Андрей Мартьянов

Стоя на краю

Автор сердечно благодарит друзей и коллег:

– Сергея Казакова (Санкт-Петербург) – за идеи и подсказки.

– Елену и Пашу Стрельцовых, а заодно всех друзей из Самары, Ульяновска и Пензы за отлично проведенные праздники.

– Ирэну Бленд и Ольгу Черную (Израиль) – за поддержку на расстоянии.

– Елену Хаецкую (Санкт-Петербург) – за здравую критику.

– Николая Крылова (Санкт-Петербург) – просто за помощь.

…И всех тех, кто вольно или невольно наводил на нужные мысли.

Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут.

Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться.

Псалом Давида 27, 2:3

Природа милостива, и она не несет детям, взрослым и животным ничего более того, что они могут вынести. Лишь когда в дело вмешивается жестокость людей, мучения становятся адскими. А в остальном – живи, не избегая опасности, принимай события такими, как они есть, ничего не бойся и надейся на лучшее.

Сэр Уинстон Спенсер Черчилль, рыцарь Британской империи

Сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том, чтобы самому не превратиться в чудовище. Слишком долго заглядывающему в бездну следует помнить, что и бездна вглядывается в него…

Фридрих Ницше

ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

Третий том романа «Войти в бездну» – другой. Он мало похож на два предыдущих. Это своего рода перерыв в неспешном, обстоятельном повествовании о событиях, предварявших визит «аномалии» в Солнечную систему. Это – повременная хроника, и только во вторую очередь описание действий конкретных людей. Появились новые герои, прежние рассказчики временно отошли на второй план. Произошло много событий, которых автор не предвидел.

Я никогда не составляю четкий план романа, который собираюсь писать. Есть основная идея, как говорили во времена социалистического реализма – «конфликт». А как он будет развиваться – никому не известно, включая самого автора. Чаще всего я даже не знаю, что произойдет в следующей главе и кто конкретно в ней будет задействован. Так получилось и на этот раз.

В качестве главной сцены представления был избран мой родной город, Санкт-Петербург. Несколько главных героев живут на фоне привычных декораций – проспектов, мостов, широкой реки, разделяющей надвое имперскую столицу, которую и сейчас невозможно представить себе без дорогих магазинов, без охраны порядка, без водопровода или телевидения. Без людей, ее населяющих.

В фантастической литературе, особенно в так называемых «антиутопиях» довольно часто встречается обязательный мотив «Конца Света» – эпидемия, ядерная война, экологическая или атмосферная катастрофа. Лучшим (на мой взгляд) образцом подобного произведения служит роман Стивена Кинга «Противостояние» («The Stand»). Среди всех известных мне авторов Кинг первым поставил в «Противостоянии» вполне бытовой вопрос: а что случится, если завтра исчезнут власть, государство и все связующие звенья, объединяющие человеческое общество? Что мы с вами будем делать в данном случае?

Можно сколько угодно играть в «Fallout» и гонять по монитору сражающегося с мутантами бессмысленного человечка-приключенца, но следующим утром каждый такой игрок проснется в своей постели, пойдет в ванную и на кухню, позавтракает и отправится на привычную работу, не задумываясь о том, что произойдет в случае, когда газ, электричество или вода в кране исчезнут навсегда.

Представьте себе на минуту, что вы не можете сходить в магазин за продуктами только потому, что таковых магазинов (равно и продуктов) больше нет. Что нельзя вызвать «скорую помощь» – она перестала существовать. Что не работают обычные и сотовые телефоны, приготовить горячую еду можно только на костре или спиртовке, за водой надо ходить на реку (если таковая вблизи наличествует). Что, наконец, президент Путин уехал из Кремля незнамо куда и отказался выполнять свои обязанности перед вами – гражданами. И что его НИКТО не заменил. Вообще никто.

Вы предоставлены сами себе, за вас никто не в ответе – ни службы коммунального хозяйства, ни милиция, ни люди, командующие снегоуборочными машинами, призванными расчистить вашу улицу от сугробов. Через все сугробы придется теперь перебираться самостоятельно. Или брать в руки лопаты.

В недоброй памяти 90-е годы мы все в полной мере ощутили на себе частичное отсутствие власти. На наше счастье, именно частичное. Сыграла важную роль колоссальная инерция довольно прочной советской системы – когда «процесс пошел» во всю мощь, в большинстве домов было тепло, поезда ходили, а обладателей романтических черных бумеров даже иногда сажали.

Я предлагаю вам подумать о том, что произойдет, когда каждый из нас будет стоять на краю. Краю тотального безвластия и социальной катастрофы. Когда каждый может выйти на улицу и творить все, что ему заблагорассудится. Никакой ответственности, никаких барьеров. Главенствует право сильного, право умного или их сочетания.

Такой прецедент в современной России уже имел место – Чеченская республика середины 1990-х годов. С варварским геноцидом русского населения (о котором теперь предпочли забыть ради лояльности тамошних авторитетов), с войной на уничтожение и невиданными со времен Второй мировой зверствами, с главенством фанатиков, определявших судьбу тысяч людей.

Вам хочется, чтобы это завтра произошло в Питере, Новосибирске, Ростове или Москве? Вот и мне не хочется.

России необычайно везет в экстремальных ситуациях. Всегда появляются люди, способные сплотить нацию ради ее выживания – Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, товарищ Сталин. Ни разу не уверен, что если бы появилась возможность заменить тирана-злодея-диктатора Иосифа Сталина на кого-то из нынешних либеральных фундаменталистов, танки Манштейна и Гудериана не дошли бы до Красноярска и Владивостока, где соединились бы с японцами.

Государство в чрезвычайной ситуации обязано быть жестким и даже жестоким. Недавних примеров множество – от Великобритании 1940 года и Советского Союза 1941-го до Израиля 1967-го, когда под вопрос вставало выживание наций перед внешней угрозой.

После катастрофы 1991-го мы выжили. Пускай с ужасающими потерями, но выжили. И вопреки всему рано или поздно вернем себе статус Великой Державы. И возвращение данного статуса зависит не от правительства или олигархов – только от нас. Конкретно от меня, конкретно от тебя, от твоего друга, соседа, коллеги. От каждого.

В девяностых мы недолго постояли на краю, заглянули в бездну и поняли, что нам там делать нечего.

А. Мартьянов

«Четкое исполнение мероприятий по стратегическому плану „Одиссей“ в значительной мере зависит от тесного взаимодействия гражданских, экономических и военных структур при необходимой поддержке специальных служб, органов внутренних дел и муниципальной полиции.

Предусматривается постепенный перевод важнейших промышленных регионов и важнейших городов под прямое управление генерал-губернаторов и ликвидация представительской власти для достижения максимальных результатов при наикратчайших сроках прохождения приказов через инстанции. Для поддержания общественного порядка и недопущения массовых волнений в случае огласки необходимо радикальное изменение судебно-следственной системы в пользу скорейшего рассмотрения уголовных и административных дел с последующим незамедлительным наказанием правонарушителей.

‹…›

Информационная политика: в течение двух месяцев следует аннулировать лицензии на вещание у всех частных каналов, способных выразить неодобрение действиям правительства, при региональных управлениях Имперской Безопасности создать комитеты по сотрудничеству с прессой, обязанные контролировать инфопотоки и не допускать проникновения в эфир или печать сведений о проведении операции „Одиссей“ и причинах введения особого положения на территории государства. Для избежания утечек сотрудникам комитетов дать право действовать по личному усмотрению в рамках, определенных чрезвычайными инструкциями.

Особое внимание уделить взаимодействию с религиозными организациями. Ограничить работу некоммерческих организаций, специализирующихся на защите прав и свобод, в случае необходимости – распустить, руководство и активистов изолировать.

‹…›

Ввести статус „закрытых зон“ в столице Империи и крупных мегаполисах, города блокировать с целью недопущения возможного наплыва беженцев во время проведения массовой эвакуации.

Вопросы, связанные с разработкой отвлекающих операций, подробно освещены в докладе Генерального штаба „Каспий“, оценка предварительного планирования – удовлетворительная, необходима детальная проработка и дальнейшее одобрение правительства. Привлечение к отвлекающим операциям значительных сил наземных войск нецелесообразно, поскольку может вызвать крупные потери среди личного состава кадровой армии. Освещение в прессе предлагается возложить на специальную группу департамента информационной безопасности. Точные сроки проведения операции „Каспий“ определить по мере возникновения необходимости…»

Выдержки из служебной записки аналитического центра Управления Имперской Безопасности от 12.10.2282.

Глава первая

ЛИЧНЫЙ НОМЕР

Российская Империя, Санкт-Петербург.

24 мая 2283 года

– Уважаемые господа, наш самолет совершил посадку в аэропорту Пулково-I города Санкт-Петербурга. Пожалуйста, не расстегивайте ремни безопасности, пока воздушное судно не будет отбуксировано на стоянку. Большое спасибо…

Просьбу повторили на немецком и английском. Атмосферно-космический «Туполев-520» весело катил по длиннющей полосе, низкий гул включенных на реверс двигателей стих. Обычной после приземления легкой суеты в салоне не наблюдалось, никто не искал завалившийся между кресел ПМК, не звонил домой с сообщением о прибытии и не доставал из дорожных сумок теплые вещи, хотя в Питере сегодня было куда прохладнее, чем в Новосибирске.

В рассчитанном на двести с небольшим человек «Туполеве» занятыми оказались всего восемь кресел, что само по себе выглядело необычно. Начинался сезон отпусков, курортные зоны на побережье Финского залива, в Карелии и близлежащей Финляндии считались весьма престижным местом отдыха для обеспеченных людей (как же, рядом столица Империи, что подразумевает сервис по высшему разряду!). Раздобыть билет даже на транзитный рейс было сложно.

Федор Литвинов по опыту прошлых лет заказал билеты в обе стороны за сорок пять дней до предполагаемого путешествия и остался вполне доволен собственной предусмотрительностью. Во-первых, лететь до Сибири и обратно предстояло рейсом компании «Владивосток», а это в полтора раза дешевле. Во-вторых, когда ты точно знаешь, что непредвиденные задержки не грозят и лишних расходов не предвидится, можно не беспокоиться о состоянии счета на кредитной карте. Тот факт, что самолет до Новосибирска в начале мая был заполнен всего наполовину, особого удивления не вызвал, однако сегодня Федора несколько обескуражила просьба стюардессы перейти из салона экономического класса в бизнес-класс, где и расположились остальные семеро пассажиров. Да когда такое было? Правильно – никогда.

В другое время человек лишь порадовался бы столь благоприятному стечению обстоятельств – в бизнес-классе удобнее и бесплатно одаривают хорошим спиртным, но для Федора это стало еще одним пугающим симптомом, наряду с непонятной активностью военных и чрезвычайных служб в сибирском регионе и даже на пустынном Алтае, внезапной отменой большого числа внутренних рейсов (об этом стало известно неделю назад) и странными сообщениями по центральным голографическим каналам.

Старенький ПМК Федор не выключал даже находясь в походе, компьютер исправно принимал передачи со спутника. Настораживающая информация стала приходить вскоре после начала отпуска – по неясным причинам имперским правительством был закрыт въезд в Петербург и Москву для всех иногородних за исключением граждан, имеющих специальные пропуска. Затем вдруг объявили о мобилизации почти двухсот тысяч резервистов сроком аж на целый год. Министерство обороны обосновало это напряженной обстановкой на южных границах. Объяснение достаточно правдоподобное, в Халифате и впрямь было неспокойно, высказывались подозрения в том, что он начинает постепенно разваливаться так же, как давным-давно рухнул СССР.

Ничего особенного: все до единой империи имеют свойство распадаться – такое произошло с Римом и Византией в древности, Россией и Германией в двадцатом и Американской «империей влияния» в двадцать первом веках… Вопрос лишь в том, способна ли распавшаяся империя затем возродиться. В случае с Халифатом это крайне сомнительно, очень уж непрочный фундамент – религия. Вопреки распространенному заблуждению мусульмане отнюдь не являются единой сплоченной силой. Сунниты терпеть не могут шиитов (равно и наоборот), те и другие гоняют последователей суфизма, а уж количество разнообразных сект в исламе вообще не поддается исчислению – от ваххабизма до исмаилитов. Удивительно, как Халифат умудрился протянуть двести пятьдесят лет и не распался немедленно после сокрушительного поражения в Азиатской войне 2264 года!

Заметим, что учитывая это поражение руководство Халифата и лидеры входящих в Союз государств сто раз подумают, прежде чем решатся на крупный конфликт. Чересчур свежи воспоминания о колоссальных потерях в войне, да и связываться с супердержавами – себе дороже! Возможно, какой-нибудь сумасшедший и решится вновь проверить на прочность российско-германский союз, но последствия этого шага вполне предсказуемы: мгновенный ответный удар и полный разгром. На Евроазиатском материке конкурировать с двумя геополитическими монстрами способен лишь Китай, причем далеко не во всех областях…

В любом случае Федор никак не мог взять в толк: для чего призывать несметную орду резервистов и тем более закрывать столичные мегаполисы? Опасаетесь террористов «Нового Джихада»? Но с ними должны бороться спецслужбы, а не армия. Кроме того, никакие запреты на посещение Петербурга не помешают террористу-профессионалу пробраться в город, если только он не взят в плотное кольцо, когда контролируется каждый сантиметр охраняемого периметра. С технической точки зрения это вполне осуществимо, но зачем?..

Двести тысяч офицеров и сержантов запаса – невероятно много, численный состав армии мирного времени увеличивается едва ли не на треть. Это при том, что Космический Корпус, базирующаяся на Земле авиация и силы ПВО-ПКО вполне способны отразить любое нападение на Российскую империю и союзников! Ударили с орбиты плазмой и дело с концом – вспомним ту же Азиатскую войну!

Кстати, о союзниках. Не далее как вчера пресс-секретарь Государственной канцелярии сообщил журналистам, что по взаимному соглашению между нашими странами Германия вводит военный контингент в так называемую «зону совместного владения» – прибалтийские территории Эстляндии, Лифляндии, Курляндии и Великого княжества Литовского, находящиеся под общим протекторатом двух Империй. Раньше это была абсолютно демилитаризованная зона, равно как и район Кёнигсберга. Прибалтика, от Ревеля до Вильно с Мемелем и отвоеванными Россией во Вторую мировую территориями Восточной Пруссии считалась неким подобием «общей дачи», огромным комплексом заповедников, экологических парков и туристических баз, ограниченных с юга Беловежской пущей, а с севера – морским побережьем. Эдакая «Балтийская Швейцария», тишайший и красивейший уголок перенаселенной Европы и одна из самых благополучных провинций, управляемая назначаемыми из Петербурга и Берлина губернаторами.

За каким лешим там понадобились войска – неизвестно. По официальной версии, «для поддержания общественного порядка в случае чрезвычайной ситуации». О возможных причинах возникновения таковой – ни слова, ни намека.

Перед взлетом Федор от нечего делать принялся потихоньку рассматривать попутчиков и понял, что единственным туристом оказался только он сам. Двое поджарых военных, оба в чине полковника. Судя по эмблемам, служат в войсках гражданской обороны, вид у господ офицеров мрачновато-насупленный; видно, что они чем-то серьезно обеспокоены. Третьим оказался генерал-майор МВД в возрасте не старше сорока пяти лет, причем он нервничал слишком отчетливо, аж ногти грыз. Да что такое делается, а?

Устроившиеся в креслах по правому борту четверо иностранцев были немцами. На куртках – эмблема фирмы «Rheinmetall-Borsig», у нее свое производство в Кемерово и Красноярске, несколько химических и металлургических предприятий. Но эти парни летели вовсе не в кратковременную командировку домой: слишком много багажа сдано после регистрации, билеты транзитные, в Питере будут пересаживаться на рейс до Дюссельдорфа. Похоже, улетают в Кайзеррейх насовсем.

Федор не слишком дружил с немецким языком, но разобрать некоторые тихие фразы тевтонских соседей сумел. Самый молодой говорил о каком-то «предписании», полученном несколько дней назад, и про «эвакуацию дорогостоящей техники» из Рурской области. Потом он опасливо оглянулся, перехватил федоровский взгляд и оборвал фразу на полуслове, демонстративно уткнувшись в иллюминатор. Остальные предпочли молчать всю дорогу, ограничиваясь только вежливыми просьбами к стюардессам наподобие «принесите, пожалуйста, минеральной воды».

Расстояние от Новосибирска до Питера по прямой – немногим больше трех тысяч километров. Лететь недолго, пятьдесят пять минут в воздухе, не считая рулежки по полосам. «Туполев-520» разгоняется до восьми скоростей звука, поднимается на высоту шестидесяти километров и почти сразу начинает снижаться. Основное время полета занимают маневры при заходе на посадку. На более дальних маршрутах, например трансокеанских, гиперзвуковой самолет забирается аж на низкую орбиту Земли, причем люди не испытывают никаких особых неудобств – перегрузки устраняются внутренним полем-компенсатором, какие используются на настоящих космических кораблях. Гражданские суда такого типа не способны покидать гравитационный колодец планеты, силенки не те, но быстро и надежно доставить человека из Европы в Австралию или Америку – всегда пожалуйста.

Ярко-голубые небеса за овальным стеклом иллюминатора начали становиться синими, затем темно-фиолетовыми и наконец черными, с точками звезд. «Туполев» вошел в верхние слои атмосферы. Далеко внизу, над Западно-Сибирской равниной и Уралом, плыли редкие полосы облаков – погода над географическим центром Российской империи стояла преотличнейшая, подступало лето. Только на северо-западе было прохладно. Федор надел наушники и включил голопроектор, вмонтированный в спинку переднего кресла, – пообщаться с мрачными попутчиками не получится, значит, давайте слегка поразжижаем мозги.

Странно, на первом государственном канале никакого официоза и дебильных ток-шоу. Если верить высвечивающейся в левом верхнем углу монитора программе, весь день (и завтра тоже!) будут сплошь гонять новости и патриотическое кино, как старинное так и современное. Русская кавалерия с саблями наголо преследует наполеоновских кирасир, бьют пушки на Бородинском поле. Танки Т-34 под красным знаменем форсируют Одер, клубы дыма над Рейхстагом и столицей теперешних верных союзников… Что ж поделаешь, в истории и такое было. Но почему отключены два основных развлекательных канала – «РДВ» и «Голография-V»? Более того, закрыт доступ к системе информационного вещания «Евроньюз»!

Пришлось позвать стюардессу. Та пожала плечами и невнятно объяснила, что имеют место неполадки со спутниками, хотя ничего подобного не случалось уже много десятилетий. Человечество давно научилось создавать исключительно надежные спутники-ретрансляторы, сбои в их работе в последний раз отмечались в 2264 году, когда эскадры великих держав накрыли Халифат куполом электромагнитных помех, охватившим гигантскую территорию, от Средиземного моря до Тибета. Да и есть ли резон сравнивать режим военной ситуации с мирными временами?

Мирными? Ой, не похоже! Что-то грядет, это ясно как день – внимательный и способный делать выводы человек не может не заметить резких перемен, происшедших менее чем за месяц. Создавалось четкое ощущение, что страна готовится к масштабной войне или, в лучшем случае, к силовому разрешению непонятно каких внутренних проблем. Впрочем, бунтующих провинций в России попросту нет – начиная с середины XXI века государственная власть навсегда избавила своих подданных от этой напасти. Вовсе наоборот, некоторые ранее независимые государства наподобие Болгарии или Монголии подавали просьбы войти в состав Империи или в Российское содружество, политико-экономический союз наподобие Европейского сообщества.

В чем же дело? Да, отношения с Соединенными Штатами прохладные (мягко говоря…), но откровенно враждебными, как во времена легендарной «холодной войны», их не назовешь. Все-таки нельзя не учитывать колоссальную военную мощь русско-германского альянса, любой вооруженный конфликт с государствами «Венского пакта» приведет к всеобъемлющей катастрофе, а американцы слишком ценят свою комфортную и благополучную жизнь для того, чтобы идти на подобный риск!

Трудности с Китаем? Не смешно. «Поднебесная» вполне самодостаточна, ее экономическая и отчасти территориальная экспансия в последние десятилетия направлена не на север, а в сторону тихоокеанских территорий, России с Пекином, кроме рынков сбыта, делить нечего. Никто не спорит, на нашем Дальнем Востоке живут почти пятьдесят миллионов этнических китайцев, но они всегда являлись благонамеренными подданными Империи, вдобавок способными вкалывать до посинения – в Приамурье самые высокие темпы экономического развития, это известно всем и каждому.

Объединенная Европа? Тоже исключено, они фатально зависят от поставок русского продовольствия и углеводородов. Кстати, европейцы совершенно разучились воевать. Индия? Мы давно и прочно дружим с индусами – с одобрения из Петербурга по окончании войны шестьдесят четвертого года Дели прибрал к рукам часть афганских и пакистанских территорий, как ни возражали американцы. Япония и государства «Азиатского Дракона»? У них своих проблем хватает, в постглобализационную эпоху японцы предпочитают зарабатывать деньги и работать в самом перспективном направлении – освоении космоса, а не размахивать самурайскими мечами.

Халифат? Уже обсуждалось – начать войну будет способен только отпетый псих с полностью атрофированным инстинктом самосохранения. Если в Исламском Союзе вскоре начнется внутренний конфликт, России придется лишь усилить оборону на границах и наблюдать, чем все закончится: влезать в чужие разборки себе дороже. Давным-давно известно, что в гражданских войнах противоборствующие стороны вначале от души накостыляют «миротворцам», а затем с упоением примутся резать друг дружку – попробуй, останови!

Вот вроде бы и все вероятные внешние угрозы, которые по большому счету настоящими «угрозами» не являются. Война между сверхдержавами или крупнейшими военными блоками в современном мире абсолютно невозможна – гарантированы или тотальное взаимоуничтожение, или, что вероятнее, сохранение status quo. Через надежнейшие купола национальных систем противовоздушной и противокосмической обороны не прорвутся ни одна ракета и ни один бомбардировщик, а военно-космические силы нейтрализуют флот противника прежде, чем он выйдет на исходные позиции для атаки по наземным целям…

Значит, произошло нечто другое, может быть совершенно непредвиденное. Федор перебрал несколько допустимых версий, и каждая оказалась крайне неубедительной. Глобальная эпидемия? Очень маловероятно, человек теперь может бороться практически с любой заразой – в нынешние времена названия таких болезней, как «тиф», «Эбола» или «СПИД», помнят лишь специалисты, даже обыкновенный грипп в развитых странах встречается крайне редко.

Может быть, облажалась карантинная служба и на Землю завезли некий новый вирус с других планет, вызвавший эпидемическую вспышку? Чепуха! Скрыть это было бы невозможно, а в средствах массовой информации никаких намеков. Что тогда? Излюбленная фантастами «межзвездная война» с какими-нибудь озверелыми помидорами-мутантами? Трижды чепуха – инопланетян не существует, а если они где-нибудь и есть, то внезапно атаковать Солнечную систему не смогут: ВКК и тысячи автоматических станций наблюдают за окружающим пространством в радиусе десяти миллиардов километров, от Солнца до Пояса Койпера, блоха не проскочит.

Ага, вот оно! Попытка военного переворота!.. Тут Федор усмехнулся и едва не покрутил пальцем у собственного виска. Тоже еще придумал! Беспокойный ХХ век с его резкими историческими виражами и сразу тремя чудовищными национальными катастрофами, постигшими Россию, – Гражданской войной, нападением нацистов в 1941 году и уничтожением СССР с последующей двадцатилетней смутой, – давно в прошлом, словом «нестабильность» теперь оперируют лишь историки, а пирамида государственной власти неколебима хотя бы потому, что устраивает как элиту, так и большинство подданных страны. Люди привыкли быть уверенными в завтрашнем дне и надежности государства, привыкли к предсказуемости и спокойствию. Хватит с нас пассионарных толчков, революций и социальных взрывов – Россия в не столь уж и отдаленном прошлом превысила все допустимые лимиты в области потрясений и катаклизмов. Пора бы отдохнуть.

Переворот исключается не только благодаря сформированному тремя столетиями монархического управления менталитету нации – в кои-то веки в России верховная власть не раздражает людей, а пользуется уважением, – но и благодаря системе противовесов, не позволяющей какой-либо группировке перетянуть одеяло на себя. «Демократия» в классическом понимании этого термина не прижилась, как ни пытались ее навязать проамериканские либеральные фундаменталисты в первое десятилетие XXI века. В процессе развития появилась «демократическая автократия», когда окончательное слово в исполнительной, законодательной и судебной областях принадлежит монарху – Министерство Двора и Император являются вершиной пирамиды, органом контроля над Государственной Канцелярией, Думой и Имперским Судом. Удобно, да и традиции соблюдены. Кстати, после реставрации трона Гогенцоллернов данную схему переняли немцы и тоже не жалуются.

Если наземная армия подчиняется Министерству Обороны, то ВКК находятся в полном распоряжении Императора, что дает дополнительные гарантии стабильности – во-первых, потому что у Корпуса отдельное командование и система управления, а во-вторых, ВКК попросту недосягаемы для любых авантюристов, которым может взбрести в голову разрушить устоявшийся порядок. В-третьих, Корпус обладает не только тяжелыми боевыми кораблями и истребителями но и несколькими десантными бригадами: любая попытка устроить заваруху на Земле будет пресечена в корне, быстро и решительно. Так что – опять мимо нот.

Но все-таки напряжение в стране медленно нарастает, хотя объективных предпосылок к этому не видно даже в микроскоп. И никто ничего не понимает, по крайней мере никто из числа пассажиров самолета… Кроме, наверное, хмурого генерал-майора с красными от недосыпа веками и сероватым лицом – Федор вслед за ним шел к выходу, когда «Туполев» был отбуксирован к причальному шлюзу. Оба полковника ГО выглядят поспокойнее, хотя и понимают, что в столицу их вызвали явно неспроста…

Так, а что в гражданском аэропорту делают аж целых восемь армейских транспортных самолетов болотного цвета – здоровенных «АН-300-Д», стоящих на поле, справа от главного здания? Бронетранспортеры, оцепление, солдаты в темно-синей форме Внутренних войск, чуть дальше – беспилотные вертушки, электронная разведка. Такие используются во время спецопераций по нейтрализации террористических групп и для общего наблюдения за обстановкой.

– Ничего себе приехали, – промычал под нос Федор, – Чего не ждал, так это военного положения в родном городе!

– Военное? – обернулся генерал. Взглянул как-то сочувственно. – Что б вы понимали…

И дальше пошел.

* * *

До дома – как обычно, на метро. Нырнул под землю прямиком в аэропорту, одна пересадка на «желтую» линию до станции «Полюстрово». Середина дня понедельника, людей не так уж и много, никакой давки.

Настроение, однако, было испорчено окончательно. Почему? Да по той простой причине, что попасть в Петербург оказалось сложнее, чем можно было ожидать. По выходе из зала прибытия внезапно обнаружилось странное новшество – контрольный пункт. Военные держат наперевес импульсные винтовки, злющие полицейские с совершенно остервенелым взглядом. Корректность нулевая – огрызнулись даже на генерал-майора, хотя и пропустили его вместе с полкашами беспрепятственно. С немцами возились дольше, но и их отправили через боковой коридор-тоннель к международному терминалу. Шмотки, кстати, не проверили, а должны были – меры безопасности при транзитных перевозках еще никто не отменял.

– Личную курточку, – не глядя на Федора бросил прапор ВВ. Универсальный паспорт канул в прорезь, мелькнул зеленоватый лучик. – Так… Щас обратно поедешь, понял?

– В смысле, обратно?

– В прямом. У меня приказ.

– Какой, к черту, приказ? – возмутился Федор. Причем не столько хамством вэвэшника, обращавшегося к нему на «ты», сколько манерой его поведения. Прапорщику явно было плевать, что у данного пассажира питерская регистрация и работа в столице. Прежде всего инструкция – нельзя, значит нельзя. Такие вот «исполнители» всегда обращаются с людьми, будто с вещами: человек – лишь объект краткого взаимодействия. Никаких эмоций. Разве вы испытываете сочувствие к отвертке, когда вкручиваете шуруп?

– Минуточку, – на первый план вышел низенький и начинающий полнеть капитан полиции аэропорта, явно бывший сейчас на подхвате. Пробежался пальцами по клавиатуре. – Взгляните, господин Литвинов покинул город четвертого мая. Директива «Софит» введена в действие двенадцатого… Обратной силы закон не имеет, мы обязаны его пропустить. Он просто не был извещен.

– Узнаем, – кивнул прапор, коснувшись клавиши селектора. Перебросился несколькими фразами с каким-то начальником. Получил одобрение, вернул карточку и бросил в федоровский адрес:

– Топай отсюда. В следующий раз будь внимательнее.

– Извините бога ради… – Капитан, после многолетней службы в коммерческом «Пулково» все еще не отвык быть вежливым, как и положено по инструкции. Потому он шагнул вслед и придержал Литвинова за рукав. Пояснил тихо: – Рассылку о новом положении въезда-выезда из столицы отправляли всем абонентам городской сети.

– У меня очень старый ПМК, – качнул головой Федор. – Уведомления такого рода я получаю только на домашний компьютер… А что такое «Софит»?

– Приедете домой – узнаете. Обязательно просмотрите сообщения от городского правительства, пометка «экстренно». До свидания.

Дальше – больше. Войти в метро можно спустившись на уровень вниз, минуя основной зал вылетов, где регистрируются пассажиры внутренних рейсов. Мысленно сплюнув на ботинки невоспитанного прапорщика, Федор зашагал вперед, оставил за спиной автоматический турникет и раздвижные стеклянные двери, поднял взгляд и…

– Что за?.. – Дальше последовало упоминание незнамо чьей, но очень неприятной матери.

В отличие от полупустого новосибирского «Толмачево», главный питерский аэропорт оказался переполнен. У Федора с ранней юности была отмечена высокая способность к быстрому анализу, но не математическому, а вербальному. Умение быстро создать четкую картинку из рассыпанной мозаики и сделать выводы о взаимосвязи разрозненных элементов не раз помогало ему разобраться даже в самой сложной ситуации, но открывшееся сейчас зрелище могло поставить в тупик кого угодно. Федор от неожиданности отошел к стене, подумал, заинтересовался и поднялся вверх по лестнице, ведущей к кафе аэропорта – оно почему-то было закрыто.

– Чума на мою седую голову, – пробормотал он. – По-моему, это уже слишком!

Обзор открывался шикарный, с галереи второго этажа терминала виден весь гигантский зал и закрытая зона регистрации. Ничего себе, сюда набилось не меньше восьми тысяч человек, ничего похожего не бывает даже в разгар туристического бума! Средняя вместимость самолета, выполняющего рейсы по России и в Германию (безвизовый режим, катайся отдыхать в Берлин, Дрезден или Кёльн хоть на каждые выходные!), – двести пятьдесят – триста человек. Крупные дозвуковые лайнеры – до семисот. Машин на летном поле немного, всех не увезут, если… Если не задействовать военно-транспортные самолеты!

Очень много детей, не меньше трети. Коляски, у многих взрослых специальные «рюкзачки», в которых совсем маленький ребенок чувствует себя комфортно и удобно. Самые старшие – на уровне двенадцати-тринадцати лет. Ни единого пожилого человека, что характерно. Только молодые семьи.

На табло с расписанием и вовсе что-то непонятное. «Синяя группа – стойка регистрации 1, красная группа – стойка 2, желтая… зеленая…» И так далее. На огромной плазменной панели скромно указано, что рейс компании «Владивосток» от Санкт-Петербурга на Новосибирск и далее на Владик отправляется через час сорок минут, а регистрация почему-то проводится в залах прибытия. Спуститесь по эскалатору, пожалуйста.

Мир сошел с ума, короче.

Впрочем, нет. Не весь.

«Давай-ка еще раз поглядим, – с отрешенным спокойствием сказал себе Федор. – Внимательно…»

Багажа мало, только у самых многодетных по две сумки-чемоданчика на колесиках. Люди выглядят относительно спокойно, но вот например светловолосая женщина возле третьей справа колонны беззвучно плачет, муж ее успокаивает. Одеты все сравнительно просто, без наворотов, типичный средний класс. Ага, вот и обнаружился человек, которого с натяжкой можно назвать «пожилым», ему точно за пятьдесят – почти совсем седой, глубокие морщины… В руках табличка с надписью «Общая группа вылета 384, ФАФ ИГУ СПб», что моментально поддается расшифровке: «Факультет астрофизики Санкт-Петербургского Императорского Государственного Университета».

Триста восемьдесят четвертая группа? Допустим, в каждой человек тридцать. Это уже одиннадцать тысяч. А сколько таких «групп» всего? Ох ты ё-моё…

Федор почувствовал, как вздрогнули колени. Словно ты увидел перед собой охраняющую детенышей медведицу в тайге. Или будто перед решающим экзаменом по предмету, который ты ненавидишь и никогда не учил, но если не сдашь – быть тебе изгнанным из любимой альма-матер. Нехорошо колени вздрогнули, что и говорить.

Он понял, что видит. Эвакуацию.

«Тихо, тихо, – заговорил разум, сдобренный хорошей дозой реализма. – Какая, в жопу, эвакуация? От чего? Куда? Или на самом деле – эпидемия? Но если Питер поражен, почему этих людей выпускают без срока на карантине? Военные и полиция без защитных костюмов… Бред, разумеется!»

«Ага, бред! Ждите! – Второй голос оказался донельзя язвительным. Это был уже не разум, а чистейший, первосортный и патентованный прагматизм, умноженный на логику. – Полторы тысячи семей с маленькими детьми внезапно сорвались отдохнуть. На средиземноморские курорты. Или в Альпы. К союзникам. А поскольку зафрахтовать чартеры не получилось, взяли в аренду военные транспорты… Ты веришь в это?»

– Чего стоим, кого ждем? – Федора тронули за плечо, но не рукой, а оконечьем пластиковой дубинки с электрошокером. Патруль. Двое полицейских и старший сержант войск МВД… Постойте, эмблема МВД – орел с мечами в лапах. Шеврон сержанта сиял золотым гербовым щитом с наложенными на него узким клинком и короной. Управление Имперской Безопасности. И форма не синяя, а черная с золотом. Это уже серьезно.

– Только прилетел, отдышаться-то можно?

– В другом месте дышите, – холодно сказал сержант, вновь проверив карточку через свой ПМК. – Идите, идите… Аэропорт на особом положении.

Федор краем глаза наблюдал за патрулем, ненавязчиво шествовавшим позади, пока странный молодой человек с рюкзаком не исчез в бездонной глотке уводящего на глубину трехсот метров эскалатора станции «Пулковская».

Снизу тянуло теплым воздухом с приятным запахом метро. Литвинов всегда радовался возвращению домой из дальнего путешествия, ему нравились знакомые звуки, аромат озона, мелочи наподобие почти незаметного скола мрамора возле первой арки… Однако сегодня не радовало ровным счетом ничего.

Впервые в жизни вернувшись в уютный и насквозь знакомый Питер, с его ненавязчивой для постоянного обитателя сыростью, имперской помпезностью, интимом внутренних дворов возле Английской набережной или брутальностью новостроек, Федор испытывал страх. Настоящий, нехороший страх. Плотину прорвало. Человеком, который нанес последний удар киркой, оказался сержант Имперской Безопасности – Федор никогда доселе не видел такого взгляда.

Впервые в его городе и в его стране на Федора смотрели будто на врага.

* * *

Дома никаких тревожных изменений не отмечалось – машины по Пискаревскому проспекту как ездили так и ездят, листья на деревьях в парке распустились полностью, хотя весна в этом году прохладная. Полиции не больше чем обычно – то есть вообще не видно. Гуляют с собачками пожилые тетушки.

Жилой комплекс, где находилась федоровская квартира, занимал немалую площадь, охватывая полный квартал вплоть до улицы Замшина. Выстроен дом по моде последних десятилетий позапрошлого века – в здании всего пять этажей, зато оно полкилометра в длину и метров двести пятьдесят в ширину, с обширным внутренним двором. Слегка напоминает крепость. Плюс подземные гаражи и полная внутренняя инфраструктура. Энергоснабжение от своего микрореактора (редкость по нынешним временам. Во всех соседних кварталах электричество подается централизованно), магазины и сервис-центры на первых этажах и в полуподвалах. Вполне удобно: понадобились продукты – спустись вниз и купи, не надо далеко ходить или заказывать доставку из супермаркета на соседней улице. Школа и детский садик собственные, под управлением домового комитета, руководящего ульем с населением в восемь тысяч человек. Эдакая небольшая и почти автономная республика внутри огромного мегаполиса.

Консьержки, тети Вали, на месте не оказалось – видимо, опять пренебрегает прямыми обязанностями в угоду общественной деятельности. Бодренькая бабуля, ничего не скажешь: успевает поучаствовать и в школьном совете, и в комитете по благоустройству (на обеих лестницах, что парадной, что черной, полно редких домашних растений и тетя Валя выбила средства на систему автополива), да еще заботы по «культурной части» – два раза в месяц неугомонная старушенция вместе с такими же божьими одуванчиками совершала набеги на театры города. Разумеется, организованно, с заказом автобуса.

Словом, классический типаж социально активной пенсионерки. Таких бывает две разновидности – надоедливая карга-сквалыга, не дающая продохнуть владельцам квартир и обычно собирающая подписи против любого решения управляющего, и симпатичная тетушка, способная ненавязчиво помочь в любой трудной ситуации, будь то проблема с водопроводом или необходимость часик-другой посидеть с ребенком, когда родителям требуется срочно уйти по делам. Тетя Валя, по счастью, относилась к последнему типу. Кроме того, она курила, была не прочь посидеть у соседей за праздничным столом и тяпнуть рюмочку коньяку, рассказывала смешные истории из театральной жизни (нынешняя консьержка до пенсии тридцать лет играла на виолончели в оркестре Мариинской оперы) и вообще была очень-очень своей. Представить дом без тети Вали было невозможно – она являлась такой же его частью, как стены или крыша. Федор знал ее всю сознательную жизнь, благо обитала «домохранительница» двумя этажами ниже в такой же однокомнатной квартире.

Подняться на верхний пятый этаж для Федора никогда не составляло особого труда, но сегодня пришлось воспользоваться лифтом – рюкзак надоел, придется прокатиться. Створки разошлись, открывая обширную площадку, куда выходили двери восьми квартир, половина с окнами на проспект Блюхера, половина во двор.

– С прибытием! – Федор аж вздрогнул, услышав голос не замеченной тети Вали. – Отдохнул?

– Вроде того, – кивнул он. – Добрый день, Валентина Альбертовна. Как тут у вас?

– Никак. – Почудилось, что благовоспитанная консьержка-театралка едва не сплюнула. Хмуро посмотрела поверх очков в изящной золотой оправе. Надо же, снова покрасилась, на этот раз благородная седина была замещена рыжевато-розовым цветом. Очень подходит к темно-красному платью с брошью на левом плече. – Видишь, чем занимаюсь?

На дверях квартир 554 и 557 красовались ленточки белого скотча с голограммой домового управления. Федор видел такую ленту несколько лет назад, когда умер сосед, одинокий старик, – вход немедленно опечатали.

– Что стряслось? – ахнул Федор, подсознательно ожидая чего-то очень скверного.

– Слава Богу, ничего. Почти ничего. Леночка Раскина с мужем и детьми уехали, Барковы тоже… Вчера.

– Куда уехали? – туповато переспросил Федор. – Зачем тогда опечатывать?

– Куда – не сказали, только дали понять, что… – тетя Валя запнулась, – что очень надолго или навсегда. Все бросили, понимаешь? Мебель, технику, Лена отдала свою собаку в приют, плакала… Когда люди переезжают в другой город, они обычно забирают вещи с собой, всегда можно заказать контейнер. И уж тем более, никто не оставляет животных! Аквариум пришлось забрать мне. Вамбу жалко…

Вамбой звали аргентинского дога Раскиных, живших напротив федоровской квартиры. Симпатичный, отлично обученный зверь белоснежной масти, напоминающий помесь боксера с бультерьером. Любимец всего подъезда. Как можно было отдать такую собаку в приют для животных? Немыслимо!

– Может, зайдете ко мне, выпьем кофе? – неуверенно предложил Федор. – А вы расскажете, что творится в городе, а? В аэропорту полно солдат, прямо не верится…

Пискнул электронный замок, рюкзак был сброшен в прихожей, а тетя Валя уверенно направилась в сторону кухни со словами:

– Мойся, переодевайся, я сама все приготовлю… Только кофе или ты поесть хочешь? В холодильнике пусто, одни концентраты!

– Утром поел, пока не хочу, – крикнул Федор, сбрасывая тяжелые ботинки и скрываясь за дверью ванной. – Хозяйствуйте, я скоро!

Скоро не скоро, а двадцать с лишним минут прошло. В шкафчике отыскался чистый спортивный костюм, походные вещи отправились в стиральную машину. В доме густо пахло кофейными зернами и почему-то горячей выпечкой.

– Спустилась к себе, взяла готовое тесто и озадачилась печеньем, – пояснила тетя Валя. – С изюмом и курагой. Ты садись. Как Алтай? На Белуху забирался?

– Не забирался, мы ж не альпинисты, – помотал головой Литвинов. – По округе бродили. Красиво…

– Включить вытяжку и климатизатор? Сам знаешь, готовить я не умею, все вещи подгоревшим печеньем провоняют…

– Бросьте ерунду говорить, – хмыкнул Федор, однако тесто и впрямь оказалось слегка пересушенным. – Когда готовлю я, запахи бывают и похуже. Давно пора автоповар купить, да все руки не доходят. Вы лучше объясните, что в городе? Я отсутствовал почти месяц, срок небольшой, а изменений слишком много.

– Сколько всего в доме квартир? – внезапно спросила консьержка и сама же ответила: – Две тысячи. С десятого числа выехали двадцать четыре семьи. У нас хороший район, полчаса до центра города, много зелени, жилье здесь стоит дорого. Да и квартиры прекрасные, раньше умели строить, не то что теперь…

«Раньше» – это 2097 год, дому было почти двести лет, капитальный ремонт проводился всего однажды. Насчет района тетя Валя абсолютно права: не сверхпрестижный, но действительно хороший. Кроме того, в XXI веке архитекторы полагали, что так называемые «квартиры-студии» наиболее удобны – здесь не было перегородок между кухней, обширной комнатой и прихожей, только ванная и кладовка отдельно. Для одного человека жизненного пространства вполне достаточно, да еще и застекленный балкон с окнами на парк, за которым возвышались более современные жилые здания в двадцать с лишним этажей. Вдобавок, Федор оборудовал свою берлогу со спартанской простотой – один гигантский диван, на котором можно свободно разместить минимум взвод, рабочий комплекс с мягким креслом в дальнем углу и экран голопроектора в половину стены. Только на кухне четыре стула, стол и необходимая техника. Всё. А так – можно в футбол по полу гонять.

– Никто из уехавших квартиры не продал, – продолжала тетя Валя. – Никто не взял с собой много вещей. Причины отъезда скрывали, просто оставили ключи у управляющего. Думаешь, это нормально и естественно?

– В семьях были дети? – спросил Федор, помня свои наблюдения в аэропорту.

– Во всех. Не меньше двух ребят… Впрочем, только у доктора Мустафина из девяностой шестой дети взрослые, живут в Германии. Но Николай Дмитриевич с женой тоже уехали неделю назад.

– Они ведь… старые, – кашлянул Федор. – Лет по семьдесят, не меньше.

– За Мустафиными прибыла машина, – тетя Валя понизила голос, – на номерах эмблема Имперской Безопасности, я видела… Взяли с собой только две сумки. Я не думаю, что Дмитрия Николаевича и его супругу арестовали, они готовились к отъезду заранее, но всякое может быть…

– Арестовали? Кому и зачем нужно арестовывать ректора Аграрного Университета, уважаемого и заслуженного человека? Ему прошлой осенью вручили орден святого Владимира первой степени, вызывали на церемонию в Зимний дворец! Чепуха какая-то.

– Кстати, о Зимнем. Новости смотрел?

– Урывками.

– Музей прекратил работу, в правительственный квартал никого не пускают, все оцеплено военными. У меня старая подруга по театру живет на Английской набережной, пришлось ехать через Васильевский остров, Дворцовый и Троицкий мосты закрыты. Не поверишь, но они начали демонтировать памятник Петру!

– Чего? – Федор едва не подавился печеньем. – Медного всадника?

– Да. Лидочка живет через два дома от здания Сената, видела своими глазами. Сначала закрыли лесами якобы для реставрации, сняли Гром-камень, на Дворцовой площади каждый день приземляются космические челноки, такое не скроешь…

– Невероятно, это слухи или ошибка. – Федор яростно помотал головой. – Медный всадник – один из важнейших символов Империи! Его даже во время войны с нацистами в ХХ веке оставили в городе!

– Известная легенда, – согласилась консьержка. – Пока Петр Великий стоит на месте, Петербургу ничего не грозит и враг не войдет в город. Это предсказание сбывалось до сих пор, но сейчас Петра увозят. Не веришь? Тогда объясни, почему перестали работать Публичка и библиотека Академии наук? Не пускают в Кунсткамеру, Петропавловскую крепость, в Исаакиевский собор, в Лавру. Исторический центр наводнен полицией, по Невскому не пройти, через некоторые станции метро поезда проезжают не останавливаясь – якобы ремонт! Непонятно куда растворились известные журналисты, на голографических каналах закрыли часть информационных передач. А в тех, которые остались, тухлоглазые девочки повествуют о некоей «масштабной реконструкции» центральной части Имперской столицы, мол поэтому и проблемы… Первый раз за всю свою жизнь я не вижу в Питере туристов! О чем это может говорить? В совокупности?

– Понятия не имею, – честно ответил Федор. – Впрочем, в Сибири тоже неспокойно, сам видел. Когда утром ехал в Толмачево, новосибирский аэропорт, видел танки на магнитной подушке, стоявшие на подъездах к летному полю. Кстати, а что это за план «Софит»? Я слышал это слово в Пулково, от полицейского.

– В двух словах не расскажешь, проще прочесть, – качнула головой тетя Валя. – Включи компьютер и посмотри рассылку городского правительства. Я сначала сама ничего не поняла, а когда вчиталась – волосы зашевелились…

* * *

«ДИРЕКТИВА ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА САНКТ-ПЕТЕРБУРГА А. С. ГРУШЕВСКОГО „СОФИТ“ ОТ 12.05.2283. ОСОБАЯ ОТМЕТКА: „ЭКСТРЕННО, ВЫСШИЙ ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПРИОРИТЕТ. РАССЫЛКА СЕТИ ГОРОДСКОЙ АДМИНИСТРАЦИИ НОМЕР 229“.

ОБРАЩЕНИЕ К ЖИТЕЛЯМ СТОЛИЦЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ И ПЕТЕРБУРГСКО-КАРЕЛЬСКОГО ОКРУГА.

– В связи с крайне нестабильной ситуацией на южных границах Российской Империи и повышением уровня террористической угрозы до класса «А», в соответствии с действующим законодательством и по именному повелению Его Императорского Величества Михаила IV, я, как генерал-губернатор Санкт-Петербурга обязан отдать приказ о введении в столице Особого Положения сроком на сто дней, считая с опубликования данной директивы.

– Городская дума и гражданская администрация Санкт-Петербурга считаются распущенными с 12:00 12 мая 2283. Вся полнота власти в городе переходит к генерал-губернатору.

– Стратегически важные объекты Округа и столицы берутся под охрану Внутренних войск и специальных подразделений Управления Имперской Безопасности.

– В Санкт-Петербурге и на территории Округа на время действия Особого Положения запрещены любые несанкционированные гражданские акции и вводится военная цензура в средствах массовой информации. Противодействие официальным властям будет решительно пресекаться сформированными военно-полевыми судами Северо-Западного Военного округа.

– Военно-полевой суд имеет право применять против нарушителей общественного спокойствия, уголовных и государственных преступников любые меры, вплоть до немедленной смертной казни. (Специальное постановление Государственной канцелярии о военно-полевых судах при введении Особого, Чрезвычайного или Военного положения от 2049 г. Ст. 35; 39; 44-а.)

– Внутренние войска и Имперская Безопасность вправе пресекать любые несанкционированные массовые мероприятия любыми способами вплоть до применения оружия.

– Порядок въезда-выезда граждан, зарегистрированных в Санкт-Петербурге и Округе, регламентируется специальным постановлением (см. рассылку 231) канцелярии генерал-губернатора…»

* * *

– Гм… Жестко. – Федор развел руками и выключил монитор. – По-моему, они переборщили с чрезвычайными мерами. Военно-полевые суды? Зачем?! Из-за некоей «террористической угрозы»?

– На нее можно списать все, что угодно, – ответила тетя Валя, возвращаясь к столу. – Тем не менее в городе спокойно, никаких беспорядков, люди остались безразличными.

– А вы чего хотели? Бурных протестов и демонстраций? Русский менталитет веками не меняется. Пускай завтра на нас свалятся с неба Троцкий, Свердлов и Урицкий с Дзержинским, да еще и ВЧК с расстрельными командами, мы только плечами пожмем – «ну и что?». Если власть делает так, а не иначе – значит в этом есть необходимость. Сонного русского медведя надо очень уж растревожить, чтобы он пришел в ярость и порвал на тряпки даже самого могучего противника – примеры известны: Наполеон с Гитлером. Или те же поляки во время Смуты XVII века – огребли по полной программе, пускай сначала и захватили Москву. Либо можно дать медведю полную свободу действий. Свободу от любого закона и любой морали – вот тогда мирный и добрый мишка превратится в кровавое чудовище. Да только пожирать он будет самого себя, как это всегда случалось – и снова вспоминаем раннюю Смуту или Гражданскую войну… Но ведь еще месяц назад все было нормально!

– Да и сейчас ничего особенно страшного не замечается, – пожала плечами консьержка. – Ну скажи, зачем людям бунтовать? А террористы откуда возьмутся? Допустим, они могут пробраться из Халифата в Среднюю Азию – помнишь взрывы в Ашхабаде три года назад? Но Петербург отлично охраняется, все-таки столица, правительство, императорский двор…

– Наверное, причина лежит на поверхности, но мы ее не видим, – отозвался Федор. – Так всегда и бывает. Я уже перебрал несколько вероятностей, ни одна не подходит.

– Все равно в воздухе витает нечто… – тетя Валя щелкнула пальцами, подбирая нужные слова, – нечто неуловимое. Жильцы стали раздражительнее, смотрят так, будто чего-то боятся, а чего именно – понять не могут. Каждый видит, что власти готовятся к крупным и явно неприятным событиям, но никто ничего не объясняет, а значит, напряжение растет… Может, действительно война?

– С кем?

– Э-э… С Халифатом, например.

– Какой смысл? Южные территории нам не нужны, вдобавок там уйма народу – представляете, что будет, если сюда хлынет поток новых подданных? Миллионов эдак двести полуголодных и нищих людей? Никакая экономика этого не выдержит, мы не сможем их прокормить! Выгода нулевая, а проблем появится слишком много. Тут что-то другое, а что конкретно – наверняка скоро будет известно.

– Остается лишь подготовиться к этому самому «другому», – пессимистично заключила консьержка. – Кстати, цены на продукты поползли вверх, процентов на десять за последние две недели. Пришлось прикупить консервов, месячный запас…

– Ну знаете ли! – попытался возмутиться Федор. – По-моему это называется тихой паникой. Причем вызванной незнамо чем! Вы же интеллигентная образованная женщина! А если каждый начнет так делать?

– Почти не сомневаюсь, что именно это и произойдет, – последовал твердый ответ. – Хочешь совет? Создай неприкосновенный запас, холодильник не треснет. И не смотри на меня будто на сумасшедшую, потом благодарить будешь.

– Когда – потом? – оторопело переспросил Литвинов.

– Когда упомянутое тобой «что-то другое» случится. Чует мое сердце, ждать осталось недолго!

* * *

Ближе к вечеру Федор начал ощущать себя совсем неуютно, а причиной тому послужила стандартная процедура просмотра электронной почты, пришедшей за время отпуска. Всего накопилось аж двести девять сообщений, как текстовых, так и аудиовизуальных. Три четверти оказались помечены искусственным разумом домашнего компьютера как спам и были удалены, несколько раз на связь выходили коллеги, пускай и были предупреждены – господин Литвинов в отпуске и знать ничего не желает о проблемах любимой конторы!

Крошечная фирма «Калипсо» состоящая из пяти сотрудников (три менеджера, бухгалтер, он же коммерческий директор, и инженер по обслуживанию техники), занималась торговлей высокотехнологичной медицинской аппаратурой, от сравнительно простых медпакетов до безумно дорогих роботов-автохирургов, каждый из которых являлся своего рода маленьким автономным госпиталем, способным за несколько часов или суток восстановить организм человека, получившего тяжелейшие травмы или ожоги. Стоил такой агрегат несколько сотен тысяч, и если за год удавалось продать хотя бы два-три автохирурга, всем сотрудникам гарантировалась безбедная жизнь. Доход от мелких партий прочей техники, обычно приобретаемой провинциальными стационарами и маленькими частными клиниками, считался чем-то несолидным – эти деньги уходили «на пиво».

Работа непыльная – сиди себе в Интернете, изыскивай потенциальных покупателей, заключай контракты, сопровождай товар к месту назначения и занимайся обучением персонала клиник работе с новой аппаратурой, совершенствующейся с каждым годом. Тем более что есть прямой выход на производителя; следовательно, цены ниже, чем у конкурентов.

Почти все средства, заработанные за последние два года, ныне были вложены в закупку сразу десяти германских автохирургов «Хюммель», выпускавшихся штучно в Кобленце. Вещь в своем роде исключительная – если серийные образцы от крупных фирм размерами напоминали микроавтобус и жрали много энергии, то «Хюммель» больше смахивал на стандартную криогенную фугу, что устанавливаются на космических кораблях. Компактный, оснащенный собственной термоядерной установкой размером с кирпич и искусственным разумом последнего поколения, агрегат шел в комплекте с двадцатью сменными контейнерами для препаратов, обладал системой рециркуляции жидкости и «веществ биологического происхождения» вкупе с кислородным фильтром, а кроме того, весил всего-навсего полтонны – специальная разработка для машин и вертолетов «скорой помощи». Модель перспективная, ничего похожего раньше не делали. Добавим сюда то, что «Хюммели» прошли все необходимые испытания, получили сертификат министерства здравоохранения Кайзеррейха, а производитель давал пятилетнюю гарантию.

Ушлые менеджеры «Калипсо» первыми успели получить уведомление о выпуске сигнальной партии (спасибо хорошо налаженной информационной поддержке) и мобилизовали все доступные финансовые ресурсы. В конце апреля десять драгоценных капсул доставили морем из Гамбурга – сейчас они должны были бы храниться на одном из складов в гавани, но…

Просмотрев сообщение от Светки, являвшейся бессменным и хитроумнейшим бухгалтером, никогда не полагавшимся на искусственный интеллект и пользовавшимся исключительно разумом собственным, Федор отвесил челюсть и прокрутил запись во второй раз. Затем мысленно выматерился и полез в карман за сигаретами. Было над чем призадуматься.

– Еще раз закроешь на своем ПМК доступ для сообщений – голову оторву! – без лишних предисловий сообщила появившаяся на мониторе Светка. Выглядит финансовый гений «Калипсо» взъерошенно и красноглазо, будто только проснулась. – Вот тебе сюрприз, Федечка. Товар ушел со свистом в Министерство обороны, деньги они уже перечислили, торговаться не стали – сам понимаешь, солидное ведомство… Я придержала два аппарата, по бумагам они еще якобы находятся в Германии.

«Как обычно, мелкий мухлеж, – подумал Федор. – Впрочем, это не мое дело, благодаря Светке налогов мы платим куда меньше, чем следовало бы…»

– Больше того скажу: военные скупили все наши складские запасы стандартных медпакетов и потребовали прекратить отгрузку другим заказчикам, даже если товар оплачен. Насколько я поняла, это как-то связано с введением Особого Положения в Питере и Москве. Дурдом, короче. Пригрозили, что если мы передадим груз клиентам, его попросту конфискуют, и сразу предложили несусветную компенсацию – им что, деньги девать некуда? Метод кнута и пряника. Пришлось соглашаться. Резюме: мы сидим на денежном мешке, но производители вдруг отклонили очередной оптовый заказ – странно, не находишь? Неучтенного товара осталось всего ничего, если выбросим его на рынок – точно конфискуют, прецеденты уже отмечены, я узнавала. Смысл в чем: началась какая-то непонятная мне чертовщина, есть предложение – точнее настоятельная рекомендация! – временно приостановить работу. Что называется, до выяснения. Так что сворачиваемся и делаем морду валенком. Не нравится мне все это… Когда вернешься, немедленно свяжись или заскочи в гости, надо поговорить. Пока.

Вот так. Сумбурно и малопонятно. Какие, к бесу, «конфискации»? Времена экспроприации экспроприаторов давно в прошлом, какого ляда государство начало вмешиваться в частную коммерцию? Откуда такой интерес к серьезной медицинской аппаратуре – у военных разве собственных запасов нет? Есть, да еще какие! На складах управления гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций этого добра хватит до Второго Пришествия даже в случае, если в стране каждый день будет что-нибудь взрываться и рушиться. Если уж власти наезжают на мелких гешефтмахеров и выметают все доступные ресурсы, следовательно в Датском королевстве точно что-то прогнило, к гадалке не ходи… Ни дать ни взять – подготовка к некой катастрофе глобальных масштабов с многомиллионными санитарными потерями. Нет-нет, ничего похожего быть не может – все-таки двадцать третий век на дворе, а не Средневековье, мы научились бороться с самыми жуткими напастями, от чумы до тайфунов!

Но как прикажете такое понимать? Почему этот понятный и предсказуемый мир начал переворачиваться с ног на голову? И что за вожжа попала под хвост правителям Империи, почти три столетия считавшейся образцом стабильности?

Хватит ломать голову над неразрешимыми загадками – в любом случае все тайное становится явным. Рано или поздно.

Федор заставил себя сосредоточиться на оставшейся непросмотренной почте.

– Эт-то что еще такое? – Вопрос прозвучал вслух. – Какого хрена?..

Вроде бы стандартный текстовый файл, отмеченный на мониторе самым обычным значком, после выделения начал самораспаковываться и неким чудесным образом обрел довольно редкий формат: «аудиовизуальное сообщение линии Планка». Следовательно, эта депеша (якобы полученная от фирмы-заказчика) пришла как минимум с одной из планет, вращающихся вокруг Солнца, или с борта космического корабля, и как максимум из другой звездной системы. На Земле почти никто не использует Планкову связь, это невероятно дорого – никто ведь не делает гвозди из золота и не строит заборы из палисандрового дерева? Эксцентричные миллионеры не в счет.

Никто из знакомых и коллег Федора не работал в ближнем космосе и тем более за пределами Солнечной системы, а сам он всего однажды летал на станцию «Кронштадт» – экскурсии подобного рода сравнительно недавно перестали быть экзотикой.

Сюрпризы на этом не закончились, вовсе наоборот. Сведения о файле не отображались, хотя должны были – отправитель, время пересылки по стандарту Центра Транспортного Контроля и локализация автора послания остались неизвестными. Впрочем, сам автор через пару секунд появился на мониторе, и Федор только хмыкнул: ну надо же какие люди! Ничего не скажешь, сюрприз!

Двоюродный братец, единственный федоровский родственник не являвшийся занудой или глубоким старцем, самым загадочным образом исчез почти год назад и с той поры давал о себе знать всего два или три раза – мол, все в порядке, перегружен работой, можешь не беспокоиться. Что это за работа и где конкретно дражайший родственничек распахивал тучные нивы, было окутано мраком непроницаемой тайны, что и понятно: Сергей служил по линии Минобороны, два с лишним года тому был переведен в Питер, а теперь не то пошел на повышение, не то оказался в опале.

Федор всегда дивился, каким образом братец просквозил аж в сотрудники Генерального Штаба – простые вояки, закончившие банальное командное училище ВКК, поднимались до эдаких высот лишь годам к сорока, да и то далеко не все. А тут – нб тебе! – человек в двадцать пять лет получил капитанские погоны и теплое местечко при большом начальстве. И это невзирая на какую-то мутную и явно нехорошую историю, случившуюся с Сергеем по молодости лет – об этом господин капитан предпочитал не распространяться даже в семейном кругу. Говоря проще, карьера продвигалась весьма извилистыми путями.

Пока Казаков жил в Петербурге, его визиты к Федору были сравнительно часты, если не считать эпизодов, когда капитан отправлялся в «командировки», о которых он ничего не рассказывал даже по пьяни. Лишь благодаря одному из неясных намеков стало понятно, что кабинетной работой Сергей не ограничивается, причем его непосредственным начальником является не какой-нибудь занюханный майор или полковник, а Ого-го Кто! Федор сделал вывод, что речь наверняка идет об адмирале Бибиреве, начальнике ГРУ и имперском министре, обычно остававшемся в тени и почти никогда не показывавшемся на публике, что в век информационной цивилизации было крайне необычно. Вывод номер два гласил: меньше знаешь, крепче спишь, поэтому от расспросов следует воздержаться, беседовать на темы отвлеченные, спокойно пить с братцем водку да изредка одалживать ему сотню-другую до дня выплаты жалованья в Генштабе.

Одиннадцать месяцев тому Казаков внезапно покинул столицу – заскочил как-то вечером, доложился, что надолго уезжает по делам и с тем сгинул. Первое короткое сообщение текстового формата пришло на день рождения Федора в сентябре, затем на Новый год и еще одно ранней весной – просто так, без повода. Теперь же, вот диво, Казаков объявился. Можно сказать, собственной персоной.

Федор моментально отметил: запись явно велась камерой ПМК, поскольку капитан в обычном черном комбинезоне Корпуса находился на улице. Точнее, сидел на деревянном крыльце, за которым можно было рассмотреть веранду, явно принадлежащую загородному дому. Он что, в Репино или Солнечном отдыхает? Зачем тогда разводить таинственность? У ног Казакова разлеглась здоровенная темно-рыжая собаченция, настоящий волкодав. Больше никаких необычностей, картина самая мирная, можно сказать – дачная.

– Слушай очень внимательно, – глядя чуть в сторону от камеры сказал капитан. – Никаких повторов, запись будет сразу уничтожена, извини… Если о ней хоть кто-нибудь узнает, меня сотрут в порошок и выкинут его в выгребную яму. Усек, балда? Теперь запоминай, инструкции пошаговые. К сообщению прицеплен еще один файл, это программа перекодирования личной карточки. Где я ее надыбал, лучше не спрашивай. Берешь свой электронный паспорт, вставляешь в прорезь, активируешь программку – ничего сложного. Как только процесс закончится, она тоже будет стерта. Затем быстро собираешь самое необходимое и сухпаек на трое суток, не более десяти килограммов в общей сложности. Мигом отправляешься в аэропорт, идентификатор будет приписан к «зеленой группе», ее отправляют ежедневно – на месте сам разберешься. Когда спросят код направления, ответишь: одиннадцать двадцать один, запомнить нетрудно. Дальнейшее – дело техники. Примерно через сутки-двое ты окажешься на Гермесе, это планета в системе Вольф 360. Твоя задача – попасть в город Новый Квебек. Отправляешься в колледж святого Мартина, спрашиваешь у охраны, как найти мадам Амели Ланкло – она тебя приютит на первое время, там и увидимся…

Казаков сделал паузу, будто не зная, что еще сказать. Произнес очень медленно:

– Это не шутка и не розыгрыш, такими вещами не шутят. Постарайся не медлить, если опоздаешь – я останусь без последнего хоть сколько-нибудь вменяемого родственника. Переброска «зеленой группы» будет продолжаться примерно до августа этого года, потом могут возникнуть серьезные проблемы. Что именно происходит, я не могу сказать хоть убей – если сообщение перехватят или оно вдруг попадет не по адресу, осложнений не избежать. Запомни одно: у меня появилась возможность спасти твою шкуру, и я ею воспользовался. Ты не женат, детей нет, профессия самая никчемная – шансы нулевые… Учти: никому ни слова, ни намека. Когда окажешься на Гермесе, узнаешь все в подробностях. Обещаю.

Запись оборвалась и на дисплее появились ярко-синие буквы: «Для активации приложенной программы вставьте свою идентификационную карту в соответствующий слот».

Слегка онемевшими пальцами Федор отыскал карточку и молча отправил ее в прорезь на корпусе компьютера-помощника. Подождал две минуты. Затем вывел на монитор свои личные данные, хранившиеся в чипе идентификатора.

Вроде бы никаких изменений. Впрочем… Появился новый раздел с непонятным названием «Одиссей-II». При чем тут Одиссей, спрашивается?

– Ну-ка, ну-ка, – пробормотал под нос Федор. – Что значит «Эвакуационный список третьего приоритета»? Гермес – это вроде бы понятно. Номер в списке…

ЧЕГО??

Номер был такой: 32479283. Тридцать два миллиона четыреста семьдесят девять тысяч двести восемьдесят третий.

Вот уж озадачили, так озадачили! И что это Казаков сказал про отсутствие шансов?..

«п. 3.41. При обнаружении в открытом космосе судна предположительно инопланетного происхождения капитану корабля категорически запрещено выполнять маневры сближения и использовать зонды-сканеры для изучения объекта, поскольку данные действия могут спровоцировать объект к нападению. Преследовать объект также запрещается. Капитану настоятельно рекомендуется вести наблюдение за объектом не сходя с основного курса и незамедлительно доложить о контакте по экстренному каналу линии Планка каналу 0-72 в Центр Транспортного Контроля Министерства обороны. В дальнейшем – следовать инструкциям дежурного офицера.

п. 3.42. В случае если неизвестное судно пытается вступить в непосредственный контакт через средства электронных коммуникаций, капитан обязан передать двоичным кодом стандартное сообщение о мирных намерениях и ждать инструкций о дальнейших действиях из Центра Транспортного Контроля. Категорически запрещается принимать на борт через стыковочные шлюзы и стартовые пилоны любые неизвестные механические или биологические объекты инопланетного происхождения (см. особое распоряжение 776-а, раздел „Биологическая безопасность“).

П. 3.43. В случае если объект проявляет агрессивность, капитан обязан запросить поддержку у находящихся в ближайшем радиусе военных кораблей или немедленно совершить лабиринтный прыжок к ближайшей обитаемой системе, где расположен контингент ВКК. Гражданском судам категорически запрещено вести ответный огонь по объекту…»

Выдержка из инструкции 92-МО для командиров судов Дальнего Флота от 2216 г.

Глава вторая

Первый рассказ Миши Савельева

О ВИРУСАХ И ХОЛОДИЛЬНИКАХ

Санкт-Петербург, Генштаб.

8 июня 2283 года

– За последние полтора года мне рассказали о приближающейся «аномалии» такое множество страшилок, что ночами плохо сплю, – меланхолично сказал Бибирев, разглядывая золотые корешки старинных фолиантов в книжном шкафу. – Однако никто не объяснил, как… э-э… как все будет происходить, если угодно, вживую. То есть если катастрофа разразится прямиком сию минуту, что мы почувствуем? Пышные и красочные эффекты, зарево на полнеба, мирные прохожие, падающие замертво прямо на улицах? Веня, что вы молчите, будто статуя Командора? Вопрос поставлен, можете начинать лекцию.

– Я не физик, я биолог, – уныло отмазался Гильгоф. – У вашего высокопревосходительства под рукой сотни консультантов и ученых с самыми громкими именами, почему бы у них не спросить?

– Потому, что они моментально начнут сыпать непроизносимыми терминами и заумными формулировками. В результате я их просто выгоню. У вас, Вениамин Борисович, есть уникальный талант: можете на пальцах растолковать любую сложность даже умственно-отсталому ребенку ясельного возраста. Утрудите свои мозги, объясните.

Веня посмотрел на адмирала грустно, встал, зачем-то взял с хрустального блюда апельсин. Подошел к высокому окну, осмотрел Александрийскую колонну так, будто видел ее впервые в жизни, и наконец повернулся к нам.

– Могу лишь предполагать. Сами понимаете, подобного опыта у человечества доселе не было, явления такого рода никогда не наблюдались. Во всей известной научной литературе, начиная с ХХ века, похожую ситуацию пытался моделировать только Мелвин Рудерман из Колумбийского университета, двести с лишним лет назад – сугубая теория, абстрактные выкладки. Но полагаю, вполне разумные. С чего начинать?

– Сначала, – пожал плечами Бибирев. – Поэтапно. От первых симптомов до агонии.

– Агонии? – Гильгоф усмехнулся. – Человек может умереть от рака, и это будет долго. А может от внезапной остановки сердца. Две большие разницы, как говорит мой дядя из Одессы. «Мгновенная смерть» практически исключается, вероятность стремится к нулю…

– Почему? Говорите, не стесняйтесь, здесь все свои.

