Увиденное по другую сторону холма потрясло Авразила не меньше скоростного спуска. Вправо и влево, до самого горизонта, тянулся широченный (не меньше пятидесяти полос) автобан. Совершенно пустынный.

— Это что за диво?

— МКАД или Мировое Кольцо, — охотно пояснила Ангелица, — Проложено точно по экватору.

— Почему машин нет?

— Месячник паломничества наступит через неделю. Посмотрел бы, какие тогда тут пробки.

— Паломничества?

— Эту автостраду вообще-то называют «Дорога к Храму».

— Это кольцевую?

— Угу.

— Двустороннюю?

— Ещё угу.

— Не шутишь?

— Нет. Плакат видишь? «Строительство „Дороги к Храму“ осуществлено фирмой „Благие Намерения“. Телефон, факс, молитва…»

— Что за фирма? А-а! Вот почему ты решила поискать здесь служебный вход в ад? Умница!

Авразил достал хитрый приборчик, и на дисплее тут же высветилось: «Направо пойдёшь — в Ад попадёшь; Налево пойдёшь — в Ад попадёшь; Прямо — не ходи».

— Итак, куда? Выбор за дамой.

— Прямо! — сказала дама.

«БИНГО!» — зажглось на дисплее.

— Смотри-ка, ты права! — удивился Авразил.

У подножия холма, за рощицей странных деревьев с перьями вместо листьев, обнаружилось уютное строение в сельском стиле с вывеской «Трактир „Куриный лес“».

На открытой веранде сидела дородная женщина в джинсовом костюме и с тюрбаном из зеркальной ткани на голове, ощипывала свежесрубленное деревце.

— Будь на подхвате, — прошептала Ангелица Авразилу и заголосила. — Ты чего, вражина, делаешь?! Да как ты посмела лишить жизни такое молодое деревце, когда кругом полно сухостоя и валежника!

Женщина, не переставая драть перья с веток, громко позвала:

— Митяй! Подь сюды! Опять зелёных черти принесли!

Ангелица выдержала паузу. И когда из-за угла дома показался тщедушный лысоватый мужичонка в пижаме, повторила свой текст, в чуть изменённом варианте: «Ты посмотри, что вон та вражина…» — и так далее.

Митяй, косолапя и почёсывая пузо, прошкандыбал к женщине и легонько смазал её по шее. От этого, скорее поглаживания, чем удара, женщина вдруг уронила деревце в пыль и заблажила:

— Ой, убил, изверг! Ой, изувечил!

Авразил ошалел.

— Теперь твоя очередь меня ударить! — прошипела ему Ангелица, сопроводив шип тычком по рёбрам.

Авразил послушно поднял руку. Но Ангелица, не дожидаясь оплеухи, отскочила и заверещала:

— А я чо? Я ничо! А чо она рубит? Всё Богу скажу! Он ей, лахудре, волосёнки-то повыдергат!

Теперь Митяй с «вражиной-лахудрой» оказались в роли зрителей. Ангелица ещё немного повопила и умолкла. «Лахудра-вражина» решительно сняла свой тюрбан и нахлобучила его на индиферентного Митяя. После чего проговорила, как пропела:

— Добро пожаловать, гости дорогие! Проходьте в дому. Чичас мы вам древесинки свеженькой пожарим. Устали, поди, с дороги? Да по солнцепёку по самому!

— Как, поди, не сомлели-то! — в тон ей пропела Ангелица, — Вона, мужик мой совсем квёлой стал.

— Да уж видим! — злорадно посочувствовала ей женщина, а Митяй почесался за ухом.

Вслед за этим обменом любезностями женщина забрала тюрбан, подняла деревце, небрежно отряхнула с него пыль и, не обращая боле на гостей никакого внимания, продолжила прерванное занятие.

Митяй, приосанившись, поплелся за угол.

— Пошли в дом, — позвала Ангелица Авразила, — Концерт аяк-толда.

— Какие-то они ненастоящие, как неживые, — поделился Авразил своими наблюдениями, едва они оказались в просторной обеденной зале.

— На себя посмотрите! — фыркнула Ангелица, — Неужели вы и в самом деле могли меня ударить?.. У вас такое лицо было…

— У тебя.

— Ну, у тебя.

— Ангелица, я не понимаю, зачем этот спектакль? Для кого?

— Для Бога, для кого ещё?.. Всё очень просто. В… ты заметил, что хозяйка тюрбан снимала-одевала?

— Ну, только я…

— Бог в тень зеркал не заглядывает. Любимая местная поговорка.

— И что?

— О-о-о! Тебе точно на солнце долго вредно! В тени зеркал живи как хочешь. Бог тебя не видит. И грехов твоих не считает. Он своим образом и подобием отражённым любуется… Дошло?

— Мгм… Сказка оказалась с моралью.

— Ну, дык! — засмеялась Ангелица.

— Дык, ну! — не отстал Авразил.

ГЛАВА 9. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ТУННЕЛЬ

— Интересно, где тут вход в ад? — сказала Ангелица, окинув взором помещение, — Выглядит как обычный сельский трактир.

— На кухне, где ж ещё? — произнёс Авразил. — За очагом, нарисованном на куске старого холста.

Ангелица странно покосилась на спутника.

Но дверь обнаружилась именно там, где и предсказывал Авразил. Была она, почему-то, стеклянная, и за ней просматривалась лестница, ведущая вниз.

— Ты знал? — не удержалась Ангелица.

— Не то, чтобы знал наверняка… Так, кое-какие догадки…

— Поделишься?

— Чуть позже. Кстати, чёрт мне говорил, что их туннели на ангелов не рассчитаны…

— Ну-у, чертям верить… — Ангелица улыбнулась, — Может сначала откроешь? Вдруг заперто?

— Вряд ли. Ад не Рай, у них всегда День Открытых Дверей, — с этими словами Авразил взялся за дверную ручку в форме копыта, подёргал туда-сюда. — Странно. Действительно заперто.

— Пусти-ка, — Ангелица отодвинула Авразила в сторону, примерилась, и с криком «кий-я!» ударила в створку крылом.

Раздался страшный грохот, дверь покрылась множеством трещин, но устояла.

— Ишь ты! — молвила Ангелица и опять взмахнула крылом, на сей раз успешно. — Добро пожаловать в ад! — и первая зашагала по стеклянному крошеву.

Авразил поспешил за ней.

— А убирать за собой кто будет?! — раздался сверху визгливый голос «лахудры-вражины», — У нас техничек нету!.. Ой, картину порвали! Ну, вернётесь вы у меня! Митяй!

— Хорошо, когда тебя хоть кто-нибудь ждёт, — лирически откомментировал Авразил.

Лестница оказалась совсем короткой и оканчивалась у другой двери. Только уже дубовой, окованной стальными полосами. Ангелица начала решительно разминать крылья, но Авразил, опередив, просто толкнул дверь. Та распахнулась.

Армия Спасения Ада стояла на берегу то ли моря, то ли океана. Вечерело. Лёгкий бриз декоративно кучерявил пену мелких волн, стонали голодные чайки. К бетонному пирсу была пришвартована белоснежная яхта.

— Красиво живут черти, — с оттенком зависти произнесла Ангелица.

— Да, уж. Как говорится, природа шепчет…

— Авразил, ты яхтой управлять умеешь?

— Зачем? Вон капитан стоит.

На корме, лицом к заходящему солнцу, замер по стойке смирно плюгавенький чёрт в фуражке на вырост.

— Чего это он?

— Не знаю. Пойдём, спросим.

— Авразил, ты ничего не слышишь?

— Что именно?

— Какие-то странные звуки… вроде музыки…

— Может с яхты? Сейчас узнаем.

— Иди пока один. Я… мне тут в одно место надо, — Ангелица поспешно скрылась в нагромождении скал.

— Пять минут обождите, — бросил бывшему ангелу чёрт в фуражке, — Вы же не торопитесь?

— Нет, а что…

— Тс-с, — капитан, по-прежнему не отводя взгляда от заката, приложил к губам палец.

Вдруг за спиной Авразила раздалось громкое цоканье копыт. Бывший ангел резко обернулся. Челюсть его приняла упор лёжа. Немилосердно покачивая бёдрами, лихо перебирая стройными ножками в туфельках на обалденных шпильках, к яхте приближалась Ангелица. Короткая зелёная юбочка (полупрозрачная и с рюшками, совершенно, извините, блядская) летала вокруг бёдер, рыжая грива волос вздрагивала в такт шагам, белая маечка… м-м, тоже смотрелась неплохо.

— Вот. Переоделась… Помогите девушке подняться на кораблик, — Ангелица протянула руку, как для поцелуя. Авразил клацнул зубами.

— Это что за шутки? А крылья где?

— В сумочке. Так ты поможешь мне подняться или капитана звать?

— Пороть тебя некому! А мне — некогда! — с чувством произнёс Авразил.

— Тебе не понравилось? — Ангелица обиженно надула губки и для пущего эффекта похлопала ресницами. — Ну, скажи, здорово я придумала? Никто не догадается, что я ангел. Вот ты бы догадался?

— С ума сойти! — только и смог сказать Авразил.

— Правда?!

— Не переигрывай.

— Я тренируюсь. Думаешь, легко из себя дуру изображать?.. Мог бы и сумку у меня забрать. Кстати.

— Позвольте мне! — к ним подскочил капитан собственной персоной, — Какая честь для меня принимать на борту такое очаровательное создание!

