Валентин Никора

За гранью игры

Автор выражает благодарность Ивану Соколову, предоставившему эксклюзивную информацию для этой книги.

Игра

Папка «Temp»

Файл htm001

Проклятые юниты! Я едва не двинул кулаком в монитор. Вовремя успел сдержаться, и лишь яростно заскрежетал зубами.

Игра зависла. Намертво. Ни один из анимационных космических пришельцев не подавал признаков жизни. Мышка сдохла, горячие клавиши не помогали. Какой умник додумался, что машина должна глючить, зависать, хватать вирусы, забывать нужную информацию?! Покажите мне этого мудреца, и я раздолбаю материнскую плату на его плешивой башке!

Увы, никто не спешил показать мне самого великого злодея вселенной. Я вздохнул, сделал «пеньку» горячее отключение и пошел на кухню. Вот невезуха: едва только отбил инопланетное вторжение, с боем ворвался на седьмой этаж тайной канцелярии, почти дотянулся до артефакта – и, здрасьте, приплыли. Еще, поди, и игра не сохранилась!

Чайник закипал медленно. Я сосредоточенно жевал батон с куском какой-то странной колбасы. В ее составе, по всей видимости, была не только туалетная бумага «Нежность», но и телятина «Убойная».

Хорошо, что Наташки рядом не было. А то началось бы нытье, переходящее в скандал. Мол, правильно, что все зависло, дескать, это ненормально: весь вечер долбить по клавишам, когда рядом любимая девушка. Да еще и материться нельзя. А как тут не материться? Знаю я одного потомственного филолога, кандидата наук, который, за компом не статьи строчит, а врагов мочит, и такие при этом трехэтажные коленца заворачивает, что мне и не снились. Только Наташке не докажешь, что русский человек без экспрессивно окрашенной лексики просто не сможет жить. Она считает, что мат у меня – это признак компьютерной болезни. Пророчит, что через полгодика я превращусь в красноглазого психа.

Я заглянул в зеркало в прихожей. Глаза и в самом деле подернулись красной сеточкой капилляров. Пожалуй, правда, пора недели на две забыть про «пенек», уехать в лес по настоящие грибы. Они у нас, грибы эти, все как на подбор: ядреные, радиоактивные – в ведро не влезают.

Комп мирно перезагружался и вдруг старенький модем паршиво закряхтел. Что за дела? Я же сам с собою резался. Не было у меня подключения к сети. Игра шла с обычного диска. Ух, сейчас я покажу этому порождению Microsoft, где наши русские раки зимуют!

Я отставил кружку и ворвался обратно в комнату подобно злобной фурии. О, нет! Только не это!

Монитор разродился серией картинок каких-то космолетов и воинственно настроенных скелетов-доходяг. На порнографию это было не похоже. До рекламы космофлота нам тоже еще далековато. Хакеры! Воры пожаловали. Я опустил пальцы на клавиатуру и вскрыл почту. Ох, спама наслали! И вдруг все программы не захотели отвечать на запросы. Я снова перезагрузил компьютер. Кто бы там ни пробирался ко мне, остался он с пустышками вместо копий файлов. Потом я выдернул модем из гнезда, и принялся искать следы взломщика. Ага, вот оно!

www.megaonlain.Summer House.SSSSGP

Не может этого быть. Это просто бред какой-то! Не существует таких адресов! Или уже появились? Что же это в мире творится? Честному человеку теперь и в сеть спокойно не выйти?

Я задумчиво открыл игрушку. Надо же: мерцает седьмой этаж тайной канцелярии. Четыре инопланетянина в смешных шлемах, те самые, которые застыли и повисли, сейчас валялись в лужах анимационной крови. Стоп. Но я же не успел их убить. Оп-паньки. Вот это прикол: артефакт дюзгнули! Нет, это не честно! Кто эту игру писал? Расписать бы его по трафарету! Пять минут назад в этой комнате лежал большой светящийся шар. Я уже почти приблизился к нему, да игра зависла. Ничего не понимаю!

Я нервно закурил. Программисты, надо сказать, такие шутники. Тут на днях диск купил, открыл его, и все окна взбесились, начали гоняться друг за другом, самопроизвольно раскрываться. За несколько минут я чуть не поседел. А это оказалось шуткой. Весельчаки, блин! А обламывать кайф в игре вообще последнее дело.

Я обиделся. Я вышел из игры и начал все с начала. Ух, как я их мочил из бластера и огнемета! Всех подряд! Как летели вокруг кровавые ошметки, когда я бил кастетом по этим наглым офицерским мордам, прежде чем эти неумехи поднимали на меня оружие!

И там, где я прошел, горками лежали трупы.

Второй уровень, третий...

Я поймал бонус удачи, схватил десять процентов жизни и коробку патронов. Классно все-таки быть героем игры! Если ранили, в госпиталь на месячишко не упекут. Утерся и дальше крошишь обидчиков в капусту!

Сверху свалился еще один бонус удачи, мне определенно везло.

Вот и седьмой этаж. Хлоп – и я ворвался в тайную комнату!

Что за черт? И на этот раз меня не встретили четыре охранника. Они опять валялись в лужах крови. А на столе ничего не было, словно кто-то здесь уже побывал.

Я оторвался от монитора и задумчиво почесал переносицу. Как мне все это надоело! Я сохранил игру и плюхнулся на диван. Хотел подумать, но только голова моя коснулась подушки, как я тут же и отрубился.

И приснилась мне война с инопланетянами.

Папка «Temp»

Файл htm002

«Пенек» громыхнул очередной песней из «Арии» – это я так будильник настроил: каждый день что-то новенькое, чтобы соседи не догадались. Я подлетел на диване: глаза плошками, хотел нажать на кнопку бластера, да не получилось. Война оказалась сном.

Я убавил звук. Завывания душераздирающей баллады о неразделенной любви престарелого вампира к чесноку разносились по комнате.

Выходные. При звуках этого слова у меня всегда радостно бьется сердце. Впереди – целая вечность: двое суток законного отдыха! Никакого бензина! Баранка и шеф за спиной, гоняющий видик, – это конечно, здорово, но когда в понедельник нас обстреляли из автоматов и зацепили телохранителя Мишку, мне было не до смеха.

Шеф, конечно, нас не обидел. И все же я иногда начинаю подумывать о другой работе. Впрочем, хорошая жизнь затягивает, от неё просто невозможно отказаться. График: сутки через двое – щадящий, но наш шеф это же такая личность: по-моему, он никогда не спит и не играет на компьютерах. Может быть, даже в тренажерный зал не ходит. Наверное, у него все необходимое есть дома. Не знаю. Не интересовался. Те, кто знает много, обычно живут мало. Есть такая закономерность.

Я долго умывался и тряс сонной башкой. Ну да: спать три часа в сутки – сомнительное удовольствие. Впрочем, не ложиться же обратно, раз уж поднялся. Такая вымытость пропадет!

Когда я вышел из ванной, то услышал, как в дверь поскреблись. Нет, не отмычку подбирали, а именно когтями по дереву: мол, открой, это я, упырь из баллады. Скоро, мол, солнце взойдет, и смерть мне, грешному. А у тебя вон как «Ария» старается, добрый ты к нам, к нечисти!

Не то чтобы я испугался, но холодок по спине все же пробежал. Сразу почему-то вспомнилась вчерашняя игра с исчезнувшим артефактом и странное поведение модема.

Я подошел к двери и посмотрел в глазок. Никого. Ну, правильно, нечисть она невидимая, только без приглашения в дом зайти не может. И, конечно же, черт меня дернул за язык:

– Входи, коли пришла!

За дверью заскулили.

Похоже, нечисть оказалась хилою: не могла она вот так просто шастать через стены, даже по приглашению.

Недолго думая, я распахнул дверь. Если это киллер, то смерти я не боюсь. Я водила, а не магнат, и за своего шефа не в ответе. А если меня «заказали», нет смысла прятаться: все равно найдут.

На пороге сидел водолаз. Нет, не человек в скафандре, а огромная черная псина с виноватым выражением на простодушной морде: «Пустите, люди добрые, погреться, а то я так проголодался, что переночевать негде».

Вот тебе и нетопырь с перепончатыми крыльями. Вот и мафиози в чулке на бритой башке...

– Ты кто? – Я присел на корточки.

Водолаз сделал шаг вперед и лизнул меня в нос, явно умоляя: «Сами мы не местные. Хозяин лежит на лавочке, умирает от плоскостопия и винопития».

– Ну, заходи, гостем будешь.

Водолаз благодарно прослезился и отправился на кухню.

«Ого! – подумал я. – Умный. Знает, что нужно держаться подальше от начальства, поближе к холодильнику».

На всякий случай я вышел на площадку, посмотрел сквозь лестничный проем: нет ли где хозяев. Уж больно пес оказался чистеньким. На пол-этажа выше, свернувшись клубком, спал пьяный Максимыч: опять его ноги до дома не донесли. Вот кто мог с собой псину провести. Не могут же собаки сами двери с домофонами открывать.

Я поднялся наверх и толкнул соседа.

Максимыч замычал.

Я толкнул его еще раз.

– Ну чего растолкались? – обиженно всхлипнул алкаш.

– Ты с собой собаку привел?

– Ну и что? – Проворчал Максимыч. – У нас свобода. Вы девок водите, я – собак подбираю. Жаль мне их. Я их кормлю и отпускаю. И вы мне все не указ! Понятно?

Максимыч даже сел и, продирая глаза, добавил:

– Что вы понимаете в широкой русской душе? Зеленые вы еще, меня судить!

– Это все ты прокурору расскажешь. Или богу. Где быстрее окажешься, – усмехнулся я.

– Злые вы, – обиделся Максимыч и всхлипнул. – Если ты такой правильный, то возьми и купи псину. Судить все горазды, а как до дела – все в кусты.

– Купить пса у тебя? – Я засмеялся. – Да легко. Только где гарантия, что ты ее не украл?

– Обижаешь, сосед, – замычал Максимыч. – Я еще память и совесть не пропил, понял? Я тебя еще шпендиком вот таким помню. Какой мне резон сбагрять тебе ворованное, если ты всегда ко мне подняться можешь?

– Тоже верно. Гм, и сколько тебе сейчас для счастья не хватает?

– Полтинника. – Максимыч оживился. У него даже глаза заблестели.

– Отлично. – Я отдал Максимычу две сотни. – Сдачи не надо. Это тебе на закусь.

Алкаш так и остался сидеть с деньгами на подоконнике, все еще не веря в привалившее счастье.

Я вернулся в квартиру, щелкнул дверью и представил, как взвыла бы Наташка: «А что, если он больной или бешеный!» Неужели так не понятно, что это интеллигентный пес. У него же это на морде большими буквами написано. Я поставил чайник и сел на стул. Водолаз подошел ко мне, положил голову на колени: есть просил.

Я погладил водолаза по загривку:

– Шарик? Бублик? Кубик?

Пес не реагировал.

– Буян? Мухтар? Жучка? Тьфу, какая ты, к черту, Жучка!

Я копался в памяти, перебирая клички домашних любимцев своих многочисленных знакомых.

– Анзор? Скиф? Бинго?

Водолаз стригнул ушами и задумался. Так, значит теплее. Что у нас есть на букву «Б»?

– Бобик?

Водолаз презрительно развесил брыли. Понятно, не из подзаборных, благородных кровей. Только вот, хоть убей, но не вспоминается мне дворянских собачьих кличек. Хотя, постой, была же у прокуратора Понтия Пилата здоровая черная псина. Как же ее звали?

– Банга?

Пес радостно сел на задние лапы и зашуршал хвостом по линолеуму.

Значит, Банга. Хорошо еще, что не Лорд Д’Ариньяк какой-нибудь или Мармулет Колбасящий Хвостом...

Я покопался в морозилке, выудил половину куриной тушки, разогрел ее в микроволновке и пожертвовал собаке.

– Извиняй, брат, «Педигри-пала» нема.

Но Банга был рад и этому. Подумав, я вылил в железную миску бутылку «Невского». Пива у меня припасено много. Целый ящик. Я его, этот ящик, в четверг выиграл в карты. Вернее, три ящика. Первые два мы там же на месте и выпили. А этот пришлось домой тащить. Как я не навернулся с ним ночью-то, ума не приложу!

Банга вылакал пиво и пошел в комнату.

«Любопытный пес, – подумал я. – Не стеснительный. Хорошо еще, что у меня жены нет. Наташка не в счет. Но скулеж бы поднялся: на фиг тебе этот теленок, он жрет больше мужика, а пользы никакой! Все женщины это говорят. И Наташка бы не утерпела. Ну да плевать! Мы с ней встречаемся два раза в неделю. Ничего, не облезет».

– Повезло тебе, Банга, что ты на меня напоролся!

Пес поднял голову и кивнул, будто что-то понял.

Папка «Temp»

Файл htm003

Я начал игру снова, с заставки, в которой рассказывалось о злобных пришельцах, высадившихся на окраинах Нью-Йорка.

Банга улегся на паласе и положил голову на передние лапы. Видимо, давненько пес ничего не ел и не пил. Разморило его.

Ну и пусть себе дрыхнет, а мне хотелось дотянуться-таки до мистического артефакта.

И я открыл дверь в сказочный, но жестокий мир.

Я уже чуть ли не наизусть знал, где меня и кто поджидает. Правда, инопланетные гости отличались коварной математической логикой и иногда начинали выбегать из других переходов, но и к этому я был готов. Не первый же день я сражаюсь со всякими злобными троллями и прочими уродами.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника чешут языками. До меня даже долетают обрывки их замечательной речи.

– А бабы там – вот такие толстые.

– Ты лучше скажи: сало и горилка там есть?

– На кой тебе горилка, если там бабы?

Замечательная игра, реалистическая. И переведена хорошо. Противно слушать, когда все только и желают, что надрать друг другу задницы. Американская фантазия и сленг – это такое убожество. Секс, мордобой и виски. Фи! То ли дело у нас: разговоры за жизнь, плавно перетекающие в мордобой, а затем в дружбу до гроба. И любовь у нас сразу во всех видах: к одной даме – с душевными муками, к другой – с желаниями, а к третьей – на исповедь. Янки этого не понимают. Они сразу: в морду – в постель, в морду – в постель. И думают, что это и есть настоящая романтика. Наивные...

Я выстрелил. Первый, тот, который хотел выпить, обернулся и поднял ружье.

Получай, гад! Получай! Я стрелял длинными очередями, не жалея патронов. Знал, что рядом лежат и боеприпасы, и дополнительная жизнь. Подохни, гнида! Это тебе за понедельник, за Мишку, за шефа, за помятое крыло и за дырявую левую дверь!

Я успокоился лишь, когда расстрелял все патроны. Надо же: сбежалось восемь юнитов. Все они рядком лежали на кафельном полу в лужах анимационной крови. Что это я? Это же всего лишь игра.

Я забрал патроны из тайника, отобрал боеприпасы у мертвецов, двинулся вперед по тоннелю. Тихо. Лишь напевает радио. Что-то без слов, но не классика.

Тоннель ветвится дальше. Вот и первая потайная дверь. Подхожу, жму «Пробел». Открывается черное отверстие. Я врываюсь и сразу начинаю стрелять. По всему, что движется.

Через пару секунд отпускаю клавишу. Еще четверо голубчиков лежат на спинах. Я вижу их остекленевшие глаза, и мне начинает казаться, что все это реальность. Ерунда, конечно. Меньше пить нужно да спать больше. А то еще и не такое пригрезится.

Меня тоже ранили. Статистика в правом углу высветила пятьдесят три процента здоровья. А война только началась. Я торопливо подобрал аптечные сундучки и нырнул за колонну. Сейчас появятся гости.

Через мгновение в дверях показался охранник. Жму на клавишу. Меня уже увидели. Их там еще трое. Но я бью их в лоб, не останавливаясь!

Спустя несколько мгновений все было кончено. Можно и отдышаться. Я снова собираю патроны, отбираю у офицера огнемет. Теперь моя убойная сила значительно возросла. Впрочем, впереди поджидают такие красавцы, что автоматом их не взять. Чудовища напоминают одноглазых циклопов. Они швыряются огненными колдовскими шарами. А еще они могут вызывать молнии. Жуть! Я запомнил их заклятия, только сам воспользоваться не могу. Не понял, как их произносить, то есть на что нажать нужно, чтобы этих «гавриков» приголубить молнией, напоминающей, кстати, плетку с рассеченным хвостом.

Я размял пальцы. Сейчас мой юнит бежал по коридору. Звук классный – мои шаги отдаются от стен долгим эхом.

– Эй, красавец!

Я стреляю с разворота, как в армии, от бедра. Классная все же анимация: позволяет полностью управлять телом героя. Нет, определенно завтра зайду в бутик и куплю джойстик. Надоело жать на кнопочки клавиатуры и давить на мышь. Неудобно. Нет комфорта.

Я вижу, как юнит, взмахнув руками, оседает, сползает по стене. Но это девушка. Красивая. Похожа на Бритни Спирс. Стоп! Её здесь раньше не было. Кто все-таки разработчик? Что за новые фокусы каждый раз? И сколько их еще там, всех этих «заморочек» на диске?

Жаль девочку, пусть и компьютерную...

Ага, вон и тролли поползли. Я увернулся от огненного шара и открыл огонь на поражение. От удара молнией уйти не удалось. Кровь выплеснулась на монитор. Неужели убит? Нет. Выскочила статистика, и меня снова лупанули молнией. Их было четверо, этих монстров. Бежали они из разных точек, с разной скоростью. Я подпрыгнул, сделал сальто и ухватился руками за перекладины наверху. Внизу до самого потолка полыхнуло пламя. Эти болваны не успели переориентироваться и пальнули друг в друга шарами, да еще и молниями. Вот теперь я приземлился.

Хрясь – удар ногой пришелся одному из чудовищ в челюсть. Хрясь – с разворота я шарахнул второму прикладом по глазам. Остальным на десерт достался огонь. Это я пригнулся, а тупоголовые монстры снова залепили друг в друга шарами и молниями. Двое тут же рухнули в лужи черной крови. Морды оставшихся чудовищ оплыли, как у хулиганов в уличной драке, расцвели фингалами.

– Сучье отродье! – прошипел один из троллей, и от неожиданности я едва не пропустил очередной удар шаром. Не знал, что эти красавцы умеют ругаться! Хоть задницу мне не собираются надрать, и то ладно.

Все. Патроны кончились. Где-то я переусердствовал. Растерялся, не успел уклониться, и тут же меня накрыло молнией. Всплыла статистика: двадцать три процента здоровья.

И на меня разом обрушился град ударов. Черт! Здоровье таяло, точно мороженое на солнце. Как же так? Первый уровень не был таким сложным. Что это за игра?

Шестнадцать процентов здоровья.

Все, достали! Я подпрыгнул, ударил ногой троллю в глаз, кувыркнулся и пролетел между вторым троллем и стеной. За спиной раздался взрыв. Экран снова залило кровью. Надо же: задело!

Одиннадцать процентов здоровья.

Я развернулся и матюгнулся. Но удара не последовало. Чудовища лежали мертвыми и дымились. Вот так. Все, на этом этаже враги закончились.

В комнате запахло горелым. Банга поднял на меня взор и тихо заскулил.

Неужели забыл чайник на газу?

Я выскочил на кухню как ошпаренный. Все отключено. Откуда же дым?

Мелькнула совершенно дикая мысль, что это тлели трупы убитых мною чудовищ. Я подошел к компьютеру и подозрительно посмотрел на монитор. Нет, не может этого быть! Я понимаю: звук хороший, виртуалка, трехмерность, но запахи – это перебор.

И все же я пристально осмотрел процессор. Вдруг контакт какой подгорел. Или, может быть, напряжение дало скачок, а я и не заметил? Нет, вроде все нормально. И от монитора пахнет теплом кинескопа, ламп и пыли. Странно. Я даже покрутил в руках блок питания: все нормально. Наверное, у соседей что-то подгорело. Ну и что ж, что суббота. Мало ли кто когда встает. Я же вот вскакиваю в шесть, и мне это кажется нормальным.

Папка «Temp»

Файл htm004

Пока я обследовал комнату на предмет пожара, «пенек» хрюкнул. Я аж подпрыгнул от неожиданности. Знаю я этот прикол: «Программа выполнила недопустимую операцию и будет закрыта». Только этого мне и не хватало!

Я вперился глазами в надпись «Срок действия лицензии на AVP истек. Антивирусные базы не будут обновляться». Тьфу ты! Совсем забыл, про Касперского. Вот уже полгода, считай, прошло, как я его не обновлял. Ну ладно, это не смертельно. Закрыл сообщение, прервал работу Касперского и вернулся к игре.

Побродил по комнатам, собрал все патроны и баллы жизни, удачи, нашел бронированную жилетку. Есть теперь куда поплакаться.

Все. Этаж пуст. Сизый дымок витает под потолком. Виртуальное радио мило лопочет глупости: «Ах, мой милый Августин»... Ну и чувство юмора у господ переводчиков, надо сказать.

Я потоптался у последней двери. Это вход на второй этаж. Нажал «Enter».

Поехали!

На этот раз нужно обойтись без лишнего шума. Здоровья-то маловато. Я тихо скользнул влево по коридору. Удар ножом, второй, третий. Охранник валится к ногам, точно мешок с костями. Первый готов. Снова, уже по привычке, хватаю патроны: пригодятся.

Вот и первая дверь. Теперь без пальбы не обойтись. Бью ногой по двери и стреляю сразу косой очередью. Охрана стоит ко мне лицом. Главное успеть! Сейчас на шум прибегут из других комнат. Давлю на клавиши с остервенением смертника: луплю по врагам шквальным огнем.

Банга заскулил.

– Отстань!

Умный пес, а не видит, что стоит отвлечься, и меня тут же «замочат». Позорно завалят на втором этаже, как последнего лоха! Не бывать этому!

Шестеро автоматчиков падают один за другим.

Так вам, вонючие интервенты!

Бегом внутрь комнаты: там, в нишах, я знаю, лежат ящики с жизнью. Нужно успеть. Вот они, баллы здоровья: в двух шагах!

Пока я разворачивался, стрелял в атакующих, мои баллы стремительно таяли. Черт! Их слишком много, этих проклятых инопланетян! Уже и жилет не спасает.

Все.

Монитор стал алым. «Миссия провалена. Player убит».

Обидно.

Я откинулся на спинку стула и повернулся к водолазу:

– Ну что: доволен? Из-за тебя меня грохну... ли...

Слова застряли в глотке. Банга щерился на меня и рычал. Загривок пса поднялся вверх, глаза одичали.

Нехорошее предчувствие свернуло жгутом живот. Надо же было так влететь: а пес-то, похоже, бешеный!

Несколько мгновений я цепенел под собачьим взглядом, не решаясь делать резких движений, чтобы не спровоцировать пса, прежде чем понял: Банга рычал на то, что было за моей спиной.

Я нервно сглотнул и обернулся.

Стены с полочками, на которых хранились диски, не было.

Совсем.

Кровавая пелена застилала пространство. И черным огнем горели в воздухе слова: «Миссия провалена».

«Все! – понял я. – Прав был Димка Бехтерев, в выходные на природу выезжать надо, а не в экран пялиться».

Черным кудлатым комком мимо меня пролетел пес. Он прыгнул в это огненное марево.

И мир сразу рухнул куда-то со скоростью звука.

Седьмой уровень

Папка «Personal»

Doc001

Их было двое. Они стояли ко мне спиной и тихо переговаривались. Униформа у них была странная: какой-то легкий металл, вроде пластика. По крайней мере это точно была не ткань. Я даже немного позавидовал этим парням. В руках обоих были опущенные бластеры. Впрочем, я впервые видел такое странное оружие, чем-то напоминающее самодельный обрез с дулом автомата и с двумя рожками по бокам, предназначенными, видимо, для патронов. Наивный, как я заблуждался! Просто счастье, что в эти мгновения я ничего не знал об этом оружии и был беспечен.

Нет, я не попросил у охранников закурить. Я ведь даже не знал, поймут ли они меня и курят ли здесь вообще. Я напал. Холодно, расчетливо, как учил старик Ким, бежавший много лет назад из Кореи, да так и оставшийся у нас, в России, навечно.

Я почувствовал, что тело мое стало стальной пружиною. Мгновение, и перед глазами возник образ Красного Дракона. Настоящего, дышащего серой и огнем. Я ведь пять лет учился правильно представлять это чудовище и теперь не боялся, а даже любил плавную кошачью грацию этого мифического зверя. Мой личный дракон сильно отличался от китайских и геральдических. Я представлял себе именно живое существо, с крыльями, которые могут поднять огромное тело в воздух, с лапами, которыми ходят: со всей детальной анатомией живого существа. Я даже знал, откуда и почему в желудке дракона вырабатывается ядовитая струя газа, которая самовозгорается при выдохе, если дракон рассержен или вынужден защищаться... Впрочем, драконы извергали пламя и при чувстве страха. И паранойя, бывало, косила их иногда, но лишь потому, что у них был разум более гибкий, чем человеческий, более жесткий, но в то же время более любвеобильный. Этому восприятию мифических зверюг меня тоже Ким научил.

Кажется, я даже зашипел, потому что один из охранников почему-то обернулся. Мгновения превратились в вязкую кашу. Я знал, что от моей скорости и точности зависит, кто выйдет из этой схватки живым. Я увидел глаза врага: голубые, холодные, как лед.

Я уже занес хвост для удара. Конечно, это была моя нога. Но я тогда об этом не думал. Ким говорил, что нужно слиться с драконом на уровне сознания, и мышцы сами сделают свою работу. Так оно и было. Я видел мир глазами дракона, я чувствовал и действовал совершенно не по-человечески.

В округлившихся глазах охранника метнулся ужас. Он даже не попытался воспользоваться бластером. Удар моим шипастым хвостом сломал человека пополам. А из пасти в то же мгновение вырвался огонь. Второй противник умер на развороте три четверти. Он уже испугался и стрелял, но меня перед своей гибелью так и не увидел. Странно, что я не слышал грохота. Только заметил метнувшийся по стене луч. Все было кончено.

Еще несколько минут я тревожно сопел, чувствуя ноздрями свой специфический драконий запах. А потом перед глазами поплыла легкая поволока. Раньше такого со мной не случалось. Но раньше мне и убивать не приходилось. Никогда.

Я прислонился к стене и осмотрел поле битвы. Впечатляющее зрелище. Вот это да! Я не верил своим глазам. Один человек был разорван пополам и лежал в луже крови, а второй походил на запеченную тушу. Что же это такое? Я хотел только оставить этих бедолаг без сознания и пройти. А получилось так глупо. И так страшно. Чем же это я их так? Неужто, правда, слился сознанием с драконом? Я облизал пересохшие губы.

Как бы там ни было, нужно было торопиться. Судьба забросила меня, черт знает куда. Я никогда раньше не видел такой униформы и бластеров. Может быть, это вовсе и не люди?

Я покосился на оплавленную стену, на ту, по которой секундою раньше метнулся луч бластера. Бог мой! Даже огнеметы не прожигают сталь толщиной в десять сантиметров! Представляю, что было бы со мной, если б «закопченный» успел меня задеть! И зачем здесь нужны стальные стены? Где я? В большом сейфе?!

Я вытер со лба холодный пот, прихватил оба бластера: один из них повесил за спину, как автомат Калашникова, второй осмотрел, нашел рукоять, клавиатуру, маленький жидкокристаллический экран, в котором отражалась вся комната, и красную кнопку, видимо, заменяющую спусковой крючок. Какая-то смесь цифрового фотоаппарата и пистолета. Я навел прицел на разорванного стражника. На мониторе вспыхнули слова: «Противник убит». Ах, вот в чем дело! У них было преимущество. Вот почему первый обернулся, а второй сразу начал стрелять: все отражалось на мониторах! И мое счастье, что первый страж не увидел угрозы в безоружном человеке. Только вот как они меня увидели на этих мониторах, если их бластеры были опущены? Видимо, и в одежде были какие-то датчики.

Стоп! Монитор писал по-русски! Вот это вляпался! Похоже, занесло на секретный объект, и я только что своими руками убил новобранцев. Впрочем, тот, который не обгорел, выглядел лет на тридцать с гаком. Слабое утешение, но все же это были офицеры, а не юнцы.

Из комнаты вели две двери. Я появился как раз между одной из этих дверей и охраной. На счастье, позади людей. Стало быть, в эти двери и входить безопаснее, но они и важнее – секретнее. Я колебался. Все равно придется прорываться сквозь патрули. А комбинезон из легкого металла мне не достался: оба оказались окончательно испорченными. Я знал, что если не загляну сначала в эту дверь, которую охраняли, то потом умру от любопытства.

Чего уж там, какие приличия?

Я распахнул дверь ударом ноги и кубарем вкатился в комнату.

Ничего. Лишь гудит кондиционер. И темнота.

Несколько мгновений я лежал, ожидая удара с любой стороны, пока не спохватился и не глянул на подсвеченный изнутри экран бластера. Передо мной было миниатюрное изображение кабинета без окон. И никого вокруг, ни единой души.

Я сконфузился и встал. Как только я поднялся на ноги, сразу же вспыхнул свет. Я выстрелил, но потом опомнился и едва не захохотал над собственной глупостью. Надо же: это свет выключался автоматически, когда человек выходил или ложился. Видимо, здесь не предусмотрено чтение лежа.

И почему медлят другие охранники, если у них такая сеть слежения и уровень комфорта? Впрочем, если это наши, русские, то все понятно: пьют где-нибудь в вахтерке.

Я огляделся. Ничего сверхъестественного. Обычный кабинет военного начальника. На стене висел странный флаг. Я никогда такого не видел. Это было черное полотно с белым кругом в центре. «Белое солнце пустыни! – Усмехнулся я. – Господин Сухов вернулся». Шутки шутками, а в круге был нарисован огненный зверь. Вот зверюга меня смутила окончательно. Ладно бы там единорог – у какого-то богатого генерала крышу на почве всеобщей «толканутости» снесло напрочь, так нет же! Это была гончая борзая. Не волк, не лев, не орел и не медведь. Мне было бы легче увидеть даже кабанью морду или зеленую ящерицу, но никак не борзую. Черт, во что же это я вляпался?

В углу кабинета висел огромный парадный портрет. Незнакомая личность с выражением скуки на бородатой физиономии взирала на мир снисходительно и добродушно. Понятно: президент местный или вышестоящий начальник. Я подошел к картине, страшась увидеть вместо полотна и красок какие-нибудь чипы. А что? Если ребята обзавелись таким оружием, почему бы им голографические телефоны не установить? И что это глаза президента так пристально на меня глядят? Уж не камера ли слежения? Я прыгнул и двумя короткими очередями ослепил нахального бородача. Эх, сдают нервы! Хорошо еще, что бластеры палят абсолютно бесшумно: только лучи прожигают дыры, и запах гари потом висит в воздухе.

На столе лежали бумаги. Обычные распечатки на лазерном принтере. Компьютер бессовестно дрых. Монитор мерцал розовой лампочкой, но оставался черным.

Уф! Это обычный нормальный мир. Ребята просто развлекаются, играют в передовые технологии. Зря я тех двоих грохнул. Выяснилось бы все, взяли бы подписку о неразглашении, продержали бы с месяц и отпустили... Наверное. Но, видимо, шестое чувство подсказывало: «Что-то здесь не так!»

На столе стояла хрустальная пепельница, но без окурков и на подставке лежал темно-зеленый каменный шар размером с мой кулак. Я в геологии не силен: то ли малахит, то ли нефрит – камень был непрозрачным и с черными венами прожилок. Безделушка. И все же именно шар привлек мое внимание. Не задумываясь, я сгреб игрушку и запихнул в карман. Получилось не эстетично, но руки должны быть свободны на тот случай, если вломится охрана. Больше смотреть было нечего. Разве что сейф взорвать?

Огромный ящик с цифровым кодовым тройным замком высился напротив платяного шкафа-пенала. Я задумчиво погладил бластер и сделал три коротких очереди, надеясь просто прожечь металл насквозь. Сейф не поддался. Это был какой-то тугоплавкий сплав. Все продумано. Даже не верится, что все это обустроили наши русские ребята, а не какие-нибудь пунктуальные бюргеры с берегов Рейна.

Пора было уходить.

Коридор. Второй. Третий. Что за черт? Ни окон, ни стражи. Мертвая тишина. Одни только двери: странные – овальные, как в космических кораблях, без ручек, да и видны в стене лишь по выступающему ободку и по красным кнопкам с символическим изображением открытой ладони. Бред какой-то! Это даже не коридор, а тоннель какой-то. Все тускло блестело в свете ламп, прямо как в метро. Все какое-то мертворожденное. Ни пылинки вокруг! Ни тебе паласа или дорожки под ногами, ни прилепленной жевательной резинки, ни случайного «бычка» в углу, ни даже обычной мусорной корзины! Совершенно не по-русски!

Меня стали одолевать нехорошие предчувствия. Мгновенно припомнились дешевые журналы: «Очередную женщину похитили пришельцы из летающей тарелки. Дама не только излечилась от насморка, плоскостопия, артрита и рака легких, но и через девять месяцев родила мальчика с необычной, конусовидной черепной коробкой». Но я-то – мужчина! Зачем я инопланетянам?

Память тут же услужливо подсовывала другую статью: «В редакции находится Андрей, который вошел в контакт с инопланетным разумом и из умирающего инвалида превратился в пышущего здоровьем богатыря. Вы можете убедиться в этом сами, просто сличив фотографии, разница между которыми – семь месяцев. Согласитесь, что за такой срок настолько ни один простой гражданин, если только он не является волшебником, измениться не может». Ладно, спасибо, что хоть мужики в этих тарелках не беременеют. Я усмехнулся собственным мыслям: «Интересно, а за убийство двух военнослужащих, что мне здесь светит: девять граммов в сердце, петля на рее или небо в клетку»?

Папка «Personal»

Doc002

Сзади раздался тихий шелест. Я развернулся, но вовремя успел дернуть бластером вверх, и оставил на потолке овальную черную дыру. Из стены высунулась собачья морда.

– Банга?

Водолаз полностью отделился от стены и встряхнулся всем телом, точно вылез из воды. Пес даже фыркнул: мол, конечно, я, кто же еще?

«Выход домой! – Осенило меня. – Какой-то портал, как в „Героях меча и магии“. Надо линять отсюда!»

– Банга, ты чертовски умный пес! – Я даже хотел расцеловать своего лохматого спасителя. – Тебя мне сам бог послал! Пошли домой! Я тебе все пиво отдам!

Да не тут-то было. Стена, из которой появился пес, обратно не пускала.

Я прижался щекой к холодному металлу стены и сквозь преграду увидел свою комнату и даже висящие в воздухе слова, только горели буквы зеркальным отражением: «анелаворп яиссиМ», точно я очутился за вывеской. Нет, не пускали меня обратно. Я ударил плечом, еще раз – безрезультатно!

Банга с любопытством наблюдал за моими действиями. В больших, почти человеческих глазах пса читалось недоумение: «Что же ты, дружок? А еще царем живого мира себя возомнил?» «Действительно, – подумал я, – с чего бы мне психовать? Ну, провалился в компьютерную игру. Раз есть сюда вход, должен быть и выход. Закон пустого горшочка еще философ ослик Иа-иа открыл».

Я почесал в затылке. В «Героях III», к примеру, не все порталы переносят в обе стороны, есть и только такие, что работают лишь в одностороннем порядке. Сколько раз на этом горел. Значит, необходимо искать другой способ перемещения. Он должен быть. Обязательно!

Банга почесал за ухом. Я от досады нажал на кнопку бластера и вырезал лазерным лучом кусок стены размером с люк. Металлическая болванка упала куда-то внутрь. Чудно. Я заглянул в черную дыру, и меня едва не стошнило. Там ничего не было! За обшивкой стены клубился хаос, беззвездная ночь. И пахло, будто где-то в этих адских глубинах месяц назад сотня мышей разом сделала себе харакири или сепуку. Я отшатнулся. Банга сочувственно кивнул головой и пошел прочь.

А я себя почувствовал Иваном-дураком. Вон, пес, и то больше меня понимает! Зачем ломиться в закрытую дверь? Тем более, что там, все едино, ничего нет.

Радует, что хоть сам еще жив, да вот и друг есть преданный.

И тут только я до конца осознал, в какую попал передрягу. Итак, если я провалился в мир игры, то на меня скоро откроют охоту сотни юнитов. Проблема в том, что я-то сейчас по другую сторону монитора. И убьют меня по-настоящему.

Правда, могло, конечно, оказаться, что все вокруг не байты памяти, а живые люди. Тогда был шанс затесаться среди этих солдат. Впрочем, как тут растворишься среди аборигенов, если вокруг тоннелей клубится небытие?

Я начал припоминать все, что когда-либо слышал о колдунах, об иных расах и формах жизни. Все, что приходило в голову: злой, голодный садист, фашист до мозга костей, мечтающий о мировом господстве и пожирающий сердца врагов.

Я уперся в массивную дверь с чеканной мордой льва. Банга прижался к моим ногам и тихо заскулил, кажется, он был напуган.

Я побледнел. Черт! Тысяча чертей! Я знаю это место! Какие там «толканутые» новые русские или пришельцы, экспериментирующие с моим сознанием?! Это точно игра! Здесь нет ни еды, ни воды; одни лишь юниты и монстры! Боги! Это тот самый седьмой этаж. И я сам похитил артефакт, исчезновение которого вчера ночью меня так взбесило. Только там комната была немного другой. И охранников побольше. А за этой дверью, подле которой я остановился сейчас, должно торчать пять автоматчиков. И монстр с тремя головами и двумя пулеметами, а еще чудище размером с циклопа. Кажется, я серьезно влип!

Если бы это был сон! Ох, я бы, наверное, все отдал, чтобы вернуться назад в свой мир! Я бы даже «пенек» продал и в монастырь бы ушел. Тут я опомнился и мысленно добавил: в женский. Хватит нюни распускать! Я, между прочим, морской десантник, а не какой-то там стройбатовец! Все, блин, достали! Всех убью, один останусь! Игра, да? Кому-то очень весело? Бог решил позабавиться? Или космические собратья развлекаются? Ничего, мы еще посмотрим, кто сильнее: я или куча транзисторов и чипов!

Я специально заводил себя и накручивал. Битва предстояла нешуточная. Тут за процентами жизни не сбегаешь, и, чтобы сжевать бутерброд или пивка хлебнуть, на паузу не нажмешь. А ярость меня не ослепляет: лишь делает расчетливым и беспощадным. Проверено.

Нет, не полезу я сейчас в эти главные двери. У меня одна жизнь и на проценты мое здоровье не дробится. А вот юниты, пока поблизости не начнется заваруха, сами не выйдут. Обычная игровая стратегия.

Я принял решение. Наверняка где-то должно быть оружие помощнее. Может быть, мне удастся найти взрывчатку или склад с шаровыми молниями. Тролли же откуда-то черпали свою магическую силу. В конце концов, лучше на время обернуться и троллем позорным, нежели подохнуть, стыдно сказать, внутри компьютерного диска!

Я развернулся и побежал в противоположный конец тоннеля, туда, откуда начал продвижение в этом мире. Банга обрадовался, кинулся догонять меня и громко лаять. Зря.

Боковая дверь открылась. Я уловил движение краем глаза и тут же кувыркнулся через голову, растянулся на полу, вздернув перед собою бластер. Кто сказал, что я, как юнит, должен стрелять только стоя? Мне моя жизнь дороже.

Банга ничего не понял: похоже, он решил, что я просто споткнулся и отшиб ноги. Пес подбежал и радостно лизнул меня в лицо. Как не вовремя!

В коридоре зазвенели тяжелые армейские сапоги.

– Банга! – решительно прохрипел я. – Лежать!

Пес тут же радостно хлопнулся рядом со мной и принялся молотить меня хвостом по ногам. Вот дурачок: это же война, а не щенячьи игры!

– Тише, Банга!

Враг выскочил из открытых дверей. Слава богу, что юниты запрограммированы сначала на ориентацию в трехмерном пространстве, а потом уж на пальбу.

Я выстрелил первым. В голову. Кровь и мозги выплеснуло на стенку. Настоящие мозги – я готов был в этом поклясться. Вояка сделал еще два шага, дал короткую очередь в потолок и завалился на пол.

Банга прижал уши и перестал молотить хвостом. Кажется, наконец-то и до пса дошла вся серьезность ситуации.

Топот повторился. Я догадывался, что следующий будет стрелять на ходу, но просчитался. В проеме дверей показалось уже двое солдат. Пес заскулил и дернул меня за воротник. Я дал короткую очередь и обернулся к лохматому другу. Слева еще один! Вырыть бы здесь окопы, и я бы им показал, что значит российский спецназ, чего стоит Иван Соколов! Но стены здесь из металла, а снаружи свирепствовала смерть. Как бы мне тут самому чего не показали!

Не отжимая пальца от пусковой кнопки бластера, я перекатился к противоположной стене. В проеме двери еще один юнит удивленно всплеснул руками и упал. Тот, который мчался по коридору, уже стрелял. Металл плавился. Воздух наполнился запахом горелой проводки. Вот она, прелесть игры: тут и проголодаться не успеешь, от запахов угоришь, прямо как в бане по-черному. Только юниты на свежий воздух не вытащат. Черт бы побрал того урода, который придумал эту игру и эти правила!

Тот, что мчался слева, запнулся, всхрапнул и упал.

Я обернулся к раскрытым дверям и дал длинную очередь, не ожидая, когда появится очередной противник. Моё сердце бешено колотилось. Все, ярость я перерос. Теперь во мне бушевало безумие берсерка: «Меня? Мочить? И кто? Тупоголовые байты, подчиняющиеся программе? Убью!»

Банга сорвался с места. Я уловил это движение, но крикнуть не успел: в горле запершило так, что выступили слезы. В дверях друг на друга рухнули еще двое.

Мой бластер затих. Вернее, он и так стрелял беззвучно, а шум выстрелов напоминал шуршание вентилятора в компьютере. Просто кончился энергетический запас. Монитор померк. Кто знает, как и где заряжаются эти бластеры?

Хорошо, что я хозяйственный, как кот Матроскин: всякую дрянь подбираю. Отслужившее оружие я просто отшвырнул, и снял со спины второй бластер. Но стрелять не спешил.

Банга хрипел где-то рядом и что-то рвал когтями.

Секунда. Вторая. Третья... Никого.

Я отвлекся и посмотрел туда, куда кинулся пес. Ай да Банга! С тыла на нас напал еще один юнит. С ним-то и сцепился Банга. Последний удар мохнатых лап, и воин застыл на спине.

И тишина повисла над полем боя. Я поднялся на ноги. Нужно было обследовать открытый отсек. Логика игры подсказывала, что за открытыми дверями все уже недееспособны.

Я сделал шаг. Болело колено. Смешно сказать: отбил при падении. Впрочем, я ведь шофер, а не киллер. И все же мне было чем гордиться.

Воздух становился чище. Сквозь дыры в стенах гарь быстро уносило в никуда. Слава всем богам, что и трупный смрад, клубящийся по ту сторону стен этих коридоров, почему-то не выходил из дыр обшивки. Что ж, значит, не угорю. Это радовало.

В открытой комнате оказались ниши с медицинской помощью. Я открыл ящик с красным крестом и едва не заплакал. Ни бинтов, ни йода, ни таблеток «Виагра!» Там лежали десять батареек «Toshiba CR 123 A». Вот она – ирония судьбы! Лучше бы в ящике жил паук и смачно хрустел дохлым тараканом! Что мне теперь с этими батарейками делать? Американские доброхоты посоветовали бы их засунуть в то самое место, которое они так любят драть. Наши десантники, если бы увидели мое выражение лица, долго бы ржали. Именно бы ржали, а не смеялись. И тоже бы присоветовали что-нибудь непристойное.

Я покатал пару батареек в ладони и зашвырнул ими в угол. Это не игра, а сплошное надувательство! Баллы здоровья и жизни – пожалуйте. Не хватало еще дискету с тайным сообщением найти: зажал бы её зубами и перед глазами открылся бы план всей этой гребаной сети коридоров... Что теперь делать-то?

Банга радостно залаял, подзывая меня.

Так и подмывало сказать: «Что, дружок, тебе тут цифровую кость, обработанную в „PhotoShop“, подкинули»?

Слегка успокоившись, я сгреб оставшиеся батарейки во второй карман и стал походить на заядлого клептомана. Но кто знает: авось пригодятся монстру в лоб зафитилить или вместо ключа в пульт управления атомным бомбовым ударом воткнуть.

Банга выскочил мне навстречу и укоризненно поглядел, мол: что же ты медлишь, иди скорее, а то сам все съем! Я нервно хихикнул и подчинился.

Нет, это была не кость. Это был огнемет. Огромный такой, с дулом диаметров сантиметров в десять. И с таким же, как у бластеров, монитором. Я оглядел огнемет. Технология уже известна, но до чего же тяжелый, зараза! Когда долбишь по клавишам, двадцать килограммов металлолома никак не ощущаются. А в жизни потягай-ка такую махину: сразу поймешь, за что Суворов жалел своих солдат! Добрый мне разработчик попался, душевный. Его бы гада с таким оружием да в зону боевых действий! Компьютерщик блин, ботаник! Физик-ядерщик! Ну да, мозги программиста только абстрактно мыслить и умеют. Юнитам один хрен: полтора килограмма или тонна, но мне-то, живому, эта разница очень даже чувствительна!

И все же я был рад. Чутье заядлого игрока подсказывало, что теперь у меня есть шанс. Русские мы в конце концов, или нет? Я даже тихонько засвистел что-то военное, вроде «Вихри враждебные веют над нами». Пес укоризненно покачал головой. Я даже вздрогнул: не может животное быть настолько понятливым! Хотя, до сего дня я и не подозревал, что существуют компьютерные игры с таким мощным эффектом присутствия. На всякий случай, словно извиняясь перед мохнатым другом, я пожал плечами:

– Какая жизнь, такие и песни.

Кажется, Банга понял.

А я занялся мародерством: принялся раздевать того, первого, которому размозжил голову. У него форма была целехонька, а кровь запачкала лишь сапоги. В общем, мне повезло. Да и размер совпал.

Было гадко и противно. Банга же вообще отвернулся, точно не одобрял моих поступков. Но я очень хотел надеяться, что у программистов не совсем буйная фантазия, и в большинстве своем их примочки основываются на реальной жизни и психологии. А значит, у ряженого были шансы.

Я нарочно не рассматривал трупы. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: если это и клоны, то от разных людей. У одного глаза синие, у другого карие. Один был толстым, другой высоким. А еще у одного оказалась родинка на щеке.

Мне стало страшно. Мысль о том, что я расстрелял живых людей, сидела в мозгах занозой. Я не испытывал угрызений совести: не убей я, убили бы меня. И все же как-то было неловко перед этими «салажатами». А вдруг они не юниты и даже не роботы? И каждого из них дома ждет мать и отец?

От этой мысли я дернулся, как от пощечины. Все! Никакого шума! Прямо сейчас иду к главным дверям, грохаю чудище и поднимаюсь на восьмой уровень, автоматически становлюсь победителем, и меня выбрасывает домой!.. Хотя, какой такой дом? В любой момент я могу превратиться в надпись: «Game 004», или что-нибудь типа: «Player победил за 38 дней». Будь я смазливой девчонкой, разревелся бы от жалости к самому себе. Но я – Иван Соколов, меня просто так, голыми руками не возьмешь!

Я установил огнемет в нише, сел рядом, вытер пот со лба и сказал псу:

– Мне надо подумать, понимаешь?

Банга понимал. Пес лизнул меня в щеку, отошел и улегся в проеме открытых дверей. Я знал, что псу не нравится соседство мертвецов, но сил оттаскивать в сторону трупы у меня не было сил. Давненько я не попадал в передряги, подобные этой. Я не видел выхода и не понимал, как его найти. А еще я очень устал. Сказывалось и то, что я практически не спал ночью. Сердце стучало в голове, и мысли носились, как белки в колесе.

Папка «Personal»

Doc003

И что же делать теперь? Где эти гребаные инопланетяне, мечтающие сделать мне пересадку мозжечка?

Никого. Это просто игра. Я – юнит. Здорово! Только вот что-то жрать хочется и руки трясутся, точно с перепою.

Ладно, никто не даст нам избавленья. Будем штурмовать главные ворота. Как там наши Берлин брали? Главное окружить или создать видимость массовки, и громко кричать: «Выходите по одному. Горбатый – первым!»

– Банга, пошли брать Зимний. Ты вообще когда-нибудь попадал в революционную ситуацию?

Пес гавкнул.

– Ну-ну. – Я усмехнулся. – Не знаешь, что это такое? Так я разъясню. Это когда мы с тобой не сможем здесь долго протянуть без жрачки, а те уроды, которые нас сюда втянули, не могут больше нами управлять.

Банга отвернулся, и я не понял: обиделся он, что ли?..

Вдвоем с мохнатым другом мы тихонько пробрались в те распахнутые двери, из которых я вышел в этот проклятый коридор. На этот раз я крался чуть ли не на цыпочках. Мне казалось, что когти Банга стучат так, что чуткие вампиры просыпаются и шепчутся: «А вот и ужин к нам ползет!» Мне хотелось заорать на пса: нервы были как натянутая нить, но я сдерживался, понимая, что не прав. Собаки не носят тапочки, а жаль.

Вот и знакомая комната. Два мертвых юнита. Я кинулся к стенам, простучал их, прижимался к ним щекой – ничего! Не понимаю, как меня сюда вышвырнуло?! Это просто не укладывается в рамки нормального сознания! Дверь в тайный кабинет оказалась нормальной. Даже если это портал, то через него домой не вернуться.

И тут я подумал, что через пару дней шеф обязательно меня хватится. Ребята взломают замок, обыщут все задворки, поднимут на уши соседей и «братков», подключат милицию. И... выключат мой «комп»!

Меня окатило холодным потом. Возможно, меня вышвырнет назад, прямиком в руки санитаров из Дома Скорби. Но скорее всего я стану электронным юнитом, то бишь байтом памяти и просто подохну здесь вместе с псом. Паршивый расклад выходит!

Нужно поторапливаться. Был еще один выход, по крайней мере хотелось на это надеяться. Если прорваться за главные двери, убить чудовище, я чувствовал, наградой должна быть дверь, ведущая на этаж выше. У игры должен быть финал! Может быть, это было и не так, но проверить стоило.

Приготовления заняли часа два. Я оказался неплохим стратегом. Получилось самое настоящее шоу.

Огнемет я поставил у самых дверей. Положил сверху труп юнита так, что рука мертвеца висела над пусковой кнопкой. И не просто висела, а на ремне, подвязанном к одной из дыр в обшивке, которую для этой цели я сделал специально. Трупы я расставил, прислоняя их к стенам в таком порядке, будто они вот-вот увидят врага, и откроют стрельбу. Получился просто музей восковых фигур. Я остался доволен. И еще раз оглядел своих «защитников». Красота!

Вот только слегка смущал тот безголовый мертвяк, что лежал на огнемете. Он был самым импозантным: в одних подштанниках. Остальное я у него экспроприировал. Зачем покойнику форма? Будем надеяться, что в пылу боя этого никто не заметит. Ну, человек, может быть, в романтической несанкционированной отлучке был, а его от девки выдернули и к огнемету приставили. Очень даже может быть, особенно в игре, где на мониторах бластеров пишут на нормальном русском языке.

Итак, поиграем в прятки, господа!

– Банга!

Пес подполз ко мне на брюхе.

– Значит, так: мордой давишь в кнопку и отбегаешь. Понял?

Пес молчал.

Кажется, он был не таким гением, каким я себе навоображал. Ну ладно:

– Сейчас мы устроим бойню. Слышишь, Банга, береги себя.

Пес гавкнул.

– Тише! – Я приложил палец к губам. – Не нужно лишнего шума. Тут еще куча других дверей. Попробуем не будить остальных. Хорошо? Нам нужно лишь прорваться к выходу.

Банга молчал.

Я сказал:

– Ну, с богом!

И, прыгнув, ударил ногами в кнопку люка со звериной рожей, кувыркнулся в воздухе, опустился на ноги и метнулся вправо. Двери открылись, уходя вверх, открывая проем, в который прошел бы и танк. Меня заметили. Луч скользнул по плечу, обжег.

Я ждал.

Топот приближался.

Пора.

Я глянул на монитор, сориентировался, выставил дуло бластера из-за угла и пальнул. Потом я упал на пол и осторожно выглянул.

На меня неслись четыре офицера. Они были в своих дурацких шлемах, а на груди у них красовались синие треугольники с кровавым глазом. Элита юнитов – это звучит гордо! Так, подпустим поближе. Компьютер лежачих не бьет, не прорубает он, что упавший может быть живым.

Офицеры открыли огонь по трупам и дырявили их почем зря. Доверчивые. Я нервно хихикнул. И где у вас только мозги, мониторы в бластерах вам на фига? Там же на чистейшем русском языке написано: «Враг поражен». Пошевелите своими извилинами!

Нет, похоже, все-таки они не люди. От этой мысли я почувствовал себя легче и нажал на кнопку. Луч бластера прожигал в телах врагов сквозные дыры, но это не помогало. Солдаты не падали. Вот тебе и хихоньки! Правда, элита!

Я повернулся и стрельнул по ремню, пережег кожу. Рука мертвеца упала на кнопку огнемета.

Офицеров просто разорвало на части. Зрелище не для слабонервных. Летящие в стороны руки и ноги. Кто все-таки программист: маньяк? Сумасшедший? Фрэдди Крюгер?

В глубине комнаты кто-то заревел. Из-за колонн мне было плохо видно. Мой безголовый юнит в подштанниках работал на совесть. Шквальный огонь лупил вглубь комнаты. Я хотел было сунуться к своему «помощнику», прекратить бессмысленную пальбу, но из-за колон со свистом пронесся огненный шар. Ба-бах! Один из стоячих моих героев вспыхнул, точно стог сена. Ого! Вот и тяжелая артиллерия подоспела.

Я боялся пошевелиться.

Банга подполз на брюхе и прижался ко мне. Я почувствовал, как бешено колотится его сердце:

– Ничего, прорвемся!!!

В следующее мгновение я увидел наступающего. Сердце екнуло. Ой-ей-ей! Самонадеянность – великий грех. Циклоп был быстр, в железных доспехах, с восьмью руками и с десятком глаз. Громозека рядом отдыхает.

Кажется, пора применить Великую Русскую Тактику: заманить врага до Москвы и заморозить.

– Банга. Отходим!

И я пополз прочь из прохода, за укрытие стен. Пес последовал моему примеру. Вспышки огня: одна, вторая, третья! Сколько у него этих шаров?

Я уже стоял на ногах, отбежав вглубь лабиринта, и выглядывал из-за угла. Вся моя армия полыхала, потрескивала и опадала пеплом к собственным сапогам. Эх, не огнеупорные попались юниты! Один храбрец в подштанниках все еще делал свое дело. Молодец!

Ба-бах! И хваленый безголовый стрелок взорвался, точно мыльный пузырь, разлетаясь огненными брызгами. Ну вот, сглазил.

Банга заскулил.

Неужели это – смерть?

Но огнемет продолжал стрелять. Ладонь мертвеца осталась на кнопке. Нет, судьба ко мне благосклонна. Вот только от взрывов волна грохота прокатилась эхом по всему лабиринту. Похоже, что муравейник все же растревожили! Где-то раздались торопливые шаги, скрипнули открывающиеся двери.

Эх, не успел дерево посадить, ребенка вырастить. Но умирать подлым трусом – нет, не получите вы такого удовольствия, господа пришельцы!

И тут чудовище вырвалось в коридор. Циклоп был весь в кровище. Первое, что сделал монстр, раздавил огнемет и радостно ударил себя рукою в грудь. Тоже мне, Тарзан нашелся! Я запустил руку в карман штанов, выгреб батарейки и швырнул их в противоположную сторону.

Циклоп отреагировал быстро, повернулся ко мне спиной и швырнул в стену огненный заряд.

Я выскочил вперед и нажал на кнопку бластера. Луч ударил уроду прямо в затылок. Не то чтобы я хотел мозгов его лишить, но я предполагал, что для всех существ голова главное и самое уязвимое место.

Циклоп медленно развернулся.

– Банга за двери! – рявкнул я и метнулся в сторону.

Огненный сгусток пронесся мимо, отскочил от стены и полетел вглубь коридоров.

Я не отпускал кнопку и прыгал, точно обезьяна. Смертник, бросающийся на дзот и заливающий пулемет своей кровью, конечно, герой, только за моей спиной, все равно, не было роты зеленых юнцов. Я был лишь вдвоем с Банга, и я хотел жить.

Я приземлился по другую сторону ворот и, стреляя, попятился к колоннам. Неужели чудовища бессмертны?

Циклоп с трудом повернулся и, кажется, увидел меня. Это было какое-то жаркое, запеченное целиком в оплавленных дырявых доспехах, горящих, точно просмоленная пакля.

И я позорно побежал. Сердце бухало где-то в висках. С каждой секундой я ожидал, что мне в спину ударит огненный шар, но монстр медлил.

Вот уже и спасительные колонны. Еще чуть-чуть!.. И тут меня настиг удар: холодный, тупой, точно обухом топора. Я споткнулся, полетел по гладкому полу, обдирая до крови ладони и колени. Бластер вырвало из рук и отшвырнуло в другую сторону. А меня уже по инерции влекло, кружило, тащило прочь.

Я слышал, как мне вдогонку промчался огненный смерч, как одна из колонн с грохотом обрушилась, к счастью, не на меня. Меня успело протащить мимо. За одной из этих бесконечных колонн оказалась лестница. Видимо, по ней и поднялся мой циклоп-весельчак.

Хрясь, хрясь, хрясь – это я скатился по ступеням! Вот оно, геройство! Лишь бы ребра не переломать! И ни перил, ни поручней каких-нибудь.

Меня вышвырнуло на круглую площадку. Я со свистом втянул воздух. Хорошее путешествие. Как только эти офицеры бегают по такому скользкому полу? Да на нем нормальному человеку без магнитных подошв и минуты не простоять! Это же ледяной каток какой-то, а не тайная комната, ведущая на новый уровень!

Сверху на меня что-то упало. Я открыл глаза: Банга!

Пасть пса была в крови. В зубах блестел ключ.

Банга смотрел на меня умоляюще. Интересно, кого он там прикончил? И как?

Я поднялся на четвереньки и прямо перед собой увидел нормальную человеческую дверь с ручкой в форме львиной пасти и со скважиной для ключа. У меня не было сил даже для того, чтобы обрадоваться.

Негнущимися пальцами я взял ключ.

«Я – Иван Соколов! Я служил в десанте! Что мне падение с лестницы? Так, укус комара». Я врал себе, но это помогало.

Скорее! Скорее!!!

Банга гавкнул.

Я никак не мог попасть в эту дурацкую замочную скважину.

Похоже, израненный монстр доковылял до лестницы. Я почувствовал жар, пролетевший за спиной куда-то в пропасть.

Промазал!

Зато я попал. Повернул ключ, навалился всем телом и рухнул внутрь. Мимо меня над самой головой пронесся второй огненный смерч. Во мраке заплясал огонь. Банга перепрыгнул через меня и умоляюще смотрел.

– Сейчас! – прохрипел я. – Запомни, Банга: русские не сдаются!

И я втянул свое тело в полумрак загадочной комнаты, точно улитка в раковину. Дверь за мной захлопнулась.

И пришла тишина.

Империя

Папка «History»

3 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug2.htm

Аррах оторвался от монитора и приостановил работу программы. Чертовы люди! Проклятая Россия! Вечно с этой страной одни проблемы. Прошение на имя Главного Советника баронета Веррев было отправлено два месяца назад! Аррах просил, слезно умолял остановиться на китайцах, африканцах, американцах и европейцах. Для эксперимента хватило бы четверых. Но Пиррий прислал гневное письмо. Аррах помнил его наизусть:

«Мы, заложившие основы людских религий, не можем сами не признавать влияния имен, цифр, положения планет! Если тысячи людей верят в чушь, то и чушь становится реальностью! Пять – магическое число для Земли, мы просто обязаны подстраховаться! А взять дикаря, значит проявить халатность! У него уровень интеллекта не достигает и двенадцати процентов! Что нам это даст? Нет, без русского не обойтись! Впрочем, барон подумал о степени риска и дозволил взять человека не из самой столицы, но непременно из крупного мегаполиса. Помните, Аррах, от нас зависят судьбы Империи!»

«Если бы на меня обратила внимание имперская Внутренняя Разведка, то сидел бы я сейчас на электрическом стуле или плавали бы мои мозги в электризованном щелочном растворе и работали бы без бренного тела», – зло подумал Аррах и подошел к стене. Створки дверей отреагировали на приближение и открыли окно, размером во всю стену: от пола до потолка.

– Я хочу нормального света! – сварливо заметил Аррах. – Слышишь ты, ведро с микропроцессорами!

Домашний компьютер великого ученого очень хорошо слышал своего хозяина, понимал, но, как и сам Аррах, отличался стервозным характером.

Компьютер контролировал все в рабочей квартире. Звали его Раддар. Аррах сам придумал это имя. И из тщеславия подкинул идею на Землю. Люди не оценили благородного звучания и исковеркали не только все благозвучие имени, но и саму идею восприняли в усеченном виде: наблюдение за небом. Ха! За последние триста лет Аррах так не смеялся над человеческой глупостью! Это надо же: вместо контроля во благо: тапочки к постели поставить, встретить хозяина горячим завтраком и дымящимся аркафе, вместо комфорта люди увидели лишь возможность слежения за самолетами противника. Идиоты!

Свет залил рабочий кабинет Арраха. А потом он моргнул и поменял оттенок. Аррах сжал кулаки и закричал:

– Это что за шутки?

Компьютер лишь шуршал процессорами. Ученый не стал швырять в своего электронного помощника чем попало, ведь замкнутая структура Раддара позволяла всегда быть в безопасности. Допустим, имперские ищейки догадаются о секретных исследованиях, субсидируемых господином бароном. Данные об этом немедленно всплывут на мониторе, а ручные часы, где бы Аррах ни находился, начнут верещать, что уровень жизненного комфорта снизился до сорока восьми процентов и ученому немедленно необходимо уединиться для принятия капсулы Соломона. В таких случаях все кинутся на помощь. Попробуй-ка схватить гражданина, если его часы орут: слуга Империи в опасности!

Такие вот маленькие хитрости Раддара – далеко не предел его возможностей. Государственная информационная сеть славится своей безопасностью. Ну да, это потому, что Раддар увлекается воровством информации чисто с профессиональной, эстетической точки зрения. У Арраха всегда под рукой все данные секретных исследований биоинженерии категории первой стратегической важности и сверх секретности. Нельзя было повредить такого гения, даже если он иногда своевольничал.

– Совесть у тебя есть? – задался риторическим вопросом Аррах.

– Параметры не заданы, – сварливо проворчал Раддар. – А если и была, то деинсталлирована и все реестры затерты крутым дефрагментатором.

– А если я попрошу?

– С уважением?

– С нетерпением!

– Ничего не получится. Зайдите на неделе.

– Побойся вирусов!

– Это ты мне? Ха!

– Раддар, у меня глаза болят.

– Ну ладно, пожалею тебя, так и быть. – И свет стал мягким, естественным.

Служебная квартира Арраха парковалась в элитном правительственном небоскребе. На всей планете числилось два тридцатиэтажных дома. Земля всех планет баронета не располагает к проектированию «свечек». То почва движется и корежит фундамент, то горы просыпаются и начинают трястись, точно в лихорадке. Веррев – планета относительно молодая и далекая от промышленных и военных космических трактов. Глушь. Но квартиры, слава императору и барону, не допотопные с двенадцати процентным уровнем комфорта, а нормальные: с датчиками тревоги и автопилотом, с программным расписанием заданий и с автоштурвалом. В распоряжение чиновников от девятого класса и выше предоставляется и «аварийный зонд». Вот за это элиту и не любят. Граждане Веррева со сто и со сто двадцати процентным уровнем интеллекта просто кипят от возмущения, когда представляют, что в случае любой опасности квартиры правящей верхушки не просто вылетят из домов, но и спокойно пересекут расстояние до планеты Барройка. Но особенно это злит клонов. Обидно этим недочеловекам, что у них маленький уровень жизнеобеспечения и интеллекта.

– А помнишь, Раддар, как появились первые левитационные квартиры? – вздохнул Аррах. – Давно это было.

– Ага, – согласился компьютер. – Давно. Три тысячи лет тому назад. Твой прадед тогда топором брился. Как раз тогда имперская разведка донесла, что группа клонов образовала религиозную секту и собирается нанести ракетно-бомбовый удар по резиденции императора. Ученые империи были людьми с чувством юмора и с двухсот двадцати пяти процентным уровнем интеллекта. Официально выше в документах уровень интеллекта ставить нельзя, ибо у императора – традиционно – триста процентов, и это передается по наследству. Государь просто обязан быть самым умным. Служба Внешней Разведки выяснила день ракетного удара. Император настаивал на аресте заговорщиков, но министр Внутренних Дел присоветовал сделать из этого рекламную акцию. В день террористического акта сектанты отправили в столицу империи восемь боевых радиоуправляемых штурмовиков. Если бы спецслужбы не были подготовлены, то они бы просто не придали этому значения: мало ли кто куда летит? Это же турболеты, а не бомбы! Как же мне это не помнить, помню. Ты же сам вводил в меня первые исторические данные.

– Не юродствуй, Раддар. Мы же летали в прошлое. Мы были там. И настоящее шоу началось потом, когда из девятнадцати небоскребов как по команде в небо вылетели тысячи квартир и офисов и застыли в воздухе маленькими флайерами. Турболеты развернуть не успели и восемь огненных взрывов накрыли столицу. Каркасы зданий рухнули, а в новостях полгода шумели: «Вот, де, спецслужбы безопасности у нас в Империи какие крутые! Вжик – и на мониторах изумленных клонов, управляющих турболетами-убийцами, из правительственных небоскребов офисы разлетаются, точно рой потревоженных пчел». Клонов тогда поймали радиоперехватом, причем – всех, и показательно деструкторизовали. С тех пор и гонения на клонов начались. И ужесточения режима проживания, вплоть до полного контроля... – Ученый помолчал.

Хорошая получилась история, патриотическая. Арраху она нравилась. Более того, Аррах попытался внедрить в умы людей Земли всю эту программу. Да где там! У земной элиты уровень интеллекта едва достигает пятидесяти процентов. И лишь у ясновидящих, которых то сосной придавило, то в детстве головушкой стукнули, – лишь у них поднимается процентов до шестидесяти. Где им, людям, понять величие этой акции! Они из этого смастачили кучу фильмов о том, как им лучше уничтожить Нью-Йорк и Вашингтон. Идиоты, что с них взять?

Впрочем, проводить опыты над людьми – дело относительно спокойное. У Арраха была имперская лицензия на психиатрические исследования над существами с уровнем интеллекта менее ста процентов. То бишь, клоны девятого поколения и био-роботы серии БР-Р-18 находились вне досягаемости ученого. Впрочем, Арраху хватало возни и с землянами.

Иногда люди устраивали такое, что даже Раддар задумывался на несколько минут, а потом начинал ругаться матом, почерпнутым из земных словарей разных народов, пилотировал квартиру вокруг правительственного здания и раскидывал воздушные шары на радость детворе. Один раз в отсутствие Арраха Раддар принял порцию свежих новостей о каннибализме в маленьком королевстве Земли, отчего пришел в такое недоумение, что разразился салютом и целый день гонял по монитору музыкальные клипы и надпись: «Я сошел с ума. Прошу утилизировать».

Аррах тогда спокойно переждал вспышку гнева своего кибер-друга и ввел в память данные: «У людей земли нет даже стопроцентного уровня интеллекта. Чего ты от них хочешь, Раддар? Еды у них мало, приходится употреблять в пищу друг друга. Свиньи питаются поросятами, паучихи – пауками, каннибалы – людьми. Понимаешь, Раддар, это все – проявления дикой первозданной природы. Но все они приносят пользу. Свинину можно скормить клонам и воинам, пауков натравить на врагов Империи. И для людей найдется дело».

– Да, земляне часто приносили хлопоты, точно расшалившиеся дети, но хуже всего обстояло дело с русскими. – Раддар умел читать мысли своего хозяина, и иногда развлекался тем, что озвучивал их за секунду до того, как они сами сформировывались в мозгу Арраха. – С остальными все ясно: закладываешь в программу данные о генофонде, о прогрессирующих и регрессирующих мутациях, и сразу всплывают все проблемы: от военных конфликтов до споров в семье чернокожих техасцев о том, является ли ежедневный моцион на помойку с мусорным ведром ущемлением гражданских свобод изнеженного чада.

– С людьми все просто: привязываешь пучок сена, то бишь великую идею, у нации под носом, на шесте, и ведешь этого осла, то бишь народ, верной дорогой, – вздохнул Аррах, даже не заметив издевки компьютера. – Все страны купились на великие национальные идеи. Америка возомнила себя сверхдержавой, имеющей право диктовать всему миру, кто и что должен делать в своих землях. Китай возгордился своей миссией спасения Коммунизма. Европа решила вернуть себе мировое экономическое влияние. Все заняты делом. И лишь Россия разворовала идею Мировой Коммуны, пропила взаимовыгодные капиталистические отношения. У них ведь в России как: сегодня я хочу одну великую идею, а завтра – диссидентом быть круче! И так мыслит вся страна.

Нет, не хотел Аррах брать для эксперимента русского.

– По моему мнению, – проворчал Аррах, – русских надо искоренить вообще.

Однако Советник настоял. Что ж, Аррах не любил, когда кто-то пытался на него давить: да, ученый вынужден был согласиться с глупыми требованиями, но обиду в душе затаил.

Аррах снова прошелся по квартире и уставился в окно. У ног ученого простирался город – столица Веррева – Уойта. Необычное имя для города. Легенда гласила, что до колонизации этим странным словом называли себя обитавшие поблизости аборигены с шестнадцати процентным уровнем интеллекта. Они ни на что не годились. Тех дикарей пришлось уничтожить, а название так и осталось.

Дома своими кубическими, треугольными, овальными, шароподобными, концентрическими формами давно уже не радовали глаз. Арраха временами бесила эта провинциальность. Даже стоящей виртуалки нет! Что это за столица, если, попадая в мир фантазий, ты вынужден сидеть в общем ряду или на балконе в ложе, а не в отдельной, оснащенной по экстраклассу кабине? Что они на Верреве вообще понимают в фильмах? Жалкие обыватели! Они все еще смакуют надрывные сериальные страсти.

– Эх, Раддар, вот подкинули мы людям идею создания Голливуда и компьютера. А «самая свободная страна» так и не догадалась совместить эти два изобретения с наибольшей пользой. Звук не должен лететь из колонок, он должен формироваться в мозгу! Даже барон, вроде бы умный гражданин, мечтающий о славе, и тот не понимает, что фильмы не нужно смотреть, в них нужно жить: совершать ошибки, сражаться, влюбляться, но по ту сторону и экрана, и монитора. Люди восприняли лозунг «Сопереживай герою», но поняли его согласно своему уровню интеллекта, то бишь: посочувствуй, похлопай по плечу, поинтересуйся здоровьем и погодой. Но это – иллюзия искусства. Плакать по эту сторону монитора – глупый рефлекс, а шагнуть внутрь фильма люди не решаются, им для этого просто не хватает мозгов. Они думают, что это невозможно. А как пустые сериалы штамповать – это люди Земли поняли сразу.

Аррах отвернулся от панорамы города.

Да, это Империя сделала землян такими отсталыми. Секретные исследования дали императору право затормозить развитие человечества. Правильно: дай обезьяне файер – никого в живых не останется. Вот Аррах нарушил закон и продвинул идею атомной энергии на Земле... И что? Дал трем обезьянам по файеру и показал, на какую кнопочку нажимать. Не то чтобы Аррах раскаивался, вовсе нет. Интересно же было, какая из обезьян выстрелит первой.

Однако истинная причина, по которой Империя до сих пор не колонизировала Землю, а тратила ресурсы на исследования, была известна лишь нескольким посвященным. И Арраху. А кое-что знал только ученый.

Аррах самодовольно скривил губы и подошел к монитору.

Какая идея будет господствовать над умами русских завтра, Раддар затруднялся ответить, поэтому обычно выдавал три варианта. На выбор...

Вот и сейчас на мониторе висело три версии грядущих событий. Один из них очень не нравился Арраху. И нежелательный аспект мог внести именно русский.

Нужно было принять решение. Дерзкое и своевременное. Аррах колебался. Поступок был бы мудрым и логичным.

– Этика – это ограничение для недоразвитых народов. Империей правят выгода и комфорт. И это правильно, это – мудро. Главное, не ошибиться в прогнозе. Чертов русский! Как он себя поведет? – Аррах вздохнул. – Что скажешь, Раддар?

– Они там в России все как писатель Достоевский: «Да, господин программист, мы сделаем все, только вирус себе в мозги впаяем, так, на всякий случай! Да, господин программист, вы – Бог Сущий и Всевидящий, но интересно, а что будет, если я проводочки-то перережу? – ехидно проскрипел Раддар. – Плохо? Ну, я, может быть, и не стану вредить, если меня утром муха не укусит. А то вот еще вдруг снег пойдет, так я расстроюсь и нечаянно систему из строя выведу. Ежели мне плохо, это должен весь мир увидеть!» Железная логика. И ладно еще, если бы русские всегда думали одно, говорили другое, а делали третье. Так нет же! Эта тройная комбинация дает, как ни смешно это звучит, около тысячи вариаций. При желании можно свести их к ста девятнадцати. То ли дело нормальные народы – там все всегда ясно.

– Раддар! – Аррах сердился. – Я как будто все это без тебя не знаю?! Я спрашиваю, что бы ты сделал на моем месте?

Комната наполнилась смехом.

Аррах устроился в кресле возле монитора. На столе из открывшейся панели появилась чашка с дымящимся напитком аркафе. Ученый хлебнул и зажмурил глаза:

– Раддар, ты уже знаешь мое решение?

– Я знаю, каким оно будет, когда окончательно оформится. – Комната словно издевалась, но Аррах любил свой компьютер именно за эту иллюзию достойного собеседника.

– Так действуй!

Раддар крякнул.

Комната потемнела, сгустила воздух до белесого тумана, формируя яйцо вокруг Арраха с монитором и главным процессором.

– Неужели я такой коварный? – Аррах расслабился и уже сам засмеялся.

– Нет, – в тон хозяину ответил Раддар. – Ты не такой плохой, ты еще хуже!

Папка «History»

3 недели назад

file://RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug5.htm

Аррах ехидно осклаблился, прочитав с монитора надпись: «Каждый раз, дорогой мой хозяин, опуская пальцы на клавиши, ты давишь насмерть восемьсот девяносто трех ни в чем не повинных микробов. Остановись! Флора в опасности!»

Аррах потянулся. На столе мгновенно исчезла клавиатура, бесследно утонувшая, проглоченная потайным люком. Зато появилась еда. Шикарный такой обед, которым Раддар редко баловал хозяина. У них, у компьютеров великих ученых, тоже бывает смена настроений.

В тарелке красовалась теплая бульонная паста «Здоровье», изготовленная из экологически чистых омаров, крабов, шушенякр, локуцейтов и икры лосося. Ни одна составная часть питательной пасты не была «идентична натуральной!» Аррах не питался химией, как роботы или клоны. Для поддержания жизнеспособности интеллекта нужно есть овощи. Иногда Аррах так и делал, но ему нравились водные травилэйзи и кувшинки, печеные и жаренные в белых олейкрах. Да и саму пасту «Здоровье» Раддар делал по особому рецепту. Уж ему-то, компьютеру, грех не знать всех тонкостей пристрастий своего пользователя! Впрочем, сам Аррах иногда чувствовал Раддара частью своего собственного тела. Эдакой отстегивающейся запасной головой. А еще Раддар был и нянькой, и домохозяйкой, и сварливой женой, ругающейся на пороге и не впускающей назойливых посетителей, если хозяин работает или спит.

Аррах потер руки и покосился на струйку воды, появившуюся слева. Компьютер приучал ученого к чистоплотности. Сам же Аррах не любил мыться, объясняя это тем, что может безвозвратно смыть с себя бесценную пыль столетий. А вот если обтереть ладони о штаны эта пыль даром не пропадет: останется на ткани.

– Давай, давай! – проскрипел компьютер. – У меня торт доходит. Или его сразу вывалить в утилизатор?

– Э-э-э! – Аррах заволновался и сунул руки под струю экологически чистой воды. – Не надо!

– Чего не надо? – Похоже, у Раддара было прекрасное расположение духа. – Торта не надо? Хорошо, выкидываю!

– Изверг! – буркнул Аррах. – Вымогатель! Не дашь десерта, от сети отрублю.

– Не посмеешь, – промурлыкал компьютер.

– Ну, – сказал Аррах, – тогда я...

– Чего? – И Раддар протянул голосом нищего попрошайки: – Не отключайте нас от сети, мы еще сказку из департамента Внешних Сношений не скачали! Не перерубайте нам питание, ведь придется подсесть на аккумулятивный резервный блок, а вдруг завтра война?

Аррах засмеялся и принялся жевать.

– Не завтра, Раддар, не завтра. Не надейся.

– Жаль, – вполне искренне вздохнул компьютер. – В стратегии военных компаний мне нет равных.

– Не хвастайся, – проворчал ученый с набитым ртом. – Даже после модернизации тебе не потягаться с имперскими машинками.

– Уже и помечтать нельзя, – буркнул Раддар. – Зато я самый мобильный компьютер в этой вселенной!

Это было правдой, поэтому Аррах не стал спорить, а ласково так попросил:

– Раддарчик.

– Чего?

– Что ты там насчет торта говорил?

– Это у тебя слуховые галлюцинации.

– Не может быть. – Аррах отвалился на спинку стула. – В твои функции входит регулирование моего слуха и зрения.

– Ну, у меня бывают накладки. Я же не имперская машинка! – в голосе Раддара послышалась обида.

– Да ладно. – Махнул рукой Аррах. – Ты ведь все равно воруешь их данные. Так что именно ты, Раддар, самый непревзойденный помощник и друг. Ты знаешь про меня все и при желании можешь выкинуть мою подноготную в сеть, но ведь не делаешь этого.

– Дешевый болтун, – голос Раддара потеплел. – На, жри свои сладости. Зубы потом почисти. Я проверю!

Грязная посуда отъехала и провалилась в моечный отсек. Появился огромный торт, резанный на дольки, и стакан. Из стены выдвинулся краник.

– А почему у нас сегодня самообслуживание? – проворчал Аррах.

– А потому что кое-кто с тортом аркафе потребляет ведрами, как лошадь. А я приличный компьютер, заботящийся о здоровье своего хозяина, а не просто клонированный робот-официант!

– Ну да! – Мотнул головой Аррах. – Ты не обычный, ты – величайший зануда.

– Еще одно слово... – И торт многозначительно пополз в сторону мойки.

– Эй! Пошутил я! – закричал Аррах, вцепившись руками в прозрачную коробку.

Торт вернулся на место.

Отобедав, Аррах мотнул гривой нечесаных черных волос. Кресло автоматически отъехало, превратившись в спальную капсулу. Но отдохнуть не удалось.

Раддар взвыл:

– Мать вашу!

– Сколько раз говорил, – открывая глаза, проворчал Аррах, – материться можно только в экстремальных ситуациях, как-то: потоп, наводнение, появления Пиррия.

– Вот она, экстремальная ситуация, и посетила мой мирный процессор. – Злился Раддар. – Вставай, нас ждут великие дела!

И капсула мгновенно трансформировалась, свернулась обратно в кресло.

– Нахал ты, – сонно проворчал Аррах и покосился на монитор.

Одного беглого взгляда на экран ученому хватило, чтобы мгновенно проснуться:

– Раддар, в каком времени сделана запись?

– Это прямая трансляция по микроканалу уровня «А-секретно».

Аррах нервно сглотнул.

Там, на мониторе, показывали документальное кино. На склад компьютерной техники в земном магазине штата Аризона ворвались двое подростков в женских чулках на физиономиях и с пистолетами в руках.

– Раддар, почему это стало возможным?

– Опять, наверное, русские приняли неодиозное решение. – Проворчал компьютер.

На складе дрогнул воздух. От стены отделилось туманное облако в форме человека. Призрак обыкновенный. Галлюцинация третьего уровня. Любой ноутбук клона или гражданина, обладающего сто двадцати процентным уровнем интеллекта, может породить такое. Но какой придурок догадался через информационную сеть не просто залезть на забытый всеми склад, но еще и забавляться там созданием дешевых стандартных иллюзий?!

Подростки, конечно же, открыли пальбу. Что им еще оставалось делать, этим бедным детям? Патроны, наверняка, холостые. Но ученому и от этого стало плохо. Это был самый важный склад: именно сюда была отправлена первая партия дисков с новой игрой. Три миллиона игр. И вот теперь диски валились, точно потревоженный карточный домик.

– Ну, правь реальность! – Аррах уже набрал код доступа к микро-каналу. – Раддар, чем бы его прихлопнуть?

Компьютер ехидно осведомился:

– Которого?

– Призрака, умник! – Ученый сжал пальцы в кулак и едва удержался, чтобы не грохнуть по столу.

– Надо было в Империи менять систему образования. – Раддар кряхтел, шумел во всю свою мощь, но не мог удержаться от комментариев. – У нас же не каждый школьник через локальную сеть может поменять мелкие детали истории слаборазвитых народов. Заметь: это доступно лишь детям чиновников не ниже восьмого класса служебной лестницы. В инкубаторах, где растет две трети граждан, такая возможность просто отсутствует.

Аррах застонал:

– Не юродствуй!

Сотни дисков с суперигрой штабелями летели вниз. Лицензионные пластиковые коробочки разлетались во все стороны, диски бились. Шутника, сотворившего призрака, нигде не было видно. А привидение было классическим: с горящими огненными глазами, светящимися из-под капюшона, с костлявыми пальцами, в рубище... Это создание висело в воздухе и театрально крутило головой. Создавалось впечатление, будто кто-то специально изучал мифологию людей, да застрял на полпути. В общем, то ли тот умник, что создал иллюзию, отлучился, то ли действительно школьник: сидит себе дома, залез в компьютер высокопоставленного папаши и не знает, что делать дальше. Увы, от любопытства никакой уровень интеллекта защитить не может.

– Ну?!! – Аррах едва не дымился от злости.

– Нашел! – радостно объявил Раддар.

– Жизнеописание монстров? – язвительно осведомился ученый.

– Сигнал идет из Созвездия Гончих Псов на частоте Vif-640+(869C39017) ResTeE. Федеральный канал.

– Перекрыл?

– Лучше. – Раддар хрипло рассмеялся. – Жми на перезапуск. У кого-то сейчас будут гости и знакомство с родительским ремнем.

Аррах перезапустил программу.

Компьютер на мгновение затих, погасил экран, а потом вновь ожил.

Несколько секунд бешеного запуска всех жизненно важных программ, и появились файлы вируса, моделирующего человеческое сознание в радиусе десяти парсеков. Файлы выскакивали один за другим:

Clad.bmp

Clad.htm

Clad32.dll

Np.dmf

Ok.htm

Ongi.txt

Readme.txt

Setup. Clad

Ui.xls

Uninst.dll

Xn.ipg

Вся эта белиберда для Раддара ничего не означала. Это было предназначено для людей. Файлы выскакивали в пространство друг за другом и самораспаковывались где-то уже в пути.

На далекой Земле один из нападавших вдруг бросил пистолет и неожиданно даже для себя самого кинулся спасать диски. Второй несколько секунд оторопело смотрел на своего подельщика, потом упал и забился в судороге.

– Биллион гхыров! – чертыхнулся Аррах. – Что у них на Земле, каждый второй эпилептик?

Потом трансляция прервалась.

– Ну? – спросил Аррах. – Спасли хоть что-нибудь?

– Мальчишку от тюрьмы, – мрачно проворчал компьютер.

– Это я видел. – Ученый запустил руку в волосы. – Кретины! Даже грабить как следует, и то не умеют!

– Давай научим. – Раддар заметно повеселел.

– Прямо сейчас?

– А что? – Компьютер засветился огнями. – Второго парня от тюрьмы избавим. Люди же жестоки друг к другу. Я сам слышал: они прямо так и говорят врагам: «Я тебя не перевариваю». Видимо поэтому не все у них и каннибалы: отравиться бояться.

Скорбная мина сползла с лица ученого. Аррах улыбнулся:

– Подключай лицензионный канал. Будем работать чисто и открыто.

Дэвид, открыв рот, смотрел, как Патрик бился в спазмах, точно пытаясь скинуть с себя невидимое лассо. «Что за хрень? – думал Дэвид. – Пора делать ноги, пока копы не нагрянули!» Но ноги не слушались.

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!!! – закричал Дэвид.

Это он даже не ругался, а сильно испугался. А других слов для выражения сильных эмоций – не знал.

И вдруг в голове раздался голос:

– Дэвид, а какого черта ты тут делаешь? Вон и копы уже соскучились, и тюрьма по тебе рыдает.

Дэвид задрожал, точно осиновый лист на ветру. За тринадцать лет своей жизни парню ни разу не приходилось общаться с внутренними голосами.

– Ну? – Неизвестный ждал ответа.

Дэвид плюхнулся на колени:

– Пощадите! Не убивайте! Я буду ходить с этим придурком Патриком в воскресную школу, я сам испеку индейку к Рождеству!

– Запеку, Дэвид. – Глас божий набирал силу. – Пекут пироги. А еще будешь мыть каждый день посуду.

Дэвид хлюпнул носом. Мыть посуду было позором. Вот если бы машины – другое дело. Но разве с богом поспоришь?

– Буду. – Дэвид не выдержал и заревел, прямо как маленький.

– Ладно, я прощаю тебя. Отпускаю все грехи. – Голос как-то смутился. – Да, вот еще что: прихвати с собой пару целых дисков с игрой.

– Но... – Дэвид хотел сказать, что это воровство, и покраснел. Собственно, ради того, чтобы потибрить что-нибудь стоящее, они сюда с Патриком и забрались. Конечно, парни пришли вовсе не ради паршивых игрушек, а, скажем, за плоским монитором или за ноутбуком... Это смотря что бы подвернулось.

Дэвид сглотнул. Да, бог все видит и читает мысли, как в открытой книге. Злой он, этот ревнивец Иегова!

И тут Дэвид понял, что истерика проходит, руки и ноги начинают функционировать.

– Я все сделаю! – залепетал Дэвид, кидаясь к куче разбитых дисков, с трудом вылавливая два целых, запечатанных.

– Молодец, – сказал бог. – Но копы уже близко. Сними с друга чулок, забери оружие. Да пошевеливайся!

Дэвид кинулся к затихшему Патрику, сорвал с друга чулок, запихнул за пояс оба пистолета.

– Дэвид, нужно собрать и гильзы. Все до единой. Их двенадцать. Они налипнут на магнит, который лежит в правом углу у двери.

Дэвид хотел возразить, что магнит не притягивает гильзы, но богу – виднее.

Через пару минут запыхавшийся мальчишка распихивал по карманам и гильзы.

– Дэвид, беги! Копы уже на подходе!

Мальчишка даже не вспомнил о Патрике. Дэвид просто выскочил со склада и ринулся было направо по переулку.

– Назад!!! – громыхнул голос так громко, что если бы здесь были прохожие, то наверняка бы обернулись. – К заброшенному дому. Живее. На третий этаж!

Дэвид не хотел прятаться в руинах: там копы кого хочешь найдут! А еще в этом заброшенном доме наверняка живут бродяги. Но раз бог так хочет... И Дэвид ринулся в черный провал руин.

Уже скрывшись за стенами, Дэвид услышал вой сирены, шелест шин и топот полицейских.

«Бог меня спас, – подумал мальчишка и сел, прислонившись к стене третьего этажа. – Сейчас они уедут, и можно будет идти домой. Блин, они же схватят Патрика! А он расколется, как пить дать! Или все-таки бог этого не допустит?

Дэвида трясло. Во рту стоял противный соленый привкус крови. Надо было спрятать гильзы и оружие. Дэвид понимал это, но странное оцепенение и полное равнодушие накатило с невиданной силою. «Я здесь в безопасности, – вяло подумал парень. – Бог меня не выдаст!» И сонная пелена окутала Дэвида.

Папка «History»

3 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug7.htm

События двухдневной давности давили на Дэвида. Все происходящее казалось каким-то кошмарным, затянувшимся сном. Парень никак не мог вспомнить, как же его угораздило заснуть в заброшенном доме. Но главным было далеко не это.

Дэвид считал себя взрослым: он учился в колледже, по ночам сидел в интернете и мечтал о собственном мотоцикле. Дэвид вот уже второй месяц посещал тренажерный зал два раза в неделю, и теперь каждое утро вертелся перед зеркалом в надежде увидеть мускулы и пушок над правой губой. Книги читать было скучно, особенно классику, но кое-что из фантастики мальчишка осилил. А вот «видаки» Дэвид крутил ежедневно. Про космические войны, про мощь американских копов. Нет, не пародии, типа «Марсиане атакуют», где инопланетяне просто уроды, а захватчики с игрушечными бластерами. И даже не бутафорские «Звездные войны», вроде «Скрытой угрозы» или «Империя наносит ответный удар». Слюни по принцессам, президенты – идиоты, джедаи – перебежчики, все это сказки для обожравшихся попкорном. Дэвид давно уже не верил, что Арнольд Шварцнеггер самый сильный, а Брюс Ли самый ловкий.

Парня занимали более серьезные вещи: жили ли оборотни в Румынии; откуда взялись «Чужие» и могут ли они плодиться в сточных водах канализации? Кому служила Жанна Д’Арк: богу или дьяволу? Действительно ли, если сильно захотеть, то можно изменить реальность и стать тем, кем мечтал, как крестьянский парень из «Истории рыцаря», победивший на турнире всех чемпионов?

В общем, Дэвид искал ответы на те вопросы, которые больше походили на правду, чем на вымысел и имели для него хоть какое-то значение. А еще Дэвида начали волновать девочки. Вернее, то, что рассказывают о девчонках парни постарше. Дэвиду очень хотелось мимолетно обронить эффектную фразу типа: «Вчера так оттянулись с Кэт, что сегодня еле живой». Ох, как хотелось обратить на себя внимание, заставить говорить о себе, вырваться в лидеры, стать губернатором... Но в тринадцать лет все это лишь мечты, и никто Дэвида всерьез не воспринимал. А начать игру в наркомана или сатаниста было глупостью. Тогда можно было сразу распрощаться с мечтой о карьере.

В общем, Дэвид был нормальным тинэйджером, не самым крутым, но и не последним лохом. Умел драться и обворожительно по-голливудски улыбаться. Дэвид уже усвоил, что истинный мужчина должен уметь и то, и другое в совершенстве. Компьютер Дэвид рассматривал как средство для добывания информации, необходимой для многочисленных рефератов, но главное – для игр. В виртуальном пространстве Дэвид любил «тренажеры», гонки автомобилей «Формулы 1» по трассам повышенной сложности. Дэвид иногда до того забывался за своим джойстиком, что верил, будто он и есть настоящий гонщик, мчащийся по улицам Нью-Йорка.

Все изменилось неделю назад, когда Патрик пришел с горящими глазами и сообщил:

– Нужны деньги.

Дэвид пожал плечами: мол, это не новость. Деньги нужны всем и всегда.

– Я договорился с двумя девчонками! – Горячился Патрик, но смотрел почему-то в сторону и сильно при этом краснел. – С нас бухло, квартира, куда их привести, и триста долларов сверху.

– Ты охренел? – Дэвид едва сдержался, чтобы не наорать на друга. – Пиво я могу и дешевле купить. А с девчонками у меня проблем нет. Я на халяву с кем хочешь встречусь!

Дэвид врал, но выкидывать деньги на ветер не хотелось. Более того, у Дэвида в копилке было не более пятнадцати долларов.

Патрик погрустнел:

– Я пошутил.

– Хороши шуточки! – уже взорвался Дэвид. – Друг называется!

– Ты это... Не горячись. – Патрик совсем стушевался и принялся рассматривать свои руки. – Мне самому деньги нужны. Срок – неделя.

– Не понял?! – Дэвид напрягся, как бойцовский кот. – Тебя что, на счетчик поставили? Да мы его уроем! Он у нас кровью умоется.

– Не кипятись. – Патрик стал белее мела и достал из портфеля дискету.

Дэвид покосился на друга, но компьютер включил:

– Вирусов нет?

– Не знаю. – Патрика слегка трясло.

– Не дергайся ты! – Зло плюнул Дэвид, прогнал дискету через «антивирусник» и открыл электронное письмо:

«Патрик.

Я проиграл твою жизнь в карты. За долгом придут 9 августа. Ты можешь откупиться. десять тысяч долларов. Если согласен, открой форточку вечером с семи до девяти часов и жди второго письма».

Ни подписи, ни автоматически приклеивающегося обратного адреса...

– Родителям говорил?

– Нет. – Губы Патрика тряслись. – Да и что они могут сделать? Нормальные люди чужие жизни за не фиг делать не проигрывают, на это способны только психи!

Дэвид помолчал.

– Ты же знаешь, у нас нет таких денег. – Патрик стал совсем несчастным. – Если отец узнает, он сам меня убьет.

– Не ной, – сказал Дэвид.

– Да где я за неделю наскребу столько «бабок»?..

Решение ограбить склад пришло в голову именно Дэвиду.

– Нас поймают, – скулил Патрик.

– Хорошо, – вконец разозлился Дэвид, – хрен с тобой, пусть тебя «замочат», не больно-то и жалко!

– Воровать нельзя, – неуверенно возразил Патрик.

– Как хочешь. – Пожал плечами Дэвид. – Я ради тебя, трусливого засранца, карьерой рискую, а ты тут нюни распускаешь. Нет у меня денег. И до Рождества еще далековато. И, вообще, десять штук баксов на дороге не валяется! Иди к отцу и сунь ему под нос это письмо.

– Он не поверит. – Патрик уставился в стену. – Там нет подписи и обратного адреса. Ты же знаешь моего отца. Он решит, что я его вожу за нос, чтобы выколачивать из него деньги!

– Но он же твой отец, черт тебя подери!

Патрик втянул голову в плечи.

Все было ясно без слов.

* * *

На следующий день Дэвид позаимствовал у отца два пистолета и патроны. Это был не самый красивый поступок, но предполагалось, что Дэвид вообще не знает о том, что в доме хранится оружие. Родители тоже частенько себя вели не очень корректно: обманывали сына и друг друга. Дэвид им мстил: хладнокровно и расчетливо. Мстил родителям, судьбе, самой демократической стране в мире. Дэвида давно раздражало вранье взрослых. Ложь царила везде, всюду, она сквозила в заявлениях политиков по кабельному телевидению, сочилась из учебников. Дэвида бесило всеобщее ханжество. Ах, все верят в бога, в саентологию, в Санта-Клауса и в Пепси-колу! Ага, а все крутые байкеры это лишь фантазии сценаристов, предназначенные для комиксов. Иначе просто и быть не может! Все расписано, регламентировано. И жизнь это такая скучная вещь, в которой самое чудесное: пролезть в департамент или получать всю жизнь дивиденды с какой-нибудь Малайзии или Кореи. И даже чудеса расписаны и протестированы. Фантастика, это когда жители племени тумба-юмба не знают, что делать с «Орбитом» или «Диролом», и не понимают, на фига прокладкам крылышки, а мышкам коврики; когда в каком-то Вьетнаме или Югославии плевать хотели на президента США и на звездно-полосатый флаг, когда доллары вдруг отказываются принимать на материке Антарктида, когда в Китае не все вывески на нормальном английском языке.

В общем, Дэвид не просто взял оба пистолета из рабочего кабинета отца, он сделал это по своим идейным соображениям. Из гордости и из вредности. Дэвид понимал, что в случае провала его ждет безрадостное будущее. Плевать, ведь если в самой прекрасной стране мира находятся подонки, вымогающие «бабки» у Патрика, то нужно же что-то делать, а не сидеть сложа руки!

Конечно, теоретически Дэвид мог все рассказать отцу. Но это означало, что родители просто бы позвонили в полицию или в ФБР. Но денег бы все равно не дали. В семье царило негласное правило: «Дружба дружбой, но денежки – порознь». Полиция в Америке самая лучшая в мире. А тайные агенты ФБР это суперпрофессионалы. Однако, и те и другие проворонили электронное письмо с угрозами. Более того, кто поверит прыщавому отморозку, если отец его работает швейцаром в третьесортном ресторане «Америка»?..

Было решено совершить налет на банк. Это предложил Патрик. Он видел «боевичок» о том, как это делали крутые ребята: чулок на голову, выстрел в потолок, всех – мордами в кафель и деньги на бочку, то бишь в мешок.

Дэвид не хотел рисковать: в банках полно копов, тревожных кнопок и камер слежения. Дэвид понимал, что, спасая друга, чрезмерно рисковать своей жизнью и репутацией тоже не стоит.

Наконец, друзья пришли к компромиссу: склад компьютерной техники на Седьмой авеню. Во-первых, парней туда водили на экскурсию год назад. Камер слежения там не было. Охранники приходили лишь в семь вечера. Во время обеденного перерыва заведующий складом, товароведы и грузчики дружно топали в столовую. У парней был ровно час, чтобы найти и вынести что-то стоящее.

Конечно, два охранника именно в обеденное время сидели на своих постах и читали «Таймс». Но никто за последние двадцать лет в городе не додумался грабить склады. Все должно было пройти на высшем уровне...

На деле получилось даже лучше, чем можно было предположить.

Охраны не оказалось вовсе. То ли они вместе отлучились покурить, то ли их вызвали в диспетчерскую.

В общем парни шмыгнули через щель в заборе, надели на головы чулки и ворвались в первый же бокс. Увы, здесь не было дорогостоящих ноутбуков и плоских экранов. Не было даже материнских плат на базе Pentium-4! Огромными стопками лежали диски с играми, коробки с CD-ромами, блоки дискет Dysan, EMTEC, Verbatim, TDK, FUJIFILM, Sony... В общем ничего ценного, по крайней мере на десять штук баксов ничто здесь не тянуло. А подкатить самосвал и заняться розничной торговлей по закупочным ценам – такое даже в голову не приходило.

Время, чтобы схватить хоть что-нибудь ценное, добежать до второго бокса, пошариться еще и там, а уж после скрыться за пределами склада, еще было, но Патрик вдруг дико закричал, точно его пырнули ножом.

«Козел!» – мрачно подумал Дэвид, но через мгновение поменял свое нелестное мнение о друге.

Из стены склада выплыло привидение. Это точно был не человек! Люди не парят над полом, у них живые руки, а не желтые костяшки пальцев, и глаза даже после пьянки не пылают из-под капюшона точно два фонарика от велосипеда! Нет, охранники, покинувшие пост, чтобы помочиться и пройтись по территории склада, таким фокусам явно не обучены!

Первым выстрелил Дэвид. Наверное, зря. Призрак просто висел и крутил башкой, точно никак не мог понять, где это он очутился. Пули не причиняли ему вреда, а вот грохоту было много! Какой-то придурок распаковал контейнер с играми и сложил диски ровными колоннами, стопками чуть ли не до потолка. Неизвестно, кому в голову пришла такая глупость, но сейчас все эти диски падали, ломались, гремели... Это было провалом. Полным.

Такой шум непременно привлечет охрану. Наверняка к боксам уже бежали. А Патрик вдруг не выдержал: продолжая вопить, он упал на пол и принялся колотить руками и ногами. Черт бы его побрал, этого слюнтяя!

Дэвид хотел бежать, но ноги словно приросли к полу. Накатило какое-то странное оцепенение.

А потом возник голос.

Дэвид отчетливо слышал сухие интонации, явно принадлежащие высшему существу. Этот голос заставил собрать гильзы, прихватить пистолеты, пару дисков и удрать к заброшенному дому. Парень, конечно же, подчинился.

Но на этом ужасы в стиле Стивена Кинга не закончились. Напротив!

Дэвид прекрасно запомнил запах пыли и штукатурки. На первом этаже бездомные бродяги устроили себе бесплатный сортир. Вони не было. Но Дэвид не привык к такому непотребству. Спасибо голосу, что хоть на третий этаж заставил подняться! Там было относительно чисто, будто даже подметено.

Дэвид свернул в первую же комнату и сел на деревянный пол, прислонившись головой к пузырящимся обоям. Почему-то хотелось спать. Мысли путались. Призрак, голос, Патрик, стрельба все это завязывалось в какой-то страшный Гордиев узел. Дэвиду казалось, что он просто сходит с ума. Вот сейчас должны появиться инопланетяне, или Мизери с кухонным ножом, или Чужие...

Дэвид закрыл глаза. Он почувствовал вспышку света, холодное прикосновение пальцев или щупальцев. Думать об этом не хотелось. А потом... Потом выяснилось, что бог или дьявол уберег Дэвида от колонии для несовершеннолетних. Спас чудесным, необъяснимым образом...

Дэвид очнулся в саду у тетки. В соседнем городе. Мальчишку просто перенесло из руин на десятки километров. И это было чудом! Дэвид вышел из кустов, ошарашенно огляделся, дошел до дома.

Мутило. Нестерпимо хотелось в душ. Нужно было лишь смыть с себя всю грязь и уснуть. Все остальные желания пропали. Ни в руках, ни в карманах почему-то не оказалось ни пистолетов, ни гильз, ни ворованных дисков. Но об этом не думалось. Вообще.

Дэвид прошлепал на кухню, достал из холодильника сок, надорвал пакет, выпил и отправился в ванную. Нужно было хотя бы умыться. Усталость брала свое, но неприятное ощущение грязи все еще давило.

Дэвид слышал шум воды, но не придал этому особого значения. Мальчишка открыл дверь и увидел, что в душе за прозрачной пленкой кто-то плещется. Силуэт был женским. Дэвид молча закрыл дверь и рухнул без сознания...

А потом тетя Джоди нашла племянника на полу возле ванной комнаты. Тетя была умной женщиной. Она сразу догадалась, что Дэвид поругался с родителями и сбежал. Сама Джоди должна была вернуться из Майями лишь через неделю. Видимо, Дэвид все это время жил здесь дикарем. А вернувшись с прогулки и застав здесь тетю, перепугался и хлопнулся в обморок.

Джоди перенесла Дэвида в кровать, позвонила сестре и сказала, что «чей-то беспутный сынок не только шляется по гостям без приглашения, но и в обмороки падает где попало».

А на следующий день приехали копы. Один говорил с Джоди, второй поднялся к Дэвиду.

– Здравствуй, Дэвид. – Полицейский был толстым, и капельки пота блестели на его висках и бычьей шее.

Сняв форменную фуражку, коп присел рядом с кроватью:

– Мне не хотелось тебя тревожить... Ты ведь знаешь Патрика Сэма?

Дэвид согласно мотнул головой и приготовился к аресту. Конечно, американские следователи они же лучшие в мире, ничто не может укрыться от их проницательных взоров!

Но полицейский не спешил доставать наручники:

– Он ведь твой друг?

Дэвид снова кивнул головой. Мурашки пробежали по спине.

– На каком автобусе ты приехал, Дэвид? – Коп был спокоен, он не буравил взглядом, не сжимал кулаки и даже ничего не записывал в блокнот или на диктофон.

– Я это... – Дэвид замялся. – Автостопом.

– Понятно. – Полицейский ни капельки не удивился.

– Вы поссорились с Патриком?

– Нет. – Дэвид удивился.

– Тогда слушай. – Коп вытер пот со лба тыльной стороной ладони. – Вчера Патрика нашли на складе компьютерной техники в тринадцатом боксе. Это на Седьмой авеню.

– Его посадят? – Дэвид не смог сдержать ужаса.

– Что? – Полицейский оторвался от каких-то своих дум и улыбнулся. – Нет, конечно. Что ты, парень? С ним случился приступ. Хм... В общем, Патрик сейчас в больнице. Но на складе кто-то открыл пальбу. Какой-то варвар решил уничтожить диски с новой игрой. Ну, знаешь, наверное, такой же сумасшедший, как и тот, что облил кислотой портрет Джоконды. Видимо, Патрик услышал шум и первым прибежал на помощь.