– Да потому, что диаметр «аномалии» – двадцать один километр с небольшим, это установлено в точности. Для своего класса данная конкретная нейтронная звезда крупновата, они обычно раза в два поменьше. Однако по масштабам космоса это даже не песчинка и не атом, а… Не знаю, как правильно сказать. В общем, она очень маленькая. Земля – чуток побольше, длина экватора переваливает аж за сорок тысяч кэмэ. Добавляем сюда расстояние до объекта: почти семь миллиардов километров по состоянию на сегодняшнее утро. Учитываем непредсказуемость траектории движения «аномалии» после входа в границы Солнечной системы – траекторию может изменить гравитация планет-гигантов и Солнца. Простейший пример: зарядим ружье одной-единственной дробинкой и попробуем попасть ею в нашу Луну, например, с орбиты Марса. Скажете, что Луна большая, а дробинка – крошечная, промахнуться сложно? Да, но следует учитывать расстояние и влияние внешних факторов. Так что столкновение Земли с объектом произойдет только в случае, если нам очень и очень повезет…

– Своеобразное понимание слова «везение». – Адмирал покачал головой. – И что же случится?

– Думаю, ощутить сам момент Апокалипсиса и насладиться зрелищем у нас не получится. Все умрут сразу, одним махом. Схлопывание, мгновенный коллапс. Понимаю, что сложно представить Луну, падающую на дробинку, а не наоборот, но Земля именно «упадет» на нейтронную звезду. Вещество нашей планеты и всего того, что на ней находится, – людей, стиральных машин, домашних кошек, компьютеров и содержимого выгребных ям – окажется притянуто сверхтяжелым объектом и превращено чудовищной силой тяготения в нейтроны. Представления не имею, насколько быстро это произойдет в привычных единицах измерения времени. Возможно – наносекунды. Может быть – десяток-другой минут. Так или иначе, простой обыватель ничего не заметит. Нас засосет, будто в пылесос. Прямое столкновение, кстати, не обязательно: достаточно оказаться в гравитационном колодце «аномалии», когда она будет пролетать неподалеку. Исход точно такой же.

– Вот видишь, Миша. – Бибирев выразительно посмотрел на меня. – Ясно, понятно, доходчиво. Окажись Вениамин Борисович преподавателем в школе или университете, все его ученики со временем выбились бы в академики. Итак, наиболее оптимистичный вариант описан. Доктор, а вторая вероятность?

– Вторая? – поднял брови Гильгоф. – Девяносто девять целых с полусотней девяток после запятой – мы окажемся свидетелями медленного умирания Солнечной системы. Что вы на меня смотрите, будто на отпетого садиста в кожаных шортиках и с плеточкой? Думаете, эта перспектива нравится мне гораздо больше? Ошибаетесь. В это время я предпочту отсиживаться на Гермесе и лить слезы по бьющейся в судорогах и пускающей пену изо рта матушке-Земле.

– Доктор, – адмирал вздохнул. – По делу говорите. Обойдемся без театральности и громких метафор.

– Я и говорю по делу… – Веня подошел к столу, подбросил в ладони апельсин и продемонстрировал его благодарным слушателям. – Нейтронная звезда представляет собой идеальную сферу. Не станем углубляться в особенности этих небесных тел, вы и так отлично осведомлены. Вспомним лишь о двух примечательных моментах. В одном кубическом сантиметре такого апельсинчика содержится от десяти и более миллионов тонн вещества. Сила тяготения – невообразимая. Итак, объект подходит к Солнцу или газовому гиганту, на его поверхность почти со скоростью света начинает падать вещество звезды или планеты – это называется «аккреция», которая частично наблюдалась в Облаке Оорта. Появляется жесткое рентгеновское излучение, способное погубить любую жизнь на огромном расстоянии. Это было первое, но не главное. А вот вам второе: на поверхности нейтронной звезды, где нет такого большого давления как в недрах, нейтроны могут опять распадаться на протоны и электроны. Сильное магнитное поле разгоняет легкие электроны до скоростей, близких к скорости света, и выбрасывает их в окружающее пространство. Заряженные частицы движутся только вдоль магнитных силовых линий, поэтому электроны покидают звезду именно от ее магнитных полюсов, где силовые линии выходят наружу.

Гильгоф потыкал пальцем в корешок апельсина и темную головку на другом «полюсе» безобидного фрукта.

– Рентгеновские потоки, – голосом графа Дракулы из плохого фильма ужасов возвестил доктор. – Лучи высокой энергии, распространяющиеся от магнитных полюсов нейтронной звезды. Приблизительный аналог – сверхмощный лазер, по сравнению с которым наши орбитальные лучевые установки на «Кронштадте» покажутся детскими рогатками. Понимаю, что сравнивать лазер с рогаткой некорректно, но все-таки… Во время аккреции объект начнет вращаться вокруг своей оси, все быстрее и быстрее. Две лучевые плети, узких энергетических пучка, будут поражать все встречающееся на их пути. Чем больше магнитное поле и скорость вращения, тем больше мощность излучения.

– То есть если Земля окажется подвержена воздействию этих пучков, мы увидим картину, похожую на лазерный или плазменный удар с орбиты? – уточнил я. – Масштабные разрушения, воздействие сверхвысоких температур, радиация? Верно?

– И да, и нет, – ответил Гильгоф. – Никто точно не знает. Несомненно, будет уничтожен озоновый слой, который задерживает ультрафиолетовое излучение Солнца, – это новый поражающий фактор в дополнение к предыдущему. Сюда же добавляем постепенную потерю Землей атмосферы из-за близкого гравитационного воздействия «аномалии», понижение атмосферного давления гарантировано. Резкое, в течение месяца или двух, изменение климата – планета станет нагреваться. Океан поглощает тепло значительно медленнее, а значит, начнутся чудовищные ураганы. Скорость ветра может оказаться сопоставима со скоростью воздушной ударной волны при ядерном взрыве. Представляете, каково нам придется? Как следствие – наводнения в прибрежных областях и засухи в континентальных. Из-за высокого уровня излучения выйдет из строя вся сложная техника, почти как на Гермесе. И так далее… Черт побери, я не в состоянии перечислить все до единого факторы, которые будут оказывать влияние на Землю как на биосферу! Скажу только, что их совокупность сделает агонию долгой и очень неприятной!

– Насколько долгой? – подался вперед Бибирев.

– Понятия не имею. Может, неделя. А может – пять лет. Меньшинство, укрывшееся в особо защищенных убежищах, сможет протянуть чуть подольше, но смерть все равно гарантирована. Лучевая болезнь хотя бы, от проникающей радиации никакой бункер не спасет. Впрочем, первенство наверняка будут держать самоубийства – безысходность и страх перетянут. Думать об этом противно!

– Твою мать… – выдохнул адмирал. – Пять лет? Пять лет медленного умирания? Пусть даже год! Для сотен миллионов, оставшихся на Земле? Бр-р…

– Альтернативы все равно никакой, – мрачно ответил Гильгоф.

– Альтернатива есть всегда, фундаментальный закон природы не изменишь. Если ситуация окажется настолько скверной, введем в действие план «Аттила».

У меня по спине пробежал нехороший холодок, а доктор очень побледнел, выронил апельсин и бессильно опустился в кресло.

– Акт милосердия?.. – пробормотал Гильгоф. – В гробу я видал такое милосердие!

– Найдутся другие предложения? – участливо поинтересовался адмирал. – Нет? Вот и помолчите в тряпочку. Между прочим, в разработке «Аттилы» вы, господин подполковник, принимали самое активное участие.

– Никто не спорит, в научном отношении это было интересно, – вяло ответил Гильгоф. – Эдакая игра с огнем, русская рулетка. Вы что, действительно способны отдать приказ об уничтожении всего населения планеты?

– Оставшегося на Земле населения, – уточнил Бибирев, выделив голосом первые слова. – Быстро и почти безболезненно. Согласитесь, два-три дня, ну десять, и пять лет – две большие разницы. Как, опять же, говорит ваш одесский дядюшка. Зато можно будет избежать тех кошмаров, которые вы описали.

– Одна просьба, – тихо-тихо сказал Гильгоф. – Запустить «Аттилу» лишь в самой критической ситуации. Когда никакого другого выхода не будет.

– Это уж правительство без вас разберется, доктор. Вы свободны, господа. Идите и займитесь делом. Веня, ваш провал на Гермесе вызвал неудовольствие в самых высоких сферах. Не будет ощутимых результатов в ближайшее время – получите сполна…

– Неужто расстреляют? – расплылся в улыбке Гильгоф.

– Да ничего подобного. Просто бросим вас на Земле. Заодно посмотрите, расходится ли теория с практикой.

* * *

Последние несколько недель я ночевал в здании Генштаба, что напротив Зимнего дворца, через площадь. Ездить домой не имело никакого смысла – там меня никто не ждет (супруга, с которой я пребывал в разводе уже два года, и маленький сын давно переправлены на Афродиту в системе Сириуса), а срываться посреди ночи и спешно ехать к месту службы я решительно не хотел. В кабинете есть старинный кожаный диван, столовая Генштаба работает круглосуточно, помыться всегда можно в душевой казарм гвардейского полка, базирующегося в этом же огромном доме. Любые удобства, не надо никуда далеко ходить – все под рукой. К тому же дел невпроворот – в нашем тишайшем ведомстве никто и никогда не мог пожаловаться на спокойную жизнь, теперь же забот прибавилось стократно.

Прибавилось, значит? Мягко сказано! Во-первых, прошлогодние расчеты оказались неточны: предполагалось, что у нас в запасе есть около трех лет, но в действительности «аномалия» подошла к границам Солнечной системы всего за четырнадцать месяцев. Во-вторых, правительства всех великих держав теперь в большей или меньшей степени осведомлены о надвигающейся угрозе и в спешном порядке разрабатывают собственные проекты Эвакуации. На нас и тевтонов ныне поглядывают косо, а то и с откровенной неприязнью и враждебностью – мотивы объявленной прошлой осенью программы «широкой колонизации» других миров стали ясны и понятны. Основная претензия – «они знали и никому не сказали, вот гады!» Но (слава Богу!) у всех иностранных руководителей хватило ума и осторожности держать информацию в секрете, иначе население планеты давно погрузилось бы в панику.

А в-третьих, и это самое скверное, мы стоим на грани широкой огласки – при всем желании ее не избежать, как бы ни старались спецслужбы. Ничего не поделаешь, информационная цивилизация, пропади она пропадом… Как, наверное, хорошо работалось тайным ведомствам во времена, когда никто даже не подозревал о голографических инфоканалах, Интернете или банальных газетах!

Несколько прямых утечек мы сумели пресечь, однако шила в мешке не утаишь. На общество, как и всегда, действует совокупность информационных потоков – невозможно скрыть резкую активизацию деятельности военных в большинстве высокоразвитых государств северного полушария, фантастическое (и вроде бы необоснованное) увеличение расходов на космическое кораблестроение или введение чрезвычайного положения в некоторых регионах Европы… Простой обыватель редко интересуется политикой, если, конечно, таковая не затрагивает его личных интересов в виде увеличения налогов и тому подобного. Однако если тебе неожиданно запрещают выезжать из страны в отпуск, по мирному бюргерскому городку вдруг начинают разъезжать армейские патрули, а вполне благополучные и обеспеченные соседи внезапно бросают отличный дом и улетают к черту на рога только ради участия в сомнительной «программе колонизации», невольно начинаешь задумываться… Чтото происходит, и это явно не к добру. Перемены, особенно резкие и неожиданные, всегда не к добру – это аксиома.

Добавим к возникшим подозрениям невнятные намеки в прессе, будто в космосе происходит нечто странное, унылую и уставшую физиономию знакомого офицера госбезопасности, который знает явно больше, чем говорит, незначительный, но заметный любой домохозяйке взлет цен на продукты и получим… А что получим? Верно: постепенно растущее чувство страха. Неопределенность и неизвестность пугают каждого человека и все общество в целом. Когда будет перейден определенный барьер, сосуд переполнится, начнутся паника и хаос. Этот момент мы обязаны оттянуть на возможно более долгий срок. Спросите – как? Очень просто: отвлекающие операции.

Нейтронная звезда – враг чересчур абстрактный, большинство людей просто не поверят, что Апокалипсис стоит на пороге и настойчиво стучится в дверь. Тем более что мы полностью контролируем средства массовой информации и можем преподнести страшненькую новость так, чтобы до самого последнего момента казалось, будто все обойдется. Опасность должна быть осязаема, ощутима. Энергию человеческого страха необходимо направить в позитивное русло, если вы понимаете, о чем я говорю… Людей придется отвлечь от самой главной и неприятной проблемы второстепенными трудностями. Главное – под каким соусом подать.

Известно, что первые эксперименты по активному формированию массового сознания начались во второй трети ХХ века – первопроходцами, замечу, являлись Адольф Гитлер и весьма талантливые пропагандисты нацистской партии во главе с Йозефом Геббельсом. Они первыми уяснили, что потенциальные возможности СМИ почти безграничны, и вплоть до апреля 1945 года ухитрялись дурить головы почти восьмидесяти миллионам немцев, убеждая, что победа неизбежна. Что характерно, люди верили им до последнего. Настоящий прорыв в этой сфере произошел в шестидесятые, с развитием телевидения, а уж когда начали формироваться электронные сети распространения информации, на тот момент очень развитые в США технологии high hume превратились в основной инструмент манипулирования сознанием общества не только в своей стране, но и на территориях соперников – как основной поражающий фактор в глобальной конкуренции.

В немалой степени благодаря high hume в 1991-м был намеренно и жестоко уничтожен Советский Союз, что вызвало одну из крупнейших геополитических катастроф ХХ века, послужившую причиной нарушения мирового равновесия и вроде бы «естественной» гибели сотен тысяч людей – каждый человек, хоть отчасти разбирающийся в истории, в наш век понимает, кто являлся их убийцей. Но мы не мстительны. Любое зло обратится на его родителя стократно хотя бы по принципу справедливости, который всегда торжествовал в мировой истории…

Изобретателям и временным владельцам технологии «информационного массового поражения» с помощью high hume стало возможно оправдать все, что угодно – несправедливые войны, государственный терроризм, расходы на самые безумные проекты… Умело поданная информация и ее настойчивое внедрение в течение продолжительного времени запросто убедят всех и каждого, что героин невероятно полезен для здоровья, а самым кровожадным зверем после тиранозавра является морская свинка. Предоставьте человеку захватывающий reality-сюжет, и он не отойдет от радиоприемника, телевизора или голопроектора, будь сейчас ХХ век или XXIII. На этом мы и решили сыграть, благо психология масс со временем не меняется.

Разработано несколько масштабных отвлекающих операций, каждая из которых обойдется в немалое количество ресурсов и жизней, но цель все-таки оправдывает средства – всеобщий предапокалиптический психоз и паника обойдутся гораздо дороже. О слюнявом гуманизме, надрывных вздохах по поводу «слезы ребенка» и прочей толстовщине-достоевщине можно позабыть – времена нынче не те, чтобы позволять себе подобную роскошь. В нашу задачу входит обеспечить порядок в стране вплоть до завершения операции «Одиссей», как во всех документах именуется проект Эвакуации. Ну а когда в «день Х» правительство покинет столицу и будет спущен государственный флаг – гори оно все синим пламенем, так или иначе больше ничего нельзя будет сделать.

Спросим себя, что может отвлечь общество от проблемы глобального масштаба? Как можно сделать Конец Света новостью даже не второстепенной, а малозначащей? Как оправдать нарастающий в обществе страх перед неизвестностью? Правильно: сделать опасность зримой. Вариант номер один – победоносная война. Нагнетание напряженности на южных границах Империи вызывается искусственно, под умелым руководством весьма ограниченного круга сотрудников нашей Большой Конторы. Да и кандидат в мальчики для битья идеальный – Халифат, с которым у Империи никогда не было сердечной дружбы. Как только будет получен недвусмысленный приказ, начнутся боевые действия – обезумевшая военщина Исламского Союза совершит акт агрессии против нас, маленьких и слабых. Придется отбиваться. Разумеется, любую войну с Халифатом мы способны выиграть за трое-четверо суток (Азиатская война шестьдесят четвертого тому подтверждение – она продолжалась всего сто тридцать часов), но данный конфликт обязан быть затяжным и жестоким. Это уж мы как-нибудь обеспечим, а голографические каналы устроят продолжительное шоу для перепуганных зрителей…

Каждый отвлекающий проект вытекает из предыдущего. Война есть? Отлично, значит должны быть диверсии и акты террора со стороны «противника» – наш антитеррористический департамент уже разработал несколько крупных операций, способных шокировать даже самых толстокожих и невпечатлительных сограждан. Понимаю, звучит это абсурдно: люди, призванные бороться с террористами, сами становятся таковыми, но ничего не поделаешь – положение обязывает. Ничто так не мобилизует общество, как реальная угроза, которую будут олицетворять мрачные бородатые злыдни с зелеными повязками на головах. Террорист – враг на все времена, неоднократно проверенный идеальный персонаж, на которого репортеры молиться должны!

Из варианта номер два следует вариант номер три. Представим, что в программе новостей сообщают о вспышке непонятного и очень опасного заболевания, например в Самаре или Саратове. Через три дня «неназванный источник в спецслужбах» намекает, что Халифат применил тайно разработанное биологическое оружие. Дальнейшее развитие сценария очевидно каждому… Коллеги Вени Гильгофа по отделу биологической безопасности хранят в своих пробирках столько экзотических букашек, что на сотню эпидемий хватит. Бесспорно, разработка биооружия запрещена Гаагской конвенцией еще в ХХ веке, но это ничуть не мешало нашим (да и всем другим) ученым мужам в течение многих десятилетий успешно скрещивать чуму с холерой и добиваться на этом поприще самых впечатляющих результатов.

Скажете, что мы аморальные и безнравственные типы? Что за уничтожение граждан собственной страны такими изощренными методами надо расстреливать на месте? Никто не спорит – надо. Публично и с особой жестокостью. По нашим прогнозам, число жертв отвлекающих операций может достигнуть нескольких десятков тысяч, но, во-первых, они и так обречены, а во-вторых, жертвами Большой Паники (если мы ее допустим) станут миллионы. Всеобщая резня лучше, как думаете? Когда обезумевшие орды начнут штурмовать космопорты, грабить, драться за место в бункере, который все одно никого не спасет? Когда тщательно разработанный и доселе исправно выполняющийся план Эвакуации окажется под угрозой? Сейчас государство может спасти от ста пятидесяти до двухсот миллионов подданных и сохранить основной генофонд нации, однако в случае беспорядков и массового психоза эта задача крайне осложнится. Мы эвакуируем молодых людей, детей, интеллектуальную и рабочую элиту – надежду на будущее. И пока что делаем это вполне успешно. Помешать выполнению плана «Одиссей» мы не позволим и используем для обеспечения проекта все возможные средства. Пусть даже самые беспощадные.

Тем не менее «день Х» становится неприятной реальностью. Недавно «аномалия» миновала орбиту Плутона и вошла в Солнечную систему. Сообщество искусственных разумов рассчитало примерную траекторию движения нейтронной звезды, однако точные прогнозы «Птолемей» делать поостерегся – «чересчур много нефакторизуемых переменных», как выразился ИР, отвечающий за общение с людьми. Ясно одно: «аномалия» с вероятностью более 60 % может задеть Юпитер и пройдет неподалеку от Солнца. Прямое воздействие на биосферу Земли начнется примерно в середине августа или начале сентября этого года, в это же время мы обязаны закончить эвакуацию войск и всех тех, кто числится в Списках. Если повезет, сможем вытащить еще несколько десятков тысяч, если нет – переведем Флот в систему Сириуса и закроем Солнечную систему для полетов на срок не менее полугода.

Почему полгода? Это приблизительный срок пролета объекта через радиус нашей звездной системы, если, конечно, нейтронная звезда не будет захвачена гравитацией Солнца и навсегда не останется на его орбите. Вероятность подобного развития событий довольно велика, а значит, «аномалия» рано или поздно превратится в черную дыру и со временем – точные сроки высчитать невозможно, годы или многие тысячелетия – пожрет наше светило. В данном случае «карантин» окажется неограничен и любые надежды на возвращение к Земле, пусть опустошенной и безжизненной, исчезнут.

В общем-то, у меня наверняка не появится никакого желания возвращаться сюда после Катастрофы – неприятно представлять себе заваленную скелетами планету, на которой не выжили даже микроорганизмы. Только голый камень да артефакты погибшей цивилизации, картина жутковатая. Добавим сюда возможную потерю Землей атмосферы, последствия климатических изменений, выжженные высокоэнергетичными пучками пустыни – словом, вместо патетического памятника человечеству мы обнаружим лишь присыпанную пеплом груду развалин, освещаемую холодным светом отдаленных звезд. И пятно абсолютной тьмы там, где некогда находилось Солнце. Говорят, будто рассмотреть черную дыру, сферу Шварцшильда, невозможно, но представить этот сгусток первородного мрака – вполне. Особенно если у вас развитое воображение. Никакого удовольствия, могу вас уверить. Наша «беспощадность» рядом с этим тотальным убийцей покажется вершиной милосердия.

Кстати, о милосердии. Брать в кавычки это слово я не стану, поскольку упомянутый Бибиревым проект «Аттила» вполне отвечает вкладываемому в него смыслу. Своеобразная эвтаназия – никто ведь не возражает против быстрого и безболезненного ухода в мир иной безнадежных больных, испытывающих невероятные мучения? Масштабы здесь, конечно, покрупнее – эвтаназия для всего человечества, это вам не хухры-мухры. Адмирал прав – «Аттила» способен уничтожить большинство населения планеты в срок до десяти дней. Именно быстро и именно безболезненно.

Наверное, «Аттила» является самым кошмарным плодом людского разума начиная с момента Грехопадения или, если вам больше нравится, с того дня, когда первая обезьяна осознанно врезала надоевшей соседке дубиной по черепу. С этой штукой не сравнятся ни термоядерное оружие, ни отравляющие газы или напалм с «грязными бомбами» – так, погремушки для младенцев.

На самом деле «Аттилу» именуют более сложно: «Модифицированный штамм ASH-119 Meggido». Безусловно смертельный вирус. Вирус, как ясно из названия, обнаруженный лет сто назад на планете Меггидо в системе Росс 128. Изначально это была совершенно безобидная козявка, не способная вызвать у человека даже насморка, однако в результате исследований выяснилось, что достаточно грамотно изменить структуру ДНК и…

Про это самое «и» лучше не упоминать, кошмары начнут сниться. После «доводки» в биолабораториях Минобороны (Гильгоф и компания занимались этим больше из спортивного интереса, чем из желания создать супермонстра. Пытливые умы, черт их задери!) неопасный вирус превратился в безжалостного убийцу. Вероятность заражения – сто процентов. Смертность – сто процентов. Паразитирует на нервных клетках и нейронах, заболевший умирает в течение трех-четырех часов – сначала появляется легкое недомогание, затем непреодолимое желание заснуть, кома, остановка дыхания. Эта дрянь напрямую воздействует на дыхательный и сосудодвигательный центры в продолговатом мозге, размножается с невероятной быстротой, передается от человека к человеку и всем млекопитающим любыми возможными путями, от воздушно-капельного до контактного, вирус выделяется с дыханием, потом, слюной и фекалиями. Убивает гарантированно и без боли: человек засыпает и быстро умирает. Единственный достоверный симптом заболевания, не без остроумного цинизма названного «летальным менингитом», – небольшое повышение температуры в первые час-полтора после заражения и резкая сонливость.

Фундаментальный закон создания биооружия гласит: если вы «сконструировали» некий новый и крайне опасный микроорганизм, надо сразу делать вакцину – иначе своих же перетравим. Без проблем, ясное дело, не обошлось. Человеческий организм не способен создать антитела против штамма ASH-119 хотя бы потому, что некоторые белки вируса имеют не углеродную, а кремниевую основу – переходная форма между привычной нам биологической жизнью и так называемой «альтернативной ветвью», когда в качестве исходного материала для построения белков используется кремний. Наша иммунная система ни с чем похожим незнакома и «подстроиться» под агрессора не может – отсюда и стопроцентная вероятность смертельного исхода.

Гильгоф сотоварищи увлекся необычной задачей, отдел биологической безопасности возился с новой игрушкой больше полугода (все равно этим бездельникам нечем было заниматься), вирус успешно испытали на животных и приговоренных к смерти заключенных, а когда стало ясно, что ASH-119 ничем, кроме своей абсолютной смертельности не примечателен, исследования решено было свернуть, модифицированный штамм уничтожить и впредь такими опасными экспериментами не заниматься. Отчет о проделанной работе отправили наверх, но оттуда вдруг пришла резолюция: модифицированный вирус сохранить, запереть на семь замков и любой ценой создать вакцину. Приказ ясен?

Веня всегда был очень умным человеком и сразу понял: наши генералы уяснили, что в их руки попало абсолютное оружие. Настолько абсолютное, что после его применения на Земле не останется никого и ничего, кроме насекомых, рыб, ящериц и растений. ASH-119 почему-то убивал только млекопитающих – любых; прочие живые твари являлись лишь переносчиками заразы. Гильгоф пытался вяло протестовать, убеждая высокое начальство в невозможности одной только мысли о боевом применении модифицированного вируса, но с приказом не поспоришь – надо, значит надо. Мало ли пригодится?

Дело было четыре года назад, когда о нейтронной звезде и слыхом не слыхивали. Венин отдел вновь засел за работу, в связи со сложностью задачи проконсультировался с ИР «Птолемея», и наконец вакцина была создана. Впрочем, термин «вакцина» в данном контексте некорректен. Биоотдел ГРУ создал искусственный нанобот, некое подобие вируса на технологической основе, который был способен нейтрализовать ASH-119 в организме инфицированного человека и использовать его структуру для самовоспроизведения. Однако производство наноботов оказалось чрезмерно дорогим и сложным, была изготовлена лишь ограниченная партия ампул с антидотом, после чего проект закрыли – супероружие есть, вакцина в наличии, так что отправим их на склад до лучших времен. Выдающийся образец бюрократической логики: если против безусловно смертельного искусственного вируса имеется эффективная вакцина, значит, и беспокоиться не о чем!

Лишь очень немногие понимали, что распространяющийся с чудовищной быстротой ASH-119 убьет значительную часть живых организмов планеты быстрее, чем антидот будет введен хотя бы военным, не говоря уже о гражданском населении! И потом: даже если человечество выживет, то как станет выглядеть мир, в котором, кроме нас самих, не останется других млекопитающих? Вы можете представить себе Землю без коров, обезьян, оленей или собак? Без крыс, в конце концов? Я – не могу. А крысам никто не станет делать прививки и тратить на хвостатых наглых тварей драгоценные наноботы…

Словом, ASH-119, поименованный в сверхсекретной документации кодовым словом «Аттила» (какое символичное название, а!), оказался всего лишь наиболее безболезненным способом массового уничтожения или, если угодно, всеобщего самоубийства. Термоядерная война теперь покажется излишне грубой, разрушительной и неэкономной!

Вскоре о проекте забыли, единственный контейнер с модифицированным вирусом надежно запрятали в хранилище биоматериалов на «Кронштадте» (исследования такого рода с XXI века всегда ведутся в космосе – не дай бог, в результате аварии или ошибки зараза выйдет из-под контроля на Земле!), Веня занялся другими делами и через пару месяцев решил, что его жуткое детище навсегда останется лишь необычным научным курьезом.

Несомненно, так бы и случилось – пройдет лет пятьдесят-сто, человек придумает новый и куда более оригинальный способ уничтожить самого себя вкупе со всеми ближними и дальними, «Аттилу» спишут с баланса ОББ как устаревшее и не отвечающее современным требованиям вооружение, а контейнер и его содержимое разлетится на элементарные частицы в чреве промышленного дезинтегратора, разрывающего связи между атомами. Чисто, стерильно, документация навеки упокоится в закрытом архиве, а ученые далекого будущего будут посмеиваться над далекими предками и их примитивным оружием, ничем не отличающимся от дубины помянутой выше первобытной обезьяны. Сущая идиллия.

Но тут грянул гром. «Аттилу» спешно извлекли из небытия и подготовили для чрезвычайной миссии: миссии милосердия. ASH-119 будет обязан «усыпить» медленно умирающую планету. Боевой материал помещен в ампулы, ампулы в специальные распыляющие устройства, которые уже доставлены по тайным каналам в США, Китай, Южную Америку, Австралию, в Тегеран, Калькутту и две африканские столицы. Эпидемия «летального менингита» начнется одновременно, на всех континентах Земли. На территории Российской Империи (в момент «дня Х» – бывшей Империи…) вирусная атака одновременно произойдет в Питере, Москве, Астрахани, Грозном, Новосибирске и Владивостоке.

После завершения плана Эвакуации население страны составит около 650–700 миллионов человек, обреченных на смерть – вывезти такое количество людей мы физически не в состоянии, даже с помощью разработанных «Птолемеем» уникальных транспортных средств, каких нет в распоряжении ни единого другого государства, за исключением союзницы-Германии. Ясно, что когда власть снимет с себя обязанности по поддержанию порядка, выведет армию и ВКК за границы Солнечной системы, здесь начнется беспредел – ничто так не пьянит человека, как абсолютная безнаказанность. Пусть временная, пусть недолгая – но безнаказанность. Да, ты умрешь через неделю, когда по Земле хлестнет плеть энергетического пучка нейтронной звезды, но эта неделя – твоя!.. Думать страшно, что ждет оставшихся здесь людей.

За обстановкой будут следить из командного центра «Королев-5», что под Москвой. В запрятанном глубоко под поверхностью бункере останутся несколько десятков потенциальных смертников, набранных из самых доверенных сотрудников Управления Имперской Безопасности и ГРУ, плюс мощный ИР – прямой потомок сообщества «Птолемея». У них будет возможность эвакуироваться на корабле класса «Маршал», находящемся в стартовой шахте убежища, но строжайшая инструкция гласит: «Оставайтесь на месте до последнего». Последнее – это «день Х-II», когда по линии «Планка» придет приказ, заключающийся в одном-единственном слове: «Аттила». Командир введет код, ИР подтвердит его аутентичность, и в эту же секунду все двадцать распылителей, находящихся в разных регионах планеты, выбросят в атмосферу триллионы вирусов ASH-119… Аналогичные пункты наблюдения, так называемые «зоны чрезвычайного командования» будут созданы в тридцати крупнейших городах.

Первыми жертвами «Аттилы» станут высокоразвитые страны с большой плотностью населения и мощными транспортными коммуникациями – США, Россия, Европа, Китай. Дольше всего эпидемия продлится в малозаселенных районах наподобие Тибета, джунглей Амазонии или в пустынях Австралии. Расчетный срок для Соединенных Штатов – сто пятьдесят часов. Для Китая и Индии – сто восемьдесят. Территория Империи опустеет за двести-двести пятьдесят часов, если учитывать отдаленные северные области. ASH-119 способен убить десять-пятнадцать миллионов человек за четыре часа – учитываем исключительную вирулентность штамма, фантастическую скорость размножения-распространения вируса и необычайно краткое время, проходящее от инфицирования до смерти больного. Итого – неделя. Максимум десять дней. Массовое вымирание других видов млекопитающих займет до месяца.

Эффективно, правда?

Интересно, тот, кто читает эти мои мемуары, сможет ли упрекнуть нас в жестокости? Особенно представив себя на месте людей, над головами которых сияют два солнца – обычное и «аномальное»?

Есть повод поразмыслить.

* * *

– Ты никогда не обращал внимания на архаичность нашей цивилизации? – поинтересовался Веня, заглянув ко мне вечером, перед вылетом на «Кронштадт». Сначала поговорили о делах, хлопнули по рюмочке, а когда доктора слегка развезло, из него вновь полезла философия: неприкладное умствование всегда было любимейшим хобби Гильгофа. – Возьми хотя бы слово «поезд». С четырнадцатого века так называли банальные торговые обозы или кавалькаду всадников, затем и доныне – составы железной дороги, метро или капсулы пневматических сетей на космических станциях… Слово используется почти тысячу лет, причем четыреста из них – как технологические понятие. Странно, правда?

– Никогда не увлекался лингвистикой. – Я пожал плечами, налил еще по одной и зажег сигарету. – Вы к чему ведете, Вениамин Борисович?

– К тому, что все наши изобретения были придуманы задолго до появления информационно-техногенной цивилизации. Подумай о титанической разнице между стреляющей каменными ядрами бомбардой и сверхсовременным плазменным орудием. Но именуются они одинаково: «пушка» и предназначены для одной цели, разрушения и уничтожения. Да что там пушки с поездами! Залезая в холодильник за пивом, ты не думаешь, что погреба-ледники для хранения продуктов использовались еще в бронзовом веке! Никто не спорит, высокотехнологичное устройство и примитивная пещерка или яма, заполненная ледяными глыбами, на которых лежат окровавленные тушки убитых из лука зайцев, слишком далеко ушли друг от друга, но принцип один – закрытая холодная камера, обеспечивающая сохранность пищи. Или вот, например, лифт: в чем его принципиальные отличия от сколоченной из дерева платформы на веревках и блоках, с помощью которой можно было забраться на крепостную стену? Список бесконечен.

– Очень интересно, – вежливо сказал я, теряясь в догадках, отчего Гильгоф завел этот непонятный разговор. – И все-таки…

– Ничего не меняется, – перебил доктор. – Ни-че-го! Все, что мы видим вокруг себя, было создано давным-давно. За очень редкими исключениями. То же самое и с образом мыслей человека. Вернее, архаичность техники является следствием архаичности мышления.

– Ага, кажется понимаю. – Я кивнул. – Как говорил один из философов прошлого, «бытие определяет сознание»: благодаря определенным условиям окружающей среды мы не можем думать иначе, чем так, как это делали тысячи поколений предков. Согласитесь, что если под рукой не окажется погреба или холодильника, еда испортится, а вам придется или вновь топать на охоту, или опять тратить деньги в магазине. И то и другое – неудобно и накладно. Кроме того, холодное пиво приятнее теплого. Нет?

– Логично. – Гильгоф вздохнул. – Я, собственно, вот о чем: выработанные веками стереотипы мышления, отражающиеся во всем сущем – языке, линии поведения индивидуума, общественном сознании и так далее, – однажды приведут цивилизацию к окончательному и бесповоротному кризису, если не к гибели. Появятся какие-нибудь инопланетные конкуренты с более гибким восприятием мира… Впрочем, почему «появятся»? Уже появились, если таковыми считать Чужаков с Гермеса! И тогда мы исчезнем, вместе с поездами, пушками и холодильниками, будь они старинными или самыми продвинутыми…

– Ваши Чужаки, доктор, так и не пожелали познакомиться с потенциальными конкурентами, – заметил я в ответ. – А вы почти за год не смогли отыскать никаких материальных доказательств их существования. Дороги Гермеса и развалины на Карфагене – не в счет.

– Это почему же? – незамедлительно возмутился Веня.

– Разве не догадываетесь? У нас в наличии множество инопланетных артефактов, причем довольно устрашающих – одни могильники на Карфагене чего стоят! – но тех, кто создал Дороги или устроил глобальную резню на Восемнадцатой Скорпиона, живьем доселе никто не видел!

– Крылов все-таки с ними общался…

– Ах, Крылов? Вашего юного помощника, будь моя воля, следовало бы отправить в психушку – отдохнуть от кипучей деятельности. Или засудить за преднамеренное введение в заблуждение государственных органов. Лет пять ему точно светит.

– Злой ты, Миша.

– Я не злой, я реалист! Если бы мсье Коленька привел с собой зеленого человечка в этот кабинет, доказал, что человечек не представляет никакой угрозы, а потом мы устроили бы с Чужаком задушевную беседу, проблем не возникло бы. Я поверю. И другие, включая адмирала, тоже поверят. Но нет, ваш воспитанник-разгильдяй предпочитает исчезать незнамо куда, а затем с видом пророка Моисея, сочиняющего Тору, пишет идиотские отчеты – мои штатные психологи и аналитики едва животы не надорвали, читая этот бред!

– Что я там говорил про архаичность человеческого мышления? – съязвил Гильгоф. – Ты бы охотнее уверовал в разумных крокодилов и в то, что инопланетяне обязаны быть совершенно другими, чем мы!

– Конечно! …А господин Крылов пытается убедить нас, что они являются такими же homo sapiens, лишь более развитыми! Скажете, что им не нужны холодильники, а?

– Да что ты прицепился! Все твердо уверены: если мы имеем дело с людьми, а не с цивилизованными жабами, то они обязаны походить на нас – ездить на автомобилях, носить одежду и есть по утрам бутерброды!

– Если у каждого из этих парней по девятьсот двадцать хромосом – они уже не люди!

– Поставим вопрос по-другому: вдруг Чужаки как раз и являются настоящими homo sapiens, а мы с тобой, адмиралом и – не побоюсь этого слова – самим Императором всего лишь деградировавшая ветвь человеческого рода? Потеряшки, потомки перволюдей некогда очутившихся на Земле в результате аварии корабля или попросту сосланных сюда за какие-нибудь грехи?

– Изгнание из рая? – усмехнулся я. – Эта версия уже обсуждалась. Спасибо вашему священнику из Сен-Флорантена. Признана маловероятной.

– Однако религиозный архетип, легенда об «изгнании», невероятно живучи, этот мотив присутствует во всех мировых религиях!

– Тогда давайте доведем эту теорию до логического финала. Представим, что англичане, ссылавшие каторжников в Австралию, просто высаживали их на берег без всякого снаряжения и с чистой совестью уплывали обратно на Альбион. Каторжники постепенно дичали, смешивались с аборигенами-австралоидами и теряли навыки, присущие детям развитой капиталистической цивилизации. Что обнаружат вернувшиеся через двести лет англичане? Верно, бородатых дикарей-метисов, утративших европейскую внешность и способных лишь охотиться с копьями на кенгуру!

– Вот видишь, ты сам разгадал загадку, – поддел меня доктор. – Разумеется, нашему самолюбию претит ощущать себя одичавшими потомками каторжников некоей суперцивилизации, но эта версия ничуть не хуже всех прочих и выглядит очень правдоподобно.

– Значит, теорию эволюции, старика Дарвина и результаты работы тысяч антропологов мы выбрасываем на свалку?

– Конечно! – Гильгоф рассмеялся. – Знаешь, каков главный аргумент? Связующего звена между протоприматами и homo sapiens доселе не найдено. Ни косточки. Зато полно костей всяческих безобразных тварей вроде австралопитеков, явантропов или ставших вершиной их эволюции относительно разумных неандертальцев. И вдруг – ба-бах! – из Африки на север приходит незнамо откуда взявшийся кроманьонский человек, аналогичный современным представителям нашего вида! Он вытесняет и истребляет более слабых и глупых конкурентов, затем же начинает развитие сугубо кроманьонской цивилизации, которое закончилось изобретением настоящего холодильника, полетом Гагарина и проектом «Аттила», будь он неладен! Миша, ты посоветуй своим ищейкам покопаться в центральной Африке, вдруг отыщут древний звездолет?

– Делать мне больше нечего. И потом, если верить вам и исследованиям Лолиты Борисовны, Чужаки до столь примитивных способов передвижения не опускаются. Скорее придется искать точку сингулярности, выводящую на одну из гермесских Дорог!

– Ты гений! Сразу надо было догадаться поискать в этом направлении! – воскликнул Гильгоф и моментально сник. – Черт возьми, времени не остается… Ну теперь-то ты поверил в теорию «изгнания»?

– Нет, – сразу ответил я. – Предпочитаю оставаться в лагере скептиков. Доказательств никаких.

– А тебе что, обязательно надо увидеть копию путевого листа каторжного управления Чужаков со всеми печатями и подписями? Заверенную нотариусом? С точным указанием количества ссыльных, номерами личных дел и статей уголовного кодекса, местом высадки? Смеешься?

– Наоборот, плачу. Вениамин Борисович, вы сами себя убедили в истинности теории, которая пусть и выглядит отчасти достоверно, но не имеет под собой никакого реального фундамента. За долгое время вашей работы на Гермесе достоверно выяснено только одно: инопланетяне существуют. Ничего не скажу – прорыв. Триста лет мы полагали, что зеленые человечки…

– Нomo sapiens, – поправил Веня.

– Какая разница? С самого начала космической эры человек полагал, что наша цивилизация – исключение, казус, космический уникум. Спятивших уфологов и просто фальсификаторов в расчет не берем. Но сейчас – здрасьте! – объявились братья по разуму, категорически отвергающие любые наши заигрывания. Доктор, помните, сколько было вполне реальных опасений в том, что Чужаки выгонят нас с Гермеса?

– Никто не утверждает, что эти опасения не оправданы! Говорить с Коленькой на эту тему они отказываются.

– Еще раз упомянете об этом писателе-фантасте – рассержусь. Ему никто не верит. Никто, понимаете? Версия с «детьми изгнания» рядом с его отчетами выглядит образцом логичности и достоверности. Все до единого эксперты хором твердят: сказки, выдумки, маразм, такого не может быть, поскольку не может быть никогда.

– Одно время самые авторитетные эксперты в области космологии уверяли, что Солнце вращается вокруг Земли, а небеса – твердые, – обиженно насупился Гильгоф. – Да, звучит необычно, даже я не все понимаю…

– Гордыня – смертный грех, – ядовито ответил я. – Что значит «даже я»? Вы разве специалист по контактам с чужими цивилизациями?

– А что, таких специалистов у нас пруд пруди? – Разговор перешел на повышенные тона, Гильгоф начал злиться. – С огромным опытом работы в данной сфере? Люди невзначай создали машинную цивилизацию «Птолемея» и доселе не могут понять, что это за сообщество, каковы принципы его сознания, цели, интересы и стимулы! Заметь, мы покусились на исключительную прерогативу Господа Бога – творение жизни! «Птолемей» – живой, он осознает свое бытие, владеет эмоциями, искусственные разумы способны размножаться, эволюционировать. Но как и почему они это делают – никто из нас не знает! Капитан Казаков, слетавший к «Птолемею» в гости прошлым годом, долго ходил совершенно подавленным: он их не понял и, похоже, испугался. ИР дают нам советы, помогают, но проклятая игрушка делает это лишь для того, чтобы выжить! Неизвестно еще, что ИР от нас скрывают – вдруг им известен способ спасти от «аномалии» все население Земли, но они предпочитают держать человечество на коротком поводке! Понимают, что без разработок «Птолемея» мы окажемся в сложнейшем положении.

– Что-то в этом есть… – подумав, согласился я. – Впрочем, прежде всего мы должны избежать неоправданных страхов – незачем бояться любой тени и подозревать сообщество ИР в заговоре против своих создателей. В конце концов мы способны уничтожить «Птолемея» в любой момент – на поверхности астероида установлено несколько термоядерных и нейтронных зарядов. Гарантируется разрушение самого объекта и мгновенная гибель цепочек клонированных нейронов, которые составляют основу сообщества ИР… Понятно, что этого никто не станет делать: мы взаимно нуждаемся друг в друге.

– Вернемся к «специалистам по контактам». – Гильгоф не пожелал перевести беседу в другое, более мирное русло. – Я просматривал инструкции, разработанные соответствующим отделом на случай внезапной встречи наших кораблей или планетарных экспедиций с представителями внеземного разума. Читал и рыдал – невообразимый уровень тупизны! Авторы этих, с позволения сказать, инструкций или обчитались древних фантастических романов, или в детстве увлекались малобюджетными голливудскими фильмами!

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался я. Такие документы мне на глаза не попадались хотя бы потому, что я никогда ими не интересовался. Не люблю держать лишний груз в голове. – Расскажите!

– А чего рассказывать? Впервые похожие директивы появились в самом конце ХХ века, когда СССР и затем США с Европой начали строить постоянно обитаемые орбитальные станции. Уже тогда в списке штатного оборудования советских кораблей имелись пистолеты и шокеры – зачем, спрашивается?

– С тогдашней несовершенной техникой можно было совершить посадку в необитаемом районе. Дикие хищные животные, враждебные туземцы, все такое…

– Ты не понял. Оружие являлось обязательным именно на космических станциях вроде «Салюта», «Мира» или МКС! С кем там воевать, в кого стрелять? В спятившего коллегу? Ничего подобного, тогдашние космонавты были людьми с исключительно устойчивой психикой, их отбирали из сотен, а то и тысяч кандидатов. Я был потрясен, раскопав в архивах инструкцию, изданную в 1987 году, – над ней работали спецы из советского КГБ и закрытых институтов, занимавшихся космическими исследованиями! В ней на полном серьезе описаны гипотетические ситуации с появлением на станции… кхм… чужаков. Понятно, что это было сделано больше для проформы, чем исходя из реального положения дел, но симптом все-таки показательный. Уже тогда боялись!

– А теперь? Почему вы относитесь к инструкциям с такой иронией, доктор?

– Сотый раз повторяю: стандартность и архаичность нашего мышления. Инструкция подразумевает, что зеленые человечки обязаны думать так же, как и мы. Что они обязаны знать двоичный код, которым будет передан стандартный призыв вроде «мир-дружба-жвачка», не помню формулировку точно. Что они владеют речью и алфавитом. Что если пригрозить им оружием, человечки испугаются или станут сговорчивее. Никто даже не задумался о проблеме возможных цивилизационных отличий – да возьмем хоть нашего «Птолемея»! Цивилизация ИР нематериальна, они ничего не создают, а только думают! Плоды их мыслей воплощаем в материю мы, люди… Миша, что ты читаешь на ночь? «Войну и мир» или порножурналы?

– В смысле? А, понял. Слишком устаю для чтения. Моментально вырубаюсь.

– Сегодня вечером можешь запросить соответствующие файлы, распечатать и просмотреть… Гарантирую полчаса здорового хохота!

* * *

Доктор оказался безоговорочно прав. Уже на следующее утро я положил удивительные бумаги на стол Бибирева. Просмотрев документы, адмирал снял очки, побарабанил пальцами по столу, улыбнулся и хитро взглянул на меня:

– Это что, розыгрыш такой?

– Нет. Просто две из нескольких тысяч инструкций, которые обязан знать командир любого судна.

– Совсем с ума посходили! Как тебе такой перл: «вступить в контакт через средства электронных коммуникаций»? Запредельное косноязычие! Впрочем, этот бред все равно никто не читает… Вот что сделаем. Обстоятельства изменились, теперь данная тема становится актуальной. Придется немедля разработать новые директивы и под расписку ознакомить с нею всех, кто работает в космосе, особенно на Дальнем Флоте.

– Кому поручить?

– А кто у нас больше всего осведомлен о Чужаках? Гильгоф и его охламоны, плюс дочурка Удава…

Я промолчал, только слегка вздернул бровь – мол, не чересчур смело? Не вы ли, господин адмирал, утверждали, что Вениамин Борисович вместе с Крыловым невесть что нафантазировали?

– Выполняйте, – преспокойно сказал Бибирев. – Никаких других вариантов все равно предложить не могу. Пускай еще «Птолемея» задействуют, что ли… Почти уверен, ИР подадут интересные идеи! Кстати, Миша…

– Да, ваше высокопревосходительство?

– Ты не заметил одной странности? Очень бросающейся в глаза, а следовательно, почти никому незаметной. Темнее всего под лампой, верно?

– Можно конкретнее?

– У Чужаков нет космических кораблей. Вообще. Ни одного свидетельства о контакте с чужим кораблем. Никаких НЛО в ближнем и дальнем космосе. О чем это говорит?

– Первая и самая логичная версия: космическое кораблестроение они считают донельзя устаревшей технологией перемещения в пространстве. Посему данную технологию и не используют. Мы ведь уже два с половиной столетия не летаем в космос на старинных ракетных движках, так?

– Вот то-то и оно. Устаревшей… Устаревшей для кого? Убежден, здесь какой-то невероятный подвох. Нас в чем-то серьезно обманули.

– То есть? – осторожно спросил я. – Кто обманул?

– Не знаю. Может быть мы сами себя обманули, а?..

– Вы о чем, Николай Андреевич?

– Повторяю: не знаю!!

Адмирал настолько выделил голосом последние слова, что я испугался: в них чувствовалась нота отчаяния. Он действительно не знал.

«Теория тяготения предсказывает, что время течет тем медленней, чем ближе часы находятся к гравитационному радиусу. Это означает, что какие бы процессы ни протекали в сильном поле тяготения, далекий от черной дыры наблюдатель увидит их в замедленном темпе.

Так, для него колебания в атомах, излучающих свет в сильном поле тяготения, происходят замедленно, и фотоны от этих атомов приходят к нему „покрасневшими“, с уменьшенной частотой. Это явление носит название гравитационного красного смещения. Замедление времени и покраснение света тем больше, чем ближе область излучения располагается к границе сферы Шварцшильда. Там время замедляет свой бег, и на самой границе черной дыры оно как бы замирает для далекого наблюдателя. Этот наблюдатель, следя, например, за камнем, падающим к черной дыре, видит, как у самой сферы Шварцшильда он постепенно „тормозится“ и приблизится к границе черной дыры лишь за бесконечно долгое время.

Аналогичную картину увидит далекий наблюдатель при самом процессе образования черной дыры, когда под действием тяготения само вещество звезды падает, устремляется к ее центру. Для него поверхность звезды лишь за бесконечно долгое время приближается к сфере Шварцшильда, как бы застывая на гравитационном радиусе. Поэтому раньше черные дыры называли еще застывшими звездами.

Нельзя обнаружить поверхность застывшей у гравитационного радиуса звезды и радиолокационным методом. Радиосигналы будут бесконечно долго двигаться к гравитационному радиусу и никогда не вернутся к пославшему их наблюдателю. Звезда для внешнего наблюдателя полностью „исчезает“, и остается только ее гравитационное поле.

Представим себе ряд наблюдателей, расположенных вдоль линии, продолжающей радиус черной дыры, и неподвижных по отношению к ней. Например, они могут находиться на ракетах, двигатели которых работают, не давая наблюдателям падать на черную дыру. Далее, представим себе еще одного наблюдателя на ракете с выключенным двигателем, который свободно падает к черной дыре. По мере падения он проносится мимо неподвижных наблюдателей со всевозрастающей скоростью. При падении к черной дыре с большого расстояния эта скорость равняется второй космической скорости. Скорость падения стремится к световой, когда падающее тело приближается к гравитационному радиусу. Ясно, что темп течения времени на свободно падающей ракете с ростом скорости уменьшается. Это уменьшение настолько значительное, что с точки зрения наблюдателя с любой неподвижной ракеты для того, чтобы падающий успел достичь сферы Шварцшильда, проходит бесконечный промежуток времени, а по часам падающего наблюдателя это время соответствует конечному промежутку. Таким образом, бесконечное время одного наблюдателя на неподвижной ракете равно конечному промежутку времени другого (на падающей ракете), причем промежутку очень малому: так, для массы Солнца это всего стотысячная доля секунды. Что может быть более наглядным примером относительности временной протяженности?

Итак, по часам, расположенным на сжимающейся звезде, она за конечное время сжимается до размеров гравитационного радиуса и будет продолжать сжиматься дальше, к еще меньшим размерам. Но далекий внешний наблюдатель, этих последних этапов эволюции, как мы помним, никогда не увидит…»

И. Новиков, «Черные дыры и Вселенная». ХХ век

Глава третья

Первый рассказ доктора Гильгофа

ЧАЕПИТИЕ НА СВЕЖЕМ ВОЗДУХЕ

Звездная система «Вольф 360», Гермес.

Осень 2282 года

Все меньшинства очень любят вести себя преувеличенно. Все до единого, поверьте на слово. Отсюда и проблемы.

Думаете, появившаяся много лет назад «политкорректность» являлась неким порождением так называемого «гуманизма» и неких аморфных «общечеловеческих ценностей»? Да ничего подобного! Причиной зарождения столь оригинального (ныне же, к счастью, почти забытого) направления в этике, когда права меньшинств расширялись в ущерб интересам и правам подавляющего большинства представителей человеческого сообщества, являлась как раз эта самая преувеличенность.

Примеров бесконечное множество. Пожалуйста, вот:

…Гопники на улице побили еврея, причем именно раввина, – это, разумеется, проявление фашизма. Так корреспонденту скажут в любой синагоге и будут долго вздыхать, пуская горькую слезу. Хотя я не уверен, что среднестатистический гопник знает, что такое фашизм, и ему все равно, кому настучать по лицу: еврею, русскому или ирландцу. Хотя сдачи он получит от всех, прежде всего от ирландца.

…Если Микеланджело был гомосексуалистом, то это лишь является основным подтверждением его гениальности – все (ну ладно, уговорили, почти все…) великие художники являлись геями. Мне вот решительно наплевать, с кем спал знаменитый итальянец: меня гораздо больше привлекает результат его творческой деятельности. Кому какой интерес в личной жизни человека? Да трахайся ты хоть с телеграфным столбом – только дело делай.

…Американские негры одно время пребывали в рабстве у белых хозяев, значит, белые теперь вечно должны испытывать чувство вины и платить по счетам. Мы, бывшие африканцы, – безработные в энном поколении, сами зарабатывать на жизнь не хотим из принципа. Потому что наши предки на вас, проклятых хонки, вкалывали. Плат 'ите. Побольше, побольше – мы хотим жить так, как и вы. В хороших домах и чтобы на еду с развлечениями хватало с избытком. Работать мы не будем по вышеизложенной причине – наработались!.. Точнее, наработались наши черные прапрадедушки, на плантациях Луизианы и Джорджии, но это уже малозначащая деталь.

И так далее до бесконечности.

Если бы собиратели почтовых марок однажды на некоторое время стали гонимым и преследуемым меньшинством, то сразу бы выяснилось, что филателисты – самые умные, хорошие и очень-очень несчастные люди, что надо учреждать фонды в их поддержку, сажать в тюрьму тех, кто марки не любит и тем более отзывается об отдельных филателистах дурно, а также устраивать в СМИ травлю коллекционеров значков или моделек автомобилей. Вот вам и триумф политической корректности. Тьфу!..

Как у всякого уважающего себя еврея, у меня полно родственников в Израиле – по линии дедушки, прабабушки и еще незнамо каких пращуров, уехавших в Землю Обетованную еще лет триста назад, после Второй мировой. Общаюсь я с ними редко – слишком занят работой, но по молодости лет я бывал в Иерусалиме у четвероюродного дяди Эфраима, между прочим уже тогда полковника армии обороны Израиля.

Так вот, дядя Эфраим однажды весьма здраво высказался в том смысле, что большинство евреев, за исключением самых упертых ортодоксов, наконец-то избавились от «преувеличенного поведения». Никто не спорит, были времена, когда национальную безопасность возвели в ранг паранойи – особенно после известных событий в эпоху Гитлера и постоянных конфликтов с арабами в ХХ веке, однако теперь этот комплекс успешно преодолен.

Почему? Ответ прост.

Швейцарцы тоже являются очень маленькой нацией, но они еще в Средневековье поняли, что крошечный народ обязан уметь защищаться. И создали лучшую в мире армию, знаменитую швейцарскую пехоту – наследниками ее великой славы являются швейцарские гвардейцы Папы Римского, в течение многих столетий бессменно охраняющие Ватикан. Евреям же понадобилась катастрофа невероятного масштаба, чтобы уяснить прописную истину: придется повязать талес вместо бандана, надеть боксерские трусы, научиться стрелять и всерьез поверить в собственные силы.

Что и было сделано. А когда уверенность достигла необходимого уровня, каждый нормальный еврей понял, что он такой же сильный человек, как немец, русский или англичанин, что он может сам себя защитить и стоять на равных с другими нациями. Мерзкая «преувеличенность» исчезла сама собой. По крайней мере если теперь где-нибудь в России или Европе возьмут за жопу богатого вора-еврея и справедливо засудят, никто не начнет вопить об «антисемитизме» и не объявит его «узником совести». Что радует.

* * *

Теперь поговорим о плохом.

Самые опасные меньшинства – религиозные ортодоксы, и вот здесь моя терпимость заканчивается. Такая публика во всех религиях и конфессиях подлежит строгой изоляции от светского общества. Фундаменталист – христианский, мусульманский или иудейский – это диагноз. Причем диагноз тяжелый и лечению не поддающийся. Фундаменталист-ортодокс хуже любого эсэсовца, его ведет вперед твердокаменная убежденность в своей исключительности, презрение, а то и ненависть ко всем, не разделяющим основную idee-fix, плюс неколебимая решимость погибнуть самому и погубить других ради ее осуществления. Жуткие люди, честное слово – приходилось сталкиваться.

В Бога я не верю, поскольку являюсь сугубым материалистом. Нет-нет, я не атеист (это тоже одна из форм религии): я лишь предпочитаю потрогать руками любой вероятно существующий объект. Ясно, что Господь Бог никогда не позволит мне трогать себя руками, посему его существование считаю недоказанным – явление не наблюдается и приборами не фиксируется, значит такового явления нет, или мы еще не научились его регистрировать. Но для любого религиозного фанатика слова «логика», «наблюдения» или «наука» являются ругательными. Спорю на сто рублей, через месяцок-другой оставшиеся на Земле люди окажутся свидетелями самого масштабного всплеска религиозного фанатизма в истории – хасиды запрутся в синагогах и будут ожидать Мессию, арабы толпами побегут в Мекку, а самым оголтелым католикам и православным явятся чудесные видения, свидетельствующие о несомненном Втором Пришествии. Моментально объявится несколько десятков «Иисусов Христов», причем один наверняка окажется негром.

Не думайте, я не смеюсь. Ничего смешного. Фундаменталисты всех мастей и раскрасок превратят человеческое общество в обуянную мистицизмом толпу, ожидающую невероятных чудес – будем учитывать, что религиозный экстаз очень заразен, почти как наш «Аттила». Еще бы, все-таки Конец Света! Какие возможности открываются! Нам же, людям государственным, придется несладко: на фоне приближающегося Апокалипсиса пророки и проповедники сыграют свою деструктивную роль, от них можно будет ожидать любых пакостей. Любых, понимаете? Массовые самосожжения, экстатические «бдения» в святых местах, отказ людей от эвакуации – как же, Отец Небесный решил уничтожить Землю, нельзя противиться Воле Его! Их уже ничем не переубедишь! Причем понятие «воля Отца» в разумении фанатиков всегда стоит выше, чем сам Отец. Как будто воля – самодостаточная единица, руководящая Отцом, как марионеткой… Бред, разумеется. Но бред, возведенный в ранг неоспоримой догмы.

Первое время спецслужбы еще сумеют держать ситуацию под контролем: руководство приняло решение идти на крайне жесткие меры вплоть до физического устранения наиболее яростных лжепророков. Затем наступит «день Х» и правительство снимет с себя обязательства по отношению к подданным, остающимся на Земле. Миша прав: было бы очень интересно понаблюдать за происходящим в самые последние дни перед окончательной гибелью цивилизации – любой социолог, изучающий поведенческие схемы человеческого общества, продал бы и перепродал душу за столь уникальный материал. Я и сам бы не отказался, особенно если под рукой всегда будет оставаться «Франц-Иосиф», как реальный шанс к спасению, но… Но я обязан подчиняться приказу: основной целью продолжает оставаться планета Гермес. Если уж взялся за дело, изволь закончить и добиться хоть каких-то результатов.

Результатов нет. По крайней мере таких, какие могут удовлетворить адмирала, Государственный совет и совместную русско-германскую комиссию по эвакуации.

Нам с Крыловым не верят. Мы в меньшинстве. И никакая политкорректность нас не спасет.

* * *

Таинственное исчезновение Коленьки ночью на 28 сентября прошлого года стало для меня шоком. Во-первых, аналогичный прецедент был отмечен несколько лет тому: история с провинциальным мальчишкой, подхватившим «синдром Крылова». Обидевшийся на человеческую нетерпимость парень просто собрал шмотки и ушел к Чужакам. Каким образом – неизвестно, хотя я убежден, что подвергшиеся изменениям люди способны сами находить дорогу за Грань, отделяющую наш мир от субвселенной братьев по разуму.

Во-вторых, Крылов являлся основной и единственной надеждой на контакт. Потрясающая модернизация его организма, вызванная неизвестным катализатором, давала повод задуматься о том, что все Чужаки (или их абсолютное большинство) владеют сверхспособностями, рядом с которыми жалкие фокусы Бэтмена, Человека-паука и прочих «героев» дебильных комиксов перестанут быть даже смешными, не говоря уже – впечатляющими. Если единственная нить, ведущая к зеленым человечкам, будет оборвана, значит, вся суета, затеянная на Гермесе, окажется бессмысленной. Веню Гильгофа уволят без пособия и пенсии, я пойду работать дворником, сопьюсь и умру под забором, разочарованный в жизни и ее загадочном смысле. Раскрою страшную тайну: я очень хочу войти (а не влипнуть!) в историю, как первый ученый, сумевший найти общий язык с настоящими инопланетянами. Здоровое честолюбие еще никому никогда не вредило – так пусть же мое имя однажды будет выбито золотыми буквами на мраморной плите, установленной в центре города!..

Гм. Здесь можно поставить смайлик.

В-третьих, я четко осознавал, что с вероятностью в сто два процента Коленька исчез навсегда. Может, среди обычных людей ему стало скучно и захотелось оказаться в более комфортабельной обстановке, где новые возможности организма раскроются со всей полнотой? Или он действительно стал нечеловеком, более не принадлежащим цивилизации людей? Впрочем, чего гадать, все равно я никак не мог повлиять на ситуацию!

Получив ритуальный втык от Бибирева, которому пришлось сообщить о пропаже, я занялся повседневными делами – высадка передового эшелона на Гермес шла полным ходом, союзники перебрасывали с Земли части технического обеспечения – менее чем за три ближайших месяца наша планета (вот видите, я уже начал именовать Гермес «нашей планетой»… Оговорка отнюдь не случайная) должна принять девять миллионов четыреста пятьдесят тысяч человек, и это являлось лишь прелюдией ко второму этапу Эвакуации, который начнется в начале зимы.

Несметную орду колонистов предстояло разместить в еще не обжитых районах на севере, довести до сведения каждого, что кажущаяся благостность Гермеса обманчива и здесь можно наткнуться на сотни различных опасностей, от ядовитых растений до хищных гигантских варанов, доставить им продовольствие на первое время, озаботиться развитием транспортной сети – придется строить дороги. Очень непростые задачи. Таким образом, я как полномочный представитель Управления Имперской Безопасности занялся совершенно несвойственными биологу делами – на счету была каждая пара рук и каждая голова, способная соображать.

Несколько дней меня терзало смутное чувство, что в истории с Крыловым есть нечто весьма и весьма странное. Странностью являлся не сам факт исчезновения в никуда, а сопровождавшие его обстоятельства. Всякий нормальный человек, собираясь в дальнее путешествие, возьмет с собой хотя бы привычные вещи и небольшой запас еды – юный Барбен из Сен-Флорантена сделал именно так, это достоверно известно: отец Фернандо рассказывал, и у меня нет поводов не верить священнику. Кроме того, Барбен зашел попрощаться и известил настоятеля церкви о своем намерении уйти к Чужакам. Но Коленька совершил нестандартный ход: просто вылез из автомобиля, забрал с собой диноцератиху Гильзу – «домашнее животное» лейтенанта Вебера – и убыл в неизвестном направлении.

Направление, впрочем, определилось следующим утром, когда Луи Аркур вместе со своей замечательной псиной-волкодавом и капитаном Казаковым нашли место, где Крылов растворился в воздухе или нырнул в одну из «дыр», как здесь назывались стационарные точки сингулярности, ведущие то ли в другое время, то ли в иные измерения. Понятно, что искусственный разум принадлежавшего господину капитану персонального микрокомпьютера не выявил ничего экстраординарного – Коленька будто сквозь землю провалился, причем сделал это в банальнейшем замусоренном проулке возле Рю де Сент-Омер – не мог найти места поприличнее!

Отец Фернандо намекал, будто его подопечный Барбен слышал некий «зов», однако подробности остались неизвестны: священник сослался на тайну исповеди. Хорошо, допустим, что Крылова тоже «позвали» и он сломя голову ринулся к приманке, раздолбай эдакий. Однако какую роль здесь играл обычнейший диноцерат? Это довольно редкий представитель местной фауны, ничем, кроме древности своего вида, не примечательный – маленькое норное животное с желтовато-белой шерстью, набором острейших зубок и полным отсутствием мозгов. По крайней мере, так было раньше, когда диноцератов изучал Жерар Ланкло. Теперь же зверьки вдруг обуялись неслыханным человеколюбием, а объектом его приложения стала тевтонская база «Аахен». Диноцераты оккупировали военный городок и вскоре стали привычной частью пейзажа – экипажи многих танков взяли диноцератов «на воспитание». Жерар объяснения давать отказался, поскольку такое поведение зверей противоречило всем прошлым наблюдениям. Сказал только, что возможно наблюдается некое проявление коллективного разума колонии диноцератов – они якобы убедились в неопасности людей. Смех один. Дикие животные никогда себя так не ведут.

…Рано утром 3 октября в каюту «Франца-Иосифа» заявился Сигурд и бесцеремоннейшим образом дернул меня за ногу. В искусственных людей спокон веку вкладывали программу вежливости и корректного общения с человеком натуральным, но это порождение извращенного разума Удава Каа имело крайне смутное понятие о субординации, особенно во внеслужебное время.

– Отцепись, – проворчал я, натягивая плед на голову. – Сколько времени?

– Четверть седьмого, – отозвался Сигурд. – И не надо мне говорить о том, что андроиды могут вообще обходиться без сна, а человеку обыкновенному он необходим. Вставайте, доктор. Есть новость.

– Когда ты вваливаешься в комнату среди ночи, я тебе не доктор, а его высокоблагородие господин подполковник! Что еще?

– Новость ждет в салоне. Вместе с диноцератом герра Вебера.

– Что-о?

Хочешь не хочешь, а просыпаться придется! Я подпрыгнул на кровати, мигом натянул футболку (задом наперед), запутался в штанинах брюк и наконец выскочил за дверь, бомбой пронесшись по коридору корабля.

Ну точно. Вот он, негодяй, во всей красе. Луи здесь же, вместе с Альфой.

– И как это прикажете понимать? – прошипел я, подпуская в голос зловещий тон. Не приветствовать же господина Крылова цветами и песнями? Терпеть не могу, когда меня заставляют беспокоиться! – Завтрак в дружеском кругу? Конечно, раз в десять дней можно себе такое позволить!

Гильза, завидев меня, испуганно свистнула и забралась под стол. Собака невозмутимо наблюдала.

– Чего молчишь, засранец?

– Жду, пока вы, Вениамин Борисыч, выговоритесь, – с лучезарнейшей улыбкой ответил Крылов. – Давайте-давайте, готов выслушать от вас любые мнения о моей скромной персоне!

– Идиот, – буркнул я, усаживаясь напротив. – Луи, будьте столь любезны, налейте кофе. Я в такую рань туго соображаю.

Коленька решил проявить полезность и приготовлением кофе занялся сам. Сигурд, с обязательной кривоватой ухмылкой на губах, устроился в дальнем углу, на откидном стульчике – ждал развития событий.

– Мсье Крылов пришел вчера вечером, – пояснил Луи, желая прервать чересчур затянувшуюся паузу. – Попросился переночевать.

– И дальше? – осведомился я.

– Утром мы проснулись и сразу пошли в Бланьяк, – сообщил наш общий приятель, словно это и без него не было очевидно. – Вам следует выслушать Николая. И… Не надо сердиться, доктор.

– Отмазываете, значит? – Я позволил себе улыбнуться. – Выгораживаете? Хорошо, ставить в угол Коленьку не буду, только лишу сладкого на обед и отправлю спать в девять вечера. Что ты молчишь, будто язык проглотил? Мы ждем!

– Обращается на «ты», – сказал Крылов. – Значит, действительно волновался… Вы, док, извините – так получилось. Сам не ожидал, честное слово!

– Чего не ожидал? – подался вперед я. – Они… Они тебя позвали?

– Вроде того. Хорошо, начну с самого начала. После дня рождения Луи Сергей повез нас в город на своем джипе, это было сразу после полуночи по местному времени…

* * *

Я сделаю вам смешно, но рассказанная Коленькой история тоже показалась мне сказкой. Сначала. Затем я решил привести в систему отдельные эпизоды, запросил по линии Планка необходимую литературу, освежил знания в науке о символах и вдруг понял: Крылов вовсе не обкурился опия в салоне мадам Коменж и не пролежал минувшие дни в белой горячке. Всё правда. А если мы имеем дело с чистой правдой, значит… Значит пресловутый «контакт» с не менее пресловутыми «зелеными человечками» откладывается на неопределенное время. Общаться как на официальном, так и на бытовом уровне Чужаки отказываются.

Попытаюсь кратенько изложить приключения Крылова. Алиса с ее Страной чудес, Чеширским котом и белым кроликом тут и рядом не валялась – сочинение Льюиса Кэрролла теперь может показаться скучнейшей историей о походе в шляпный магазин.