— Вы капитан? У меня никогда не было знакомого капитана! — Ангелица почти повисла у чёрта на локте, — Скажите, капитан, а что вы там высматривали?

— Разрешите проводить вас до каюты… Я ждал зелёный луч. Знаете, что это такое? Нет? Вы в первый раз на море?.. — баритонально ворковал морской чёрт, уводя Ангелицу.

— Увидимся за ужином, дорогой, — обрадовала Ангелица Авразила на прощание и показала язык.

Авразил лежал на узкой койке с высоким бортиком и перебирал в памяти события последних дней. По всему выходило, что он опять — который раз — переложил свою работу на другого, точнее, на другую. Ангелица доставила его на модель мира, открыла двери служебного входа в ад, а теперь охмуряет капитана, в надежде раздобыть необходимую информацию. А он, весь из себя такой крутой, валяется на койке и ждёт, когда его позовут кушать. Халявщик, пенкосниматель!

Страдая от жесточайших угрызений совести, Авразил перевернулся на живот и спрятал голову под подушкой. Как ни странно, но это помогло.

Корпус яхты сотрясала приятная дрожь. «Уже плывём?» — Авразилу захотелось выглянуть в иллюминатор, но едва он приподнялся с койки, как новый приступ стыда за своё поведение — да что там! — за всю свою никчёмную жизнь скрутил бывшего ангела.

Какое-то шебуршание отвлекло его от горьких раздумий. Шорох шёл из рюкзака. Это мефистофель высшего разряда метался по бутылке и стучал копытами по стенкам.

— Чего тебе, чёртушка? — хлюпая носом, вопросил Авразил. — Я не слышу. Погоди, сейчас открою.

Трясущимися пальцами рефлектирующий пенсионер взялся за пробку и попытался свернуть её. Не тут-то было. Нечистый взлетел к самому горлышку, рашаперился, упёрся и изо-всех сил сопротивлялся потугам Авразила.

— Ну, зачем мешаешь? — обиделся Авразил. — У меня и так голова раскалывается, — и, заметив на спинке стула полотенце, Авразил неловко затянул его на голове (от кого-то слышал, что помогает). Получилось сикось-накось, даже уши прихватил. Но боль отпустила. Вместе с болью пропало желание предаваться самобичеванию…

«Да что со мной творится? — подумал Авразил, и смутная догадка забрезжила в измученной душе. — Это дьявольский туннель! Он на ангелов не рассчитан!.. Однако я-то не ангел… Что-то чёрт орал напоследок о туннеле?.. Без „глушилок“ не суйся, кажется. Глушилки, глушилки, знать бы, что они из себя представляют!»

Коробочка с «глушилками» нашлась в боковом отделении саквояжа. Опять горошины. «Принимается вовнутрь», — гласила инструкция. Авразил выбрал одну, проглотил, чуть не подавившись. Прислушался к ощущениям. Осторожно снял полотенце. Боль не вернулась, внутренний голос молчал.

— Ну, точно! Музыка! Ангелица ведь говорила… Ангелица!.. Я сейчас! — крикнул бывший ангел чёрту, вскакивая. Нечистый облегчённо вытер видимо вспотевший лоб, и опустился на дно бутылки.

Прихватив с собой «глушилки», Авразил выбежал в коридор…

Пока Авразил могучим прыжком достигает дверей капитанской каюты и врывается внутрь; пока Ангелица восклицает «О, кто к нам пришёл!», а чёрт (уже без фуражки) цедит сквозь зубы «Шёл бы ты отсюда, дед!»; пока Авразил, вздёрнув нечистого, бьёт его в челюсть кулаком; пока нечистый, проломив затылком стеновую панель красного дерева, валяется без сознания; пока Ангелица, приняв «глушилку» за что-то совсем иное, запивает капсулу шампанским — самое время рассказать о том, что такое «глушилки».

Изобрели их в адских лабораториях достаточно давно. Для того чтобы, как ясно из названия, глушить вражьи голоса: разума, чести, совести. Таблетки практически сразу выкинули в свободную продажу. Новинка пришлась чертям по вкусу. Однако через некоторое время выявились побочные эффекты: проглотившему «глушилку» становились по барабану не только честь и совесть, но и должностные обязанности. Производительность труда резко упала, грешники в массовом порядке недополучали мучений, поступление новых душ почти прекратилось. Князь Тьмы вызвал к себе разработчиков и надавал им по рогам. «Глушилки» из аптек изъяли. Теперь их выпускали только для служебной надобности в двух основных модификациях: коммивояжерско-дипломатической и диверсантской. Адские эмиссары использовали «глушилки», когда требовалось, скажем, посетить Небеса для переговоров или храм-монастырь на какой-нибудь модели мира с целью совращения священнослужителей и совершения мелких пакостей. Зачем «глушилки» диверсантам, надеюсь, объяснять не надо.

Судя по всему, Авразилу попалась под руку упаковка облегчённых глушилок, хотя у запасливого мефистофеля высшего разряда наверняка были и диверсантские. Что б тогда стало с капитаном яхты, страшно представить.

Химическая формула «глушилок» хранилась в строжайшем секрете. Не один боевой ангел обломал себе крылья, пытась её выкрасть. Тем более, что «глушилки», как оказалось, весьма универсальны и воздействуют не только на чертей, но и на людей, и на ангелов.

Конечно, специальными многовековыми тренировками можно выработать в себе умение, например, противостоять шепоту дьявольских туннелей, но если нет свободного тысячелетия, а ты уже в туннеле? Тогда глотай «глушилку» и на двадцать-тридцать часов, пока не растворится капсула, ты сможешь с легкостью демонстрировать прочность своих морально-нравственных устоев.

Однако отвлеклись.

Авразил добрых пять минут пытался привести капитана в чувство: и по щекам хлестал, и уши тёр, и водой обливал, даже крестным знамением осенял. В конце концов, плюнул и пошёл проведать горе-шпионку.

Ангелица, понурясь, сидела на диванчике. Рядом лежали крылья.

— Я их не чувствую, — безо всякого выражения произнесла она, увидев Авразила.

— Ты же под глушилкой, — попытался успокоить её бывший Ангел.

— Я раньше никогда не задумывалась над тем, — чуть слышно продолжала Ангелица, — как легко потерять крылья. Оказывается, иногда достаточно просто подумать, что они тебе мешают. И всё. А мне казалось, что крылья — это навсегда. Раз я ангел, значит, у меня есть, должны быть крылья. Я могла не надевать их по многу дней, но стоило подойти и прикоснуться, как они отзывались. И душа моя трепетала. А сейчас — нет…

Сердце Авразила сжалось от боли. Он молча приблизился. Сел рядом.

Потом Ангелица плакала, Авразил всё так же молча гладил её по голове.

— Может, поспишь немного?

Ангелица кивнула…

Ничего не изменилось в капитанской каюте. Хотя, нет: чёрт начал подавать слабые признаки жизни. Авразил нежно пнул его по рёбрам. Нечистый открыл глаза и в страхе посунулся назад.

— Очухался, паскуда? — ласково спросил Авразил, — Не бойся, я уже добрый.

— Ч-чем это вы меня?

— Кулаком… а чем надо было?

— Кулако-ом?.. Можно я встану?

— Рискни.

Нечистый, стеная, охая и шипя от боли, поднялся:

— Ну и удар у вас! Словно архангел крылом отоварил!

— Рад, что тебе понравилось… Короче, лирика после. Меня интересует следующее…

— Представляешь, Ангелица… Эй, ты меня слушаешь? — с фальшивой бодростью докладывал Авразил, — Он принял нас за шпионов Ада. За секретных агентов. Смешно, правда?

— Смешно… Авразил, не переживай за меня. Ты же привык. И я привыкну. Честно. Ну, что крылья? Сейчас о другом надо думать.

— Прекрати. Всё будет хорошо. Вот закончится действие «глушилки»…

— Ты сам в это веришь?

— Почти, — не смог солгать Авразил.

— Ладно. Так что там про агентов…

Оставшиеся сутки пути прошли в дружественной, можно сказать, атмосфере. Капитан щеголял в черной повязке, едва прикрывавшей здоровенный фингал, и старательно обходил стороной Ангелицу. К Авразилу нечистый преисполнился испуганного уважения и без писка предоставил «резидентам» свою каюту и выдал пароль доступа в компьютерную сеть Ада.

С той же пионерской готовностью чёрт выложил бывшему ангелу, почему каждый вечер отирается на палубе, не сводя глаз с Солнца.

— Вы бы знали, как мне опротивело это корыто! Я ведь дипломированный харон! А меня в каботажники списали. Одна надежда на зелёный луч. Он, говорят, желания исполняет…

— Любые?

— Нет, только личные.

— Ну, не знаю, не знаю, — протянул Авразил, — Если бы всё было так просто… Вообще-то, слышал я об одной теории, будто бы зелёный луч нечто большее, чем оптический эффект. Что, возможно, это разрыв ткани реальности… ты чего перепугался?

— Это… это же запретное знание!

— Вот ещё! — фыркнул Авразил, — Кто его запретил?

— САМ! — выдохнул чёрт, округлив неподбитый глаз, заюлил, засуетился, и при первой возможности улизнул в трюм.