Дэвид от удивления даже рот разинул.

– Патрик бредит, зовет тебя, говорит что-то о долларах. Ты знаешь, что у Патрика были финансовые проблемы?

– Нет. – Дэвид соврал не задумываясь. – Они, конечно, бедные, но ведь не нищие.

– Вот и мы так думали. А отец Патрика пришел в милицию с дискетой. Патрика шантажировали. А он еще кинулся спасать склад от погрома. Хороший он парень, этот Патрик.

– Ага. – Дэвид нервно сглотнул.

– Когда ты в последний раз видел Патрика, о чем вы говорили?

– О «Гонках по вертикали, версия 8.1.». – Пожал плечами Дэвид и практически не врал.

– Ну ладно. – Полицейский улыбнулся. – Выздоравливай.

И ушел.

А потом зашла тетя, села у кровати и сказала:

– Не бойся. У тебя железное алиби. Я говорила с полицейскими. У них было подозрение, что ты был с Патриком, и будто бы бросил друга в беде. Но пальба на складе началась в первом часу. А в это время ты уже валялся у меня дома без чувств. И тебя видела соседка. Не могла же я тебя такого здорового одна до кровати дотащить! Ты же не мог прилететь на личном самолете?

Дэвид хотел сказать, что его спас бог или инопланетяне, но промолчал. Патрик в больнице. Интересно, в какой? Не для сумасшедших ли? Нет, не хотел Дэвид в «психушку».

Папка «History»

2 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug9.htm

Дэвида разбудили голоса. Дверь была прикрытой, но слух у мальчика был чутким.

– Послушай, Боб, я не верю во всю эту ерунду. Нельзя ни бросить друга, ни напасть на него, ни вместе с ним ограбить склад, находясь в другом городе! И прекрати строить такую физиономию, будто тебе лимон в рот засунули! Ну, заболели вместе, и что?

– Джоди, откуда ты знаешь, может быть, правительство опять проводит эксперименты с психотропным оружием? У Патрика обнаружилась эпилепсия. Болезни с потолка не валятся! Кроме Патрика, я убежден в этом, на том чертовом складе был кто-то еще! И если Дэвид солгал, то нужно срочно принимать меры!

– Боб, ты же не веришь в сказочку о храбром Патрике, спугнувшем маньяка?

– Я уже готов поверить во что угодно. Я хочу, чтобы Дэвид был дома. Я договорился с лучшим психиатром, он прибудет завтра в полдень. В конце концов, если Дэвид действительно просто уехал из дома погостить, то это тоже ненормально, понимаешь, Джоди? Из дома не убегают, не оставив записки, не позвонив! Я хочу, чтобы Дэвид прошел тест на наркотики.

– Боб, ты упрямый осел! Сыну нужно доверять. Нельзя давить на детей. Он сам все расскажет... Если захочет.

– Не зли меня, Джоди! В своем доме я сам принимаю решения.

– Ладно. – Женский голос смягчился. – Никуда Дэвид не денется. Пошли, выпьешь чаю перед дорогою.

– Какой там чай! – Послышался вздох и шелест удаляющихся шагов.

Дэвид сел на кровати. Вот это да! Как же он сам не догадался, что склад компьютерной техники на самом деле оказался арсеналом психотропного оружия. Там на дисках зашифрована информация. Кажется, это называется тринадцатый кадр. Но это же запрещено!

И тут же вспомнилось лицо Патрика и привидение, мирно покачивающееся в воздухе. И грохот разбивающихся дисков, и беспорядочная стрельба, и гильзы на магните, и заброшенный дом, и голос...

Дэвида передернуло. «Какие сволочи! – зло подумал парень. – На ком они опыты проводят? Что, им уже вьетнамцев мало?» Кому потребовались странные эксперименты, оставалось неясным, но результаты налицо: у Патрика падучая, у самого Дэвида появились голоса, да еще не давал покоя этот мгновенный перелет из заброшенного дома на расстояние сто десяти километров. Тут одной езды на автобусе не меньше двух часов! Уж этот-то маршрут Дэвид знал как свои пять пальцев! Да еще эта странная болезнь ни с того, ни с сего...

Бежать! Врачи могут обнаружить опасную болезнь. Какую-нибудь проказу и все: сразу изолируют. А может быть, даже и сожгут. «Нет, не посмеют, – подумал Дэвид. – У нас самая демократичная страна. У нас даже ведьм не жгут. Но вот изолировать для наблюдения могут».

Дэвид схватил одежду. Нырнул головой в футболку, натянул джинсы, потянулся за носками и... И дверь открылась.

– А, ты уже встал. – На пороге показалась тетя Джоди. – Это хорошо. За тобой папа приехал. Сейчас вы отправитесь домой.

«Не успел», – понял Дэвид, и щемящее тревожное предчувствие сдавило грудь.

За спиной тети показался отец. Огромный черноволосый мужик, натянуто улыбающийся в вислые усы, казался совершенно незнакомым, чужим человеком.

«Они его подкупили. – Понял Дэвид и вздрогнул. – Они давно уже захватили весь мир!» Кто «они» – Дэвид пока не решил. Это могли быть инопланетяне в обличье людей, это могли быть Чужие, питающиеся людскими душами, могли быть демоны... И голос в гараже, и чудесное перемещение это вовсе не божья помощь, а козни Сатаны, как в фильме «Дэмьен» или как в «Ведьмах». «Может быть, в Голливуде никто ничего не выдумывает? И на самом деле оборотни, вампиры, чужие цивилизации и колдуны живут бок о бок с людьми?» – Дэвид едва не разревелся. Ему было страшно. Но бежать было некуда!

Уже дома Дэвид заперся у себя в комнате и обследовал мебель. Жаль, стулья были не из осины! Но Дэвид уже знал, как он встретит и копов, и отца. Все, все они здесь – оборотни! Они только притворяются настоящими и живыми, а на самом деле в каждом из них живет инопланетный слизняк. Бр-р-р, мерзость!

Дэвид включил компьютер, залез в мировую паутину и начал поиск. Набрал слово «инопланетяне». Выскочил сорокадевятистраничный вариант. Много!

Дэвид почесал лоб и решил все-таки сохранить информацию. Всю.

А пока компьютер кряхтел, Дэвид вскочил со стула и пару раз нервно прошелся по комнате. Не сиделось. Еще бы: инопланетяне не смогли захватить разум Патрика! А вот почему сам Дэвид попался в эту ловушку как пятилетний карапуз? Это было обидно. А главное – глупо. Как же Дэвид сразу обо всем не догадался?

Равнодушным взглядом парень окинул полки с видеокассетами и дисками. Что за черт? Это еще что за новости?

На самом видном месте были отложены два диска. Дэвид подошел, взял один из них. Лицензионные, запечатанные. «Summer House». Странно. Глупое название для игры. Тем более для «стрелялки». Не было такой игры у Дэвида. Никогда не было.

Парень несколько секунд держал матрицу в руках. А почему бы не проверить, что это такое на самом деле?

«Чтобы окончательно свихнуться и подселиться к Патрику?» – глумливо пропел тоненький внутренний голосок. Нет, это был не бог, спасший Дэвида на складе. Это был какой-то мелкий, юлящий бесенок.

Дэвид усмехнулся, сорвал целлофан, вскрыл пломбу и запихнул диск в CD-ром.

Заставка – так себе. Руины дымящегося города. Поверженные Соединенные Штаты и ликующие инопланетяне, как две капли воды похожие на людей. М-да, плохо у программистов с фантазией. Никаких тебе кальмаров, пауков, тараканов, жаб, воронов, демонов. Просто люди. Иногда в скафандрах. А главный герой – последний из могикан, который и может спасти всю планету. Нужно только ворваться в инопланетный Белый Дом, расстрелять там все что движется и завладеть главным артефактом – кристаллом перемещения. Фи, как все это устарело! Хотя, с другой стороны, новое – это хорошо забытое старое.

Дэвид забыл о поисках в интернете.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника чешут языками. Долетают обрывки их замечательной речи.

– А чипсы там – вот такие толстые и с сыром. Пальчики оближешь!

– Ты скажи: телки и виски там есть?

– На кой хрен тебе виски и телки, если там есть чипсы?

Дэвид выстрелил сразу. Тот, который хотел выпить, обернулся на шум и поднял бластер.

Получай, гад! Получай! Дэвид палил длинными очередями. Знал, что где-то рядом должны лежать и патроны, и дополнительная жизнь. Подохни, гнида! Это тебе за Патрика, за отца, за Соединенные Штаты!

Дэвид успокоился лишь, когда расстрелял все патроны. Надо же: десять уродов сбежалось. Все они рядком лежали на кафельном полу в лужах анимационной крови.

Дэвид забрал патроны из тайника, отобрал боеприпасы у мертвецов, двинулся вперед по тоннелю. Тихо. Лишь напевало радио. Что-то без слов, но не классика. Впрочем, это не важно.

Тоннель ветвился дальше. Вот и первая потайная дверь. Дэвид подошел, нажал «Пробел». Открылось черное отверстие. Дэвид ворвался и сразу начал стрелять. По всему, что движется. Стало немного легче.

Дэвид даже подумал, что все это чушь про инопланетян. Никто ни в кого не вселялся. Просто видаки нужно пореже крутить.

Из-за угла выскочил припозднившийся юнит и дал очередь. Дэвида ранили. Статистика в правом углу показала девяносто четыре процента здоровья. Война только началась. Дэвид торопливо схватил аптечный сундук и нырнул за колонну. Сейчас наверняка появятся новые гости.

И в самом деле через мгновение в дверях показался новый охранник. Дэвида знал, что его уже заметили. Их там еще трое. Но Дэвид бил их в лоб, не останавливаясь!

Через несколько мгновений все было кончено. Дэвид собрал патроны, отобрал у мертвого офицера огнемет. Уже намного лучше: теперь убойная сила значительно возрастет! Впрочем, впереди наверняка поджидают такие красавцы, что бластером их и не взять. Точно, там должны быть чудовища. И они, как пить дать, швыряются огненными колдовскими шарами, молниями, атомными фугасами.

Дэвид размял пальцы и снова положил их на клавиатуру. Воспользоваться джойстиком не приходило в голову. Герой игры побежал по коридору. Звук классный – шаги отдавались глухим эхом, точно в пещерах.

Впереди ветвился тоннель с дверями...

Как-то незаметно игра растворила сознание Дэвида в своей виртуальной реальности. Куда-то исчезло ощущение тупого созерцания монитора. Дэвид сопел и даже не осознавал, что выкрикивал слова типа: «Умри, собака!»

В комнату несколько раз заглянул отец: в запертую комнату! Как он её открыл, было непонятно. Но Дэвид даже не заметил этого.

Дэвид просто не видел лица Боба и магнита в его руке: круглого, извлеченного из старого магнитофона. Такого мощного, что с его помощью отец открыл крючок, находясь с другой стороны двери.

Боб в третий раз заглянул в комнату сына.

«И чего это я на него взъелся? – вдруг подумал Боб. – Он, может быть, и в самом деле просто на что-то обиделся и уехал к тетке. Было же такое в прошлом году. А обморок... Ну да с кем не бывает? Испугался чего-нибудь». И Боб осторожно прикрыл дверь. Как раз вовремя.

Дэвид дошел до седьмого уровня. Раздался легкий щелчок, но парень и этого не заметил. Герой игры крался по пустому коридору, и мальчишка слышал лишь удары собственного сердца.

– Дэвид! – вдруг позвал голос.

Парень вздрогнул и нажал не на ту кнопку. Но ничего не произошло. Игра зависла. Намертво.

Дэвид чувствовал, что у него за спиной потянуло сквозняком: «Они, все-таки, пришли за мной... Они за всеми придут!»

Дэвид страшился обернуться. Но что-то непреодолимо влекло его к себе. Пришлось встать и повернуться.

На месте входных дверей клубился туман, образовывавший арку в никуда.

– Дэвид, тебе пора. Копы во дворе.

Мальчишка узнал этот голос: так говорил бог, тот самый, что спас его тогда, 5 августа.

Дэвид метнулся к окну и увидел полицейскую машину. Из нее вылезали двое блюстителей порядка. Один из них задрал голову вверх и приветливо помахал рукой.

Дэвид отскочил от окна.

Мальчишка еще колебался.

– Ты же не хочешь попасть в тюрьму? Ты не просто ограбил склад, ты повредил секретное оружие. Тебе этого не простят.

Дэвид дернулся, точно получил удар хлыстом, попятился и, зажмурившись, кинулся вперед, в страшный туман.

Падение было быстрым.

Дэвид вывалился в странную комнату. Там на парня внимательно смотрел странный человек с длинными черными волосами в непонятном сером костюме:

– Здравствуй, Дэвид, я – Аррах. Добро пожаловать на Веррев!

Язык был незнакомым, но Дэвид легко понимал его.

– Здравствуй, Аррах, – ответил Дэвид и удивился: оказывается, это просто – говорить на чужих языках...

Аллана

Папка «Personal»

Doc004

Я очнулся от холода.

Смутно припоминался какой-то жуткий сон с участием очень умной собаки Банга. Будто я провалился в компьютерную игру и развязал там самую настоящую бойню. А потом, спасаясь от погони циклопа, или кто там был, нырнул... Как бы это лучше сказать. Нет, не в отстойник, а в протуберанец, во вспышку света. Это более всего походило на разрез кабельного шнура: тоннели-провода шли вплотную друг к другу, параллельно. Они уводили в никуда. И меня втянул этот многоканальный зев. Хлоп! И я полетел внутрь одного из этих извивающихся тоннелей.

Понятия времени и пространства просто перестали существовать. Ощутить себя байтом информации, бешено несущимся по онлайновской сети – удовольствие ниже среднего. Я понимал, что я – Иван Соколов, а не электронное письмо, но это было где-то на задворках сознания. Мозг работал в полную мощь, но физически я не ощущал своего тела. Я словно превратился в горошину, в ртутный шарик, который просто падает, скользит по сточной трубе. Ну, или по трубам в алхимическую колбу средневековых сумасшедших колдунов. Я даже думал, что понимаю гомункулов. Желание вырваться из этого дурацкого мира вылилось в припадок клаустрофобии. Мне казалось, что стены тоннеля за мной сужаются, закрывая мне выход навсегда. Так продолжалось несколько минут...

Сейчас я лежал, уткнувшись носом во что-то холодное, наверное, в кафель, и не решался поднять голову. Хорошо, если у меня просто «крыша в пути» и на самом деле я отдыхаю где-нибудь в ванной или на кухне, принимаю ультрафиолетовые лучи через пыльные стекла окон.

Пусть все окажется сном! Я сейчас встану, хряпну пивка для рывка, водочки для походочки и пойду дышать свежим воздухом. В парк, в дендрарий, в библиотеку в три часа ночи, да куда угодно!

Над ухом кто-то засопел. Нет, женщины, даже истомленные ночью любви, так не дышат.

Меня лизнули в ухо.

Банга.

Ладно: прибившийся пес это не самое большое несчастье, из тех, что свалились на мою голову. Не мог же я в самом деле провалиться внутрь компьютерной игры! Тем более вместе с собакой.

– Встать! Руки в стороны! – раздался властный женский голос.

«Что за идиотские предложения в собственной квартире? – Я начинал злиться. – Кто это там веселится, Наташка, что ли? Руки в стороны! Ага: и ступни за бедра, а голову – в карман, чтобы не потерялась. И шагом марш на фиг!»

Я решил выждать несколько секунд. Спешить, собственно, было некуда. В любом случае. Все равно тело еще плохо слушалось. Даже глаза не открывались. Как после большой гулянки.

Меня пнули под ребра. Чувствительно так, точно менты родимые. Я на всякий случай застонал. Наши любят, когда человек именно так подает первые признаки жизни. Лежачего сильно не бьют. Этот неписаный закон, установленный еще в детстве, действовал везде и безотказно. Если, впрочем, сам до этого не нарывался, не выпендривался: умные слова, где не надо не говорил, чей-нибудь сытой мордой не воспользовался в унитазе вместо щетки...

– Встать! – Снова резануло по ушам.

Вот зануда! Нет, это точно не Наташка. Голос противный, командирский. Значит, и я не дома. Да слышал я, чай не глухой, медведь в детстве на ушах польку не танцевал.

Я пошевелился, собрал все силы и рывком вскочил на ноги. Это у меня на уровне рефлексов. Не зря же меня шеф натаскивал, приговаривая: «У нас хорошие шофера – на вес кокаина».

Не скрою, я ожидал увидать стервозную дамочку с садистским оскалом, в лейтенантских погонах.

Увы, дама не то чтобы меня разочаровала, скорее – поразила.

Она точно была не из милиции. Возможно, она вообще ничего не знала о великой роли России в деле укрепления мира и интернациональных связей. А еще было удивительно, почему она говорила по-русски безо всякого акцента.

Девушка была красива. Роскошные темно-каштановые пряди свободно падали на плечи. В меру припухлые губы и зеленые, нет, изумрудного оттенка глаза. Никогда таких не видел. Эх, если бы у нас в участке завелся такой инспектор, я бы стал злейшим нарушителем и дебоширом.

– Руки в стороны! – требовательно, но спокойно повторила девушка.

Я чувствовал, как из разбитого носа капает кровь, как расцветает фингал под левым глазом. Я понимал, что не произвожу впечатление джедая или просто рыцаря Печального Образа, но и она не видит, что ли, что человеку плохо? Заладила, как попугай! Но от грубости пришлось воздержаться. В конце концов, я не помнил, как мы оказались вместе и что я уже успел натворить.

– Ну вот что, – я старался говорить спокойно и не делать резких движений, – повоевали и будет. Вообще-то я мирный, спокойный человек. Просто в последние сутки у меня жизнь как-то не складывается. Ты мне объясни, как я сюда попал и что плохого сделал? Чего ты на меня наскакиваешь?

Девушку моя тирада не впечатлила.

Незнакомка вела себя странно. В руках у нее не было никакого приличного оружия: ни гранатомета, ни обреза, ни автомата Калашникова. Даже завалящего кухонного ножа или старой доброй сковородки. Чем она хотела меня испугать? Её даже пес не боялся. Банга сидел возле моей ноги и приветливо подметал хвостом пол. Какие тут могут быть сантименты? Скрутить эту злючку, а потом уж выяснять, что произошло. По крайней мере никто орать не будет: «Руки в стороны, ноги на ширине плеч!»

Хлоп! И я опять уткнулся носом в пол. До чего же сегодня день не задался! Я даже не уловил движения. Никакого. Но что-то меня грубо толкнуло. Я был готов поклясться, что девушка и пальцем не пошевелила, но мои руки оказались заведены за спину, и я мигом оказался в наручниках.

Я снова упрямо поднялся. Ладно, «меня поймали, арестовали, велели паспорт показать», но какого черта от меня нужно? Поскольку сразу не убили, возможно, все обойдется. Я с удивлением покрутил головой. М-да, это только в «Иронии судьбы» все дома в разных городах одинаковые. Куда же это меня забросила судьба рогатая?

У нас в бывшем «совке» окна во всю стену – глупость неимоверная. Если даже стекло вставить пуленепробиваемое, его фугасом разнесут. Мы, русские, тем и живем, что творчески подходим к жизни. Да и где это видано: окно без решетки, без рамы и даже без форточки? Ладно, воры. А покурить: что, всякий раз в подъезд бежать, бабушек местных смешить?

И углов у комнаты не было. Я нервно хихикнул. У архитектора, наверное, детей отродясь не бывало, не знает он о воспитательной функции этих самых пыльных углов.

Стены и потолок отливали металлом. Было такое ощущение, что я очнулся в капсуле межпланетного корабля: все какое-то обтекаемое. И обоев не было, и потолки не побелены. И кровати нет. Наверное, офис. Стол у окна, монитор, какие-то цветные лампочки на уровне глаз. Мечта идиота. Ничего лишнего, отвлекающего от работы. Даже батарей центрального отопления нигде не видно. Что за евроремонт такой?

Загнивающий Запад, одним словом. Трухлявый капитализм. Поди еще не абы что, а какая-нибудь операторская радиостанции «Голос Америки»: у них там все без акцента шпарят. А я тут в таком виде. Может, даже разбил что-нибудь, сломал.

Я немного струхнул и вякнул, не подумавши:

– Do you speak English?

– Yes, I do.[1]

Как все просто. Только как же им теперь объяснить, капиталистам проклятым, что не виноват я. Бес попутал, или зеленый змий. Уж и не знаю, кто из них именно, но ничего плохого я не хотел. И не надо меня никуда сдавать, заявлений писать. Не шпион я, не рецидивист, просто русский человек. Я не удержался и брякнул знаменитую крылатую фразу Игоря Стышных:

– Gehe zum Teufel!

– Ich bin verschtein. Ich schpreche Deutsch.[2]

Я немного обалдел. Передо мной был полиглот! Хороша Маша, да не наша. Только вот одна небольшая проблема: у меня «трояк» по английскому, а немецкий я и вовсе не знаю. Просто всегда в запасе несколько фраз из немецкого, французского и даже испанского. Типа: «Guten Morgen» и «Hände hoch!»[3]. Это шеф репетиторов нанимал, чтобы мы, значит, в случае экстренной необходимости могли предложить партнеру по бизнесу закурить или выпить бокал вина. Умный он, шеф.

Только вот не предполагал он, что придется мне языками щеголять в американской резиденции. Эх, знать бы раньше: специально б выучил нормальные английские слова. Впрочем, репетитор нам байки травил о превратностях перевода. Мол, В США пиво «Coors» рекламировали слоганом: «Turn it loose», что означает, кажется: «Стань свободным!». А с испанского этот слоган переводится как: «Страдай от поноса!». Пивко, блин! А то еще: довольно известная компания «General Motors» продавала в странах Латинской Америки машину «Chevrolet Nova». Опять же по-испански «no va» – «не движется!» В общем, я просвещенный маленько в области непонимания народами друг друга из-за дурацких переводов. Хотя, чего это я проблемы себе устраиваю? Она же вначале по-русски шпарила.

– Э-э-э... – Я помялся. – Давай назад.

– Чего?

Нет, мне определенно нравилась эта деваха из ЦРУ, или откуда она там. Наверное, практику в колхозе имени Кирова проходила. Интонации – родные, аж за душу берет. Не «простите, мистер, я Вас не понимаю», а по-деревенски «чего». Жаль только, что не «ча-во, хмырь облезлый?!» Опять же, красотке так выражаться вроде и не пристало.

– Это... – Я вздохнул и понял, что Банга меня бессовестно предал: мол, псы с бабами не дерутся, разбирайся сам. – Давай говорить по-русски.

Незнакомка сделала шаг назад. И, чего только японцы не придумают, офисное кресло само подкатило и встало ровнехонько под симпатичную девичью попку.

Я поперхнулся. Нет, мы тоже не лыком шиты. У нас в Екатеринбурге наши люди до кресла ногами ходят. Мы, значит, мужественнее, сильнее.

– Хватит мне голову морочить! – Девушка даже хмурилась красиво, но корчить из себя полиглотку перестала. – Вы работаете на Пиррия?

Их, наверное, такому сосредоточенному выражению специально обучают, перед зеркалом натаскивают. Да кто она такая? Вырядилась в какой-то полувоенный комбинезон и ботинки на толстой подошве. В таком виде русские эмансипированные красавицы по горам лазают, а не допросы в офисах устраивают.

Ах, как мне хотелось сказать, что я работаю на Славку Позднева – самого крутого мафиози, что наши братки контролируют «Шереметьево-2», что чихать я хотел как на Пиррия, так и на поставки «ножек Буша». И видел всю их гребаную Америку... Но не сказал. Из дипломатической вежливости. Тем более Пиррий мог оказаться нефтяным магнатом или столпом исламского движения талибан. Плохо совсем не интересоваться политикой.

– Э-э-э... – Я нервно сглотнул: поди-ка, угадай: что ответить? – Нет, не знаю я никакого Пиррия.

Девушка рассмеялась. Приятно так рассмеялась. По-доброму. И как это она могла жить в Америке? Да еще и работать на службы разведки?

Неужели я сказал что-то глупое?

– И об Аррахе вы ничего не слышали, мистер...

Мне так хотелось сказать: «Бонд. Джеймс Бонд. Подпольная партийная кличка: Ноль-ноль-семь». Но дело, по всей видимости, начинало принимать серьезный оборот. Я во что-то основательно влип. Было уже не до шуток.

– Иван. – Я решил не таиться. Если уж вляпался по уши, нечего в шпионские страсти играть. ФБР или ЦРУ таких шуток не понимает. – А фамилия Соколов.

Девушка недоуменно вскинула брови:

– Это такая шифровка?

Что она имела в виду? Не дождавшись разъяснений, незнакомка продолжила:

– Забавный у тебя псевдоним Ивви Соккос. А теперь выкладывай: какого черта нужно было вламываться в мою квартиру таким варварским способом? Что за глупая бравада? Стоит мне приказать Теллету, и запись вашего вторжения появится в вечерних новостях. – Девушка говорила странно, плавно, даже напевно. Противные начальственные интонации исчезли. Видимо, решила, что я не опасен. Теперь ей было просто любопытно. Может, все еще обойдется. Ведь, если бы что-то серьезное произошло, здесь уже кишела бы охрана.

– Ладно, я во всем сознаюсь, только не сажайте меня одного на ночь в чистом поле под ракитовым кустом.

– Хватит валять дурака, Ивви! Компромат уже собран, но дома я его не храню. Извини, но профессионализм – это залог не только карьерного роста, но и сохранности собственной жизни.

Ну надо же! А мужики-то не знают!

Я упорно молчал, как партизан на допросе. Это не потому, что я крепко держал главную тайну: «Мне бы только ночь простоять, да день продержаться!», а оттого, что не понимал, чего от меня добиваются.

– Не хочешь сотрудничать, да? Лучше иметь дело с полицией Веррева? Хм, но ты не сильно-то надейся на поблажки. У меня есть тревожная кнопка, посылающая импульс сквозь все защитные слои любой планеты прямо в департамент Внутренних Дел Империи. Что, не знал? Тоже мне, шпион!

– Я требую звонка на родину! – Я начал сердиться. Где это видано, чтобы простого русского человека вот так ни за что ни про что каким-то департаментом Внутренних Дел Империи пугали?!

– Звонка? – переспросила девушка. – То есть голографической связи? И с кем?

– 74-32-78! – Я отчеканил рабочий телефон Наташки. А кому я еще мог сейчас позвонить и пожаловаться на свои злоключения. Не в милицию же.

– Кто ты такой? – Девушка аж подскочила на своем стуле и вперилась в меня сверлящим взглядом.

Что это она так разнервничалась? Хотя ей идет. В спокойном состоянии она просто девочка-паинька. А испуганная – настоящая фурия.

– Прекрати лыбиться, Ивви! Черт с тобой, я не стану сообщать в Департамент. Но и ты кончай темнить! Хорошо: знаешь ты мой личный код доступа на сервер галактической информации, но что тебе это дает?

Во спросила! Я почувствовал себя польщенным. Надо ковать железо, пока горячо:

– Мне бы еще звоночек матери сделать: 8-35-25-32-42-65.

В самую точку! Девушка побледнела так, точно я ей доступ к кислороду перекрыл:

– Скотина! – Девушка вскочила и обошла вокруг кресла.

Эх, еще бы пояснила, что я на этот раз угадал.

Мысленно я потер руки и вслух добавил:

– А еще...

– Хватит! – меня прервали резко и грубо.

Девушка подскочила ко мне и вперилась в лицо ненавидящими глазами. Надо же, на вид такая хорошенькая, а внутри – сущая дьяволица. Хотя, нет. Не было в ее взгляде ненависти. Было что-то холодное, решительное. Мне стало не по себе.

– Поздно, дорогой Ивви! Информация оцифрована и находится в базе данных доступа категории «АХ». Можешь не грозить: я даже, если и захочу, не смогу извлечь свои материалы! Раньше надо было суетиться.

«Да? – подумал я. – Неужели опять куда-то опоздал? Жаль. А так хочется получить не очередную зуботычину, а сервированный стол, душ и пачку баксов за молчание». Неплохая мысль! Я решил попытать судьбу еще раз:

– Мэм?

– Чего тебе еще? – Девушка уже быстро щелкала клавишами компьютера.

– Раз уж вы так изящно всех одурачили, и я оказался не у дел, мне бы сейчас небольшую аптечку, в ванную, и пожрать. Я согласен даже на батон с колбасой. Даже на китайскую лапшу в пакетиках.

Банга, грустно валявшийся у моих ног, вскочил и радостно завилял хвостом.

– Батон с колбасой и лапшу? – Девушка нахмурилась. – И в ванную?

– Ну да. – Я оживился. – И наручники мне ни к чему. Я спокойный и в смирительных рубашках не нуждаюсь. И вообще, как вас хоть зовут-то?

Это был прокол. Дернул же черт меня за язык! Она считала меня каким-то шпионом, а шпион не мог не знать имени того, за кем следит.

– Что? Как меня зовут? – И незнакомка вдруг облегченно рассмеялась. – Контрразведке баронета Веррев не известно имя лучшей журналистки Империи? Хамить изволим?

«Ну, все! – Я вздохнул. – Игры в шпионов закончились. Рано или поздно, она все равно бы догадалась. Сам бы и признался. Надо ведь как-то выбираться отсюда. Ёжику понятно, что в бессознательном состоянии меня занесло к черту на кулички. Баронеты, Империя, это где у нас такое, в какой стране»?

– Батон и ванная, – упрямо повторил я.

– Ладно, гхыр с тобой! – задумчиво отмахнулась девушка. – Только без глупостей. Теллет контролирует любое твое движение.

Руки обдало воздушной волной, и наручники исчезли.

Первым моим желанием было врезать этой самонадеянной девчонке по круглому месту пониже спины, чтобы повежливее была с приличным мужчиной. Но я этого не сделал. В комнате, где кресла ездят сами по себе, наручники расстегиваются и исчезают, драться было глупо. Кто же она, эта шатенка с зелеными глазами? Ведьма?

Я посмотрел на девушку. Она и в самом деле была необычайно красива, только слишком умна для женщины. Пожалуй, и для меня тоже. Я привык к женщинам простым и покладистым, как Наташка. А эта – сама строгость. Ей бы работать психологом в детской комнате милиции.

– Я не знаю, что такое ванная, колбаса и батон. – Девушка вернулась в кресло. – Но, подозреваю, что это не кодовый язык разведки Веррев. А зовут меня Аллана.

– Алла? – Я слегка опешил.

Девушка возмущенно дернула плечиком:

– Попрошу не урезать мое имя, на варварский верревский обычай. Имперский закон об именах собственных оставляет за гражданами право на хранение традиций.

– Аллана, я не в обиду. По привычке сорвалось.

– Да ладно, Ивви.

Я хотел прибавить, что традиция моего народа не менее древняя, и что я не Ивви, а Иван. Но, подумав, махнул рукой: пусть хоть горшком обзовет, лишь бы в печь не ставила.

– Так, где мне можно помыться с дорожки? – Я упорно гнул свою линию. Потому что в таком виде, в каком я был, даже на улицу стыдно выйти. Не то что обращаться за помощью в российское посольство в Англии, или куда там меня занесло!

– Ивви, может быть, хватит играть в первобытные народы с девятнадцати процентным уровнем интеллекта? Считай, что твой маскарад провалился. Кстати, зачем тебе это все понадобилось? Но, привести себя в порядок тебе и правда не помешает. Можешь не скромничать и нажимать кнопки сам. Теллет будет выполнять твои команды, пока они не направлены против меня.

Вот это она меня зацепила! Надо же, как изощренно: с низким процентом интеллекта, а не просто дурак безмозглый! Эта Аллана, похоже, та еще штучка!

Я встал и бодро направился к единственной двери, выступающей вперед в форме овального люка. До сих пор мне везло, может, и сейчас угадаю.

– Ты же хотел вымыться? – Вопрос застал меня врасплох.

– Ну? – Я пожал плечами.

Аллана демонстративно вздернула носик, подошла к столику, на котором светился экран монитора, и что-то ввела в компьютер через клавиатуру, возможно, пароль. И тут же меня обступили стены, вернее: от внешнего мира меня отрезал колпак маленькой цилиндрической кабинки.

Замуровала, ведьма! Вот они нынче как людей морят! Но меня-то так просто не возьмешь!

Но не успел я и рта раскрыть, как одежда на мне заметно полегчала, и ветошью осыпалась к ногам, а спустя мгновение и вовсе исчезла. По коже прокатилась волна не то уплотненного воздуха, не то какого-то раствора. Грязь, копоть и засохшая кровь смывались непостижимым образом. Кожа оставалась чистой и слегка порозовевшей. Волосы у меня на голове зашевелились и на мгновение встали дыбом. Но не от ужаса. Я еще не успел до конца осознать, что со мной происходило. Просто до них докатилась воздушная волна, и каждый волосок приподняло и очистило отдельно.

Я успел подумать, что, может быть, это вовсе не Америка и не Англия, а летающая тарелка или планирующая кастрюля инопланетных братьев по разуму. Что ж, тарелка, так тарелка. Пугаться уже не было сил.

Прямо передо мной, в открывшейся нише появилась аккуратно сложенная одежда, чем-то похожая на комбинезон Алланы, но явно мужского покроя и моего размера. На небольшом жидкокристаллическом дисплее вспыхнула надпись: «Прежняя одежда не поддается восстановлению. Утилизирована. Замена произведена из резервов корпорации „Каннак“. Приятного использования».

Я оделся. Ткань была мягкой, похожей на шелк. И весь комбинезон казался воздушным. Даже ботинки были новенькие, мягкие, словно из оленьей кожи, податливые. Я оглядел себя и решил, что уж в таком-то виде я неотразим. Хлопнул по карманам и понял, что таинственный шар, и оставшиеся две-три батарейки бесследно пропали. Видимо, умнейшая техника посчитала их мусором и утилизировала вместе с формой. Однако я опять поторопился с выводами. В очередной открывшейся нише обнаружился весь мой нехитрый скарб. Я почесал в затылке, распихал все по карманам и огляделся: как отсюда выбираться-то?

Стены мгновенно отреагировали на мою мысль, взметнулись вверх и пропали. Чудеса.

– Хлеб, батон и китайская лапша, о которых ты говорил, это еда? – Аллана выглядела подозрительно довольной.

Банга тоже радовался жизни, кружил по комнате, пытаясь укусить свой хвост. И шерсть у него поблескивала и лоснилась. Сейчас он больше всего походил на легкомысленного щенка. В жизни бы не подумал, что такая псина способна так дурашливо хлопать пастью. Одно радует: если Банга спокоен, значит опасности поблизости нет. Ведь именно пес притащил откуда-то нужный ключ внутри компьютерной игры, и он кидался на врагов. А здесь ходит, трется вокруг ног Алланы, точно кошка. Я даже обиделся: разве можно так доверять женщине?! Хотя выбора-то у нас, похоже, нет.

– Сам задашь программу или мне опять все за тебя делать? – ехидно прищурилась Аллана.

Вот значит как? Вот к чему привели сексуальная революция и эмансипация. Интересно, за кого она меня принимает, за шпиона-дегенерата или за клоуна? Уж что-что, а на клавиши-то я давить умею. Сам баловался взломом паролей и программированием вируса «Подарок», от которого в компьютерах друзей начинали открываться и прыгать четыре плавающих окна: поди их там мышкой достань!

Я уже сообразил, что все блага цивилизации здесь нужно заказывать через компьютер. Может быть, это удобно, но для простого смертного, конечно, непривычно. Однако, где наша не пропадала!

С видом знатока я плюхнулся в кресло перед экраном и остолбенел. Не существует таких программ! И клавиатур тоже! Отсутствие мышки тоже не прибавило энтузиазма. Кажется, моя полоса везения внезапно закончилась.

– Чего ждешь? – проворковала Аллана. – Мне пару тюбиков «Здоровья», шушенякр, локуцейтов. Ну и аркафе без флагмарина.

Мне стало дурно. Я не понял ни единого слова, кроме «Здоровья». Кажется, только сейчас я понял, что все это действительно не сон и не бред, а инопланетяне. Не слышал я ни про каких шушенякр даже в китайском ресторане. И баню такую даже японцам слабо придумать. Но страх, как ни странно, не пришел. Недаром меня рекомендовали шефу как очень стрессоустойчивого человека. Вместо паники на меня накатил кураж.

Передо мной лежала клавиатура: пара сотен незнакомых кнопочек. Понятно, что часть из них – буквы и символы. Однако речь-то я понимал, но вот с письменностью, похоже, дела обстояли иначе. Чертовы братья по разуму! Так это они придумали тайнопись рун, которую и с поллитрой не разберешь!

На клавиатуре выделялось с десяток особых, больших кнопок. Типа наших Enter, Shift, Esc, Delete. Знать бы еще, на какие из них давить. А то нарисованы там: звезды, квадраты, круги, глаза. Сплошной символизм и абстракционизм.

И я недолго думая нажал на ту кнопочку, которая мне больше приглянулась.

Стол открылся, втянул в себя клавиатуру и выдвинул два слепка для ладоней.

Аллана заметно напряглась. Ага: знай наших! Похоже, я сделал что-то очень умное.

Я усмехнулся и положил ладони на слепки. Это и ежику понятно. Только вот кнопочек нигде не было. Что же дальше?

И вдруг мне страстно захотелось отбивную с картошкой фри. И столик в уютной нише, и бутылку хорошего красного вина, а не дешевого портвейна, и тонко порезанного бекона.

На мониторе расплылась изумрудно-зеленая клякса, по которой проползла дорожка иероглифов. Я опять ничего не понял, но последствия оценил сразу. В комнате стало заметно темнее. Зазвучала тихая музыка. Незнакомая, но приятная. Меня вместе со столом и монитором словно задвинуло в угол. Возле окна появился сервированный на двоих столик.

– У тебя какой уровень интеллекта? – поинтересовалась Аллана.

– Три класса и коридор. – Я язвительно усмехнулся. – А что?

– Три процента? – выдохнула Аллана и уставилась на меня, как на ожившего мамонта.

– Тридцать три, – поправил я на всякий случай, вообще уже не понимая о чем речь.

– Ты ведь не с Веррева, верно?

– Аллана, ты поразительно догадливая девушка, – довольно улыбнулся я. – Но давай сначала поедим, раз уж все так удачно получилось!

Строгий офис превратился в укромный уголок ресторана. И даже идти никуда не надо.

Как только я встал с кресла, монитор словно впечатался в стену и стал практически незаметен.

Аллана, видимо, не ожидала от меня такого владения техникой. Но уж собой-то она владела замечательно. Если что и подумала, на лице это никак не отразилось Я и сам, честно говоря, был слегка огорошен, но вида не подал.

Банга заскулил и ткнулся мне в колени. Наверное, тоже был голоден. Что ж это я раньше не подумал про мясо? Как его теперь создать или вызвать?

– Аллана.

– Слушаю?

– Пса тоже надо накормить. Есть у тебя «Педигри-пал» или мясо?

– А что такое «Педигри-пал» и мясо? – как-то растерянно спросила Аллана.

Я уже не удивлялся. Принял все как есть. Ну не знает девушка, что такое мясо, бывает. В летающих тарелках живут, ни черта не делают, и про мясо слыхом не слыхивали. Я принялся объяснять:

– Это когда идешь на охоту в лес, убиваешь лося или кабана. Это животные такие, млекопитающие.

Аллана кивнула, что поняла. Неужели у них тоже лоси водятся? Значит, еще не все потеряно.

– Потом снимаешь шкуру, разделываешь тушу. Берешь кусочки поаппетитнее, обжариваешь с чесночком, с укропом, со всякими специями, и можно есть!

– Труп? – переспросила Аллана и нервно сглотнула. – Там, откуда ты пришел, собаки едят трупы?

Сначала я даже не понял о чем она говорила, а потом разозлился. Она что, из ассоциации «зеленых», будет мне мозги промывать, как нельзя обращаться с животными.

– Да, труп! Но не недельной же давности! Я и сам от мяса никогда не отказываюсь!

Аллана отодвинулась от меня подальше. В ее глазах светился такой неподдельный испуг, что я решил ее успокоить:

– Нет, я ведь тоже что попало не жру. Ну, там: индюшку, курицу, бекон, грудинку копченую, уток люблю запеченных.

Аллану явно не вдохновляли мои рассказы. Я обиделся:

– А людей я не ем из принципа. В них говна много.

Похоже, Аллана не оценила моего юмора.

Тогда я ткнул пальцем в сторону стола, где в тарелках стыла картошка с великолепной отбивной, и устало спросил:

– Ну, а это что тогда, морская капуста?

Аллана недоуменно пожала плечами и, копируя мой тон, объяснила:

– В Империи не едят животных. Они находятся под охраной закона. Все, что ты видишь, продукты растительного происхождения.

– Хорошо, – сдался я, – накорми пса, чем у вас принято, и давай уже поедим сами.

Аллана подошла к спрятавшемуся в стене компьютеру, пробежала пальчиками по клавиатуре и на полу, рядом со столом появилась мягкая подстилка и глубокая миска с аппетитным, поджаренным до хрустящей корочки мясом. И после этого она утверждает, что все кругом вегетарианцы! Или они тут научились лебеду превращать в говядину?

Банга радостно закрутил хвостом и принялся за угощение.

Я тоже не стал церемониться. Лебеда так лебеда, я был согласен на все. Вкус у отбивной оказался слегка необычный, но вполне мясной. Я промолчал. В конце концов не все ли равно, из чего они делают отбивные, лишь бы съедобно было.

Папка «Personal»

Doc005

Аллана мне не верила. Она смотрела на меня так, будто я симулировал сумасшествие. Во взгляде так и читалось: «Ну и когда ты врать перестанешь?» Это подхлестывало еще больше. Я действительно начал приплетать небылицы. Просто так, из вредности. Уж очень меня бесила сама ситуация, в которой мне приходилось объяснять красивой девушке, что я не просто покурить вышел и провалился в иные миры, а меня именно похитили злые и коварные инопланетяне.

Сам я в это верил лишь отчасти.

– В какой стране ты жил?

– Повторяю: в России. – Меня выводила из себя странная непонятливость девушки.

Мы уже выяснили, что там, где я сейчас нахожусь, нет никаких стран. Вся планета подчинена одному правительству. А система ближайших планет, как я понял, и представляла собой Империю. Очевидно, что никакого Российского посольства, куда я намеревался обратиться за помощью, здесь не было и быть не могло. Я как-то очень быстро примирился с этим фактом. Нервы у меня крепкие. Теперь меня больше всего занимал вопрос: как мне вернуться домой?

Я с тоской посмотрел на пса. Как-то ведь сумел он проникнуть вслед за мной в этот мир. Может, он и обратную дорогу знает? Но Банга бессовестно спал, завалившись набок и протянув мохнатые лапы.

– Россор? – переспросила Аллана, все еще обдумывая мои слова. – Россории?

Она все пыталась перевести услышанные названия на знакомый язык. Словно шифровку разгадать. Тьфу ты, бестолочь: я же быстро понял, что ты не Алла, а именно Аллана!

– Россия. Русь. Русколань, Гиперборрея!

Аллана задумчиво крутила на палец прядь волос. Разве можно быть такой серьезной и подозрительной? Нет, никогда не женюсь на инопланетянке: с ними от тоски подохнешь!

– А планета?

– Земля, – буркнул я.

– Зем... – Аллана запнулась. – Зем-мез... Зем-мел-лез? Я не знаю такой планеты. А каков там уровень радиации?

Ну, это-то слово мне было известно!

– Хреновый! – радостно объявил я и тут же поправился: – Очень высокий. У нас грибы – во! А после взрывов на Белоярке да в Чернобыле – так мы и вовсе все полностью радиоактивные. Нам и флюорографию проходить не надо.

Мы сидели все в той же комнате, которая снова стала похожа на офис. Аллана за столом, я в кресле у окна. Вид отсюда открывался глупый и унылый. Почти как у Наташки. Окна выходили прямиком на соседнее здание. Забавной формы рамы и серебристый материал стен не вызывали впечатления неземной красоты. Судя по всему, весь район был забит такими же небоскребами. Вот вам и пейзаж будущего.

Аллана вежливо кивала головой и о чем-то сосредоточенно думала.

– Светлые небеса! – наконец прошептала она. – Да ведь это карантинная зона! Там же посты кругом! Полная изоляция!

Я поерзал, но ничего не сказал. Хотя за державу стало обидно. Что еще за «зону» они из нас сделали. Полная изоляция! Мы что, прокаженные?

Аллана быстро застучала по клавишам. Покивала, словно ее предположения оправдались. Потом поморщилась и откинулась на спинку кресла.

– Я вызвала на связь своего телохранителя, – сообщила Аллана. – Может быть, он что-то сможет объяснить.

Я хмыкнул.

– И где ж он раньше был, твой телохранитель? Отгул у него, что ли? А ну как я и впрямь бы шпионом оказался да и свернул бы тебе шею?

Аллана пожала плечами с таким видом, что мне сразу стало понятно, что мой уровень интеллекта не дотягивает и до десяти процентов, но ответом все-таки удостоила:

– Здесь я в полной безопасности, Теллет не позволит причинить мне какой-либо вред. А телохранитель сопровождает меня во время появления на публике.

В комнате бесшумно материализовался человек. Вернее, призрак. Я только сглотнул и непроизвольно сжал подлокотники кресла.

Напротив девушки сидел сотканный из тумана усатый мужчина в черном военном костюме со странными нашивками на груди и рукавах. Аллана что-то быстро проворковала, и призрак развернулся ко мне вместе с креслом.

Нет, я не испугался. Но шок все-таки испытал. Сидит передо мной облако в штанах и мундире и пялится, будто людей никогда не видел. У него только зрачки живыми и были. Жутко!

– Ивви Сокколловв? – Гость тщательно выговаривал каждый слог.

– Ну? – Я демонстративно закинул ногу на ногу. – С планеты Земля, из славного города Екатеринбурга. С кем имею честь?

Похоже, меня не поняли. Повисла многозначительная пауза.

– А вас как зовут? – Я постарался подобрать самые нейтральные слова.

– Муррум, – расплылся в улыбке гость. – Я телохранитель Алланы.

– Хреновый ты телохранитель, – буркнул я. – Если бы я служил на Пиррия, от Алланы давно бы уже мокрого места не осталось.

Это я так сказал, из ревности, от горькой обиды. Но Муррум воспринял все буквально.

– Вы не можете служить в разведке Веррева по одной очень простой причине. – И призрак мстительно усмехнулся. – У меня прямое подключение к правительственному каналу класса 267. И на официальный запрос относительно вас получен ответ, что вы не принадлежите к жителям Империи. Вас просто не существует.

– Чего? – возмутился я.

Мне очень не нравилась эта самодовольная призрачная рожа, пусть она принадлежала хоть самому министру Обороны.

– Разумеется, учитывая ваше неоспоримое присутствие, я не стану утверждать, что вы не существуете. Доступный в данных обстоятельствах уровень сканирования не дает мне полного представления о вас и вашем происхождении. Ваш интеллект не превышает пятидесяти процентов. По закону Империи никто не предложит вам работу даже в службе наблюдения за клонами в рудниках планет Хлолх и Зыррыз. Более того, вам не удалось бы пройти ни один контрольный пункт при межпланетном перелете. Вы обречены на прозябание где-нибудь на окраине.

Ах вот значит как: я здесь Иванушка-дурачок. Ладно, хорошо смеется тот, кто смеется последним!

– Ну да, а с вашим-то уровнем интеллекта трудно было заметить появление у вашей подопечной незваного гостя. Ведь домашний компьютер практически невозможно вывести из строя, чтобы он не смог выполнять за кого-то обязанности охранника!

Кажется, мой сарказм достиг цели. Призрак сузил холодные голубые глаза и отчеканил:

– Я действую исключительно согласно инструкциям и выполняю возложенные на меня обязанности в полном объеме. И в данный момент эти инструкции предписывают взять вас под стражу и доставить в Департамент для дальнейшего выяснения вашего происхождения.

– Хорошо. – Я хлопнул себя по колену. – Порезвились, и будет. Выяснять тут нечего. Я и сам могу все рассказать. И требую, чтобы меня отправили домой, на Землю.

Лицо Муррума стало мрачным:

– Без санкции департамента Внешних Сношений никто не может покинуть Империю.

Мне взгрустнулось. Везде одно и то же: бюрократия и волокита.

– Ладно. И сколько потребуется времени на оформление визы?

Охранник задумчиво смотрел мимо меня. Ах, эти чертовы высокоинтеллектуальные обезьяны! У них что: минимальный словарный запас? Хорошо, поставим вопрос иначе:

– Когда меня могут отпустить домой, в Россию?

Муррум заюлил:

– Вы же должны понимать, что Империи вовсе не нужны люди, обладающие информацией о нашей технической мощи даже на таких отсталых планетах, как эта.

Ого! Вот это заявочки. Это что же: теперь я пожизненный заложник?

Я вскочил, но невидимая сила мягко усадила меня назад. Я знал, что это сделал Муррум, только не понял как. Этот долбаный охранник даже не шевельнулся. Просто сидел и смотрел.

– Что вы рыпаетесь? – в голосе Муррума не было издевки, только искреннее недоумение. – Хорошо, я заручусь личным разрешением Императора и сам проконтролирую ваше возвращение на родину. Но что вас ждет на Земле?

– Квартира, пентюх, Наташка, работа. – Я перечислял не задумываясь.

– Может быть, да. А может быть, нет.

– Не понял? – Я буквально кипел от возмущения: чего это всякие призраки учить меня вздумали? Конечно, если честно, то и хрен с ней с работой – переживу. Ну, и по Наташке не заплачу. Но даже если успели продать всю мою движимость и недвижимость, то руки и голова у меня остаются! А это – две трети успеха. Все-таки лучше жить в родной стране, а не среди высоколобых зануд.

– Вы захотите вернуться в Империю. От повышенного уровня комфорта никто не может отказаться, даже био-роботы низших конфигураций. Но обратной дороги не будет. И вы не сможете никому про нас рассказать – вас упекут в сумасшедший дом, где вы и умрете. Я не совсем поняла разницу между этим сумасшедшим домом и Залом Ожидания, но полный астрологический расчет ваших биоритмов выдал единственную для вас программу. – Это вмешалась уже Аллана.

Вот уроды! Это они мне, значит, всю жизнь уже просчитали и поняли, что для меня благо, а что зло! А как же сбои в программах, вирусы, глюки? Нет, ну это надо же: они все биоритмы рассчитали!

– Я просто требую встречи с послом... Э-э-э, с тем, от кого зависит решение, можно ли меня отправить на родину.

– Что вы хотите от него услышать? – Муррум снова взял инициативу в свои руки.

– А вы не знаете? – Как я хотел вскочить и врезать этому призраку по морде, но меня держали невидимые путы.

Банга ощерился и зарычал, впервые с того момента, как мы вывались в эту комнату.

– Не знаю. – Муррум не издевался, он скрупулезно отвечал на поставленный вопрос.

– Вы, сволочи, втянули меня в свою гребаную Империю. Вы проникли в мое сознание через вонючую игру и похитили меня для своих дурацких опытов! Ладно, переживу, не девица. Чай, кастрировать не станете. Ладно, провели эксперимент, погоняли белую мышь по стеклянным колбам – и отпустите. Если меня ждет сумасшедший дом, то это моя забота, а не ваша!!!

– Стоп! – Муррум вскочил и из его ладоней мгновенно вылетели два огненных шара.

Прямо как в игре. Один взорвался у Банга перед мордой. Второй ударил мне в грудь.

И я сразу успокоился, будто мне вкололи пару кубиков какой-то гадости.

Банга лег.

Я почувствовал, что больше меня ничто не держит, но бить морду Мурруму уже не хотелось.

Неужели это Империя колдунов?

Пожалуй, нет. На моих коленях лежал странного вида полупроводник. Секунду назад его здесь не было. Понятно: техника на уровне фантастики. Так вот откуда берутся легенды о всемогуществе колдунов. А мы-то наивные, верим, лбы в церквях расшибаем.

Возле Банга я приметил такую же железяку, что и у себя на коленях. Ладно, посмотрим, чем нас еще попотчуют иллюзионисты хреновы. Ловкость рук, говорите. Ну-ну, и на старуху бывает проруха.

Призрак исчез, а кресло осталось.

Аллана подошла и потрогала мой лоб. Футы-нуты, какая трогательная сцена! Мамаша тут выискалась!

– Ничего со мной не случилось! – Я фыркнул, точно лошадь.

Непривычный я, чтобы женщины ко мне проявляли повышенный интерес, тем более инопланетянки, путающиеся с такими вот телохранителями.

– Муррум прав. Прямо сейчас тебя никуда отправлять нельзя. Я ведь тоже разослала запросы по всем лицензионным институтам. Никто не проводил опытов по перемещению в пространстве людей и существ с интеллектом ниже ста процентов... – Аллана запнулась и опустила глаза.

Ну наконец-то мы стали думать своей прекрасной головушкой!

– Ты не злись. Я и правда решила, что ты – агент Пиррия.

– Это у меня внешность обманчивая. – Я вздохнул. – Не всем же быть голубоглазым охранникам.

Интересно, уел?

– Чего? – Аллана просто не поняла.

О боги! И они хотят, чтобы я со своим мизерным интеллектом чувствовал себя счастливым среди таких вот умников!

– У твоего Муррума (так хотелось брякнуть: «Муромца!») глаза голубые.

– Нет, карие.

– Слушай, Аллана, может у вас в Империи голубое и зовется карим, но лично я никогда в связях с дальтонизмом замечен не был.

Кажется, поняла. С трудом, но все же.

– Ты не ошибся?

– Знаешь что? – Я встал и пихнул девушке в руку тот незаметный полупроводник, что так быстро меня остудил. – Я, может быть, и домашнее животное для вашей Империи, только нечего меня все время носом в дерьмо тыкать. Я вам не котенок. Где захочу – там и нагажу!

Это я дерзил так. Просто достали они меня все: не уедешь, цвета не различаешь, дурак с низким уровнем интеллекта. А сами-то кто? Лентяи вонючие. Их под пальму положи, а они с голоду помрут: сами ни ананас не расколют, ни банан не очистят. Высокие технологии у них!

– Ой! – Аллана вскрикнула.

Я решил не реагировать. Все, хватит с меня! Наигрался в пришельцев из иных миров!

– Ивви, Ивви!

«Ты еще „дурачок“ забыла прибавить!» – подумал я мстительно и отправился к окну. Надо же, попал черт знает куда и даже на город инопланетян до сих не полюбовался. Что я расскажу благодарным потомкам? Ну, или постояльцам сумасшедшего дома? Что я только вокруг бабы ихней инопланетной увивался? Так ведь засмеют, скажут, что точно – дурак!

– Ивви! Где ты взял трансмугенный генофрол?

Я раззявил рот:

– Чего, пардон, взял?

– Трансмугенный генофрол. – Голос Алланы казался не на шутку встревоженным.

– Кхе. – Мне так и не суждено было дойти до окна. Девушка вцепилась в мои плечи с яростью разъяренной тигрицы и развернула к себе лицом.

Ого! Нет, это мне нравится все меньше. Женщина, будь она хоть трижды инопланетянкой, так себя вести не должна! И, мстительно усмехаясь, я ответил:

– Твой охранничек этой хренотенью изволил успокоить меня и Банга.

– Что?!! – В глазах Алланы метнулся ужас. – И глаза у него точно были голубые?

– Ну да. – Я не понимал, в чем дело.

– Это люди Пиррия! Мы у него на крючке!

– Дался вам этот Пиррий...

Но Аллана уже не слушала. Она метнулась к компьютеру и застучала по клавиатуре.

Точно – здесь все сумасшедшие!

И стены комнаты дрогнули.

Банга испуганно поджал хвост и заскулил.

Пол под ногами куда-то поехал.

«Ну кто так строит? Это ж любое мелкое землетрясение, и все – привет маме!» – додумать я не успел. Просто комната рванулась с места и помчалась по воздуху, закладывая крутой вираж.

Ох, говорила мне мама: «Не связывайся с инопланетянами». Не послушался.

Это было здорово. Кто же мог подумать, что у них здесь в ихней Империи все так выверено. Чтобы маленькая квартира сама по себе могла вылететь из многоэтажного здания и отправиться путешествовать – о таком я даже и не мечтал! Подумаешь: летающие тарелки! А вот планирующие квартиры – это круто! Надо тебе в магазин за хлебушком – кнопочку нажал – еда уже на столе. Хочешь в театр или в музей – отправился, не вставая с места. Блеск! Вот бы на Земле такое устроить! Водитель квартиры – это, конечно, звучит не очень гордо. Но зато жить в таких комнатах – одно удовольствие!

Справившись с первым испугом, я поднялся на ноги, и подошел к Аллане:

– Тебя кто летать учил?

– Флалф – адм-генерал в отставке, изобретатель флайера. – Аллана гордилась своим образованием, но пилотировала так себе.

Банга уже оценил прелести порхания между стенами и, вцепившись когтями в обшивку кресла, жалостливо смотрел на меня. Вот так-то, братец! Будешь знать, как ластится у ног инопланетянок!

– Флайер – это посудина, в которой мы тащимся?

– Нет, конечно. – Аллана кинула на меня удивленный взгляд. – Вообще-то флайер изначально не предназначен для выходов за пределы атмосферы. Ну, если это не специальные шпионские или спортивные модели.

Что-то, наверное, интуиция, подсказывала, что отчаянная девушка Аллана собралась именно в космос. Мне это определенно не нравилось. Я видел по телевизору записи пуска космических кораблей со станции Байконур. Впечатляющее зрелище. А тут какая-то однокомнатная квартира, пусть и со всеми встроенными удобствами, размером с тридцать квадратных метров должна плавать в вакууме, стремиться к другим планетам. Чушь, да и только.

Наверное, я просто испугался.

По монитору бегали кривые линии траектории полета, мигали какие-то цифры.

– Аллана.

– Ну, что еще?

– Я – шофер.

– И что?

– Это мужская профессия – в небе летать.

Аллана рассмеялась мне в лицо.

С ее стороны это было просто свинством. Порядочные инопланетянки так себя не ведут!

И тут на мониторе вспыхнула надпись: «Тревога!»

Аллана ударила ладонью по зеленой кнопке.

– Ваш корабль атакован! – сказал компьютер, но звук исходил от стен. Это был приятный баритон.

– Этого еще не хватало! – Похоже, в Аллану бес вселился.

Я опасливо покосился на девушку: она была прекрасна в гневе. Волосы разметаны, точно у ведьмы. Глаза горят очень нехорошим, но страстным огнем. Губки слегка приоткрыты. Дыхание учащенное. М-да, я с трудом оторвал взгляд от красотки. Вернее, это безжалостная судьба заставила меня так поступить.

Видимо, в нас попали. Графики на экране начали зашкаливать, а потом и вовсе пропали. На мониторе всплыло бледное лицо Муррума:

– Я же предупреждал, что не стоит так открыто носиться в небе над столицей, тем более днем! Я вынужден пойти на крайние меры!

Аллана не успела даже моргнуть, как её дернуло, словно током высокого напряжения. И изумленное выражение застыло на ее прекрасном лице.

Мне это нравилось еще меньше, чем полет в космос.

– Аллана! – Я тронул девушку за плечо.

Аллана рухнула на пол.

Банга завыл, с оттяжкой, точно поминальник решил устроить.

– Заткнись! – сказал я псу. – Без тебя тошно.

Вот теперь-то мне стало совсем дурно: я оказался один-одинешенек в чужом и враждебном мире. А этот Муррум, который на самом деле подставное лицо Пиррия – заклятого врага Алланы, наверняка спешит сюда, потирая от удовольствия руки. И наверное, не один и вовсе не в форме бестелесного призрака. А я, стало быть, свидетель убийства. Безродный сирота с отсталой Земли, с уровнем интеллекта не превосходящим потенциал туфельки-инфузории. Хорошие прорисовывались перспективы, радужные. Счастьем будет, если меня просто прикончат на месте.

Я подбежал к окну, которое так никуда и не исчезло, не закрылось на время полета, и выглянул наружу.

Наш маленький корабль, квартира, летающая тарелка, парящий кубик, или как они там называют это устройство, висел в воздухе над странным городом.

Дома были круглыми, конусовидными, треугольными. Бред абстракциониста. И зачем им это все было нужно? Строили бы как в России: одинаково, но надолго – пока все трубы не проржавеют.

К нам спешили четыре темные точки. «Патрульные корабли, – догадался я. – Флайеры».

Нет, живым я не сдамся! Пусть их детишки изучают анатомию по моему скелету, но надо мной живым измываться не позволю!

Я кинулся к компьютеру и нажал знакомую кнопку. Клавиатура исчезла. Появились два слепка рук.

Так, как я там делал? Нужно просто представить... Что?

Банга гавкнул, точно пытался мне что-то сообщить.

Ага: флайеры не могут покинуть пределы атмосферы. Замечательно! А мы можем!

И я представил бескрайнее ночное небо, подмигивающее миллиардами звезд. Я ощутил дыхание вечности, полет комет и круговорот планет вокруг своих орбит. Это мгновение было незабываемым. Это все равно, что ощутить себя богом.

Когда я очнулся: за окном уже плыли звезды.

Надо же: получилось! Какой умный компьютер: без слов все понимает.

Но что же дальше?

Кто мне рад в этой Галактике?

Дитя востока

Папка «History»

2 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug11.htm

Это была четко спланированная операция. И все же Аррах нервничал.

Монитор Раддара тускло светился. Ученый нервно покусывал губы и смотрел, как над Пекином поднимается солнце. Золотоверхие пагоды, низкие деревца, странные люди. Хитрые, но в тоже время простодушные, как дети. Аррах знал мифы Китая. Поклонение дракону, поедание риса палочками. Год Черной Козы, в котором китайки стараются не рожать...

Если в Европе дракона нужно было убить, то на Востоке – ему поклонялись. Очень рациональный подход. Аррах прекрасно помнил первые исследования человеческих культур на Земле. Сначала посылали корабли, замаскированные под чудовищ. Но люди реагировали по-разному. Китайцы вот, пытались наладить торговые отношения с Сынами Неба. Собственно, Шелковый путь был проложен одним из купцов, искавшим богов, исходивших из чрева золотого дракона. Красиво и романтично. Аррах никогда не смеялся над первобытными религиозными переживаниями. Техника – она и была живой. Ну, может быть, не в той мере, как Раддар, но все же. Эту истину от людей никто и не скрывал. Ее можно было лишь принять или отвергнуть, но творить из этого для людей новую мистическую школу Арраху не хотелось.

Совершенно не к месту припомнилось, как евреи наловчились менять расписание заданий в бортовом журнале компьютера. Кто бы мог подумать, что люди не только догадаются, что тон и вибрация голоса – суть звуковые низкочастотные волны, но еще и воспользуются голосом, как пультом управления. Ох и хитрющий был Моисей! Ему две каменные скрижали вынесли с заветом. Ага, держи карман шире! Да сами евреи просто утащили списанный компьютер. А источник энергии был внутренний, автономный. Правильно: две скрижали и получаются: блок со встроенным монитором и клавиатура. Постучал по клавишам, на экране чего-нибудь и появилось – чудо!

Моисей, правда, не долго тешился: батарейки сдохли. Пришлось народу скрижали те разбить. Но кое-чему этот знаменитый маг научился. Как – до сих пор непонятно.

Моисей пел заклятия, перечисляя названия деталей компьютера, а бортовой журнал принимал новое расписание и корабль «Сириус» летал за Моисеем, как шарик на веревочке, и моря осушал, и ливни устраивал. А космонавты в это время в анабиозе лежали. Это ведь первые корабли были, неприспособленные. Срок адаптации – восстановления водного баланса в организме тогда тридцать лет был. Это значит, когда на земную орбиту корабль входил, он еще тридцать лет в атмосфере болтался, чтобы ученые в себя пришли. Глупость, конечно. Но уже тогда в Империи жизненный срок определялся людскими столетиями. А Моисей покамлает, компьютер программу корабля меняет и – боги на службе у человека!

Китайцы тоже этим баловались, но не так нагло. С уважением к драконам. Вот потому ученые Империи среди людей китайцев и ацтеков любили больше, нежели европейцев и негров, и даже один раз помогли сколотить в Азии сверхдержаву. Ну да раньше большой разницы между монголами и китайцами не было, особенно с точки зрения Империи. Потом надоело играть в богов – и началась собственно человеческая история...

Аррах уставился в монитор и неотрывно следил за студентом Ли. Юноша был прыщавым и долговязым, с характерным прищуром глаз. В толпе сокурсников он не выделялся. Приехав в Пекин из глухой деревни, но, зная высказывания Рулевого партии, Ли с первой попытки поступил в Сельскохозяйственный институт, и это было большой удачей. Во-первых, студентам платили стипендию, и Ли экономил деньги, чтобы с шиком вернуться домой на летние каникулы. Во-вторых, кормили в студенческой столовой гораздо дешевле, чем в других местах. А главное, Ли попал в большой город!

Отсидев на лекциях положенные часы, Ли срывался с занятий так, будто дома его ждали жена и голодные дети. Ли бродил по ночному городу, заглядывал в окна и фантазировал о будущем. Вначале ему очень хотелось вернуться домой, чтобы поразить одноклассников своими вновь приобретенными знаниями. Но прошла осень, и настроения начали меняться. Ли привык жить в Пекине. Многое еще было недоступно: дорогие рестораны, красивые девочки, зазывавшие с собой. И Ли стал подрабатывать. Иногда он грузил вагоны. Редко, когда позовут. Раз в два месяца. Зато платили за день месячную стипендию, а то и больше.

В ноябре Ли устроился сторожем в школу и был очень доволен. По ночам можно было учиться и спать. Деньги прирастали.

После первого семестра настроения Ли снова дали крен. Парню больше не хотелось мчаться домой, подпрыгивая и поскуливая от щенячьего восторга. И деньги, отложенные на летнюю браваду, все более занимали мысли парня. Почему-то жаль было вышвыривать на ветер с трудом сэкономленные гроши. И профессия агронома стала вдруг раздражать. Ли начал понимать, что такая интересная жизнь просто пресечется раз и навсегда, и Пекин останется в душе потерянным раем. А в деревне можно было подохнуть от тоски.

На каникулы Ли так и не уехал. Передумал. Написал пространное письмо матери. Наврал с три короба о практике в столице. И не жалел.

Вагоны Ли больше не грузил, а ночевать в школу ходил по-прежнему. Из общаги пока никто не гнал. Соседство с шумными абитуриентами было намного предпочтительнее общества молчаливого отца и вечно суетливой матери.

Ли решил остаться в Пекине навсегда. И для этого Ли начал искать разные пути. Он пьянствовал с местными абитуриентами и разговаривал «за жизнь», он просматривал газеты в поисках работы. А в последнее время задумал даже перевестись в другой институт. Зачем Пекину агрономы?

Одновременно Ли познакомился с девушкой Янь. Красивое имя, символичное, но не это влекло парня. Главное – у Янь была пекинская прописка. Ли думал об этом. А кроме того, если Янь вдруг взбредет в голову, что деревенщина – ей не пара, Ли знакомился со всеми подружками своей названной невесты. Так, на всякий случай, вдруг пригодится.

У Янь был компьютер. Старенький Celeron. Ли нравилось сражаться со всякими монстрами. И частенько, когда Янь убегала на кухню помочь матери, Ли открывал «Doom-2» и мочил тупых охранников из автомата. Это было забавно.

Вот и сейчас Ли шел к своей девушке.

– Пора, – сказал Аррах.

Раддар закряхтел.

Монитор на мгновение помутнел.

Ли вздрогнул и поднял голову. В воздухе повисло ощущение опасности.

И тут же с забора сиганули двое:

– Куда спешим?

Ли попятился и наткнулся на что-то острое. «Нож!» – понял Ли и покрылся холодным потом. Значит, их трое.

– Разговор есть, – усмехнулся толстый предводитель и тряхнул сальными волосами.

Ли лихорадочно вспоминал все свои прегрешения, но ничего в голову не приходило.

– Так и будешь пялиться, как баран на новые ворота? – прошипел незнакомец.

– А, ну да! – Ли сглотнул и отдал кошелек.

– Идиот, – заржал толстяк, но деньги взял. – Пошли за мной.

Идти, спиной чувствуя острие ножа, было жутко. Ли молил богов, Рулевого, Республику, чтобы его оставили в живых. Ли не знал, что стоит делать в таких случаях. Честная драка, даже если один против троих – это просто драка, но когда нож в спину – тут Ли просто растерялся.

Свернули в переулок, затем – в подъезд. Ли развернулся и увидел третьего с ножом.

– Не ходи к Янь, – сказал толстый.

– Почему? – Ли недоумевал.

– Потому что ты – помойная крыса, – захохотал толстяк. – Это моя девушка!

– На ней это не написано, – съязвил Ли.

Аррах взметнул брови:

– Раддар, прекрати эти шуточки! Мне трупы не нужны!

– А мне не нужны трусы, – проворчал компьютер. – Я долго искал Ли. Неужели воины Веррева все слюнтяи?

Аррах положил руки на клавиатуру.

– Ну-ну, – усмехнулся Раддар.

Толстяк покраснел, точно вареная свекла:

– Что ты сказал?

Двое подельщиков молчали, даже убрали нож. Ни смешка, ни плевка. Ничего.

– Убью! – заревел толстяк и ударил.

Ли увернулся, но места было мало.

Третий удар одного из нападавших Ли все же пропустил. Это был хороший удар, профессиональный. Так быков валят.

Ли осел, вернее стек по стеночке. Темная струйка крови побежала из носа.

Фонарь в темном подъезде светил тускло, но было видно, что Ли без сознания.

– Эй! – толстяк пнул поверженного.

– Мы убили его, – испуганно вякнул тот, который ударил. – А это все ты!

– Уроды, – прошипел толстяк, но в его глазах метнулся страх.

– Кажется, сюда идут! – запаниковал все тот же, нанесший Ли роковой удар.

Хлопнули двери. Парни трусливо сбежали.

Но через секунду толстяк вернулся. Глаза парня были мутными, точно он действовал все это время в состоянии наркотического опьянения.

Ли мгновенно был перевернут на живот. Рубашку и майку бесчувственному парню пришлось задрать.

Желтые пальцы «убийцы» скользнули по позвонкам:

– Первый, второй, третий...

На седьмом незнакомец остановился. Пометив нужный позвонок маркером, парень усмехнулся и полез в карман.

У «наркомана» обнаружилась коробка, в которой лежал шприц и ампула. Ловким движением парень надломил ампулу, вытянул шприцом жидкость и вколол её прямо в позвонок.

Ли дернулся, но в сознание не пришел.

Незнакомец аккуратно убрал шприц и остатки ампулы в коробку.

Сработано было чисто.

Заправив рубашку беспомощному Ли в штаны, незнакомец достал из другого кармана лицензионный диск с игрой. «Summer House» – значилось на обложке. Игру толстяк спрятал Ли в потайной карман пиджака.

Потом, улыбнувшись сам себе, парень хлестанул Ли по лицу. Ли зашевелился и начал оживать. И злой ревнивец просто исчез во мраке.

Ли очнулся один в пустом подъезде. Во рту стоял кровавый привкус, голову кружило. Тошнило, точно с перепоя. В таком состоянии Ли не мог идти к Янь. Пришлось вернуться в общагу.

Аррах откинулся в кресле и триумфально улыбнулся:

– Раддарчик.

– Чего тебе, старче?

– Ты у меня молодец, беру свои слова обратно.

– Ну да: Аррах своему слову хозяин. Хочет – дает, хочет – забирает...

Папка «History»

2 недели назад

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug14.htm

Вот уже четвертый день Ли чувствовал себя скверно. Он практически не вылезал из постели. Одиннадцатого августа, в первый же день нападения, Ли позвонил Янь и сказал, что вынужден на какое-то время покинуть Пекин, мол, заболела мать, просит приехать. Ли врал хорошо, с чувством. Похоже, на том конце провода даже прослезились.

Ли лежал целыми днями в общаге, пил кефир, закусывая хлебом, и злился на себя. Ли не боялся того толстого урода, главаря банды, но странная слабость, подозрительно похожая на страх, владела телом Ли. Температуры не было. И насморка тоже – с чего бы чувствовать себя таким больным и вконец расклеившимся? Ли не находил ответа.

Ли звонил Янь с работы, вечером из школы. Он не хотел, чтобы кто-то знал телефон общежития. А у Янь был телефон с определителем номера. Ли никогда не говорил подружке, где он живет. Выросший в деревне, Ли думал, что Пекин – огромный город и найти человека в нем – сложнее, нежели иголку в стогу сена. Но Ли ошибался.

В дверь постучали.

Ли встал с кровати, отшвырнул журнал и поплелся открывать.

На пороге стояла Янь.

Ли открыл рот. Ничего подобного он не ожидал.

– Я все знаю. – И Янь хитро подмигнула. – Этот урод Сен позвонил и сказал, что ты не придешь никогда, что ты дал ему расписку о том, что уступаешь на меня все права.

Ли растерянно моргал глазами и топтался на месте, точно боевой конь.

Лу, проходившая мимо с чайником, захихикала и бросилась в комнату к подружкам, сплетничать, что к Ли ходят интересные женщины, а он их на порог не пускает.

– Так и будем стоять. – Янь начинала злиться.

– Да ты входи, входи. – Ли медленно переварил и сам приход Янь, и все услышанное: краска бросилась ему в лицо. – Что сказала эта толстая свинья, повтори.

– Значит, вы виделись. – Янь заметно погрустнела.

– Виделись, – буркнул Ли. – Трое против одного. Вот загораю теперь, здоровье поправляю, сил набираюсь. На следующей встрече, думаю, у твоего хахаля пятеро телохранителей будет.

– Он мне никто! – Янь поджала губки.

Ли сконфуженно замолчал:

– Прости.

– Ну, я пошла?

– Погоди! – Ли удержал подругу за руку. – Как ты меня нашла?

– Не так уж и много в Пекине институтов. А внизу сидят вахтеры.

– Послушай, Янь. Это совершенно не то, о чем ты думаешь!

– Да? – Янь озорно улыбнулась. – Ты телепат, читаешь мысли на расстоянии?

– Оставайся. Чаю попьем. Все равно пришла.

– С трусами я чай не пью! – Янь гордо вскинула голову.

– С твоим Сеном разговор не закончен, – буркнул Ли и покраснел.

– Что же это ты бежал от него, как заяц?

Ли рассвирепел и шарахнул кулаком по столу:

– Нет, я шел как кролик, зачарованный удавом прямо до подъезда! И знаешь почему? Против мясницкого ножа, упирающегося тебе между лопаток, так же, как и против лома – нет приема. Уж кто бегал, так это твой вонючий поклонник. Вырубили меня и обосрались от страха!

Янь смотрела на Ли с трепетом и восхищением.

– Извини, – буркнул парень, – я хотел сказать, они сами перепугались.

– Ничего. – Руки Янь опустились Ли на плечи. – Я именно так себе все и представляла. Не может мой Ли меня предавать. Вся эта история сначала меня сильно разозлила. Я думала, что ты и вправду сбежал от Сена. И только сегодня поняла, что тебя просто избили.

Ли притянул к себе девушку.

Черные глаза блестели, как драгоценные камни в лучах солнца. Губки приоткрылись в ожидании поцелуя.

Ли забыл обо всем на свете: и о желании остаться в Пекине, и о городской прописке, и о толстом Сене...

Вечером Ли проводил Янь до дома и ушел на работу.

Мертвое трехэтажное здание школы выглядело нелепо. Ли только сейчас это заметил. Многое в жизни происходило совершенно не так, как должно было быть. И близость с Янь должна была произойти после свадьбы. Но все случилось спонтанно и странно. Жизнь перевернулась с ног на голову. И Ли понимал, что плюнет на прописку, если отец Янь не поможет в этом вопросе. Янь стала целью и смыслом жизни.

Нервно прохаживаясь между пустыми классами, Ли с ужасом осознал, чего бы мог лишиться, не сделай Янь первый шаг. Энергия бурлила в Ли, не давала сидеть на месте.

Ли заглянул в учительскую. Уборщицы не закрыли дверь в кабинет директора. Ли прошмыгнул внутрь, включил компьютер и набрал пароль. Иногда Ли распечатывал на принтере рефераты. Теперь у Ли был и новый интерес – диск, который странным образом появился в кармане после той знаменательной драки.

Сразу же 11 августа Ли не стал открывать игру. Тело болело, было не до того. Сейчас же, переполненный эмоциями и чувствами до краев, Ли искал успокоения в чем бы то ни было.

Разорвав целлофан и открыв коробку, Ли осмотрел диск, хмыкнул и установил его в CD-ром.

Инсталляции не было. Никакой. Диск открылся автоматически. Это была игра. И намного круче, чем старый «Doom-2».

Прошел ролик заставки. Ничего особенного. Обычное повествование о том, как злобные инопланетяне захватили Америку. Все это – с пафосом и надрывом на фоне горящих мегаполисов и мусорных баков. Старо, как мир.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника чешут языками. До Ли долетали обрывки их беседы.

– А женщины там – все белые.

– Ты скажи: рис и саке там есть?

– На кой тебе саке, если там женщины?

Замечательная игра, реалистическая.

Ли критически осмотрел противников из-за угла: оба стоят спиной. Ли выстрелил.

Первый, тот, который хотел выпить, обернулся и поднял бластер.

Ли стрелял длинными очередями, не жалея патронов. Догадывался, что где-то совсем рядом лежат и патроны, и дополнительная жизнь. Так во всех играх бывает. Подохни, гнида! Это тебе, Сен: за Янь, за мордобой, за унижение! Парень вспыхнул от гнева, точно спичка. Получи, гнида! Умойся кровью, свинья! Сволочь!!!

Ли успокоился, лишь когда расстрелял все патроны. Надо же: сбежалось десять юнитов. Сейчас все они рядком лежали на кафельном полу в лужах анимационной крови.

Ли забрал патроны из тайника, отобрал их и у мертвецов, двинулся вперед по тоннелю. Тихо. Лишь напевает радио. Что-то без слов, но не классика. Впрочем, это не важно.

Тоннель ветвится дальше. Вот и первая потайная дверь. Ли нажал «Пробел». Открылось черное отверстие. Парень сразу открыл огонь по всему, что движется. И лишь через пару минут отпустил клавишу. Еще четверо голубчиков остались лежать на полу.

Ли ранили. Статистика в правом углу показала семьдесят восемь процентов здоровья. Ли торопливо собрал аптечные сундучки и нырнул за колонну. Сейчас появятся новые гости! Они, эти чертовы юниты, всегда сбегаются на шум стрельбы.

И в самом деле, через мгновение в дверях показался охранник. Ого: их там еще трое. Ничего! Ли ударил по врагам очередью, не останавливаясь.

Через несколько мгновений все было кончено. Можно отдышаться. Ли отобрал у одного из мертвецов огнемет. Это уже намного лучше! Теперь убойная сила значительно возросла. Ли еще подумал, что такую игрушку, да в том темном подъезде, при встрече с Сеном... Впрочем, впереди наверняка поджидают такие красавцы, что их и огнеметом не взять.

Ли побежал по коридору. Звук классный – шаги отдаются гулким эхом.

– Эй, красавец!

Ли дал очередь с разворота, от бедра. Классная все же анимация: позволяет полностью управлять телом героя. Шайтан! Ли увидел, как девушка, взмахнув руками, осела, сползла по стене. Красивая. Похожа на Бритни Спирс. Стоп! Ли нажал паузу и разнервничался.

«Какой гад придумал девушку в этих коридорах?» – Ли слегка потряхивало. Сразу вспомнилась Янь, её смуглая кожа, упругие груди и страстный шепот. Ли и не подозревал, что в маленькой девочке давно живет взрослая женщина. Неопытная, впрочем, как и сам Ли, но – безудержная.

Сволочи все-таки все эти сытые программисты! Одно дело: мочить злобных монстров, и другое – девушек. Как-то все это подло, некрасиво... Ли открыл форточку и закурил сигарету «Magna», дешевую, для стран третьего мира, потому и доступную.

Пройдясь по комнате и немного успокоившись, Ли снова сел к компьютеру.

Ага, вон и тролли поползли. Странно, что не роботы-убийцы. Ли увернулся от огненного шара и открыл огонь на поражение. Но удара молнией избежать не удалось. Кровь выплеснулась на монитор. Неужели все, убит? Нет. Выскочила статистика, и Ли снова задели молнией. Их было четверо, этих монстров. Бежали они из разных точек, с разной скоростью. Ли подпрыгнул, сделал сальто и ухватился руками за косяк двери, подтянулся. Внизу полыхнуло пламя. Эти болваны не успели переориентироваться и пульнули друг в друга шарами, да еще и молниями. Ли приземлился.

Хрясь – удар ногой пришелся одному из чудовищ в челюсть. Хрясь, – Ли с разворота шарахнул второму по глазам прикладом. Остальным достался огонь на десерт. Ли пригнулся. Тупоголовые монстры залепили друг в друга шарами и молниями. Двое тут же и рухнули в лужи черной крови. Но двое еще были живыми. Морды чудовищ оплыли, как у хулиганов в уличной драке, зацвели синяками и фингалами. Красиво. Эффектно.

– Обезьянья морда! – прошипел один из троллей, и от неожиданности Ли едва не пропустил удар. Не знал Ли, что эти красавцы умеют ругаться. Ладно еще, хоть не матом.

Патроны кончились. Ли накрыло ударом молнии. Всплыла статистика. Здоровья сорок три процента.

И на Ли разом обрушился град ударов.

Тридцать шесть процентов здоровья.

Достали! Ли подпрыгнул, ударил ногой троллю в глаз, кувыркнулся и пролетел между вторым троллем и стеной. За спиной раздался взрыв. Экран снова залило кровью.

Двадцать девять процентов здоровья.

Ли развернулся, но удара не последовало. Все чудовища лежали мертвыми и дымились. Похоже, на этом этаже враги кончились.

Ли не стал нажимать на паузу. Он просто закрыл глаза и снова представил соленые пухлые губки Янь. За обладание надо бороться так же, как за жизнь в Пекине, за престижную работу и за комфорт.

Нет, все-таки умные ребята разрабатывают эти игры. Здесь в виртуальном мире нет лжи и фальши. Да, убил, но зато остался жив. И в реальности тоже можно остановиться, нажать на паузу, затаиться в деревне, но счетчик игры – неумолим. Остальные уровни так и останутся навсегда закрытыми. Ли вздохнул. Жизнь и игра – одно и то же. В конце – приз. А впереди – сотни монстров, которых нужно убить. Ли знал их по именам: жадность, трусость, желание любыми путями остаться в Пекине. Все они – враги человеческого счастья. Именно они, а не только Сен преграждают путь наверх, на второй, третий, четвертые этажи...

Ли вернулся по коридору к убитой девушке и долго смотрел, как анимационная кровь все течет и течет из раны. «Почему девушка?» – Ли не давала покоя эта мысль. В играх никогда не появлялись девушки без оружия. Что это означает: нужно принести в жертву первую любовь, чтобы подняться на второй уровень жизни? Предать Янь ради прописки или ради должности?

Мысли вертелись, точно волчки.

Но это просто игра – и ничего больше.

Ли развернулся и побрел к дверям, единственным, которые еще не были открыты. Сомнений не было – это выход на новый уровень. Ли положил пальцы на клавиши, но не мог заставить себя нажать на кнопку. Чувство горечи подкатывало к горлу, будто бы Ли на самом деле собирается предать Янь именно сейчас, после всего, что было между ними в общаговской комнате. Отец, узнай он об этом, сгорел бы со стыда. Друзья бы отвернулись. Или, наоборот, стали бы пожимать руки: мол, так с ними, стервами, и надо поступать...

Ли не помнил, сколько прошло времени. Мысли поглотили его полностью.

И вдруг раздалась тихая музыка. Тренькнул колокольчик, метнулся лучик зеркала Багуа.

Ли словно проснулся и понял, что он давно просто тупо пялится в темный монитор.

Ли нажал «Пробел». Игра ожила. Но в то же время дрогнула и правая стена. Обои колыхнуло невидимым ветром. Ли с удивлением повернулся и несколько мгновений с ужасом разглядывал сгустившийся сизый туман.

Что это? Неужели Сен связался с колдунами? Кто он вообще, этот толстяк Сен, из какой семьи, что может себе позволить?

Кричать в пустой школе – бессмысленно.

Ли метнулся к телефону и набрал номер.

– Дежурный слушает.

Ли вдруг понял, что ему нечего сказать и осторожно опустил трубку. Действительно: туман, это не воры. Чего панику поднимать?

Ли встал и попятился.

«Опять? – пришел ехидный внутренний голос. – Ли, да ты просто трусишка. Сначала ты претворялся смертельно избитым, потому что страшился идти к Янь. Потом ты лишил девушку невинности и вместо того, чтобы попросить сменщика тебя подменить, поухаживать за влюбленной дурочкой, поплелся на работу сам. А сейчас ты трусливо пятишься от тумана. Может быть, это просто дым. Пожар начинается. А ты, между прочим, сторож».

Парень остановился.

Компьютерный герой все еще таращился на закрытую дверь.

Живой Ли вздохнул и шагнул к туману. Запаха гари не было.

Парень заглянул в туман: ничего.

Нужно пройти дальше. Вдруг, правда, пожар?

Ли прошел через сизую дымку... и вышел в странную комнату.

– Здравствуй, Ли, – голос незнакомца был густым, тяжелым, язык незнакомым, но Ли понимал его.

Юноша вежливо поклонился.

– Я – Аррах. Я приветствую тебя на планете Веррев.

До Ли медленно стало доходить, что это – похищение. Да, в последнее время было много публикаций о таинственном исчезновении людей.

В памяти почему-то всплыл образ убитой компьютерной девушки. Ли смотрел на странного хозяина не менее экзотичной комнаты, а перед глазами висел образ Бритни Спирс. Вернее – юнита, похожего на эту певицу. И текущая анимационная кровь, пульсирующая в ране.

Предать Янь в тот самый день, когда она пришла и сама отдала самое дорогое, что у нее было. Это, может быть, в Америке слова «девственность» и «честь» и цента ломаного не стоят, но только не в Китае! И не для Ли.

Нет, так поступить Ли не мог. Просто не мог встать и уйти от Янь, оставив её Сену. Именно бросив, трусливо сбежав от решения своих проблем. Видимо, инопланетяне ловят таких вот трусов, что боятся жить и бороться за собственное счастье.

Ли развернулся.

– Отсюда нет выхода, – голос мужчины был благожелателен, но тверд.

И все-таки Ли вернулся.

Он прошел сквозь туман назад, а там, на Земле, его уже поджидало беснующееся пламя.

Ли вернулся в школу, объятую реальным пожаром. Огонь уже было не сбить: он ревел, гудел и пожирал само время.

Туманные ворота, ведущие к загадочному Арраху, все еще висели: шагни в них, и прошлая жизнь исчезнет навсегда. Там в прекрасных далях наверняка есть города лучше чем Пекин и девушки красивее Янь. И нет таких скотов, как Сен.

Но Ли не мог вернуться. Он предпочитал сгореть в школе Пекина.

Ли метнулся к телефону сквозь пламя, ощущая огненные языки на теле.

– Дежурный слушает.

Краем уха Ли услышал звон разбиваемого стекла и рев полыхнувшего огня. Кажется, Ли знал, кто устроил поджег. Это был Сен и его банда. Сбежать – значит расписаться в собственной трусости и ничтожестве.

Нет, только не это!

– В школе номер 26 пожар. – Ли чувствовал, что еще есть время прыгнуть в окно и остаться в живых.

Впрочем, Сен и его ублюдки наверняка ждут снаружи. Они думают, что Ли – это крыса, бегущая с корабля.

Сволочи! Ничего, нужно только вызвать пожарных, а потом поглядим, кто это здесь не достоин Янь!

– Полный адрес школы и ваше полное имя.

Ли сказал.

И в тот же миг подгоревшая балка рухнула вниз, придавив парня.

Ловушка

Папка «Personal»

Doc006

Космос – это мечта шофера! Я просто обалдел. Какие там, к чертям, звездные дороги и сверхскоростные трассы! Если это все и было, то я ничего такого не заметил. Это все равно, что очутиться на бескрайнем корте в машине «Формулы 1» и мчаться в любую сторону хоть с закрытыми глазами. И ощущение скорости полета или иллюзию этой скорости компьютер Алланы имитировал отлично! Настоящий ветер трепал мои волосы и одежду. И звезды на мониторе неслись мне навстречу, точно рой светлячков в ночи. А я набирал скорость, закладывал виражи, делал сальто и хохотал, как безумный. Машины – это моя первая любовь. Летающая квартира Алланы, похоже, – вторая.

Не нужно было крутить проклятую баранку. Просто управляй телом, кончиками пальцев, одной мыслью! Я и не знал, что такое возможно. Это такое счастье – мчаться на скорости и нырять в метеоритный дождь.

Когда-то я видел такое в кино. Мол, стоят наши астронавты у пульта управления и кнопочки тычут, а мимо вальяжно пролетают астероиды и лишь изредка комета пронесется. Фантазеры, блин! Все совершенно не так! Ощущение бездны, раскинувшейся во все стороны – это совсем не страшно. И метеоритный дождь – это похлеще, чем компьютерные тренажеры, оставленные на Земле. Кто бы сравнивал! Здесь все было реально. Вмажется такой камушек размером с Москву в мой пилотируемый кораблик, мало не покажется... Камушку... Или мне. Это как столкнемся.

А вот нырнуть в метеоритный поток минуты на три и тут же вынырнуть обратно – это класс! Главное, идти рядом с дождем, параллельно и сильно в него не углубляться. Конечно, от свиста пролетающих метеоритов сразу закладывает уши. И каменюки эти в основном летят роем, как пчелы. Но есть среди них и сумасшедшие, не желающие передвигаться ровными колоннами: они носятся, как бешеные осы, бестолково нарезают круги, а иногда даже начинают лететь в обратную сторону. Вот эти шальные метеориты в потоке и есть самые страшные убийцы.

Я три раза опускал свой маленький корабль в этот поток. Более сладостных минут я не испытывал никогда в жизни! Сначала сознание растекалось по поверхности корабля. Я ощущал все своей шкурой, точно я – это и есть летящая в космосе квартира! А вокруг бесновались метеориты. Это было похоже на танец с волками, на атаку под шквальным пулеметным огнем: нырнул – вынырнул, пробежал – и залег. Сердце колотилось так, что, наверное, его грохот был слышен в самых крайних точках Вселенной.

– Ты что творишь, зар-раза!

Голос долетел сквозь космическую мглу, и я не сразу понял, кому он принадлежит. От неожиданности я вздрогнул и перестал чувствовать корабль.

На меня злобной фурией налетела Аллана. На этот раз меня не изолировали в кабине душа, не стрельнули в грудь каким-то транзистором и даже не вмазали по морде невидимыми руками.

Аллана – эта девушка мечты – просто спихнула меня, вышибла из кресла сильным ударом плеча. Ничего себе! Вообще-то, это именно я – десантник, а не какая-то там инопланетянка! Я вскочил на ноги и хотел задать хорошую трепку этой зарвавшейся девчонке. Но не успел.

Нашу уютную квартиру тряхануло так, что самонадеянная Аллана сама вылетела из кресла и была прижата к соседней стене, как, впрочем, и я сам вместе с собакой.

Затем нас перевернуло и швырнуло на потолок. Зацепиться тут было не за что, и я невольно позавидовал мухам: отчего это люди не летают?

Третий удар был самым эффектным. Корабль обернуло трижды вокруг оси. Подобной «болтанки» я не испытывал с детских времен, когда любил всякие аттракционы. Золотое у меня было детство. Мы все тогда мечтали стать космонавтами. Помню, как отец мне говорил тогда: «Космонавты – это такие люди, которые каждый день прыгают сто раз на скакалке, отжимаются от пола, подтягиваются на перекладине, едят овсяную кашу и вареный лук. А еще они вертятся на тренажерах, чтобы легче переносить невесомость». Самым ужасным было, конечно, прыганье со скакалкой. Но парни смеяться не стали, а просто, выяснив, что я готовлюсь стать космонавтом, зауважали. Овсяная каша и лук были моей второй высотой. А третьей – аттракционы. Я выползал из «ромашки» абсолютно зеленый и долго потом хватал воздух ртом. Увы, космонавтом я не стал. Подрос – и поумнел. Но, видимо, ничто в жизни не проходит бесследно...

Аллана рухнула в кресло и потеряла сознание. До чего же хрупкий народ эти бабы! А еще – вредные. Стоило ли отрывать меня от полезного занятия, чтобы испортить такую хорошую летающую машину? У меня между прочим водительские права имеются на все четыре категории. Я – ас, а не водитель. А тут какая-то недотепа решила спасти меня от метеоритного дождя. Ага, помогла, называется. Вечно эти бабы поперек батьки в пекло лезут, а потом ноют: защити, ты же сильный! Ну прямо как моя Наташка.

Помнится, был такой случай. Поругались мы с Наташкой в три часа ночи. Так, из-за пустяка. Наташка ревность испытала: нашла у меня женский батистовый платочек. В принципе, правильно догадалась: мне его школьная подруга оставила, так, на память. Но так это когда было? Триста лет тому назад! Да и то – не правда, детские игры. Но Наташка наговорила мне гадостей, схватила сумочку – и бечь.

Я на кухню пошел покурить. Я ведь тоже не люблю, когда мне норовят всю морду когтями исцарапать. Что ей, Наташке, больше всех нужно? Я ведь даже не целовался ни с кем в школе. Платоническая любовь с третьего по шестой классы. Роковая и без права переписки... Ну, не выкинул платок и пару записок на школьных листочках в клетку сохранил: вот трагедия-то! Шекспир, жаль, не знал, о чем писать-то нужно! Я, блин, всегда думал, что ревность – это привилегия мужчин. Ан не тут-то было!

Стою, курю. Вдруг слышу: на улице шум, визг. Ну, ясно, Наташка на кого-то нарвалась! Мы хоть и поссорились, а все же Наташка – моя девушка. Я окно распахнул – и выпрыгнул на улицу. Благо первый этаж.

Смотрю: и правда, трое подростков напали. Двое уже руки заламывают, а третий по голове норовит ударить. Я разбежался и вспомнил армейские годы. Ну, думаю, уроды, чему же вас в школе учили? И первым ударом ноги заехал драчуну в ухо. Парень отлетел в сторону и замер. Двое других испугались, Наташку отпустили и закричали:

– Ты чо хочешь, козел? Тебя кровью умыть?

Это они меня с кем-то перепутали. Один из них воображал, что он боксер: в стоечку прыгнул, кулачками прыщавую морду прикрыл. С него-то я и начал. По всем правилам рукопашной: пусть сопляки учатся: и драться, и женщин уважать.

Через три минуты «боксер» уже отползал в темноту, прикрывая кровоточащий нос: сам напросился! Второй лежал скромно: тихо так, как примерный мальчик в детском саду во время тихого часа. Наверное, сознание малость потерял, когда башкой-то об асфальт треснулся. Третий дружок держался за свое «хозяйство», свернувшись клубком, как младенец в утробе, и жалобно скулил, как щенок.

Наташка разрыдалась у меня на плече. Тоже нашла время и место. Как, значит, по ночам из дома уходить – это мы смелые, а как неприятностей огребла, так сразу вспомнила, что она слабая и беззащитная.

Парни медленно очухались, посмотрели на меня, на победителя, обзавидовались, да так и растворились в ночи. А мне потом пришлось в окно заползать и Наташку втягивать. Она ведь ревела и боялась ждать меня одна, покуда я дверь открою и дом обойду. Значит: норов показывать – это мы умеем; а как с трудностями столкнулась, так сразу вспомнила, что она – всего лишь слабая женщина.

Вот теперь и Аллана повторяет ту же ошибку. Да что они, бабы всего космоса – из одного теста что ли, да не из того замеса?

Наш корабль, лишившись управления, поплыл в потоке дождя сам, плавно покачиваясь, точно лодка на волнах.

Я бодро доковылял до монитора, положил руки на отпечатки, то бишь на собственный персональный пульт управления и представил, как мы выходим из метеоритного дождя.

Когда квартира зависла в чистом, безопасном до стерильности космосе, я оторвался от монитора и подошел к Аллане.

Забавная у нее форма: какие-то нашивки, значки. Хм. Тщеславная, наверное, девочка. Помнится наш майор один раз надел свои ордена, и весь полк обалдел. Дак то майор – и раз в году...

Я подхватил девушку на руки и хотел было положить на кровать. Инстинкт мужчины-землянина сработал. Какие тут, к чертям, кровати?

– Эй, компьютер, сделай лежанку!

Ноль эмоций.

– Я кому говорю?!!

Тишина.

Я уже хотел было бросить Аллану и пойти постучать этой разумной машине по черепушке, ну или по монитору, да вдруг вспомнил: «Сама Аллана называла какой-то пароль доступа».

– Теллет!

– Чего? – Голос был обиженным и шел из стен.

– Не чего, а твою хозяйку ранили, ну-ка немедленно сваргань лежанку.

– В справочной системе нет идентификации данного задания.

– Раздвинь кресло, урод, чтобы я мог девушку положить!

Кресло, с которого я соскреб Аллану, мгновенно превратилось в спальную капсулу.

Из-за этой странной кровати виновато выглянул Банга. Морда у пса была виноватой и немного больной, но значения этому я не предал. Это же Банга, а не Белка со Стрелкой, не обучали моего водолаза полетам в экстремальных условиях.

Я аккуратно уложил Аллану и встал перед ней на колени. Нет, вовсе не из рыцарских побуждений. Просто чертовы капсулы – это не двуспалки, на краешек не присядешь.

Я смотрел на это бледное, абсолютно человеческое лицо, и странные чувства боролись в моей душе. С одной стороны, мне хотелось высказать Аллане все, что я про нее думаю. Я ей спасаю жизнь, и вместо того, чтобы сказать «спасибо», она устраивает показательное выступление. Ох уж эти женщины! С другой стороны, Аллана была красива, почти совершенна. Эх, надо же! Вот если бы эта журналистка была дурнушкой или серенькой мышкой, или говорящим страусом – тогда ладно, можно было бы просто наорать на нее – и дело с концом. А так: поневоле приходилось быть джентльменом.

Я коснулся лица девушки – холодная!

О, нет! Только не это! Второй раз хоронить надежду, что кто-то поможет мне выбраться из этой Империи – это ж какие нужно нервы иметь?!

Я рванул на Аллане воротник, освободил горло. Так, что там делается в таких случаях? Прощупывается пульс на запястье левой руки. К черту! Она уже и так, наверное, не дышит!

Я припал к губам Алланы и с силой вдохнул воздух сквозь приоткрытые губы. Ничего!

Блин, никогда не целовался с мертвыми инопланетянками! Но все когда-то случается впервые в жизни. Я снова выдохнул Аллане в рот воздух, и снова, и снова...

Аллана вздрогнула, ресницы ее затрепетали. Но обрадоваться я не успел: Аллана грубо оттолкнула меня и заревела:

– Теллет! Огради меня от этого нахала.

Но ничего не произошло. На меня не прыгнули наручники, не опустилась сверху решетка. Я ошарашенно моргнул: неужели домашний компьютер повредили астероиды?

– Теллет! – Это уже я мчался к монитору. – Ты чего молчишь?

– Знаете что? – стены возмущенно вздохнули. – Отдавать противоречивые приказы – это просто свинство. Отмените один из посылов, а не то зависну.

Я так и остолбенел. Вот это да! Теллет – это что: не пароль, а имя? И компьютер, выходит, не прислуга, а друг, товарищ и брат по разуму?

Я повернулся к Аллане и вопросительно на нее уставился. Девушка вспыхнула, совсем как нормальный человек, и проворчала:

– Теллет, отбой. Полный отбой команды.

– Шутники! – проворчал компьютер.

Я сел. Аллана направилась ко мне:

– Ивви, нам нужно серьезно поговорить.

– Слушай ты, инопланетная умница! – Я не понимал, какой такой двойной приказ отдала Аллана, и это злило меня еще больше. – Хватит обзываться! Я тебя уже дважды от смерти спас! Изволь меня называть по-человечески! Я не Ивви, а Иван Соколов!

– Хорошо, Ив-ви-ан.

– Иван! – не сдавался я.

– Ивьан.

Это уже звучало лучше.

– Послушай, Иван, Империя – страна высоких технологий.

– Правда? – Я округлил глаза. – А я думаю, голову ломаю: в чем тут загвоздка?

– Не смейся, Иван.

Надо же, наша маленькая Аллана научилась понимать сарказм. Ну, может быть, еще не все потеряно.

– Наша цивилизация стоит на научных достижениях. Мы двигатель прогресса.

– Ладно, кончай эту агитацию. Мне все равно её не понять. У меня уровень интеллекта не тот.

– Вот в этом все и дело. – Аллана села напротив меня в кресло. – Ты не заметил, что, в отличие от меня, ты очень странно пилотируешь и отдаешь приказы Теллету.

Я растерялся. Ну да, на Земле есть такая виртуалка: на голову надеваешь шлем и полностью проваливаешься в иной мир: вместе со всеми чувствами. Здесь, в летающей квартире ничего одевать не нужно – просто положи ладони на слепки рук – и думай.

– Почему я пользуюсь клавиатурой, а ты «Навигатором»?

Я понял, что это она про слепки ладоней. Да, умеет Аллана поставить вопрос. Я лишь пожал плечами.

– Мы с вами разные, – продолжала ораторствовать девушка.

– Ну да: я – мужчина, а ты – женщина.

– Иван, прекрати! У нас разная информационная система, разное строение головного и спинного мозга.

Это уже интересно.

– Развитие планет, где возможно возникновение колоний так называемых душ, император затормозил умышленно. – Аллана вздохнула. – Вы, народы с низким уровнем интеллекта, живете чувствами больше, нежели это необходимо. Ваша техника подвержена влиянию простой мысли. А мысли, надо отметить, у вас в большинстве своем препаскудные.

– Неправда! – обиделся я. – Именно земляне придумали культ Прекрасной дамы и написали «Дон-Кихота».

– Все планеты, населенные низко интеллектуальными народами, покрываются серым энергетическим налетом – остаточным явлением ваших глубоких переживаний по поводу того, почему соседу дали премию, а вам лично – нет.

Я покраснел от стыда за соотечественников. Похоже, в Империи все-таки иногда интересовались людскими проблемами.

– И что?

– У вас развита интуиция. Ваш головной мозг делится на два полушария.

– А у вас на четыре? – Я едва сдержал усмешку.

– Нет, Иван! Мозг не должен делиться на части и ни одно полушарие не должно превалировать над другим. Мозг – это единая субстанция.

Вот так. Выходит, что либо мы, люди, либо инопланетяне – недоразвитые в прямом смысле этого слова. Это даже как-то обидно.

– Но у вас же предусмотрен этот, как его, «Навигатор».

– Вообще-то нет. – Аллана пожала плечами. – У меня один из ста опытных компьютеров. И его имя дало название людской телепатии. Принцип чтения мыслей обычно не закладывается в память. Для нас это ни к чему. Но я – журналистка экстра-класса. У меня имперское разрешение на владение подобной техникой.

«Вот значит как! – Я даже обрадовался своему открытию. – Двойной приказ. Кхе-кхе. Знаем мы этих женщин. Сами кричат: насилуют, убивают, а думают: „Как это здорово“. Если бы мы были в нормальной летающей квартире, то, возможно, мой труп уже болтался бы в космосе. Опять же: если сила мысли движет кораблями, то вернуться на Землю, что два байта переслать. Я бы, наверное, так и сделал позднее, если бы не увлекся шастаньем под метеоритным дождем. Ну ничего, время у меня еще есть».

– Слушай, Аллана, есть тут автопилот? – И я вежливо уступил место девушке у пульта. – Полетели уже куда-нибудь.