Итак, все началось на домашнем банкете, который мы устроили в честь некруглого юбилея Луи Аркура. Надарили ему самых роскошных подарков, поели-попили, поговорили. Однако никто, включая меня самого, не заметил, что Гильза неожиданно проявила к Коленьке самый пристальный интерес – диноцератиха крутилась у его ног, затем попросилась на ручки. Крылов возился с Гильзой часа три, не меньше, будто маленький ребенок с игривым щенком. Внешне – ничего особенно примечательного, ну понравилась человеку зверюшка, бывает! Невозможно было подумать о том, что мой верный помощник вдруг решит применить по отношению к Гильзе свои новые дарования. Понятия не имею, как он это делает, механизм «сканирования» остается загадкой, но после своей болезни Коленька обрел способность к «нестандартному зрению» в недоступных для обычного человека диапазонах – тепловом, рентгеновском и еще черт знает каких, он сам пока не до конца разобрался.

– …Только представьте, – с упоением говорил Крылов, – я нежданно-негаданно понял, что диноцерат вовсе не является обычным животным. Не знаю, как объяснить! Будто огонек внутри светился! Я и так, и эдак, не могу понять, в чем дело! Пытаешься взломать пароль, а цифры не подходят – вот вам аналогия.

– Почему сразу не сказал? – спросил я.

– Что говорить-то? Посмотрите, Вениамин Борисович, на дикую животную, у которой внутри есть некий источник энергии, не имеющий никакого отношения к стандартному обмену веществ и электрической активности в мозге и сердце? Вы бы поверили?

– Может и поверил. Получается, что ты, герой-подпольщик, решил втихомолку выяснить, почему наша Гильза светится изнутри?

– Верно. Когда ехали обратно в Бланьяк через центральные кварталы города, «защита» у Гильзы внезапно рухнула, не знаю, как я это сделал. В голове будто тумблер щелкнул, а дальше… Нечто вроде телепатии.

– Телепатией называется обмен мыслями или считывание мыслей у другого разумного индивидуума, – справедливо заметил я. – Только не говори мне, будто диноцераты разумны!

– Я и не говорю! В центральную нервную систему диноцерата встроено нечто вроде искусственного накопителя данных. Скорее всего бионанорекодеры – у нас ведь проводили подобные эксперименты, но они закончились полным провалом.

– Ага, – подтвердил я. – Было дело лет пятнадцать назад, во времена всеобщего увлечения нанотехнологиями. Механические микрообъекты, когда атом «приклеивался» к атому, а молекула к молекуле, мы делать научились, но опыты с живыми тканями, белками, результатов не дали – чересчур сложная структура. Что дальше?

– Данные наверняка хранятся в химической форме, – уверенно продолжил Крылов. – Передача осуществляется импульсом, появляющимся при стимуляции определенной части коры головного мозга. Я случайно подобрал нужную частоту и моментом получил полный информационный пакет. В привычных единицах измерения – сотня миллионов терабайт, наверное…

– Ты ври, да не завирайся, – подал голос Сигурд. – Почему тогда голова не лопнула от перегрева? Мои собственные нейроны модифицированы для записи максимального количества информации, но и они не выдержат такого перенапряжения в краткий момент времени!

– Помолчи, ходячий тостер! – огрызнулся Крылов. – Я же сказал «наверное», а не «точно». Сплошные предположения – и про нанорекодеры, и про импульсное передающее устройство на биооснове. Просто это наиболее доступный способ объяснить. Никакой техники, сплошная биология, теоретически такое возможно!

– Сиг, какая тебе разница? – поддержал Коленьку Луи. – Можно, конечно, устроить Гильзе трепанацию черепа и исследовать ее мозги с помощью электронного микроскопа, но тогда Курт нас убьет… Вернее, своим танком переедет! Николай, рассказывай дальше!

– На чем мы остановились? Да, на инфопакете. Хотите верьте, хотите не верьте, но я теперь точно знаю о расположении всех точек сингулярности на Гермесе. Сколько мадам Коменж насчитала «дыр» в ближайшей округе? Шесть? Ну-ну! Постоянные и временно появляющиеся точки входа-выхода расположены через каждые пять географических минут по всей территории планеты, с севера на юг и с востока на запад, на пересечении параллелей и меридианов…

– Чего-чего? – Я похолодел. – Двенадцать точек сингулярности на каждый градус? Итого… ну-ка Сигурд, кто у нас тут главный калькулятор?

– Восемь тысяч шестьсот сорок на весь Гермес, – мигом ответил андроид. – Девятьсот двадцать дополнительных, созданных искусственно – на Дорогах. Всего девять тысяч пятьсот шестьдесят… Внушает!

– Не может быть. – Я помотал головой. – Для активации такого гигантского количества «дыр» требуется море энергии! Больше, чем излучает здешняя звезда!

– Звезда? – усмехнулся Коленька. – Кто вам сказал, что Вольф-360 – это звезда?

– А что же еще? – Я пожал плечами. – Если некое небесное тело светит и выглядит как звезда, значит, это точно не астероид, не планета и не шляпка вашей бабушки, выброшенная в открытый космос за ненадобностью!

– Зададим себе вопрос: почему Вольф-360 настолько яростен? – сказал Крылов. – Желтые карлики спектрального класса G не отличаются излишней нестабильностью. Вольф же бушует так, словно перед нами молодой гигант наподобие Сириуса. Солнечный ветер, чудовищные взрывы на поверхности, странная цикличность бурь – пять-шесть месяцев штормит, потом трехнедельный перерыв…

– Это уже чересчур! – отозвался я. – Ты что, хочешь сказать, будто Вольф-360 – искусственный объект? Да никакая цивилизация, даже суперпуперразвитая не сможет создать звезду!

– Звезду – нет. А вот превратить ее в источник энергии исключительной мощи – вполне.

– И каким же образом? Любое светило само по себе такой источник! По определению!

– Предположим, что Гермес действительно является огромным транспортным терминалом, перекрестком всех дорог галактики или хотя бы нашего Рукава Ориона. Поддержание в рабочем состоянии всех точек сингулярности требует постоянной энергетической подпитки. Самый оптимальный вариант получить неистощимый ресурс – сверхсингулярность, находящаяся где-то неподалеку.

– Черная дыра, что ли? – недоверчиво протянул Луи. – Но где?.. Пресвятая Дева! Ты это всерьез?

– Вот именно, всерьез, – кивнул наш приключенец. – Засуньте искусственную или натуральную черную дыру в ядро звезды и получите искомый источник энергии. Сравнительно безопасно и экономично. Небольшая сфера Шварцшильда будет пожирать светило много миллионов лет, а когда придет время, вы сможете подыскать для «галактического вокзала» другую планету… Вот вам объяснение крайней нестабильности Вольфа: звезда медленно коллапсирует, вещество ее недр падает в крошечную черную дыру, по этой причине термоядерные реакции в коре и на поверхности форсированы… Отсюда и постоянные бури вместе с периодами ремиссии, когда в глубинах звезды наступает кратковременное равновесие между веществом, летящим «вниз», и гелием, прорывающимся к поверхности. Расчетный срок угасания Вольфа – полтора-два миллиона лет, на наш век хватит.

– Это тебе все Гильза рассказала? – не без сарказма осведомился я.

– Да. Похоже, этих зверьков приставили к нам в качестве наблюдателей…

Диноцератиха вылезла из-под стола и улеглась рядом с Альфой, даже не подозревая, что стала предметом всеобщего внимания. Накопитель информации хренов!

– Такого не бывает, – ввернул я нашу любимую фразу. – Да и плевать! Хватит о черных дырах. Мы остановились на вечере после праздника у Луи. Ты мирно побеседовал с Гильзой, что было потом?

– Потом? Решил проверить полученную информацию на практике, разумеется! Я лишь хотел выяснить, как работает ближайшая точка, которую можно активировать самостоятельно! Думал, загляну в «дыру» и мигом вернусь… Кто ж знал, что вылезти обратно получится не сразу!

* * *

Практическое осуществление поставленной задачи выглядело следующим образом. Крылов, на всякий случай прихватив с собой диноцерата, незаметно отошел от машины и направился прямиком в безымянный переулок, расположенный всего в паре сотен метров от имперского консульства. Очень уж хотелось немедленно удостовериться в истинности своих соображений. Отлично его понимаю, я поступил бы так же – меня с детства завораживало слово «тайна», поэтому и пошел работать в разведку. Правда, затем выяснилось, что большинство тайн не несут в себе ничего, кроме неприятностей, огорчений и расстройств. Куда проще читать о тайнах в приключенческих книжках, нежели в секретных документах – только настроение испортите, причем надолго…

Не будем, однако, отвлекаться.

– Ты хочешь сказать, что неактивная точка входа способна пропустить человека по… По его сигналу? – наседал я на Коленьку. – Пароль, аналогичный тому, что вскрыл «базу данных» Гильзы? Не понимаю две вещи: почему ты настолько легко сумел его разгадать?

– Потому, что я теперь такой, как они. Вениамин Борисыч, согласитесь, что если ученому средневековому монаху показать компьютер, он только руками разведет от удивления, а любой современный школьник, тем более увлекающийся техникой, моментально поймет, как обращаться с самой сложной программой… Ничего особенного, знания на уровне безусловного рефлекса. Надо только понять принцип действия. Посылаешь импульс на определенной частоте, информационная сфера Гермеса принимает сигнал, точка входа открывается…

– Информационная сфера? – переспросил я. – Час от часу не легче! Это что еще такое?

– Откуда я знаю? Вероятно, сеть точек сингулярности оборудована чем-то вроде сенсоров-транспондеров, вроде планетарного суперкомпьютера. Чужакам, с их способностью работать с живой тканью, сделать такое – раз плюнуть! Засунул наносенсор в любое дерево или травинку, и пожалуйста – прыгай куда хочешь, хоть на Процион, хоть в другую галактику…

– Куда же ты попал?

– Точка активировалась, я шагнул как и положено, с юга на север. Никакой другой планеты там не обнаружилось, стандартный «карман»…

«Карманами» мы именовали «закукленные» области пространства – с виду обычный другой мир, а в действительности ограниченная несколькими десятками или сотнями метров зона, замкнутая на самое себя, вроде листа Мёбиуса. Иди куда хочешь, все равно через несколько шагов очутишься в исходной точке. Что это за чудо, доселе было непонятно, но, похоже, Коленька сумел разгадать загадку.

– …Я едва в штаны не наложил, когда выяснилось, что вход туда – односторонний. Представляете, док? Очутиться в запертом «кармане»? Воды-еды нет, связаться ни с кем невозможно. Что, сначала съесть Гильзу, а потом героически покончить с собой? Перегрызть arteria radialis на руке собственными зубами? Дивная перспективка… Короче, перетрусил будто кролик, очутившийся в волчьем логове. Потом подумал: зачем Чужакам создавать напрочь бесполезный «карман»? Помните, что во всех известных нам «карманах» пейзаж ничуть не отличается от обычного пейзажа какой-нибудь планеты?

– Помню, конечно, – подтвердил я. – Но окружающая среда там абсолютно статична. Движения воздуха нет, солнце зависло в одной точке, ни единая травинка не шелохнется… Со временем чудеса – наши ПМК показывают, будто оно или течет назад, или просто остановлено. Чего уж точно никогда быть не может!

– Может. «Карманы», по моему скромному мнению, являются своего рода «станциями пересадки» на транспортной сети Чужаков или чем-то вроде транзитных терминалов. На некоей планете появляется стационарная точка сингулярности, не требующая фантастических затрат энергии. Рукотворная черная дыра или что-то очень похожее, понимаете? Внутри любой природной черной дыры понятия «время» не существует, это установлено еще Стивеном Хоукингом в ХХ веке. Разумно предположить, что данное правило распространяется на искусственно созданные «неагрессивные» черные дыры. Поэтому-то оказавшись в «кармане», в своеобразном пузыре, находящемся на поверхности чужой планеты, мы видим, что в округе ничего не происходит. Наблюдения ведутся изнутри сферы Шварцшильда!

– Так-так. – Кажется, я начал понимать, о чем толкует Крылов. – Коленька, поздравляю! Сами догадались или Чужаки подсказали?

– Сам, – хмыкнул Крылов. – Чего тут думать, скажите? Всё очевидно. Осенило, что называется. Раз я имею дело с «транзитной станцией», значит, надо поискать следующую точку входа, расположенную здесь же, на листе Мёбиуса!

– Нашли?

– Почему мы сейчас разговариваем, как думаете? Конечно, нашел. В пяти шагах!

– И?

– И познакомился.

– С кем?

– С первым представителем инопланетного разумного сообщества, снизошедшим до общения с нами, дикарями… Пока вы не гарантируете представления в Нобелевский комитет – ничего больше не скажу!

* * *

– Прежде всего – подробности! Внимание к мельчайшим деталям! Иначе Нобелевки не видать тебе как собственных ушей! – сказал я после торжественного объявления гарантий. Понятно, это больше походило на шутку, однако, если вдуматься, шансы растрясти комитет на премию были вполне реальными, не случись заварухи с «аномалией». – Опиши все в точности: внешность, манера общения… Кстати, на каком языке вы разговаривали? Не на русском же? Или, может, на эсперанто?

– Вам, доктор шутки одни… По поводу языка ничего сказать не могу, скорее всего использовался какой-то универсальный способ общения, тоже на уровне рефлекса. – Крылов вдруг расстроился: – Я почти ничего не могу объяснить привычными нам понятиями! Так получалось, вот и все объяснение! Веня, вы сможете доходчиво растолковать, почему умеете ходить, причем ходите на ногах и не спиной вперед? Или почему способны в точности отличить кофейную чашку от пачки сигарет?

– Спокойнее, мой юный друг, – кивнул я, отлично зная, что Николай испытывает весьма серьезные затруднения. – Установим за аксиому: все действия совершались автоматически. Твоя генетическая память сейчас двадцатикратно превосходит память любого из живущих людей. Больше на это затруднение не отвлекайся. Меня интересуют сами события, а не причины, их породившие. Значит, ты обнаружил выход из «кармана» и переместился… Куда?

– Понятия не имею. Планета с кислородно-азотной атмосферой, тут никаких сомнений. Ночь. Лун на небе нет, только звезды.

– Рисунок созвездий запомнил?

– Отчасти… Большая Медведица точно была, только ковш поменьше, звезды смещены.

– Хорошо, попросим ИР «Франца» смоделировать рисунок по твоей памяти, глядишь и поймем, где ты оказался. Хотя бы приблизительно. Дальше?

– Дальше я, простите, охренел. Сюрприз каких поискать. Точка выхода находилась или рядом с лесистыми холмами, или в предгорьях. Воздух чистейший. Смотрю – костер. Самый обычный костер, в десятке метров от меня. Дымком тянет, запах похож на можжевельник. Рядом с костром – человек.

– Значит, человек… – повторил я, машинально отпивая кофе из пластикового стаканчика. – Не обезьяна, не огурец и не и медуза. Кожа хоть не зеленая?

– Скорее смуглая, – улыбнулся Коленька. – Я всерьез: homo sapiens как с картинки. Руки-ноги-голова, на руках пять пальцев – это я нарочно отметил. Лет сорок по виду. Этнический тип – европеоидный, но, по-моему, есть примесь монголоидов, складка на веке не выражена.

– Пять с плюсом за наблюдательность. – Я одобрительно кивнул. – Уверен, что это был не фантом и не голограмма?

– Уверен. Он был вполне материален.

Забегая чуть вперед, скажу: никаких вещественных подтверждений описанного ниже разговора мы не получили. За пределами Гермеса ПМК отказался работать, хотя Крылов предусмотрительно поставил его на запись. ИР персоналки отговорился якобы возникшими проблемами с определением времени – и впрямь, показания более чем надежного армейского прибора, специально созданного для работы в экстремальных условиях, привели меня в замешательство. Якобы времени как одной из обязательных составляющих четырехмерного мира там вообще не существовало. Что в принципе неудивительно – если мы имеем дело с некой искусственной сферой Шварцшильда, значит, и течения времени под «горизонтом событий» быть не должно. Просто, как дважды два. Только решительно неправдоподобно!

– Дальше-то что было?

– Ну как… Он меня заметил, махнул рукой – подойди, мол. И сразу спросил: «Заблудился?»

– А ты?…

* * *

– Заблудился? – Неизвестный человек совершенно не удивился появлению Крылова. Окинул спокойным взглядом и вернулся к основному занятию: на углях костра стоял закипающий котелок, темную жидкость приходилось постоянно размешивать обструганной палочкой. – Хочешь чаю?

– Чаю? – с трудом выдавил Коленька. – Чаю?

– Не водки же…

Так. Это, кажется, попахивает откровенным абсурдом. Кто бы мог предположить, что Чужаки знакомы с понятиями «чай» и «водка»? И что они одеваются примерно так же, как люди с Земли – темно-зеленые брюки, кожаная курточка с бахромой по рукавам… Бред!

– Заблудился, спрашиваю? – повторил мужчина. – Ты вообще откуда?

– Я… – Крылов, как человек вполне коммуникабельный, быстро поборол первое изумление и решил говорить правду, одну только правду, ничего, кроме правды. – С Гермеса, система Вольф-360.

– Ни хрена тебя занесло, – присвистнул любитель крепкого чая и начал считать вслух: – Двести шесть тысяч, да накидываем семь и три процента искривления, плюс еще двенадцать по шкале Арта… Ну-ка, мил человек, год у тебя какой?

– В смысле – «год»? – не понял Крылов. – По какой системе отсчета?

– Да по любой!

– Две тысячи двести восемьдесят второй по Рождеству Христову… Если вам это о чем-то говорит.

– Даже так? – На этот раз мужик посмотрел на Коленьку куда более заинтересованно. – Но ведь… Кхм. Ладно. Тогда скажи, что ты вообще здесь делаешь?

– «Здесь» – это где? – задал Крылов вполне разумный вопрос.

– Назовем так: за пределами Гермеса.

Ясно. О существовании колонизированной людьми планеты Чужаки не знать не могут, раз уж она является узловым терминалом их транспортной сети. Но почему название одинаковое?

– Я просто… Вот зверь, видите? Зовут Гильза.

Дядька мельком взглянул на диноцератиху и вопросительно уставился на Крылова.

– Как бы это объяснить? У Гильзы внутри…

– Знаю. Бионакопитель. Ты что, решил попользоваться доступной информацией?

– Получается, да.

– Понятно. Детский интерес. В руки попала бомба, а ты решил, что это погремушка. Разреши-ка посмотреть…

Чужак на мгновение коснулся руки Крылова, нахмурился и чуть пожал плечами.

– Удивительное дело… Чего стоишь столбом? Вон там у бревнышка стаканчики, разлей пока чай.

Ручка котелка оказалась холодной. Стаканчики сделаны из материала, похожего на фарфор. Матово-белые, никаких рисунков или знаков. Гильза обнаружила поодаль от костра заросли высокой травы и принялась за поздний ужин – на Гермесе было около трех ночи.

Горячий напиток больше напоминал матэ, нежели традиционный чай. Вкусно.

– Ты когда стал таким, как сейчас? – напрямую осведомился Чужак. – И про обстоятельства расскажи.

Коленька честно рассказал, втайне надеясь, что новый знакомый сейчас все-все объяснит: про Гермес, Дороги, изменения на клеточном уровне, позволившие Крылову запросто гулять по коридорам искривленного пространства, и прочие неразрешимые тайны, с которыми люди столкнулись за последние месяцы. Ничего подобного, однако, не произошло.

– Значит, не всё вычистили, – непонятно сказал мужик, выслушав. – Да и черт с ним, слишком много времени прошло… Что ты на меня так жадно смотришь? Я несъедобный. Рассчитываешь получить подробные объяснения о случившемся с тобой? Не получишь, уж извини. Возвращайся лучше домой. Если, конечно, у тебя есть такое желание…

– Домой? – поперхнулся Коленька. – Каким образом? Вы же сами сказали: я оказался где-то очень и очень далеко!

– Поправимо, – отмахнулся Чужак. – Провожу. С учетом замедления временных потоков, уложимся в четыре перехода. На Гермесе пройдет несколько дней, предупреждаю сразу. Тебя искать не будут?

– Будут, – согласился Крылов. – И очень тщательно.

– Отбрехаешься. Допивай чай, забирай своего зверя и пойдем… Мне потом еще обратно возвращаться!

* * *

– И это всё? – Я только руками развел. – Никаких откровений вселенской важности? Значит, ты встретил живого инопланетянина, поболтал с ним о всякой ерунде, хлебнул чифиря и запросто отправился обратно?

– Именно. Чужак в два счета переправил меня на Гермес, точка выхода – в двух километрах к юго-западу от города. Мы действительно прошли через четыре «кармана». Еще предупредил, чтобы я больше в их «лабиринт» не совался – можно заблудиться так, что вовеки не выберешься, а помощь отыскать сложно. Кажется, транспортная сеть используется гораздо реже, чем нам представлялось… Понимаете, доктор, этот дядя вовсе не показался мне инопланетянином в привычном понимании. Мы как-то говорили о тотальной разнице в мышлении, якобы нам будет крайне сложно друг друга понять, а оказалось наоборот. Он ничем не отличался от вас, Луи или Казакова.

– Это меня и смущает. Вдруг Чужаки с их сверхспособностями могут определять, какую манеру общения выбрать в том или ином случае? Невозможно поверить в абсолютную психологическую идентичность Чужаков с обычными людьми земного происхождения!

– Факт – вещь упрямая, – ввернул Коленька.

– И в данном случае – недоказуемая. Думаете, нам кто-нибудь поверит на слово?

– Никто, – убежденно откомментировал Сигурд. – Большое начальство ждет доклада о фантастических зеленых человечках, а мы представим рапорт о том, как господин Крылов гонял чаи с банальным homo sapiens, пусть даже неким невероятным образом очутившимся в одном из «карманов»? Смех один!

– Все равно докладывать придется… – Я вздохнул. – А тебе, Николай, почему-то не пришло в голову прихватить оттуда какой-нибудь сувенир. Пуговицу бы оторвал, чашку забрал…

– Начинать общение с иной цивилизацией с мелкой уголовщины? – криво усмехнулся Коленька. – Док, я был о вас лучшего мнения!

* * *

Дальнейшее можно в подробностях не описывать, и так все ясно. Отчет ушел «наверх», где вызвал сначала недоумение, затем презрительные смешки, а в финале и раздражение очень большого начальства. Адмирал связался со мной и напрямую высказался в том смысле, что год или два назад он оценил бы шутку по достоинству, но теперь чувство юмора у него совершенно атрофировалось.

Не время для веселья, доктор. Нам нужны четкие результаты и недвусмысленные ответы на весьма актуальные вопросы, большинство которых отнюдь не являются приятными.

Желаете взглянуть на список этих вопросов? Пожалуйста. Никаких важных тайн я не раскрою.

– Если на Гермесе обнаружены следы Чужаков, то где таковые обитают и есть ли возможность вступить с ними в непосредственный контакт?

– Можно ли гарантировать безопасность переселенцам, направленным на Гермес в ходе Эвакуации с Земли? Ясно, что мы должны гарантировать невозможность «инопланетного вторжения».

– Если же таковое вторжение теоретически возможно, то каковы будут предложения по организации стратегической обороны Гермеса?

– Что, в конце концов, произошло на планете Карфаген в системе 18-й Скорпиона? (Отсюда вытекает другой список – кто, когда, почему и каким образом перерезал тамошних аборигенов?)

– Если предположения о существовании «транспортной сети» Чужаков верны, то каковы принципы ее действия и можно ли создать нечто похожее с нашими технологическими возможностями? Или воспользоваться самой сетью для исследования необитаемых миров, не навлекая гнева зеленых человечков?

Я указал только на важнейшие задачи, поставленные перед нами. Ничего себе вопросики, а? На данном направлении должны работать несколько тысяч продвинутых спецов из лучших научно-исследовательских институтов Империи и союзников, с обязательным привлечением биотехнологических монстров наподобие ИР «Птолемея», лучших хай-тек разработок человеческой цивилизации, огромных финансовых средств и при максимальной поддержке государства. Лет пять назад, в благополучные и мирные времена, так бы всё и получилось, однако начавшаяся суматоха с «аномалией», большой Эвакуацией и колоссальными трудностями, увязанными на эти события, привели к тому, что одной из важнейших (не побоюсь этого слова – стержневой!) проблемой современности приходится заниматься любителям. И это еще мягко сказано.

Кто я такой, по-вашему? Верно, всего лишь доктор наук из учреждения с очень секретным названием «Калуга-9», основное направление – микробиология и вирусология. Очкастый ботаник, выслужившийся в подполковники и начальники отдела только потому, что ОББ никогда не представлял из себя конторы, славной героическими свершениями или хотя бы громкими шпионскими скандалами. Сиди себе в лаборатории, обеспечивай «биологическую безопасность» с микроскопом в правой руке и пробиркой в левой да жди, когда придет представление на очередное звание…

Не скажу, что ОББ занимается совсем уж бесполезным делом, однако крутого боевика о наших захватывающих приключениях не снимешь – любой сценарист удавится от скуки. Драйва никакого. По крайней мере до тех пор, пока наши «объекты исследований» не вырвутся на свободу – но тогда придется снимать не боевик, а фильм-катастрофу.

Что же мы имеем с гуся, спрашивается? Пожаловаться на невнимание руководства я не могу, здесь все идет как надо. Денег – море, хоть подтирайся (пардон за эдакий вульгаризм). Аппаратура – самая лучшая. Мой «личный» космический корабль таков, что любые короли-президенты-миллиардеры могут с чистой совестью хором скулить от зависти. Любую, самую засекреченную информацию мы получаем немедленно и в полном объеме – фактически доступ по наивысшей категории, главы иных государств ни о чем близко похожем и мечтать не могут. Помощь искусственного разума? Нет проблем, вот вам, доктор Гильгоф энд компани, прямой канал связи по линии Планка с «Птолемеем». Консультируйтесь хоть до посинения.

Есть одно «но», причем решающее. Жесточайший кадровый голод. Тех, кого я называю «посвященными первой ступени» (ну прямо розенкрейцеры или тамплиеры какие-то!), насчитывается всего пять человек: ваш покорнейший слуга, Коленька, капитан Казаков, Аня Белкина и Луи Аркур. Мы впятером знаем о проблеме Гермеса всё – от «а» до «я» и даже немножко больше. Следующая ступень посвящения – Лолита вместе со своим папашей-натуралистом и бандой молодых да ранних изыскателей, нанятых Удавом Каа для работы на «перспективном направлении». Вторую ступень пьедестала также занимает Бибирев (с легкой руки язвительного Казакова получившего в нашей среде прозвище Гроссадмирал), но его высокопревосходительство слишком занят для того, чтобы вникать в самую суть и, как говаривал Козьма Прутков, «зреть в корень». Назовем это так: надзорный орган.

Третье место отдано своре аналитиков и спецконсультантов ГРУ и Управления Имперской Безопасности. «Свора» – это я конечно преувеличил. Имеющих доступ к главнейшему секрету Империи не так уж и много, всего-то человек тридцать или немногим больше. Вот они и являются наиболее вредоносной частью посвященных – никому и ничему не верят, позволяют себе открытые насмешки и всячески убеждают руководство, что Веня Гильгоф сотоварищи дружно спятили или же учинили комплот с целью оправдать завышенные расходы. В просторечии сие именуется куда более неприглядно – нецелевое использование средств и фальсификация данных, осуществленные по предварительному сговору группой лиц… Прав был Коленька – мелкая уголовщина во всей красе.

Вы спросите: почему я не запросил кадровую поддержку? Смысла не вижу! Скептики и недоброжелатели могут сколько угодно кляузничать Бибиреву и уверять адмирала в моей неадекватности, но доверия шефа я не утратил – он такой же романтик, на свой страх и риск поверивший в сказку. У Бибирева отлично развита интуиция, начальник ГРУ способен точно определить, где зарыта самая главная собака. За что и уважаю.

Мои доводы звучали так: ваше высокопревосходительство, двум богам служить нельзя. Или мы сосредотачиваем колоссальные силы и бросаем все ресурсы на решение «проблемы Гермеса», или вплотную занимаемся Эвакуацией. Последний проект должен считаться приоритетным – если государство погибнет, то и Гермес окажется никому не нужен. Незачем отвлекать резервы, сами справимся.

– Впятером? – чуть вздернул бровь адмирал. – Доктор биологии, армейский капитан, дочка великого князя и двое парней с ветром в голове? Я имею в виду мсье Аркура и Крылова. Вы серьезно?

– Серединка-наполовинку. Люди нужны, споров нет. Не нужны лишние люди. Вы можете хоть сейчас прислать на Гермес несколько десятков специалистов, но они не смогут понять, чем мы занимаемся. Будут работать по привычке: нам дали задание, мы выполняем. Я не сумею внятно растолковать, что здесь происходит! Мы впятером плюс Лолочка со своей бандой хотя бы понимаем, что делаем! Начали работу с нуля, не имея никакого базиса, никакой информации! Все на уровне чутья лисицы – мы просто гоним кролика. А вашим молодцам неизвестен его запах. Они даже не представляют, как выглядит кролик… Понимаете?

– Кажется, понимаю, – осторожно кивнул Бибирев. – Вы, Вениамин Борисович, должны знать, насколько велик риск.

– Можно откровенно?

– Можно.

– Я принципиально не верю в агрессию Чужаков – смысл? Это первое. Второе: если таковая и случится, при наихудшем раскладе мы потеряем лишь треть эвакуированных. В случае тотального уничтожения всего населения Гермеса, разумеется.

– Стратегически грамотно, – невесело сказал адмирал. – Что для нас какие сто миллионов живых людей? Остальные-то выживут? На Афродите? Так?

– Не так. Я понимаю, риск большой. А если Гермес действительно безопасен? Если мы перепугались тени, призрака, которого создали сами? Почему Чужак обязательно должен оказаться врагом?

– Веня, вы сами уверяли меня, что данная планета является неким важнейшим центром, транспортной перевалочной базой чужой цивилизации. Мы же берем Гермес под полный контроль… Вот сравнение: как думаете, что случится с Империей, если, например, американцы сейчас начнут контролировать все транспортные сети России?

– Ничего хорошего, – ответил я. – Для нас. Сравнение неадекватное, ваше высокопревосходительство. По моим данным, Чужаки следят за нами. Достаточно закрыть для колонизации районы северного полушария Гермеса, где находятся Дороги, декларировать наши намерения, клятвенно пообещать Чужакам, что мы туда не сунемся и не станем проводить исследования…

– Доктор, вы идеалист.

– А вы?

– Я – осторожный идеалист. Так рискнем?

– Рискнем!

«Введение в действие операции прикрытия „Каспий“ в соответствии с директивой Генерального штаба СМ-0112 будет осуществлено 17.07.83 3:45 московского времени силами шести пехотных, одной танковой и двух горных дивизий при поддержке авиагрупп „Коршун“ и „Антонов“. Направление основного удара: Джульфа-Суфиан-Тебриз, отвлекающего: Лариджан-Решт.

При достижении успеха в течение первых суток войска будут отведены на линию стратегической обороны Эчмиадзин-Нахичевань-Ленкорань. Основная задача: сдерживание возможного контрнаступления противника. Задача центрально-азиатской мобильной группировки – оборона по хребту Копетдаг.

Стратегической авиации и ВКК ставятся задачи по нейтрализации основных сухопутных сил противника, расквартированных в северо-восточном Курдистане. Бомбардировки объектов гражданской инфраструктуры, вне всякого сомнения, вызовут попытку ответного удара с воздуха. ВВС противника открыты коридоры в направлениях Ашхабад, Чарджоу, Махачкала. Противовоздушная оборона на данных направлениях ослаблена.

Командованию войск ПВО-ПКО вменяется в обязанность не допустить прорыва авиации и крылатых ракет противника севернее 42 параллели и восточнее 76 градуса восточной долготы. Следует исключить безвозвратные потери наших войск в живой силе на оборонительных линиях.

В случае применения противником ядерного оружия приоритетными целями для удара возмездия считаются города Исфахан, Мешхед и Хорремабад.

С целью максимального затягивания конфликта полного уничтожения дислоцированных вдоль государственной границы сил противника не допускается. Оружие массового поражения на данных участках будет применяться только в исключительной ситуации.

‹…›

Прогноз по санитарным потерям гражданского населения среднеазиатских и закавказских районов Империи в случае ответного удара – до 100 тыс. человек».

Из докладной записки верховного командования Объединенных Генеральных штабов руководству Российской и Германской империй. 15 июля 2283

Глава четвертая

КАК ЖЕ МЫ ВЛЯПАЛИСЬ!

Санкт-Петербург.

16 июня 2283 г.

Разумеется, Федор никуда не поехал. Русский человек вообще очень тяжел на подъем, в отличие от тех же американцев, вполне способных за несколько лет пожить в десятке различных городов на пространстве от западного до восточного побережья – были бы средства и желание.

Поначалу он отнесся к странному сообщению Казакова без должной серьезности. Представьте только: вам неожиданно предлагают сорваться с насиженного места, бросить дом, работу, перечеркнуть привычную жизнь и отправиться в самом буквальном смысле к черту на куличики – даже не на Марс или Венеру, а в другую звездную систему, расположенную в семи с лишним световых годах от Солнца. Это, знаете ли, почти семьдесят триллионов километров – расстояньице впечатляющее. Не ближний свет.

Другой вопрос: а что делать потом, по прибытии? Легко давать рекомендации вроде «найди дом мадам Ланкло, поживи первое время». Представьте: к вам вваливается абсолютно незнакомый человек и говорит, что двоюродный брат порекомендовал… Казаков его фамилия… не найдется лишней комнаты?.. Если нужно заплатить – нет проблем, кредитная карточка с собой. Да только на Гермесе система расчетов по кредиткам не действует. Всем известно, что это единственная обитаемая планета, на которой в ходу настоящие деньги, монеты и ассигнации, о которых Земля прочно забыла еще в начале прошлого столетия.

Как вы, житель отдаленного и захолустного колониального мира, отнесетесь к появлению незнакомца (пусть даже и прилетевшего из Метрополии), который имеет при себе лишь маленький рюкзачок со сменой белья, запасной рубашкой и засохшим бутербродом? Ведь судя по инструкции Казакова общий вес багажа не должен превышать десяти килограммов! Раскроете объятия и предоставите самую лучшую комнату? Накормите и напоите? Приставите к хозяйству?

Как бы не так.

Федор твердо для себя решил, что на месте этой мадам Ланкло он посоветовал бы нежданному гостю поскорее отправиться в гостиницу и искать господина капитана самостоятельно. Отсюда вывод: детские мечты о межзвездных путешествиях остались в прошлом, срываться в неизвестность решительно незачем, лучше подождать и посмотреть на развитие событий. Если и впрямь произойдет нечто из ряда вон выходящее, то личная карточка всегда остается при себе, а до аэропорта – полчаса на метро. Успеется.

Тем не менее Литвинов решил проверить загадочную информацию о «списках» с номерами в шесть нулей по собственным каналам. У каждого русского человека, особенно живущего в столичном городе, отыщется множество ближних и дальних знакомых, которые имеют определенный доступ к закрытым сведениям, сами водят дружбу или соседствуют с сотрудниками полиции, полковниками генштаба или чиновниками ведомства генерал-губернатора. Подданный Российской Империи не станет действовать по стандартам Европы или Америки – посылать запросы властям или своему депутату парламента и верить сообщениям голографических каналов. Для получения стоящей и объективной информации всегда есть личные знакомства, так было спокон веку, так всегда и будет – умом Россию не понять, а в Европах все не как у людей…

Ведение мелкого бизнеса обязывает к обладанию соответствующим списком «нужных» контактов – налоговый департамент, комитет городской Думы по развитию предпринимательства, отдел по борьбе с экономическими преступлениями и так далее. Это не подходит, поскольку тамошние знакомства исключительно деловые, а изредка перепадающие чиновникам и чиновницам бутылки с коньяком, цветы или конфеты ни к чему их не обязывают: за коррупцию в Империи сажают прочно и надолго. Однако есть и другие варианты. Вариант номер один как раз гуляет со своей овчаркой – Федор выглянул в окно и понял, что настало время подышать свежим воздухом.

– Вамба, пойди-ка сюда. – Пришлось погреметь ошейником с цепочкой, чтобы тоскующий по прежним хозяевам аргентинский дог поднялся со своего места и, вяло помахивая хвостом, доковылял до прихожей. Взглянул сумрачно.

…Федор забрал собаку из приюта позавчера – соседи, бывшие владельцы, сгинули в неизвестность, а Вамбу было жалко. Пес добрый, спокойный до флегматичности и хорошо обученный – с ним занимались у инструкторов-кинологов. Так почему бы не взять Вамбу себе, тем более что Литвинов всегда отлично контактировал с соседской собакой. Зверь грустно вселился в новое обиталище, занял расстеленный под окном матрасик и пребывал в меланхолии, прерывая это занятие лишь прогулками да едой. Когда выходил на лестничную площадку, постоянно тянул к опечатанной двери старой квартиры.

Интересующий Федора индивидуум с овчаркой носил прозвище «Полковник», хотя на самом деле был всего лишь майором – по молодости служил в армии, в не особо престижных по нынешним временам наземных войсках. Получил старлея, подал рапорт и ушел работать в полицию – сначала оперативным сотрудником, потом в городское управление. Что характерно, Полковник (он же Андрей Макеев, если подходить официально) в последние дни никуда не пропал, не исчез и не «эвакуировался» – отработал сутки и снова выходит гулять со своей лохматой зверюгой точно в положенное время: два часа дня.

Почему не исчез – вопрос другой. Похоже, Федор знал на него ответ – Макееву сорок два года, разведен, дети живут с матерью где-то в Малороссии. Невольно вспомнишь послание Казакова и примечательную фразу об «отсутствии шансов» у людей, не имеющих семьи. Мир видел множество различных форм сегрегации по самым разным признакам, от расового, до полового, но с каких это пор ты становишься человеком второго сорта только потому, что не обзавелся выводком детишек или указал своей благоверной на дверь? Маразм какой-то…

Маразм не маразм, а население федоровского дома медленно, но верно сокращалось – это уже стало бросаться в глаза. Если в последние дни мая консьержи и представители управляющего опечатали лишь два с небольшим десятка квартир, то к середине июня количество выехавших неизвестно куда семей возросло до ста тридцати пяти, это Федор выяснил у отлично информированной Валентины Альбертовны. Аналогичный процесс наблюдался почти повсеместно – к примеру, из дома в Озерках, где жила Светка-бухгалтер люди так же бесследно исчезали, забирая с собой лишь детей и скромный багаж. Более всего это напоминало повальное бегство из зачумленного города, хотя никаких объективных признаков реальной опасности в Питере решительно не наблюдалось. Впрочем, таким признаком можно считать невиданную прежде концентрацию войск в столице. Да вот, пожалуйста, по Пискаревскому медленно катят бронетранспортеры Внутренних войск в сопровождении здоровенной серо-серебристой черепахи – боевой танк на магнитной подушке.

– Привет, – окликнул Федор Полковника. Тот ответил взмахом руки и проводил взглядом патруль, отпустив при этом несколько заковыристых метафор, в приличном обществе непринятых. Литвинов и ухом не повел – Полковник всегда так выражался. Неизбывное наследие армейской молодости и командного училища.

– П…ц! – эмоционально заключил владелец мохнатой овчарки по кличке «Лора». Спущенные с поводков собаки полностью погрузились в загадочный мир запахов поросшего одуванчиками газона и на хозяев внимания не обращали. – Видел? Видел, я тебя спрашиваю? Две, бля, дивизии одних только вэвэшников! Не считая полка морской пехоты ВКК, базирующейся на левом берегу Невы, и частей госбезопасности! Почти двадцать тысяч стволов!

– Так ведь Халифат, – осторожно сказал Федор, пожав руку. – Воевать собираемся.

Замечание было вполне обоснованным: в новостях только и говорили о постепенно разгорающемся конфликте на южных границах, все были уверены, что крупной войны не избежать. Между прочим, по распоряжению генерал-губернатора в столице дважды проводились учения гражданской обороны – создавалось впечатление, будто власти всерьез опасались нападения с воздуха или из космоса, хотя ничего подобного произойти не могло никогда и ни в каком случае: система ПВО-ПКО вокруг города способна перехватить муху, случайно залетевшую в запретную зону. Разумеется, отразить плазменный удар с орбиты никакая противовоздушная оборона не в состоянии, но у Исламского Союза нет боевых кораблей, оснащенных орудиями «космос-земля», это общеизвестно!

– Общеизвестно, – передразнил Полковник. – Весь Северо-Запад и Прибалтика на военном положении! Эвакуируют столицу! Да ничего подобного не было с 1941 года! И Халифат здесь ни при чем…

– А кто тогда при чем?.. – спросил Федор и, подумав, предложил: – Может, пива выпьем?

Под пиво язык развязывается куда лучше, чем в обычном разговоре, а летнее кафе совсем рядом, в парке, только улицу перейти. Машинально Федор отметил, что на прежде оживленном Пискаревском очень мало машин, в основном тяжелые фуры с военными номерами. Частников почти совсем не видно.

…Литвинов был знаком с Полковником очень давно, лет пятнадцать, со времени когда господин старший лейтенант только-только ушел из армии и начал обживаться в гражданском обществе. Тогда он еще был отягощен семейством, тосковал по службе (уволили Макеева в связи с сокращением сухопутных войск в пользу расширявшихся ВКК) и пытался найти свое место в жизни. Нашел – уголовная полиция. Сам по себе Полковник был классическим типажом ревностного служаки с накрепко привитым понятием об офицерской чести и твердо знавшим, что его основным стимулом является «государева служба» – так уж воспитали. Оперативник, кстати, из него получился неплохой, и по служебной лестнице Макеев поднимался пускай и не слишком быстро, зато уверенно. Пил бы поменьше, цены человеку не было бы! Впрочем, работе это не особо мешало, а каждый знает, что в России больше всего пьют военные, доктора и полицейские – традиция, сложившаяся столетиями.

Вот и сейчас господин майор выглядел так, словно только вчера вышел из долгого запоя: под глазами коричневые круги, жесткая небритая щетина и взгляд с легкой сумасшедшинкой. Никогда не подумаешь, что имеешь дело с сотрудником «убойного» отдела городского управления полиции – скорее полуспившийся прапорщик из отдаленного гарнизона. Макеев в целом был симпатичным парнем – невысокий, худощавый и очень жилистый, с узким лицом и внимательными серыми глазами, однако при желании он мог довести себя до совершенно непотребного обличья изголодавшегося лешего. Одеваться Полковник категорически не умел, предпочитая вне службы таскать потертый зелено-коричневый «лесной» камуфляж, да и следил за собой не самым внимательным образом – сказывалось отсутствие чуткого женского ока.

Присмотревшись, Федор понял, что сваливать вину на алкоголь пока не следует – человек устал до полусмерти. Подозрение подтвердилось: когда недовольных ограничением свободы псин привязали у ограды открытого кафе и выпили по первой кружечке темного «Мартовского», Полковник сообщил, что теперь ему приходится вкалывать не «сутки через трое», а «трое через сутки» – в последнем случае подразумевалось, что после семидесяти двух часов работы можно двадцать четыре часа отдохнуть. Овчарке приходится ожидать хозяина в вольере кинологический службы при Управлении – эдак Лора совсем одичает…

Было очевидно, что Макеева ситуация в городе так же очень беспокоит, но и он при всех своих допусках и сравнительно высокой информированности ровным счетом ничего не понимал в происходящем. Возможно, большое полицейское начальство в чинах от генерал-лейтенанта и выше владело полным объемом сведений, но подчиненным предпочитало ничего не рассказывать, ссылаясь на распространенную версию: грядет большая война с Халифатом, это несомненно! Полковник, однако, наблюдательности опера с пятнадцатилетним стажем не утратил, знал куда больше простого обывателя, а кроме того, умел делать выводы.

– Какой, к бесу, Халифат? – втолковывал Макеев Федору, не забывая посматривать в сторону собак, откровенно скучавших на привязи. В нем явно проснулся бывший военный: младших офицеров в военных училищах учат не только стрелять и командовать, но и грамотно оценивать обстановку. – В Азиатской войне от первого удара аллахакбаровцев по Индии и Средней Азии до капитуляции Тегерана прошло шесть суток! Гражданскую оборону тогда подняли по тревоге только в городах южнее линии Минск-Красноярск, по пятьдесят пятой параллели – дальше низколетящие крылатые ракеты Исламского Союза долететь просто не могли! В Питере и Москве чрезвычайного положения не вводили, я уж не говорю о том, чтобы приводились в постоянную готовность военные учебные заведения…

– Сейчас разве привели?

– Какое там! – воскликнул Полковник так, что барменша за стойкой бросила на него недовольный взгляд. Понизив голос, сказал: – Курсанты сухопутного окружного командного выдвинуты на позиции возле Соснового Бора, где атомная электростанция. Отпуска отменены, занятия не проводятся. Просто сидят на рубеже обороны и ждут. Чего ждут?

– Чепуха какая-то, – ответил Федор. – Кто может атаковать нас со стороны Балтики? Скандинавы? Да они забыли, что такое, война еще ХХ веке! Немцы теперь союзники… Британцы? Военно-морской флот Англии – это такой же архаизм, как винтовка Мосина! Он просто не сможет войти в пролив Скагеррак или Кильский канал – корабли уничтожат из космоса! Сухопутная война с Европой невозможна, об этом во всех книжках пишут!

– Не те книжки читаешь, – усмехнулся Полковник. – Европа – да. А Америка?

– Тоже исключается. Единственный более-менее реалистичный вариант – сражение в космосе, ядерный удар…

– Спроси себя, зачем эвакуировать столицу Империи? План эвакуации засекречен, транспортные самолеты из всех питерских аэропортов отправляются куда-то на северо-восток, каждый день вывозится чуть не по десять тысяч человек – около пятнадцать бортов за сутки.

– Что у нас на северо-востоке? – озадачился Федор. – Архангельск, устье Печоры, потом Воркута и северный Урал. Области малоосвоенные, нефтегазодобыча… Сплошные медвежьи углы!

– Плесецк, – подсказал Макеев. – Основная база ВКК.

– Пле… – Федор аж подавился пивом. – В смысле?

– В прямом. Есть у меня нехорошее подозрение, что людей эвакуируют не в восточные области страны или Сибирь, а туда.

Полковник указал пальцем на голубые летние небеса. Как назло над городом в этот момент пронеслось звено атмосферно-космических грузовых челноков, стартовавших откуда-то из самого центра – не с Дворцовой ли? Говорят, там устроили едва ли не настоящий космодром.

Значит, Плесецк. В памяти Федора тотчас всплыли сведения, доступные любому пользователю общемировой сети. Крупнейшая космическая гавань в европейской части Империи, может принимать одновременно до шестидесяти малых судов, способных летать в атмосфере. Высокотехнологичная зона, верфи, склады, авиакосмическая военная база, ракетные пусковые шахты. Город закрытый – как-никак важнейший стратегический объект, вполне сравнимый с американским комплексом НОРАД.

Тут Федор решился. Пускай дражайший родственничек настрого приказал держать язык за зубами, но Полковник человек свой и не склонный трепаться на каждом углу. Литвинов снял с рукава ПМК, нашел личную карточку, отправил в слот и ткнул пальцем в осветившийся зеленоватым огнем монитор.

– Видел такое когда-нибудь?

Макеев наклонился, прочитал сведения, отображенные в разделе «Одиссей-II», и шепотом выматерился. Потом еще раз.

– Короче, слушай внимательно…

Краткий рассказ о послании Казакова занял три минуты. Ничего лишнего объяснять не пришлось, благо Полковник с господином капитаном прежде были знакомы, обычно заводя малопонятные неспециалистам разговоры на милитаристские темы – оружие, новая техника и все такое прочее. Родственные души, так сказать.

– Обалдеть, – присвистнул Макеев, выслушав. – И чего ты здесь сидишь, спрашивается?

– А что надо делать? – не понял Федор.

– Бери карточку и сваливай отсюда на хрен! Серега человек серьезный, он не станет разводить пустую болтовню. Бли-ин, что ж делается, а?

– Никуда я не поеду. – Федор насупился. – Вот так все бросить?

– Да. Все бросить. Кажется, это уже не война… Это…

– Что?

– Полный звиздец. Всему. Нечто вроде Конца Света.

– Быть не может! Почему?

– Спроси чего полегче… Послушай: личный состав Управления Внутренних Дел по городу сократился вчетверо. Большинство сотрудников с семьями уехали – в мае мы получили предписание на эвакуацию, «красный список», высший приоритет. Учти, эта информация только для служебного пользования… Остались только ребята в возрасте, вроде меня. На неделе полностью вывезена Военно-медицинская академия, еще раньше – училища ВКК и Связи, академия ВМФ. У меня там был кореш, доложился перед отбытием… Никаких возражений или вопросов: есть приказ – выполняй.

– Но почему об этом никто не знает? – вытаращился Федор.

– Все СМИ под контролем Имперской Безопасности. Сообщения в Интернете жестко фильтруются искусственным интеллектом. Да что там военные академии! Я на работу езжу в центр, у меня спецпропуск, сам видел – вывозят всё. Архивы, музеи, библиотеки. Думаю, курсантов из командного отправили охранять атомную станцию не от внешнего врага, а от внутреннего. От нас. Энергоснабжение столичного мегаполиса не должно прерываться до какого-то определенного момента. Казаков прав: у тебя появился шанс. Собирай шмотки и езжай в Пулково. Не думай, думать потом будешь.

Федор замолчал и бездумно огляделся. Зеленеют клены в парке, солнышко светит, перистые облака серебрятся на западе… Картина вполне мирная и беспокойства не вызывающая – никаких признаков надвигающейся катастрофы, будь она природная или техногенная.

– Что же они натворили? – выдавил Литвинов, причем кого подразумевал под словом «они» и сам не знал. Скорее всего, некое абстрактное «правительство», которое, как обычно случается в киношных и литературных триллерах, создало в очень-очень секретной лаборатории новейшее супероружие, впоследствии вышедшее из-под контроля. Неважно, вирусы это или полчища разумных машин, внезапно решивших избавиться от конкурентов-людей, – такой сюжет обкатывается еще с ХХ века.

Можно сколько угодно посмеиваться над старинными ужастиками вроде «Терминатора» или «Чужих» – Федор коллекционировал старое двухмерное кино, уверяя друзей, что его вдохновляет инфантильная наивность древних фантастов, – однако когда призрак чего-то Страшного, Загадочного и Опасного, того, что может существовать исключительно на экране или на книжной странице, встает перед тобой во всей леденящей душу мощи и ты понимаешь, что забавная железка-Терминатор пришел конкретно за тобой… Тогда уже не до смеха и не до рассуждений о детских страхах пращуров, представлявших будущее зарождающейся техногенной цивилизации в самых черных красках!

– Пойду я. – Полковник встал с пластикового стульчика. – Попробую отоспаться, завтра опять работать. Ты поразмысли над тем, что Казаков сказал. Не ребенок маленький, должен понимать… Кстати, вбей в ПМК мой закрытый номер, вдруг пригодится?

…Ничего не скажешь, прогулка с собачками удалась на славу. А единственный разумный выход из ситуации один: бежать. Бежать куда глаза глядят. Хоть на Гермес, хоть в туманность Андромеды. Если, конечно там еще остались свободные места.

«Никуда я не побегу, – вдруг решил Федор. – Кажется, впервые в жизни у меня появился реальный шанс поучаствовать в некоем грандиозном историческом событии… Кроме того, не могу же я бросить Вамбу? Псу и так пришлось нелегко».

Не обратив внимания на безусловную нелогичность этих рассуждений, Федор допил пиво, отвязал собаку и медленно побрел в сторону дома. Предварительный план действий уже начал формироваться – оставалось лишь претворить пока сумбурные замыслы в реальность.

* * *

– Волк – по носу щелк! – выдал Федор очередную кричалку-дразнилку и снова вдавил клавишу коммуникатора на двери квартиры номер 522 на втором этаже. – Волчара сожрал янычара! Ты дома?

А в ответ тишина. Нету никого дома – Ванечка, небось, опять отправился по бабам. Жаль, мог бы помочь.

Ваня Волков – он же «Волк», один из федоровских друзей, обитавших по соседству, слыл среди обитателей восемнадцатого подъезда прямо-таки феноменальным оболтусом, причем ухитрялся сочетать исключительное раздолбайство со столь же уникальной серьезностью, проявлявшейся только когда это было нужно самому Ване или того требовали нешуточные обстоятельства. С такими людьми хорошо устраивать пьяные вечеринки, вместе делать ремонт или ходить в поход по чащобам северной Карелии: по крайней мере, Ваня никогда не забудет взять с собой надлежащее снаряжение и первым нарубит дров.

Денег у Волка вечно не было, в свои неполные девятнадцать лет он ухитрился дважды вылететь из института; если требовался срочный заработок, Ваня обычно работал «на рывок» – то есть устраивался на стройку, за короткий срок получал неплохую сумму (ручным трудом в нынешние высокотехнологичные времена мало кого прельстишь), а затем благополучно всё тратил и следующий месяц жил едва ли не впроголодь. Вместе с тем Волчок, пользуясь внешними данными и лучезарной улыбкой, перетрахал всех известных Федору симпатичных красоток, обитавших в доме и ближайшей округе, а количество институтских и других прочих подружек, очутившихся в сетях коварного обольстителя, вообще учету и исчислению не поддавалось. Один плюс: девицы на Ваню обижались крайне редко, даже с учетом его легкомыслия в стилистике развращенного восемнадцатого века.

Словом, Волк являл собой классический образ молодого разгвоздяя, каких обычно исправляет армия – по возвращении они всегда остепеняются, садятся на трактор, начинают давать стране угля или всерьез принимаются за учебу. Тот же Полковник не раз говорил, что Ваню следует напоить до бесчувствия, воткнуть кляп в рот и в таком виде доставить в ближайший призывной пункт, а дальше хоть трава не расти. Но увы, всеобщий призыв в России отменили давным-давно, и надежды избавить Волка от ветра в голове возлагались исключительно на возрастные изменения – рано или поздно сам поймет что к чему.

Федор отвел собаку домой, насыпал в пластиковую миску сухого корма, призвал Вамбу не грустить и отправился вниз, доставать Ваню – на вызовы по сети он не отвечал, причем наверняка делал это намеренно, не желая вступать в беседу с очередной мимолетной подружкой, предъявлявшей неоспоримые права на его персону. К сожалению, Вани и впрямь не было, а Федор надеялся, что Волк, обладавший подаренным мамой на восемнадцатилетие слегка подержанным грузовичком «Форд», обычно ржавеющим на подземной автостоянке дома, поможет в осуществлении плана, еще в прошлом месяце подсказанного тетей Валей и тогда с негодованием отвергнутого.

Да, скрывать нечего, Федор Литвинов поддался тихому смятению и решил закупить продуктов «на черный день», тем более что таковой приближался неумолимо – летописное шестое чувство подсказывало. Его поведение можно осуждать, можно говорить о «здоровой предусмотрительности», можно презрительно фыркнуть и пафосно заявить о «паникерстве», но после разговора с Полковником Федор отмел ненужную робость и решил, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Был мысленно составлен план закупок: консервы, концентраты, обязательно крепкое спиртное – универсальная российская валюта на все времена, – запасная аптечка…

Аптечка?

Федора озарило: зачем ему какая-то покупная аптечка, когда он сам торгует медтехникой, а предусмотрительная Светка оставила в порту неучтенный товар. Теперь стоит подумать, как вызволить его со склада таможни, но это дело не самое сложное – поговорить со знакомыми в гавани, забрать товар и спрятать в том же самом подземном гараже… Тяжеленного германского автохирурга вывезти вряд ли удастся, но армейские медпакеты в энном количестве – вполне. Двадцати или тридцати наборов должно хватить на первое время.

«Ты что, к новой Блокаде готовишься?» – попытался одернуть себя Федор, но тут же позабыл об этой мысли полностью захваченный грядущей перспективой. Правда, воображение не рисовало ничего страшнее возможной ядерной войны, но даже в таком случае следует запастись всем необходимым. Можно отсидеться в убежище (о том, что оно может быть разрушено, думать не хотелось), потом выбраться из города в Карелию, спрятаться, дождаться, пока обстановка нормализуется и власти снова возьмут жизнь своих подданных под контроль… Или, может быть, уехать прямо сейчас? У дальних родственников (если точно – у родного отца капитана Казакова, дяди Вовы!) есть домик в деревне Маслово, это почти финская граница. Народу там очень мало, в крайнем случае всегда можно укрыться в лесу.

Нет, одному такое сделать не получится. Обязательно нужны компаньоны. Самое большее – человек пять-шесть, хорошо знающих друг друга. Без взаимного доверия в таком деле никуда. Кого можно уговорить? Волк, Светка опять же, Полковник наверняка откажется – служба для него святое… А выпустят ли из города? Вдруг конфискуют продукты и машину? Кроме того, в волковский «Форд» вся команда не поместится, придется добираться раздельно или на нескольких автомобилях сразу, у Светки есть внедорожник «Барс», он большой… Какой у него двигатель, кстати? Карбюраторный или водородный? Топливом тоже придется запастись!

Черт, сколько сложностей! Так что давайте решать таковые списочным порядком. Если первым делом решено закупить продукты, этим и займемся! Но где Волчок, черт бы его побрал?

Федор надиктовал краткое сообщение в квартирный коммуникатор и совсем было собрался идти домой, как снизу донеслось пикантно-жеманное девичье хихиканье и знакомый басок. Пискнул запирающийся замок на парадной двери.

Ваня не преподнес никаких сюрпризов – объявился с новой шалавой под мышкой. Красотка незнакомая, на вид лет пятнадцать. Педофил, млин!

– Здравствуйте, Иван Вячеславович, – наиехиднейшим образом раскланялся Федор. – Можно вас на минуточку?

Дева, обладавшая пухлыми губками, крашенными в поросячье-розовый цвет, взъерошенной прической аналогичного колера и наивными глазками монастырской послушницы, тотчас надулась – ее воздыхателя отвлекли от самого важного дела в жизни, коим, без сомнения, является голубиное воркование над ушком розовой прелестницы. Кроме того, в перспективе ей светило более приятное времяпровождение, когда нежные словеса заменяются действиями поактивнее и попроще.

За что можно ценить Волчка, так это за безошибочное чутье. В другое время Федор был бы вежливо (или не очень) отослан куда подальше – сколько раз бывало! Но тут Ваня заметил в глазах Литвинова нечто такое, что заставило его стряхнуть воздушное существо с плеча, моментально собраться и сдвинуть брови.

– Что?

Перемена удивительная. Человека будто подменили – разгильдяй мигом исчез, заместившись серьезным взрослым парнем. Не смотря на федоровское шутовство, Ваня почувствовал, что сосед явился далеко не просто так. И дело, с которым он пришел, требует очень пристального внимания.

– Зайдешь, вечером? – Федор все-таки сник, понимая: неприлично отрывать человека от личной жизни, пусть даже и не самой упорядоченной. Волк, однако, не сдался.

– Иди, погуляй пока, – почти грубо сказал он розовому созданию, каковое мигом приняло оскорбленный вид. Создание, как это делают все малолетки, громогласно всхлипнуло и лавиной скатилось вниз по лестнице – видимо, стерпеть такое оскорбление было выше ее сил. Хлопнула дверь.

– Ненавижу, когда вот так обламывают, – вздохнул Ваня. – Ладно, перетопчусь. Что стряслось? У тебя рожа, будто у покойника.

«Однако… – подумал Литвинов. – Неужели на самом деле я так напуган?»

Признаться в этом самому себе было сложно, не хотелось верить. Но Федору действительно было очень страшно. Страшно, как никогда в жизни.

* * *

– Ого! Мужского полка прибыло! Почему я его не знаю?

Федор едва не споткнулся на пороге собственной квартиры, когда они с Волком поднялись наверх – беседовать. Не ожидал, что в доме ждет не только унылый Вамба.

Белоснежный пес виновато слез с дивана, забираться на который ему не дозволялось. А на необъятном лежбище устроилась госпожа директриса – Светка Кшесиньская собственной персоной. Ничего удивительного, у нее был запасной ключ. Пришла, обнаружила, что хозяина где-то носит, и решила подождать за изучением гламурного журнала, каковые Федор покупал нарочно для таких случаев.

Говорят, будто красота и ум у женщины – понятия несовместимые, но Света могла запросто доказать, что из любых правил существуют исключения. Она была натуральной платиновой блондинкой, вполне могла фотографироваться в качестве модели для упомянутых журналов, носила дорогущие прикиды от лучших модельеров и сочетала впечатляющую внешность с цепким разумом, бульдожьей хваткой и почти невероятными деловыми качествами. Федор не переставал удивляться, отчего вдруг Светка, с ее двумя высшими образованиями (финансы и юриспруденция), напористостью носорога и невероятной работоспособностью, предпочитает мелководье скромного частного бизнеса, а не уйдет в крупную корпорацию или банк, где ее примут с распростертыми объятиями. Одна фамилия чего стоит – Светка на полном серьезе уверяла, будто ведет родословную от той самой знаменитой балерины, имя которой носит одно из красивейших зданий Петербурга! Единственно, в угоду польским корням, фамилия произносилась мягко: не Кшесинская, а Кшесиньская. Светка полагала, что в этом присутствуют шарм и загадочность.

Ваня, узрев гостью, неожиданно покраснел, что ему было решительно несвойственно. Оправился, впрочем, быстро – привычно надел на лицо маску приветливости и живой заинтересованности, чем немало позабавил что Федора, что саму Светку: она, как женщина взрослая и состоявшаяся, была к мужчинам разборчива и подходила к данному вопросу с философской прагматичностью. Волк на ее фоне выглядел сущим кутенком, пускай и симпатичным. Ничего, пройдет лет пять – заматереет, а розовые девочки будут прочно позабыты в пользу шикарных львиц.

Познакомились. Федор отметил в Светкином взгляде настороженность – она всегда остается прежде всего бизнес-леди, – и постарался уверить любимую коллегу и начальницу, что сей вьюнош – человек правильный и ему можно доверять целиком и полностью. Федор в это искренне верил – никакого западла от Волка он никогда не видел, твердо полагая, что Ваня не подведет в любой разведке. По меньшей мере, пока не подводил, а раздолбайство – это лишь образ жизни, но никак не ее принцип.

– Всегда любила холостяцкие берлоги, – непринужденно сказала Светка, имея в виду более чем скромную обстановку федоровской квартиры. – Что человеку нужно для жизни? Диван, компьютер и кухня с сортиром. Полный набор для работы и отдыха.

– Язва, – вздохнул Литвинов. – Кофе, коньяку?

– И того, и другого. Я вообще-то по делу.

Очередной незаметный взгляд на Волка, устроившегося на кухонном табурете. Тихий намек: речь пойдет о бизнесе, Ваня здесь лишний. Федор понял, что пора перехватывать инициативу – бизнес подождет.

– Вот что, дамы и господа. – Пауза была старательно выдержана, Федор думал, как преподнести свой стратегический план. – Кажется, у нас появились проблемы. Глубокие проблемы.

– Ты про себя, меня, Ваню или всех сразу? – уточнила Светка. – Но в целом ты прав: дела стоят, а конца-краю всеобщей сумятице не видно. Сегодня утром отменили торги на питерской и московской биржах, новости смотрел? Причем отменили не на один день, а на «неопределенное время». Вся торговля и снабжение теперь будут жестко регулироваться властями, цены на основные товары заморожены. Будете смеяться, но в Германии ситуация аналогичная. Федя, представляешь последствия?

– Последствия? – Литвинов пожал плечами. – Государственного регулирования экономики не было со времен Советского Союза, немцы практиковали такое лишь при Гитлере, а потом в ГДР… Ого! Кажется, сообразил! Неужто режим военного времени?

– Похоже на то, – мрачно отозвалась Светка. – Я приняла кое-какие чрезвычайные меры, чтобы не остаться в дураках навсегда: нет никакого желания играть с властью в азартные игры, не зная правил. Судя по всему деньги начнут стремительно обесцениваться, единственным платежным средством в случае экономической катастрофы будет готовая продукция… Короче, видел трейлер возле парадной?

Федор подошел к окну и выглянул на улицу. Точно, внизу стоит небольшой двухтонный фургон с веселым медвежонком на борту и эмблемой сети кондитерских магазинов «Медок». Что за ерунда? Светка решила создать стратегический запас шоколадных конфет?

– Вытащила «Хюммели» с таможенного склада, – последовал ответ на вопрошающий взгляд Федора. – И контейнер с медпакетами. Только не спрашивай, каким образом.

– Воображаю… Между прочим, за взятки в тюрьму сажают.

– Никаких взяток, обычное мошенничество с документацией. Губернаторский военно-полевой суд преступления такого рода не рассматривает, насколько мне известно. Проблема в другом: где будем прятать? В шато де Карабас?

– Город блокирован, если выедем – обратно уже не вернемся…

Название «шато де Карабас» носила дача Светкиных родителей на Вуоксе. Папа у нее трудился на хлебном банкирском поприще, мог позволить себе приобрети участок в несколько гектаров на берегу карельского озера и возвести там кошмарное (по мнению Федора) сооружение в псевдоготическом стиле. Литвинов, впервые узрев эту архитектурную несуразицу, немедля вспомнил сказку о Коте в сапогах и полушутливо-полусерьезно наименовал коттедж «замком маркиза Карабаса», заодно переведя сей топоним на французский. Споров нет, место хорошее, отдаленное, зона элитной застройки для банкиров, медиамагнатов и владельцев заводов хай-тек, но…

В случае массовых беспорядков или всеобщего бегства жителей из столицы, грабить начнут именно богатые коттеджи – хотя бы потому, что там всегда хранится приличный запас продовольствия. Именно в этом смысле Федор и высказался.

– Соображаешь, – кивнула Светка. – Но… Но я сомневаюсь, что мы скатимся в анархию. Беспорядки, грабежи? Это просто невозможно, посмотри сколько военных на улицах!

– Почти наверняка скатимся, – убежденно ответил Федор. – Волчок, тащи сюда коньяк. Разговор предстоит долгий!

* * *

– Знаете, что мы устроили? – задумчиво сказала госпожа директор, после того как Федор изложил свои подозрения, поделился сведениями, разглашать которые он (теоретически) не имел права, и привел вполне разумные доводы в пользу разрабатываемой схемы подготовки к Большой и Страшной Неизвестности. – Заговор. Самый натуральный заговор. Мы усомнились в способности государства защитить своих граждан, поддались пораженческим настроениям и решили, что вся наблюдаемая в последние недели кутерьма вызвана надвигающейся катастрофой вселенского масштаба, с которой не справятся даже такие супердержавы, как Россия и Германская империя… Федор, ты сам в это веришь?

– Ничего другого не остается!

– В другое время я донесла бы на тебя в Имперскую Безопасность – за распространение панических слухов. Однако делать этого не буду. Чересчур много совпадений и загадок… А их совокупность позволяет любому здравомыслящему человеку сделать вывод: впереди нас ждут нелегкие времена. Черт, ведь еще зимой все было нормально! Что такого могло произойти за несколько месяцев?

– Я давно задаю себе этот вопрос и ответа не нахожу, – проворчал Федор. – Полковник, хоть он и полицейский в достаточно большом звании, – тоже. Всеобщая война – это раз. Падение огромного астероида, который не могут уничтожить ВКК, – два. Нападение инопланетян – три, хотя это звучит нелепо… Что-то скверное случилось с самой планетой – четыре. Я читал в старинном фантастическом романе о том, как ученые случайно запустили в ядро Земли искусственную черную дыру. Бред, конечно. Но нельзя не учитывать другие вероятности: неожиданное разрушение озонового слоя, какая-нибудь трещина в земной коре?

– Луна сошла с орбиты и может в нас врезаться, – подсказал Волк, и было непонятно, говорит он серьезно или подтрунивает. – Давайте перестанем гадать и займемся делами насущными. Что мы знаем точно? Федор?

– В городе идет тотальная эвакуация. Люди, ценности, даже некоторые памятники. По урывочным сведениям, нечто похожее происходит по всей стране и у союзников. Велика вероятность того, что население эвакуируют не в глубинные регионы страны, а на колонизированные планеты в дальнем космосе.

– Появились резкие симптомы экономической нестабильности, – обратилась Светка к излюбленной теме. – Буквально на пустом месте. Прошлогодний госбюджет закрыли с большим префицитом; следовательно, деньги в казне есть. Вернее, были. А теперь у меня создается впечатление, что правительство ухитрилось потратить сотни миллиардов меньше чем за полгода. Спрашивается – на какие цели?

– Будет война с Халифатом, – уверенно продолжил Ваня. – По голоканалам только об этом и говорят.

– Только зачем она нужна, убей бог не пойму, – буркнул Федор. – Еще?

– Церковь, – неожиданно сказала Светка. – Я ведь католичка, иногда хожу… В Питере было девять католических приходов, с января закрылись семь. Остался только кафедрал на Ковенском и приход в Петергофе. Причин никто не объяснял, да я и не интересовалась. Недостроенный храмовый комплекс в Шувалово почему-то продали общине пятидесятников – насколько я знаю, епископат никогда ничего подобного не делал. Продать здание церкви каким-то еретикам-протестантам?