Заинтригованный Авразил попросил Ангелицу пошарить в сети информацию о зелёном луче. Вместо ответа поисковая программа выдала устрашающую надпись: «Капитану маршрутной яхты номер… Вы произвели запрещённый запрос. В соответствии с уложением о наказаниях, вам надлежит немедленно явиться в отдел кадров для понесения кары». После этого компьютер завис, и ни на какие попытки его оживить не реагировал.

Минула вторая ночь пути. На рассвете яхта ошвартовалась в порту. Когда Авразил показался на палубе, его окликнул капитан:

— Скажите, зачем вы это сделали?

— Что?

— Запрос.

— А-а, любопытно было. Чем-то недоволен?

— После ТАКОГО? — чёрт криво усмехнулся. Издалека донесся звук полицейской сирены. — О, уже едут.

— Кто?

— Известно, кто, — тоскливо произнес капитан.

Авразил рванул вниз.

— Ангелица, уходим. Быстро!

— Я сумку не успела собрать.

— Брось! Осени крестом…

Сумку и рюкзак пришлось оставить. «Главное — сами на свободе, — утешался Авразил, увлекая Ангелицу за собой в узкий проход между штабелями досок. — А там что-нибудь придумаем».

Они долго петляли по порту, хоронясь от развернувшейся облавы за контейнерами, пережидаяя в складах и доках. Только когда стемнело, Авразил с Ангелицей смогли перебраться через забор в город…

ГЛАВА 10. НИЗВЕРГНУТЫЙ ПРОРОК

— Не отставай, — в который раз поторопил Авразил Ангелицу, — В Аду не была, что ли?

— Нет, — ответила Ангелица, не переставая вертеть головой.

Увиденное никак не вязалось с её представлениями об Аде. Никаких тебе раскалённых сковородок с вопящими грешниками и прочих страхов. Обыкновенный чистенький уютный городок. Светились неоном вывески многочисленных магазинчиков и баров; чинные черти с чертовками, дыша вечерней прохладой, неторопливо прогуливались по аллеям и бульварам; чёртовы бабушки с чёртовыми дедушками сидели на скамеечках; в небольшом скверике по дорожкам катались на роликах чертенята.

Да, совсем забыл! В Аду была осень, и кроны деревьев, искусно подсвеченные незаметными прожекторами, сияли на фоне густофиолетового неба злато-багряным; к тому же, где-то жгли костры из опавших листьев и сладкий прелый запах осенней жарехи полнил город.

— А-а… — начала Ангелица.

— Это же город, — догадался Авразил, — Вот попадём в промзону, там увидишь всё, чем тебя пугали в детстве…

Кстати сказать, адская промзона тоже весьма и весьма отличается от своего среднестатического образа. Какую картину услужливо рисует среднестатическое воображение? Везде, куда ни плюнь, ледяные и огненные геены, чаны с кипящей смолой, зловонные болота и другая индустриальная мерзопакость. Повсюду, как наскипидаренные, носятся черти с шампурами и вилами, а на какой-нибудь непременной куче смердящих душ восседает на табурете Князь Тьмы.

Эти нелепые мифы настолько живучи, что невольно закрадывается подозрение: уж не Небесное ли Воинство инсинуациями занимается. Впрочем, с той же долей вероятности можно и Нечистые Силы в чёрном пиаре обвинить.

Конечно, небольшая доля правды в этих страшилках имеется, а как иначе? В самом деле, наполненные вонючей жижей пруды-отстойники грязного оборотного цикла очень похожи на болота, а конвертерные печи для переплавки душ — на чаны. Вот только по адской промзоне никто никогда не бегает с вилами наперевес, аки пьяный пейзанин в разгул сенокоса. Суеты хватает, но это сугубо деловая, чётко организованная суета. Каждый чёрт занят своим делом: одни следят за тем, чтобы смола в конвертерах кипела в жёстко заданном интервале температур; другие сидят за пультами управления геен; третьи разрабатывают технологические карты мучений грешных душ…

— Кажется, пришли, — Авразил огляделся, но стражей порядка поблизости не было. Вообще, складывалось впечатление, что их уже не ищут.

— «Магазин игрушек»? — прочитала Ангелица вывеску.

— Ага. Им мой давний приятель заправляет. Из низвергнутых пророков.

— Разве есть такие?

— Каких только пророков не бывает!

Внутри магазин напоминал офис небольшой туристической фирмы. Разве только освещение было как в операционной: яркое и бестеневое.

— Сеня! — позвал бывший ангел бывшего пророка.

В соседнем помещении упало что-то тяжёлое, и через мгновение в дверном проёме нарисовался маленький толстый мужчина. Белоснежная рубашка с короткими рукавами, сами руки, лицо и даже лысина пророка были осыпаны чёрной пудрой.

— Авразил! Дружище! Какими судьбами?! Погоди, я сам, — толстяк прикрыл глаза и произнёс, — Эни, бени, раба, квинтер, финтер… ну ни фига себе! — Сеня тяжело вздохнул, — Ладно, подождите, я только переоденусь… Эх, старина, не живётся тебе спокойно!

Авразил улыбнулся. Сеня укоризненно покачал головой и вышел.

— Что-то я игрушек не вижу, — недоверчиво сказала Ангелица.

— Кукол и плюшевых зайцев? — поинтересовался Авразил. — Сеня ими не торгует. Он продаёт особые игрушки.

— Какие?

— Те, которые действительно нужны. Этажом выше у него диагностический центр. Заказчика обследуют, потом Сеня читает его линии Судьбы, и только после этого изготавливается игрушка. Для конкретного человека. Это может быть плюшевый заяц или пожарная машина, или садовый участок в пригороде, или книга… Возможны и крутые варианты игрушек. Со стрельбой и игрой на бирже — всё зависит от истинных подспудных желаний и кредитоспособности клиента.

— Паззлы и калейдоскопы не забудь, — донеслось из соседней комнаты.

— О, да! — улыбнулся Авразил, — Но это уже для совсем безбашенных товарищей.

— Никак не научусь работать с ксероксом: ни одной копии, хотя бы отдалённо похожей на оригинал получить не могу. У секретарши запросто, а у меня… Чай, кофе? — свежеумытое лицо бывшего пророка излучало радушие.

— Лучше с сыром, — ответил Авразил.

— Обижаешь! — оскорбился Сеня, — А то я не помню… Кстати, ты меня не представил своей очаровательной спутнице.

— Не дети, сами справитесь, — буркнул Авразил, устраиваясь за столом.

— Сеня, низвергнутый пророк, — толстяк церемонно поклонился, — А вы, как я понимаю, новая помощница Липатия, Ангелица?

— За что вас низвергли?

— Это долгая и грустная история. Я не люблю об этом рассказывать, но вам отказать не могу.

— Все бы так не любили! — съязвил Авразил с набитым бутербродами ртом.

— Ты жуй-жуй, глотай. А мы пока побеседуем… Видите ли, Ангелица, я с самого детства знал, что я пророк. Но до определённого возраста в это никто кроме меня не верил. И это при том, что все мои предсказания сбывались…

— Вот-вот, — вставил Авразил, — именно, что сбывались. Да будет вам известно, дорогой друг, что пророчества сбываться не должны. Иначе они обретают исключающий толкования смысл.

— Аврик, — задушевно произнёс Сеня, — заткнись, а?.. Так, Ангелица, я на своей, простите, шкуре понял грустную сермяжную правду: «нет пророка в своём отечестве…» И я покинул отчий дом. Я бродил по разным странам и планетам, знакомился с разными людьми и нелюдьми, причём мог и разговаривал с каждым, не меняя одежд. Однако вскоре от меня стали убегать, стоило мне приблизиться.

— Не удивительно, — позёвывая, молвил Аврик, — не меняя-то одежд столько лет….

— …И тогда я вошёл в реку, — продолжал низвергнутый пророк, — И замутились воды речные. Я вернулся на берег, дождался другого дня и второй раз вошёл в ту же реку… И так я проделывал до тех пор, пока воды не очистились, как прежде были чисты…

Сеня мерно рокотал своим нежным баском, Ангелица слушала, словно кролик песню сытого удава.

— …И тогда я понял, в чём моё призвание. Я Пророк Прошлого! Предсказателей и провидцев пруд пруди, но мой дар — в другом. Мои слова обладают способностью, образно говоря, размягчать застывшие нити Судьбы… Вы думаете, что мы творим Будущее из Настоящего? Нет, в действительности мы творим Прошлое. А Будущее и Настоящее — это строительный материал, если не сказать «отходы производства». И мой дар позволяет придать Прошлому законченную форму, идеальную форму…

— Но, простите, а как же быть с грехами? — перебила Ангелица, — А искупление?

— Прошлое безгрешно. Соответственно искупать нечего. Единственно надо осознавать, сколь непостоянно и хрупко Прошлое. Люди и Нелюди, взывал я на площадях и в пустынях, берегите Прошлое Своё, ежечасно, ежемгновенно пестуйте его и лелейте, ибо, утратив крупицу в Прошлом, лишитесь холма в Настоящем и горы в Будущем… Увы, меня слушали и понимали превратно. Люди и Нелюди принялись повсеместно переиначивать своё Прошлое, фальсифицировать и лгать. Они придумали целую науку лжи и нарекли её Историей…

— Короче, Сеню обвинили в пропаганде ереси и низвергли. Теперь он в Аду игрушками торгует, — вмешался Авразил. — Слышь, Творец Прошлого, дай Ангелице спокойно чаю попить… Пошли, поговорим.