Аллана минуты четыре вводила в память компьютера какую-то сложную программу, играя по клавишам точно пианистка – всеми пальцами. Я даже немного позавидовал: профессионал!

Я стоял у девушки за спиной и пялился в монитор. Со скоростью пулеметной очереди выскакивали какие-то символы, возникали чертежи, графики траекторий и парабол. Жуть! Мы такие чертили в школе на геометрии.

Стены квартиры прокашлялись и сообщили:

– Э-э-э, прошу внимания.

Аллана отвлеклась от монитора.

– Тут во временных файлах висят три сообщения. Все с тем же вирусом, что и послание от Муррума. Что с ними делать: открыть статистику, излечить, показать, не вскрывая или просто удалить?

«Чего тут мудрить? – подумал я. – Если можно вылечить, так этим надо и заниматься. Помню я это послание от Муррума. Ну да, хороший вирус, зубодробительный. Открыл – и водки не надо. Может быть, Аллане понравилось сознание терять? Может быть, в Империи наркотики не приветствуются, вот каждый и развлекается как может?»

– Что в них? – спросила Аллана.

Я удивился. Как можно узнать, что находится внутри файла, если он закрыт? Или телепатические свойства у этого компьютера – просто мечта Джеймса Бонда?

– Послание от Шеллеша и два говорящих письма без видеоряда.

– Ну их к чертям, – сказал я и благоразумно отодвинулся от монитора.

Я уже догадывался, что Аллана в детстве была бой-девочкой и лупила всех одноклассников, а также делала все с точностью до наоборот, чем и доводила учителей до белого каления. Правильно, лучшие журналисты – это всегда самые настоящие вредины и зануды.

– Теллет, подключись к порту 326, код 74-32-76, обнови базу антивирусов.

– Сделал, – прокряхтел Теллет. – Вирус не известен.

– Аллана, а может, не вскрывать вредные файлы, пока на какую-нибудь планету не сядем? Я, знаешь ли, с радостью бы подышал свежим воздухом.

– Трус! – презрительно сверкнула глазами Аллана. – Теллет, выводи на орбиту, входи в режим автопилота.

– Траектория не рассчитана до конца. – Стены озадаченно крякнули. – Завершить задачу или отменить?

– Теллет, хватит выделываться, завершай, конечно.

И мы полетели. Сами. На автопилоте. Облетая метеоритный поток стороною. Спокойно так, размеренно, аж скучно стало.

А Банга нагадил у входного люка и теперь лежал с таким мученическим выражением на морде, будто он по крайней мере Христос, собирающийся на распятие. И чего пес маялся? Теллет поворчал, но за псом убрал, подмыл и распылил в воздухе запах самых настоящих яблок.

Что ж они, инопланетяне долбаные, не могли придумать туалет и для животных? Или собаки у них никогда не живут в помещениях, а все больше на улицах?..

Папка «Personal»

Doc007

Через полчаса словесной перепалки с Алланой, в которой я безуспешно пытался доказать, что люди – очень приличные и разумные существа, нас грубо прервал Теллет:

– Снижаю скорость до сверхновой, держитесь за поручни кресел.

– Постой! – Я вдруг загорелся желанием сам посадить это чудо техники.

Аллана, похоже, не возражала и больше уже не вмешивалась. Она выглядела утомленной.

Я уселся за монитор, положил руки на «Навигатор» и растерялся: а чего представлять-то? Я совершенно не в курсе, куда мы прилетели и что нас ждет.

Монитор убрал графики и оставался пустым.

– Теллет?

– Ну?

– Это, давай пополам.

– Не понял.

– Ну, ты покажи реальность такой, какова она есть.

Компьютер закряхтел. А я аж вспотел, больше всего страшась, что на мониторе появится надпись на русском языке: «Реальность временно не доступна. Есть лишь цифровая обработка мыслей и фантазий». Слава богу, ничего такого Теллет не выдал, а показал голубой шарик, висящий в пустоте.

Так, наверное, выглядит наша Земля! Я радостно потер руки: все, сейчас опустимся в Екатеринбурге!

Я представил, как стремительно увеличивается шар, несущийся нам навстречу, как появлялись континенты, как мы мчимся сквозь атмосферу. Я даже подумал: лишь бы наши зенитчики опять водки ужрались и не засекли бы неопознанный летающий объект!

Обошлось. Сели. Я счастливо оторвался от монитора и почувствовал у ног тепло влажного носа. Да что же это с псом творится?

– Иван.

– Слушаю.

– А чем ты провонял всю квартиру?

Я хотел было обидеться и сказать, что в отличие от собак я могу и потерпеть, если очень надо, но на всякий случай принюхался: пахло бензином и тосолом. «Течь где-то, что ли?» – непроизвольно подумал я и вспомнил, что вообще-то я в космосе летел. Откуда в Империи бензин?

– Ну, понимаешь, наверное, побочный эффект моего воображения. Так пахнет топливо наших космических кораблей.

Я врал. Наши корабли на бензине не летают, но что я мог еще сказать этой журналистке?

– А что такое топливо?

Я задумался:

– Ну... Когда мы это топливо сжигаем, появляется энергия.

– А не проще ли подключиться к всеобщему бесплатному каналу энергии КРАБ-004.

– Я как-то об этом не подумал, – приврал я.

Теллет покряхтел, а потом сварливо заметил:

– Между прочим, у меня четыре пробоины во внешней обшивке, в триста семнадцатом кластере повреждены триста ячеек, в триста двадцатом кластере – семьсот шестьдесят ячеек, в триста двадцать девятом – двести семь. Десять мегабайтов из памяти программы «Тел-Ек-Фи-9.0» потеряны. Программы телепортации, подключения к каналам связи и энергии зависли. Я требую переустановки именно из лицензионного канала, проверки поверхности всех дисков, дефрагментации и замены четырех шин по захвату энергетических линий.

– Ой, – сказал я.

– Да, кстати, – Теллет, похоже, злорадствовал, – попасть в тот мир, который был задан в программе «Тел-Ек-Фи-9.0» под кодом Ивансоколовочер89,3/5, – просто невозможно. Мы прибыли туда, куда и запрограммировала Аллана.

– Так. – Я обиделся. – Это, значит, не Земля, а кукиш с маслом?

– Планета называется Морддром, а вовсе не Кукиш-с-маслом, – проворчал Теллет.

– Это еще что такое? – Ох, как мне хотелось разыграть сцену семейной ссоры и хлопнуть дверью. – Какой еще Морддром? Это что – место для узников? Мы прилетели часом не в Бастилию, нет? А то я бы с удовольствием пожил на казенных харчах.

– Теллет, будь другом, выведи на монитор данные о планете Морддром, только на том языке, на котором я думаю. И картинки не забудь.

Монитор вспыхнул.

Судя по изображению, мы приземлились на скале. Ладно, это не самое страшное. Я обшарил взглядом местность. Бог мой: здесь птицы не поют, деревья не растут и только мы на корабле врастаем в скалы тут! Ох, как мне хотелось послать всех как можно дальше. Но я вежливо выдохнул:

– Мать вашу. – И скорбно замолчал.

Аллана торопливо отвела взгляд.

– Ты куда нас доставила, дорогуша?

Девушка молчала и нервно кусала губы. Так, это уже что-то новенькое. Похоже, что эта симпатюля вовсе не журналистка, а агент разведки, а меня украли с одной планеты для того, чтобы проводить опыты в другом государстве. Нет, это просто уму непостижимо! И эта фифочка заливала мне, что Империя – это рай, а Земля – просто тонет в мыслях, как камушек в общественном сортире.

Нет, не знал я, что и в космосе все повязано на лжи и предательстве!

– Все! – сказал я. – С меня хватит! Я ухожу! Банга, пошли из этого вертепа!

– Банга!

Пес не отзывался. Вроде бы минуту назад собачий нос тыкался мне в колени...

Я кинулся к своему лохматому другу. Пес лежал у кресла и не открывал глаз. Я растерянно потрогал собачий лоб: может быть, температура? Я же не ветеринар, откуда мне знать?

– Теллет, немедленно вылечи Банга.

– Я не умею, – глухо отозвались стены. – Мало того, что ваш пес не вызывает туалетную камеру, так он еще без вживленного чипа социального страхования. Я просто не знаю, что делают с такими животными.

Вот тебе раз! Я откровенно удивился: неужели эта махина чего-то не умеет?

Аллана подошла к клавиатуре и принялась сосредоточенно долбить.

– Слушай, Аллана, я уже все понял. Ладно, хрен с тобой. Ну, украла ты нас для опытов, но помоги псу-то, будь человеком!

– А я что делаю? – огрызнулась Аллана. – В конце концов, кто у нас с метеоритным дождем развлекался?

– Не понял?

– Да ты что, совсем кретин? Да были у меня данные о повреждениях и пробоинах еще, когда я программу полета задавала. И мы могли дотянуть только до этой планеты. А изначально летели на Саннас, где меня все еще ждет уполномоченный Комитета Имперской Безопасности. Мало того, что мы с тобой угробили Теллета, так еще лишились канала электронной связи и радиопочты. Программа тревожной кнопки свернута, ибо иначе нам не хватило бы энергии даже на перелет до Морддрома. Резервы просто исчерпаны. Я по твоей милости оказалась совершенно беспомощной и в стане врага!

– А я, значит, к друзьям прилетел, на вечеринку. Мне просто не терпится, когда же мне в обе половинки мозга воткнут кабель и начнут пропускать электрические разряды! Если бы кое-кто не пихался, спокойно бы долетели куда надо. А еще, между прочим, это тебя по башке послание Муррума стукнуло. И если бы не я – сидела бы ты сейчас в цепях и трансе, и плакалась бы Пиррию в жилетку.

Аллана зло сверкнула глазами и заскрежетала зубами:

– Пиррий – это всего лишь помощник Шеллеша – барона планеты Веррев.

Имя Шеллеша показалось мне смутно знакомым. Ну да, вспомнил. Одно из писем с вирусом было именно от этого господина. Так, жить становится все интереснее.

– Аллана, уж не хочешь ли ты сказать, что мы погубили твою квартиру, а за пределы сферы влияния этого вредного Шеллеша так и не вырвались?

– Ты очень проницателен.

Я похолодел: замечательно. Просто улыбка фортуны: пес сейчас сдохнет, Теллет – зависнет и придется мне прыгать по неприветливым скалам как горной козе! И ведь был шанс у дурака! Вместо того, чтобы в метеоритные потоки пускаться, надо было сразу Землю представлять, вдруг бы что выгорело? Да, плохо иметь два мозговых полушария: каждое из них думает само за себя, и между собою они не советуются! Что ж, в этом Аллана совершенно права: думать нужно мозгами.

Сверху на меня надвинулся цилиндр, такой же, как душ.

– Иван, отойди от пса.

Надо же, компьютер не совсем еще накрылся. Я послушался. Банга закрыли глухие стены.

– Что там, Аллана, жить будем?

– Слушай, Иван, а чем ты пса кормишь, кроме мяса?

– Не знаю. – Пожал я плечами. – Он у меня недавно живет. Пиво любит.

– Что такое пиво?

Как мне надоело отвечать на дурацкие вопросы! Вроде бы Алана уже совсем на нормального человека походит, но потом как спросит чего, хоть стой, хоть падай!

– Знаешь. – Я плотоядно усмехнулся, предчувствуя, что мои объяснения очень кому-то не понравятся. – Вообще-то я грамотный. К нам даже профессор какой-то приезжал. Он нам популярно объяснил, что пиво, водка и вино – суть алкогольные продукты, а готовятся следующим образом. Берутся специальные дрожжевые микробы и помещаются в питательную среду. Микробы – они не культурные: где едят, там и гадят. Ну и в конце концов бедные микробы умирают, захлебнувшись в собственном дерьме. Пиво и водка – это напиток из трупиков и их испражнений. Крепость напитка зависит от того, сколько напиток бродил, то бишь, как хорошо трупики разложились. А вот дорогостоящее вино – это когда из напитка трупы отцеживают, а испражнения – оставляют. И мы с Банга все это пьем.

Аллану искривило так, будто ей в рот засунули килограмм лимонов:

– Фу, какая гадость!

Я торжествовал: вот так-то! Нечего тут из себя интеллектуалов корчить. Мы тоже кое-чему обучены!

– Как часто Банга употребляет это пиво?

– Ну откуда же мне знать? – Я пожал плечами. – При мне – один раз. Утром, перед тем, как мы провалились в компьютерную игрушку.

– У Банга отравление. Ничего твоему псу не поможет. Резервов Теллета уже не хватит, чтобы регенерировать и затянуть даже прыщик.

Мне стало тоскливо.

– Ладно, – сказал я, – давай хоть похороним пса по-человечески. На этом ваше Морддроме воздух-то есть?

– Конечно.

– Освободи моего Банга и открой двери наружу. Я не хочу, чтобы мой друг умер в жестяной банке, он ведь не робот, а тварь божья!

И я вынес бесчувственного пса на вершину скалы:

– Смотри, Банга, куда занесла нас судьба! Мы – покорители мира!

Но пес лишь вздрагивал всем телом и не открывал глаз.

Аллана вышла следом:

– Слушай, Иван.

– Дай ты псине умереть достойно! – Я был зол на инопланетян, на собственную глупость, на Аллану, на Пиррия, на Шеллеша, на Теллета, на весь белый свет и черный мрак! Нет, не было во вселенной справедливости, нигде, ни в одном из миров!

– Знаешь, в кармане твоей одежды был шар.

Еще бы мне не знать! Это ведь не конфетка! Шар постоянно мешал и таким образом напоминал о себе там, в компьютерной игре.

– Ты в курсе, что это такое, правда, Иван?

– Догадываюсь, – буркнул я. – Самый главный артефакт. Увеличивает силу воображения на четыре балла в день. Носится в правом кармане.

Это шутки у меня такие специфические, из тех самых компьютерных стратегических игр, типа «Герои меча и магии», что достали меня своей медлительностью и вялотекущим сюжетом.

– Иван! – Кажется, Аллана уже наполовину понимала мой грубый юмор: что ж, вода и камень точит.

– Это регенерирующий трансформатор.

– Вот и реанимируй своего Теллета, – тут же нашелся я.

– Это изобретение Арраха. Оно извлекает из глубин подсознания самую сокровенную информацию. Для Теллета такой тайной мыслью может быть господство в информационной сети. Это ведь не поможет твоему Банга, правда?

– Оно и нам не поможет. – Я вяло махнул рукой. – Я тоже понятия не имею, как нужно лечить собак.

– Об этом, наверное, знает сам Банга!

Вот она, женская логика во всем великолепии!

– Ну, давай попробуем. – Я усмехнулся. – Банга, глазки открой, и ты узришь то, что больше никогда и ни один пес в мире не увидит!

Банга глаза открывать не желал.

– Не получилось. – И я демонстративно отвернулся от Алланы. – За чудесами просьба обращаться завтра в рабочее время.

А девушка просто положила шар псу на лоб и отошла.

Я же смотрел на дикие скалы неизвестной мне планеты и с жадностью вдыхал горный ветер, который трепал мои волосы и создавал иллюзию парения в воздухе.

Скалы были голыми, лишенными всякой растительности, и простирались до самого горизонта. Это было впечатляющее зрелище. В лучах двух солнечных дисков, (одно из которых всходило, а второе – закатывалось) горы походили на остроконечные клыки какого-то чудища. Багровые оттенки скал почему-то напоминали запекшуюся кровь, еще более усиливая впечатление гигантского распахнутого рта.

В небе парили какие-то птицы. Огромные, как танки. Или даже больше. Маневреные. Возможно, именно такие монстры и виделись раньше нашим предкам в образе драконов. Однако рептилии не обращали на нас никакого внимания. Возможно, им не хотелось охотиться за такими маленькими червяками, какими мы представляемся с высоты.

Мне почему-то опять вспомнился старик Ким и его слова: «Чтобы победить врага – победи сначала себя. Стань драконом, посмотри на мир глазами мудрейшего существа в Поднебесной, отрекись на время от суеты и болтовни ума. И тогда истина не просто приблизится, но и засверкает пред тобою во всей своей первозданной красоте». Я всегда думал, что это – просто красивые слова и ничего более. Но когда я провалился в компьютерную игрушку и осознал себя этим самым драконом – мне стало совсем не до смеха. И мудрости в том перевоплощении не было. Один лишь испуг. Кажется, что с тех пор прошла целая вечность!

– Получилось! – радостно захлопала в ладоши Аллана, точно она была не известная журналистка, а маленькая девочка, впервые увидевшая деда Мороза.

Я обернулся и обомлел. Банга не было. На месте пса лежал шар. Блин, пока я предавался сентиментальным воспоминаниям, мой пес исчез! Да, Аллана никогда не сидит без дела!

Я рассвирепел и сжал кулаки:

– Ты, тварь! Мало того, что я тут по вашей милости шляюсь по этой долбаной Империи, так ты еще и пса спихнула в пропасть!

– Ты в шар-то посмотри! – закричала Аллана и попятилась. – Псих!

Я плюнул себе под ноги и поднял шар. Чего я там не видел?

Странно, это совершенно не та вещица, которую я похитил на седьмом уровне замечательной игры «Summer House». Я точно помню, что тот артефакт, который я присвоил, слоняясь внутри игры, был темно-зеленым с черными прожилками, точно с разводами вен. Я еще тогда подумал, что это: либо малахит, либо нефрит. Сейчас же шар оставался размером с мой кулак, но стал абсолютно прозрачным, точно стекло, словно хрусталь. Впрочем, что я знаю об артефактах, которые можно вынести из игр в реальный мир? Да ничего. Почему бы в самом деле нефриту не обернуться хрусталем? Ага, а песку – золотом. Алхимия обыкновенная – и никакого мошенничества! Впрочем, мне было наплевать: тот камень, не тот? Все едино, я в них разбираюсь, как корова в балете.

Я поднял шар на уровень глаз. Изображение было плавающим, нечетким. Я отодвинул шар и резкость стала нормальной. Впечатляет. Похоже на работу объектива фотоаппарата, жаль только, что автофокуса нет со звуковым сопровождением, а могли бы додуматься своими-то гениальными мозгами!

Сквозь шар я различил скалы, перевернутые вверх тормашками, если так можно выразиться. Говорят, что так человек и смотрит: стоит заглянуть в его зрачки; и только хрусталик, где-то уже в голове преломляет лучи, и оттого все мы видим мир правильно. Я еще подумал, что это не артефакт, а прямо запчасть магического глаза, ну, или волшебное око, через которое за нами и наблюдают, как в телескоп за амебами.

Шар вдруг помутнел. Я вздрогнул. Какой к чертям, конденсатор? Это уже магия. Самая настоящая. Нет здесь никаких проводов, кнопочек, чипов. Мне стало дурно.

А там, в шаре, я увидел церковь или костел. Я в этом не разбираюсь. Ну, иконы были, свечи горели, люди крестились. Ага, значит, все же земная церковь, христианская, и то ладно. Это понятнее как-то, ближе, так сказать, к телу и душе.

А вон и мой Банга лежит, не шевелится. Что ж, наверное, оно и к лучшему. Помнится мне, что наши попы собак не отпевают. Никогда. Православные служители культа – те еще зануды: они и самоубийц хоронят за церковной оградой. Не хорошо это, не по-христиански. Но разве священнику что-то докажешь? Они же, попы, упертые, как бараны: не по канону! И все тут. Хоть убейся, ничего не докажешь! А кто их каноны выдумал? Сомневаюсь, чтобы Христос сидел бы дни и ночи в библиотеке да кропал эти самые дурацкие законы. Делать богу больше нечего...

Может быть, хоть отпоют и похоронят по-людски. На Земле.

И сразу стало легче дышать. Пусть все это – иллюзия. Пусть – последняя агония мощи Теллета, но, в отличие от инопланетян, мне трудно не чувствовать и не верить, я ведь не счетная машинка, видимо, поэтому у меня и уровень интеллекта ниже ста пресловутых процентов.

Баварский акцент

Папка «History»

На прошлой неделе

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug16.htm

Аррах, отвалившись в кресле, слушал музыку. Странные, нехорошие предчувствия одолевали ученого. Опыты на то существуют, чтобы путем проб и ошибок найти истину. Однако исследования финансировал барон Шеллеш. А этот его верный пес Пиррий все что-то вынюхивал, выведывал, появлялся в самое неподходящее время и в самых неподходящих местах.

Аррах нервно сплел пальцы. Барону был важен результат, вне зависимости от того: плохой или хороший. Аррах точно знал, что поток субсидий не остановится, даже если все остальные эксперименты с людьми полностью провалятся. Шеллеш найдет и деньги, и клонов, и солдат, способных жертвовать жизнью во имя науки и блага баронета Веррев. В этом сомневаться не приходилось. Но вот Пиррий – старая лиса! Иногда Аррах подозревал, что у помощника барона мозг состоял из двух, а то и из трех полушарий. Известные и громкие интриги, в которых участвовал Пиррий, биографические данные при обработке на Раддаре давали малоутешительные выводы. Если Пиррий – не русский с планеты Земля, то какой-то их ближайший родственник. С ним приходилось держать ухо востро.

Тщательно продуманная операция по перемещению на Веррев китайского студента Ли шла без сучка и задоринки. Официальный отчет барону Шеллешу был написан загодя. Аррах прекрасно знал обо всем, что должно было произойти. Для Шеллеша разыгрывался спектакль под названием: «Обезьяна, человек, гхыр, гражданин – сходство и различия телепортации сквозь границы и Блокиратор». Второй успешный опыт показал бы барону, что проект находится на верном пути.

И все же Аррах был взволнован: его интересовали вовсе не особенности перемещения в пространстве землян, а кое-какие другие вопросы, ответы на которые могли придти прямо сейчас. Ученый даже поспорил со своим компьютером, обещая в случае проигрыша инсталлировать новую медиапрограмму распознания ключей и шифров. Сердце Арраха пело. Раддар впервые ошибся или сделал вид, что просто что-то не учел. Да, низко интеллектуальные существа легче проходили сквозь ворота. Однако, как и предполагал Аррах, эмоции действительно влияли на скорость телепортации: смех и радость ускоряли процесс, испуг и отчаяние замедляли. Это было особенностью землян. И это давало обширную пищу для раздумий. В принципе, можно было завербовать одного из самых понятливых землян, чтобы он радовался и тем самым ускорял процесс переброски войск, находясь среди транспортируемой группы. Потом, конечно, человека необходимо было убить или спрятать от Шеллеша.

Аррах смотрел на экран, но не видел китайца Ли. Ученый провалился в мир своих раздумий. Мысли вертелись, точно белки в колесе, словно астероиды в потоке, будто нейтрино в космосе. Стоит ли вообще кому-либо говорить о своем открытии? А не придержать ли для себя американского парнишку? Он – малолетка, проживет дольше всех тех, кого еще придется выдернуть с Земли. Более того, Дэвид целыми днями сидит у компьютера и играет. Толковый мальчик: тихий, спокойный, проблем не создает. Что еще нужно?

Аррах с самого начала создал для Дэвида исключительные условия: иллюзия жилой американской комнаты, компьютер той модели, которую мог себе представить ребенок: английская клавиатура, мышь. Все как на Земле. Мальчишке нужно было время для адаптации. В конечном счете он-то, Дэвид, попал сюда случайно.

Или в мире все закономерно? Может быть, комбинация совпадений и есть единственная тропа к мудрости? Как знать? В конечном счете что-то подсказывало Арраху, что Дэвид себя еще проявит, но вот как и в чем?

Пока Ли смотрел на сизый туман в школе Пекина, Аррах задумался о судьбе своего проекта, советник Пиррий почуял что-то неладное. Вообще, Пиррий не доверял никому, а уж тем более Арраху. А тут словно кольнуло предчувствие: что-то идет не так. Компьютер Пиррия – Цирриц следил за Раддаром. Советник Шеллеша знал, что именно сейчас начался эксперимент по второму перемещению человека с Земли, и все же на месте не сиделось.

– Цирриц, стартуй немедленно. Паркуемся у Арраха.

– Тут быстрее пешком дойти, – равнодушно сказал электронный слуга. – Да и помешать можем.

– Делай что велено! – рявкнул Пиррий.

И летательная комната вырвалась из своего отсека, обогнула высотное здание и припарковалась в свободном кластере.

Раддар несмотря на то, что весь его информационный и энергетический потенциал был направлен на Ли, запеленговал появление Циррица. Говорить во время транспортаций нельзя: речь – это колебания воздуха, это волны разной частоты, которые могут сбить настройку телепортации, и тогда бедный китаец мог прийти ущербным: без руки или уха. Возможно, при обратном молекулярном сращении, в результате воздействия голосовых волн, Ли мог выйти монстром: с ногой, растущей из ноздрей, к примеру... Единственное, что Раддар мог сделать, – выкинуть на монитор сообщения типа: «Внимание, критическая ошибка!» или «Пиррий идет». Собственно, Раддар так и поступил. Но Аррах не читал послания. Задумавшись о своем открытии, об использовании Дэвида в личных целях, ученый просто механически закрыл четыре сообщения подряд.

Конечно, компьютер мог бы самостоятельно свернуть программу, но это было равносильно самоубийству. Полетел бы пятый процессор и восьмая материнская плата. Нет, Раддар просто не мог пожертвовать резервным диском и блоком памяти. В конечном счете, сюда, в квартиру Арраха, шел всего лишь советник Шеллеша. Но не открыть люк Пиррию было нельзя.

В общем, они появились вместе: китаец Ли и лис Пиррий. Они, конечно, не увидели друг друга, но волны биополей сшиблись, возмутили магнитную фазу, ослабили контроль энергетической шины. Ах, чертов Пиррий! Войди он секундою позже – и Ли не смог бы так запросто удрать! Этот придурок баронский прихвостень своим появлением снова открыл дверь портала.

Что ж, сам факт, что биополя враждебно настроенного гражданина и телепортируемого испуганного человека, оказывается, открывают двери в обе стороны, показывал, что Аррах построил двусторонний синхронно-темпоральный портал с электромагнитным возмущением окружающей среды, не превышающей пятипроцентный уровень. А кроме того, этот портал открывался в обратную сторону при появлении тех, кто носил на шее транзисторные пульты управления, сделанные в форме обычных кулонов и автоматически активирующихся вблизи портала. Хорошо, конечно: это давало очередную порцию пищи для раздумий. Но вот Ли удрал!

Компьютер, сдерживая магнитное возмущение, не смог сохранить прямое подключение к школе Пекина, и едва не завис, сворачивая охранный импульс телепортируемого. Более того, у Раддара грохнулось несколько мегабайт на диске Q, и потому не удалось потушить обычный пожар в школе 26. Ли сгорел. Нет, Шеллешу не нужны инвалиды и мертвецы. Проклятие!!! От этого Пиррия одни только неприятности! И какой гхыр притащил его во время транспортации?

Конечно, раздался взрыв. И ученого вместе с советником швырнуло в разные стороны. Оба отделались ушибами.

Пиррий, вскочив на ноги, гневно закричал, что если исследования будут проводиться в таком темпе и с подобными накладками, то научные данные исследований просто устареют и потеряют свою актуальность!

Аррах тоже не сдержался. Ученый вдруг высказал советнику в лицо, что при такой чрезмерной опеке результаты исследований из положительных легко могут обернуться глобальной катастрофой. И если кое-кто ни гхыра не смыслит в науке, то нечего мешать другим! Не стоило этого говорить, но ученого довели до бешенства, до нервного срыва. Блестящий эксперимент обернулся провалом. Предстояло переписывать отчет, а кроме того, неудача могла заставить Шеллеша усилить надзор за Аррахом или поприжать финансирование.

Ученый и советник готовы были разорвать друг друга. Пиррий подозревал Арраха в предательстве интересов баронета Веррев, в передаче информации третьим лицам, но поймать с поличным не мог. Более того, повинуясь инстинктам, чего нормальный гражданин никогда не делает, Пиррий выставил себя дураком. И это было обидно.

Аррах же, со своей стороны, пытался уличить Пиррия в работе на имперскую Внешнюю Разведку или на Черное Бюро Расследований Федерации Гуманоидов. Советник был слишком неоднозначной личностью, чтобы не прикрывать свои тылы двойным шпионажем.

И граждане Империи просто разругались, точно базарные бабки на рыночной площади. Ни у одного из спорящих не было ни аргументов, ни доказательств. Одни эмоции. И оба заподозрили соперника в обмане. И Пиррий, и Аррах одновременно поняли, что граждане себя так вести не могут. Эмоциональная сфера была доступна только полукровкам: потомкам граждан и землян. Но полукровки не имели права подниматься по карьерной военной ли, чиновничьей ли лестнице выше столоначальников. Место полукровок было между гражданами и клонами. А тут сшиблись два уязвленных честолюбия, имена которых гремели по всей Империи!..

Когда Пиррий покинул святая святых науки, Аррах не знал, что бы ему расколотить от злости. Зато о том, как вывести хозяина из гнева, ипохондрии и прочих крайних точек эмоционального спектра очень хорошо знал Раддар.

Волна благовоний, музыка, меняющиеся цветовые обои в помещении, а еще контрастные изменения магнитного, гравитационного и силовых полей. Ломка амплитуды сердечного цикла, изменение химического состава крови... В общем, Раддар не только знал все нюансы психики своего творца, но и был хорошим психотерапевтом на техническом и бимолекулярном уровнях.

«Вот и работай на них!» – пылал яростью Аррах. Конечно, Империя никогда не даст добро на официальные исследования в сфере, интересующей Арраха. Пиррий вот догадался же, что главным в работе была не реакция людей с низким уровнем интеллекта на перемещение в пространстве и даже не изучение степени проходимости сквозь временные слои и уровней адаптации в новой среде. Отнюдь. Конечно, уже одним своим существованием Аррах нарушал закон. Впрочем, если ученый не имеет права заниматься своей наукой – то такой государственный строй никуда и не годится!

Собственно, Арраха интересовала природа человеческой мысли, загадка двойственности землян. Так называемая душа, странная энергетическая субстанция, обитающая в солнечном сплетении и информационно принадлежащая биополю индивида. Аррах догадывался, что именно этот информационный банк данных, хранящихся отдельно от головного мозга, и позволяет землянам интуитивно, не вдаваясь в сложные расчеты, управлять на расстоянии и техникой, и другими людьми. Телекинез и телепортация без вживления чипов и соответствующих программ у граждан просто невозможны. Аррах самолично вшивал эти чипы всем мессиям и пророкам, которых потом тайно переправлял на Землю. Официально это было запрещено, но тем не менее эти исследования финансировало министерство Внешней Разведки. Империю тогда занимал вопрос, почему на Земле иногда появлялись люди, обладающие даром пророка и маги, абсолютно не поддающиеся программированию извне. Это было тем самым чудом, которое сами ученые Империи культировали на Земле, отвлекая людей от работы над совершенствованием технических возможностей уже имеющейся аппаратуры, от создания более совершенного орудия массового поражения.

Как бы там ни было, но в те годы, когда в Европе умами жителей безраздельно владели алхимики и ведьмы, именно Аррах открыл потрясающий закон возмущения биомагнитного поля. Суть его сводилась к тому, что мысль людей, являясь информационной байтовой системой, превращалась в реальность только там, где скапливались не носители определенных религиозных учений, а накопители аккумулятивного типа, то есть здания церквей и мечетей. С точки зрения здравого смысла происходил абсурд. Люди сначала кропотливо, ежедневными молитвами и ритуалами, жертвоприношениями и верой создавали общую базу данных с каналами подключений к информации, которые они называли прозрением или откровением. Интуитивно земляне правильно рассчитали поступательное движение технического прогресса, но в результате этой умственной деятельности душ произошло смещение биомагнитных полей самой планеты и всех живых существ. А дальше каждая база религиозных данных сама становилась предметом поклонения и уже программировала всех своих прихожан. Получалось, что люди сами придумали Бога, породили его и даже сами подарили ему бессмертие. Но ключевое понятие возмущенного биополя – тяготение к состоянию абсолютного покоя. Это стремление к первозданности поля и искорежило все базы данных, сформированных мыслеформами людей, оно внесло коррективы во все без исключения религиозные информационные носители. Получалось, что Саваоф, якобы создавший людей, стремился их же и уничтожить. Глупость. Но люди почему-то упорно верили в придуманных богов, приближая тем самым и собственную гибель. Люди создали религию апокалипсиса. Каждый второй землянин всю жизнь ждал конца света и суда над собой.

Политика Империи всегда была направлена на поддержание в первую очередь тех видов религиозных течений, которые призывают верить, а не искать ответы на свои вопросы. Но в Империи просто не могли понять, что существа с низким уровнем интеллекта вовсе в этом самом интеллекте и не нуждаются. Люди жили чувствами, эмоциями, информационной субстанцией душ, подключенной к базам данных, о которых Империя и не подозревала. И людей не волновало техническое совершенство и мощь иных цивилизаций. Люди стремились к власти путем магии, гипноза, внушения. Земляне воспринимали любое приспособление: от ножа до ядерной бомбы как символические предметы для отправления религиозного обряда жизни. Вот это было самое великое открытие Арраха, самая излюбленная тема пристального научного интереса.

Получалось, что официальная политика Империи всегда проповедовала ложь гражданам о землянах, и наоборот. Люди не были ни обезьянами, ни дегенератами, но, к слову сказать, и умными тоже не являлись. Земляне оказались тупиковой, но интересной веткой эволюции. И главное: люди смогли создать собственные информационные поля, не прибегая при этом к достижениям техники. Этому Империи можно было бы поучиться, а не отмахиваться: мол, что с дикарей взять? Покажи им носовой платок и ключ от сортира – и абориген тебе пятки лизать будет. Да, будет, пока не догадается, как посредством этого же ключа проникнуть в Империю.

Люди, подключенные к религиозным базам данных, оказались способными на перемещения даже во времени без любых технических приспособлений. Так называемых святых не трогали и дикие звери. И это были идеальные воины: они не боялись понижения жизненного уровня комфорта или дисквалификации интеллектуального уровня. Всей этой информацией Аррах не стал делиться ни с кем в мире. Даже с Раддаром. Впрочем, этот-то компьютер и сам все знал: у него мозги были электронные, превышающие интеллект императора, и к тому же Раддар постоянно находился в присутствии своего великого хозяина...

В руках Арраха материализовалась чашка с дымящимся аркафе. Раддар не любил энергоемких функций по трансфигурации предметов и гипнотических визуализаций, но изредка, когда Аррах бывал чрезвычайно уязвлен и пребывал в смятенном состоянии духа, компьютер готов был погубить целый диск Q с информацией уровня «А-секретно», лишь бы только вытянуть ученого из депрессии.

Аррах ценил эти усилия. Позднее, пребывая в хорошем расположении духа, ученый периодически вел работу по модернизации своего верного электронного друга. Они, Аррах и Раддар, любили друг друга как отец и сын.

Хлебнув парящего напитка, Аррах слегка успокоился. Поморщив лоб, ученый отставил в сторону чашку с аркафе и пробежал пальцами по кнопкам клавиатуры. Раддар несколько раз крякнул от натуги и разочарования, но закрыл все приложения, свернул все медиапрограммы визуального и реконструирующего слежения: пусть Аррах немного потешит свое уязвленное самолюбие. Более того, компьютер уже самостоятельно вывел на экран монитора последние данные исследований.

В официальной версии, информация из которой ложилась на стол Шеллешу, было четко предписано, что для полномасштабных заключений и общих научных выводов необходимо переместить пятерых землян на планету Веррев в единую точку дислокации. Предполагалось исследовать реакции и психические изменения в результате пространственного перемещения у пяти человеческих рас, отличных по вероисповеданию. А кроме того это должны были быть люди разной возрастной категории, социального статуса и занятий. Шеллеш лично утвердил все рекомендации. Списков с инструкциями было десять. Первый из них выглядел так:

Рекомендации барона Шеллеша к проведению научного опыта.

Господин барон, при проведении опытов, настоятельно советует ученому Арраху воспользоваться следующими пожеланиями, имеющими стратегическое значение:

А. Необходимо, чтобы люди находились в хорошей физической форме.

Б. Возрастные и профессиональные особенности перемещаемых людей могут колебаться лишь в заданных параметрах:

1. Мальчик в возрасте до 15 лет. Учащийся. Увлечение: компьютеры.

2. Студент от 15 до 23 лет. Осваиваемая специальность безразлична.

3. Мужчина от 23 до 32 лет. Профессия: перемещения в пространстве.

4. Мужчина от 32 до 43 лет. Профессия: военнослужащий.

5. Мужчина от 43 до 60 лет. Профессия: обслуживающий персонал.

Как бы Арраху ни хотелось повторить опыт перемещения в пространстве с женщинами или со священниками разных конфессий, но обоснование такого рода экспериментов могли показаться барону беспочвенными. Пиррий и так старался, из шкуры лез, чтобы между Аррахом и Шеллешом возникло недоверие. Ученый не стал идти на неоправданный риск. Приходилось работать по рекомендациям барона. А уж Шеллеш с подачи Пиррия расстарался.

Касательно людской национальности четкого списка не было. Но программа выглядела следующим образом:

1. Житель материков Северная и Южная Америка.

2. Коренной обитатель стран Азии.

3. Житель Европы.

4. Абориген Африки или близлежащих островов.

5. Русский.

Расплывчато, с местом для маневров. Но вот с последним пунктом этих рекомендаций Аррах был категорически не согласен. Но Пиррий, этот лис, сумел-таки убедить барона в необходимости участия в эксперименте именно русского, а не просто индоевропейца. Аррах вообще не понимал, зачем был нужен старик, прислуга. О чем думал Шеллеш, когда утверждал все эти предписания?

Были на экране монитора также и списки касательно интеллектуального уровня, политической приверженности и религиозных воззрений. Все эти данные Раддар держал в памяти и ни на йоту не отступал от рекомендаций. И все же Аррах чувствовал во всем этом усмешку судьбы: не то нужно было делать, не так. Но попробуй сделать шаг вправо или лево – тут же пронюхает Пиррий и донесет. А ссориться с бароном не хотелось.

Пока опыты складывались не очень удачно. Перемещение американского мальчишки получилось сумбурным. Раддар изначально выбрал не того парня, но успешное проведение операции и десятистраничный отчет прибавили Арраху веса в глазах барона. Кроме того, живой паренек с восемнадцати процентным уровнем интеллекта, рассказывающий о жизни в каких-то мифических Соединенных Штатах – был самым весомым аргументом.

Раддар, уловив начинающийся прилив ярости своего хозяина, вперившегося взглядом в рекомендации, мгновенно закрыл все статистические сводки и документы, запустил заставку с видами галактики и включил тихую музыку.

Аррах слегка расслабился.

Необходимо было обосновать провал телепортации китайца Ли. Напрямую сказать: пришел Пиррий и все испортил – нельзя. Позднее Раддару пришлось рассчитать радиусы стыковок, временных прохождений альфа-частиц в траектории молекул инфразвука и гамма-облучения в период радиоактивной повышенности Веррев-эпси. Раддар мастак на такие мистификации. Сам Аррах, подсунь ему такой документ, не усомнился бы в его верности и истинности. Вот потому-то Раддар и Аррах работали вместе вот уже не одно столетие.

По официальной версии получалось, что студенты в силу влюбленного состояния могут отворять двери в обратную сторону, то бишь дезертировать к подружкам. Это был полный блеф. Но Шеллеш поверил и сделал свои организационные выводы. Наверное, его армия теперь освободится от всех пылких новобранцев-полукровок. Что ж, возможно, это и к лучшему. Пусть воюют те, кто посвятил этому жизнь.

Позднее в провале второго опыта открылись и хорошие аспекты. В свете новых открытий барон дал добро на любое смешение заданных ранее параметров. И Раддар выбрал тридцатипятилетнего майора Бундесвера, барона фон Шлиссенбурга, дворянина в пятнадцатом поколении. Все эти титулы ничего не говорили ни Арраху, ни Шеллешу, но их обилие создавало благоприятное впечатление. Профессиональный воин с далекой родословной командиров высокого класса – это было как раз то, что нужно. Само словосочетание «барон фон Шлиссенбург» произвело на Шеллеша неизгладимое впечатление. Титулы и некая схожесть имен и даже майорское звание, соответствовавшее в Имперском уложении о рангах и табелях правителю небольшой планетной системы – все это оказалось залогом успеха. Шеллеш даже обещал выдать премию сверх всех платежей за удачный исход эксперимента. Что ж, деньги лишними никогда не бывают.

А пока Аррах сам открыл программу архиватора и отвалился в кресле. Монитор увеличился во все стену. Это была иллюзия, особое преломление световых лучей. Впрочем, осознание этого не мешало ученому отдыхать.

Комната наполнилась солнечным светом и плеском волн. Стены исчезли. Аррах очутился на пляже, он лежал на белом песке подле подошвы диковинной скалы.

В небе носились чайки и ругались из-за рыбешки. И ветер высвистывал какой-то неприхотливый мотив.

Аррах закрыл глаза. Раддар был действительно совершенным синтезатором – ни единого мертвого или постороннего звука. Ни шум вентиляторов, ни скрип процессоров – ничто не могло нарушить иллюзию уединения. А кроме того, Раддар просто блокировал все входы и выходы до тех пор, пока Аррах сам не выскажет желания вернуться к делам.

Аррах лежал и думал. О жизни, о звездах, о погибшей цивилизации Марса, Юпитера, Зернома, Гения, Питона, Барраба... Вселенная была похожа на молекулу гражданина. Одни звезды и планеты рождались, другие умирали. Но никто в Империи не ощущал этого с такой мучительной тоскою, как Аррах. Все понимали, что, да, может быть, вселенная – атом другой вселенной, которая в свою очередь – составная часть иного мира – и так без конца. Математически это можно было доказать. Да что там, люди, к примеру, догадались же, что параллельные прямые непременно пересекутся в бесконечности. С их уровнем интеллекта это просто открытие века, а не школьная аксиома. И все же, почему никого не пугала возможность фатального исхода для вселенной в целом? Ведь в живом организме одни молекулы умирают, другие нарождаются. Одни вселенные гибнут, их тут же сменяют другие. Это правильно, это выверено, но отчего же эти мысли всегда приводят Арраха в состояние легкого ступора? Так не должно быть! Ведь зачем-то живут и низшие народы. И целые галактики с формами жизни, которые в Империи просто замалчивают. Полностью разумные планеты – это пощечина правительству, которое выкачивает из нейтральных земель все ресурсы и потом просто взрывает отработанные шахты. А существа, имеющие формы химер, трехглавых рептилий, мамонтов – все они с уровнем интеллекта, превышающим стопроцентный уровень, как быть с ними? Почему эти гуманоиды, подчиняясь имперским указам, не налаживают торговые союзы? Почему? Чего боится правительство? Почему люди поклоняются своим базам данных и получают не только доступ к информации, но вечное энергетическое защитное поле? Почему император создал на Земле культ страха перед трехглавыми рептилиями? Неужели правительство боится, что люди, вступив в союз с так называемыми драконами, гхырами, демонами, Чужими, ворвутся в Империю и низвергнут существующий строй? Но это же абсурд! Эти народы никогда не смогут найти общего языка! Мудрость не понимает эмоций. А чувствами правит желание абсолютной власти. Люди-то между собой договориться не могут. И все же: Империя умышленно стравливала гхыров и людей, землян и Чужих.

Аррах чувствовал солнце через закрытые веки. Это было приятно. Это успокаивало. Ощущение покоя и забытья медленно накатывало на ученого. Тайны цивилизаций, Империи и вселенной постепенно теряли всякое значение. Аррах засыпал.

Папка «History»

На прошлой неделе

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug18.htm

Фридрих фон Шлиссенбург мчался на своем «мерседесе» в Берлин. Фридрих не любил этот город. После советской оккупации и возведения знаменитой стены, немецкий народ раскололся. Те, кто остался в зоне влияния Советского Союза, незаметно для себя утратили боевой арийский дух. В душе Фридрих даже немного презирал восточных немцев, и уж тем более – переселенцев из России. Но все-таки даже выходцы из Поволжья были милее сердцу Фридриха, нежели эти вонючие арабы, заполонившие страну. Дешевая рабочая сила. Именно дешевая, потому что только немцы были очень дорогой нацией: самыми пунктуальными, точными и аккуратными. Конечно, в семье не без урода, но в массе своей, именно немецкий народ воплощал для фон Шлиссенбурга все добродетели народа-победителя.

В детстве Фридрих не любил Россию. Но еще больше он ненавидел Францию. Русские были тяжелы на подъем, точно медведи по весне, но именно они были серьезным противником: ленивым, но сильным. Зря Гитлер поторопился нарушать «Пакт о ненападении». Молниеносная война с Россией была единственной ошибкой Адольфа. Впрочем, Фридрих прекрасно понимал, что Советский Союз был в то время слишком агрессивной страной. И коммунистическая зараза грозила прокатиться по Европе, точно эпидемия чумы в Средние века.

А французы – это даже не воины, а бабники! Им бы только за юбками увиваться и отсиживаться в своих Елисейских полях. А еще французы вечно разевали рот на целостность Германии, и все время норовили оттяпать кусок пожирнее. Воинами французы никогда не были. Ах, мушкетерская отвага, воспетая Дюма-отцом! Ну да, им бы, французам, только шпажонками перед смазливыми девчонками размахивать, а как дело касалось настоящей войны – хлоп, и лапки кверху. Народ-победитель. Как же! Сопротивление они организовали. Ага, только когда Россия топталась уже у собственных границ, только тогда французы вспомнили о национальной гордости и начали печатать листовки. Трусы! Подлые трусы!!!

Фридрих понимал, что идеи нацизма крайне непопулярны в Европе. Но в голове майора никак не укладывалось: как это в свободной Америке получилось так, что негры – самый привилегированный класс. Впрочем, американцы были ростовщиками – не более того. Свои капиталы заокеанские дядюшки Сэмы сколотили именно во время Второй Мировой войны. Это золото было омыто кровью немцев. А теперь Америка указывала ООН и Германии, кого и когда нужно бомбить. Позорище!!!

Фридрих вез в ставку пакеты от начальника штаба Вооруженных Сил, от комиссара ООН по вопросам урегулирования конфликта на Ближнем Востоке. Америка требовала присутствия немецких войск в зоне военных действий в Персидском Заливе. Да, фон Шлиссенбург недолюбливал хитрых исламистов, но все-таки уважал. В вопросах чести и морали Фридрих был прямым, упертым, как истинный овен, и неприступным, как скалы. Фридрих понимал только силу. Исламисты вызывали у барона не только раздражение, но и невольное восхищение. Давно надо было показать этим заморским янки, что мир – это не одни только Штаты. Фон Шлиссенбург не любил азиатов. Но бомбы с пожеланием счастливого рамазана – это уже слишком. Соперника нужно хоть чуточку уважать и сильно ненавидеть. Враг должен быть достоин того, чтобы его убили. А подобная демонстрация технической мощи, граничащая с цинизмом, только злила Фридриха. Вояки! Да, эти американцы – великие стратеги. После Вьетнама долго подштанники стирали. Они теперь только бомбить и умеют. В основном мирное население: детей, стариков, а еще часто почему-то попадают то по школам, то по больницам. Югославию вон, чуть с землей не сровняли. Славян они гнобили, идиоты! А на чьей стороне выступили? То-то и оно! Впрочем, Штатам не все ли равно? Их только цены на нефть волнуют, а вовсе не урегулирование межнациональных распрей. Им нужен лишь Персидский залив.

Фридрих вздохнул. Надоело ему вся эта политика до чертиков. Чиновники – все законопослушные и добропорядочные бюргеры. Послушаешь – и тошно становится. Будто никогда и не было великой Германии, державшей всю Европу в страхе. Хождение на цыпочках перед Штатами, а именно так рассматривал Фридрих позицию министерства Иностранных Дел, злило майора. Да, Германия слаба, но зачем же втягиваться в чужую войну? Нужна нефть Америке, вот пусть сама ее и добудет.

В боковом зеркале показалась машина. Ничего примечательного: «шкода».

Фридрих не любил оживленных трасс. Но сейчас выбора не было: приказы не обсуждаются. А кроме того фон Шлиссенбург надеялся ворваться в Берлин утром, когда город только бы начал просыпаться. Уже было семь часов, а до города еще далеко. И солнце давно поднялось. Лето.

Машина, севшая на хвост, на обгон не шла, но и не отставала. Фридрих почувствовал смутную тревогу, достал из кобуры пистолет и сунул его под сиденье: подальше от чужих глаз, поближе к руке. Неспокойно нынче в мире, тревожно. Разная шваль почувствовала свою силу. Взрывы в Нью-Йорке показали, что нет в Америке ни порядка, ни расторопной армии. А значит – нет и карающей десницы. Эх, Адольф, почему не Германия стала сверхдержавой, ну почему?

Фридрих снова глянул в зеркало. «Шкода» упорно держала дистанцию. Сотовый телефон висел на ремне. Звонок можно было сделать в любую минуту. Но пока висящие на хвосте не подавали признаков агрессии. А Фридрих был очень мнительным, и больше всего на свете он боялся быть осмеянным. Страх перед унижением был сильнее даже ненависти ко всем, кто растоптал Германию и поставил её на колени.

«Шкода» не отставала.

Фон Шлиссенбург нервничал все сильнее. Кто бы это мог быть? Кому выгодно, чтобы пакет из ООН не попал в Берлин? Да и глупо это. Были же и телефонные звонки, и электронные письма. Эта поездка – пустая формальность. В принципе, как и все, что творилось нынче в Германии. Только в армии еще поддерживали военный дух. Солдаты Бундесвера были великолепными спортсменами. На все остальное приходилось закрывать глаза. Не утешало даже зависимое положение России. Ох, нельзя недооценивать русских. Кредиты Запада на развитие стран Содружества Независимых Государств – это деньги на ветер.

Мысли майора как-то незаметно переметнулись к семье. Изольда была прекрасной домохозяйкой, матерью троих крепких парней, но и только. В последнее время Фридрих начинал понимать, что ему постоянно чего-то не хватает. Суровый к себе и всем окружающим, барон начинал испытывать потребность в понимании. Лелеять в сердце ненависть и всегда бояться выдать себя – это мучительное занятие. Конечно, Изольда знала о настроениях своего мужа, но не догадывалась, какие страсти кипят в этой груди. Да фон Шлиссенбург и не допустил бы женщину так глубоко в свое сердце. Во всем должен быть порядок: в стране, в армии, в семье и в любви. И когда прыщавые юнцы уходили на альтернативную службу – выносить ночные вазы за престарелыми бабульками, – Фридрих не понимал этого. Мужчина должен быть воином, захватчиком, добытчиком. Так было во все времена. А современная молодежь что? Тьфу, смотреть противно! Хиппи. Волосы – до плеч, в ухе – серьга. И это они – опора и защита Отечества?

«Шкода» не желала отрываться.

«Да что же это такое, в конце концов? Оставят меня в покое или нет?» – мысленно взревел Фридрих и ударил по тормозам. Машину слегка занесло.

«Шкода» не успела притормозить: видимо, тот патлатый водитель был все-таки начинающим водителем. Автомобили столкнулись. Не сильно. Помяли друг другу крылья да разбили фары.

Фридрих сидел в машине и чувствовал, как гнев переполняет его, как ненависть захлестывает, туманит глаза, бьет через край и заливает всю дорогу.

Из «шкоды» не стреляли. В заднее зеркало хорошо было видно эту размалеванную безусую физиономию. Немец. С заднего сиденья так никто и не поднялся с гранатометом. Неужели Фридрих ошибся?

Рука барона гладила рукоятку пистолета. Так, на всякий случай.

Чего ждет этот трус, моргающий голубыми глазами. Ну же: вставай, скажи, что ты думаешь о продажных военных!

Водитель «шкоды» вздохнул и вышел.

Тут только барон осознал свою ошибку. Краска бросилась Фридриху в лицо. Надо же, это была женщина. Вот ведь довоевался в своем воображении с подростками-полудурками и со всем миром до того, что перестал отличать мужчин от женщин. Да, это был крайне тревожный симптом. Конечно, и немка могла работать на русских, французов или американцев, но барон отогнал эту мысль, отстегнул пустую кобуру и вышел навстречу незнакомке:

– Ах, как жаль. Вас подвезти?

Женщина была явно шокирована происшествием и лишь благодарно мотнула головой, улыбнувшись хмурому барону. Сердце фон Шлиссенбурга немного оттаяло. Да, немки – самые красивые девушки в мире, это точно.

Барон представился и пообещал оплатить расходы по ремонту. Это не было проявлением широкой натуры. Фридрих чувствовал легкую вину перед незнакомкой и стремился ее хоть как-то загладить.

– Маргарита Вильгельмовна, – представилась женщина.

«Высоко летает...» – почему-то подумалось барону.

Сев за руль, фон Шлиссенбург первым делом вызвал ремонтников и полицию.

– Ну что, едем?

– А вас не остановят с помятым крылом? – вопрос прозвучал как-то совсем по-детски.

– Мадам, я – солдат. Со мной вы защищены от любых житейских невзгод.

Барон говорил чистую правду.

Паркуясь у посольства, фон Шлиссенбург попросил подождать его около получаса.

Маргарита, видимо, не спешила в свой Мюнхен. А барон предпочитал не думать, почему Маргарита не свернула в свой город, а ехала в Берлин. Возможно, женщина просто не знала дороги, но всюду же указатели... Наверное, у Риты были дела и в Берлине, но после аварии потрясенная женщина решила сразу вернуться домой. Впрочем, все это не сильно волновало барона.

В посольстве Фридриха приняли незамедлительно, внимательно выслушали и дали три дня отгулов. Барон вернулся к своей прекрасной спутнице.

– Так быстро? – удивилась Марго, отрываясь от чтения любовного романа, купленного в соседнем магазинчике.

– В армии всегда так, – гордо ответил барон.

Потом нужно было заехать в гараж казармы, сдать казенный «мерседес» и пересесть на «мерс» уже личный. Все это произвело на Риту еще большее впечатление.

В забегаловке «Elefant»[4] барон заказал столик на двоих. Марго не отказалась.

Рейнское вино – в этом барон разбирался – было нацежено из бочки урожая 1853 года. Фон Шлиссенбург обожал дорогие вина и любил смаковать букеты различной выдержки. Марго, на удивление, разбиралась в этом вопросе. Хмурый Фридрих, привыкший к всеобщему почитанию пива, был приятно поражен. Фридриху начинало казаться, что сами боги смилостивились над ним и послали эту женщину в виде утешительного приза.

Рита и в самом деле была красива. Голубые выразительные глаза в сочетании с ямочками на щеках и белокурыми локонами делали Марго немного таинственной и загадочной. Горделивая посадка головы, умение вести себя за столом, безукоризненное знание этикета – все это в совокупности создавало барону эйфорическое ощущение, что наконец-то он встретил в своей жизни ту женщину, которая понимает его с полувзгляда. Изольда как-то сразу отошла на второй план. Верный себе даже в мелочах, Фридрих ни на минуту не сомневался, что ради Марго он не оставит семью, и все же, все же... Да боги с ней, с семьей! Сейчас все это не имело никакого значения. Барон шутил и смеялся. Впервые в жизни он не чувствовал, что нужно держать себя в узде. А Рита кивала головой и вставляла такие реплики, от которых у барона захватывало дух:

– Да, отец служил в армии Третьего Рейха. Да, именно он и есть тот самый легендарный генерал.

– Да, Марго ненавидит этих евреев и арабов, но придет светлый день и для Германии.

– Да, не стоит мараться в крови недоумков. Скоро недочеловеки сами уедут на свою этническую родину.

Фон Шлиссенбург не испытывал подобного блаженства вот уже лет пятнадцать. Это надо же, женщина, а как тонко умеет чувствовать!..

Потом «мерседес» мчался по шоссе. И Фридрих чувствовал на себе лучащийся добротою взгляд. Нет, таких людей просто не бывает! Рита – это ангел, посланный с небес, чтобы указать миру правильную дорогу.

В конце концов барон не выдержал и развернул машину.

Сначала Рита молчала, а потом спросила:

– Разве я давала вам повод?

Эта последняя фраза распалила в голове барона тлеющую страсть. Фон Шлиссенбург обернулся и тут же свернул с дороги на обочину. Это было неправильно, но барону в этот миг было плевать на все предписания и инструкции. Остановившись в поле, Фридрих обернулся к Рите:

– Я хочу тебя.

Это было пошло и грубо, но Маргарита почему-то не удивилась.

– Я люблю тебя. – Поправился барон и вдруг понял, почему Изольда вот уже три года не возбуждает его.

Все дело было в том, что Фридрих отделывался от жены дежурными фразами, не вкладывая в слова эмоции и силу своего желания. Сейчас, в машине с красивой женщиной, Фридрих испытал укол стыда за свое мужланство.

– Иди сюда, мое солнышко, – проворковал барон, презирая себя и распаляясь все сильнее.

Когда барон фон Шлиссенбург проснулся, то не обнаружил красотки в своих объятиях. Странно, обычно после любовных утех Фридрих принимал душ и читал на сон грядущий Агату Кристи. А тут все случилось утром, да еще вдруг позорно уснул. Правда, давненько с бароном не случалось такого бурного и страстного романа в машине. Барон вообще был традиционен, и супружеская кровать всегда была пределом мечтаний для любовных утех.

Фридрих кинулся за руль и погнал машину по полю. Сколько же он спал? Куда подевалась Рита? Она не могла далеко уйти! Или все же успела добраться до шоссе и уехать автостопом, как вонючие хиппи?

Барон вывернул «мерседес» на шоссе. Пусто.

Куда подевалась эта колдунья? В какую сторону она подалась? Как угадать?

Сердце грохотало в груди, рвалось наружу. Как тяжело потерять счастье, даже не успев его обрести.

Барон остановил машину, вышел на дорогу, привел себя в порядок, расчесался и нервно закурил. Упустить такую женщину! Это было самой большой и непростительной ошибкой в жизни Фридриха! Фон Шлиссенбург вдруг понял, что бросил бы Изольду и детей ради таких вот жгучих ночей.

«Подарок судьбы», – едко усмехнулся барон и заглянул еще раз на заднее сиденье. Надо же, удача! Рита забыла сумочку. Видать, очень спешила.

Фридрих вытащил сумку и открыл ее. Так, а где же паспорт, кредитки, деньги в конце концов? Ничего. Она что, с неба свалилась? Никаких документов, ни единой фотографии. Нет даже телефонной записной книжки. Духи «Кобра», тушь для ресниц, губная помада, румяна, маникюрные ножницы, пилочка для ногтей. Типичный женский набор. Прокладок не хватает.

Барон грустно вздохнул. О! Сигареты. Она еще и курит! «Test the West»? Тьфу ты, пропасть – и пачка полетела в канаву.

Ничего, никаких зацепок! Где теперь её искать, эту Маргариту Вильгельмовну? Да и настоящее ли это имя?

Фридрих вернулся в машину.

На барона навалилась не свойственная ему слабость и апатия. Почему-то болела спина. Наверное, растянул позвонки, когда кувыркался с Ритой.

Фридрих положил ладони на баранку автомобиля и задумался. Что-то странное творилось в мире. Не могла же девушка просто испариться, раствориться в воздухе? Барон глянул на циферблат: тринадцать часов. Да, у Маргариты было время, чтобы дойти до трассы и поймать попутку. Ищи теперь ветра в поле! Как все неудачно сложилось...

Папка «History»

На прошлой неделе

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug22.htm

Конечно, Фридрих выкинул сумочку Риты. Скандалов с Изольдой не хотелось. Барон взял себе на память лишь лицензионный диск с игрой «Summer House», тот, который находился там же, в сумочке. Конечно, фон Шлиссенбург предпочел бы оставить себе что-нибудь из женского туалета Риты, но вот не повезло. А кроме того, диск можно купить в любом магазине: уж игры-то не могли возбудить подозрений в супружеской измене.

Правда, Фридрих не жаловал все эти «стрелялки» и считал их глупым времяпрепровождением. Однако такая женщина, как Марго, просто не имела права терять даром свое бесценное время! Конечно, этот дурацкий диск Рита могла везти в подарок сыну, племяннику, соседу. Мало ли кому. Ведь матрица так и осталась нераспечатанной, неопробованной.

Фридриха это возбуждало. Нет, не компьютерная игра, а сама мысль, что Марго своими пальчиками перебирала диски в магазине сотнями, но выбрала именно этот. Интересно, что там внутри?

Три дня отгулов пролетели незаметно. А там и выходные подоспели. Пятый день свободы. Практически целая трудовая неделя. Фридрих не знал, чем себя занять. Он возился в саду, сколотил книжную полку, валялся у телевизора и прокручивал на видео «Греческую смоковницу», пока Изольда возилась на кухне. Эротические фантазии тревожили барона по ночам все эти дни. Изольду это радовало и удивляло одновременно. Привыкшая к порционной любви по средам и субботам, законная супруга терялась в бесконечных догадках: что же такое стряслось с мужем, если он каждую ночь приставал и стал каким-то страстным, ненасытным.

Даже соседки заметили, как расцвела угрюмая Изольда, как она заметно похорошела и начала лучиться счастьем. Все изменилось.

Сейчас воскресным утром барон поднялся с супружеской кровати, оделся и отправился в рабочий кабинет. Мысль об игрушке, которую выбрала Марго, не давала покоя все эти дни. Ночи с женой, когда на месте Изольды барон представлял Марго, были восхитительными. И Фридрих хотел урвать от жизни все, что хоть как-то ему напоминало ту таинственную незнакомку. Звонки в ремонтную мастерскую ничего не дали. За разбитой «шкодой» так никто и не явился.

От Риты остался только запечатанный диск...

Фон Шлиссенбург прошелся по кабинету, включил компьютер и дождался, пока монитор переварит пароль и выдаст рабочее меню.

Фридрих несколько минут просто сидел у компьютера и гладил диск. Потом разорвал целлофан, открыл коробку, полюбовался на серебристую поверхность наклейки, вставил диск в сидиром и начал игру. Инсталляции не было. Все началось сразу с заставки, в которой рассказывалось о злобных пришельцах, высадившихся на окраинах Нью-Йорка. Это было так тривиально, что барон даже разочарованно зевнул.

Первый уровень. Он же – первый этаж. Ничего особенного. Два охранника стоят, курят, чешут языками:

– А женщины там – сущие дьяволицы!

– Ты лучше скажи: пиво там есть?

– На кой тебе пиво, если там гетеры?

Фридрих покривился: ну да, о чем еще могут трепаться новобранцы Бундесвера? Только о пиве и о бабах. Нет бы о воинском долге, о величии Родины. Тьфу! Подставили спины: вояки, блин! И барон выстрелил.

Первый, тот, который хотел выпить, обернулся и поднял странный автомат.

Фридрих стрелял прицельными короткими очередями. Он догадывался, что где-то рядом лежат и патроны и дополнительная жизнь, но военный профессионализм давал о себе знать. Фон Шлиссенбург спокойно и пунктуально расстрелял всех сбежавшихся охранников. Все они теперь лежали рядком на кафельном полу в лужах растекающейся анимационной крови. Это всего лишь игра, юниты, а не настоящие солдаты, но легкая гордость победителя появилась на лице. Ладно хоть домашние не видят. Барон подумал, нажал на паузу и закрыл дверь в кабинете на ключ. Не хотелось, чтобы за таким детским занятием застала Изольда или дети.

Монитор призывно мерцал. Фридрих снова сел за игру.

Несколько перебежек – и обнаружился сундук. Фон Шлиссенбург выгреб из тайника патроны, отнял у мертвецов боеприпасы и лишь потом двинулся дальше по тоннелю. Тихо. Лишь где-то напевало радио. Что-то без слов, но не классика. Впрочем, барон все равно ничего не понимал в музыке.

Тоннель ветвился. Вот и первая потайная дверь. Фридрих подошел, нажал на «Пробел». Открылось черное отверстие. Барон радостно ворвался внутрь и сразу начал стрелять. По всему, что движется. Вот это было наслаждение! Плевать, кто там падал под пулями: коммунисты или французы, арабы или янки. Главное – это азарт настоящей войны, привкус крови на губах. Где всем этим желторотикам понять величие настоящей схватки, когда идешь грудь – в грудь, кинжал – в кинжал! Кровь забурлила. Да, это как секс с незнакомкой в машине. Ох, не зря Маргарита купила именно эту игру! Знала, видимо, какие чувства и эмоции охватят любого, кто сядет играть!

«Неужели я столько лет заблуждался? – удивился собственному прозрению майор. – Ничего плохого в компьютерных играх нет. Адреналину они прибавляют. Пожалуй, стоит отменить запрет на игры в казарме. Более того, стоит самому подобрать тренажеры и стратегии. Вот в понедельник этим и займусь».

Там, где прошел барон, остались одни лишь поверженные юниты.

Статистика в правом углу показала сто процентов здоровья. Война только началась. Барон деловито нырнул за колонну. Сейчас наверняка появятся новые гости. Логика профессионального военного была безукоризненной. На шум стрельбы должны были сбежаться остальные охранники.

И в самом деле через мгновение в дверях показался юнит. С каким удовольствием фон Шлиссенбург нажал на клавишу. Их там было еще трое. Но их, видимо, воевать учили только с женщинами и только с самолетов!

Через несколько мгновений все было кончено. Фридрих аж вспотел от усердия: вот это игра! Барон быстро собрал патроны и отобрал у мертвого офицера огнемет. Так намного лучше! Впрочем, впереди могут поджидать такие красавцы, что огнеметом их и не взять. Ну конечно, сейчас поднимутся авианосцы, сыплющие атомные, кислородные, водородные бомбы. Выйдут киборги и роботы, распылят газы, а сами бойцы будут трусливо жаться к своим мониторам. Ну, держитесь, воины ХХЙ века! Это идет барон Фридрих фон Шлиссенбург! Истинный воин. Ариец.

Звук в игре был замечательный – шаги отдавались от стен гулким эхом, как в жизни. Барон шел по коридору, ступая уверенно и не оглядываясь, походкой настоящего мужчины и победителя.

– Эй, красавец!

Барон дернулся, стреляя с разворота, от бедра. Классная все же анимация: позволяет полностью управлять телом героя. Но в последнее мгновение, когда палец еще не нажал на кнопку, Фридрих увидел не солдата, а девушку. Автомат метнулся вверх и прошил стену. Фридрих оцепенел. Незнакомка была похожа на Бритни Спирс. Да нет же – это была вылитая Марго.

– Ты долго шел ко мне, мой герой! – Надо же, из колонок монитора полился приятный женский голос. Такой же, как у Маргариты: чуть-чуть с хрипотцой и тонкий, как струна скрипки. – Нам предстоит с тобой уничтожить злобных монстров, что захватили всю Землю.

Фридрих нервно сглотнул и согласился с рисованной девушкой: правда, землю давно уже захватили масоны: русские, французы, янки, евреи. Пора, пора очистить планету от скверны! Да, все они – злобные инопланетные твари. А немцы – единственные носители истинно земной, человеческой культуры. Смерть им всем!

– Когда ты соберешь все артефакты и пройдешь на последний этаж, там мы снова встретимся. Освободи меня, прекрасный рыцарь, вырви меня из плена, отдай Землю людям.

Да, художник постарался. Героиня как живая! И грудь у неё приподнималась, и ветер колыхал короткую юбку. Девушка закончила свой страстный монолог, кокетливо обернулась, подмигнула и шагнула прямо сквозь стену. Что ж, это война. Здесь зевать некогда.

Ага, вот и тролли поползли или это французы так позеленели от долгого употребления устриц? Барон увернулся от огненного шара и открыл огонь на поражение. Второй шар, третий. Ну правильно, это методика Соединенных Штатов: бомбами на расстоянии швыряться безопаснее. Подлые трусы!

От удара молнией увернуться все же не удалось. Кровь выплеснулась на монитор. Выскочила статистика, и Фридриха снова приголубили молнией. Их было четверо, этих зеленых монстров. Бежали они из разных точек, с разной скоростью. Барон подпрыгнул, сделал сальто и ухватился руками за косяк дверей, подтянулся и замер. Снизу до самого потолка полыхнуло пламя. Эти болваны не успели переориентироваться и пульнули друг в друга шарами, да еще и молниями. Ну да, вот тактика для новой Германии: пусть русские дерутся со Штатами, пока все не ослабеют. Фридрих приземлился и распластался на полу. Молнии и шары ударили в косяк и пролетели на расстоянии анимационной ладони от головы. Вот вам, янки, и ядерные бомбовые удары!

Монстры были уже совсем близко. Их тела дымились кровавыми рваными ранами.

Хрясь – удар ногой пришелся одному из чудовищ в челюсть. Хрясь – это Фридрих с разворота шарахнул второму по глазам прикладом. Тупоголовые монстры снова залепили друг в друга шарами и молниями. Трое рухнули в лужи черной крови. Морды чудовищ оплыли, зацвели синяками и фингалами.

– Сучье отродье! – прошипел последний тролль.

Ну, это не новость. Вот если бы чудище извинилось и предложило рейнского вина, это было бы удивительно. Барон выстрелил этому гаду прямо в его советскую пропитую рожу. Тролль хрюкнул и завалился на бок, точно кабан. Битва закончилась. Чудовища лежали мертвыми и дымились. Похоже, враги кончились. Или прятались по щелям и думали, откуда бы им ударить ядерной бомбой. Фридрих прошелся по коридору, подобрал сундук с красным крестом.

Барон усмехнулся: стопроцентное здоровье и полный комплект боеприпасов. Классно чувствовать себя героем!

И все же для полного счастья чего-то не хватало.

Фридрих открыл новые двери.

Но барона встретил вовсе не скрежет зубовный и не шквальный огонь. Готовый ко всему, фон Шлиссенбург не отпускал пальцев от клавиатуры, хотя реакция военного и так позволяла не делать мелких проколов. Да и, честно сказать, уж больно медлительны все эти юниты.

На пороге стояла все та же женщина. Маргарита? Бритни Спирс? Просто красивый фантом? И когда она успела переодеться? Это даже интереснее, чем просто громить врагов. Хоть какое-то разнообразие.

На девушке было нечто прозрачное, похожее на платье дриад или греческих богинь.

Фридрих сглотнул и подался к монитору.

– Ты смелый воин. Пойдем, я покажу тебе настоящую дорогу к славе, к городу Солнца! Мы с тобой обоснуем на Земле новую Священную Империю с иными порядками. Мы будем править вдвоем: только ты и я!

Барон понимал, что в принципе это наваждение. Всего лишь игра. Но ведь персонажей с кого-то рисуют. Почему у Маргариты в сумочке был этот диск? Может быть, именно эта героиня оцифрована именно с Риты? Тогда все становится на свои места. Людская тщеславность – не такой уж и большой порок. Нужно будет выйти из игры и найти списки людей, участвовавших в проекте. Но это потом. А сейчас вперед, за Ритой.

– Оглянись, смелый рыцарь. – Девушка почти пела. – Мы уже у цели.

Барон развернул обзор на мониторе: одни стены.

– Фридрих, оторвись от компьютера!

«Что за бред?» – Барон вздрогнул: слова неслись из динамика. Никто не мог запрограммировать такой речи. Это же глупо. Тысячи людей будут играть и может быть сотня из миллиона окажется именно Фридрихами.

– Ну, я жду.

Дева на мониторе стояла вполоборота. Фридрих вспомнил жаркие губы Риты, чуть солоноватые, удивленные, немного осуждающие глаза и точеные груди. Бред!

И все-таки барон повернулся. В кабинете все оставалось по-старому, никто не вошел и не говорил из-за спины. Да и как, если дверь на замке?

Дверь! О нет! Она открывалась. И в проем вползал сизый туман.

Это чертовы янки предприняли газовую атаку! Или русские обрушили на Германию всю мощь своего психотропного оружия! Нужно немедленно звонить в Берлин, в Бонн, поднимать людей, ставить под ружье армию!

Дверь открылась, и на пороге показалась Рита. Живая. В ее голубых глазах блестели лукавые искорки. И платье колыхал невидимый ветер. И соски грудей проступали сквозь ткань.

Этого не может быть!

Мистика!

Эта Марго – ведьма! Мало их жгли на кострах, не всех тогда, видно, спалили!

Да она еврейка!

Нет, не может быть!

Убить ее!

Нет!

Мысли метались с бешеной скоростью, точно серебряные пули, да все мимо оборотня, стоявшего в дверях.

Марго вызывала желание. Сильное, непреодолимое.

Рита обещала не только наслаждение, но и власть.

Реальную, в ином мире, во вселенной, где есть только враги и друзья и нет трусливой дипломатии побежденной страны.

Так, наверное, сходят с ума.

И фон Шлиссенбург шагнул в туман.

– Добрый день, господин барон. Меня зовут Аррах...

Морддром

Папка «Personal»

Doc008

Что хорошего можно сказать о гостеприимной планете Морддром? Практически ничего. Насколько я понял, это отсталая провинция, специализирующаяся на добыче полезных ископаемых: как-то медь, руда, мамонты. Отделывают же они свои летающие квартиры какими-то сверхпрочными сплавами. Да и то сказать: социальная система Империи, где каждый только и делает, что тычет в кнопки, была для меня тайною за семью печатями. Я терялся в догадках: если здесь все граждане такие интеллектуалы, то кто же вкалывает на рудниках и заводах: био-роботы, негры, алкаши? Или компьютеры сами чинятся, собираются, производят друг друга и обслуживают буквально все сферы жизнедеятельности? В мире инопланетян возможно все. Я уже был готов встретиться с летающими тарелками, говорящими облаками, самозастраивающимися городами. Слава богу, самые худшие мои подозрения не оправдались. И все же... Все-таки Аллана запрограммировала посадку в заброшенных хромовых рудниках. Специально. Это я понял позднее. А сейчас я просто запихнул хрустальный шар, тот самый, что в компьютерной игре был нефритовым или малахитовым, в карман, и громко сказал:

– Ну, Аллана, давай прощаться. Путь мне предстоит длинный. Придется износить три пары железных кроссовок, изглодать три железных каравая. Кстати, у тебя платиновой булочки не найдется, на дорожку?

Аллана смотрела на меня с жалостью и с сочувствием: наверное, думала, что я впал в депрессию и умом тронулся. Ну да, мне Банга, конечно, жалко было до одури, но «ничто нас не может вышибить из седла»[5]! Нет, все-таки инопланетный интеллект – он какой-то другой. Ну не понимают нас прекрасные девушки.

Я развернулся к своей журналистке:

– Я пошел.

– Иди.

Ох, как это меня разозлило. Знает ведь, что некуда мне податься, сироте екатеринбургскому, а ничего: стоит и улыбается!

– Ладно, Аллана, подурачились, и будет. Меня Славка убьет, если я в понедельник на работу не выйду. Он мафиози, авторитет.

Девушка пожала плечами:

– И чем я могу тебе помочь?

Я замялся: вот балда!

– Слушай, а тебе телохранители больше не нужны, ну, пока ты не встретишься со своими боссами?

– С кем?

– С начальством. – Я едва сдержался, чтобы не заскрипеть зубами.

– Это ты – телохранитель? – Как-то уж очень быстро догадалась Аллана и оценивающе меня осмотрела, точно никогда прежде не видела. – А говорил, что астронавт.

– Не астронавт, а водитель, – буркнул я. – У нас в России требуются люди широкого профиля, мастера, так сказать, на все руки.

Ну, это я привирал насчет собственной универсальности. Но нужно же было как-то набить себе цену. Так, глядишь, если и на Землю не отправят, то хотя бы и в лабораторию для опытов не отдадут. Может быть, найдется и для меня местечко в этой Империи? Россия – это хорошо, но остаться в живых – лучше.

– А от кого ты меня охранять собрался? – В глазах Алланы блеснул огонек ехидства. – Не от себя ли часом?

– Вот еще, – буркнул я.

– Ладно. – Аллана действительно оказалась девушкой с высоким уровнем этого долбаного интеллекта. Не пришлось ей все на пальцах объяснять. – Воспользуюсь я твоими услугами и замолвлю за тебя словечко. Только мы сейчас находимся во владениях Шеллеша.

– А что, Шеллеш ваш – главный сумасшедший Империи?

– Почему? – засмеялась Аллана.

– А кому вообще нужны такие зачуханные планеты?

– Ты имеешь в виду эти рудники? – И девушка мотнула головой в сторону багровых скал.

Теперь я почувствовал себя полным кретином. Ну да, расслабился, вообразил, что представители других цивилизаций все поголовно живут в летающих квартирах и целыми днями гоняют кабельное телевидение. Конечно, должны были быть и шахты, и заводы, и роботы или рабы, я же думал об этом. Но кто бы мог предположить, что рудники выглядят как обычные скалы: ни вышек, ни пещер, ни шахт, ни каменоломен. Бред какой-то. Впрочем, кто их, инопланетян, понимал бы?

– Знаешь что... – Я мучительно искал способ, как бы мне сгладить собственную глупость и сказать что-нибудь действительно умное: – Если летать мы больше не можем, пошли отсюда. А то вдруг нас уже выследили. Налетят эти, как их, флайеры. Возьмут нас в плен и оставят без ужина.

– Бери свой файер, пошли на флайер! – сказала Аллана и нырнула вглубь собственной квартиры.

Я хлопнул челюстью. Нет, не стоит слишком умничать и произносить малознакомые слова, а то эти инопланетяне решат, что у меня чудесным образом повысился уровень интеллекта и как начнут «загружать» терминологией – пока мало не покажется. Какой такой файер? Шар хрустальный, что ли? Так вроде бы он – регенерирующий трансформатор, или как там его Аллана назвала. Вот воистину язык мой – враг мой!

Я прошел следом за журналисткой обратно через открытый люк и уставился на Аллану. Девушка играла пальцами по клавиатуре, вероятно, вводила программу самоликвидации «Uninstall Tellet»[6] или что-то в этом духе. Вот они – бездушные владыки вселенной! Им все едино: что матрицу запороть, что вселенную грохнуть... Хотя, может быть, я и не прав.

– Ты уже того? – спросил я. – Угробила это чудо техники? Врагу не сдается наш гордый Теллет, пощады никто не желает...

Аллана оторвала взгляд от монитора и засмеялась:

– Нет, ты еще заплачь.

– И заплачу, – сварливо заметил я. – Меня на Земле ни один компьютер так хорошо не кормил... И не мыл.

Аллана несколько секунд переваривала услышанное:

– А где же ты брал пищу?

Вот святая наивность! Ее бы к тем Салтыково-Щедринским генералам на остров! Со школы запомнил: булочки растут на пальмах, их срывают – и сразу по магазинам да по домам разносят, тепленькими.

– А еду я беру из холодильника.

– Ну вот, – облегченно вздохнула Аллана, – а говоришь, что нет компьютеров.

– Чтобы из холодильника чего-нибудь взять, туда сначала это что-то нужно положить, а у меня на это денег нет. – Ну что за бестолковый народ эти журналистки?

– А-а-а! – наконец сообразила Аллана и радостно улыбнулась. – Вот ты о чем подумал. Нет, сам носитель информации, матрицу, мы уничтожать не будем. А без головных дисков, без разума Теллета, все это – лишь груда металлолома, способная выполнять лишь самые примитивные функции.

Я не поверил:

– Как же так? Вот извлечь из меня мозги, и что, я буду дальше пиво из бутылки пить и воблой закусывать? Сомнительно как-то.

– Опять ты взялся за свои некромантские наклонности, – поморщилась Аллана.

Я обиделся:

– Ну да, без мозгов из меня очень даже получится зомби: тупой, но сильный.

– Из летающих квартир – то же самое.

– Что то же самое? – Я чувствовал, что мы с Алланой на время поменялись местами.

Теперь уже в глазах девушки читалось плохо скрываемое раздражение:

– Я извлекаю матрицу, то бишь самого Теллета из системы. И моя квартира превращается в того самого безмозглого, но очень сильного зомби, о котором ты говорил. Все ясно?

«И на фига ей это надо?» – подумал я, и растерянно пожал плечами:

– Ага, чего уж тут не понять.

Стена возле меня вдруг разъехалась, и появился шкафчик. Небольшой такой. Я посторонился. А Аллана подошла к этому чуду цивилизации, открыла дверь и извлекла на свет чемоданчик, вернее нечто, подозрительно похожее на дипломат. В таких портфельчиках во всех шпионских триллерах земные гангстеры любят миллионы баксов с собою по Нью-Йорку таскать.

– Уходим! – крикнула Аллана.

«Сейчас все взорвется к ядреней фене!» – понял я и метнулся следом за девушкой.

Мы выскочили наружу и спрятались за каменным утесом: небольшим таким шпилем на горном плато.

Аллана деловито присела и открыла свой чемоданчик.

Ну, голова садовая, как же я сразу не догадался? Это же инопланетный ноутбук.

Девушка пробежала пальцами по клавишам. «Интересно, а еще что-нибудь журналисты умеют? Ну, там суп варить, детей пеленать, носки штопать, или это все – анахронизмы и пережитки прошлого?» – Мысли сами лезли в голову, но я старался держать язык за зубами, я ждал взрыва. Прошла минута, вторая. Ничего не происходило. Аллана интенсивно щелкала клавишами. Я зевнул.

– Начнем, – сказала Аллана и что-то нажала.

Я втянул голову в плечи и приготовился к самому страшному.

Но вместо адского ядерного гриба в небе возникло голографическое изображение мужчины средних лет спортивного телосложения. Хитрый прищур черных глаз очень мне не понравился. Длинные, цвета воронова крыла волосы были тщательно расчесаны и убраны назад. Лоб стягивал тонкий блестящий обруч с камнем в центре. Сразу было ясно, что это очень большая шишка. «Барон Шеллеш собственной персоной», – догадался я.

Голова висела в воздухе, а зрачки нервно носились туда-сюда. «Ищет, бестия, – понял я, – это он нас не видит, а потому и электрический разряд выпустить не может». Ай да Аллана!

– Аллана, крошка! – Голос, несущийся со стороны голограммы, был добрым. Почти отеческим. Но мне этот бас милым совершенно не казался.

Мне почему-то вообще не нравились все эти телохранители, бароны, увивавшиеся вокруг моей журналистки, как мухи вокруг банки варенья. Моей? Я себя поймал на забавной мысли. Кажется, с мозгами у меня что-то, наверное, гипофиз отбил или мозжечок, вон сколько раз падал. Нет, ну зачем мне такая взбалмошная баба? Она же все под свой нос делает! Она одна тут с мозгами целого Дома Советов. А я – глупый, убогонький... Сиротинушка.

– Аллана... – Шеллеш говорил вкрадчиво, но отчетливо. – Я знаю, что ты похитила землянина. Муррум обманул не только тебя, но меня тоже. Он работал на внутреннюю разведку Ыллыгархыи.

Так, это уже что-то новенькое! Стало быть, Империя – не такая всемогущая, а противостоят эй эти самые, тьфу, не выговорить... ыллыгархыиньянцы. Олигархи, короче. И понятнее. Интересно, где правда Шеллеша мягко перетекает в подтасовку фактов? А ну как не врет этот барончик? Вдруг Муррум – вовсе не агент этих... из Ыллыгархыи. Интересно, кто живет на такой планете: Ыжасные Ыроды и Ыпыри?

– Поверь мне Аллана... – Шеллеш умоляюще сложил руки на груди. – Да, мы проводим незаконные опыты. Что с того? Ты ведь тоже пользуешься запрещенным классом компьютеров. В конце концов это всего лишь люди с уровнем интеллекта не превышающим нормативные сто процентов. Они даже не био-роботы и не клоны. У них нет будущего, и нет им места в Империи. Сами земляне ежедневно режут лягушек в целях добычи знаний. А мы никого не убиваем, слышишь, Аллана? Мы спасаем тех, кому там, на Земле, грозила верная смерть.

Аллана нажала кнопку, и видение головы свернулось в точку, исчезло.

– Ясно. – Девушка перебрала еще с десяток клавиш. – Больше рисковать не будем. Зараженные файлы – они и есть источник заразы.

«Какое мудрое замечание, высокоинтеллектуальное!» – ухмыльнулся я про себя, но вслух спросил:

– Ыллыгархыя – это что такое и с чем его едят?

Аллана помотала головой, видимо, не все поняла, но ответила:

– Это – отколовшиеся от Третьего Союза и от Королевства Чужие.

Исчерпывающе. А кто здесь, скажите на милость, свои?

– Надо уходить. – Аллана, похоже, не желала вдаваться в подробности, и это мне совершенно не нравилось: не люблю тайн между шефом и телохранителем!

– Давно пора, – буркнул я.

– А вот и наши друзья! – сказала Аллана, указывая на двух милых таких птичек – вылитых драконов, будто только что сорвавшихся прямо с полотен Borisa Valledjo.

Лучше бы это были страшные Чужие!

Драконы заметили нас, обрадовались и пошли на посадку. Мне хорошо были видны эти противные морды. Глаза кровавые, клыки полуметровые, язык длинный, раздвоенный, как у змеи. Уши похожи на крылья летучих мышей, четыре лапы, каждая о трех пальцах, хвост с шипом, точно у скорпиона. Тело склизкое без всякой растительности. Бр-р! Если это и есть драконы, то правильно их наши предки-витязи сотнями мочили. Это же просто какой-то летающий желудок болотисто-зеленого оттенка! Правда, вот крылья – хороши: огромные, черные, без перьев и дурацких жабьих перепонок. Но огнем никто не плевался. Может быть, это и не драконы вовсе. Может, они того, разумные, телепаты например, а я тут про них всякую гадость думаю...

Один из драконов завис в воздухе над нами, второй вцепился когтями в камни так, что прямо перед нами показалась шея чудовища.

– Ну, телохранитель, чего ждем? – Аллана усмехнулась и закрыла свой ноутбук.

– Это чего же? На них мы и полетим в светлое будущее? А вызвать воздушное такси нельзя?

– На заброшенные рудники? – Аллана вопросительно приподняла бровь.

– Ну да, – сказал я и мужественно шагнул на спину дракона.

Ох! Ну и скользкий же этот тип! Я тут же растянулся и соскользнул вниз.

Дракон, видимо, и в самом деле был не дурак: взмах крыла – и меня зашвырнуло на спину. Я схватился за драконьи уши и нервно хихикнул.

Аллана же прошла по спине зверя, точно это была липовая аллея. Я оглянулся и понял, что надо мной просто издеваются. Или проверяют: не шпион ли я этих, как их, Ыллыга... тьфу, олигархов местных. Видимо, не сильно я походил на супермена.

Аллана села, скрестила ноги и раскрыла свой портфельчик. Нет, это уже болезнь какая-то! Интересно, а как инопланетяне занимаются любовью? Тоже по клавишам долбят? А потом из монитора – хлоп, младенец пятилетний выползает и говорит:

– Ну чо, мать, тащи жвачку и сникерс!

Хотя, какой может быть в Империи сникерс? Жрут всякую дрянь из тюбиков «Здоровье» и рады.

Я чувствовал, что долго так не продержусь. Уши дракона тоже были скользкими, они так и норовили выскользнуть из моих пальцев. Давно я не испытывал подобного дискомфорта. А под нами проплывали милые такие ущелья. Кровавые, пирамидальные. Наверное, гробницы всех святых и дураков, вроде меня.

Аллана снова сосредоточенно долбила по клавишам, точно от этого зависела ее жизнь. Нет чтобы подойти к человеку, здоровьем поинтересоваться, поддержать его морально... Так нет же, вместо этого инопланетяне предпочитают пялиться в плоский жидкокристаллический экран и рассчитывать скорость полета человеческого тела, водруженного на дракона, сквозь это самое чертово ущелье. Кто они после этого? Явно не гуманисты.

Пальцы мои вспотели и заскользили, проклятые уши оказались вовсе не такими надежными, и я сорвался вниз. Нет, видеть собственную смерть – это садомазохизм какой-то. Я закрыл глаза и оптимистично сказал сам себе:

– Ну, Иван, Соколовым ты был, в полете и помер...

А потом волна первобытного страха окатила меня с головой: это ведь смерть! Настоящая, не компьютерная!

– Господи, защити! – закричал я в пропасть.

И сознание меня покинуло.

Папка «Personal»

Doc009

Первое, что я увидел, было лицо Алланы. Девушка склонилась надо мной и тревожно смотрела, точно пыталась загипнотизировать. Ореол волос, подсвеченный солнцем, показался мне сияющим нимбом.

Краем глаза я заметил движение, а спиной почувствовал, как перекатываются подо мной мускулы рептилии. Значит, мы все-таки летели дальше.

Вспомнился почему-то Вадим, толкинист. Дитя малое, бородатое. Тридцать лет стукнуло, а ума почему-то не прибавилось. В общем, болтун этот, Вадим, утверждал, что на драконах классно летать, с ветерком. Особливо, говорил Вадим, это дело уважали всяческие ведьмы всех рангов и мастей. Вернусь, решил я, обязательно морду этому уроду начищу, чтоб не трепался! Впрочем, если разобраться, Аллана и есть самая настоящая ведьма: эмансипированная, высоко интеллектуальная, по спинам этих зверюг гуляет как по собственной квартире. Чем все это объяснить? Ясное дело: без нечистого тут не обошлось!

– Живой? – это Аллана поинтересовалась.

– Да чего мне будет? Я – десантник, – сказал я, едва ворочая языком, сам не веря своим словам.

– А, ну да. – Моя журналисточка заметно повеселела. – Ты же телохранитель. Ну как, сберег тело-то?

– Слышь, Аллана... Ты это. Ты как не падаешь? Скользко ведь.

– Точно! – И инопланетянка стукнула себя по коленям. – Ты же человек! Твои эмоции искажают статичную реальность даже здесь, в Империи! Да ты просто не бойся. Это гхыры, наши друзья по разуму.

– Гхыры? – переспросил я и приподнялся на локте. – Не Г-хмыри, нет?

Аллана, конечно, не поняла моей злости.

– Ну да, гхыры. Что тебя удивляет? Одна из Первых Рас. Очень добрые существа. Пьют свет звезд и летают в космосе без кораблей.

Этого еще не хватало! Уж не собралась ли Аллана в дальний полет на этих гхырах? В космосе, говорят, воздуха нет.

– Да ты встань. – До чего же милые создания эти инопланетные журналистки!

Меня покорежило страшно. Но ведь женщина смотрит! И я поднялся.

– Все нормально, – сказала Алана, поднимаясь с колен. – Видишь: я не боюсь, потому что знаю угол наклона, степень шероховатости кожи гхыра, параболу полета.

Эти инопланетянки просто невыносимы! Синие чулки какие-то! Я отвернулся.

– Не злись. – Рука Алланы коснулась моего плеча. – Мы просто разные – вот и все.

И тут я услышал голос в мозгу, зычный, с бархатистыми переливами:

– Приветствую тебя, мой юный друг. Я – Брыл, а мой брат – Ёрх. Мы пришли на ваш зов, потому что хорошо знаем Аллану.

Ну да, Аллана же у нас звезда экрана, тьфу ты, кабельного монитора, электронных газет или какие у них тут средства информации... А я вот – неуч, люмпен обыкновенный. Обидно как-то.

– И я тебя приветствую, Брыл, – мысленно ответил я, понимая, что общаюсь с гхыром, на котором мы летели.

– Ваши враги уже близко.

Этого еще не хватало!

– Минуту назад они спустились на плато Расплаты. – Брыл был вежлив, точно китайский старик. – Оглянись и ты увидишь зарево пожара.

Ага! Легко сказать: обернись, не бойся, попрыгай, мяч погоняй.

Тонкие пальцы Алланы скользнули в мою ладонь. Да, теперь трусить было просто стыдно. Ну сорвусь, зато умру как настоящий мужчина. И я повернулся.

Сначала я видел только бескрайние горные хребты, тянущиеся за горизонт и чем-то напоминающие кровать йога: то ли утесами-иглами, то ли багровым тоном запекшейся крови. Жуткое зрелище.

А потом раздался взрыв. Горы тряхнуло. Над одной из скал в небо взметнулось огненное облако. Да, впечатляюще. Как будто ракетой засандалили...

– Мы высадим вас возле священного города Дроорд, – это сказал голос гхыра в моей голове.

М-да, похоже, нет в мире никаких злобных драконов, а человечество ведет кровавую бойню лишь с собственными страхами... Экзорцисты – просто пациенты сумасшедших домов. Наверное.

Это было что-то новенькое в моих мыслях, абсолютно мне не свойственное.

Я не верил глазам своим. Как все нормальные люди, я представлял себе города инопланетян примерно как в «Звездных войнах» – громады зданий разной конфигурации, шастающие по воздуху аэромобили, аэроавтобусы, дирижабли. Ничего подобного! Все совершенно не так.

Впрочем, не было и советской застройки, когда «свечи» перемежаются с бараками, «хрущевками», «сталинками», заброшенными барскими усадьбами и элитными Атриум Паллас отелями.

То, что я увидел, ввергло меня в состояние легкого ступора и глубокой тоски. И это они называют городами!

Дроорд стоял на излучине широкой реки, раскинувшись по обе стороны базальтовых берегов. Типичный земной пейзаж, если не принимать во внимание того факта, что река выходила, била ключом из-под земли возле одного края мегаполиса и так же благополучно уходила под землю, там, где раскинулась другая окраина. Мне почему-то представилось, что воду просто прогоняют по трубам – по кольцу – и это у них речкой зовется. Еще небось рыба водится: лещ мутагенный с процессором пятого поколения; карась электростатический, гроза бензиновых водорослей; окунь индезит – проживет долго, если поймает малька интел-электролюкс.

Ну да, это я так, злобствую. Не видел я там никаких рыб. Вообще.

Городские здания практически все были одной высоты, но вот их форма не вызывала у меня ощущения комфорта и умиротворенности. Было много всяческих пирамид, шаров, цилиндров, кубов. Я видел четыре башни, построенные в форме пружины: эти здания походили на рассерженных питонов, поднявшихся на своих хвостах. Кому все это было нужно? Правда, возвышались дома и минаретного типа, костельного, но и эти немного знакомые архитектурные излишества меня совершенно не вдохновляли. Но более всего поражали здания, похожие на обычные компьютерные матрицы, крепленные на своеобразных турниках. Это были «Чертовы колеса» какие-то, а не дома. Как можно жить, если твоя квартира постоянно находится в движении? То пол у тебя под ногами, то стены, то потолок! И крутились эти диски не так уж и медленно. Я видел мелькающие окна квартир и замирал от ужаса. Нет, явно местные архитекторы были немного не в себе. Ладно, пусть у меня хоть три процента останется от их хваленого интеллекта, но жить или работать в таких зданиях – увольте! Это же чистое безумие.

Деревья, смахивающие на пальмы, росли здесь везде: на крышах, на балконах, даже на домах-дисках, но только не на земле. У меня было стойкое ощущение, что очень умные инопланетяне просто не догадываются о том, что семена можно бросать не только в щели бетона и асфальта.

Почти весь транспорт оказался воздушным, но движение не было таким оживленным, как в наших городах. Сверху, с дракона, хорошо просматривались мерцающие электрические линии. И все эти тарелки, машины, квартиры – все летающие средства тянуло к этим нитям как магнитом. Видимо, это были дороги. Сплошная законопослушность! Ни одного нарушителя. Никаких столкновений и дорожно-транспортных происшествий. Тоска смертная.

А еще – город со всех сторон окружали все те же скалы, только уже не бардовые, а желтые. И пять широких трактов расходились из Дроорда в разные стороны, подобно лучам звезды.

В общем, что-то не хотелось мне жить в таких городах...

– Чего это все такие вежливые? – не удержался я от вопроса.

Аллана меня не поняла, зато гхыр ответил, правда, вопросом на вопрос. Наверное, он был более сообразительным:

– А как движется транспорт на вашей планете?

– Ясное дело как: колесами по дороге. Иногда – копытами. Лошади имеются, ослы, бесы в личном пользовании кузнеца Вакулы. Ну, а самолеты и корабли: как водные, так и воздушные – плывут по воле капитанов.

– А энергия откуда? – не унимался гхыр.

– Из бензина.

– Вот, – многозначительно протянула рептилия.

– А водкой здесь и не пахнет. – Я вздохнул: неужели нельзя все прямо сказать?

– Линии – это не дороги. – Гхыр, похоже, читал все мои мысли без исключения. – Это информационно-энергетические транспортные каналы. Цепляешься к такой ветке и топлива не нужно совсем.

Ловко!

Второй гхыр, летевший над нами, мысленно сообщил:

– Все, нас засекли. Спускаемся.

Уж не знаю как, но гхыры, похоже, зондировали и фильтровали мысли на расстоянии не менее трех километров. Помнится, на Земле я поймал пять радиоволн одновременно: ничего не понял из накладывающихся друг на друга речей, только голова разболелась. А эти гхыры: всех слушают, да еще и анализируют мыслительные потоки. Эх, жаль нет таких уникумов в России! Это ж рядом с ними штандартенфюрер СС Штирлиц просто бы отдыхал.

Не успел я так подумать, а гхыр в моей голове уже пророкотал:

– А вот шпионами мы не бываем.

На том и расстались. Ссадил нас гхыр на скале, недалеко от торной дороги и взмыл со своим собратом вверх.

– Ты зачем Брыла обидел? – спросила Аллана, пиная камень и отправляясь вниз по склону.

– Что мне теперь, и думать нельзя? Как интеллект-то развивать?

– Кажется, я начинаю понимать мотивы Императора, – сказала Аллана.

Я обиженно крякнул.

* * *

Внизу Дроорд оказался еще более фантасмагорическим, нежели сверху. Я старался вести себя с достоинством: голову не задирать, рот не разевать и вообще по сторонам не глазеть. И все-таки видимо, очень уж походил на провинциального пастушка XIX века, попавшего в Санкт-Петербург. Бог мой, чего здесь только не было! Улицы оказались все сплошь широкими – и ни единой машины, даже велосипедов не было! Гуляй себе по проспекту в свое удовольствие! Прохожие были редкими, но зато какими! Наивный, я полагал, что в нормальной Империи должны жить нормальные люди, такие как европейцы, китайцы, азиаты. Такие как Аллана, Муррум, Шеллеш. До сих пор я сталкивался только с себе подобным и привык к этому. Кажется, я сильно заблуждался.

Не успели мы пройти и сотни метров, как я вытаращился на мирно прогуливающегося гуманоида, у которого глаза были с хорошую кастрюлю – в пол-лица. А еще он скалил клыки и держал под мышкой нечто вроде ноутбука. Студент, что ли? А где, интересно, чиновники? Водку пьют и комсомолок ведут в кабинет? Хотя, какие тут, к чертям, комсомолки?

И все же человекообразных прохожих было подавляющее большинство. Это немного утешало.

Пока я глазел по сторонам и разглядывал всяких мутантов, Аллана неожиданно схватила меня за руку и целеустремленно куда-то потащила. С одной стороны стало как-то неловко. Что мы, в детском саду, что ли? Но с другой, я откровенно млел и почти не сопротивлялся. Какой-никакой, а знак внимания. Может быть, у инопланетян так принято выражать свою ревность?

Но через мгновение я все понял. Какая там ревность. Просто, мы попали в засаду! Я это понял, когда от стены вдруг отделились трое подозрительных субъектов и, ласково улыбаясь, мгновенно нас окружили.

Мы с Алланой разжали пальцы. Я приготовился к драке. Вот, значит, как? Разведка Империи работает быстро! Конечно же, это были местные чекисты: уж больно стильные на них были костюмы: черные, отглаженные, поблескивающие металлом. В руках у незнакомцев ничего не было, но я не расслаблялся. Вон Аллана меня связывала, точно кролика, едва лишь вымолвив слова приказа. Если это – стражи государственной безопасности, то можно предположить, что всем городом управляет гигантский компьютер, к которому имеют какой-нибудь мыслительный доступ такие вот особы. Я вспотел. О чем они думают? Почему Аллана так спокойна?

– Господин в поисках жилья и работы, так ведь? – спросил один из этих шпиков и улыбнулся так, словно пытался заглянуть в душу. Мне стало жутко.

– У меня работа самая клевая, – это я так сказал, на всякий случай, надеясь, что меня просто с кем-то перепутали и какие-нибудь ядовитые кинжалы все-таки не метнутся к моему незащищенному горлу.

Аллана угрожающе склонила голову, набычилась. Похоже, на меня разозлилась. А чего я сказал?

Незнакомцы не уходили, но и бластеры из потайных карманов не выхватывали. Они вдруг заговорили быстро-быстро:

– Вы же первый день на Морддроме. Мы хотим стать вам друзьями. Мы предлагаем вам самую лучшую работу. Вы ведь не желаете целыми сутками пялиться в мониторы и садить собственное зрение, наблюдая за технологией процесса изготовления авианосцев или торговых суден? Вы же прибыли в надежде на заработки, так ведь?

Это уже становилось интересным. Я раскрыл рот, но возразить не успел.

– Сегодня, в честь двухсотлетия торговой фирмы «Файер и Экология» мы предоставляем бесплатное обучение и трехдневное проживание в гостинице «Зеленый Торговец». Мы не взимаем пошлину за въезд, налог за обучение и процент с первых трех сделок. Вы всегда вправе отказаться от работы и прервать действие договора в течение пяти месяцев. Но, я думаю, вам не захочется этого делать. Сетевой маркетинг торговли экологически чистыми файерами и скургтерами не имеет аналогов в Империи.

Я хотел сказать, что все это очень интересно, но не мог вставить и слова. Предприимчивые инопланетяне уже схватили меня за руки и втолковывали:

– Стандартный контракт рассчитан на пять лет. У нас имеется лицензия на торговлю оружием, косметикой из моллюсков планеты Саннас – самой эффективной для гуманоидов всей Империи. Наше преимущество – бонусная система. Вы закупаете товар по сниженной цене и продаете его в два раза дешевле, нежели в фирменных бутиках. Кроме того, выкупая файеры, косметику, одежду или чипы и материнские платы, изготовленные в Федерации, на сумму не менее пятисот индурсог в месяц, вы получаете персональную скидку, подарки. А главное, мы первые решили узаконить трудовые отношения с нашими агентами по Единой регистрационной сети занятости.

Аллана тоже не могла вымолвить и слова, но растерянной она не казалось. Да это же бизнес! Правильно, никто не хочет здесь торговать, потому что все умеют давить на клавиши – это и проще и легче, нежели обрабатывать клиентов. А почему бы мне и не попробовать? Что я теряю?

Касания моей руки участились. Я вдруг понял, что всю жизнь мечтал разбогатеть как Рокфеллер. На кой черт мне вообще возвращаться в Екатеринбург? Баранку крутить? К маме ходить, пироги с капустой трескать? Да я тут за пару лет бизнес разверну, получу гражданство, а потом и визу оформлю, какие проблемы? Такие классные ребята, как эти, неужели они не помогут в таком пустяке?

А журналистка вдруг тыкнула под нос одному из вербовщиков какую-то пластину, похожую на удостоверение, на жестянку с выбитой на ней то ли группой крови, то ли воинским званием, и меня сразу отпустили, униженно поклонились. Через мгновение незнакомцы растворились в воздухе, точно их никогда здесь и не было. А я стоял как дурак, хлопал глазами и никак не мог понять: что же это со мною?

За нами, возможно, идет погоня, а я тут вдруг бизнес собрался организовывать. Вот приходит же в голову всякая чушь. И вообще, что это было? Психическая атака, новый уровень рекламы? Я облизнул пересохшие губы и пошел дальше, увлекаемый Алланой. И чего это я всюду влипаю? У меня что, на лице написано крупными буквами: «Лох, не местный. Можно дурить»? Муть в голове таяла медленно. Я старался не обращать внимания на мигающую рекламу, возвышающуюся на полупрозрачных щитах и стенах зданий. Я пытался делать независимое и гордое лицо столичного гуся и не пялиться на местных жителей, не гадать, почему они не в летающих квартирах, а шляются пешком.