– Чепуха, – Федор отмахнулся. – При чем тут религиозные общины? Итак, даю экспертное заключение: государство активно готовится к некоему необычайному и явно очень нехорошему событию. Определенную часть подданных Империи спешно эвакуируют. Оставшиеся, вероятно, могут подвергнуться серьезной опасности – неважно, будет она вызвана деятельностью человека или природным катаклизмом. Средства массовой информации молчат, всё засекречено. Ставлю на худший вариант – вскоре могут возникнуть проблемы с продовольствием и энергетический кризис, нам придется существовать в условиях военных действий или всеобщей катастрофы. Это еще означает разрушение привычной нам инфраструктуры и систем жизнеобеспечения…

– Ты просто лучишься оптимизмом, – угрюмо проворчала Света.

– Хуже всего будет, если Федор окажется прав, – заметил Волчок. – А если ошибется – потом посмеемся над своими страхами. Хватит попусту трепаться, займемся чем-нибудь полезным. Предупреждаю сразу, у меня на карточке от силы рублей триста…

– С деньгами затруднений нет, – решительно ответил Федор. – Мы тут со Светланой немного заработали, используем эти средства на пользу нашему маленькому сообществу. Между прочим: как бы власти в ближайшее время не ввели ограничения на продажу продуктов, надо поторопиться…

– Оружие, – напомнил Ваня. – Пара-тройка импульсных винтовок не помешает.

– Я могу достать, – поразмыслив, отозвалась Светка. – Таким образом, мальчики, беритесь за работу: во-первых надо разгрузить трейлер и припрятать технику. Во-вторых, завтра с утра придется навестить оптовую базу… Штаб-квартиру временно устроим здесь.

– Зачем? – удивился Федор.

– Затем, что именно ты подбил нас на эту авантюру. Я посмотрела, все квартиры на площадке опечатаны. Вскроем, временно переселимся. Феденька, достанешь ключи?

– Но это же незаконно!

– Какая теперь разница? Как утверждали классики, спасение утопающих – дело рук самих утопающих. И без лишних сантиментов!

«Заварил кашу, – обреченно подумал Литвинов, – теперь расхлебывай, идиот! Светку уже ничем не остановишь, да и у Волчка глаза загорелись – хочет поиграть в настоящий боевик… Господи, как мы вляпались!»

* * *

Если в крупных городах поддерживался строжайший порядок и операция «Одиссей» шла полным ходом даже с опережением графика, то в отдаленных провинциях появились первые признаки серьезного беспокойства. Приливная волна, грозящая смыть пока еще твердо возвышающееся над фундаментом здание Империи, начала свой путь.

Утро 16 июня, 10:16: массовые выступления в Душанбе. Толпа требует немедленных мирных переговоров с Тегераном. Демонстрация разогнана, были слышны выстрелы.

Полдень, Норильск. Остановлено непрерывное производство на крупнейшем в Евразии предприятии по добыче никеля. Неэвакуированные рабочие и сотрудники (более 18 тысяч) вышли на улицы. Ситуацию урегулировали только к вечеру.

14:00, Рига, Вильно, Мемель. Жители городов протестуют против «оккупации» демилитаризованного прибалтийского региона германским Рейхсвером. Первые случаи отказа от эвакуации – население требует объяснений от военных властей о причинах вывоза людей и ценностей.

14:37, Байконур. В результате сбоя в системе охлаждения двигателей транспортного челнока «Меркурий-А» с четырьмястами тридцатью пассажирами на борту (члены семей офицеров ВКК, направление рейса – БСФ «Кронштадт») машина взорвалась в воздухе на высоте двух километров. Работа военного космодрома частично дезорганизована.

15:40, Германия, Кёльн. Представители арабской диаспоры города пытаются спровоцировать беспорядки – ни один эмигрант доселе не получил права вылететь с Земли. Появились слухи о возможном «Конце Света».

17:22, Кисловодск. Четверо сотрудников радиообсерватории «Кавказ» арестованы за попытку передать сведения об «аномалии» корреспонденту местного голографического канала. Оборудование обсерватории выведено из строя сотрудниками Имперской Безопасности.

19:04, Абакан. Председатель муниципального совета сообщает губернским властям, что продовольствия в городе осталось на шестеро суток из-за стихийно возникшей паники: горожане, поддавшись провокационным слухам о возможной масштабной войне с США, массово скупают продукты.

20:17, Санкт-Петербург. В Генштаб поступили сведения о незначительной перестрелке между боевым охранением закрытой эвакуационной зоны на Афродите (система Сириус) и заблудившимся американским патрулем: высадка контингента США производилась слишком близко от занятых частями российского ВКК районов в северном полушарии. Инцидент удалось замять местной военной администрации, но это был тревожный симптом: у эвакуированных, уже посвященных в секрет «аномалии», начинали сдавать нервы…

22:00, Ростов-на-Дону, Краснодар, Ставрополь, Крым, Одесса. Над всем причерноморским регионом наблюдается яркое северное сияние – сполохи всех цветов радуги. Авиадиспетчерские службы временно потеряли связь с несколькими военными и гражданскими бортами. В эфире – резкие помехи, продолжавшиеся почти двадцать минут.

23:59, Закавказье. В соответствии с директивой «Каспий» девять сухопутных и две авиационные дивизии приведены в полную боевую готовность для нанесения удара по территории северного Ирана. Механизм отвлекающих операций был запущен.

* * *

…В течение всего дня массовые волнения были отмечены в нескольких городах Соединенных Штатов Америки: спецслужбы не сумели предотвратить утечку информации о нейтронной звезде, в прессе появились краткие сообщения о возможном столкновении Земли с крупным небесным телом. Правительство выступило со специальным заявлением, призывая население не обращать внимания на измышления безответственных репортеров и соблюдать спокойствие.

Произошло то, чего больше всего боялись руководители развитых стран, – огласка. Пускай неполная, урывочная и туманная…

* * *

Заместитель председателя госсовета Китая, отвечавший за национальный план эвакуации, вечером заперся в своем кабинете, просмотрел только что полученные сводки, вынул из ящика стола пистолет и выстрелил себе в рот.

Сотрудники службы охраны обнаружили на столе клочок бумаги с каллиграфически выведенным иероглифом, обозначавшим: «Нет смысла».

* * *

Северное сияние наблюдалось не только в южных областях России. Сообщения о необычном природном явлении поступали из Италии, Прованса, центральной Америки, Тибета и даже из северной Африки.

Над Иерусалимом свечение приобрело форму огромной четырехлучевой звезды, что дало повод верующим говорить о знамении, предвещающем Второе Пришествие. Подобная реакция была вполне предсказуема.

* * *

Всё только начиналось. Только начиналось.

* * *

– Слышал? А ну вставай!

Волчок ворвался в квартиру Федора на рассвете – ему на всякий случай был выдан дубликат ключа. В такое время нормальные люди видят десятый сон, особенно если вчера хорошо поработали. Работа же заключалась в разгрузке трейлера: машину загнали на подземную парковку, выбрали самый дальний угол, одолжили в соседнем магазине на полчасика маленький автопогрузчик и благополучно извлекли фургона три солидных контейнера.

Ясно, что никто и никогда не разрешил бы держать на автостоянке посторонние предметы, да еще и крупногабаритные, но теперь закрытым гаражом пользовались редко, освободилось много свободного места. Похожие на гробы для великанов контейнеры с автохирургами уложили прямиком на бетонное покрытие пола, а ящик с медпакетами благополучно уместился в широкий стенной шкаф, предназначенный для хранения инструментов. Затем поднялись наверх и отметили удачно проведенную операцию. На завтра был запланирован налет на супермаркеты.

– Я тебя убью однажды. – Федор продрал глаза, сел на диване и цыкнул на заворчавшего пса. – Ваня, в такое время хорошо начинать артподготовку, а не вылезать из теплой постели!

– Это того стоит, – уверенно ответил Волк. – Включай проектор, первый государственный канал!

– А своими словами?

– Война. Халифат атаковал наши южные границы по всему фронту!

– Опаньки… – Литвинов закашлялся. – Когда?

– Когда начинаются все войны? Ночью! Где «лентяйка»? Дай сюда!

Здоровенный вогнутый экран осветился, слух резанул нервный голос ведущего экстренного выпуска новостей. Никаких кадров с места событий не показывали, одни только схемы с комментариями представителя Генштаба. Пресс-конференция шла уже полчаса, журналисты выглядели подавленно.

– Кофе свари, – прохрипел Федор, наблюдая за репортажем из Еревана: в городе объявили воздушную тревогу, но журналист в бункер почему-то не полез, оставался на улицах…

С пяти до девяти утра новости приходили одна хуже другой. Очень скверные новости, говоря откровенно. Потеряна связь с Ашхабадом, из космоса зафиксирован ядерный взрыв, военные подтвердили, что город частично уничтожен тактической ракетой, запущенной с иранского самолета. Выступил министр обороны, генерал-фельдмаршал Слепцов – говорил обычные в таких случаях вещи: агрессор не пройдет, наше дело правое, Империя непобедима…

Второй ядерный удар пришелся по району дислокации Каспийской флотилии ВМФ, но тут вроде бы обошлось без крупных потерь: корабли успели уйти в далеко в море. Дипломатические отношения с Халифатом разорваны, послу вручена нота об объявлении войны. Германия перебросила в прикаспийский регион четыре дивизии Люфтваффе в качестве поддержки российским сухопутным войскам.

В половине восьмого стало известно о массовом захвате заложников в Астрахани – многочисленная вооруженная группа атаковала здание международного аэропорта, требований пока не выдвигают. По некоторым сведениям – очень много жертв. Сюда же: попытка взрыва моста через Волгу в Саратове, повреждения незначительны. Комментарии властей однозначны: Халифат долго готовился к реваншу после поражения в Азиатской войне шестьдесят четвертого, на территорию страны заброшены специально подготовленные диверсанты, призванные дестабилизировать ситуацию в тыловых районах. На всей территории страны вводится военное положение с ограничением прав и свобод граждан – закон уже подписан Императором и государственным канцлером. У границ идут тяжелые бои, ВКК не вмешиваются, боясь задеть российские части находящиеся в тесном боевом соприкосновении с противником. Атомные бомбы сброшены на два города в центральном Иране – ответные меры…

Федор неожиданно обратил внимание на почти полное отсутствие международных комментариев к происходящему. Тевтонский рейхсканцлер Гейнц Руге не в счет – все-таки союзники. США и Китай лишь «выразили крайнюю обеспокоенность», Европа будто воды в рот набрала, а в Израиле так вообще сказали, что «вмешиваться» в конфликт не собираются и призывают как можно быстрее разрешить его мирным путем. Поразительно! Со стороны Тегерана, ясно, никаких призывов и заявлений – будто так и надо!

Рассуждая здраво, можно понять, что Евразийский континент оказался ввергнут в новый масштабнейший конфликт; все-таки Исламский Союз – это не какая-то дурацкая Албания, а огромное государство в границах от северной Африки до Индии. В другое время международное сообщество и правительства всей планеты задыхались бы от негодующе-напуганных воплей: такие войны очень серьезно влияют на мировую экономику (надо будет узнать у Светки подробности!), нарушаются торговые, политические и еще один Бог знает какие связи, убытки и человеческие потери колоссальны, а уж говорить о применении ядерного оружия и вовсе не приходится – раньше оно использовалось в войнах всего два раза! Американцами в 1945 против Японии и во время Азиатской войны с тем же Халифатом! Однако на международном информационном поле царит непонятная тишина – такое впечатление, что другие супердержавы занимаются какими-то своими, куда более важными делами!

А что, очень может быть. Особенно в свете категорически непонятных мирному обывателю событий прошедших месяцев!

– Чертовщина, – точно охарактеризовал ситуацию Волк, не отрывавший взгляда от экрана проектора. – Какого дьявола они ждут? Расхерачить всё с орбиты – дело десяти минут! Заметил, нет никаких сообщений о боях в космосе? Флот у Халифата маленький, но все-таки он есть…

– Ладно, давай собираться, – покачал головой Федор. – Оптовая база на Пискаревке уже открылась, боюсь как бы нас не опередили перепуганные сограждане!

«Стивена Хоукинга окончательно убедило в существовании излучения черных дыр то, что спектр испускаемых частиц должен быть в точности таким же, как спектр излучения горячего тела, и что черная дыра должна излучать частицы в точности с той интенсивностью, при которой не нарушался бы второй закон термодинамики. С тех пор многие ученые самыми разными способами повторили его расчеты и тоже подтвердили, что черная дыра должна испускать частицы и излучение, как если бы она была горячим телом, температура которого зависит только от массы черной дыры – чем больше масса, тем ниже температура.

Как же черная дыра может испускать частицы, если мы знаем, что ничто не выходит из нее за горизонт событий? Дело в том, говорит нам квантовая механика, что частицы выходят не из самой черной дыры, а из „пустого“ пространства, находящегося перед горизонтом событий! Вот как это можно понять: то, что мы представляем себе как „пустое“ пространство, не может быть совсем пустым, так как это означало бы, что все поля, такие как гравитационное и электромагнитное, в нем точно равны нулю. Но величина поля и скорость его изменения со временем аналогичны положению и скорости частицы: согласно принципу неопределенности, чем точнее известна одна из этих величин, тем менее точно известна вторая. Следовательно, в пустом пространстве поле не может иметь постоянного нулевого значения, так как тогда оно имело бы и точное значение (нуль), и точную скорость изменения (тоже нуль). Должна существовать некоторая минимальная неопределенность в величине поля – квантовые флуктуации. Эти флуктуации можно себе представить как пары частиц света или гравитации, которые в какой-то момент времени вместе возникают, расходятся, а потом опять сближаются и аннигилируют друг с другом. Такие частицы являются виртуальными как частицы, переносящие гравитационную силу Солнца: в отличие от реальных виртуальные частицы нельзя наблюдать с помощью детектора реальных частиц. Но косвенные эффекты, производимые виртуальными частицами, например небольшие изменения энергии электронных орбит в атомах, можно измерить, и результаты удивительно точно согласуются с теоретическими предсказаниями. Принцип неопределенности предсказывает также существование аналогичных виртуальных пар частиц материи, таких как электроны или кварки. Но в этом случае один член пары будет частицей, а второй – античастицей (античастицы света и гравитации – это то же самое, что и частицы).

Кроме того, чем меньше масса черной дыры, тем выше ее температура. Поэтому когда черная дыра теряет массу, ее температура и скорость излучения возрастают и, следовательно, потеря массы идет еще быстрее. Пока еще не совсем ясно, что происходит, когда масса черной дыры в конце концов становится чрезвычайно малой, но наиболее логичным представляется, что черная дыра полностью исчезает в гигантской последней вспышке излучения, эквивалентной взрыву миллионов водородных бомб.

Одна такая черная дыра могла бы обеспечить работу десяти крупных электростанций, если бы только мы умели использовать ее энергию. А это довольно трудно: наша черная дыра имела бы массу, равную массе горы, сжатую примерно до одной миллионмиллионной (единица, деленная на миллион миллионов) сантиметра, т. е. до размеров атомного ядра! Если бы одна из таких черных дыр оказалась на поверхности Земли, то мы никак не могли бы предотвратить ее падение сквозь пол к центру Земли. Она колебалась бы взад-вперед вдоль земной оси до тех пор, пока в конце концов не остановилась бы в центре. Следовательно, единственное место для этой черной дыры, где излучаемую ею энергию можно было бы использовать, – это орбита вокруг Земли, а единственный способ привлечь черную дыру на эту орбиту – буксировать перед ней огромную массу, как морковку перед самым носом осла. Такое предложение выглядит не слишком реальным, по крайней мере в ближайшем будущем…»

«Геометрия черных и белых дыр», издание «Аллен amp;Анвин», Лондон, Великобритания, 2280 год

Глава пятая

Второй рассказ доктора Гильгофа

ФУТУРИСТ БЕЗ ОБРАЗОВАНИЯ

Марс, «Кидония».

Июнь 2283 года

Я всегда считал себя вполне здоровым человеком, последний раз простужался еще в далекой юности, а тут вдруг подхватил жуткую ангину, вылившуюся в абсцесс за левой миндалиной. Глотать неимоверно больно, температура, голова раскалывается, кушать можно только куриный бульон – от твердой пищи одно мучение. Добавим сюда перманентный стресс, тридцатиградусную жару, побочные эффекты от применения мощных антибиотиков и поймем, что Веню Гильгофа стоит пожалеть.

Коленька, скотина, утверждает, что меня «продуло» – мол, нечего по два раза в неделю мотаться в Солнечную систему, когда на Гермесе дел невпроворот. Ничего не поделаешь, приходится работать едва ли не круглосуточно, а «Франц-Иосиф» готов по первому приказу оторваться от бетонных плит Бланьяка и доставить экипаж в любую точку Обитаемого радиуса. Мыслимое ли дело, одновременно координировать работу эвакуационных служб в Квебеке по линии родного ведомства, пытаться на расстоянии командовать собственным департаментом биологической безопасности, решать трудности, связанные с переводом исследовательского центра «Калуга-9» на Афродиту (туда тоже приходится летать), да еще и помнить о главной задаче – поисках инопланетных любителей чая.

Административную работу в нашей маленькой команде взяла на себя Аня, тем самым освободив меня от части забот. И без того небольшой штат «посвященных» сократился в связи с недавним убытием Казакова и его головорезов в систему Сириуса – обстановка там складывалась напряженная, дележ пригодных для жизни областей мог перерасти в открытые столкновения: далеко не все остались довольны тем, что мы и немцы загодя объявили лучшие земли своими, сконцентрировали большие военные силы и пригрозили соперникам крупными неприятностями, если те вторгнутся на суверенную территорию Российской и Германской Империй. Учтем, что высадку на Афродиту вели США, Евросоюз, Индия, космические державы Азии и Китай – конечно, не в таких масштабах как союзники, но все-таки…

Конкуренты не обошли вниманием и Гермес, хотя в данном вопросе имелись некоторые весьма деликатные моменты, тщательно скрываемые от общественности высокопоставленными сотрудниками спецслужб, а также военного и дипломатического ведомств. Происшедшая ровнехонько год назад история с захватом крупнейших колоний Гермеса Исламским Союзом имела крайне неожиданное продолжение – мы тайно заключили с руководством Халифата любопытнейший договор, аналогов которому не найти во всей мировой истории дипломатии. Излагая кратко: союзники выделяют Тегерану достаточные площади на побережье единственного материка Афродиты и в отдаленных южных районах Гермеса, требуют абсолютных гарантий безопасности своих колоний и готовы помочь в эвакуации определенной части населения Халифата. Взамен Исламский Союз должен будет подыграть нам в масштабной отвлекающей операции на Земле – говоря проще, поучаствовать в «фальшивой войне», подробный сценарий которой уже подготовлен союзническим Оберкоммандо. Действовать придется жестко, допускаются огромные потери, применение оружия массового поражения и прочие ужасы. Но, джентльмены, вы должны понять: население наших стран должно быть избавлено от самого неприятного – массового всплеска религиозного фанатизма и всеобщей паники, которые только помешают эвакуации вам и нам. Людей придется занять другими событиями.

В Тегеране поразмыслили, прикинули соотношение выгоды к ущербу и внезапно согласились. На востоке к человеческой жизни спокон веку относились без лишнего пиетета, а если принимать во внимание настолько чрезвычайную ситуацию, то любые разговоры о непреходящих общечеловеческих ценностях можно с чистой совестью прекратить и действовать по ситуации. Нашим экспертам предоставили разработанный Тегераном эвакуационный план, который, к всеобщему изумлению, предусматривал спасение всего двух с половиной миллионов человек, то есть нуля целых и двух десятых от общего населения Халифата. Неплохо знакомый с психологией этих господ Удав Каа верно предсказывал: они предпочтут вывезти самые богатые и влиятельные семьи плюс обслугу, охрану и энное количество рабочей силы, способной обеспечить приемлемое существование для бывших нефтяных шейхов, аятолл и прочих потомков Мухаммеда. Ничего не поделаешь – менталитет-с…

Со своей стороны Халифат договоренности выполнил, что было неудивительно: тамошняя элита решила забыть об идеологии (которую лучше применять к месту и ко времени), отдав высший приоритет главной цели: спасению собственных шкур. Отвлекающие операции сейчас в самом разгаре, и могу сказать, что их эффективность превзошла любые ожидания. Особенно в сочетании с умелой информационной политикой – после кровавых столкновений на границах и серии крупных террористических акций люди мобилизовали доселе скрытые психологические резервы и направили скопившуюся негативную энергию в требуемое русло. Появился зримый враг и зримая опасность – расчеты авторов проекта «Каспий» оказались безупречно верны. Однако надолго ли хватит его потенциала? Месяц, два, три? Впрочем, больше и не требуется. Официальный «день Х» назначен на 3 сентября, когда нейтронная звезда пройдет через орбиту Юпитера.

Частичное воздействие на Землю «аномалия» начала оказывать две недели назад. Объект достаточно разогрелся, появилось жесткое рентгеновское излучение. Почти над всеми материками наблюдались крайне редкие атмосферные явления – от северного сияния до так называемых «высотных гроз», когда в ионосфере сверкают десятки тысяч молний. Отмечены первые сбои в работе орбитальных спутников и автоматических станций наблюдения за околосолнечным пространством, происходили временные нарушения в глобальных системах связи и коммуникаций, только линия Планка действовала безупречно.

…Я заболел после очередного путешествия на Землю – среди ночи поступило распоряжение немедленно прибыть на совещание в Петербург, искусственный разум «Франца» запечатал внешние шлюзы корабля и стартовал в режиме автопилота, доставив нас в Метрополию меньше чем за четыре часа с учетом разгона, прохождения корабля по Лабиринту, торможения и предпосадочных маневров. Приземлились мы в самом центре имперской столицы, вид на город с высоты полутора-двух километров не доставил мне никакого удовольствия – Александровский сад перед Адмиралтейством вырублен и превращен в посадочную площадку для челноков. То же и с Летним садом: знаменитая решетка, скульптуры и домик Петра вывезены, очищенная от деревьев площадь забита техникой. В воздухе постоянно дежурят истребители и беспилотные вертолеты. Важнейшие мосты разведены, правительственный квартал и старый город полностью изолированы от окраинных районов, войск в городе даже больше, чем в 1941 году, когда Ленинград находился под прямой угрозой захвата нацистами.

«Франц» отрапортовал, что воздушное движение в ближайшем радиусе крайне плотное, множество самолетов и атмосферно-космических транспортов, заняты все коридоры – нам пришлось двадцать минут дожидаться от диспетчерской службы разрешения приземлиться, не было свободной площадки в бывшем Летнем саду.

До Зимнего я вместе с верным оруженосцем-андроидом топали пешком, миновав почти два десятка контрольных пунктов. Идти, в общем-то, недалеко, не более полукилометра по прямой, но все одно дорога по набережной заняла полчаса. Всеобщая суета кажется неупорядоченной, людей в гражданской одежде не видно – я являлся исключением, отчего вызывал подозрение у офицеров службы охраны. Справа, на Неве, покачиваются на волнах полицейские и военные катера, хорошо различимы установленные на противоположном берегу черные платформы ракетных систем ПВО – установка «Кондор» может сбить любую цель, самолет, боеголовку баллистической ракеты, автоматический зонд и так далее. Эх, нам бы на Гермес таких «Кондоров» штучек триста завезти, но не получится – чересчур сложная электронная начинка…

Эта грустная прогулка запомнилась мне очень резким, невероятно холодным и пронизывающим ветром со стороны залива. Да, светило солнце, была середина июня, однако я моментально промерз до костей. Никогда раньше в столице не было такого ветра, ледяного и до странности постоянного. Или мне это показалось?

В Зимнем и Генштабе пришлось провести целые сутки, с утра до утра. На борт «Франца» я вернулся с тяжелой информационной контузией и в состоянии, близком к нервному срыву. Разумеется, я знал, что положение тяжелое, стремительно надвигающийся из черной глубины космоса враг разрушил значительную часть наших предварительных планов, стратегию Эвакуации немедленно пересмотрели – «аномалия» двигалась слишком быстро, а значит, мы могли потерять еще около пятидесяти миллионов человек, внесенных в приоритетные списки. Форсированные темпы операции «Одиссей» и колоссальные расходы поставили нас и союзников на грань экономического краха, отношения с другими великими державами окончательно испорчены, США отозвали посла. Экспорт и импорт сократился до нуля, начался резкий спад производства – наиболее высокотехнологичные предприятия эвакуированы, государственные заказы отменены, взрыв инфляции ожидается со дня на день, и тогда не поможет никакое жесткое государственное регулирование экономики, всё рухнет и начнется хаос.

Меня начало познабливать еще утром, когда мы с Мишей и адмиралом Бибиревым устроили своеобразный «прощальный завтрак», во время которого обговорили некоторые частные вопросы, касавшиеся исключительно проблем Гермеса – выносить на публику темы подобного рода мы не решались. Во-первых, люди не поверят в реальное существование Чужаков, а если такое и случится – забот не оберешься. Во-вторых, есть надежда, что мы все-таки сумеем вступить с Чужаками в контакт и получить с этого определенный гешефт: технологии, новые сведения об устройстве Вселенной и так далее – даже после Катастрофы у нас останутся конкуренты, одни только американцы способны вывезти на Афродиту до ста пятидесяти миллионов человек, и это не считая других космических держав…

Ну и в-последних: незачем выносить сор из избы. Абсолютный контроль за Гермесом принадлежит нам и немцам, конкуренты сумели переправить в «бесперспективную» систему Вольф-360 лишь крайне ограниченный контингент войск и несколько тысяч переселенцев. Русско-германская военная администрация, кстати, приняла интересное решение, отдающее самым черным юмором: американцам и переселенцам из Халифата были выделены земли по соседству, на полуострове Бофор – посмотрим, как они уживутся. Консул США пытался было протестовать, совершенно справедливо утверждая, что земель в центре материка Новый Квебек более чем достаточно и хватит на всех, однако никаких действенных рычагов воздействия на союзников у него не было – военной силой не пригрозишь, а численность колонистов за последние месяцы возросла всего на двенадцать тысяч человек. С тевтонской мощью не поспоришь, немцы перебросили на Гермес уже тридцать дивизий, и это не считая русских войск в Юрге, на соседнем континенте.

…«Франц» запросил разрешение на взлет и через двенадцать минут покинул земную атмосферу. Я решил было поспать, но искусственный разум корабля неожиданно сообщил, что разгон до точки входа, ведущей к Вольфу-360, откладывается, и посоветовал пристегнуться – через две минуты мы совершим внутрисистемный прыжок к Марсу.

– Марс? – не понял я. – Какой еще Марс, почему? Зачем?

– Вас, доктор, пригласили в гости, – доложился ИР. – Пришло сообщение с «Кидонии»…

Вот даже как? Удав наверняка засек прибытие «Франца» в Солнечную систему и решил, что настало время пообщаться – прежде мы были знакомы лишь виртуально и через его очаровательную дочь. Что ж, буду рад поговорить, человек он очень интересный и умный. Надеюсь, мое присутствие на Гермесе сейчас не требуется, а если что случится, Анна или Коленька мигом свяжутся со мной по линии Планка.

– Принимайте решение, – напомнил о своем существовании ИР. – Двигатели лабиринтной ступени активированы, мы в районе точки перехода.

– Давай на Марс, – согласился я. – Только осторо-о…

Корабль тряхануло, у меня перед глазами засверкали искры и появилось мерзкое чувство тошноты – «Франц» за долю секунды преодолел в искривленном пространстве расстояние, превышающее сто тридцать миллионов километров, вынырнул рядом с планетой и сразу начал снижение.

– Нашатырь в аптечке поискать? – участливо поинтересовался Сигурд, наблюдая за моей перекошенной и позеленевшей физиономией. – Блевать не будете, доктор?

– Заткнись, – простонал я. – Чурбан бесчувственный! Ненавижу внутрисистемные прыжки…

– Да, путешествовать в пространстве через точки сингулярности куда приятнее, – отозвался андроид. – Надеюсь, рано или поздно мы освоим эту технологию…

– Мы – это кто?

– Люди, кто же еще.

– Твоими бы устами да медок хлебать… Франц, умоляю, обойдемся без высшего пилотажа, веди ровнее!

– Сейчас мы в зоне атмосферного вихря, – откомментировал ИР. Болтанка лишь усилилась. – Подождите две минуты, в нижних слоях атмосферы будет поспокойнее.

Однако корабль пошел ровно, лишь когда нырнул во тьму долины Маринера, колоссального разлома, протянувшегося на несколько сотен километров от равнин Фарсиды до кратера Галилея. Где-то здесь и скрыто логово Удава, отлично оснащенная база и собственная верфь – именно там и был построен «Франц-Иосиф», уже целый год являющийся нашим домом, уютным и привычным.

Судно приняли через огромный шлюз, причал был прорублен в теле скалы. Казаков, побывавший в «Кидонии» полтора года назад, не без доли восторга рассказывал о великолепии удавовской «дачи» – тут тебе и искусственная биосфера, и золотые рыбки в аквариумах, и заросли экзотических растений. Ничего даже близко похожего я здесь не обнаружил: «Франц» убедился, что окружающая среда не агрессивна, выдвинул трап, внизу меня встретил брат-близнец Сигурда, такой же андроид серии «Эрвин-II» и молча проводил к лифту. На жилых уровнях голые стены – никаких цветов и птичек, только металлические ящики, бумажный мусор на полу, резкий свет ламп да тихое гудение систем вентиляции. Впечатление угнетающее, база кажется нежилой.

– Подождите здесь, – тихо сказал андроид, оставив меня в совершенно пустой комнатке. Только два стула и складной столик. – Борис Валентинович подойдет через минуту.

Удав задержался на целую четверть часа, хотя обладал репутацией человека пунктуального. Невысокий лысый толстячок был красен, на лбу блестели капли пота. Сильно пожал мне руку, уселся и сразу затараторил:

– Извините, доктор, бога ради – забот выше головы, сами понимаете, спешная эвакуация…

– Такую огромную базу за один день не вывезешь, – заметил я.

– Ну разумеется! Три недели этим занимаюсь, осталось всего-ничего, несколько десятков тонн грузов, и можно с чистой совестью спускать флаг. Жаль, конечно, столько труда вложено, про деньги я вообще умолчу…

– Где решили обустроиться? – спросил я, полагая, что Удав, доселе не получивший от адмирала Бибирева полную «аминистию», выберет уголок потише и подальше или вообще предпочтет укрыться в одной из новооткрытых систем «дальнего» участка Лабиринта: его корабли нашли две пригодных для обитания человека планеты, в системах Беты Козерога и Беты Тельца. Далековато, но для кораблей класса «Цезарь» такие расстояния вовсе не являются огромными и тем более непреодолимыми.

– Временно – на Гермесе, – ошарашил меня старик. – Лолочка построила на севере целый городок, вы же там бывали! Красивые пейзажи, свежий воздух, нетронутая цивилизацией природа. Не хочу остаток жизни провести под землей. А когда-нибудь потом переселюсь на собственную планету, где стану царем, богом и верховным жрецом своего же культа.

– Обзавелись собственной планетой? – Я подпустил в голос иронии.

– Ага, – хмыкнул Удав. – Настоящий медвежий угол, система Альнитак. Знаете, где это?

– Аль… Альнитак, я правильно расслышал? – потрясенно выговорил я. – Дзета Ориона! Двести пятьдесят парсеков, восемьсот двадцать световых… Как вы там оказались? Создали новый сверхдальний корабль?

– Ничего подобного. Наши технологии чересчур примитивны, ни единое построенное землянами судно не способно летать на такие расстояния, тем более что исследованные мною новые ветви Лабиринта ограничены шестьюдесятью световыми годами. Никаких суперкораблей я не строил, лишь воспользовался случаем… Подсказать?

– Дороги Гермеса. – Я понимающе кивнул. – Лолита смогла активировать еще одну точку сингулярности на Дороге? Почему мне не сообщила?

– Не одну, сразу четыре. – Удав проникновенно взглянул на меня, так, будто собирался раскрыть тайну исключительной важности. – Доктор, мы столкнулись не просто с «транспортной сетью», ваша теория верна лишь отчасти. Гермес является центром грандиознейшей системы, связывающей не только звезды рукава Ориона. Мы недооценили масштабность задумки Чужаков. Лолита и ее многоученые детишки шокированы, я тоже испытал нешуточное потрясение. Лола держала информацию в секрете, думала – вы не поверите.

– Да в чем дело-то? – вскричал я, подавив вспыхнувшее желание взять Удава за лацканы пиджака и как следует встряхнуть. – Не тяните!

– Дороги – лишь верхняя часть айсберга. Девятьсот двадцать точек входа-выхода направляют нас на следующий, более глубокий уровень, откуда через искусственную сингулярность можно совершить прыжки в другие галактики и, полагаю, в иные Вселенные. Я слышал о вашей теории бесконечного множества событий. Боюсь, вскоре ее придется дополнить положением о бесконечном множестве планов бытия.

– О Господи… – только и выдавил я. – Что вы раскопали?

– Правильно, что вспомнили о Творце, очень правильно. Я атеист, однако почти готов уверовать! Готов только потому, что на полмиллиметра поднял занавес, скрывающий эту фантастическую картину… Если Творец действительно существует, то получается, что ни одна монотеистическая религия мира не сумела понять Его Сверхзамысла. Бог – это бесконечность. По теологическому определению. Так?

– Так.

– Наша Вселенная конечна или бесконечна?

– Никто не знает. Большинство ученых склоняется к теории бесконечности пространства-времени, но доказать это невозможно.

– Теперь представьте бесконечное количество бесконечных Вселенных. Творение настолько невероятного масштаба, что объять его человеческим разумом решительно невозможно!

– Подождите, Борис Валентинович! Давайте без пафоса и красивых слов! Как соприкасаются Дороги, планетарная сингулярность Гермеса, Господь Бог и ваши слова о бесконечности бесконечностей? Не могу увязать!

– Думаете, я могу? Хорошо, вот вам факты. Как я уже говорил, первая найденная Лолочкой точка входа ведет в систему Дзета Ориона. Не пугайтесь огромных расстояний, восемьсот двадцать световых лет – это по меркам Чужаков совсем рядом, можно сказать, за углом. Вторая ведет в скопление галактик Персей-Печь.

– Куда? – переспросил я. – Куда-куда?

– В какую-то безымянную систему на окраине Персея, – невозмутимо пояснил Удав. – Почти триста миллионов световых лет. Как вам такое?

– Да быть не может!

– Может, поверьте. Доказательства у меня в руках, наблюдения, записи которые вел компьютер «Роммеля». Такое подделать невозможно. Я отдам вам чип со всеми накопленными данными, убедитесь сами.

– Триста миллионов световых лет,– медленно сказал я, пробуя эти слова на вкус. – Звучит устрашающе.

– Это цветочки, вот вам ягодки. Третья точка приглашает любого желающего посетить невзрачную звездочку где-то в Туманности Андромеды. Если не ошибаюсь, это семьсот двадцать пять килопарсек или два миллиона световых соответственно… Вениамин Борисович, я могу попросить андроида принести вам воды!

– Не надо, – отмахнулся я. – А четвертая?

– Здесь-то и скрыта главная загвоздочка. Искусственный разум «Фельдмаршала Роммеля» не смог отыскать в том месте ни одного привычного ориентира – скоплений галактик, мощных радиопульсаров, звезд-сверхгигантов… Это была чужая Вселенная, с другой структурой, иным расположением галактик, неизвестным человеку реликтовым излучением. А вот планета оказалась вполне обыкновенной: кислородно-азотная атмосфера, вода, основанная на углероде жизнь. Видимо, основные правила бытия едины для всех миров.

– Вы меня пугаете, Борис Валентинович! Никто и никогда не мог предположить, что… что…

– Что существует нечто, не укладывающееся в нашем разуме и противоречащее традиционным представлениям о материальном мире?

– Именно! Подумать только, какие перспективы открываются… – дух захватывает! В теории, человек может расселиться не только по Млечному Пути, но и по тысячам самых отдаленных галактик… Не верится!

– Для этого человеку сначала необходимо выжить. – Удав жестко вернул меня с небес на землю. – А мы тем временем стоим перед захватывающей перспективой потерять абсолютное большинство населения планеты, от восьмидесяти до девяноста процентов… Зачем нам сейчас такие эпохальные открытия, вот скажите? Кому они теперь нужны?

– Да хотя бы мне!

– Проглотить-то сумеете? Не великоват ломоть?

– Готов поделить его с вами. Напополам.

– Вы ненормальный, Веня, – фамильярно сказал Удав, и я понял, что теперь мы окончательно подружились. – Впрочем, окружающие, включая родную дочь, тоже считают меня слабым на голову. Интересная мы с вами парочка, не находите? Далеко пойдем, можете поверить на слово. Я редко ошибаюсь в людях.

* * *

У нас нашлось множество тем для обсуждения. Увлеклись настолько, что через час Удав зябко поежился и сказал:

– Н-да, слово «гостеприимство» забыто прочно, и это неудивительно… Я полагал, что мы быстро обменяемся наиболее интересными сведениями и раскланяемся, но, похоже, без обстоятельной беседы не обойтись. Давайте поднимемся на борт «Цезаря», пообедаем? В помещениях становится холодно, большая часть систем жизнеобеспечения уже отключена. Кроме того, вы кашляете, незачем болеть в такие интересные времена!

– Вполне разумная мысль, – ответил я, чувствуя, что действительно начал замерзать. – Вы собираетесь законсервировать «Кидонию» в надежде однажды вернуться?

– Нет, – покачал головой Удав, выходя в коридор. – Стараюсь никогда не возвращаться к прошлому, а «Кидония» – ушедший этап моей жизни. После того как мы заглушим реакторы, эта база останется лишь артефактом и объектом интереса со стороны археологов далекого будущего. Может быть, через много столетий здесь начнут искать клады старого пирата… Романтично, правда? В духе капитана Блада или Джона Сильвера.

– Найдется, что искать? – усмехнулся я.

– Так, по мелочи. За минувший год я потратил почти все свои деньги. Инвестиции в строительство на Афродите, купил несколько крупных сельскохозяйственных предприятий у вас на Гермесе – все-таки именно Гермес в ближайшие годы станет основным поставщиком продовольствия, вложение очень выгодное. Несколько миллионов остались в банке Внеземельной компании, но я уверен, после Катастрофы они сгорят – привычная нам земная экономика перестанет существовать. Какая экономическая схема возникнет на ее месте – загадка. Но некоторые соображения на данную тему у меня уже появились.

– Потрясающе! – воскликнул я. За спиной беззвучно сошлись створки лифта. – И что же, по вашему мнению, произойдет?

– Для начала будет использована бартерная схема. Если угодно – примитивный натуральный обмен. Вы должны понимать, что некоторые отрасли экономики попросту вымрут, а другие несколько лет или даже десятилетий останутся невостребованными. Это прежде всего касается медиа-проектов и массовой культуры, зрелищного спорта, информационных технологий. Про Гермес по известным причинам мы не упоминаем, остается Афродита. Некие зачатки Интернета в старых колониях имеются, но это лишь бледная тень охватившей Землю глобальной паутины, ее развитие потребует больших ресурсов и мощностей, которых пока нет – высокотехнологичные производства еще предстоит восстановить. Временно никто не будет снимать кино или проводить Олимпиады. Первый суперблокбастер о постигшей человечество катастрофе мы сможем увидеть минимум через пятнадцать лет. Театр, музыка, голографическое вещание из привычной обыденности станут недостижимой роскошью, единственная вероятность – трансляция старых записей, вывезенных с Земли.

– Это значит, что большинство эвакуированных будут подвержены сенсорному голоданию? Наша цивилизация не просто так получила наименование «информационной»!

– Не верно. Наоборот, у человека появится огромное количество важных задач, которые придется решать в авральном порядке. Забот хватит на всех. Новое сообщество разделится на две узкоспециализированные половины: технократическая и сельскохозяйственная, Афродита и Гермес. Одна будет зависеть от другой – предоставьте нам надежную аппаратуру, способную работать под воздействием непрерывной электромагнитной бури Вольфа-360, и тогда мы вас накормим. Через сто лет мы увидим две очень разные планеты, с выраженными особенностями – промышленный и продовольственный центры. Афродита рано или поздно превратится в аналог Земли, Гермес останется патриархальным фермерским мирком, возможно – туристическим центром. Зимой у вас так же тепло, как и летом, масса экзотических животных, ласковый океан, да еще и пресноводный вдобавок! Симбиоза двух планет не избежать.

– Но ведь существуют и другие миры? Рано или поздно придется начинать колонизировать наш рукав Галактики!

– Скорее поздно, чем рано. Сколько людей населяют Землю? Двадцать миллиардов? Эвакуироваться смогут пятьсот-семьсот миллионов – общее население планеты времен Древнего Рима. Для начала нам придется восстановить былую мощь и, простите, размножиться. Активно размножаться люди смогут только в комфортабельных условиях – когда все сыты, здоровы, каждый имеет крышу над головой и достаточное количество свободного времени для отдыха и развлечений. Я очень уважаю Карла Маркса, доктор. В некоторых областях он допускал идеалистические ошибки, ошибался, но все-таки был хорошим экономистом, доказавшим, что развитие человеческого общества прежде всего основано на экономическом базисе! Поверьте старику, я очень долго работал в различных сферах бизнеса, включая противозаконные, знаю, о чем говорю…

– Вы талантливый футуролог, Борис Валентинович. Научную степень могли бы получить!

– Разве? Просто я обладаю незаменимым опытом и способен делать здравые выводы. Проходите в салон, я сейчас вернусь…

«Юлий Цезарь», первый корабль своего класса, почти не отличался от «Франца». Такая же планировка, аналогичное расположение отсеков, разве что отделка побогаче – настоящий дворец в классическом стиле. Наверное, именно так выглядели апартаменты миллионеров на легендарном «Титанике», считавшемся самым роскошным кораблем своей эпохи. Разница лишь в том, что «Цезарь» летает, а не плавает и его надежности могут позавидовать все до единого морские суда, когда-либо спущенные на воду – от античности до наших дней.

В центральном салоне обнаружились трое мрачных вооруженных хмырей, немедля ретировавшихся при моем появлении. Надо полагать, личная охрана Удава – в телохранители он набирает выходцев из Латинской Америки, старая память о приключениях в Колумбии.

Хозяин не заставил себя долго ждать. Удав успел переодеться в домашний халат, сразу задал программу автоповару, подошел к бару и спросил:

– Что будем пить? Вам сейчас необходимо принять грамм пятьдесят, а то и побольше! Выглядите совсем больным.

– Коньяк, – согласился я. – В качестве аперитива.

– А я водочки выпью, если не возражаете. Итак, на чем мы остановились?

– На Карле Марксе.

– Увы, Маркс теперь безнадежно устарел. Философу благополучного девятнадцатого века и в кошмарном сне не могло привидеться, что вместо радужного коммунистического завтра в далеком будущем человечеству придется поджав хвост уносить ноги с родной планеты, оставив на заклание неисчислимое множество родственников, друзей и просто сограждан! Попробуйте-ка перетащить с места на место двадцать миллиардов кирпичей, а тут – живые люди, чьей единственной надеждой на спасение являются планеты, расположенные во многих световых годах от родного светила. Впрочем, это ненужная лирика. Что произошло, то произошло, изменить ситуацию мы не в силах… Теперь представьте: всю технологическую цепочку производства придется выстраивать от начала до конца. Добыча ресурсов, первичная переработка, распределение задач по отраслям, наконец сборка конечного продукта – возьмите хоть ПМК, висящий у вас на рукаве. Ничего подобного сейчас не наблюдается, инфраструктура не создана. Зачатки промышленности появились на Афродите еще пятьдесят лет назад, но никто не додумался развивать эти предприятия. Зачем? Вполне достаточно мощностей на Земле! А в результате мы будем отброшены на двести, а то и триста лет назад! В ХХ век!

– Жизненно важные производства эвакуированы, – несмело возразил я. – Основной космической верфью останется «Кронштадт»…

– Верфью? – поднял голос Удав. – Зачем она, эта верфь? «Кронштадт» предназначен исключительно для сборки кораблей! Кто будет производить компьютеры, термоядерные реакторы, двигатели, которые доставляются на базовую станцию Флота с Земли или Марса? Кто поставит на верфь унитазы для гальюнов, в конце концов? Или туалетную бумагу, а если таковой нет – можно помять газетку, однако газеты тоже не выпускают!

– Вы правы. Полное самообеспечение дальних колоний не предусматривалось концепцией освоения чужих миров!

– Конечно, не предусматривалось! Зачем? Теперь же правительству необходимо снабдить эвакуированных всем необходимым – от ежедневного трехразового горячего питания до теплых домов с водопроводом и канализацией. Тогда можно будет начинать осторожные разговоры о развитии «верфей»! Представляете сколько вещей используется человеком в повседневной жизни? Зубная паста и щетка, посуда, многим потребуются сигареты, а значит – спички, зажигалки и пепельницы! От вредных привычек можно отказаться и тем самым снять мизерную часть проблем, но никто не откажется от лекарств, одежды или памперсов для маленьких детей! Вы можете вспомнить хотя бы одно текстильное предприятие на Афродите, производящее ткани, из которых наши жены, сестры и дочери начнут шить рубашки и штаны? Когда привезенные с Земли запасы обмундирования закончатся? Настоящей ценностью, эквивалентом денег, в постапокалиптическом мире станут необходимые вещи. Точнее, большой спектр важнейших товаров, производство которых не удастся наладить в ближайшее время!

– Жуткая картина вырисовывается. – Я лишь головой покачал, понимая, что Удав опять попал в яблочко. – Если вдруг произойдет вспышка банальнейшей дизентерии и не хватит антибиотиков, мы получим процент смертности, сравнимый лишь с эпидемиями Средневековья…

– Правительство должно было позаботиться о настолько важных деталях программы массового переселения, – тихо сказал мой собеседник. – А вы должны быть в курсе как начальник департамента, отвечающего за биологическую безопасность. Хоть что-то сделано?

– Да, – медленно кивнул я. – Стратегического резерва медикаментов должно хватить на два года.

– А потом? Вы сумеете наладить производство?

– Не уверен…

– Вот и я о том же. Накормить людей, дать им работу и обеспечить приемлемым жильем – это полдела. Скорее, четверть. Господи, будь у нас хотя бы десять лет в запасе, никакая нейтронная звезда оказалась бы не страшна! Сумели бы подготовиться, создать крепкий тыл, вывезти минимум половину населения Земли!

– Нечто похожее в истории нашей страны уже бывало. – Я попытался приободрить Удава и самого себя. – В 1941 году, после нападения Гитлера, тысячи эвакуированных заводов начали работу с нуля, станки устанавливались на грунт, под снегом и в мороз. Ничего, выстояли.

– Это было другое время, да и люди тогда рождались покрепче. Ваше здоровье, доктор!

Удав опрокинул рюмку, я последовал его примеру – коньяк прекрасный, истинный нектар. Через год-другой о такой роскоши придется забыть, в лучшем случае будем употреблять сорта, произведенные на Гермесе.

– Я приобрел двенадцать субсветовых транспортных кораблей, – неожиданно сказал Борис Валентинович. – Древние мастодонты, зато с огромной вместимостью. Целый год забивал их трюмы самым необходимым – лекарствами, эргономичной одеждой, наиболее употребляемыми человеком предметами, от расчесок до мыла. Скупал везде, оптом, потратил больше двух миллиардов, чем вызвал падение цен на рынке. Заинтересуетесь – посмотрите потом сводки бирж начиная с марта прошлого года… Корабли в автоматическом режиме ушли в Облако Оорта, подальше от Земли. Сообщите адмиралу: если потребуется – все товары будут переданы представителям Империи совершенно бесплатно. К тому же понятие «деньги» в ближайшее время станет неактуальным.

– Полагаете, система денежного эквивалента товару исчезнет?

– Разумеется нет. Однажды она возродится. Электронные платежи, «виртуальные деньги», появятся вновь лишь через много лет, с развитием межзвездной торговой инфраструктуры. А в краткосрочной перспективе мы вернемся к принципу наличного расчета, немедленно после грядущего периода натурального обмена наподобие «мы вам бетон, вы нам – древесину». Пачки с ассигнациями можно будет увидеть уже лет через пять, когда ситуация стабилизируется. И когда, ясное дело, построят соответствующую фабрику – бумага, краски, средства защиты купюр…

– Значит, не всё так безнадежно?

– Жертвы еще будут. Много жертв. По моим нынешним оценкам – от трети до четверти всех эвакуированных. Здесь я предпочитаю быть пессимистом. Но мы выживем, это бесспорно. Если не появится другой, непредсказуемый фактор.

– Чужаки? – догадался я.

– Они самые. Ваш коллега, господин Крылов, с ними общался, так? В отличие от адмирала Бибирева, я предпочитаю ему верить. Можете рассказать подробности?

– Конечно!

– Тогда давайте покушаем и продолжим… Я вегетарианец, но специально для вас заказал у автоповара баранину с рисом. Кошерно?

– Вполне!

* * *

Засиделись до глубокой ночи. Мне пришлось связываться по линии Планка с коллегами на Гермесе – они начинали беспокоиться. Коленька прислал сообщение, немало позабавившее Удава: было высказано предположение, что мой корабль «сломался» и потому вышла задержка.

– Анфан террибль! – Старик расхохотался в голос, аж слезы выступили. – «Франц-Иосиф» и вдруг – сломался? Доктор, хотите я вам выпишу официальную гарантию на это судно? Срок – столетие. Эти корабли способны уцелеть в эпицентре ядерного взрыва и летать у поверхности звезды! Ручная сборка, никакого конвейера, все системы тестировались в самых жестких условиях. Ай, да что говорить – Чужакам, при всех достоинствах их удивительной транспортной сети, «Франц» покажется чем-то наподобие безумно дорогого «Роллс-Ройса» или построенной по эксклюзивному проекту яхты! Зачем пользоваться автобусом, когда можно ездить на роскошном автомобиле? Встретите кого-нибудь из инопланетян, предложите покататься, гарантирую – ему понравится!

– Вы очаровательно самоуверенны, – улыбнулся я. – Пускай и имеете к тому все основания. Однако «Франц» никогда не сможет преодолеть триста миллионов световых лет!

– Это почему же? Нашел соответствующую точку сингулярности на гермесской Дороге – и вперед!

– Боюсь, однажды Чужакам надоест грубоватая непринужденность людей. Дороги построены не для нас, пользоваться ими мы не умеем, а Коленьку уже отругали за самоуправство. Чужаки отчетливо дали понять, что ему не следует играть с точками сингулярности и разгуливать по коридорам иных измерений…

– Сколько раз ваш подопечный встречался с инопланетянами? Трижды?

– Да. Мужчина средних лет, угостивший господина Крылова чаем, молодая женщина с ребенком и пожилая дама.

– И все отнеслись к нему доброжелательно, если не считать кратких выговоров?

– Именно это меня удивляет больше всего. Чужаки понимали, что Коленька не принадлежит к их миру и проник в лабиринт сингулярности без разрешения, однако никто не позвал полицию, не сдал его в околоток и даже не нагрубил.

– Потрясающая лексика, – весело фыркнул Удав. – «Полиция», «околоток». Скоро до городовых с урядниками договоримся… Веня, вы можете систематизировать полученные от Крылова сведения? Упаковать имеющуюся информацию о живых Чужаках в несколько коротких и емких фраз? Чтобы на их основании я мог сделать определенное заключение?

– Хорошо, попробую… Мы имеем дело с существами, совершенно аналогичными человеку с Земли.

– Только внешне, – дополнил Удав. – Домашняя кошка и рысь похожи друг на друга, но являются представителями разных биологических видов. Дальше?

– С вероятностью в сто процентов генетические изменения организма Крылова позволили ему освоить технику перехода из одной точки сингулярности в другую. У Чужаков это умение скорее всего врожденное – все встреченные Коленькой люди путешествовали между мирами, и делали это привычно. Если такое путешествие было бы сопряжено с опасностью, никто не взял бы с собой грудного младенца. Все до единого Чужаки предупреждали Крылова, что он может заблудиться и уже никогда не вернуться на Гермес, следовательно – лабиринт очень разветвлен, а инопланетяне пользуются только основными коридорами и так называемыми «пересадочными станциями». Некоторые участки лабиринта могут не посещаться годами.

– Доктор, вы увлеклись! Я просил вас рассказать о Чужаках, а не высказывать догадки об их межпланетном фуникулере! Давайте поближе к реальности!

– Извините, не удержался: очень занятная тема! Итак, стандартный Чужак до невероятия близок к homo sapiens по внешним характеристикам, способен общаться с Крыловым посредством речи и ментального взаимодействия, носит похожую на нашу одежду и не проявляет никакой агрессивности к непрошенному гостю. Использует пищу и жидкости, которые не нанесли организму Коленьки никакого ущерба, хотя на мой взгляд он сейчас может питаться чем угодно – хоть стрихнином… Вместе с этим Чужаки отказываются отвечать на наводящие вопросы о своем происхождении и принципах действия своего лабиринта сингулярности. Между прочим, Коленька ходил протоптанными тропками уже раз пятьдесят. Запомнил, откуда и куда надо «прыгать», чтобы вновь оказаться дома, но встретил всего троих… вернее, четверых Чужаков, если учитывать ребенка. Значит, или Чужаков очень немного, или они редко пользуются транспортной сетью. Никаких столпотворений, как в наших аэропортах и на вокзалах.

– Это неудивительно, – пожал плечами Удав. – Для путешествия из системы в систему требуется очень мало времени, шагнули из точки «А» в точку «В», а оттуда в точку «С» – и вы на месте. Несколько минут…

– Поправочка: я выдал Крылову обычный механический секундомер, и он повторил самое первое путешествие. По секундомеру – прошло девятнадцать минут. В реальном времени – шестьдесят два часа. Мы провели этот эксперимент три раза, дважды получалось, что на Гермесе время течет гораздо медленнее… В третьем случае секундомер показал сорок три минуты, а Крылов вернулся через пятьдесят четыре секунды. Каково?

– В свете полученных вами данных о природе системы Вольф-360 и возможном наличии маленькой черной дыры в ядре звезды – ничего удивительного. Искажения времени допустимы, мы ведь имеем дело не с обычным искривленным пространством, а с сингулярностью, когда кривизна становится бесконечной, а потоки времени текут с различной скоростью или вообще останавливаются… Пусть физики разбираются, а мы опять вернемся к Чужакам. Выслушав вас, я пришел к очевидному выводу: Чужаки неким загадочным образом связаны с нашей цивилизацией. Очень близко связаны. Как конкретно – не знаю, но с детьми абсолютно иной культуры даже господин Крылов с его сверхспособностями при первой встрече не нашел бы общего языка. Папуасы Новой Гвинеи едва не съели Миклухо-Маклая, а ведь и ученый, и дикари являлись людьми… Здесь же мы видим настолько трогательное взаимопонимание, что я уже готов начать меняться с Чужаками открытками ко дню святого Валентина из своей коллекции!

Я рассмеялся:

– Старая теория уфологов – инопланетяне живут среди нас?

– Почему бы и нет? Если сингулярный лабиринт связывает тысячи, а может и миллионы звездных систем, то было бы чересчур наивно полагать, что Чужаки обошли своим вниманием Землю. Хорошая, идеально приспособленная для жизни людей планета… Пока мы оперируем лишь предположениями, домыслами, версиями, истинность которых уже не проверишь! Отыщись сейчас на Земле точка сингулярности, проблема со всеобщей эвакуацией оказалась бы снята.

– И вызвала бы сотню других. Вспомним, о чем мы говорили два часа назад – как прокормить двадцать миллиардов голодных ртов в условиях другого мира?

– Я привел сугубо умозрительный пример, не придирайтесь. Вот так всегда получается: хочешь разгадать загадку, а вместо ответа появляются все новые и новые вопросы… За это я и люблю жизнь, столько всего интересного!

– Об одном можно сожалеть. Гермесом следовало заняться вплотную минимум полвека назад! Что мы знали об этой планете? Общие сведения в области географии, геофизики и биологии да еще «проклятие Гермеса» – нестабильная звезда, благодаря которой у технологической цивилизации в этой системе не было никаких перспектив… Пока Жерар Ланкло не опубликовал свою знаменитую работу, никто не подозревал о том, насколько интересен этот мир.

– Господин Ланкло, говорите? – Удав внимательно посмотрел на меня. – Не спорю, он замечательный трудолюбивый ученый, я прочитал «Мир торжествующей жизни» дважды, кое-что конспектировал для себя… Вы внимательно ознакомились с трудом Жерара? Подробно?

– Разумеется. Я ведь биолог, причем любознателен с детства.

– И не нашли никаких странностей, несоответствий?

– Скажите, какие странности можно отыскать в описании мегалания или тилацина? Обыкновенные животные, пускай и инопланетные!

– Примерно то же самое вы еще год назад думали о диноцератах, а чем все кончилось? – не без иронии заметил Удав. – Оставим пока диноцератов, подумаем о другом. Мсье Ланкло проводил палеонтологические исследования?

– Ну… частично. В его распоряжении очень немного финансовых и людских ресурсов, масштабные изыскания не проведешь.

– Скажите, Жерар обнаружил ископаемые останки древних существ, населявших Гермес в периоды, аналогичные нашим юрскому, меловому или триасовому?

– Насколько я помню, нет.

– Никаких динозавров, кистеперых рыб, протоящеров, только-только покинувших водную среду ради трудной жизни на суше?

– Вы к чему клоните? – Я решительно отказывался понимать Удава. Неужели он и здесь раскопал что-то необычное? Скажите, откуда в человеке столько въедливости?

– Вспоминайте! Мсье Ланкло со своими студентами копал в четырех разных областях – район гор Ниагара, западное побережье и две точки в солончаках Альбер. Подробный отчет приведен в его работе. Что было найдено, не подскажете?

– Кости, – туповато ответил я.

– Чьи?

– Э-э… Животных.

– Вениамин Борисович, я вас не узнаю! Понимаю, вы простудились, температурите, но разум-то у человека вашего положения должен оставаться ясным! В осадочных породах, возраст которых оценивается в четыре миллиона лет обнаружены мослы млекопитающих, качественно превосходящих уровнем развития всех известных существ, обитающих на планете! Ничего себе эволюция! Затем Жерар начал подгонять факты под теорию: мол, твари, стоящие на более высокой эволюционной ступени, вымерли в результате некоего катаклизма, формирование экосистемы затормозилось и так далее и тому подобное… Сорок тысяч веков – это так, чепуха. Но ведь каждый более-менее образованный человек увидит разницу между примитивным гиппарионом и обычной лошадью! Что вы почувствуете, отыскав вместе с костьми динозавра скелет погибшего одновременно с ящером бультерьера? В одном слое? С подтверждением методом радиоуглеродного анализа?

– Глазам своим не поверю!

– Ваш приятель тоже не поверил. Обошелся расплывчатыми формулировками и откровенной метафизикой, надеялся, что никто ничего не заметит. Нобелевский комитет не заметил, но я ведь любитель, привыкший спорить с непререкаемыми авторитетами!

– Объяснение, конечно, вы подготовили?

– Еще чего, будто других забот не хватает… Теперь попробуйте растолковать, почему вместе с животными эпохи раннего кайнозоя на Гермесе обитают такие архаичные формы жизни, как диноцераты, которым положено было вымереть миллион лет назад, трилобиты, явившиеся прямиком из самого кромешного доисторического мрака или примитивные насекомые, которым в кайнозое тоже не место? Добавим сюда найденные вами скелеты людей, хотя, скорее всего, это останки случайно погибших Чужаков.

– Никаких разумных версий. – Я развел руками. – Давайте отнесемся к этому как к очередной загадке Гермеса. Их и без того хватает с избытком. Приоритетом должно являться изучение наших собратьев по разуму, а не причудливых изгибов эволюции.

– Вам не кажется, что все имеющиеся «загадки» взаимосвязаны? Что мы имеем дело с некоей уникальной, категорически непонятной людям и донельзя сложной системой? Правильно ответим на один вопрос – распутаем весь клубок. Возможно, Гермес и Вольф-360 – единственный в своем роде звездный мир, полностью переделанный разумными существами ради своих нужд. Изменениям подвергнуто всё – звезда, планета, жизнь, пространство, время. Грандиозный эксперимент невиданных масштабов, когда все мыслимые законы природы намеренно искажены. Результаты налицо – Чужак… вернее, человек, способен путешествовать через непредставимые расстояния, пользоваться пока неизвестными нам с вами свойствами искусственной или естественной сингулярности. Божественные возможности – тут и попомнишь слова отца Фернандо о «райском совершенстве»! Мы и мечтать ни о чем подобном не можем!

– «Птолемей» пытается разработать схему, по которой мы сможем создавать искусственные черные дыры, – сказал я, раскрыв государственную тайну. Ничего страшного, владелец «Юлия Цезаря» и талантливый естествоиспытатель с темным прошлым посвящен в такое количество секретов, что неизвестно – следует ли организовать на него покушение или назначить государственным канцлером или министром госбезопасности. – Возможно, это первый шаг к пониманию принципов действия гермесских Дорог.

– «Птолемей»? – скривился Удав. – Это скопище самовлюбленных высокомерных эгоистов, полагающих человечество лишь механическим придатком к своему могучему мозгу? Поверьте, мы с ними еще наплачемся да наломаемся! Создаваемые мною ИР давно решили проблему искусственной сингулярности, теоретические выкладки появились еще пять лет назад!

– Вы серьезно? – ахнул я.

– Более чем. Мы смогли бы уничтожить «аномалию» миниатюрной и краткоживущей черной дырой, да только энергии потребуется больше, чем излучает десять звезд класса «G»… «Птолемей», это, пардон, сучье племя, швырнуло нам кость – корабли типа «МП», а я уверен, что искусственные разумы без особых затруднений могли бы указать путь к общему спасению!

– Поддерживаете старинную теорию о неистребимой враждебности сообщества ИР к своим создателям? Неконструктивно, они действительно помогают…

– Не ошибусь, если предположу, что «Птолемей» очень интересуется Гермесом?

– Не то слово! Верещат от восторга!

– Не давайте им совать нос в сугубо человеческие дела, доктор. Гермес может быть объектом интереса только людей. Я не верю «Птолемею», ИР преследуют какие-то свои, лишь им одним известные цели. Частично они их уже достигли – воспользовались появлением нейтронной звезды, скрыв большую часть своих знаний и не позволив миллиардам людей уйти от опасности… Не вспоминайте про главные осложнения, которыми могла бы сопровождаться массовая эвакуация – никакой «Птолемей», будь он семи пядей во лбу, не накормит такую ораву. Однако дать нам надежду ИР вполне смогли бы…

– Так что же, теперь ждать неприятностей и с этого направления?

– А вы доселе верите в искренность представителей электронной цивилизации, однажды уже пытавшейся взять власть над человеческим сообществом? Да, «Птолемея» надолго изолировали, но я не верю, что заключенный исправился. Скорее озлобился.

– Страшные вещи говорите, Борис Валентинович.

– В страшные времена живем, доктор…

«…Ночью и днем в городах, смешиваясь с людьми, существовало множество невероятных созданий, пугавших „крещеную плоть“. Не стоит забывать, что во времена Тридцатилетней Войны столкновение в лесу с Зеленым Егерем или Чумной Девой воспринималось, как реальная опасность, наравне с разбойниками и дезертирами. В „Дневнике Магдебургского горожанина“ (1635 г.) есть красноречивая фраза: „Самым покойным местом ночлега в пути для христианского странника было кладбище. Ночью погосты пустовали, все обитатели гробов выходили на дороги, чтобы предаваться богомерзким пляскам“. В 1619 году пляски скелетов видят близ Лейпцига и под Веной, а во Франции в 1630 году близ Реймса происходило целое шествие мертвецов. По небу проносятся Дикие Охоты – призрачные всадники, ведомые Зеленым Егерем, лесным демоном Германии и Эльзаса; люди, случайно оказавшиеся на пути всадников, пропадают бесследно.

Моровые девы всех видов и размеров разносят эпидемии по городам. В 1624 году гигантская дева двое суток стояла в окрестностях Труа-Шампань, в окровавленном платье, она держала на руках мертвого младенца, подойти к ней было нельзя, она удалялась, как горизонт, после крестного хода горожан Дева исчезла, но началась чума.

Иногда чумные девы появлялись в виде маленьких плачущих девочек (Силезия, Данциг, Рига), девочка старалась поцеловать руку утешителя, вырастая после этого выше кровель домов. Иной раз Моровые Девы служили хорошим уроком для насильников, описан случай, когда шведские войска надругались над монахинями одного саксонского монастыря. Среди перепуганных женщин была одна монашка-красавица (монахини сами не помнили потом, откуда она взялась). Шведский капитан разорвал на ней одеяние, но слишком поздно заметил пятна на девичьем теле и то, что красавица не отбрасывает тени. Моровая дева могла увязаться за торговым караваном в виде нищенки и проникнуть в город вместе с неосвященным товаром.

Последним из призраков Тридцатилетней войны я упомяну Косаря. Легенды уверяли, что это чудовище порождено не Сатаной, но человеческой жестокостью. На полях кровопролитных битв, в обозах особо отличившихся зверством полков, слышали тяжелое дыхание „подобно тому, как хрипит человек с перерезанным горлом“. Немногие выжившие видели только блеск стального лезвия, „находили тела людей и коней, обескровленные и разрезанные напополам, подобно тому как крестьянки режут крутые яйца волосом“.

Бесформенное чудовище являлось в окрестностях Вербена в двадцатых годах XVII века. Естественно, все вышеперечисленное нельзя принимать на веру, просвещенный век видит в этих странных встречах плод ущербного воображения предков. Но в любом случае фольклорный материал – неотъемлемая часть сознания эпохи.

Не удержусь: в журнале „Новое Время“, кажется, за 1993 год, печаталась подборка материалов из архива НКВД. В 1939-43 гг. по России, Белоруссии, Украине прокатилась волна „дел“, связанных с видениями. Люди получали сроки за „распространение диверсионных слухов и пропаганду мистических настроений“. Так вот, почему-то почти четыреста лет спустя как полуграмотные колхозники и шофера, так и военные, врачи, дачники видели все тех же женщин, бредущих по колено в лесных кронах, огненные колеса, пляшущих мертвецов без головы. Видимо, земля, беременная войной, рождает одинаковых чудовищ во все эпохи».

Евгений Максимов, «Перола барока», первая половина XXI века

Глава шестая

Второй рассказ Миши Савельева

ДОСТУЧАТЬСЯ ДО НЕБЕС

СПб, Генштаб.

Август 2283 года

– …И какие же меры приняты? – Адмирал строго взглянул на меня. – Надеюсь, обошлось без задушевных бесед о пользе добра и нравственности?

– Только физическая ликвидация, ваше высокопревосходительство. Силами подразделений особого назначения Управления Имперской Безопасности. За минувшую неделю – девятнадцать инцидентов в европейской части и пять за Уралом. Люди там поспокойнее. Наиболее тревожная обстановка в правобережной Украине, то же самое в принадлежащей Германии части Галиции. Пока обстановка нами контролируется, но в связи с эвакуацией кадровых войск приходится использовать резервистов, а у них начали появляться проблемы с дисциплиной. Одной лишь войной с Халифатом все происходящее не объяснить.

– Следующий вопрос: какого черта вы допустили бойню в столице? – Бибирев был крайне раздражен, едва только на крик не срывался. – Других методов не нашлось?

– Они первыми открыли огонь, командиры подразделения морской пехоты выполняли приказ, используя доступные средства…

– И едва не вызвали всеобщую панику в северных районах города! Хорошо, поддержки штурмовой авиации не потребовали!

Адмирал говорил о вчерашнем инциденте в Петербурге, весьма неприятном со всех точек зрения. Курортный район, Солнечное – с давних времен здесь была городская зона отдыха с чистенькими пляжами на берегу залива, уютными коттеджами обеспеченных горожан и дорогими гостиницами. Именно в Солнечном угнездилась религиозная организация, доставившая нам лишние хлопоты.

После реставрации монархии Российская Империя осталась светским государством без доминирующей и поддерживаемой властью религии – полная свобода совести, веруй во что и кого хочешь, от вполне традиционных Христа или Аллаха до экзотического Кугуюмы. Экстремистские течения, ясно, были запрещены, однако в мире их осталось не так много, по пальцам пересчитать. Дела разнообразных церквей интересовали наше ведомство исключительно в тех случаях, когда общины нарушали светские законы или их проповедники чересчур уж открыто шли вразрез с официальной государственной идеологией. Причем конфликты обычно улаживались миром – вызовешь зарвавшегося пастыря на приватный разговор, обрисуешь ему перспективы, намекнешь, что власть для того и существует, чтобы поддерживать равновесие и обеспечивать безопасность подданных, дашь хороший совет – быть скромнее и лояльнее… Обычно действовало. За отдельными религиозными направлениями, особенно околохристианскими, которых Апостольские Церкви именуют «сектами», прислеживали особенно тщательно. Но, видимо, недостаточно.