— Ты вообще, хоть иногда, думаешь, что делаешь? — напустился бывший пророк на бывшего ангела, едва они заперлись в соседнем кабинете.

— Не шуми. Лучше подскажи, куда нам дальше?

— Всё. Приехали!

— В смысле?

— Дом окружён… Это я тебе не как пророк, а как ясновидящий говорю.

— Чего ж они ждут?

— Ничего они не ждут. Это игра, понимаешь? Очередное развлечение нашего Князя.

— Объясни.

— Вот за что я тебя люблю, Авразил, так это за твою тупость! В этом долбанном мире только дуракам везёт. А всё потому, что вы не способны понять подсказки Рока. В итоге, Судьбе приходится подстраиваться под вас, а не наоборот… Я сейчас просмотрел твоё прошлое, начиная с той минуты, когда Мурка всыпала своему отпрыску, этому адову Исполнителю Приговоров. Кстати, не забудь передать Моисею мои поздравления… Ты и об этом не догадался? Ну, ты даёшь!

Авразил, осторожно приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, чем занята Ангелица.

— Да спит она! — раздражённо сказал Сеня.

— В самом деле, — удивился Авразил.

— Аврик, выпить хочешь?

Приятели на цыпочках вернулись к пиршественному столу.

— Не пялься ты в окна, штурм начнётся через двадцать минут… Ну, были!.. Не нюхай, не нюхай — отличное пойло, амброзия стократной очистки, от самого апостола Петра.

— У него тысячекратная.

— От, гады! Разбавляют! Ну, я им устрою вчерашний день! — Сеня возмущённо засопел и вознамерился немедленно впасть в транс.

— Потом, Сеня, — растолкал его Авразил, — Скажи прямо, ты нам поможешь?

— Увы, Аврик. Рад бы, но увы.

— Почему?

— У того, что сейчас происходит, нет прошлого. Следовательно, оно необратимо.

— Что происходит?! — не сдержался Авразил. — Мне хоть кто-нибудь объяснит толком, ЧТО происходит?

— Валерьяночки не плеснуть?.. Круг замыкается, Аврик. Круг замыкается.

— Какой ещё Круг?

— Ой, только не говори, что ничего о Кольце Рока не слышал.

— Что-то такое… напомни в двух словах.

— В двух, говоришь? Вся беда, Аврик, в том, что Слово одно. Единое и, увы, делимое. И каждой своей глупой мыслью, каждой сдуру сказанной фразой мы продолжаем Его дробить. Ещё немного и некоторые осколки Слова попросту исчезнут. Вот тогда-то Круг и замкнётся, Слово больше не сможет сдержать Великое Ничто. Круг замкнётся и понятия Прошлого и Будущего утратят смысл. Останется только Сегодня. Вечное Сегодня без Вчера и Завтра…

— Сень, ты, ёлы-палы, в простоте слова не скажешь! Ты ж знаешь, для меня подобные тирады пустой звук… да не пугайся ты так! Это оборот речи такой.

— Да, да, именно Оборот Речи!

— Значит, ты помочь не сможешь, — подытожил Авразил, — а я, я сам могу что-нибудь изменить? Или дёргаться уже бесполезно?

— Наверное, можешь… или нет… ох! не знаю я, Аврик! Ничего не знаю!

— А ещё мне валерьянку предлагал!.. Тогда почему чёрт чего бормотал о прекращении битвы Добра и Зла? Если всё, как ты говоришь, то какое значение имеет, бьются они или нет?

Ответить Сеня не успел. Внезапно со звоном разлетелось вдребезги оконное стекло. В противоположную стену ударил камень. Следующий булыжник врезался в потолок, разбив несколько ламп.

— Тени, Аврик, тени! Срочно бегите. Запасным выходом! — закричал низвергнутый пророк.

Не задавая лишних вопросов, Авразил выдернул из кресла недоумённо моргавшую соню, поволок за собой. Но едва они приблизились к двери запасного выхода, как та распахнулась.

— Чего копаетесь? Быстрее!

— Ч-чёртушка! — выдохнул Авразил. разглядев взломщика.

— Чё-ёртушка! — передразнил чёртушка. — Ща заплачу от радости!.. Мухами за мной, машина за углом!

ГЛАВА 11. СОБЕРИ СЕБЯ САМ

— Куда несёмся? — спросил Авразил у нечистого, напряжённо вглядываясь во все встречные автомобили и поминутно оборачиваясь.

— Погоню ждёшь? — догадался чёрт, — Не боись, прорвёмся!.. В промзону. Оттуда можно сразу в Чёрный Дом попасть.

— Как ты смог из бутылки выбраться?

— Выпустили! — чёрт гнусно захохотал, — Эти недоумки прямо на пристани пробку скрутили.

— Что ты с ними сделал?

— Солдат ребёнка не обидит. Выживут, — небрежно бросил нечистый.

Их автомобиль уже вырвался за пределы города. По сторонам потянулись унылые слабохолмистые равнины, неровно поросшие проволокоподобной травой. Низкое свинцово-цинковое небо, казалось, до смерти обрыдло само себе и с радостью упало бы на землю.

— Ангелица, чего загрустила? — чёрт осклабился в зеркало заднего вида, подмигнул.

— Не знаете, куда они наши вещи могли увезти?

— В Чёрный Дом, разумеется, а что?

— Мои крылья…

— Погоди, чёрт, — перебил Авразил, — как же они сумели рюкзак открыть?

— Как открыли? — переспросил чёрт, — Не знаю. Взяли и открыли.

— Невозможно, — помотал головой Авразил. — Этот рюкзак у меня ещё с ангельских времён. В него так просто не залезешь.

— Ну, не знаю, — ответил чёрт после явной заминки. — Посмотри, за нами никого?

— …Никого.

— Значит, оторвались. Только бы Незримых поблизости не было.

— И всё-таки, — опять завёл Авразил.

— Мост! — воскликнул нечистый. — Сейчас начнётся веселуха! Советую пристегнуть ремни.

Дальнейшие события Авразил вспоминал с трудом, словно сквозь туман. Откуда-то выплыли размытые силуэты тяжело-гружённых грешными душами фур; около автомобиля беглецов вдруг появились фурии в камуфляже, прозвучала команда: «Всем выйти из машины! Документы и души к досмотру!»; а вслед за этим визг покрышек, грохот сметаемых заграждений и глухое стаккато автоматных очередей. Ангелица распласталась на заднем сиденьи, прикрыла голову руками. В её волосах застряли осколки стекла… Но они таки прорвались!

Ворота промзоны были метрах в двухстах от моста через Стикс. Над гостеприимно распахнутыми створками горел неоном знаменитый своим коварством слоган: «Ты оставил надежду?»

— Надежда умирает, но не сдаётся! — проорал нечистый и в упоении нажал клаксон. — Сейчас немножко побегаем. Готовы?

Миновав ворота, чёрт затормозил, распахнул дверцу и, покидая машину, нажал тугую красную кнопку в потайном углублении на передней панели.

— Эх, нас бы на кинокамеру заснять! — воскликнул нечистый, когда за спинами великолепной троицы раздался мощный взрыв. — Сюда! — крикнул чёрт, сворачивая к невысокому бетонному сараю со стальной дверью, снабжённой кодовым замком.

Стрельба на мосту, а особенно взрыв, привлекли внимание. Отовсюду, побросав работу, сбегались-слетались-сползались тёмные рабочие силы. Нечистый торопливо набрал код и навалился на дверь, помогая сервоприводу.

— Теперь можно не спешить, — облегчённо вздохнул нечистый, когда тяжеленная плита встала на место. — Как вам звукоизоляция?

— А они не откроют? — спросила Ангелица.

— Теперь уже нет, — пробормотал чёрт, обрывая какие-то провода под током и грязно ругая изобретателей электричества. — Прошу за мной, — пригласил он наконец.

Внутри сарай оказался значительно больше, что, впрочем, не удивительно. Коридор ветвился лабиринтом.

— В принципе, отсюда можно попасть на любую модель мира, — пояснил нечистый, — Своего рода Адский Объединитель.

— У меня идею спёр? — поинтересовался Авразил.

— А тебе жадно старому другу, да? Ну, хочешь, я благодарственную табличку на дверях повешу. Только не сейчас, позже.

— Странно, я ничего не чувствую, — вдруг сказала Ангелица.

— Чего ты хотела почувствовать?

— Ну, как в дьявольском туннеле, — Ангелица смутилась.

— А, это! — чёрт глумливо усмехнулся, — Так ведь мы, считай, только в прихожей, здесь излучателей нет.

— Кто такие? — раздался сверху грозный голос.

— Не признал? — тут же отреагировал чёрт. — Мы тут битый час ходим, спишь что ли?

— Тебя я узнал, а вот кто эти двое? У меня на них никакой информации.

— Правильно. И быть не может. Это ангелы. Спецпорученцы к Князю. Пропускай.

— А как они докажут, что они ангелы?

— Какие тебе доказательства нужны?

— У каждого официального представителя сонма ангелов должны быть в наличии следующие предметы, удостоверяющие личность: нимб круглый надголовный — одна штука; крыло белоснежное сверкающее правое — одна штука; крыло белоснежное сверкающее левое — одна штука. Кроме того…

— Знаю, знаю. Я сам эту инструкцию составлял. Это исключительный случай, понимаешь?