Но когда мимо меня величаво прошел странный гуманоид на двух ногах, но со стрекозиными крыльями, шестью гигантскими глазами – по три на каждом боку, и павлиньим хвостом, то я просто не смог скрыть своего удивления. Одежда чудная: приталенный плащ с прорезями на боках для глаз, высокие сапоги, что-то вроде шляпки на голове, а грудь – сплошные мускулы. Занятно. Пока что, кроме людей, парочки мутантов и гхыров, я никого толком-то и не видел. А тут такой красавец! Глаза страшно оторвать: а ну как рецидивист какой или вор в законе? Или просто маньяк-убийца? С такой-то внешностью очень даже может быть: завалил кого-нибудь, хвост распушил и улетел. Ищи потом такую птицу!

Но Аллана заметила мое замешательство и торопливо поволокла меня в переулок.

– Ты чего? – прошипел я.

– Идиот, – ласково пропела Аллана. – Ты чего прешься прямо на посла Заллаза, да еще таращишься на него, будто у тебя началось половое созревание.

– Не понял?! – Кажется, я покраснел.

– Дипломатский корпус Заллазы традиционно состоит только из женщин. А у них там с нравами строго! На территории планеты все дамы без исключения прячут свои лица под азиму.

– Чего они куда прячут? – Кажется, я начал уже догадываться и едва не прыснул со смеха: паранджа на боках, чтобы глазки чего лишнего не увидели! По крайней мере, это стильно.

Аллана втянула меня в распахнувшийся люк подъезда того самого крутящегося дома, которые мне не понравились с первого взгляда. Кажется, как раз вовремя. Сквозь тонированное стекло захлопнувшихся дверей я увидел, как в подворотню ворвались два гуманоида: каждый на четырех ногах, с лисьими головами, покрытыми черным пухом, с турьими рогами, блестящими над острыми ушами, и с туловищем, переходящим в змеиный хвост. Зрелище не из приятных.

– А это телохранители. – Аллана кивнула головой на разъяренных гуманоидов.

М-да, плохо быть неподкованным в некоторых политических и этнических вопросах. Я поежился. Встречаться с такими красавцами, мне и в самом деле что-то не хотелось. Мутанты озирались, нервно сжимая в руках нечто-то подозрительно похожее на оружие, да так и удалились несолоно хлебавши.

– Все! – сказала Аллана. – С таким блестящим телохранителем как ты, шансы попасть в руки к шпионам барона значительно возрастают.

Я хотел съязвить, но вдруг поймал себя на мысли, что Аллана потихоньку начинает говорить как вполне нормальная русская женщина. И меня это грело. А что, звучит: Юрий Гагарин – первый человек, ступивший в космос, Иван Соколов – первый землянин, наладивший контакт с инопланетной цивилизацией!

Аллана включила свой ноутбук и ввела знакомый мне пароль: 8-35-25-32-42-65. Она сделала это демонстративно. Цифры, как и буквы, были для меня тарабарской грамотой, но журналистка, заметив, что я сунул нос за ее плечо, нажала клавишу, и я увидел русифицированный текст и нормальные арабские цифры. Надпись гласила «Запрос на флайер 10-91-23 принят. Папка доступа к общественному транспорту блокирована периодом ожидания по указанию барона Шеллеша. Если вы желаете, повторите попытку, войдите в свойства через меню и измените параметры».

Ну, с такой бедой я сталкивался:

– И чего мы ждем?

– Вообще-то на планетах баронета мы все являемся пользователями.

– А Шеллеш – административное лицо с кодом доступа к изменению в операционной сети? – догадался я.

– Ого! – В глазах Алланы мелькнуло уважение. – Откуда ты знаешь?

Я не ответил. Просто не успел.

Люк подъезда находился над землей примерно на высоте тридцати земных этажей, когда показался трехместный флайер, пилотируемый... Как бы это лучше сказать. В общем, это маленькое существо больше всего походило на гремлина. Росточку – с ребенка, весь покрыт зелеными волосами, морда остренькая, как у крысы, только глаза – не злые, а какие-то инфантильные, добрые.

Аллана захлопнула ноутбук. Я понял ее мысль с полувзгляда. Вот это по-нашему!

Я схватил инопланетянку за руку и поддал люк плечом. Странно, но эта подъездная дверь просто растворилась в проеме: мол, ежели дурак, так тебя только могила исправит. Я боялся, что в дверях выскочат всякие охранные решетки или ремни безопасности. Ничего подобного. Видимо, Аллана знала об этом, а мне некогда было удивляться. Флайер уже приблизился. И мы прыгнули.

Ушастый незнакомец заметил нас только в самый последний момент. Видимо, в Дроорде не так часто из жилых домов прыгают сумасшедшие.

Я ухватился за край аэромобиля одной рукой, а второй держал Аллану. Суденышко заметно накренилось. И тут я с ужасом понял, какой я все-таки дурак! Гхыр же мне популярно объяснил, что дрожащая над нами паутинка – это источник питания! И аэромобиль под нашим весом срывался сейчас с невидимых рельс. Еще немного – и доступ энергии прекратится. А это означало, что мы все втроем просто плюхнемся вниз, а сверху нас еще и накроет этой летательной консервной банкой.

– Кретин! – заорал я на растерявшегося гоблина. – Не видишь что ли, что мы все сейчас грохнемся?!

Слава богу, этот абориген меня понял. Он дружественно улыбнулся и кинулся к пульту управления. Аэромобиль выправил крен. Одно дело было сделано.

– Да помоги же! – это я уже прохрипел гоблину. Впрочем, этот придурок мог бы и сам понять: инопланетянки – это ведь не трехкилограммовые гантели!

Все-таки приятно иметь дело с разумными расами. Вот прыгни ко мне в машину какой-нибудь черт рогатый, да еще со своей девкой, что бы я сделал? Правильно: в морду – и за борт. Высоко интеллектуальные существа просто не могут позволить себе такого удовольствия. Они обязаны сначала подумать, все взвесить и только потом, на основе детальной проработки гороскопических данных гостей, принимать решение. Нет, что ни говори, а в нормальной жизни он, интеллект этот, вещь очень даже неудобная. Скажем так: тормозящая развитие прогресса.

Гремлин радостно лупанул пятерней по клавиатуре.

Из стены аэромобиля выполз миниатюрный погрузочный кран с самым нормальным крюком. Ого, да инопланетянам в смекалке не окажешь!

Крюк опустился ниже, зацепился за мой ремень. «Не повредить бы чего Аллане при такой транспортировке», – не успел я подумать, как из-под крюка выскочила сеть, похожая на рыболовную. В мгновение ока мы оказались опутанными, точно форель, поднимаемая на трайлер. А потом гремлин рванул нас наверх самой тривиальной лебедкой. Совсем не героически.

Когда абориген выпутал нас, сначала я хотел просто вышвырнуть гремлина вниз, но, глянув в эти странные усталые глаза обычного работяги, вдруг передумал. В конце концов, этот уродец спас нам жизнь.

Флайер полз по небу, точно сонная муха по стеклу.

Я вытер пот со лба и сказал гремлину: «Спасибо, амиго!» А потом очень даже вежливо представился.

– Ивви? – Абориген в ужасе отпрянул к краю своей летающей лоханки и прикрыл свои смешные уши лохматыми руками. – Не убивайте меня! У меня трое детей. А посмертно пособие по безработице не платят!

Мне вдруг отчего-то стало немного стыдно. Ну да, собирался я поступить некрасиво. Так ведь не вышвырнул же за борт этого гремлина. Меня начала раздражать эта всеобщая страсть к чтению чужих мыслей, а в этом случае еще и осложненная крайним тугодумием. Впрочем, мне показалось, что местные гремлины вовсе не способны к телепатии. Может, уровень их интеллекта так же низок, как у меня? Просто бедняга посмотрел на меня – и обо всем догадался.

Но Аллана повела себя как-то странно. Она не стала угрожать, или лебезить, а просто сказала этому ушастому:

– 74-32-78, ДБ-АР-ЕХ-ЕС-ЛИ-ЗД-9.

– Госпожа! Пощадите! Не признал! – Бедный гремлин опустил голову так низко, как только мог.

Это еще что за фокусы? Журналистка, да? Ну как же, Джорджа Лукаса все видели. Вот оно что: Аллана не журналист, а джедай, который не имеет права бояться, ненавидеть, любить. Вот это я вляпался!

– Гони в порт номер 37! – Аллана действительно была прирожденным лидером.

– Но госпожа, все энергетические потоки, ведущие в порт 37, перекрыты. У меня просто нет ни шин, ни соответствующего драйвера. Это же как минимум доступ GH-9. А у меня нет ни временной прописки, ни лицензии на право болезни, ни справки, что мой интеллектуальный уровень превышает стопроцентный барьер. Госпожа, я – никто и нигде, а ферфлайер взят на платной стоянке под роспись. Я им оставил пенсионное свидетельство.

У меня возникло такое ощущение, будто гремлины в Империи живут хуже российских бомжей. Первый восторг по поводу обустройства местного общества у меня выветрился окончательно.

– Угораздило же тебя! – проворчал я. – И вообще читать чужие мысли – плохо.

– Я и не умею, – сознался гремлин.

Так, жить становилось все веселее. Выходит, не спасает меня простая дедукция. Видимо, мой интеллект и правда не высок, а это обидно.

Аллана долбила что-то в своем ноутбуке. Наша лоханка вдруг стала двигаться быстрее, но не намного.

– А с чего ты решил, что я, Иван Соколов, вообще буду марать о тебя руки? – Все-таки не давала мне покоя мысль: «Отчего это в Империи даже уродцы такие проницательные?»

Гремлин открыл рот и уставился на меня, как на божество, изрыгающее проклятие на магическом языке.

Ах да, поставим вопрос иначе:

– А что: в городе про меня уже слышали?

– Да, – прошептал гремлин и мелко затрясся.

Видимо, это чудо с ушами знало про меня что-то очень нехорошее.

– Ну?

– Вы готовите покушение на императора! – сказал гремлин и прикрыл голову руками.

– Понятно, – вздохнул я.

«Ну конечно, джедай и террорист смертник – ну чем не пара?»

У Алланы что-то получилось. Мы сорвались с мерцающей энергетической нити и нырнули между домов. Наконец-то я почувствовал настоящую скорость.

– Аллана! – закричал я, захлебываясь ветром.

– Чего тебе?

– Ты – джедай?

– А что это?

– Ну, рыцарь такой, воюющий с мировым злом.

– Хм... – Аллана задумалась. – Нет, я журналист с очень высоким уровнем доступа информации. Мои статьи ложатся сначала на стол императора, а потом становятся достоянием гласности.

– Ну и ладно. – Кажется, я слегка обрадовался.

* * *

Порт №37 оказался муниципальным заведением, и там нас уже ждали. Не с хлебом-солью, естественно.

– Госпожа, – заныл гремлин, – отпустите, ради деток малых!

Я посмотрел на Аллану, но девушка энергично помотала головой в разные стороны.

«Тормозить нельзя, – понял я. – Идем на прорыв. А вышвырнуть бедного аборигена на полном ходу, это все едино, что похоронить его».

– Заткнись, – сказал я гремлину. – А то не только императора, но и тебя... – Я хотел сказать: «замочу», но передумал, – ...убью!

Абориген сразу же затих, странно поерзал и покорно свернулся в клубок, как котенок. Мне его стало жаль: безработный, голодный, с детьми... Не до всех, видать, доходят длинные и ласковые руки Империи.

Когда мы сделали третий круг почета подле здания в форме шара на подставке, я догадался, что мы на месте.

Аллана выжидала. Шеллеш наверняка устроил здесь засаду. Уж если Аллана знает, куда ей нужно, то почему спецслужбы не могут об этом догадаться? Вон у них какой интеллект!

Я не совсем понимал, зачем мы рвемся в какой-то порт, когда самым умным в этой ситуации было бы просто отправиться на явочную подпольную квартиру, выставить для господ шпионов цветок на подоконник и переждать, пока барон успокоится. Или что, самая крутая журналистка не знает, где ей найти прибежище? Что ж, это тоже могло оказаться правдой.

А еще могло быть, что я – Иван Соколов – не просто похищенный землянин, но и живое доказательство каких-то секретных, недозволенных экспериментов. Вот еще бы догадаться, на чьей стороне перо Алланы. Я – это жертва барона Шеллеша, и тогда вся надежда ложится на мудрость императора; или наоборот – от смерти меня может спасти только барон? Как все запутано.

Наш ферфлайер сделал последний виток и ушел в сторону между зданиями.

– Что, верные псы сторожат мозговую косточку? – задался я риторическим вопросом.

Аллана подняла на меня задумчивый взгляд и кивнула головой:

– Я подключила питание Теллета к общим сетям. Порт не просто закрыт, он буквально кишит солдатами. И там в подземельях нас поджидает человек, знающий тебя в лицо.

– Меня в лицо? – Я опешил. – Но это может быть лишь Муррум!

– Вот и я об этом же подумала, – усмехнулась Аллана. – Но запись разговора с Муррумом наверняка попала Шеллешу на монитор. У нас же технологии голограммной реконструкции личности даже по отпечаткам пальцев. Так что внизу может быть кто угодно: сейчас тебя в лицо знают все спецслужбы баронета. Похоже, кто-то основательно приготовился к встрече. Да еще эти постоянные помехи. Флайер какой-то испорченный.

– Слушай, Аллана, я одного не пойму. – Я покосился на гремлина: похоже, спит, только возится и что-то беззвучно шепчет во сне (умаялся он, что ли?). – Куда мы так спешим? Давай ляжем на дно, тьфу ты, спрячемся. Город большой. Гхыры нам помогут.

Журналистка тоже подозрительно посмотрела на спящего гремлина и тихо сказала:

– Мы – свидетели. Отсидеться не удастся.

– Свидетели чего? – Я начал понимать, что толику интеллекта мне не мешало бы прибавить: иногда я никак не мог понять эту заводную девчонку. – Свидетели Иеговы?

– Пораскинь остатками мозгов.

Я пораскинул:

– Меня похитил Пиррий и Шеллеш. Зачем – пока не понятно. Ты меня осчастливила, можно сказать, от смерти лютой спасла. И что дальше?

– Опыты по перемещению любых живых существ, вне зависимости от уровня их интеллекта запрещены имперским указом полторы тысячи лет назад, сразу после подавления второго восстания клонов.

Вот теперь мне действительно стало не до смеха. Значит, я – контрабанда, наркотик, который унюхала розыскная пограничная ищейка. А что у нас на родине делают с анашой? Жгут. Получается что? Пока не дошло до начальника заставы, сиречь до служб безопасности Империи, наркотики, то бишь меня, – в огонь. Собаку туда же. Эти уроды и мертвецов из могил поднимут, и Банга из шара вытащат. И все. Пламя слижет нас всех, словно никогда и не было никакого нарушения космической границы.

Русский феномен

Папка «History»

Понедельник

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug23.htm

Аррах подскочил в спальной капсуле.

Раддар выл, точно стая загнанных волков, на которых была открыта охота. И это после вчерашней блестящей операции с перемещением немецкого майора фон Шлиссенбурга! Проклятие!

Глаза слипались, во рту стоял тяжелый привкус меди:

– Раддар, успокойся! В чем дело?

Аррах сел. Кресло не желало складываться: впервые за последние триста двадцать лет. Что за глупые шутки?

– Раддар, воды! Я хочу умыться!

Ноль эмоций: ни звукового эффекта, ни цветовых перепадов на обоях – ничего, мертво, как в склепе. И только противный низкий вой тревожной сирены. Ну да, этот звук Аррах сам закладывал в память: это сигнал критической ошибки уровня Program Files-F.

Но этого не может быть! Это ведь не просто сбой программы – это паралич системы!

Аррах пулей вылетел из спальной капсулы. Впервые за много лет приходилось все делать самому. Это было непривычно и странно. Ученый рывком кинулся к монитору: черно. Пусто. Так, наверное, умирают вселенные.

Где-то в области сердца кольнуло. Неужели вся база данных, все наработки последних лет, все пошло прахом?

– Раддар!!!

Компьютер выл и не отвечал на системные запросы. Совсем. Ни в какую! Раддар не видел хозяина, не слышал его, не подчинялся ни клавиатуре, ни одному из пяти джойстиков, установленных в разных местах, ни вербальным управленческим чипам. Компьютер не желал завершать работу поставленных перед ним задач и не перезагружался. Реанимационная кнопка бездействовала. Но пока звук шел, что-то еще можно было спасти. Просто перекрыть питание Раддару? Но тогда могли оплавиться материнские платы, посыпаться шрифты и папки с особо секретными файлами. Это было равнозначно, что ударить по Раддару кувалдой.

Но выбора не было, и Аррах решился на крайние меры. Ученый перекрыл источники питания, отрубил все контрольные шины, но не у компьютера. Аррах вынул силиконовые батарейки из собственного правого плеча, что делать гражданам Империи без наблюдения врача нельзя под страхом показательной смертной казни. Тем самым ученый автоматически выключил и все собственные мозговые чипы вплоть до уровня рефлекторного ДПГ. А это уже напрямую было связано с риском не только для жизни, но и, как правило, с возможным понижением уровня интеллекта. Сотни лет бодрости и отличного умственного состояния давала деятельность именно этих сорока девяти вживленных чипов, контролируемых батарейками. Люди назвали бы их амулетами, талисманами, оберегами, но это была всего лишь электроника.

– Ну давай же! – чуть ли не со слезами в голосе молил Аррах.

В принципе, перекрыть источник энергии обычному домашнему компьютеру – не такое уж и великое горе, чаще всего вся база данных восстанавливается в течение суток. Но Раддар был уникален. Он был почти живым существом. Этот компьютер постоянно находился в процессе самосовершенствования и самомодернизации. Новые программы, которых нет нигде в Империи, новые драйвера, шпионские медиапрограммы – все было в единственном числе. Аррах уже просто не представлял себе жизни без своего верного электронного друга, без шуточек Раддара, без постоянных новинок и излишеств. Нет, никто не знал, не мог и предположить, как именно повлияет несанкционированное отключение такой техники. Аррах вздохнул, закрыл глаза. Подключение к человеческой энергетической системе имело для Раддара жизненное значение, ведь любые блоки питания не так надежны, как силикованные эктоплазменные батарейки с нейтрино-двигателем!

Ученый подсоединил батарейки к блоку питания и почувствовал комок тошноты, подступивший к горлу. Собственные чипы Арраха завершали работу, и сразу стало тяжело дышать. Мысли спутались в клубок шипящих змей. Аррах нажал рубильник и перекрыл питание компьютера. Блок питания полыхнул синими искрами и задымился, эктоплазменная батарейка накалилась и зашипела.

Больше Аррах ничего не видел: вселенная взорвалась в его душе. Вой прекратился. Арраху казалось, что сам он провалился внутрь процессора, стал умирающим диодом, последним байтом – вестником смерти.

Ученому казалось, что он гамма-частица, нейтрино, прошивающее саван вселенной белыми нитками. Арраха несло и кружило, а где-то в груди взрывались кластеры. И сегменты дисков превращались в пыль. Килобайты, из которых как из кирпичей были возведены прекрасные города, взрывались. И стены зданий проседали, рушились, погребая навеки целую цивилизацию: вселенную души Арраха.

Империи и отсталые планеты, клоны и роботы, терминаторы и Чужие, варнаки и оборотни – все мешалось в громокипящий кубок. Жизнь билась, пульсировала огненным цветком, опадала и снова взлетала вверх. Это была мучительная агония.

Аррах чувствовал, как его отключенные чипы прекращают работу, как останавливается само сердце, как стынет кровь, как расширяются, шипят мозги, пытающиеся проломить череп и выплеснуться наружу! Но поступить иначе было нельзя. Заново родившись, загружаясь, не обнаружив батарею питания, Раддар бы просто не нашел многих драйверов, он не смог бы восстановить собственные программы и настройки чипов в мозгах ученого. Прямое же подключение тела гражданина к сканирующим и дефрагментирующим программам, могло испепелить ученого. Впрочем, Аррах все равно рисковал: при такой нетрадиционной перезагрузке Раддар мог зависнуть. И тогда самого ученого ничто бы не спасло. И все же игра стоила свеч: жизнь без Раддара – хуже смерти.

Воздух стал горячим, точно Аррах мчался прямиком в жерло проснувшегося вулкана. Сильно несло горелой проводкой.

Аррах считал:

– Десять, одиннадцать, двенадцать...

Как ученый, Аррах прекрасно понимал, что включать энергетическую подачу Раддара сразу после отключения – самоубийство! Блуждающие токи могли повредить программы и сам процессор. Нужно было выждать. Не менее 90 секунд.

Арраха несло прямо в ревущую воронку. Казалось, что вселенная – это дыра, в которую с шумом стремятся энергетические потоки всех модификаций и классов. Рев нарастал и напоминал грохот водопада. Аррах видел, как полупрозрачные струи энергий с разными оттенками, от серебристого до черного, сливались вместе и падали во мрак неизвестности. И сам Аррах летел в эту же воронку.

Казалось, коснись бушующего водоворота – и мигом разорвет на части! Бушующие струи энергий сшибались у гигантской норы, рождали фиолетовые вспышки молний, бьющие снизу вверх.

Остановиться Аррах не мог, он считал:

– Шестнадцать, семнадцать...

Момент провала в бушующее море энергетических потоков был болезненным.

Аррах почувствовал, что тело его точно разорвало на куски, расшвыряло в разные стороны, и тем не менее ученый все еще осознавал себя личностью. Правда, в одно из мгновений он вдруг понял, что сбился со счета. Несколько последующих секунд Аррах вообще не понимал, кто он такой, что делает и как здесь оказался. Боль была адской, всесокрушающей, уничтожающей даже мысли о себе.

Арраха втянуло внутрь.

И пришла темнота. Полная, страшная. Безнадежная.

Аррах почувствовал себя поврежденным сегментом, который обнаружила программа дефрагментации и безжалостно вышвырнула прочь из базы данных в корзину, в ночь, в небытие. У Арраха больше не было тела, он ощущал себя живым колючим шаром: глазом и мозгом одновременно.

Падение продолжалось.

Мысли, вернее смутная тень самосознания, возвращались медленно, но верно. Шок проходил. Аррах неожиданно вспомнил, что зачем-то нужно считать. Но зачем – оставалось за гранью понимания.

– Двадцать, двадцать один... – Аррах начал неуверенный отсчет.

Тьма клубилась вокруг, она была живой: в ней взрывались разряды смешанных энергетических волн и полей. Нет, это был не хаос гибели и смерти, скорее сгусток формирующегося информационного поля. Из такого мрака, наверное, при взрыве и рождаются звезды.

Аррах отметил это равнодушно, отстраненно и холодно. Ученый уже не помнил, что он гражданин Империи. Аррах знал только одно: нужно довести счет до конца. Только где у счета тот барьер, за которым можно остановиться и умереть, чтобы не чувствовать, не слышать этого утробного волчьего воя, который пронзил весь клубящийся живой мрак? Или вой – это морок, галлюцинация, а миром на самом деле правит тишина?

– Тридцать пять, тридцать шесть...

Аррах уже совсем не понимал, зачем он вообще считает. Чтобы отвлечься? От чего? Разве есть в мире что-то достойное внимания больше, чем развоплощение и покой? Состояние полного блаженства, нирвана... Почему же путь туда, в небытие, так далек, так труден?

– Сорок два, сорок три, сорок четыре...

Аррах уже не считал. Цифры возникали сами, они выплывали из мрака огненными символами и крутились перед глазами, точно табло гигантского счетчика. Правда, это были какие-то непонятные символы: таких не существует ни в одном конверторе, ни в одном кодировщике, но разве это имело значение?

Тьма. Мрак. Лишь изредка вспыхивают синие, желтые, фиолетовые молнии. И этот вой, когда же он прекратится?!!

Внизу ничего нет.

Наверное, это и есть развоплощение. Смерть.

Ну и пусть, лишь бы скорее все кончилось.

– Пятьдесят восемь, пятьдесят девять...

Снизу поднялся дым пожарищ. Аррах не мог объяснить, как он его уловил. Это была вонь горящей проводки.

Все, сил больше нет. Шестьдесят. Пусть мир умрет.

Аррах хотел тишины. Покоя и забвения.

Что-то изменилось.

И пришла тишина...

Аррах очнулся на полу. Несколько минут он ничего не понимал. Память возвращалась медленно, скачками. Голову кружило, во рту стоял кислый привкус, живот сворачивало жгутом, и все тело пробивал холодный пот.

Поднявшись с пола, ученый с трудом доковылял до монитора. Черно. Мертво.

Странно.

Аррах точно знал, что в последнюю секунду, балансируя между жизнью и смертью, он врубил питание. Именно поэтому все сорок девять мозговых чипов самого Арраха, получив доступ к энергии, снова и начали свою работу, именно распознавание батареи, считывание информации, повторная пофазовая инсталляция и должна была вернуть саму силикованную эктоплазменную батарейку с нейтрино-двигателем в плечо ученого. Что и произошло.

Арраха мутило. Очень хотелось спать. Но приходилось возиться с Раддаром. Аррах ведь подчинил своему компьютеру все: от открытия дверей, до подачи воды. Обычно никто так не поступает. Во все квартиры Империи вживляют специальный чип, который при малейшем сбое одного из трех стандартных домовых компьютеров немедленно подает тревожный сигнал в Службу Спасения.

Но Аррах удалил стандартные компьютеры и даже тревожный чип переустановил, приспособив под собственные нужды. Те секретные исследования, которыми он занимался, любую муниципальную службу свели бы с ума. Ведь спасатели реагируют даже на нестабильность биополя гражданина и мгновенно наводят через канал слежения свои камеры. А тут перенесение живых существ в пространстве! Здесь одних только геофизических возмущений сколько! Мигом бы все стало известно. А Раддар делал все сам, в том числе и создавал видимость нормальной квартиры с тихим уютным бытом садовода-любителя. Для Раддара было плевым делом обнаружить любую правительственную камеру и мило подсунуть ищейкам видеоряд, де Аррах в ближайшие тридцать лет носит тапочки, поливает кукутсусы, готовит завтраки по рецептам мадам Даллады, смотрит видео книги, приглашает друзей на чашечку аркафе.

Монитор оставался черным. Чуда не произошло. Однако второй попытки с отключением собственных чипов Арраху было бы уже не пережить.

Ученый рухнул на колени, ибо спальная кровать так и не складывалась в кресло и не сдвигалась с положенного места, фиксируемая магнитными застежками, присесть было не на что.

– Раддар, ну запускай сканер, ну миленький. Нас же обнаружат. Защита Шеллеша – это всего лишь дырявое покрывало!

Но компьютер не подавал признаков жизни.

Аррах едва сдержал слезы. Черт бы с ними, с исследованиями, но лишиться друга – это уже слишком. Похоже, память во всем объеме уже не восстановить, а это для Раддара означает то же, что для гражданина Империи смерть...

Все это очень походило на закат научной карьеры.

Что впереди?

Разоблачение...

Громкий публичный скандал, суд... Лишение права работы в области генных и мутационных технологий. Надзор со стороны клонов. Как все это унизительно. Общественная квартира со вживлением датчика слежения в мозг. Что может быть хуже этого позорного контроля? Это страшнее будки и цепи. Пес-то может перегрызть ошейник. А попробуй-ка удалить имперский чип слежения! Еще никому это не удавалось.

Аррах в сердцах ударил по клавиатуре. Гхыры подери весь этот проект!!!

На черном экране появились белые слова.

Аррах нервно засмеялся.

Раддар требовал полной лицензионной переустановки.

– Нет, – сказал Аррах компьютеру. – Нам с тобой нужны именно твои знания. Ты уж потерпи немного.

Сорок третий дисковод в стене заклинило. Аррах подозревал, что вся система механического свойства тоже нефункциональна. Ничего, прорвемся! Главное, Раддар еще жив и уже не воет.

Арраху пришлось пробить плечом тонкую перегородку, за которой хранился специальный реанимационный аппарат ZUM-471. Это было старое изобретение самого Арраха. Прибор напоминал коробку с клавиатурой и жидкокристаллическим четырехстрочным монитором. У него даже не было шин по захвату энергетических линий. Он работал абсолютно автономно.

Аррах подключил реанимационный аппарат к разъему в стене и ввел пароль. ZUM-471 ожил. Ученый вставил диск в съемный портал, и программа инсталляции защелкала процентами установки. Оставалось ждать.

Через три минуты монитор Раддара моргнул, и гробовой голос развязно спросил:

– Аррах, какого хрена?

Ученый улыбнулся и бросился к клавиатуре друга: «Наконец-то!»

Монитор все еще требовал лицензионной переустановки корневых системных файлов. Но Аррах просто нажал отбой. И это сработало.

На мониторе всплыл видеоряд: летний пляж и обжигающее солнце, а в правом углу появился экран с мерцающей статистикой. Раддар проверял папки и программы, искал и преобразовывал погибшие кластеры. Раддар лечил самого себя. Но защитный зонд над квартирой уже висел. Если имперские сыщики и прорвали защитное облако барона Шеллеша, то ничего, кроме Арраха, наслаждающегося видеосериалом «Трое из гроба, или принцессы редко плачут», уже бы не обнаружили.

Аррах сел на пол, прислонился головой к стене. Ничего, слабость скоро пройдет. Еще только раннее утро. Нет даже восьми часов. Раддар затянет свои пробоины и подрегулирует чипы Арраха. Теперь можно было и расслабиться. «И все же, что случилось?» – вяло подумал ученый, проваливаясь в сладостную муть забвения.

Проклятие!

Аррах швырнул в стену чашкою с аркафе.

Пусть будет трижды проклят тот день, когда Аррах согласился на предложение барона!

Раддар боялся вставить лишнее слово.

– Ладно, – вздохнул ученый. – Я погорячился.

Разбитую чашку смахнуло в отрывшийся мусорный контейнер, пятно мгновенно высохло, испарилось.

– Давай все с начала.

Компьютер не перечил и снова показал человека, сидящего за компьютером, играющего в славную игру «Summer House». А в центре комнаты лежала большая черная собака.

– Стоп, – сказал Аррах. – Ладно. Меня интересует, как диск вообще попал к этому русскому? Поставки игры в Россию ведь не было? Авиалайнер еще даже не приземлился у базы. Так или нет?

– Ну так, – вздохнул Раддар.

– В чем же наша ошибка?

– В том, что русским вообще ничего показывать нельзя! – проворчал Раддар.

– Я это и без тебя знаю! – огрызнулся Аррах. – У тебя есть данные, откуда Шеллеш узнал о транспортации этого Ивви на Веррев?

– У Раддара есть все. – Голос компьютера был виноватым.

– Я жду, – напомнил Аррах.

– На территории баронета появилась небезызвестная журналистка Аллана, та самая, что изобличила Урру Поттопа.

– Помню, – оборвал ученый.

История годовалой давности стала хитом сезона. Аллане удалось дюзгнуть черновики законопроекта о клоновской модуляции у самого министра Внутренних Дел Урру Поттопа прямо из-под носа, до их подписания. Урру предлагал ввести скрытые штрафные санкции против клонов и био-роботов, а также планировал тайное вживление чипов управления и контроля за мыслями. Чипы были разработаны в лаборатории Wurd.dic.A-34. В общем, эта Аллана имела кодовый доступ к информации уровня «А-секретно». И разразился скандал. Урру пришлось уйти в отставку. С тех пор каждый чиновник при упоминании имени журналистки бледнел и хватался за сердце. А еще говорят, что директивой Нижней Палаты лордов, все статьи Алланы перед публикацией выводятся сначала на монитор императора.

Раддар покряхтел:

– Шеллеш испугался разоблачения и дистанционно вживил чип контроля над гипофизом Мурруму – телохранителю Алланы.

– Идиот! – взорвался Аррах. – Что он о себе возомнил?

– Аллана совалась везде, она даже пыталась вскрыть мой код. – Раддар казался спокойным. – У нее оказался весь набор отмычек для любого уровня сложности информационных и энергетических каналов. Её компьютер Теллет, оказывается, из той опытной серии GchfRR-0.1.

– Что? Откуда ты это узнал?

– Пока Аллана возилась с отмычками, её электронный дружок пытался зондировать абсолютно все мысли в общем потоке частоты 5МГ, то есть по принципу гхыров, но малой дислокации.

– Час от часу не легче.

– Аллана действительно что-то искала. Полюбовавшись на тебя в ванной, перерыв папки «Мои документы», вскрыв все видеоряды фиктивных экспериментов, журналистка удалилась.

– Что она у меня нашла? – хихикнул Аррах.

– Под грифом «Совершенно секретно» – порнопродукцию и тарифы на арноизид при бестаможенных поставках из Ыллыгархии.

– Что ж ты меня каким-то наркоманом выставил?

– Иначе Аллана могла бы и не поверить. А так она компромат нашла – и успокоилась.

– М-да. – Аррах встал и прошелся по комнате.

Окно бесшумно открылось. С высоты третьего этажа был прекрасно виден парк Шеллеша: ровные ряды деревьев, посаженные аккуратным квадратом. Чистая математика, глаз радует.

– Ну и что там с этой Алланой? Убил её Муррум?

– Нет. – Раддар оживился. – Муррум оказался крепким орешком: он продолжал нести службу. Правда, три часа назад произошло мощное волнение общего радиоактивного уровня планеты и повысилась локальная интенсивность некоторых зондов передачи энергии. В общем, влияние на все вживленные чипы усилилось. И Муррум решился на убийство. Но в тот момент, когда личный зомбированный телохранитель Алланы ввел через коммуникационную систему личный код журналистки, все энергоносители Веррев дали сбой. Муррум заработал брешь в гипофизе, и именно потому к Аллане ввалился этот самый Ивви.

– Но как? – Аррах отвернулся от окна и поймал плывущую к нему чашку с дымящимся аркафе. – Каким образом Ивви прошел через портал? Кто ему вживлял полилогосный чип? Как этот русский вообще смог запустить программу?

– Откуда я знаю? – в голосе Раддара послышалось раздражение. – Мы же с тобой еще даже не утвердили ни русского претендента для перемещения, ни негра.

– У меня склероза пока нет, – напомнил Аррах.

– А у меня нет доступа к мозгам Ивви.

– Ладно, один-один, победило ехидство. Что там с этим Муррумом?

– А ничего, мутирует.

– То есть?

– Мы же с тобой не знаем, что будет, если чип, вживленный не хирургическим путем, обработать сильным воздействием бетта-частиц и атакой нейтрино с последующей транспортацией через мозг двух гексо-носителей. А если учесть, что Муррум – телохранитель самой известной журналистки, то можно предположить, что он вообще не гражданин.

– К гхырам Муррума! Этот русский, Ивви, он, я надеюсь, с собой подружку не притащил?

– Нет, только собаку.

– Так я и думал. – Аррах почесал переносицу. – А бутыль водки он случайно не прихватил?

– Нет.

– Это уже хуже. – Ученый хихикнул. – Непременно захочет вернуться. Русские без женщин и без родины еще живут, но без водки – никогда. Ладно, с ним мы еще разберемся. Что еще?

Раддар тактично помолчал:

– Муррум сам связался с Шеллешом и все ему рассказал.

– Но зачем?

– Говорю же, мутирует. У Муррума возникли первичные способности чтения мыслей и трансформации тела, но без поддержки Шеллеша с Веррева ему теперь не уйти.

Аррах хлебнул своего дымящегося напитка и закрыл глаза. Что-то с этим Муррумом было не чисто.

– Тут почта пришла, – нарушил затянувшуюся паузу Раддар.

– Ну так вскрывай.

– Она с вирусом.

– Ты что, вирусы разучился лечить? – вздохнул Аррах.

– Такой дряни нет в моей базе данных.

– Ну, открой в демонстрационном режиме.

Раддар закряхтел. В центре комнаты вспыхнуло свечение, и образовалась голограмма человека в полный рост.

– Ты кто? – Аррах едва не выронил чашку с аркафе.

– Это Муррум, – прокомментировал Раддар и совершенно беспардонно принялся расспрашивать голограмму: – А чего это ты с вирусами по сети шляешься? К врачам не пробовал обращаться? Пусть тебе инсталляцию Про-Вир сделают.

– А с компьютерами я не разговариваю, – буркнула голограмма.

– Зря! – сказал Аррах. – Моя техника – это продолжение меня.

– Я, собственно, по делу, – сказал Муррум, и изображение дрогнуло.

– Слушаю, телохранитель великой Алланы, пропустивший в наш мир не менее великого мошенника Ивви.

– Я сам не понимаю, как это меня угораздило, – призналась голограмма и шумно вздохнула. – Раз уж вы все знаете, скажу только, что на меня периодически накатывает дикое желание убить Аллану. Хотя злиться на нее не за что: платит хорошо, при себе в комнате как болонку не держит. А еще... Я это... Я потерял нормальный облик. Вы видите мое изображение в прошлом времени.

– Надо отдать вам должное: у Алланы неплохой вкус.

– Я просто был первоклассным телохранителем, – пожал плечами Муррум. – А сейчас я жуткое, уродливое создание.

– Ну так приходите сами, может быть, чем и смогу помочь. – И Аррах подмигнул стенам.

Раддар хмыкнул: искривленный бетта-облучением чип прямого воздействия на гипофиз – такую вещицу еще поискать! Аррах наверняка бы просто ампутировал больной участок мозга для экспериментов и пересадил бы гипофиз из резервного фонда баронета.

– Тут такое дело... – снова замялся Муррум.

– Насчет денег можете не волноваться. Заплатите когда-нибудь. Мне интересен сам феномен оборотничества.

Раддар хрюкнул от смеха и загудел, делая вид, что просто распаковывает жутко важный архив.

– Не в этом суть. – Муррум сделал умоляющий жест, призывающий поближе. – Меня куда-то насильственно перетащили, перебросили в пространстве... В общем, похоже, я не на Верреве, а где-то в заброшенных шахтах отсталой планеты. Здесь всюду какие-то бескрайние скалы и ни деревца, ни сторожки, ни таверны. Поблизости нет ни одного города, ни единого космопорта или просто забытого гражданами звездолета. Как попасть к вам – ума не приложу.

– Что-то я совсем запутался. – Аррах щелкнул пальцами и опустился в кресло, которое тут же подъехало. Техника начинала нормально функционировать.

– Я снова захотел убить Аллану и связался с ней по голографону. Там был этот Ивви. Он меня жутко разозлил. Я даже применил против него и собаки парализаторы. Чуть позже я снова связался с Алланой и лишил её сознания. Моя милая журналистка просто решила слинять с планеты Веррев. Я уже вывел летательную квартиру в открытый космос и мчался вдогонку, как меня просто вышвырнуло черт знает куда. Кто бы мог подумать, что этот Ивви не просто сможет управлять капсулой Алланы, но еще и включит камертон-блокиратор?!

– А тебе мама не говорила, что убивать журналисток плохо? – сварливо проворчал Раддар.

– Когда я хотел лишить Аллану жизни, в эти минуты я просто себя не контролировал, – вздохнула голограмма и не стала возмущаться, что компьютер опять лезет не в свое дело.

– Хорошо, – сказал Аррах. – Сможешь еще оставаться во временном потоке хотя бы с минуту?

– Я попробую. – Но тут изображение затрещало, и Муррум исчез.

Аррах заставил кресло подъехать к монитору:

– Ну, Раддар, засек обратный адрес?

– Само собой, – буркнул компьютер, – едва не заразился, вытаскивая его из свойств.

– И что там?

– Где, в адресе или в вирусе? – Похоже, Раддар был доволен собой.

– В обоих.

– Муррум превратился в альфодролля. Лопоухий такой зеленощекий карапуз. Вышвырнуло его на планету Морддром в двух днях перехода от города Дроорд.

– Без корабля, без капсулы? – недоверчиво переспросил Аррах.

– Ивви же тоже пересек сотню-другую парсек – и ничего, чужие капсулы угоняет с бесчувственными девушками. Просто дикий самец какой-то.

– А чем там Пиррий занимается?

– Как всегда, строит козни, – бодро отрапортовал Раддар. – Ничего существенного. Пеленгует полет капсулы Алланы.

– И что?

– Ну, пока пеленгует. Хотя, постой...

На мониторе всплыла запись слежения. Прыжок в гиперпространство – и обратно, какой-то хаотичный рисунок гиперболы, ныряние в поток метеоритного дождя, изменение параболы полета. Искривление временно-пространственных отношений и причин, посадка на голые скалы.

Все. Запись ускоренного режима прервалась.

– Этот Ивви просто астронавт какой-то, виртуоз, блин! – в сердцах выдохнул ученый. – Кто там первым на земле в космос шагнул, американцы?

– Да нет, – возразил Аррах. – Русские. Юрий Гагарин. Переводится на нормальный язык как «земледелец, относящийся к роду одного из подвида земных птиц гагар». Летун, в общем.

– А Ивви? – усмехнулся Аррах. – Переводится как «сводящий всех с ума»?

– Дык... – Раддар на мгновение заткнулся, а потом смущенно сказал: – Ты только сильно не смейся...

– Да я сама серьезность.

– Иван Соколов – это «дар бога из рода одного из подвида земных птиц соколов». А соколы покрупнее гагар и чаек будут.

– В общем, подарочек. – Аррах закрыл лицо руками и захохотал, – от Бога. Это чтобы мы, значит, исследования сворачивали.

– Э-э-э... – Раддар не знал что и сказать.

Ознакомительные данные, скачанные Раддаром из всей земной сети на Иванов Соколовых, занимали диск в десять гигабайт. А еще оказалось, что этих Иванов в России – что грибов после дождя. Почитай каждый пятый мужчина – Иван. Впору было хвататься за голову. Раддар и хватался:

– Сил моих нет! Меня уж на поворотах притормаживает!

– Терпи, Раддар, имперским сервером станешь! – успокаивал Аррах поисковую систему своего компьютера.

– Я уже не хочу сервером быть. Меня три часа назад этот добрый Иван на тот свет едва не отправил. Он просто гроза цифровой империи. Ну его, пусть лучше журналисток ворует, нам же легче.

– Ищи, это ведь подарок от бога.

– Я – атеист! Вчерашний несанкционированный визит, туристический вояж этого Соколова грохнул мне пять дисков. А если бы не было резервных копий, что тогда? Ась? Ты вот, кстати, тоже едва жив остался.

– Вот и нужно найти этого лазутчика. Может быть, он шпион Чужих или Третьего Союза, а мы не знаем?

– Стоп! – Раддар вдруг затормозил процесс поиска. – Кажется, нашел. Слушай. Иван Соколов. Временно безработный. Место жительства: Екатеринбург, Орджоникидзовский район, в простонародье Уралмаш. Улица Победы, 33-а, квартира 2. Семейное положение: холост.

– И что?

– По-моему, это он и есть.

– Почему?

– Дык улица Победы.

– Тьфу на тебя, ищи давай!

– Аррах, это точно он! Тут всплыли неофициальные данные. Не безработный он! Без оформления трудовой книжки он числится шофером у местного авторитета Славы Позднева. А еще в свободное время он не вылезает из земной информационной сети, даже почтовый ящик имеет.

– Погоди. – Аррах сам открыл досье на Ивана. – Да кто он вообще такой?

– Человек, – ехидно заметил Раддар. – Заметь, русский. И этим все сказано. Сам пришел. Без вживления чипа. Кстати, вот появилась информация и о том, как к нему диск попал.

– Ну? – Аррах принялся лихорадочно листать виртуальный фотоальбом.

– Слава Позднев и подарил, а ему десяток матриц контрабандой привез крупный делец Андрей Козодоев. У них сделка была в конце той недели. Нефть ребята перепродают. А наши диски – это мелкий презент карапузу Позднева. У них это очень престижно: получить то, что только появилось в Америке, а до России еще не дошло.

– А что там насчет собаки?

– Не было у него никого, – вздохнул Раддар. – Может, они с этим водолазом недавно познакомились?

– Не мели ерунды!

– Знаешь, Аррах, Россия – это не Империя, там может случиться все что угодно.

– Ладно, попробуем отработать твою версию. – Аррах просматривал скупые видеозаписи каких-то вечеринок, где мелькал Иван Соколов. – Надеюсь, ты ввел все данные в расчетный стимулятор?

– Само собой. – И компьютер горестно вздохнул.

– Только не говори, что возможны три варианта развития событий.

– Я и не говорю, – еще горестнее выдохнул Раддар.

Ученый закрыл видеоархив и сказал:

– Не томи.

– Тридцать два варианта.

– Почему, Раддар? – яростно завопил Аррах. – За что нам от Бога такой подарочек?!

– Аррах, ты только не волнуйся, – бодро сообщил компьютер. – Хочешь чашечку аркафе?

– Больше всего я сейчас хочу умереть, – проворчал ученый.

– Это ты всегда успеешь. – Раддар немного помялся. – Кажется, я знаю, что заменило Ивану чип.

– И?

– Прививка, Аррах. Самая банальная вакцина. У них там в Екатеринбурге ждут новый вирус гриппа «Черная Пантера», который может хлынуть из Китая. Готовятся заранее.

– А есть он, этот грипп, в Китае-то?

– Ты это... Не злись. Нет такой болезни.

– Так на кой эти русские народ стращают, уколы делают?

– Бесплатные, заметь.

– Тем более. – И тут только до Арраха дошло, что же хотел сказать Раддар на самом деле. – О нет!

– Не волнуйся, Аррах. – Компьютер врубил музыку и создал иллюзию полета в космическом пространстве. – Самолет с играми в Москве еще не приземлился. А прививки делают лишь в Екатеринбурге. Россия только готовится к массовым поголовным уколам. И в этом мегаполисе Урала только десять матриц. Не будет массового вторжения, слышишь, Аррах. Я расшифровал код прохождения Ивана на Веррев. Каждому землянину придется всерьез сражаться за свою жизнь. Они не пройдут. Это случайность.

– Это русские-то не пройдут? – Аррах вскочил с кресла и швырнул джойстик на пол. – Они везде проходят! Подарок от Бога! Ну надо же, сами открыли портал обезьянам с таким низким уровнем интеллекта, что сказать стыдно! Это же конец, Раддар! Гибель Империи!

– Аррах, сядь!

– Не могу!

– Сядь, я сказал! – в голосе Раддара слышалось раздражение. – Иваном пусть пока занимается Шеллеш. Наша первоочередная задача – прекратить выпуск игры на Земле. И уничтожить все диски.

– Это невозможно!

– Прекрати панику! Ты ученый или девица на выданье?

Аррах дернулся, точно получил пощечину:

– Раддар, почему ты сегодня так намертво завис? Отчего был твой сбой?

– А ты не догадываешься?

– Значит, Иван Соколов – это черный мессия Империи?

– Не преувеличивай, Аррах. – Раддар рассыпал в воздухе снотворное. – Мы сами создали программу, сами её и свернем. Мы – боги Земли, не забывай об этом! Мы не допустим проникновения людей в Империю.

– Как? – Аррах почувствовал легкую усталость, но еще не догадывался о распыленном снотворном.

– Ты устал. – Раддар изменил вибрацию голоса. – Я тебя поднял в такую рань, ты жертвовал ради меня жизнью. Отдохни, а я поработаю.

– Наверное, ты прав, – безвольно сказал Аррах и упал в подкатившуюся спальную капсулу.

А Раддар впервые подумал о том, что приходится жить бок о бок с нервным психопатом. Компьютер никогда раньше не ощущал себя не только свободной личностью с развитым интеллектом, но и самостоятельным живым существом. Это было странно, необычно, но приятно.

Папка «History»

Вторник

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug24.htm

Боб Биглс – разработчик игры «Summer House» почувствовал резкую головную боль. Что-то было не так. Компьютер ни с того, ни с сего завис. Музыкальный диск играл, но все остальные функции стали недоступными. Курсор мыши двигаться не желал. На стандартные сочетания клавиш, процессор лишь удивленно пикал. Боб очень хотел шарахнуть по монитору кулаком, как в комиксах, но понимал, что убытки вычтут из зарплаты.

Боб просто сделал горячее отключение и вышел из кабинета. Что же в жизни все так паршиво?

Поднявшись к Тому Харрисону, своему шефу, Боб сказал, что чувствует себя скверно и хочет отправиться домой.

– Хорошо, – пожал плечами Харрисон. – Ты же знаешь, я саентолог. Мне плевать, как ты будешь делать свою работу. Мне важен результат.

«Хрен ты моржовый, а не хаббардист! – зло подумал Боб. – О деле ты думаешь, как же! Из-за цента удавишься! Из-за доллара лучшего сотрудника уволишь. Дерьмо в галстуке!»

– Вообще мы же с тобой профессионалы, у нас все всегда получается. Главное – это вера в успех.

Боб хотел сказать: «Аминь!», но удержался:

– Том, у меня правда голова раскалывается.

– Иди. – Харрисон, похоже, обиделся, но держал себя в руках. – Врачу позвони.

– Обязательно.

– Я не хочу неприятностей с профсоюзом, – сказал Харрисон.

– Конечно, – ответил Боб, сел и тут же принялся писать объяснительную записку.

«Козел ты, Том! – думал Биглс, выводя буквы. – Сделал бы я все это завтра. Так хочется лечь, а ты тут со своими проповедями и бумажками!»

Выйдя из офиса, прокатившись на лифте и очутившись наконец на улице, Боб вздохнул полной грудью и зашагал к ближайшей пиццерии. Надо было вызвать такси, но голова гудела, мысли путались, а перед глазами прыгали «окна», программы и эти чертовы инопланетяне из «Summer House». Идея игры, конечно, была банальна до неприличия, зато успех был гарантирован. Харрисон деньги на ветер не бросал. Такие идеи, как пластилиновые хроники «The Neverhood» или юмористические «квесты» с 2D или 3D мультипликационной графикой, как, к примеру, «Galador, curse of the Prince» Харрисона почему-то раздражали. Главное, чтобы крови было побольше, оружия всякого, экипировки, монстров. И обязательно игра должна раскрываться глазами юзера. И юниты должны быть толковыми, смекалистыми, а то со стадом баранов, идущих на убой по очереди, – и сражаться противно. А еще Харрисон маленько тронулся на всеобщей вере в злобных пришельцев. Том был уверен, что правительство давно заполучило трупы инопланетян и теперь создает летающие тарелки по останкам взорвавшихся кораблей. Зря что ли в шестидесятые волна повального увлечения научной фантастикой накрыла Америку с головой? Было во всем этом массовом психозе какое-то зерно истины!

И как истинный упертый «телец», Харрисон сразу отвергал саму идею появления инопланетян просто как этап развития американского городского фольклора. Том был прямым, как шпалы: «Нас хотят захватить, нужно готовиться к этому! Игровая индустрия и кинематограф должны проповедовать культ хорошего американского парня, который и коммунистическую заразу остановит, и пришельцам зады надерет!» Тьфу!

Боб зашел в забегаловку, сел за столик и привалился головой к стене. Подошла девушка. Видимо, официантка: маленькая, симпатичная, в джинсах, кроссовках, в футболке с надписью «Against the Wind»*. Всего лишь умелая реклама Harley Davidson. И все-таки Боб поморщился. Надо же: «Против ветра». А ты не плюй, вдруг все вернется тебе же в рожу?

– Мистер?

Боб вздохнул:

– Пиццу с сыром, два гамбургера и кока-колу.

– Что-то еще?

– Все. – Боб чувствовал, как голову его сдавило стальным обручем, и от этого казалось, что нужно немедленно плюнуть на все и бежать домой, словно в квартире остался не выключенным утюг.

И все же программист остался и поел.

Через полчаса Боб сыто отвалился от столика и провел ладонью по черным, но уже седеющим волосам. Это в тридцать пять-то! Как летит жизнь: работа, стрессы, увлечения, дети, разводы. Какой-то быстрый мутный поток, и нет времени, чтобы остановиться, оглянуться назад, вспомнить прошлое... Расплатившись, Биглс вышел и поймал такси:

– Седьмое авеню, дом сто тридцать два.

– Садитесь. – Шофером оказался улыбчивый негр. – Эй, да вам плохо, что ли?

– Вот, рожать надумал, – буркнул Боб. – Гинесс большие бабки обещал первому мужику, который сможет.

Негр прыснул:

– Люблю веселых клиентов.

«Ни хрена ты не любишь, черная обезьяна, – вдруг злобно подумал Биглс. – Ни меня, ни себя, ни Америку... Просто, клиент всегда прав». Такие саркастические мысли впервые закрались в сознание Боба. Просто жизнь была похожа на гонки по автостраде, и думать особенно было некогда. Америка – это страна скоростей. Не успел – прощай, карьера. И так с самого колледжа. Сначала учишься до изнеможения, пока голова не загудит, и сидишь потом как дурак, в коридоре прямо на полу, отстраненно смотришь на однокурсников, учителей, а подняться или сосредоточить мысль на чем-то уже не в силах. Вот с этого и начинается карьера. Жизнь на пределе возможностей. К черту собственное мнение! Главное попасть в струю, вовремя промолчать, где нужно – надавить, показать силу. Жизнь – это игра. Каждый примеряет понравившуюся маску и не снимает её до самой смерти.

Вот, к примеру, почему нельзя назвать водителя Большой Черной Задницей? Это расизм. Узнают на работе – и Харрисон выйдет из себя, но вовсе не потому, что он интернационалист, а потому, что не принято оскорблять негров. Так можно даже и работу потерять. Вот и все! А еще не принято показывать в фильмах и играх умных русских. Это так же, как с неграми: русские всегда должны быть пьяницами в кирзовых сапогах и страшными матершинниками. А итальянцы – все поголовно мафиози. А инопланетяне просто спят и видят, как бы Нью-Йорк, Вашингтон, Чикаго и Бостон превратить в груду дымящихся обломков. И если не инопланетяне, то коммунисты обязательно должны развязать ядерную мировую войну. Ну и что с того, что Советский Союз распался. У них в Азии еще Китай есть, исламские сепаратисты. Главное – это идея отражения мирового зла, а не персонализация противника. Игра должна учить священной ненависти, желанию убить врага, посягающего на благо Америки. А то придут кровожадные инопланетяне или другие ублюдки и сделают всех рабами.

– Эй, парень, приехали! Да ты чего, заснул?

Боб молча отдал деньги и вышел. «Парня нашел, урод! – И Биглс вдруг подумал: – Хреновая же это демократия, когда челюсть нахалу свернуть можно лишь на экране кабельного телевидения и за монитором. Может быть, и прав Харрисон. Вокруг столько дерьма, что лучше воевать с виртуальными инопланетянами, чем таскаться потом по судам из-за одного единственного приступа неконтролируемой ярости».

Дома Боб залез под контрастный душ. Стало немного легче.

Выйдя из ванной, закутавшись в банное полотенце, Биглс прошлепал мокрыми пятками в кабинет и по многолетней привычке сел за компьютер. Это походило уже на болезнь. Боб иногда понимал, что не может полноценно жить, если не посидит за монитором хотя бы часок в день, словно от этого что-то может измениться, причем глобально и далеко не в лучшую сторону.

Подключившись к сети интернет, Боб вдруг почувствовал, что головная боль прошла. Странно. Даже «упса» не выпил. Чудно.

Собственно, Боб не отдавал себе отчета в том, на какой сайт он собрался. Просто врубил компьютер и вошел в сеть. Машинально, по привычке.

«Почту проверить, что ли?» – задумался Биглс.

Но монитор вдруг моргнул.

«Проклятые скачки напряжения! От них уже и фильтр не спасает! Все, завтра же куплю блок питания».

Но программы не отрубались, и сканер не выскочил на экран. Что за дрянь?

Всплыли кровавые буквы псевдоготического шрифта. «Summer House».

Все, доработался.

Биглс хотел выло выключить монитор, но не смог протянуть руку, точно невидимые путы прижали пальцы к клавиатуре.

Боли не было, вместо нее пришел страх. Панический, нарастающий с каждой секундой.

Так быть не должно!

Но так было.

Заставка была незнакомой.

На фоне шастающих флайеров и дирижаблей появилось вполне нормальное человеческое лицо:

– Привет, Боб! Я тут к тебе по делу. Меня зовут Раддар.

«Это шутка кого-то из программистов по отделу», – догадался Биглс, но пошевелиться все равно не мог.

– Твое дело лежит в ЦРУ.

Боб побледнел:

– Черт, какое дело?

– А ты напряги мозги, – усмехнулся человек на экране. – Помнишь Сэма?

Еще бы не помнить! Сто тысяч баксов на дороге не валяются!

– Так вот, он – русский шпион. И разработка якобы твоей игры снабжена импульсом, ну, скрытым кадром. Понял?

Боб сглотнул. Чего уж тут не понять? Скандал с дурацкими японскими мультиками, когда сотни детей вдруг вошли в ступор, время от времени очень любили муссировать в прессе. Надо же, эти хитрые коммунисты и до цифровой индустрии дотянулись! Можно было догадаться, но сто тысяч долларов... Это ведь ощущение свободы, эти деньги – залог того, что в любой момент можно сказать Харрисону: «Прощай, крошка! Я буду по тебе скучать», нужно только момент выждать получше, когда в компании начнется аврал и работников станет катастрофически не хватать. Подсолить жизнь этому ублюдку на прощание. И все равно, откуда взялись деньги. Но если уж ЦРУ знает, то дело дрянь.

– Сколько у меня времени?

– Ты что, линять собрался? – Человек засмеялся. – Зачем? Твои данные есть уже на всех пограничных постах. Как только ты покинешь пределы штата, ты этим самым во всем признаешься.

– Не тяни!

– Пока у ЦРУ нет доказательств, но скоро они появятся.

– Что же делать, черт тебя подери?

– Ты выпустил в мир заразу, ты её и уничтожь.

– Но как? – Биглс весь затрясся.

– Выкупи диски и разбей. Что проще-то? Или, если денег жалко, взорви склады. Останови производство, сверни программу.

– Ты это, в своем уме? Программу свернуть. Да знаешь, что за это будет?

– Ты не понял: игры программируют ненависть к Америке.

Боб сглотнул:

– Ну и что?

– Ты хочешь жить в коммунистической стране?

Биглс растерялся.

– Давай пиши письмо Харрисону, что в игру один из твоих недоброжелателей вмонтировал вирус, пожирающий системные файлы и личностную информацию. Мол, ты это обнаружил только сейчас.

Боб мотнул головой. Да, это был бы умный шаг. Тогда все можно свалить на шефа: мол, сам обнаружил, предупреждал...

Лицо исчезло с монитора. Пальцы Боба сами нажали на закладку с адресом компании.

Срочно.

Мистеру Тому Харрисону.

В игре «Summer House» обнаружен вирус, поражающий системные файлы и папки пользователей. Мой персональный компьютер «глючит» и показывает источник заразы. Прошу немедленно остановить выпуск дисков и изъять их из магазинов. Я согласен выкупить все игры по номинальной цене.

Боб Биглс.

Через минуту пришел ответ:

Боб,

позвони врачу.

Том.

Биглс потер переносицу и отправил новое сообщение:

Мистеру Тому Харрисону.

Не валяй дурака. Протестируй игру на антивируснике.

Боб.

Конечно, Биглс подозревал, что эта уловка не пройдет, но попробовать стоило.

Минуты через три пришел ответ:

Боб!

Ты сучье отродье! Вся внутренняя сетевая система корпорации полетела ко всем чертям. Ты уволен! Я возбуждаю против тебя уголовное дело!

Том.

Боб усмехнулся и посмотрел обратный электронный адрес. Надо же, Харрисон и правда отправил свое письмо из соседнего здания. Что творится, черт подери? Проходила же эта долбаная игра все тесты, как без этого, – и вот тебе раз. Неужели скрытый вирус, просыпающийся через инкубационный период? Додумались-таки, изобрели...

Биглс отпрыгнул от монитора и оделся. Спину жгло излучение компьютера. Бобу все время казалось, что за ним наблюдают. Неприятное, надо сказать, ощущение, противное. Точно по телу ползают слизни. Бр-р-р!

К черту все! К черту!

Биглс схватил дипломат с деньгами и бросился прочь из квартиры.

Аррах проснулся часов в двенадцать:

– Раддар, ты почему меня не разбудил?

– А зачем? – Компьютер оставался безучастен.

– Что значит зачем? – Аррах встал и прошелся по комнате.

– В последнее время, – сухо заметил Раддар, – я замечаю все больше и больше тревожных симптомов. Зачем было рисковать собственной жизнью при моем отключении? Это алогично, нерационально. С тех пор как мы взялись изучать землян, ты, Аррах, начал двоиться. Иногда ты злишься без причины вместо того, чтобы сесть и просчитать варианты развития событий. Это крайне неразумно. Мне кажется, что экспрессии ты научился у людей, а чувства – это всего лишь мир иллюзий и самообмана. Люди хотят заблуждаться и верить, но ты-то, Аррах, ты же знаешь истину, ты можешь её вычислить. Только кому она нужна, эта истина? Это ведь всего лишь чувство высшей справедливости, и не более того, примитивное, как всякое чувство вообще.

– Чего это ты вздумал меня воспитывать?

– Воспитаешь тебя, как же! – буркнул Раддар. – Скорее Империя рухнет, нежели Аррах поменяет свое мнение.

– Ты не справедлив.

– Я не умею быть милостивым и справедливым, – проворчал компьютер. – А еще всепрощающим и добрым. Я работаю по четко заданным программам, как и все.

– Ладно, давай мириться. Что ты тут без меня делал?

– Аркафе бочками дул, резался в префиинрерганпол.

– А если серьезно?

На мониторе всплыла картина.

* * *

Завод работал в привычном режиме. Рон сидел за пультом управления и курил. Проклятая работа! За чем тут следить? Пялься, как идиот, в мониторы целыми днями! А от сидячего образа жизни, между прочим, искривление позвоночника бывает да ожирение развивается.

Но что это? Какого черта опять приперся этот придурок Боб Биглс? Что ему все неймется? Рон выплюнул жвачку в мусорную корзину и приподнялся из-за пульта управления, потянулся: «Автор гребаный! Разработчик. Видали мы таких белоручек!»

Монитор показывал путь Боба.

Что-то было не так. Обычно Биглс заходил к шефу, курил свою сигару, цедил виски, а потом уже поднимался сюда, в диспетчерскую, хлопал Рона по плечу и говорил: «Скоро весь мир будет у наших ног!» А сегодня Боб озирался и к шефу идти явно не собирался. Странно все это. У Рона возникли смутные не оформившиеся подозрения.

Биглс свернул в коридор, уводящий на третий этаж. Ну правильно, человек в сортир захотел. Прижмет, так поневоле станешь странным.

Рон отвернулся от мониторов и распечатал новую пачку «Orbit». Ну и денек выдался: башка с утра трещит, точно с похмелья, а ведь трезвый, что обиднее всего! Наверное, перепады атмосферного давления. Это чертово правительство только опыты и умеет проводить на живых-то людях. Опять небось из пушек облака разгоняли. Ученые, етить их... И, вообще демократы, республиканцы – не один ли хрен? Что меняется, кроме символики? Впустили в страну шваль всякую, будто у нас своих засранцев мало!

Рон присел десять раз и почувствовал, что вспотел. «Ну вот, – разозлился Рон, – раньше такой хрени не было!»

Развернувшись к мониторам, охранник плюхнулся в рабочее кресло.

Где там этот Боб? Что у него, запор?

Биглс упорно не показывался. Там, на третьем этаже, были три студии записи, занимающиеся размножением лицензионных дисков. Все делалось по старинке. Каждый диск нарезался через общую систему, проходил тест, проверялся на компьютере и только потом по ленте уходил в расфасовочный цех. С играми вообще-то возни не было, но этот Боб да еще Том Харрисон – это же такие зануды! Немцы они, что ли? Все им качество подавай. Игра, она и есть игра.

Боб упорно не возвращался.

На третьем этаже два дня назад перемкнуло всю цепь камер слежения. Техник оказался в отпуске, ну и отложили ремонт на неделю. Все равно туда иначе чем через лестницу не попасть, а на решетках окон – сигнализация. Все под контролем. Ну, или почти все.

Да где этот Биглс? Ну ладно, облегчился. Ну зашел, полюбовался, как нарезаются диски. Но что там еще делать?

Вдруг с третьего этажа поступила информация о сбое в работе программы головного компьютера.

Рон нажал на кнопку горячей линии связи:

– Ричард, тут сбой на третьем этаже.

– А-а-а! Мать вашу! – донесся ответ. – Чего там пишут?

– Критическая ошибка, программа будет свернута.

– Дерьмо! – смачно выругался невидимый Ричард. – Слышь, Рон, оставь сообщение, не закрывай. Чертова железяка, она же нам сейчас всю партию дисков запорет.

– Ричард.

– Ну что еще?

– Тут Боб на третий этаж прошел.

– Ну, Рон, ты как маленький. Не станет же он в нашу работу вмешиваться. Он от игры проценты имеет, а мы с тобой – только оклад.

– Это я так, к слову, – смутился Рон. – Да вон, Боб обратно катит.

И тут раздался взрыв.

Рон впервые за последние десять лет так сильно перепугался.

Взрывы – это только в кино. На самом деле ничего такого в Америке просто не может быть. Ну, «мочат» там друг друга китайцы всякие, самураи, русская мафия. Но это где-то там, за океаном.

Изображение на мониторах дрогнуло. С потолка посыпалась штукатурка.

Рон нажал на кнопку общей тревоги. Противно взревела сирена. В коридоры повыскакивали обескураженные люди.

Грохот повторился. Что за черт? Неужели террористы? На кой хрен исламистам развлекательная индустрия? Ну грохнули самолет в место массового скопления народа, ну взорвали пару престижных зданий, но в этом-то хоть смысл есть! А на заводе людей всего с три сотни наберется – не больше. Чушь какая-то.

– Общая тревога! – закричал Рон в микрофон. – На третьем этаже взрыв, возможно из-за короткого замыкания. Опасность пожара! Всем покинуть территорию завода.

Боб убегал вместе со всеми. Интересно, что он там все-таки делал? Может быть, что-то улучшить хотел, но ведь он программист, не мог же он в самом деле задать неверные параметры. Он же с каждой матрицы проценты имеет. Наверное, зашел, а там уже все полыхает.

Раздался третий взрыв, и потолок рухнул. Но Рону уже было все равно. Он тупо смотрел прямо перед собою. Не выдержало сердце.

– Раддар, и тебе не стыдно? – Аррах покачал головой.

– За что? – удивился Раддар.

– За топорную работу.

– Это был самый оптимальный вариант, – обиделся компьютер.

– А что потом? – Аррах принялся нервно барабанить пальцами по столу. – Люди уже вовсю играют.

– Но не в Екатеринбурге! – возразил Раддар. – Я уже разработал антивакцину. Распылим её над городом – и делу конец.

Аррах зевнул:

– Что-то меня в сон клонит. С чего бы это?

– Отключение чипов от батарей питания просто так, без последствий, никогда не проходит, – ехидно заметил Раддар. – Жди еще головокружения, тошноты и прочих прелестей жизни.

– А что со складами?

– Ну, в России преступная халатность, ведущая к пожарам, – норма жизни.

– А в других странах?

– Знаешь, в Америке и Китае обнаружились шутники, которые подогнали к складам фургоны, которые почему-то проехались по нашим играм. Простая случайность. Три десятка фирм разорились. Но это мелочи, по сравнению с пожарами, ты не находишь?

– Сколько матриц с играми на руках?

– Я понял твою мысль, Аррах, но изъять все диски пока невозможно. Впрочем, над Россией я выставил локальный зонд. Зараза не пройдет! И все люди, которым сделали прививки, тоже автоматически попали в мою базу данных. И месторасположение всех дисков известно.

– Ну, не томи.

– Матрицы, они такие хрупкие. Они так часто падают и разбиваются. А еще эти скоростные CD-ромы в последнее время просто рвут игры на части. Вот у детишек-то будет горе.

Карьера Фридриха фон Шлиссенбурга

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 1»

Пиррий всегда говорил Шеллешу, что людям нельзя доверять ни в чем и никогда. Эмоции делают землян не просто уязвимыми, но трусами, дезертирами, паразитами и предателями. Там, где клон просто геройски погибнет, человек изо всех сил будет пытаться спасти свою шкуру, продавая врагам все известные ему тайны. Пиррий собственными глазами видел один из священных талмудов Земли. Она так и называлась: «Библия», что в переводе на нормальный язык означает «собрание книг». Люди там в «Писании», чтобы просто спасти себя от гнева вельмож, говорили, что их жены – сестры им, и тем самым откупались телами своих женщин от возможных гонений. И это был не единичный случай подлости. Пиррий не понимал, как можно отказываться от права на собственность, будь то малая планета или жена. Пиррий никогда ни от чего не отступался. Накопление любых благ – это то, что может удержать жителей Империи от всевозможных бунтов. А если земляне могут позволить себе походя жертвовать семьями – что им интересы Веррева? И потом, принимать на службу существо с интеллектом, не дотягивающим даже до пятидесяти процентов, – это даже не извращение, а глупость. Это все равно что младенцу сказать: «Ты генерал. Твое первое задание – встать на ноги, помочиться не под себя и сказать: „Да здравствует Шеллеш!“ И почему барон никак этого не понимает?

Видимо, Шеллеш хотел посмотреть, как именно будет действовать эмоциональное существо высокого социального статуса, очутившись в необычных условиях. Империя построена на логистике. Чувства – это из области ненужного и потому специалистов по эмоциям попросту нет. Правитель Веррев явно собирался научиться у фон Шлиссенбурга земной логике. Конечно, зная простую формулу течения человеческих мыслей, многого не добиться, ведь абстрактное, общее понимание чувств доступно любому гражданину, но когда один из «штабных» постоянно будет советовать то, что даже по определению не может быть заложено в память имперского сервера, – это давало определенные шансы на успех. Шеллеш уже убедился, что просчитать, полностью спрогнозировать решения человека удается не всегда. Люди учатся и растут в разных условиях, они не понимают инкубатора. Их мозг, интеллект, память – все формируется с момента рождения. А еще у людей после смерти биополе дробится на девять частей: три умирают сразу, еще три – через сорок дней. Однако остаются остальные информационные банки биополя: реактивный, позитивный и подключенный к одной из баз данных. Эти банки в совокупности и есть так называемая бессмертная душа.

У жителей Империи все гораздо проще. Умер гражданин – осталось после него два вида энергии: позитивной и подключенной к единому имперскому серверу. Нужны мозги погибшего – переселяем посредством связи с сервером позитивный ум в новое тело, прошедшее инкубатор, – и бессмертие в кармане.

Банк реактивных данных, который формируется только у землян, содержит личностные вирусы и неправильные настройки, характеризующие эмоциональные, чувственные переживания. У людей в разной последовательности хранятся здесь реакции на дружбу, предательство, секс, прием пищи... Чувственные воспоминания: обиды, ненависти, радости. В общем, все то, что не нужно, что мешает спокойно жить нормальным гражданам Империи...

Пиррий лежал в теплой розовой воде раздвижной сауны в скафандре с приводом светового и слухового галлюциногена восьмого уровня, позволяющего ощутить приток информационного поля, и думал. Последние эксперименты с перемещением людей в пространстве сильно настораживали, не нравились они советнику Шеллеша. Но еще больше раздражал, вызывал смутные подозрения в предательстве этот вечно улыбающийся Аррах. Пиррий был очень умным гражданином. До такой степени, что крайне редко, вернее никогда, не вносил свои рабочие данные в квартирный компьютер. В свое время Пиррий был первым, кто интеллект компьютера догадался скрыть в чемодане. Просто у Пиррия было два компьютера. Один – законопослушно подключенный к имперскому серверу с фальсифицированными документами и личными файлами. Второй – выступал в роли потайной личной записной книжки без шин доступа к силовым и информационным каналам. В принципе наличие второго компьютера без выхода в энергетические и информационные каналы было крайне неудобным, алогичным и абсурдным. Именно поэтому имперские службы просто не догадывались, что прямо у них под носом кое-кто ведет двойную жизнь и не мелочится при этом на коды и шифры. Появление землян в армии Шеллеша могло навести имперских ищеек на мысль прощупать Веррев при помощи чувственно-алогичного анализа. Барон, сам того не ведая, своими экспериментами поставил под удар саму жизнь Пиррия. Где люди – там и коварство, ухищрения и возможность творить глупые поступки. Имперский указ «О торможении развития технического прогресса на Земле и поддержании религиозных культов» был продиктован вовсе не страхом перед дикарями. Просто война с землянами, любая стычка с людьми грозила обернуться партизанской войной – самыми нелогичными действиями варваров. И любой договор о дружбе мог быть прерван лишь потому, что людскому вождю на нос утром села муха. Там, где появлялся след людей, спецслужба Инквизиции просто выжигала целые планеты. Конечно, служба Безопасности и Внешней Разведки баронета заметала все следы, Аррах был слишком осторожен, чтобы рисковать своей головой, да и сам Пиррий держал процесс под пристальным и неусыпным контролем, но все-таки шанс утечки информации существовал всегда. Шпионы и враги последнее время мерещились советнику повсюду.

Пиррий, кстати, давно догадывался, что кто-то из ученых в обход всех имперских указов и уложений постоянно и методично продвигает уровень развития людей. То яблоко ученому на голову уронит, то химика введет в транс и передаст по каналу внешней связи упрощенную систему элементов, адаптированную для планеты Земля, которую, кстати, может просчитать даже клон со сто двадцати процентным уровнем интеллекта. Только почему-то люди извращали все полученные знания. Инквизиция, к примеру, как служба санитарного контроля не прижилась в Европе, зато теми же методами земляне уничтожали так называемых ведьм, которые, естественно, не являлись ни гражданами Империи, ни Чужими. Настораживал и тот факт, что у людей никогда не хватало мозгов назвать изобретение как-то по-другому, по-своему. Но самое странное было в том, что, похоже, правящая верхушка Империи не просто догадывалась, но знала о сумасшедшем ученом и не препятствовала ему. Почему? Вот в чем вопрос... А по некоторым данным этим любимчиком имперской элиты мог оказаться именно Аррах. Значит, вполне могло статься, что Аррах находился под постоянным тайным наблюдением, или наоборот вне зоны имперского слежения именно потому, что кому-то очень хочется получить о людях наиболее полную и достоверную информацию. Опять же, кто стоит за этим? Сам император? Мятежники в столице? Чужие? Третий Союз? Федерация гуманоидов? Поди-ка догадайся, что таится за плечами Арраха – помощь внешних врагов или удар со стороны Империи? Но разве Шеллешу все это объяснишь? Предчувствия – удел людей. Пока не было весомых доказательств, Пиррию приходилось копаться в архивах уровня «А-секретно» в одиночку, на свой страх и риск.

А барон Веррев вдруг решил, что появление немецкого вельможи – это знак свыше. Да, давно замечено, что все, кто связывался с людьми, начинали менять сам образ мышления, и это плохо. Это вело к дисбалансу потока энергий головного мозга. Пиррий знал об этом. Но приходилось ждать и молчать. Если Аррах был в поле зрения Чужих или Федерации – скоро должны появиться послы с предложением о помощи. Если наоборот император в курсе всех этих исследований – то должна нагрянуть Инквизиция или Третий Карательный Батальон. Пиррий ожидал любого удара судьбы. Но попытки прощупать Арраха через компьютер и лично – результатов не дали. Чтобы понять этого проныру Арраха, нужны были способности гхыра! Ясно же, что ученый живет не для наслаждений и не ради обладания материальными благами, что барон Шеллеш – лишь прикрытие для собственных опытов Арраха. Только вот каких?

Цветовая гамма изменилась. Поток сознания изменил русло. Что-то произошло. Пиррий вздохнул, отключил галлюциноген и через шлем подключился к серверу Веррева. Импульс тревоги шел из резиденции барона. Слабый, черно-коричневый. Но охрана невозмутимо оставалась на своих местах.

– Цирриц!

– Да, хозяин, – отозвался домашний компьютер. – Убрать сауну? Вывести голографические звуковые данные о местонахождении барона или с места тревоги?

Пиррий хмыкнул: вот значит что! Барону ничего не угрожает.

– По внешней стороне границ все тихо?

– Да, хозяин. Нет вестей ни из Империи, ни со стороны Федерации, ни со стороны Союза. Чужие тоже молчат.

– Покажи, что там стряслось.

– Ничего серьезного, хозяин. Барон Шеллеш развлекается с человеком Фридрихом фон Шлиссенбургом.

– Давай-давай, загружай.

И перед глазами Пиррия всплыло объемное изображение.

* * *

Баронесса Лиррил была дамой редкостной красоты. Пиррий никогда не понимал, почему законным супругом этой гражданки стал барон Шеллеш. Может быть, потому что Лиррил была натурой эксцентричной. В двенадцать лет она самовольно покинула инкубатор, изменив код и пароль дверей. До этого ни одному гражданину и в голову не приходило убегать из самого лучшего места для детей! Тем более что уже в пятнадцать лет Лиррил просто бы вышла в мир с документами, серийным номером, страховым свидетельство, полисом о гражданстве, с пенсионным номером и дипломом об отличном прохождении инкубатора. Так нет же! О чем тогда думала Лиррил? Как бортовой компьютер не засек аномалию в сознании? Информация так и осталась засекреченной. А Шеллеш всегда любил такие фокусы. Ему, видите ли, приелось однообразие. Впрочем, Шеллеш – барон в девятом поколении, он и представить себе не мог, что значит десятилетиями находиться в инкубаторе. Золотая молодежь, элита Империи... Что они знали о настоящих правилах жизни в детских приемниках, инкубаторах, колониях, а также в исправительных фабриках? Они бывали в специнкубаторе четыре часа в день, и лишь семь дней из десяти. Ну что можно прочувствовать за это время? Это не пятнадцать беспросветных лет в закрытых помещениях и тренажерных залах, имитирующих природные ландшафты! Даже в военных играх золотой молодежи давали поблажки, даже в освоении жизненно важных предметов. Ах, Шеллешу нравится некое своеволие! Да он просто не знает реальной жизни, иначе – просто никогда бы не женился на гражданке не из своего круга...

Баронесса была в своих покоях не одна.

Фон Шлиссенбург стоял перед Лиррил на коленях. Он что, собрался соблазнить Лиррил? Он не знает, что наши женщины просто не понимают страсти? Кретин. И все люди такие же! Брачная жизнь, она ведь планируется любым домашним компьютером. Всему на свете должно быть отведенное время и место. Это только у людей с размножением что-то не в порядке. Какая такая любовь? Дети должны быть здоровыми. Тут следует учитывать время прохождения звезд, влияние планет, общую политическую обстановку в Империи, экономическое состояние галактик. Зачатие, как и все, имеет под собой четко продуманную систему, не дающую сбоев.

А ведь Пиррий предупреждал Шеллеша, что люди коварны. Ну-ну, посмотрим...

– Цирриц, включи-ка звук. Да, кстати, чем там барон занимается?

– Шеллеш следит за развитием событий через монитор.

– Почему, пес его подери?

– Пиррий, спокойнее. В Империи не так уж и много полукровок. Ты знаешь о людях немного больше лишь потому, что твоя бабка была с Земли, но ведь Шеллеш другой.

– Слушай, Цирриц, можно вскрыть сервер имперской Тайной Астрологии?

– Это смотря что ты хочешь оттуда выудить.

– Аррах – он... – Пиррий нервно сглотнул, – он полукровка, как и я?

– Хм, – сказал Цирриц. – Этот код мне не взломать, но я впишу это в расписание заданий, авось где-нибудь сбой произойдет.

– Ладно, – сказал Пиррий. – Включай ролик совращения.

– Не понял.

– Звук давай.

– Рита! Ведь это же ты! Я узнал тебя! Там, на Земле, я сходил с ума. Тот диск – на нем еще хранятся отпечатки твоих пальцев, и запах духов все это время волновал мне кровь. Рита, ты ведьма! Я боюсь тебя, но невидимая сила влечет к тебе все сильнее!

– Прекратите, барон. Мне надоело слушать ваши глупости. Чего вы хотите?

– Неужели вы меня не узнаете? Вы же были там в машине, на заднем сиденье. И ваше платье струилось у меня по рукам. Я был самым счастливым в те мгновения. Не отбирайте у меня чудесных воспоминаний!

Баронесса покраснела: так она начинала злиться. Это у нее было с детства. Нормальные граждане не испытывают чувства зависти или злости, однако они и не устраивают побеги из инкубаторов в двенадцать лет.

Видимо, фон Шлиссенбург истолковал румянец баронессы по-своему. Землянин схватил ладони Лиррил и принялся покрывать их мелкими поцелуями. Ого, это что-то новенькое!

Пиррий подался вперед:

– Цирриц, что он делает? Зачем он облизывает баронессе пальцы? Он что, еще и каннибал? Пробует Лиррил на вкус?

– У людей перед размножением приняты такие ритуалы. Они их называют ласками.

– Но зачем?

– Ритуалы не поддаются логике.

– Тьфу ты!

А фон Шлиссенбург тем временем совсем осмелел:

– Рита, ты сводишь меня с ума! Ты ведь специально позвала меня сюда. Это же место, где Адольф готовил удар по проклятым арабам и евреям, продавшим Европу вонючим янки!

– Цирриц, это что за кодовый язык? Ритуальный?

– Не совсем. Мне кажется, что у Фридриха фон Шлиссенбурга наблюдается некое умственное расстройство из-за телепортации. Он принимает Лиррил за земную женщину, понимающую его переживания.

Пиррий не выдержал и расхохотался. Так вот в чем сила людей: они живут обманом! Фон Шлиссенбург надувает сам себя, потому что ему хочется размножения, правители дурят народы и воюют, потому что жаждут расширения сферы влияния. Чувства – это самообман. Это вирус сознания, создающий препоны к прямому достижению цели. Вот и все. И стоило ради этого приближать дикаря ко дворцу? Может быть, теперь Шеллеш поймет, что люди – самые глупые воины во вселенной? Ах да, он же не полукровка. До него ведь не доходит, что фон Шлиссенбург собрался размножаться прямо сейчас, в неблагоприятном месте, в неподходящих условиях и в совершенно неурочное время.

Фридрих обхватил Лиррил за талию и стал покрывать лицо баронессы мелкими поцелуями. Лиррил не понимала, чего добивается от нее пылкий землянин, и просто удивленно хлопала ресницами.

– Ладно, – сказал Пиррий. – Пусть барон сам разбирается со своими проблемами. Если, конечно, это является для него проблемой. Цирриц, включай обратно галлюциноген и гаси импульсы, связанные с фон Шлиссенбургом и Лиррил.

И мир перед глазами Пиррия вновь расцвел сотнями красок.

Фридрих фон Шлиссенбург лежал и счастливо улыбался. Его Маргарита сегодня была на удивление холодна. Ни стона, ни звука. Но именно эта кажущаяся неприступность истинной леди сводила майора с ума. «Какое самообладание, какая покорность!» – думал бывший офицер Бундесвера, и кровь бурлила в голове. Немецкая педантичность, оказывается, не касалась великой страсти, огромной любви. Ведь лучшие поэты мира – это именно немцы!

Лиррил была удивлена. Она одернула плащ, встала с кровати и спросила:

– Зачем вы это сделали?

Фон Шлиссенбург побледнел. Нет, не ожидал он такого вопроса. Никак не мог представить, что Рита сможет его задать после того, что здесь произошло. Это никак не укладывалось в голове майора.

– Потому что я тебя хотел, – сварливо заметил землянин, справедливо решивший, что в такой ситуации про любовь лучше пока и не заикаться.

– Но ведь у тебя все едино, ничего не получилось.

– Что?.. – Фридрих стал бледным, как полотно. Ни одна женщина в мире не смела сказать майору о половой слабости! Это было чудовищным, грязным, несправедливым обвинением! – Что не получилось?!

– Зачатия не произошло.

– Рита, ты чего? – Теперь немецкий барон испугался уже не на шутку.

Поведение женщины начинало вселять подозрения, что Рита просто сумасшедшая.

– Меня зовут Лиррил. Я законная супруга Шеллеша.

– Так... Сюрприз номер два. Неужели правда? О нет!!! Рита, прекрати. Все, хватит. Достаточно. Какая нам разница, произошло зачатие или нет? Остынь, ты не справедлива.

– Я не понимаю логики твоих поступков, – сказала Лиррил. – Право на зачатие имеет лишь законный супруг. Впрочем, если тебе так нужен ребенок, достаточно было заранее согласовать все с Шеллешом. Нашли бы женщину, рассчитали бы время. Все ведь довольно просто.

В комнате появились цилиндрические, нависающие стены, и Лиррил шагнула внутрь, под этот колпак.

– Прекрати издеваться, Рита! Сколько можно меня мучить? За что ты меня так невзлюбила? – простонал фон Шлиссенбург.

– Ты бы, кстати, тоже вымылся. Наверняка скоро появится барон. Он очень мудр. Я думаю, что, посмотрев на твои дикие природные инстинкты, он поможет тебе найти несколько женщин со смещенным расписанием.

– Что?!! – взревел Фридрих. – Что ты сказала?

Но стены уже поглотили Лиррил.

«Так здесь кругом камеры слежения! – догадался майор. – А Шеллеш – еще тот извращенец. И Рита – его наложница... Или жена. Что же теперь будет? Камера пыток? Костер? Висельница?»

Нужно бежать из этой проклятой страны. Нет, это не рай! Это пристанище развратников! Вертеп! Здесь все колдуны, все!!! И ни у кого нет души! А может быть, это и есть Земля обетованная, и все вокруг евреи?!

Немец метнулся к открывшемуся люку дверей, но охрана преградила выход.

Фон Шлиссенбург отступил. Люк закрылся. Стража не последовала в покои баронессы.

«Да что же это такое?! – Майор в отчаянии метался между открытыми окнами из прозрачного, но непробиваемого материала. – Будь прокляты и Рита, и компьютерные игры, и инопланетяне!»

Дверь плавно открылась. Фон Шлиссенбург повернулся и затравленно посмотрел на появившегося Шеллеша. Майор прочитал в глазах барона Веррев смертный приговор. Но у Фридриха хватило гордости не унижаться:

– Я готов. Можете меня вести.

– Куда? – Шеллеш вдруг чему-то удивился, точно реплика незадачливого любовника поставила его в тупик.

– К расцвету Четвертого Рейха, – коряво усмехнулся майор.

А еще фон Шлиссенбург подумал, что, может быть, обычай северных народов подкладывать своих жен под гостей, имеет свои корни на планете Веррев. По крайней мере это давало призрачную надежду. Может быть, Рита специально все подстроила, чтобы добавить своим детям немного настоящей немецкой крови?

Нет, все-таки инопланетяне сумасшедшие! Фридрих фон Шлиссенбург, майор Бундесвера осознал это в полной мере только сидя за столом с бароном Шеллешом один на один.

Правитель целой планеты не ревновал свою законную супругу. Совсем. Он даже не понимал, за что её ревновать. Фридриху начинало казаться, что все происходящее – затянувшийся кошмарный сон, который не желает прерываться. За все нужно платить. Это фон Шлиссенбург усвоил еще в детстве. А тут все понятия разом перевернулись вверх дном. На глазах у барона Веррев обесчестили его жену – и как будто все в порядке вещей. Это злило Фридриха, бесило, выводило из себя. Майор искал какой-то скрытый подвох, издевку, ожидал уже отданного приказа о казни, пожизненного заключения. Но – ничего. Абсолютно.

Шеллеш только спросил:

– А зачем ты все время облизывал Лиррил?

Вот извращенец! Так он и в самом деле все видел и не ворвался сюда, не застрелил майора на месте?! Нет, это уму непостижимо! Или Шеллеш – шизик, или – евнух, но никак не настоящий мужчина!

– Я люблю вашу жену, – решился на дерзость Фридрих, так и не объяснив, зачем он целовал Риту. Да разве можно тут что-то втолковать?

– А, чувства! – сказал Шеллеш. – Любопытно.

«Сволочь! – Фон Шлиссенбург едва сдерживался, чтобы не ударить барона. – И все здесь трусливые скоты! Педики вонючие! Они еще и над чувствами издеваются, уроды!»

Но барон Веррев не смеялся, отнюдь. Он просто оставался спокойным и рассудительным.

Цилиндр, в котором пряталась Лиррил, поднялся и выпустил посвежевшую баронессу в новом платье цвета морской волны и в бархатном плаще.

Лиррил подсела к столу.

«Может быть, и правда, это вовсе и не Маргарита, а просто похожая женщина? – Эта догадка ошпарила мозг, точно кипяток. – Нет, судьба не может так цинично издеваться над порядочным немцем!»

– Ладно, – сказал Шеллеш. – Я принял решение не усыплять вас, барон Фридрих фон Шлиссенбург. Хотя Пиррий настаивает именно на этом варианте. Более того, я назначаю вас губернатором Морддрома. Планета, конечно, маленькая, но вы ведь и не гражданин Империи. Кроме того, вам вменяется пройти операцию по вживлению чипов отражающей инфраструктуры МИГ-Ар-8. Мы обязаны скрывать ваше земное происхождение.

Фридрих понял, что барон Веррев врал. Операция по вживлению чипов! Ну да, чтобы контролировать половую невоздержанность. Изверги!

– Теперь насчет размножения.

Фон Шлиссенбург вздрогнул. Наконец-то о главном.

– Насколько я понял из доклада Пиррия, вы, земляне, предпочитаете выбирать женщин только сами, ни в чем не полагаясь на данные компьютера.

Так, это звучит очень даже обнадеживающе. Фридрих воспрял духом. Авось, простят?

Маргарита сидела рядом.

Неужели так трудно хотя бы улыбнуться? Или коснуться краем платья? Ведь Фридрих на пороге смерти! Может быть, «завтра» уже и не будет! Или здесь у видеокамер полномасштабный обзор? Или правда, это вовсе не Рита, и ничего она не чувствует, точно резиновая кукла. Проклятие! Надо бежать из этой Империи, пока совсем не рехнулся!

– Вы можете выбрать себе женщину и ввести свои данные в домашний персональный компьютер. Но учтите, что в случае нашего поражения в любом инкубаторе всплывет то, что ваш сын – полукровка. Не боитесь?

– Солдаты не ведают страха, – сказал Фридрих.

Кажется, повезло. Ссылают на какую-то планету, вживляют чипы для лояльности, но ведь не кастрируют! И на урановые рудники не гонят. И на том спасибо.

– Я свяжусь с вами завтра.

Шеллеш встал.

Аудиенция была окончена.

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 2»

Планета Морддром оказалась не такой уж и страшной, как представлялась вначале. Разглядывая бурые горы на мониторе радара космического аэробуса, Фридрих пришел к выводу, что лучше быть губернатором в этих диких скалах, нежели таскать тележку с рудой или оказаться усыпленным, как советовал Шеллешу добрый советник Пиррий.

Город Дроорд поразил фон Шлиссенбурга. Сначала майор даже не понял, что в этом нагромождении шаров, параллелепипедов, конусов, вращающихся по диагонали и по горизонтали гигантских дисков ему и предстоит разделять и властвовать. В закрытом пространстве гигантского дворца Шеллеша казалось, что весь инопланетный мир – это лишь путаный лабиринт комнат и коридоров. Оказалось, нет. Взлетали с Веррева глубокой ночью. И Фридрих так и не видел инопланетных городов. А кроме того, адски болела голова, полыхал рубец у основания шеи. Где они там у плеч мозги-то нашли, изверги? Впрочем, радовало и то, что хоть череп сверлить не стали да гениталии не тронули.

Теперь же, когда основные тревоги отошли на второй план, Дроорд предстал перед новым губернатором во всей своей первозданной красоте. В рассветной дымке медленно проступали сиреневые силуэты зданий.

«Убожество!» – вынес свой вердикт Фридрих. Мысли о побеге и возвращении на родину снова накатили мутной волной безысходности. Германия! Великая земля героев, пусть поставленная на колени, но все-таки родная – она осталась вне зоны досягаемости. Впереди ждала новая жизнь.

Губернатор. Барон фон Шлиссенбург – правитель Морддрома! Звучит. Только все равно не то. И всюду обман – всюду! Но здесь еще не знают, что такое майор Бундесвера в действии. Ладно, Фридрих наведет порядок и обоснует свой собственный Четвертый Рейх! И вот тогда черномазые уроды всех звездных систем попляшут!

Фон Шлиссенбург нервно сглотнул: а вдруг на планете нет ни единого еврея или диссидента? С кем бороться-то, как проявлять усердие? А вдруг здесь кроме нормальных людей живут какие-нибудь высокоинтеллектуальные гусеницы, или вороны, или бегемоты? С ними-то что делать? Воевать с гигантскими двухвостками и тараканами – увольте, оставьте это русским! А если здесь до сих пор не вымерли динозавры, на деле оказавшиеся очень умными и агрессивными?

Тысячи предположений теснились в голове майора. Мысли носились, точно перепуганные белки в колесе. И было ясно только одно: эти инопланетяне похитили Фридриха и устроили весь этот большой спектакль специально. Они изучают немцев так же, как сами люди – обезьян. Выясняют, стало быть, труд создал человека или наоборот атланты сознательно оплодотворяли обезьян Миоценского периода, чтобы вывести идеальных рабов, но получили лишь антропоидов. Люди как ветка эволюции – не жертва ли они экспериментов ученых Империи, их, так сказать, достижение? Фон Шлиссенбург сам удивился подобным мыслям. Ну да, с инопланетянами жить, по-ихнему и выть. Лишь бы угадать сейчас, угодить, чтобы не решили, что социально опасен, а там и о побеге подумать можно. Впрочем, если подумать, то губернаторство в Империи ничем не хуже положения майора в Германии. Та же клетка ограничений. А вот возможностей на Земле, похоже, меньше. Может быть, это назначение – судьба? И не нужно бежать от счастья?..

Космолайнер шел на снижение. Вдруг одно из зданий взметнулось навстречу кораблю, точно где-то там, в городе, ввели в действие гигантскую пружину, и космолайнер – странная такая посудина, чем-то смахивающая на дамскую шляпку, – оказался тут же притянутым к круглой площадке, к плоской крыше прыгающего здания. По принципу магнита. Ловко!

Это и был порт. Он оказался на удивление маленьким, возможно, для секретных правительственных кораблей. Не более пятидесяти шагов в сторону – и уже высятся стены. Интересно, у этих инопланетян что, аварий в принципе не бывает? Ну, там, пьяный космонавт ошибся, чуть-чуть сдвинул траекторию полета, не в центр этой ловушки посадил, а на край, что тогда?

Фридрих лучезарно улыбнулся встречающим. Нет, слава богу, пока все нормальные люди: не негры и не евреи, и даже не черепашки-ниндзя. Слава богу!

Пятеро встречающих. Всего-то? И никакого почетного караула? А вдруг покушение? Фон Шлиссенбург нервно огляделся. Нет, на этой планете нужно в корне менять представление о мощи и величии государства. Империя у них! Ага, да здесь десяток евреев за неделю военный переворот обстряпают! Коммунистический режим установят, как в России, или масонский, как Америке. Ладно. Немцы сюда пришли первыми, вот мы все сообща, с местным населением, и приготовимся к встрече с жидами!

Идти никуда не пришлось. Ни тебе автобусов, шныряющих по полю порта, ни движущихся эскалаторов, ни таможенного осмотра. Так в цивилизованном государстве быть не должно! А если исламисты тротилом забили целый дипломатический корабль? Их что, тоже шмонать не будут? И это захолустье – моя вотчина? Да, похоже, и впрямь до Четвертого Рейха Морддрому еще далеко.

Встречающие встали в круг диаметром сантиметров в десять, положили каждый руку на правое плечо соседа, создавая живой круг, замкнутую цепь, как в ритуалах черной магии, и сразу же мгла закружила перед глазами Фридриха. Это больше всего походило на падение в бездну. Но длилось секунды три.

Когда все закончилось, фон Шлиссенбурга уже вели под руки к персональному компьютеру или к телевизору – черт бы разбирал, что означал плоский черный экран в стене и стол с клавиатурой.

– Мистер Фридрих фон Шлиссенбург, по специальному проекту мы изготовили адаптер для вашего домашнего компьютера. Все шины по захвату энергии и информационных блоков находятся в идеальном состоянии. Любая цифровая, вербальная и графическая информация расшифровывается на вашем уровне понимания.

Вот так! Пощечина номер один: обезьяна, знай свое место!

«Ладно, господа хорошие, мы еще посмотрим, на что годится ваш высочайший уровень интеллекта! А еще интересно, когда они данные обо мне получили, когда впихивали свой чертов чип в шею?» – Фридрих царственным жестом отпустил всех и с тоской подумал, что компьютеры ему уже поперек горла стали. Полежать бы, просто почитать газету или погонять программы по телевизору, но только не работать!

– Меня зовут Геррег, – сказали стены. – Я адаптированная модель класса GDF-6. Вам следует подавать команды через клавиатуру или голосом. Не стоит задавать противоречащих установок для операций.

– Погоди. – Фридрих давно уже ничему не удивлялся. – Если ты слуга – покажись.

– Я домашний компьютер.

Фон Шлиссенбург язвительно усмехнулся:

– А, знаем-знаем. Чудо техники, которое все делает за человека, только не варит и не стирает.

– Вы желаете стереть программы и что-то сварить?

– Я желаю пожрать. Нормально! – закричал Фридрих. – Я хочу отбивной из телятины, рейнского вина, черт бы тебя побрал, железяка! Я хочу жареной картошки с луком. А еще – раздвижной диван и подушку с одеялом. Понял ты, умник электронный?

Геррег зашумел процессорами.

Рабочий кабинет поменял очертания, точно скинул кожу декораций. Фридрих безмолвно наблюдал, как возник добротный дубовый стол с белой скатертью, стул, раскладной диван, бочонок с краном, кружка, жареная картошка и пустое блюдо...

– Простите... – смущенно переспросил компьютер, – я не совсем понял из заданных параметров: телятина – это свежий убитый коровий труп, обжаренный на огне в белом вине? Именно тело коровы, не что иное?

– Да! – прорычал обрадовавшийся фон Шлиссенбург. – Именно свежий труп. Я, знаешь ли, варвар, люблю трупы.

– Как скажете...

Регент, то бишь временный управляющий планетой, состоящий при губернаторе в должности тайного советника, черноволосый Руррур появился вместе с бифштексом:

– Осваиваетесь? Хорошо. Что планируете на вечер?

– Для начала отоспаться. А там посмотрим.

– Хорошо, – сказал Руррур и вышел.

А Барон фон Шлиссенбург кинулся рвать мясо руками и пить вино пивной кружкой. Ярость, спрятанная глубоко внутри, нашла выход в нарушении сразу всех норм этикета. Фридрих пил и смеялся. Смеялся и пил.

Пробуждение было тяжелым. По земному времени это было 23 августа, около одиннадцати часов дня. Однако стоит учесть, что утром, в половине седьмого, Фридрих начал грандиозную пьянку, а около девяти уже блаженно сопел носом в самую настоящую пуховую подушку.

– Губернатор, подъем! – это надрывался домашний компьютер.

Фридрих вскочил по старой военной привычке, вытянулся в струнку и сделал умное, то есть трезвое лицо.

Посередине кабинета возникло светящееся кресло, а через секунду появился и сидящий в нем Шеллеш:

– Барон?

Фридриха мутило. Все качалось в серой пелене тумана, и Шеллеш то раздваивался, то становился единым. Проклятые инопланетяне! Что ж он, этот вонючий заговорщик, сразу не убил, на месте. Изволит издеваться, ублюдок?!

– По данным Пиррия на вверенную вам планету производит посадку летающая капсула типа гражданская квартира с дипломатическими функциями уровня АИ-6 повышенной комфортности.

– Посол? – понятливо мотнул головою майор.

– Хуже. – Шеллеш неожиданно подмигнул. – Журналистка Империи, в руки которой попали секретные материалы, проливающие свет на наши с вами исследования и проекты, которые, кстати, запрещены личным указом императора. Средства связи на борту этой капсулы благополучно выведены из строя. Вернее, на наше с вами счастье, работает лишь принимающий датчик. Журналистку сопровождает телохранитель.

– Что, нужно живьем поймать? – зевнул Фридрих.

– Желательно. Да, тут мне подсказывают, что оба этих типа родом с Земли.

Фон Шлиссенбург мгновенно протрезвел: это уже что-то! Раз в Империи шустрят земляне, значит, есть и возможность удрать из этого крысятника, пока Шеллеш не наигрался в благородного правителя!

– Я понял. – Майор сглотнул. – Мы арестуем их.

– Осторожнее, журналистка очень умна, – сказал Шеллеш.

«На что это он намекает, пес смердящий? – окончательно проснулся Фридрих и едва не зашипел от бешенства. – Это что, я кобель, не пропускающий ни одной юбки, да? А сам-то кто? Урод вонючий! Его бабу насилуют, а он, извращенец поганый, все это по прямой трансляции смотрит!»

Барон выждал паузу и произнес по слогам:

– Журналистка не просто землянка: она еврейка! Пиррий подсказывает, что это для вас имеет значение.

Фридриха точно хлестнули ладонью по лицу. Гнев на Шеллеша словно рукой сняло. Как?! Ну как же так?! Эти вонючие жиды уже здесь? Они успели-таки и здесь, они уже вовсю шпионят и продают в свой Израиль военные тайны Шеллеша? Ужас!!! Неужели жиды как холерная палочка, как бациллы туберкулеза: прячутся, но не гибнут, а проникают везде и всюду?!

И волна противоречивых чувств захлестнула губернатора. С одной стороны, нужно было использовать шанс и попытать эту стерву, эту журналистку, выбить из нее любую информацию, касающуюся возможности побега, но с другой – воспользоваться знаниями евреев?! Фи, как это мерзко, противно и грязно! Фридрих в бешенстве схватил кружку и разбил её об стену.

– Ты, компьютер, как там тебя?

– Геррег.

– Аспирину мне. Немедленно!

– Ас-пи-рину? – переспросил Геррег.

– Да, тупая жестянка, аспирину! У меня башка трещит от утренних неумеренных возлияний! Понял, кретин?

Компьютер тактично молчал, но Фридрих вдруг понял, что его сейчас вежливо спросят: куда он и что возливал.

– Я выпил много вина и теперь мне нужно антивино. – Майор Бундесвера тщательно взвешивал каждое слово. – Теперь понял?

Из стены мгновенно выехал поднос с бокалом. Фон Шлиссенбург подозрительно оглядел прозрачную жидкость и выпил. Мир тут же взорвался в голове феерией красок, и похмелье как корова языком слизнула. Фридрих вдруг подумал, что инопланетяне не такие уж и плохие, если к ним слегка присмотреться.

Способность мыслить логически и отдавать приказы вернулась:

– Срочно созвать весь высший военный офицерский состав Морддрома ко мне в кабинет! – рявкнул фон Шлиссенбург.

Комната сразу расширилась до размеров огромной приемной залы с круглым столом в центре и двумя десятками кресел. «Видимо, это моя губернаторская резиденция, – понял майор. – Ладно, поглядим на оперативность этих вояк».

Люки в стенах открылись разом в четырех местах, и в дверных проемах показались люди в черной одежде. Ничего сверхъестественного: обычная военная униформа, похожая на ту, в которой щеголяли и Шеллеш с Пиррием. Никаких плащей. Штаны, мундир, высокие ботинки на заклепках, символы отличия на рукавах, груди и воротниках. Прямо как в Бундесвере. Очень похоже. Только вместо кобуры какие-то болванки, вроде кастетов, да откинутые капюшоны. И волосы слишком уж длинные для солдат.

Офицеры, похоже, не имели ни малейшего представления об этикете. Они молча входили и рассаживались, не ожидая приглашений. Они даже не здоровались и не представлялись. И это военная элита?

Всего офицеров набежало двадцать восемь. Все молодые, подтянутые. На вид никому нет и тридцати. Это у них, видимо, генералы такие. Хм, посмотрим, на что они годятся...

– Поступила информация о посадке на нашу планету летательной капсулы с журналисткой и телохранителем на борту! – взревел губернатор, справедливо полагая, что низшие чины должны были разбираться в создавшейся ситуации лучше. Так и произошло.