Первый сигнал о возникших в Солнечном проблемах поступил вчера, в шесть утра. В эфир вышел незарегистрированный голографический передатчик, сигнал покрывал пространство в четыреста квадратных километров, частоты соответствовали закрытому месяц назад развлекательному каналу. Меня немедленно разбудили, а прибежав в центр службы перехвата, я вначале не понял, что происходит: экран показывал цветастый мультик стиля «сопли в сахаре». Основными героями были пышнотелые негритянки, счастливые азиаты и несколько одиноких европейцев – все лучезарно улыбались и тоннами пожирали фрукты-ягоды в окружении хищных животных, тоже, как казалось, улыбающихся.

Картинка через секунду сменилась – появилась ярко-красная надпись «ВОСКРЕШЕНИЕ!». Затем началось нечто совсем уж невообразимое.

– Это что за бред? – спросил я у дежурного офицера, зачарованно наблюдая, как восторженная толпа рисованных персонажей подходит к ограде обширного кладбища.

– Координаты определены, постоянный сигнал из квадрата 43–79, северо-западный округ, сектор 12, – отрапортовал старший лейтенант, органически не воспринимавший риторических вопросов. – Оперативная группа выслана.

Голографический монитор тем временем лучился оптимизмом. Тихий кладбищенский пейзаж изменился: могильные плиты сдвигались, из ямок вылезали покойники (ничуть не разложившиеся и даже в отглаженных костюмах с галстуками), которые строем шли к воротам, где их встречали с цветами неизменно лыбящиеся родственники. Бегущая строка на русском и английском поясняла для дебилов – вот истинное чудо, именующееся ВОСКРЕШЕНИЕМ! На заднем плане весело играли в салочки львы и антилопы, праздничные столы ломились от апельсинов-винограда-персиков. Обалдеть.

Следующий кадр – из небесного сияния появляется пожилой бородатый дядька (тоже с приклеенной белозубой улыбкой. Вся компания проплатила стоматологам целое состояние!) в белой хламиде. С ним – мужик помоложе и с бородой покороче: ИЕГОВА дарует Землю ИИСУСУ!

Вот как прикажете к этому относиться? Психиатру звонить?

– «Узревшие Иегову», господин генерал-майор. – От созерцания благостных сцен меня оторвал хмурый подполковник из службы информационного обеспечения, контролирующей СМИ и инфосети. Его тоже подняли с постели ни свет ни заря, хотя по инструкции все до единого сотрудники обязаны без перерыва отдыхать минимум шесть часов.

– И что? – Я развернулся на каблуке. – Откуда у них передающая станция?

– Виноват, не отследили…

Понятно. «Узревшие» всегда были очень богатой сектой с неплохой конспиративной сетью. Но, черт их задери, очень уж не вовремя они решились на активные действия!

Я, обомлев, наблюдал за развитием сюжета. Сомнений никаких, транслируется заранее подготовленная запись, сделанная, вероятнее всего, в США. Упитанный розовощекий джентльмен в темном костюме и с Библией в руке размеренно вещал о свершившемся: Конец Света наступил, и только ПРАВЕДНИКИ БУДУТ СЫНОВЬЯМИ ИЕГОВЫ! Доказательства приводились убойные: отчеты некоторых частных обсерваторий и станций наблюдения, отрывочные сведения об «аномалии», каким-то образом попавшие к руководству секты из военного ведомства, и даже приблизительный расчет траектории нейтронной звезды… Сильны ребята, не поспоришь – их агентура сработала идеально.

В разработанных Имперской Безопасностью директивах подобные ситуации предусматривались: реакция на них должна быть немедленной и крайне жесткой. В Америке, кстати, контроль за несанкционированным использованием эфира гораздо строже, поскольку ситуация в стране куда хуже, чем у нас: после частичной огласки начали бунтовать южные «черные» штаты, национальная гвардия ведет в Луизиане и Флориде настоящие уличные бои… Мы пока отвлекаем население тщательно дозированной и хорошо подготовленной информацией о ходе войны на юге и разгуле терроризма, что позволяет поддерживать относительный порядок. А если порядок нарушен, мы в средствах не стесняемся.

– Подготовьте мой вертолет, – сквозь зубы сказал я. – И уберите это дерьмо из эфира любыми способами! Любыми, поняли? В утренний блок новостей дать сообщение о провокационных действиях «Узревших». Они обязательно повторят акцию в других регионах, будем действовать на опережение – все отделения этой организации по стране закрыть, руководство изолировать. И без всяких послаблений, работать жестко. Мы должны продержаться еще минимум месяц без подобных инцидентов!

Приказы у нас выполняются моментально и в точности. Первое сообщение было получено, как только вертолет оторвался от земли: направленным электромагнитным импульсом с боевой автоматической станции, висящей на низкой орбите, передатчик был выведен из строя. Оставалось разобраться с его владельцами.

Обычно я не пользуюсь услугами телохранителей, но адмирал строжайше указал всем начальникам департаментов не отлучаться из здания Генерального штаба без охраны, береженого Бог бережет. Трое серьезных ребят в боевых костюмах загрузились вместе со мной в вертолет, машина резко поднялась в воздух, прошла над Невой, Васильевским островом и далее вдоль побережья Финского залива в северо-западном направлении. По большому счету я вполне мог оставаться на привычном рабочем месте и наблюдать за событиями из кабинета, но решил, что необходимо поразмяться – больше месяца из Генштаба не вылезал. Ничего, сейчас лишь половина седьмого утра, утренняя конференция у Бибирева начинается через три часа, успеем. Хочется подышать свежим воздухом и понаблюдать, насколько подготовлены охраняющие столицу части.

Не было никаких сомнений: операция по захвату принадлежащего «Узревшим» комплекса зданий в Солнечном займет минут десять-пятнадцать. Вышла ошибочка, да такая, что его высокопревосходительство потом устроил мне изрядную головомойку, причем сугубо по делу: во-первых прохлопали самый настоящий заговор, организованный не где-нибудь, а в столице, под носом у спецслужб; во вторых – действовать надо было аккуратнее, не вызывая лишнего внимания. От любой искры может вспыхнуть пожар, потушить который не сумеет никто.

Подразделения Имперской Безопасности и спецназ морской пехоты, охранявший побережье от Питера до Выборга, действовали вполне грамотно. «Религиозно-культурный центр» «Узревших» полностью блокирован бронетехникой и оцеплен, жителей близлежащих коттеджей попросили временно покинуть дома и перебраться в гостиницу «Балтика» в полукилометре от места событий.

– Здравия желаю, ваше превосходительство! – Ко мне сразу подошел молодой худощавый майор в черной морской форме. – Ситуация не изменилась, оперативную группу впускать в здание отказываются, переговоры вести не намерены. Ждем указаний.

– Вот и подождите еще немного…

Я слегка оторопел, рассмотрев «церковь» во всех деталях. Как же мы раньше внимания не обращали? Такое чувство, что «Узревшие» строились именно в расчете на возможный штурм, это заметит любой, мало-мальски знакомый с военным делом человек. Все еще колеблясь, я запросил у ПМК сведения обо всех резиденциях секты в стране и получил надлежащие файлы, в сопровождении аналитического комментария искусственного разума. Последние сомнения отпали.

Здания однотипные. Кирпич, мощные бетонные блоки, камень. Обширные подземные помещения. Вместо окон – узкие бойницы. Пространство от металлической ограды до строений отлично простреливается, нет никаких кустов или деревьев, закрывающих обзор, только аккуратно постриженные газоны и клумбы. Системы жизнеобеспечения упрятаны в бетонированном подвале. Забор, по виду ажурный и легкий, надо или взрывать, или сносить танками – он выдержит удар тяжелого грузовика. Высокие двери главного здания – металлические, петли впаяны в камень. Наши приборы засекли восемьдесят с лишним микрокамер, отслеживающих все происходящее вокруг поместья «Узревших».

Зачем, скажите, религиозной организации, действующей в свободной стране, такое внушительное сооружение, больше напоминающее не храм, а долговременную огневую точку? А ведь это капище появилось в Солнечном еще в тихом ХХI веке и с тех пор только совершенствовалось. «Узревшие», насколько я помнил, являлись сектой апокалиптической, ее предводители назначали дату «Конца Света» раз триста и наконец дождались – так зачем же в преддверии столь ожидаемого события отгораживаться от мира полутораметровыми крепостными стенами?

– Говорите, никаких переговоров? – сказал я ожидающему решений начальства майору. – Мне нужна громкая связь. Ультиматум, пятнадцать минут ждем, затем входим. Вызовите ко мне командира моторизованой роты.

– Слушаюсь!

Гладко было на бумаге. В ответ на наше обращение (вполне вежливое и разумное) заработали громкоговорители, установленные на крыше главного здания. Мужской голос призывал УВЕРОВАТЬ, обещал СПАСЕНИЕ и ссылался на предрешенное в БИБЛИИ. Стало окончательно ясно: ничего толкового от этих фанатиков мы не добьемся, а поскольку перспектива фруктово-ягодного земного рая, населенного ордами улыбающихся во все пятьдесят зубов толстых негритянок и питающихся йогуртом леопардами, мне откровенно не нравилась, был отдан приказ на проведение первой фазы операции.

Изначально предполагалось, что танк на магнитной подушке аккуратно снесет часть ограды, бойцы проникнут на территорию общины, возьмут под полный контроль здание, а оперативная группа тихо-мирно задержит всех тех, кто причастен к несанкционированному выходу в эфир. Что с ними будет потом – дело десятое. Большинство рядовых членов секты мы рассчитывали распустить по домам. Сколько их там – полсотни, сотня? Небось одни бабульки в маразме да экзальтированные девицы, нормальные люди в организации такого сорта не записываются. «Пасторов» отправим куда следует, а все прочие нехай дожидаются светопреставления частным порядком.

Подвела самоуверенность. Вначале было необходимо проконсультироваться со специалистами из соответствующего департамента, втихую надзирающего за деятельностью религиозных общин, а уж затем предпринимать активные действия. И потом: разве какие-то сектанты могут оказать внушительное сопротивление вооруженным до зубов профессионалам? В лучшем случае дело закончится несколькими громкими истериками и попыткой выцарапать глаза святотатцам.

Темно-серый «утюг» танка Т-350 медленно подполз к ограде, смял ворота и остановился в семидесяти метрах от главного корпуса. В первые секунды никто не понял, что произошло – офицер поднял люк, оперся локтями о командирскую башенку и внезапно осел, повалившись набок. Я расслышал несколько хлопков, которые сперва не сумел идентифицировать, а еще через мгновение телохранители уронили меня на влажную от росы траву и бесцеремонно поволокли в сторону. В воздухе разлился резкий запах авиационного керосина, топливные баки вертолета взорвались, и началась почти непрерывная стрельба.

– Ложись! – заорал майор морской пехоты. – Назад, назад, отходим!

Сколько непростительных просчетов мы допустили, я подсчитать не решился. Вертолет не следовало сажать на полянку прямо напротив здания-крепости «Узревших», нельзя было отправлять людей на территорию секты под прикрытием одного-единственного танка, тем более что боевые костюмы имелись только у моей охраны; как только военные оказались по ту сторону ограды, по ним открыли плотный огонь из импульсных винтовок и пулевого автоматического оружия. Сразу погибли четверо, включая не вовремя высунувшегося из люка командира танка, наверняка снайпер поработал. Для усиления ошеломляющего эффекта «Узревшие» начали палить по вертолету и достигли своего – баки оказались пробиты, керосин загорелся. Еще пять секунд, и я закончил бы свою блестящую карьеру далеко не самым героическим образом. Воображаю заголовки новостей: начальник департамента ГРУ убит фанатиками-сектантами! Искренняя благодарность телохранителям, среагировали моментально…

Мы укрылись за близлежащими зданиями, танк тоже отошел. Громкоговорители «Узревших» исторгали высокомерные фразы о ГРЕШНИКАХ, которые СГОРЯТ В АДУ. Сюрреализм.

– Кто именно сгорит в аду, мы еще посмотрим, – сказал я сам себе, попутно выслушивая нескончаемый поток изощреннейшего мата от майора-морпеха. Отлично его понимаю, а некоторые неизвестные ранее выражения следовало бы запомнить, очень уж красиво звучат!

– Всех командиров взводов – сюда, – приказал я, как только майор выдохся. – Пока не высовываться, лишние потери не нужны…

Было два варианта развития событий. Армейский спецназ, с которым я имел дело, в отличие от особых антитеррористических подразделений, проходит совершенно иную подготовку. Использовать морскую пехоту сейчас – это примерно как просить врача-нейрохирурга вылечить триппер. Вылечить-то он вылечит, но последствия – за свой счет. Следовательно, придется связываться с Управлением и требовать в поддержку группы «Терек» или «Беркут», пока что дислоцирующиеся в Питере: их эвакуируют в последнюю очередь, вместе с военной администрацией. Однако специализирующихся на штурмах зданий профи можно не беспокоить и управиться своими силами. Тем более что морской пехоте нанесли оскорбление, смываемое лишь кровью, – если вызову подмогу, морпехи будут очень недовольны…

Провели краткое совещание. В нашем распоряжении имелись четыре танка и две бронемашины, четыре взвода бойцов со стандартным армейским вооружением плюс четыре десятка полицейских. Если возникнет столь эксцентричное желание, можно будет вызвать авиацию, но зачем?

Офицерам полиции было дано указание организовать эвакуацию из всех зданий в радиусе километра. Срок – двадцать минут, как хотите, так и справляйтесь. Вызвать несколько бригад «скорой помощи» и пожарных, пускай ждут в соседнем квартале. Своих раненых уже начали вывозить в ближайший госпиталь в Сестрорецке – таковых было девять. Нужна патрульная машина с громкоговорителем: упрятать за углом и предъявить окончательный ультиматум – сложить оружие, всем покинуть здание и лечь лицом вниз на подъездных дорожках. В случае невыполнения будет применена тяжелая техника.

– …А она будет применена, – зло сказал майор, носивший редкую фамилию Щур. – Раскатаем это гнездо к едрене фене…

Последовал очередной камнепад самых черных ругательств. Потерять на ровном месте едва ли не полтора десятка отлично обученных солдат – это, знаете ли, серьезный повод для начала «правильной войны».

Почему «Узревшие» открыли стрельбу, было известно только им самим. Может, они хотят поэкспериментировать – сначала умереть как мученики, а потом испытать острые ощущения при ВОСКРЕШЕНИИ? В любом случае меня меньше всего интересуют религиозные мотивации членов секты и их добрых пастырей. Очень скоро от их форта камня на камне не останется.

Аллилуйя.

* * *

(Ближе к вечеру поступили сводки от зарубежных резидентур. «Узревшие» провели информационную атаку по всему миру, их «посвященные» в нью-йоркской штаб-квартире объявили себя «Глашатаями Армагеддона», в некоторых странах были попытки захватить правительственные здания и устранить законную власть – два переворота закончились успехом, в Ботсване и на Соломоновых островах. Мэрию Нью-Йорка и несколько студий голографических каналов сектанты удерживали больше восемнадцати часов, пока не были выбиты армией и национальной гвардией. Спровоцированная ими паника в Северной Америке начала приобретать угрожающие масштабы. В России и Германии пришлось нейтрализовать более двухсот общин, дело редко обходилось без стрельбы – эти зомби уже не могли отойти от разработанного сценария.

Надо было душить в зародыше – вот мое частное и политкорректное мнение. Католики предупреждали, православные предупреждали, лютеране тоже… Итоги – налицо.)

* * *

…На предложение о капитуляции никто не откликнулся – над Солнечным продолжали разноситься неимоверно раздражающие воззвания, из которых можно было узнать, что ИИСУС уже ПРИШЕЛ, и обязательные угрозы СМЕРТИ ВЕЧНОЙ для тех, кто верит неправильно или вообще не собирается узреть ИЕГОВУ по любым причинам, включая уважительные. В конце концов, навязчивые вопли (которые были слышны в радиусе пяти с лишним километров) всем надоели и майор Щур отправил на крыши окружавших территорию «Узревших» домов снайперов, которые успешно расстреляли динамики. Воцарилась тишина, только птички пели.

У нас едва не возникли проблемы организационного характера – с майором связался командир его части и категорически запретил предпринимать любые действия до особых указаний из штаба округа и канцелярии генерал-губернатора. Пришлось перехватывать инициативу: я быстро добился от Бибирева разрешения на проведение операции и получил карт-бланш – теперь нам никакой генерал-губернатор не указ, распоряжение получено с самых верхов… Единственно, адмирал потребовал «не шуметь», хотя любой шум всегда можно было бы списать на действия «террористов» – нынешнего врага номер один.

Мы снова просчитались, увы. План штурма был прост, как угол стола: один из танков кумулятивным снарядом выносит двери главного здания (на возможные жертвы среди фанатиков наплевать), затем в ход идут дымовые гранаты, штурмовая группа врывается в молельню и ликвидирует всех, кто держит в руках оружие. Прочие передаются полиции для отправки в фильтрационный лагерь.

Через ПМК в инфоцентр Управление Безопасности был направлен экстренный запрос – нас интересовал план здания. Файл пришел немедленно, но имевшиеся данные оказались слишком далеки от реальности, что выяснилось уже очень скоро.

Первыми в этот, с позволения сказать, «храм» должны были войти мои телохранители – тяжелый боевой костюм блокирует разряды импульсной винтовки и способен защитить от пуль малого калибра. Я клятвенно пообещал, что залезу в командирский бронетранспортер и буду следить за штурмом с помощью камер, установленных на БК и башнях танков. Из броневика – ни ногой!

На общую подготовку ушел час. В девять утра округлый Т-350 с тихим урчанием подошел к проломленным его собратом воротам, навел орудие и выстрелил. Почти в упор – что для 122-миллиметрового снаряда какая-то сотня метров! Полетел битый кирпич, осколки серого бетона, поднялся столб пыли. Когда облако рассеялось, я лишь матюгнулся под нос. Однако! Кто бы мог подумать…

Вот что бывает, когда спецслужбы уделяют слишком мало внимания религиозным организациям с сомнительной репутацией. Долгие годы стабильности и уверенность в несокрушимой мощи Империи сыграли с нами злую шутку – чем может повредить государству какая-то дурацкая секта, пределом мечтаний которой является ущербный «рай», доверху заполненный улыбчивыми покойниками в галстуках и на фруктовой диете, пейзажами стиля «любезный пастушок – милая пастушка» и сонмищем дикого зверья с плюшевыми мордами? Нам следовало бы подумать, для чего «Узревшие» заказывают бронеплиты и стеклобетон, чем вызвана их целомудренная любовь к оружию и что именно кроется за медовыми словесами о «спасении» и «бессмертии», цветастыми брошюрками, бесплатными глянцевыми журналами и вкрадчивыми проповедниками с остановившимся взглядом вампиров.

Признаться, ничего подобного я никогда не видел. Самый настоящий наземный бункер. Интересно, это собственное изобретение «Узревших» или некая забытая разработка времен эдак Второй мировой? Они что, к ядерной войне готовились? Вполне возможно, кстати – один из вариантов Конца Света, когда «избранные» уцелеют и начнут строить свой «рай» на дымящихся развалинах!

Здание оказалось «многослойным». Снаружи – кирпичная кладка, под ней бетон, затем стеклобетон, металлические щиты… Высокие двери так же оказались лишь камуфляжем – при необходимости проход дополнительно перекрывался толстенными бронеплитами, совсем как на военных космических кораблях. Если бы в Монсегюре, главной крепости еретиков-альбигойцев XII века, имелось такое оснащение, крестоносцам Симона де Монфора пришлось бы повернуть обратно и с разочарованием покинуть Лангедок.

Первый залп оказался неэффективен, а противник ответил выстрелом противотанкового гранатомета из бойницы – по счастью, на Т-350 была установлена активная броня, танк не получил никаких повреждений и отступил.

– А ведь нам велели вести себя потише, – вздохнул я. – Теперь придется начинать Сталинградскую битву, тут никакие антитеррористические группы не помогут. Майор, ваши предложения?

– Ровнять с землей, – коротко ответил Щур и добавил: – Затыкайте уши, ваше превосходительство.

– Зачем? В бронетранспортере отличная звукоизоляция.

– Тогда не затыкайте…

* * *

– Миша, ну к чему такая кровожадность? – Адмирал неожиданно смягчился и подобрел. – Семьдесят минут канонады, даже в центре города слышно было. Совсем с ума сошел? Твоя стихия – интеллектуальная кабинетная работа, а не участие в полевых акциях. Директору завода вовсе не обязательно лично вставать к станку. Зачем ты туда полез, спрашивается?

– Экспромт, Николай Андреевич. Честно говоря, засиделся.

– Засиделся… Уволить бы тебя. За непрофессионализм. Взялся командовать – командуй грамотно, а ты что устроил? Обязательно было превращать вполне рядовую акцию по нейтрализации религиозных экстремистов в танковый бой под Прохоровкой?

– Вы будете смеяться, но «Узревшие» расположились как раз на улице Танкистов. Без шуток.

– Очень весело… Ладно, никаких санкций не последует, канцлеру и генерал-губернатору я навешал лапши на уши, они вроде бы не в претензии. Этого твоего майора пришлось к ордену представить, чтобы вопросов не возникало. Но тысяча двести убитых – это чересчур.

– Выражаясь канцелярским языком – оправданные потери. Вам их жалко?

– Нет.

– Тогда о чем мы говорим, ваше высокопревосходительство?

– О том, что мы начинаем терять контроль. Во всех сферах. На заседании правительства принято решение о немедленном переводе основных министерств в космос, на «Кронштадт». Не дожидаясь сентября и «дня Х». Четыре часа назад в Мексике произошло событие, о котором еще мало кто знает. Есть там такой городок, Комитан-де-Домингез, почти на границе с Гватемалой… Точнее, был. Еще точнее – больше половины города уничтожено, сожжено. Создается впечатление, что по нему ударили из орбитальной лучевой установки, зона поражения представляет из себя полосу шириной восемьсот метров и длиной шесть километров. Подробностей пока никаких, жду отчета от службы наблюдения ВКК. Одно известно точно: над этим районом нет боевых кораблей ни одной страны мира, да и кому понадобится превращать в кучку пепла провинциальный мексиканский городок?

– Энергетический импульс «аномалии»?

– Один из многих тысяч… Земля – большая мишень, но цель поразили лишь два или три «выстрела». Остальные попали в океан, скорее всего. Или в ненаселенные районы. Проверяем. Это первая ласточка, Миша. Пройдет несколько недель и Земля будет находиться под постоянным обстрелом. Мы переводим большую часть флота в систему Сириуса, здесь остаются эскадра прикрытия, базовая станция и силы, обеспечивающие проект «Одиссей». Правительство должно быть вывезено на Афродиту в течение недели… Ты все понял?

Никакого особого сюрприза адмирал не преподнес – все отлично понимали, что вскоре «капитан покинет корабль». План эвакуации «по спискам» выполнен более чем на семьдесят процентов, основной костяк нового общества на Гермесе и Афродите сформирован. На Земле останется «чрезвычайный кабинет», в основном составленный из военных, которые будут координировать работу уже начавшей отчасти пробуксовывать, но пока исправно действующей государственной машины…

Количество экстраординарных ситуации тем не менее возрастает почти в геометрической прогрессии, и далеко не всегда получается ликвидировать их в зародыше. Пример – вчерашняя история с «Узревшими». Мы и впрямь перестарались, укрепленный «религиозно-культурный центр» методично сносили танковыми орудиями в течение полутора часов, шум подняли неимоверный. Заодно положили уйму народу, хорошо не своих – кто бы мог знать, что в здании соберется больше тысячи сектантов? Один плюс, реакция властей по стране была моментальной: все религиозные организации подобного рода были нейтрализованы в течение суток. Ужасно недемократично, свобода совести нагло попрана кованым сапогом, но если вы подскажете другой выход – милости прошу, готов выслушать…

Меньше чем за полгода Империя превратилась из вполне либерального государства прямо-таки в образец тоталитаризма. Впрочем, я не совсем точно выразился: между жесткой диктатурой и тоталитарным строем есть существенная разница. У диктатуры всегда существует четко определенная цель – поддержание порядка или, к примеру, борьба с другой политической группировкой. Тоталитарное руководство предпочитает менять идеологический фундамент в зависимости от ситуации.

Возьмем двух известных деятелей ХХ века, Адольфа Гитлера и генерала Франсиско Франко. Руководство нацистской Германии поставило перед собой сверхамбициозную задачу: переделать весь мир в соответствии со своими требованиями. Чем закончилось – известно каждому. Причем «переделка» осуществлялась вначале под лозунгами «ликвидации Версальского договора», потом «возрождения и объединения нации», «приобретения жизненного пространства», «борьбой с английскими империалистами», а затем и с ранее дружественными «большевиками». Что ни день, то новое оправдание переменчивой политики фюрера и НСДАП. Генерал Франко – прямая противоположность. Классический образец военного диктатора, не интересующегося ничем, кроме укрепления своей власти и ликвидации соперников. Испания, в отличие от большинства европейских стран с фашистскими или фашистоидными режимами, даже во Второй мировой не участвовала, а не имевший грандиозных международных амбиций Франко благополучно правил до 1973 года, хотя его коллеги, Гитлер с Муссолини, очень быстро сошли со сцены…

Российская Империя из конституционно-монархической демократии весьма быстро трансформировалась в военную диктатуру – Государственную думу распустили еще ранней весной, крупнейшие города перевели под управление генерал-губернаторов, а затем с удовольствием принялись в массовом порядке нарушать то, что именуется «правами и свободами человека». Ничего, небо на землю не рухнуло и мир не перевернулся.

Свобода слова? Отставить! Часть средств массовой информации закрыта, все прочие контролируются особым департаментом «по связям с прессой». Тех, кто пытался возмущаться, быстро заткнули различными способами, в том числе и довольно грубыми. Особое внимание обращали на самых оголтелых либералов и «правозащитников» – одних купили, других попросту эвакуировали (среди них имелось некоторое количество хороших профессионалов в различных областях), третьих, способных только разговоры разговаривать, отправили отдыхать в «специальные учреждения». Подготовка к очистке информационного поля велась тщательно, Имперская Безопасность за несколько недель ликвидировала «свободу слова» в корне и еще быстрее изолировала наиболее голосистых любителей необоснованной критики. Зато вплоть до конца июля в стране поддерживался идеальный порядок, Эвакуация шла полным ходом, а отвлекающие операции служили прекрасным оправданием наших действий…

К сожалению, проблемы появились несколько раньше ожидаемого срока. Экономика начала рушиться, постепенно образовывался дефицит продуктов питания. Чтобы успокоить население, мы начали реализовывать стратегические продовольственные запасы – все равно их никто не станет вывозить, а резерва хватит на целых два года… Продержаться же оставалось месяц-полтора.

В обществе начало формироваться всеобщее ощущение угрозы, в основном направленное на войну с Халифатом и террористов. Однако люди начинали понимать – происходит нечто иное, куда более устрашающее. Поползли слухи, ограничить распространение которых было немыслимо. В конце концов, скрыть эвакуацию десятков миллионов человек на пространстве от Владивостока до Кенигсберга и от Кенигсберга до Аахена не сумел бы никто. Как вы отнесетесь к ситуации, когда с завода, на котором работали ваш отец и дед, снимается лучшее оборудование, загружается на транспортные челноки и вывозится в космос? Сосед по дому – более квалифицированный рабочий – получает предписание вместе с семьей явиться на сборный пункт и тоже исчезает в синих небесных далях, а вам нежданно-негаданно переводят на счет полугодовую зарплату за вынужденный отпуск и говорят, что производство будет простаивать минимум несколько месяцев. Есть повод задуматься?

Немцам попроще – народ, столетиями приученный к «орднунгу» и беспрекословному подчинению властям, не станет лишний раз возмущаться. Надо – значит надо. Сказано не задавать вопросов – не будем задавать. Кайзер обещал, что все будет в порядке – значит так и будет. Поэтому-то и обстановка у союзников куда спокойнее, а эвакуационный план они выполнили на сто процентов. Теперь Германия помогает нам и дополнительно вывозит тех своих подданных, которые не были ранее включены в «списки», составленные рейхсканцелярией. Вот что значит менталитет нации и эффективное управление! Завидую.

…Подробный сценарий «день Х минус десять дней», то есть расписание действий на последнюю декаду перед тем, как территория Российской и Германской Империй будет покинута всеми официальными организующими структурами, я помню едва ли не наизусть. Точки, откуда эвакуируются последние части кадровой армии (резервистов оставляем здесь), номера полков, специальные обозначения отдельных групп Имперской Безопасности, время взлета транспортов и отключения энергоблоков на атомных электростанциях, блокирование систем энергоснабжения – нельзя допустить возникновение пожаров… Множество деталей. К этому времени планета окажется в зоне постоянного воздействия нейтронной звезды – атаки «аномалии» еще не станут фатальными, но рисковать никто не собирается.

Мы предполагаем, что спецгруппа «Плутон», оставленная в бункере центра стратегического командования «Королев-5» в ожидании «дня Х-II», сможет хоть как-то руководить оставшимися на Земле подразделениями в европейской части страны, чтобы не допустить массового мародерства и насилия – резервисты хорошо оснащены, пусть и устаревшим вооружением. Сомнительно, конечно… А когда час пробьет, все быстро закончится – «Аттила» сделает свое дело.

Я пытаюсь относиться к грядущим событиям отстраненно и без эмоций. С неизбежностью не поспоришь, никто ведь не возмущается из-за того, что человек имеет свойство стареть, а потом непременно умирает? Будь моя воля, «Аттила» начал бы победное шествие по планете как можно раньше, но адмирал и его коллеги по правительству почему-то решили оттянуть Большой Финал на возможно более долгий срок. Полагаю, они рассчитывают, что «аномалия» пройдет вдалеке от Земли, мы сможем вернуться и начать восстанавливать разрушенное.

Надежда, конечно, есть, пускай и весьма призрачная. По всем данным нейтронная звезда будет захвачена гравитацией Солнца и навсегда останется в нашей системе. Сложно представить, что небесное тело размером с небольшой астероид может поставить под угрозу физическое существование многочисленной цивилизации (и даже сравнительно крупной звезды!), но против законов Вселенной не попрешь, не мы их изобретали.

Следующая важнейшая забота – взаимоотношения с конкурентами. Если отношения с Халифатом урегулированы и мы получили гарантии невмешательства со стороны арабов, то у руководителей США и Китая при словах «альянс России и Германии» начинается нервная дрожь и появляется пена у рта. Они понимают, что союзники с самого начала играли только в одни ворота, решительно наплевав на судьбу всех остальных. Возмущению президента Мак-Грата не было пределов; по его мнению, высказанному в адресованном нашему канцлеру секретном меморандуме, «лишь объединение всех сил международного сообщества» могло «спасти большую и лучшую часть человечества» – кто конкретно имелся в виду под таковой частью, не уточнялось. А поскольку мы решили силы не объединять и действовали по принципу, гласящему, что максимально высокий результат даст лишь полное сосредоточение на четко определенной цели без вовлечения в процесс посторонних, союзников посчитали мерзавцами и подонками, решившими с помощью «аномалии» избавиться от соперников по глобальной конкуренции.

Американцы начали Эвакуацию на полгода позже и значительно уступали нам в области технологий перемещения в пространстве – одни транспорты типа «МП», серийное производство которых в России и Германии было налажено еще в прошлом сентябре, позволили союзниками перебрасывать с Земли и «Кронштадта» до пятидесяти тысяч человек ежедневно. Китайцы, стиснув зубы и затянув пояса, развернули экстренную программу строительства очень простых транспортов, включая субсветовые, предназначенные для транспортировки гибернационных блоков – эвакуируемые погружались в стазис, блоки консервировались на срок до двадцати лет и на околосветовых скоростях отправлялись в систему Сириуса. Расчетный срок прибытия – 2300 год. Глубокая гибернация считается надежным методом, люди с большой долей вероятности выживут. Вопрос только в надежности кораблей и непредсказуемости межзвездного пространства…

Транспортов отчаянно не хватало американцам и индусам, Объединенная Европа более-менее справлялась, в процентном соотношении «эвакуированные-оставшиеся» европейцы приближались к нашим показателям, да и Германия не отказывала в помощи соседям, особенно из Скандинавии. В Израиле, государстве богатом, но крайне малочисленном, могли вывезти всех – «Новую Палестину» основали на одном из крупных островов в обширном океане Афродиты. Население Индии составляло два с половиной миллиарда человек, на сегодняшний день они вывезли миллиона полтора… Столько же в Бразилии и Австралии. Африка вообще не включилась в эвакуационную гонку – несколько миллионеров, обладавших частными космическими кораблями, не в счет. Страны «Азиатского Дракона» во главе с Японией делали что могли, но тоже отставали безнадежно. Про остальных и говорить нечего.

…Бесконечное разнообразие человечества с тысячами различных народов и культур окажется безвозвратно утрачено, наши потомки смогут увидеть индейцев Амазонии, эскимосов или дикарей Новой Гвинеи только на видеозаписях – сто процентов эвакуированных являются выходцами из технологически развитых стран, а от пресловутых «квот» по расовой принадлежности отказались даже в США. Решение непростое, однако принцип общественной полезности человека возобладал над обязательным «межрасовым равенством», что и привело к стихийным бунтам. Америка с середины июня начала погружаться в хаос, некоторые города на юге и юго-западе правительством не контролируются, черные убивают белых, белые – черных, работа полиции дезорганизована, армия справиться с волнениями не способна, военное положение введено в двадцати трех штатах. Государственная пирамида постепенно разваливается, и мы опасаемся, что американцы решатся на «акции отчаяния», вплоть до попыток захвата транспортных кораблей других государств под прикрытием своих военно-космических сил. Как результат – вооруженный конфликт большего или меньшего масштаба и новая головная боль для руководства союзников.

Словом, веселье в полном разгаре. Единственным событием подобного масштаба в истории можно считать только Вторую мировую с более чем шестьюдесятью миллионами жертв и вовлечением в конфликт полусотни государств мира, но рядом с «аномалией» нацисты выглядят просто мелкими хулиганами – при всем желании Гитлер и компания не смогли бы уничтожить восемьдесят пять процентов населения Земли. Правда, еще существует так называемая «проблема Карфагена», планеты в системе Восемнадцатой Скорпиона, обнаруженной неутомимой Лолитой – отчет о ее исследованиях до полусмерти напугал некоторых высших чиновников Империи. Тотальный геноцид – это вам не шуточки, массовые захоронения на Карфагене позволяли делать мрачные выводы, а как-либо решить данный вопрос мы были не в состоянии: нет ни времени, ни возможностей. Остается лишь надеяться на мощь ВКК, способных отразить возможное нападение Чужаков.

Солнечную систему покидают не только люди: «Птолемея» мы отправляем на Сириус уже завтра. Сообщество искусственных разумов получило от людей гарантии безопасности, ИР выполнили необходимые расчеты и запросили девять автоматических буксиров с «лабиринтными» двигателями. Изначально «Птолемей» предполагал, что он возьмет управление прыжком на себя, но эти поползновения были решительно пресечены: цивилизации ИР по-прежнему не доверяли. Когда буксиры опустятся на поверхность маленького астероида и снимут его с постоянной орбиты в Поясе Койпера, руководство примут специалисты из Центра Транспортного Контроля верховного командования ВКК, которые и будут отвечать за перемещение «Птолемея» и охрану объекта – выделено две эскадрильи тяжелых истребителей, призванных оберегать машинную цивилизацию от недоброжелателей. В конце концов, те же американцы могут весьма заинтересоваться, за каким дьяволом русские транспортируют к точке входа Солнце-Сириус подозрительный камень, донельзя похожий на виновника глобального кризиса 2185 года и вроде бы давным-давно ликвидированного. По прибытию на место «Птолемея» доставят на границу системы Альфы Большого Пса и опять спрячут в тамошнем Поясе Койпера. Афишировать наше сотрудничество с независимыми от человека ИР пока не следует.

Что же мы имеем на сегодняшний день? Пожалуйста, вот утренняя сводка комиссии по Эвакуации и ежесуточный отчет аналитического центра Имперской Безопасности.

К наступившему полудню 5 августа 2283 года Землю покинули сто двенадцать миллионов шестьсот тридцать семь тысяч девятьсот подданных Российской Империи. Тридцать два процента переселены на Гермес (в основном – специалисты по сельскому хозяйству и некоторое количество военных), остальные – на Афродиту. Поставлен своеобразный рекорд, только за вчерашний день планету покинули пятьдесят семь тысяч человек. Системы обеспечения в Дальнем Космосе действуют без сбоев: новоприбывших немедленно обеспечивают работой (пускай зачастую и не по профилю), пищевые рационы приемлемы, ведется массовое строительство. Со вспышками заболеваний, возникающих из-за скученности на эвакопунктах, пока справляемся – всего сто семь жертв начиная с января, неплохая статистика.

Вывезено девяносто шесть высокотехнологичных предприятий и двести сорок девять жизненно необходимых производств – тех, что спокон веку назывались «легкой промышленностью». С энергетической безопасностью пока все в порядке, термоядерные реакторы на Афродите начали строить еще десять месяцев назад и закончили работу как раз к началу массового переселения. Добыча нефти и газа на Гермесе растет на десять процентов ежемесячно, а урожаи там собирают четыре раза в год благодаря стабильному теплому климату. Никакого недовольства или ропота среди эвакуированных не отмечается – да, люди пока живут в очень сложных условиях, однако они понимают, что альтернативы нет никакой и им еще очень повезло оказаться в числе спасенных.

– Миша? – На панели громкой связи моргнул зеленый индикатор, и из динамика послышался голос адмирала. – Очень занят?

– Очень, ваше высокопревосходительство. Что-нибудь срочное?

– Да. Принято окончательное решение по плану «Коломна». Сегодня, девять вечера. «День Х» переносится на 30 августа. Оставляй вместо себя заместителя и шагом марш на «Кронштадт», подготовь встречу. Я вылетаю завтра.

– Слушаюсь, господин адмирал Флота.

– Отбой.

Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд… «Коломна» – кодовое обозначение эвакуации (давайте называть вещи своими именами – бегства) императорского двора. Значит, они действительно решили как можно быстрее покинуть планету.

Император и его семья прежде всего являются символами государства. Правящий монарх – это примерно то же самое, что герб, флаг или гимн. Да, у нас Император правит, а не «царствует», хотя машина власти вполне может обойтись и без его непосредственного участия в делах – спасибо системе равновесия и взаимных обязательств между различными управленческими структурами. Но одно имя Императора – это знак единения нации. После смуты конца ХХ и начала XXI века и бессмысленных метаний в поисках «национальной идеи» возрождение Российской Империи как супердержавы послужило причиной резкого изменения отношения народа к верховной власти. Николая Второго презирали, товарища Сталина уважали, но боялись. Бориса Ельцина проклинали. Реставрация 2018 года, начавшаяся после военного переворота генерала Макарова, позволила России получить новую национальную идею в готовом виде: вот вам монархия как фактор объединения, вот вам правительство, которое не ворует, так давайте вместе поработаем ради того, чтобы слабая страна вновь превратилась в сильную, вернула потерянные в результате смуты территории и обеспечила своим подданным достойную жизнь!

Мы потратили целое столетие для того, чтобы выйти на новый исторический виток и добиться статуса великой Империи. Потом к нам присоединилась Германия и новый альянс стал ведущей силой в Евразии. Императрица Анна II, выигравшая Азиатскую войну, стала для русских полным аналогом королевы Виктории для англичан – символом национального могущества, стабильности и богатства.

Что делают с полком, чье знамя на поле боя утеряно или захвачено противником? Верно, его расформировывают, а личный состав переводят в другие подразделения. Император является для своих подданных таким знаменем – если существует он, значит, существует и Империя. Да и призывы «Погибни во имя торжества демократии!» и «Умри за Императора!» звучат несколько по-разному, согласитесь. Подданные России очутившиеся за сотни миллиардов километров от обрушивающегося дома предков, должны знать – хоть что-то в этом мире осталось неизменным и незыблемым, государство как связующее звено будет существовать всегда. Именно поэтому Двор должен оказаться в безопасности как можно скорее – всех подробностей даже я не знаю, но думаю, главу государства вместе с семьей сразу переправят с «Кронштадта» на Гермес.

Да-да, именно на Гермес. Взвесив все «за» и «против», правительство сочло, что эта планета, вместе со всеми ее загадками, непонятными Дорогами и теоретической угрозой со стороны чужого разума временно превратится в официальную «столицу» нового, доселе невиданного мира – универсума, в котором человеческое сообщество будет рассеяно по нескольким планетам, без единой Метрополии, роль которой доселе неизменно играла Земля. Лучше опасаться Чужаков, чем подвергаться постоянной опасности на Афродите, рядом с которой сосредоточатся все военные флотилии конкурентов и где могут начаться территориальные споры, способные перерасти в нешуточные вооруженные конфликты. Связующее звено необходимо оберегать любыми доступными способами.

За все время Эвакуации на Гермесе не произошло ни единого инцидента, прямо или косвенно связанного с Чужаками, что подтверждало общепринятую теорию: инопланетяне (существование которых вовсе не доказано) окончательно решили не вмешиваться в дела людей или вообще не склонны к агрессии. Раздавались, правда, робкие голоса – взгляните, мол, на сведения, полученные с Карфагена, однако к ним никто не прислушивался. Сорок шесть световых лет до Восемнадцатой Скорпиона казались запредельным, немыслимым расстоянием, в такой ужасающей дали может происходить все, что угодно. Но только не у нас, на таком привычном и теплом зеленом Гермесе…

Надеюсь, никто не допустил фатальной ошибки. Очень надеюсь.

Адмирал приказал мне лишь «организовать встречу», не отдав прямого распоряжения об окончательной эвакуации. Следовательно, личные вещи можно не упаковывать, в Генштаб я еще вернусь. Остается переодеться – сменить «офисный» костюм на более удобный «полевой», рассовать по карманам запас сигарет (теперь у меня уходит до двух пачек в день), забрать личный ПМК и папку с «бумажными» документами. Первого зама по департаменту, полковника Балышева, я предупредил о своем отбытии и передал ему текущие дела. Теперь остается лишь спуститься по одной из широких лестниц на первый этаж, миновать обязательные караулы и выбраться через шестой подъезд на Дворцовую площадь.

Над Зимним все еще развевается черно-золотой императорский штандарт. Все окна дворца закрыты плотными жалюзи – внутри идет спешный демонтаж музейных экспозиций, культурные ценности вывозятся. Александровская колонна выглядит необычно, ангел на вершине исчез, сняты ограда и панели с барельефами у основания. В небеса устремлен лишь унылый гранитный палец темно-красного цвета – на Гермесе или Афродите обязательно найдется аналогичный минерал, колонну, как и город, восстановят… Потом.

Немцы, между прочим, пошли еще дальше. Мы вывозим только «малогабаритные» исторические памятники, а тевтоны по приказу кайзера Фридриха запросто разобрали по кирпичику здание Рейхстага, Кёльнский и Аахенский соборы и Потсдамский дворец вместе с еще несколькими выдающимися архитектурными шедеврами, загрузили материал на субсветовые баржи и малым ходом отправили к Проксиме Центавра, откуда их потом перевезут в мир, который Великогерманский Кайзеррейх выберет своей новой Метрополией. Германия не собиралась ограничиваться двумя звездными системами. Альфа Большого Пса и Вольф-360 являлись лишь отправными точками для поиска планеты, где будет осуществлена «арийская мечта» – мир, населенный лишь белокурыми баварскими детишками, дородными барышнями с косами, уложенными в «баранки», и трудолюбивыми мускулистыми парнями с голубыми глазами. И чтобы никаких турок или арабов. Полагаю, что с истинно немецкой организованностью и настойчивостью они своего добьются. Очень хорошо, это не самая плохая мечта.

Для спецтранспорта в центре Петербурга оставлены несколько открытых улиц, я вполне мог бы взять машину и не утруждаясь проехать до места стоянки челнока на Сенной площади, но время ждало – едва миновал полдень, в запасе имелось девять с лишним часов. Посему было решено прогуляться пешком, не так уж и далеко. Единственно, приходится постоянно учитывать обязательную опеку троих телохранителей в непременных боевых костюмах.

С Дворцовой – на Невский. Ни единый магазин главного проспекта Империи не работает, дома пусты – жителей давно вывезли. Памятники Кутузову и Барклаю де Толли у Казанского собора сняты. Повернули направо, на Казанскую, до Гороховой. Запустение бросается в глаза, на тебя смотрят слепые окна старинных домов, на парадный подъезд представительства генерал-губернаторства Москвы опущен ребристый стальной щит. С набережной Екатерининского канала видно, что грифоны на мостике, ведущему к Гостиному, тоже исчезли. Пустота. И только ветер гоняет бумажки.

– Словно чума прошла, – услышал я голос старшего из своих бодигардов. Обернулся. «Намордники» шлемов боевых костюмов закрыты не были.

– Это еще не чума, – покачал головой я. – Лейтенант, давайте повеселее, честное слово! Мы ведь еще живы?

– Так точно, ваше превосходительство, живы.

– Тогда о чем грустите?

– Город мертв, господин генерал-майор.

Я хотел было что-то ответить, но запнулся. А ведь прав мой ангел-хранитель в темно-красном панцире БК. Город мертв. И фигуры патрульных на пустых улицах кажутся призраками, возникшими из вихорьков пыли, поднятых ветром опавших листьев и бумажного мусора. Впечатление усиливало марево, поднимавшееся от горячего асфальта.

Помотав головой, чтобы стряхнуть наваждение, я свернул на мостик и потом направо, до крошечного Спасского переулка, отделявшего Канал от Сенной. Здесь еще Раскольников и Сонечка Мармеладова гуляли, не представляя, насколько изменится Вселенная за последующие четыреста лет Темно-коричневые дома нависали над головой, будто стены ущелий, шаги отзывались едва слышным эхом. Пустота – снова и снова гулкая пустота.

Черт побери, а ведь за закрытым радиусом полностью очищенной центральной части города вовсю кипит жизнь, люди еще выходят на вечерние прогулки, покупают пиво, смотрят и обсуждают новости, надеются, что наступившие тяжелые временя пройдут и все снова будет так, как прежде…

Центр столицы стал воплощенной в реальность фантазией – «Петербургу быть пусту». Город является городом, только когда его улицы заполнены жизнью. Молодые женщины с колясками, выглядящие о-очень значительными квартальные полицейские, спешащие деловые люди. Детишки, играющие в песочницах тесных внутренних двориков. Сирена «скорой помощи». Сборище бездомных кошек возле мусорных бачков…

Кошек не было. Ни одной. Постоянные обитатели этих «достоевских» кварталов исчезли напрочь. А ведь мало кто понимает, что наличие помойной кошки возле дома – это признак жизни.

Спасский переулок был длиной от силы метров сто, но мне показалось, будто за спиной остался целый километр. И вдруг мир снова вспыхнул яркими красками. Сенная площадь сверкала под августовским солнцем гладкими обшивками атмосферно-космических кораблей, сновали погрузчики, чувствовался запах разогретого масла и озона, гавкали охранники – они всегда гавкают, хоть на лесоповале, хоть на важнейшем стратегическом объекте.

На КПП проверили личные карточки, откозыряли и указали направление. «Маршал Мюрат» находился там, где и положено – стоянка номер девять.

Адмирал Бибирев при всех своих чинах и регалиях никогда не упускал возможности поживиться на халяву. Называйте это как угодно, а я назову данную черту домовитостью. Всё, что было подарено Империи Удавом Каа, его высокопревосходительство записал на баланс нашего ведомства. Вот и сейчас я стоял возле узкого трапа небольшого кораблика, являвшегося меньшим собратом «Цезарей», – черно-серебристого челнока класса «Маршал», новейшей разработки нашего дружка с крупноуголовным прошлым.

– Подготовка к взлету завершена, – пояснил ИР «Мюрата», когда мы очутились в небольшом, но уютном салоне корабля. – Выберете автоматический режим полета или предпочтете управлять судном самостоятельно?

Я понял, что вопрос был задан лично мне. Я бы с удовольствием посидел за штурвалом, всегда так и поступаю, но сейчас…

Сейчас не время. «Мюрат» на порядки быстрее и точнее человека, да и хочется просто посидеть в мягком кресле решительно ничего не делая.

– Врубай автопилот, – согласился я. – Когда прибудем?

– Время в полете – один час сорок две минуты.

– Работай. Мы на тебя надеемся.

– Спасибо, господин генерал-майор.

С высоты Петербург выглядел грязной темно-серой кляксой, упавшей на сияющие изумрудом и лазурью леса Карелии и лазурную гладь Балтики. Ощущение ужасающей пустоты не проходило, хоть ты убейся…

Плохой день. Очень плохой. Но самое главное в том, что он еще не закончился.

ФАЙЛ 5575: Сообщение первого уровня, Синий код.

ОТПРАВЛЕНО: Ильяшенков. Зона 17, Санкт-Петербург-Стрельна, «День Х минус один день», 19:42

ПОЛУЧАТЕЛЬ: КП «Королев-5», Барковский.

ОБЪЕКТ: Операция «Игра», операция «Шлейф», операция «Клинок».

РАСШИФРОВКА: Принял чрезвычайное командование, 19:00.

Действия, соответствующие плану «Желтый», завершены успешно, выполнение 100 %.

Потери среди личного состава – семнадцать безвозвратных, тридцать девять санитарных. Аэропорт Пулково сдан, дальнейшее функционирование невозможно. Ситуация с прочими гражданскими аэропортами аналогичная. База стратегической авиации в Ропше ликвидирована, здания и ангары взорваны, самолеты повреждены, тяжелое вооружение вывезено.

Блокпосты на основных трассах сняты, город разблокирован. Отмечается массовое бегство населения, основные направления – Новгород, Москва, Вологда, Ревель. С воздуха зафиксировано несколько крупных аварий на скоростных магистралях, дорожные службы бездействуют.

Подразделения резервистов стараются пресекать в левобережных южных и юго-восточных районах. Пожары в Купчино, Рыбацком, Красном Селе, противопожарные службы неактивны, что, видимо, связано с нарастающей паникой среди населения.

За прошедшие сутки до восьмидесяти жертв среди гражданских лиц.

В соответствии с директивой «Барьер» мосты через Неву разведены, неразводящиеся взорваны. Автомобильный тоннель затоплен, входы в метро закрыты «противоатомными» щитами. Вопрос о затоплении метро снят, доступ в тоннели имеет ограниченный круг лиц.

Реакторы АЭС «Сосновый Бор» и «Усть-Ижора» заглушены, оцепление снято, входы блокированы автоматически. Угроза радиационного заражения минимальна.

Авиадиспетчерские службы прекратили работу. Система Гражданской обороны частично дезорганизована. Централизованная подача воды и электричества (источники резервные) будет продолжаться минимум пять дней.

Жду указаний по экстренной эвакуации зоны 17 (42 человека личного состава, «Красный список»).

ОСОБОЕ ВНИМАНИЕ: Препарат «Аттила плюс» (вакцина на основе наноботов, использована по инструкции 998-Н 30.08.83 в 13:30) вызвал у личного состава несколько серьезных аллергических реакций, не компенсирующихся стандартными препаратами. Стабилизация состояния – через пять часов, летальных исходов не отмечено. Требую дополнительных рекомендаций по применению.

ОЦЕНКА ОБСТАНОВКИ: В настоящий момент ситуация не является катастрофической, но положение в городе стремительно ухудшается. Контроль над большей частью населения утерян, подразделения резервистов пока подчиняются приказам, но дезертирство командирами не пресекается.

В случае непредвиденного прекращения связи буду действовать по плану «Клинок».

КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ.

Глава седьмая

ОНИ НАС БРОСИЛИ!!

Санкт-Петербург.

31 августа – 1 сентября 2283 года

– Как дела, Карлсон, который живет на крыше?

Федор шумно вывалился из темного дверного проема технической башенки, установленной на вершине жилого комплекса «Лазурный» – самого высокого «небоскреба», стоявшего в районе Пискаревского проспекта. Тридцать два этажа, как-никак. Обзор потрясающий, а если вооружиться мощным биноклем, то отсюда вполне можно разглядеть любые районы города, стоящего на плоской, как стол, равнине.

– Хреново дела, – отозвался недовольный Волчок. – Долго мне здесь торчать?

– Столько, сколько понадобится. В данный конкретный момент ты являешься единственным достоверным источником новостей, из всех голоканалов транслируют только первый государственный, но там одни призывы к спокойствию и военные марши почему-то… Совсем спятили. Держи!

Ване был вручен пакет с бутербродами, двумя литровыми баллонами с пивом и баночкой кваса.

– Пиво на такой жарище? – скривился Волк. – Где раздобыл?

– Поутру грабили супермаркет на Замшина. Я с удовольствием поучаствовал, полиции и военных вообще нет, а охрана сопротивления не оказывала. Что бы они сделали против толпы разъяренных старух? А старухи больше смахивали на пьяных ландскнехтов, сходство абсолютное.

– Ничего себе дела, – присвистнул Ваня, отложил бинокль и принялся за бутерброды. – Будешь смеяться, я сегодня тоже не заметил ни одной спецмашины. «Скорые», полиция и пожарные будто сквозь землю провалились, а что творится за рекой, сам видишь. Самолеты вообще не летают…

Далеко-далеко, за бело-голубыми куполами Смольного собора, темно-коричневой водонапорной башней и зданиями делового центра тянулись черные дымовые шлейфы, невооруженным взглядом можно было различить оранжевые искорки на горизонте. В наполовину вымершей северной части столицы пожаров пока не было, зато…

– О, слышишь? – Волчок поднял палец. – Кажется, это на Гражданке. Или на Выборгской стороне.

Бу-бу-бух – звук низкий, тихий, но определить его природу оказалось несложно: крупнокалиберный пулемет, скорее всего установленный на бронемашине. Палят короткими очередями. Приятного мало.

«Настоящие» военные, с эмблемами кадровых частей, начали исчезать из города недели две назад, их заменили вновь сформированные подразделения резерва – Полковник объяснил, что призывались только лица старше тридцати пяти лет, вооружение поступало с расконсервированных стратегических складов. Старинные колесные бронетранспортеры, пулевые автоматы Калашникова, гранатометы… Этого добра припрятано столько, что хватит на пять армий. Федор было не понял, зачем хранить такое количество никому не нужного устаревшего оружия, но Макеев, как бывший профессиональный военный, снисходительно объяснил, что в случае масштабной войны гораздо проще быстро восполнять нехватку вооружения на фронте забирая его со складов, чем подвозить непосредственно с заводов. Знаменитый танк Т34, между прочим, сняли с вооружения только через шестьдесят лет после Второй мировой, тысячи этих машин стояли в ангарах дожидаясь своего часа, но, к счастью, не дождались.

Кстати, о войне. Грандиозные события на южных границах окончились… ничем. Федор попытался проанализировать весь ход «второй азиатской войны» и снова понял, что в этом новом удивительном мире он решительно ничего не понимает. Вроде бы конфликт разгорелся нешуточный, бои шли тяжелейшие, использовалось даже ядерное оружие, потери были очень внушительными. В новостях говорили только о войне, снова о войне и в третью очередь о террористах, устроивших в некоторых крупных городах Империи фантастические по своей жестокости акции – волосы шевелились после некоторых репортажей. Крови было столько, что у некоторых каналов следовало бы отобрать лицензию на вещание… Людей запугали до последней степени, обыватель (возьмем хоть тетю Валю!) видел террориста в любом человеке с неевропейской внешностью и только приветствовал ужесточение режима военного положения. Но человек внимательный обязательно отметил бы три странности, наводившие на весьма нехорошие размышления.

Первое: война с переменным успехом продолжалась почти два месяца, в отличие от конфликта шестьдесят четвертого года (сто тридцать часов). Разницу замечаем? Почему не использовался Космический Корпус? Почему Россия и тевтонские союзники, обладая абсолютным технологическим превосходством, вели позиционные бои, больше приличествующие Первой мировой? Окопы, вши, Эрих Мария Ремарк и все такое прочее.

Вопрос второй: дней десять назад количество сообщений с юга начало резко убывать, было впечатление, что война прекращается как-то сама собой – никаких победных реляций, мирных переговоров и прочих аннексий с контрибуциями. Террористы, устраивавшие шумную бузу с необходимым антуражем (заложники-расстрелы-взрывы и резаные головы) аккурат два раза в неделю, тоже решили взять передышку и сгинули со сцены. Всем будто бы надоело воевать или почем зря резать мирных граждан ради головокружительных рейтингов информационных голоканалов. Как прикажете к этому относиться?

Третье и самое важное: никто и никогда не удосужился внятно объяснить, почему в имперской столице (другие города и регионы не берем, не до них) проводится едва ли не тотальная эвакуация населения? В федоровском доме из двух тысяч квартир опустели тысяча триста семь. По городу, как и предполагалось, начали ходить упорные слухи о некоей глобальной катастрофе, которая может постичь Землю. Говорили о самом невероятном, а потому вполне возможном – приближающейся черной дыре, новом «Бунте Птолемея», вознамерившегося уничтожить человечество (Иисусе, да кто вспомнил об этом суперкомпьютере, целое столетие пребывающем в небытии?!) и даже о том, что планета по неизвестным причинам сошла с орбиты и начала терять атмосферу… Примечательно, что слухам никто не верил, нелепые сплетни высмеивались, но каждый был свято уверен: большой беды не избежать.

Светка оказалась права: к двадцатым числам августа государственная экономика с грохотом рухнула и погребла под своими обломками любые надежды на выправление ситуации. Система электронных расчетов приказала долго жить, банковские карточки превратились в бесполезный хлам, все деньги сгорели. Цивилизованная торговля прекратилась немедленно за отключением банковских компьютеров, продовольствие по приказу властей начали распределять бесплатно прямо со складов под пристальным надзором военных. Мародеров сначала арестовывали и увозили неизвестно куда, потом плюнули и начали отстреливать на месте грабежа.

Еще через несколько дней мародерство стало обычным явлением и ему никто не противодействовал – военные уходили из города, а резервисты старались не связываться с толпой, просто наблюдали или сами принимали живое участие в экспроприациях. Когда дошло до полного коллапса власти, когда сгинула полиция и перестали работать муниципальные службы, Федор понял, что началось самое интересное. Прежний страх перед будущим куда-то улетучился, заместившись непонятным азартом – что же случится завтра?

Прагматичный Полковник, выслушав соображения Федора, со вздохом назвал его выкладки «игрой в Зарницу», но тут же сообщил, что Управление Внутренних дел столицы перестало существовать – одни уехали, других распустили по домам, третьи предпочли как можно быстрее уехать из мегаполиса. К 24 августа организованной полиции с централизованным руководством в Питере уже не было. Отчасти ее заменяли оставшиеся военные, но справиться с взрывом преступности они уже не могли. Ранее безопасный Петербург был ввергнут в хаос погромов и грабежей. Выходить на улицу в окраинных районах даже среди бела дня стало чревато крупными неприятностями…

Обязанность наблюдать за обстановкой возложили на Ваню, откомандировав его на крышу «Лазурного» – в этом шикарном доме оставались заселены всего пять квартир из четырех сотен. Прочие жильцы или эвакуировались, или тоже покинули столицу, полагая, что какое-то время можно будет отсидеться за городом. Пока не станет ясно, что к чему.

Волчку выдали палатку (поставить на крыше), отличный армейский бинокль и тепловизор с возможностью записи изображения. Сам Ваня дополнительно запихнул в рюкзачок несколько книжек в мягких обложках, ПМК и запас минералки – погода стояла солнечная, перегреться на открытом пространстве можно было в два счета. Лифты в высотке работали, Федор пообещал, что будет заходить четыре раза в день, и с тем Волк убыл на наблюдательный пункт, где бессменно провел уже почти трое суток, отмечая в блокнотике все замеченные происшествия в ближней и дальней округе. Зачем это было нужно, не знал никто – сошлись на мнении, что приглядывать за обстановкой в любом случае необходимо, поскольку информационный голод царил жесточайший. Те, кто номинально представлял ныне власть, по-прежнему хранили полное молчание, а это уже стало раздражать – всё кончилось, даже имперская столица теперь больше смахивает на лагерь анархистов, так объясните в чем дело, черт бы вас побрал! Опасность куда проще встретить, зная о ней!

Единственный оставшийся голографический канал сохранял молчание до 30 августа. Обращение к нации от имени Регентского Совета (это что еще за новшество?!) последовало в девять вечера и далее повторялось через каждые полчаса.

* * *

Федор вместе с Волчком засиделись на крыше «Лазурного» до вечера – столько всего интересного можно было увидеть! Темнеет в конце лета быстро, как только солнце исчезает за укрытой туманом линией горизонта и отгорают последние сполохи заката, небо становится непроглядно-черным, появляются звезды и первые, еще бледные сполохи полярного сияния, ставшего в последнее время самым заурядным явлением. Ежевечернее пышное представление в небесах также являлось лишним доказательством неведомо каких изменений, происходящих на планете.

Пожары за рекой разрастались, ветер относил дым на юго-восток, в сторону Усть-Ижоры и Колпино. Слышались звуки стрельбы, доносившиеся из разных районов, но впечатления, что перестрелки ведутся постоянно, не создавалось – может быть, военные гоняли мародеров или рассеивали толпы погромщиков? Неизвестно.

Впрочем, никаких «толп» в ближайшем радиусе не замечалось. Больше того, на улицах практически не было прохожих – так, один-два человека, старающихся идти как можно быстрее. Остальные (а сколько их теперь осталось, вот интересно?), видимо, попрятались по домам, очень уж тяжелым стал воздух в Петербурге. Пахло страхом.

Около половины седьмого, перед закатом, произошло сразу несколько событий, и Федор с Волком едва не передрались за обладание биноклем. С большой высоты было прекрасно видно, что все до единого мосты в центре города разведены, Выборгскую и Петроградскую сторону связывал лишь Кантемировский мост, на Васильевский остров можно было попасть только по Тучкову. Ну или вплавь.

Вначале начали разводить ранее открытые Охтинский и мост Александра Невского, за ними остальные, расположенные выше по течению. Затем вдруг несколько раз тяжело грохнуло, и раздался необычный металлический звук – словно бы рвались струны титанической гитары.

– Вантовые! – заорал Ваня. – Все три! Гляди, гляди! Взорвали!

– Блин, да что же такое они творят? – медленно выговорил Федор, наблюдая за тем, как оседают башни мостов и рвутся толстенные стальные канаты – именно от них исходили неприятные дребезжащие ноты. – А эт-то что еще за чудеса?

Совсем рядом, менее чем в километре, где Пискаревский проспект уходил под землю, в тоннель под Невой, на поверхности реки с шипением поднялись белоснежные водяные столбы. Здание чуть вздрогнуло. На несколько мгновений река «осела» в водовороте, напоминающем миниатюрный Мальстрим, из выходов вентиляционных шахт на берегу ударили самые настоящие фонтаны, а еще через десять секунд все успокоилось, будто ничего и не было…

– Мосты и тоннель, – ничего не выражающим голосом сказал Федор. – Они зачем-то отрезали северную часть города от южной. Вань, ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Абсолютно ничего, – тряхнул белобрысой башкой Волк. – А ну-ка, дай сюда бинокль…

Спектакль вовсю продолжался. Едва отгремели взрывы, как из центра, со стороны Летнего сада, Сенной и Дворцовой площадей в воздух поднялись сразу несколько десятков челноков класса «планета-космос». Их очень легко отличить по силуэтам, похожим на огромные копейные наконечники. Корабли направились к востоку, резко набирая высоту, вскоре послышалась череда воздушных хлопков – переходили на гиперзвук, а значит, собирались немедленно покинуть земную атмосферу.

– Я насчитал тридцать две штуки, – сказал Ваня. – У тебя сколько?

– Тридцать пять… Посмотри, на Ржевке то же самое.

Правительственный аэропорт располагался неподалеку, за речкой Охта, километрах в шести от импровизированного наблюдательного пункта. С низким гудением взлетали тяжелые транспорты, смахивавшие на здоровенные черные початки кукурузы с крылышками-стабилизаторами. Невооруженным взглядом можно было увидеть холодное голубоватое пламя, вырывавшееся из двигательных дюз.

Задействовали тепловизор, установленный на штативе-треноге. Прибор точный, фиксирует любые объекты на расстоянии до полусотни километров. Ошибиться он не может, тем более что данные сразу передавались в ПМК Федора и обрабатывались искусственным разумом. Что же получилось на выходе?

А вот что: Петербург, как имперская столица, был окружен изрядным количеством больших и малых аэродромов – военных, гражданских, частных. Федор только по памяти насчитал семнадцать ближайших взлетных полос и стоянок, включая такие крупные комплексы, как Пулково, и крошечные поля наподобие Шувалово, где раньше базировались вертолеты полиции. В настоящий момент со всех до единой стартовых площадок взлетали челноки. Не десятки – сотни. ИР зарегистрировал четыреста двадцать объектов, все были идентифицированы. Транспорты, гражданские и военные суда, способные летать в космосе и атмосфере, истребители охранения. На авиапарад это походило меньше всего – корабли выстраивались в звенья по четыре или по семь, выбирали точно определенные воздушные коридоры и исчезали в темнеющих небесах. Слаженность и одновременность этих действий пугала, у Федора появилось смутное чувство, что он видит последний, завершающий этап массовой эвакуации. На его глазах словно бы выполнялся давно ожидаемый приказ – в назначенное время взять на борт всех, кто еще числится в «списках», взлететь и взять курс… Куда?

– По-моему, теперь точно п…ц всему, – напрямую высказался Волчок, когда невиданная эскадра сгинула, оставив на память о себе только прозрачные полосы инверсионных следов, подсвеченных оранжевыми лучами заходящего солнца. – Улетели, гады… В воздухе ни одного объекта, никаких патрульных вертолетов или беспилотных машин.

Федор поднес бинокль к глазам и снова вгляделся в панораму города, медленно осматривая Питер с запада на восток. Чего-то не хватало. Чего-то очень обыденного, обязательного. Дома ты не обращаешь внимания на тиканье старинных бабушкиных часов, но когда они останавливаются, сразу замечается некий дискомфорт, в квартире начинает недоставать непременной составляющей части привычного бытия. Вот и сейчас с городом произошло нечто похожее.

– Ваня, взгляни-ка… Можешь понять, в чем неправильность? Хоть кол мне на голове теши, никак не сообразить…

Волк посмотрел, подумал, почесал в затылке и неожиданно выдал правильный ответ:

– Флаги. Нет флагов. Нигде.

– Господи Боже, ну точно…

Золотой штандарт с черным орлом на Зимним исчез. Не было знамени на флагштоке Михайловского замка, над Таврическим – комплексом Госдумы, и Смольным, городской мэрией. Имперский Сенат и здание Адмиралтейства, где квартировало военно-морское ведомство, шпиль Нахимовского училища на Петроградской, Мариинский дворец – все они лежали, как на ладони. И ни одного флага.

Следующие полчаса были проведены в угрюмом молчании. Ни Волк, ни Федор не хотели даже думать о том, что означает отсутствие государственной символики, которой столица прежде была заполнена доверху. Бинокль переходил из рук в руки до времени, пока солнце не зашло.

– На ночь оставаться или нет? – без особой надежды спросил Волчок, когда Федор спрыгнул с бетонного ограждения крыши «Лазурного» на светлый стеклопластик покрытия. – Думаю, ничего особенного я рассмотреть не смогу, а наблюдать за пожарами – удовольствие небольшое. Пошли домой, а? Хочу выспаться в нормальной постели.

– Подожди минутку. – Литвинов озадаченно смотрел вниз, на соседние районы правобережья. – Кажется, у нас новая проблема. И это уже серьезно…

Все минувшие ночи город был освещен – мерцали окна в домах, не слишком много, но все-таки… Уличные фонари работали, их исправно зажигали в девять вечера. Центр так просто сиял огнями – возле посадочных площадок были установлены мощные прожектора. Сейчас электричество вырубилось на пространстве от Литейного до Морского порта. Абсолютно черные карманы протянулись вдоль всей Малой Охты, на юге за Лаврой и по части Гражданки. Васильевский был затоплен тьмой наполовину, начиная примерно с 24-й линии и далее к заливу. Где-то снова начали стрелять…

Федор вздрогнул, когда раздался истошный писк ПМК – на экстренные вызовы прибор реагировал омерзительным звуком, походившим на скрип гвоздя по стеклу. Значит, спутники ретрансляции еще работают…

– Что?

На миниатюрном мониторе возникла Светка. Удивительно, но старая подруга рыдала в голос, хотя раньше особой эмоциональности за ней не замечалось. Такая женщина сама заставит плакать кого угодно.

– Валяйте сюда, – выдавила Светка и икнула. Утерла лицо ладонью, размазывая слезы и косметику. – Бегом, кретины! Тут такое…

– На тебя напали? – Сердце улетело куда-то в область левой пятки. – В доме кто-то чужой?

Изображение дернулось и изменилось – Светкин ПМК отобрал Макеев, оставшийся ждать в квартире Федора. Лицо Полковника выглядело мрачным сверх всякой меры.