— Понимаю, — важно ответил голос, — Тогда через шлюзовые камеры.

— С какого фига через шлюз! — возмутился нечистый. — Тебе нормальным языком объясняют — это спецпорученцы.

— Тем более через шлюз, — упёрся голос.

— О чём это вы? — вполголоса спросил Авразил у чёрта.

— Проверка на гармоничность личности. Мерзость. Если в душе есть изъяны — нипочём не пройдёшь, — так же тихо ответил чёрт.

— Что делать?

— Хороший вопрос. Ну, положим, за Ангелицу я спокоен, а вот ты…

— Что я? — чуть обиделся Авразил.

— Извини, дружище, но ты и в ангелах был склонен к рефлексии и самокопанию.

— Ну, и?

— Для таких, как ты, шлюз на порядок опаснее.

— Другой путь есть?

— Нет, — неохотно признался нечистый.

— Значит, через шлюз.

— Послушай, Авра…

— Где там твой шлюз? — громко и отважно вопросил бывший ангел, задрав башку к потолку.

— Уже! — ответил голос с ехидством в самом себе.

Авразил огляделся. Ни чёрта, ни Ангелицы. Он в гордом и опасном одиночестве стоял посередине просторного помещения. Ни мебели, ни мусора. Пол покрыт линолеумом, стены обшиты квадратными панелями пластика «под ДСП».

— Ложись на спину, — скомандовал голос, — закрой глаза, считай до десяти… Считать умеешь?

— Умею.

— Э-э, не обижайся, личности, знаешь, всякие бывают…

— Не оправдывайся… Один, два, три…

Авразил вдруг ощутил присутствие в себе чьей-то посторонней воли. Незванный гость принялся вытеснять душу бывшего ангела из тела. Душа попыталась сопротивляться, но через мгновение с отчётливо прозвучавшим хлопком вылетела прочь. Словно пробка из бутылки.

— Что за шутки! — возмутилась душа Авразила.

— Сыграем в паззл? — прозвучал голос.

— Я спрашиваю, что за шутки?!

— А ты оглянись.

Душа Авразила обернулась и обомлела. На том самом месте, где только что лежало старое, но такое родное тело, громоздилась целая куча разнообразных рук, ног и торсов.

— Сыграем в паззл? — опять пристал голос.

— Где моё тело?! — возопила душа Авразила.

— Там.

— Немедленно верни мне моё тело!

— А ты найди!.. Короче. Времени тебе даётся ровно двадцать одна минута. Не справишься — не обессудь, — голос умолк и, похоже, вовсе исчез.

Зато в одной стене открылось окошко с оглушительно тикающими часами. Душа Авразила содрогнулась. Такого поворота событий она не ожидала. Пометавшись по камере в поисках лазейки, душа забилась в угол и закручинилась: «Вот влипла, так влипла!»

— Пять минут прошло, а ты ещё даже не приступала, — напомнил о времени и о себе голос.

— Ну, ты, как тебя! Верни тело, сволочь! — взвилась душа Авразила.

— Поздно, доктор. Ты не ругайся, а лучше делом займись. Всего-то и надо, что найти пять предметов.

— А если не стану? Что ты со мной сделаешь?

— Хозяин — барин. Не соберёшь паззл, вытурю тебя в Мировой Эфир. Скитайся себе неприкаянно. А элементы в коробку приберу.

— В какую коробку?

— Обыкновенную. До следующего посетителя. Так что, поступай, как знаешь — мне без разницы, — голос снова умолк.

Душа Авразила горько вздохнула: «Ситуация! Ушла бы в пятки, да пяток нет», — и тут же увидела знакомую пятку со шрамами, оствшимися после бомбардировок тяжёлыми ядрами в синхрофазотроне.

— Я нашла! Эй, как тебя там? Я нашла!

— Ну, нашла, — недовольно проворчал голос. — Во-первых, это только одна нога. А, во-вторых, я не понимаю, чего ты ждёшь? Вытаскивай элемент и неси на сборочный стол.

Душа Авразила наконец-то очнулась. Ухватилась за пятку, поднатужилась и выдернула ногу из кучи…

— Но-но, поосторожнее! Разбросалась тут! — прикрикнул голос на вошедшую в раж Авразилову душу, начавшую влево-вправо расшвыривать «элементы».

— Отстань!

— Время уменьшу! — пригрозил голос.

— Не имеешь права! О, вторая нога!

— У твоего Авразила, что, обе левые?.. Ну просил же поосторожнее! Сломаешь!..

— Интересно, откуда ты такой хозяйственный выискался по мою душу? Сам, наверное, в своё время с паззлом не справился?

— Не хами! У меня, если хочешь знать, тела никогда и не было. Я чистая духовная эманация.

— Так я тебе и поверил! Была бы «чистая», не работала б в Аду.

— На себя посмотри!

— Ой, мы обиделись? Ну, надо же! Какие эманации нежные пошли, слова грубого не скажи!

Болтовня не мешала Авразиловой душе лихорадочно перебирать конечности. Руки отыскались легко. Правая нога, кстати, тоже. А вот с торсом вышли проблемы. Не так часто душе бывшего ангела доводилось видеть свой обнажённый торс, да ещё в таком, как бы сказать, облегчённом варианте. Подходящих туловищ набралось целых три штуки. И каждое прекрасно стыковалось с руками и ногами.

— Соберёшь не то — не засчитаю, — радостно пригрозил голос.

— Как ты узнаешь: то — не то? — огрызнулась душа.

— Очень просто. Тебе в чужом теле будет неуютно.

— Мне и в своём часто бывало неуютно.

— А, шизоид!

— Сам ты! Кстати, а если я и впрямь шизоидная личность, как тогда?

— Меня это не волнует. Душе в теле должно быть как дома. Это один из признаков цельной гармоничной личности.

— А вдруг у меня раздвоение?

— Был прецедент. Вошёл один — вышло двое.

— И ты выпустил?

— Я действую в строгом соответствии с правилами. Это что, однажды мужская душа подобрала себе женское тело!

— И?

— Как там и была!

— Так это ерунда получается! — воскликнула душа Авразила. — Этак я любое тело могу себе скидать, лишь бы уютно было.

— Таковы правила.

— Правила! Вот скажи, почему я обязательно должен быть гармоничной личностью? Что, если я не гармоничный, меня и в Ад не пустят?

— Ты уже в Аду.

— Ну, в этот ваш Чёрный Дом? Почему обязательно надо быть цельным и гармоничным?

— Не знаю, — признался голос, — Никогда не задумывался.

— О, ни о чём лишнем не думать — это признак цельности и гармонии!

— Да! Да, ты права! — согласился голос, не заметив сарказма. — Предсказуемость! Вот! Предсказуемость! Да, только так. Иначе порядка не будет. Всеобщей гармонии. Хм, спасибо! Надо же, как всё просто! Гармония — это порядок. А порядок — это… — голос начал тихо бормотать сам с собой, иногда радостно и совершенно безумно хихикая.

«Что же делать? — металась душа Авразила меж трёх торсов. — Тьфу ты! Надо примерить!» — и тут же нырнула в ближайший. Однако в следующее мгновение вылетела обратно, чихая и отплёвываясь: тело принадлежало какому-то любителю чеснока и нафталина.

— Не понравилось? Это тело я узнал, оно одному законнику принадлежало. Его душа меня уголовным кодексом стращала. Смешно, правда?

Душа Авразила промолчала. Ей было не до того. В двух оставшихся телах она чувствовала себя одинаково. Вот до мельчайших мелочей одинаково. Не уютно, нет, а… интересно. Разумеется, многое в телах не устраивало, но в них хотелось жить, хотелось быть их душой. Ага, в двух телах одновременно.

— Хе-хе, — произнёс голос, заметив душевные метания.

— Что «хе-хе»! Оба подходят!

— Оба? Ой, не могу! Оба! — голос расхохотался, — Ну, ты даёшь! Оба! Да ты на их спины взгляни!.. — голос резко умолк, поняв, что сболтнул лишнего.

«Это ж надо было так лопухнуться!» — переживала душа Авразила, волоча чужой торс в угол. Действительно, при первом взгляде на спины стало ясно, что только одна из них могла принадлежать бывшему ангелу. (У ангелов есть крылья, знаете ли.) «Ой, как стыдно! Позор! Позор на мою седую…»

— Эй! — заорала душа Авразила, — Где голова! Голову давай!

— Головы отдельно.

В стене под часами открылся проём, из которого выдвинулся транспортёр наподобие тех, что бывают в аэропортах, в залах выдачи багажа. На медленно ползущей ленте рядком лежали всевозможные головы.

— Крути быстрее! — занервничала душа Авразила, кинув взгляд на часы.

— По скорости движения транспортёрной ленты все претензии к электрикам. Мне чего дают, на том и работаю.

Только на исходе последней минуты появилась голова Авразила. Душа молнией метнулась к ней, отнесла на сборочный стол, состыковала.

— Готово!

— Успела, — разочарованно констатировал голос, — Ладно, воссоединяйтесь и будем проверять степень совпадения… Ничего себе!

— Что? — спросил Авразил, сидя на разделочном… простите, сборочном столе.

— Я зачитаю, можно? — в голосе слышалась неуверенность. — Для данного типа личности гармоничность и цельность не являются определяющими качествами. Ввиду абсолютной непредсказуемости результатов тестирования (вплоть до полного или частичного разрушения шлюзовой камеры), пропускать немедленно…

— Вот не знал, что я мог «вплоть до полного или частичного разрушения», — с сожалением произнёс Авразил.