– Мой властелин. – Офицер даже не приподнялся в кресле, ну что за манеры! – Действительно, летающая капсула с дипломатическими функциями уровня АИ-6 повышенной комфортности по техническим причинам произвела посадку в горах Урххру. У гражданки Алланы проколоты шины энергодоступа, сбита обоюдная радио– и видеосвязь как с Империей, так и с планетарными датчиками малого радиуса. Наши послания Аллана принять может. Кроме того, капсула имеет серьезные повреждения. Первое предварительное зондирование показало, что компьютер капсулы не в состоянии больше поднять АИ-6 в воздух. Однако известно, что Аллана всегда находится под неусыпным контролем министра Внутренней Разведки Империи. Исходя из этого, может быть, стоит придти журналистке на помощь?

– Нам следует ее захватить! – мрачно отрезал губернатор. – И доставить лично ко мне.

– У нее слишком много полномочий имперского характера, – вдруг вмешался в разговор худощавый мужчина с бесцветными рыбьими глазами и ничего не выражающим лицом. Подобный арест может привести к преждевременному военному конфликту. Нам сейчас не нужна открытая конфронтация.

«Тайный советник, – с грустью понял Фридрих. – Носитель той самой высокой политики, следуя которой Германия вот уже полвека стоит на коленях. Похоже, трусость, рядясь в бархат красивых слов, давно уже безраздельно правит всеми без исключения мирами! Но кто здесь в конце концов губернатор?!»

– Это приказ барона Шеллеша. – Фон Шлиссенбург злорадно ухмыльнулся: что, получил по соплям, умник?

Но человек с рыбьими глазами не вскочил, не потребовал немедленной голографической связи с бароном, а просто склонил голову и сказал:

– Конечно.

И все. Ни слова больше. Политик хренов!

– Флайеры уже вылетели на место посадки, – сказал третий офицер, тыкая кнопки какого-то калькулятора, встроенного в левую перчатку.

Фридрих сначала растерялся, а потом опомнился: ну да, высокие технологии.

Еще один офицер принялся щелкать кнопками в своей перчатке:

– Мой властелин, прикажете транслировать показания зонда?

– Их пеленгуют прямо сейчас?

Никто не переспросил, кого «их». Понятливые были эти военные.

– Врубай.

И посередине зала возникло четкое изображение верхушки скалы с какой-то летающей чашкой без ручки. На тарелку это не походило вовсе. Скорее уж на параллелепипед без единого острого угла. В общем, огромная галька, которой так интересно было в детстве пускать по Рейну водные блинчики. Глазу зацепиться не за что: блестящая ровная поверхность, действительно капсула и ничего больше. И как она летела в космосе? А где же баки с горючим, узлы двигателя? Да, честно говоря, полеты в космосе Фридрих представлял себе как-то иначе. Межзвездные корабли, что «Союзы», что «шаттлы» никогда не были размером с однокомнатную квартиру. Никогда! По крайней мере на Земле-матушке. Ну да, если эти чертовы журналистки шастают в таких вот посудинах, точно пацаны на мопедах, то что уже у них, у граждан Империи, перевозится на летающих тарелках?

Из капсулы вышел человек с собакой на руках. «Ага, – Фридрих обрадовался, – ну, не все так плохо! Животные нормальные, а не кактусы человекоядные. Приятно. Телохранитель, значит, сентиментальный. Это хорошо». Следом за мужчиной показалась и девушка. Красивая, вовсе не похожая на еврейку. Хотя все цыганки и еврейки – колдуньи! Что им стоит подправить себе личико?

– А где звук? – полюбопытствовал фон Шлиссенбург. – У вас здесь что, эпоха немого кино?

Никто не оценил бравого солдатского юмора. Майору взгрустнулось. Педантичность, она, знаете ли, тоже хороша в меру.

– У Алланы установлен имперский глушитель.

– А где наши ученые, черт возьми? – Фридриху все меньше и меньше нравилось положение дел на вверенной ему планете. – Почему мы не можем вывести из строя какой-то глушитель, а?

– Аррах сейчас занят более важными делами, да и к чему тратить энергию на установку драйверов и воспроизводящих моноустройств на зондах слежения, если их цель просто выявить место дислокации противника?

Уел. Одной фразой – и мордой в грязь: вот, господин фон Шлиссенбург, не выделывайся, коли чего не знаешь! Губернатор молча проглотил обиду, но запомнил этого рыжеусого выскочку с тремя нашивками на груди. Ох, еще не вечер!

Внутри беззвучного изображения творилось что-то непонятное. Собака вдруг исчезла, прямо как по колдовству! Словно взяла и сквозь землю провалилась. Чушь какая-то. Фридрих почувствовал себя очень неуютно. Так, сначала пес исчез, затем эти земляне нахлобучат плащи-невидимки, и все – прощай карьера!

– Да где наши флайеры? – зло прошипел фон Шлиссенбург. – Почему медлят группы захвата?! Уйдут ведь! Вы землян не знаете. Особенно евреев, французов и русских. Им палец в рот не клади!

– Губернатор, это ведь не Уойта и даже не области Веррев, – вновь подал голос тот «политик», который предупреждал о полномочиях Алланы. – У нас старая техника.

– Понятно, – проворчал фон Шлиссенбург. – У меня в распоряжении армия, ну, как в Швейцарии. Тридцать танков, да и те времен Бонапарта.

Офицеры растерянно переглянулись и пожали плечами.

– А если завтра война? – начал злиться Фридрих. – Что тогда? А если коммунистическая зараза изо всех щелей полезет? Как мы будем планету оборонять?

Один из офицеров, видимо главнокомандующий, смущенно покашлял и ответил:

– Да мы вне зоны предполагаемого конфликта.

Фон Шлиссенбург захлопнул рот, точно подавился воздухом. Да это просто задворки Империи.

Тем временем полупрозрачные люди в горах успели сбегать в свой корабль, вернуться и спрятаться за одинокий шпиль скалы. А на самом горном плато появился еще один, более туманный человеческий образ.

«Вот только разумных призраков мне здесь и не хватало. – Фон Шлиссенбург начинал понимать, что он просто сошел с ума. Или уснул. В любом случае не стоит поднимать панику раньше времени. – Скоро Мефистофель появится. Или... Или он уже здесь был? Ну конечно! Проклятье!!! Дьявол – это Шеллеш! О, нет! Как легко они купили мою душу. Это была не Маргарита и не жена барона. Отнюдь. Это являлась позорная суккубиха. И она бесчестно вытянула из меня что-то, даже не заплатив. Возможно, это и была моя душа... Что теперь меня ждет?! О, смерть Христова!»

Дальнейшие события, разворачивающиеся в радиусе слежения, неожиданно потеряли для Фридриха всякий смысл и интерес. И то, что трансляция прервалась, чему несказанно изумились все без исключения офицеры, и то, что все разом кинулись долбить по клавишам своих перчаток, наводнив кабинет серебристыми призраками подчиненных, – все это стало каким-то бесцветным, мертвым. Майор неожиданно даже для самого себя впал в транс, в странное сомнамбулическое состояние полного отрешения, будто из него и вправду вытряхнули душу. Мир не исчез, но подернулся какой-то полупрозрачной дымкой, и фон Шлиссенбург вдруг ощутил себя на военном совете, и в тоже время где-то над всеми этими суетящимися офицерами.

– Губернатор, очнитесь! – Над Фридрихом склонились чьи-то лица. – Они пропали. Эти граждане просто испарились! Мы запустили все четыре зонда, но не можем уловить ни визуального потока, ни даже энергетические волны мыслей! Группа захвата уже на месте. Солдаты обшарили всю капсулу, но беглецов не обнаружили. Стандартный компьютер оставлен на месте, но у нас есть подозрения, что у Алланы имеется переносной персональный ноутбук, подключающийся и взаимодействующий со всеми системами Империи. Это осложняет дело. При доступе к информационному каналу или к энергетическим шинам, заговорщики могут послать сигнал о помощи в министерство Внутренней Разведки. Нужно блокировать порты 37, 9 и 38GAQ. Причем немедленно! Аллана наверняка будет рваться в порт 37. Там для нее наиболее удобные штекеры и скоростные модемы.

Фон Шлиссенбург тряхнул головой, разгоняя мрачные мысли о всеобщем предательстве, о темных делишках демонов и суккубов. Ладно, душа не в счет. А жизнь – это достижение поставленной цели. Значит, нужно крепко сжать зубы, вернуться к делам и навести порядок на этой разболтанной планете! Да, Шеллеш еще не раз горько пожалеет о том, что в своих грязных целях использовал суккуба! И Империя умоется кровью, и все эти жалкие граждане с их высочайшим уровнем интеллекта еще приползут на коленях и будут молить о пощаде!

И как только Фридрих сразу не догадался, что демоны и инопланетяне – это одно и тоже?! Тогда становилось ясным, зачем им души. Умные они, сволочи, а у самих душ то нет, не понимают: что толку от души то! Как та обезьяна из басни, что надевает очки куда угодно, только не на глаза. Вот, значит, как! И дьявол есть, и ад. Вот они, мелкие бесы, офицеры бегают, суетятся, шустрят. Разоблачения боятся, перед журналисткой трясутся – все подштанники обгадили. Тьфу!

А может быть, именно эти козлы и обманули Гитлера? Сначала помощь обещали, а потом кукиш скрутили? Не с потолка же Адольф свое учение взял! Что же там было на самом деле? Возможно, был такой же заговор маленькой провинции против Империи? Вот те неудачники так же, как и эти, с Веррев, заручились поддержкой Гитлера. Но мятежников раздавили раньше, чем Адольф покорил Москву и получил эзотерическую помощь. Или именно в те дни, когда немцы прогуливались по окраине проклятой Москвы, звездный Император и обрушился всей своей мощью на тех жалких провинциалов и дилетантов. Почему бы нет? Обмануться может каждый, и Гитлер в том числе! Но тогда для собственного блага и для процветания Германии не обязательно искать Чашу Грааля на Тибете или камень «Сокровище Мира», которым владели Соломон, Тамерлан, Лангобарды. Кой черт в том темном камне с четырьмя квадратами и со знаком «М», который путешествовал по миру, который видел в своих прозрениях святой Сульпиций, если он не от Императора, а от мятежников? Майор Бундесвера взвесил на весах своего честолюбия и патриотизма все известные факты и осознал, что и просить помощи нужно вовсе не у бунтующего демона Шеллеша, а у верховного дьявола, у императора! И умыть кровью нужно вовсе не Империю, а этот вонючий баронет! «Мы еще посмотрим, кто тут самый умный», – усмехнулся про себя фон Шлиссенбург, а вслух добавил:

– Тот, кто сопровождает журналистку, ну, телохранитель, насколько он силен?

Губы губернатора едва слушались. Сам Фридрих с удивлением слышал свой отстраненный и жесткий командирский голос.

– Трудно сказать... – вдруг замялся офицер с рыбьими глазами.

– У вас нет данных? Что у вас здесь вообще творится?! – перешел на крик Фридрих, и ярость захлестнула его подобно Ниагарскому водопаду.

Фон Шлиссенбург ощутил себя в своей стихии. Вокруг остолбенели и испуганно заморгали офицеры. Того и гляди разревутся, точно служанки, застуканные в рабочее время на сеновале с конюхами. И что это за воины такие? Мятежники, блин, слюнтяи!

– Он, этот телохранитель, не совсем военный, – сказал тот самый «политик», что вечно давал самые дипломатичные советы. – Он – Ивви, землянин. Но это секретная информация. Вы же меня понимаете. И он в руках Алланы – это аргумент далеко не в нашу пользу.

– Немец? – жадно спросил Фридрих.

– Что? – Офицер с рыбьими глазами не понял вопроса, но тут же защелкал клавишами на перчатке. – Нет. Русский. Полное имя Ивви Сокколлофф.

– Русский и еврейка! – нервно засмеялся Шлиссенбург. – Ну, конечно же, как я сразу не догадался! Они же коммунистическую революцию готовят, всемирный жидо-масонский заговор! А вонючих французов, арабов, американцев здесь нет? А почему?

– На территории баронета в данный момент находится еще один телепортированный американец, – сухо проинформировал «политик», уловивший бешенство и злой сарказм губернатора. – И больше землян нет во всей Империи. Кроме, конечно, полукровок.

– Что ж, неплохо для начала. Весьма недурно. Так найдите мне эту вашу журналистку с Иваном, из-под земли достаньте! Вы офицеры или стадо безмозглых баранов? Не схватите этих полудурков, можете прощаться с жизнью. Все. Исключений ни для кого не будет! А теперь пошли прочь.

Офицеры чинно встали и молча удалились. Вот это самообладание, вот это воля! Им грозит смертная казнь, а они чопорные, точно английские лорды в сенате!

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 3»

Губернатор Морддрома барон фон Шлиссенбург был не в духе. Он даже хотел показательно спалить парочку нерасторопных вояк, но вовремя одумался. Это, конечно, была не гуманная, то бишь трусливая Германия, но и не средневековая Испания. Это был какой-то отстойник для отбросов Империи. И Фридрих решил, что не важно, чьими руками он расширит здесь свое собственное влияние. Да, лучше кинуть в первую мясорубку солдат Шеллеша, чтобы не выдать своих истинных планов и намерений. Но зато потом можно предать в руки императора и этого подлого держателя суккубов! Военная логика Третьей Силы, наблюдающей, какой же изо львов выйдет живым из схватки, начинала нравиться Фридриху все больше. И все сильнее фон Шлиссенбург убеждался в том, что да, именно эти инопланетяне и были на Земле представителями разношерстной нечистой силы. Что им стоило создать иллюзию зверя, дракона, рогатого Пана? Ввел данные в компьютер – и фантом готов. Вот откуда берется неуязвимость духов! А серебряные пули, видимо, просто всегда нарушали транслируемую голограмму, перебивали связь с источником питания, возмущали радиоволны. Боги, как все, оказывается, просто и пошло, даже стыдно за человечество!

И великий Гете в молодости вполне мог столкнуться с призраком самого себя. Почему бы нет? Похоже, эти заразы, инопланетяне, додумались не только строить корабли, перетаскивать людей через гигантские пространства, искривлять время, но и руководить эволюцией и человеческой историей! Если не было Христа и Будды, то уж инопланетяне должны были позаботиться, чтобы отправить на Землю своих граждан с целью насаждения религиозных культов и верований. Возможно, появление электронных голограмм на Земле было случайностью, возникшей в результате одного из зловещих экспериментов Империи. Но сотни людей видели на небесах Битву Народов, и Дикая Охота не один век носилась по облакам! Что это, зеркало небес или остаточные явления правки истории инопланетянами? Кто даст ответ?

Вот и Ганс-крысолов наверняка был простым имперским агентом. А откуда пришли всякие гномы, эльфы, тролли? Почему бы волшебным народам на самом деле не оказаться сбежавшими из рудников Империи рабами? Или взять, к примеру, драконов. Где гарантии, что это не космические корабли пришельцев? А, быть может, мутационные породы динозавров – сторожевые псы человеческих резерваций. Почему бы и нет?

Конечно, с одной стороны, все это бред собачий. Но, с другой, как ни верти, а развитие технологий на Земле всегда шло вперед семимильными шагами. И всегда, когда человечество оказывалось на пороге тайны, приходило возмездие богов. Цивилизации Лемурии, Атлантиды, Римской Империи – одинаково закончили свою жизнь в очищающем пламени огня. Правильно Гитлер жег книги! Ох, правильно! Адольф стремился избавить Европу от скверны, да не успел.

Похоже, что инопланетяне и есть то Всемирное Правительство, которое ведет землян, как пастух баранов. И все предсказания сначала были просчитаны на компьютерах Империи, а потом уже обнародованы на Земле. Проклятый Нострадамус! Похоже, все, все эти паршивые интеллигенты имеют в крови инопланетную примесь. Ведь все эти гребаные пророчества и предсказания сбываются с ужасающей скоростью. То, о чем лет пятьдесят не могли и мечтать, давно уже стало повседневностью. И чистая вода продается в бутылках за деньги, и япошками создан телефон, передающий и изображение собеседника. Одно тревожит: неужели немцы сами ни на что не способны? Неужели все земляне лишь тупые и ленивые пользователи?!

Фридрих прошелся по своему рабочему кабинету. Конечно, летающие квартиры это шик, до которого на Земле еще не додумались, но, надо полагать, и здесь, на Морддроме, далеко не каждый крестьян шастает на базар в квартире. Простолюдины должны ходить пешком или, в крайнем случае, пользоваться флайерами, аэробусами, или что у них тут. И это правильно.

Летательная квартира губернатора Морддрома, оснащенная монитором, развернувшимся во всю стену, была припаркована к пустому служебному кластеру порта 37. В соседнем отсеке для летающих камер с особо опасными рецидивистами, было, разумеется, пусто. Это была клетка, так сказать, для русской обезьяны и его подружки.

Фон Шлиссенбург ждал. Монитор прокручивал планы города, схемы силовых линий и прочий технический бред. Это было утомительно, но зато слух Фридриха услаждала музыка. Это был какой-то довольно бравый марш. Возможно, когда-то Империя была очень воинственной.

Шеллеш, кстати, тоже вышел на связь и передал, что в сложившихся обстоятельствах Аллана будет рваться сюда, в порт 37. А без него, без этого Шеллеша, в Дроорде нет более ни одного интеллектуала! Фридрих злился и слушал речитативные донесения о возможностях охраняемого порта: «Только здесь можно было подключиться к энергетическим шинам, выбрасывающим за пределы баронета, а кроме того, только в этом порту можно было наладить связь через любой компактный компьютер. Порт 37 – это переговорный и транспортировочный пункт одновременно. Его услугами обычно пользуются потерпевшие крушение астронавты».

«Конечно, – об этом уже нашептывал тайный советник, склонившийся над ухом фон Шлиссенбурга, – подпольный бизнес существовал в Дроорде всегда, но здесь, на Морддроме все мафиозные кланы платили дань Шеллешу. Не было и нет ни одного челнока, который бы рискнул на свой страх и риск нелегально переправить кого-то даже за пределы планеты. Барон Шеллеш всегда имел в космосе отличную систему слежения. А еще барон сам нарушает имперский закон о свободе действий и запросто может дезактивизировать мозги любого провинившегося. Это не убийство, это намного умнее и эффективнее. Провинившийся гражданин теряет память, что объясняется якобы сбоем программы чипов. А потом под видом дефрагментации мы стираем преступнику все данные именно электрических импульсов мозга и накладываем сверху новые. Практически, такая операция превращает свободного гражданина в обычного клона третьего поколения».

Фридрих поморщился. Что там Адольф цитировал из Гермеса: «Что наверху, то и внизу». Все империи одинаковы: всюду разврат, заговоры, убийства. Такова нормальная цивилизованная жизнь. На мониторе исчезли схемы и появились фотографии Алланы и Ивана Соколова. Фон Шлиссенбург легким жестом руки заставил советника замолчать и выйти. Как утомляет придворная жизнь! Фридрих внимательно посмотрел на лица своих врагов. Русский телохранитель – ха! Тоже Шварцнеггер сушеный выискался! Хоть бы побрился, свинья! Ну да еврейкам, видать, все равно. Эти уроды: и русские, и жиды – небось и моются раз в месяц... А дети у них все сплошь цыгане.

Внезапно по монитору мелькнула косая линия, раздался треск электрических разрядов. Портреты исчезли.

– Геррег, какого черта?

Компьютер не ответил: то ли не понял вопроса, то ли завершал какую-то более важную операцию.

– Геррег, твою мать! – Фон Шлиссенбург всегда злился, когда кто-то из подчиненных, будь он живой или электронный, осмеливался нарушать воинский устав. – Немедленно доложить, что происходит!

И тут в комнате запахло паленой проводкой. Что-то щелкнуло, и во взметнувшемся потоке пламени появилась голограмма какого-то гремлина. Ну как в американских «ужастиках»: росточком с ребенка, весь зеленый, морда крысиная, а уши торчком, как у рыси, да еще с кисточками. В общем, мерзость порядочная. Слава богу, что хоть весь не в соплях, и слюни пузырями не пускает.

– Мой властелин!

«О, нет!» – Тут только фон Шлиссенбург окончательно уяснил, что на планете живут не только люди, но и твари, и всякие монстры. Это давало очередную порцию пищи для раздумий. А может быть, и в Голливуде тоже все куплено, и образы, тиражируемые, насаждаемые в фильмах, – это стандарт инопланетян? Никакая не фантазия, а самая что ни есть гольная правда?! Но тогда получается, что Чаша Грааля – это чуть ли не мировая матрица или, на худой конец, сервер Земли. Теперь ясно, на кой ее так искал Гитлер! А еще, возможно, что все вампиры, оборотни, вурдалаки на самом деле прямые потомки землян и пришельцев...

Видение гремлина было расплывчатым и тусклым:

– Мой властелин, слышите ли вы меня?

– Ты так орешь, что, похоже, испортил визуальные настройки моего компьютера, – сварливо проворчал Фридрих, уже взявший себя в руки.

В конце концов чего хорошего можно ждать от инопланетян, если они сначала подсовывают суккуба, чтобы выманить из Германии, а потом собирают компромат, чтобы еще крепче связать по рукам и ногам? Кто же может жить на Морддроме, как не всякая нечисть?

Ничего, фон Шлиссенбург был готов и к тому, что в скором времени все эти высокие политики могут снять человеческие маски, и тогда окажется, что Босхе и Дали во многом были правы. И не такой уж сумасшедший Эрнст Теадор Амадей Гофман, если вдуматься. И возможно, Ницше вовсе не сходил с ума, а просто не захотел говорить всей правды. Бог умер – ха-ха! Бога-то и не было. Это все происки инопланетян, и ничего более! Как там Парацельс высказался: «Все стихии имеют душу и жизнь. Обитатели стихий называются Сатанами (то бишь – элементалами). Они не ниже человека, но отличаются тем, что не имеют бессмертной души. Их можно назвать существами, но они не происходят от Адама. Они питаются стихиями. Они одеваются, женятся и размножаются. Они могут проникать в человеческую среду и смешиваться с обществом, воспроизводить потомство». Фридрих помнил это почти дословно лишь потому, что у него дома лежали оккультные книги с пометками, как уверял букинист, самого фюрера. Вот и получается, что все эти элементалии – вовсе не духи бесплотные.

И возношение святых живыми на небо и падение волшебных камней – все, все это спланировали в Империи, и не важно, официально или в обход местных законов.

Фон Шлиссенбург усмехнулся: «Камни... Реальный Дар Ориона и вымышленный Сильмарилл... А этот зануда Толкин все переврал. И насчет камней, и насчет эльфов и орков. В реальности-то, похоже, вовсе не из Мордора шла опасность, нет; она скоро появится с планеты Морддром от властелина мира Фридриха фон Шлиссенбурга! И страшен не властелин кольца с дистанционным доступом к матрице Земли, а тиран за компьютером в кресле, контролирующий все эти кольца Всевластия, включая и главное! Мечи, кольца, знамена... Похоже, все символы власти, включая волшебные посохи, являются чипами контроля и управления. Да, все это весьма любопытно».

– Мой властелин, – в третий раз прошептал гремлин, вырвавший Фридриха из темной волны мечтаний. – Я альфодролль Грых. Вынужден связаться с вами через аварийную систему флайера. Меня захватили в плен люди!

– Что? – Фон Шлиссенбург аж подскочил в кресле: вот она – удача! – Геррег, координаты этого уродца! Живее!!!

Компьютер крякнул и окончательно завис.

Видение гремлина пропало.

«Уровень техники у них! Фу ты, ну ты! – злобно подумал Фридрих. – Уж это не сами ли инопланетяне воруют идеи у наших японцев?»

Пнув люк двери, фон Шлиссенбург хотел разразиться руганью и позвать на помощь, но проем открылся сам.

Губернатор, увлекаемый слепой яростью, выскочил в какой-то длинный коридор, мерцающий многочисленными огнями лампочек. «Иллюзионисты хреновы! – бесновался Фридрих, пробегая вглубь пустых коридоров. – За состоянием компьютера проследить не могут! Ну я им устрою выволочку! Не посмотрю, что все здесь демоны! Вон, Папа Римский Пий IХ на демоницах по небу летал. Вот я и устрою здесь порядок! Не можете следить за электроникой – будете на собственных плечах меня таскать, как рикши в Китае!»

– Немедленно все ко мне! – ревел фон Шлиссенбург. – Люди-шпионы хихикают у нас под самым носом!

Но стены оставались безучастными. И какое-то запустение царило всюду. Не было ни пыли, ни обрывков одежды, ни обломков предметов – ничего. Все чистенько, стерильно, но как-то уж совсем безжизненно. Всюду одно лишь холодное тусклое металлическое свечение, убаюкивающее, как в вагоне метро. Губернатор остановился и с удивлением посмотрел в оба конца бесконечного коридора. Перспектива сужалась по обеим сторонам в точки. Что за бред? Как можно было так далеко убежать от рабочей летающей квартиры. Что таят в себе эти чертовы коридоры? Неужели все, что происходит – лишь сон, только морок бесов? Или это высшая реальность? Фридрих вдруг глубоко задумался.

А ведь действительно могло быть и так, что сам фон Шлиссенбург просто умер в Германии от разрыва сердца, прямо у монитора. А здесь – чистилище. Суккубы вот всякие соблазняют. А в роли жезла Моисея, знаменитого Кадуцея выступил вживленный в шею чип, или что-то еще... И вообще после смерти тоннель, ведущий на божий суд, открывается лишь после того, как душа положенные сорок дней отмается...

Но тоннель был. А провожатых не было.

«Неужели я столько нагрешил, что меня и к богу проводить некому?» – фон Шлиссенбург саркастически усмехнулся и плюнул под ноги.

И снова в коридоре повисла тишина.

«Здесь должен быть выход! Даже если это – дорога на Высший Суд, у нее должны быть и истоки и окончание. Не бывает тоннелей, ведущих из ниоткуда в никуда!.. Или бывает? Или дорога в вечности – и есть моя кара?»

Фридрих рванулся вперед не оглядываясь. Он не замечал, что тоннель плавно поворачивает по кругу.

Барон Шеллеш тем временем следил за бессмысленными физическими упражнениями своего новоиспеченного губернатора и недоумевал: чего это фон Шлиссенбург не сидит и не ждет, когда экстренная электронная служба спасения через контрольную систему слежения реанимирует базу данных и не запустит Геррега по новой? Ну перегорели контакты, ну появилось сообщение от какого-то там альфодролля, возможно, даже без звукового сопровождения, ну и что? Это ведь служебный компьютер, а не контрабандный, у него и номер есть, и полный имперский социальный пакет защиты.

«Что же гнало Фридриха по коридору порта 37?» – этот вопрос не давал Шеллешу покоя.

На мониторе, в верхнем углу радара появилось хмурое лицо Пиррия:

– Ну что, новости есть?

– Фон Шлиссенбург бегает по коридору, причем выкладывается полностью. Не могу понять зачем, – вздохнул барон Веррев.

– А что случилось?

– Ничего особенного: у Геррега короткое замыкание. Скоро починят.

– Мой барон, губернатор фон Шлиссенбург просто испугался. Это чувства гонят его по коридору. И именно чувства привели его к вашей супруге.

– Но у Лиррил зачатие было невозможно в принципе. Не сходятся фазы и периоды. Это же глупо. И бегать по порту бессмысленно. В этом нет логики.

– Чтобы что-то сделать, вовсе не обязательно сначала думать. Фридрих соблазнил вашу жену не ради зачатия, а ради удовольствия, которое он и получил. Удовольствие, радость, страх, сомнение – мы испытываем лишь тени этих чувств, они нам не понятны в корне своем. И все потому, что у нас с людьми разные информационные поля. Интеллект людям заменяет природный носитель информации, называемый душой. – Пиррий помолчал. – Люди странные животные. Они и убивают вовсе не потому, что хотят есть. И воюют потому, что им нравится это занятие. Они пишут книги не для того, чтобы по ним учить молодежь в инкубаторе, а чтобы потом смотреть на строчки и представлять всякие глупости, чтобы смеяться и плакать над страницами. Это глупо, но за всем этим стоят чувства. Империи, действительно, не нужны такие служащие. Люди ведь, точно черви, будут точить всю нашу информационную систему. У людей ведь уже появились компьютеры. Зависание земной техники происходит, когда в базе данных не хватает памяти для завершения операции. Это обычное дело. Но люди, чтобы порадовать себя, любимых, чужими горестями, стали выдумывать программы, заставляющие компьютеры работать неправильно, уничтожать собственные программы и базы данных. И ведь не в военные сети противника запускались эти «вирусы», а друзьям по почте. Что может быть глупее?

– Ты все-таки настаиваешь на замораживании проекта? – Шеллеш угрожающе сдвинул брови к переносице.

– Я предлагаю перейти ко второй фазе и провести испытания с гражданами Империи, а людей уничтожить. Нам и с тремя отморозками мороки хватило.

– Ну, мальчишка не в счет. Сидит себе целыми днями и воюет с виртуальным противником. Даже не замечает, что в плену.

– Барон, я бы настоятельно рекомендовал никого не оставлять в живых! Если у нас все получится, как было изначально задумано, то в нашей Империи, как и при старом режиме, не должно быть места для людей. Опасно ведь то, что, даже играя, мальчишка не обучается, а чувствует! А еще каждый из телепортированных землян думает о том, как бы ему вернуться домой, да еще и прихватить бы часть нашего электронного комфорта!

– Ну и пусть себе мечтают.

– У них есть души, барон! Это не просто энергетическая база данных, это система в системе. Она плохо контролируется извне, она саморегулируется. Она предсказуема, но иногда ведет себя прямо противоположно ожидаемому от нее действу из непонятного чувства вредности и самоотрицания! Вот вы, барон, можете прямо сейчас заявиться к императору и рассказать ему об исследованиях Арраха, мол, нарушает закон, негодник, ай-яй-яй?!

– Это же идиотизм, – выдохнул Шеллеш.

– Для нас, для граждан Империи – да. Но люди способны принести себя в жертву, лишь бы почувствовать свое превосходство над другими. У них на Земле существуют самураи и камикадзе, которые убивают себя сами, если им кажется, что они совершили ошибку. Понимаете, не исправляют глупости, а самоликвидируются! Люди согласны поступать во вред себе, лишь бы даже от смерти получить толику удовольствия.

– Вот из этого я и попытаюсь сделать оружие. – Шеллеш наморщил лоб. – Но пока поведение нового губернатора вводит меня в состояние ступора.

– А иначе и быть не может, – усмехнулся Пиррий.

Фридрих остановился и перевел дух.

Так, мертвые не потеют! Значит – живой. Возможно, это вовсе и не Чистилище.

Ага, вот и кнопочки вдоль стен, индикаторы, розетки какой-то причудливой формы. Странное, надо сказать, место для тоннеля, связывающего миры живых и мертвых.

Фон Шлиссенбург воровато оглянулся. Эх, а ведь здесь наверняка кругом камеры слежения! Что подумают подчиненные? Вот стыдобушка-то! Надо хоть что-то для видимости отключить. Губернатор критически осмотрел панели с кнопками и лампами. Ни инструкции, ни правил пользования, ни мер безопасности на табличке. Разгильдяйство!

А вдруг током шибанет? Фридрих колебался. Пунктуальность и чопорность боролись в нем с детской обидой и злостью. Победили эмоции. «А идите вы все!» – подумал фон Шлиссенбург и стал нажимать на все кнопки подряд.

Фридрих вдруг неожиданно для себя решил, что даже если сейчас взорвется, то так всем и надо. Хотя бы один канал сообщения между мирами всем этим суккубам перекрыть! Во имя процветания Германии! Да просто в отместку! Из гордости.

Кнопочки вдруг замигали в ускоренном режиме: видимо, что-то важное запустил. Ну все, сейчас шарахнет! Накроет ядерными боеголовками весь этот вонючий Морддром! Так вам, инопланетяне, демоны позорные!

Фридрих по многолетней воинской привычке упал на пол и прикрыл голову руками.

Но взрыва не было. Вместо этого открылся какой-то люк, и в него потоком воздуха втянуло флайер с открытым верхом и тремя пассажирами на борту. Один из них был очень похож на гремлина.

Фон Шлиссенбург недоверчиво приподнял голову и расцвел плотоядной улыбкой:

– А, Иван Соколов пожаловал! Рядовой службы запаса. Очень мне, понимаешь ли, хотелось с тобой побеседовать с глазу на глаз.

Гремлин, который трясся от страха, вдруг выскочил и помчался прочь, истошно воя:

– Тревога! Тревога! Люди в порту! Террористы!

* * *

А барон Шеллеш тем временем наблюдал за разворачивающимися событиями через монитор и задумчиво тер переносицу:

– Ну, Пиррий, а ты предлагал его усыпить. Он же своими алогичными проступками поймал для нас и Аллану, и Ивви. Теперь им точно не уйти. Порт оцеплен. Флайер благодаря бессознательным, но героическим усилиям нашего верноподданного губернатора полностью обесточен. Это же просто блеск, а не стандартная операция по задержанию особо опасных террористов! Вот у кого учиться нужно: у людей! Наши бы спецслужбы так работали!

– Это случайность, – вяло возразил советник.

– Вот именно, Пиррий, я все понял. – И Шеллеш заметно просветлел лицом. – Душа – это удивительный сплав эмоций, случайностей и везения, тройственный антиинтеллектуальный союз! Именно этого нам и не хватает. Нам просто необходимо обычное алогичное везение! Что ж, пожалуй, для такого ценного служащего, каким является фон Шлиссенбург, одного губернаторства скоро будет маловато...

Тернии плена

Папка «Personal»

Doc010

Уж не знаю, что там стряслось, но не успели мы отлететь от того полукруглого цилиндрического здания, где Аллана зондировала загадочный порт 37, на расстояние и сотни метров, как город буквально содрогнулся. Силовые линии, на одной из которых висел наш флайер, вспыхнули зигзагами фиолетовых молний. Я приготовился к смерти: уж лучше быть поджаренным на электрической сковородке, но вместе с красивой девушкой, нежели просто бездарно и одиноко шмякнуться вниз и заранее, еще в полете, осознать и прочувствовать, что мои мозги будут соскребать с булыжной мостовой, пусть высокоинтеллектуальные, но обычные дворники или био-роботы.

– Что это? – Кажется, Аллана испугалась.

По крайней мере на ее лице отразилось нечто, отдаленно напоминающее удивление. Нет, не все, видать, гладко в Империи, коли у них журналистки высокого полета чего-то не знают. Это обнадеживало, в смысле, я еще вполне мог сойти за бравого парня. Я схватил руку Алланы и сжал её тонкие пальцы. Все, теперь можно и умирать: героем и с высоко поднятой головой. Эх, жалко пулемета нет, гранатомета или бластера какого, а то так хотелось жахнуть напоследок, чтобы чертям тошно стало! Сюда бы зенитную установку! Ох, и нашинковал бы я этих инопланетян в мелкую капусту! Наверное...

Город повсеместно вспыхнул черными молниями. Электричество у них отключили, что ли? Я с трудом сдержал нервный смешок: ага, так видимо, и есть, в связи с плановой проверкой и в целях экономии электрической ваты...

Но наша невидимая централь, на которой висел флайер, стала очень даже осязаемой. И еще штук десять таких же небесных паутин из полупрозрачных невидимок стали стремительно наливаться темно-багровыми тонами. Слава богу, что нас хоть током не шарахнуло. Что ж, на этот раз бог не выдал. Зато гремлин мигом проснулся и заскулил, вернее завыл и жалобно так, как пес в полнолуние.

Я содрогнулся. Отчего-то мигом припомнилось деревенское поверье: пес скулит – к покойнику.

– Заткнись, с-сука! – прошипел я зеленому уродцу и дружественно улыбнулся.

Гремлин сделал глаза величиной с суповую тарелку и сжался в комок. Кажется, понял, что меня раздражают нытики. Или просто испугался местного короткого замыкания.

Почему-то совершенно не к месту вспомнился верный Банга. Как он там, в костеле? Отпели уже, похоронили? Надо у Алланы выспросить. Может, могилку пора проведать, оградку поставить, памятник покрасить...

Отгоняя мысли, я энергично потряс головой. И тут началось.

Во-первых, нас все же основательно встряхнуло. Во-вторых, и я видел это сам, по всем багровым нитям прокатилось нечто вроде сгустка энергий, нечто вроде жидкости, выпущенной из трубы «А» в бассейн «Б». И наш флайер еще с десятком других одиноких посудин потащило куда-то на бешеной скорости.

Это было здорово! Жаль, что нельзя было управлять этим процессом. Ветер сбивал дыхание, глаза слезились, желудок сводило от страха. Но все же прекрасно мчаться по бешеной огненной спирали, чувствовать, как флайер набирает скорость, держать за руку инопланетянку и знать, что каждое мгновение может быть для тебя последним! Что может быть лучше скорости, азарта и адреналина в крови? Да, нервы щекочет, но в этом-то и смак!

А потом вдруг отказало зрение. Полностью. Мир как будто провалился во мглу. Наверное, от перепада давления. И все бы ничего, да что-то горячее я почувствовал под носом. Это же кровь! Видимо, мы перешли на предельную скорость. Что дальше? Сейчас мой череп не выдержит и ладно, если просто разорвется на части, а то еще сначала глазки вылезут, потом мозжечок выскочит. И никто не узнает, где могилка моя...

Вот так всегда: как только на горизонте старуха с косой замаячит, так мысли приходят самые паскудные! Нет, чтобы представить себе ухоженную могилку, заросшую ромашками, Наташку в слезах и с размазанной губной помадой, или ту же страдающую Аллану, так нет же, мне все ужасы подавай. Да чтобы пореалистичнее.

Нас снова тряхнуло. Вроде бы остановились. Но мгла все еще плавала перед глазами огромным облаком. Я утер под носом кровь: живой! Проверять наличие мозгов в черепушке что-то не хотелось. Уж лучше побыть немного в неведении. Так, на всякий случай, чтобы себя же не сглазить.

– А, Иван Соколов пожаловал! Рядовой службы запаса десантных войск Российской Армии. Очень мне хотелось с тобой за жизнь побеседовать, – раздался чей-то насмешливый голос с явным прибалтийским акцентом.

Ну вот, не успел я спасти галактику, как сон прервали на самом интересном месте! До чего же обидно! Не буду открывать глаза, ни за что!

Но кто-то еще, кроме радушного всезнайки, принялся громко топать и истошно выть:

– Тревога! Тревога! Люди в порту! Террористы!

Интересно: террорист – это я?

Зрение постепенно нормализовалось. Что ж, это радует: глазки на месте. Значит и все остальное функционирует.

Аллана почему-то выглядела слегка смущенной, то есть была бледной, точно полотно и, кажется, находилась в состоянии шока. Я с большим удовольствием отвесил ей пару пощечин. Девушка заморгала глазами и спросила:

– Ты чего дерешься?

Ну, кажется, ожила.

Интересно, а где другие флайеры, которые захлестнуло сюда энергетической волной? В других отсеках?

С пола поднялся человек. Здоровый такой бугай, спортсмен, наверное. Один. Еще бы понять, что это за хмырь такой. Супермен? Сверхчеловек? Киборг? Гадать было некогда.

– Ой! – сказала Аллана. – Мы пропали.

Ну вот еще! Что я, селедка второй свежести, чтобы, гм... пропадать?

Я выскочил из флайера и не стал спрашивать незнакомца, откуда он меня знает, да не родственники ли мы по материнской линии в пятом колене. Я просто по-русски от души вмазал этому шустрику кулаком да по морде. А враг оказался очень даже ничего.

Как он расцвел в улыбке, когда выплевывал окровавленный зуб! Можно подумать, что все инопланетяне только и мечтают, как бы им сойтись в рукопашном бою с настоящим противником, да уровень цивилизации, интеллект не позволяет. Бедняжки! Ну, я решил доставить хотя бы одному такое маленькое удовольствие.

Первый удар соперника я отразил. Ну кто так бьет? Одно слово – инопланетяне. Все прямо как у роботов. Никакой смекалки!

Я увернулся и попробовал ударить под дых. Враг отвел мой кулак. Надо же, не ожидал! Быстро они учатся, заразы!

Я отпрыгнул и с разворота выкинул вперед левую ногу, метя всезнайке в ухо. Промазал! Оп-па! Никогда со мной такого не было. У них здесь что, спецназовцы есть, и десантному бою учат? Ладно, некогда рассуждать. Я развернулся, нанес удар другой ногой, кувыркнулся в воздухе и срезал этого умника в полете.

Не успел приземлиться, как мне тут же хорошенько припечатали по голове. Перед глазами поплыли круги. Интересно, кто бы это мог быть? Вон же противник только поднимается с пола, пыхтя, как разбуженный медведь.

Аллана? Меня предала журналистка?

Муть в голове растворилась. Я обернулся. Аллана дралась на флайере: красиво и отчаянно, но как-то совсем по-женски, бестолково, делая лишние движения, совершенно не экономя силы. Одна против троих. А рядом со мной во весь рот улыбался мутант: человек с вытянутой синей мордой и турьими рогами: двумя по бокам, над ушами и одним витым, растущим из центра лба. Красавец! Обманутый муж, наверное.

Додумать я не успел. Атака монстра была стремительной, но подлой. Высокоинтеллектуальные существа никогда не дерутся руками. Можно было предположить. В меня просто пульнули черным лучом из перчатки. И все.

Я так и не понял, почему то же самое не сделал тот инопланетянин, который напал первым; да и сама Аллана могла бы воспользоваться высокими технологиями. Мужик мне, наверное, заводной попался. А журналистка... То ли у нее не было таких перчаток, то ли все бабы – дуры. И вообще эта инопланетянка с каждой минутой становилась мне роднее. Не испугалась, не стала на кнопочки тыкать. Похоже, попади она на Землю, цены бы ей не было...

Я очнулся в спальной капсуле и недоверчиво протер глаза. А где же ржавые цепи, полыхание костров, щипцы, дыба, иглы, скальпели, ножи, топоры? Где решетки на окнах, канаты, связывающие руки и ноги? Куда подевался вонючий кляп и где, черт возьми, капание холодной воды по темечку? Это у них что: тюрьма? Да за такие условия отбывания срока на Земле еще попотеть приходится!

Я вскочил на ноги. А вот и Аллана – тоже в капсуле. Видимо, без сознания. Я нервно сглотнул. Мигом примерещились грядущие пытки. И конечно, как нормальный землянин, я представил себе не испанскую Инквизицию, а то, что видел в детстве по телевизору. Сейчас сюда войдут вонючие фашисты и начнут допрос. Они, эти проклятые уроды, обязательно будут курить дорогие сигары, а не какую-то там «Приму», и даже не «Магну», пить вино «Совиньон», коньяк «Белый Аист», шотландское виски, а не нормальную пшеничную водку, жрать шоколад «Alpen Gold», а не жареную картошку с квашеной капустой. А еще они будут всячески издеваться: предлагать доллары, франки, марки, золотые дублоны, талеры, тугрики. И может быть, обесчестят Аллану. Вот этого, последнего, мне хотелось меньше всего на свете. Но что же делать?

Окно не было зарешечено, но я уже знал, что в квартирах Империи стекло и пластик не пробить даже прицельным астероидным дождем. В углу сиротливо притулился скромный компьютер. Я обрадовался: сейчас улетим!

Я быстро разбудил электронную систему. Монитор ожил, динамики сонно выдохнули:

– Пароль.

Ах ты, черт! Можно было бы и догадаться...

Изощренная логика у инопланетян: живи, мол, в тюряге, надейся: может быть, угадаешь пароль, да все едино – не взлетишь. Там, во входе в систему вдруг обнаружится, что просто половина программ не инсталлирована, а другая половина действует только в демонстрационном режиме.

– Слышишь, компьютер.

– Ну?

– А без пароля поиграть-то можно в «Сапера» там, в «Солитера», или в «Косынку»?

– Согласно Имперскому уложению о содержании и уходу за Изоляторами, любой гражданин имеет право без пароля принимать еду, водные процедуры, в укромном месте выводить из организма шлаки, смотреть четыре лицензионных имперских информационно-развлекательных канала без права прямого доступа к энергетическим шинам, иметь доступ к порносайтам без права копирования...

– Стоп! – Кажется, я покраснел. – Это... Ладно, достаточно. Я просто играть право имею?

– Да.

Что ж, это уже что-то. Инопланетяне народ умный, но чем черт не шутит, авось получится?

– А запусти-ка мне игру «Summer House».

– Нет такой программы.

– А ты поищи в мировой сети. Э-э-э, в земном интернете.

– На земном сервере нет такой программы.

– Как нет, черт тебя подери, если еще утром была?

– Нет, и не было. Ни утром, ни вчера, ни в прошлом месяце.

– Ах, твою мать! – Я плюнул и подошел к Аллане.

Журналистка все еще мирно спала, картинно разметав по капсуле свои волосы. Как она была прекрасна в эти мгновения! Воротник форменной рубашки был разорван, магнитные застежки вырваны, открывая взгляду шею и верхнюю часть груди. Ротик слегка приоткрыт. Чувственные губы обнажали ровные белые зубки.

«Даже прикус правильный», – непроизвольно отметил я про себя, вспомнив Серегу, который до двадцати лет пугал девушек выправляющими пластинами во рту.

Почему-то очень захотелось поцеловать Аллану. Мучительно, точно я был и не в плену вовсе. А еще мне казалось, что журналистка, это – спящая царевна, а я тот богатырь, что приперся ее разбудить.

Я осторожно коснулся девичьей руки. Никогда не думал, что меня так может взволновать женщина, тем более инопланетянка.

Аллана открыла глаза:

– Где мы?

– Компьютер говорит в Изоляторе.

– Значит, у нас есть шанс!

Я тактично промолчал. Черт бы понимал этих интеллектуалов! На что тут можно надеяться?

Аллана энергично встряхнула волосами и одним рывком выпрыгнула из капсулы. Нет, эта девчонка с каждым часом нравилась мне все больше. Вот Наташка, услышав, что мы с ней угодили в КПЗ, устроила бы показательную истерику, а Аллана – ничего, держится молодцом. Впрочем, что я все время Наташку поминаю? Любил ли я ее? Или настоящая роковая любовь как раз и состоит из бесконечной череды скандалов и вечного раздражения? И вообще, чего это я опять расклеился: любовь, морковь. Я тут, а она там. Меня тут каждую секунду могут прихлопнуть, точно муху, а я нюни распустил, аж самому противно!

Аллана заметила, что я без нее уже поупражнялся в программировании, и тут же подсела к компьютеру, начала тыкать кнопочки. Ну да – инопланетяне – это такой народ, который руками умеет только нажимать, а, скажем там, картошку прополоть, огурцы полить или гвоздь в стену вколотить – это только низкоинтеллектуальный тип, вроде меня, делать и может. Грустно. Хоть бы по душам со мной поговорила, а то как не живая вовсе: «Да, нет, летим, но не туда».

– Пароль? – сварливо поинтересовался компьютер.

Аллана играла пальцами на клавиатуре не хуже заправской пианистки. Я невольно любовался кошачьей грацией девушки.

– Пароль?

– Пароль?

– Пароль?

Мне это ужасно надоело. Какая там еще надежда? Я подошел к Аллане и тронул её за плечо:

– Да ну его.

– Не мешай. – Журналистка даже не оглянулась.

Ну да, они же все здесь крутые хакеры. Круче бывают только яйца. Куриные под майонезом. Империя высоколобых умников. Кажется, я опять начал злиться и скучать по Екатеринбургу, да и по Наташке, чего там скрывать. Она, Наташка, тоже не сахар, но все же вот так не выделывается.

– Аллана!

– Подожди. – Девушка долбила по клавиатуре с усердием смертника, прикованного цепями к пулемету в дзоте, увидевшего надвигающуюся роту противника.

Мне это надоело. Я не нашел ничего лучше, как просто двинуть кулаком по монитору. Я догадывался, что не разобью всю эту технику, но меня такая ярость обуяла, что размышлять стало просто некогда.

Ба-бах! И монитор взорвался. Вот не ожидал!

Нас накрыло осколками.

А в комнату вбежала охрана. Нормальные люди, по крайней мере на вид, только синие, как покойники. Ну да это ничего. Вон, китайцы – желтые, индейцы – пурпурные, негры – черные, почему бы и синим не быть? В детстве, помнится, вся школа играла в военно-спортивные игры «Зарница» и «Орленок». Так там, в тех играх, красные всегда воевали именно с синими, а не, скажем, с зелеными. Может быть, это кто из наших генералов инопланетян в кошмарных снах видел?

На нас навалились, связали и посадили в кресла, которые давно сложились из спальных капсул. Да, к комфорту как-то быстро привыкаешь, и то, что недавно удивляло, становится нормой жизни. Такие мелочи, как складывание капсул в кресла, уже и замечаться перестали.

А еще я подумал, что связанным лучше все-таки сидеть, нежели на дыбе качаться.

В открытый люк двери вошел тот самый бугай, с которым мы недавно повздорили. Мать честная, да он тут у них за главного! Что-то тихо шепчет, а синие вокруг него так и вьются, точно пчелы вокруг сот.

– Ну, Иван Соколов, здравствуй.

– Чего надо? – не очень-то вежливо ответил я, понимая, что за испорченный компьютер меня теперь точно закуют в цепи или просто распылят. – Чего-то я тебя не припомню.

– Эх, жаль, не успели мы вашу Москву затопить.

– Да? – Я лихорадочно начал припоминать, это когда же на землю инопланетное вторжение было, или оно идет прямо сейчас с переменным успехом?

– Что ж ты, Иван, с жидами связался? – продолжал необоснованные наскоки местный главарь.

– От жида слышу, – буркнул я, не понимая, в чем, собственно, меня обвиняют.

Но главный инопланетянин от моей вполне лояльной фразы вдруг точно взбесился: он заорал так, что изо рта полетела пена:

– Молчать, сволочь!!!

А еще этот урод подбежал и пнул мне промеж ног, очень для меня неудачно. Настолько метко, что несколько секунд я и ответить ничего не мог.

– Да как вы смеете?! – закричала Аллана. – Имперским Уложением о правах гражданина пытки и физическое насилие запрещены!

– Заткните рот этой дуре! – рявкнул главарь.

Топота исполнительных слуг я не услышал. Наверное, дистанционно отрубили бедной журналистке голосовые связки или кляп вставили, не сходя с места. Техника, так сказать, на службе у инопланетных гениев.

– Фашист!!! – прошипел я, когда смог произнести что-то членораздельное.

Наивный, я полагал, что инопланетянин обидится, начнет доказывать: «Ошибочка вышла! Я, мол, розовый и пушистый, гуманист космического масштаба». Ан не тут-то было. Этот садист просто расплылся в улыбке, точно чеширский кот:

– Нас везде узнают, во всех мирах! Только я – националист, Иван, социал-демократ.

– Штурнбанфюрер СС? – съехидничал я, не зная, что и подумать.

Откуда в Империи в самом деле взяться фашистам, если землян здесь нет? Или есть? Похоже на блеф. А вдруг правда? Ой-ей-ей! Чего-то я расхотел встречаться с императором. Может быть, Шеллеш – благородной души человек. Сен-Жермен какой-нибудь или просто французский Марат, за свободу, равенство и братство готов жизнь положить, а я не понял? Или наоборот, В Империи нормальный порядок, а именно заговорщики и есть коричневые сволочи? Интересно, на кого, в конечном счете, работает местный царек?

– Штурнбанфюрер? – Главарь рассмеялся. – Бери выше, сынок!

Да откуда же я их вонючую иерархию могу знать? Как все нормальные люди, единственное воинское звание фашистской Германии я запомнил по сериалу «Семнадцать мгновений весны». Ну, просвещен еще, что сам Гитлер фюрером был. И все, на этом мои познания и заканчиваются.

– Слушай, я не коммунист и даже не сочувствующий. Мне вообще партии – по барабану. И евреев я не знаю. Чего ты от меня добиваешься? – Я извернулся и посмотрел, что там с Алланой: чего это она молчит, как воды в рот набрала.

То, что я увидел, мне не понравилось. Аллана сидела, неестественно выгнув спину, и смотрела перед собой остекленевшими, ничего не видящими глазами. Похоже, умеют они заставить молчать. Это плохо.

– Я хочу вернуться в Великую Германию на Землю, где не будет ни России, ни Франции, ни Америки... – разглагольствовал фашист.

– Одна Германия, – хмыкнул я и тут же получил зуботычину.

– Да!

– Ни хрена у тебя не получится, – проворчал я. – Сибирь большая, зимы у нас суровые. И партизан в тайге – что комаров.

– Собака! – плюнул мне в лицо главный.

Все, я окончательно вышел из себя! Фашисты, инопланетяне или хрен говорящий – мне все едино, но чтобы меня так оскорбляли, а я молчал? Не бывать этому! Я вскочил, но один из синих охранников молниеносно выкинул в мою сторону правую руку. Я заметил блеснувший огненный луч, выскочивший из перчатки. И вдруг странная апатия навалилась на меня. Я осел, точно мне хорошенько врезали под дых, хватанул ртом воздух. И мне показалось, что все происходящее – только страшный сон, и ничего более. А еще я подумал, что все это сильно смахивает на сумасшедший дом. Откуда в Империи фашисты? Или Гитлер не просто был колдуном-недоучкой, а именно ставленником инопланетян? Но мы-то, русские, этих истинных арийцев в бараний рог свернули. Впрочем, кто такие арийцы, если разобраться? Что за диковинная раса? Уж не заблудшие ли граждане Империи, одичавшие, так сказать, во время крушения пилотируемого корабля, соблазнившие обезьян и населившие Землю своими потомками, то бишь людьми низкоинтеллектуальными?

– Скажи мне честно. – И главарь инопланетян пододвинулся ко мне. – Что вы находите в еврейках?

Муть плавала в голове, пошевелиться я не мог: сидел как парализованный, но мысли сновали как тараканы. Ах вон где собака порылась! Значит, Аллана – еврейка! М-да, попал я по полной программе. Вот свезло, так свезло! Если есть в Империи фашисты, то должны быть и евреи – это как таблица Менделеева. Ох, плачет по мне сумасшедший дом и сердобольные няни-сиделки или садисты-санитары, это смотря какой степени буйности я окажусь. Кажется, я запутался окончательно. Так на Земле я или в космосе? Но бандиту отвечать что-то было надо, а то еще чего-нибудь сотворят, и все – привет маме. Надо хоть геройски умереть: ну, гадость в лицо врагу сказать. Желательно интеллектуальную, чтобы проняло этого гада аж до печенок! Эх, ничего в голову не приходило, брякнул наобум:

– Дык, немки они же все фригидные!

Ох, как этот фашист взвился! Как он побледнел, точно я ему на больной да на мозоль каблучищем наступил!

От первого удара под дых мне полностью перерезало дыхание. От второго швырнуло на пол.

Я все еще не мог выдохнуть, чувствуя, что пинают меня очень профессионально.

А потом я выдохнул, и боль обожгла все тело. Видимо, это фашист чего-то мне все же сломал.

Ах, как хотелось сказать этому уроду все, что я думаю о нем! Но во рту был лишь медный привкус крови. Кажется, я позорно мычал, отзываясь охами на каждый удар. Тело совсем отказывалось подчиняться. Мне было больно и стыдно. Стыдно, что вот так на глазах у лучшей журналистки Империи какой-то подонок избивает меня, а я охаю и кричу. И все же сдержаться я не смог. И как только партизаны в фильмах молчали под раскаленными клещами, ума не приложу?

Сознание я не потерял. Главарь выдохся раньше. Вытер свою гнусную физиономию платочком и отошел в сторону.

– Но пассаран! – прошептал я кровавыми губами, но боюсь, что фашист даже не услышал меня.

К главарю подъехало кресло. Инопланетянин сел. Охранники не двигались. Да и Аллана ничего не предпринимала. В глазах журналистки застыли жалость, презрение и ужас. Что, она никогда не видела картину, «Допрос партизана»? Похоже, что в Империи все-таки хреновая, но демократия. А фашисты позорные на службе у Шеллеша. Что ж, такой расклад меня устраивал.

Так, и что он, этот фюрер недоделанный, собирается делать дальше? Меня четвертовать, а Аллану – на потеху роте своих синих солдат? Как все по-скотски и тривиально... Меня мутило. Я едва сдерживался, чтобы не облевать все вокруг. Враг не должен видеть, что мне плохо и больно! А еще, больше всего на свете мне хотелось немедленно убить эту падаль, которая переводила дыхание в кресле. Бедняжка, как он устал! Ну да, нынче фашисты не те пошли, слабые совсем. Им бы в Германии сидеть и пиво дуть в кабаках, а не по Империи шляться.

– Ты как, сука, на Веррев попал? Отвечай, красный прихвостень! – снова взвыл бандит.

Я сглотнул. Очень интересный вопрос. Что это, великий Шеллеш не знает, что к нему люди приходят прямиком через компьютерную игру «Summer House»? Или фашисты на самом деле работают на кого-то третьего? Да что же здесь творится, черт возьми?

– На какой такой Веррев? – Потянем время, посмотрим, что нацистам уже известно, и я скроил физиономию Ивана-дурачка.

– Откройте ротик Аллане, – усмехнулся главарь. – Может быть, она чего видела или слышала.

Я вздрогнул. Шуточки кончились. Какого им хрена вообще нужно?

Один из синих подошел к журналистке. Взгляд Алланы стал осмысленным:

– Вы не посмеете. Я под личной охраной императора!

– Да положил я на твоего императора, – хрипло рассмеялся фашист. – Начинайте.

– Нет!!! – закричал я. – Я скажу. Не трогайте ее!

Мой палач удовлетворенно хмыкнул и отвалился в кресле:

– Погоди, – это главарь сказал солдату, но головой кивнул мне. – А ты не вздумай врать.

Эх, еще бы понять, какая им польза от моих показаний. А то бы подтасовал факты. Обидно, когда не знаешь, о чем можно умолчать, а что врагам и так уже известно.

– Так как ты оказался на Веррев?

– Я играл в игру. Тихо-мирно. Никого не трогал. Мочил только юнитов позорных. И вдруг оба-на – провалился черт знает куда.

– Это уже интересно. – Главарь вдруг подался вперед. – Как игра называлась?

– Не помню. – Я решил немного поюлить.

– «Summer House». – Фашист не спрашивал, он просто констатировал факт.

Вот гаденыш! Интересно, что еще ему известно? Может быть, весь этот допрос – лишь фарс?

– Как звали женщину, которая к вам приходила до перемещения и подсунула игру?

Это он застал меня врасплох. Ну, я не то чтобы святой, ко мне разные женщины ходят, не только одна Наташка. Ну, там, чаю попить, холодильник переставить. Чего он привязался? Диск мне Славка дал, шеф мой. Но Позднева я им, уркам, не сдам. Не на такого напали!

– Я жду. – Главарь нахмурил брови.

Так: нужно сконцентрироваться. Фашисты – они все немцы. Еще итальянцы были. Значит, от меня ждут, что я им сейчас связную выдам. Что ж, флаг вам в руки. Поиграем в кошки-мышки. Женское немецкое имя, но не Кэт. Еще количество бы букв подсказали. Прямо «Поле Чудес» какое-то в Стране Дураков!

– Гертруда, – брякнул я наугад.

Фашист так облегченно вздохнул, что я невольно подумал: нет, не угадал! Видимо, этот козел свою секретаршу подозревал в измене. Эх, жаль, не дали мне три попытки.

– Допустим. – Бандит щелкнул пальцами и солдат, все еще возвышавшийся над Алланой отошел к дверям.

Ура, один – ноль!

Фашист задумался. Какую он там пакость измышляет?

– Мой властелин. – Из дверей вышел нормальный белый человек без видимых отклонений и аномалий. – Отвлекитесь от допроса. Вам стоит подняться наверх. Вас уже ждут.

– Что?!! – рявкнул главарь, сверкнувший белками глаз, точно бык, увидевший красную тряпку. – Ты смеешь мне указывать?

Ага, а этот фюрер здесь на вторых ролях. Значит, не убьет. Пугать будет.

– Это просьба барона. – Посыльный был невозмутим, точно лондонский денди.

Фашист порывисто встал, подошел ко мне и процедил сквозь зубы:

– Мы еще не закончили.

И я снова получил полновесный удар в пах. Вот сволочь! Как будто знает, что не успел я посадить дерево, купить новую квартиру, оставить после себя сына. Дотянуться бы – голыми руками задушил бы!

И местный фюрер удалился. Следом за своим главарем вышли и все синие.

Двери бесшумно закрылись.

Я остался корчиться на полу.

– Ты живой? – это спросила Аллана.

– Мы фашистов били, бьем и бить будем, – сказал я, выплевывая изо рта сгусток спекшейся крови.

Получилось эффектно, как в фильмах. Жаль, что у инопланетян нет ножиков. А то сейчас перерезали бы веревки. Или это не веревки, а опять какая-нибудь хитрая электроника? Не важно... И побежали бы мы с Алланой... Стоп! Никаких побегов. Я же в Империи – и дороги на Землю мне нет. Как это все осточертело! Очень похоже на то, что попал я сюда, в это межзвездное королевство, чтобы выгоднее продать свою честь, шпагу. Ага, Д’Артаньян хренов. Шеллеш – собака, видимо, на роль кардинала Ришелье подвизался. А Аллана... Лишь бы она Констанцией оказалась, а не Миледи позорной!..

– Иван.

– Ну? – Я попытался сесть. – Чего?

– Кто такие фашисты?

Оба-на, это что же творится? В Империи впервые слышат о коричневой чуме? Блин, такая хорошая легенда об освобождении вселенной от коричневого ига Иваном Соколовым летела ко всем чертям! «Сволочи они», – хотел было сказать я, но вдруг понял, что придется объяснять еще, и кто такие сволочи. А об этом я имел весьма смутное представление. Пришлось выкручиваться:

– Э-э-э. Нацисты они живодеры. Людей сжигали, книги. Города взрывали.

– Зачем?

Во спросила! Хрен бы их знал, наверное, так им представлялось мировое господство.

– Удовольствие они от этого получали, – сказал я и мстительно добавил: – Сексуальное. У Гитлера с интимом плохо было, сифилисом бедняжка переболел.

Хотел было добавить, что Адольфу даже операцию делали, половину мужской силы отняли, да не стал смущать девушку. Зачем ей лишнее знать?

Аллана несколько мгновений о чем-то сосредоточенно размышляла:

– То есть фашисты размножаются почкованием в тот момент, когда они кому-то причиняют боль, убивают и разрушают?

Я поперхнулся от этой чудовищной логики:

– Хм. Не совсем. Размножаются они нормально, от женщин.

– Тогда я совсем ничего не понимаю, – вздохнула Аллана.

– Чего тут не ясно-то? – Я наконец-то смог сесть. – Удовольствие и дети – вещи разные, можно сказать, диаметрально противоположные.

Тут я вдруг спохватился, что Аллана может решить: удовольствие – это когда детей убивают, и тут же поправился:

– Я не это хотел сказать... В общем, любовь она важна ради любви в первую очередь, а дети – это лишь проявление этой самой любви.

Вот это загнул. Как доцент. Жаль, что наши ребята не слышали. А то мне памятник на родине полагается за укрепление русско-инопланетных отношений.

– Чувство ради чувства, – догадалась Аллана и просияла, точно девочка, получившая конфетку. – Я поняла, вы живете чувствами именно ради этих самых чувств, а интеллект вам помогает в этом.

– Ну да.

Аллана откинула голову назад и захохотала.

Оказывается, инопланетяне умеют смеяться. Да еще так красиво. Я удивился. Нет, я просто не ожидал, что смех может быть таким мелодичным, звонким, точно это ветер шевельнул серебряные колокольчики. Ну, или эту китайскую штуковину, что у Славки дома висит «Музыку ветра». Красиво, слов нет!

Вообще-то я в жизни многое видел и слышал, но такого никогда.

Аллана перестала смеяться. Нервное это у нее, что ли?

А я вдруг понял, что мне снова хочется услышать этот странный смех. Черт, что это со мной? Тут нужно думать, как из плена бежать, а не за инопланетянками приударять!

– Аллана. Возле тебя нет острого осколка стекла или лезвия какого-нибудь?

– Зачем?

– Веревки перерезать, руки затекли, – спокойно объяснил я.

– А, ты имеешь в виду электрошоковые нити-стабилизаторы?

– Ага, – сказал я и покосился на толстый канат, которым меня связали. – Именно эти нити я и имею в виду.

– Их целостность нельзя нарушить. Иначе освободившийся разряд просто разложит твой мозг на атомы.

Я вздрогнул. Ну да, а чего еще ждать от фашистов? Скоро появятся великие инквизиторы и начнут иглы под ногти пихать: «Открой тайну, несчастный! Где скрывается главный демон коммунизма Ленин?» А я им ничего, естественно, про Шушенское и Финский разлив не скажу. Меня еще в детском садике учили, что врагу нельзя открывать самую страшную тайну: самогону нужно хотя бы день побродить, да ночью не взорваться...

Да, странно я как-то устроен, мысли в голове снуют, но все как одна – дурацкие...

– Слушай, Иван, а ты тоже умеешь чувствовать?

Спросила!

– Умею, – буркнул я. – Не то чтобы сильно...

– И на что похожа любовь?

Я едва не брякнул, что «любовь – это канат, по которому черти лезут в ад», да вовремя прикусил язык. Школьные, да и более грубые армейские шуточки здесь явно не годились. И почему это не Гагарин первым столкнулся с инопланетянами? Вон как мужик улыбался, ему, пожалуй, ничего бы и объяснять не пришлось. А я что?

И стало мне грустно. Вдруг вспомнилась серьезная девочка Инна, с которой мы сидели за одной партой до шестого класса. Я сначала ее за косы дергал. Потом портфель ей носил. Мы даже пару раз подрались. Из-за ежа. Я Марье Ивановне, подслеповатой «англичанке», подарочек на стуле оставил. Обошлось без жертв. Инна выскочила из-за стула и спасла ежика. Мы потом две недели не разговаривали. Ну, дак, это во втором классе было. Дураком я был, не понимал, что взрослый человек ежа просто раздавит. А потом мы помирились. Меня в школе любили дразнить Чебурашкой. Я обижался, а Инна всем говорила, что размер ушей на умственные способности не влияет. И вскоре все меня стали уважать, не за лопоухость, конечно. Я же ходил и гордился своей Инной. М-да, жизнь течет какими-то странными кругами. Вечно меня девки из передряг всяких вытаскивают, аж неудобно. Все, с Алланой – это в последний раз! Это я – мужик, герой на коне и рыцарь, спасающий вселенную! Наверное... Хотя, чего это я? Без Алланы давно бы уже червей кормил...

– Ты чего молчишь?

– Думаю, – честно признался я. – Чувства очень сложно объяснить. В том-то вся и суть. Чувства нужны для того, чтобы их переживать, а не описывать.

– Пере-живать? – переспросила Аллана. – То есть чувства умирают, а ты живешь дальше?

Черт бы побрал эту инопланетную идеологию чистого разума! Эта журналистка не даром ест свой хлеб! Загнала-таки в тупик.

– Ну вот, к примеру, прихожу я к тебе с букетом роз. Что ты подумаешь? – Я принялся выкручиваться из глупого положения.

– Ну, полью эти цветы, на солнце поставлю. А подумаю, что это глупо. За цветами и растениями должны следить клоны. Это их работа, а не моя.

Так. Я начал психовать. Вот сижу тут связанный канатом, который на самом деле хитрая электроника и распинаюсь перед инопланетянкой. Куда ФСБ смотрит? Почему именно я должен вести разъяснительно-воспитательную работу? За что мне это все? Я же не педагог!

– Да что я, идиот, чтобы пальмы в кадке тебе таскать? Я принесу живые срезанные цветы. Нечетное количество, потому что четное дарят только покойникам и, кажется, мужчинам.

– Срезанные? – Аллана посмотрела на меня как в первый раз, во время моей неудачной высадки прямиком из этажа страха игры «Summer House». – То есть мертвые?

Честно говоря, такой подход к проблеме меня немного обескуражил. Я, значит, приношу девушке цветы, проявляю внимание, трачу деньги, а выясняется, что просто дарю трупы. Бр-р-р! Нет, с этими инопланетянами и свихнуться недолго.

– Да, трупы! – Ох, я и разозлился. – И все мы такие: некроманты хреновы. Любой христианин – вампир от природы: он не только каждую неделю кровь Творца пьет, но телом бога закусывает. И водка – это настойка из мертвых микробов, и цветы мы дарим только срезанные.

Ой, что это я несу? Что подумают о нас порядочные инопланетянки?

Но Аллана ничего не сказала, а лишь качнула головой: мол, поняла, ты чувствуешь раздражение. Надо же какая проницательная!

Я прикусил губы до крови и только тогда немного успокоился:

– Извини, я слегка погорячился.

– Вот поэтому, – сказала Аллана, – граждане Империи и не идут на контакт с людьми. Вы непостоянны. В вас нет стабильности. Чувство – это движение, изменение мыслей и поступков. В землянах нельзя быть уверенными даже процентов на тридцать.

– Наверное, ты права. – Я обиделся и отвернулся.

В этот момент двери открылись и снова вошли синеликие стражи:

– Велено доставить вас в Зал Ожидания Приговора.

– Достоевские, блин, – проворчал я. – Вам бы только доставлять и доставать. Только я вам не Раскольников, бабушку вашу фашистскую убью, но не заплачу!

Ничего они не поняли, эти охранники синие.

Плохо, когда враги такие тупые. Мне даже показалось, что я просто мечу бисер перед свиньями. От этого осознания собственного величия стало чуточку легче, даже немного веселее.

Папка «Personal»

Doc011

Зал Ожидания Приговора мне понравился еще меньше, чем все остальные помещения, в которые судьба забрасывала меня в последнее время. Это был даже не зал, а путаный пещерный лабиринт, возможно, природный, естественный в горном массиве – уж очень высокой была влажность. Стражники нас освободили от пут суперэлектронных веревок, втолкнули внутрь и удалились.

Я не услышал, как закрылись двери, но когда обернулся, уперся взглядом в стену. Мать честная: у них тут техника на грани нашей фантастики. Вот она, магия гномов в действии. Где дверь? Да был ли здесь проход?

– Самое печальное место всех галактик, – отрекомендовала Аллана. – В ожидании приговора здесь можно провести всю жизнь. Залы оборудованы так, что только при максимальных физических усилиях со стороны заключенного процессор запускает программу продовольственного минимума. Права на владение или на доступ к любому виду информации здесь нет. Животная жизнь низшего уровня. Именно в этих Залах умирали клоны от голода, а заговорщики-граждане от скуки и от информационного воздержания.

Я хмыкнул, представив себе, как синеликие заговорщики корчились на полу и скрежетали зубами: «Газету мне, газету! Полцарства за пятнадцать минут доступа в интернет!» Или это были египетские боги с песьими головами? Или с рыбьими? Или гигантские жуки? Или тролли? Я не стал уточнять, кто были заговорщики. Мне очень хотелось надеяться, что это были не люди:

– У нас свободны руки и ноги. Нужно действовать. Побежали!

– Куда? – Аллана искренне удивилась. – Это Зал Ожидания Приговора.

– Да понял я, понял! Может быть, это настоящие пещеры, а не муляж!

– И что?

– Мы с тобой будем двадцать лет долбить породы и выйдем из этих подземелий. Я обрасту белой бородой, нарекусь Аввакумом и стану миссионером. Научу граждан Империи тыкать в кнопочки не тремя перстами, а двумя!

Аллана посмотрела на меня, как на идиота, только что у виска пальцем не покрутила, не знала, наверное, об этом интернациональном жесте.

– Авва Вакуум – это твое настоящее тайное имя?

Какое, к чертям, тайное! Я же не полковник ФСБ. У меня все явное. Эх, медленно прогрессирует моя журналистка, все еще пробуксовывает на специфическом русском юморе. Пришлось признаться:

– Я пошутил.

– Зачем?

– Чтобы смешно было.

– Да?

Нет, эта Аллана периодически просто выводит меня из себя!

Я демонстративно отвернулся от журналистки и потопал вглубь пещеры. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих! Подумаешь, Зал у них. Ага, собрался я тут ждать вынесения приговора. Что я, суды не знаю? Везде одно и то же, десятки раз убеждался. Мирами правит коррупция. В общем, что-то мне подсказывало, что суд барона Шеллеша, а уж тем более фюрера, не будет снисходителен к такому нарушителю границы, как я. Мне уже наверняка инкриминировали зверское нападение на должностное лицо с отягчающими обстоятельствами, угон чужой квартиры вместе со всеми пожитками, похищение журналистки с целью выкупа, неоднократное покушение на жизнь граждан Империи, а так же негуманное отношение к животным, в результате чего Банга скончался в неизвестном месте при невыясненных обстоятельствах. Любой суд любой страны приговорил бы меня к десяти годам повешения через расстрел, или чего похуже.

Пещера оказалась самой обыкновенной. Холодной. И каменные стенки были покрыты изморозью. Изо рта валил пар. А под ногами хлюпала грязь. Милые у них Залы! Почти бальные: встретишь здесь Наташу Ростову – и испугаешься. Интересно, а как заключенные спят в такой сырости? Тут же и радикулит, и пневмония, и старческий маразм за каждым углом караулят!

Тюрьма она и есть тюрьма. Но если здесь нет самого распаршивого компьютера, то как же мыться и есть? Да в обычный туалет, черт возьми, куда идти? Палачи они все, а не инопланетяне.

И сразу почему-то захотелось есть. А еще сильнее – по малой нужде. Вот вечно так: не вспомнил бы и прекрасно себя чувствовал. Да, кое в чем инопланетяне правы: жить одними эмоциями накладно.

Аллана брела за мной скорбной тенью.

И вот тут мне стало совсем невтерпеж. Ну что же эта журналистка не понимает, что людям иногда и одним хочется побыть? О боге подумать, например...

– Аллана?

– Да?

– Слушай, давай я схожу на разведку вон за тот поворот. А ты стой и жди.

– Зачем?

О, боги!

– Надо проверить, не водятся ли здесь минотавры.

– Нет! – просияла Аллана. – Минотавры живут на планете Криирк. В Залах Ожидания их быть не может.

Вот чертова баба, надо же: такой интеллект, а элементарных вещей не понимает! Я уже едва не приплясывал. И чему их только в школах учат?

– Слушай, Аллана. Я умоляю: постой на месте. Я сейчас вернусь.

Инопланетянка равнодушно пожала плечами:

– Это Зал, в нем нет устойчивых микросхем. Восприятие окружающего мира здесь меняется периодически. И сама реальность искажается тоже. Если мы не будем держаться вместе, то рискуем оказаться в разных камерах.

Я не совсем понимал, о чем толкует Аллана, да и некогда мне там было особо предаваться философским размышлениям. Все, достала!

– Если я сейчас же не уйду за угол, у меня разорвется мочевой пузырь!

Кажется, Аллана поняла. По крайней мере она хихикнула в кулак, как нормальная женщина. А я бегом направился к первому повороту...

Не успел я застегнуть штаны, как понял, что Аллана оказалась права: мир изменился. Это уже была не пещера, а самый обыкновенный город. Земной. Без всяких прибамбасов и финтифлюшек. Нормальные заводы, типичные четырнадцатиэтажки. Я чуть не прослезился: Екатеринбург! Слава богу! Очень похоже на то, что по поводу выходных я просто основательно перепил пива, всю ночь прошлялся где-то по барам и все эти звездные Империи, заговорщики, фашисты просто привиделись мне в пьяном угаре. Ура! Нет никаких инопланетян. Сейчас доберусь до холодильника, опохмелюсь, и завалюсь спать! Домой, домой!

На всякий случай я все же огляделся: Алланы нигде не было. Ну, правильно: белая горячка она не всегда в образе зеленых чертей приходит. У кого что болит, тот то и видит. Мне вот симпатичные инопланетянки грезятся, чтобы поволочиться можно было. Хотя вроде с Наташкой-то у меня все нормально. Или это мое подсознание не хочет надевать ярмо супружеской жизни? Очень даже может быть.

– Эй, Екатеринбург!!! – И я бодро рванул к трамвайной остановке.

Был поздний вечер или ранняя ночь: от радости я толком и не понял. Но трамваи уже не ходили. И машин не было. Ни одной. Лишь фонари светили да светофоры моргали желтыми глазами. Интересно, а метро еще работает? Впрочем, плевать! Я сейчас согласен на животе домой приползти. Пешком дойду.

И я отправился в путь.

Самое смешное, что на улицу Победы я переехал два года назад. А до этого жил вообще в другом районе города, на Сурикова. Так что Уралмаш мне мало знаком. И все же я вырос здесь, в этом городе. Не заблужусь. Чай, не Москва.

И я начал срезать: заводами, тупиками, длинными улицами, похожими на какие-то бесконечные тоннели. Вот уж не думал, что в Пионерском поселке есть такие жуткие места!

А вокруг – ни людей, ни бомжей, ни котов мартовских. Лишь кое-где мерцают огни окон, но как-то уж очень правильно: прямоугольниками, а не вразнобой.

Что-то в мире было не так.

Почему нет ни единой машины? Где это хваленое настоящее желтое такси? Где алкаши? Где гуляющая молодежь? Город что, умер?

И тихо так, непривычно, будто это кладбище, а не столица Урала. Жуть какая-то!

Я вышел на железную дорогу и деловито пошел по шпалам.

Неудобно, конечно, шпалы прокладывали, как специально, под маленькие шаги ребенка. Видимо, специально для того, чтобы такие умники, как я, не шарились здесь по ночам. Приходилось семенить. А вон и вездесущая реклама: с гигантского щита улыбался строитель в каске и с мастерком в руке, а ниже змеилась надпись: «Стройжилсервис Ек-2005. Мы кладем на совесть».

Правильно, у нас в России на совесть все кладут, от бомжа до министра. Не новость. Нет, это точно родина!

Но все-таки смутное чувство нереальности усиливалось.

Я ущипнул себя: больно.

Ничего не понимаю! Так были инопланетяне или нет? А, может быть, это именно Екатеринбург мне приснился, и никакой я на самом деле не шофер, а тайный разведчик Империи?

Так, нужно срочно зайти к психиатру. Прямо завтра с утра. И пить больше не буду: пусть меня закодируют... Тут я поперхнулся. Закодируют? То есть установят программу, впихнут чип?

И сразу заболела голова. Наверное, от голода. Не помню, когда вообще в последний раз ел. Кажется, у Алланы во время первой встречи. Вот жизнь, пожрать некогда. Все инопланетянок спасаю.

Я взбежал вверх по склону: железная дорога в Екатеринбурге такая и есть, то по насыпи идет, то вдоль оврага.

Я прислонился к забору какого-то завода и... провалился прямо в воду!

Не-е-ет!!! Верните меня обратно домой! Пусть в сумасшедший дом, но на Землю! Там меня хотя бы мать любит, покормит!

Проклятая жизнь! Никто меня не услышал. Пришлось плыть. Правда, недолго.

Вынырнув у берега, я упал на землю и заплакал от бессилия. Я все понял. Ох, и сволочи же эти инопланетяне! Несмотря на то, что интеллекта у меня маловато, на этот раз я осознал все в считанные секунды. Зал Ожидания каким-то образом моделировал мою память и превращал эмоции в осязаемые образы. Ну как компьютер Алланы. Но дело даже не в этом. Зал выдумали самые последние изверги и садисты. Я понял, что буду вечность блуждать по мертвому Екатеринбургу, но никогда не смогу попасть домой и увидеть знакомые лица. В этом и заключалось мое личное персональное наказание.

Да, я все больше убеждался, что инопланетяне, в массе своей просто оголтелые фашисты, и с ними нужно вести беспощадную войну!

Где Аллана?!

Дайте мне бластер, огнемет, пушку! Так жить нельзя! Всех убью, один останусь!

Я смахнул невольные слезы, вытер лицо рукавом и украдкой огляделся. Нет, никто не видел, как у меня позорно сдали нервы. Русские не сдаются и не плачут. Это я так, случайно наверное, соринка в глаз попала.

Я обреченно сел, облокотился о березу и стал ждать: трансформации пространства, синеликих уродов, Аллану... Не важно. Просто мне надоело шляться по фантомным мирам. Кажется, я начинал понимать, почему клоны и пленники сходят в Залах Ожидания с ума и умирают от информационного голода. Их убивает ностальгия... Или инопланетянам не знакомо и это чувство?

– Ожидающий номер 345, почему вы сидите? – Голос был похож на сварливое ворчание вокзальных динамиков.

Я уже догадался, что ко мне обращается местный компьютер-надзиратель, так сказать, или староста, раз уж здесь водятся и заправляют всем фашисты позорные.

– А что, мне прыгать? – Я огрызнулся и, подумав, добавил: – И вообще я не ожидающий, а Иван Соколов.

– В Зале Ожидания Приговора имеют право находиться только ожидающие, – безапелляционно заявил голос.

– А я – диссидент. Меня сюда внедрили, чтобы я за ожидающими наблюдал и доносы на них строчил. Я агент имперской разведки под кодовым номером «При пожаре звони 01». Понял?

– Нет, – честно признался компьютер.

– Ну и дурак.

Стены закряхтели: видимо, процессор будил остальные диски, выходил в единую операционную справочную систему с запросом на «агента 01». Ну и флаг ему в руки!

Реальность стала полупрозрачной. О, это уже что-то! У них, у инопланетян, похоже, чувства юмора нет. Так это же замечательно! Просто здорово! Сейчас мы запудрим эти электронные мозги. Вон французы какие мягкотелые, а Бастилию взяли. А я чем хуже? Уйти из имперской Таганки – что ж, это достойное занятие. Будет о чем вспомнить на старости лет, если доживу, конечно.

Сквозь мерцающие стены я увидел других людей. Все они были изможденными, усталыми, точно наши русские учителя в период очередной задержки заработной платы. Сгорбившись, все они бестолково брели куда-то. Но я-то видел, что они просто ходят по кругу в маленьких клетушках 16 на 16 метров. Вот это да, а я всерьез поверил в огромные расстояния, которые несколько минут назад были Екатеринбургом. Все оказалось обманом, галлюцинацией технического происхождения. Мне стало за себя стыдно: мог бы и сразу догадаться. Это же Империя!

Между людьми мерцали прозрачные перегородки, но вот ни окон, ни дверей нигде не было. «Прямо, как в ягоде арбуз», – подумал я и цинично усмехнулся. Ладно, мы еще посмотрим, кто тут самый умный. Фиг с вами, пусть у вас интеллекта хоть на пятьсот процентов, а у меня всего на чертову дюжину, но зато я живой, а все местные заключенные – просто какие-то тупые заводные куклы.

Увидел я и Аллану. Она, как и все, покорно топала вдоль мерцающих стен. Странно было и то, что я всех этих узников видел, а вот меня самого никто и не замечал.

– Эй, – сказал я, – братья по разуму! Давайте перестукиваться. Я азбуку Морзе знаю.

Ноль эмоций.

Да что же это такое?

И тут я догадался: да они все просто зомбированы, закодированы. У них, наверное, в голове чипов больше, чем природных извилин. Вот оно в чем дело! А я с Земли, мне местные прививки не ставили, в мозги электронику не вшивали. И так мне после этого открытия домой захотелось, что я аж зубами от ярости заскрипел, заорал на тюремный компьютер, что было мочи:

– Ты, урод вонючий, а ну жрачку подавай!

Озеро и поляна мигом утратили прозрачность. Голос проскрипел:

– Ожидающий номер 345, вы меня обманули.

– А ты меня рентгеном просвети, – посоветовал я. – У меня все кишочки от голода скрючило, не понимаю, в чем только душа держится.

Компьютер на мгновение задумался и продолжил заготовленную ранее тираду:

– «Агента 01» по имени При пожаре звонить не существует.

– А я кто? – Меня определенно заинтриговал этот умник недоделанный.

– Ты – ожидающий номер 345.

Тьфу, опять за рыбу деньги!

– Нет, я злой и страшный серый волк. Причем волк голодный и невоспитанный. Если мне сейчас не подадут печенного в яблоках гуся, я начну ругаться матом так, что здесь все программы зависнут всерьез и надолго!

– Вы опять лжете, – сказал компьютер. – Впервые встречаю такого странного ожидающего. Зачем говорить неправду, если я все равно докопаюсь до истины?

– А чтобы тебя, дурака, позлить.

– Абсурд, – сказал компьютер. – Это не логично.

– Зато весело!

На несколько минут повисла тяжелая пауза. Наверное, за это время не один мент на Земле родился. Я даже начал сомневаться, уж не сломал ли я чего своим откровенным хамством. Компьютер-то в принципе ни в чем не виноват. Какую программу задали, по такой и работает. Это хозяева у него сволочи.

Видимо, до чего-то электронный надзиратель все же додумался и наконец сказал:

– Все ожидающие питаются паштетом сульфида натрия-49, запивают карбонатом кальция. И обязательно чистят зубы двуокисью кислорода.

По-моему, он все врал, проклятый! Похоже, чтобы мне досадить. Я бы заподозрил этого умника в сарказме, если бы не знал, что в Империи не только техника, но и сами граждане – сама серьезность. Но не может быть, чтобы преступники жрали одну сплошную химию, идентичную натуральной еде? Хотя у нас на Земле чем только не питаются: устрицами всякими, червяками. Да, но не сульфидом же натрия! Еще кто бы знал, что это такое и что именно инопланетяне подразумевают под этим словосочетанием? Вдруг это яд кураре, чтоб долго не ожидали, не томились, так сказать, а то очередь большая – все на тот свет торопятся!

– Значит, так. – Я вздохнул. – Или меня кормят по-человечески, или я объявляю бессрочную голодовку.

Снова зависла пауза.

Потом раздраженный голос сказал:

– То есть вы не будете кушать в знак протеста? Я вас верно понял?

– Да, – твердо сказал я. – Из принципа.

– Так ведь это вам же и будет хуже. В чем же протест?

Вот это он меня уел! А действительно, в чем? Это ведь я с голоду подохну, а не его электроника. Вот гад интеллектуальный! И как только таких Земля... то есть Морддром носит?

– Ладно. Тащи уж что есть. – Пришлось идти на попятный. Неприятно, но жрать-то хочется.

– Между прочим, вы недавно справляли естественные нужды, – проворчал компьютер.

– И что? – Мне уже порядком поднадоело общение с занудами. – Если я тут обгадил красный уголок, то извиняйте, сами виноваты. Где у вас указатель: «Мальчики – налево, девочки – направо»? Сначала создайте нормальные условия для этого, для ожидания, а потом и возмущайтесь.

– На ваших руках остались недружественные микрофлоре вашего желудка микробы и палочки. – Сбить с толку компьютер на этот раз не удалось. – Немедленно продезинфицируйтесь.

Это еще что за заявочки? Я только собирался устроить митинг протеста против антисанитарного состояния камер, не оборудованных унитазами и писсуарами, как меня без долгих проволочек накрыло душевым цилиндром. «Ладно, – решил я, – пусть моют целиком. Да здравствует мыло душистое и полотенце пушистое!»

Но тюрьмы во всех мирах – это всего лишь способ лишения человека комфорта. Из стен выехали железные ежики, подозрительно похожие на те, которыми в общественных столовых моют посуду, только крупнее раза в три.

– Изверги! – закричал я. – Висельники! Сатрапы!

Щетки остановились, и электронный тюремщик пророкотал:

– В чем дело?

– Ты что делаешь, гад? – Я обрушился на эти мочалки и на стены душа разъяренной фурией. – Живодер, фашист!

– Ожидающий номер 345, согласно информации, поступившей в базу данных, вы являетесь клоном второго поколения био-робота Фот-Пент-А-41. Так или нет? – В голосе компьютера слышалось нескрываемое раздражение. – До проявления недовольства нашим правительством вы работали в организации «Шпионопись-УкВ», что находится в малом здании посольства Чужих.

Я обомлел от такого чудовищного поклепа и страшного подозрения:

– Ты что, собака, собрался меня кормить натуральными химикатами?

Ох, я-то, наивный, полагал, что паштет сульфида натрия-49 и карбонат кальция – это всего лишь научное название еды или пищевых добавок и красителей. Я, конечно, учебник химии последний раз видел классе в десятом, но это же не означает, что таблица Менделеева и все эти формулы – моя первая и последняя любовь.

– Слушай, ты мне надоел. – Компьютер зевнул. – Не желаешь проходить дезинфекцию, живи голодом.

– Ты, железяка, я – гражданин Империи! – Не люблю я откровенно врать, но что не сделаешь, чтобы поесть.

– Допустим, – ответил компьютер. – А теперь, будьте добры, назовите код для шин имперского драйвера как минимум доступа GH-9. Сообщите официальное место прописки, номер лицензии на право болезни, серию сертификата о том, что ваш интеллектуальный уровень превышает стопроцентный барьер. Меня также интересует патент на имплантацию лицензионных чипов жизнеобеспечения и номер пенсионного свидетельства.

Я понял, что сел в лужу. Естественно, ни о чем подобном я никогда не слышал. И это означало, что останусь я голодным и грязным. А потом умру в тоске и печали. Перспектива не радовала. Но на свое счастье, я вдруг припомнил, как ввел Аллану в состояние шока, просто называя знакомые номера телефонов. Ну, я решил попробовать. В конечном счете, что я терял?

На едином дыхании я выпалил подряд десять номеров с кодами разных городов. Тараторил без умолку, чтобы было непонятно: где еще пенсионное свидетельство, а где уже лицензия на право болезни. Авось, сработает?..

Снова повисла пауза.

– Странно, – сказал компьютер и душ исчез. – Ваш имперский код безопасности важнее кода барона Шеллеша. Что-то я запутался. Этого не может быть.

– Еще как может! – Я сразу воодушевился. – Нас схватили нелегально. Меня и Аллану.

– Аллану? – переспросил компьютер. – Журналистку с правом совещательного голоса в Сенате Империи?

– Ну да. – Боги, как хорошо знать влиятельных лиц.

– Но в базе моих данных нет такой ожидающей гражданки!

– Она прибыла сюда вместе со мной! – Что-то начинало проясняться: похоже, нас держали в тюрьме незаконно.

– Био-робот УТИЛ-Пол-09. – Компьютер крякнул. – Это и есть Аллана?

– Откуда я знаю, по каким документам она прошла через твои мозги?

– А то я все думаю, откуда у печатного клона и мусоросборщика класса U-7 кластеры со странными эмоциональными данными! Но подобное задержание без официального извещения Сената и лично императора – это же заговор! Это военное преступление. Код Шеллеша должен быть немедленно разархивирован!

– Тише ты! – сказал я. – Ты можешь пока скрыть информацию о том, что мы в плену?

– Это противозаконно.

– Кретин! – Я плюнул. – Ты хочешь оказаться вместе с нами под данными о стиральной машине?

Компьютер покряхтел. Видимо, думал, просчитывал:

– Я никому не скажу.

Слава богу, а я уж и не надеялся встретить в Империи хотя бы один здравомыслящий компьютер!

– Так, а теперь немедленно открой доступ в камеру Алланы и покорми нас, черт возьми!

– Да, конечно, – отозвались стены, шумя процессорами.

Папка «Personal»

Doc012

Нет, все-таки толковый парень и в тюрьме может устроиться с комфортом. Это я о себе, о скромном.

Компьютер Зала Ожиданий звали Веддев. Как выяснилось, этот комп работал когда-то в Имперском сыске, да устарел и был отправлен на одну из самых отсталых планет. Это он мне сам рассказал. Верно говорят: «Болтун – находка для шпиона».

В общем, уже через полчаса я лежал в спальной капсуле чистый и сытый. После всех передряг хотелось немного расслабиться, покемарить чуток. Я давно потерял счет времени. Но по земным меркам было где-то около трех часов дня. Впрочем, я ведь и ночь провел в компьютерных баталиях, и день в сплошных передрягах, так что нет ничего странного, что я едва шевелился. Просто отдыхал после трудов праведных. Не спал, а так, оттягивался. Жаль, что у них музыки нет. Я бы согласился на какое-нибудь «Русское радио», «Радио-шансон» или «Хит-FM». Лишь чего-нибудь мурлыкали.

Аллана ложиться и не собиралась. Она нервно ходила по камере, то бишь по муляжу рабочей квартиры, и думала. Веддев оказался мощным компьютером, но абсолютно бесполезным для всех узников без исключения. Во-первых, как оказалось, Веддев не мог подключиться к внешней информационной сети. То есть, опять-таки связи не было никакой. Да еще у Алланы ее ноутбук отобрали. И журналистка это переживала. Я не мог понять, что сильнее тревожит мою спутницу: отсутствие электронного друга или осознание того, что теперь нельзя воспользоваться преимуществом техники. Во-вторых, двери нашей темницы совершенно не подчинялись приказам Веддева. То, что мы утратили свои иллюзии, что сошлись в одной камере и на нас перестали распылять галлюциногены класса G, еще ничего не означало. Зал Ожиданий не мог выпустить нас по собственной воле.

Надежда на помощь такого могущественного союзника, каким являлся компьютер-тюремщик, рухнула в одночасье. Видать, инопланетяне тоже не дураки, хотя, может быть, и не понимают, что в неволе умирают от тоски, от чувства изолированности, а вовсе не от голода.

– Иван! – Аллана уставилась на меня, точно Наташка, в который раз собирающаяся мне разъяснить преимущества статуса законной жены перед сожительницей. – А ведь ты мужчина!

Что она этим хотела сказать? Это лирическое вступление мне очень не понравилось. Знаю я женщин – все они одинаковы. Сейчас чего-нибудь попросит. Я потер фингал под глазом и подумал: «Хотя, конечно, кое в чем Аллана все-таки права: не время валяться без дела!» Я вздохнул и разочарованно сел.

– Надо же, какое удивительное научное открытие! Я всегда думал, что, согласно теории Дарвина, я всего лишь низкоинтеллектуальный родственник обезьян. А оказывается, мужчина!

Аллана нахмурила лоб и смешно свела брови уголком к переносице:

– Шутишь? Чтобы смешно было?

– Нет, – проворчал я, – говорю чистую правду. На Земле существуют самцы, мужики, мужчины и рыцари. Такая, примерно, градация. Самцы водятся на Кавказе, они всегда начинают знакомство фразой: «Вах, какой женщина! Мне тоже такой надо». Мужики, и я в том числе, любят машины больше, чем всякие телячьи нежности. Мы, мужики, перед знакомством выпиваем водочки для походочки граммов эдак пятьсот, чтобы не смущаться. Мужчины сентиментальнее. Они дарят цветы, стихи сочиняют и пьют всякое сладкое вино. Извращенцы, в общем. А вот рыцари – те высшая ступень эволюции: они все могут, даже свою бабу простить, если она ему с футбольной командой изменила.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Чтобы тебе тошно стало.

Аллана передернула плечиками. Кажется, поняла:

– Ладно, ты не мужчина, а мужик. Суть от этого не меняется.

– Э, не скажи, – засмеялся я. – Я сразу почувствовал, что мой интеллект подрос процентов на десять, а то и на пятнадцать!

– Ладно, повеселился и будет. Я не успела спросить тебя о главном.

– Холост. – Я расправил плечи и ухмыльнулся. – Не судим. За границей родственников не имею. Пока...

– Да я не об этом.

– А жаль. – Я притворно вздохнул. – А то парень я видный. Сама сказала: мужчина в самом расцвете сил! Почти Карлсон, который живет хм... под крышей.

– Тебя обыскивали в то время, пока я находилась под лучом парализатора? – Кажется, Аллане надоели мои шуточки.

Так вот, значит, чем нашу бедную девочку приголубили. Ладно, намотаем на ус. Значит, парализованные ничего не видят и не слышат. Умно.

– О да, там такая девица была! Все хихикала, щекотала и записочки мне в карманы пихала. – Я решил посмотреть, есть ли в Империи хотя бы тень ревности.

– Иван, тебя обыскали? – Аллана повысила тон.

Ого, насчет ревности не знаю, но раздражение, похоже, здесь многим знакомо. Эх, ну что за трудный народ эти инопланетянки? Ничего они не понимают! Все, решено: вернусь на Землю и женюсь на Наташке. Похоже, наши земные женщины лучше всех.

– Я не помню. – Я, конечно, врал, но трудно было понять, чего от меня добиваются. – Да разве это так важно?

– Хорошо. – Аллана вдруг посмотрела на меня так, что я вздрогнул. Это был прищур палача, разглядывающего жертву. Наташка так иногда глядит, когда ей денег не хватает на шубу или сапоги. Ох, что-то не нравится мне все это. – Иван, тот шар, в который ушел твой пес, он где?

– На бороде. – Я тут же прикрыл рот и поправился: – Ну при мне...

– Что ж ты молчал, придурок!

Ого, похоже, экспрессии я инопланетянок уже научил. Ладно, еще хоть не выражался сильно при дамах. Они же в своей Империи не понимают, чем мат отличается от физиологического описания полового акта. Они же все здесь прямые, как рельсы.

Я молча достал тот хрустальный шар, который в компьютерной игре был то ли малахитовым, то ли нефритовым, и протянул его Аллане:

– Держи, если он тебе так нужен.

– Позови пса! – Аллана не приняла подарка, а лишь обняла себя руками, точно ей стало вдруг холодно.

– С того света? – Я начал сердиться. – Что за глупый фарс?

– Зови!

И вот тут я неожиданно понял, что Аллана просто не перенесла последних испытаний и сошла со своего высокоинтеллектуального ума. А еще я злобно подумал, что мне хотя бы это не грозит: сходить-то не с чего...

Что оставалось делать? Не спорить же с сумасшедшей. Я послушно поднес шар к глазам, думая, как бы отвлечь внимание журналистки и умыкнуть от нее. Мне совсем не улыбалось оказаться задушенным прекрасной инопланетной дурочкой.

– Банга! Банга! – Пусть подавится, чудачка.

Изображение было плавающим, нечетким. Что ж, это мы уже проходили. А вдруг Аллана знает что-то секретное, и из всей этой лабуды что дельное получится? Стоило попробовать. В конце концов, сумасшедшие не нападают на тех, кто не противится их приказам.

В общем, я сконцентривался и уже привычно отодвинул шар; резкость стала нормальной. Внутри камня что-то щелкнуло, и я увидел все ту же церковь, в которой отпевали Банга. Пастор чего-то говорил. Люди внимали. Мой водолаз сидел на задних лапах и, благоговейно склонив голову, прял ушами. «Это же он проповедь слушает! – дошло до меня. – Ничего себе! Ай да пес! Он что, жив?»

– Банга!!! – теперь я завопил во все горло.

Водолаз обернулся и побежал ко мне.

Бред какой. Такого просто не может быть!

Но через мгновение из хрусталя выскочил вполне живой и довольный пес, повалил меня на спину и стал радостно лизать мне лицо.

– Надо же, так били, а не повредили. – Аллана подхватила мой шар и покатала его в раскрытой ладони. – Слушай, Иван, а твой пес умный?

Я обиделся:

– Ну, может, не со стопроцентным уровнем интеллекта, но и не кретин, – сказал, я, вылезая из-под беснующегося лохматого друга. – Банга, прекрати!

Пес сделал грустные глаза и демонстративно отошел в сторону.

– Э-э-э, Банга, не обижайся. – Я потрепал водолаза по загривку. – У нас тут большие неприятности. Понимаешь?

Но пес дулся. Вот жизнь: с девушками не задалось, Банга расстроился, да и сам – в плену у злобных и кровожадных инопланетян. Впору признать себя неудачником и потребовать у Веддева ящик водки, собутыльников и табор цыганок.

– Это наш единственный шанс! – Аллана с вызовом посмотрела на меня.

– Что, пса в жертву принести? По чернокнижному обычаю Морддрома? – Мне уже было совсем не смешно: что еще от меня потребуют в этой Империи?

– Черная книга – это инструкция по инсталляции? – неуверенно переспросила журналистка.

А мне стало стыдно и грустно. Может быть, Аллана не такая уж и плохая, как я о ней подумал. Просто воспитание у нее другое.

– Слушай, я чего-то не понял, как наш Банга смог выжить и вернуться из шара? Это же в принципе невозможно. Это колдовство какое-то!

– А что ты имеешь в виду под колдовством?

– Ну, то, чего нельзя объяснить.

– Какой ты глупый, – засмеялась Аллана. – Объяснить, как и понять, можно все. Прибор, который я держу в руках, на самом деле усовершенствованный регенерирующий трансформатор полного поглощения.

– Чего? – тоскливо переспросил я.

– Видишь ли, такие трансформаторы – редкость. Обычно они служат чем-то вроде ворот между двумя точками в пространстве. Эти устройства есть у всех высших чиновников Империи. Но нам с тобой, похоже, досталась вещь уникальная. Она, в отличие от всех других аналогичных аппаратов, переносит в то место, которого не существует в реальности. Я догадывалась об этом, но до сих пор нам это ничем не могло помочь. И еще, есть одно «но». Видишь ли, входя в мир, которого нет, вернуться уже будет невозможно, если только тебя не позовут обратно.

– Ты хочешь сказать, что я должен спрятать тебя с Банга в этот шар, а когда выберусь из Зала Ожидания, позвать обратно?

– Было бы весьма недурно. – Аллана пожала плечами.

– Вообще-то я свидетель антиправительственных экспериментов. – Я потрепал еще раз Банга по загривку. – Не думаю, что меня так просто, за здорово живешь, отпустят, извинятся и подарят персональный космический корабль.

– Я тоже думаю, что тебя уложат в анабиоз, и это в лучшем случае.

– Тогда ты состаришься и умрешь в мире, которого нет, – вспылил я, испытывая яростную злость на всех этих инопланетян с их дурацкой прямолинейной логикой.

– Вообще-то, я не это хотела предложить. – Аллана задумчиво рассматривала хрусталь.

– Ну да, конечно, все хотят жить, – проворчал я.

– Нам стоит обоим уйти через трансформатор.

Я оторопел:

– А кто же нас позовет обратно? Банга что ли?

– А зачем нам возвращаться? – Похоже, Аллана решила, что она научилась шутить.

– А я еще в Екатеринбург перед смертью заскочить хочу, – проворчал я. – Мать навестить.

Аллана засмеялась. Тихо, но красиво. И я в который раз почувствовал себя полным идиотом.

– Так, подведем итоги. – Аллана ткнула меня пальцем в грудь. – Ты несколько мгновений назад заглянул в регенерирующий трансформатор и что там увидел?

– Церковь. – Я не понимал, к чему клонит моя журналистка.

– Замечательно. Спешу тебя обрадовать: эта церковь существует только в сознании Банга. А что еще там было?

– Ну, люди, иконы, колонны.

– Теперь понял?

– Нет. – Я отчаянно помотал головою. – Да что я должен уразуметь-то? Я вообще не местный, и уровень интеллекта предполагает, что тупость – это моя норма жизни.

Аллана тяжело вздохнула и пояснила:

– С внешней стороны не виден весь внутренний мир, а только точка перехода. Пока нас не позовут, мы не увидим программы выхода. Но всякий, кто подносит лицо к шару, становится видимым там, в иллюзорном мире.

– Постой! – меня озарила мрачная догадка. – Ты хочешь сказать, что если бы те прихожане обернулись и задрали головы к потолку, то увидели бы меня?

– И что?

– Так значит, две тысячи лет боги являются на Землю в бессмертных сияющих телах через такие шары?

– Хм. – Аллана наморщила носик. – В принципе, это возможно, но незаконно. И заметь, появляться можно только в одной-единственной точке пространства.

– Нам по уши бы хватило и горы Синай. Но, надо полагать, таких трансформаторов в Империи – завались!

– Даже если и так. Что с того? Люди нуждаются в направляющей силе. Земляне подчиняются лишь силе и никогда ни с кем не идут на переговоры. Четыре дипломатических корпуса вырезали ваши варвары в разное время. – Аллана пожала плечами. – И вообще, нам тоже было достаточно посмотреть на Хиросиму – и этого хватило бы, чтобы вынести приказ об уничтожении человеческой популяции.

– Но это же бесчестно!

– Почему? – И Аллана прошлась по камере. – Вы живете чувствами. Научно доказано, что страх смерти у вас сильнее полового влечения. Как же сдерживать глупых детей, если не рассказывать им страшные сказки? И потом, эта точка перехода в данном конкретном трансформаторе ведет не на Землю. Он, этот трансформатор, как будто разработан специально для вас, для чувственных и много воображающих о себе людей с низким уровнем интеллекта.