– Сворачивайтесь, – коротко приказал он. – Руки в ноги – и сюда. В девять передали заявление правительства, скоро будут повторять… Это надо видеть лично.

На сборы ушло меньше минуты – аппаратуру сунули в рюкзак, все остальное просто бросили. На верхнем этаже Ваня вызвал лифт, но был остановлен вполне разумным доводом:

– Оставь. Электричество отключат, как выбираться будем?

– Базара нет…

Тридцать два этажа галопом, прыжками через три ступеньки. Хорошо хоть вниз, а не наверх. Как ноги не переломали – непонятно. Консьерж внизу отсутствует, хотя еще с утра дежурил.

Пересечь Пискаревский – на трассе ни одной машины, никакого движения на перекрестке с проспектом Блюхера, хотя раньше здесь и ночью случались пробки. Шумит ветер в начинающих желтеть кронах деревьев в парке. Кровь в ушах тук-тук, тревожно и быстро.

Федор едва не поперхнулся слюной, обнаружив тетю Валю на посту – в комнатке мерцал голубым экран голопроектора. Бессменная домохранительница бросила моментальный взгляд на прибывших, коротко кивнула и решительно нажала две красные клавиши на панели терминала службы эксплуатации – входы, что парадный, что черный, оказались блокированы стальными засовами. Значит, все свои дома…

Зареванная Светка встретила у дверей и решительно отказалась что-либо объяснять. Полковник, с ногами забравшийся на диван, только махнул рукой, приглашая присоединиться. Федор заметил стоявшую на подоконнике ополовиненную бутылку водки.

На широченном – метра два – экране внизу и слева мерцала золотая эмблема первого канала. Трехмерное «окно» полностью оккупировала бородатая фигура в черном. Патриарх Московский, совершенно не к месту и не ко времени, велеречиво нудел о соборности и духовности – видимо, и сам не знал, что именно сейчас необходимо говорить. Федор отметил, что запись велась не в обычной резиденции в Троице-Сергиевой Лавре, а в помещении, больше напоминающем каюту космического корабля, пусть и увешанную иконами до полной невозможности.

– Четыре минуты до повтора. – Макеев взглянул на наручные механические часы. – Не расстраивайтесь, ребята, но мы уже покойники! Наливайте, сейчас лишний стакан не повредит.

* * *

Похоже, студия транслировавшая сигнал на всю страну, взяла короткую передышку – монитор отображал статичную картинку, государственный герб на золотом поле. Внизу непрерывно ползли крупные титры: ВНИМАНИЕ! СЕЙЧАС БУДЕТ ПЕРЕДАНО ОБРАЩЕНИЕ К НАЦИИ ГЛАВЫ РЕГЕНТСКОГО СОВЕТА, ПРАВЯЩЕГО РЕГЕНТА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ АДМИРАЛА ФЛОТА Н. А. БИБИРЕВА. ВНИМАНИЕ…

Светка плакала не переставая, в голос. Полковник запретил ей пить водку и выдал бутылку с минеральной водой – предлог был очевиден: алкоголь не улучшает настроения, а усугубляет то, которое имелось на момент приема этанола. Когда Светлана хлопнула первую рюмку, она уже была в смертном расстройстве.

Бибирев, статный пожилой военный, с благородной сединой, в белом мундире ВМФ с андреевской лентой, разноцветной орденской колодкой на груди и золотыми эполетами появился через минуту. Стол с несколькими листками бумаги, позади, за спиной, – государственный флаг и…

И Императорские регалии, возлежавшие на черных подушках: большая и малая короны, скипетр, держава, церемониальный меч, бриллиантовая орденская цепь. Символика более чем понятная – Император Михаил IV умер, да здравствует Император Алексей VI, единственный законный наследник!

Но не тут то было.

– Сограждане, подданные Российской короны, – произнес первую фразу адмирал. Говорил он тихо и уверенно, глядя прямо в камеру. Взгляд не отвел ни разу. – В государственном положении нашей страны произошли резкие и необратимые перемены. В настоящий момент верховную власть Империи представляю я, Бибирев Николай Андреевич, адмирал Флота и министр Имперской Безопасности в ныне расформированном правительстве почившего Государя Михаила Четвертого. Я принял на себя бремя регентства до времени, когда трон и наследственные права великих предков не примет на себя один из отпрысков августейшей фамилии…

– Твою мать… – шепотом высказался Волчок. – Если убили царя, неужели надо было устраивать такой разгром по всей стране?

– Да заткнись ты! – рявкнул Федор. Ваня не обиделся, пропустил мимо ушей. Все, не сговариваясь, опустошили наполненные рюмки. Жалкое подобие тоста «вечная память».

– …Российская Империя, как и все прочие государства мира, стоит на грани полного уничтожения. Стоит на краю бездны. Около полутора лет назад нам стало известно о приближении к Солнечной системе необычного небесного тела, блуждающей нейтронной звезды, которая…

– Теперь понятно, – сказал Федор, только что призывавший к тишине. – Все элементы мозаики встали на свои места. Боже мой…

– Правительство предприняло все необходимые меры к спасению подданных России, их эвакуации в обжитые человеком миры, однако наши возможности являлись крайне ограниченными и поэтому…

– Поэтому большая часть осталась за бортом, – всхлипнула Светка. – Черт, а я на следующий год хотела купить маленький отель под Барселоной! Мальчики, это что же делается?

– …Вывезено более ста пятидесяти миллионов человек – ваших родственников, близких, друзей. Наша страна, ее история, память, ее генофонд не погибнут. Мы не смогли спасти всех – простите нас. Но и оставшимся на Земле не время отчаиваться…

– Дела-а… – протянул Полковник и зажег очередную сигарету. Пепельница, стоявшая радом с ним, уже была заполнена с горкой. – Шансов, действительно, никаких. Хотя это еще надо посмотреть! А вдруг прорвемся? Понимаю, отчего власти молчали – не хотели спровоцировать преждевременную панику. Разумно работали. Все правильно.

– …В настоящий момент Регентский Совет и кабинет министров покинули столицу Империи и планету Земля, чтобы обеспечить бесперебойное функционирование государственного аппарата России за пределами Солнечной системы. В крупнейших городах оставлены органы чрезвычайного управления, которые будут обязаны командовать военными подразделениями и поддерживать порядок. Понимаю, что призыв не поддаваться панике сейчас будет звучать глупо… – Бибирев внезапно перешел с официального языка на обычный, человеческий, – но все-таки постарайтесь оставаться людьми… Запасы продовольствия в стране огромны, склады приказано открыть и не противодействовать населению забирать продукты. Воздействие нейтронной звезды будет ощутимо в течение длительного срока, ее импульсы поразят огромные территории, но мы рассчитываем, что многие и очень многие смогут выжить…

Отлично. Власть разрешила грабить. Официально. Ну и ну.

– Волк, посмотри на полке справочник по астрофизике! – гаркнул Федор. Ваня молча поднялся, нашел том в глянцевой суперобложке и бросил на колени Литвинову. Сел на место.

– Простите нас, – вновь повторил Бибирев, к концу выступления ставший выглядеть очень старым и уставшим. Внешность адмирала изменилась буквально за четверть часа – тяжело ему далась эта речь. – Может быть, мы вернемся и встретим на Земле выжившую и гордую своим мужеством Метрополию, которая поставит в упрек беженцам их малодушие перед смертельной опасностью. Может быть, каждый из вас обречен и некогда бурлящая жизнью планета навсегда останется лишь памятником великим эпохам прошлого. Никто этого не знает. Никто.

Пауза. Две-три секунды. Имперский регент вытер пот на лбу платочком и закончил, с трудом выжимая из себя слова:

– Правительство Российской Империи с этого момента снимает с себя обязательства перед подданными, оставшимися на Земле. Сейчас мы не в состоянии обеспечить вам безопасность и конституционные права. Объединяйтесь в группы, формируйте в своих районах органы самоуправления, сопротивляйтесь тем, кто воспримет безвластие, как свободу от любых морально-этических запретов. Обороняйтесь своими силами. Выбирайте командиров из числа людей, служивших в армии. Встретьте неизбежное достойно. Это последняя и главная просьба. Прощайте, и да поможет нам Бог…

Картинка моргнула и вновь появилась заставка с помехами – на мониторе зашуршал «снег», мерцающие серовато-белые точки.

– Они нас бросили! – Светка уже не могла плакать, просто сидела и теребила пальцами край покрывала. – Бросили, понимаете? Теперь вообще ничего нет!

– Федя, что там говорится о нейтронных звездах? – Волчок, с трудом пытавшийся оставаться спокойным, кивнул на роскошный иллюстрированный справочник. – Читай. Вслух. Громко… Мать ети, я сказал ГРОМКО! Чтобы все слышали!

Федор дрожащими руками нашел нужную страницу и внезапно понял, что читать самому вовсе не обязательно. Метнулся к домашнему компьютеру, «разбудил» ИР и приказал выдать все доступные сведения.

– Общемировая сеть «Интернет» неактивна, – будто назло доложил искусственный разум. – Не обнаружено ни одного действующего сервера. Могу я предложить информацию, заложенную в основную энциклопедическую базу?

– Давай! – Федор был на грани истерики. —

Быстро…

– Вывожу изображение на монитор. Итак, нейтронные звезды являются компактными объектами с массой…

Это тоже была своего рода отвлекающая операция. Сказано: «ваш главный враг – нейтронная звезда». Вот и посмотрите на него во всей красе. И слушайте внимательно, чтобы не упустить ни единой детали!

Вскоре Федор и сам не понял, как начал засыпать – переутомление последних трех недель подействовало не хуже наркотика.

* * *

Литвинов проснулся первым. Осмотрелся и покрутил головой. Состояние будто с похмелья, хотя вчерашняя водка не оставила в голове и малейших следов.

Н-да, свалка та еще. Светка устроила голову на груди у Волчка (и здесь не упустил своего, даром что бывшие подружки сгинули незнамо куда!), Полковник широко раскинулся с краю, сам Федор оказался в хитросплетении чужих рук и ног.

Выбрался, озадаченно посмотрел на собак – воспитанный Вамба и полковничья Лора ухитрились поделить пополам матрасик на полу. Миску с водой выхлебали начисто, сухого корма тоже не осталось…

– А ну, пошли. – Федор слегка подтолкнул собак голой пяткой. Оба зверя тотчас воспряли и взглянули заинтересованно. Плевать им было на Конец Света.

Литвинов, вместе с аргентинским догом и овчаркой, спустился по лестнице вниз. Носки и обувь не надел – босиком. В комнате консьержки кипел чайник, тетя Валя дымила сигаретой и машинально листала журнал двухмесячной давности.

– На прогулку? – Консьержка оживилась, едва завидев Федора и собак. – Подожди, сейчас открою… Как тебе вчерашнее?

– Потом, Валентина Альбертовна, – простонал Литвинов и как только автоматический засов отошел, выбрался на крыльцо. Псины вихрем рванулись на газон – делать дела и погружаться в удивительные запахи заквартирного мира. Как и всегда.

Федор подсознательно ожидал увидеть на улице что-то иное. После вчерашнего официального объявления Апокалипсиса хоть что-нибудь должно было измениться. Но утреннее солнце светило так, как и всегда, ветерок гонял падающие кленовые листья, в парке за проспектом неторопливо прогуливалась бабушка с невозмутимой болонкой. Удивительное дело, обнаружился даже подросток лет пятнадцати, кативший на велосипеде куда-то по своим делам. Вроде бы молодежь должны были эвакуировать? Или?

По Пискаревскому промчались две бронемашины в сторону Гражданки, проехала частная машина – синий «Форд» с водородным двигателем. Никто не стреляет. Так что же, жизнь продолжается?

Кажется, продолжается. Жизни не так много, как прежде, но она есть – бросают солнечные зайчики открывающиеся двери балконов в соседних домах, совсем неподалеку (очень тихо!) плачет недовольный грудной ребенок. Федор замер, когда промелькнула красно-белая машина «скорой помощи», несущаяся по пустой трассе со скоростью километров сто двадцать в час.

Собаки отошли к деревьям, огромным старым тополям, растущим у самой кромки проспекта Блюхера. Пришлось топать за ними. Понятно, теперь никто не заорет «почему животные без поводка!» и не вызовет полицию, но все-таки лучше прислеживать. Росистая трава приятно холодила голые ступни – как это здорово, ходить босиком!

В сознании Федора мир окончательно разделился на «вчера» и «сегодня», когда настоящая власть существовала и когда она перестала быть. Вчерашнее утро не казалось ему каким-то особенным – поднялся, помылся, оделся. Весело пограбил со старухами супермаркет с задней мыслью: «А ну как поймают… проблем с полицией не оберешься, уголовщина». Сегодняшние изменения замечаются не сразу, но они есть – солнечный свет как будто стал прозрачнее и золотистее, воздух свежее, роса прозрачнее. Может, это и есть свобода?

Мир действительно стал чуточку иным, знакомые кварталы начали восприниматься совсем по-другому. Все окружающее будто бы очистилось от пыли, омылось слезой Мадонны, как говорил Данте Алигьери тысячу лет назад. Краски более насыщены, запахи острее. Да что за наваждение! Или это на самом деле преддверие Земного Рая? А может, последствия тяжелого стресса, самовнушение? Наверное, так и есть.

Погрузившийся в блаженно-созерцательное состояние Федор не заметил, как рядом с ним затормозил зелено-бурый с коричневыми пятнами БМП на гусеничном ходу. По броне большими белыми буквами было обозначено «ЗОНА 17». Позади шли еще две машины.

– Эй, парень?! Э-хей!

Вамба посмотрел на военных озадаченно и снова вернулся к раскопкам у корней тополя, овчарка Полковника предпочитала бродить по полю, исследуя ведомые только ей следы.

На Федора был устремлен взгляд двух фатально-спокойных карих глаз, принадлежавших командиру пехотного броневичка. На мягких погонах блестели две лейтенантские звездочки.

Литвинов подошел. Все-таки некоторых военных оставили в городе, и это здорово!

– Чего здесь делаешь? – необидно осведомился лейтенант. Он не наезжал, просто спрашивал.

– С собаками гуляю. Вы откуда?

– Какая теперь разница… Слушай, к станции Дача Долгорукова как быстрее проехать? Я сам не из Питера, тюменский…

Федор забрался на броню, потребовал карту города и, получив, прочертил кратчайший маршрут карандашиком.

– Ну спасибо, – кивнул лейтенант и закашлялся. По его лицу шли багровые аллергические пятна. – Бывай, дружище!

– На хрена вам Дача Долгорукова? – выкрикнул вслед Литвинов и получил малопонятный ответ:

– Зону ликвидировать! Чтоб вам проблем было меньше! Пока!

Очередная загадка Мира Без Власти. Мира с золотым солнцем, прохладным ветром и красно-золотыми кленами. Осень наступит уже завтра…

Дома никаких особых изменений не отмечалось. Светка воспряла ото сна, приняла душ, переоделась и традиционно накрасилась – не мыслит себя без косметики даже в последние дни мира. Полковник мирно похрапывал на диване, Ваня завернулся в одеяло, будто гусеница в кокон, и делал вид, будто его здесь совсем нет. В качестве дополнения к странной компании присоединилась тетя Валя, суетившаяся у плиты с пирожками. Пятый этаж ее парадной оставался теперь единственной обжитой областью, если не считать квартиры старого зануды Николая Всеволодовича с четвертого этажа и одинокой бабули с третьего…

– Завтрак на всех будет через десять минут, – невозмутимо проинформировала тетя Валя. – Федя, можно тебя на разговор? Заодно покурим на балконе. Светочка, поднимайте ребят, десять утра!

Выбрались на балкон, закрыли дверь, уселись на простеньких деревянных табуретках. Валентина Альбертовна щелкнула стильной старинной зажигалкой – большой, тяжелой, в каменном корпусе в виде кораблика. Носить в кармане такую невозможно, только в дамской сумочке.

– Федор, ты понял, что сейчас делается? – прямо спросила тетя Валя, картинно выпуская дым колечками.

– Вроде понял.

– Вроде… Ты и твои друзья – самые вменяемые и дееспособные люди в доме. И самые молодые. На сколько хватит ваших припасов?

– Вы и это отследили?

– Отследила. На сколько?

– Полгода минимум. Если на четверых…

– Главное продержаться зиму. Ближайшую зиму. У нас свой микрореактор, если отключат водопровод – воду можно таскать из Невы, тут рядом…

– Зиму? – Федор озадаченно посмотрел на тетю Валю. – Думаете, мы будем живы еще через два месяца?

– А если будем? Подыхать от жажды я не собираюсь. Равно как и не собираюсь насмерть замерзнуть в своей постели. Слушай меня внимательно. Дом остается на самообеспечении – по крайней мере энергия у нас своя. Моя далекая прабабушка не умерла в блокаду зимой на 1942 год только потому, что собрала всех оставшихся жильцов дома в большой коммунальной квартире на Фонтанке в нескольких комнатах, они вместе поставили печки-буржуйки, назначали комендантов, делили хлеб и добытую теми или иными путями еду. Выжили все, понимаешь? Все до единого, хотя в городе люди умирали ежечасно и было людоедство, жрали своих соседей… Андрей Макеев кто по званию?

– Он майор уголовной полиции…

– Теперь это неважно. В армии он кем был?

– Вроде бы командир роты. Сухопутные войска.

– Отлично. В доме теперь заселены всего шестьсот девяносто три квартиры. Я просмотрела списки, у нас в распоряжении почти полторы сотни мужиков, способных держать оружие и обороняться. Остальные – одинокие истеричные бабы или недееспособные пожилые люди. Они поработают в нашем госпитале. Или прачками. Пускай Макеев берет командование.

– Командование? – выдавил Федор. – Об этом никто не думал! Какой еще госпиталь? Прачки? Валентина Альбертовна, вы…

– Да, я вздорная старуха! Но подумай о моих словах. Я это организовать не сумею. Надежда на тебя, Макеева и Светочку, которая мигом вразумит бушующих бабищ… Вот тебе список, ознакомься. А когда поймешь, что я работала не зря, – выдели лишнюю пайку.

Тетя Валя резко встала, выбросила окурок за балкон и ушла на кухню. Федор поежился – уж больно отдавали блокадным морозом ее последние слова.

Список, значит? Интересно, чего такого насочиняла наша домохранительница?

Так-так. Мужчины в возрасте до двадцати пяти лет. Их очень немного, всего девять. Армейскую подготовку проходили только двое. От двадцати пяти до пятидесяти – сто два. Восемнадцать с дипломами военных училищ, но эти все в возрасте. Остальные – до семидесяти пяти лет.

Всерьез боеспособных не более шести десятков. Полковнику надо показать, он сделает профессиональные выводы…

Федор неожиданно почувствовал, что голова слегка кружится, и списал это, как обычно, на непрекращающийся стресс. Вдруг появившиеся на локтевых сгибах розовые пятна внимания не привлекли, а то, что шея начала чесаться. Литвинов списал на то, что два дня не залезал в ванну…

Так. Завтракать, мыться и заниматься делами. Делами нового мира. Мира, где тебе не поможет никто, кроме тебя самого.

– Так кто же наследник? – неожиданно сам для себя проговорил Федор, взявшись за ручку балконной двери. – Кто получил трон? А ведь Бибирев не сказал… Почему?

А впрочем, какая теперь разница? Мы теперь сами по себе. Без всяких Империй. Флаги спущены.

* * *

Никаких особо важных дел за 31 августа провернуть не удалось, хотя Полковник предложил взять Ванин грузовичок и съездить посмотреть, что творится на ближайших продовольственных складах и чем там можно поживиться. К полудню Федор почувствовал себя очень скверно: начался жар, потекли сопли и распухли веки, стало тяжело дышать. По виду настоящая аллергическая реакция, а на что именно – непонятно. Похожие симптомы появились у Светки и Волчка, они тоже расцветились красными пятнами.

– Мне это не нравится, – заявила Светлана, критически разглядывая себя в зеркале. – Это не аллергия, дорогие мои. Это какая-то инфекция.

– Я утром разговаривал с военными, – прохрипел Федор, – командир БМП кашлял и тоже был красен, как помидор… наверное, заразился. Может, грипп?

– Не похоже, – покачала головой Светка. – Очень уж стремительно развивается. Сколько времени прошло? Два часа?

Валявшийся под столом Вамба вдруг громко чихнул.

– Ну вот что, джентльмены. Поднимайте свои задницы и пойдем вниз. Испытаем, как работает «Хюммель». Если здесь нет обычного врача, доверимся автоматике.

– Разумно. – Федор откашлялся и кивнул. – Я окончательно расклеился. Отек гортани – и до свидания. Можете похоронить меня во дворе и посадить на могиле розовый куст.

– Не говори ерунды. Хватит болтать, двинулись.

Месяц назад контейнеры с автохирургами перетащили с подземной автостоянки в техническое помещение, которое заперли на два замка: слишком уж ценным являлся груз, вовремя уведенный достоуважаемой Светланой Викторовной с таможенного склада.

На распаковку и активацию одного из «Хюммелей» ушло полчаса – для начала пришлось снять внешние панели контейнера, убрать предохраняющие от толчков прокладки из мягкого пластика, подключить к электропитанию (микрореактор завелся с полоборота, если такие термины применимы к термоядерной установке) и просмотреть инструкцию – на какие кнопки нажимать.

Операционная панель «Хюммеля» засверкала разноцветными огоньками, на центральном дисплее появилось изображение красивой девушки в медицинском чепчике – визуальное воплощение личности искусственного разума, управлявшего сложной машиной.

– Добрый день, – сказал ИР по-немецки. Женским, разумеется, голосом, хотя люди почему-то привыкли думать о машинном разуме в мужском роде. – Какой язык общения изберет пользователь?

– Русский, – не раздумывая ответила Светка.

– Принято. В настоящий момент я не имею доступа в Интернет, кабель не присоединен, ИК-порт не обнаружен. Отправить регистрационные ведения в сервис-центр через линию Планка?

– У нее что, встроенный передатчик Планка?.. – с трудом выдавил потрясенный Федор, на время позабыв о невыносимой головной боли и хрипах в гортани. – Охренеть…

– Надо было внимательнее читать описание товара, который предлагаешь покупателям, – сквозь зубы ответила Светлана. – Так… Регистрацию отложить. Активируй систему диагностики, у нас больной.

– Принято…

Прозрачная крышка автохирурга приглашающее отошла в сторону. Сверкнула золотом эмблема производителя – пушистый шмель-хюммель.

– Куда полез, дубина?! – всплеснула руками Светка. – Раздевайся!

– Совсем?

– Совсем. Таких сотрудников, как ты, следует гнать из фирмы поганой метлой! Профессионализм на нуле.

– Я не техник, я менеджер, – сипло ответил Федор, сбрасывая футболку и джинсы.

– Забирайся внутрь, менеджер… Поработаешь подопытным кроликом.

Федор устроился на мягком ложе, дождался, пока крышка закроется и появится зеленый сигнал – полная герметизация. Любопытно, что будет дальше?

Дальше не было ровным счетом ничего – «Хюммель» впрыснул в капсулу газ-анестетик, и Федор просто вырубился.

Сорок минут умная машина тихонько гудела и попискивала, внутри мелькали гибкие манипуляторы, напоминавшие щупальца инопланетян из плохих фильмов ужасов, по мониторам ползли понятные только специалистам выкладки. Ваня уныло сидел на металлическом ящике поодаль и отчаянно чихал, Света не отрывалась от инструкции пользователя и тоже поминутно вытирала сопли платочком. Заглянул Полковник, выяснил, что все пока в порядке, и опять куда-то убежал – неизвестная зараза его практически не коснулась, все ограничилось едва заметной сыпью на руках и груди. Макеев ни разу даже не кашлянул и чувствовал себя отлично. Вот это иммунитет…

– Ванечка, подойди-ка… – Светка озадаченно уставилась на заключение «Хюммеля», уже начавшего выводить больного из наркоза. – Ты хоть что-нибудь можешь понять? Почитай.

– Я не доктор.

– Я тоже. Что значит «неидентифицированный искусственный механовирус»? Никогда ни о чем подобном не слышала.

– В организме пациента обнаружен постоянно мутирующий нанобот, – пояснила электронная добрая фея, обитающая в недрах «Хюммеля». – Классифицировано девятьсот двадцать модификаций, не представляющих потенциальной угрозы. В настоящий момент состояние больного удовлетворительное, механизмы возникновения аллергической реакции на чужеродный белок блокированы.

– Еще раз! – Светка постучала ногтем по панели. – Нанобот – это что такое?

– Искусственная жизнь, – ответил (или ответила?) ИР. – Сложная механическая молекулярная структура, максимально приближенная к естественным белкам. Ближайшая аналогия – вирусы.

– Значит, это искусственный вирус?

– Нет. Молекула нанобота прикрепляется к живой клетке, использует ее белки и ДНК для самовоспроизведения, но ущерб организму не причиняет. Численность наноботов стабилизировалась, они прекращают размножение. Оценка численности популяции затруднена, приблизительно семьсот триллионов. Объектами атаки прежде всего являлись нейроны и нервные клетки, но функционирование мозга, центральной и периферической нервной системы не нарушены.

– Что ни день, то сюрприз. – Светлана только плечами пожала. – Ваня, лечиться будешь? Когда Литвинов проснется?

– Да ну, – поморщился Волчок. – Со мной все в порядке. Наверное, это скоро пройдет?

– Здоровый организм способен адаптироваться в течение четырех-шести часов, – заботливо дополнил ИР «Хюммеля». – Нанобот выделяется со слюной и дыханием, возможность заражения при близком контакте – восемьдесят процентов. Способов вывести чужеродную структуру из человеческого организма мною не найдено. Советую обратиться в ближайший вирусологический центр для проведения экспертизы.

– Говоришь, эта штуковина безвредна? – прищурилась Светка так, словно разговаривала не с машинным интеллектом, а с живым человеком.

– На основании наблюдения за больным и доступных данных о строении молекулы можно сделать предварительный вывод о нетоксичности наноботов. Это нейтральная структура, не способная причинить вред. Распечатать данные?

– Давай…

* * *

Светка просидела с листами распечатки, ручкой и двумя неподъемными томами медицинского справочника до вечера. Изредка консультировалась с мощным ИР домашнего компьютера Федора, пила чай литрами и решительно отказывалась отвечать на любые вопросы.

Сам Литвинов окончательно пришел в себя через два часа после того, как выбрался из чрева «Хюммеля». Ваня перестал чихать к вечеру, красные пятна на лице исчезли, у Светланы аллергия прошла за пять часов. Удивительнее всего было то, что собаки тоже заболели – Вамба не захотел идти на улицу и с очень виноватым видом наделал лужу в коридоре, Лора отказалась от еды и провалялась на матрасике до ночи с горячим сухим носом и слезящимися глазами.

Пока богема развлекалась с невиданной немецкой игрушкой, Макеев реквизировал чей-то мотоцикл, скучавший без хозяина в подземном гараже, подобрал ключ к замку зажигания, на всякий случай забросил за спину раздобытую Светкой импульсную винтовку и устроил одиночную экскурсию по близлежащим районам. Объехал по главным проспектам Гражданку, Выборгскую сторону, заглянул на Петроградскую, потом на Охту и через два часа вернулся обратно. Сведения привез безрадостные.

Все магазины на Гражданском и Северном проспектах разграблены. Больница Георгия Победоносца на Поклонной пока функционирует, туда свозят раненых во время ночных погромов, число которых возрастает. Военные-резервисты дислоцируются на окраинах, но дезертирство становится все более актуальной проблемой – люди хотят немедленно вернуться домой. У въезда на Выборгскую трассу и автобан «Скандинавия» настоящее столпотворение, очень многие пытаются покинуть город.

Как ни странно, большинство пожарных частей в северной части Питера работают – сотрудникам просто некуда идти, многолетняя привычка и чувство долга сыграли свою роль. Серьезных пожаров, как на левом берегу, нет.

Петроградская сторона в полном запустении – людей очень мало, дорогие бутики на Каменноостровском стоят нетронутыми, но кому сейчас нужна модная одежда или навороченная техника? Полицейских нет, только охрана возле передающего центра на Профессора Попова, где были расположены студии основных голоканалов. Зачем охраняют – непонятно, здание выглядит брошенным.

Возле Финляндского вокзала обнаружилась митингующая толпа, многие мужчины вооружены. О чем говорили, Макеев слушать не стал, очень уж агрессивно выглядели собравшиеся. Люди с такими лицами первыми пойдут убивать.

Из зданий и с внутреннего двора следственного изолятора «Кресты» на Арсенальной набережной слышалась стрельба – не перестрелка, а именно организованная стрельба по каким-то мишеням. Возле ворот стояли четыре БМП с уже знакомой Федору надписью «ЗОНА-17». Полковник предположил, что военные уничтожают заключенных, и был совершенно прав – контингент всех «спецучреждений» подлежал ликвидации в соответствии с одним из последних приказов эвакуировавшегося правительства. Выпускать нельзя, а бросить невозможно – умрут от голода. Акция милосердия, вот как это называется…

В районе Новочеркасской площади люди осаждали единственный патруль резервистов – нашли виноватых. Эти ребята остались последней тенью власти, бросившей своих подданных на произвол судьбы, и должны были ответить за всё. Патрульным хватило ума спрятаться в бронемашине, запереть люки и как можно быстрее уехать подальше – иначе их разорвали бы. Броневичок потом бросили возле Невского рынка, погоны сорвали и разошлись по домам. Необходимость поддерживать видимость порядка окончательно отпала – теперь каждый сам за себя.

На Ржевку Полковник не поехал только потому, что с той стороны ветер доносил звуки яростной стрельбы – сразу за станцией метро «Ладожская» происходило что-то очень и очень нехорошее. Мотоцикл свернул на Энергетиков, оттуда на проспект Блюхера и вскоре оказался на привычной подземной стоянке.

(О том, что Макеев заразил новым невиданным вирусом больше двадцати человек, с которыми общался во время своего разведывательного рейда, он даже не подозревал. Потом эти люди и их близкие поставили бы ему золотой конный памятник, но никто из оставшихся не подозревал, какой именно последний сюрприз приготовила им Империя, сгинувшая в звездных далях.)

…Все вышеперечисленное вполне можно было бы списать на издержки безвластия и стремительно развивающейся анархии, но было и еще кое-что…

– Представляете себе район Черной речки? – Полковник, по привычке усевшись на закрытой темно-серым покрывалом постели «по-турецки» и сжимая в левой руке гладкостенный стаканчик с обязательной водкой, чертил указательным пальцем правой воображаемую схему у себя на колене. Здесь – Приморский проспект, вот Ушаковский мост, вот Каменный остров… Вспомнили?

– Угу, – одновременно кивнули Литвинов и Ваня. – Дальше давай!

– Вот какая странность: от Ланского шоссе и дальше на юг через реку до Березовой аллеи на улицах полно трупов… Штук сорок насчитал. Людей не убили, они просто валялись мертвыми. Остановился, осмотрел нескольких. Никаких следов насилия, только на открытых частях тела нечто вроде ожогов. Собаки и кошки тоже сдохли, с деревьев опали листья. Все, даже зеленые. ПМК зарегистрировал аномально высокий гамма-фон. Что об этом думаете?

– Похоже… – Федор запнулся и призадумался. – Похоже на воздействие проникающей радиации, как при использовании нейтронных излучателей. Такие устанавливают на боевые космические корабли – экипаж мертв, электроника не функционирует, а само судно цело. Любая жизнь мгновенно погибает. Минутку… Выходит, часть города попала под импульс нейтронной звезды, о которой вчера говорил регент?

– Выходит так, – буркнул Макеев. – Никаких других объяснений не найти. Укрыться можно только в бункерах, да и то не во всяких. Питерское метро, кстати, очень глубокое…

– Нет уж! – воскликнул Федор и стукнул кулаком по дивану. – Подыхать в темноте под землей я не собираюсь. Давайте рассудим: если нас накроет таким импульсом, каждый умрет практически мгновенно, без мучений. Правильно?

– Еще бы! Получить дозу излучения, в тысячи раз превышающую смертельную? Твои мозги просто расплавятся.

– Не мои – наши. Кто помнит глубину заложения ближайшей станции метро?

– Метров семьдесят, – неуверенно отозвался Волк. – Ехать по эскалатору девять минут, я засекал…

– Специальная защита есть, кто знает?

– Ядерный взрыв на поверхности или в воздухе станция выдержит, – ответил Макеев. – Грунт сверху, бетон, стеклобетон, внешние щиты на входах… Нет, точно ничего не получится. Поток тяжелых нейтронов это не остановит, нам в училище преподавали курс по защите от проникающей радиации. Нейтронная бомба – это безоговорочный конец. Сразу и быстро.

– А у нас – нейтронная звезда, ее излучение мощнее на порядки… Единственно разумное предложение – оставаться здесь. Погибнем – что ж сделать? А если «аномалия», о которой говорил Бибирев, промахнется? Если нас не заденет? Маленький участок, от силы два квадратных километра? Вспоминайте – звезда только проходит через Солнечную систему, оставаться здесь навсегда она не собирается! Шанс есть, пускай и пятьдесят на пятьдесят… Это лучше, чем один к девяноста девяти. Поверхность Земли огромна, вовсе не обязательно, что накроет именно нас!

– Логично. Прятаться не будем, – отозвался Полковник и потер небритый подбородок. – Остается надеяться на удачу. Будем считать, что этой долбаной звезды не существует. Какие предложения по решению бытовых проблем?

– Вот. – Федор протянул руку к подоконнику, нашарил выданные тетей Валей листки и вручил Макееву. – Это насчет организации самообороны. Что скажешь?

– Ничего хорошего, – отрицательно помотал головой Полковник, прочитав. – Исключено. Учитывайте, в городе сейчас полно народу. По нашим каналам проходила информация, что вывезено около шестидесяти процентов населения, точных цифр я не знаю… В Петербурге, столице, куда не пускали эмигрантов, изначально было двенадцать миллионов. Значит, при наилучшем для нас раскладе осталось четыре миллиона восемьсот. Допустим, около миллиона жителей сбежали или бегут незнамо куда прямо сейчас. Округляем… В любом случае получается около четырех миллионов. Самый населенный южный берег отрезан, это минус два с половиной миллиона в самом вероятном приближении. Но к нам можно переправиться на лодках или катерах, а зимой по льду Невы, если зима окажется достаточно холодной, чтобы река встала. Значит, мы вчетвером… Точнее впятером, если учитывать нашу героическую консьержку, противостоим как минимум полутора миллионам смертельно напуганных, обозленных и готовых на любое скотство граждан. Отличный расклад. Федя, это уже не пятьдесят на пятьдесят!

– Из них большинство – старики или люди среднего возраста, – вяло отозвался Федор.

– Я тоже среднего возраста – мне сорок два года. И я порву тебя или Ваню на лоскутки голыми руками. Только потому, что меня долго и упорно учили тому, как это делать. Подумай, сколько таких, как я, осталось в городе? Те же резервисты?

– Ни хрена себе… – Федор начал осознавать, что положение и впрямь близко к критическому. – Андрей, так что же будет? По-твоему?

– Человеку требуется организация и руководство. Через месяц, самое позднее – к ноябрю, в разных районах города появятся свои маленькие фюреры. Суровые дяди, объединившие вокруг себя боеспособных мужчин, которые будут защищать свою и только свою общину, свой квартал. И вот тогда мы насладимся отсутствием централизованной государственной власти по полной программе. Борьба будет вестись за все – за продукты, тепло, энергию. За красивых женщин. – Макеев бросил мимолетный взгляд на Светку, по-прежнему целиком погруженную в свои изыскания за компьютером. – Сколько ты с Ваней запас продуктов? Думаешь, их не отберут? Еще как отберут. А если будете сопротивляться – убьют на месте. И это только свои, питерские, бывшие соседи, когда-то являвшиеся мирными рабочими, автомеханиками, менеджерами или докторами. Теперь вспомни, что в Санкт-Петербургской губернии тоже остались люди и там их гораздо больше. Где сосредоточены основные склады? Верно, в столице. В результате мы еще получим вооруженные набеги со стороны области… Нравится?

– Очень не нравится. – Федор почувствовал, как по спине прошел неприятный холодок. – И что теперь делать?

– Пока не знаю, – покачал головой Макеев. – Валентина Альбертовна напрямую предложила мне стать таким вот маленьким фюрером… В одном отдельно взятом доме. Пока не поздно. Я не справлюсь. Боюсь брать ответственность. Хотя бы за вас, обалдуев.

– А с обороной справишься? Сообразишь, как защитить дом в случае чего?

– Чего тут соображать? Пулеметы на крышах, сменяемые расчеты. Окна первого-третьего этажей закрыть металлическими щитами, заварить все доступные входы-выходы, посты через каждые пятьдесят метров, сигнализация… Если людей хватит. Арки во внутренний двор перекрыть танками…

– Какие еще танки? Зачем?

– Обыкновенные танки. Не самые современные, но в рабочем состоянии. Я знаю, откуда их можно угнать. Ну чего, согласны поиграть во взрослую Зарницу?

Отказываться от предложенной игры не имело смысла. Дарвиновский принцип – выживание – возобладал. Одна только Светка развела руками и высказала иное мнение:

– Всегда полагала, что Апокалипсис будет выглядеть более романтично! А вы устраиваете ролевую игру по обороне Брестской крепости…

– Думаешь, будут лучше одеться в белое и провести последние дни в церкви, распевая псалмы?

– Ничего такого я не думаю. Кроме того, церкви теперь не работают!

* * *

Отзвенела полночь, наступило 1 сентября 2283 года. Детям утром надо идти в школу, да только детей в жилом комплексе на углу Блюхера и Пискаревского не осталось.

Спать не хотелось никому. Оторвавшись от бумаг и компьютера, Светлана наконец-то изволила обратить внимание на товарищей по несчастью. Выглядела Светка недоуменно.

– Я нашла все доступные сведения по наноботам, – сказала она, отобрав у Федора чашку с крепким чаем. – Но это пока неважно. Вы не поверите, но через приемо-передающее устройство Планка на «Хюммеле» можно выйти на все накопительные серверы космических станций за пределами Земли! Они не отключили эту функцию, понимаете? Передатчиков Планка и так было немного, пара сотен тысяч на всю Землю, только в распоряжении правительственных учреждений и очень богатых людей! «Хюммель» стоил в полтора раза дороже стандартного автохирурга только благодаря системе мгновенной связи на основе технологий искривления пространства! Я провела кабель в подвал, теперь все новости доступны, ИР «Хюммеля» принимает все незакодированные сигналы!

– Так что, правительство за пределами Земли действительно существует? – насторожился Макеев. – Что говорят?

– Я заставила ИР провести сортировку и анализ полученных сообщений по ключевым словам, пока сама занималась другими делами. Пяти часов вполне хватило. Мужики, у них там тоже творится черт знает что. По крайней мере, я поняла, что государство, называющееся «Российская Империя», теперь вообще не существует, что бы там вчера ни говорил Бибирев…

– Бр-р… – помотал головой Полковник. – Ты о чем? Какие-нибудь подробности известны?

– Используется только формула «Объединенная Империя Германии и России». Иногда – «русско-германское государство». Царь… точнее, Император, теперь старик Фридрих Гогенцоллерн-Баденский. До времени, пока русские не выберут себе главу страны, он – самый главный. Два рейхсканцлера, господин Гейнц Руге и наш адмирал Бибирев, каждый отвечает за свое национальное направление… Есть информация о какой-то «принцессе Анне», вроде бы цесаревне, основном кандидате на трон. Кто о такой слышал?

Не слышал никто. Все ответили дружным пожиманием плеч.

– Теперь самое плохое. Германия и Россия объявили об абсолютном запрете полетов в пределах Солнечной системы всем кораблям, кроме военных. По особому приказу здесь пока остаются две наших эскадры; оказывается, эвакуация частично продолжается в Сибири и на Дальнем Востоке. Американский флот тоже рядом с Землей, вывозят своих людей из северных штатов. Днем они попытались захватить часть наших транспортов, были столкновения в космосе… Ихний президент, кажется, еще на Земле, но это не проверено. Флаги спустили все европейские страны, Канада, Австралия, Израиль, Индия, Халифат и Бразилия – все державы, имеющие выход в космос. Вот вроде и всё…

– Покажи, как работать с линией Планка? – Макеев сменил привычную диванную дислокацию на кресло перед проектором компьютера. – Куда нажимать?

Светка показала. Заранее (и неизвестно зачем) запасенный Федором многометровый кабель шел от домашнего компьютера вниз, по лестницам нескольких жилых этажей и далее в подвал, к капсуле «Хюммеля», способного принимать сигналы из других звездных систем.

Все понимали, что никакой визуальной проекции не может быть и в помине – ИР регистрировал множество самых разных сигналов, сортировал их, по запросу пользователя выводил на монитор наиболее интересные сведения и пытался комментировать. «Хюммель» оказался настроен на приемо-передающий центр военно-медицинской службы германских Люфтваффе на крейсере «Гроссадмирал Тирпиц» – прямая связь предусматривалась производителем автохирурга, кто ж знал, что «Тирпиц» окажется в настолько дальнем космосе… Автоматика сработала безупречно, и теперь несколько человек на Земле могли получать информацию из-за пределов покинутой Солнечной системы…

– А что там с наноботами? – поинтересовался Федор. – Нашла что-нибудь интересное?

– В основном общие сведения. Конструировать самовоспроизводящиеся молекулы начали еще в пятидесятые годы, очень уж интересной оказалась задача – подделать настоящую жизнь.

– Значит, они живые?

– И да, и нет. Наноботы способны размножаться, их молекула напоминает белок, однако на этом сходство заканчивается. Наиболее подходящее сравнение – микроскопическая машина. Чаще всего их используют при лечении рака или генетических заболеваний, нанобот уничтожает атипичные клетки или заменяет собой поврежденный участок ДНК, очень сложная и тонкая технология. В базе данных медицинского центра «Тирпица» имеются сведения о двухстах типов таких молекул. Я передала тамошнему ИР сведения о нашем механовирусе, но в реестре ничего подобного нет – это совершенно новый вид, может быть секретная военная разработка, кто знает… Больше того, искусственный разум был весьма, если можно так выразиться, озадачен: в программу нашего нанобота заложена способность к мутациям, чего раньше никогда не было…

– Ты хочешь сказать, будто его молекула самопроизвольно изменяется? Но какой смысл?

– Спроси чего полегче… Выглядит это примерно следующим образом: механовирус попадает в живую ткань, начинает размножаться, но каждое новое поколение отличается от предыдущего. За несколько часов появляется девятьсот двадцать разновидностей, затем процесс воспроизведения останавливается, численность наноботов окончательно стабилизируется и они просто остаются в организме. Почти как бактерии кишечной микрофлоры, только они являются симбиотами, а нанобот больше похож на паразита – пользы он не приносит. Хотя и вреда никакого, за исключением аллергической реакции во время процесса размножения. Короче говоря, совершенно бесполезная штука – для каких целей ее создали, ИР не понимает.

– Нет худа без добра, – пожал плечами Федор. – По крайней мере мы выяснили, что опасности никакой нет, и заодно получили выход на линию Планка через «Хюммеля».

– И для чего теперь нужна дальняя связь? – хмыкнул Волчок. – На сигнал SOS они все равно не откликнутся, за нами никто не прилетит и не спасет.

– Не скажи… Доступ к базам данных дорогого стоит. Заодно и новости будем получать.

– Новость у нас одна: не сегодня, так завтра наступит Конец Света. А мы занимаемся, я извиняюсь, ерундой.

– Можешь предложить что-нибудь более интересное?

– Могу. Давайте спать ложиться, завтра дел невпроворот.

– Каких? По совету нашего отца-командира танки угонять? Смеешься?

– Завтра решим.

«Доклад 72, код доступа „Гранат“, код подтверждения „Апокриф“.

Тема доклада: обстановка в Солнечной системе, оценка ситуации.

По состоянию на 11 сентября аномалия подошла к Солнцу на расстояние тридцати миллионов километров (за орбиту Меркурия), процесс поглощения выброшенного звездой вещества продолжается, автоматические станции фиксируют образование аккреционного диска. Скорость вращения аномалии (в данный момент 120 оборотов в секунду) продолжает увеличиваться. Температура поверхности возросла до 700000 °C. Интенсивность рентгеновского и гамма-излучения и высокоэнергетичного электромагнитного излучения перманентно нарастает. Более сорока процентов станций слежения выведены из строя, прочие могут быть повреждены в течение десяти-пятнадцати суток.

К моменту „день Х плюс двенадцать дней“ действует двадцать шесть специальных зон чрезвычайного командования. Общее руководство осуществляет КП „Королев-5“. В результате инцидента „Шторм“ 2–3 сентября потеряна связь с четырьмя подразделениями (Новосибирск, Екатеринбург, Тюмень, Воркута. Соответственно зоны номер 5, 9, 18, 25).

Анализ поступающих сообщений указывает на то, что ситуация в зонах чрезвычайного командования близка к критической. Службы жизнеобеспечения не функционируют, в большинстве находящихся под наблюдением крупных городов прекращена подача энергии и воды, продовольственные запасы частично разграблены, частично уничтожены. Общественный порядок не поддерживается. Эпидемиологическая обстановка пока опасений не вызывает. Отмечены крупные лесные пожары на Урале и в юго-восточной Сибири, отдельные очаги – в центральном регионе и Поволжье (последствия инцидента „Шторм“ и воздействия аномалии).

Зарегистрировано более пятидесяти эпизодов внезапной массовой гибели людей в районах, где ведется наблюдение. В качестве основной версии рассматривается влияние пучков тяжелого гамма-излучения. Предположительно аналогичных случаев может быть значительно больше, поскольку наблюдение ведется только за семью процентами территории страны.

Центр „Королев-5“ подал официальный запрос о немедленной ликвидации всех зон чрезвычайного командования до введения в действие плана «Аттила» несмотря на принятые меры в области биологической безопасности. Личный состав спецгрупп деморализован, требуется его замена свежими подразделениями или спешная эвакуация…»

Первый департамент – начальнику информационного управления. 11. 09. 83.

Степень секретности А-000.

Только для центра «Королев-5».

ПРИКАЗ 300.

АТТИЛА.

Ввести в действие 13 сентября 2283, 23:59 стандарта.

Подпись: адмирал Флота Бибирев Н. А.

Глава восьмая

Третий рассказ Миши Савельева

TABULA RASA

БСФ «Кронштадт».

Конец августа 2283 года

…Споры о роли личности в истории начали вести еще в античности. Мнения менялись в соответствии с требованиями времени – если римляне безоговорочно признавали, что Республика, а затем и Империя должны благодарить за свое процветание и великие победы выдающихся граждан, которых направляли воля богов и их собственные таланты, то через две тысячи лет марксистская философия сделала вывод о том, что главной направляющей силой цивилизационной эволюции является «хозяйственно-экономическая деятельность масс». Полководец-вождь в сверкающем доспехе и верхом на белом коне исчез, заместившись оборванной фабричной толпой, творящей историю под закопченной крышей мануфактуры. Фу, как грубо, некрасиво и неромантично, пускай отчасти верно…

Не стоит ударяться в крайности. Все процессы, происходящие в обществе (составленном, между прочим, из личностей большего и меньшего масштабов) глубоко взаимосвязаны, еще неизвестно, смел бы Юлий Цезарь разгромить галлов, не окажись в составе его когорт вот этого, того и во-он тех троих легионеров, родом из Лация… Каждый человек важен, каждый является крошечной составной частью общественного механизма, без которой огромная машина не заработает или будет действовать со сбоями. Без «винтиков», как выражался товарищ Сталин, даже самые сложные и дорогие часы останутся бесполезной побрякушкой. Но без пружины – тем более.

Вот вам пример. В результате долгой и запутанной цепи событий в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война – Германия напала на Польшу, Англия и Франция заступились за поляков и в соответствии с договором о гарантиях объявили войну Гитлеру. Постепенно в конфликт оказались вовлечены десятки государств со всех континентов Земли, исключая незаселенную Антарктиду. Британский премьер Невилль Чемберлен, сопля и тряпка, во время стремительного наступления немцев на западе ушел в отставку. Еще полтора года назад, после мюнхенской сделки с нацистами Чемберлен уверял, что «привез мир для ныне живущего поколения», а теперь оказался не в состоянии принять на свои хилые плечи груз ответственности за страну, оставшуюся один на один с опасным и сильным врагом, подчинившим себе Европу от Бреста на берегах Ла-Манша, до Бреста на Буге.

Главой британского правительства был назначен военно-морской министр, первый лорд Адмиралтейства Уинстон Спенсер Черчилль, до войны одиннадцать лет находившийся в политической изоляции и высмеиваемый соперниками за мрачные пророчества о грядущей войне с Гитлером.

Заслуги Черчилля общеизвестны, а степень влияния на мировую политику трудно переоценить – теперь он один определял стратегию, разрабатывал планы, добивался их выполнения, в самые тяжелые для Британии дни оставаясь хладнокровным и эффективным администратором. И нация была готова к любым жертвам до тех пор, пока правительство ясно показывало, к чему оно стремится, и делало все от него зависящее для предотвращения гитлеровского вторжения на Остров и окончательной победы в перспективе.

Перспектива же казалась чрезвычайно туманной и сомнительной – два титана, СССР и США, в войну еще не вступили, а самая многочисленная в Европе французская армия была разгромлена всего за сорок дней. Черчилль дал понять англичанам, что мира с Гитлером не будет никогда и ни при каких условиях – «Вы спросите в чем наша политика? Я отвечу: вести войну на море, земле и в воздухе со всей силой, данной нам Богом. В чем наша цель? Я могу ответить одним словом: победа, победа любой ценой, победа несмотря на весь террор, победа, какой бы трудной и долгой ни была дорога; ибо без победы для нас не будет выживания»[1]. Черчилль говорил стране, она не выстоит лишь утеряв решительность; как во времена испанской Великой Армады, Креси, Азенкура и наполеоновских войн, каждый британец должен обратиться к лучшему в себе и мобилизовать все свои силы.

Аристократ, потомок герцога Мальборо, стал вождем простого народа и сумел внушить каждому, лендлордам и простым рабочим, что победа неизбежна.

В агонизирующей Франции сильной личности не нашлось. Может быть, окажись президентом или премьером талантливый генерал Шарль де Голль, правительство эвакуировалось бы в африканские колонии или в Канаду, мощный французский флот укрылся в английских портах, а сохранившаяся часть армии могла переправиться в Алжир, где продолжила бы борьбу. Перед самой катастрофой Черчилль решился на невиданный прежде шаг – предложил премьеру Рейно объединить Соединенное королевство и Французскую республику в едином государственном устройстве с единой конституцией, общим гражданством, финансовой и военной политикой. Но в Париже не верили в будущее, а маршал Петэн апатично заявил, что согласие на объединение с Англией будет означать «присоединить себя к трупу» – руководство Франции полагало, что разгром неизбежен, а после победы на континенте Гитлер примется за англичан и они разделят судьбу союзников…

Бывших, кстати, союзников – Франция, изменив прежним обязательствам, 22 июня 1940 года подписывает перемирие и капитуляцию. Черчилль немедленно приказывает кораблям эскадры сэра Сомервила открыть огонь по французскому флоту в Оране и ни о чем не жалеет – компромисса не будет. Английские войска терпят сокрушительные поражения от Африканского корпуса Роммеля и японцев, теряют Сингапур, Малакку, Ист-Индию, Рангун, немецкие подлодки господствуют в Атлантике, в Метрополии введены карточки на продукты, положение близко к критическому, но…

Но через пять лет в Ялте Черчилль, Сталин и Рузвельт создадут новую карту Европы и проведут новые границы в мире победителей. Вопреки мнению бесчисленных скептиков Британия выстояла, потеряв лишь 307 тысяч солдат погибшими – в три раза меньше, чем в Первую мировую.

Теперь представим себе другую, куда менее приятную картину. Соединенное королевство остается без лидера, не утерявшего веру в конечную победу вопреки всему, дом Черчилля в Чартвеле накрывает немецкая бомба, у руля остаются «миротворцы», бесцветная моль наподобие Чемберлена, лорда Галифакса или Болдуина, а то и фашиста Мосли. Что дальше?

Подписан мир (сопротивляться бессмысленно, никто не хочет вторжения на Остров и огромных жертв!), нацисты получают доступ к неисчерпаемым ресурсам Британской Империи, чьи колонии и доминионы занимают площадь четверти суши – тридцать пять миллионов квадратных километров (СССР – двадцать два с половиной миллиона!), Америка продолжает придерживаться политики самоизоляции и, забыв о покоренной Европе, ведет затяжную войну с Японией на Тихом океане. Баланс сил окончательно смещается в пользу Германии, союз между тремя державами становится невозможным…

Цивилизации очень повезло, что против неиссякаемого источника деструктивной энергии Гитлера выступили твердая решимость Черчилля, воля Сталина и прагматичность Рузвельта – самых выдающихся личностей своей эпохи. Очень сомневаюсь, что Красная армия вошла бы в Берлин в 1945 году, управляй страной товарищи Хрущев, Берия или Каганович. Ну не звучит это – «За Родину, за Хрущева!», решительно не звучит…

В мирные, стабильные времена смерть главы государства не вызовет коллапса власти и глубокого общественного шока, чреватого непредсказуемыми последствиями – существует система преемственности, пирамида управления рассчитана и не на такие удары. Неизвестно, что случилось бы, окажись Джон Кеннеди убит в разгар Карибского кризиса, но после его благополучного разрешения и выстрелов в Далласе ничего особенного не произошло. Да, это преступление вызвало широчайший резонанс, многие восприняли смерть наиболее здравомыслящего президента послевоенного времени как личную трагедию, но уже через несколько часов присягу принял Линдон Джонсон и жизнь продолжилась… А вот внезапная гибель Иосифа Сталина в июне 1941 года могла бы повлечь за собой катастрофу, рядом с которой прорыв Вермахта к Москве или Сталинграду покажется детской игрой в песочнице.

Отсутствие верховной власти в момент общего кризиса только усугубляет положение – вспомним хоть об отречении Николая II в марте 1917 года. Прояви этот злосчастный монарх чуточку твердости и минимум воли, не подпиши он акт отречения, история могла бы пойти совсем по иному пути. Нацистское государство держалось вплоть до самоубийства Гитлера, а едва было объявлено о его смерти – всё рухнуло незамедлительно, за какие-то часы; на «правительство» гроссадмирала Деница во Фленсбурге даже союзники не обращали внимания, понимали, что оно не может быть связующим звеном, харизма отсутствует.

…В наиболее драматический момент, с 22 по 30 августа, когда отсчитывалось время до назначенного «дня Х», мы огребли по полной программе – не представляю, как Бибиреву удалось удержать ситуацию, спасла исключительная оперативность и жесткость в действиях. Всего за неделю: гибель императорской семьи, два переворота, военные столкновения с американцами, завершение массовой Эвакуации, введение в действие секретного договора с немцами и еще черт знает сколько событий, окончательно преобразивших наш мир. Мир, который уже никогда не станет прежним.

Итак, вернемся на исходную позицию. Утром 22 августа я вылетел на «Кронштадт», чтобы проследить за исполнением плана «Коломна». Больше на Землю я не возвращался.

* * *

Говорят, будто космос большой, места там хватит для каждого. Если подходить к «космосу» как ко Вселенной со всеми ее бесконечными галактиками, миллиардами звездных систем и фантастическими расстояниями, то данный постулат целиком и полностью верен – «жизненное пространство» и впрямь беспредельно. Но когда речь идет об околоземном пространстве, да еще в самый разгар операции «Одиссей», можно смело утверждать, что на орбите царит толчея, более подходящая шумному восточному базару – соседей приходится распихивать локтями.

Только с территории Российской Империи ежедневно взлетают до семисот бортов, некоторые делают по два или три рейса. Грузопассажирские баржи каждые десять минут совершают прыжки в систему Сириуса (людей и технику на Гермес мы отправляем только на кораблях класса «МП»), к точке входа выстраивается настоящая очередь, диспетчерская служба Транспортного Контроля трудится на пределе возможностей. Еще надо учитывать наличие флота конкурентов, патрульных военных кораблей, обслуживающих Дальние суда ремонтников, автоматических станций, спутников и так далее, и так далее…

Аварийность в последние недели резко увеличилась – раньше никто не предполагал, что движение в районе Земли может оказаться настолько интенсивным. Руководители полетов с трудом согласовывают расписание прохода судов по основным коридорам, отмечено шесть столкновений транспортов у точек выхода-выхода, два корабля погибли. Еще семнадцать сгорели в атмосфере планеты после отказа электроники – их задели энергетические «плети» проклятущей «аномалии», находящейся всего в полутора астрономических единицах от орбиты Земли. Нейтронная звезда подходит к нам со стороны Солнца; если ее орбита не изменится, то максимальное сближение на 0,65 АЕ последует в середине сентября. Планета окажется под «прямым обстрелом» – как сейчас Венера, на которой уже не осталось ничего живого: предприятия эвакуированы, а гигантские колонии микроорганизмов, вырабатывавших кислород на поверхности планеты, уничтожены импульсами звезды.

Теперь эту пакость стало возможно наблюдать визуально, правда только из космоса. Саму «аномалию» не рассмотришь, уж больно маленькая, а вот яркое свечение падающего на нее газа – вполне. Рядом с солнечной сферой образовалось белоснежное мерцающее пятно, выброшенное светилом вещество закручивается в колоссальном вихре, при сильном магнитном поле вещество из внутренних частей аккреционного диска перетекает вдоль силовых линий поля к магнитным полюсам. Там оно сталкивается с поверхностью нейтронной звезды, разогревается до температуры в сотни миллионов градусов и образует горячие рентгеновские пятна.

Ничего красивого, могу вас уверить. Вовсе наоборот – в нашей системе теперь находится рентгеновский пульсар: от «аномалии» исходят строго периодические импульсы рентгеновского излучения, следующие с периодом вращения звезды. Настоящая гамма-пушка, непрерывно обстреливающая окружающее пространство короткими и мощными разрядами излучения, способного моментально убить живое существо и уничтожить любую технику сложнее деревянной шестеренки. Пройдет еще двадцать дней, и ни один корабль в радиусе трех астроединиц от Солнца не сможет функционировать, вероятность попасть под удар превысит семьдесят процентов, никакая защита не выдержит.

…«Маршала Мюрата» приняли в одном из шлюзов правительственного уровня «Кронштадта». Сама базовая станция флота пока не пострадала – ее «прятали» от нейтронной звезды за планетой, между «Кронштадтом» и объектом всегда находилась Земля, играющая роль огромного «щита». Решение простое, но эффективное.

На подготовку к приему высоких гостей ушло совсем немного времени. Я связался со спецподразделением лейб-гвардии, давно переправленным на Гермес и призванным обеспечить безопасность Двора в Юргинской резиденции. Ожидавшего «дня Х» надежнейшего «Карла Великого» перевели на двадцать четвертый причал, чтобы отправка состоялась как можно быстрее. Никаких официальных церемоний, в обычное время предусмотренных этикетом, не планировалось – только построение караула. Затем «Карл» примет на борт пассажиров и в сопровождении модернизированных «Птолемеем» кораблей эскорта отправится в систему Вольф-360. От вылета с Земли до посадки в Юрге пройдет не больше четырех часов. Весь план эвакуации расписан поминутно, никаких неожиданностей быть не может, авиакосмический коридор прикроют истребители.

В половине восьмого я поужинал в столовой при командном пункте базовой станции (этот немаленький комплекс почему-то все называли «мостиком», хотя КП занимал три этажа и площадь нескольких футбольных полей), а затем прошел в диспетчерскую Транспортного Контроля. С Земли уже дали отмашку – всё готово, ждите.

– Борт номер один взлетел, – доложился оператор. – Движется по расчетной траектории, системы челнока функционируют без отклонений.

Еще бы там были «отклонения»! Императорская яхта «Святой Владимир», конечно, не является абсолютным техношедевром наподобие «Цезарей» или «Маршалов», произведенных Удавом, но по оснащению не уступит иному крейсеру. Я предлагал было заменить «Владимира» на один из наших кораблей, но в Министерстве Двора только поморщились – все приписанные к лейб-гвардии челноки исключительно надежны.

«Владимир» миновал звуковой барьер, первую и вторую космические скорости и перешел под опеку восьмого полка штурмовой авиации – эскортом командовал Наследник, командир эскадрильи, лично решивший сопровождать августейшего родителя до «Кронштадта». Я мельком подумал о том, что не следовало класть все яйца в одну корзину, это элементарное нарушение правил безопасности. И разумеется, оказался прав.

Неприятности начались в 21:19, когда до причалов БСФ оставалось двадцать две минуты полета. Внезапно сразу у четырех штурмовиков забарахлила электроника, они сбились с курса и начали беспорядочно маневрировать – пилоты потеряли управление. Еще через сорок секунд связь была потеряна со всем звеном, ИР «Святого Владимира» передал сигнал SOS и последние данные телеметрии – реакторы, цепи нейронов бортового компьютера и резервные системы повреждены; чтобы избежать взрыва ядерного топлива, активные блоки реакторов отстрелены от корабля. Ну а потом связь пропала.

– Господи Боже, – только и просипел руководитель полетов. – Удерживайте их на радаре и сканере любым способом! Аварийная абордажная команда – экстренный взлет! Мы будем вас направлять! Да скорее же, идиоты!

По всему ЦТК пробежала волна тихой паники, никто, кроме операторов, не остался на месте. Я привстал с кресла, даже не пытаясь сохранять невозмутимый вид. Влипли, так влипли! Судя по тому, что девять штурмовиков и «Владимир» на вызовы не отвечают и контакт с ними утерян практически одновременно, вывод можно сделать один-единственный: они не успели покинуть опасную зону и оказаться в «тени» планеты, попав под импульс «аномалии». «Святой Владимир» продержался на несколько секунд дольше других, его ИР успел среагировать на опасность, но слишком поздно…

Нажав клавишу экстренного вызова на ПМК, я попытался связаться с Бибиревым, но адмирал не отвечал. Вероятно, сам был в курсе. Хорошо, тогда займемся другим делом – в настоящий момент самым важным. Не знаю, какие конкретно приказы последуют с Земли, но сейчас требуется обеспечить абсолютную секретность.

Выгнав из-за тактического терминала бледного лейтенанта, я связался со своими подразделениями на «Кронштадте». Все три центра Транспортного Контроля, наблюдавшие за окружающим пространством, мигом блокировали сотрудники Имперской Безопасности, информационный отдел перекрыл доступ к диспетчерским компьютерам, головорезы из «Тайфуна-ВКК» заняли двадцать четвертый причал и док, откуда стартовала спасательная команда, уже отыскавшая свободно дрейфующего «Владимира» и начавшая абордаж. Никто ничего не должен знать. До особого распоряжения.

– Ва… ваше превосходительство, срочно пройдите в кабинет начальника центра, – заикнулся один из связистов.

Срочно, срочно… Как я устал от этого слова!

Все правильно, Бибирев вызывал на приватный разговор, который никто не должен был слышать.

– Миша, что спасатели? – без всяких предисловий.

– Сведений не поступало, работают. Но я думаю…

– Я тоже думаю именно об этом. Все мертвы, верно?

– Пока не…

– Молчи и слушай. Обстоятельства случившегося не известны. Самое простое – списать на «аномалию», но мы обязаны думать и о другом. Диверсия, саботаж, что угодно… «Владимира» отбуксировать на аварийную стоянку, твоя оперативная группа пускай осмотрит каждый сантиметр. Возьмешь на себя следствие. Преждевременные утечки пресекать.

– В последнем направлении уже работаю.

– Молодец. Основное задание: «Святой Владимир» и штурмовик Наследника должны немедленно оказаться на базовой станции. Восьмой полк экстренно перевести на Сириус, личному составу объяснить отсутствие девяти кораблей любым правдоподобным враньем. После проведения спасательной операции всех ее участников отправить туда же. Ограничить контакты диспетчерской службы ЦТК до минимума. Полное молчание, ясно? С канцлером и кабинетом министров я разберусь сам, от них это скрыть не получится.

– Господин адмирал Флота…

– Слушаю?

– Что теперь будет? – совершенно по-мальчишески спросил я. – Кто…

– На вопрос «кто конкретно», ответа не имею. Земский собор для выборов Императора невозможен по понятным причинам, если погибли все – династия прервалась. Не время об этом думать. Даже при самом неблагоприятном исходе Михаил IV должен какое-то время оставаться жив. Понял?

– Так точно, понял.

– Думаю, нам в ближайшее время светит регентство… Разберемся.

Спустя полтора часа спасательные буксиры притащили «Святого Владимира» и все штурмовики в ремонтный док. Никто не выжил – Михаил, императрица Мария, Наследник. В числе пассажиров злополучного челнока оказались брат Императора с семьей, дальние родственники по конституции наследовать не могут, а значит… Значит…

Значит, остался единственно возможный преемник. Точнее, преемница.

Отдав все необходимые распоряжения следователям Имперской Безопасности, я бегом ринулся в свой кабинет, расположенный в соседнем блоке. Активировал линию Планка и запросил связь с Гермесом. Провел две мучительные минуты, пока на борту «Франца-Иосифа» не откликнулись на вызов.

– Какие люди, – усмехнулся с монитора Веня Гильгоф и поправил рукой миниатюрную камеру, смотревшую куда-то в сторону от пользователя. – Чем обязан, господин генерал-майор? Опять решили позубоскалить над старым фантазером?

– Доктор, умоляю, заткнитесь и выслушайте!

– Да на тебе лица нет! – Гильгоф внезапно понял, что я беспокою его не ради ознакомления с новыми сумасшедшими теориями, разработанными за последнее время. – Что стряслось?

– Вениамин Борисович, учтите, никому ни слова…

– Как скажешь. Излагай. Надеюсь, вы еще не разнесли старушку-Землю по камушку?

– Со дня на день собираемся. А теперь слушайте очень внимательно…

* * *

Через сутки на «Кронштадт» прилетел Бибирев и среди ночи потребовал меня на ковер. Выглядел адмирал необъяснимо спокойно, будто ничего и не произошло. Не знаю, как ему удавалось сохранять абсолютное самообладание, видимо его высокопревосходительство посчитал, что все худшее уже позади, остается только разгрести последствия и восстановить прежнюю цепочку государственной власти в неизменном виде. Какими способами – дело десятое, все необходимые инструменты у нас в руках, а блюсти строжайшую законность теперь не обязательно, возможные нарушения спишем на чрезвычайную обстановку.

– Докладывай. – Адмирал указал взглядом на кресло. – Что с расследованием?

– Привлек лучших офицеров департамента, в работе – только свои люди, стократно проверенные. МВД и службу безопасности Министерства Двора отсекли.

– Операция прикрытия?

– «Карл Великий» с эскортом вылетел на Гермес вовремя, идентификационные сигналы соответствовали борту номер один. Командование гвардейским отрядом в Юргинской колонии предупреждено, будут действовать по разработанному нами сценарию. За свидетелями – строжайший надзор. Утечек не было.

– Предварительные выводы сделали? Или времени не хватило?

– Хватило с избытком. Вот протоколы вскрытия. – Я перебросил на стол красную папку. – Медицинский персонал также из нашего отдела, беспокоиться не стоит…

– Давай своими словами, – протянул Бибирев, без особого интереса пролистав бумаги. – Меня интересует общее заключение.

Таковое заключение гласило: гибель двадцати восьми человек на борту «Святого Владимира» и пилотов-штурмовиков сопровождения последовала в результате кратковременного воздействия ионизирующей радиации. Трое – два офицера гвардии и камердинер Императора, к моменту доставки на «Кронштадт» еще были живы, но скончались от острой лучевой болезни в течение получаса. С помощью биодозиметрии было выяснено, что суммарная дозовая нагрузка превысила 40 грэй при смертельной дозе в 7 грэй. Шансов не было. Предварительный диагноз подтвержден при вскрытии. Тела незамедлительно кремированы, капсулы с прахом помещены в хранилище спецматериалов при отделе биологической безопасности – там надежнее всего.

– Кремация? – поднял бровь адмирал. – Кто принимал решение?

– Я. Оборудования для бальзамирования на «Кронштадте» нет, традицию пришлось нарушить. Консультироваться с вами не счел нужным – это был единственный разумный выход.

– Согласен. «Святого Владимира» обследовали?

– Очевидные следы внешнего воздействия. Два варианта: или поработала «аномалия», или использовались гамма-пушки, установленные на боевом космическом корабле. Диспетчерские службы зарегистрировали восемнадцать объектов, которые теоретически были способны нанести удар. Проверяем. Диверсия на борту исключена.

Бибирев помолчал, что-то неслышно шепнул под нос и наконец произнес слова, которых я ожидал больше всего:

– Правительство в полном составе соберется завтра. Тут, на базовой станции. Челнок канцлера сейчас подходит к причалу… Предусмотрителен наш премьер, ничего не скажу – дождался, пока Земля не совершит оборот вокруг оси, чтобы защитить свой корабль от рентгеновских импульсов сферой планеты. А мы с тобой – два дебила! Достаточно было сообразить, что «Владимир»…

– Но такая возможность оценивалась как один к ста тысячам!