— Ой, и в предварительном анализе то же самое.

— Повезло тебе.

— Извините, — голос отчего-то перешёл на «вы».

— Одежду верни.

— Что?

— Одежду верни! И двери открой… погоди, дай одеться!

— Извините.

— Во-от, говорил тебе, что на гармонии и цельности свет клином не сошёлся, а ты не верил, — назидательно произнёс Авразил. — Ну, всё, я готов. Будь здоров.

— До свидания…

И шлюзовая камера, задрожав, истаяла. Авразил опять оказался в коридоре Адского Объединителя.

— Ну, наконец-то! — услышал Авразил.

ГЛАВА 12. НАВЕРНОЕ, ПОСЛЕДНЯЯ

Бывший ангел вздрогнул: вместо Ангелицы и мефистофеля высшего разряда он увидел пятерых здоровенных четрей с вилами наперевес.

— Ну, наконец-то! — повторил стоящий сбоку от вилоносцев Некто в маске. — Мы уж заждались, — Некто приосанился, — Именем Князя Тьмы вы арестованы… Ребятки, хватай его.

Ребятки живо побросали вилы и кинулись хватать Авразила. Признаться, в первый момент тот испугался, что его опять порвут на паззл, но быстро оправился и начал оказывать сопротивление. Отчаянное, но недолгое.

Вскоре, поверженного пенсионера туго спеленали по рукам и ногам.

— Несите его в казематы, — распорядился Некто и первым зашагал по коридору.

Один из чертей, натужно крякнув, взвалил бывшего ангела на плечо

— Ишь, отъел брюхо, шволощь! — критически отметил чёрт.

— Зубки- то все собрал? — съязвил Авразил с чувством глубокого удовлетворения.

В ответ на это чертяка попытался достать свесившуюся голову Авразила коленом…

— Ай! — взвизгнул чертяка.

— Что такое? — обернулся Некто.

— Кущаетщя! — пожаловался носильщик.

— Хм, завидуй! — обронил Некто и добавил раздражённо, — Детский сад «Ромашка» на прогулке, а не спецназ. Вам только у детей конфетки отнимать. Шире шаг!

Вопреки ожиданиям, каземат представлял собой вполне комфортабельное помещение, похожее на номер в третьеразрядной гостинице. Беззубый чёрт свалил Авразила на диван, обтянутый клеёнкой, и присоединился к «ребяткам», выстроившимся у стены. Некто, оседлав единственный стул около единственного стола, молча пялился на пленника сквозь прорези маски. Агонизируя, повисла пауза.

— Как говорится, с прибытием, — начал Некто.

Авразил демонстративно поёрзал, устраиваясь поудобнее: тонкие верёвки резали тело, гордиев узел больно давил на копчик.

— Развяжите, — приказал Некто, — Не бойтесь, больше он вас бить не будет.

— Больше не буду, — согласился Авразил, упирая на «больше».

— Аника-воин! — хмыкнул Некто.

— Ты бы лучше маску снял, — хмуро посоветовал ему Авразил, растирая запястья.

— Обойдёшься.

— Боишься, что потом найду?

— Если оно у тебя будет, это «потом».

— Тем более, — Авразил прикинул расстояние между собой и Нектой. Увы, груз лет и съеденной пищи…

— Ты не зыркай, не зыркай, — пресёк его приготовления Некто. И, обращаясь к «ребяткам», — Эй, вы, горе-терминаторы, пошли вон.

— Нет, мне определённо знаком этот голос, — как бы сам с собой заговорил Авразил, когда «ребятки» убрались из каземата.

— Опять угрожаешь? — поинтересовался Некто, снимая маску…

— Интересно, почему я не удивлён? — спросил Авразил у мефистофеля высшего разряда.

— Вот бы знать! — фыркнул нечистый, — Когда догадался?

— Какая разница? — Авразил встал, приволакивая подбитую ногу, доковылял до стола, жадно присосался к графину с водой. — К чему ты этот маскарад затеял?

— Бывают, знаешь ли, моменты, когда только нацепив маску можно сохранить своё лицо… Между прочим, давно хотел выяснить, умеешь ты драться или нет.

— Выяснил?

— Угу.

— Ангелица где?

— Почему ты не спрашиваешь, каким образом я вдруг стал командиром этих костоломов?

— Стал и стал — велика важность! Где Ангелица?

— Не знаю.

— То есть?

— То и есть! Понятия не имею. В шлюзе её не оказалось.

— Не смогла себя собрать?!

— Ещё как смогла! Из-за неё весь шум и поднялся. Она же не только тело вернула, но и крылья. Они прямо из адской лаборатории исчезли. Их только исследовать начали, вдруг яркая вспышка — и крыльев нет.

— Значит, Ангелица их всё-таки обрела, — улыбнулся Авразил, — а ведь я говорил ей…

ИНТЕРМЕДИЯ В ШЛЮЗОВОЙ КАМЕРЕ ИЛИ ОБРЕТЕНИЕ КРЫЛЬЕВ

— О-ох, кого тут ещё нелёгкая принесла ни свет, ни заря? — услышала Ангелица чей-то сонный голос. — Не терпится. О-ах! Привет.

— Это вы мне? — спросила Ангелица озираясь.

— Ну, а кому, не себе же? Ложись на пол, закрывай глаза и считай до десяти.

— Зачем?

— В первый раз, что ли? В паззл играть будем.

— В какой паззл?

— Не задавай лишних вопросов — делай, что говорят.

Ангелица пожала плечами и послушно выполнила все положенные процедуры…

— Ещё раз до десяти, пожалуйста, — попросил голос.

— Хорошо, — сказала Ангелица.

— Ничего не понимаю, — произнёс голос через некоторое время. — Ты кто?

— Ангелица.

— Я не об имени!

— Младший ангел-хранитель.

— Ангел?!

— Да.

— Ну… Стоп, а где твои крылья?

Ангелица почувствовала, как под сомкнутыми веками вдруг начали собираться слезинки.

— Нет их, — голос предательски дрогнул.

— Как это нет? Лишили?

Ангелица помотала головой:

— Нет, я сама.

— Сама? Ну, это бывает, ничего страшного. Крылья, небось, уже в Чёрном Доме? Хотя, где ж им ещё быть? А ты, стало быть, за ними. Рисковая.

— Простите, — Ангелица вытерла слёзы, села, оглядываясь, — а вы кто?

— Фиг его знает, кто! — с неожиданной горечью ответил голос, — Летал себе над водами, чайкам хвосты крутил, и вдруг — бац! — смотритель шлюза, гармональный эксперт второй категории.

— «Гармональный»?

— От слова «гармония», — пояснил голос.

— Значит, вы — Дух?

— Был. Пока мне Судьбу не изменили.

— Кто?

— Вот бы знать! Я, конечно, догадываюсь, кто, но прямых доказательств нет. Понимаешь, предполагалось, что я Дух Созидания, но мне было как-то в лом творить. Жизнь, знаешь, и без того прекрасна, ни к чему её своими творячествами уродовать.

— Постойте, а как же стремление к Высшему, к Гармонии?

— Да ты оглянись! Тьфу, не здесь. Представь, ты носишься над водами. Солнце сияет, волны катяться, рыбы из воды выпрыгивают, ночью звёзды в кулак — какого лешего тебе ещё? Наслаждайся! Зачем, скажи, что-то менять? Творить разум, воспитывать его, исправлять. С тем, чтобы на вершине своего развития он осознал, что вот это Солнце, вот эти волны — и есть высшее счастье? И, освободившись от оков плоти, обернулся Духом Летающим Над Водами? Так вот он я! Уже летаю.

— Вы как-то очень эгоистично рассуждаете.

— Ну, и где ты тут эгоизм увидела? В том, что я не вижу смысла претерпевать череду рождений и смертей, дабы вновь стать самим собой? Зачем?

— Но сейчас вы один.

— А тогда сколько меня будет? Тоже один.

— Не согласна, — произнесла Ангелица после паузы.

— С чем?

— Неправильно вы рассуждаете.

— Зато логично. И вообще, что это за аргументы в споре: «неправильно»? Скажи, что, по твоему, «правильно». Нет, если не везёт, то не везёт. В кои то веки встретил сущность, с которой захотелось поговорить, и на тебе!

— Просто вы задаёте вопросы, на которые ответить невозможно, — от обиды осмелев, сказала Ангелица. — Не надо спрашивать себя «зачем?» — тогда только и останется, что опустить руки и жалеть себя.

— У меня нет рук, — напомнил Дух.

— Тем более! Вы хотите, чтобы всему было логичное объяснение, а так не бывает. Логика и творчество — две вещи несовместные.

— Знаю, — неожиданно согласился голос.

— И гармония тоже не подчиняется логике.

— А вот это уже «слова, слова, слова». Если ты всё так прекрасно понимаешь, то где тогда твои крылья?

— …Это жестоко.

— Не обижайся.

— Я не обижаюсь. Я верну их. Вот увидите.

— Увижу, — опять согласился голос. — Нет, это смешно! Сидит на полу крылатая девочка и рассуждает о том, как ей вернуть крылья!

— Вы это нарочно, чтобы мне больнее было?