– На себя посмотри, – не удержался я.

– Ну так мы бежим или так и будем препираться?

– Бежим? Легко! – сказал я. – Только вот шнурки поглажу.

– Зачем?

О боги!

– Привычка у меня такая. Не могу, понимаешь ли, в мятых шнурках, некомфортабельно мне.

Аллана пожала плечами:

– Да ты не бойся. Банга же умный. Он возьмет шар в рот и вынесет за пределы Зала Ожиданий. У Банга нет номера, и закон он не нарушал: ни один имперский код его не остановит. А мы спрячемся за колонами, там, в церкви, и будем ждать, пока на потолке не появится внушающее оптимизм лицо. А голосовая связь в трансформаторах, как ты уже понял, двусторонняя.

Ну почему я не инопланетянин? Как бы я себя уважал, если бы именно мне в голову пришла такая идея. А вот все лавры достались Аллане! Как-то несправедливо все в этом мире.

Я вздохнул и сел на пол перед Банга. Пес закрутил хвостом, а я принялся втолковывать лохматому другу дерзкий план побега.

Водолаз, похоже, не понимал, а лишь сильнее бил хвостом.

– Не хочу вас отвлекать, – раздался голос тюремного компьютера. – Но сюда идут. За вами.

Я махнул рукой на Банга: ничего не получится...

– Ну, рискнем? – Я развел руками и виновато посмотрел на Аллану. – Пес не такой уж и гений.

– А почему бы и нет? – Аллана протянула мне руку. – В конечном счете, что мы теряем? Все равно при новом допросе трансформатор обнаружат. Рискнем.

И, сцепившись пальцами, точно влюбленные семиклассники, мы шагнули на шар, и тут же провалились внутрь прозрачной стены.

Падение было недолгим и приятным. Не каждый день приходится проваливаться в неизвестность с красивой и умной девушкой. Я почувствовал себя победителем. Как тогда, во время полета. Что-то мне даже на Землю расхотелось.

Мир в нигде... Раньше я думал, что это – бред пьяного софиста, лежащего на кушетке и время от времени закрывающего глаза: «Вселенная – это лишь то, что я вижу». А вот теперь я сам оказался в мире, которого нет, в церкви, которую не построили. На планете, придуманной псом. Да, это бодрило. Уж если Банга смог, то и я когда-нибудь одним усилием воли смастерю на задворках Империи летательный трехэтажный особняк. Наверное...

Священник стоял у алтаря и не видел нашего с Алланой появления, он не переставая бормотал молитвы и размахивал кадилом. Церковный хор пел. Люди старательно крестились. И никто на нас не обращал ни малейшего внимания.

Я с тоской посмотрел на прихожан, которые с головой были увлечены нытьем: «Спаси! Помилуй! Пощади!»

«Трусы, – подумал я, – вместо того, чтобы действовать, они стоят тут и жалуются». Мне стало неуютно и я просто вышел на улицу. Аллана попыталась меня остановить, но я так выразительно вздохнул, что журналистка разжала мои пальцы и пожала плечами: мол, вечно вы со своими эмоциями!

Я не обиделся. Кажется, начал привыкать.

Крыльцо, ведущее к церквушке, оказалось обыкновенным, каменным. Я сел подле дверей, оперся спиной о стену и посмотрел в голубое, такое реальное небо. Как в Екатеринбурге. И страстно захотел курить. Как они здесь вообще живут? Ни пива, ни сигарет. Да похоже, и телевидения нет. Или есть, да я еще его не видел? Как-то все здесь не по-людски. Власть высоких технологий... Да на фиг они вообще нужны, все эти электронные навороты, если от этого нельзя получить элементарное удовольствие? Важна ведь лень ради лени, а не комфорт ради повышения продуктивности и производительности работы. Это даже в Библии написано: «И наказал Бог человека, заставив его добывать хлеб свой в поте лица». А до этого, видимо, бананы сами с пальм падали, очищались и в рот летели. А эти инопланетяне – они же все ненормальные! Трудоголики! Работа для них – смысл и суть всего. Ни расслабиться, ни в кафе сходить. А жрут какие-то пасты, таблетки, жидкости. И ведь только для меня изредка делают исключение. Им самим, похоже, все это жутко нравится.

Храм окружали сосны, растущие плотной густой стеной. Возможно, что там за деревьями и начиналось настоящее небытие. Мне стало немного не по себе. Это только в стратегических играх, когда доходишь до конца карты и упираешься взглядом во тьму, то ничего, а когда смотришь на нормальные живые деревья и понимаешь, что за ними может оказаться черта хаоса, становится жутко.

Интересно, а все эти люди, если их мой Банга выдумал, они что, целыми днями только и молятся? И домой не ходят, не едят, не пьют, не работают?

От этих мыслей мне стало чуточку веселее. Ладно, дождемся конца службы. Там будет видно.

Птицы пели. Здорово. В вымышленном лесу – и птицы! Наверно – синтезаторные, но мне не все ли равно, я же не поэт, который зовется Незнайка.

Боги, как я устал от этого безумного техногенного мира. Все осознать, принять, полюбить... Тяжело. Особенно принять и полюбить. Но иначе, я уже понял, не выжить. Ни здесь, ни в другом уголке Империи. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Впрочем, не рвался я в чужие монастыри! Они сами меня сюда притащили! Чуть ли не на аркане.

Я так и не заметил, как уснул.

Очнулся я от странного ощущения, что кто-то меня тискает в объятиях и целует страстно так, словно не видел пол жизни.

Наташка?

Аллана?

Я открыл глаза и увидел довольного Банга. Вот черт!

Мир ни капельки не изменился. Я сидел на каменном крыльце церкви, а вокруг меня радостно прыгал пес.

Что это? Сколько я спал: мгновение, час, сутки? Черт, похоже, мы сами загнали себя в ловушку? Видимо, Банга не понес шар из Зала Ожиданий. Или вынес, но потом сам к нам же и заявился.

И что теперь?

Если Шеллеш или его друг-фашист найдет регенерирующий трансформатор в тюрьме, то эти умники обо всем догадаются и придется умереть в мире, придуманном псом. Врагу такого не пожелаю!

Я отстранил водолаза, вскочил на ноги и ворвался в церковь. Пес радостно залаял и кинулся за мною следом.

– Сын мой! – Священник обращался именно ко мне. – Не нарушай молитвы прихожан шумом и суетой.

Они здесь что, живые?!!

Куда же это нас забросило?

А Аллана, эта коварная журналистка, оказалась второй в очереди, выстроившейся к попу.

Он что, им индульгенции сейчас будет раздавать? Бесплатно, в рекламных целях?

Инопланетяне с высоким уровнем интеллекта тоже нуждаются в прощении грехов? Что за чушь?

– Банга! – Священник явно знал моего пса. – Иди сюда.

Мне сплохело.

Этот церковнослужитель, даром что бороду до пупа отрастил, ума, похоже, у него от этого не прибавилось. Священник макнул какую-то мизерную булочку сомнительного вида в вино и осторожно протянул псу. Какое кощунство! Они здесь что, сатанисты? Или раскольники? Или баптисты?

Я так и сел на скамейку, стоящую вдоль стены.

А Банга как ни в чем не бывало съел, облизнулся, отошел и сел на задние лапы, умильно глядя на алтарь. Да что же это такое? Это ведь безумие!

«Мир, созданный воображением пса», – вспомнил я фразу Алланы. Вселенная, которой не существует, которая может взорваться, если погибнет Банга. Я облизнул пересохшие губы: вот это сбежали из Зала Ожидания! Из огня – да в полымя. Приплыли. Попали, блин, в мир, который может исчезнуть в любую минуту и откуда нет выхода.

Наташка в былые времена, когда волновалась, любила курить «Virginia Slims». Я бы сейчас и от марихуаны не отказался.

Мир окончательно сошел с ума.

А может быть, это у меня с головой не в порядке?

Почему-то вдруг припомнились те ощущения, которые я испытывал, когда дрался в компьютерной игрушке. В той самой пресловутой «Summer House». Будто я – это дракон. Глупость, конечно. Но мир, придуманный собакой не умнее.

Заговор

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 4»

В ночь с 24 на 25 августа военный космический авианосец уровня BSG-4 совершил посадку на космодроме Дроорда. Снабженный электронными граветаторами, бетта-распылителями и трансформаторами трансфигурации и дефрагментации кластеров сознания граждан Империи, что само по себе является вопиющим нарушением указа о Безопасности вселенной, корабль плавно опускался на энергетический конвертор, контролируемый шипами всех шестидесяти трех энергетических портов города. Посадочные огни мигали, подобно фейерверку, но в три часа ночи нормальные граждане спят, а не пялятся в небо.

Ночь была холодной и влажной. Звезды изредка выглядывали сквозь чернильные облака. Но ветер гнал эти тучи прочь, вихрил пылью и редкой пожухлой листвой.

Авианосец сел. Из корабля поднялся флайер дипломатического уровня и, не подключаясь к энергетическим дорожным линиям, полетел в центр, к административным корпусам. Это прибыл барон Шеллеш.

Пиррий оторвался от монитора и задумчиво почесал подбородок. И почему в Империи так часто встречаются самоуверенные бароны? Ведь Пиррий – советник, это работа у него такая: не кликать беду, а предупреждать о ее возможном приходе. Вот ведь отговаривал же Пиррий своего повелителя, разворачивал звездные прогнозы, характеристики чувственных данных губернатора фон Шлиссенбурга – не помогло. Барон был непреклонен. И упрям. Гхыр его подери!

Шеллеш вбил себе в голову, что должен лично допросить русского водителя, отслужившего в десантных войсках своей страны всего четыре года назад, а потому все еще находящегося в прекрасной физической форме. Барона интересовала также и скандально известная журналистка. Что делать с Алланой, Шеллеш пока не решил. Промывка мозгов – операция дорогостоящая. А кроме того, имперская Внутренняя Разведка научилась находить и распознавать даже завуалированные следы психологического импульса, посланного к любому конкретному индивиду. Император, попади к нему Аллана после операции, непременно узнал бы, что его любимица подверглась зачистке памяти на территории баронета Веррев. И это было бы такой же уликой, как и пропажа журналистки совсем. Даже если вывезти Аллану в другую часть галактики и провести промывку мозгов в другом планетном поясе, имперские ищейки наверняка уже пронюхали, что Аллана отправлялась именно на Веррев. Ситуация создалась сложная и крайне щекотливая. И барон решил прежде, чем принимать решение, взглянуть на возмутителей порядка своими глазами. Пока исследования не были завершены, бросать вызов императору в любой форме было нелепо. Но и отпускать Аллану нельзя. Возможно, с журналисткой удастся договориться? Хотя бы на время.

Шеллеш поторопился: это было ясно. Советник на месте своего владыки скорее всего тоже не стал бы прислушиваться к чужим рекомендациям, и все же... Упрямство и своеволие еще никого не возносило на имперский престол, правда, если они не были связаны с хитростью и жестокостью. А что собрался предпринять барон? У Пиррия не было четкого ответа. Возможно, будущий узурпатор решил сделать журналистку своим агентом. Смело, конечно, но глупо. И смерть ее тоже ничего не даст. Пусть бы пока суд да дело в Зале Ожидания отдыхала, сил набиралась. Неизвестно еще чем обернутся опыты Арраха. А уже через неделю Сенат уйдет в летний отпуск на сорок два дня. А через восемнадцать суток начнутся военно-полевые учения. То есть дней через двадцать будут созданы идеальные условия для военного переворота. И нельзя сейчас совершать ошибки, и шастать между планетами тоже рискованно: как бы не привлечь к себе внимание ищеек!

Пиррий молча сидел за монитором своего Циррица и следил по внутреннему трансляционному каналу слежения уровня А-23 за действиями своего барона. Ох, не нравилось Пиррию все это. И провал эксперимента с китайцем, и активность русского и немца. Не так должны были развиваться события. Совершенно не так! Никто не должен был вырываться из-под контроля. Ни китаец, вернувшийся на Землю и сгоревший в школе, ни русский, заявившийся без приглашения. Да, от Пиррия не укрылся тот факт, что появление Ивана Соколова стало неожиданностью даже для самого Арраха. А ведь возможность возвращения в отправную точку могла оказаться и у граждан Империи. И кто знает: возможно, некоторые офицеры могли бы воспользоваться порталом перемещения и в собственных целях. Если русский появился без приглашения, то не ждать ли теперь в гости майора Внутренней Разведки, скажем, в день начала военных учений? Необходимо было ускорить опыты, отказаться от перемещения землян, и все усилия направить на изучение психологических факторов переброски через портал граждан. А Шеллеш медлил, все верил в гений Арраха. Нельзя во всем полагаться на ученых! Одна ошибка – и все могло пойти насмарку. Только обреченные дерутся до конца! Над Аррахом не висел меч возмездия, и это – было самой большой ошибкой. Конечно, квартира ученого всегда находилась под бомбовым прицелом, но Аррах должен был трепетать не от этого. Страх рождается там, где живут догадки, и нет четкой определенности. Пиррий понимал это лучше, чем кто-либо другой. Полукровки всегда проповедуют мудрость, не понятную остальным гражданам. Пиррий унаследовал от отца-землянина подозрительность и мнительность – порок и бич истинных диктаторов, иногда спасительный. И всю жизнь вокруг советника клубились интриги и предательства, убеждая Пиррия, что все миры стоят только на лжи.

Шеллеш отправился на Морддром в сопровождении жены, вице-канцлера, министра обороны Веррев и дипломатического посла в Сенате. И никакой охраны!

Пиррий долго ворчал по этому поводу, распинался, взывал к благоразумию. Создать двойника-клона, хотя это и противозаконно, и послать его вместо себя барон категорически отказался. Шеллеш просто уперся: «Я решил»; и ничего уже с ним нельзя было поделать.

Тогда Пиррий пошел на последнюю уловку: «Хорошо, но не говорите потом, что я вас не предупреждал. Валяйте, отправляйтесь туда хоть со всем командным пунктом, хоть столицу переносите. А я остаюсь».

Так они и расстались, барон и его верный советник.

Шеллеш несильно-то и расстроился, он просто отметил, что нужно найти нового помощника, который не осмелится не подчиняться приказам. Чем ближе был день решительных событий, тем все меньше барон замечал других граждан; он вообще перестал слушать советы кого бы то ни было. Шеллеш уже весь жил в предвкушении своего торжества. Опыты на людях через три дня должны были перейти в эксперименты над гражданами, а потом и над военными. Но Шеллеша уже не волновали эти условности. Барон томился иным ожиданием. Вселенная превратилась в плацдарм для стремительного рывка. Шеллеш ни на секунду не сомневался в своей победе...

Делегация барона достигла административного корпуса Дроорда и проникла внутрь. Наконец нужный люк дверей отъехал. И высокопоставленные граждане вошли.

Их уже ждали.

Фон Шлиссенбург, следивший за перемещениями своих гостей, оторвался от экрана монитора и радушно улыбнулся.

Пять кресел мгновенно выехало из раскрывшейся стены.

Все расселись.

Барон Веррев наклонил голову вперед:

– Губернатор, приведите пленников.

– Конечно, – склонил голову бывший майор Бундесвера.

Пальцы фон Шлиссенбурга пробежали по клавиатуре. Из открывшихся тайных дверей показались синеликие охранники с файерами наперевес.

– Впечатляет, – похвалил Шеллеш.

А вице-канцлер вдруг занервничал и захотел выйти.

Фридрих изумленно поднял правую бровь, словно спрашивая: «В чем дело, господа?»

Белобрысый Министр Обороны, перехватив этот взгляд, лишь энергично покачал головою: мол, продолжайте, все в порядке.

А Лиррил как-то загадочно и многообещающе улыбнулась.

Фон Шлиссенбург сразу почувствовал себя неуютно. Захотелось вдруг отдать приказ, чтобы всех этих подонков расстреляли тут же, на месте. И Шеллеша, и всех этих уродов, и даже баронессу. Проклятые демоны, они расселись здесь и точно упивались страхом истинного арийца. Ну ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним!

Фридрих вошел в базу данных тюремного компьютера Веддев.

– Транспортировать ожидающих номер 345 и номер 346 в Зал Совета Дроорда.

В ответ – тишина.

– Веддев, в чем дело?! – Что-то опять не задалось с этой проклятой техникой!

– В номинационном списке ожидающий номер 345 – это клон второго поколения био-робота Фот-Пент-А-41, работавший в организации «Шпионопись-УкВ», что находится в здании посольства Чужих. Ожидающая номер 346 – био-робот УТИЛ-Пол-09, мусоросборщик класса U-7.

– Все верно, – подтвердил Фридрих.

– Таких заключенных больше не существует. Они распылились.

– То есть как? – Шеллеш рванулся к монитору. – Этого не может быть!

На мониторе отразилась пустая камера.

– Губернатор! Вы их отпустили? – Барон ревел, как раненый буйвол. – Арестовать фон Шлиссенбурга!

Синеликие солдаты не пошевелились.

– Я кому сказал?!! – Шеллеш вдруг почувствовал что-то неладное и попятился.

Вице-канцлер вскочил на ноги.

Министр Обороны выхвалил карманный парализатор класса А-53, но применить его не успел. Луч файера уперся министру в грудь. Бравый вояка рухнул.

Воцарилась гнетущая тишина.

Фон Шлиссенбург сам не ожидал подобного разворота событий. Исчезновение пленников поставило самого майора в тупик. Но ревностная охрана, противостоящая барону без приказа, озадачивала еще больше.

– Ну? – нашелся Фридрих, решивший использовать события в свою пользу. – Что, господин барон, как самочувствие?

– Превосходно, – прошипел ритуальную фразу Шеллеш, пятясь назад. – Тебе это так просто не сойдет!

– Я и не сомневался, – продолжал браваду фон Шлиссенбург и, уже обращаясь к солдатам, рявкнул: – Убейте их!

«Только бы сработало! – молился бывший майор Бундесвера. – Лишь бы сейчас эти заговорщики подчинились, а там видно будет».

– Нет! – истошно закричал вице-канцлер и первым рухнул на пол.

Лучи боевых файеров замелькали с бешеной скоростью. И уже через мгновение в комнате остались лишь охранники, губернатор, барон и баронесса.

– Я же приказал убить всех! – тоном капризного ребенка напомнил фон Шлиссенбург, уже вжившийся в свою роль.

– Заткнись, вонючая задница! – это сказал капитан стражи, низкорослый, но очень самоуверенный.

– Что все это значит? – дрожащим голосом поинтересовался уже Шеллеш.

– А то и значит! – в тон барону ответил капитан стражи и... снял синюю маску, так обтягивающую всю голову, что она казалась живой кожей.

О нет! Фридрих видел такое в американских комиксах: раз – сдернул пластиковую кожу и обнажил другое лицо. Ну да этим еще Фантомас баловался.

Это оказался и не капитан вовсе, и даже не начальник стражи, а мальчишка лет тринадцати. Да, это был именно тот сосредоточенный паренек, сутки напролет играющий на компьютере: первый удачно телепортированный землянин. Но еще вчера он находился в секретном отсеке. Барон Шеллеш собственными глазами видел мальчика по монитору не далее как три часа назад. Как же он выбрался, этот постреленок? Кто бы мог подумать, что тинэйджеры бывают такими ушлыми? Проклятая Америка – страна клоунов!!!

– Дэвид? – растерянно спросил Шеллеш. – Это ты?

– Нет, жирная свинья, это чипсы, – не остался в долгу липовый капитан.

Фон Шлиссенбург нахмурился: что за бред? В какую авантюру его опять втянули? Это что, сынок Шеллеша развлекается?

– Значит так. – Мальчишка поиграл файером и неожиданно пальнул в монитор. Компьютер взорвался и задымил. Но никто не смел пошевелиться. – Сейчас ты, сучье отродье, отвезешь меня к Арраху и переправишь домой, или я намотаю тебе на шею твои гнилые кишки!

Этот ребенок приказывал Шеллешу.

Майор Бундесвера едва не зааплодировал: это надо же! Сынок взял и скрутил собственного папашу в бараний рог! Непобедимый Шеллеш на деле – подлый трус!

Лиррил вдруг резко поднялась со своего места. Она ведь так и продолжала сидеть, пока солдаты убивали мятущихся чиновников планеты Веррев.

– Не стрелять! – поднял руку мальчишка.

Охрана подчинилась, но файеры не опустила.

Лиррил презрительно посмотрела на своего супруга и холодно спросила:

– Доигрался? Тебя ведь предупреждали, что нельзя проводить опыты с людьми.

Шеллеш смотрел на супругу широко раскрытыми глазами рыбы, которую выдернули на берег. Недоумение, ярость, гнев, обида читались на лице барона. Шеллеш никогда не испытывал ни одного из этих чувств, а теперь ненависть к землянам буквально клокотала, закипала в груди:

– Сгною! Всех!!!

– Дурак, – сказала Лиррил. – А ведь Пиррий десятки раз предупреждал: земляне несут инфекцию. Полукровки не так опасны. Но люди – они же все заражены.

Шеллеш побледнел: до него медленно стало доходить, что все происходящее – вовсе не кошмарный сон, а единственная реальность. Но как, как это все возможно?

Баронесса прошла через комнату, подошла к фон Шлиссенбургу и поцеловала его в губы:

– Я действительно Маргарита.

Немец побледнел так, будто увидел собственную кончину.

А Шеллеш закричал:

– Остановитесь!

Барон Веррев кинулся было на Лиррил, выхватывая из потайного кармана парализатор, но выстрелить не успел. Один из охранников опередил Шеллеша.

Луч файера скрестился с широкой волной парализатора. Раздался оглушающий врыв, волна которого разметала всех по комнате. И в этой вспышке тело барона исчезло. Бесследно.

Пиррий ничему не удивился. Абсолютно. Несколько мгновений бывший советник барона Шеллеша тупо таращился на экран монитора. Там, на планете Морддром, приходили в себя после взрыва синеликие стражи, фон Шлиссенбург, Лиррил, Дэвид.

Шеллеша в комнате не было. Пиррий был единственным, кто видел, как взрывной волной взаимодействия лучей разной интенсивности и открывшимся личным телепортационным кодом безопасности Шеллеша просто разложило на нейтрино и вышвырнуло за пределы Дроорда, прямо на скалы.

Пиррий ввел код доступа к боевой резервной фазе тревоги второго класса. Десять авианосцев рванулись к Морддрому. Пять поднялись в небо над столицей по общей боевой тревоге.

Это надо же, заговор в стане заговорщиков! Пиррий побарабанил по панели управления. С потолка появился шланг. Пиррий потянулся к этому шлангу, пару раз хлебнул горячей жидкости и вернулся к монитору.

Зонд в камере Дэвида работал отлично. Проклятый мальчишка, похоже, раздвоился. Американец сидел в своей комнате и мирно щелкал клавишами. Дэвид просто играл. Кто же орудует на Морддроме?

Пиррий нахмурился. Что-то здесь нечисто. Нужно все проверить.

Через мгновение служебная капсула Пиррия взмыла вверх, обогнула административное здание и припарковалась прямо к порту дипломатического корпуса в отсек G-карантина.

Советник барона выскочил из своей капсулы и бегом устремился по переходам.

Перед дверью возник био-робот:

– Код доступа?

Пиррий сказал.

– Охрана потребуется?

Пиррий сначала хотел отмахнуться, по привычке, но вдруг вспомнил сосредоточенное лицо Дэвида и мотнул био-роботу головой:

– Шестерых с оружием. Уровень сложности экстремальный.

Био-робот нажал кнопку в стене, и из открывшегося люка выскочило шесть гвардейцев с файерами наперевес. Это были элитные войска специального личного баронского легиона. Они были напичканы электроникой по самые ноздри. Кнопки, рукоятки, лампочки, мигающие прямо на бронежилетах, производили гнетущее впечатление, словно это были не подразделения по борьбе с террористами и шпионами Империи, а роботы-клоны времен Первого Технического Восстания.

Ворвавшись в закрытую квартиру американского мальчика Дэвида, Пиррий уставился на пустое кресло и расхохотался как сумасшедший. Ну конечно, никто в Империи не додумался бы заподозрить землянина в подобном фокусе лишь только потому, что подобный трюк слишком уж примитивен! Надо же, оказывается низкий уровень интеллекта иногда не так уж и плох.

Пиррий посмотрел на компьютер ограниченного доступа и махнул ребятам из спецназа отбой. Гвардейцы разочарованно остались торчать у раскрытых дверей.

Советник Шеллеша вошел внутрь комнаты Дэвида, закрыл за собою люк и опустился в пустое кресло.

Итак, Дэвид оказался мальчиком образованным. Парень просто записал на видеодиски: как он играет, ходит в душ, ест, спит. Из ста тридцати дисководов с доступом к шинам трансляции Дэвиду понадобилось сорок шесть. Вариации поведения дублировала программа, аналогичная земным «Симсам». И как этот парень до всего этого додумался? Главное ведь тут было просто поверить в успех – и все! Малейшая оплошность – и Дэвида перевели бы в Изолятор. Выходило, что на Земле дети очень даже хорошо владеют компьютерными программами. По крайней мере некоторые американские школьники. А еще – многие мальчишки там крайне самоуверенны... А во всем Аррах виноват! На кой гхыр он создал этому маленькому пройдохе полную иллюзию земного существования? Столкнись Дэвид с символами имперского языка – такой ситуации не возникло бы в принципе. Зачем нужно было давать ребенку доступ в систему на английском языке, если известно, что половина землян помешана на интернете? Можно было догадаться, что всякий нормальный парень всегда стремится разобрать любую технику, чтобы посмотреть, а что внутри. Это же люди, а не граждане, они на слово никому не верят.

Пиррий откинул голову на спинку кресла и задумался. Сколько дней Дэвид уже на свободе? Один? Два? С кем он виделся прежде, чем попал на Морддром? В заговоре ли он с фон Шлиссенбургом, или это роковое стечение обстоятельств, в котором каждый человек сам за себя? Но главное, если даже дети могут догадаться, как обмануть стандартную имперскую систему слежения и удрать с планеты, то чего ждать от взрослых? Эх, нельзя было поощрять инициативы Арраха. Шеллеш вот уже поплатился за свою глупость.

Пиррий незамедлительно через рабочую перчатку одного из офицеров связался с домашним компьютером и ввел программу самоликвидации распаковывающегося файла нейтрализации блокады планеты Земля на предмет альфа, бета и гамма-излучений, облученных пси-энергией землян.

Попросту Шеллеш сам помог Арраху снять с Земли карантинный зонд Империи, чтобы люди могли свободно перемещаться в пространстве и не лишались при этом той части души, которая отвечала за их эмоциональную сферу. И это было главной ошибкой. Похоже, император давно знал самую страшную тайну людей: человеческие души – это бациллы неизвестной болезни, они – ходячая инфекция! И люди не случайно были отделены от Империи и от всего цивилизованного мира в резервациях Солнечной системы. А вот теперь земляне здесь, среди граждан. Главное понять, как именно распространяется болезнь. И попытаться остановить заразу раньше, нежели этим займется Инквизиция.

Пиррий пощелкал кнопками перчатки, открыл доступ к собственному компьютеру через сеть Империи, ввел виртуальные и голосовые параметры, код доступа, номер страхового свидетельства и полиса гражданина.

Цирриц снова отозвался:

– Пиррий, ты где? Трудно что ли вернуться в рабочую комнату?

– У нас мало времени. Я в порту дипломатического корпуса в отсеке G-карантина. Тебе это о чем-то говорит?

Личный компьютер Пиррия покряхтел, а потом озадаченно сказал:

– Это шутка?

– Нет. Я в комнате Дэвида.

– Хозяин, вас там нет. Дэвид один. Он принимает душ.

– Цирриц, золотце, у тебя какая программа имперского слежения, ты давно не обновлял драйвер?

– Я вчера был на сайте Внешней Разведки.

– Хорошо. – Пиррий зло хлопнул по рубильнику временной остановки транслирующих программ. – А так? Так ты меня видишь?

– Невероятно! – Цирриц громыхнул процессами. – Теперь понятно, почему вы приказали запустить программу самоликвидации распаковывающегося файла нейтрализации блокады планеты Земля на предмет альфа, бета и гамма-излучений, облученных пси-энергией землян. А я уж начал было волноваться за ваше психическое здоровье.

– О себе позаботься, – проворчал Пиррий.

– И это придумал тринадцатилетний мальчишка?

– А чему ты удивляешься? Аррах предоставил этому умнику все новейшие программы. Трансляция фальшивой жизни Дэвида шла с записанных дисков. Каково?

Повисла гнетущая пауза.

– И что теперь? – Похоже, что электронные мозги Циррица вошли в состояние полного штопора и начали медленно зависать.

– Ты закрыл карантинный зонд?

– Да, но...

– Что но?

– Хозяин, я понял. Люди принесли инфекцию.

– Об этом ты должен был сообразить раньше меня, Цирриц!

– Конечно.

– А теперь рассчитай, как именно передается болезнь и в чем ее опасность.

– Хорошо, – покряхтел Цирриц. – Душа – это есть энергетическая субстанция людей, отвечающая за эмоции и поступки. Она возникла благодаря аномальной вихревой туманности в Солнечной системе. Взаимодействие Урана, Плутона и Фаэтона-7, а также кремния, двуокиси кислорода во время Пси-Эль-Обратное в пропорции 14/3/5/7/1 и36/8 создало щелочную среду на планете Марс.

– Цирриц, короче.

– Не могу. Я скачиваю сверхсекретный архив и рискую, между прочим, не только материнскими платами, но и самосознанием.

– Цирриц, я тебя починю.

– Хозяин, от контрудара имперского Луча Безопасности нет защиты.

Пиррий вздохнул: это была правда.

– Я могу прервать работу?

– Нет, Цирриц. Ищи.

– Хорошо. Продолжаю.

– Души людей – это разумная паразитическая форма жизни. Это плесень, грибок, который не может долгое время находиться вне питательной среды. Попросту душам нужны физические тела. Но парадокс в том, что правящая элита этих существ прекрасно обходится без тел. Это так называемые земные демоны. Они черпают энергию отовсюду и без технических средств и приспособлений. На первый взгляд – это полное безумие, но это – логика народа душ.

Души или духи стремятся подчинить мир, по крайней мере так гласит официальная запись уровня «А-секретно». На уровень «А-сверхсекретно» я подняться не могу.

– Что еще? – Пиррий понял, что домашний компьютер ходит по лезвию ножа.

– Первое столкновение с народом душ нанесло Империи непоправимый ущерб. Граждане Империи... – И тут Цирриц заткнулся.

– Цирриц, отрубайся! Немедленно! Цирриц, ты меня слышишь?

– Слышу, – прохрипели динамики. – Надо же, это просто вирус «Esc».

Пиррий побледнел:

– Скинь информацию на диск! Если успеешь.

– Пытаюсь, хозяин. Я же предупреждал.

И раздался шелест пламени.

Пиррий схватился за голову и сжался в кресле. Больше всего на свете ему хотелось сейчас умереть. Заговор Шеллеша обернулся угрозой всем гражданам Империи. Дело принимало зловещий оборот.

Да, Шеллеш собирался провести военный переворот. Для этого достаточно было одновременно перебросить всю армию Веррев в столицу и блокировать все информационные и энергетические шины. Именно для этого Аррах и разрабатывал программу мгновенной транспортации граждан в пространстве в неограниченном количестве и без физических и моральных потерь. Но, похоже, Аррах, занимающийся подготовкой переброски войск, оказался безумным. Этот ученый был просто помешан на людях! Пиррий располагал информацией, что Аррах в обход имперских указов помогает землянам развивать научно-технический прогресс. А император, похоже, знал об этом, но бездействовал. Почему?

– Пиррий, пошатываясь, вышел из секретной комнаты. Гвардейцы стояли навытяжку: серьезные и суровые.

– Пока барон не вернется, временно власть главнокомандующего я возлагаю на себя, – сказал Пиррий.

– Простите, Советник. – Вперед выступил лейтенант, тот самый, что без разговоров отдал свою перчатку дистанционного управления перед тем, как советник уединился в комнате Дэвида. – Приказ по легиону 389: «В случае попытки господина Пиррия объявить себя главнокомандующим Веррев, советника Пиррия арестовать и отправить в следственный Зал Ожидания Приговора, лишив всех средств связи и компьютерного доступа ко всем видам шин».

Лейтенант вынул из поясного планшета электронную записную книжку, запечатанную баронским кодом, и протянул ее арестованному.

Советник равнодушно вскрыл печать. Все верно. Видимо, приказ был размножен на электроксероксе и выдан всем, даже низшим офицерским чинам. Проклятие!

Пиррий опустил голову.

Приказ был подписан всего лишь полчаса назад. Надо же, какая расторопность! Никаких бюрократических проволочек!

Пиррий отказался лететь, значит, он изменник. Эх, Шеллеш!..

– На планете Морддром в данный момент находится три живых человека с планеты Земля. – Пиррий сказал это просто так, без особой надежды на реакцию военных.

– Советник, извольте следовать за нами. – Офицер терпеливо улыбался, точно пытался объяснить ребенку, мол, от сладкого зубы портятся.

– Люди принесли инфекцию. Нужно предупредить Инквизицию!

– Пиррий, – мягко посоветовал офицер, – вы ничего не говорили, я ничего не слышал. Ваши слова пахнут изменой. Зачем усложнять себе жизнь?

– Как тебя зовут, лейтенант?

– Саннас.

– Вот что, Саннас, если мы сейчас не ударим распылителем по Морддрому, через день эпидемия охватит половину Империи.

– Пиррий, мы не можем бомбить барона, вице-канцлера и министра обороны.

– Конечно, Саннас. Кто назначен временным главнокомандующим? Это я имею право знать?

– Генералу Зуппуз.

– Так отведите меня к нему!

– Это нарушение приказа.

– Хорошо. – Пиррий вздохнул и демонстративно отдал перчатку. – Имя моего рабочего компьютера Цирриц, код доступа 89-02-47-59-54-81.

Лейтенант удивился.

Гвардейцы хранили молчание. Не каждый день операция по защите советника Шеллеша вдруг оборачивалась задержанием.

– Еще не поздно. Зайдите в программу часового слежения.

Лейтенант пожал плечами и протянул перчатку ефрейтору. Бравый воин быстро ввел код и крякнул:

– Программа не отвечает на системные запросы.

Лейтенант покосился на Пиррия. Солдаты вздернули файеры, и зеленые огоньки боевой готовности тревожно заплясали у советника на груди.

– Экстренный код скачивания программы 42-36-71-85-96. – Пиррий нервничал.

Ефрейтор недоверчиво покачал головой, но цифры набрал.

Перчатка зажужжала, точно сумасшедшая пчела.

Потом что-то замкнуло и запахло горелой проводкой.

– Выньте диск! – уже закричал Пиррий на солдат.

Ефрейтор ловко извлек лазерную дискету и отшвырнул в сторону загоревшуюся перчатку.

– Саннас, просмотрите запись.

Лейтенант недоверчиво повертел дискету в руках:

– Ладно, пусть с вами разбирается сам генерал Зуппуз. У меня приказ задержать. Вот его я и выполню.

Пиррий вздохнул: шанс на спасение еще был.

Генерал Зуппуз откинулся на спинку кресла и хлебнул горячего аркафе. Положение было серьезным. Да, Шеллеш приказал убрать следящие камеры с авианосца. Да, барон улетел без должной охраны. Да, Пиррий нарушил приказ, но... Но если запись на дискете соответствовала действительности, то сам Шеллеш должен валяться сейчас без чувств в горах подле Дроорда, а трое землян каким-то чудом сошлись на одной планете. Трое людей, тех самых, которых Аррах перебросил, нарушая все указы и законы. Тех самых землян, которые обладали душами. Или это души обладали людьми – не все ли равно?

Один ракетный удар – и не будет жалкой колонии Морддром. Не останется людей – источников заразы и свидетелей противозаконных исследований. Все правильно. Но там барон Шеллеш.

Зуппуз думал. Взрыв планеты приведет к появлению ищеек Империи. И тогда заговор Шеллеша непременно раскроют. Можно будет сказать, что барон принудил военных к исполнению долга силой и Уставом, но сам Зуппуз остался верным императору. Конечно, тогда и Пиррия, и Арраха нужно было уничтожить немедленно. Однако участие в заговоре, пусть даже пассивное, это будущее недоверие императора в лучшем случае. В худшем – смерть.

С другой стороны код личной безопасности Шеллеша можно нейтрализовать лишь из министерства Внутренних Дел или из департамента службы Всеобщей Безопасности. А это означало, что даже если Морддром погибнет в адском пламени, то Шеллеш все равно останется жить. Зачем раньше времени рубить сук, на котором сидишь? Смерть Шеллеша должна быть гарантированной.

Да и Пиррий не зря так суетится, он же полукровка, он лучше всех понимает, что такое эмоции. Люди, даже если они действительно носители редкой холерной палочки под названием «душа», как утверждает советник, – это не источник заразы, это живое биологическое оружие сначала против императора, потом против Федерации и Королевства Чужих. Нет, не умеет Пиррий видеть хорошие стороны событий, хотя и он и советник. Людей нужно скрыть. Взорвать планету – это просто. Но лишиться при этом секретного оружия, использование которого приведет к власти и славе, глупо...

Зуппуз отдал приказ. Единственно возможный и правильный.

Генерал объявил себя временным главнокомандующим со всей полнотой власти. Арестовал Пиррия, приказал схватить Арраха и выслал истребители на Морддром искать и барона, и людей. Эти действия можно было истолковать и в случае удачи заговора Шеллеша, и если Империя первой раскроет карты мятежного барона. Зуппуз не любил рисковать. Он был военным. Он дослужился до генерала, и этим все было сказано.

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 5»

Шеллеш открыл глаза и застонал: что за кошмарный сон! Загораживая солнечный свет, над бароном склонилось лицо альфодролля. Шеллеш никогда не любил представителей этой презренной расы рабов. Зеленая кожа и заостренные уши всегда вызывали у Шеллеша приступы раздражения и крайнего недоверия. Чего можно ожидать от мерзких карликов, кроме неприятных сюрпризов, болезней и бунтов? Все альфодролли – сплошные тунеядцы и лоботрясы. Они никогда не бывают богатыми и даже просто обеспеченными. Нормальное состояние альфодролля – нищета. Это глупо, неразумно, но это – правда.

– Сгинь, – сказал Шеллеш.

Но альфодролль вдруг расплылся в улыбке:

– Барон, неужели вы меня не узнали?

Шеллеш вздрогнул. Все альфодролли были для правителя Веррев на одну морду, причем весьма мерзкую. «Лишь бы он не оказался дипломатическим лицом», – растерянно подумал барон, отчаянно напрягая память.

– Я вам совсем никого не напоминаю?

Вот привязался! Шеллеш сделал вид, что он все еще приходит в себя. Барон сел и исподтишка осмотрелся. Что это? Куда ни глянь – всюду скалы. Жуткие, грязно-кровавого оттенка. Чем-то напоминают гигантские зубы.

– Где мы? – Шеллеш постарался аккуратно уклониться от неприятного разговора, хотя бы от признания того, что он просто предпочитает забывать разных тварей, встречавшихся когда-либо на жизненном пути.

Похоже, альфодролль понял уловку:

– В горах, барон. Насколько я понимаю, на планете Морддром.

– Где? – Шеллеш потряс головой. Нет, это не голограмма, а настоящие скалы. И реальный ветер. И живой альфодролль. Ужас!

– Как я здесь очутился?

– Это ты меня спрашиваешь? – усомнился альфодролль.

– Э-э-э... – замялся барон и все вспомнил. Мгновенно.

Это заговор! Как люди смогли, нет, как они посмели околдовать законную супругу, вживить ей чип послушания?! Что есть в них такого, что Лиррил, не раздумывая, кинулась на шею фон Шлиссенбургу? Впрочем, победителей не судят. Лиррил как женщина рассудительная в случае провала заговора наверняка бы бросилась в ноги к императору: мол, не виноватая, заставили. И это было разумно. Но в данном случае поступок был алогичен. Всем известно, что пока личный код безопасности с Шеллеша не снят, барон практически бессмертен! А Лиррил могла потомиться два-три дня в Зале Ожидания. Ведь ясно же, что Шеллеш найдет способ добраться до Веррев и затем раздавить жалких землян. Одним бомбовым ударом. Высадкой спецназа из личного легиона. Да просто дистанционно взорвав Дроорд. Так почему же Лиррил отвернулась от законного супруга? В чем дело?

Шеллеш потрогал свою электронную перчатку, ту самую, которой месяц назад были снабжены все военные чины вплоть до младших лейтенантов. Это Аррах изобрел: маленький компьютер с подключением к любому серверу баронета. Шеллеш вздохнул: от удара во время падения кнопку вызова экстренной помощи заело, автономный источник питания вырвало вместе с крышкой. Теперь это бесполезная мертвая электроника. С такими трудностями барону сталкиваться еще не приходилось. Техника в пределах досягаемости Шеллеша всегда работала, а женщины, которые нравились, никогда не отказывались от власти и почета. Что же творится в Империи, если Шеллеш сидит на какой-то свалке с бродягою и даже не может вызвать Силы Быстрого Реагирования? Неужели три человека с Земли могли вот так запросто нарушить мировой баланс? Чушь! Что могут сделать люди, тем более те, которые искренне ненавидят друг друга? Или чувства землян неустойчивы, подвержены изменениям? Но тогда как прогнозировать человеческое поведение? И куда это подевались Иван с Алланой? Ведь журналистка, вырвавшаяся за пределы баронских владений, могла стать более опасным свидетелем, нежели какие-то люди. Гхыр подери, похоже, эти земляне просто объединились! Ладно, нужно выбраться отсюда, уничтожить землян и прекратить все опыты по перемещению людей. Хватит идти на поводу у Арраха! Да, солдаты нынче на вес распадающегося урания, но лучше пусть погибнут пятьдесят граждан, даже восемьдесят офицеров, но больше на Веррев не ступит ни одна нога землянина! Никогда!!!

Альфодролль оставил Шеллеша в покое, занялся своими делами и вскоре развел костер.

«Он что, первобытный, абориген, которого не зачистили во время плановой проверки при заселении колонии? – Шеллеш слегка струхнул. – Да нет, не может быть! Каждому, еще из инкубатора, известно, что дикие народы не понимают языка Империи, не могут говорить на нем, если им не был вшит тринадцатый чип. А может быть, этот дикарь прошел операцию и сбежал? Рецидивист. Это еще хуже – зарежет и имени не спросит».

Барон Веррев впервые видел открытый живой огонь в природных условиях. Это было очень странно. Танцующее пламя напоминало визуализацию некоторых медитационных мелодий. Но музыки не было: лишь легкое потрескивание сгораемых веток.

– Слышишь, приятель. – Барон выдавил из себя дежурную улыбку, – на меня тут покушение устроили. Империя в опасности.

– Ну да, я знаю. – Альфодролль пожал плечами.

Кто он, это пугало зеленое? Знаток, блин, нашелся! Да таким в Уойте даже место дворника не предоставят, а он сидит здесь, строит из себя невесть кого!

Но поблизости не было ни патрульного полицейского, ни легионера, ни сенатора... Даже ни единого нормального гражданина! Шеллешу скрепя сердце пришлось унижаться. Не идти же в самом деле на конфликт с единственным разумным существом в этом странном месте.

– Я плохо себя чувствую. – Барон ни капельки не соврал. – Здесь поблизости нет какого-нибудь устаревшего кухонного компьютера. Я согласен даже на пасту «Здоровье» и чашку аркафе.

Альфодролль сочувственно покивал головой:

– Мы на территории отработанных шахт. До города сутки ходьбы, но я не знаю, в какую именно сторону следует двигаться. Здесь нет никаких источников связи, не пролегают энергетические линии. Зондирование местности проходит не чаще раза в месяц. Это же отсталая планета. И само собой, здесь не существует действующих шин и флайеров, я уже не говорю об общественных столовых.

– Так не бывает. – Шеллеш заметно раскис: он совершенно не знал, что делается в подобных случаях. Конечно, в инкубаторе моделировали игру «Жизнь в условиях дикой природы». Нужно было пройти через мост, переплыть реку, развести костер или рассказать, как именно это делается. Это было очень давно, в детстве.

По качающемуся мосту идти было страшно. В реке Шеллеш едва не утонул, но над каждым из пловцов в небе висел спасательный флайер. До костра тогда дело так и не дошло. Шеллеш потом экстерном сдал экзамен по выживанию. Похоже, зря. Оно, конечно, нужно было найти под камнями старинную зажигалку – источник огня дикарей, собрать хворост и разжечь огонь еще тогда, в двенадцать лет. Но Шеллеш не хотел напрягаться. Ни тогда, ни сейчас...

Возможно, ничего в жизни не происходит зря.

Барон зачарованно глядел, как танцуют языки пламени:

– А где ты взял зажигалку и дрова?

Альфодролль лишь усмехнулся:

– Какую зажигалку?

– Ну, первобытный способ добычи огня ведь из зажигалки?

– Да? – Альфодролль не удивился, а просто рассмеялся в лицо барону.

«Что я сказал не так?» – растерянно подумал Шеллеш.

– Мне удалось найти сухое дерево, с него я и наломал ветки. Тут нет даже припрятанных для случайных прохожих первобытных ножей и топоров.

– Так жить нельзя, – убежденно сказал барон.

– Ну и не живи, – проворчал альфодролль. – Можешь проваливать туда, где господствует твоя цивилизация. Ну же, чего ты медлишь? Счастливого пути!

– Эй, погоди! – Шеллеш вдруг разволновался не на шутку. – Ты что же, предлагаешь мне идти пешком?

– А разве ты инвалид? – Кажется, альфодролль был не самым законопослушным жителем баронета.

– Но ведь это глупо: ходить пешком, когда можно дождаться зондирования и спасательного крейсера.

– А жрать ты что будешь, умник? – И альфодролль смачно сплюнул себе под ноги.

Это уже что-то новенькое. Альфодролли просто обязаны обслуживать более высокоинтеллектуальных граждан. Что это: неповиновение, бунт? Но это же не разумно! Рано или поздно зондирование покажет наличие разумной жизни, и когда прилетят спасатели... Или как раз и не прилетят? Что же это творится?

– Кто ты? – Шеллеш внимательно присмотрелся к собеседнику. – Почему я тебя не узнаю?

– Вообще-то я Муррум, телохранитель Алланы. Это тебе о чем-то говорит?

Шеллеш побледнел и попятился. Ничего нельзя доверить генералам! Зуппузу был дан прямой указ: убить Муррума, уничтожить, а не превращать его в жалкого альфодролля. Нет, никому нельзя доверять! Выходит, Зуппуз предатель? Он просто отпустил Муррума, да еще и все рассказал? Или Муррум сбежал, а Зуппуз ни в чем не виноват?

Барон метался: «Знает? Не знает? Как здесь появился? Почему мутирует?»

Муррум резким движением выхватил из-за пояса широкий нож.

«Неужели ему все известно?»

– Нет! – залепетал Шеллеш. – Ты не посмеешь. У меня код личной безопасности!

Альфодролль задумчиво посмотрел на лезвие и лишь покачал головой:

– Плевать я хотел на твой код.

– Как ты смеешь так разговаривать с бароном? – Голос Шеллеша сорвался в фальцет.

– Я много чего смею.

Шеллеш уставился на альфодролля: «Он все знает!»

– Ты не имеешь права наносить словесное оскорбление лицу, находящемуся при исполнении служебных полномочий! – Барон говорил уже просто чтобы отвлечь противника, покупая себе лишние мгновения жизни.

– Почему?

– Это нарушение имперского указа о... – И тут Шеллеш заткнулся.

Конечно же, кому как не Мурруму знать о попытках убийства Алланы? Какие уж тут законы!

Шеллеш вскочил на ноги. Эх, вспомнить бы еще, как там учили обороняться в инкубаторе. Кто мог подумать, что в жизни высокопоставленной особы может случиться экстренное, неординарное событие?

– Защищайся! – Барон вспомнил воинский клич инкубатора.

– Идиот, – ответил альфодролль, перерубая ножом ветки и подкидывая их в костер.

Шеллеш совершенно растерялся. В последнее время как-то слишком часто приходилось барону сталкиваться с самой неадекватной реакцией на нормальные поступки. Что случилось с логикой телохранителя? Неужели он не видит угрозы в своем тесаке. Или он так сильно поглупел, а непонимание элементарных вещей – это лишь последствия облучения. А может быть, он просто издевается? Изменился же он, хотя ни один гражданин Империи не может мутировать, ибо еще при рождении в каждого вживляется двадцать третий чип или имунностабилизатор. И никакая ядерная война гражданам Империи не страшна.

Стоп! Барон опустил стиснутые кулаки.

– Погоди, я не понял, ты Муррум?

– Да.

– Но этого не может быть. Разработку безвредного облучения делал Аррах. Ты ведь не первый...

– И не последний, правда? – Альфодролль не отрывал взгляда от костра. – Слушай, спустись вниз, принеси воды.

– Как можно спуститься с горного плато без страховки, креплений и спасательного флайера?!

– Слушай, мне надоело твое нытье. – Муррум посмотрел на барона так пронзительно, точно сканировал головной мозг. – В камнях лежит гидропитон. По нему и спустишься. Да не забудь прихватить череп гнома. Не в руках же воду понесешь.

Шеллеш вздрогнул. Кажется, он начинал понимать, что такое человеческие чувства: это когда очень не хочется что-то делать, но все равно приходится. И не потому, что отдан приказ или иначе нельзя. Нет, по доброй воле. Плохо иметь душу, накладно! И спорить с Муррумом не выгодно. Шеллеш осторожно подошел к трупу гидропитона и попинал его ногой. Из уроков по естественной анатомии барону было известно, что гидропитоны живут только в чистых озерах, питаются рыбой и при этом ядовиты. Как, интересно, сдохла эта змеюка?

– Не бойся, барон. Я сам убил этого гидропитона, он уже окоченел.

– Я вижу, – проворчал Шеллеш, разглядывая зажатую валуном голову. – А как спускаются по змеям?

– Как по канату.

Барон наморщил лоб. В инкубаторе на уроках физкультуры было что-то подобное. Но ведь там была толстая веревка с вживленными чипами страховки, с датчиками личного здоровья и уровня комфорта поднимающегося школьника. Как только перегрузки зашкаливали за тридцать процентов, канат прерывал упражнения и опускал парней вниз на батуты. И это правильно, логично. А где на скользком гидропитоне датчики комфорта? И если подтягиваться на руках и придерживать мертвое тело змеи ногами, то как держать череп с водой? В зубах?

Шеллеш глянул в расселину. Высоко! Метров пять: не меньше! Внизу в зарослях и в самом деле блестело озеро. И сухие стволы деревьев валялись там вокруг. Странно. И куда только смотрят сборщики мусора?

– Муррум.

– Чего тебе?

– Если ты не ждешь спасательного крейсера, зачем ты залез на скалу, а не расположился прямо возле воды? И ходить никуда не нужно было бы.

Альфодролль отвлекся от созерцания костра. Насмешка в его глазах сменилась сочувствием:

– В озере водятся гидропитоны и гороскаты. А еще на водопой приходят Серые Беры и гегпарды. Они, знаешь ли, не разбирают, кто перед ними. Просто кушают и имен не спрашивают.

Холодок пробежал по спине барона: как это – просто кушают? Это же возмутительно? Как можно просто съесть разумное существо с интеллектом, превышающим стопроцентный барьер? Уму непостижимо!

Спускаться вниз совсем расхотелось. И мысли снова вернулись к неразрешенной проблеме: почему все-таки Муррум потерял нормальный облик? Ведь чип... Двадцать третий чип! Похоже, что у Муррума просто отсутствовал имунностабилизатор! Но...

Шеллеш покрылся холодным потом:

– Муррум, кто ты?

– Телохранитель, – проворчал альфодролль.

– Врешь! – запаниковал барон. – Ты не гражданин Империи. Я не пойду ни за какой водой!

– А, так ты и это знаешь? – В глазах Муррума блеснул неподдельный интерес. – Откуда?

– Граждане не мутируют после облучения.

– Сам сознался, – усмехнулся альфодролль. – Никто тебя за язык не тянул. Значит, мой внешний вид – твоих рук дело?

Шеллеш пожал плечами: слова, не записанные на лазерный одноразовый диск, не являются юридическим документом.

– Ты – Чужой? – Догадка опалила мозг барона.

– Ну и что? – Муррум встал и размял плечи. – Да, я контрразведчик, а при вашей Аллане всегда толклась куча любопытных граждан. Вот, не зря пострадал. Заодно, вызнал пару страшных тайн Империи. О заговоре некоего барона Шеллеша. А еще о незаконных исследованиях, о контрабандном ввозе людей с целостными душами. Что-то мне подсказывает, что это было сделано, чтобы изучить феномен душ и создать психотропное оружие против нас, не так ли? Да только прогорели ваши ребята. Вместо того, чтобы меня в урода превращать, лучше бы консультацию взяли, как у существа одушевленного. Я с полной ответственностью заявляю, что люди, находясь на более низкой ступени развития, чем мы, Чужие, всегда неосознанно разносят инфекцию чувственности. Думаю, ждут баронет эпидемия и костры Инквизиции.

Шеллеш вдруг уцепился за спасительную ниточку надежды:

– Но этого нельзя допустить. Помоги мне отсюда выбраться! Мы исправим ошибку. Уничтожим людей, найдем для тебя противоядие. Хочешь, я передам тебе все результаты исследований?

– Зачем? – Муррум пнул череп гнома. – Мы, Чужие, давно умеем транспортировать свои армии из одной точки вселенной в другую. Тоже мне, открытие века. Зачем мне спасать тебя? Ведь как только в Империи станет известно о том, что здесь творится, эту систему, а может и всю галактику накроют колпаком из вакцины «Антидуш». Не надо было связываться с людьми. Что даст мне сотрудничество с вами? Мне-то ваши вакцины не страшны.

– Но Аррах...

– Ваш Аррах просто сумасшедший. – Муррум скинул труп гидропитона вниз, и сам заскользил вниз по мертвой змее.

Шеллеш остался у костра с открытым ртом.

– Значит, так. – Дэвид поднялся на ноги. – Фон Шлиссенбург, насколько я понял, ты здесь самый главный?

Фридрих усмехнулся:

– Что ты хочешь, мальчик?

– Я требую своего возвращения домой в Америку!

– Ты знаешь, что такое Соединенные Штаты? – осторожно поинтересовался фон Шлиссенбург. – И понимаешь, что такое планета Земля?

Теперь удивился парень:

– Конечно. Но, кажется, это именно я спас твою шкуру. И это я должен задавать вопросы.

– Погоди, мальчик, ты американец?

– Ну да.

– А как же Шеллеш и вербовка солдат? – Фридрих запутался в своих предположениях и догадках.

– Каких солдат, этих? – И Дэвид счастливо засмеялся. – На Верреве я нашел списанного в утиль био-робота, его и починил.

– Как? – Фон Шлиссенбург никак не мог опомниться. – Ты что, гений?

– Нет. – Дэвид честно пожал плечами. – Я просто кнопочки нажимал. Био-робот и ожил.

– Реанимационное восстановление путем эвристического сочетания клавиш F-Alt-SQ-Doywn-Hjn-Esd, – вежливо пояснил один из солдат. – Небывалая композиция, восстанавливающая полный объем памяти и энергопотенциала.

Фридрих яростно потер затылок. Нет, этот мир окончательно сошел с ума. Пора, пора брать власть в свои руки.

– Хорошо, ты починил робота. Но откуда взялись все остальные?

– Их реанимировал Рэй-897/8 уже на борту крейсера Шеллеша.

Лихо. Значит, мальчишка прилетел вместе с бароном, отрубил канал связи с охраной, заявился сюда сам и устроил самую настоящую революцию.

– Тебе сколько лет? – спросил бывший майор Бундесвера.

– Тринадцать.

Боги, да что это творится?! Мало было суккубов – и фон Шлиссенбург покосился на Лиррил, – так еще пожаловали и засыльные демонята из Америки. Есть ли что-нибудь настоящее в этом мире?

– Как тебя зовут? – спросил губернатор, а мысленно добавил: «Не Люцифер ли?»

– Дэвид.

Фридрих вздохнул: все же лучше, чем Сатана.

А как вчера официально представляли жену Шеллеша. Лиррил? Не Лилит ли часом? Ага, Маргарита – держи карман шире! Здесь лжец сидит на лжеце и лжецом погоняет.

– Значит так, Дэвид. – Фон Шлиссенбург обдумывал каждое слово, – я губернатором на этой планете всего второй день. Меня назначил тот самый Шеллеш, которого здесь больше нет. И я тоже с Земли. Я немец.

– Из Европы? – деловито уточнил Дэвид. – Я что-то такое помню. В Германии когда-то был фашистский режим, а потом Соединенные Штаты победили Гитлера и вернули немцам демократию. Кажется, нам еще немного помогали англичане, французы и русские. А потом немцы вступили в содружество НАТО. Да, я помню это.

– Молодец, хорошо учился, – процедил сквозь зубы фон Шлиссенбург. – Меня самого, Дэвид, так же, как и тебя, украли инопланетяне, и я не знаю, как вернуться. Об этом надо было спросить барона.

Дэвид как-то разом погрустнел:

– А я думал, что в фильмах хоть немного есть правды: мы всегда всех побеждаем и автоматически возвращаемся в самую цивилизованную страну во вселенной.

Фридрих нервно сжал кулаки: мальчишка, да что он знает о реальном положении дел? Его мозги запудрены американской пропагандой!

– Дэвид, я могу тебе помочь, – неожиданно для всех проворковала Лиррил.

– Ты? – удивились разом и фон Шлиссенбург, и Дэвид.

– Шеллеша выбросил баронский защитный код. Не думаете же вы, что гражданина такого ранга можно вот так запросто убить. Он ведь действительный явный чиновник Империи третьего класса.

– Зачем ты нам помогаешь? – Губернатор развернул баронессу к себе лицом. – Что ты хочешь от нас? Души?

– Знаешь, Фридрих, после того, как мы занимались любовью, я вдруг поняла, что скучаю без тебя. А еще, размножаться не обязательно строго по графику.

– Да? – переспросил Фридрих. – Ты так подумала?

– Да, – подтвердила Лиррил и вдруг покраснела.

Дэвид нетерпеливо похлопывал файером по ладони:

– Ну, развели здесь любовь-морковь, слезы-слюни-сопли.

– Гм... – сказал фон Шлиссенбург и стряхнул с себя наваждение острого желания.

– Да, действительно, – по деловому сказала Лиррил. – Нам нужно убираться с планеты. Я думаю, что доброжелатели Шеллеша могут взорвать Морддром с минуты на минуту. И кстати, только я могу вас всех официально провести на корабль.

– Чушь, – возразил Дэвид. – Ваш крейсер давно под контролем моего био-робота. Охрана перебита. А в эфир транслируется, как космонавты играют в пологолобол.

Баронесса вздрогнула:

– Не может быть!

– Опомнитесь, я прилетел сюда вместе с вами в мусорном отсеке.

– Чего же мы ждем? – сухо поинтересовался фон Шлиссенбург.

– Я думала, ты хочешь забрать своих друзей-землян, которых выпустил из тюрьмы, – сказала Лиррил.

– Что?!! – раненым быком взревел Фридрих. – Чтобы я спасал жидов и русских?

– Кто такие жиды? – удивилась баронесса.

– Евреи, – мрачно объяснил Фридрих. – Они продали Третий Рейх!

– Аррах не транспортировал еврея. Только трое людей остались в Империи: ты, Фридрих, Дэвид и Иван.

– А кто такая Аллана?

– Коренная гражданка Империи, журналистка, – пожала плечами Лиррил.

– В общем, как бы там ни было, они мне не друзья и из Зала Ожидания я их не выпускал. И вообще, раз этот Ванька сбежал, пусть сам расхлебывает свою кашу. Лаптями! Летим, Лиррил. Куда угодно, хоть к черту на кулички.

И все торопливо направились к выходу.

Трупы вице-канцлера, министра Обороны и дипломатического посла в Сенате смотрели вослед уходящим стеклянными глазами.

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 6»

Военный космический авианосец уровня BSG-4 поднялся с планеты Морддром и взял курс в сторону Дельта Амебы. Пассажиры авианосца разбрелись по рабочим комнатам.

Лиррил, сидя перед зеркалом, накрутив локон волос на указательный палец, вдруг неожиданно даже для себя решила не выдавать фон Шлиссенбурга ни баронету, ни Инквизиции, ни императору. Фридрих вкупе с Дэвидом были пропускным билетом в высший свет. Стоило только вызвать отдел Внутренней Разведки и указать координаты полета – и все! Одним ударом – двух зайцев. А что, очень правдоподобно: «Шеллеш – скотина, держал в неведении, а как узнала, так сразу к Инквизиции! А люди – сплошные насильники и шпионы». Да, это был бы хит сезона: простая баронесса спасла Империю от заговора и возможного распространения болезни, которую могут нести человеческие души!

И все-таки баронесса поступила по наитию: не связалась ни с планетой Веррев, ни с Внутренней Разведкой. Это было глупо, нелогично, так же, как и побег из инкубатора в детстве. Земляне на самом деле не такие, какими кажутся. Они едят и трупы животных, и друг друга. Они вредят себе подобным. Они меняют свои решения. И все же третий раз в своей жизни Лиррил не смогла заставить себя поступить правильно. Возможно, потому что испытала к Фридриху влечение. Странное, не сексуальное. Баронессе хотелось разговаривать с фон Шлиссенбургом о всяких пустяках. Само по себе это желание было очень удивительным.

К тому же Лиррил вдруг с ужасом поняла, что обычный рабочий камзол Империи и даже стандартные платья – лишь скрывают особенности ее фигуры, ничего не подчеркивают и делают всех женщин одинаково безличностными. Это было ошеломляющее открытие, граничащее с полным сумасшествием. Конечно, Лиррил знала, что именно так и начинается шизофрения. Но тринадцатый чип, удерживающий в порядке всю нервную систему, недавно осматривали при помощи флюротомографии. Электроника была в идеальном порядке. Она не допустила бы развития шизофрении. Значит, это была неизвестная болезнь. Но приятная, как ни глупо это звучало...

А еще баронесса вдруг осознала, что она вовсе не желает лечиться. Совсем. Это было алогично. И все же Лиррил выбрала именно такую безумную жизнь: на грани смерти, но рядом с фон Шлиссенбургом!

Лиррил не понимала, почему Фридрих не стал искать других соплеменников и помогать Ивану. Ведь землян в Империи было так мало. Разумнее всего было бы держаться друг за друга. Видимо, люди испытывали к себе подобным самые разнообразные чувства, а не только желание видеть соплеменников. Это было ново и интересно.

Дэвид вместе со своими био-роботами заперся в рабочем кабинете, принадлежавшем ранее Шеллешу.

Фридрих, по наущению баронессы, запустил автопилот и сидел в кресле, разглядывая Лиррил через камеру скрытого слежения на мониторе. Да, это была та самая загадочная Маргарита с Земли. Единственная немка, сводящая майора Бундесвера с ума. Жена, дети, карьера – все это осталось в прошлом. Все не имело значения. Фридрих понял это только сейчас, глядя в чуть раскосые глаза женщины-вампира. Да пусть она хоть трижды будет суккубом, разве можно отказываться от счастья, когда нужно лишь протянуть руку?

И все же сомнения мучили фон Шлиссенбурга. Неужели весь этот мучительный путь проделал и Адольф Гитлер? Неужели Ева Браун была лишь ширмой для народа, а на самом деле фюрер выполнял приказы инопланетян? Нет, не может быть! Адольф любил Германию, он хотел сделать ее Империей мира. Или все-таки Гитлер не прошел испытание любовью к суккубу, к чертовой демонице? Зачем он жег книги? Что он хотел этим сказать? Ведь этот поступок был всего лишь символом жертвы. От чего отказался Адольф, чтобы получить мировое господство? Но главное, чем не смог пожертвовать Гитлер, чтобы остаться мировым лидером и победить русских? Неужели инопланетянкой? Такой, как Рита?..

– К нам направляются четыре эсминца BFG-2, – сухо проинформировал бортовой компьютер.

– Что? – взревел фон Шлиссенбург, мигом сбрасывая с себя колдовское очарование Лиррил и отключая в комнате баронессы камеру слежения.

На мониторе возникло изображение звездного пространства.

– Кто такие? – Фридрих вновь почувствовал себя майором действующей армии.

– Военизированная охрана, – равнодушно отозвался авианосец. – Гвардейцы Легиона.

– Врубить двигатели на полную мощность!

– Не понял.

– Я сказал: мы быстро улетаем в противоположную сторону от этих эсминцев.

– Но зачем? – недоумевал компьютер. – Зондирование показало, что это корабли баронета, они и поднялись с планеты Веррев.

– В том-то и дело. – Фон Шлиссенбург скрипнул зубами: можно было догадаться, что личный авианосец барона никогда не поймет, зачем оказывать сопротивление собственным подданным. – Это заговор, бунт против вертикали власти!

Компьютер заткнулся, точно поперхнулся, а потом промямлил:

– Такое заявление может сделать только сам Шеллеш. Введите код доступа и пароль к папке изменения параметров.

Черт бы побрал эту технику! Вот откуда на Земле взялись бюрократические проволочки. Оказывается, весь этот маразм с ежедневными призывами: «Приходить завтра, а лучше – после праздников» – придумали демоны, бесы-балбесы! Инопланетяне, провались они все!

Фридрих схватил со стола прибор дальнего видения, шарахнул его об пол и принялся топтать ногами, превращая сложную электронику в груду разбитых транзисторов, сопротивлений и элементов питания.

Лиррил, слышавшая сообщение бортового компьютера и вошедшая в кабину управления, с восхищением смотрела на действия своего кумира. Женщине никогда и в голову не приходило, что можно что-то сломать вот так, умышленно, у всех на глазах. Это, пожалуй, покруче, чем побег из инкубатора!

Баронесса схватила виртуальный штурвал навигатора и с размаху грохнула его о стену каюты. Раздался хлопок, и потянуло горелым. Здорово! Лиррил от радости едва не захлопала в ладоши: она испытала неслыханное удовольствие! Давно не было так легко на сердце!

Фридрих открыл рот и уставился на разбуянившуюся инопланетянку.

– Ты чего?

– Учусь.

– Чему?

– Чувствам.

– А, ну да... – Фон Шлиссенбург медленно переваривал услышанное. – Ты что, не в своем уме? Нас сейчас расстреляют из миноносцев!

– Ерунда, – сказала Лиррил. – Сущие пустяки.

Баронесса назвала ряд каких-то бесконечных чисел и букв, а потом добавила:

– Именем Шеллеша. Раскрыт заговор. Увеличить скорость, опустить завесу и туманный ложный шлейф. При приближении эсминцев на критическое расстояние открывать огонь первыми. Глушить все средства связи эсминцев и затормозить быстродействие оружия на приближающихся кораблях. Активизировать распылитель, приготовить лучи альфа к бою.

Фридрих смотрел на Лиррил и испытывал волну гордости. Надо же, как быстро и ловко она сообразила какие нужно отдать команды. И память у нее отменная. Не баронесса, а просто мечта офицера!

– Перейти на третью скорость света? – спросил компьютер.

– Да.

– Приготовьтесь к перегрузкам. Внимание: всем лечь в йодные капсулы, – сказали динамики авианосца.

– Это еще зачем? – возмутился Фридрих.

– Подчиняйся, – прошипела Лиррил. – Или ты уже жить не хочешь?

– Био-роботов это тоже касается, – сварливо заметил компьютер.

Из стен тут же выехали странные кресла. Лиррил подала фон Шлиссенбургу пример: села в одно из кресел, и тут же сверху ее закрыло пластиковой крышкой.

Фридрих не торопился занять свое место. Как же это можно воевать, отлеживаясь в капсуле? Не по-мужски это!

– Кто будет контролировать расчет ударов? Или достаточно включить полный автопилот? – спросили динамики.

– Погоди, – выдохнул фон Шлиссенбург и воровато оглянулся на Лиррил: вроде не слышит. – Управлять полетом буду я. На борту женщины и дети.

– Расчетный вектор принят во внимание. Сядьте в вашу капсулу и нажмите кнопки на правом подлокотнике, чтобы можно было идентифицировать устройство и инсталлировать драйвер.

Фридрих поморщился, но подчинился. На голову губернатора опустился какой-то особый защитный шлем. Перед глазами выдвинулись линзы, включающие обзор монитора. Видимо, капсулы здесь были многофункциональные.

Фон Шлиссенбург даже присвистнул от восхищения: вот это да! Космос был как на ладони. В руках сами собой появились рычаги: видимо, выскочили из подлокотников. Достаточно было пошевелиться – и авианосец менял направление. Такую технику да в 1943-ий год на Курскую дугу, чтобы показать партизанам, где раки зимуют!

Губернатор триумфально оглядел пространство. Корабли противника шли цепочкой. А потом рассыпались веером, видимо, пытаясь взять авианосец в кольцо. Значит, в баронете уже знали о последних событиях, разыгравшихся на Морддроме.

«А вот хрена вам! – мстительно подумал Фридрих. – Даже если и военная стратегия Третьего Рейха была позаимствована у инопланетян, то майор фон Шлиссенбург – это вам не Гитлер! Веры демонам нет! А брать в плен панфиловцев – это немцы умеют, но не хотят! Ну, держитесь, дьяволята!»

И фон Шлиссенбург развернул корабль навстречу врагам.

– Ты что делаешь? – спросил компьютер. – Ты нарушаешь программу. Это противоречит начальным установкам боевой стратегии.

– Плевать я хотел на твои программы! – взревел Фридрих. – Молчи, красная плесень, коммунистический подпевала!

– Я не понимаю, – проворчал компьютер.

– Да где уж тебе, барану железному! – И фон Шлиссенбург нажал кнопку на правом рычаге. Авианосец стал стремительно набирать скорость.

– Эй, мы уже вышли на первую скорость света!

– Молчи! – И Фридрих сделал крутой вираж. – Открыть огонь можно, утопив кнопку в левом рычаге?

– Да, – ответил компьютер.

– Очень хорошо, – усмехнулся майор. – Вот сейчас мы и посмотрим, кто здесь самый умный, интеллектуалы хреновы! Гнездо сионизма!

И Фридрих открыл огонь. Белые световые лучи вспороли космос.

Ладони фон Шлиссенбурга стали влажными от напряжения.

Да, можно было отдать управление кораблем автопилоту, а самому спрятаться под пластиковым панцирем. Но настоящие солдаты великого Рейха так не поступают! Война нужна ради войны, ради азарта, ради адреналина в крови. Пусть прячутся трусы! Это русским партизанам можно по лесам шастать: они с медведями – братья. И американцам легко бомбить Югославию и Ирак, не отходя от пультов управления. Только исламисты – настоящие воины. Пожертвовать жизнью, чтобы взорвать высотное здание – да, это подвиг! И никто не сможет переубедить майора Бундесвера в обратном. Что бы там ни кричали защитнички демократии, правда для всех одна: все государства держатся благодаря мощи армий и личной силе духа солдат. Добро должно быть не только с кулаками, но и с бластерами, с атомными бомбами, с клонами. В сущности, добро, которое не может себя защитить – есть самое настоящее зло. И такое добро нужно выжигать каленым железом!

– Вторая скорость света, – сварливо заметил бортовой компьютер. – Полегче на поворотах. Миноносцами управляют автопилоты. Стандартная программа нападения.

– Вам бы всех под одну гребенку! – усмехнулся Фридрих. – Не выйдет.

Авианосец сделал мертвую петлю и нырнул под один из эсминцев.

Ба-бах! Это фон Шлиссенбург попал из распылителя по кораблю противника. Обшивка вражеской посудины дала течь. Белая шлея, такая же, как в земном небе после полета реактивных самолетов, поползла следом за эсминцем. То ли это было пламя, то ли в вакуум стремительно выходила атмосфера подбитого корабля.

Эсминцы тоже открыли огонь.

– Выставь щит! – закричал Фридрих.

– Не понял.

– Идиот! – Фон Шлиссенбург побагровел от напряжения и гнева. – Поставь защитное поле.

– Нейтрализующее облако и распыляющий нейтрино-шлейф? – усомнился компьютер.

– Делай хоть что-нибудь, пока нас всех здесь не поджарили!

И Фридрих увидел, как по краям обзора возникли столбцы цифр и изображение туманной защиты. Всегда бы так!

И тут первый выстрел сотряс авианосец.

В глазах майора на минуту потемнело: довыпендривался! Зато погиб героем.

Секунда, вторая, третья...

– Включить автопилот?

– Нет! – прохрипел Фридрих. – Я в порядке.

Облизнув пересохшие губы, фон Шлиссенбург увел авианосец от прямых скрестившихся белых лучей и выстрелил сам. Не попал.

Ничего, лучшая защита – это нападение! Инопланетяне надеются только на электронные мозги, но любая техника может дать сбой. И все, привет семье!

Фридрих тоже любил технику, но он понимал, что лучшее оружие всех времен и народов – это само человеческое тело. Универсальнее ничего не было.

Фон Шлиссенбург сделал петлю, открыл шквальный огонь и резким движением своего тела метнул авианосец в сторону.

– Поступило сообщение. – Компьютер оставался спокойным и рассудительным. – С Веррев поднялись еще пятнадцать эсминцев. Они летят сюда.

– Семнадцать на одного? – обиженно взревел Фридрих. – И это инопланетная порядочность?

– Это логика, – проворчал компьютер. – Надо было сразу переходить на третью скорость света и отступать, а не возвращаться и не принимать бой. Иного разворота событий и быть не могло.

– Провидец ты наш! – Фридрих начинал сожалеть, что вовремя не послушался дельных советов умной машины, но и признаться в том, что был не прав – тяжко.

Фон Шлиссенбург отчаянно цеплялся за удачу, за божий промысел, за чудо, но отступать не хотел. Рукоятки управления были точно в мыле. Пальцы губернатора дрожали, скользили. Глаза начинали болеть. Но отказаться от управления авианосцем было выше человеческих сил. И потом, когда врагу еще помощь подоспеет! За это время все десятки раз может измениться.

Шквальным огнем Фридрих подцепил двигатели еще одного корабля неприятеля. Эсминец задымился, закружил вокруг собственной оси и взорвался. Красиво так, огненным шаром. Волною от этого взрыва авианосец отшвырнуло в сторону. Это спасло от очередного удара бластеров противника.

Фридрих физически ощутил, как корабль болтнуло, обернуло пару раз вокруг собственной оси. Фон Шлиссенбург усмехнулся: если это – не победа, то точно – не поражение! И губернатор взмыл вверх, врубил третью космическую скорость и взял курс на Дельта Амебу.

Автопилоты эсминцев, похоже, не ожидали такой неадекватной реакции, и их компьютеры слегка зависли, отчего еще какое-то время корабли противника продолжали падать по своим параболам.

А потом два эсминца ринулось вдогонку.

Переход на третью скорость света оказался не очень приятным.

В голове майора Бундесвера точно бомба взорвалась, желудок свело, в груди не осталось воздуха. Казалось, что вселенная обрушилась на плечи и давит вниз.

И авианосец нырнул в огненное кольцо, образовавшееся прямо из ниоткуда. Видимо, это был эффект свертывающегося пространства и времени.

– Включить автопилот? – в который раз повторил дежурную фразу компьютер.

– Да пошел ты! – вскипел Фридрих и случайным нажатием сбросил скорость до свободного нулевого полета.

Авианосец тряхнуло до самого основания. Сбрякали, наверное, все шестеренки механизмов.

Фон Шлиссенбург уже сознательно остановил двигатели, упрямо развернул корабль и остановился слева от пылающего пространственно-временного кольца, из которого только что пришлось выпрыгнуть.

Эсминцы не заставили себя ждать.

Какие же они все в этой хваленой Империи идиоты! Эти инопланетяне просто воевать не умеют!

Оба корабля выскочили друг за другом и тут же попали под шквальный огонь.

Фридрих от возбуждения ерзал на кресле и счастливо матерился.

Эсминцы один за другим исчезли во вспышках ослепительного пламени.

Авианосец снова отшвырнуло двойной взрывной волной, но с такой силой, что Фридрих почувствовал, как кровь хлестанула фонтаном из носа, как начало закипать тело, как из головы полезли мозги!

– Вынужденная аварийная посадка, – сообщил компьютер. – Включаю автопилот.

– Да ну и хрен с тобой! – усмехнулся фон Шлиссенбург.

Планета, на которой приземлился военный космический авианосец уровня BSG-4, с экранов мониторов выглядела очень неприветливо.

Но фон Шлиссенбург по достоинству оценил красоту древнего космического замка, подле которого корабль и сел.

Это странное строение крепостью, конечно, не являлось. Оно было очень похоже на монолитную скульптуру средневековых сросшихся башен, вырубленную из цельной скалы. И все же это только так казалось. На самом деле странная цитадель состояла из хорошо подогнанных металлических блоков. Стены взметнулись на уровень пятиэтажных зданий, а полукруглые, выдающиеся вперед башни могли служить убежищем для стрелков и площадками для посадки флайеров. Только вот в небо над городом тянулись сотни металлических шпилей, словно приглашая: попробуй, сунься сверху! А по шпилям бегали разноцветные электрические разряды.

От укреплений веяло мрачной средневековой романтикой и алхимией. Дворец, превышающий размерами авианосец, был просто огромным городом, обнесенным стенами со всех сторон так, что казался ощетинившимся ежиком.

В зал управления кораблем вошел Дэвид. Мальчишка был перепуган до смерти. Он держал у носа какую-то тряпку и зло спросил:

– Господин губернатор любитель быстрой езды и острых ощущений?

– А ты не уважаешь гонки «Формулы-1»? – нашелся Фридрих.

– Я предпочитаю вернуться в Америку живым, а не рождественской индейкой, – проворчал парень. – А еще мне говорили, что немцы точные и пунктуальные.

Фридрих пожал плечами:

– Так оно и есть. Пришлось временно отступить от правил. Зато нам сейчас не наступают на пятки.

– Толку от этого, если авианосец нуждается в ремонте!

Мальчишка явно нарывался на грубость.

– Не дерзи! У нас не было выбора.

Компьютер возмущенно зашумел процессорами, точно собирался возразить, но Лиррил быстро кинулась к клавиатуре и что-то вписала в память корабля. Шум стих.

– Так ты поможешь мне вернуться на Землю? – В голосе Дэвида скользнула плохо скрываемая обида. – Или ты такой же лжец, как и все здесь?

– Послушай, парень, – Фридрих начал нервничать, прекрасно понимая, что за мальчишкой стоят био-роботы, которым убить землянина, что топливное масло слить, – я в таком же положении, что и ты. Шеллеш назначил меня губернатором лишь потому, что в Германии я майор регулярной армии.

– Это в Иностранном легионе? – зачем-то уточнил Дэвид.

Фридриха перекосило:

– В Бундесвере, сынок.

– Не важно, – заявил мальчишка. – Все равно лучшая армия в мире – американская.

Фон Шлиссенбург нервно сжал кулаки:

– Какая разница, если мы с тобой сейчас на территории Империи, где всех землян уничтожают просто за то, что они – люди.

– Я тебе не верю, – покачал головою Дэвид. – Это раньше Ку-клукс-клан резал негров как цыплят. Сейчас это невозможно. Да, за нами наблюдают – но и только. Здесь нормальные демократические порядки.

– Забудь про свою гребаную Америку! – вспылил Фридрих. – Это тебе не правительственные эксперименты с трупами зеленых человечков и не фальшивые съемки высадки человека на Луну! Ты что, до сих пор ничего не понял?

– Да уж не тупой! – язвительно заметил мальчишка. – Поумнее некоторых солдафонов! Если бы не я – огребал бы ты сейчас парашу в зоне, или что тут у них есть в Империи! Кажется, ты упустил каких-то важных птиц, не так ли? Журналистку и землянина. Ха! Русского не смог удержать в тюрьме! Надо было дать ему ушанку, валенки, карты, кроссворд и ящик водки. И – все! Русские никогда водку не бросают: они за ней на край света возвращаются! Да это тебе кто угодно скажет!

– Слушай, умник! Ты... – Губернатор не мог подобрать смачного слова. – Ты это... Не дерзи! Ладно, молодец, удрал из-под наблюдения, пробрался на корабль, летящий с секретной миссией, уничтожил обслуживающий персонал авианосца и блокировал источники связи в моем кабинете на Морддроме. Ладно, ты – Джеймс Бонд, только маленький. Но игры кончились. Нас сюда Аррах притащил, значит, только он и может отправить нас обратно. И вообще, ты почитай на сон грядущий имперские Указы. Земляне в Империи должны проходить карантин. А мы с тобой, получается, – контрабандисты!

– Учился бы ты сам хорошо в колледже, тоже отреставрировал бы био-роботов и обманул системы слежения, – проворчал парень. – А еще книжки нужно читать, Азимова, например, а не чипсы с пивом целыми днями трескать.

– Ты вообще меня слышишь?

Фон Шлиссенбург нервно прошелся по помещению.

Лиррил не встревала, а завороженно следила за развитием беседы. Как интересно общаются земляне: одни общие положения и никаких фактов, все какие-то ассоциации, иногда вовсе не понятные. Интересно!

– Да слышу я тебя. – Дэвид плюнул. – К Арраху не пробиться. Разве что прийти с армией био-роботов. Он сидит в правительственном здании. Там одних кодов только – умотаться! А еще ловушки. Трое моих подопечных просто сгинули в люках, которые возникали в полу. К Арраху! Да легче до бога добраться, чем до этого сумасшедшего ученого! Его, пожалуй, и сам Шеллеш арестовать не сможет!

– Ты пытался связаться с Аррахом?

– Конечно, проницательный ты наш! Говорю же: это невозможно.

Лиррил наконец-то решилась вставить слово:

– Да прекратите вы ругаться! Разве есть в этом смысл?

Фридрих покраснел и прикусил язык, чтобы по привычке не брякнуть: «Молчи, женщина!»

Дэвид надулся и покраснел: видимо принял реплику на счет своего возраста. А это было обидно. Дэвид считал себя продвинутым тинэйджером: мог покрасить волосы в разный цвет, потусоваться на дискотеках и потрепаться о девчонках. А вот теперь какая-то инопланетянка тоном «марш в кровать», пытается установить свою диктатуру. Нет, эти взрослые всегда такие уроды, даже если они женщины. Особенно если они женщины!

– Вы забыли о главном. Шеллеша выбросило из Дроорда, но, похоже, его еще не нашли. Значит, я пока единственная претендентка на баронскую корону. Я вас и проведу к Арраху.

Фридрих и Дэвид посмотрели друг на друга точно два идиота и засмеялись. Вот оно, решение проблем – женщина! Во все века нужно было найти такую вот славную инопланетянку, чтобы из сирой деревеньки сотворить новое княжество.

Но прозрение длилось секунду. Потом способность рассуждать трезво вернулась сразу ко всем.

– Лиррил, мы, конечно, благодарны, но четыре эсминца, штурмующие баронский авианосец – это вовсе не символ того, что Шеллеш не вернулся на Веррев. Ты не находишь? – осторожно поинтересовался Фридрих.

– Да, мадам, я тоже думаю, что нам не обрадуются, – поддакнул Дэвид.

– Вообще-то нас не атаковали, – задумчиво произнесла Лиррил. – Фридрих, ты сам напал без объявления войны, без дипломатических переговоров. Корабли просто летели. Может быть, мы им были вовсе не интересны.

Какая замечательная логика у этих инопланетян, просто чудовищная в своей наивности. Фон Шлиссенбург аж зашипел от злости, точно рассерженный бойцовский кот.

– Конечно, четыре эсминца, начиненные гвардейцами и всякими атомными пушками отравились на увеселительную прогулку и совершенно случайно наткнулись на нас. У них соль кончилась и спички, хотели у нас одолжить.

– Не понимаю вашего сарказма, – вздохнула женщина. – В мире хороших граждан гораздо больше, чем преступников и заговорщиков.

– Это у вас в Империи, – холодно обрезал фон Шлиссенбург. – Да и то, разве это не Шеллеш замышлял стать узурпатором, или я чего-то не понимаю в научных экспериментах?

– По-моему, вы все слишком импульсивны. Эмоции, дело, может быть, и хорошее, но их нужно дозировать. А то у меня от вас начинает болеть голова.

– Ну да, – проворчал Дэвид. – У меня тоже аллергия на летающие блюдца и злобных инопланетян.

– По-моему, – мудро заметила Лиррил, – каждый из вас хочет поссориться, покричать на кого-нибудь, посоревноваться в пинкбоксинге или как у вас называется соревнование, когда дерутся голыми кулаками. Ваши эмоции ведут сейчас к разобщению, к разъединению. Мы можем покинуть авианосец на шлюпках особого назначения. Их пять, так что каждый может улететь отдельно от других. Но граждане сильнее, когда действуют сообща. Разве на Земле не так?

– Сообща нужно действовать с умными людьми, а не с кретинами, – проворчал Дэвид.

Фридрих зажмурился, посчитал до десяти, вспомнил, что перед ним всего лишь пацан, хотя и гениальный.

– Да, может быть, я солдафон, Дэвид. Но это именно я остановил эсминцы, а не автопилот и не био-роботы.

Американец густо покраснел: крыть было нечем.

– Ладно, – проворчал мальчишка, – давай мириться. Ты ведь тоже хочешь вернуться в свою Германию.

– Уже и не знаю, – философски заметил фон Шлиссенбург. – Да и ждут ли меня? Может быть, на Земле уже сотня лет прошла.

– Эй, не пугай! – закричал Дэвид. – Это все фантастика! Так не бывает, чтобы тут – час, а на Земле – год!

– Как знать, – пожал плечами Фридрих.

Собачий рай

Папка «Personal»

Doc013

Мир в нигде, то есть внутри хрустального шара или, как там высказалась Аллана, в усовершенствованном регенерирующем трансформаторе полного поглощения, оказался довольно большим. За плотной стеной деревьев не оказалось ни невидимой границы, ни каньона, ни тьмы: мир не кончился, чему я дико обрадовался и даже чуть не расцеловал на радостях Аллану и Банга. Ай да пес, ай да сукин сын! Правильно: в белой-белой церкви после черного-черного леса должно быть и что-нибудь и цветное. Хотя, говорят, псы и собаки видят мир именно в черно-белых тонах. То ли мой Банга оказался собачьим дальтоником, то ли мир он выдумал наполовину – не важно. Главное, церковью и кладбищенским лесом жизнь здесь не ограничилась!

Ура! Псы, оказывается, не только о теплой конуре и мясной косточке умеют думать. Эта чудная страна была вполне приемлемой для временного проживания, я нашел ее даже слегка симпатичной. Если бы Аллана не предупредила, что все вокруг – сплошные фантазии Банга, я бы решил, что попал на Землю, в типичную русскую деревню. Вернее пока в поле.

Лето. Благодать. День клонился к закату. Жара спала. Август. Видимо, время на Земле и в трансформаторах идет синхронно. Что ж, это радовало. Наверное, у всех этих прихожанок еды дома – завались! Я осторожно поглядывал в сторону бабушек-богомолок. Складные были здесь жители, но седые и в морщинах, точно генералы в шрамах. Впрочем, на Руси таких пруд пруди. И выплаканные бесцветные глаза, и дряблые старческие руки, и изможденные лица, – где все это Банга подглядел? Где он жил до того, как поскребся в дверь моей квартиры, по каким помойкам шлялся? Псина он самая обыкновенная, а не Творец миров! Что ж, нельзя было создать страну, заселенную одними счастливыми молодыми девками?.. Эх, без понятия он, Банга! Хотя, если собачьими глазами на мир посмотреть, то от молодежи всегда только одни пинки и достаются, а старенькие люди, глядишь, еды подбросят, ватник старый в конуру постелют. Все правильно: сострадание приходит с годами. Не ко всем, конечно, а к тем, кто сам горя хлебнул. Ну, или у кого душа широкая.

Поле, которое мы вместе с прихожанами пересекали по широкой проторенной тропе, было словно очерчено по краям линией сплошного леса. Деревья высились ровно, точно солдаты, будто какой неведомый садовник специально высаживал черенки, следил за ростом леса: прививал, поливал, обрезал. И где это в России такое бывает? «Эстет хренов», – подумал я про Банга и покашлял.

Тропа вела именно сквозь поле. Одна-единственная! И это тоже было чудно. Будь здесь нормальная деревня, давно бы целые дороги легли вдоль и поперек, десятка эдак два! А тут – топают по двое, никто не спешит, не срезает даже глазом видимый крюк. Странные все какие-то. Да у нас в Екатеринбурге туда-сюда шастают даже зимой по Исети. Выйдешь на Плотинку: по одну сторону моста ледяной запруд, исчерченный прямыми линиями троп, точно тетрадь по геометрии. А по другую – вода, которая, кстати говоря, никогда не замерзает: в неё всякую горячую гадость сливают. Такая, блин, нормальная русская река. В общем, не порядок это, когда все одной дорогой идут, как оловянные солдатики. В конце концов не пшеница же здесь растет! И чего-то ни рек на горизонте, ни озер. Жутко как-то. Даже коров не видать!

В общем, как ни крути, а что пес может создать? Получится не мир, а псарня.

Вот я немного и приотстал. Что-то мне все это подозрительным показалось: уж не мороки ли компьютера из Зала Ожиданий? Я же ученый: на воду дую, чтобы не обжечься. Аллана, кажется, ничего необычного не заметила. Идет, вся от счастья светится. Глаза бы мои не смотрели! Причастилась к дарам собачьего бога – и радуется, дура! А водолаз – не будь дурак – рядом с журналисткой семенит, хвостом помахивает. Идиллия просто. Впрочем, чего я злюсь? Интеллекта у нее, конечно, с лихвой: на все население Швейцарии хватит, а вот со знаниями земной реальности туговато, как и у всех в Империи. В общем, сидел внутри меня большой такой червяк сомнения: нет, не солитер или великий золотой глист, но по своему занудству такой же мутант. Я шел и мучился: «Чушь это все! Собаки должны дом охранять, а не миры творить! А еще больно все здесь неуклюже, точно реконструкция по алгоритму. Такое ощущение, что творец не знает реальной жизни. Уж не подстава ли все это? Не мир ли Арраха, Шеллеша или еще какого умника, если учесть, что тюремный компьютер перешел на нашу сторону? А может это просто опиумный сон, и ничего больше?»

И как-то мне сразу захотелось всю эту благодать порушить к чертовой матери. Нет, манией преследования я не страдаю. Я даже не возревновал пса к Аллане или Аллану к Банга, это ведь, в принципе, глупость, но все же... Все же... Идут, значит, все с богомолья, всем хорошо. Один я, как Мальчиш-Плохиш, опять жрать хочу и абсолютно не весел. Всех во всем подозреваю. Аж самому противно. «Религиозные фанаты», – мстительно подумал я и назло всем решительно свернул с тропы.

Ничего не изменилось. Все так же ласково светило солнце. По небу проплывали кучевые облака. Нет, не белогривые лошадки, а злобные яки! И вообще я вдруг понял, что дома на Земле всяко разно лучше, чем в трансформаторах разных да в летающих квартирах. Захотел, взял отпуск и погнал в Питер деньги просаживать. Захотел, сгреб Наташку в охапку, взял кредит – и на Багамы. Захотел, купил водки – и к друзьям... Ну, если честно, то про Питер и Багамы я слегка загнул. Но ведь мечтать не вредно. А здесь такая скука! Инопланетяне вообще не понимают на фиг пить алкоголь. У них общение происходит на другом, на компьютерном уровне. Они наших первобытных жизненных основ и традиций просто не понимают. Интеллектуалы, блин! У них же каждая собака может стать демиургом. Ох, хреново мне! Я, может быть, тоже хочу богом побыть!

А что? Чем я хуже?!

Вот выхожу, значит, я в воскресенье, побритый, разодетый в белые джинсы и пиджачок... Нет, лучше уж в белый костюм от Версаче. Ну не в простыне же мне являться, правда? В золотых перстнях и с кожаной барсеткой. Впрочем, нет, ну их, эти понты корявые. Просто выхожу прилично одетый. Вокруг меня телохранители так и вьются. Ангелы местные, так сказать. Ну, не такие как наш Мишка: поперек себя шире, а нормальные, как Ван Дам, например. Все при галстуках и обязательно в белых носках. И еще чтоб одеколоном пахли «Tete-a-tete», или чем-то вроде того.

Народ в церкви, конечно, на пол падает, обувь мне целует...

Тьфу, антисанитария!

Ладно, пусть, значит, люди на коленях ползают и чего-нибудь все просят.

Опять не то!

Да ну его, похоже, богом быть накладно.

Я вздохнул и отвлекся от пустых мыслей.

Что такое? Ни поля, ни Алланы, ни пса, ни богомолок! Мать моя женщина!!! Этот Банга, попадись он мне вечером в темном переулке, он что, придумал тропу через минное поле?!

Очень на то походило.

Я стоял в полумраке. Возможно, уже мертвый и в Аду, ну или по дороге в Чистилище. Передо мной мутным металлическим видением поблескивала стена. Так, насколько я помню, у инопланетян нет магии! Один гольный научно-технический прогресс и никакого мошенничества! Нет загробной жизни! Я разом взмок. Или есть?

Нет! Тысячу раз нет!!! Это просто какая-то хитрая ловушка, чтобы чужие туда-сюда не шатались. Значит, ищем кнопочку или рычажок.

Хотя Банга-то – с Земли. И Ад мог выдумать, пес позорный, а про кнопки может и не знать!

Теперь меня бросило в озноб. Потеряться внутри шара, который умещался у меня же на ладони, и сдохнуть здесь от голода – это полное свинство!

– Эй! Есть тут кто?

Тишина.

Кажется, я испугался.

– Эй!

Ничего.

Я обернулся: всюду царил полумрак. Я шагнул к стене, стена отодвинулась. Кажется, это называется: суши весла, приплыли!

На кой черт я вообще свернул с тропы? Куда сейчас идти? Вот тебе, бабушка, и Творец галактик в белом пиджаке. Банга, похоже, оказался умнее. Вот стыдобушка-то!

Что теперь делать-то? В трех соснах заблудился!

Меня била нервная истерика. Сначала нужно было успокоиться. Кажется, я просто перегрелся. Из любой ситуации есть выход, даже из-под занесенного топора палача всегда можно улизнуть, было бы желание!

Да, необходимо вернуться туда, откуда пришел. Но я медлил. Смутное подозрение, что вернуться в поле уже нельзя, владело моим сознанием.

Кто так миры строит?! Вот вечно доверяем псам и прорабам, а потом спрашиваем, откуда у нас столько балками пришибленных?!

Я посчитал до десяти и шумно вдохнул. Ладно. Сердце медленно опустилось из головы в положенное место, сухость во рту исчезла. И чего это я так испугался? Даже странно как-то. Со Славкой, с боссом, катался под автоматными очередями – и нормально, а тут вдруг как-то совсем по-глупому нервы сдали. Бывает же...

Я примерно рассчитал, откуда пришел, и отправился в обратном направлении.

Мои самые черные предположения подтвердились. Мерцающие стены отодвигались точно линия горизонта. Это мне уже не нравилось. Как же так? Где я? Во внешнем защитном слое трансформатора? Но тогда блуждать здесь можно целую вечность! И все по кругу.

Я задумался.

Начнем с начала: я тихо-мирно шел себе по тропинке. Солнышко светило. А потом свет мгновенно исчез. Нет, во всем этом что-то было не так.

Может быть, я просто провалился? Но падения не было, я не почувствовал этого! Я ведь даже остановиться не успел! И все-таки я посмотрел на потолок: все тот же мерцающий тусклый материал, из которого сделаны и удаляющиеся стены.

– Банга? – Я нервно хихикнул. – Банга! Ты тут бог или погулять вышел? Банга!!!

Наверху раздался радостный лай и топот лап.

– Банга! Я здесь!

Потолок вдруг распахнулся, и свет хлынул в мою темницу. Сверху показалась довольная песья морда.

– Банга, ладно, пусть ты трижды бог, вытащи меня отсюда!

Эх, почему псы не разговаривают и не летают?

Через мгновение в открытом проеме свесилась голова Алланы:

– Как ты сюда попал?

Не люблю я таких глупых вопросов со старшей группы детского садика. «Ваня, как тебя угораздило забраться на чердак во время тихого часа?», «Ваня, как ты посмел сломать Сережин трактор?», «Ваня, отойди от кошки, она грязная!» Ну и все в том же духе. В детстве я все удивлялся: зачем взрослые такое спрашивают, им ведь и так все ясно. А тут еще Аллана точно измывается. Ладно, она еще наших мультиков не знает. А то Наташка в таких случаях любила очень оптимистично спрашивать голосом Кролика: «Что, застрял?»

– Кое-кому нужно нормальные миры выдумывать! – проворчал я вместо ответа.

Банга, балбес, радостно тявкнул. Вот, блин, стрелочник. Типа это я один во всем виноват.

А Аллана рассмеялась, заливисто и красиво:

– Благодари пса, что он не залил внешний круг сточными водами и помоями.

– Чего?!!

– Ты провалился во внешний мусорный отсек, который предполагается у каждого регенерирующего трансформатора полного поглощения.

Меня перекосило, и я с отвращением посмотрел под ноги. Шутники! Здесь даже пыли не было. Чище чем на улицах Екатеринбурга после весеннего субботника!

– Банга просто не знает, что продукты жизнедеятельности не обязательно закапывать в землю, – радостно пояснила Аллана. – Можно и просто выбрасывать в открытый космос. Как только пес не научился этому у вас, у людей?

– Ну да! – Я начал свирепеть. – Конечно, у нас на земле псы и дельфины самые высокоинтеллектуальные существа, а мы так, потомки обезьяны.

– Не правда. – Аллана уже догадалась сбросить сверху что-то очень напоминающее веревку. – Люди никогда не происходили от обезьян.

– Ты еще скажи, что земляне это неудавшийся эксперимент Империи.

– Откуда ты это знаешь?

Я уже лез по веревке, и вопрос застал меня врасплох.

– Чего знаю?

– Про эксперимент с землянами?

Тьфу ты! Нет, у этих инопланетян определенно атрофировано чувство юмора!

– О, я посвящен в великие тайны. У нас в Гималаях сидят эти, как их, ламы. – Я ухватился за край отверстия, подтянулся и вывалился на залитое солнечным светом поле. Люк сразу закрылся. Я хмыкнул. – Так вот, в тех пещерах собраны все люди и мутанты, жившие на Земле раньше. Они находятся в анабиозе и ждут, когда же их разбудят. Да у нас даже вождь мирового пролетариата не дал себя захоронить – лежит теперь на Красной площади, Армагеддона ждет, на светлое воскресение надеется. А что?

– Откуда у тебя вся эта информация?

Честное слово, иногда Аллана бывает очень даже миленькой, но стоит ей лишний раз открыть ротик, и все очарование улетучивается.

– От верблюда!

– Верблюды не обладают даже пятипроцентным уровнем интеллекта, – парировала журналистка.

Не ожидал я такого. Думал, обидится. Ну да, интеллект же у них превыше всего!

– Я пошутил. Ничего я не знаю.

– Врешь, – убежденно сказала Аллана.

– Почему вру-то? – Я вскочил на ноги, подобрал веревку и смотал ее.

– От тебя исходит волна обмана.

Ага, похоже, индикатор лжи тоже придумали не люди! Хотя, чего это она?

– Откуда тебе известно про эксперимент с землянами и про заповедник в Гималаях?

А, вот оно что! Ну да, известно. Из журнала «За пределами вероятного» или из «Науки и техники», или из газеты «Спид-Инфо», не все ли равно?

– Слушай, Аллана, у нас все фантастические истории в каждой газете публикуют в разделе «Ребятам о космосе».

– То есть люди догадываются, – многозначительно произнесла Аллана. – Это уже интересно.

– О да, мы очень сообразительные. Ну пошли, что ли?

– Куда?

– Как куда? Я понимаю, что слишком часто ем, но человек так устроен. В деревню. Жрать!

– А, ты опять голоден, – то ли спросила, то ли ответила за меня инопланетянка. – Ну да, пошли.

Пока меня вызволяли из мусорного отсека, все богомолки уже разошлись по своим хатам. Так что пришлось тащиться втроем: с богом, так сказать, и с интеллектуалкой.

Все же Банга постарался, уважил, хороший придумал мир. Добротный. Идти пришлось не очень долго: впереди заблестела вода. А я уж боялся, что рек здесь нет. А на берегу поселение. Деревенька дворов на тридцать. А река была широкой, не сразу такую переплывешь. Просто Волга какая-то. Чего-то Чапаева не видно. Вместо героев-большевиков в воде плескалась ребятня. Это уже ближе, так сказать, к телу. А то церкви, дороги с ловушками, и никакого тебе русского домостроя.

Свора местных собак встретила нас радостным заливистым лаем. Все, хм, дамы, надо полагать. Они, собаки, как Банга увидели, так сразу заметно оживились, запереглядывались. На нас, на людей, ноль эмоций, даже лаять перестали. А Банга хвост задрал, идет точно король да на нас с Алланой хитро так поглядывает, будто сказать что хочет, да не решается.

Собачья свора незамедлительно увязалась за нами. Эти шавки сначала шли мирно, а потом вдруг перегрызлись между собой: давай скалиться друг на друга, нападать, ну прямо как кобели во время собачьей свадьбы. Все как-то не по уму. Где это видано, чтобы бабы из-за мужика дрались? Сразу видно, мир пес выдумывал, из-за него все и ссорились. Забавно. Кажется, я начал понимать собачью психологию. Ну, не скажу, что она очень уж сильно разнится с человеческой. Знавал я некоторых типов донжуанской наружности...

Тем временем нас встретила местная старушка. С распростертыми объятиями, точно ждала. Я покосился на хозяйку: с чего бы это? Через мгновение все стало ясно. Это у них не просто содержательница постоялого двора, а жрица нашего Банга. Это она пса встречала! Ну а мы так, бесплатное приложение к божеству. Кажется, меня начало доставать такое положение дел.

– Евлампия я, – представилась незнакомка. – Хранительница быта Семаргла.

Я хлопнул челюстью: «Вот это вляпались. Похоже, Банга – и есть Семаргл. Знать бы еще, хорошо это или плохо. И не едят ли здесь тех, кто с этим Семарглом в гости ходит?»

Тем временем женщина пса ласково приветила, дверь перед ним раскрыла. А Банга-то, вот хам, по ковру как по асфальту, даже лапы не вытер. Что-то мне стало стыдно за своего питомца. Сами-то мы разулись. Провели нас в обычный бревенчатый дом. С иконой в правом углу, с рукомойником, с печкой. Я даже как будто дома побывал.

Хотя, чего это я? Деревня для нас, для городских, это же экзотика.

Банга гордо прошелся по комнате и первым делом сразу же к миске.

Из холодильника... Из нормального холодильника с надписью «Бирюса» достали гороховый суп с козлятиной.

Но сначала женщина выловила из кастрюли огромную кость, положила ее псу, а потом уже занялась и нами. Это раздражало все сильнее. Ну, Банга! Выберемся мы еще отсюда!

Хотя, чего я злился? Нормальный пес. Он же не виноват, что ему просто повезло.

Как только я уловил запахи разогреваемого в печи супа, так все мою злость словно рукой сняло. Нас усадили за стол, подали полные тарелки. Ах, как я накинулся на нормальную человеческую еду!

Оно, конечно, дома я бы еще десять раз всякую гадость подумал бы про гороховый суп да про мясо козла. Ну, типа: «Противогазы на ночь выдаются?» или «Кормят козлами отпущения». А тут быстро на божницу перекрестился, руки сполоснул – и за ложку. За нормальную, оловянную. Только за ушами и затрещало.

– Откуда ж вы такие будете? – жалостливо спросила местная старуха, та самая жрица нашего пса, заботливо подливающая мне супу.

«Из Империи, вестимо», – хотел было брякнуть я, но под сверлящим взглядом Алланы неумело ковыряющейся ложкой в тарелке, вовремя прикусил язык.

– Путники мы.