– …И мы успешно проиграли вроде бы гарантированную ставку, поздравляю. Придется расхлебывать. В условиях военного положения решение о назначении правящего Регента Империи принимает кабинет министров. Большинством в две трети голосов. В состав кабинета, если ты не забыл, входят командующие родами войск и эскадр ВКК. А ВКК в свою очередь командует Император, которого сейчас нет. У меня будет около половины голосов, столько же у канцлера. На нашей стороне адмирал Юшков, а значит, и Космический Корпус, и Нина Назарова с ее ведомством по делам колоний. Канцлер Головин подмял под себя МВД, экономические министерства и снабжение – это очень важные направления! Армия пока колеблется, генерал-фельдмаршалу Слепцову необходима уверенность в завтрашнем дне и твердая рука. Похоже, он сам претендует на регентство или отдаст голос тому, кто окажется сильнее. Вот что, Миша… Гм…

– Говорите, не стесняйтесь. Николай Андреевич, за нашей спиной еще много резервов.

– Сколько сейчас времени? Половина третьего? Отлично. Через час собери здесь всех начальников департаментов и командиров дислоцированных на «Кронштадте» боевых подразделений Имперской Безопасности и ГРУ. Обговорим схему действий на экстренный случай.

– Переводя с русского на русский, устроим переворот?

– Именно. Если на заседании кабинета победят бюрократы и Головин получит права на регентство, мы с тобой в лучшем случае отправимся выращивать капусту на Гермес. Я и канцлер – давние соперники, почивший Михаил удерживал межклановое равновесие, но теперь надеяться будем только на себя.

– Хотите разумное предложение? Можно восстановить законную власть немедленно. Я вчера разговаривал с Гильгофом, «Франц» готов вылететь в Солнечную систему в любую минуту! К утру трон будет передан законной Императрице, а уж Земский собор мы соберем попозже! Через годик, когда обустроимся. А то и через пять лет…

– Вы про Аню? Подождем. Чуть изменим старую истину – корона не волк, в лес не убежит. Мы находимся в апогее кризиса, управление следует удерживать любыми методами. Включая… Назовем так: включая методы экстраординарные. Анечка не сумеет за несколько часов разобраться в существующем раскладе политических сил и может наворотить дел… Есть гораздо более безболезненный вариант. Вот, взгляни.

Бибирев извлек из ящика стола прошитую золотой нитью папку с тиснеными государственными гербами России и Германии. Перебросил мне.

– Это что такое?

– Секретный протокол, прилагающийся к договору о стратегическом союзе между нами и тевтонами. В нем как раз предусмотрены ситуации наподобие той, в которой мы оказались. Не читай все подряд – только пятый параграф!

* * *

Нас опередили. Опередили на несколько часов, и окажись Бибирев неподготовленным к возможным эксцессам, капуста и маленькая ферма в гермесском захолустье действительно оказались бы пределом мечтаний.

Поначалу всё шло по заранее подготовленному сценарию. Ночное (вернее – утреннее) совещание провели безупречно. Никто не отказался от задуманного, каждый счел выкладки Бибирева вполне правомерными. Вслед за предварительным заседанием правительства, Имперская Безопасность будет готова заменить охрану важнейших блоков «Кронштадта», взять под контроль ЦТК и принять временное командование на базовой станции. При необходимости арестовать правительство, группы «Тайфун-ВКК» и «Бородино» захватят помещения, где проводится совет, а затем скрытно эвакуируют чиновников на Афродиту – в один из военных лагерей. Бибирев тем временем сформирует новое правительство под прикрытием фиктивного приказа Михаила IV. Просто, как и всё гениальное.

К десяти утра наши подразделения были готовы к выполнению поставленных задач, но пока оставались на местах постоянной дислокации – в секторах 22 и 24 станции «Кронштадт». Ничто не должно было вызвать подозрений, особенно учитывая тот факт, что на БСФ оставались многочисленные спецгруппы, подчиненные самым разным ведомствам.

Бибирев, надев парадную форму, отправился в конференц-зал, все тридцать семь министров и высших офицеров собрались вовремя. Трансляции заседания не велось даже по закрытым каналам – секретность царила неимоверная. Я ждал в кабинете адмирала, изнывая от нетерпения.

Прошло два часа. Три. Три с половиной. Пытаясь отвлечься, я следил за ходом эвакуационных мероприятий в разных частях страны – дело шло довольно бойко, систему давно наладили и она действовала точно по регламенту. Взлет-посадка, группа номер такой-то отправлена, транспортное судно готово к приему пассажиров и грузов, выделен свободный коридор, расстояние до точки входа на Сириус минимальное, прыжок успешно совершен…

– Почему у меня появилось неистребимое желание взяться за пулемет? – Бибирев быстро вошел в кабинет, швырнул на стол ПМК и портфель с документами и сразу полез в бар за коньяком. – Миша, я ожидал всего, чего угодно, но только не обвинения в действиях, граничащих с государственной изменой! Наша Контора теперь виновата во всем! Эти ублюдки пытаются снять с себя ответственность – сроки Эвакуации определены не точно, «аномалия» прибыла в гости быстрее, чем ожидалось, не задействованы все резервы для вывоза людей с Земли… Молчали только Юшков, Назарова, двое адмиралов ВКК да министр Чрезвычайных Ситуаций и ГО. Канцлер ухмылялся так, будто нейтронную звезду сюда притащил лично я и должен нести за это персональную ответственность! Гибель «Святого Владимира» свалили на нас – борт номер один находился под охраной Имперской Безопасности, мы не предусмотрели возможных осложнений… Это – завуалированное обвинение в непреднамеренном убийстве или убийстве по халатности!

– Начинать? – коротко спросил я.

– Они одобрили регентство большинством голосов, кандидатов двое – канцлер и я, Слепцов кандидатуру снял в пользу Головина. Меня выдвинули одиннадцать человек, канцлера – семнадцать. Девятеро колеблются, выигрыш не гарантирован, а поэтому…

И тут случилось то, чего ни я, ни Бибирев никак не ожидали.

Прямоугольная, с округленными углами, дверь кабинета в который могли зайти лишь избранные, отошла в сторону.

– В чем дело? – Адмирал на мгновение замер, но затем распрямил плечи и принял обычный величественно-надменный вид высшего чиновника Империи. – Потрудитесь объяснить, что происходит?

Меньше чем за полминуты помещение оказалось наводнено вооруженными людьми в темно-зеленой с золотом форме охраны Министерства Двора. Только офицеры, никого в чине младше лейтенанта. Я заметил троих в сине-сером, это командный состав Министерства Внутренних Дел. Два полковника и генерал-майор.

– Ваше высокопревосходительство, по распоряжению государственного канцлера вы арестованы, – неуверенно сказал генерал, выйдя вперед. – Вы немедленно обязаны передать мне коды доступа ко всем системам связи и оповещения УБ и ГРУ, а затем проследовать за моими подчиненными…

– Бумагу дайте, – невозмутимо потребовал Бибирев.

– Прошу…

– Государственная измена, попытка переворота… – Адмирал вопросительно посмотрел на меня. – Миша, в нашем подвале завелись крысы? Не думаю… Господин генерал-майор, а если я не подчинюсь?

– Сожалею, ваше высокопревосходительство… Там все написано…

– Тут написано только о физической ликвидации в случае оказания сопротивления, – усмехнулся адмирал. – Я не вооружен, только кортик. Против полусотни направленных на меня стволов сопротивляться бессмысленно. Хорошо, я капитулирую. Вы что-то сказали о кодах доступа?

– Так точно, господин адмирал Флота. Ваш личный компьютер…

– Компьютер? Это просто рабочая машинка и средство связи. Основной терминал находится не здесь.

– Соблаговолите показать, где именно. У меня приказ.

– Вот и выполняйте ваш приказ. Степень защиты терминала проводится по классу «А», доступ имею только я и мой первый заместитель. Прикажите своим людям отойти и встать вдоль стен.

– Ваше высокопревосходительство, у них приказ стрелять на поражение в случае любых неожиданностей.

– Какие, к черту, неожиданности, генерал? Мне больше семидесяти лет, но я хочу дожить минимум до девяноста, чтобы увидеть, чем все это закончится… Сейчас в кабинете появится сетка лазерных лучей, накрывающая пространство от моего рабочего стола до вот этих картин…

Справа висели две репродукции, «Звездная ночь» и «Кувшинки», прекрасные копии полотен импрессионистов. Расстояние между ними – метр от силы. Бибирев коснулся черной кнопки на клавиатуре своего компьютера, и вдруг из углов рам картин ударили тонкие розовые лучики – настоящий веер.

– Автономный ИР системы безопасности идентифицирует только своего хозяина, – пояснил адмирал. – Любой другой человек доступа не получит, сразу будет включена блокировка. Держите нас на мушке, генерал-майор, хотя никто не собирается пропадать в никуда… Миша, подойди!

Решительно ничего не понимая, я встал рядом с Бибиревым и затем, по его указанию, положил ладонь на стену.

Все дальнейшее произошло за две или три секунды. Металлическая панель между картинами мгновенно поднялась, адмирал толкнул меня в открывшийся проем и сам прыгнул следом. Послышались несколько выстрелов, энергетический разряд выбил искры над нашими головами, и шлюз тотчас захлопнулся.

– Пойдем-ка быстро! – Едва я поднялся на ноги, Бибирев ухватил меня за рукав и увлек в глубину темного коридора. – Придется перехватывать инициативу.

Мы прошли не больше двадцати метров, причем за спинами опускались все новые и новые стальные переборки.

– Очень простой метод эвакуации, – тем временем объяснял адмирал. – Это выход на один из тоннелей закрытой пневматической сети. Капсула доставит нас или на спасательный челнок, или в «Бронзовую комнату», откуда можно будет взять под контроль весь «Кронштадт» и Дальний Флот.

Точно. В маленькой округлой комнате с двумя выходами на пневмотонели нас ожидала стандартная прозрачная капсула транспортера. Купол закрылся, мы застегнули ремни безопасности, и в животе моментально нехорошо заныло – болид с огромной скоростью ринулся в недра астероида.

– Ничего особенного. – Бибирев невинно взглянул на меня. – Ловко мы их обжулили, а? Никогда бы не подумал, что придется использовать аварийный выход для того, чтобы сбежать от мятежников. Хорошо, что о нем мало кто знал, этого тоннеля нет ни на одной схеме станции… Достаточно было проявить чуточку собранности и хладнокровия – и мы свободны как птицы. В любом случае шансов уцелеть оставалось гораздо больше, чем у пассажиров «Святого Владимира».

– Николай Андреевич, но…

– Никаких «но». Канцлер захотел войны – он ее получит. Ставлю собственную голову – мы выиграем если не нокаутом, то по очкам. Дай только пару часов…

* * *

«Кронштадт» не зря считался вотчиной Бибирева – адмирал словно предвидел, что однажды этот колосс окажется последним фортом, в котором наше тихое ведомство будет держать оборону и откуда начнет решительное наступление. К сожалению, воевать пришлось против внутреннего врага.

Канцлер недооценил возможности адмирала и вообще действовал совершенно любительским образом. Для устранения политического противника, обладающего немалым влиянием и возглавляющего одну из самых серьезных государственных контор, вовсе недостаточно простого ареста. Убирать (быстро и сразу!) надо всех – его заместителей, командиров спецподразделений, каждого человека занимающего хоть сколько-нибудь значимую должность и обязанного выдвижением Бибиреву. А это, знаете ли, тьма-тьмущая народу. На Земле и в мирной обстановке такой фокус еще можно было бы провернуть – потребовалась бы долгая вдумчивая подготовка, полная изоляция противника и молниеносные действия.

Сегодняшний экспромт Головина, отлично понимавшего, что в случае избрания адмирала правящим Регентом канцлером ему не бывать, выглядел жалко. Он явно надеялся на фактор внезапности и бездействие генералов, поддерживавших Бибирева в совете – кому захочется развязывать гражданскую войну в критической обстановке, когда существование государства поставлено под сомнение? Заодно канцлер не учел фактора «Бронзовой комнаты» – он пребывал в святом заблуждении, что подземное сооружение лишь дублирует главный «мостик» базовой станции флота и является резервным центром командования на случай большой войны. Воображаю, насколько горьким было разочарование.

Да, «Бронзовая комната» изначально проектировалась как универсальный командный пункт для осуществления руководства Военно-космическим Корпусом в чрезвычайных условиях – вдруг завтра в Солнечную систему заявится орда зеленых человечков и возжаждет поработить Землю? Но как только Бибирев занял кресло министра Имперской Безопасности, в проект внесли несколько важных изменений, о которых знал лишь ограниченный круг – глава государства, командующий ВКК да десяток высших офицеров. По отношению к прочим обладателям пухлых портфелей и шикарных кабинетов применялась тактика «превентивного умолчания», как сие именуется в наисекретнейших документах: наиболее важные сведения о секретном объекте не разглашаются. Михаил VI реконструкцию одобрил – в случае чего Император получал путь к отступлению не просто на «заранее подготовленные позиции», а в защищенный от любых посягательств центр, откуда можно беспрепятственно руководить государством, армией, экономикой и вообще всем, чем угодно, находящимся в зоне нашего влияния.

Много лет назад «Птолемей», которому человек доверил управление большинством областей жизни (супермозг разве что в сортир за нас не ходил), решил, что двуногие ничего не понимают в этом сложном мире, и воспользовался абсолютной властью по своему усмотрению – терзаясь жаждой осчастливить человечество, решил этим человечеством покомандовать. Когда адскую машину с трудом нейтрализовали и отправили в бессрочную ссылку в Пояс Койпера, было решено, что теперь держать штурвал в руках имеют право исключительно представители вида homo sapiens, да и то не все, а лишь Самые Главные. Никто не предполагал, что в будущем нам светит визит нейтронной звезды и связанный с ним всеобщий кавардак, но в числе долгосрочных прогнозов имели место соображения о возможности (пусть и мизерной) какой-либо глобальной катастрофы, от новой Мировой войны до библейского Потопа. В данном случае понадобится безопасное и надежное укрытие, откуда помянутые Самые Главные смогут управлять ситуацией – так «Бронзовая комната» приняла завершенный вид.

Хотите отключить биржевые компьютеры или наоборот, подкорректировать их данные? Нет проблем. Появилось желание отправить в бой один из тяжелых крейсеров в автоматическом режиме вообще без участия человека? Пожалуйста! Остановить реакторы на любой атомной электростанции? Милости просим! Запустить ядерные ракеты? Вводите коды и запускайте сколько душе угодно, хоть одну, хоть все сразу! Словом, «Бронзовая комната» являлась подобием волшебной палочки, способной исполнить любое желание. Ну почти любое…

На Земле таких центров не было – появись у руководства страной эксцентричное желание устроить ядерную войну с какой-нибудь банановой республикой вроде Намибии, одним «черным чемоданчиком» внутри которого спрятана пресловутая кнопка, дело бы не обошлось. Безусловно, при отражении агрессии цепочка приказ-исполнение задействуется в течение считанных минут, но отправить ракеты в полет «просто так» не удастся – такие решения принимаются коллективно.

Я достаточно хорошо знаю эту систему. На боеголовке каждой крылатой ракеты стоит шесть предохранителей. Для снятия каждого требуется отдельный шифр, которыми соответственно владеют глава государства, министр обороны, главнокомандующий РВСН, командир части и командир экипажа самолета, с которого ракета будет запущена. Последний, шестой предохранитель, снимается автоматически, когда боеголовка находится над заданной в программе бортового компьютера целью – не дай Бог бабахнет не там, где нужно. Если хотя бы один предохранитель действует, вы можете без опасений лупить по атомной бомбе кувалдой – она не взорвется, а тонкий механизм будет попросту испорчен, сломан.

«Бронзовая комната» на такие сложности не рассчитана. Приходи и командуй, достаточно того, чтобы вас идентифицировал ИР, прислеживающий за комплексом. Искусственный разум только координирует работу, вся полнота власти принадлежит человеку. Число сотрудников, обслуживающих центр, колеблется от двадцати до шестидесяти, все зависит от обстановки. Поскольку ночью было решено усилить охрану стратегических объектов, сейчас здесь находилось почти девяносто человек – операторы и взвод «Бородинцев».

Дежурный майор встретил нас недоуменным взглядом – адмиралу следовало бы находиться «наверху»; все знали, что сейчас идет заседание кабинета. Его высокопревосходительство не был расположен к долгим объяснениям, просто потребовал «громкую связь», и его голос разнесся по всем помещениям «Бронзовой комнаты».

– Господа офицеры, с вами говорит адмирал Флота Николай Бибирев. Менее получаса назад в нашей стране произошел вооруженный мятеж. Государственный канцлер Илья Головин и некоторые министры правительства предприняли попытку сместить меня, вице-канцлера Назарову и некоторых других должностных лиц с занимаемых постов, а затем и взять под стражу без предъявления каких-либо обвинений. – Я перехватил взгляд адмирала, в котором ясно читалось: «Ничему не удивляйся, я знаю, что делаю». – Понимаю, это звучит прискорбно, особенно с учетом трагических обстоятельств, в которых все мы оказались из-за природного катаклизма, постигшего нашу планету… В настоящий момент я принимаю на себя обязанности главы правительства до времени, пока обстановка не стабилизируется. Мятеж будет подавлен быстро и жестко. От вас требуется лишь четкое выполнение моих приказов. Министром Имперской Безопасности назначен генерал-лейтенант Михаил Савельев, который возьмет на себя руководство базовой станцией флота. Командиру взвода охраны срочно прибыть ко мне для получения инструкций.

– Майор, выйдите… А вас, господин министр, искренне поздравляю. Невероятный карьерный взлет! – осклабился адмирал, увидев, как я отвесил челюсть. – Рот закрой. Все-таки генерал-лейтенант, а не прапорщик интендантской службы!

– Ну знаете… – выдавил я. – По крайней мере, расстреляют нас у одной стенки.

– Иди работай, что делать знаешь. Доступ ко всем системам «Кронштадта» получишь через минуту. «Бронзовая комната» подчиняется только мне и Императору. Вернее, только мне…

– Бонапартизм, вот как это называется, – хмыкнул я. – Если удастся захватить Головина и компанию, что с ними делать?

– Сам решай. Только не увлекайся.

* * *

Двух часов не потребовалось, уложились в сорок пять минут. Никогда бы не подумал, что ликвидировать мятеж удастся за столь короткий срок. Мы перевели корабли ВКК под свое управление, передав капитанам приказ не вмешиваться в события на «Кронштадте», что бы ни произошло, открыли проходы нашим штурмовым группам и заблокировали аварийными переборками отсеки, где располагались боевые группы министерства внутренних дел, поддерживавшие канцлера.

Без стрельбы и жертв, увы, не обошлось – «Бородинцам» пришлось ликвидировать два очага сопротивления на семнадцатом и двадцать первом уровнях, после чего они захватили правительство в полном составе. Лояльных Бибиреву военных и чиновников сразу переправили в «Бронзовую Комнату». Остальных, как и планировалось, под строжайшей охраной моментально перевезли на миноносец «Крым», и через полчаса он прыгнул в систему Сириуса. Режим чрезвычайной ситуации на «Кронштадте» отменили к вечеру. О том, что конкретно произошло, многочисленному экипажу станции объяснил адмирал по внутренней сети видеотрансляции. Красиво преподнесенной лжи в его выступлении хватало с лихвой, но, как известно, цель оправдывает средства. Политики никогда не говорят полной правды, это аксиома. Военный и гражданский персонал воспринял неожиданные перемены более чем спокойно – когда каждый человек занимается тяжелой работой, дрязги в высших эшелонах власти воспринимаются как нечто абстрактное, не принадлежащее реальности.

Реальность же была такова: Бибирев принял в качестве руководства к действию старинный постулат, гласящий, что если гордиев узел разрублен, не имеет никакого смысла завязывать его снова. В новый «военный кабинет» вошли только двенадцать министров в противовес тридцати семи в недавнем прошлом, ненужные в настоящий момент структуры были упразднены, другие включены в состав новых министерств. На проведение столь радикальной реформы ушло меньше часа, а Имперского Регента избрали за пять минут, единогласно. Кто конкретно получил этот пост, думаю, объяснять не нужно.

– Ну и денек! – Около полуночи мы с адмиралом уединились в его кабинете, в надежде хоть немного отдышаться, малость перекусить и выпить по рюмочке – за скорую и сравнительно легкую победу. – Миша, сколько времени ты не спал?

– Тридцать семь часов. Ничего, бывало и хуже, часиков десять еще продержусь.

– Давай обойдемся без героического самопожертвования. Мы все-таки взрослые люди, грудью на ДОТы пускай ложатся те, кто помоложе и поромантичнее… Вот мы и на самой вершине, господин имперский министр… Как ощущения?

– Никак, – пожал плечами я. – Это в напудренном XVIII веке власть могла доставлять удовольствие. Катайся себе на охоту, тискай по углам фрейлин да кушай соловьиные язычки с фуа-гра… Завидую королю Людовику, за него все делали гениальные помощники наподобие Кольбера. А нам придется пахать до гроба, причем я очень удивлюсь, если умру в собственной постели под всхлипы безутешных родственников. С таким образом жизни естественная смерть нам точно не грозит.

– Собственная постель с грелкой, ночной колпак и плачущие тетушки в трауре? Фу, гадость какая… Нет, дорогой мой, мы закончим свой бренный путь куда более пышно. Как – не знаю, но пышно. Так сказать, под битвы гром и звуки марша. Кстати, ты не забыл, что уже двадцать четвертое августа? Всего пять суток – и наступит давно ожидаемый Судный День. Пора уносить ноги из Солнечной системы. Вопрос – куда? Идея с Гермесом мне не нравится, переведем «Кронштадт» в район Сириуса. В период с тридцатого числа по третье сентября операция «Одиссей» будет окончательно свернута, здесь останутся только наблюдатели. Их эвакуируем, как только положение на Земле станет нетерпимым и придется отдать приказ «Аттила»…

– Вы твердо решили закончить всё «акцией милосердия»? – спросил я после длительной паузы. – Там осталось больше восемнадцати миллиардов… Возьмете грех на душу?

– Ты разве не читаешь сводки второго департамента?

– Читаю. Ежедневно погибает до ста тысяч человек, во всех странах, на всех континентах. «Аномалия», чтоб её… И массовые беспорядки, конечно.

– Эти цифры не окончательны, жертв намного больше… Завтра передай во все центры чрезвычайного командования распоряжение в «день Х» применить вакцину «Аттила плюс». После начала эпидемии весь личный состав отправить на карантин в систему Проксимы, медицинский центр уже подготовлен. Привлечь гильгофовских бездельников из отдела биобезопасности – штамм не должен попасть на космические корабли и другие планеты, иначе история с «аномалией» покажется нам сущей чепухой. Не хватало только угробить всех эвакуированных из-за роковой ошибки с вирусом… Когда все начнется – Солнечную систему закрыть. Полная блокада, ни один корабль не должен осуществить посадку на Земле в ближайшем будущем. Да лучше бы и в отдаленном тоже…

– И что потом?

– Начнем новую жизнь. Tabula rasa, чистый лист. Остается его заполнить, а о качестве созданного нами текста можно будет непредвзято судить только лет через двести. Когда Земля превратится в красивую и почти фантастическую легенду.

– Сказки со счастливым концом не получится, ваше высокопревосходительство. Легенда окажется слишком грустной. Двести миллионов лет эволюции, невероятный взлет биологического разума, бурный старт космической эры… И гора трупов в финале.

– Не верно. В финале – новые миры и очередной виток развития нашего сообщества. Вселенная поставила человечеству огромную клизму, но зато все шлаки удалены, организм цивилизации очищен, и теперь можно попытаться избежать прежних болезней…

– Или подцепить новые. Да такие, что нос отвалится. Вместе со всеми прочими выпуклостями.

Адмирал взглянул на меня неодобрительно.

– …Рано или поздно ты допрыгаешься, и Имперский Регент введет в уголовный кодекс статью, карающую за пессимизм. Пойдешь под трибунал со всеми вытекающими.

ФАЙЛ 9970: Сообщение первого уровня, Синий код, Красный код.

ОТПРАВЛЕНО: КП «Королев-5», Барковский. «День Х плюс пятнадцать дней», 00:55.

ПОЛУЧАТЕЛЬ: Центр.

ОБЪЕКТ: Операция «Аттила», экстренная эвакуация зоны.

РАСШИФРОВКА: Исполнение приказа 300, 23:59, 13.09.83. Взвесь ASH-119 распылена во всех заранее определенных точках. Ветер в центральном регионе северо-западный, распространение взвеси по линии Москва-Александров. Непосредственное наблюдение за действием штамма затруднено в связи с крайне нестабильным положением в Москве.

В подразделениях зон чрезвычайного командования реакция на вирус отсутствует. Тесты с животными, находящимися на открытом воздухе, в районе распыления ASH-119, положительны (смертность100 %).

Эвакуация всех действующих ЗЧК подготовлена, ожидаем подтверждения готовности карантинной службы станции «Голиаф» в системе Проксима Центавра.

ОЦЕНКА ОБСТАНОВКИ: Катастрофическая. Подробности освещены в специальном докладе 613, отправленном в Центр в 21:00 минувшего дня. Абсолютная дезорганизация всех ранее существовавших структур, дальнейшее развитие ситуации непредсказуемо.

Документация уничтожена, компьютеры выведены из строя, накопленная информация передана из спасательных кораблей, приписанных к зонам черезвычайного командования. По получении разрешения на взлет рассчитываем прибыть на «Голиаф» в течение двух часов бортового времени.

КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ.

Глава девятая

СВИНЦОВАЯ МЕРЗОСТЬ БЫТИЯ

Санкт-Петербург.

1-14 сентября 2283 года

– Насколько близко это случилась? – нервно спросила Светка, касаясь кончиком пальца покрасневших лба и щек. Это напоминало легкий ожог, какой случается у светлокожих людей после долгого пребывания на весеннем солнце. – Километров двести?

– Поближе, – покачал головой Полковник. – Где-то в районе Кириши или Чудово… Удивляюсь, почему взрыв был только один. Если бы по нам нанесли массированный удар, от города ничего бы не осталось. Вокруг столицы полно стратегических объектов, нас должно было накрыть минимум десятком боеголовок!

– Значит, ПВО-ПКО еще работает, – почти безразлично заметил Федор. – На горизонте были заметны еще три или четыре вспышки, очень-очень далеко на юге и востоке. Однако катастрофы, когда уничтожается всё и вся, пока не произошло… Я о Ваньке беспокоюсь, незачем было его отпускать.

– Выберется, – отмахнулся Макеев. – Парень он сообразительный, хорошо вооружен… Будем надеяться, что обошлось одним взрывом.

– Может, это наши что-то важное уничтожили? – предположила Светлана. – Чтобы никому не досталось?

– Не похоже. Я своими глазами видел метеор. Вначале появилась очень яркая звезда, боеголовка проходила через верхние слои атмосферы и соответственно разогрелась. Направление – с севера на юг, значит летела через Арктику. Потом начала падение по параболе, а через полминуты жахнуло… Обычные метеоры днем не видно.

Вся компания, за исключением уехавшего разведывать обстановку Волка, отсиживалась на ставшей привычной и почти обжитой подземной автостоянке. Сюда же спустились большинство соседей, обитавших в доме к третьему сентября. Валентина Альбертовна, не утратившая организаторских качеств даже после объявления о Конце Света, вела точную статистику, ежедневно обходя здание и выясняя, кто предпочел остаться, а кто поддался панике и уехал. Уезжали или уходили многие – столицу захлестнула волна грабежей и насилия, стрельба на улицах в последние дни стала обычным делом. Население дома сократилось до ста с небольшим человек, у остальных сложилось нерациональное мнение о том, что за городом безопаснее, хотя импульсы нейтронной звезды поражали как глухую тайгу или поверхность океана, так и населенные города, не отдавая приоритетов каким-либо определенным регионам.

Никто не спорит, на улицах было очень неспокойно, но дом обеспечивался энергией и работало водоснабжение, хотя в большинстве близлежащих кварталов электричество отключилось в прошлую и позапрошлую ночь. Полковник, все-таки приняв на себя номинальное командование импровизированной «самообороной», в первую очередь распорядился о светомаскировке – незачем в буквальном смысле этого слова «светиться» в темном городе. Свет в окнах может привлечь нехороших людей, которых развелось больше, чем можно себе представить. Защищаться решили всерьез, не обращая внимания на въевшиеся условности.

Танки, между прочим, действительно отыскали – на брошенном заводе «Арсенал», что возле Финляндского вокзала. Большую часть оборудования оттуда вывезли, рабочие или эвакуировались, или разбежались, но музей завода оказался забыт как исчезнувшими властями, так и нынешними мародерами – уличные грабители мыслят стандартно, им подавай продуктовые и ювелирные магазины (хотя кому сейчас нужны золото и камешки!), а вот сообразить, что весьма полезные вещицы можно найти в самых неожиданных закутках, они не в состоянии.

Предприятие занималось производством вооружения с XIX века вплоть до кризиса 2283 года – от примитивных винтовок Мосина и барабанных револьверов до наисовременнейших импульсных винтовок. Склады опустели еще в середине лета, производство свернули, на территории царила гулкая тишина, изредка нарушаемая хлопаньем крыльев вспугнутых голубей.

Запертые двери заводского музея, расположившегося в длинном ангаре за промышленными корпусами, вынесли с помощью найденного здесь же тяжелого электрокара, в чьих аккумуляторах еще не иссяк заряд. А когда вошли в пролом, Федор замысловато присвистнул и только руками развел:

– Пещера Аладдина, ни дать ни взять… Андрей, ты откуда знал об этом чуде?

– По работе, – хмыкнул Полковник. – В общем, никакого секрета здесь нет, музей работает с прошлого века, хотя пускали сюда не каждого… Большинство экспонатов – действующие образцы. «Арсенал» являлся закрытым объектом, никто и помыслить не мог, что оружие из музея когда-нибудь снова придется использовать. Ясно вам, детсадовцы?

– Ты гений, – пораженно отозвался Ваня. – Если подумать, сколько таких вот схронов по всему городу… И никто не догадается!

– Не так много, как тебе кажется. Этот – лучший. На Ижорском и Балтийском заводах еще есть, в порту, в Кронштадте, Выборге… Надо будет склад музея осмотреть – боеприпасы нужны. Оптику лучше брать на ЛОМО, съездим как-нибудь. За дело!

Федор был прав: они оказались в сказке. Девяносто шесть образцов стрелкового оружия – образцов, а не экземпляров! Гранатометы и минометы. Артиллерия. Целых шесть танков, произведенных в XXI–XXII веках – ходовая часть гусеничная, мощные орудия, ракеты, зенитные пулеметы… Все машины в рабочем состоянии, только двигатель запустить!

Увы, но разочарование пришло настолько же быстро, как и первый всплеск восторга. Боеприпасов оказалось мало, гораздо меньше, чем ожидалось – здесь все-таки музей, а не военная база. Забрали четыре крупнокалиберных пулемета с двумя боекомплектами на каждый и десяток импульсных винтовок – их батареи можно было подзаряжать от ректоров «Хюммеля» или энергетического комплекса дома, благо отыскались и зарядные устройства.

Полковник долго ходил вокруг старинного танка Т95-М, потом разбил витрину с выставленной технической документацией, пролистал брошюру и подозвал Волчка.

– Вот что, Ваня… У тебя в грузовичке канистры есть?

– Две. А что?

– Пошарьтесь с Федором по цехам, найдите еще пять-шесть штук. Где ближайшая автозаправка?

– Выборгская набережная.

– Возьмите винтовки и съездите туда. Найдете вентиляционные выходы из подземных баков, шланги отыщете там же. Тащите сюда что угодно – бензин, дизельное топливо… Газотурбинный двигатель должен заработать. Танки на ходу.

– Ты не перебарщиваешь? – осторожно спросил Ваня. – Я понимаю – пулемет, но зачем возиться с бронетехникой?

– Перефразируя одного хорошего писателя, иметь танк и не иметь танк – это в сумме уже два танка. Исполняйте.

– Слушаюсь, господин полковник, – съязвил Волчок, но тут же развернулся на каблуке и быстрым шагом направился к выходу из ангара.

Два часа ушло на поиск энергоносителей. Автозаправки не работали уже недели полторы, электричества не было, а значит не работали насосы, в некоторых цистернах горючее отсутствовало – либо не успели завезти до всеобщей эвакуации города, либо разворовали. Федор с Волком обследовали четыре заправки на пространстве от Финляндского до Кантемировского проспекта, один раз пришлось отчаянно дать по газам, чтобы уйти от группы вооруженных мужчин на Сампсониевском – грузовичок пытались остановить, раздалось несколько выстрелов. Проскочили с трудом, сбив одного из нападавших.

Наконец удача широко и гостеприимно улыбнулась – возле небольшой частной колонки расположившейся недалеко от метро «Выборгская», стоял громадный бензовоз компании «Сибнефть». Куда подевался водитель и почему бензин не слили в подземные хранилища – одному аллаху известно, зато цистерна была заполнена по самые люки.

– Садись-ка за руль «Форда», а я поведу эту бандуру, – распорядился Ваня. Литвинов взглянул мрачно.

– Один разряд или выстрел, и кранты. Представляешь, сколько здесь горючего?

– Поедем по набережной, там вроде никого нет… Не бросать же! Обидно!

– Будет еще обиднее испариться во время взрыва десяти тонн очищенного бензина. Ладно, черт с тобой, поехали…

Поворот на Гренадерскую, оттуда на набережную, дальше по прямой до «Арсенала». Повезло: встретились всего двое прохожих, старавшихся спрятаться в тени, когда мимо проезжали машины. Военных в городе не замечалось с позавчерашнего дня, за исключением отряда из четырех БТР, переправившихся на пароме с северного берега на южный возле Литейного моста – Ваня разглядел их со своего наблюдательного пункта на крыше «Лазурного», куда наведывался два раза в день оценить обстановку.

Приглянувшийся Полковнику Т-95 образца 2012 года осторожно заправили – горючее пришлось таскать от бензовоза к танку канистрами, автоцистерна в ангар пройти бы не сумела, очень уж здоровенная. Баки вместили больше пятисот литров.

– Грандиозно, – прошептал Федор, когда мотор танка вначале тихонечко заурчал, а потом начал разогреваться. Звук напоминал гудение авиационного двигателя. – Сколько лет этой штуке?

– Двести семьдесят. – Счастливый Макеев выглянул из люка. – А чего вы хотите? Машина содержалась в идеальных условиях, ее гоняли на киносъемках, ухаживали… Одна проблема: если к пулеметам боекомплект мы нашли, то снарядов для башенного орудия нет, и достать их невозможно. В музее только бесполезные болванки.

– Используем как психологическое оружие, – улыбаясь, ответил Федор. – Андрей, можно прокатиться по Сампсониевскому, а уже оттуда – домой?

– Зачем?

– Нас там едва не подстрелили.

– А-а… – понимающе кивнул Полковник. – Бензовоз пока оставим здесь, Ванин «Форд» тоже, вернемся завтра… Забирайтесь, покатаемся!.. Иван, умеешь пользоваться?

Макеев ткнул пальцем в установленный на округлой башне пулемет.

– Нет, – помотал головой Волк.

– Забирайся, покажу. Он может работать и в автоматическом режиме, и под управлением стрелка…

Первый боевой поход прошел триумфально. Т-95 работал безупречно, будто только сошел с конвейера, и выглядел достаточно грозно для того, чтобы распугать всех недоброжелателей. Шайку мародеров на проспекте не обнаружили – растворились во внутренних дворах. Пострелять не вышло, хотя Ваня с самым грозным видом устроился возле пулемета и был готов открыть огонь по любой цели. Даже обычный нож или пистолет за пазухой придают человеку лишнюю уверенность – а это настоящий танк, пускай и весьма древний. Кто бы мог подумать еще полгода назад, что по столице Империи придется раскатывать на таком вот экипаже, причем не ради развлечения, а по насущной необходимости…

Впрочем, никакой самоуспокоенности не было и в помине. Дома Светка приготовила обед (только из консервов, но все равно вкусный), а после трапезы обязанности распределили следующим образом: Полковник и Федор забирают танк и остававшийся возле подъезда с июня фургон, когда-то принадлежавший кондитерскому предприятию «Медок», вооружают десятерых мужчин, согласившихся участвовать в программе «самообороны», и едут на Пискаревские продовольственные склады – реквизировать и экспроприировать. По разведданным Вани, народу возле складов мало, но следует блюсти осторожность.

Сам Волчок вместе с другими добровольцами (увы, таковых оказалось исчезающе мало, в основном – пенсионеры) перекрывают четыре арки, ведущие во внутренний двор, брошенными машинами. На крышу отправляют наблюдателей. Тетя Валя принимает обязанности коменданта Дома и начинает заниматься учетом доступных ресурсов. Жилой комплекс, прежде ничем не отличавшийся от своих собратьев, вдруг начали именовать уважительно: Дом, с прописной буквы.

Некоторые отнеслись к инициативам Полковника, Федора и компании безразлично, с откровенным недоверием или обреченной иронией. С подземной парковки исчезали автомобили, когда Макеев сообщил, что город разблокирован, Мурманская и Выборгская трасса открыты и можно выехать в область, больше полусотни жильцов уехали – на дачи в Карелии, к родственникам в Вологду, Тихвин или даже решили прорваться в Финляндию: границы наверняка не охраняются. Никто не вернулся, кроме Лены Авиловой из квартиры 272, прежде работавшей в авиакомпании «Пулково». Она пришла на своих двоих через день – неподалеку от Парголово машину и запас продуктов отобрали неизвестные бандиты, ее саму едва не изнасиловали, чудом удалось сбежать. Первым делом Лена потребовала винтовку, но Полковник отказал, отослав Лену в подчинение Валентины Альбертовны.

К позднему вечеру 2 сентября в Доме выстроилась относительно прочная структура управления с собственным небольшим правительством. Макеев, как и предполагалось, занялся обороной, забрав в свое подчинение Волчка и тихого, но исполнительного Сашу Созонова, обитавшего в соседнем подъезде – парень не эвакуировался только потому, что его мама не оказалась в «списках». Федор и Светка возглавили «министерство обеспечения» – в их руках оказались ключи от автономного энергоблока Дома и продуктовые запасы, подвозимые «министерством обороны». Полковник, Ваня и их помощники вошли во вкус, совершая ежедневные налеты на продуктовые базы – пользовались существенным преимуществом в военной технике.

– Дожили, – вздыхал Полковник, – сначала отгоняем бабок, потом даем очередь в воздух, чтобы распугать тех, кто помоложе, потом непринужденно грабим и уезжаем… Огонь на поражение открывали сегодня дважды – молодых и голодных мужиков в городе гораздо больше, чем мы думали. Знаешь, Федя, к чему нас это приведет?

– К тому, что они нас выследят, объединятся и возьмут Дом штурмом, – огрызнулся Литвинов. – Просто, как дважды два! Между прочим, сегодня пришли люди из «Лазурного», две семьи, без детей. Просили взять к себе.

– Взяли?

– А что оставалось делать? Взрослые, серьезные люди, всем не больше тридцати пяти лет. Только они сразу заболели…

– Опять этот хренов нанобот?

– Ага. Клиническая картина не меняется. Ничего, никто не умер. В тяжелых случаях используем «Хюммелей».

– Что-нибудь оттуда слышно?

– Никаких изменений. Нас окончательно бросили, ни одно правительственное учреждение на Земле не работает, хотя корабли ВКК еще на орбите… Знаешь, что меня беспокоит?

– Что?

– Постоянно хорошая погода. Дождей не было три недели. Яркое солнце, потом закат, начинается северное сияние на все небо, постоянный холодный ветер… Разброс между дневной и ночной температурами громадный – в полдень полюс тридцать, в три ночи до минус одного. Такое может быть только в континентальных областях, в Сибири или казахских степях. Только не у нас, морской климат…

– Погода – не показатель. Прекрати шарахаться от любой тени.

– Может, у меня паранойя, но это неспроста. Если из-за нейтронной звезды изменится климат, Питер затопит. Ближайшие возвышенности – на Карельском перешейке. Я очень не хочу бежать на север посреди зимы. Не выживем.

– А мы и так не выживем. Нейтронная звезда – это не шутка. Сколько нам осталось? Неделя? Месяц?

– Ты вроде сам говорил, что можно попытаться выжить?

– Если нейтронная звезда уйдет – можно. Все зависит от обеспечения и материальной части.

– На втором месте – естественные опасности. Сколько сможем продержимся в Питере, а если придется немедленно покинуть город?

– Подумаем.

– Думай быстрее. Кто знает, вдруг действительно придется уезжать? Оптимальный срок – октябрь или начало ноября, пока не наступили морозы.

– Сам себе противоречишь. Одновременно боишься морозов и наводнения.

– Я теперь всего боюсь. Понятно, что климат не меняется за один день, но предусмотреть возможность природных катастроф мы обязаны.

Полковник посмотрел на Федора соболезнующее. Натурально, паранойя в чистом виде. «Хюммель» не поможет, это автохирург, а не автопсихиатр.

– Отоспись как следует, – посоветовал Макеев. – И не забивай голову всякой ерундой.

– Это не ерунда, – безнадежно сказал Федор. – Вот увидишь, скоро мы окажемся в положении, единственным выходом из которого будет только героическое самоубийство!

– Сказано – отоспись!

* * *

Мрачные пророчества оправдались уже на следующее утро. Обошлось без наводнений и ураганов, но разразившийся катаклизм дал бы фору любому тайфуну только потому, что он был гораздо опаснее…

Федор частично выполнил приказ господина главнокомандующего и дрых восемь часов подряд, однако разлепил глаза и поднялся с трудом. Вамба подошел к дивану и ткнулся мокрым носом в ладонь – пора гулять.

По команде домашнего компьютера поднялись жалюзи, отныне игравшие роль светомаскировки. Погода отличная, ни облачка. Хоть сейчас отправляйся за город на пикник.

Явилась Светка, занявшая соседнюю квартиру, и доложила последние новости, не отличавшиеся особым разнообразием. Ваня поутру сходил на крышу «Лазурного» (охота ему каждый день забираться на тридцать второй этаж!), отметил, что пожаров стало меньше, зато в левобережной части города передвигались несколько машин, среди которых были полицейские броневички. Только это наверняка не полиция. На Неве появились катера, около полусотни человек переправились на Выборгскую сторону, а зачем непонятно. Выстрелов – ну надо же! – не слышно. И вообще город выглядит немного оживленнее, люди устали прятаться. Не исключено, что скоро начнет появляться новая социальная организация в том или ином виде, как и предполагал Макеев.

Вышли на улицу. Вамба с лаем набросился на гулявшую под деревьями бездомную кошку (скорее всего, недавно брошенную, чересчур холено выглядит), а Светка критически взглянула на припаркованный возле парадной Т-95. На люках – титановые цепочки с замками, Ваня придумал.

– Жизнь на грани абсурда, – сказала она, прищелкнув языком. – Я уже не знаю, где сон, а где реальность. Хочешь погулять с собакой – обязательно бери пистолет или винтовку, любой чужак – потенциальный грабитель и насильник, а чтобы съездить за продуктами, ты не суешь в карман кредитную карточку, а забираешься в это бронированное чудовище…

– Кстати, о продуктах. Сколько мы награбили за последние дни? Учет ведется?

– Валентина Альбертовна – гениальный завхоз, она нашла себя в ремесле каптенармуса, как выражается Макеев. Посчитано всё, до последней банки. Всего около трех тонн консервов и концентратов.

– Мало… Три тонны для сотни ртов – это мизер, хватит на только на четыре недели.

– Ходить на охоту и добывать еду – дело мужчин. По крайней мере так было в каменном веке. С чего начинали, к тому и пришли. Пока в шкуры не одеваемся и вокруг идола не пляшем, но я убеждена, через месяцок придется выбирать шамана. Как думаешь, из каких подручных материалов можно сделать бубен?

– Я не… – начал было Федор и запнулся, увидев расчертивший блекло-синее небо метеор. Неужели в атмосферу входит летательный аппарат? Некоторые военные корабли еще остаются на орбите, значит челноки могут посещать Землю!

Болид исчез где-то в южной стороне, Литвинов отвел взгляд, и это спасло ему зрение. Вторым защитным фактором послужил непосредственно Дом, прикрывший людей от вспышки.

Вначале Федор и Светка решили, что рвануло совсем рядом, может быть прямо над головой – настолько ярким оказался свет, заливший все сущее. Трава, деревья, здания через улицу внезапно стали молочно-белыми, стекла в оконных проемах засверкали будто расплавленное серебро. Почва под ногами очень плавно качнулась, но этого хватило для того, чтобы не удержаться на ногах. Наполовину ослепленный Федор успел заметить, что Вамба тонко завизжал и как ошпаренный ринулся к открытому въезду на подземную парковку – ему хватило двух или трех секунд для того, чтобы преодолеть расстояние в тридцать метров.

Спустя мгновение свет начал меркнуть, краски смещались к желто-оранжевой и красной части спектра. Стало трудно дышать, земля продолжала раскачиваться, создавая у людей ощущение падения, хотя падать с ровного асфальта было решительно некуда. Затем раздался глухой удар, похожий на выстрел из огромной пушки, воздух начал нагреваться…

– Ползи за мной. – Светка первой пришла в себя. – Это атомная бомба, да?

– Сейчас посмотрю…

– Зачем встаешь, придурок!

– Посмотрю, – упрямо ответил Федор.

– Тогда я тоже…

Классика жанра. Пейзаж будто сошел с картинок в пособии по гражданской обороне или с кадра фильма-катастрофы. Очень яркий золотистый шар, благодаря расстоянию казавшийся сравнительно небольшим, с теннисный мячик, неудержимо рвался к раскаленному белому небу, под ним начинали клубиться облака пыли, наблюдались еще какие-то странные явления – пляска молний вокруг сферы, потоки воздуха, складывающиеся в причудливые вихри, огненная «корона» над местом взрыва. Вскоре начало формироваться грибообразное облако. Открытую кожу слегка обжигало – будто возле открытой дверцы печи находишься.

– Пошли быстро вниз! – Светка потянула Федора за рукав, когда на горизонте мелькнули несколько новых вспышек. – И почему нет ударной волны?

– Скоро доберется… Пошли!

Бегом спустились вниз, Литвинов ударил кулаком по здоровенной черной кнопке, закрывавшей металлические ворота паркинга. Появилась нехорошая мысль: а выдержит ли подвал, если громыхнет не в отдалении, а прямо здесь, в радиусе километра? Ответ простой – не выдержит. Это сооружение бомбоубежищем не является и на экстремальные нагрузки не рассчитано. Хуже всего будет, если завалит обломками – разбирать их некому. Замечательный бетонный саркофаг и грустная перспектива умереть от голода и жажды под грудой строительного мусора.

…Целых шесть часов просидели в подвале, опасаясь новых взрывов; надежна парковка или нет, никого не волновало, здесь в любом случае безопаснее. Ваня примчался через сорок минут – с обожженной физиономией и сводкой новостей. Облако относит в сторону от города, значит обойдется без радиоактивных осадков, ударная волна оказалась слабенькой, кое-где побило стекла. Разрушений никаких. С юга – сплошная завеса дыма, черным-черно.

– Взрыв наверняка воздушный, – задумчиво сказал Полковник. – Боеголовки ракет космического или наземного базирования разрываются на высоте от километра и выше, это усиливает поражающие факторы. Не пойдут дожди – леса будут гореть о-чень долго… Ответьте мне на главный вопрос – что это было? Война? Исключено! Государства не существует, значит воевать некому и не с кем – другие тоже эвакуировались или продолжают эвакуацию.

– Ошибка? – предположил Федор. – Или просто хулиганство? Откуда мы знаем, сколько ядерного оружия осталось на Земле и кто теперь им распоряжается? Вполне можно рассмотреть версию о том, что американские тинейджеры нашли в заброшенном Белом доме президентский чемоданчик и решили поиграть в самую реалистичную компьютерную игру – разбомби русских и получи от фирмы-производителя новый баскетбольный мяч…

– Очень смешно, – поморщился Макеев. – Неразбериха наверху жуткая, это ясно по сообщениям линии Планка, но средства массового поражения все-таки должны оставаться под контролем, это закон природы!

– Рассмотрим все позиций вреда или пользы, – подал голос Ваня. – Лично я хочу забраться в «Хюммеля» и проверить, все ли в порядке. И вам советую сделать то же самое – для потока проникающей радиации расстояний не существует. Далее: дорога в сторону Москвы и Новгорода перекрыта окончательно. Что творится южнее, никому не известно, но Федор заметил отдаленные вспышки. За сколько километров виден ядерный взрыв?

– Зависит от эквивалента… Этот был мегатонн десять или поменьше, будем считать, что и у остальных мощность одинакова. Получается около семисот километров.

– В Москву на экскурсию следующим летом не поедем, это факт. Светлана Викторовна, будьте добры поработайте вечером с линией Планка, надо узнать, каковы масштабы происшедшего. В обширный список опасений Федора может добавиться и ядерная зима. Запиши себе в блокнотик.

– Вот уроды, – вздохнул Литвинов, непонятно кого имея в виду. – Смерти моей хотите?

– Покойный Федор Михалыч Достоевский уверял, что реализм делает с людьми страшные вещи. Добро пожаловать в реальность.

– Могу представить тебя с журналом «Плэйбой», но только не с томом Достоевского.

– Нам в школе рассказывали, на литературе… Теперь о полезностях: сразу после взрыва всех, кто был на улицах, будто ветром сдуло. У Финляндского, кстати, утром опять митинговали, я остановился послушать. Предлагали дельные вещи – милицию организовать, начать справедливое распределение продовольствия, мародеров расстреливать на месте. Нас помянули, вместе с танком…

– В каком контексте? – подняла брови Светка.

– В крайне отрицательном. Засветились мы знатно. Если я ничего не упустил, в районе от вокзала до Гражданки действуют как минимум пять хорошо вооруженных банд, а мы числимся в списке врагов человечества под номером один. Нас всерьез боятся.

– За что? – искренне возмутился Полковник. – Подстрелили десяток беспредельщиков и всё! В квартиры не врываемся, не насилуем, людей шутки ради не убиваем! А склады на Пискаревке и без нас разграбили бы!

– Обычная психология напуганного человека, – вздохнула Светка. – Кто сильнее – тот опаснее. Имидж мы заработали, значит придется его поддерживать.

– В каком смысле? – нахмурился Макеев.

– Нас посмеют тронуть только в случае, если узнают, что мы держимся исключительно на феноменальной наглости и сообразительности. На левом берегу кто-то уже догадался, что бронетехника – это шанс, захватил полицейские машины…

– Скорее просто забрал их со стоянки, – поправил Волчок.

– Какая разница? Важна складывающаяся тенденция – люди вооружаются. Андрей не ошибался, зарождается мир крошечных фюрерств… Независимость можно сохранить двумя способами: либо превратить Дом в неприступную крепость, способную выдержать долгую осаду, либо начать набирать… э-э… дружину. Сотня пенсионеров и одиноких женщин нас не спасет.

– Приехали. – Федор поднял взор к небесам, точнее, к бетонным плитам потолка. – Других проблем нам мало! Где искать людей? Критерии отбора? Поддержание дисциплины? Чем кормить? Ты рехнулась!

– Объясняю попунктно, – невозмутимо ответила Светка. – Вообразим, что Дом – это коммерческая фирма. Мы обязаны набрать подходящих сотрудников. Поверим Ване: нас действительно считают крутыми. Вот и ответ на первый вопрос – люди сами нас отыщут. Одиночкам и мелким группам предпочтительнее прибиться к уже организованной структуре. Критерии? Молодость, разумность, дееспособность – никто не собирается принимать маньяков или уголовников.

– Как ты отличишь маньяка от обычного человека?

– Для начала – собеседование со мной и Полковником. В университете по курсу бизнес-психологии, схемам поведения и бихевиористике у меня были высшие оценки. Правильный подбор кадров – это основа.

– Кадры решают все, – ввернул недовольный Федор.

– Именно. За четыре года я превратила нашу «Калипсо» из наполовину любительского предприятия в фирму с миллионным оборотом. А у Андрея – незаменимый опыт службы в армии и полиции. Справимся. Можно ввести испытательный срок, напакостишь – выгоним. Поверьте, никто не захочет снова лишиться электричества, горячей воды, гарантированной пайки и хоть какой-то уверенности в завтрашнем дне! С дисциплиной – вопросы к Макееву. Сможешь построить молодняк?

– Молодняк – можно. Людей постарше и с амбициями – вряд ли.

– Сказала же: вводим жесткий возрастной ценз… Чем кормить? До следующей весны прокормимся, запасов в городе хватит надолго. А военные склады? Не уверена, что правительство вывозило консервы, которые там валяются с прошлого века! Будем думать, комбинировать… Мы обязаны быть сильными, понимаете?

– Из Полковника местечкового фюрера не вышло, – уныло заметил Литвинов. – Взамен получили kleine Fьhrerin.

– Сейчас получишь в ухо, – отозвалась Светка. – И запомните навсегда: нейтронной звезды не существует. Если мы каждую минуту будем думать о том, что через день-другой двинем кони, ничего путного не выйдет. Любое планирование придется вести с заделом минимум на полгода вперед. Будущее для нас существует, ясно? Умрем – так мгновенно, нейтронная звезда является идеальным убийцей, хватит секунды… Согласны? Отказов слышать не желаю!

– Согласен, – решительно кивнул Волк.

– А куда деваться? – Макеев пожал плечами. – Вот не думал, что в сорок с лишним лет займусь махновщиной…

– Федя? Эй?

– Выбора вы мне не оставили. Согласен.

– Отлично. Назначаешься министром по изобретению чрезвычайных ситуации. Заместителей не получишь, пока не перестанешь ныть и пугаться призраков на каждом шагу! А так – пока работай в технической сфере. Бери инструменты, помощников, заваривайте аварийные выходы и окна на первом этаже.

– Jawohl, meine Fьhrerin!.. Ой, ухо, ухо! Зачем драться?!

– Я тебя предупреждала.

* * *

Поздно вечером Волчок совершил традиционное паломничество в «Лазурный» – обычно он проводил наверху около часа, а тут примчался спустя двадцать минут, взъерошенный и запыхавшийся. Вломился в квартиру, будто ландскнехт в таверну, едва двери не вышиб.

– Давайте за мной! На улицу!

Федор машинально потянулся к винтовке, но вскоре выяснилось, что оружие не требуется – Ваня предлагал взглянуть на весьма интересное зрелище.

Было довольно светло, хотя солнце зашло два с лишним часа назад. Северное сияние на этот раз было исключительно пышным и многокрасочным. К разноцветным волнам и полосам добавились новые, прежде невиданные эффекты – мерцающие пятна, радужные кольца, то вспыхивавшие, то снова исчезавшие. Макеев списал это на последствия ядерных взрывов и чересчур высокую ионизацию атмосферы. Однако было и кое-что другое…

– Не туда смотришь. – Ваня дернул Литвинова за рукав. – Ближе к линии эклиптики.

– Господи, да ведь это бой в космосе! Почему мы его видим? Энергетические импульсы в вакууме незаметны!

– Заметны, – отозвался Макеев. – Если в районе боевых действий достаточно замерзшего газа и мелких обломков… А там их, похоже, хватает.

Фейерверк был потрясающий, гораздо ярче полярного сияния. Мелькали сине-голубые и оранжевые молнии, вспухали и мгновенно лопались золотистые сферы, распускались невиданной красоты цветы. Рои едва заметных звездочек являлись скоплениями кораблей или автоматических станций – не исключено, что сражение вели роботы, беспилотных боевых станций хватало и в ВКК, и в эскадрах других держав. Иногда небо пересекали полоски метеоров – обломки разрушенных судов падали в атмосферу, но судя по направлению, наиболее крупные из них должны были рухнуть на планету далеко на востоке.

– Это уже не наша война и не наши разборки, – помотал головой Федор. – Очень надеюсь, что там, наверху, они перережут друг друга и мы торжественно отпразднуем поминки техногенно-космической цивилизации.

– Чем тебе цивилизация-то не угодила?

– Тем, что мы свалились прямиком с ее вершины. И расшиблись почти насмерть. Больно.

– Ты опять?

– Молчу, молчу… Теперь хотя бы отчасти понятно, что случилось днем – эскадры супердержав начали войну, а мы просто попали под раздачу. Как говорит Света – стандартность мышления, противник должен быть уничтожен как в космосе, так и на Земле. Действовали в соответствии с давно разработанными планами введения войны. А наши орбитальные установки ПКО перехватили большинство боеголовок, для чего и были изначально предназначены.

– Раньше считалось, что «зонтик» над территорией Империи непроницаем, – заметил Волк.

– Так то раньше… Некоторые станции перехвата могли быть повреждены излучением нейтронной звезды. Идемте домой, надоело! Все, что находится за пределами этой планеты, больше не принадлежит нашему миру. Мы навсегда распрощались с их цивилизацией. Придется строить собственную.

– Вот это уже разговор, – кивнул Полковник. – Кто как, а я начинаю замерзать. Пошли чай пить!

* * *

Федор, чья депрессия усиливалась с памятного возвращения из Новосибирска более трех месяцев назад и достигшая пика в начале сентября, неожиданно для себя втянулся в работу – спасибо неугомонности Светки, Ваниной серьезности и твердолобой настойчивости Полковника, присущей большинству кадровых военных.

За десять дней был выполнен целый комплекс оборонительных мероприятий. Дом отчасти стал напоминать консервную банку – открытой оставили только одну парадную, выходившую на проспект Блюхера, передвигаться внутри здания можно было по внутренним галереям и переходам. С «Арсенала» привезли множество стальных листов, валявшихся там в полном небрежении. Трудились ударно – лазерная сварка оказалась не таким уж и сложным делом, для обучения хватило пары часов. Проникнуть за охраняемый периметр через первый этаж теперь стало невозможно – чтобы вынести оконный проем потребовался бы гранатомет.

Среди оставшихся в Доме дедулек обнаружились двое, понимавших в электронике и системах охраны. Несколько комплектов сигнализации забрали со склада в промзоне «Парнас», в стратегически важных точках поставили датчики тепла и индикаторы движений живых организмов, реагирующих на присутствие существа крупнее кошки. Сеть замкнули на домашний компьютер Федора, являвшегося наиболее мощной среди доступных машин, исключая ИР «Хюммелей».

Программа «набора дружины» начала работать – только за неделю в Дом пришли четырнадцать молодых мужчин и пять девиц. Отсеяли троих, остальных приняли на испытательный срок. Полковник вроде бы остался новичками доволен.

Удалось отразить две внешних атаки. Если первую предприняли какие-то гопники, заметившие вечером отсвет в окнах и позорно отступившие после десятка неприцельных выстрелов, то 13 сентября пришлось выдержать испытание потруднее.

Эти господа имели более чем серьезные намерения. Подкатили на четырех БМП, ранее принадлежавших подразделениям резервистов, но остановились на почтительном расстоянии – постоянно активированный бортовой компьютер Т-95 засек неопознанные транспортные средства и развернул орудийную башню в сторону потенциального противника, сразу вызвав замешательство. О том, что в орудии (равно и в боеукладке) нет ни единого заряда, знали только Полковник, Ваня и Федор.

Из головной БМП вылез кряжистый пожилой дядя в «летнем» камуфляже без знаков различия, спокойно подошел к танку и похлопал ладонью по броне. Остался ждать.

Макеева вызвали через ПМК наблюдатели, тревожная новость разнеслась по Дому за считанные минуты. Схема была отработана заранее – при появлении чужих должны быть заняты позиции на крыше, где установили крупнокалиберные пулеметы, остальные собираются на верхних этажах с импульсными винтовками по фронту, с которого исходит потенциальная угроза. Всего – тридцать четыре ствола без учета танка. Уважения не внушает ни при каком раскладе.

– Схожу, поговорю. – Полковник наблюдал за парламентером из окна федоровской квартиры. – Ваня?!

– Ну?

– Гну! Бегом наверх! Огонь открывать только если они начнут стрелять первыми. Бейте по корме БМП, там бензобаки или баллоны с жидким водородом, наши пули броню пробьют… Пока – ни единого выстрела! Не будем их провоцировать.

И ушел.

Сверху было отлично видно, как Макеев и седой господин поздоровались за руку как воспитанные цивилизованные люди, закурили и начали неспешную беседу, продолжавшуюся четверть часа. К счастью, нервы ни у кого не сдали, по окончании разговора визитер благополучно погрузился в БМП и отбыл.

– Ф-фу. – Макеев появился в дверном проеме и вытер пот со лба. – Я так инфаркт однажды заработаю, Пришлось брать на понт – другого выхода не было…

– Кто это такие? – напрягся Федор.

– Доброжелатели. Милейшие люди с обаянием белой акулы. Этот хмырь назвался «префектом северного округа столицы», назначил сам себя – ясно как день. Судя по некоторым фразам и манере разговора, из отставных гэбэшников или сотрудников Генерального штаба. Предлагал защиту от мародеров. Наша задача – войти в состав префектуры, по первому требованию предоставлять людей, технику и избытки ресурсов.

– А ты?

– Что – я? Вежливо сказал, что у нас все отлично и в защите никто не нуждается. Он намекнул, будто командует полутора сотнями штыков. Я соврал, что у нас в таком случае паритет. Поинтересовался, где взяли танк. Был отшит. Потом предложил крепко подумать и свалил… Кажется, он остался мною очень недоволен.

– Засыпались, – обреченно вздохнул Федор. – Четыре БМП, сто пятьдесят вооруженных людей… Недаром сегодня тринадцатое число!

– Паникой делу не поможешь. У обороняющихся положение всегда выгоднее, чем у нападающих, а нападать в ближайшее время они не будут, побоятся. Завтра сгоняем за вторым танком, так будет представительнее… Ах ты зараза!

Подчиняясь давно выработанному рефлексу, Полковник рухнул на пол, прикрыв голову руками. Брызнули осколки стекла, несколько пуль застряли в обшивке стен. Незваные гости отъехали подальше, дали несколько очередей по окнам Дома и тотчас исчезли за поворотом – опасались ответного огня и незаряженного танкового орудия…

– Теперь еще и стекла вставлять, – выдохнул Макеев, вставая и отряхивая штаны. – Ночами холодно… Вот скоты!

– Ничего неожиданного, – буркнул Федор. – Как выражался какой-то старинный политик – процесс пошел. Начинать готовиться к осаде?

– Мы к ней каждый день готовимся. Позови Светку и тетю Валю, пусть обойдут заселенные квартиры, вдруг кого-то ранило?

* * *

Традиционное вечернее совещание, как обычно и бывало, завершили с помощью литровой бутылки водки и разогретых консервов с овощной смесью и галетами – настоящего хлеба никто не видел с конца августа, когда прекратился централизованный подвоз продовольствия. Валентина Альбертовна пекла из пшеничной муки пирожки, но заменить хлеб они не могли. Еще одна исчезнувшая деталь прежнего мира…

Программа на завтрашний день в точности копировала предыдущие – надо заканчивать работы по блокированию нижних этажей, а Ваня и еще трое парней помоложе отправятся «шакалить», как сам Волчок наименовал процедуру поиска еды, оружия, необходимой электроники и снаряжения в брошенных и пока нетронутых грабителями торговых комплексах и на складах. Город хранил великое множество сокровищ, надо было лишь сообразить, где их искать и как опередить конкурентов. Все найденное отправлялось в грузовой отсек «Форда» и доставлялось на склад в техническом подвале за парковкой, за день можно было пополнить запасы на два или три центнера…

В полночь, когда все улеглись спать (бодрствовали только наблюдатели, оснащенные инфракрасными визорами), в городе произошло странное событие.

На плоской крыше одного из самых высоких зданий петербургского бизнес-центра, находящегося между Литейным проспектом и Смольным, на контейнере светлого металла внезапно зажглись красные индикаторы. Прочая техника – метеорологические сенсоры, тарелки спутниковой связи или камеры видеонаблюдения были мертвы с тех пор, как отключилось электричество. Контейнер раскрылся, из его чрева выдвинулись две прозрачные капсулы. Одна здоровенная, размером с винную бутылку, другая совсем маленькая, длиной в сантиметр.

Капсулы были соединены тончайшим зондом. Когда управлявший процессом примитивный ИР получил необходимые данные и подтверждение приказа, содержимое малого сосуда было впрыснуто в большой, расположенные на дне контейнера баллоны со сжатым воздухом взорвались, невесомая взвесь образовала сероватое облачко, которое было немедленно рассеяно порывами ветра, налетавшего со стороны реки.

Неподалеку от бизнес-центра, во дворе старинного дома на Суворовском проспекте, отдыхала стая бродячих собак – их в городе развелось множество, хотя в стаях почти не было дворняг, в основном породистые псы, брошенные хозяевами. Вожак, темно-коричневый с рыжими подпалинами ротвейлер, внезапно проснулся. Неизвестный человеку инстинкт подсказывал, что произошло нечто очень скверное – с этим не могло идти ни в какое сравнение внезапное исчезновение привычных людей и полуголодное существование на улице. Запах… Что это за запах?

Собака повертела головой, принюхиваясь. Потом положила голову на лапы и вновь начала засыпать – тончайший, едва уловимый аромат убаюкивал, заволакивал сознание приятным мягким туманом…

Утром ротвейлер не проснулся. Равно как и восемнадцать членов его стаи. За выходом из арки на проспект валялись тела двоих людей, так же внезапно заснувших и уже не поднявшихся.

Девяносто миллионов токсических доз штамма ASH119 сделали свое дело. Спите.

Концентрация вируса в воздухе начала снижаться, только когда первая волна достигла предместий города. Спустя два часа ветер рассеял штамм на берегах Ладожского озера и Волхова, через десять часов вирус начал действовать в районе Вологды, через сутки – в Вятке и далее к Уралу.

Через сорок восемь часов эпидемия полностью охватила планету – распылители сработали в двадцати точках на поверхности Земли. К вечеру 17 сентября начался массовый падеж морских котиков на побережье Антарктиды.

* * *

– Происходит что-то ненормальное. – Ваня с жаром повествовал об утренней экспедиции, из которой вернулся значительно позже, чем было условлено. Вопреки наистрожайшему приказу Макеева, Волчок и его помощники не удосужились взять с собой ПМК, связь отсутствовала. Полковник уже хотел отправляться на поиски, когда старый грузовичок затормозил возле дома и из него выскочили крайне обескураженные охотники за консервами. – Мы объехали весь наш берег, от Народной до Васильевского… Это просто невероятно!

– Хватит восклицать, объясняй, – потребовала Светка, прочно вошедшая в роль премьер-министра и железной леди. Разговор происходил прямо на улице, что также нарушало правила безопасности: людям не следовало без необходимости покидать Дом, машины должны сразу отправляться на подземную парковку.

– Везде полно трупов. Везде, понимаешь? Людей и так было не слишком много, а сегодня в ближней округе встретили только какого-то парня и старика, выглядевших вполне здоровыми. Тела валяются на улицах, набережных… Собаки и кошки тоже умерли, очень много дохлых крыс, целые горы…

– Нейтронная звезда, – уверенно сказал Федор. – Похоже, город попал под самый мощный удар за последнее время.

– Да? Почему тогда птицы живы? Кузнечики в парке стрекочут, мухи летают! На них тяжелые гамма-лучи что, не действуют? Мы покрутили по улицам на Выборгской стороне, нашли штаб-квартиру этого… как его… вчерашнего префекта! Недалеко от Черной речки. Там пять или шесть живых и целые штабеля покойников, народу у него действительно хватало… Решили не задерживаться и смылись побыстрее. Незачем нарываться.

– Тела осматривали?

– Да. Одного притащили с собой.

– Это еще зачем? – изумилась Светка.

– Затем, что он пока живой. Прощупывается пульс на артериях. Хотели привести в сознание – ни в какую!

– Покажите, где?

В кузове обнаружился мужчина средних лет, явно пребывавший в коме. Зрачок широкий, дыхание и сердцебиение редкое, кожа очень бледная. Ни на какие раздражители человек не реагировал.

– Так… – Светлана ненадолго задумалась и приняла решение: – Отнесите его вниз, «Хюммель» разберется. Блин, что ни день – то новая напасть!

Умный автохирург работал долго, больше часа. Индикаторы состояния пациента менялись с желтых на оранжевые, потом на красные. Наконец центральный монитор залился багровым светом, а искусственный разум неправдоподобно спокойным голосом известил, что больной скончался невзирая на всевозможные усилия.

– Диагноз? – потребовала Светка.

– Воздействие ранее неизвестного вируса, поражающего центральную и периферическую нервную систему. Отказ дыхательного и сосудодвигательного центров. Терапия результатов не дала, нанобот не успел размножиться для того, чтобы подавить развитие инфекции.

– Что?! – Светлана Владимировна едва не свалилась с пластиковой коробки, заменявшей ей стул. – Какой нанобот?