— Эх, милая! Боли ты не видела! Вы, ангелы, иногда как дети малые. Всё вам надо руками пощупать… Ладно, так и быть, помогу я тебе.

— Я вас ни о чём не просила.

— А меня не надо просить. Бесполезно. Я всё-таки не Дух Пробуждения или там Испытания… Так ты хочешь опять почувствовать крылья за спиной? Да или нет?

— Да?

— Тогда прощай.

Голос вдруг умолк. В шлюзовой камере воцарилась звенящая тишина.

— Эй, — позвала Ангелица, — вы где?

— Тут я, — недовольно отозвался голос, — Не мешай. Я умираю.

— Как умираешь?

— Молча. Говорю, не мешай. С мысли сбиваешь.

— Какой мысли?

— Отстань, а? Дай умереть спокойно.

Ангелица замолчала, напряжённо прислушиваясь. Ей хотелось закричать, зашуметь, потребовать, чтобы Дух прекратил свою дурацкую игру, но она отчего-то сдерживала себя. Внезапно где-то в глубине своей души Ангелица ощутила странное тепло. Словно там вспыхнул пока маленький и робкий огонёк надежды…

«Мысль есть смерть Духа и рождение Слова, — вспомнила Ангелица факультативные лекции по демиургологии, — Слово есть смерть Мысли и рождение Духа.» И дальше: «Крылья Ангела — это не униформа, не антураж и не аксессуар. Крылья Ангела есть суть Ангела. Его Дух, Мысль и Слово. Они даны вам по праву Рождения и Смерти, но обретение Крыльев есть осознание себя, и редким из вас суждено действительно обрести их…»

ГЛАВА 12. (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

— Ну, и чему ты радуешься? — спросил чёрт у Авразила. — Ты хоть понимаешь, что Ангелица стала в тысячу раз уязвимее?

— По-моему, наоборот.

— «По-евоному»! — передразнил чёрт, вскочил со стула, зашагал из угла в угол. — Она где крыльями размахалась? В Чёрном Доме. В средоточии зла. Что, так горело? Нельзя было подождать?

— Значит, нельзя. Чего ты разнервничался? Я думаю, Ангелица вполне способна защитить себя, — Авразил говорил и, как бы между прочим, играл с настольной лампой под зелёным абажюром: то включит, то погасит. И вот. когда чёрт в очередной раз проходил мимо, Авразил сорвал абажюр, зажёг лампу и поднёс её к самой морде нечистого.

— Убери! — чёрт резко отвернулся, заслоняясь лапой, но Авразил успел заметить, что на какое-то краткое мгновение морда нечистого вдруг потеряла строгость очертаний, поплыла.

— Догадался, значит, — усмехнулся чёрт (или кто он там оказался на самом деле). — Давно?

— Не так, чтобы, — ответил Авразил, выключая ставшую ненужной лампу и усаживаясь на стул.

— Что ж, тогда можно и расслабиться, — с этими словами нечистый стёк на пол прозрачной невесомой кляксой, тенью. — Так утомительно подолгу выглядеть физической субстанцией, — пожаловалась тень, зашевелилась, скользнула на диван и опять превратилась в чёрта.

Авразил не в первый раз сталкивался с адской тенью, но раньше это происходило при гораздо менее драматических обстоятельствах. Наверное, поэтому он не сразу распознал Тень под личиной чёрта. «Это не оправдание, — укорил себя Авразил, — обязан был распознать.»

— Само собой, — подтвердила Тень чёрта.

— Зачем тебе Ангелица? — спросил Авразил.

— А ни зачем, — лениво ответила Тень, — Мне нужен был действующий ангел — только и всего. Если честно, меня больше устроило, если бы это был Липатий: мужские ипостаси ангелов всё-таки куда предсказуемее женских. Впрочем, пока ничего непоправимого не произошло, не переживай. Главное, чтобы первыми Ангелицу обнаружили и схватили наши. Кстати, не против, если мы продолжим беседу в более подобающих декорациях?

Тень взмахнула лапой. Воздух вокруг Авразила задрожал, туманя взор. Когда хмарь развеялась, бывший ангел обнаружил, что он заточён в некий прозрачный параллелепипед, стоящий в центре мрачной залы у подножия мраморной лестницы.

— Как тебе мой костюмчик? Супер? — донеслось с вершины лестницы. Авразил поднял голову: Тень, облачённая в чёрное с серебряной искрой трико, позировала на фоне трона.

— Да, да, да, — покивала Тень, — неодолимая тяга к дешёвым эффектам и простецкому юмору. Погоди, я сейчас ещё философствовать начну.

— Если не ошибаюсь, — произнёс Авразил, убедившись, что стены кубика свободно пропускают только звук и свет, — это аппартаменты Князя Мира Сего? А не боишься, что шеф объявится?

— Какая трогательная забота!… Нет, не боюсь. По странному совпадению он сейчас занят выше рогов: в промзоне, вот незадача, вдруг погасли все печи. Того и гляди, души грешников остынут и закозлятся, то есть, кристаллизуются. Впрочем, если всё пойдёт по-нашему, то не успеют.

— Что ты всё повторяешь «наши», «по-нашему»?

— А-а, заметил! — Тень довольно ухмыльнулась, — Это могло бы войти в историю, как «Заговор Адских Теней», но, к сожалению, не войдёт.

— Это почему?

— А не будет больше истории. Ничего не будет… — Тень помолчала, — Князь, конечно, здорово придумал, когда ограничил возможности карьерного роста для физических сущностей. Мы, Тени, ближайшие помощники Князя, идеальные подчинённые. Мы по определению не принадлежим себе, исполнительны, неамбициозны. При этом мы вездесущи и, что немаловажно, единосущны. В тот момент, когда свершается обряд отторжения Тени, наш личный опыт становится часть общего опыта всего Теневого Кабинета…

— Может хватит? — перебил Авразил.

— Ну, что ты? — обиделась Тень, — Я ведь только-только к главному подхожу… Видишь ли, Повелитель Мух не учёл одной-единственной малости: наших взаимоотношений с Реальностью…

— А вы Реальность не любите?

— Терпеть не можем, — вздохнула Тень, — Тени и Реальность…

— …две вещи несовместные?

— Умница! — похвалила Тень, — Возьми с полки пирожок. Понимаешь, мы — иное. Мы даже не кажущаяся видимость, мы — Видимая Кажущность. Наши предки — иллюзия, майя и морок. Мы — воплощённая виртуальность. Вы надеваете разные маски, чтобы казаться не тем, кто или что вы есть на самом деле. Но при этом вы ЕСТЬ — и от этого вам никуда не деться. Как не избавиться от целей, идеалов и принципов, неважно с каким знаком: «плюс» или «минус». Для нас же эти ваши игры — ничто. Ничто с большой буквы «Н».

— Гладко излагаешь. Только ты упустила из виду, что своим появлением Тень обязана Свету. Помнится, твой прежний хозяин говорил: «Исчезнет Солнце — исчезнет и Тень.»

— Распространённое заблуждение обывательского сознания. Одно из другого не следует. Как может исчезнуть то, что не существует? Напротив, исчезновение Солнца избавит нас наконец от тягостной обязанности быть видимыми, освободит нас. Свет и Тьма, как граничные условия существования Реальности, по сути, всего лишь условность…

— Условная условность условий, — хмыкнул Авразил.

— Не цепляйся к словам, — скривилась Тень, — Кстати, о Слове.

— Ну-ну, интересно послушать! — раздался от дверей зала звонкий голос Ангелицы.

— Наконец-то! — вздохнул Авразил, — Где тебя носило?

— Рюкзак твой искала, — ответила Ангелица, плавной походкой приближаясь к пленнику. — Так что там насчёт Слова?

Тень чёрта молча смотрела на Ангелицу, даже не столько на неё, сколько на тень от ангельских крыл.

— Йес! — вдруг воскликнула Тень чёрта.

— Чего раскричалась? — повернулась к ней Ангелица.

— Всё, — сказала Тень.

— Что «всё»?

— «Всё», означает, «всё». Амба, аяк-толда, конец, финита, кирдык — кому как нравится. Я не люблю пустопорожней философии…

— Это заметно.

— …но теперь, в ожидании прихода Великого Ничто, могу себе позволить, — Тень развалилась в кресле и с усмешкой понаблюдала за попытками Ангелицы разбить кубик. — Зря стараешься… Нет, самое замечательное, что никто ничего не заметил. Милая, успокойся, лучше послушай сюда. Только что тень твоих крыльев коснулась подножия трона Повелителя Зла.

— Ну, и что?

— Ах, это прелестно! Авразил, где ты нашёл эту дуру? Детка, трон Повелителя Зла — одно из важнейших условий существования Реальности. Отрицательный полюс. Крайняя точка отклонения Маятника Времени. Милая, ты только что его уничтожила. Для этого не надо было закладывать бомбу или совершать ещё какую-нибудь глупость: достаточно и того, что символ Добра коснулся символа Зла. А это автоматически размагничивает оба полюса. Символы, вы так привыкли играть с символами, что уверились в их Реальности, а это всего лишь слова. Которые ты только что лишила смысла и силы.

— Ну, и что? — хором спросили Авразил и Ангелица.

— Не верите. Ваше право. Да вот, спросите хоть у моего исходника, нечего ему в бутылке прохлаждаться. Время пока ещё есть: инерция Маятника велика… но не бесконечна… — Тень вальяжно помахала лапой, освобождая Авразила.