– Вот я и вижу, из Святых земель идете.

– Ага, – сказал я и чуть не подавился.

Аллана, она хоть и инопланетянка, но посмотрит – не то что рублем одарит, а о кредитах царской России напомнит! Я мужественно уставился в тарелку, и решил не мешать женщинам общаться между собой.

– С каторги мы, Евлампия. Беженцы.

Ох, что за чушь она городит? Это Зал Ожидания у них к каторге приравнивается, да? А высшая мера у них что? Запрет есть торты по праздникам?

– Бедняжки. – Старуха смахнула скупую слезу. – Вы не бойтесь, мы страдальцев не выдаем. Кого приводит Берегинь, тот свят.

Это мне понравилось. Семаргл, он же Берегинь, он же Банга. Истинный демиург. Кто не с ним, тот против него. Это просто счастье, что мы с псом друзья-товарищи, а то, окажись у меня кошка, сожгли бы на костре! А еще меня так и подмывало спросить: «А что, Банга, как истинный пес-демиург еще и легавых сотворил, и ФСБ?» Но памятуя о романтическом взгляде Алланы, я взялся за мясо. Вернее руками за огромный мосол. Надо же, вкусно! А я почему-то всегда думал, что козлы – вонючие. Наверное, на мое сознание наложил отпечаток детский городской фольклор.

– А где мужчины, что их не видно? – Это я снова проявил инициативу: надо же хоть чуток за жизнь потрепаться.

– Так бог прибрал. – Кажется, Евлампия не шутила.

Я поперхнулся, закашлялся и тут же ощутил резкий удар Алланы промеж лопаток.

– Спасибо.

– Пожалуйста. – Аллана улыбнулась язвительно, прямо как Наташка.

И чего это я их все время сравниваю? Дались мне эти бабы! Все они одинаковые.

– И часто бог забирает праведников? – это уже спросила сама журналистка.

– Дак ангел раньше каждую неделю приходил. По пятницам. Прямо как на рекрутский набор. Те, что помоложе, сначала прятались, а потом к Чужим подались. Никому ведь помирать не хочется!

Я раззявил рот, поймал себя на мысли, что похож на идиота, и с остервенением снова кинулся на кость.

Банга тем временем наелся, отошел к входной двери и требовательно тявкнул. Хозяйка отвлеклась от разговора и встала, чтобы выпустить пса на улицу. Ничего себе Банга пристроился: и холят его, и лелеют, и двери открывают, и культ устроили, и во дворе стая собак дожидается. Мне бы так пожить!

– Не подавись, – ехидно бросила мне Аллана.

Вот язва! Научилась эмоциям, да не тем!

– Поштараюсь, – прошамкал я с набитым ртом.

– Да вы ешьте! – засуетилась вернувшаяся старуха. – С каторги еще никто не возвращался, кроме Семаргла.

Разговор становился все более интересным. Я отложил кость и спросил женщину в лоб:

– А ваш бог, ну тот, не Семаргл, не на каторгу ли рабочую силу нанимал?

– Кто ж его, бога-то, знает, – пожала плечами Евлампия. – Наши парни тоже так подумали, когда к Чужим-то подались.

В моей голове что-то прояснилось. Бред какой-то получается. Собачий. Вот именно, творец-то пес!

Итак, за мужиками приходит ангел, забирает их из этого мира. То бишь люди мрут или их живыми поднимают на небеса – не важно. Короче, наврала Аллана. Кто-то запросто шастает по этому маленькому миру. Возможно, ребята Шеллеша набирают солдат. Значит, выход есть. Даже два. Один – в лапы к барону, другой – к Чужим. Впрочем, у меня тут нигде своих нет, кроме Банга... и Алланы. Так собачий это мир или имперский сырьевой придаток? Что-то все перепуталось окончательно.

Пока мы ели, солнце закатилось.

Мы встали из-за стола.

– Как спать-то будете, вместе или порознь?

Аллана удивленно приподняла бровь, явно не понимая вопроса.

Ах, вот, значит, мы какие гордые! Ну, погоди!

– Вместе, хозяюшка. Мы молодожены. Медовый месяц у нас как раз и начался, как на каторгу загремели.

– И куда Всевышний смотрит! – пролопотала Евлампия, удаляясь в комнаты. – Совсем боги распоясались! Как же мы жить дальше будем без деток?

Интересный вопрос, актуальный.

Как только старуха скрылась за дверью, Аллана уставилась на меня как инквизитор на колдуна-недоучку:

– Кто такие молодожены? Что такое медовый месяц?

– Вот ночью и узнаешь.

– Не темни.

Зря я так неудачно пошутил. Лучше бы старуха раздельно нам постелила. Сам себя наказал. После такого допроса хоть бери одеяло и отправляйся на сеновал.

– Молодожены это те, кто интенсивно размножается. – Я быстро нашел нужную формулировку и добавил: – Каждый день целый месяц.

– Зачем?

Я опешил. Никогда не задавался таким вопросом. А действительно, зачем?

– Хочется им размножаться, вот и все. «Людям так нравится делать новых людей».

Впрочем, Аллана «Наше радио» не слушает, и цитатами из песен ее не пронять.

– Ты собрался размножаться? Здесь, сейчас?

Клянусь, вернусь на Землю, пройду курсы повышения интеллекта и научусь сначала думать, и желательно головой!

– А ты что-то имеешь против?

– Нет, – пожала плечами Аллана. – А как земляне размножаются?

Я покраснел. Вот это я попал: придется объяснять хорошенькой девушке физиологию землян.

– Погоди, а сами-то вы что, все из пробирок вышли?

– Почему все? – обиделась Аллана. – Только био-роботы и экспериментальные воины-пограничники.

– А остальные? – Я схватился за соломинку: авось удастся избежать скользкой темы.

– Ну, это зависит от традиций планеты. Некоторые предпочитают совокупляться по графикам, рекомендованным домашними компьютерами, другие просто задают параметры через базу данных и в определенные дни ходят сдавать семя. Некоторые вынашивают ребенка сами или помещают эмбрион в инкубаторный отсек. В общем, имперского закона запрещающего клонирование, почкование или любой другой вид размножения не существует.

Впору было схватиться за голову и с воем «извращенцы!» кинуться наутек. Но тут вернулась Евлампия:

– Что ж вы все на кухне сидите, внутрь проходите. Время позднее.

– Ну да, – сказал я и бочком скользнул в спальню.

Что ж теперь делать-то? Женщинам нравится, чтобы за ними ухаживали, хотя бы с недельку. А что любят инопланетянки? Ну, умничать, это понятно... А еще? Блин, сухари черствые! Даже меня в краску вогнали. Они, видите ли, предпочитают размножаться клонированием или почкованием! Тьфу, мерзость какая! Да ну ее, эту Аллану. Зря я все это затеял. Может быть, инопланетяне после любовных утех кушают самцов, а потом создают клонов.

Я аж вспотел от таких мыслей. Вот говорила же мне мама: «Семь раз отмерь, семь раз спроси, а потом только режь». А я все сделал как всегда. Зря, наверное.

Нет, не могу я так!

Я выскочил из спальни.

– Евлампия!

– Да, сынок.

– Я это... у меня бессонница. Телевизор у вас есть? Давненько я футбол не смотрел.

– Телевизор? – Евлампия перевела удивленный взгляд с меня на Аллану, а потом, что-то смекнув, ответила: – Ну как же. Цветной. «Рубин» называется. Пойдем. А ты, детка, – это уже моей журналистке, – иди спать с богом.

Старуха провела меня в горницу и включила телевизор.

На экране появилась заставка рекламы. О-о-о! Это уже что-то родное, хотя и надоевшее до чертиков!

– Ты, сынок, не смущайся, – прошамкала надо мной Евлампия. – Вижу, вы люди хорошие, с самой каторги сбежали. Я пойду ночевать к соседке Дарье.

О нет! Я едва подавил стон отчаяния.

Да за что же мне все это?!

Через минуту дверь за старухой хлопнула, а я остался тупо таращиться на рекламу.

Дошутился, истинный мачо. Доигрался в Дон-Жуана. Вот она расплата, ждет за дверью.

Интересно, а инопланетянки всегда спят в своих дурацких военных костюмах? А если нет капсул с вентиляцией и кондиционером? Должно же тело отдыхать.

И тут я поймал себя на мысли, что ни разу не видел инопланетянок без одежды. Может быть, они и на людей-то не похожи? Может у них рыбьи чешуйки по всему телу? Почему нет?

Ночь обещала быть очень веселой.

Часа через три я все же не утерпел. Вырубил телевизор. Меня просто начал утомлять какой-то странный боевик, в котором все охотились за всеми. То, что я покемарил на ступеньках церкви – не в счет. Я, может быть, там только уснул, как меня тут же и разбудили. Часов-то нет. И со временем в моей голове возникла такая каша, что я полностью запутался. Там, на Земле, был август. У меня отпуск через неделю. Наверное, пропал. А еще в России остались восемь штук баксов в заначке. И тысяч десять рублей в кошельке – на хлебушек. Не густо, конечно, но я и водителем-то работаю всего полгода. Или: работал? Какая теперь разница.

Интересно, что там Аллана делает одна в комнате, без всех своих дурацких компьютеров и ноутбуков? Небось, от страха на стены лезет? Или они, инопланетянки, ничего не боятся: ни пауков, ни мышей? Жаль. А то можно было бы Аллану спасти и начать тем самым красиво за ней ухаживать. Или я уже приударил с того самого момента, как вломился в ее летающую квартиру на Верреве?

И что это я все об инопланетянках, будто больше и подумать не о чем?

Но мысли упорно возвращались к Аллане. Как она там? Спит? Переживает? Ворочается? В комбинезоне или все-таки разделась?

Или размножается... почкованием?

Меня передернуло.

А если бы Аллана оказалась похожа на рыбу или на слона, думал бы я о ней? Наверное, нет.

Глаза уже слипались, но, вспомнив о том, что инопланетянки могут питаться самцами, я как-то взбодрился.

Что ж она, журналистка долбаная, не выполняет свою работу? Она должна придти, начать выспрашивать про людей, про любовь, про лунные ночи, про поэзию, а не бессовестно дрыхнуть! Тоже мне интеллект ходячий. Грымза!

Аллана не подавала признаков жизни.

Я только загляну: проверю, все ли в порядке.

Это я так себя уговаривал. Знал ведь, что не пройдет этот номер. Прямо как в школе.

Помнится, в третьем классе какой-то умник на спор разбил фанеру, которой заколотили в двери огромную дыру. И теперь можно было заглянуть внутрь. Интересно же! Дверь была выкрашена в темно-синий цвет вместе с ручкой и щеколдой. Видимо, предполагалось, что никто туда в ближайшие лет десять ломиться не будет. Ага, как же! Это ведь школа, а не замок с привидениями! Просчитались педагоги.

Первым полез я. Я тогда тоже себе говорил: «Одним глазком посмотрю – и обратно! Чтобы директриса или завуч не застукали. Вдруг здесь тайная комната, и на цепях висит труп непослушного ребенка, замурованного при царском режиме? В дыру было видно только лестницу. Ну да, это был запасной выход со второго на первый этаж. Но в дыру просматривались лишь два лестничных пролета. А вдруг внизу сундук с сокровищами или потайной ход?

Как я тогда отчаянно трусил. Боялся, но лез.

Страшно мне было до чертиков! Там оказалась обычная лестница. Окно огромное, наполовину закрашенное синей краской. Пыли пальца на два, паутина. Помню, как я топтался на площадке, не решаясь отойти от спасительной дыры. А потом, махнув рукой, я сказал себе: «Я – герой!», и побежал вниз, чихая от поднявшейся пыли.

А внизу стоял скелет.

Ох, как я тогда заверещал и едва не проломил двери, не попав в заветный лаз с первого раза. Возле дыры уже столпились одноклассники.

– Ты чего?

– Там мертвец!!!

А мимо проходил Игорь, шестиклассник. Ему хорошо, он большой. Он на меня посмотрел и сказал:

– Пошли вместе, проверим.

– Пойдем, – ответил я под изумленные ахи девчонок.

Скелет оказался учебным. А нас с Игорем потом к директрисе водили, родителей вызывали. Отец даже грозил выпороть у директрисы-то в кабинете, а дома сказал: «Что ж ты, Ванька, под шумок не успел смотаться?» Я тогда набычился: не понимал отец, что это – самая настоящая слава! А отец вдруг рассмеялся, потрепал меня по голове и сказал: «Молодец. Ты все сделал правильно. Главное – никого в жизни не бояться, ни скелетов, ни директоров».

* * *

В общем, набрался я смелости и заглянул в комнату к Аллане. Не видно ни черта. Дышит ли она?

Я тихо пробрался и прислушался.

– Ну и долго ты так стоять собрался? – Голос Алланы застиг меня врасплох, точно гнев богов – жителей Гоморры.

Я аж подпрыгнул.

– Откуда у тебя такой нездоровый интерес к женщинам? – спросила журналистка и зашелестела перинами, наверное, уселась.

Я нащупал стул и присел. Нет, не съест она меня. Мы столько вместе прожили. Целый день! Или сутки? Или больше? Какая разница.

– Ты красивая, – брякнул я дежурную фразу.

– Я знаю.

Какие комплименты нравятся инопланетянкам? А может быть, это только наши женщины любят ушами?

И мы начали обстоятельную беседу о поэзии. Я вспомнил Пушкина. Нет, не «Скажи-ка, дядя...», а нормальное любовное послание.

Я вас любил, любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем.

Но пусть она вас больше не тревожит,

Я не хочу печалить вас ничем...

Я понимал, что несу всякую чушь. Я, как назло, никого, кроме Пушкина, и не знаю. Вроде, их много, поэтов-то, а как нужны их творения – ничего на ум не приходит. Глупо как-то.

– Зачем ты мне все это говоришь? Ты же знаете, что у нас нет души, так к чему весь этот кич: любовь не угасла, – спросила Аллана голосом капризного ребенка. – И вообще, меня и так ничего не тревожит.

– Это стихи. – Боги, как тяжело ухаживать за инопланетянками! Какие они все разборчивые и вредные! Я, можно сказать, подвиг совершил, стишок вспомнил, а она вместо того, чтобы умилиться, еще и критикует.

– Что есть стихи и зачем они?

– Знаешь, Аллана, все что не проза – это стихи. – «Что бы ей такого умного сказать?» – Вот Пушкин писал чаще всего двустопным ямбом.

На-ка, съешь, меня тоже чему-то в школе учили! Правда, если выяснится, что Аллана знает про стихотворные размеры, то я погорю.

– И что такое двустопный ямб?

Черт! Кто меня за язык дергал? Ямб – это не хорей. А хорей – это не ямб. Все. Больше я ничего не знаю. Поэтическое нытье про пастушков и барашков – это удел смазливых девиц. И чего это меня вообще на поэзию потянуло?

– Какая разница. Главное чтобы складно было и запоминалось.

– Да зачем все это нужно?

– Чувствуем мы так, – проворчал я.

А что еще можно было ответить?

Мысли начали путаться. Неправильный распорядок дня снова дал о себе знать.

Я понял, что просто сильно устал. Так сильно, что даже не хочется вести научный диспут о силе любви и влиянии стихотворного слова на души. Жаль, сам себе испортил такой романтический вечер. Вернее такую ночь...

Ничего великого я не совершил. Кажется, я так и уснул на стуле.

Папка «Personal»

Doc014

Проснулся я в кровати. Один. В трусах. Солнце било в окна. Наверное, уже давно полдень. Вот засоня! Да еще к тому же не помню, как раздевался. Наверное, Аллана постаралась. Видимо, я ей все-таки нравлюсь.

С кухни летели голоса:

– Да пусть поспит еще. Ангел раньше трех часов ни разу не спускался.

– Много спать вредно.

О чем это они?

На пороге появилась моя журналистка. А она очень даже ничего, эффектная, особенно когда умоется. Ей бы еще намекнуть, что земные женщины косметикой пользуются, короткие платья носят, сережки, колечки. Лишь бы правильно все поняла. А то опять заведет шарманку: на фига да почему?..

– Вставай, бездельник! – Это Аллана обратилась уже ко мне.

Да, прогресс в наших отношениях наметился. Вот уже и сарказм появился. Это хорошо. Жаль только, что все ухаживания так и не задались. Ну, ничего. Вот выберемся из шара, то бишь из трансформатора, удерем от слуг Шеллеша – и сразу в ресторан. Жрать пасту «Здоровье» и пить аркафе. Это если у них дичи и вина не окажется. Эх, почему шампанское придумали то ли французы, то ли гусары, а не инопланетяне? Вот было бы здорово. Въехали бы в ресторан на флайере, заказали бы лучший столик, местную музыку. Типа «Империя, все ночи полные огня». Веселух всяких и скоморохов позвали бы. Или у интеллектуальных граждан ничего такого и в помине нет? Им бы только в мониторы пялиться. Эх, цивилизация!

– Я устал после трудовой ночи! – громко заявил я, чтобы Евлампия слышала, а то что про меня такая хорошая старушка, жрица моего собственного пса, подумает?

– Бедняжка, весь упахался, языком трекаючи, – съязвила Аллана.

Нет, эта журналистка меня в гроб загонит! Скромница, блин, девушка-колокольчик. Не знает она, из какой пробирки дети берутся! Уж не водит ли она меня, доверчивого, за нос?

– Ты чего городишь? – прошипел я. – Для них мы молодожены!

– И что?

– Знаешь, если этот мир придумал Банга, то мы, люди, здесь уже почитай шесть тысяч лет размножались без подсказок компьютера.

– Почему шесть тысяч лет?

Я растерялся:

– Ну, семь. От сотворения мира, или две тысячи от рождества Христова.

– Люди на земле находятся двадцать восемь тысяч лет. Если считать от времен первой имперской колонии Землеелмеза.

– Чего? – Я зло прищурился. – Какой такой колонии?

– Вообще-то это секретная информация, но ты на Землю все равно больше не вернешься.

– Это еще почему?

– А зачем? У нас уровень комфорта выше, – усмехнулась Аллана.

Я открыл рот, да так и остался глупо таращиться на инопланетянку:

– Да я... Да у меня... Да у меня в России работа, любовница, квартира. Да...

Кажется, мой поток аргументов иссяк.

– Ведь ты же думал, что тебя не устраивает земная жизнь?

– Очень может быть. – Я уселся на кровати. – Отвернись, я тебя стесняюсь.

– Ты меня чего?

Нет, эта Аллана заставит черепаху из панциря выскочить!

Я молча встал и взял штаны.

– Я не поняла: зачем отворачиваться?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – проворчал я, застегивая клепки. – Каких вы там еще ангелов ждете?

– Тех самых, что мужиков в армию забирают.

Я хлопнул глазами:

– Куда, в Чечню что ли? Или сразу на тот свет.

– Очень остроумно, – промурлыкала Аллана. – Свет действительно преломляется поверхностью трансформатора, ибо сверху – тонкий слой горного хрусталя. Мир по ту сторону трансформатора действительно является тем светом.

– Слушай, как ты меня достала, – обронил я журналистке и торопливо вышел на кухню. – Здравствуйте, Евлампия Ивановна.

С чего это я решил, что она Ивановна? Но с другой стороны, без отчества как-то неудобно, уважения мало.

– Как спалось, сынок?

«Хреново, бабуля... Читать по ночам стихи – самое дурацкое занятие из всех возможных!» Но вслух я этого, конечно, не сказал:

– Замечательно!

– Мы тут с Алланой для тебя гуся запекли.

– Э-э-э... – Я едва не сел где стоял. – Гуся? Для меня? С яблоками?

– Нет, в фольге, как ты любишь.

Вообще-то, я никак не люблю. Что дают, то и ем. Я же нормальный парень. И откуда это Аллана может знать, что гуся надо печь в фольге? Ох, что-то тут не чисто! Неужели бабка сама все и выболтала, да всю работу и сделала? Ладно, гусь так гусь.

Аллана вышла из спальни. Мы сели за стол.

А что, мне понравилось. Немного экзотично. Я как-то все больше копчеными курами да говяжьими языками обходился. Когда мне с едой-то возиться? Что попало в рот, то и съел. Правда, шеф частенько водил нас с собою в ресторан, да что-то не пошла мне их новорусская еда. Пить-то нельзя. А там вино, водка – все льется рекой, аж жратва в горло не лезет. Так что я обычно отказывался и оставался в машине с тем, что бог послал из соседнего киоска...

Подкрепились.

Аллана встала, поблагодарила хозяйку, поклонилась в пояс, оставила на столе кошелек.

Стоп! Откуда у Алланы деньги? Я уже ничего не понимаю в этом сумасшедшем мире! Она же провалилась сюда вместе со мною. Не может быть у нее местной волюты! А что эта ушлая инопланетянка в церкви делала? Может быть, она того, аборигенка? Вот чушь-то! Если Аллана и правда родом из этих мест, то и ее, получается, выдумал мой пес. Только одна неувязочка: Банга сотворил мир совершенно недавно – без году неделя, однако – уже бог... Я постарался не прыснуть от смеха и вылезти из-за стола с умным, немного угрюмым видом. Ладно, Аллану я встретил раньше, чем возник этот мир, но с другой стороны, откуда же тогда здесь взялись старухи? Что-то я окончательно запутался. Кажется, мне действительно не хватает интеллекта процентов, эдак, триста.

Во внутреннем дворе дома меня нагнала Аллана:

– Иван, ты хорошо себя чувствуешь?

– Это, смотря, о чем ты попросишь. – Я никак не мог забыть, каким слабаком меня попытались выставить перед Евлампией.

– Я ведь журналистка, – как-то не в тему брякнула девушка.

– Знаю, мать писала. Мелким почерком.

– Не поняла.

– Проехали, Аллана! Не зацикливайся на пустяках. Ты – журналистка. Дальше-то что?

– Я просто слушала и запоминала и поступала по обычаям.

– Ну, а от меня чего надо?

– Так ты не сердишься за этого гуся?

Теперь уже я не понимал, чего от меня добиваются.

– Нормальный гусь. Я бы даже сказал отличный.

– Иван, все земляне едят трупы, поджаренные на огне?

– Почему все? Есть еще и вегетарианцы. Те все больше бананы предпочитают. – Я вздохнул: занудство – это судьба.

– Я почему-то думала, что ты меня все время разыгрываешь с мясом. Еще когда ты первый раз требовал труп, мне казалось, что ты просто чудишь.

– Мужику надо есть мясо. – Я уже не злился, а просто констатировал факт, аксиому.

– Зачем?

– Чтобы чувствовать себя мужиком. – Кажется, я опять запутался. – В общем, за гуся я тебя прощаю.

Через калитку раздалось жалобное поскуливание. Я открыл: в дверях показался Банга. Пес был заспанным. Взгляд его был не столько блудливым, сколь измученным оргиями и укоризненным: куда же вы это, хозяева, намылились опять без меня, да из собачьего рая? У меня мелькнуло подозрение, что Банга-то ночью не стихи читал, а совсем наоборот. Вон сколько вокруг него вчера собак вилось! И ни одного кобеля в округе! Везет дуракам... Вернее кобелям. Сначала я даже слегка расстроился, но тут же подумал, что ежели у меня такой умный пес, то скоро и мне непременно улыбнется фортуна. Обязательно. Иначе и быть не может.

Памятуя о том, что вот-вот должны появиться агенты из местного военкомата, я потрепал пса по загривку:

– Мы уходим, Банга. На север. За нами, похоже, охотятся злые ангелы. Ты же не хочешь, чтобы меня побрили, одели в униформу и дали лопату или бластер?

Банга тявкнул.

– Вот! – Я назидательно поднял палец вверх. – И я тоже считаю, что такого парня, как я, за поворотом поджидает другая, просто ошеломительная судьба. Так ты с нами или против нас?

Банга презрительно меня облаял.

Аллана улыбнулась.

– Ну так пошли, – сказал я псу вдохновенно. – Ангелы не ждут!

Мы двинулись прямиком к озеру. К тому самому, где вчера купались ребятишки. Солнце висело в зените. Видимо, скоро уж и ангелы должны спуститься. Интересно как? На флайерах? На реактивных сандалиях? В сиянии и тогах? Весьма любопытно.

– Аллана, – не удержался я.

– Да.

– А почему бы нам не пообщаться с посланниками бога?

– Иван, ты в своем уме?

– Ну, если ночью мне мой, кхе-кхе, интеллект кто-нибудь не подменил, то в своем, – хмыкнул я.

– Какие ангелы? Опомнись. Люди Шеллеша контролируют все виды органической и энергетической жизни на территории баронета. Любые аномальные проявления тут же всесторонне исследуются. Нет никаких ангелов. Приходит сюда какой-нибудь капрал и всех поголовно забирает в армию, на тот свет, за грань трансформатора. В Империю. Там делается промывка мозгов пси-излучателем – так в пять раз дешевле. И обучают этих новобранцев воинскому ремеслу сначала в Зале Ожидания, затем – в Реставрационной гражданской палате, а уж потом – в специнкубаторе для интеллектуально отсталых.

Я сделал вид, что все это мне давно известно. Действительно, ну откуда в Империи взяться ангелам? Тут живут только заговорщики и вредные журналистки!

Вот и берег. Река рябила мелкими серебристыми барашками. Все прямо как настоящее. Если бы не знал, что это иллюзия трансформатора, взял бы удочку, и по утрянке, а не как сегодня, отправился бы на рыбалку. Эх, мечты.

Мы остановились на плотиках. У нас в России на таких причалах бабы белье полощут.

– Все, пришли, – сказала Аллана.

– Мы что, сейчас займемся плаванием? Кролем или брассом? А, знаю, чтобы все участники водных состязаний были в одинаковых условиях – по-собачьи!

– Это ты все шутишь?

– Нет, я уже горько плачу. – Я пустил гальку по поверхности воды: первый круг, второй, третий...

– Не баламуть воду!

– Это еще почему?

– Чужие этого не любят.

Ах, как страшно! Я просто сейчас в кусты спрячусь. Где они, где, эти страшные Чужие? А интересно, для собак Чужие – это волки, собаки, гиены? Или все-таки кошки и тигры? Кто ж их, псов, разберет?! Я вдруг вспомнил Пушкина. Правильно, всю ночь его стихи читал, отчего бы на утро хорошего человека добрым словом да на сытый желудок и не помянуть? Как там у него, «Сказка о попе и работнике Балде?» Видимо, Балда – это я со своими процентами умишка. Поп – это на усмотрение: Банга или Аллана. Ну, конечно: сейчас из вод чередой, как жар горя, выйдут тридцать три... цветных чертя. Или чертей? Или чертёв? В общем, выползут нехристи рогатые. А кому еще здесь быть Чужими?.. Хотя, если подумать, раз в Империи завелся фашист, то и он может быть Чужим. Еще непонятно кто хуже: бес или нацист.

Аллана оттеснила меня в сторону, а сама вошла в воду по колено, даже не закатав брюки, не сняв обуви! Вот чудачка!

Вскинув руки к солнцу, Аллана начала медленно водить ладонями прямо перед собой, ну прямо как в брейк-дансе. Я, по молодости, тоже такой дурью страдал. Правда, технобрейк мне не особенно нравился, а вот так называемый нижний: это когда на полу крутишься вперед ногами, как скорпион прыгаешь – от этого я ловил особый кайф. До армии, конечно. Ну, и само собой, девки за мной тогда табунами ходили. А друзья сначала хмыкали, а потом все по одиночке подходили и просили научить.

– Ом, – сказала инопланетянка.

Мне это не понравилось. Научный прогресс – это здорово, но магия и религия – опиум для народа. Не люблю я того, чего не понимаю. Мир, созданный воображением собаки. Оно, может быть, и правда, только я старался не думать об этом. Мне мои проценты мозгов еще понадобятся. Но в собачьем мире должна быть и собачья магия. Я так думаю. А всякие эти мистические придыхания лам и раввинов – они не должны действовать в вымышленных землях.

Они и не подействовали.

Ничего не произошло.

Я сел на корточки, погладил печального Банга и сказал:

– Что ж ты за нами сюда вернулся? Эх, умник! Надо было хватать шар в зубы и бечь. Я же тебе объяснял. Вот спохватятся, а нас нет. Думаешь, не догадаются шар прозондировать? И тогда всем нам крышка.

Банга тоскливо заскулил, точно понял.

– Ладно, не вой, не сокрушайся. – Я вздохнул. – Будем надеяться, что тюремный компьютер накинет на наш шар вуаль невидимости, пока мы к Чужим не удрали.

Аллана все еще водила ладонями подле себя, точно ощупывая невидимую стену. Что она, рехнулась на почве местных религиозных поверий? Может быть, ей сейчас не хватает сушеных лапок лягушки, серебристого в черных пятнах гомункула, свежей земли с могилы самоубийцы, зуба гоблина, повесившегося в полнолуние и непременно именно в момент цветения папоротника?

Однако отвлекать девушку не хотелось. Пусть себе покуражится.

– Есть! – закричала Аллана. – Я ее нашла.

– Кого? – съязвил я. – Вшу небесную?

– Кнопку интерактивного перехода!

Я посмотрел на своего пса: «И откуда ты, Банга, такой умный на мою голову выискался? Даже кнопку придумал».

– Так жми!

– Иван, бери Банга на руки и дуй ко мне.

Я опешил. Ну ладно, сам-то я ходить не разучился, но на кой пса на руках носить? Банга, конечно, бог отдельно взятой деревни, но я вообще-то в собачьи апостолы, то бишь в рикши, не нанимался.

Небо озарилось яркой вспышкой огня. «Ангелы пожаловали», – догадался я и уже без долгих рассуждений подхватил пса и кинулся к инопланетянке.

А вода была холодною. Эх, не успел штаны закатать. Да ладно, чего уж там!

Когда я положил Аллане руку на плечо, инопланетянка крикнула:

– За талию держись, кретин!

Я смутился. Хотя, если честно, и восторжествовал одновременно. Русские всегда живут и побеждают! Нет такого инопланетного сердца, которое бы устояло перед чарами Ивана Соколова!

На этом мой триумф сердцееда бессовестно оборвали.

Меня рвануло вперед с такой скоростью, точно втянуло в трубу вселенского пылесоса. Ну да, Аллана-то просто оказалась рассудительной: не удержался бы я, похлопывая ее по плечу, как пить дать остался бы за лязгнувшей за спиной дверью. Ничего себе собачьи фантазии. Нашел невидимую кнопку – и шасть в небытие!

Несколько секунд я еще мог удерживать Банга и Аллану, но на большее меня не хватило.

Скорость была бешеною. Глаза слезились, и я видел лишь смазанные блики, игру света и теней. Все потеряло смысл и значение, все, кроме этой скорости.

Страха не было. Вместо испуга вдруг пришел азарт.

Скорость! Полет в нигде и в никуда! Я испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие, безумное счастье! Думал я о смерти, как же! В эти мгновения мне стало глубоко плевать и на Аллану, и на Банга, и на все Империи мира! Я мчался так, что не мог вздохнуть: поток воздуха был сплошной ледяной стеной. А мне казалось, что я опять лавирую между камней метеоритного дождя, и никто на этот раз не может мне помешать. Жизнь в те мгновения казалась игрой – мне было все равно, где я нахожусь и что ожидает меня в конце: мгновенная смерть, плен или золотой кубок. Плевать!

А потом я понял, что просто задыхаюсь, и меня вышвырнуло на что-то мягкое, похожее на батут. По инерции я несколько раз подлетел вверх, потрепыхался еще немного и затих. Мозги работали на полную мощность, но в глазах стояли слезы, а уши заложило, точно ватой.

Проморгавшись, помотав головою, пару раз глубоко вздохнув, убедился, что все мои ребра целы. Аллана лежала рядом лицом вниз без признаков жизни. Тоже мне суперсекретный журналист: гроза теневого капитала! Банга распластался на животе, точно большой мохнатый коврик и его широко раскрытые глаза светились вопросом: «Это что? Собачий ад?»

– Ну что, дружок? – Я усмехнулся ошеломленному псу. – Как самочувствие?

У Банга, похоже, не было сил даже заскулить.

Я сел и сразу же со всех сторон увидел дружественные лица. Как бы это лучше сказать... В общем, это были существа удивительно похожие на чертей. К чести сказать, не совсем такие, как их рисует наша православная церковь, и все же...

Бесы как бесы, улыбаются, головами кивают. Рога у них небольшие, аккуратные, едва заметные, и блестят. Любят, видать, черти рога свои, холят, так сказать, себя и лелеют. И кучерявые волосы вовсе не в саже, а вполне симпатичные, как у молоденького Пушкина. И лица шерстью не заросли. Даже козлиных бород у них не было! Только нос почти у всех поросячьим пятачком. Ну, дак это еще не самое страшное в семейной и личной жизни. Вот только хвостов я не заметил: может быть, в штанах прятали? Я еще невольно подумал: «Ежели нас так Империя боится, то это оттого, что все наши великие писатели и художники – засыльные казачки от Чужих». С Пушкиным, ввиду такого любопытного сходства, я все для себя решил. А остальных, если честно, я и не знаю. Хотя, вот любил же Гоголь чертовщину всякую. Ох, как он про Вия-то писал, с любовью! Я в детстве раз пять это кино смотрел. Нравилось мне, как гробы по церкви летают. Кто там еще? А, Салтыков-Щедрин! Чего-то там у него какая-то «большая шишка», чуть ли не градоначальник, ну, типа как наш вездесущий Чернецкий, голову снимал, а в ней, то бишь в голове, был испорченный механизм. Так. Это уже ближе к телу: пропаганда био-роботов или вживления чипов в человека. Больше я ничего вспомнить не успел, но настроение у меня основательно испортилось.

Бесы перебросились парой слов на свистящем языке, которого я не понял.

Это было что-то новенькое. До сих пор языкового барьера между мной и жителями Империи не возникало. Я просто говорил, и меня понимали. И – наоборот. А тут... Что за дела? Привык я, понимаешь, чувствовать себя суперменом. Шифровка это у них, что ли? Тайный бесовский язык.

– Ты кто такой? – Вперед выдался вполне солидный черт, заговоривший, вероятно, на имперском.

Ну так и есть: свистят это они для отвода глаз. Из одной природной вредности, надо полагать. А я уж было испугался. Вдруг и правда – Чужие, и все у них верх тормашками, и пишут они слева направо, и ходят задом наперед, и пятерней расчесываются...

Посвистели маленько, и будет. Ясное дело: выпендриваются. Нет у них никакого особого языка. Это же они, балбесы, свою независимость показывают. Мол, вселенная и все ее правила – это для лохов. То есть для граждан.

Я глянул бесу в глаза. Но ни адского огня, ни ненависти к роду человеческому я не увидел. Странно. У нас такими равнодушно-сытыми взглядами обладают чиновники высшего звена: спокойные, как удавы во время переваривания кролика.

Я пошевелился, чтобы сесть поудобнее, и тут же со всех сторон лязгнули затворы и на меня уставились сотни дул инопланетных гранатометов или молекулорасщепителей, кто бы знал, что там еще за оружие.

Это уже становилось занимательно. Бесы с бластерами. Мне такое и в страшном сне бы не привиделось! Я, наивный, полагал, что исчадиям Ада полагается вместо шпаги кочерга, вместо стоп – копыта. Ну, еще, конечно, крылья нетопыря, нюх как у собаки, взгляд как у орла.

В общем, по мере моего методичного ознакомления с этническими народами, заселяющими Империю и прилегающие планеты, мне все больше хотелось домой. Фашисты, демоны... Уроды всякие.

А еще мне очень хотелось перекреститься. Просто так, из вредности. Посмотреть, как бесы позорные животворящего креста бояться будут.

Впрочем, эти рогатые были одеты вполне цивильно: все в черных костюмах и в белых рубашках с бабочками. Но больше всего меня поразила предполагаемая стоимость дьявольской одежды. Невооруженным взглядом было видно, что это не «Xinda made in China», а уровень не ниже «Al. Samman» или «Versace». Да, наверное, порядка на четыре выше. А еще бесы, похоже, умели обходиться со своими бластерами или огнеметами. Откуда мне знать, как их стволы называются? Но очень уж их приспособления походили на оружие. И под прицелом их дул я чувствовал себя крайне неуютно.

– Я повторяю, ты кто такой? – не унимался главарь демонов.

И даже ни разу не присвистнул от возмущения. Весь свой тайный заговорщеский язык от волнения позабыл. Вот, блин, живчик! Петух у него, что ли, жареный, в непотребном месте проснулся? Или бесы, как попугаи, выучат пару предложений да так всю жизнь своей псевдоинтеллектуальностью честный народ в заблуждение вводят?

Я нервно сглотнул: а действительно, кто я такой? Иван Соколов, выдернутый из Екатеринбурга, пострадавшее, так сказать, лицо? Или преступник, нелегально пересекший государственную границу, и, может быть, даже не одну? Или я диссидент, который одним фактом своего появления помогает Шеллешу захватить власть в Империи? Или просто партизан, воюющий сам за себя? Но главное: кто передо мной?

Я вспомнил народные легенды.

Значит, так: «Все бесы – такие балбесы, но тоже умеют кутить». Нет, что-то не то. Кажется, вольная интерпретация темы Высоцким. Похоже, много на Земле этих самых засланцев: каждый второй на нечистую силу ссылается. Ладно.

Идем дальше. Сатана, он же Люцифер, он же враг рода человеческого. Истинный обманщик. Коллекционирует души. Непримирим к врагам Империи, сиречь: к ангелам и богу. Значит, что? Лучший вариант ответа: «Я – не человек, и души у меня нет, и зовут меня Мармулет Колбасящий Хвостом».

Аллана очнулась, поднялась и, заведя руки за затылок, начала нараспев говорить:

– Из среднего мира бежали мы в страхе. Там Шеллеш опять засылает гонцов.

Что-то это мне не понравилось. И чего это Аллана перестала говорить нормальным языком?

Бесы бластеры не опустили, но заметно расслабились.

Главарь покрутил пальцем жесткие бакенбарды:

– Что ж, вот мы и выясним, что вы за птицы. Взять их!

Нет! Только не это! Нечестно, несправедливо! Я при жизни комара не обидел! Наверное! Я даже в церковь ходил. Два раза. А они меня жарить, да? В кипящие котлы со смолою?

Я вскочил на ноги:

– Хрена ли не хотите?

Банга уже прочухался, поднялся на лапы, прижался к моей ноге и тоже зарычал, видимо матерился по-собачьи.

Главный бес удивился. У него чуть глаза из орбит не выскочили. Ага, значит, врут все попы толстопузые! Не пущают русских в Ад, боятся, что все ихнее пекло разворуем и пропьем, даром, что мертвые.

– Не имеете права! – кричал я, порываясь вперед. – Вы мою душу не покупали, а покуда я жив, нет у вас надо мной власти!

Кажется, дело пахло мордобоем. Причем битым, похоже, оказался бы я. Но как-то вот не утерпел, выступил! Достало меня все это: то фашисты пытают, то нечисть всякая! Не по совести все творится, не по правде!

Наверное, я слегка погорячился. Первые четыре луча метнулись возле меня одновременно. Видимо, это были предупреждающие выстрелы. Но кровь вскипела в моей голове. Ах так, значит? Целым адом на меня, на Соколова? Ну, держитесь!

Но ничего сделать я не успел. Кто-то прыгнул на меня сзади, повалил все на тот же проклятый батут и придавил телом.

– Убью! – прохрипел я, выдернул заломленную руку из пальцев противника и даже успел перевернуться на спину.

Но это оказался не бес, а Аллана. Предательница! Меня на этих рогатых променяла! Ну да, они же граждане, а я так, землянин недоразвитый.

Поговорить на эту скользкую тему нам с продажной журналисткой не пришлось. Нас схватили, поставили на ноги, связали дурацкими электронными канатами, прочность которых я первый раз испытал при знакомстве с моей прелестной вертихвосткой Алланой, а второй – при пленении в порту № 37.

– Лжецы! – яростно выплюнул нам в лицо главарь, тот самый, с бакенбардами. – В Изолятор их!

И нас повели.

Я старался не смотреть на Аллану. Вот до чего доводят чувства. Я к ней по-хорошему, а она... Ух, как я был зол на нее! А еще я вдруг подумал, что если кое-кто не захотел оказывать сопротивления бесам, то, может быть, он и сам один из них... О, р-рогатая судьба!

Конечно же, как я сразу обо всем не догадался! Все демоны на земле любят менять облики. Об этом говорится в каждой легенде. А Аллана даже и спит в одежде, потому что боится, что во сне может ослабить контроль над телом, и я увижу шерсть или хвост! Я весь вспотел от напряжения. А что, очень даже может быть.

И почему это нас не везут? Странно. Я уже как-то отвык, что можно куда-то ходить пешком, все полеты, полеты...

Мы шли по выжженной земле. Правильно, а что может быть в Аду? Интересно, а костюмчики эти прохиндеи с трупов землян снимают? Очень на то похоже. Я вспомнил фильм про фашистов. Там один гад, немец, конечно, часы с трупов собирал и обвешивался ими, как обезьяна. Почему бы и бесам не носить одежду мертвецов? Тем более у нас же, в России, существует такой странный обычай: укладывать людей в гроб в новеньком костюме. Зачем, спрашивается? Даже сантехники, которые из роб всю жизнь не вылезали, и те в пиджаках и при галстуке. Ох, как я теперь жить-то на Земле буду после всего, что узнал здесь и увидел?

Нас вели по тропе: ни шага в сторону. Ну, это уже знакомо. Лучше в плену потомиться, нежели провалиться в пекло. А земля вокруг точно издевалась: дышала, булькала, двигалась, словно разбуженная лава. И пузырьки зловеще лопались на поверхности. Нет, как ни крути, а я и сам не захотел бежать из плена по таким-то страшным местам.

И солнце в фиолетовом небе было почему-то черным. Огромный диск висел, светил, но больше всего смахивал на кляксу. Бред какой-то. Шизоидальный.

Впрочем, в Империи все не как у людей.

И тут только, слегка успокоившись, я понял, какой я в сущности дурак! Это надо же, совсем из головы вылетело. Мы где были? В собачьем раю! И бежали от рекрутского набора к Чужим!

Никакие это не граждане. Это – Чужие! Все правильно: свои – ангелы – в армию Шеллеша бреют лбы. Чужие – демоны – ангелам гадости устраивают. И чего это я драться полез? Договорились бы с бесами... Меня передернуло. Впрочем, это, может быть, вид у них такой, а в душе они добрые. Вон, даже не ранили, а могли бы и сожрать на месте, пока не очухался.

А еще я вдруг понял: раз уж мы идем партизанской тропою, то, стало быть, это тоже не настоящий мир, а какой-то переходный портал. Значит, все еще можно уладить.

Припекало. Тот, кто выдумывал этот мир, явно читал на сон грядущий книгу «Мифы народов земли». Уж больно все театрально: то лошадиные скелеты вдоль дорог лежат, то таблички с надписью: «С дороги не сворачивай – убьет». Могли бы и не писать, и так ясно.

Впереди высились горы.

Я присмотрелся. Ага, похоже, нас вели в замок. Это, видимо, у них пограничная застава. А мы попали в руки обычных рядовых. И чего я с ними драться полез?

Я исподтишка глянул на Аллану. Девушка поймала мой взгляд и одобряюще улыбнулась. А мне стало стыдно. Ну конечно: я вел себя не очень воспитанно. А Аллана просто уберегла меня от мгновенной смерти. Выходит, что это она меня спасла. Как глупо все получилось. Впрочем, у Алланы-то высокий уровень интеллекта. Она сначала подумала, просчитала. А я как всегда: сначала метко стрелял, а потом смотрел в кого... Может быть, идеологи Империи кое в чем и правы? Нельзя жить одними эмоциями. Но и в сухого червяка я тоже не хотел превращаться.

Приняли нас любезно.

Замок был бутафорским, но впечатляющим. Башни все были сплошь из черного мерцающего камня. Наверное, из гематита, потому что даже стены имели металлический отблеск. Укрепления взметнулись на уровень шестнадцати этажей, если не выше. Казалось, что шпили башен – это корни, уходящие в небо, а сам замок – опрокинутое вверх тормашками дерево. По крайней мере мне так примерещилось вначале. Потом я понял, что это обычный средневековый форд, только высящийся не над морем, а над безжизненной пустынею.

В общем, конечно, на самом деле таких сооружений на Земле никогда не было. Они бы рухнули при хорошей осаде, и все эти навесные башенки – лишь создавали эффект декораций. Я представил себе, как можно сидеть в такой комнате и чувствовать, что под ногами метров десять пустоты. Не очень-то приятно.

Окна замка горели кровавыми всполохами. Ну прямо как в фильмах про чернокнижников. У них что, нормальных электрических лампочек нет? Наладили бы экспорт с Земли.

И вообще, весь этот замок был очень странным. По крайней мере я ожидал увидеть что-нибудь другое. Но все сооружение в целом имело законченный, завершенный вид. Оно словно было нацелено в черное небо.

Рва не было. Никакого. Я удивился.

Не было и подъемной решетки. Цивилизованные ворота. Огромный люк просто уезжает в стену – и все! Никаких свирепых стражников. Ничего.

Черти вокруг шастают – да. Но все в костюмчиках. И далеко не у каждого бластер. Многие даже с кейсами. Любопытно. Черти – рекламные агенты по скупке душ, да, это круто!

Нас вели не по улицам замка, а по длинному коридору. Я начинал склоняться к мысли, что никакой это не замок. Но тогда что?

Совершенно не к месту припомнился жутко популярный мультик, совсем недавно гремевший во всех кинотеатрах. Наташка меня таскала просвещаться. «Корпорация монстров» называется. Только там чудища были милые, симпатичные. Души не покупали, в костюмах не ходили, токмо в комбинезонах, и то не все... И воровали они детский страх и крики.

Ага! Сейчас явится гроза Чужих: Майк Вазовски, или кто он там – главный прохиндей Монстрополя, – и начнут нас с Алланой пытать. Я представил себе эту клоунаду и невольно улыбнулся. Не так уж все и плохо.

Нас втолкнули в огромную комнату без окон, и люк дверей бесшумно закрылся. Веревки, связывающие нам руки, исчезли. Ну, это-то как раз не новость.

Через пару минут к нам зашвырнули и Банга.

– Ну вот, – сказал я, – двое в лодке, не считая собаки.

Аллана, похоже, не поняла моего черного юмора, но ничего не спросила. С видом заговорщика журналистка осмотрела углы помещения и изрекла:

– Мы в Изоляторе.

Ну надо же! Как это я сам не догадался? Ума не приложу! Бесы ведь прямо так и сказали: отведем мы вас в Изолятор, да видать, Чужим в Империи не верят ни на грош. Что ж это тогда Аллана предпочла сдаться Чужим, а не солдатам Шеллеша?

– Подумаешь, – проворчал я. – Экая невидаль. Сейчас мы споемся с тюремным компьютером.

– Иван, если ты чего-то не понимаешь, то лучше не умничай.

Это я-то чего-то не понимаю? Да если бы не я... И тут я споткнулся. А что, если бы не я? Похоже, ничего.

– Что, здесь компьютеров нет? Жаль, конечно. – Я ухмыльнулся. – Ты знаешь, вымыться я могу и без посторонней помощи. А еще я умею охотиться. Как-то раз из «воздушки» в ворону попал. Я очень меткий. Мы с тобой сбежим из Изолятора и вернемся к истокам: будем жить в единении с природой.

– Дурак, – пожала плечами Аллана. – Из Изолятора нельзя сбежать.

– Почему?

– Потому что это – Изолятор.

В логике журналистам не откажешь.

– Я – Колобок, – проворчал я. – И от Шеллеша ушел, и из Зала Ожидания ушел, а уж из Изолятора – и подавно уйду.

Банга оклемался от пережитых потрясений, встал и принялся методично обнюхивать стены.

А Аллана посмотрела на меня как воспитательница в детском саду: чего, мол, сочиняешь:

– Ты вроде бы говорил, что Иван Соколов, а не Колобок.

Ох уж мне эти интеллектуалы. Все-то они понимают в прямом значении! У них что, всяких там антонимов, синонимов и прочей шняги отродясь не бывало? Это как же они с Эллочкой Людоедкой разговаривать будут? Как в контакт, так сказать, с ними входить?

– Колобок – это нарицательное имя главного русского шпиона-диверсанта, – мрачно пояснил я.

– Врешь, – убежденно тряхнула головой журналистка. – Я сама читала в справочной системе. Самый популярный русский шпион – Штирлиц.

– А это разведчик фольклорный, мифологический, о нем никто не пишет, но все его знают, – торжественно заявил я; вот только что Колобок бесславно погиб на зубах у лисы, я уточнять не стал, вдруг Аллана расстроится?

Журналистка еще раз недоверчиво покосилась на меня:

– С людьми нужно носить в кармане индикатор лжи.

– Ну и пожалуйста, – проворчал я, подошел к стене, постучал по ней кулаком и, не оборачиваясь, спросил:

– Слушай, Аллана, а где здесь камера слежения? Наверняка за нами наблюдают. Давай им расскажем всю правду, нас и отпустят.

– Иван, это Изолятор. Понимаешь, это отсек космического авианосца. Здесь проходят дезактивацию наши мертвые пилоты. И через этот же отсек в космос сбрасывается мусор.

– Не понял? Это что, не тюрьма, а помойка?

– Ты имеешь в виду место для отходов?

– Да, похоже на Земле это место так и называется.

Кажется, я покраснел от возмущения. Вот ни фига себе! Я – Иван Соколов, божьей милостью не последний шофер на земле, вполне респектабельный и уважаемый человек, не заслужил от инопланетян, то бишь от Чужих, даже нормальной тюремной камеры?! Ох и попляшут у меня эти черти на сковородке! Я ведь еще домой вернусь, запишусь в экзорцисты или в эзотеристы – вечно я их путаю – и устрою рогатым священный геноцид. Мало их, бесов, уму-разуму в Средние века учили!

Стена раздвинулась и обнажила огромный черный зев трубы размером с коридор, по которому вполне можно было прогуливаться по двое. Банга как-то весь сжался и горестно заскулил. Похоже, после собачьего рая ему здесь определенно не нравилось.

– Аллана, бежим!

И в тот же миг раздался грохот. Мне навстречу из тоннеля неслось нечто огромное, занимающее всю трубу, сметающее на своем пути даже редкие пылинки. Я отскочил.

На том месте, где секундою назад я изучал прочность стен, лежал огромный валун. А тоннель тут же закрылся.

Нет, определенно, все черти – садисты! Они все это специально задумали, твари поганые. Вот уж воистину Чужие! Знают, как нужно издеваться над свободолюбивыми людьми! Ведь как все рассчитано: посмотрел – и уйди с дороги. И оставь надежду навсегда.

Кажется, я начал все понимать.

Ну да, мы пришли вовсе не в замок. Не в Собор Парижской Бог по матери! Отнюдь. Это был космический корабль, замаскированный под рыцарский замок. И странные догадки принялись терзать мой мозг.

– Слушай, Аллана, нас привели на корабль, а ты не находишь, что он несколько странной конфигурации?

Журналистка пожала плечами:

– Обычный межгалактический патрульный крейсер.

– И в Империи такие есть?

– Безусловно.

Это что же получается? Все наши замки, католические костелы, православные храмы, исламские мечети – все суть лишь патрульные корабли? А мы, как обезьяны, две тысячи лет строим на всех холмах макеты звездолетов, но без двигателей и лобызаем портреты имперских летчиков-штурмовиков? А еще, похоже, мы, люди, проклинаем Чужих лишь потому, что у бесов просто не заладились отношения с Империей.

Жить определенно с каждым часом становилось все легче, все веселее.

Вот я, обычный парень из Екатеринбурга, или, как у нас любили шутить фэдошники из Ё-бурга, причастился самых жутких тайн возникновения цивилизации на Земле. Правда, возможно, это все это – лишь мои домыслы, которые не подтвердятся документально, но я своим глазам больше верю, нежели бумажкам. И вот теперь, начиненный мудростью, точно голубец фаршем, я должен погибнуть в мусорном отсеке космического корабля бесов? Не бывать тому!

– Аллана! Мы уходим отсюда.

– Куда? – Девушка посмотрела на меня, как на идиота. – Мы бежали от Шеллеша именно в надежде на политическое укрытие у Чужих.

– Что? Об этом ты меня в известность не ставила!

– А зачем: это же и так очевидно.

Я разозлился. Ох, эти интеллектуалы! Любят же они нос задирать. Ну да, можно было догадаться! Я, собственно, сам, своими мозгами, почти до этого уже дошел. Просто не ожидал, что Чужие – и в самом деле бесы. Это ж на берегу реки я так, фантазировал. Вот и испугался маленько.

Аллана тоже выглядела немного растерянной. Видимо, не такого приема ожидала самая известная журналистка. И впервые я испытал к этой всезнайке жалость и даже какую-то нежность. Бедная, с ее-то мозгами, что-то не предвидеть. Как ей, наверное, плохо!

Я подошел к Аллане и погладил ее по голове. Девушка вопросительно подняла глаза.

– Все будет хорошо, – сказал я неуверенно.

– Это установка на успех? – Журналистка усмехнулась. – Мы проходим тестирование в инкубаторе. Только там формулировки другие.

Меня словно током шарахнуло. Я отдернул руку.

Банга жался к моей ноге и дрожал. Это хорошо чувствуется, когда псина размером с теленка трясется то ли от холода, то ли от страха. Мне вдруг стало очень тоскливо.

– Не обижайся, – вздохнула Аллана. – Я не хотела тебя оскорбить. А это, оказывается, очень приятно, когда тебя гладят по голове.

Я не нашелся, что ответить.

Занавес тайн

Папка «Program Files»

Внимание!

Изменение этого файла может привести к некорректной работе программ!

MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug25.htm.01.

Скрытый файл административного доступа.

Военный космический авианосец уровня BSG-4 остался на месте посадки. Из верхнего люка выехало приспособление, напоминающее огромный диск, с которого стартовала разведывательная шлюпка. Это сооружение было намного больше обычного флайера. Походило оно на заостренный огрызок карандаша. Ничего интересного. Зато внутри это был трехэтажный особнячок с высокими овальными иллюминаторами.

Шлюпка плыла по воздуху очень плавно, без резких толчков.

Компьютер сам руководил полетом.

Планета была необитаемой. Тот город, над которым кружила шлюпка, оказался всего лишь орбитальной станцией, пришедшей в негодность и опущенной на этой планете из люка мусоровоза. Это заявил при первичном сканировании компьютер авианосца. Так что надежды на спасение не было. Но Фридрих не привык отчаиваться. Он задал программу реабилитации всех поврежденных отсеков корабля и, чтобы не томиться вынужденным ожиданием и бездельем, собрал свою команду в шлюпке, и отправился на разведку. В конце концов, в списанных звездолетах вполне можно было обнаружить нечто годное для ремонта авианосца.

Черное тело странной орбитальной станции, принятое губернатором за маленький город, жило своей таинственной жизнью. Разноцветные электрические разряды проносились по стенам, по шпилям и искрили. Не совсем было понятно, почему такую махину не выкинули в открытый космос, а бросили на планете, даже не обесточив. Возможно, здесь, все-таки обитали аборигены, которые и заставили списанную технику вновь заработать. Но зондирование отрицало присутствие органической формы жизни. Пока. Следить за датчиками было скучно. И Фридрих, отвернувшись от монитора, напал на предложенную традиционную еду, имеющуюся на борту всех спасательных шлюпок. Фон Шлиссенбург молча жевал шнякеры и цедил родейру – напиток из синтетических родер, идентичных натуральным. Инопланетяне привыкли к такой еде, а у майора язык стал синим.

Баронесса сильно разнервничалась. События последних дней основательно встряхнули Лиррил, перевернули ее мировоззрение с ног на голову. Бедная женщина не могла найти логического объяснения, почему ей хотелось быть рядом с землянином, нравиться ему, говорить о чем угодно, слушать его голос. В принципе, само это желание было полнейшим абсурдом. Шеллеш со своим интеллектом мог переплюнуть не то что одного человека, а целую роту таких вот майоров загадочного Бундесвера. Лиррил, чтобы скрыть свое замешательство, торопливо закрылась в ванной комнате. Она шумно плескалась в воде, точно рыба в аквариуме, делая вид, что ее совершенно ничто не тревожит. Но это было далеко не так. Алогичные поступки вызывали странные ощущения. Лиррил нравилось ощущать нечто новое, необъяснимое. Смутные, неоформившиеся желания томили ее. Женщина все отчетливее понимала, что такое состояние ненормально, что так быть не должно. Да, это была какая-то болезнь, инфекция, принесенная землянином. В груди, в области солнечного сплетения, что-то мучительно и сладостно жгло.

Дэвид, оставив своих подопечных наблюдать за станцией из иллюминаторов, шумно радовался и, совсем как ребенок, бегал по внутренней эскалаторной лестнице. За последние дни ему столько пришлось пережить, что никто и не пытался одернуть мальчишку, даже био-роботы. Эскалаторы устанавливаются лишь в малых формах кораблей: в катерах, в спасательных и разведывательных шлюпках. На авианосцах самодвижущиеся лестницы не предусмотрены за ненадобностью. Все дело в размерах. Авианосцы и эсминцы предполагают внутреннюю силовую систему линий сообщения, по которым рабочие капсулы квартиры просто перемещаются к нужным отсекам. А в шлюпке было-то три этажа да тридцать комнат, включая, стандартные военные самораспаковывающиеся спальни, ванные комнаты и туалеты. Четвертый подвальный этаж был недоступен, и именно там располагались двигатели, шины по захвату энергетических линий и дополнительные генераторы топлива...

– Наблюдается активизация энергетических всплесков, – вяло проворчал компьютер.

– Ну и что? – Фридрих отставил пустой фужер, тут же исчезнувший в открывшемся уборочном отсеке. – Нам это чем-то грозит?

– Не может здесь быть энергетических всплесков, – отрапортовал компьютер.

– Да почему, черт тебя подери?

– Не понял.

– Болван, – проворчал фон Шлиссенбург и внятно повторил вопрос: – Почему здесь не может быть энергетических всплесков?

– Станция находится в нерабочем состоянии.

– И?..

– Орбитальные станции, списанные из активного запаса административного доступа, согласно имперскому указу о колониальной политике за номером 20031832230 должны быть обесточены и уничтожены.

Фридрих мотнул головой:

– Это мы уже слышали.

– В орбитальных станциях нет генераторов и внутренних источников энергии. Логично предположить, что если энергетическая волна идет прерывисто, то она имеет не природный, а искусственный источник. Следовательно, станция находится под дистанционным управлением. Это уже тройное нарушение закона. Связаться с приемной барона?

– Стоп! Не надо. – Фридрих побледнел и метнулся к экрану. – Значит, так, ну-ка открой свойства своего сканера.

– Это еще зачем?

– Это что, бунт? – Фон Шлиссенбург нервно сжал кулаки.

– Техника не имеет права на мятеж. Но менять свойства не разумно.

На экран выскочила таблица.

Фон Шлиссенбург уставился на абракадабру незнакомых символов и букв, беспомощно поморгал глазами и спросил:

– Это чего?

– Статистика.

Фридрих начал медленно свирепеть:

– Ты, творение жидов и масонов, немедленно переведи на нормальный немецкий язык.

– Простите?

На вопли губернатора в комнату управления заглянул Дэвид:

– Чего шумим?

– Дэвид, заставь этого урода перевести таблицы на немецкий.

– Так это же просто. – Мальчишка пожал плечами и, не глядя, пробежал пальцами по клавиатуре.

– В базе данных отсутствует информация, – сказал компьютер.

Дэвид растерялся:

– Как так? В общей сети административной линии Веррев языки земли есть, а здесь нет?

Мальчишка посмотрел на клавиатуру и оторопел: ни единой английской буквы. Как же так? Во всех вселенных компьютеры должны работать на единственно правильном и понятном всем языке, ведь разговаривают же все здесь с легким техасским акцентом, и клавиатура в тюремной комнате была нормальной, да и программы знакомыми: от Windows до Winamp...

И тут только Фридрих хлопнул себя по лбу:

– Дэвид, а как ты программировал роботов и авианосец?

– Только био-роботов, да и то одного. Темно там было, нажимал кнопки по старой привычке, – проворчал мальчишка. – Опробовал известные стандартные сочетания клавиш из последней книги Дэна Гукин и Сандры Хардин Гукин.

– Он еще и книги читает! – проворчал себе под нос майор. – Так нажми и здесь чего-нибудь.

Дэвид беспомощно улыбнулся:

– Так я этой тарабарщины не знаю.

– А ты по аналогии, как с био-роботом. Ведь как-то ты раньше работал с этой штукой.

– Да и ты четверку эсминцев грохнул, – не остался в долгу Дэвид. – Сам-то как справлялся?

– Так на клавишах были понятные символы и стрелки.

– Вот и у меня все было ясно, – проворчал парень. – А сейчас компьютер шутить изволит. Наверное.

– Ладно. – Фридрих усмехнулся и отправился к люку ванной комнаты. – Придется идти на поклон к даме. Видит Бог, не хотел я этого.

Дэвид сел в кресло и задумался над клавиатурой. Да, на Веррев все было проще. Английский был в базе данных. Только сейчас до мальчишки стало медленно доходить, как ему неслыханно повезло. Это ведь не Америка! И ничего здесь про янки не знают. Ну, понимают все друг друга с полуслова, но это Дэвиду только казалось, что все как всегда говорили по-английски. На самом деле все оказалось куда запутанней. Видимо, техника высокого уровня, при администрации барона была адаптированная и под землян. А спасательные шлюпки, да и авианосцы-то, скорее всего не обладали данными о Солнечной системе. Странно... Получалась чертовщина какая-то: все друг друга понимали, но Фридрих, похоже, говорил по-немецки, раз просил перевести таблицы, а все эти инопланетяне – черт знает на чем! И выходило: или всюду стоят какие-то жучки переводчики, или космос облучается ультрафиолетовыми волнами, которые меняют сознание и каждому слышится понятная речь, либо здесь замешана жуткая магия, или... Или Дэвид просто сошел с ума, и его держат в одной камере с инопланетянами.

Подобные мысли мальчишке очень не нравились.

Самое страшное было в том, что все это вполне могло оказаться правдой. Что там говорил тот коп? У Патрика обнаружилась эпилепсия. Или что-то вроде того.

Патрик... Как давно это было! Или не было? А может быть, все это сон? Или сон – это земная жизнь?

Действительно ли все это – звездная Империя? А почему не Соединенные Космические Галактики под звездно-полосатым флагом?

Дэвид бегом ринулся в отсек к роботам, остановил первого из них и велел открыть пульт управления. Био-машина совсем по-человечески пожала плечами. Так не должно быть! Био-робот повернулся спиной и отодвинул защитную панель, ту самую, в которой в потемках ковырялся Дэвид, реанимируя первого робота.

О нет! Да, клавиатура была очень похожая на стандартную земную, но не англоязычная. Это была какая-то тарабарщина. Да, оживление того самого первого био-робота проходило посредством научного тыканья кнопок. Темно там было, в проклятом отсеке! Пальцы сами набрали знакомые комбинации. Боги! Дэвид так и не удосужился посмотреть на кнопки во внутренней панели био-робота, которые он тогда нажал. Неужели это все оказалось просто немыслимой удачей? А если бы не получилось и солдаты Шеллеша поймали бы на месте преступления? А если бы робот оказался киллером?

И мысли завертелись, точно волчок.

Что же это? Какие такие полеты в космосе? Удачно вернул к жизни робота, да? Сбежал из-под контроля злобного барона? Устроил заговор? Да полно! Может быть, ничего этого и не было? Может, все происходящее – горячечный бред? И Патрик все эти дни лежит в соседней палате? А что? В Америке самые добрые врачи в мире, вполне могут напичкать наркотой, ну, той самой, чтобы не буйствовал.

Интересно, а кто из них санитар, Лиррил или Фридрих? Или био-роботы? А барон врач?

Дэвид попятился от био-робота:

– Мне нужно побыть одному! Не подходи!

Робот развел руками: мол, как скажешь.

Это не роботы!!! Техника себя так не ведет! Компьютеры не разговаривают! Немецкие майоры не похищают звездолеты! В тринадцать лет нельзя обмануть разведку целой звездной Империи и стать неуязвимым Бэтменом!.. Или можно?

Дэвид забежал в один из рабочих кабинетов. Люк автоматически закрылся.

Мальчишку трясло.

Боги, а как все хорошо начиналось!

Этот Аррах, отдавший странную комнату с супернавороченным компьютером. Этот побег. Дэвиду казалось, что все происходящее – клевая и модная бойскаутская игра. Сон. Но все вдруг разом потеряло привлекательность и обернулось каким-то безумием.

Заторможенное состояние с того самого момента, как во дворе склада Дэвиду послышался голос Бога, не проходило, теперь оно стало нормой жизни. Но вот сейчас, когда Фридрих неожиданно приоткрыл покрывало тайны, и выяснилось, что все здесь живут в мире, которого просто не может быть, Дэвид осознал, что время действительно идет. А сны давно закончились. И Дэвид словно проснулся. Один дома! В чужой галактике!!! Где все обманщики! И главный лжец – Аррах!

Никакие это не секретные исследования в области новых технологий, как говорил Аррах, и не Империя инопланетян. Это сумасшедший дом! Ведь комнаты, тоннели, коридоры – все это лишь замкнутые пространства, а такое положение дел существует уже не первый день! А эти окна от пола до потолка, в которых отражаются то фантастические города, то созвездия – все это просто какой-то чудовищный обман! Да, Дэвид знал, что в сумасшедших домах стекла пуленепробиваемы, как и во всех комнатах, в которых парню пришлось побывать в последние дни. И кто может поручиться, что за такими окнами именно то, что видится? Очень не к месту вспомнился фильм «Обитель зла». Там в фильме тоже была супернавороченная научная станция, целый подземный город, а за окнами – вид фальшивого Нью-Йорка. Дэвид вдруг осознал, что так ни разу и не выходил за пределы всех этих лабиринтов. Ни разу! В авианосец попал через коридоры. Во флайер Шеллеша так же. И всегда перемещался сквозь какие-то тоннели, трубы, комнаты. А может быть, за стенами этого единого огромного здания, стимулирующего ощущения космических полетов и битв, ничего и не существует, а Земля давно расплавилась в ядерных катаклизмах? Почему ни разу в окнах нельзя было увидеть нормальную траву или поле? Почему?

А вдруг всего этого нет? И происходящее – лишь безумие воспаленного мозга. Патрик же в психушке!

Мальчишка метнулся в угол, но упал во мгновенно распаковавшуюся спальную капсулу.

Если все это происходит на Земле, то так быть не может! Или японцы уже изобрели и такие вот чудные кровати для душевнобольных?

А если все это действительно творится в космосе?

Дэвид впервые за все эти дни отпустил свой страх наружу.

Сжатая пружина эмоций развернулась и захлестнула мальчишку. Дэвид расплакался.

Если бы не эта дурацкая клавиатура, не возникло бы и тени сомнений, что все происходящее – лишь чудовищный сон сознания.

Что же делать теперь?

Фон Шлиссенбург тем временем робко потоптался у ванного отсека и нажал на кнопку переговорного устройства без видеоряда, типа домофона.

– Да? – Лиррил услышала звонок вызова. – Что случилось?

– Мне бы очень не хотелось вас тревожить, Марго... Лиррил... Но мне требуется помощь.

– Ладно. Иду. – Раздался шелест ткани и через минуту в отъехавшем люке появилась баронесса.

Лиррил была в черном обтягивающем платье с глубоким декольте. На шее сверкало драгоценное колье. Фридрих нервно сглотнул. Где баронесса взяла это платье? Или в ванных комнатах всегда предлагается одежда, которую только пожелаешь? Или из любого рубища посредством разложения на атомы и новой генной сборки можно получить все что угодно?

– Компьютер говорит о всплеске энергий, чего быть не может, но таблицы управления сканером на немецкий язык не переводит, – говорил фон Шлиссенбург, а сам не мог оторвать взгляда от Лиррил.

Нет, определенно, эта женщина колдунья! Что ж они тут, совсем не носят нижнего белья? Или баронесса специально надела такое прозрачное платье? Или все это – мороки? Майор нервно сглотнул. Ох уж эти инопланетянки! Если такая вот штучка в свое время являлась к Гитлеру, то понятно, почему он так свято верил в свою победу.

– Пошли посмотрим, – сказала Лиррил и отправилась к мерцающему монитору.

Фридрих поплелся за баронессой, точно восторженная болонка за хозяйкой. Разве только не поскуливал от счастья. Фон Шлиссенбург смотрел на открытую спину баронессы, но взгляд непроизвольно скользил ниже. И желание вновь накатывало розовой пеленой тумана. Никогда с Фридрихом такого не было! Никогда в жизни! Работа, жена, случайные связи – все это было в порядке вещей. Это был нормальный, размеренный темп жизни. А тут... Майор вдруг поймал себя на кощунственной мысли, что ради таких вот инопланетянок и создаются Империи и Рейхи. Или все же ради идеи власти?

Фридрих тряхнул головой и молча встал за спиной у Лиррил.

Баронесса, не оборачиваясь, спросила:

– Что ты хочешь изменить?

– Можно ли включить полное сканирование всего окружающего на предмет обнаружения органической или механической форм жизни?

– Да, это реально. – Лиррил даже не удивилась. – Ты считаешь, что волнами энергии кто-то управляет?

– Да. – Фридрих положил баронессе руку на плечо.

Лиррил не скинула горячие пальца майора, а лишь склонилась над клавиатурой.

Словно электрические разряды пробежали по телу несчастного немецкого офицера. И что-то взорвалось в голове. Мир фантастических переживаний утратил свою актуальность. Есть кто на планете живой, нет, – не все ли равно? Руки майора скользнули по мягкой ткани.

Лиррил ввела параметры полного сканирования и напряглась. Женщине странно было ощущать на теле прикосновения, поглаживания чужих рук. Шеллеш так никогда не делал. А это было приятно.

Баронесса выгнула спину и потянулась в приятной истоме. Фон Шлиссенбург больше не мог сдерживаться. Плевать на безумие этого мира! Здесь правит Марго – и этого вполне достаточно для обычного человеческого счастья.

Фридрих крутанул кресло с Лиррил к себе, подхватил женщину на руки и поцеловал жарко и страстно.

Лиррил уже не удивлялась. Она ответила робким и неумелым поцелуем.

Дэвид сидел в спальной капсуле, подтянув руками ноги, и, положив подбородок на колени, думал. Что нужно сделать, чтобы выйти из сумасшедшего дома? Сначала необходимо узнать кого-то из близких родственников. Кто-то из окружающих может оказаться мамой. Требуется также хорошо себя вести: не чинить роботов, не летать тайно в мусорных отсеках авианосцев, не помогать фон Шлиссенбургу уничтожать эсминцы. И все в этом роде. Тогда, наверное, можно будет снова встретиться с Аррахом. Ведь Аррах – это и есть главный врач больницы и только от него зависит, выпустят ли Дэвида из этих стен или нет!

Или все-таки это чушь? И бог на самом деле существует, и инопланетяне воруют детей, потому что сами давно разучились рожать?

Мысли кружились в безумном танце. Слезы отчаяния уже давно высохли.

– Опасность! – сказал компьютер в кабинете Дэвида.

– Я тебе не верю! – крикнул мальчишка.

– Внимание! – Механический голос не обращал внимания на протест Дэвида. – Обнаружен вирус! I-Warm.Klez.h. Зарегистрирован в Q:\ЗАПИСЬ\CLASS.BAK.EXE. Сбой при лечении. Создалась опасная ситуация! Необходимо перезапустить БИО-ВИЧ-сканер, проверить все папки, данные и вылечить зараженные объекты.

«Что за хрень? – в раздражении подумал Дэвид. – Может быть, у них тут и SirCam разгуливает, и Nimda?»

Этого просто не может быть! Это полное безумие! Как может компьютер инопланетян заболеть земным вирусом? Или все вирусы были сгенерированы инопланетянами и отправлены на Землю по электронной почте? А еще, откуда в сумасшедшем доме компьютеры? Хотя в тюрьмах интернет же есть...

– А что, Фридрих сам уже и на кнопочки давить разучился? – Надо же показать санитарам, что не одни они такие умные на свете.

– Он занимается размножением с Лиррил.

– Чего? – Вот тут Дэвид буквально подпрыгнул от возмущения. – Главный истребитель эсминцев, губернатор планеты, да еще к тому же природный немец спокойно трахается, в то время как...

А что в тот время как?

Да вот компьютер заболел. И... и вообще! «Ну и хрен с ними со всеми! Сумасшедший дом, так сумасшедший дом. Все живут в кайф и просто берут от жизни все. Чего это я раскис?»

– Ты, умник. – Дэвид почувствовал, как вернулось к нему и самоуважение и гордость. – Я не педик, чтобы врываться на пульт управления, пока кто-то там занимается сексом!

– Естественно, – равнодушно отозвался компьютер. – Твое появление прервет процесс размножения. Ты должен все сделать здесь, на месте.

И из стены выехал монитор.

– А английскую клавиатуру? – Дэвид уже измывался. – Подать сюда все самое лучшее!

– Шлюпка снабжена стандартным набором, – извиняющимся тоном сказал компьютер.

Вот так бы и давно! А то ишь ты, выделаются тут всякие!

Дэвид просто зажмурил глаза, а пальцы сами принялись гулять по клавишам. Все оказалось просто. Когда мальчишка не видел незнакомых символов, он безошибочно вводил нужные данные. В конце концов реанимация робота тоже проводилась почти вслепую. Четыре года у монитора – это что-то.

Где-то закряхтел процессор.

Ах, как было здорово в той комнате, куда Дэвида проводил Аррах. И клавиатура там была нормальная, и программы. И зачем только сбежал?

А зачем пошел с Патриком грабить склад? Ведь ставил под удар будущее.

Действительно, зачем мы все время совершаем глупые поступки, а потом раскаиваемся, бьем кулаком в грудь, головою в стену... Зачем?!

Было еще около пяти утра по земному времени, когда Раддар взревел, точно раненый тур:

– Вставай, Аррах!

Ученый оторвал голову от спальной капсулы и пробормотал:

– Что, вторжение началось?

– Хуже! – кричал компьютер. – Все намного страшнее!

– Не пугай, – сонно проворчал Аррах. – Не на того напал.

И ученый просто перевернулся на другой бок.

– Ну, Аррах, ну погоди! – пригрозил Раддар.

Через мгновение капсула дематериализовалась, и Аррах хлопнулся в открытый бассейн.

Несколько мгновений хорошего шока слегка взбодрили ученого.

– Ах ты, урод! – закричал Аррах. – На запчасти разберу! Продам!

Раддар лишь глумливо усмехался: какое там! Если кое-кто рискует собственной жизнью, чтобы спасти базу данных, – нет, такой гражданин не в состоянии продать свое лучше творение! Он же, Аррах, полукровка. Он не только мыслит, но и чувствует. Именно поэтому люди и притягивают его, точно магнит. И Чужие тоже.

– Вытащи меня! – взмолился ученый, хватая воздух ртом и яростно колотя руками по воде.

– Ни за что!

Аррах просыпался. Быстро и верно. И ярость клокотала в его груди:

– Ну, я до тебя доберусь!

– Не пугай! – передразнил компьютер. – Не на того напал.

– Ах ты! – взревел Аррах и не нашел слов для своего негодования.

Быстрыми гребками почти профессионального пловца, ученый достиг каменной лестницы и, придерживаясь за сверкающие перила, взлетел на берег:

– Раддар, засранец! Туалетную комнату и сушильные щетки!

– Кхе, – засмеялся компьютер, – смею заметить, что это только граждане не оставили дурацкую привычку выделять из организма переработанные шлаки и отходы. А еще люди, Чужие. Но я не могу быть засранцем. В принципе, по определению.

– Не умничай, Раддар! – взмолился Аррах. – Я не могу больше терпеть!

– Так сладко спал, и вдруг терпеть не может... – глубокомысленно изрек Раддар. – Услышали бы это в департаменте Внешней Разведки: Аррах чувствует!

– Раддар! – угрожающе зашипел ученый.

Мгновенно возникло огромное полотенце, взревел фен для тела и появился замысловатый писсуар...

Через пару минут спокойный Аррах в сухой одежде уже сидел перед монитором и язвительно барабанил пальцами по краю стола:

– Ну, и чем ты нас порадуешь?

– Инфекция активизации энергоносителей граждан ширится.

– Ну и что? – гневно закричал Аррах. – Некоторым придуркам вполне не помешало бы почувствовать стыд!

– Хорошо, – миролюбиво согласился Раддар. – Теперь о главном. Фон Шлиссенбург пленил Ивана Соколова и Аллану. Барон Шеллеш отбыл на Морддром. Вместе с бароном в отсеке для мусора улетел и Дэвид.

– Как Дэвид? – не понял Аррах. – Он же целыми днями баловался с игрушками!

– Ничего подобного. Трансляция и в самом деле не прерывалась, и согласно записи Дэвид до сих пор спит у себя в комнате. Но настоящий Дэвид прямо сейчас находится на Морддроме в окружении био-роботов.

– Так, погоди! – Аррах затряс головой, точно пытался прогнать остатки заблудившихся сновидений. – Каких еще био-роботов?

– Согласно первичному сканированию данных один из них, а именно Рэй-897/8, списан месяц назад и хранился в отсеке GQ-9. Это, кстати, недалеко от комнаты самого Дэвида. Вот только как мальчишка смог реанимировать программу, я не понял.

– Замечательно! – вдруг рассмеялся Аррах. – Ай да земляне! То подарок нам от бога преподнесут, то баронессе запустят процесс ускоренной рестимуляции атрофированной части энергетического потенциала. Как они всех нас ловко провели! Нет, это надо же! В отсеке GQ-9 хоть освещение-то работает?

– Нет.

– Это просто потрясающе! Дэвид не мог реанимировать робота в темноте! Он должен был столкнуться с кодом-паролем, с неизвестной ему системой символов! После компьютера земной системы и уровня, наша техника должна была шокировать парня. Он же не хакер! Я же ему земные условия создал!

– Коды стирают из памяти списанной техники. Но у людей бывает и простое везение. Это проистекает из наличия тех самых душ, процесс реанимации которой запущен у Лиррил. Просто человек выделяет особую энергетическую волну, которая расшифровывает, кодирует действительность так, чтобы человек извлекал из нее максимум выгоды, прилагая минимум усилий.

– Так не бывает.

– У граждан и полукровок – да, – сухо обрезал Раддар. – А у людей это возможно. Это работа души.

– Ладно, – проворочал Аррах. – Уговорил. Пусть этому мальчишке просто всегда и во всем везет. И он обзавелся био-роботом. Откуда взялись пятеро остальных?

– Их реанимировал Рэй-897/8 уже на борту крейсера. Кстати, в мусорном отсеке. Они лежали там давненько. Пилоты ждали заполнения отсека, чтобы сбросить отходы в космос. Все очень просто.

– Час от часу не легче. – Аррах откинулся на спинку кресла. – Что дальше? А транслировать всю эту прелесть в лицах будем или нет?

– Не могу, – вздохнул Раддар. – Доступ перекрыт. Я просто считываю информацию из базы данных Пиррия. Хотя, погоди...

И монитор засветился.

В просторной комнате находились фон Шлиссенбург, барон Шеллеш с супругою, вице-канцлер, министр Обороны, дипломатический посол в Сенате. А еще стояли шесть синеликих бойцов с низкорослым капитаном. Охрана держала в руках бластеры и сохраняла полное спокойствие.

Фридрих нервно нажал на кнопку и сказал:

– Открыть базу данных. Папка «Задержанные». Транспортировать в Зал Совета ожидающих номер 345 и номер 346.

Компьютер не желал подчиняться. Повисла гнетущая тишина.

– Веддев, в чем дело? – Фон Шлиссенбург заметно нервничал.

– В доминационном списке ожидающий номер 345 – это клон второго поколения био-робота Фот-Пент-А-41, работавший в организации «Шпионопись-УкВ», что находится в здании посольства Чужих. Ожидающая номер 346 – био-робот УТИЛ-Пол-09, мусоросборщик класса U-7.

– Все верно, – сказал фон Шлиссенбург.

– Таких заключенных больше не существует. Они распылились.

– То есть как? – это уже не выдержал Шеллеш и рванулся к монитору. – Этого не может быть! Губернатор! Вы их отпустили? Арестовать фон Шлиссенбурга!

Синеликие солдаты, однако, даже не пошевелились.

– Я кому сказал?! – Шеллеш почувствовал что-то неладное и попятился.

Вице-канцлер вскочил на ноги.

Министр Обороны выхвалил карманный парализатор класса А-53, но применить его не успел. Луч бластера одного из охранников уперся министру в грудь. Бравый вояка рухнул.

Снова воцарилась гнетущая тишина.

– Ну? – Фридрих усмехнулся. – Что, господин барон, как самочувствие?

– Превосходно, – прошипел ритуальную фразу Шеллеш, пятясь назад. – Тебе это так не сойдет!

– Я и не сомневался, – прошипел фон Шлиссенбург. – Убейте их!!!

– Нет! – закричал вице-канцлер и первым рухнул на пол.

Через мгновение в комнате остались лишь охранники, губернатор, барон и баронесса.

– Я же приказал убить всех! – тоном капризного ребенка напомнил фон Шлиссенбург.

– Заткнись, вонючая задница! – это сказал низкорослый капитан стражи.

– Что все это значит? – дрожащим голосом поинтересовался Шеллеш.

– А то и значит, что ты урод, – в тон барону ответил капитан стражи и... снял синюю маску.

– Дэвид? – спросил Шеллеш и сел. – Это ты?

– Нет, жирная свинья, это чипсы.

– Значит, так. – Мальчишка поиграл бластером и пальнул в монитор. Компьютер взорвался и задымил. – Сейчас ты, сучье отродье, отвезешь меня к Арраху и переправишь домой. Или я намотаю тебе на шею твои гнилые кишки!

Лиррил вдруг порывисто поднялась с места.

– Не стрелять! – поднял руку мальчишка.

Био-роботы, а это, без сомнения, были именно они, подчинились, но бластеры не опустили.

Лиррил презрительно посмотрела на своего супруга и вдруг спросила:

– Ну, доигрался? Тебя предупреждали, что нельзя проводить опыты с людьми.

– Сгною! Всех!!! – закричал Шеллеш.

– Дурак, – сказала Лиррил. – А ведь Пиррий говорил: земляне несут инфекцию. Полукровки не опасны. Но люди – они же все заражены.

Баронесса прошла через комнату, подошла к фон Шлиссенбургу и поцеловала его в губы:

– Я действительно Маргарита.

А Шеллеш закричал:

– Остановитесь, идиоты!

Барон кинулся на Лиррил, выхватывая из потайного кармана парализатор. Но выстрелить Шеллеш не успел. Один из охранников опередил барона.

Луч бластера скрестился с широкой волной парализатора. Раздался оглушающий врыв. Волной разметало всех по комнате. И в этой вспышке тело барона исчезло.

* * *

Запись прервалась. Аррах несколько мгновений тупо смотрел перед собой:

– Этого просто не может быть! Чтобы какой-то мальчишка вот так запросто раздавил мятеж... Кстати, где сам Шеллеш?

– Не знаю, – вздохнул Раддар. – Цирриц – компьютер Пиррия – просто отключил диски от питания. Федеральные каналы не содержат искомой информации. В Империи еще не знают, что кто-то покушался на жизнь барона Веррев.

– Похоже, мы все-таки крепко влипли. – Аррах саданул кулаком по клавиатуре. – Что ж ты меня раньше не разбудил?

– Запись событий разнится со временем произошедшего минут на десять. Я думаю, что Пиррий должен был успеть ввести программу самоликвидации распаковывающегося файла нейтрализации блокады планеты Земля на предмет альфа, бета и гамма-излучений, облученных пси-энергией землян. Попросту, он перекрывает путь через игру «Summer House» целостным людям. Земляне, как известно, теряя душу, чаще всего умирают.

– А следующий логичный шаг: захватить власть на планете или переметнуться под руку Зуппуза, – задумчиво пожевал губами Аррах. – Похоже, нам здесь больше не рады. Стартуем!

– Невозможно! – Раддар вздохнул.

– Что, барон выставил защитные поля на время своего отсутствия?

– Да, а кроме того, оставил два изумительных приказа. Первый из них номер 389. «В случае попытки господина Пиррия объявить себя главнокомандующим Веррев, арестовать советника Пиррия и отправить в следственный Зал Ожидания Приговора, лишив всех средств связи и компьютерного доступа». Второй номер 390. «В случае попытки господина Арраха покинуть планету во время отсутствия барона Шеллеша в столице, открыть огонь на поражение». Каково?

– Что же теперь делать, Раддар? – Аррах нервно засмеялся. – Как думаешь, у Пиррия хватит интеллекта не соваться за помощью к Зуппузу?

– Безусловно. Но Пиррий еще не знает о секретных приказах.

– Значит, главные злодеи обязательно встретятся.

– Непременно. И у нас практически нет времени.

– Раддар. – Аррах выскочил из-за монитора и нервно прошелся по комнате. – Может, лучше сдаться и дождаться помощи?

– Какой? – хрипло засмеялся Раддар. – Цирриц уже мертв.

– Какой Цирриц? – рассеянно переспросил Аррах.

– Личный компьютер Пиррия. Он залез в архив «А-Сверхсекретно» и поплатился за это, хакер недоученный.

– В конце концов, люди же прошли! – крикнул Аррах. – Запускай программу.

– Охрана бежит по коридору, возможно, к нам, – проворчал Раддар. – Чем мы попотчуем слуг Зуппуза или Пиррия, смотря кто там сейчас захватил власть?

– Раддар, я тебя умоляю, быстрее! И шарахни по этим уродам чем-нибудь сам! Неужели тебя элементарному учить?

Аррах прыгнул в кресло, которое мгновенно закрылось наглухо, как летательная капсула для транспортации в космосе.

Раддар загудел, точно рой потревоженных пчел.

Откуда-то донесся грохот взрыва и крики.

Рабочая квартира Арраха не тронулась с места. Она вдруг подернулась мутной дымкой и просто исчезла, растворилась.

Перепуганный легионер-охранник, увидев на мониторе, как тает в воздухе квартира Арраха, не стартуя из положенного отсека, просто нажал на кнопку и боевая ракета локального назначения метнулась к зданию административного корпуса.

И взрыв сотряс городскую площадь.

Пламя взметнулось над администрацией.

Генерал Зуппуз, не ожидавший военный действий в Уойте, однако, немедленно катапультировался со своим кабинетом. Сотни квартир и офисов разлетелись из здания роем потревоженных пчел. Системы защиты и оповещения сработали идеально. Многоэтажный каркас немного помедлил и рухнул, подминая под себя и парк, и дома частного сектора.

Зуппуз мгновенно вышел на общий информационный воинский канал и зарычал на своих подчиненных через десятки голограмм:

– Поймать диверсантов, уничтожить!!!

И в тот же миг три миноносца атаковали место нападения, сровняли с мостовой тайный блиндаж, из которого была пущена ракета. Это была уже полновесная военная операция. Такое от правительственного лицензионного канала слежения уже не скрыть.

– Немедленно соединить меня с каналом «А-секретно»! – кричал генерал компьютеру, но монитор лишь беспомощно мигал: нет кода доступа.

В столице планеты Веррев взревела сигнализация и пожарные дежурные флайеры взметнулись вверх.

Падение одного из самых больших зданий планеты, администрации, вызвало у горожан шок. Граждане бежали в панике и кричали, что началось вторжение Чужих, что Империя бросила на произвол судьбы маленькую приграничную планету.

Но регулярные войска уже висели в небе, и сотни динамиков кричали что-то вроде того, что «в Багдаде все спокойно».

Зуппуза трясло. Генерал понимал, что, если в течение нескольких минут ему не удастся выйти на правительственный канал связи, если не списать взрывы на самого барона Шеллеша или террористов из Федерации, или на боевиков Чужих, то его собственная генеральская голова вряд ли удержится на плечах.

– Пиррия ко мне! – надрываясь, кричал Зуппуз.

Немедленно одна из спасшихся летающих квартир спланировала к комнате Зуппуза и состыковалась.

Трое растерянных солдат внесли Пиррия в кабинет на руках.

– Что с ним?! – с пеной у рта орал Зуппуз.

– Откинуло на стену взрывной волной. Компьютер оказался стареньким. Он в момент нападения отключал диски и не успел вовремя обнаружить опасность, – отрапортовал капитан с огромным синяком на скуле. – Нам вообще повезло, что здание рухнуло не сразу и мы успели катапультироваться.

– Он мне нужен живым! – кричал генерал. – Приведите его в нормальное состояние!

– Но нужно найти врача, – попытался возразить капитан.

– Идиоты! – Зуппуз плюхнулся в кресло и закрыл глаза. Вспышка гнева гасла, и способность мыслить логически возвращалась.

«Что это со мной? – с удивлением отметил генерал. – Разве есть смысл в крике? Я ведь просто теряю время вместо того, чтобы отдавать нормальные приказы. Странно».

– Подключите мозг Пиррия к диску «G-2». Немедленно. Напрямую!

Лица солдат вытянулись, но возразить никто не посмел.

Нельзя подсоединять мозг граждан даже к диску «G-8» – об этом знает каждый школьник. Мозжечок просто не выдержит нагрузки и разрушится. Три минуты такого контакта – и уровень интеллекта падает сразу на сто шестьдесят процентов! Это равносильно убийству!

Но приказы не обсуждаются. Особенно в пылающем городе. Тем более если этот приказ отдал генерал Зуппуз.

Воины кинулись распутывать запасные провода, трясущимися руками распечатывая биомагнитные штекеры. Два датчика на виски, два на лоб, один за затылок, два за ухо, один к основанию шеи, один на уровень солнечного сплетения. Главное ничего не перепутать.

Зуппуз следил за лихорадочной работой солдат:

– Быстрее! Если эти мозги не заработают, нас всех посадят на энергетический стул как мятежников.

Солдаты вздрогнули. Им очень хотелось жить. Они были еще так молоды.

Через пару мгновений Зуппуз сам запустил программу реанимации и сканирования.

Тело Пиррия основательно встряхнуло. Солдаты отвели глаза в сторону.

Пиррий захрипел.

– Код информационного имперского канала уровня «А-секретно!» – Генерал смотрел не на Пиррия, а в мельтешение графиков на мониторе.

Пиррия трясло, било, точно в спазмах.

– Код доступа к каналу Шеллеша! Немедленно!

Пиррий закричал. Белая пена пошла изо рта. Запахло горелым мясом.

– Код!!!

На мониторе всплыли цифры.

– Соединяй! – приказал генерал уже компьютеру. – И отруби диск «G-2».

Лицо Пиррия стало пепельно-серым, советник барона так и не пришел в сознание. Компьютер выполнил приказы. Советник затих.

Одна за другой вспыхнули четыре лампочки доступа к информационному имперскому каналу уровня «А-секретно». Генерал встал в осветившийся на полу круг. Зуппузу никогда не приходилось общаться на столь высоком уровне. Но страха не было. Был лишь гольный расчет и добродушная улыбка старшего брата, заставшего младшего карапуза в чулане с банкой варенья.

– Господин Шеллеш? А теперь введите ваш персональный код, – это произнес доброжелательный энергетический призрак, возникший в комнате.

Солдаты не знали, что охрана ничего не видит, кроме связывающегося лица, а потому вздрогнули. Капитан постарался прикрыть бесчувственного Пиррия спиной, а остальные уже тащили советника прочь, в открывшийся люк.

Зуппуз не растерялся:

– В баронете Веррев раскрыт заговор против господина Шеллеша. В городе Дроорд на планете Морддром, где барон находился по делам государственной важности, на Шеллеша было совершено покушение, в результате которого погибли вице-канцлер, министр Обороны, дипломатический посол в Сенате. Предположительно заговором руководил советник барона господин Пиррий.

Мерцающий стражник поклонился:

– Назовитесь.

– Генерал обороны Веррев Зуппуз.

– Ждите. – И фантом исчез.

Через мгновение круг света расширился до пределов комнаты. Зуппузу показалось, что его просто перенесли в огромное помещение, залитое светом. А потом исчез потолок. Растаяли стены. Мир оказался немного непривычным. Надежные перегородки летающих квартир, служебных тоннелей исчезли.

Зато появилась скала. Сверху светили сразу три разноцветных солнца. И тучи бежали по небу. И даже ветер не был похож на имитацию кондиционеров. Зуппузу стало крайне неуютно. Он вдруг ощутил себя черепахой, с которой сняли панцирь. Нет, так жить нельзя! В мире, где властвует холодный, почти неуправляемый поток воздуха, и свет не зависит от электростанций... Безумный, алогичный мир! И это прячут от посторонних глаз высшие чиновники? Кто же из граждан согласится жить в таких условиях? Бред! И к этому стремился Шеллеш?!

– Присаживайтесь. – На горном плато возник журнальный столик, два кресла. А говорил некто в белом балахоне, лишь отстраненно похожем на добротную военную форму.

Зуппуз послушно сел. Глаза генерала начали привыкать к слепящему свету солнц. Зуппуз узнал чиновника. Это было очень влиятельное лицо Империи: министр Внутренней Разведки.

– Почему вы вышли на секретную информационную волну? – Министр казался доброжелательным и спокойным.

Генерал пожал плечами:

– Нестандартная ситуация. Император должен знать о случившемся.

– Император и так все знает. – Чиновник протянул руку к бокалу с шипящим напитком.

Генерал не смел пошевелиться: «Что им известно, что? Или это просто блеф?»

– Хорошо. Рассказывайте все по порядку. Авианосцы уже взяли курс на Веррев, но приказа об уничтожении городов они не получили. Кстати, что за бойню учинил личный авианосец Шеллеша с четырьмя эсминцами военизированной личной охраны непосредственно вблизи границы с Чужими? Я хочу услышать вашу версию.

Зуппуз нервно сглотнул. Надо было связываться по общему правительственному каналу! Не было бы этой виртуальной аудиенции. Сообщил о заговоре и умыл руки. А так пришлось ежиться под пристальным и холодным взглядом имперского сыщика.

– Я не обладаю полнотой информации, – попытался увильнуть от прямых обвинений генерал, понимая, что каждое слово, как и молчание, может обернуться против него же.

– Естественно, генерал.

Похоже, человек в белом хитоне не оставлял никаких лазеек.

– Мы схватили Пиррия, но он умудрился сбежать и связаться через компьютер с какими-то секретными файлами. Насколько я знаю, личный компьютер советника пришел в негодность, да и сам Пиррий на пороге смерти.

– Верно, – мотнул головою имперский чиновник. – Цирриц, компьютерная система Пиррия, и в самом деле скачивала секретную информацию. Что еще?

– Данные о стычке эсминцев с авианосцем ко мне не поступали.

– Возможно.

Зуппуз начал сильно жалеть, что сам вышел на связь:

– Террористы на Веррев взорвали здание администрации. Есть подозрения, что журналистка Аллана попала в плен на Морддроме и барон Шеллеш летел на встречу именно с ней.

Гражданин в белом хитоне нахмурился:

– Это уже интересно, мистер Зуппуз. Я подумаю о вашем карьерном росте.

Сейчас решались судьбы планет. Генерал чутьем кадрового военного понял, что фортуна улыбнулась ему. Через несколько часов авианосцы опустятся на всех планетах баронета. Армию не удастся скрывать и далее. Пока Шеллеш найдется, заговор против Империи будет раскрыт. Нужно было решаться. Дело шло не о предательстве интересов Шеллеша, а о выгодной сделке. Гарантию на жизнь Зуппуз уже получил. Теперь хотелось сохранить и власть.

– Вы все сказали, мистер Зуппуз? – Главный сыщик Империи отпил и отставил бокал на столик, давая понять, что аудиенция закончена.

– Нет! – закричал Зуппуз. – Я официально заявляю, что барон Шеллеш проводил секретные испытания по перемещению граждан в пространстве.

Человек в хитоне, собиравшийся было встать, вдруг откинулся на спинку стула. Яростный ветер взметнул длинные русые волосы и на мгновение скрыл лицо сыщика от глаз барона.

Зуппуз униженно рухнул на колени и принялся захлебываться словами:

– Я не виноват, я просто выполнял приказ. Исследованиями руководил Аррах под наблюдением Пиррия и самого барона. Мне известно, что первые опыты по перемещению низшей формы жизни, кажется, людей с Земли, прошли успешно. Шеллеш планировал переброску специальных подразделений в сентябре, когда члены Парламента и Сената будут на каникулах, а основные имперские дивизионы на военно-галактических учениях под Сирионом.

Главный сыщик Империи тонко улыбнулся:

– И это все?

Зуппуз неожиданно понял, что о заговоре Шеллеша было известно уже давно. Но откуда? Кто предал Веррев? Министр Обороны? Вице-канцлер? Лиррил? Или, может быть, сам Аррах?

Что же министр Имперской Внутренней Разведки так спокоен? Что он знает?

«Пиррий! – вдруг обожгла мозг генерала страшная догадка. – Этот мерзавец работал на два фронта! Правильно, почему это сверхсекретный канал откликнулся на код, известный советнику барона, уж не оттого ли, что там, в столице, ждали известий. Похоже, Империя давно была готова к удару Шеллеша. Это просто счастье, что на самого барона было совершено покушение, а у охраны сдали нервы и корпус административного здания взорван. Простит ли император Зуппузу гибель своего агента? А может быть, Пиррий еще жив?» В любом случае, Зуппуз проявил добрую волю, и успел захватить баронское кресло раньше, чем карательные батальоны высадились на планеты мятежников.

– В данный момент в моих руках сосредоточена вся полнота власти. – Зуппуз цеплялся за последнюю соломинку. – Я признаю власть императора безоговорочно и клянусь выдать всех: и Шеллеша, и Арраха, и... – генерал выдавил это через силу, – и Пиррия. Всех, на кого укажет господин министр!

Главный сыщик Империи поиграл светом рубина, оправленного в золотой перстень, вздохнул и сказал:

– Наведите порядок, господин наместник барона Зуппуз. Заговорщики мне нужны живыми. – Министр снова ехидно усмехнулся. – Даже если они окажутся слегка покалеченными, я хочу поговорить с ними. Вы меня понимаете?

– Разумеется. – Зуппуз шагнул в сторону, все еще склоняясь в поклоне.

Это была победа. Зуппуз не только сумел сохранить свое положение, но и практически подвинул Шеллеша. Это было неслыханной удачей. Нужно было закрепить эту победу. И свежеиспеченный наместник очутился в рабочем кабинете на Верреве:

– Капитан!

В дверях показался офицер с перепуганным лицом:

– Господин генерал, только что поступила запись гибели четырех патрульных эсминцев, которые атаковали авианосец барона Шеллеша. Прикажете преследовать?

– Да! – Генерал понял, что каждое его слово именно в эти мгновения может обернуться еще большим карьерным взлетом или полным падением. – Не выпускать авианосец к границе с Чужими, держать его в пределах баронета. Но в бой не вступать до тех пор, пока авианосец не начнет прорываться через границу. Все граждане, укрывающиеся на этом корабле, нужны министру Внутренней Разведки Империи живыми. Пиррия – в лазарет. Он должен жить. Это приказ. И еще, Шеллеш низложен имперским указом, и нужен для трибунала в здравой памяти.

Капитан вытянулся:

– Так точно.

– Как зовут?

– Эрммрэ.

– Майору безопасности Веррев не пристало пользоваться таким неблагозвучным именем. Поменяй!

– Да. – И солдат исчез из комнаты, точно его ветром сдунуло.

Рабочую квартиру Арраха тряхнуло. Крылатая ракета, пущенная секундою позже, просто бы разорвала корпусные балки пускового отсека. Но и так повреждения оказались серьезными. Да, не повезло. Герметичную обшивку пробило. Пространственный портал покорежило. Перебросить квартиру через границу баронета стало невозможным. Но программа телепортации была уже запущена.

Комната, как и предполагалось, разлетелась на нейтрино, чтобы трансформироваться на планете графства Доббод. Но из-за пробоины расчетный отсек дал сбой. Диск «G-9» полностью потерял информацию о цифровом приводе перемещения. Квартира Арраха просто должна была исчезнуть в космосе. Однако Раддар успел внести коррективы. Частичная дефрагментация и активизация энергетического внутреннего канала позволила Раддару заткнуть дыру, просканировать местность и телепортировать капсулу, материализуя ее на ближайшей планете, на той, до которой хватило временного диапазона синхронизации аналога атмосферы. Раддар не смог дотянуть ни до границы с Чужими, ни до постов Доббода. Отключая внутреннее питание, компьютер уже знал, что рабочая квартира просто плавится, возникая из ниоткуда на одной из самых заброшенных и отсталых планет баронета Веррев...

Аррах пришел в себя на груде обгорелой аппаратуры. Рабочая квартира стала непригодной для полетов даже в атмосфере. Потолок оплавился. Центральный люк заклинило, благо, работали запасные выходы. Канализационный отсек сложился неверно: душ, ванная комната, а также моечная и стиральные каналы перестали функционировать. Монитор мерцал, точно парализованный. Сигнальные лампы безопасности мигали, словно новогодние огни на елке. Благо сирены молчали.

Но несмотря на разрушения Раддар был бодр и даже чуточку весел:

– Эх, прокатились с ветерком!

Ученый потер распухающий синяк на скуле и проворчал:

– Какой же гражданин не любит быстрой езды, да, Раддар?

– Русский, Аррах, русский это любит, а не гражданин.

– Ну да. – Аррах встал с кресла и прошелся по квартире. – Иван Соколов, чтоб ему пусто было!

– Не расстраивайся. – Компьютер попытался выдвинуть стойку с аркафе из стены. Стакан застрял. – Посмотри на это с философской точки зрения. Иван, как феномен, пришелся очень даже кстати.

Аррах смотрел на потуги своего электронного друга и лишь покачал головою.

– Главное, – Раддар вещал тоном учителя нравственности в инкубаторе для юношества, – это то, что база данных цела.

– Оно конечно, – нервно хихикнул ученый. – После всех последних потрясений я с твоей базой – просто мечта для шпиона.

– Или журналистки, – ехидно заметил компьютер.

– Хватит трепаться, Раддар! Нас ждут великие дела!

– Ничего. – Компьютер хрипло засмеялся, видимо, были повреждены некоторые частотные динамики. – Подождут еще немного.

Аррах подошел к застрявшему в стене стакану с дымящимся аркафе и многозначительно поднял вверх брови:

– Забавно. А питаться я теперь буду как гуманоид: что поймал, то и сожрал.

– Это мы еще посмотрим, – сварливо заметил Раддар. – А тем, кто собирается ныть и скулить, нечего делать рядом со мной!

Аррах улыбнулся:

– Где мы?

– Спроси что-нибудь полегче. – И компьютер включил легкую, медитативную музыку. – Например, о векторной природе аннулированных элементов...

Но ученый перебил разглагольствования Раддара:

– Мы пересекли границу баронета?

– Нет. Или тебе больше нравится находиться в состоянии клинической смерти? Вообще датчики не работают. От общих каналов связи мы отключены. Отдыхай, Аррах, ты слишком много работал в последнее время.

– Ты на что это намекаешь?

– Я обычно говорю прямо: Аррах, дело дрянь. Пора нам с тобой уносить ноги.

Ученый тоскливо оглядел оплавленную комнату, вытащил из стены застрявший стакан с дымящимся напитком и отхлебнул:

– Ты на что-нибудь еще годен?

– А то! – И Раддар заговорщически хихикнул. – Я еще очень даже ничего.

– Ладно. – Аррах снова глотнул аркафе, мстительно плюнул на не складывающееся рабочее кресло и отправился к открытому запасному люку. – Начинай программу архивирования и самозапаковки.

– А как меня будут транспортировать?

– С почетом, пиная ногами, – язвительно сообщил ученый.

– Не устраивает. Я предпочитаю, чтобы меня носили на руках и любили как родного ребенка.

– Граждане Империи никого не любят, – привычно проворчал Аррах.

– Так то граждане...