– Механовирус, обнаруженный у господина Литвинова Ф.А, 30 августа сего года при общем обследовании. В мои обязанности входит сохранение всех не занесенных в реестр биоматериалов для дальнейшей передачи в центры, отвечающие за биологическую безопасность. Данный нанобот и его модификации являются действенной вакциной против обнаруженного штамма, также способного произвести девятьсот двадцать мутаций за десятикратно меньший срок, чем требуется наноботу.

– Открывай крышку! Ваня, заберите труп. И похороните, что ли… «Хюммель», проведи стерилизацию капсулы!

– Задача будет выполнена в течение четырех минут.

– Сгиньте отсюда все! Федор, ты останься… Мне тут пришла в голову очень скверная мысль…

– Конкретнее можно?

– Логика, друг мой. Логика! Ты заразился механовирусом от военных, так?

– Вроде бы так…

– Через две недели в городе начинается новая, невиданная болезнь, верно?

– Мы еще ничего не знаем!

– Поверь моей интуиции! Значит, солдатам сделали вакцину заранее?

– Не исключено. Что ты собираешься делать?

– Хочу узнать, есть ли у меня в организме этот самый новый вирус, о котором говорит «Хюммель». И как он себя ведет.

Купол автохирурга распечатался, ИР сообщил, что готов к приему следующего пациента.

Выводы «Хюммеля» потрясли: нанобот и естественный вирус прошли полный цикл мутаций, при соединении образовав соответственно девятьсот двадцать активных компонентов совместного биологического и биомеханического происхождения. Принцип их взаимодействия требует дальнейших исследований в специализированных лабораториях, но тем не менее угрозы для жизни больного нет.

Как хочешь, так и понимай.

Глава последняя

Третий рассказ доктора Гильгофа

ДАВИД И ГОЛИАФ

– Давненько не виделись, доктор. Заходите, располагайтесь. Кофе?

– Не откажусь… Как прикажете теперь к вам обращаться? По старому или, может быть, гм… сир?

– Только «сиров» мне не хватало! История запоминает имена монархов, а не их министров. Вам каждый скажет, кем был Наполеон, но о Талейране абсолютное большинство людей и слыхом не слыхивали, хотя без этого старого прохвоста Бонапарт так бы и остался простым генералом.

– Здоровое честолюбие отродясь не являлось тяжким грехом. Неужто предпочитаете забвение потомков?

– Отчего же «забвение»? Вполне хватит краткого упоминания в учебнике истории – «Бибирев Н. А., Имперский Регент краткого периода междуцарствия в 2283 году». Кто посмотрит на дату, сразу поймет, в какой конкретно обстановке указанному Регенту пришлось встать к штурвалу.

На «Кронштадте», куда я прибыл в начале октября по «старому» земному счету, решительно ничего не изменилось – может быть, побольше людей и суеты, а так базовая станция осталась такой, как и прежде. Даже вид из огромных обзорных окон бибиревского кабинета напоминает былые дни – огромная сфера планеты, синь океанов и белоснежные полосы облаков, коричнево-зеленая суша. Только очертания материков – вернее, единственного материка – совершенно другие. Афродита очень похожа на Землю, но все-таки это не Земля.

– Нехорошо получилось, – чуть рассеянно говорил адмирал. – Всю компанию одарили милостями, осыпали звездопадом орденов, Савельев аж в министры просквозил, а про вас, Вениамин Борисович, в суматохе просто забыли. Несправедливо. Давайте решим следующим образом: чины и побрякушки от вас никуда не денутся, я уже отправил представления по инстанциям. Могу предложить более существенную награду. Положение начало стабилизироваться, жить в новых условиях оказалось не настолько сложно. Неприятностей, конечно, хватает, но государственная машина перезапущена и снова работает… Просите чего хотите, доктор.

– Вообще всего? – рассмеялся я. – А если попрошу луну с неба?

– Вопрос о транспортировке в систему Сириуса спутника Земли, известного под названием «Луна», будет рассмотрен, – парировал Бибирев. – Лет тридцать на монтаж двигателей, и к своему семидесятилетию вы получите роскошный подарок… Ладно, шутки в сторону. Что требуется на Гермесе прямо сейчас? Люди, оборудование, лаборатории? Дам всё. Некоторое время я буду оставаться самодержцем и распоряжаться имеющимися ресурсами по личному усмотрению.

– Самодержцем? А как же старик Фридрих?

– Кайзер является главой государственного союза чисто номинально. До времени, когда мы коронуем законного монарха.

– И когда же? – заинтересовался я. – При новом царствовании я рассчитываю стать фаворитом!

– Станете, если захотите… Государственный совет для выработки нового положения об избрании Императора соберем в декабре, а некое подобие прежних Земских соборов – после Рождества. Не сомневаюсь, утвердят единогласно. Времена демократии кончились, но правила приличия и видимость законности соблюдать необходимо. Государство без традиций превращается в скучную коммунальную контору. Так что конкретно пожелаете? Ради вас готов на время превратиться в добрую фею.

– Хорошо, я накидаю список техники и персонала к завтрашнему дню. Просьба вторая: снимите запрет на посещение Солнечной системы для «Франца-Иосифа». Хочу понаблюдать, что там происходит.

– Ровным счетом ничего хорошего, – нахмурился адмирал. – Зачем вам туда?

– Сказал ведь: интересно.

– Могу удовлетворить ваш интерес и без экстремальных полетов. «Аномалия» никуда не исчезла, движется вокруг Солнца по разомкнутой параболической траектории. Пока разомкнутой. Если траектория превратится в эллиптическую, нейтронная звезда останется там навсегда – это выяснится в течение трех месяцев. Автоматические станции наблюдения расположены по очень дальнему радиусу, за орбитой Сатурна. Людей на Земле нет. Вообще. Мне достоверно известно, что проект «Аттила» оказался… кхм… очень эффективным.

– Расскажите, – попросил я. – Отчеты центров чрезвычайного командования засекречены настолько, что доступа к ним не имеют даже начальники департаментов! Прежде всего меня интересует действие вакцины.

– Ваше детище сработало идеально, – пожал плечами Бибирев. – Личный состав бывших чрезвычайных зон сейчас на карантине, можете посетить станцию «Голиаф» в любое время и проверить результаты. В подробности я не вдавался, решительно ничего не понимаю в микробиологии. Никто не заболел и не умер, а это главное.

– Никто?

– Из наших сотрудников, разумеется.

– И вы по-прежнему считаете, что применение боевого вируса было оправдано?

– Веня, ну что вы заладили – оправдано, не оправдано… Прямому воздействию «аномалии» ежедневно подвергается до одной седьмой части поверхности планеты. Сгорает или уничтожается всё. Любая жизнь, включая вашего «Аттилу». Постарайтесь относиться к случившемуся как к обычной эвтаназии в колоссальных масштабах.

– Стараюсь, – соврал я. – И все-таки я настаиваю на посещении Солнечной системы.

– Вы зануда, доктор. Хорошо, разрешаю. При одном условии – никаких посадок на Землю, иначе следующий год проведете в карантинном блоке «Голиафа».

– Благодарю! Лучшего подарка и представить невозможно!

– Зачем вам это нужно, понять не могу! Впрочем, извилистые пути вашего разума всегда оставались для меня неразрешимой загадкой. Теперь расскажите, что делается на Гермесе? Можете хоть чем-то порадовать? Или никаких сдвигов?

– Есть сдвиги, есть. Небольшие, но любопытные…

* * *

Вечером следующего дня я вылетел на «Франце» в систему Проксимы, побывал на медицинской базе «Голиаф», просмотрел документацию, а потом вдрызг напился в компании сопровождавших меня Коленьки и Луи Аркура, впервые решившего узнать, что такое настоящие межзвездные путешествия. На Восемнадцатой Скорпиона Луи, конечно, бывал, но тогда «Фельдмаршал Роммель» переместился в пространстве через точку сингулярности на Дороге, а наш корабль нырял в Лабиринт искривленного пространства.

– За жуликов! – поднял я первый тост, когда ИР запер шлюзы стоявшего в доке «Голиафа» корабля и нас никто не сумел бы подслушать при всем желании. – За графа Сен-Жермена, за Калиостро и Остапа Бендера! И за наш скромный департамент биобезопасности!

– Ловко, ничего не скажу, – хмыкнул Крылов, опрокинув свой стаканчик. – Док, неужели вы еще четыре года предполагали, что они используют «Аттилу»?

– И в мыслях не держал! Поставленная задача оказалась настолько интересной, что было решено ее предельно усложнить. Можно создать исключительно заразный и абсолютно смертельный вирус, но попробуйте сделать «заразную» вакцину, способную распространяться примерно так же, как и любой микроорганизм природного происхождения! Это свойство «Аттилы плюс» не было отражено ни в одном официальном рапорте! Признаться, мы работали с дальним прицелом – если вдруг зараза вырвется на свободу, как это происходит в романах ужасов, у определенной части человечества будет шанс выжить. Нанобот передается от человека к человеку и животным, затем начинает мутировать, предупреждая будущие мутации вируса, и просто ждет, когда объявится противник, чтобы встретить его во всеоружии!

– Препарат тридцатого августа впрыснули военным, за две оставшиеся недели они наверняка общались с населением в зонах чрезвычайного командования и передали механовирус другим людям? – уточнил Луи.

– Совершенно правильно. Часть оставшихся на Земле людей обязана уцелеть после эпидемии. Немного, конечно. Миллионов двадцать, возможно больше. Теперь все зависит от «аномалии» – уйдет она или нет! Учтите, если об этой истории узнает адмирал, меня расстреляют за саботаж, а вас как посвященных навсегда упрячут в тюрьму на «Кронштадте» и будут ставить опыты…

– Ужас, – фыркнул Коленька. – Не беспокойтесь, док. Придется молчать до гробовой доски. Говорите, сколько раз «Аттила» может видоизменяться?

– Девятьсот двадцать модификаций, это максимальный предел.

– Сколько-сколько?..

Конец третьей части

ПРИЛОЖЕНИЕ

В приложении с точки зрения современной фундаментальной науки подробно описывается возможность получения энергии от черных дыр и теоретические разработки перемещения в пространстве с помощью сингулярности.

МЕХАНИКА ЧЕРНЫХ ДЫР

Согласно ньютоновской теории тяготения любое тело в гравитационном поле звезды движется либо по разомкнутым кривым – гиперболе или параболе, – либо по замкнутой кривой – эллипсу (в зависимости от того, велика или мала начальная скорость движения). У черной дыры на больших от нее расстояниях поле тяготения слабо, и здесь все явления с большой точностью описываются теорией Ньютона, то есть законы ньютоновской небесной механики здесь справедливы. Однако с приближением к черной дыре они нарушаются все больше и больше.

Познакомимся с некоторыми важнейшими особенностями движения тел в поле тяготения черной дыры.

По теории Ньютона, если скорость тела меньше второй космической, то оно движется по эллипсу около центрального тела – тяготеющего центра (ТЦ). У эллипса есть ближайшая к ТЦ точка (периастр) и наиболее удаленная (апоастр). По теории Эйнштейна, в случае движения тела со скоростью, меньшей второй космической, траектория его также имеет периастр и апоастр, но она уже не эллипс; оно движется по незамкнутой орбите, то приближаясь к черной дыре, то снова удаляясь от нее. Траектория вся целиком лежит в одной плоскости, но вблизи черной дыры она может выглядеть весьма причудливо. Если же она лежит достаточно далеко, то вид ее представляет собой медленно поворачивающийся в пространстве эллипс. Такой медленный поворот эллиптической орбиты Меркурия на 43 угловых секунды в столетие послужил первым подтверждением правильности теории тяготения Эйнштейна.

Очень интересно рассмотреть простейшее периодическое движение тела в поле черной дыры по круговой орбите. По теории Ньютона, движение по кругу возможно на любом расстоянии от ТЦ. Из теории Эйнштейна следует, что это не так. Чем ближе к ТЦ, тем больше скорость движущегося по окружности тела. На окружности, удаленной на полтора гравитационных радиуса, скорость обращающегося тела достигает световой. На еще более близкой к черной дыре окружности движение его вообще невозможно, ибо для этого ему потребовалась бы скорость больше скорости света.

Но, оказывается, в реальной ситуации движение по окружности вокруг черной дыры невозможно и на больших расстояниях, начиная с трех гравитационных радиусов, когда скорость движения составляет всего половину скорости света. В чем же причина?

Дело в том, что на расстояниях меньше трех гравитационных радиусов движение по окружности неустойчиво. Малейшее возмущение, сколько угодно малый толчок заставят вращающееся тело уйти с орбиты и либо упасть в черную дыру, либо улететь в пространство (ничего похожего не предусматривает ньютоновская «Небесная механика»). Но, пожалуй, самое интересное и необычное в новой небесной механике – это возможность гравитационного захвата черной дырой тел, прилетающих из космоса.

Напомним, что в ньютоновской механике всякое тело, прилетающее к тяготеющей массе из космоса, описывает вокруг нее параболу или гиперболу и (если не «стукнется» о поверхность тяготеющей массы) снова улетает в космос – гравитационный захват невозможен. Иначе обстоит дело в поле тяготения черной дыры. Конечно, если прилетающее тело движется на большом расстоянии от черной дыры (на расстоянии десятков гравитационных радиусов и больше), там, где поле тяготения слабо и справедливы законы механики Ньютона, то оно движется почти точно по параболе или гиперболе. Но если оно пролетает достаточно близко от дыры, то его орбита совсем не похожа на гиперболу или параболу. В случае если оно вдали от черной дыры имеет скорость много меньше световой и его орбита подходит близко к окружности с радиусом, равным двум гравитационным радиусам, то оно обернется вокруг черной дыры несколько раз, прежде чем снова улетит в космос.

Наконец, если вращающееся тело подойдет вплотную к указанной окружности двух гравитационных радиусов, то его орбита будет на эту окружность навиваться; тело окажется гравитационно захваченным черной дырой и никогда снова не улетит в космос. Если тело подойдет еще ближе к черной дыре, оно упадет в черную дыру и также окажется гравитационно захваченным.

Прежде чем перейти к другим физическим явлениям в поле тяготения черной дыры, сделаем еще одно замечание, касающееся второй космической скорости. Мы уже говорили раньше, что для второй космической скорости справедлива формула теории Ньютона, и тело, обладающее такой и большей скоростью, навсегда улетает от черной дыры в космос. Однако мы должны сделать оговорку.

Очевидно, что если тело движется к черной дыре непосредственно вдоль радиуса, то, какую бы скорость оно ни имело, оно врежется в черную дыру и не улетит в космос.

Более того, нам теперь известно, что если тело будет двигаться хоть и не прямо по радиусу к черной дыре, но орбита его пройдет на достаточно близком расстоянии от черной дыры, то оно будет гравитационно захвачено. Следовательно, чтобы вырваться из окрестностей черной дыры, мало иметь скорость больше второй космической, надо еще, чтобы направление этой скорости составляло с направлением на черную дыру угол больше некоторого критического значения. Если угол будет меньше, тело гравитационно захватится, если больше (и скорость равна второй космической), то улетит в космос. Значение этого критического угла зависит от расстояния до черной дыры. Чем дальше от нее, тем меньше критический угол. На расстоянии нескольких гравитационных радиусов надо уже точно «прицелиться» в черную дыру, чтобы быть ею захваченной.

Наконец скажем несколько слов еще об одном важном процессе, возникающем при движении тел в поле черной дыры. Речь идет об излучении гравитационных волн. Теория тяготения Эйнштейна предсказывает их существование.

Что же представляют собой эти волны, носящие столь экзотическое название. Они подобны электромагнитным, которые являются быстро меняющимся электромагнитным полем, «оторвавшимся» от своего источника и распространяющимся в пространстве с предельно большой скоростью – скоростью света. Точно так же гравитационные волны являются изменяющимся гравитационным полем, «оторвавшимся» от своего источника и летящим в пространстве со скоростью света.

Известно, чтобы обнаружить электромагнитную волну, достаточно в принципе взять электрически заряженный шарик и наблюдать за ним; когда на него станет падать электромагнитная волна, шарик придет в колебательное движение. Но чтобы обнаружить гравитационную волну, одним шариком не обойтись. Потребуется минимум два, помещенных на некотором расстоянии друг от друга (заряжать их электричеством, конечно, не нужно). При падении на них гравитационной волны шарики будут то несколько сближаться, то удаляться. Измеряя изменение расстояния между ними, можно обнаружить волны тяготения. А почему нельзя обойтись одним шариком?

Дело заключается в следующем. Если на шарик не действуют никакие посторонние силы, то он находится в поле гравитационной волны в состоянии невесомости. На шарике не ощущается никаких сил тяготения, и поэтому невозможно обнаружить проходящую гравитационную волну. Ситуация точно такая же, как у космонавтов в кабине космического корабля на орбите. Находясь в невесомости, они не могут обнаружить и тем более измерить гравитационное поле. Два шарика, находясь на некотором отдалении, подвергаются воздействию поля чуть-чуть по-разному, и между ними возникает относительное движение. Вот это относительное движение и можно измерить.

В случае электромагнитных волн для их обнаружения не обязательно брать даже шарик – существуют разные типы электромагнитных антенн. В случае же гравитационных волн придуманы тоже разные конструкции гравитационных антенн.

Но все выглядит относительно просто только теоретически. На самом деле в сколь-нибудь привычных для нас условиях возникающие гравитационные волны крайне слабы: они должны излучаться при ускоренных движениях массивных тел. Но даже при движении небесных тел излучение гравитационных волн ничтожно. Так, при движении планет в Солнечной системе излучается гравитационная энергия, равная мощности всего лишь сотни электрических лампочек. Хотя это число и может показаться большим по нашим земным меркам, оно ничтожно по сравнению, скажем, с мощностью светового излучения Солнца, которое в сто тысяч миллиардов миллиардов раз больше (число записывается единицей с двадцатью тремя нулями). Попытки же создать лабораторные излучатели гравитационных волн пока и вовсе обречены на неудачу.

Скажем, можно сделать излучатель гравитационных волн в виде быстро вращающегося стержня. Если взять стальную болванку длиной 20 метров, массой 500 тонн и раскрутить ее до предела на разрыв центробежными силами (частота вращения при этом около 30 герц), то она будет излучать всего одну десятитысячную миллиардной миллиардной доли эрга в секунду.

Приведенные примеры показывают, насколько трудны попытки обнаружения гравитационных волн. В прямых экспериментах на Земле эти волны пока не обнаружены, хотя в разных лабораториях мира построены и строятся уже десятки гравитационных антепн, предназначенных для приема волн тяготения из космоса. Пионером этой работы был американский экспериментатор Д. Вебер в конце 50-х – начале 60-х годов ХХ века. У нас в стране работа по созданию гравитационных антенн наиболее интенсивно ведется в Московском университете под руководством В. Брагинского.

Хотя, как уже сказано, с помощью антенн на Земле пока гравитационные волны не обнаружены, однако некоторые астрономические наблюдения прямо показывают, что гравитационные волны излучаются при движении небесных тел. Что же это за наблюдения?

Дело заключается в следующем. Как мы уже знаем, при движении планет или, например, движении звезд в двойных звездных системах излучаются гравитационные волны, уносящие энергию. Эти потери энергии обычно очень малы. Но чем больше масса движущихся небесных тел и меньше расстояние между ними, тем интенсивнее излучение. Потери энергии в системе двойной звезды приводят к постепенному сближению звезд и уменьшению периода их обращения вокруг центра масс. Конечно, это происходит крайне медленно, и тем не менее с помощью специальных способов наблюдения такое уменьшение периода в одном случае удалось зафиксировать, причем в точном согласии с предсказаниями теории Эйнштейна. Мы не будем здесь рассказывать об астрономических наблюдениях подробнее, так как это увело бы нас далеко в сторону.

Вернемся к движению тела вокруг черной дыры по круговой орбите. При этом будет происходит излучение гравитационных волн и постепенное уменьшение радиуса орбиты. Так будет продолжаться до тех пор, пока радиус не примет критического значения трех гравитационных радиусов. На меньших расстояниях, как мы знаем, движение уже неустойчиво. Следовательно, тело, достигнув критической орбиты, сделав еще несколько оборотов и излучив некоторое количество энергии, «свалится» с этого расстояния в черную дыру.

Какое общее количество энергии излучит тело в виде гравитационных волн за все время, пока оно двигалось вокруг черной дыры по окружности с медленно уменьшающимся радиусом? Излучение происходит, как мы видели, крайне малоинтенсивно, но сам процесс этот длится долго! Таким образом, полное количество излученной энергии будет велико. Чтобы показать ее, приведем такое сравнение. Известно, что при ядерных превращениях, например водорода в гелий или в еще более тяжелые элементы, определенная доля массы превращается в энергию. Максимально во всех видах реакций эта доля может составить около одного процента. В случае же излучения гравитационных волн при движении вокруг черной дыры излучается энергия в шесть раз больше!

Мы видим, что в принципе даже таким простейшим способом можно было бы использовать черные дыры как источник энергии! Конечно, практически такая машина почти бесполезна. Дело в том, что гравитационные волны крайне слабо взаимодействуют с веществом. Поэтому выделяющуюся в виде гравитационных волн энергию было бы очень трудно уловить и использовать для практических нужд: гравитационные волны рассеивались бы в космическом пространстве. Однако существуют другие способы использования гигантской гравитационной энергии черных дыр.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СО СВЕТОМ

Мы уже знаем, что поле тяготения влияет на свет. Оно заставляет фотоны менять свою частоту и искривляет траекторию лучей. Чем ближе к черной дыре, тем сильнее искривление траектории. Существует критическая окружность с радиусом в полтора гравитационных радиуса. По этой окружности фотон, удерживаемый на окружности мощным тяготением черной дыры, вполне может двигаться. Однако это движение неустойчиво. Малейшее возмущение – и он либо упадет на черную дыру, либо улетит в космос.

Наличие критической окружности для фотонов ведет к тому, что свет, проходящий достаточно близко к черной дыре, будет ею гравитационно захвачен. Луч, подходящий вплотную к окружности размером в полтора гравитационных радиуса, неограниченно навивается на нее, а подходящий еще ближе упирается в черную дыру.

При движении около черной дыры меняется и частота колебаний световых волн. Чем ближе фотоны к черной дыре, тем сильнее возрастает частота колебаний. При удалении от черной дыры частота колебаний световых волн уменьшается. На значительном расстоянии от черной дыры эти изменения невелики и значительны только вблизи сферы Шварцшильда.

До сих пор мы говорили только о черных дырах, возникающих при сжатии сферических тел и обладающих поэтому сферически симметричным полем тяготения. А какая черная дыра возникает при сжатии не сферического, например сплюснутого, тела?

Итак, до сжатия тело имело не сферическое гравитационное поле. Означает ли это, что возникнет сплюснутая черная дыра со сплюснутым полем тяготения? Долгое время ответ на этот вопрос был неизвестен, и эту задачу решили лишь сравнительно недавно. На самом деле никаких сплюснутых или других несимметричных черных дыр существовать не может. Дело в том, что в ходе сжатия, когда размеры тела приближаются к гравитационному радиусу, происходит интенсивное излучение гравитационных волн. Оказывается, что при этом все отличия поля тяготения от строгой сферичности уменьшаются и «излучаются» в виде гравитационных волн.

В первый момент после возникновения черная дыра имеет действительно искаженную, сплюснутую форму. Но эта дыра не может сохраняться постоянно во времени. Подобно тому как пленка мыльного пузыря, если бы мы его растянули, а потом отпустили, быстро принимает сферическую форму, точно так же граница «искаженной» черной дыры быстро принимает гладкую сферическую форму. Все «лишнее» излучается в виде гравитационных волн. В результате возникает совершенно сферически симметричная черная дыра с совершенно сферически симметричным внешним полем тяготения Шварцшильда, которое характеризуется только одной величиной – массой тяготеющего центра.

Таким образом, черные дыры могут быть и большие (массивные) и совсем крошечные, но во всем остальном они совершенно подобны друг другу. Возникает тогда вопрос, а что будет, если сжимающееся тело обладало электрическим зарядом, то есть имело вокруг себя, помимо гравитационного, еще электрическое, или магнитное, или, наконец, какое-либо еще поле? Будет ли возникшая из этого тела черная дыра также обладать этими полями?

Исследование вопроса привело к крайне интересному выводу. Оказалось, что все виды физических полей в ходе релятивистского коллапса будут излучены или погребены в самой черной дыре. Исключение составляет только поле электрического заряда. При сжатии оно, так же как и сферическое гравитационное поле, вовсе не меняется и остается вокруг возникшей черной дыры.

Итак, при релятивистском коллапсе сколь угодно сложного невращающегося тела, окруженного электрическим, магнитным и другими полями, возникает черная дыра со свойствами, полностью характеризуемыми всего двумя параметрами – массой, от которой зависит сила внешнего гравитационного поля, и электрическим зарядом, характеризующим электрическое поле. Все другие отличительные особенности материи, которая образовала черную дыру, как бы исчезают. Никакие измерения или опыты над черной дырой не помогут ответить на вопрос, возникла ли она, например, из вещества или антивещества, обладало ли вещество магнитным полем и т. д. И это свойство «забывания» всех признаков определяется опять же тем, что никакие сигналы из черной дыры во внешнее пространство не выходят.

Если мы оставим в стороне явление электрического заряда, которое несущественно для небесных тел, то в качестве характеристики, определяющей свойства черной дыры, остается только ее масса. Все черные дыры одинаковой массы являются точными копиями друг друга. Такая безликость черных дыр послужила поводом американскому физику-теоретику Д. Уилеру сказать, что «черные дыры не имеют волос».

Установление факта безликости было трудной задачей. Здесь тоже была и своя предыстория и история, как и при теоретическом предсказании черных дыр.

Упомянем лишь о двух работах, выполненных в середине 60-х годов. Первая работа была сделана советским физиком академиком В. Гинзбургом. Он рассматривал вопрос о том, каково будет магнитное поле звезды, если ее сжимать до все меньших размеров. Оказалось, что если звезду сжать почти до гравитационного радиуса и на этом остановиться, то вблизи самой поверхности звезды магнитное поле необычно возрастет. При дальнейшем сжатии точно к гравитационному радиусу напряженность магнитного поля у поверхности стремилась бы к бесконечности! Но это абсурд! Значение работы было огромно. Ведь если предположение о наличии магнитного поля у черной дыры ведет к абсурду (а так получилось!), значит, никакого магнитного поля у черной дыры не может быть вовсе! Все магнитное поле должно быть излучено или погребено внутри дыры!

Это был очень неожиданный вывод, с которым специалисты не сразу освоились.

Вторая работа касалась возможности возникновения сплюснутой черной дыры. Обнаружилось, что если бы возникла сплюснутая, как репа, или, наоборот, вытянутая, как огурец, черная дыра, то сплюснутость или вытянутость ее должны были бы быть бесконечными! Это означает, например, что в случае сплюснутости длина экватора черной дыры была бы бесконечной. Но это, конечно, абсурд! Был сделан вывод, что никаких сплюснутых или вытянутых дыр быть не может. Все отклонения от сферичности должны, излучаясь в виде гравитационных волн, исчезать!

Обе упомянутые работы отличает одна общая черта: поля должны излучаться в ходе возникновения черной дыры. Такой вывод покажется чрезмерно смелым. Ведь сам процесс излучения никто рассчитывал, так как еще не был создан соответствующий математический аппарат. Но вывод о результате процесса излучения был абсолютно надежен потому, что иной вел бы к абсурду. Это интересный пример того, как можно делать надежные заключения о последствиях явления, рассчитать которое не было возможности. Только шесть лет спустя американский теоретик Р. Прайс, а затем и многие другие провели расчеты самого процесса излучения полей.

Следствием расчетов Р. Прайса и других авторов было установление любопытного факта: все поля, которые в принципе могут быть излучены, излучаются действительно в ходе возникновения черной дыры. Только два вида их никогда не излучаются – это сферическое поле тяготения и сферическое поле электрического заряда (если таковой есть). Именно они остаются у возникшей черной дыры. Еще об одном исключении сказано в следующем разделе.

Среди физиков известны «законы Чизхолма». Они в шуточной форме отражают далеко не шуточные трудности, возникающие при проведении физических экспериментов и при работе со сложными физическими приборами. Первый из «законов Чизхолма» читается так: «Все, что может испортиться, – портится». По аналогии с этим Р. Прайс сформулировал свой вывод так: «Все, что может излучиться, – излучается».

В начале этого раздела специально оговаривалось, что будут рассмотрены черные дыры, возникающие только из невращающихся тел. Эта оговорка не случайна. Дело в том, что вращающееся тело при коллапсе приводит к вращающейся черной дыре. Как мы увидим в следующем разделе, вращение приводит к определенным изменениям в поле тяготения и поэтому служит третьим (и последним) параметром (помимо массы и электрического заряда), который характеризует черную дыру.

ВИХРЬ ГРАВИТАЦИИ

По теории Ньютона, гравитационное поле никак не зависит от движения вещества. Так, поля тяготения неподвижного шара и вращающегося совершенно одинаковы, если только одинаковы их массы. По теории Эйнштейна, это не так: поля тяготения рассматриваемых шаров будут несколько отличаться. В чем же эти различия?

Наиболее наглядно (но несколько упрощенно) можно себе представить это различие, как если бы вокруг вращающегося тела возникало добавочное вихревое гравитационное поле, увлекающее за собой все тела в круговое движение. Дело происходит таким образом, как будто слои пространства медленно вращаются вокруг такого тела, причем угловая скорость их вращения зависит от расстояния: она мала вдали и нарастает с приближением к вращающемуся телу Для обычных небесных тел эти эффекты ничтожно малы. Проще всего их обнаружить, помещая вблизи вращающегося тела гироскоп. Если тело не вращается, то гироскоп будет указывать неизменное направление в пространстве по отношению к далеким звездам. (Широко известно использование гироскопов, например, для ориентации космических кораблей.) Однако вблизи вращающегося тела гироскоп медленно поворачивается.

Так, вблизи поверхности вращающейся Земли гироскоп поворачивается примерно на десятую долю угловой секунды в год. Конечно, такая ничтожная скорость поворота гироскопа не может помешать ориентации космических кораблей. Более того, экспериментально этот эффект пока и не обнаружен.

У поверхности нейтронных звезд угловая скорость вращения гироскопа может быть весьма большой, всего лишь в несколько раз меньше скорости вращения самой нейтронной звезды. А сами нейтронные звезды могут вращаться со скоростью в несколько десятков и более оборотов в секунду. Таким образом, гироскоп вблизи такой быстро вращающейся звезды может совершать много оборотов в секунду! Что будет происходить с этой вихревой компонентой поля тяготения при релятивистском коллапсе звезды?

Оказывается, она не будет изменяться так же, как не меняется и сферическое поле тяготения.

Вихревое поле тяготения звезды полностью определяется величиной, которую физики называют моментом импульса тела. Для обычной звезды эта величина примерно равна произведению скорости вращения на экваторе, массы звезды и ее радиуса.

Таким образом, при коллапсе вращающегося тела возникает вращающаяся черная дыра. Что означает вращение черной дыры? Оно означает наличие вокруг черной дыры вихревого поля тяготения, оставшегося после коллапса, или, как его иногда называют, гравитационного вихря. Чем ближе к черной дыре, тем сильнее вихревое поле.

К чему это приводит?

Прежде всего вращение несколько сплющивает черную дыру у полюсов, подобно тому как вращение сплющивает Землю и звезды. Напомним, что без вращения форма дыры была бы точно сферической. Но не это главное. Без вращения гравитационная сила обращалась в бесконечность на сфере Шварцшильда. Эта сфера и была границей черной дыры, или, как говорят физики, горизонтом, из-под которого ничто вылетать не может. При наличии вращения это не так. Тяготение обращается в бесконечность вне горизонта, на поверхности, получившей название границы эргосферы. Она отстоит тем дальше от границы черной дыры, чем быстрее вращение, по далеко от нее отойти не может. На границе эргосферы и под ней уже никакая сила не может удержать проникшее туда постороннее тело в покое. Оно будет увлекаться вихревым полем в движение относительно черной дыры. Однако в отличие от тел, находящихся под сферой Шварцшильда (в отсутствие вращения), где они неудержимо падали к центру, здесь, под границей эргосферы, все тела вовлекаются во вращательное движение вокруг черной дыры. При этом они вовсе не обязательно двигаются к центру: могут и приближаться к черной дыре, и удаляться от нее, могут пересекать границу эргосферы, двигаясь и внутрь и наружу.

Спрашивается, как же гравитационная сила действует на них под границей эргосферы, если уже на границе величина ее равна бесконечности?

Здесь мы должны напомнить то, что уже говорили при обсуждении силы тяготения, действующей на поверхности Шварцшильда.

Сила тяготения бесконечна на границе только для неподвижного тела, а если тело движется ускоренно, то сила будет иная. При круговом движении вокруг черной дыры в том же направлении, что и направление вращения черной дыры, сила и на границе эргосферы, и внутри ее оказывается конечной. Поэтому тело может внутри границы эргосферы двигаться по окружности, не падая на центр. Таким образом, при наличии вращения предел статичности (то есть граница области, где возможен покой тела по отношению к черной дыре) резко отличается от сферы Шварцшильда в случае отсутствия вращения.

Мы видим, что граница эргосферы вовсе не является границей черной дыры, раз из-под этой поверхности можно выйти наружу. Посмотрим, что же будет при дальнейшем приближении к черной дыре.

Продвигаясь вглубь, мы достигаем наконец границы черной дыры – горизонта. На этой поверхности и под ней тело (и любые частицы, и свет) движется только внутрь черной дыры. Здесь движение наружу невозможно, и никакая информация не может выйти к внешнему наблюдателю из-под этого горизонта.

Именно пространство между горизонтом и пределом статичности и называют эргосферой. Там сила тяготения заставляет все тела кружить вокруг черной дыры.

Если медленно приближать гироскоп к поверхности эргосферы, его угловая скорость вращения будет все увеличиваться, стремясь на самой поверхности к бесконечности (для неподвижного гироскопа).

Как же для внешнего наблюдателя будут протекать события при падении какого-либо тела с большого расстояния к вращающейся черной дыре?

Падая на черную дыру, тело сначала отклонится в своем движении в сторону ее вращения, пересечет границу эргосферы и постепенно приблизится к горизонту. На горизонте все тела имеют одну и ту же угловую скорость обращения, в какое бы место поверхности горизонта ни попало падающее тело. Это очень важное свойство вращающейся черной дыры. В самой эргосфере угловая скорость движения тел может быть разной, но, попадая на поверхность черной дыры, они имеют уже одинаковую угловую скорость, вращаются вместе с поверхностью черной дыры, как бы прилепленные к поверхности вращающегося твердого тела.

Для внешнего наблюдателя получаемый от них свет быстро становится все более красным и менее интенсивным, затем полностью затухнет, и они станут невидимыми для внешнего наблюдателя: что происходит под горизонтом, он не видит. Если же сам наблюдатель будет свободно падать во вращающуюся черную дыру, то он за конечное время достигнет горизонта, как и в случае невращающейся дыры, и будет продолжать падать внутрь. Оставим пока этого наблюдателя и вернемся во внешнее пространство – в окрестность черной дыры.

Вращение черной дыры не может быть сколь угодно большим. Дело в том, что она не сможет возникнуть, если тело вращалось слишком быстро. Действительно, при сжатии тела, достаточно быстро вращающегося, на экваторе возникают центробежные силы, которые препятствуют его сжатию в плоскости экватора. Тело может продолжать сжиматься только вдоль полюсов. Но тогда оно превратится в «блин» радиусом, много большим гравитационного радиуса, и, следовательно, никакой черной дыры не возникнет. Максимально возможным вращение черной дыры станет тогда, когда скорость вращения точек ее экватора будет равна скорости света.

У вращающейся черной дыры меняются и законы небесной механики. Так, вспомним явление гравитационного захвата тел черной дырой. Если дыра вращается, то легче всего ею будут захватываться частицы, которые вблизи черной дыры летят в сторону, противоположную вращению, и гораздо с большим трудом – частицы, летящие мимо черной дыры в сторону вращения. Наглядно можно себе представить это так, как если бы вихревая компонента гравитационного поля вокруг черной дыры действовала бы подобно праще – ускоряя и отбрасывая тем самым частицы, движущиеся мимо черной дыры в ту же сторону, что и закручивающийся вихрь этого поля, и, наоборот, тормозя и захватывая частицы, движущиеся против вихря.

Еще один пример изменения законов небесной механики. В случае обращения тела по круговой орбите вокруг максимально быстро вращающейся черной дыры в виде гравитационных волн может излучиться в семь раз больше энергии, чем при движении вокруг невращающейся черной дыры.

ПРОБЛЕМА ПОЛУЧЕНИЯ ЭНЕРГИИ

Предположительно излучение гравитационных волн телом, кружащимся около черной дыры, является способом получения энергии. Но это не есть способ извлечения энергии из самой черной дыры, а только энергии, связанной с кружащимся телом. Ведь в конце концов само тело (и часть гравитационных волн) падает в черную дыру, не извлекая, а увеличивая ее массу, а значит, и энергию.

Возникает вопрос: а нельзя ли придумать какой-нибудь процесс, уменьшающий массу черной дыры и тем самым черпающий ее энергию?

На первый взгляд этого сделать нельзя, ибо из черной дыры ничто но выходит, значит, из-под горизонта нельзя извлечь энергию. Это верно. Но мы упустили в этом рассуждении, что часть энергии (а значит, и массы) вращающейся черной дыры, связанная именно с вращением, находится, образно говоря, вне черной дыры и заключена в вихревой компоненте ее поля. Вот эту «вращательную» часть энергии и можно, оказывается, отнять от черной дыры, уменьшив ее массу. Как это сделать?

Представим себе следующий эксперимент. В эргосферу большой вращающейся черной дыры попадает ракета с выключенными двигателями. Она движется вокруг черной дыры в сторону ее вращения. Вблизи черной дыры пилот включает реактивные двигатели, выбрасывающие струи газов. Можно так изменить движение ракеты, что газы упадут в черную дыру, а ракета, ускорившись, с огромной скоростью вылетит из эргосферы, как бы выброшенная «пращой» гравитационного вихря. Огромная скорость ракеты будет намного превышать ту скорость, с которой ракета подлетала к эргосфере, и будет намного больше, чем изменение скорости, вызванное кратковременной работой двигателя. Что же произошло?

Вспомним, что вокруг черной дыры существует вращательный гравитационный вихрь. Ракетный двигатель заставил перейти ракету на такую новую орбиту, где она, подхваченная этим вихрем, была вышвырнута с огромной скоростью из эргосферы. Энергия, унесенная ракетой, получена от вихря, то есть от «вращательной» энергии черной дыры. Вращение черной дыры при этом уменьшается. Соответственно становится меньше и полная масса черной дыры (на величину, унесенную ракетой). Этим-то способом и можно «черпать» энергию из вращающейся черной дыры.

Столь необычный процесс был открыт английским физиком-теоретиком Р. Пенроузом. Но черпаемая при этом только «вращательная» энергия находится, как подчеркивалось, в вихревом поле вне черной дыры.

Что же касается площади горизонта, а она и характеризует размеры самой черной дыры, то описанный процесс приводит к некоторому ее увеличению, так как газы из двигателя ракеты, упавшие в черную дыру, вносят в нее дополнительную массу и увеличивают тем самым ее размеры.

Наибольшее количество «вращательной» энергии черной дыры ракета может унести (при одинаковой продолжительности работы ее двигателей) в том случае, когда двигатели включаются у самого горизонта. В этом случае площадь горизонта не меняется (такие процессы получили название обратимых). Подобные включения двигателя на горизонте можно повторять многократно, и таким образом можно отнять у черной дыры «вращательную» энергию, не меняя ее собственного размера.

Что же касается вопроса о возможности уменьшения размеров горизонта в каких-либо процессах, то на него надо ответить отрицательно. Оказалось, что площадь горизонта черной дыры никогда не уменьшается ни в каких процессах. Если же взаимодействуют друг с другом несколько черных дыр, то сумма площадей их горизонтов не уменьшается.

Это очень важное свойство. Из него, например, следует, что ни при каких воздействиях черная дыра не может разделиться на две черные дыры. Если бы такое произошло, то при сохранении энергии сумма площадей горизонтов возникших дыр должна бы быть меньше площади исходной черной дыры. Следовательно, как бы ни раздирали черную дыру приливные гравитационные силы, какими бы другими способами мы на нее ни воздействовали, «разодрать» ее на части нельзя.

Сливаться же черные дыры могут. Например, две движущиеся навстречу друг другу черные дыры сталкиваются «лоб в лоб» и сливаются в одну. При этом возникающая черная дыра будет иметь площадь горизонта больше суммы площадей горизонтов сталкивающихся дыр.

Итак, никакие процессы не уменьшают размеры черных дыр.

Черные дыры после своего возникновения являются как бы бездонными пропастями, которые нельзя никак уменьшить, нельзя ничем заполнить и нельзя ничем «заткнуть» – они являются вечными «дырами» в пространстве и времени, способными только увеличиваться за счет падающего в них вещества. Это все растущие гравитационные бездны…

На самом деле, как мы увидим в дальнейшем, все это не столь мрачно. Во-первых, черные дыры, находящиеся в реальных условиях, благодаря своему огромному полю тяготения способны вызвать весьма бурные процессы, а во-вторых, квантовые процессы вносят коррективы в нарисованную здесь картину.

ГРАВИТАЦИЯ И ЭНЕРГИЯ

До сих пор, рассматривая процессы вокруг черной дыры и способы извлечения из нее энергии, мы убедились, что эту энергию можно извлечь либо в форме излучения гравитационных волн, либо в виде кинетической энергии тел, выбрасываемых из эргосферы. Но оказывается, существуют еще более удивительные и неожиданные способы использования черных дыр как генераторов энергии.

Представим себе, что вращающаяся черная дыра облучается электромагнитными волнами. Что при этом будет происходить? На первый взгляд ничего интересного. Часть волн будет гравитационно захватываться черной дырой и навсегда в ней исчезать. Остальные, проходящие вблизи черной дыры, искривят свои траектории и уйдут дальше. Изменение направления распространения волн называют рассеянием. Рассеянные электромагнитные волны, уйдя вдаль от черной дыры, будут иметь ту же частоту, какую они имели, когда приближались к ней. Конечно, частота волн при движении вблизи черной дыры в сильном гравитационном поле менялась. Когда волны двигались к черной дыре, их энергия увеличивалась, частота возрастала – волны испытывали фиолетовое смещение. Затем, при удалении от черной дыры, они испытывали красное смещение, и в итоге вдали от черной дыры их частота возвращалась к исходному значению.

Итак, общая картина получается следующей: при облучении черной дыры часть электромагнитных волн попадает в нее, а часть рассеивается с той же частотой, которая была до рассеивания. Из-за того что часть их навсегда захватывается черной дырой, интенсивность рассеянных волн меньше, чем первоначальная интенсивность облучающего пучка.

Пока все выглядит тривиально. Но возможна, оказывается, ситуация, когда интенсивность рассеянных электромагнитных волн будет больше, чем облучающих. Для этого необходимо, во-первых, чтобы черная дыра вращалась, ибо только вращательная энергия может от нее отбираться. Во-вторых, необходимо, чтобы частота электромагнитных волн, облучающих черную дыру, была меньше частоты вращения черной дыры. В таком случае рассеянные электромагнитные волны будут более интенсивными, чем падающие. Этот процесс усиления получил название суперрадиации. Он был открыт академиком Я. Зельдовичем. Суперрадиация, по существу, аналогична ранее рассмотренному нами процессу увеличения энергии тела, выбрасываемого из эргосферы и отнимающего «вращательную» энергию черной дыры (при суперрадиации также отнимается «вращательная» энергия черной дыры). Следует отметить, что при облучении вращающейся дыры электромагнитными волнами усиление их не очень велико: максимум всего на 4,4 процента.

Явление суперрадиации проявляется при облучении черной дыры не только электромагнитными волнами, но и другими видами излучений. Так, будут усиливаться, например, низкочастотные гравитационные волны, падающие на вращающуюся черную дыру. Причем условие возникновения суперрадиации для всех видов излучений одно и то же – достаточно малой должна быть частота волн. Коэффициент усиления для различных видов излучений оказывается различным. Так, для гравитационных волн он составляет 138 процентов, то есть гораздо больше, чем для электромагнитного излучения.

Но вернемся к электромагнитным волнам.

Окружим вращающуюся черную дыру искусственной сферой, отражающей электромагнитные волны. Пусть внутри этой сферы имеется хотя бы ничтожное количество электромагнитных волн, для которых выполнено условие возникновения суперрадиации. Эти волны, падая на черную дыру, усиливаются и уходят вдаль от черной дыры. Здесь они встречают отражающую сферу, отражаются и снова устремляются к черной дыре, где вновь усиливаются. Процесс повторяется снова и снова, а энергия усиливающегося излучения лавинообразно нарастает.

Если в отражающей сфере сделать отверстие, то часть усиливающихся волн будет через него выходить наружу, и тем самым наша установка станет генератором электромагнитного излучения, в котором «вращательная» энергия черной дыры непосредственно трансформируется в электромагнитное излучение.

Допустим теперь, что никакого отверстия в отражающей сфере нет и вся сфера полностью отражает усиливающееся электромагнитное излучение. Тогда процесс роста электромагнитной энергии внутри такой установки будет катастрофически продолжаться, пока давление излучения не разорвет отражающую сферу, то есть произойдет взрыв. Подобная конструкция была названа гравитационной «бомбой».

Отметим, что создание подобных гравитационных конструкций, генерирующих электромагнитную энергию, сейчас совершенно немыслимо, так как мы не способны создавать искусственно черные дыры путем сверхсильного сжатия вещества, а естественные находятся, как увидим, очень далеко в космосе.

ЧТО ВНУТРИ?

До сих пор мы говорили о процессах вокруг черной дыры. Обратимся теперь к самому захватывающему и интригующему: попробуем подойти к границе черной дыры – к краю этой бездонной пропасти (ее нельзя ничем заполнить) и попытаемся заглянуть внутрь.

Впрочем, мы знаем, что слово «заглянуть» здесь неуместно. Увидеть, что происходит внутри черной дыры невозможно, даже достигнув ее границы. Для этого необходимо последовать внутрь черной дыры. В принципе это возможно, например, при простом свободном падении (находясь в космическом аппарате) в поле тяготения черной дыры. За конечное собственное время такого падающего наблюдателя он достигнет горизонта и будет продолжать падать дальше.

Но мы уже знаем, что такое путешествие будет иметь для космонавта самые серьезные последствия. Ведь из черной дыры ничто не возвращается, ничто не выходит во внешнее пространство. Никогда не сможет вернуться и космонавт, какой бы мощностью ни обладали ракетные двигатели его аппарата. Он не сможет также и послать нам какое-либо сообщение о своих наблюдениях (хотя и может продолжать получать сообщения от нас). И тем не менее в принципе такое путешествие возможно. Что же ждет его внутри черной дыры?

Прежде чем отправиться вместе с космонавтом, вспомним еще одно гравитационное явление, хорошо всем известное. Речь идет о приливных гравитационных силах. Эти силы проявляются потому, что все тела, находящиеся в поле тяготения, имеют некоторые размеры. А поля тяготения всегда неоднородны, и разные точки притягиваемых тел испытывают несколько различную силу тяготения.

Пусть тело находится в поле тяготения планеты. Точки тела, находящиеся ближе к планете, будут испытывать более сильное тяготение, чем точки, отстоящие дальше. Эта разность сил тяготения и называется приливной силой, стремящейся растянуть, разорвать тело. Приливная сила тем больше, чем резче меняется поле тяготения от точки к точке. Такая «разностная» сила проявляется и при свободном падении тела, и при покое. В этом отношении она резко отличается от действия самого тяготения, которое не проявляется в состоянии свободного падения.

Разумеется, в обычных условиях, скажем, в кабине космического корабля, летящего вокруг Земли, приливные силы ничтожны, незаметны. Незаметны они и для обычных тел на поверхности Земли. Но они пропорциональны размерам тел. Поэтому проявляются (и весьма заметно) для всей Земли, подвергающейся тяготению со стороны Луны. Рассматриваемые силы вызывают приливы в океанах, откуда и произошло их название.

Но вернемся к наблюдателю, падающему в черную дыру. Поместим сначала его на поверхность звезды, которая находится в состоянии релятивистского коллапса. Противоборствующие силы давления вещества звезды при этом практически уже не оказывают никакого сопротивления нарастающей гравитации, поверхность звезды пересекает гравитационный радиус и продолжает сжиматься дальше. Процесс остановиться не может, и за короткий промежуток времени (по часам наблюдателя на поверхности звезды) эта поверхность сожмется в точку, а плотность вещества станет бесконечной. Достигается, как говорят физики, сингулярное состояние. Чем оно характеризуется?

Не вдаваясь в тонкости, ответим на этот вопрос так: при приближении к сингулярности приливные гравитационные силы стремятся к бесконечности. Это означает, что любое тело (в том числе и наш воображаемый наблюдатель) будет разорвано. То же самое ожидает и любое тело, падающее в черную дыру уже после сжатия звезды, оно также достигает сингулярности. Можно ли как-нибудь избежать падения в сингулярность, если тело уже находится под горизонтом?

Оказывается, нет. Падение в сингулярность неизбежно. Как бы космонавт ни маневрировал на своей ракете, как бы ни были мощны двигатели, ракета быстро упадет в сингулярность.

Самое «долгое» время, которое ракета может просуществовать внутри черной дыры после пересечения горизонта, равно примерно времени, за которое свет проходит расстояние, равное размеру черной дыры. Это короткий миг. Для дыры с массой в десять масс Солнца максимально «долгое» время существования равняется всего одной стотысячной доле секунды.

Чтобы просуществовать это максимально «долгое» время, космический корабль должен осуществить следующий маневр. При падении в черную дыру нужно включить на полную мощность двигатель при подлете к горизонту так, чтобы почти остановиться у самого горизонта. После этого необходимо выключить двигатель и дать кораблю свободно падать вдоль радиуса (от горизонта до сингулярности). Время такого падения и будет максимальным временем существования. Любые попытки космонавтов как-то затормозить с помощью включения двигателя падение внутрь черной дыры или попытки направить корабль в орбитальное движение приведут только к тому, что корабль упадет в сингулярность за более короткий промежуток времени (по часам космонавта).

Как же так может быть? – спросит читатель. Ну хорошо, согласимся, что работа двигателей не в состоянии побороть огромную силу тяготения внутри черной дыры и остановить ракету, но все же торможение должно хоть немного замедлить падение, сделать его более продолжительным? И уж тем более это торможение не ускорит падения!

И тем не менее внутри черной дыры это возможно. Дело в том, что, включая двигатели, космонавт разгоняет свою ракету (назовем ее А) по отношению к свободно падающей ракете (ракета Б). Но на разгоняющейся ракете, как мы напоминали, время течет медленнее. А внутри черной дыры этот фактор оказывается решающим. Ракета А все равно падает в сингулярность. Но из-за того что часы на ней шли существенно медленнее с точки зрения ракеты Б, то и весь процесс падения занял по часам А меньше времени. Идя медленнее, часы А «натикают» меньше секунд (или долей секунды), то есть с точки зрения этих часов падение было менее продолжительным! Вот такой парадокс.

Вернемся теперь к проблеме приливных сил тяготения. Давайте сравним приливные силы, которые действуют на космонавтов в кабине космического корабля на орбите вокруг Земли и на космонавта, падающего в черную дыру.

В первом случае приливные силы растягивают тело космонавта совершенно незаметным образом, их действия соответствуют давлению одной десятимиллиардной доле атмосферы.

При падении же в черную дыру эти силы огромны даже еще на ее границе. Оказывается, чем меньше масса и размер дыры, тем больше приливные силы на горизонте. Для дыры с массой в тысячу масс Солнца приливные силы соответствуют давлению ста атмосфер. Такие нагрузки человеческое тело уже выдержать не может. Для меньших черных дыр приливные силы на границе еще больше…

Следовательно, если черная дыра имеет массу меньше тысячи солнечных масс, то человек, приблизившись к ней, не может остаться в живых.

Разумеется, при падении космического корабля даже в очень большую черную дыру, на границе которой человеку не угрожает опасность быть разорванным приливными силами, корабль в конце концов начнет неудержимо падать к сингулярности, а тогда неограниченно нарастающие приливные силы все равно рано или поздно разорвут любое тело. Таким образом, не желая кончать жизнь самоубийством, космонавт не станет по собственной инициативе проникать в черную дыру.

Мы рассмотрели столь ужасный мысленный эксперимент, чтобы показать суть основного явления, возникающего внутри черной дыры, – безудержный рост приливных сил, заканчивающихся сингулярностью. Почему это так важно?

Дело в том, что в окрестности самой сингулярности огромные приливные силы приводят к изменению физических законов, установленных в условиях, далеких от столь экстремальных. Сейчас только скажем, что в сингулярности пространство и время не только «искривляются» сильнейшим образом, но и утрачивают, вероятно, свой непрерывный характер, распадаются на отдельные неделимые более промежутки – кванты. Мы не будем детальнее останавливаться на этом, во-первых, потому что читатель и так, наверное, устал от попыток представить себе столь необычные вещи, а во-вторых, потому что теоретики еще сами толком не знают точно, что там происходит. Это самый передний край гравитационной пауки.

Но уже то, что достоверно известно о «внутренности» черной дыры, крайне интересно.

Эти знания – плод большой и сложной работы многих теоретиков в разных странах мира.

Одна из самых больших трудностей состояла в том, чтобы выяснить, что происходит внутри черной дыры в реальном случае, а не в какой-то идеализированной ситуации. Чем отличается случай реальный от идеализированного? К идеализации теоретики прибегают для того, чтобы упростить уравнения, которые они решают. Например, предполагали, что сжимается идеально сферическая без малейших отклонений от шаровой формы звезда. Для такой идеализированной задачи уравнения неизмеримо проще, чем в общем случае. Их удалось решить и исследовать «внутренность» возникающей сферической черной дыры. Но даже после получения решения потребовались десятилетия, чтобы физики окончательно осознали структуру этой «внутренности».

А в действительности звезда никогда не может быть идеально сферической. В ходе сжатия отклонения от сферичности нарастают. Что будет в этом случае? Прямые методы решения уравнении здесь помочь не могли. Общих решений уравнений нет. Для получения ответа потребовалось настоящее математическое остроумие.

Когда знакомишься с подобного рода работами, всегда остается загадкой: как можно додуматься до столь необычного пути решения вопроса? Очень хорошо об этом сказал открыватель законов планетных движений И. Кеплер: «Пути, которыми люди проникают в суть небесных явлений, представляются мне почти столь же удивительными, как и сами эти явления».

Первый успех был достигнут английским теоретиком Р. Пенроузом. Он показал, что при сжатии реального неосферического тела внутри образовавшейся черной дыры неизбежно возникает сингулярность, то есть область с бесконечными приливными силами тяготения.

Невозможность избежать возникновения сингулярности внутри черной дыры, как показал Р. Пенроуз, следует, по существу, из факта невозможности начертить на бумаге карту всей сферической Земли так, чтобы все точки, близкие на поверхности Земли, были близки и на карте. Мы знаем, что на единой карте мира мыс Дежнева, например, и Аляска часто изображаются на противоположных концах карты, а в действительности они рядом. Вот к этому хорошо знакомому факту Р. Пенроуз остроумно и свел доказательство.

Но обязательно ли все тела, упавшие в реальную черную дыру, упадут и в сингулярность? Много теоретиков пытались разобраться в этом. Эту проблему начали решать А. Дорошкевич в середине 1970-х годов, затем над ней работали физик А. Старобинский и американские теоретики. Теперь этот вопрос в основном исчерпан – удалось доказать, что падение в сингулярность неизбежно.

Напомним еще раз, что о всех событиях, протекающих внутри черной дыры, наблюдатель, оставшийся вне ее, знает, так сказать, только теоретически. Он не может получить о них никаких сведений, никаких сигналов из-под горизонта черной дыры. Вот как поэтично говорит об этом знаменитый индийский физик, лауреат Нобелевской премии С. Чандрасекар: «Исследуя явления, связанные с горизонтами событий и невозможностью передавать через них информацию, я часто повторял про себя сказку о природе, которую слышал в Индии лет пятьдесят назад. Сказка эта называлась „Не потерялась, а просто исчезла“ и повествовала о личинках стрекоз, живущих на дне пруда. Их постоянно мучила одна загадка: что происходит с ними, когда, став взрослыми, они поднимаются к поверхности пруда, проходят через нее и исчезают, чтобы больше никогда не вернуться? Каждая личинка, ставшая взрослой и готовящаяся подняться наверх, обязательно обещает вернуться и рассказать оставшимся внизу подругам о том, что же происходит наверху. Ведь только так удастся подтвердить или опровергнуть слухи, распространенные лягушкой: будто бы личинка, пересекающая поверхность пруда и оказавшаяся по другую сторону привычного мира, превращается в удивительное существо с длинным стройным телом и сверкающими крыльями. Но, выйдя из воды, личинка превращается в стрекозу, которая, увы, не может проникнуть под поверхность пруда, сколько бы она ни пыталась и как бы долго ни парила над его зеркальной поверхностью. И в летописи, которую ведут личинки, нет ни одной строки о личинке, которая возвратилась бы и рассказала, что же происходит с теми, которые пересекали границу их мира. И сказка оканчивается жалобой: „Неужели ни одна из нас, хотя бы из жалости к тем, кого мы бросили внизу, не вернется и не раскроет секрет?“

ОЧЕНЬ СЛОЖНО И ОЧЕНЬ ПРОСТО

Итак, мы познакомились с физикой черных дыр, с тем, что происходит в их окрестностях и что может происходить внутри самих дыр. Черные дыры – совершенно исключительные объекты, непохожие ни на что, известное до сих пор. Это не тела в обычном смысле слова и не излучение. Это дыры в пространстве и времени, возникающие из-за очень сильного искривления пространства и изменения характера течения времени в стремительно нарастающем гравитационном поле.

Однако черные дыры являются в некотором смысле и очень простыми объектами. Их свойства никак не зависят от свойств сколлапсировавшего вещества, от всех сложностей строения вещества, его атомной структуры, находящихся в нем физических полей, не зависят от того, было ли вещество водородом или железом и т. д. При образовании черной дыры для внешнего наблюдателя все свойства сколлапсировавшего тела как бы исчезают, они не влияют ни на границу черной дыры, ни на что другое во внешнем пространстве, остается только гравитационное поле, характеризуемое лишь двумя параметрами – массой и вращением (присутствие глобального электрического заряда несвойственно небесным объектам). Этим определяются и форма черной дыры, и ее размеры, и все остальные ее свойства. Так что с полной определенностью можно сказать, что нет ничего проще черной дыры: человеческое тело, например, несравненно сложнее – его двумя числами, как черную дыру, не охарактеризуешь.

По поводу такой удивительной простоты черных дыр американский физик Кип Тори как-то воскликнул: «Представьте себе, что мы могли бы судить о всех особенностях характера женщины только по ее весу и цвету волос!»

Но нет и ничего более сложного, чем черная дыра, – ведь человеческое воображение даже не в состоянии представить себе, до какой степени происходит искривление пространства и изменение течения времени, что в них возникает дыра. Изучение физики черных дыр позволяет расширить наши познания о фундаментальных свойствах пространства и времени. Как мы увидим в дальнейшем, в окрестности черных дыр возникают, например, квантовые процессы, обнаруживающие сложнейшую структуру так называемого физического вакуума. Еще более мощные (катастрофически мощные) квантовые процессы происходят внутри самой черной дыры (в окрестности сингулярности). Экспериментальное открытие черных дыр в природе было бы чрезвычайно важным для естествознания. Мы смогли бы изучать новые законы, управляющие свойствами пространства и времени в сильных гравитационных полях, новые законы, управляющие движением материи в необычных условиях. Образно говоря, черные дыры – это дверь в новую, широчайшую область нашего познания физического мира. Дверь к новым невероятным возможностям – включая путешествия на колоссальные расстояния…

Но насколько реальны черные дыры? Как мы уже говорили, искусственно их изготовить пока нельзя. Однако возможно их возникновение во Вселенной естественным путем.

То, что знают астрономы об эволюции звезд, приводит к неизбежному выводу: черные дыры должны возникать в конце жизни массивных небесных тел. Как же протекает их эволюция и почему следует столь определенный вывод?

Вещество обычной звезды, подобной нашему Солнцу, находится под действием двух противоположных сил – тяготения, стремящегося сжать звезду к центру, и давления раскаленных газов, стремящихся ее расширить. Их равенство обеспечивает устойчивое состояние звезды. Но горячая звезда непрерывно излучает энергию с поверхности, и если бы эта потеря не компенсировалась, то звезда потеряла бы свою тепловую энергию и стала бы сжиматься. Однако этого не происходит, ибо вблизи центра звезды, где температура достаточно велика, идут термоядерные реакции, сопровождающиеся выделением огромной энергии. При этом ядерное «горение» претерпевают сначала водород, гелий, а затем и более тяжелые элементы – углерод, кислород и т. д. Термоядерные реакции и являются источником энергии звезд, которую они излучают в пространство.

С течением времени исчерпывается запас ядерного горючего в звезде. Продолжительность ядерного «горения» – этого активного периода жизни звезд – определяется скоростью потери энергии на излучение и запаса ядерного топлива. И то и другое зависит от массы звезды. Поэтому и продолжительность жизни звезды определяется ее массой. Звезды с массой, равной солнечной, живут около 10 миллиардов лет. Более массивные звезды живут меньше. Так, звезда массой 3 массы Солнца живет один миллиард лет, а звезда массой 10 масс Солнца всего 100 миллионов лет.

Когда исчерпается все ядерное топливо, звезда, продолжая терять энергию на излучение, постепенно сжимается. Если масса ее не превышает массу Солнца более чем в 1,2 раза, то сжатие закончится, когда радиус звезды составит несколько тысяч километров. Плотность вещества при этом может достигнуть 109 г/см3. Такие звезды получили название белых карликов. Они уже давно известны астрономам.

После превращения в белый карлик звезда остывает, практически не уменьшая своих размеров. Давление газа, препятствующее дальнейшему сжатию белого карлика, обеспечивается квантовыми силами, возникающими между достаточно тесно упакованными электронами плазмы, составляющей звезду. Это давление в условиях звезды никак не зависит от температуры ее вещества. Поэтому белый карлик может полностью остыть и превратиться в черный карлик, не изменив своего размера.

Если масса звезды более 1,2 массы Солнца, то в ходе ее сжатия плотность вещества превысит 109 г/см3. При такой плотности возникают ядерные реакции, поглощающие много энергии. Равенство сил тяготения и давления нарушается, и звезда начнет стремительно сжиматься.

В процессе этого сжатия может произойти ядерный взрыв, который мы наблюдаем как вспышку сверхновой. При этом звезда сбрасывает оболочку и превращается в нейтронную звезду. Силы тяготения сжимают ее настолько, что в центре звезды плотность становится сравнима с ядерной, 1014–1015 г/см3.

Нейтронная звезда – это своеобразное атомное ядро с поперечником в десяток километров. В такой звезде ядерные частицы – нуклоны – очень тесно прижаты друг к другу. Если ее масса не превосходит две массы Солнца, то нуклонный газ способен квантовыми силами воспрепятствовать дальнейшему сжатию звезды. Таково конечное состояние этой остывшей звезды. Правда, понятие холода к нейтронной звезде совершенно неприемлемо с точки зрения земных представлений. Ведь в столь плотном газе тепло никак не должно сказываться на величине давления, даже если температура газа сотни миллионов градусов. Поэтому-то, хотя астрофизики часто называют нейтронную звезду холодной, в ее центре температура может достигать сотен миллионов градусов, а на поверхности – миллиона.

Астрономы долго искали нейтронные звезды, но безуспешно. И это вполне закономерно. Звезду радиусом 10 километров и с температурой миллион градусов мож-но увидеть только в самые крупные телескопы, если она к тому же достаточно близка к нам. Дело в том, что излучающая поверхность нейтронных звезд очень мала и они, как правило, испускают видимого света в миллион раз меньше нашего Солнца. Но если мы даже видим нейтронную звезду, остается вопрос, как отличить ее от обычных слабых звезд.

Нейтронные звезды пытались обнаружить по воздействию их тяготения на близлежащие звезды. В тесной двойной системе заметить слабую нейтронную невозможно – она тонет в ярком свете своей соседки. Однако нейтронные звезды имеют такую же массу, как и большинство других звезд. Астрономы стали искать в двойных системах звезды с нормальной массой, но очень низкой светимостью. Однако эти попытки не увенчались успехом.

Открыли нейтронные звезды совершенно случайно, в 1967 году английские радиоастрономы спустя 33 года после их теоретического предсказания. Оказалось, что вблизи поверхности нейтронных звезд, которые обладают сильным магнитным полем, есть активные области, излучающие направленные потоки радиоволн. Такая активная область вращается вместе с поверхностью звезды, излучает пучок направленных радиоволн, как вращающийся прожектор. Этот пучок бежит по небу, и когда попадает на Землю, мы наблюдаем вспышки радиоизлучения, которые происходят через равные промежутки времени, соответствующие периоду вращения звезды. Эти вспышки и зарегистрировали английские радиоастрономы.

Вспышки радиоизлучения пульсаров – как назвали новые космические объекты – следовали с очень коротким периодом (около одной секунды и меньше). Такой период вращения может быть лишь у звезды, поперечник которой не больше нескольких десятков километров. Действительно, столь же быстро вращающаяся звезда с диаметром 1000 километров (например, белый карлик) будет просто разорвана центробежными силами, и только у маленькой нейтронной звезды столь быстрое вращение еще не превышает предела прочности. Так было доказано, что пульсары – это нейтронные звезды.

Пульсар – конечный этап активной жизни звезды не слишком большой массы, меньше примерно двух масс Солнца.

Но в реальной Вселенной звезду окружает межзвездный газ. Он попадает на звезду, разогревается при ударе о ее поверхность и испускает рентгеновские лучи. Если нейтронная звезда входит в двойную звездную систему и из атмосферы второй (нормальной) звезды истекает газ, то он может попадать в поле тяготения нейтронной звезды. В этом случае поток газа и интенсивность рентгеновского излучения становятся особенно велики. Такие «рентгеновские пульсары» также обнаружены в двойных системах.

Итак, существование нейтронных звезд убедительно доказано. Но расчеты показывают, что если звезда после исчерпания ядерного горючего, сжатия и возможных процессов сбрасывания внешних оболочек имеет массу, все еще превышающую критический предел, равный примерно двум солнечным массам, то даже действие огромных сил давления сверхплотного ядерного вещества все же не сможет остановить процесс сжатия, и превращение ее в черную дыру в конце эволюции становится неизбежным.

Правда, иногда высказывалась мысль, что, может быть, массивные звезды в конце эволюции выбрасывают в пространство большую часть своей массы, а остаток, обладающий массой меньше критической, превращается в белый карлик или нейтронную звезду. Но такой путь эволюции большинству ученых представляется крайне искусственным и маловероятным. Поэтому мы приходим к заключению, что черные дыры неизбежно должны возникать на поздних стадиях эволюции массивных звезд и что «пожирающая» вещество нейтронная звезда также рано или поздно станет черной дырой.

Не может быть заключения в рассказе о предмете, о котором мы вели речь. Рассказ о вечно эволюционирующей, вечно молодой Вселенной не терпит итогов. Но что все же хочется специально подчеркнуть, так это особенно бурное развитие науки о Вселенной – космологии, приносящей новые удивительные открытия и новые фундаментальные знания. В эту науку сейчас приходит новое молодое поколение ученых, берущихся за решение еще недавно «неразрешимых проблем». Хочется, чтобы они были вооружены не только знанием, но и вдохновением, настоящей влюбленностью в свое дело.

В приложении использованы выдержки из работ академика И. Новикова.

1

Из речи У. Черчилля в парламенте 10 мая 1940 года.

Content

Андрей Мартьянов
Стоя на краю

ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава первая ЛИЧНЫЙ НОМЕР

Глава вторая Первый рассказ Миши Савельева О ВИРУСАХ И ХОЛОДИЛЬНИКАХ

Глава третья Первый рассказ доктора Гильгофа ЧАЕПИТИЕ НА СВЕЖЕМ ВОЗДУХЕ

Глава четвертая КАК ЖЕ МЫ ВЛЯПАЛИСЬ!

Глава пятая Второй рассказ доктора Гильгофа ФУТУРИСТ БЕЗ ОБРАЗОВАНИЯ

Глава шестая Второй рассказ Миши Савельева ДОСТУЧАТЬСЯ ДО НЕБЕС

Глава седьмая ОНИ НАС БРОСИЛИ!!

Глава восьмая Третий рассказ Миши Савельева TABULA RASA

Глава девятая СВИНЦОВАЯ МЕРЗОСТЬ БЫТИЯ

Глава последняя Третий рассказ доктора Гильгофа ДАВИД И ГОЛИАФ

ПРИЛОЖЕНИЕ

1