Мефистофель высшего разряда, мрачно насупившись, дождался, пока свинтят пробку и нехотя выбрался на волю.

— Что скажешь, чёртушка? — встряхнул его Авразил.

— Тень права, — подтведил мефистофель, — Все эти игры в лампы дальнего света, изображающие звёзды, в битву Добра и Зла — всего лишь подпорки, словесные костыли…

— Но тогда почему нужно было, чтобы ангел непременно приблизился к трону Зла? Почему?

— Позвольте мне ответить? — Тень спустилась с лестницы, приобняла Авразила и чёрта за плечи. — Потому что таковы Правила. Можно сколько угодно понимать и предполагать, но любую систему легче и надёжнее всего разрушать изнутри. Мы начали с малого — внесли смуту в ряды небослужителей, но оказалось проще завлечь ангела сюда, чем заставить какого-нибудь чёрта проникнуть к Богу.

— А как насчёт этого? — раздался вдруг звенящий от напряжения голос Ангелицы. Она стояла у рюкзака и держала в руках свинцовый ковчег с Искрой Истины.

Тень сложилась пополам от хохота:

— Ой, не могу! Ой, держите меня, сейчас лопну! Девочка, повторяю для особо одарённых: п-о-з-д-н-о. Да, когда-то Истина изгнала Великое Ничто, дав начало Всему. Да, это БЕЗУСЛОВНАЯ СИЛА. Но сейчас у тебя в руках лишь малая часть Её, единственная Буква из бесконечного Слова. И я не вижу того, кто был бы способен призвать сюда остальные. Когда-то таким центром кристаллизации стал Он. Изгнав Великое Ничто, Он запустил Маятник Времени, заставив его колебаться между Добром и Злом. Потому что так проще, понятнее… Нет, Авразил, где ж ты откопал эту феноменальную дуру? Я не желаю в миллионный раз повторять общеизвестные факты… Всё. Игра окончена. Я устала и хочу в гордом одиночестве встретить пришествие Великого Ничто… Пошли прочь.

Тень замолчала и, с трудом переставляя ноги, побрела к трону. На мгновение её спину озарило сияние. Но только на мгновение.

— Я же говорила, — вздохнула Тень, взбираясь по ступенькам.

— Мало ли что ты говорила, — прозвучал спокойный голос Ангелицы.

Черт и бывший ангел резко обернулись. Ангелица стояла, облитая призрачным светом. Опустевший ковчег Истины лежал у её ног.

— Что произошло? — прошептал Авразил.

— Я хотела кинуть в эту… в это… капсулу, а она растворилась, — ответила Ангелица.

— Ты взяла её в руки?

— Да… Горячая такая. Пальцы вон обожгла. Теперь, наверное, волдыри будут… Странно, и совсем не больно…

Внезапно тоскливо взвыла Тень, рухнула на ступени, попыталась ползти, но в одно мгновение потеряла видимость формы и растаяла.

— Ну, что, Авразилушка, — разлепил губы чёрт, — Кто бы мог подумать? Похоже, девочка спасла Реальность. Она теперь новое воплощение Истины и наши игры в Добро и Зло в Её Свете пустые досужие забавы. А, что скажешь?

Авразил не ответил. Он неотрывно смотрел на Ангелицу. Её лицо приобрело несколько отрешённое выражение, только в глазах ещё мерцали удивлённые огоньки. Вдруг она покачнулась и осела на пол.

— Не закрывай глаза! — крикнул ей чёрт, — Не вздумай закрывать глаза!

— Почему? — слабым голосом спросила Ангелица и смежила веки. И тут же со слабым шорохом исчез потолок зала.

— Открой глаза! — заорал чёрт.

— Что?.. Ой!.. Это я виновата?

— Да, — сказал Авразил, — Ты сейчас ангел-хранитель Реальности. Пожалуйста, потерпи, не закрывай глаза.

— Но, мне трудно.

— Потерпи, потерпи, милая. Скоро всё пройдёт. Это недолго.

— А потом? Я умру?

— Нет, девочка, нет. Жизнь, смерть, время, пространство — для тебя теперь только слова и ничего больше.

— Но я исчезну?

— Я не знаю.

— Исчезну, — серьёзно произнесла Ангелица и покивала головой, — Можно я прилягу? Глаза не закрою, просто… Звёзды? Уже звёзды?

Авразил и чёрт посмотрели вверх. Действительно, уже наступила ночь и на небе появились звёзды.

— Они настоящие? Или они лампы дальнего света? — спросила Ангелица.

— Настоящие. Теперь всё настоящее.

— Вот и хорошо, — улыбнулась девочка с крыльями.

ЭПИЛОГ

— Куда ты теперь? — поинтересовался чёрт у Авразила. Тот задумался.

— Не знаю. А ты?

— Я, как обычно, — ответил чёрт, — Вправлю кое-кому мозги и продолжу свои игры в битву Добра и Зла.

— Смотри, не победи.

— В этих забавах главное — участие, — ухмыльнулся нечистый, — Ты так и не ответил?

— Наверное, отправлюсь на Землю. Помнишь, где это? Построю дом на берегу моря…

— Завидую, — вздохнул нечистый, — А мне до пенсии ещё злобствовать и злобствовать.

— Будешь в моих краях — забегай.

— Всенепременно, Авразилище. Как только, так сразу.

ПОСЛЕДНИЙ ЭПИЛОГ

Авразил стоял на берегу моря и смотрел, как остывает и падает солнце. Вонючие волны лизали песок.

— На Небесах только и разговоров, что о море, — задумчиво произнёс он.

— Где-то я это уже слышал, — отозвался я.

— Ну и что? Какая, собственно, разница? — спросил Авразил, не оборачиваясь.

— Действительно, никакой, — вынужден был согласиться я.

Авразил глубоко вздохнул, развернулся, подошёл ко мне и рухнул сверху со словами:

— Подвинься.

— Ох уж эти мне твои плоские шуточки! — воскликнул я, поморщившись от боли.

— Чего ты там пишешь? — заинтересовался Авразил и вырвал у меня из рук тетрадку.

— Мама дорогая! Почему волны «вонючие»?

— Потому что воняют, — скупо пояснил я.

— Балда, это запах морской соли и йода…

— Ненавижу.

— …так водоросли пахнут!

— Гнилые.

— Ай, что с тобой говорить! Знаешь, если диалоги у тебя ещё туда-сюда, то описания — полная фигня.

— Это не фигня, это юмор, — я забрал тетрадку.

— Это не юмор, это фигня… Смотри…

Пока мы препирались, солнце успело почти полностью свалиться в какую-то специальную дыру в конце моря. И когда последний краешек светила готов был исчезнуть с глаз, Авразил помахал рукой.

В тот же миг мир залило ослепительное изумрудное сияние. Тот самый «зелёный луч», о котором так много говорили моряки.

Я замер, боясь даже сморгнуть ненароком. Однако, через несколько минут перевёл дыхание и сварливо спросил:

— Это чего, так и будет светить?

— Ага, — блаженно улыбаясь, ответил Авразил, — Пока желание не загадаешь.

— Зачем?

— Чтобы исполнилось.

— Не буду.

— Почему? — Авразил удивлённо посмотрел на меня.

— Не стану я загадывать. Желания должны быть ясными и понятными. А с их исполнением я сам разберусь. Без твоего зелёного… фонарика.

— Ну, как знаешь, — Авразил развёл руками, будто извинялся за меня перед небом. Луч погас и на нас обрушилась ночь. Внезапно, без перехода. Как это бывает в горах и на море.

— А согласись, — голос Авразила отдалился и звучал как-то глухо, словно мои уши не успели привыкнуть к темноте, — красиво было.

— Красиво, кто ж спорит? — я пожал плечами, — Что я, деревянный? — и скорее почувствовал, чем увидел, что Авразил улыбается….

А волны всё равно вонючие.

Content

Ясюкевич Роман Из жизни ангела

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ: ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ МОДЕЛИ

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ: АТТЕСТАЦИЯ МИРОВ

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ: ДЕНЬ АНГЕЛА

ИСТОРИЯ ЧЕТВЁРТАЯ: ЧЁРТОВЫ ИГРЫ

ГЛАВА 1. АПОСТОЛЬСКИЙ ЧАЁК

ГЛАВА 2. СОН АНГЕЛА

ГЛАВА 3. НОВЫЕ ЗНАКОМСТВА

ГЛАВА 4. ПРЕДИСЛОВИЕ К ПРЕДИСЛОВИЮ

ГЛАВА 5. СОБСТВЕННО ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА 6. НЕДОЛГИЕ СБОРЫ

ГЛАВА 7. В ПУТЬ

ГЛАВА 8. В ТЕНИ ЗЕРКАЛ

ГЛАВА 9. ДЬЯВОЛЬСКИЙ ТУННЕЛЬ

ГЛАВА 10. НИЗВЕРГНУТЫЙ ПРОРОК

ГЛАВА 11. СОБЕРИ СЕБЯ САМ

ГЛАВА 12. НАВЕРНОЕ, ПОСЛЕДНЯЯ

ИНТЕРМЕДИЯ В ШЛЮЗОВОЙ КАМЕРЕ ИЛИ ОБРЕТЕНИЕ КРЫЛЬЕВ

ГЛАВА 12. (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

ЭПИЛОГ

ПОСЛЕДНИЙ ЭПИЛОГ