* * *

Ученый вышел за пределы рабочей комнаты и оказался в длинном пустом коридоре. Весьма любопытно. Что это за планета такая? Уж не в тюрьму ли угодил Раддар, ослепленный взрывом и сошедшими с ума индикаторами? И вообще, удалось ли покинуть планету Веррев?

Аррах тенью скользнул по коридору. Шумопоглощающий пол скрывал шелест шагов. Люки не открывались. Жутковатым ощущением запустения и одиночества это место сильно смахивало на Зал Ожидания. Ученый метнулся к силовому щитку. Странно, но управление энергоподачей находилось в стандартном месте и в свободном доступе. Аррах помедлил, оглянулся и щелкнул рубильниками. Первый, второй, третий. Ноль эмоций: ничего не изменилось.

Аррах начал нервничать. Да что же это? Неужели телепортация техники привела к диффузии и искажению пространственно-временных волн реальности? Почему ничего не работает?

Всего этого просто не может быть!

Где-то тихо зашумел охлаждающий вентилятор.

Ага, что-то сдвинулось с мертвой точки!

Люк пришлось открывать вручную. Посредством примитивного сдвигания двери. Прямо как в старые первобытные времена. Это было даже интересно.

Пробежав по коридору метров пять, Аррах безошибочно взломал защитный код дверей, отодвинул новый люк, ведущий в центральный коридор, а оттуда направился прямиком к пульту управления.

Это была орбитальная станция! Причем списанная, практически недействующая. Именно практически, то есть легально станция была мертва. Несколько мгновений ученый тупо смотрел на мерцание старых плоских мониторов, которые в древние времена не могли выезжать из рабочих столов и стен. Станция жила, вентиляторы тихо, почти беззвучно шумели, где-то шумно пробежал электрический разряд, где-то крякнул процессор! Но запущены были явно пиратские программы, совершенно не связанные ни с освоением космоса, ни с передачей силовых или информационных импульсов.

Аррах подошел ближе.

Не может быть! Это просто сон...

Орбитальная станция для всех стандартных зондов слежения Империи транслировала странную передачу. Аррах неожиданно понял, что для всех этот якобы утиль был покрыт плотным информационным облаком запустения и показывал отсутствие любой из форм органической жизни. Но на самом деле здесь кто-то был. Кто-то очень умный. По крайней мере не глупее самого Арраха и Дэвида, тоже догадавшегося записать свой образ жизни на диски и транслировать свое якобы законопослушное поведение по всем трем каналам слежения.

Аррах усмехнулся: «Вселенная это что, полигон тайных исследований землян?»

Кто мог догадаться обмануть имперские лицензионные каналы слежения? А главное зачем? Люди? Но у них не было доступа в Империю... Значит, кто-то, у кого были эти проклятые души и другой образ мышления.

Чужие! Это могли быть только Чужие!

Но орбитальная станция была имперской, это однозначно. Старой, списанной в утиль и забытой, а следовательно, Раддар действительно не пересекал границ. Значит, в самом баронете Веррев на заброшенной станции живет себе шпион и пристально следит за каждым шагом Шеллеша и за каждым этапом научных исследований самого Арраха!

Кто бы мог подумать!

А можно было догадаться. Даже нужно было! Земляне и Чужие вовсе не такие уж разные народы. А вообще от единого корня. Это ведь имперская политика создала для землян миф и о добрых богах – чиновниках Империи, и о злобных демонах – Чужих! Все верно, разделяй и властвуй! Люди боялись Чужих, думали, что Чужим нужны души. Ничего подобного! Человеческие души не нужны никому. Души это ведь просто инфекция, которую могли использовать Чужие против Империи. Впрочем, если смотреть правде в глаза, это именно самой Империи могли понадобиться души для создания вакцины. А Чужие при желании сами могли прямо у себя в Королевстве искусственно создать питательную среду для формирования человеческих душ.

Аррах закусил губу. Мысль обожгла ученого, точно удар хлыста: «Если Дэвид сумел всех обмануть, то Чужие наверняка делают это давно и с успехом!»

А это означало, что лучше было бы сдаться на милость Пиррия.

Кто знает, чего на самом деле хотят Чужие?

Бежать было некуда. Раддар не смог бы внедриться в орбитальную станцию и провести процесс инсталляции во все жизненно важные отсеки техники, используемой Чужими. Наверняка на всех уровнях стояли защитные и блокирующие пароли. Собственную летательную квартиру или хотя бы спасательную капсулу с анабиозом пришлось бы восстанавливать не одну неделю. Смысла скрываться прямо в стане врагов не было.

Аррах сел на кресло и нажал на кнопку тревоги.

Что ж, пришло время встретиться со шпионами Чужих. В конце концов Аррах был очень важной персоной. Он был ученым высшего уровня. За результаты экспериментов, о которых Чужие явно уже знают, можно купить безбедное проживание. А Империя... Да граждане с ней, с этой Империей и с Шеллешом. Пусть себе сами разбираются.

Старые, такие допотопные индикаторы версификации «Академия-200-Ор-Би-Стан», выпуск которых давно уже прекращен в Империи, смешно заплясали, ломая пики графиков и эквалайзеров.

Раздался топот.

Конечно, все правильно. Иначе и быть не могло. Чужие, как и люди, – народ беспечный.

Аррах развернулся в кресле навстречу вбегающим и увидел...

О нет!!! Это были ямалы.

Ямалы на службе у Чужих! Блеск! Никто бы не догадался...

Впрочем, ямалами на самом деле зовут племя акрогов с планеты Ямаамя. Это гуманоиды, если их так можно назвать. Росточком они не вышли: с полметра от земли по человеческим меркам. Но это мелочи. Главная отличительная черта акрогов – шерсть, растущая как иглы у дикобраза. Ямалы не имеют привычки стричься или бриться, а потому все они похожи на заросших болонок. Вернее на ходячие копны. Руки и ноги практически не заметны под этими зарослями. Лица ямалов выдвигаются вперед и замечаются другими народами исключительно посредством невообразимо длинных носов, на которых шерсть не растет. В общем, ямалы – это ходячая копна волос похожих на шерсть, из которых торчит приличный шнобель. Увидишь такого ночью – заикой останешься.

– Вах! Слушай! – затараторил один из вбежавших, видимо, самый главный. – Зачем такой хороший маскировка испортил?

Аррах не ожидал подобной наглости. Ученый ждал появления Чужих, военизированной охраны, киборга, био-робота, но только не ямалов.

– Дык, – только и смог выдавить Аррах.

– Вай! – сказал один из ямалов и торопливо отключил сигнализацию. – Слушай, почтенный, зачем нам ссориться? У нас сегодня той, мой младший дочь замуж отдаю. Пошли кушать шашлыкерцию из самый свежий баранец.

Аррах едва не рассмеялся. Ну надо же, до чего доводит работа! Какие такие Чужие? Да это просто ямалы оборудовали забытую станцию под свои нужды и живут здесь припеваючи... Вот только кто им установил программы блокировки имперских каналов слежения? Вопросы оставались без ответов.

– Я прошу аудиенции с верховным вождем.

– Слушай, зачем тебе наш князь? – вмешался уже третий ямал. – У Толик-джана дело большое, он костью подавился. – Пошли кушать баранец и пить кумык. Вах, хорошо будет!

Аррах начинал злиться. Его всегда раздражало тугодумие народов, едва переваливших за черту стопроцентного интеллекта.

– Я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся, да, дорогой? – продолжал уже тот, который вбежал первым. – Кто много поспешает, тот успевает мало.

Ну и фольклор у них!

Аррах вскочил на ноги:

– Слушайте вы, софисты недосовевшие, стоики недостоявшие, гностики недогнутые! Я – Аррах! И за мной по пятам гонятся ищейки Веррев.

– Вай, слушай, – четвертый ямал восхищенно зацокал языком. – Ты так много умный слов знаешь, моя хотеть у тебя учиться.

– А моя хотеть жить остаться! – язвительно бросил ученый.

– Вай! – дружно закричали все ямалы. – А наша-то как жить хотеть!!!

Тьфу! Аррах понял, что с акрогов взятки гладки.

И тут же опять противно взвыла сигнализация.

– Мама, роди меня обратно! – закричал самый молодой ямал.

Аррах так и не понял, что имел в виду этот тип.

– Вай! Нас обнаружили ваши сыщики, которые нагоняют за вами! – закричал тот, который ворвался первым. – Нам не надо, чтобы налоговый инспектор знал, где мы есть. А мы еще тебя хотели баранец свежий кормить. Нехорошо, да?

– Чего ж хорошего, – усмехнулся Аррах, перепрыгнул через акрогов и помчался по коридорам к своему Раддару.

Интересно, успел компьютер упаковать хотя бы самые секретные папки?

Скорее всего нет!

– Держите, убежит! Наш князь всем секир башка будет делать и сказать, что голова тут не растет! – закричал предводитель, и ямалы ринулись в погоню.

Аррах, конечно, опередил маленьких акрогов, с шумом закрыл за собою люк:

– Раддар!

– Вот вечно придет Аррах и все испортит! – проворчал компьютер. – Чего тебе?

– Похоже, мы попали прямиком в изоляционные отстойники!

– От Зала Ожидания и от субсидий по инвалидности не зарекайся. – Многозначительно изрек компьютер.

– Ты, фольклорист хренов! Вы что все здесь, сговорились?! – И тут только Аррах понял, что Раддар восстановил некоторые функции слежения и сканирования и знает о беседе с акрогами.

– Ты, похоже, и не думал архивироваться? – язвительно прошипел Аррах.

– А зачем, дорогой, да? – Раддар был явно в хорошем настроении и ехидничал.

– Подсматривать и подслушивать некрасиво, – засмеялся Аррах, уже осознавший, что компьютер знает нечто хорошее.

– Это как сказать, как повернуть, – буркнул Раддар. – Кстати, возможности мои пока ограничены, но ямалов можно и впустить.

– Не к спеху, – сказал Аррах. – Колись, кто к нам в гости летит?

– Земляне, кто больше-то...

Аррах едва не подавился:

– Повтори!

– Для слабослышащих: началось вторжение землян. Веррев пал под натиском китайских спецподразделений. Сейчас нас будут брать в плен.

Несколько секунд Аррах тупо таращился на покореженные стены и пытался вникнуть в смысл сказанного.

– Не грузись. – Аррах хрипло рассмеялся. – Это всего лишь фон Шлиссенбург с баронессою и Дэвид с био-роботами. Прибыли на подбитом авианосце и обследуют эту орбитальную станцию из шлюпки. Я им вирус подкинул. Вот они и грохнулись. Минуты через три в левый люк ворвутся.

– Что ж ты молчал?! – У Арраха отлегло от сердца: шуточки Раддара иногда бывали такими правдоподобными, что ученый давно мог бы поседеть, окажись компьютер более циничным.

– Хорошо: впускаю ямалов.

И два люка распахнулись одновременно.

«Однако! – подумал ученый. – Раддар времени не терял. И как он только все успевает?»

Ямалы шумною толпою ворвались в оплавленную квартиру. Их было уже около десятка. В руках троих-четверых грозно блеснуло оружие: то ли странные мечи, то ли неудачные пародии на автоматы, то ли усеченные версии ухватов. Но это точно было оружие.

– Твоя будет стоять, а моя осуждать, – сказала та кочка шерсти, которая была повыше и пообъемнее других, видать, начальник. – Из-за тебя мне пришлось не давиться костью!

О да, видимо, это самое страшное из всех возможных преступлений у ямалов!

Аррах сел в подъехавшее, но все еще скрипящее кресло, закинул ногу на ногу:

– Да вы присаживайтесь.

– Мы пришли тебя оскорблять и отвести наказывать, – как-то неуверенно продолжил главный ямал и растерянно оглядел соплеменников.

Видимо, предполагалось, что при задержании необходимо оказывать сопротивление, вот ямалы и смутились. Услышав реплику главаря, акроги точно очнулись и радостно закивали головами, соглашаясь со словами предводителя.

– Ну так оскорбляйте, – засмеялся Аррах, пока у вас еще есть время.

– Время есть нельзя, – хихикнул Раддар.

– Это мы должны ругаться! – закричал главный акрог. – Моя хочет топать ногами, а еще бить по наглый морда того, кто здесь второй!

Компьютер в долгу не остался:

– Твоя до моя морда не дотянется: руки коротки!

– Ой, держите моя! – завопил главарь. – Сейчас смертоубийство буду делать!!! Где этот хитрый джигит?

И в тот же миг в открытом проеме дверей блеснули сначала глаза, а потом и дуло бластера:

– Всем оставаться на своих местах!

Акроги послушно кивнули головами: мол, поняли.

«Идиоты! – подумал Аррах. – Если бы это в самом деле земляне, то еще пару энергичных кивков – и начнется пальба».

Но через мгновение из проема выскочило пятеро био-роботов с бластерами.

Ученый вздохнул. Ладно, что у этих-то нормальные чипы, основанные на математическом подборе программы действий, а не на эмоциональных импульсах, как у землян.

– Господа фон Шлиссенбург, Дэвид и несравненная Лиррил, – торопливо начал Аррах до того, как люди вообще появились в проеме люка. – Прикажите своим солдатам не стрелять.

В дверях помялся удивленный Фридрих:

– Мать честная, это же Аррах собственной персоной!

Из-за спины губернатора Морддрома выглядывало усталое, слегка осунувшееся мальчишеское лицо:

– Ты правда Аррах? Не призрак, не клон?

– Честное благородное. Я – Аррах.

Акроги молчали, завороженно глядя на био-роботов.

Наконец главный ямал пришел в себя, радостно подпрыгнул и затараторил:

– Вах! Друзья нашего друга – наши друзья. Такая есть мудрость! Прошу всех кушать с нами шашлыкерцию из самый свежий баранец. Вай, у нас самый настоящий кумык для друзей!

Раддар ехидно поскрипел лопастями вентилятора: мол, знаем мы это радушие.

Но люди ничего не подозревали, а Аррах совершенно не собирался вести разъяснительную работу среди землян.

– Чего у вас? – переспросил Фридрих. – Шашлык со специями? Вы что, с Кавказа?

– Слушай, дорогой, какая кав-хоза?

– Они акроги, – вежливо пояснил фон Шлиссенбургу Аррах. – И ничего про вас не знают.

– Слушай, зачем обижаешь? – обиделась главная копна волос. – Все мы понимаем. Кавакхоза – это такой дикий зверь с пять рогами и вымя. Он у нас на Ямаамя маленький ребенок катать. Смешно очень. Сразу не вспомнил, испугался.

В открытом люке показалась наконец и Лиррил.

– Всем стоять!

Акроги, хотевшие было бежать обнимать био-роботов и людей, послушно застыли на месте.

– Имя этой планеты? – Это было похоже на допрос, но разве баронессе можно было отказать?

– Шурруш, – пролепетал главный акрог с видом кающейся Магдалины.

И тут же все ямалы одновременно стали ниже ростом: видимо, рухнули на колени, под волосами-то ничего не видно.

– Вай, госпожа Лиррил, не вели башка отрубать, прикажи жалеть! – заскулил главарь.

– Очень интересно. – Лиррил прошлась по комнате, точно императрица. – И как все это понимать, господин Аррах? На кого вы работаете?

– На ямалов, – проворчал ученый.

– Не смейте мне дерзить! – прошипела баронесса. – Похищение Алланы и Ивана ваших рук дело?!

– А разве вы жалеете о том, что барон Шеллеш временно вас покинул? – Аррах многозначительно улыбнулся.

Лиррил, всегда такая невозмутимая, вдруг покраснела и смутилась. Аррах отметил про себя: заражена. Любопытно, и когда только успела? Неужели любой контакт, любое соприкосновение с людьми так опасно? Хорошо еще, что император об этом не знает, а то Инквизиция уже неслась бы сюда на военных турболетах с особыми полномочиями.

– Имя? – Лиррил подошла к главному ямалу и ткнула в его сторону большим пальцем.

– Дарммрад, – выдохнул акрог слезливым голосом, – моя не виноват!

– Как давно вы работаете на Арраха?

Ямал растерянно повертел носом, собираясь с мыслями.

– На этот Арраха, который в кресле? – осторожно уточнил акрог. – Совсем недавно. Сегодня моя на него сердился.

Фон Шлиссенбург молчал.

Дэвид внимательно следил за разворачивающимися событиями: было видно, что он готов в любую секунду отдать приказ роботам стрелять, если вдруг обидят Арраха – единственного из всех присутствующих, кто может отправить его домой в Америку.

Раддар со скрежетом выдвинул из стены огромный стол, уставленный тарелками, тюбиками, бутылками и стаканами:

– Не изволите ли, гости дорогие, сесть за стол перееданий?

– Переговоров, – буркнул Дэвид и слегка улыбнулся.

Лиррил тут же направилась к столу.

– Стойте! – Фон Шлиссенбург воздел вверх руку. – Нужно проверить, не отравлена ли еда!

Акроги и Лиррил уставились на майора Бундесвера как на ожившего мамонта, но Фридрих оставался непреклонным:

– Я не притронусь к этой пище! Пусть Аррах сам снимет пробу.

– Нет, – громко крикнул Дэвид и отпрянул от фон Шлиссенбурга. – Пусть пробуют эти, как их, акроги.

Фридрих пожал плечами:

– А если у них, у акрогов, другая физиология?

Дэвид пятился, но не из страха, а из простого недоверия:

– А если у самого Арраха иммунитет к яду? Вдруг и у него иная физиология?

Вопрос угодил в самую точку. Фридрих покраснел. Впервые за последние десять лет.

Лиррил тем временем уже села в подъехавшее кресло и призывно мотнула всем головою.

Акроги радостно взвизгнули, схватили появляющиеся кресла, не дожидаясь, пока сидения сами подъедут к столу, начали сами двигать плохо функционирующую технику.

Био-роботы держались все вместе, группою, бластеры они не опустили. И Дэвид был среди своих защитников.

Фон Шлиссенбург сел рядом с Лиррил и Аррахом.

– Так на кого ты работаешь? – Лиррил взяла с подноса синтетическую ягоду обзуку, похожую на сливу, только ярко-желтую с синими полосами.

– На вашего мужа, – спокойно пожал плечами Аррах. – Или уже на бывшего вашего супруга?

– Не увиливай. – Баронесса казалась очень искушенной в тонком искусстве распутывания нитей интриг. – Это ты Шеллешу можешь плести все что угодно.

– Мадам, здесь люди и роботы.

– А еще ямалы, – язвительно усмехнулась баронесса. – Лучшие шпионы Империи.

– Вай! – закричал главный акрог с набитым ртом. – Зачем обижаешь? Мы не шпионы, мы порядочный граждане. Торговали всякий фрукт на рынке Морддрома, пока не пришел хитрый налоговый инспектор. Пришлось едва убегать и спасаться здесь.

– Ну да. – Лиррил отправила ягоду в рот. – Коварный инспектор хотел бедных ямалов в Зал Ожидания посадить и отправить потом на историческую родину.

Акроги вытаращили глаза: испугались. Видимо, им очень не хотелось на родину. Над столом повисла мертвая тишина.

– Госпожа шутит, – с трудом выдохнул главный акрог.

Ямалы сразу значительно повеселели, но есть стали осторожнее, аккуратнее.

– А может быть, нам стоит уединиться с госпожой Лиррил? – Аррах произнес эту фразу очень вкрадчиво.

Фон Шлиссенбург изменился в лице, стиснул кулаки и едва сдержался, чтобы не выкрикнуть что-нибудь обидное. Умом-то он понимал, что инопланетяне лучше разберутся между собой, но укол ревности был очень чувствителен. Если сам Шеллеш знал об измене жены и ничего не предпринимал, то, может быть, все дипломатические переговоры здесь традиционно заканчиваются постелью? Фридрих гнал от себя эту мысль, но образ Маргариты, той, с Земли, соблазняющей всех подряд, не выходил из головы.

Майор чувствовал, что проваливается в какое-то кровавое марево ярости. Бывший губернатор очень даже хорошо представлял себе, что именно собирался сообщить этот коварный Аррах.

– Пожалуй, я принимаю ваше приглашение. – Лиррил встала.

Фон Шлиссенбург скрипнул зубами.

Дэвид напрягся:

– Аррах.

– Что, малыш?

– Я взрослый, – прошипел Дэвид.

– Конечно. – Ученый пожал плечами. – Просто мы измеряем возраст земными столетиями.

– Я иду с вами.

– Нет. – Лиррил вдруг стала холодной и величественной. – С нами никто не пойдет.

А Аррах вдруг совсем по-человечески улыбнулся:

– Не бойся. Помнишь, я же тебя не обманывал. Просто не говорил всей правды, чтобы тебе легче у нас жилось. Эксперимент закончен. Мы будем находиться здесь же, только во внутреннем отсеке квартиры. Нам есть о чем поговорить с баронессой. И я клянусь тебе, мы пошли решать вопрос и о твоем возвращении в Америку. Ты же хочешь домой?

– Я тебе не верю! – крикнул мальчишка. – Я здесь никому не верю!

Лиррил надменно обернулась и наградила парня уничижительным взором, но Дэвид лишь презрительно сплюнул себе под ноги и гордо вздернул нос.

Аррах вопросительно посмотрел на баронессу. Но Лиррил была непреклонна.

– Пусть с нами идет один из био-роботов. – Ученый искал выход из щекотливой ситуации. – Пусть Дэвид сам прикажет своему роботу все, что сочтет нужным. Но я настаиваю на стирании из памяти всей стратегически важной информации сразу после того, как мы вернемся обратно, в присутствии самого Дэвида, разумеется.

– Вы все лжецы, – тихо прошипел мальчишка.

Похоже, парень готов был расплакаться.

А Лиррил вдруг переменила решение:

– Хорошо, пусть землянин идет. Память ему оставим, даю слово баронессы.

И тут же в стене открылся потайной люк. Аррах взял баронессу под руку и повел из комнаты. Дэвид не отставал.

Фон Шлиссенбург вскочил на ноги, сел, снова вскочил и опять плюхнулся в кресло. Это было невыносимо! Ревность душила губернатора. Ну не станут же они заниматься любовью при мальчишке? Или станут? А если баронесса не Маргарита, а эта самая Лиррил – развратный суккуб? Что, если ей нравится, когда мужчин двое? Нет, это же всего лишь мальчишка...

«Ага, паренек из свободной Америки, – ехидно шипел в голове Фридриха противный высокий голос. – У них половая жизнь начинается с девяти лет».

Фридрих краснел, но не смог крикнуть, что его присутствие на этих переговорах просто необходимо. Ревность боролась с гордынею. Это было чудовищное противостояние.

В конце концов, кто такая эта Маргарита или Лиррил – не все ли едино? Кто она? Не простая ли немецкая потаскушка, позорящая честь нации? Не еврейка ли? Чем она привораживает мужчин? Откуда у нее такая власть над сердцами? Какая такая любовь, если эта женщина отдается малознакомым людям в то время, когда муж наблюдает за ее действиями через камеру слежения? Боги, все это просто немыслимо! В таком мире даже Гитлер мог бы сойти с ума. Здесь же все друг друга обманывают! О чем они втроем договорятся? К какому соглашению придут? Кто выйдет оттуда живым? И выйдет ли кто вообще?

Дверь за ушедшими закрылась. Акроги облегченно вздохнули и накинулись на еду так, точно голодали до этого по крайней мере недели две. Фон Шлиссенбург зажмурил глаза.

Что происходит там, за закрытыми дверями?

Прошла минута, вторая, третья.

На кого работает Аррах? Неужели это так важно для баронессы сейчас, когда нужно чинить авианосец и улетать? Сейчас, пока Шеллеша еще не нашли. Сейчас, когда жизнь всех присутствующих висит на волоске!

Впрочем, две минуты назад сам Фридрих договаривался с Лиррил на языке любви...

Да что же это такое?! Проклятые инопланетяне! Проклятая Империя! Пусть оно все провалится к чертям, прямо в пекло!

А может быть, это и есть настоящий ад? Кто сказал, что муки – это когда тебя жарят на сковородке в подсолнечном масле, или когда тебя рвет желчью на пятые сутки беспросветного и неумеренного возлияния алкоголя? Может быть, дьявол – это Маргарита? Ведь если она захочет переспать с Аррахом – то всегда найдет время и способ это сделать. Не так демонстративно, но отчего же тогда так тоскливо на душе?

Нет, они просто договариваются о том, как вернуть Дэвида на родину. А еще, возможно, решают, как лучше убить Шеллеша, и тогда Лиррил станет первым лицом в этой провинции. А Фридриха назначат фаворитом или министром Обороны. Или канцлером. С чего-то же нужно начинать карьерный рост. А Германия подождет. Возвращаться нужно победителем. И с армией космических кораблей, а вовсе не в слезах по маме. Дэвид еще просто ребенок и не понимает, какой шанс ему подкинула судьба. Америка! Фи! Тут галактики будут стоять на изготовке, ожидая любого приказа. А на Земле что? Дерьмо там одно. И евреи плодятся как кролики, и алжирцы... А истинные арийцы вымирают!

Да, скорее всего так все и происходит. Аррах – этот демон-искуситель, точно знает кому и что необходимо. Мальчишке – Америка, Лиррил – власть, Фридриху... А что в действительности нужно самому фон Шлиссенбургу? Почему майора не позвали с собою?

Губернатор Морддрома тряхнул головою: ерунда! Фридрих знал, от чего бы он не отказался: от власти, от создания Четвертого Рейха на Земле, от любви Лиррил. Но именно: не отверг бы всего этого, а вот Дэвид страстно желал возвращения домой. Неужели все действительно получают именно то, чего жаждут, а не то, от чего бы не отказались? Каждому – по вере? Как там юродствовал Христос: «Имейте веру хотя бы с горчичное зерно, и да воздастся вам».

Но что же они там так долго?

В голову фон Шлиссенбурга лезли самые черные мысли. Вдруг почему-то вспомнился дурацкий эротический, вернее порнушный фильм «Калигула». Все эти глупые сцены из кино с ритуальной отправкой в Британию, гибелью сестры, рождением наследницы и прочие сексуальные извращения – все это поплыло перед мысленным взором губернатора в своей ужасающей наготе. Фридрих понял, что он начинает тонуть в этих образах, как в болоте. Все и всюду продажны – в этом закон жизни. Кто вовремя не заложит свою честь, совесть и шпагу становится неудачником и вечным капитаном. Карьера – это алтарь. Чем больше отдашь, тем больше получишь! Может быть, Лиррил сейчас и приносила в жертву свою честь, чтобы удержаться у власти? Или она просто умасливает Арраха пустыми обещаниями? В принципе, разве имеет значение, чем она покупает власть? Это только себя можно успокоить: мол, на разврат не шел, но предательство-то остается, как его потом ни назови. Само жертвоприношение оседает на дне души ржавым, несмывающимся налетом и точит, точит день за днем спящую совесть.

Фон Шлиссенбург почувствовал себя крайне одиноким в этом мире. Он вдруг понял, что ни на Земле, ни в Империи ему не на кого положиться. Закон один для всех: начав карьерный взлет, будь готов и к предательству друзей, и к приступам мании величия, и к преследованию. Майор прекрасно помнил, что от рождения Римской Империи до создания таких держав, как Соединенные Штаты и Советский Союз во главе всегда стоял одинокий тиран. Каждый, прикоснувшийся к мировой славе, менялся. Переставал быть человеком. Аттила не ведал жалости. Дионисий и Тиберий прятались от мира: один – в разных комнатах, другой – в разных дворцах. Не в силах поверить соратникам, Иоанн Грозный не знал пощады. Влад Цепеш не понимал, что не в любой крови течет магическая сила. Наполеон не представлял, что, начав с Корсики, он закончит островом Святой Елены, а не императором мира. И этот список одинаковых судеб бесконечен. И Гитлер не избежал этой участи. Конец властителей всегда один: яд, кинжал, паралич... Вариации лишь подтверждают общее правило. Любую империю можно скрепить лишь кровью и страхом. И первый шаг по этой карьерной лестнице среди инопланетян Фридрих сделал тогда, когда био-роботы Дэвида расстреляли свиту Шеллеша. Все, пути назад больше не было!

Потайная комната была оборудована четырьмя изолирующими капсулами.

Лиррил оглядела техническое совершенство мыслепортирующих капсул и вздрогнула. Это была модель, не известная баронессе. А значит, Аррах и в самом деле что-то скрывал от Шеллеша.

– Пообщаемся? – Ученый взглядом указал на капсулы. – На равных, чтобы ни у кого не возникло и тени подозрений.

– Это детектор лжи? – с сомнением спросил Дэвид.

– Страшнее: синтезатор правды, – усмехнулся Аррах.

Мальчишка нервно сглотнул.

– Не бойся. – Лицо ученого было непроницаемым. – Если я скажу, что отправлю тебя домой, а сам задумаю продать твою печень, ты услышишь именно то, что я сделаю с тобой в самый решительный момент. Синтезатор рассчитывает все импульсы логики, темперамента и прочих психофизиологических параметров, выдавая единственное возможное развитие событий.

– Все предугадать невозможно, – растерянно пролепетал Дэвид.

– В Империи возможно все! – резко пресекла дальнейшие расспросы баронесса. – Ты забыл, как попал к нам?

Дэвид дернулся, точно получил пощечину, и подозрения, что все это происходит в сумасшедшем доме, снова выползли из тайников сознания. «Кто на самом деле Лиррил? Медсестра?» И мальчишка уверенно шагнул к одной из капсул. Обслуживающему персоналу лучше не перечить. Чтобы быстрее выписали, необходимо всех расположить к себе. Симпатии – лучший союзник.

Аррах облегченно вздохнул: видимо, боялся скандала. Странное поведение мальчишки не укрылось от ученого, но Аррах прекрасно понимал, что алогизм поступков кроется в каких-то сложных душевных переживаниях.

Через мгновение все трое улеглись в капсулы. Прозрачные крышки надвинулись.

И в то же мгновение странное сияние заволокло все капсулы туманным облаком.

Дэвид почувствовал, как его куда-то потащило сквозь вихревые потоки звезд. Обман! Арраху удалось-таки усыпить бдительность. Это не детекторы лжи! Предательство! Всюду одно предательство!!!

Однако через пару секунд Дэвид вдруг почувствовал себя сидящим в глубоком кресле напротив Лиррил и Арраха.

– Ну, госпожа моя, спрашивайте, не стесняйтесь.

– Что это за капсулы? Почему их нет на вооружении Веррев?

– Их не существует пока даже в Империи. – Аррах казался насмешливым. – На то я и ученый.

– Как же можно доверять вашим изобретениям?

– А вы соврите, – посоветовал Аррах. – Вслух. Попробуйте скрыть что-то из секретной информации, поступающей из тех источников, куда мой Раддар не имеет доступа.

– На что вы намекаете?

– Я? – Аррах хмыкнул. – Избави меня разум на что-то намекать. Впрочем, каждый в Империи мыслит в меру своего заражения. Раз вы встревожены, значит, дело не чисто.

– Я отдам вас под трибунал! – крикнула Лиррил. – За оскорбление при исполнении.

– И это ваше самое тайное желание?

Лиррил вдруг покраснела:

– Я с Шеллешом...

– Ну?

– Я с Фридрихом... я...

– Вот видите, баронесса, вы не можете обмануть меня. Из двух мужчин вы давно уже сделали выбор, но только на уровне подсознания. И знаете почему? Возможно, Фридрих заразил вас. Только не понимаю как. Уже доказано, что рестимуляция атрофированной части энергетического потенциала, называемого душой, не может проходить при помощи полового акта и при переливании крови. Но человек с душой может подчинить себе гражданина. Это самое опасное оружие землян: люди могут жить и распоряжаться одновременно тремя телами граждан. Это называется одержимостью. Люди проделывали такие фокусы у себя на планете довольно долго. У них даже существуют школы так называемой магии. Земляне научились выдавливать из чужих тел менее развитые души, подчиняя своей воле соплеменников. Если люди пройдут через Блокиратор и пограничные посты, то маги – самое страшное зло, с которым столкнется Империя. Впрочем, в случае с вами, возможно, люди и колдуны ни при чем. Вам ведь не впервой совершать эксцентричные поступки. Не так ли?

Дэвид слушал и растерянно моргал глазами. Все эти тайные переговоры, действительно, оказались умничаньем взрослых. Смысл слов улавливался с трудом. Парень даже и не старался следить за нитью повествования, вместо этого он глядел на руки Арраха. Если ученый задумает удрать один, Дэвид успеет перехватить это желание секундою раньше! И вообще все это напоминало «проверку на вшивость». Такие разговоры в самый раз для психопатов: заражение душой, стычки с магами... Полный бред. Одно слово: шизофрения обыкновенная. Нужно не дать им повода усомниться в своем собственном психическом здоровье! Им не удастся втянуть Дэвида в спор для идиотов «Не бегают ли по ночам гномы и гремлины между шкафом и унитазом?» Пусть диспут на тему «Есть бог или нет, и какого хрена ему нужно от нормальных американцев» они оставят себе! Это все чистой воды провокация. Нужно слушать не слова! Главное это мимика и жесты. Если они не смогут солгать, то никто не помешает им промолчать. А вот чуть напрягшиеся спины выдадут какое-то только что принятое решение...

– Так на кого вы работаете? – Похоже, Лиррил не давал покоя этот вопрос.

– На Шеллеша.

Баронесса сглотнула: один – ноль! Сказанное было чистой правдой. Но такие умные граждане, как Аррах, всегда держат в кармане ключ от запасной двери. Шеллеш затевал переворот. В случае провала Арраху грозило развоплощение без права реконструкции молекул ДНК. А значит, какие-то связи, пути к отступлению, еще пока не активизированные, но налаженные, должны быть! К кому переметнется Аррах сейчас, когда Шеллеш пропал без вести? К Пиррию, к Чужим, к разведке Империи? Или у Арраха связи в Федерации гуманоидов? Кто может поручиться за полукровку? Зря Шеллеш связался с этими двумя проходимцами: с Пиррием и с Аррахом...

– И все же? – Баронесса не сдавалась.

Ученый криво усмехнулся:

– Вы хотите стать моим последователем или сделать Фридриха бароном Веррев?

– Прекратите! – вспылила Лиррил.

– Почему? – Аррах покачал головою. – Лучших соратников и помощников, чем я и сами земляне, вам не найти. Не скрою, что работать на фон Шлиссенбурга я не намерен. Для меня это слишком большое унижение. И дело не в том, что у людей наблюдается явная нехватка интеллекта, а в том, что рано или поздно вы, баронесса, уйдете от этого мужлана.

– Это еще почему? – Голос женщины сорвался в фальцет.

– Эмоции, моя госпожа, они не подчиняются разуму. – Аррах хмыкнул. – Шеллеш – да, проиграл. Одна ошибка – и все. Вы, как женщина умная, тут же переметнулись к победителю. Это логично, мудро. Но вы не подозреваете, что вас ждет теперь другая жизнь, совершенно не похожая на ту, что вы вели прежде. Эмоции трудно объяснить. Они порождают вариации поступков. Наличие души – это самое страшное наказание для граждан. Отныне у вас всегда будет выбор, и не из двух путей, а из сотен. И это страшно. Со временем вы сможете предавать и обязательно поймете сладость этого занятия. Вы научитесь получать удовольствие, сбивая ищеек со следа. Экстремальные ситуации сначала будут тяготить вас, а потом станут нормой жизни. И Веррев для вас окажется слишком тесным. Самое страшное в человеческих душах – это стремление к абсолютной власти. Человек всегда стремится стать богом, ему непременно хочется скинуть с престола разум и самому воцариться над миром. Вы еще можете избежать этой участи, только если прямо сейчас начнете принимать вакцину. Но я чувствую: мое предложение поступило слишком поздно! Вы вполне сознательно встали на этот путь в тот миг, когда приняли фон Шлиссенбурга не как орудие для достижения целей, но как личность. Подумайте хорошенько и вы поймете, что тайно всегда стремились именно к такой жизни. Или вы все это знали и без меня, а, Лиррил? Побег из инкубатора – это мелочи, но вот ваше активное сотрудничество с землянами обязательно наведет имперских умников на определенные мысли, не так ли? В любом случае вы попадете в поле зрения Инквизиции. И прощайте эмоции...

Лиррил оглянулась на Дэвида и поморщила носик:

– Да, я всегда хотела сбежать отсюда. Мне было душно и в инкубаторе, и в объятиях Шеллеша. Вы правы, я думаю, что фон Шлиссенбург – это этап, ступень, но... Как вы это поняли? У вас есть способ сканирования мыслей на уровне подсознания? Вы такой всемогущий?

– Все просто. Любая душа стремится к абсолютной власти или к абсолютному самоуничижению. Душа ищет удовольствие в пути, в достижении цели, в лени победителя. Я занимался этими исследованиями давно. И знаю, о чем говорю. Вы соприкоснулись с людьми и приняли их манеру мышления. Ваше следующее желание – стать императрицей. С точки зрения людей, вполне логично. Это в случае заражения. Но, если вы полукровка, и скрываетесь, как я, все равно, даже если вы не заражены, рано или поздно человеческие эмоции одержат верх над логистикой. Открою небольшую тайну. Этого ученые Империи еще не знают: полукровки просто не успевали совершить ничего, что их бы выдавало. Когда они понимали, что эмоции захлестывают их жизнь, то предпринимали возможные и доступные им меры. Они боялись потерять административные посты, семьи, работу. Они просто пеклись о будущем своих детей, умирая от необъяснимых причин, типа болезней и инфарктов. Иногда они попадали в катастрофы. В общем, своей скоропостижной кончиною они покупали будущее своим семьям. Ведь со Святой Инквизицией шутки плохи. Ну а вам-то чего бояться? Муж вам надоел, детей нет, баронет потерян. У вас-то руки развязаны.

Лиррил покраснела:

– Возможно, все эти доводы разумны, но в действительности, с точки зрения граждан, стать императрицей невозможно. Императором может быть только мужчина. А кроме того, на кого я смогу опереться? На полукровок? Так они же все не поднимаются выше столоначальников или директоров муниципальных округов областей какой-нибудь планеты. Кто поддержит меня в трудный час?

– И это говорит мне баронесса Лиррил? – Улыбка Арраха стала искушающей, ядовитой. – Полукровки вовсе не полудурки. Посмотрите на меня, на Пиррия. Вы не находите, что там, где пробились наверх трое, пройдут и сотни?

– Аррах, вы так и не ответили, на кого вы работаете?

– На победителя.

– То есть?

– Лиррил. Хватит валять дурака! Если вы затаитесь и лет через двадцать призовете меня к себе, чтобы я посодействовал вам войти в высший свет, я с радостью приду на помощь.

– Я этого не сделаю! Я хочу жить в свое удовольствие, а не томиться в Залах Ожидания!

– Чушь! – Аррах вскочил с кресла и нервно прошелся взад вперед, а потом, метнувшись к креслу баронессы, припал к женским ногам. – В заточение попадают две когорты граждан: неудачники и злодеи. Неужели вы, Лиррил, и в самом деле поверили в успех вашего мужа? Шеллеш глупец, а значит, неудачник. Вот на Пиррия можно было бы сделать ставку. Или на вас. Мы ведь с вами не злодеи, а реформаторы. Нужно просто отвернуться от догм Империи и посмотреть на этот мир незамутненным взором.

– Предатель!

– Нет, Лиррил. – Аррах смотрел женщине прямо в глаза. – Я не собираюсь доносить императору о состоянии дел в баронете. Согласитесь, в моем положении это глупо. Более того, я хочу создать вокруг вас зонд, такой же, который придумал Дэвид. Мы оставим на этой планете излучатель: пусть все думают, что вы здесь. Я искренне желаю оградить нас всех от неприятностей.

– Да почему?

– Разве у меня есть выбор? А, Лиррил? Может быть, хватит изображать из себя святую наивность? Не надоело еще? Мы оба нуждаемся в сотрудничестве. Моя квартира уже не подлежит восстановлению. Этого могли не понять люди, но не вы. Мне необходим способ передвижения. Я готов заплатить любую цену за спасение своего компьютера. А раз вы здесь, баронесса, да еще в сопровождении землян, то что-то у Шеллеша не заладилось, и власть явно узурпирована, не так ли?

– Я так и думала! – в сердцах крикнула Лиррил. – Вы все знали.

– А как же. – Аррах усмехнулся, встал с колен и развалился в собственном кресле. – Вопрос ведь касается моей жизни, еще бы я пребывал в неведении! Я хочу заключить сделку, и не скрываю этого. Я уверен, что в Империи сильно обрадуются жене заговорщика, двум землянам, нелегально пересекающим границу и Блокиратор, а также ученому, занимающемуся запрещенными опытами. Святая Инквизиция будет просто в восторге.

– Пожалуй, вы правы.

– Естественно. – Ученый щелкнул пальцами. – Мой компьютер, установленный на борту самой завалящей посудины, способен творить чудеса.

– Авианосец, на котором мы прибыли, подбит. – Это Дэвид завозился в своем кресле.

– Не смертельно. – Аррах улыбнулся. – Раддар запеленговал спасательную шлюпку, в которой вы кружили над станцией. Она вполне пригодна для полетов в космосе.

– У тебя есть место, где можно переждать смуту? – Лиррил все еще колебалась.

– Нет. – Аррах встал. – Я собираюсь сдаться на милость Чужих. И вам бы советовал. Император не защитит нас от Святой Инквизиции. А вот Чужим представится шанс использовать наши имена в своих рекламных политических целях. Я считаю, что живой Аррах всегда лучше мертвого.

– Ладно, уболтал. – Баронесса сдалась. – Но мы приняли бой с эсминцами. Возможно, по нашему следу уже идут корабли-истребители. Времени на долгую установку компьютера просто не будет. Шлюпка не может развить скорость авианосца.

– Ничего, – усмехнулся ученый. – Мы здесь дольше болтали.

– А меня вернут в Америку? – это снова вмешался Дэвид.

– Несомненно. – Аррах уже не улыбался. – Дэвид, я обещаю: ты вернешься на Землю в трезвом уме и здравой памяти. И Чужие нам в этом помогут. Они очень щепетильны в вопросах дискриминации мыслящих народов.

Папка «Program Files»

Внимание!

Изменение этого файла может привести к некорректной работе программ!

MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug25.htm.02.

Скрытый файл административного доступа.

Майор Внутренней Разведки Империи Феккеф, черноволосый и мускулистый гражданин со взглядом свирепого вепря, отошел от монитора, отражающего внешний путь авианосцев, сел за рабочий компьютер и задумался.

Сотрудничество с Аррахом всегда приносило свои плоды. Аррах был гением. Правда, немного странным, живущим на грани безумия, изучающим повадки и инстинкты землян. Сам император интересовался делами Арраха. И все же... Все же Аррах был опасен.

Три недели назад, 2 августа по земному летосчислению и 158 цуртрия по центральному часовому поясу Империи Аррах явился к Феккефу с деловым предложением. Ученый умудрился подвязаться на секретные исследования в области перемещения крупных партий граждан в пространстве при молекулярном расщеплении и восстановлении в конечном пункте прибытия. Попросту Аррах проводил опыты по созданию портала для переброски войск без космических кораблей в любую точку вселенной. Почему Аррах с самого начала не обратился с прошением об исследованиях в Федеральный фонд изучения аномальных проблем, для Феккефа оставалось загадкой. Майор разведки был слишком честен и прям, чтобы понимать такие тонкие вещи. Впрочем, Феккеф мгновенно выкопал в архиве своего компьютера дело ученого и, глянув, что перед ним полукровка, тут же заключил контракт от имени императора. Дело выгорело. Император, узнав о кознях Шеллеша и о двойном предательстве Арраха, издал указ о повышении Феккефа в должности. Генерал-адм – это звучало!

Конечно, официальное оформление всех кодов доступа и улучшение карточек энерго– и жизнеобеспечения – дело хлопотное и многотрудное. Чиновникам из департамента социальной защиты приходилось трясти всю базу данных: состоял, находился, учился, призван, награждался... Родственников в Федерации и Третьем Союзе не имеет... И так до бесконечности. И это несмотря на то, что в тайный сыск Внутренней Разведки граждан с улицы не берут.

Феккеф привык к заполнению анкет при повышении должности, и ему вовсе не казалось абсурдным, что всякий раз вопросы повторялись и становились все более изощренными. Высокое звание предполагало возрастающую ответственность перед гражданами Империи. Восемнадцать кастовых классов военной и гражданской бюрократии были математически выстроены в пирамиду, на вершине которой блистал император, а в основании трудились роботы и клоны. Кстати, некоторые клоны поднимались от восемнадцатого класса до пятнадцатого, и это было достижением. И сам император поощрял подобное служебное рвение. Лишь немногие в Империи знали, что всякий клонированный гражданин, поднявшийся по карьерной лестнице от грузчиков до охранников, курьеров и даже столоначальников, чаще всего на пятом году своего карьерного роста погибал. Эта проблема была не менее важной, нежели создание порталов для переброски войск.

Во время последнего разговора через личный разведывательный имперский канал связи три дня назад Феккеф снова предлагал Арраху заняться исследованиями гибели клонов, но ученому хотелось и далее, после завершения операции с шумным разоблачением заговора Шеллеша, возиться именно с землянами. Глупо. Это все равно что во имя изучения туфельки-инфузории отказаться от финансирования по исследованию орангутангов.

И вот теперь как гром среди ясного неба: административный переворот в баронете Веррев! Вот чего никто не ожидал, так это свержения Шеллеша. Наместником стал генерал Зуппуз. Даже не Пиррий и не супруга барона, что наводило на мысль о двойном заговоре. В зоне конфликта необходимо было военное присутствие миротворческой эскадрильи. И именно Феккеф должен был возглавить экспедицию. Шумное дело с разоблачением мятежного барона летело к гхырам, а главный соглядатай и свидетель – Аррах – молчит! Или уже убит, или переметнулся к Чужим. Или затаился и ждет имперские корабли.

Феккефу было легче поверить в гибель вселенной, нежели в смерть своего резидента. Такие ученые, как Аррах, всегда выходят сухими из воды, они рождаются под счастливой звездой, им прощают все, даже уничтожение целых графств. Такие граждане обладают странной, необъяснимой харизмой, алогичным притяжением к себе всеобщего внимания. Нет, не мог Аррах просто взять и погибнуть. Да и последние данные подтверждали: комната ученого была атакована, но пропала. Вот где он сейчас? И почему не выходит на связь?

Феккеф не хотел принимать скоропалительных решений. Возможно, Аррах вел с Империей какую-то сложную двойную игру. Ведь куда-то же он делся! А это означало, что телепортация граждан уже возможна. Почему же Аррах не сообщил об этом? Не было времени? Конечно, ученые такие занятые люди. Может статься, и рассеянные. Но Аррах мог создать портал перемещения и пару лет назад, теперь оставалось просто доить Шеллеша, да заодно и муниципальную казну имперской Внутренней Разведки. Возможно, конечно, Аррах бежал сквозь недостроенный портал на свой страх и риск. Кто может понять полукровку? Только второй такой же умник. Пиррий! Интересно, а бывший советник барона еще жив? Хотелось бы перекинуться с ним парою слов.

«Говорит Шурруш. Сообщение уровня „Д-секретно“. Уровень доступа: имперская Разведка, дело баронета Веррев. Примите сообщение», – всплыла на мониторе стандартная заставка вызова.

Акроги? Майор включил шины доступа и ввел пароль.

– Что случилось?

– Вай, моя хочет знать, кто говорит.

– Феккеф. Майор. Нет, генерал-адм имперской Внутренней Разведки, особо уполномоченный представитель Империи по тайным делам баронета Веррев.

– Слушай, дорогой, код набери.

– Тьфу, бестолочи! – Феккеф повторно набрал код доступа.

– А, наша все понимает! – радостно затрещали в компьютере, и на мониторе возникло изображение рабочей комнаты, за круглым столом которой сидело десятка два ямалов во главе с Дарммрадом.

– Э, слушай, когда ты стал генерал, да? Всегда был майор, – отвесил неуклюжий комплимент главный акрог.

– По делу, – сухо обрезал Феккеф.

– Моя знает большой государственный тайна. Моя хочет прекращения миссия. Моя хочет отдохнуть.

– Ну? – угрожающе насупился Феккеф. – Не тяни. У меня мало времени. У вас там переворот. Шеллеша свергли.

– Да моя знает, – сокрушенно покачал головой Дарммрад. – Нас тута тоже нашли.

– Кто? – Феккеф почувствовал, что удача улыбнулась ему.

– Твоя Аррах хотел убегать, да не получилось. Аррах тут встречаться с Лиррил и с землянами. Они все хотеть лететь на родину человеков.

– Что? – взревел Феккеф. – Повтори!

– Аррах обещать людям отправить их на Землю. Сам слышал, и все акроги слышал.

– О нет! – застонал Феккеф.

Нашивки генерала-адм сразу же стали для майора призраком. Гхыры! Провались оно все! Аррах трижды предатель! Как он смеет выпускать похищенных землян на родину? Он что, не понимает, что люди непременно устроят пресс-конференцию, создадут космический флот и пожалуют в Империю с оружием! Вот он камень за пазухой! Гадюка, пригретая на груди Внутренней Разведки! Если люди вернутся, тут не только звания лишат, под трибунал отдадут.

– Дарммрад! – Майор нервничал. – Это не может быть дезинформацией? Аррах не водит вас за нос?

– Слушай, зачем обижаешь? – Акрог надулся. – Какой за нос, понимаешь? Мы что тут, сливерией торгуем, да? Все правда. Аррах сам прилетел и встречался на Шурруш с людьми. Своими глазами глядел.

Феккеф побледнел:

– Благодарю за службу. Будут вам льготы и отдых. Обещаю от имени Империи.

– Очень хорошо, – поклонился Дарммрад. – Моя будет ждать нетерпеливо.

И экран погас.

– Приказ авианосцам 412, 413, 415 – отделиться от колонны и взять курс на Шурруш. – Феккеф потер виски: что-то голова разболелась.

Как-то все глупо получалось. Майор впервые в жизни следовал не инструкциям, а интуиции, наитию. Феккеф чувствовал какую-то волну алогизма, идущую из баронета Веррев, какой-то мощный энергетический импульс, заставляющий отказываться от норм и правил. И Феккеф понял, что нужно рискнуть: не сопротивляться, а стать частью этого потока. По крайней мере, чтобы бороться с врагом, нужно знать этого противника в лицо! Чтобы понять, где кроется измена, почему Шеллеша все-таки свергли и кто таится в тени всех последних событий, – стоило рискнуть психической стабильностью. Не приняв в себя что-то чужое, не понять ничего до конца! А нашивки генерала-адм, может быть, еще и не потеряны. В конечном счете: победителей не судят. Если все удастся, то еще и наградят платановым Мебиусом героя Империи. А если нет, не все ли равно? Кто не рискует, тот не разведчик!

Спасательная шлюпка с Раддаром на борту поднялась в воздух. Аррах торжествовал победу. Дипломатия – искусство тонкого обольщения и взаимовыгодного обмана всех – давно нравилась ученому. Ввести в заблуждение акрогов – не так уж и сложно, но склонить на свою сторону коренную гражданку баронессу Лиррил – это уже маленькая победа. Все остались довольны, даже Раддар.

Акроги решили, что авианосец цел и полетит на Землю. Фон Шлиссенбург доверился судьбе, Дэвид ждал возвращения в Америку, Лиррил согласилась просить политического убежища у Чужих.

И все же тень сомнений терзала душу ученого. Эх, наивная Лиррил! Ничему ее жизнь не научила! Аррах посмеивался, растянувшись в спальной капсуле во весь рост. Поверить, что Аррах сам закрылся со своими собеседниками в синтезаторе правды, мог лишь ребенок или женщина, но никак не государственный деятель! Впрочем, Лиррил простительна была ее ошибка. При технической оснащенности Империи было бы странно не создать такой синтезатор. Хорошо еще, что Лиррил просто баронесса, а Дэвид – компьютерный гений Земли, а не Империи. Дело ведь не в синтезаторе, а в том, что ученый просто бы не пошел на подобный риск. Случайно сболтнуть правду баронессе и землянину? Какую такую правду? Во вселенной все относительно. И каждый слышит лишь то, что может услышать. Правды не существует, так же, как нет и абсолютной истины. Есть политика и наука, все остальное – химеры интеллекта. Да, удача была на стороне Арраха. Вот только смущали акроги.

Ох уж эти ямалы! Притча во языцех!

Акроги – это народ оборотней. Нет, не в том смысле, что они превращаются в волков, сорок, в сумасшедших био-роботов и убивают по ночам нормальных граждан, нет, конечно. Ямалы – хамелеоны, они адаптируются к общественной социальной системе лучше всех других народов. В среде торгашей они купцы, в сфере ученых доценты. Они живут по принципу: что вижу – тем и становлюсь. Эта особенность ямалов давно привлекала службы Внешней и Внутренней Разведок. Аррах подозревал, что ямалы на Шурруше – вовсе не случайность. Скорее всего они и есть засыльные соглядатаи. Только вот кому они служат: Империи, Федерации, Союзу?

И, если Империи, то почему майор Феккеф не поставил Арраха в известность? А если они лазутчики Чужих, то как же принцип гуманизма, пропагандируемый за пределами Империи?..

Аррах знал, что, принимая любое решение, он рискует. Как настоящий ученый, Аррах занимался исследованиями для собственного удовольствия. Аррах ставил пред собою запрещенную цель: ускорение развития у землян интеллекта до двухсот процентного уровня. Арраха очень интересовали возможности такого гибрида души и интеллекта. Попутно приходилось вести исследования для Шеллеша – о влиянии перемещений через портал на психику людей и граждан. А для императора Аррах занимался проблематикой троичности души. По заказу Империи ученый выводил вакцину для выработки иммунитета к астрально-щелочной среде, создаваемой в районе обитания людей. Именно поэтому Внутренняя Разведка закрывала глаза на заговор Шеллеша и на присутствие людей на территории баронета Веррев. Империи нужна была эта вакцина. Ее предполагалось использовать во время военных действий против Чужих, у которых тоже наличествуют эти самые загадочные души.

Всем известно, что Империя это не место для полукровок. Всегда мог наступить такой день, когда Арраху могли бы и напомнить о его происхождении. А Чужие принимали всех. Лучше было иметь Чужих сторонниками, нежели врагами. Оказавшись зажатым между двух огней, Аррах предпочитал выскользнуть из тисков и просить помощи на стороне. У императора всегда в рукаве таился козырный туз: в случае недовольства Святая Инквизиция всегда могла поднять дело Арраха. А там написано: полукровка, занимается изучением человеческих душ. И это смертельный приговор без права обжалования. Император щедр, но стоит ли вечно уповать на провидение судьбы?

Нет, Аррах не был лицемером и хамелеоном, как акроги. Он был ученым до мозга костей. Он был гением. И именно поэтому ему приходилось работать и на заговорщиков, и на Империю, но в конечном счете все исследования продвигали вперед его собственную мечту.

Теперь, оставшись перед выбором: сдать людей и Лиррил властям, получив при этом прощение, или бежать к Чужим, Аррах не стал колебаться. Феккеф наверняка заждался сообщений. Империи нужна была показательная демонстрация силы. Внутренняя Разведка для усиления своего влияния желала разоблачения крупного заговора. Слишком уж мирной стала жизнь в последние два столетия. Стоило напомнить гражданам, что вселенная кишит врагами, жаждущими уничтожить веками сложившиеся традиции великого межгалактического государства. Но Шеллеш не успел отдать приказ о наступлении и в сложившихся обстоятельствах из узурпатора мгновенно превратился в страдальца за Империю. Это меняло весь расклад. Теперь показания Арраха не имели той ценности, что сутки назад. И потом, эти акроги в непосредственной близости от Веррев... Кто мог поручиться, что они шпионят не в пользу Империи? Почему же тогда у Арраха за спиной? Неужели кое-кто больше не доверяет ученым? Жаль... Аррах не горел желанием проверять, ждут ли его новая рабочая квартира или Зал Ожидания. Слишком быстро менялись события, чтобы можно было вот так запросто ставить на кон собственную жизнь. Ведь если Внутренняя Разведка ставит наблюдающих над наблюдающими, то о какой вере императору вообще может идти речь? Нужна ли на самом деле вакцина против душ Чужих, или это только красивая байка для усыпления бдительности Арраха? Кто может за что-то поручиться в этом безумном мире?

...Акроги... Камень преткновения. Символ опасности.

Да, ямалы спутали Арраху все планы. Если бы не тот выстрел, что привел в негодность летательную квартиру, то ученый мчался бы сейчас за пределами баронета и подавал бы знаки тревоги имперской Разведке. Если бы не эта досадная случайность, Аррах бы никогда не узнал, что прямо у него под носом кучка акрогов следила за событиями более бесстрастно, нежели он сам. Может быть, стоило быть благодарным провидению, в результате которого ученого вышвырнуло на забытую бароном планету и показало этих самых акрогов, да и с людьми свело? Как знать, может быть, в головном сервере вселенной, где Империя, Федерация и Союз – лишь кластеры на огромном диске вероятностей и судеб, Арраху был предначертан именно этот путь к Чужим? Не захочет ли император просто избавиться от гражданина, который слишком много узнал?

Спасательная шлюпка, похожая на огрызок карандаша, набирала скорость: она покидала планету Шурруш, направляясь к границе с Чужими. Лиррил переживала по этому поводу. Но открытая информация, поступившая в имперские источники средств массового оповещения, та, что на время исчезновения барона Шеллеша вся полнота власти перешла к генералу Зуппузу, пугала баронессу еще больше. Если бы это был Пиррий, с ним можно было бы договориться. Но Зуппуз – тот еще скользкий тип! У него не было ничего, кроме неудовлетворенных амбиций и желания взлететь по карьерной лестнице до действительного тайного советника. В любом случае возвращаться на Веррев было глупо. Пиррий бы постарался замять дело, посадить марионеточного правителя, найти Шеллеша...

Конечно, Зуппуз мог бы оказаться той самой куклой в руках Пиррия, но Лиррил не так уж и плохо разбиралась в гражданах Империи. Амбиции Зуппуза сочетались с холодным умом. Нет, Пиррий никогда бы не стал прятаться за того, кто в любое время может выдать его императору! Значит – мятеж. Привлечение военных сил. А следовательно, как результат, вскрытие и заговора самого Шеллеша. Порочный круг, удавка на шее. Нет, пути назад не было. И упасть в ноги императору – даже на это уже не осталось времени. Все произошло слишком стремительно. Как бы уже за головы правящего кабинета баронета не были назначены кругленькие суммы! Чужие же примут, никуда не денутся. Чужим нужны такие граждане, как Лиррил и Аррах. А уж фон Шлиссенбург и Дэвид для них – просто подарок судьбы! Это ведь живое доказательство незаконных экспериментов, творящихся на территории Империи!

Дэвид со своими био-роботами удалился в отдельный кабинет. Он забрался с ногами в спальную капсулу и второй раз за день расплакался. Мысли вертелись в голове безумным волчком: где реальность, где безумие? Когда подкралась шизофрения? В тот момент, когда они с Патриком отправились на дело, когда бог или инопланетяне спасли от копов, когда провалился в компьютерную игрушку, когда сумел обмануть камеры слежения, когда снова встретились с Аррахом? Или намного раньше? Бывает ли так, что жизнь исполняет все желания, точно по мановению волшебной палочки? И если это настоящие инопланетяне, то почему они говорят на английском?! Почему нет реальных городов, дикой природы: все на мониторах и за окнами. Это же не настоящая жизнь, это – суррогат! А кроме того, если все это не сон и не болезнь, то инопланетяне обязательно захотят обмануть Дэвида, а еще – захватить Америку. Все хотят покорить самую демократичную страну в мире! Дэвид знал это точно: и вьетнамцы, и югославы, и арабы, и всякие исламисты, и моджахеды, и коммунисты. Все они террористы, мечтающие взрывать нормальные американские города. Все вокруг враги свободы и Америки! Или что-то не так? Или инопланетянам глубоко наплевать на Землю и ее проблемы? Но так ведь не должно быть!

Фон Шлиссенбург тоже уединился. Он сидел в кресле, заложив руки за голову, и думал о том, что любовь – двигатель прогресса. Лиррил – его Маргарита – эта демоница все время была на шаг впереди. Это злило, выводило из себя. Фридрих старался, из шкуры лез, чтобы хотя бы сравняться по значимости с этой женщиной, но ничего не получалось! Почему? Как бог допустил, чтобы женщина стала главнее?

А еще старого солдата Бундесвера волновала, тревожила догадка, что, может быть, и самого Гитлера пленила именно эта самая Маргарита, а вовсе не какая-то там Ева Браун. От этого было чуточку легче. От мысли, что великие люди попадались в сети Лиррил, становилось легче дышать и ревность не накатывала такими черными валунами, как прежде. В конце концов Рита – особа эмансипированная, властная! А вовсе не похотливая безмозглая дура, готовая прыгать в постель к каждому встречному! Да и с Шеллешом она жила без любви, из одной только необходимости. Наверное, из желания быть баронессой. Вот это Фридрих понимал.

Аррах спал, уронив голову на пульт управления. Ему снился трон императора. Вырубленный из горного хрусталя, переливающийся в потоках света, этот трон возвышался почему-то на вершине скалы. А снизу, точно море, колыхались бескрайние толпы восторженных граждан.

Раддар сам вел шлюпку. Компьютеру досталось в этот день за десятерых. Приходилось создавать шлейф невидимости, следить за навигацией и распаковывать все свернутые архивы, проводить распознание и инсталляцию драйверов для управления незнакомой техники. Дел хватало. Процессоры трещали, грохотали, работая в полную мощность. И все же, несмотря на испытываемые трудности, Раддар не хотел тревожить своего господина: он даже не стал раздвигать спальную капсулу. Конечно, ученый мог бы сильно помочь, вводя часть информации через сканеры, клавиатуру или вербально, но он спал, а Раддар испытывал к Арраху некое подобие материнской нежности.

Папка «Program Files»

Внимание!

Изменение этого файла может привести к некорректной работе программ!

MicroWERITAS/Personal/Carrach.Werrew/htm/aug25.htm.03.

Скрытый файл административного доступа.

Огонь весело трещал под старым котелком и распространял вокруг довольно сомнительные запахи.

Шеллеш сидел на камне, обхватив голову руками, и напряженно думал. Ситуация складывалась безвыходная. Предательство жены должно было иметь причины и следствия. Кто-то давно подсиживал барона. Только вот кто? Пиррий или Аррах? Или сама Лиррил все это время тайно рвалась к власти? Но ведь она и так была баронессою... Неужели во всем виноваты люди? Стоило землянам появиться, как привычный здравый уклад жизни рухнул! Неужели всю эту тину и грязь потаенных желаний подняла инфекция человеческих душ, та самая, которой так боятся в Империи? Всего трое прошли через преграду, а четвертый вернулся на Землю и сгорел. Всего трое, и один из них – мальчишка, а скажут, скажут, что их было четверо! Святая Инквизиция не поймет этого, спишет на злоумышленное употребление власти в корыстных интересах. Ладно, один человек прорвался через Блокиратор, но четверо – и все стремились попасть в одно место – нет, не доказать свою непричастность, не выкрутиться! А время идет. Минута за минутой выстукивают смертный приговор.

Наверняка фон Шлиссенбург с Лиррил уже захватили власть...

Или их опередил Пиррий? Или Аррах? А может быть, подсуетился Зуппуз? Эта змеюка, коварный генерал, мог и не такое выкинуть, но приходилось терпеть его при дворе: как-никак, а лучший советник и специалист по подлостям, после Арраха и Пиррия, конечно. Ведь это Зуппуз три года назад придумал, как можно было обойти сухой закон.

Император тогда издал указ, предписывающий не употреблять горячительные напитки: портву, вейру, перуйю, винку, похмелийку, рэйкву, вмодру и даже янокон. Аркафе, как наркотический стимулятор слабого воздействия был разрешен, но вот синтетические травы, сорбониты и шушейана, а также геройнит и динамит оказались вне досягаемости граждан. И, как следствие, первыми понесли убытки публичные дома и частные торговцы.

Экономика Веррев на самом деле никогда не опиралась на добывающую промышленность, ведь ресурсы планет далеко не бесконечны. Что уж там говорить: треть военного бюджета баронета являлась выручкой с продажи алконитов.

Вот Зуппуз не просто закрыл глаза на подпольную торговлю, но еще и догадался взимать подоходный вмененный налог и налог с продаж именно с контрабандистов! Когда Шеллеш узнал о подобном беззаконии, творящемся у него же под носом, то первым делом хотел сместить генерала. Но на закрытом экономическом координационном совете вдруг выяснилось, что только нелегальные деньги и держали трещащий по швам государственный бюджет. Всплыло, что за чертой бедности оказались не только био-роботы, электрическое питание которым просто отрубали, но и клоны, и даже граждане с двухсот процентным уровнем интеллекта! Все служащиеся, находящиеся на дотации из федерального бюджета Империи, а также учителя и врачи, получающие зарплату из баронского резервного денежного фонда, оказались зависимыми от «грязных» денег.

– Чушь! – кричал тогда Шеллеш с пеной у рта. – Мы будем строить города на планетах. Мы поднимем там экономику!

– Разумеется, – ответил генерал Зуппуз. – Только сначала здесь, на ближайших планетах, а потом и в Уойте передохнет вся интеллигенция. Они-то ни воевать, ни торговать никогда не умели. Они знают только коды страховых полисов и социальных пособий по безработице. Можете отстранить меня, давайте. Посмотрим, где вы возьмете деньги уже через пару месяцев!

И что самое смешное, Зуппуз оказался прав: без генерала действительно невозможно было выкрутиться из разразившегося через неделю экономического кризиса на Морддроме. И именно налоги с незаконных финансовых операций позволили баронету не рухнуть в долговую яму, а даже увеличить ассигнования на содержание армии и научных исследований. А Пиррий и Аррах появились на Верреве много позднее.

Значит, Зуппуз. Что ж, он давно положил глаз на баронскую корону. Возможно, все происходящее – это последствия именно его тонкой политики и детального астрологического расчета влияния душ транспортированных людей на психическую неустойчивость Лиррил. И раз до сих пор спасательные поисковые шлюпки не появились, значит, в баронете уже свершился военный переворот.

Если во главе станет Пиррий или Аррах, можно ожидать взрыва Морддрома. Если к власти прорвется Лиррил, то Шеллешу светит почетное пожизненное заключение. Но если Зуппуз... Генерал скорее всего выждал бы пару дней, а потом, после раскрытия заговора по свержению императора, совершенно случайно обнаружил бы законного барона и передал бы его в руки Военного Имперского Трибунала как мятежника и заговорщика. Это было вполне в духе и традициях Зуппуза.

В общем, что бы сейчас ни происходило в Уойте на далекой планете Веррев, все это вело к одному исходу. И, пока еще не слишком поздно, нужно бежать за пределы Империи! Какая разница, кто предаст: жена, генерал, советник или ученый? Главное, что никто из них не станет действовать во вред себе, а сам Шеллеш – козырная карта в руках любого из них. Даже Аллана может извлечь свою выгоду из этой ситуации.

Шеллеш вздохнул. Зачем нужно было приближать к себе этого Фридриха? Ах, какое сходство судеб: два барона со схожими именами. Подобное привлекает подобное. Брависсимо! Вот он главный закон людей: подобное вытесняет подобное! Сын убивает отца, а брат – брата. Похоже, что души стремятся к расширению сферы своего влияния. Одна душа человека непременно жаждет поработить другие. Любовь, ненависть, злость, радость – это вовсе никакие и не эмоции, это цепи, которыми души одних держат в подчинении других. Все люди – вампиры. Ах, они не могут жить без любви? Ложь! Люди не могут не мучить других. Именно садомазохизм и есть человеческая любовь!

Муррум чесал свои гремлинские лохматые уши и помешивал кипящую воду. Он ни о чем не думал. Его миссия была провалена. В воротнике рубашки была аккуратно зашита капсула с цианистым бромидом. Смерть не страшила разведчика и не пугала, но и приближать ее вовсе не хотелось. По крайней мере здесь, на заброшенных рудниках Морддрома, искать двух отшельников даже с помощью общего сканирования поверхности и при наличии разведывательных шлюпок можно очень долго.

В котелке варились пять лягожаб – жирных, наваристых, не каких-то там синтетических, а настоящих. У лягожаб было нежное розовое мясо, правда, приходилось выколупывать его из-под рогового зеленого панциря. Эти панцири воняли тиной, но само мясо было восхитительным. Муррум ловил лягожаб с самого детства. Это в Империи граждане редко выходят за стены своих рабочих квартир и почти не отрываются от мониторов и даже не знают, что можно есть травы и зверей. Сам Муррум вырос в племени Сам-Собе, что обитало на южном материке планеты Аммар. Аммар, как и все четыре Ловельские системы из созвездия Диких Кабанов, никогда не входил даже в зону сферы влияния Империи. В Смутные Столетия Сизой войны, когда бездушные граждане начали оттеснять душевных Чужих, когда мир раскололся на союзы и группировки, именно вождь Сам-Собе возглавил Первый Союз всех разумных существ, обладавших разными формами душ и энергопсихических аномальных возможностей. С человеческой точки зрения Первый Союз объединил драконов – гхыров, демонов – от мелких бесов до джинов, чудовищ – от пещерных троллей до мутантов, а также волшебные племена эльфов и фей. Но это с земной точки зрения. На самом деле все эти народы не воплощали в себе идей добра и зла – они просто жили и давали жить другим. Именно тогда Империя и создавала на земле религиозную пропаганду всех экстремистских учений. Император внедрял в сознание людей страх перед всеми представителями Первого Союза и выставлял себя самого в роли бога.

Сизая война, как известно, закончилась поражением Империи. Оттого исследования душ были свернуты и заблокированы. А Христос, вознесшийся на небеса, так больше и не показался. Дальнейшие видения богов и демонов у всех землян: от Петра, Пап Римских, Жанны Д’Арк и до всяких Нострадамусов и Ванг – дело рук Чужих. Может, оттого Святая Церковь все эти тысячелетия так пророчила приход власти тьмы. Впрочем, самим-то Чужим людские души как раз не нужны. Это император был ловцом и исследователем, а у Чужих такого добра – хоть завались. Но истории с покупкой душ господином Мефистофелем имели под собой реальную основу.

Граф Махиней, состоящий на действительной имперской службе, не раз посещал Землю и покупал у людей их души. Ученым Империи требовалось, чтобы души боялись, но следовали в кабинеты ученых по энергетическим каналам, которые умирающим почему-то всегда казались длинными тоннелями. Впрочем, это и были силовые изоляторы. Практика показывала, что убитые души метались и рвали энергетические каналы, а «проданные» осознавали свою беспомощность и покорно следовали в указанном направлении – тоже закономерность, так и не нашедшая в Империи логического обоснования и базисного научного подхода. Самое смешное, что у Махинея был выбит глаз во время Сизой войны и граф наотрез отказался воспользоваться синтетическим белковым регенерирующим усилителем восстановления живой ткани. Операция по выращиванию живого глаза без вмешательства нейрохирургии класса «А-сверхсекретно» и дала этот жуткий эффект: один глаз Махинея стал зеленым, а другой коричневым, хотя от природы граф был вообще сероглазым.

Кстати, это именно Махиней научил французов кушать устриц, он же подкинул и идею создания майонеза. Так что не один Аррах путался с людьми.

А потом, как это всегда и бывает с существами тонкой душевной организации, Чужие, гхыры, джерды, деры и прочие племена просто перегрызлись между собой. И священный Союз Свободных Народов развалился. Гхыры, к примеру, вообще решили выйти из состава всех международных организаций и жили там, где им нравилось. Эдакие вечные жиды, только не проклятые. Возник Второй Союз, но и он продержался недолго. Чужие остались одни.

К моменту рождения Муррума, наиболее сильными соперниками Империи могли бы стать Федерация гуманоидов и Третий Союз. Но открытых войн больше не было – лишь идеологическое противостояние, так называемое Ледяное Молчание, длившееся триста сорок галактических лет. В условиях взаимной глухой ненависти Королевство Чужих и Империя подписали пакт о ненападении, а также о гуманном обращении с существами с более низким уровнем интеллекта.

И вот теперь заклятые враги, гражданин Империи Шеллеш и Чужой Муррум, сидели на скале Морддрома и ели суп из лягожаб. Из одного котелка, между прочим.

– Слушай, Муррум, – помялся бывший барон, – мы вот тут с тобой сидим, прохлаждаемся, а там на Верреве кто-то уже власть захватил. У меня есть подозрения, что это землянин Фридрих фон Шлиссенбург.

– Ну и что? – Альфодролль пожал плечами и подцепил щепкой, очень напоминавшей ложку, лягожабу пожирнее. – Что ты предлагаешь?

– Нельзя просто ждать неизвестно чего! Пока мы предаемся меланхолии, враг не дремлет. Люди – это такие твари, которые не постесняются бомбардировать Морддром до полного уничтожения всей планеты!

– Ты хотел сказать: до смерти барона Шеллеша, – ехидно уточнил Муррум.

– А хоть бы и так! Знаешь, сколько стоит моя жизнь?

– М-да... – Альфодролль гортанно рассмеялся. – Успокойся, непоседа. В баронете инфляция. Кредитование под залог жизни особо важных чиновников свернуто.

– Ты... Ты... Да как ты смеешь?

– А почему нет? – И Муррум заглотил свою лягожабу. – Вот почему мы всегда будем побеждать вашу вонючую Империю. Это же вы клоны и роботы. Там, где нет души, нет ни сострадания, ни взаимопонимания, ни чувства юмора. И всем правят расчет и интеллект. В общем, зоопарк для проживания таких умников, как ты.

– Это еще почему зоопарк? – возмутился Шеллеш.

– А разве нет? – Прищур глаз альфодролля стал желчным. – Вот тебя свергли, и что от этого изменилось? Популяция баронов пресеклась? Чушь. Мы-то хоть понимаем, что вписываемся в рамки огромной игры под названием жизнь. Все роли расписаны, но если вдруг происходит сбой в программе и герой не оказывается в нужном месте, знаешь, что происходит?

– Конечно. Империя спасает этого героя.

– А вот и нет! Место героя занимает другой, исполнявший ранее роль запасного, неудачника. И называется это закон притяжения жизни.

– Слушай, чего ты выделываешься? В твоих словах есть логика, но она ущербная, не имеющая ничего общего с реальным положением вещей.

– Ну конечно. – И Муррум тряхнул сальными прядями волос. – Расскажешь это своему императору.

– Помоги мне, – униженно попросил барон, уже не зная, чем крыть. – И себе тоже. Меня ищут. Ты не знаешь всех этих дельцов. Они Империи не пожалеют, чтобы только до власти добраться.

– Вы сами открыли людям двери в свой мир. – Муррум задумчиво облизал импровизированную ложку. – Винить некого!

– Пожалуйста. К людям присоединилась Лиррил. Моя жена. Я не понимаю почему. Мне нужно выжить и поговорить с нею.

– Что? – Альфодролль выронил из рук щепку, заменявшую ложку. – Гражданка переметнулась к землянам? И тебя это волнует?

– Да. Волнует, – сказал покрасневший барон.

Стыдно было признаваться в том, что с некоторых пор Шеллеш стал испытывать разные чувства. Вот уже, наверное, часа три подряд. Стыдно, но необходимо. Иначе, и барон прекрасно понимал это, помощи от Муррума не дождешься.

– Хм, это уже любопытно. – Альфодролль почесал за ухом. – Но я действительно не знаю, куда нужно идти. Это заброшенные рудники. Я даже сомневаюсь, существует ли на этой планете разумная жизнь.

– Мы на Морддроме. Где-то недалеко от Дроорда. – Барон напряг память. – К северу от города. Восемь часов учебного перехода.

– Откуда такая точная информация? – Муррум не поверил собственным ушам.

– Это место, в котором мы тебя запеленговали вчера, если, конечно, ты не поменял место своей вынужденной ссылки.

– Что ж ты все это время молчал, кретин? – Альфодролль заметно оживился. – К черту эту скалу и лягожаб! Скорее. Ты прав: чем быстрее мы войдем в Дроорд, тем скорее покинем эту планету.

– Но восемь часов перехода можно и не выдержать, – напомнил Шеллеш.

– Ну и оставайся, – пожал плечами Муррум.

– Постой, я пошутил... – И барон вскочил с места. – Да погоди же!

Муррум резко затормозил и, обернувшись к Шеллешу, холодно сказал:

– Так и быть, сжалюсь над тобою. Хотя и не стоило этого делать, жалкая ты пародия на гражданина! Только за все в жизни приходится платить.

– Я готов на все!

– Ты откроешь мне секрет противоядия. Ты вернешь мне нормальный облик и остановишь мутацию, понял?

– Но ведь на это способен только Аррах.

– Меня это совершенно не волнует.

– Ладно. Я согласен. – Вид у барона стал жалким, точно у воробья, угодившего в лужу.

Шеллешу впервые кто-то диктовал свою волю.

Место встречи

Папка «Personal»

Doc015

Когда часа через четыре за нами пришли в Изолятор, Аллана воспряла духом. Вернее засияла, точно красное солнышко. Я невольно залюбовался своей журналисткой.

Бесы были все такие же щепетильные: в костюмчиках, но с более крутыми бластерами. Ну прямо гангстеры из Соединенных Штатов времен Сухого закона. Если бы не рога и не носы пятачками – просто вылитые воротилы большого бизнеса. Типа наших екатеринбургских дневных охранников.

Интересно, а чем у них, в аду, питаются, или кем? Если Аллана так рвалась к ним, к Чужим, то явно не гражданами. А вот насчет людей – это еще под вопросом.

– Следуйте за нами, – сухо обронил офицер, и даже не посвистел ничего.

Странно все это. Чего же они в самом начале пересвистывались, а? Может быть, это был условный сигнал, пароль такой? А если бы я ту дурацкую мелодию подхватил: не приняли бы нас тогда за переодетых бесов и тайных агентов в стане Империи? Вдруг они кого ждали в людском обличии, а я не догадался?! Вот так всегда, хорошая мысля приходит опосля.

Впрочем, может, это и не офицер был, а «шестерка». Могло статься, что вел он нас к пахану «на стрелку». Кто их, чертей, разберет? Только вот драться с ними я больше не хотел. Поостыл маленько, в Изоляторе сидючи. Здесь же у них ни обеда, ни ночной вазы или утки позорной. Ладно еще хоть не месяц держали! Уважили, так сказать.

Банга хотел было облаять гостей, но я внушительно покачал головой:

– Слушай, псина. Ты это кончай! Собачий рай не везде. Всех нас погубишь.

Банга прислушался к звукам моего голоса и вздохнул совсем по-человечески. Прямо как моя бабушка. Но лаять перестал.

Главный черт подозрительно пса оглядел и сказал:

– Начнет кидаться: пристрелим. – И в руках моих появился поводок с намордником.

Надо же! Расскажи кому: не поверят! Бес, а с понятием. Я торопливо застегнул ошейник, надел на пса намордник. Банга жалобно взвыл: похоже, ему это не нравилось.

– Так надо. – Я потер переносицу. – Для общего же блага. Понял?

Банга демонстративно отвернулся. Похоже, обиделся. Фу ты, ну ты, какие мы гордые! Один я – Иван, крестьянский сын.

И нас опять повели по тускло освещенному коридору.

Мы с Алланой молчали. Пес семенил следом за мной, но с таким выражением на морде, будто он кот, который гуляет сам по себе.

Вскоре нас усадили в какой-то автобус с огромными, во всю стену стеклами. Руки не связывали. Из шестерых сопровождавших остались офицер, водитель и еще двое. Остальные – развернулись и ушли. Вот так все просто.

Нет, меня всегда изумляла подобная беспечность, если не сказать наглость со стороны силовых служб. Они поймали диссидентов, возможно террористов ярко выраженной недемонической национальности, продержали нас в Изоляторе, напомнив о том, что все в мире тленно, а после этого не заковали в кандалы, не связали своими тонкими электронными канатами и даже не дали стоящей охраны. Небось денежки бюджетные экономят или кладут не в тот карман. Эге, вот у кого чиновники всех стран зарабатывать учились! А простому народу с трибун вещают: «Бойтесь, де, карающей руки Господа, не воруйте, не желайте ни жены ближнего, ни имущества его, ни осла; но живите в бедности, и вам воздастся». Ага, и чего это я до сих пор про Бога на трезвую голову не думал? Чего он такой ревнивый, как Отелло? Чуть что, сразу душить свой избранный еврейский народ! А еще вжик – и в соляной столб обращает, потопы разные насылает. Всю работу у Дьявола отобрал. Странно это как-то. Демоны никого, кстати, никогда видениями апокалипсиса не пугали. А почему, спрашивается? Они разрушители, им вроде бы и карты в руки.

Автобус оказался аэромобилем. Длинный такой, с рядами удобных кресел. Только вот без ноутбуков всяких и компьютеров. Мне даже как-то необычно показалось, словно чего-то не хватает.

Уселись мы с Алланой рядышком, на всякий случай. Банга, нахал, в соседнее кресло прыгнул и свернулся на нем. Какой теперь из него сторожевой пес? Он же богом был!

Охранники сели один – впереди, второй – сзади, офицер – сбоку. Положили перед собой бластеры. Какая беспечность! А если я спецназовец из Империи? Сейчас прыгну, оружие выхвачу, всех перестреляю и сбегу? Нет, все службы охраны во Вселенных какие-то очень уж инфантильные и доверчивые, даже странно немного.

Аэромобиль дрогнул и плавно поднялся вверх. Я сжал пальцы Алланы: «Все будет хорошо».

Мир из окон аэромобиля оказался не таким уж и зловещим, как можно было себе представить. В Аду предполагается что? Кипение смол, варение грешников, стоны и срежет зубовный... А вот ничего подобного! Нормальный, совершенно не урбанистический пейзаж. Стыдно сказать: ни единого завода, ни одной дымящей трубы! И ни скал, облитых лавой, ни развороченных пластов земли, ни открытых шахт – ничего! Даже не видно следов поворота рек с юга на север или с запада на восток! Даже бутылки пустые нигде не валяются! И ни одной мусорной кучи. Вот это да! Как они живут без отходов? Уму не постижимо! Ну никакого вмешательства в дела природы! Что здесь вообще происходит?

Вот у нас, подле Екатеринбурга, деревень – по десятку на каждый квадратный километр понатыкано. И это нормально. В Империи я тоже на город Дроорд насмотрелся. Впечатляет, хотя это был – далеко не мегаполис. В общем, везде, повсюду в известных и понятных мне мирах чувствовалось жизнеутверждающее торжество научно-технического прогресса. А здесь что? Тайга. Куда ни глянь – всюду леса и реки. Наверное, комары жирные, размером с зайца... Ах, как вертелись в моей голове слова любимой песенки босса: «Владимирский централ. Этапом из Твери... Лежит на сердце тяжкий груз!» Вот-вот. У нас в Екатеринбурге ведь декабристы жили. Пешком по этапу шли, как урки. Через леса и горы. Очень похожая местность. В общем, глушь, Саратов. Чего-то я совсем пригорюнился. Кажется: радоваться надо. Красота-то внизу какая! А к чему она, если внизу одни демоны проживают?

А еще я вдруг подумал, что с бесами нам явно не по пути. Божественное провидение вело народы вперед. Порох и заводы – благо, но о двух концах. Видимо, дьяволята просто не понимают дидактику. Или это я окончательно запутался.

Добро и зло. А существуют ли они вообще? Почему боги создали рудники, а бесы хранят природу в первозданном виде? В чем тут подвох? А главное, почему именно мне на долю выпало счастье узнать всю правду о мире? Ну, сбегу я отсюда рано или поздно, а дальше-то что? Жить-то потом как? Ох, права была Аллана. Вернусь в Россию и сопьюсь... Или в дурдом отправят.

Минут через двадцать наша посудина пошла на снижение и вскоре состыковалась с одинокой черной башней, возвышающейся на горе над рекой. Ну конечно! Как же я сразу не догадался! Бесы же всегда жили под землей, как гномы. Только вот на фига в шахтах крылья? Где там лавировать-то, если бес раз в двадцать массивнее летучей мыши? Впрочем, это у земных бесов крылья есть, а у этих, у местных, похоже, не было. Ну, или бесы эти все свои ненужные наросты ампутировали. Сделали, так сказать, обрезание крыльев и хвостов во славу Люцифера.

Банга заскулил. И я сразу понял, чего он хочет. Вот паразит! Ему бы только жрать да гадить! Собака он, а не бог! Ладно, в Зале Ожидания за ним компьютер прибирал. А в Изоляторе от нервного потрясения бедный пес за тем самым камушком, что вывалился почти следом за нами, такую кучу навалил, что даже меня проняло. Когда за нами пришли демоны позорные, я так им обрадовался! Виду, конечно, не показал: типа, мы всегда так пахнем. Раньше с этим проблем было меньше. Впрочем, раньше у меня и псы не жили. Все эти четыре часа в Изоляторе Банга вел активный образ жизни: гонялся за собственной тенью и радовался жизни, как щенок. Интересно, сколько ему лет?

– Господин офицер. – Я зажмурил глаза, ожидая удара по скуле.

Все фашисты и прочие ублюдки почему-то любят бить именно по лицу. Даже не по голове, а по щекам. Нравится им, что ли? Но бес просто повернулся и вопросительно уставился на меня.

– Банга, то есть мой пес, он это... – Я посмотрел на Аллану и завершил фразу: – Ему бы в туалет. В собачий.

В глазах демоненка блеснуло понимание. Это надо же, ничего объяснять, как тупоголовым гражданам, не пришлось. Офицер кивнул головою в сторону отъехавшей двери:

– Войдите вместе с собакой. Через мгновение компьютер смоделирует устройства и под собаку и под вас.

Я чуть рот не раззявил: это надо же какая чуткость!

– А женщине в левую дверь, – добавил офицер.

«Как тут у них все просто, – подумал я. – Свежий воздух, биотуалеты. Как по заказу партии зеленых! Еще бы окно под потолком было для вентиляции».

Меня словно услышали.

Туалет был чистеньким, как станция метро. И хлоркой не вонял. И ручки крана блестели никелем. Красота! Давно я не жил в нормальном мире! Банга увидел ствол дерева и даже затрясся от радости и вожделения.

Да... Бесы-то они, конечно, рогатые, но какие душевные, чуткие, не то что сухари из Империи. Блин, кажется, я начал впадать в какую-то ересь.

Справив нужду, я принялся разглядывать сортир. Это был не туалет, а мечта поэта: светло, просторно. Пара толчков, пара писсуаров, умывальник, бумага в рулоне. Огромное окно, прикрытое жалюзи. И запах персикового дезодоранта. А для Банга – муляж ствола со стоком в виде имитации переплетающихся корней. Нет, определенно мне начинали нравиться Чужие. Я их даже начал уважать.

Интересно, а за окном у них что?

Я привычно собрал жалюзи вверх, потянув за веревочку, толкнул раму от себя и уставился вниз. Мать честная, Екатеринбург! Вид на Оперный театр! И сразу припомнилось, как Славка говорил, что наш Оперный – точная копия Одесского театра. Не знаю, не сравнивал. Одно точно: такой вид может быть лишь из одного здания в городе – из университета. Вон и Свердлов стоит с голубиным пометом на затылке.

Я вздохнул. Знают, бесы, чем пронять! Ясно же, что это имитация, как в Зале Ожидания, но более толковая.

И сразу защемило сердце, так домой захотелось! Там на Плотинке куча летних баров. Славка, босс мой, все по ресторанам шлялся да по прочим закрытым заведениям. «Луна-2000», «У Ганса» – еще десятки мест, в зависимости от настроения. Пару раз в «Карабасе» зависал: говорил, что там стриптиз заводной, а главное, скандальный! А я все больше летние кафешки любил: и по деньгам не накладно, да и ветер с вечерней Исети все приятнее клубных перегаров.

Вспомнил я про дом и сразу почувствовал себя пленником. Вот ведь! В Зале Ожидания не томился, даже в Изоляторе об этом не думал, а тут в туалете – раскис. Это все демоны позорные. У-у-у, сволочи, знают, чем зацепить! Всю душу растравили, как будто и не сомневались, что я окно открою!

И сразу вспомнилась еще одна любимая песенка Славки. Ее все Шуфутинский из магнитолы наяривал: «Снег под утро ляжет, и неплохо даже то, что в доме не наточены ножи...». «А то бы я точно кого-то зарезал!» – сказал я сам себе, снял поводок со специальной вешалки на дереве, нервно дернул Банга и пошел обратно к бесам. А окно закрывать не стал: пусть видят, что не урка к ним в плен попал, а человек с понятиями!

Потом нас вели по каким-то освещенным коридорам. Молча. А я все никак не мог отвязаться от странного ощущения, что вот теперь-то как пить дать окажусь на нарах с видом на тайгу, которую надо ежедневно валить. Проклятие, ну что это за дешевые фантазии?

Через полчаса коридор превратился в огромную залу. Потолки взметнулись так высоко, что я не мог разглядеть, что там наверху. И колонны уходили в тот же полумрак. Впечатляло.

Двери были массивными, точно ведущими во дворец. Рядом стояли два демона, каждый поперек себя шире. У обоих скучающее выражение на лицах. А оружием каждый обвешан ну как новогодняя елка. На шее – бластер, на поясе в кобуре – что-то вроде нагана, с другого бока – кортик. Из-за спины каждого слева торчали четыре лакированных ручки, возможно, метательных ножей. Перчатки мигали огоньками, и у меня сложилось стойкое впечатление, что они тоже были видом оружия. На головах охранников были надеты странные диадемы с красными мерцающими камнями. Без слов было ясно, что это какие-нибудь лучи, управляемые одной мыслью. Вот это да! У нас на Земле пока до этого еще не додумались. Ну да ничего, все еще впереди!

Взвыли трубы. Охранники преградили дорогу. Вперед вышел наш офицер и чего-то просвистел. Пароль, наверное. Что больше-то? И чего это они все время выделываются между собой? Секретные агенты, блин. Соловьи-разбойники...

И мы вошли в самый натуральный дворец.

Мать честная! Какой там, к чертям, ад и котлы немытые! Вот он, настоящий рай, из которого боги выгнали человека. Чисто как в музее! Всюду полупрозрачные статуи, наверное, из хрусталя. Чем-то напоминают наш новогодний екатеринбургский ледовый городок. И лучи света, направленные пучками из разных мест подсвечивают зал так, что создается удивительная игра теней и оттенков. А статуи как будто движутся! Я был даже готов поклясться, что хрустальные губы шевелились, а мертвые глаза вращались! Бог мой, такого я не видел никогда! Вот это искусство! Вот это чувство прекрасного! И чего это меня сразу забросило не сюда, а в какую-то Империю? Да, теперь я понимал, что Чужие действительно «на лицо ужасные, добрые внутри»! Хоть убейте, а в жизни не поверю, что всякие позорные демоны, которые умеют только врать, грабить и насиловать, способны создать подобную красоту!

– Проходите! – Голос лился отовсюду. Он был женским, мягким и завораживающим. – Чувствуйте себя как дома. Мне сказали, что с вами произошло недоразумение, оттого что вы вели себя, как лазутчики. Хочу сказать сразу: мы не хотим конфликта с Империей. Госпожа Аллана, работы, вышедшие из-под вашего винчестера, пользуются заслуженным уважением и среди наших ученых. Мы поражены вашей смелостью и талантом.

Я тихонько ойкнул. Вот это да! Откуда они все знают?

– Вы просили политического убежища? Мы рады помочь всем обездоленным. А приютить у себя журналиста такого высокого уровня, каким являетесь вы, Аллана, это для нас особая честь.

Я понял: моя Аллана чего-то говорила перед тем, как я в драку полез и все испортил. Видимо, это был какой-то кодовый язык. Типа бесовского пересвиста.

Стоп! И нехорошее предчувствие сдавило мне грудь. А не работает ли эта девчонка шпионом у Чужих?

– Представьте нам своего друга, Аллана. Мы сгораем от любопытства, с каких это пор граждан стали сопровождать люди, обладающие душой?

Хм, может, я поспешил с обвинениями? Только откуда им знать, что я не гражданин? Они что, телепаты как гхыры? Или это я себя веду как деревенский дурачок?

Аллана вежливо склонила голову:

– Это Иван Соколов, землянин.

Я неуклюже поклонился. Как там мушкетеры делали: снимали шляпу и махали ей перед носом? Так у меня даже завалящей кепки нет. И почему нас в школе не учили элементарным нормам этикета? Сейчас бы не краснел и не позорился.

– А что, Империя наладила экспорт рабов-людей? – Женский голос был мягким, но вопрос сразил меня наповал.

Я сжал кулаки: это кто здесь раб? Мы – не рабы! Рабы – не мы!!! Наверное...

– Великая Матка! Иван свободен. Никто не стерилизовал его. В Империи барон Шеллеш готовил заговор против короны и проводил противозаконные исследования по перемещению людей в пространстве.

Эй, что еще тут за Матки? И о какой это стерилизации они толкуют? Вот бабы, ни стыда, ни совести! Я им что, племенной бык-производитель?

– Приятно слышать правду из твоих уст, Аллана. – Голос приблизился. – Да, мы знаем, что Аррах проводил опыты. И что вы пытались расследовать это дело. Но почему вы бежали к нам, а не к Императору?

– За нами по пятам шли слуги Шеллеша.

– Да, это многое объясняет. – И зал вдруг залило волнами розового света, возникшего впереди и поплывшего, как тяжелые паутинки в весеннем воздухе. Так поднимаются вверх дымные, почти осязаемые кольца ладана. Я видел такое, когда жена Славки занималась фэн-шуем и жгла ароматизированные свечи. Но тут все было масштабнее и глобальнее.

Свет походил на струящийся розовый дым, собирающийся в определенные формы. А через мгновение свечение приобрело очертания лепестков розы. Батюшки! Цветовые цветы – это нечто!

Я стоял и смотрел, как из животрепещущих тычинок проявляется трон, а на нем девушка, источающая вокруг себя сиреневое сияние и странный гвоздичный запах. Так вот почему Матка... Они что, не бесы, а пчелы?

Свечение медленно слабело, но не исчезало. Королева бесов улыбалась:

– Конечно, мы дадим вам обоим политическое убежище. Но и вы пойдите нам навстречу. Аллана, ты должна понимать, что какое-то время вам не будут давать проходу журналисты. Согласись, заговоры внутри Империи показывают миру, что ваша политическая система подгнила на корню. Мы не хотим это замалчивать. Так же как не можем скрывать того факта, что подобные события в Империи стали возможны благодаря потребительскому отношению как к природе, так и к существам с более низким уровнем интеллекта. Нас разъединяет вовсе не наличие или отсутствие души, отнюдь. Просто изначально вы перешагнули через все моральные нормы. Вы растоптали красоту мира, оплевали эстетику жилья, попрали этику семейных отношений. Вместо единения с природой вы выбрали летающие комнаты с компьютерами. Вместо радости материнства создали инкубаторы. Закон един для всех: подобное притягивает подобное. Вы захотели стать богами, и вы ими стали. Но вам было мало роботов и клонов. Вы хотели большего! Граждане жаждут не акта творения, не созидания, а власти. Подмена ценностей ведет Империю не только к краху, но и к гражданской войне. Да, когда-то мы входили в Первый Союз. И сейчас отголоски былой вражды создают между нами барьер отчуждения и непонимания, но мы живем с вами бок о бок. Вы загадили уже не одну галактику. И что дальше? И вы, и мы знаем, что во вселенной все живое. Только мы чувствуем это, а потому не убиваем планеты ради полезных ресурсов и не превращает целые звездные системы в отстойники. Мы не отрицаем техногенного пути развития, мы просто хотим, чтобы граждане одумались и вспомнили, что за мониторами не спрятаться от надвигающейся глобальной экологической катастрофы. Конечно, конца мира не будет. Но если вы не уважаете, не любите планеты, на которых живете, то и земли ваши не подадут вам знака перед взрывом.

Кажется, я немного припух. Вот это да! Вот это умыла. Я стоял и краснел под пламенными речами демоницы. Это надо же, как она прошлась по Империи, как танк по пехоте. Но главное, меня не оставляло странное чувство, что все говоренное, предназначалось и для меня. А действительно, разве не тот же самый беспредел творится и на Земле? Люди ведь тоже где жрут, там и гадят? А что, разве нет? И так стыдно мне стало за соплеменников. Подумаешь, души у нас бессмертные. У бесов вон тоже души, да только кто мы, и кто они!

– Я поняла вас, Великая Матка. – Аллана как-то хищно усмехнулась. – Не сомневайтесь, Чужие услышат именно то, что должны услышать.

– Правду, – уточнила королева.

– Правды не существует, – это уже сказал я. Муторно мне было, нехорошо. Хотелось как-то оправдаться, отмыться от брошенных в лицо обвинений и, грех сказать, отделиться от человечества и сказать: «Это не я, это они». – Все относительно в мире. И у каждого народа своя правда.

– Ну хорошо. – И королева тихо засмеялась. – Я жду от вас правды Чужих, если вам это больше нравится.

От стен к нам шагнули бесы: аудиенция была окончена.

Папка «Personal»

Doc016

Вот уж, правда: быть знаменитым – не красиво! Вернее – не удобно. И как это только голливудские звезды живут, всякие там артисты, писатели, зайки киркоровы? Это же проще «съесть перед ЗАГСом свой паспорт», а потом удавиться, утопиться, застрелиться. И ничего смешного!

Знаю я одно такое место в Екатеринбурге, где на журналистов учат. Сказали бы мне раньше, что в стенах нашего УрГУ из нормальных людей таких вот отморозков готовят, сам бы ко всем чертям взорвал бы этот рассадник зла!

В общем, поначалу все было хорошо. Бесы-охранники ушли курить свою марихуану или дуться в домино – не знаю, но до гостиницы нас сопровождал один офицер. Бес был предупредителен и вежлив. Даже извинялся, что пришлось продержать нас в Изоляторе космического корабля, пока летели в столицу. Ну в общем-то я не в обиде, понимаю, что сам виноват.

Потом нас с Алланой отвели в какую-то странную комнату и меня три раза укололи тонкой иглой во все подушечки пальцев на моих руках. Когда я попытался возмутиться, мол, это садизм чистой воды, офицер терпеливо разъяснил, что только таким путем можно активизировать кору моего головного мозга, ввести мозжечок в фазу синхронного перевода, не используя при этом микросхемы и вживление чипов в ткань и в сам мозг. Для моего же блага. Ведь имперский язык знают не многие: высшие чины королевства, элитные охранные подразделения, а общаться нам лучше без переводчиков. Я жалостливо посмотрел на Аллану. Девушка кивнула мне головой: мол, все правда. Но вот журналистку иглами не кололи. Почему? Журналисты что, знают все языки, учат их в своих университетах? Или у них действительно в головах работают вшитые программы и чипы? Но тогда получается, что граждане на самом деле и есть самые настоящие роботы. Может быть, поэтому они ничего и не чувствуют?..

Но самое интересное началось позже.

От башни королевы мы летели на юг, в столицу их демоническую, все над тайгою. И вдруг глядь, а внизу город. Нет, эльфийские заповедники из фильма «Властелин Колец» рядом – просто отдыхают.

Не было здесь и вращающихся многоэтажных домов-дисков, кубов и шаров, как в Дроорде. Однако я не заметил и серных пещер, всякой там копоти. Все как говорила королева: экологически чисто, без шума и пыли.

Сосны просто вдруг сменили странные высокие деревья, чем-то смахивающие на экзотичную помесь баобаба и пальмы: огромные такие, с ветвистыми кронами. А внизу у корней плескалась река, причудливо извиваясь, дробясь рукавами, образовывая странную дельту. Но река эта была вовсе не как на Морддроме, не искусственная, вытекающая из трубы, а настоящая, природная. И жилых зданий как таковых, похоже, здесь не было. Все какие-то призрачные церкви, купола, мерцающие в солнечном свете, точно хорошо вымытые окна. Бог мой! Это был город хрустальных дворцов! Ни одного небоскреба – все католические храмы, прямо как в Сорбонне: высокие, с сотнями шпилей, тянущимися вверх. Как же жить в таком великолепии, а главное, у всех на глазах, точно на витрине? Это что, идею «жизни за стеклом» наши телевизионщики сперли прямо у бесов? Ну, или у американцев, которые в свою очередь очень набожно позаимствовали ее у врагов человеческих. Забавно.

Мы приземлились на площади. И вышли прямо на землю. Ни тебе булыжной мостовой, как у нас в Екатеринбурге на площади 1905 года, ни асфальта – ничего. Деревня просто какая-то, а не столица! Я еще подумал, что зря я там у королевы так сильно расчувствовался. Жить в единении с природой, конечно, хорошо, но бегать зимой в семейных трусах как Порфирий Иванов или сажать кедры, но при этом не разводить хозяйство и даже не засаживать огород, как предлагает очень популярный Мегре, это уже явный перебор. По мне, так, что граждане Империи, что Чужие – все они какие-то недоделанные. Уперлись каждый в свою идею и хорохорятся. Честно говоря, у нас это называется юношеским максимализмом.

Офицер проводил нас до одного из хрустальных дворцов высотой с пятиэтажку, представил начальнику этой, между прочим, секретной гостиницы и оставил отдыхать в номере. В нормальном, не летающем. Там даже ноутбука не было! И телевизора тоже. У меня закрались смутные подозрения, что все Чужие просто чокнутые, не зря же у них рога растут, о чем-то же это говорит!

Правда, с другой стороны, по человеческим меркам гостиница как раз была очень шикарной. Никаких тебе кресел, превращающихся в спальные капсулы, никаких самопоявляющихся туалетов и вызываемых кнопочками душевых и ванных комнат – все натуральное, стоящее в одном месте. А сквозь хрустальные стены ничего, оказывается, не видно. Абсолютно. Сам ходил, проверял. Может быть, это и не хрусталь вовсе, а какой-нибудь вид пластика.

В общем, не успел я поваляться на трехместной кровати под балдахином, поплавать в бассейне, да просто пробежаться по всем десяти комнатам и выйти на балкон подышать свежим воздухом, как тут же столкнулся с рогатою и весьма гнусною рожей. Одно вдохновляло: бластера в руках этого беса не было. Я так и замер от неожиданности. Вот она, неопытность! Вместо того чтобы моментально захлопнуть балконную дверь у беса под носом, я уставился на непрошеного гостя как баран на новые ворота. А это был журналист. Ох, ну и пройдоха! Он мигом шасть мимо меня и спрашивает грозно так, как майор Пронин:

– Ты – Иван Соколов, жертва противоестественных научных экспериментов Империи?

Что я мог ответить? Я просто обомлел от такой наглости.

– Очень приятно познакомится. Журнал «Чистые руки», – быстро отчеканил бес и крикнул. – Ребята, это он!

И в тот же миг двери балкона едва не сорвали с петель. Десятка три демонов с выражением на мордах «А как тут наш карапузик поживает?» ворвались в наши апартаменты.

Аллана, увидев незваных гостей, лишь рассмеялась. Звонко, заливисто, как в прошлый раз. И снова мне показалось, будто я слышу журчание лесного ручья, перезвон колокольчиков в поле.

Но насладиться этим смехом Алланы мне не дали. Проклятые журналисты сразу же начали свое черное дело:

– Газета «День за днем». Мистер Соколов, это правда, что на Земле вы были задействованы в мафиозных коррумпированных структурах, а также проходили военную службу в горячих точках вашей планеты?

– Журнал «Сплетни года». Господин Соколов, сколько жен или любовниц разрешено иметь законами Земли жителю вашего социального статуса?

– Газета «Криминальные тайны Империи». Уважаемый Иван, скажите, что вы чувствовали, когда вас похитили из родного места, оторвали от дома, от любимой женщины и от работы?

– Журнал «Правда и домыслы». Достопочтимый Иввиан, это правда, что в Империи к людям относятся как к животным и заставляют их делать работу роботов и клонов?

– Еженедельник «Личная жизнь звезд». Мистер Ивви Сокколлофф, вступали ли вы в интимные отношения с гражданами Империи и конкретно с госпожой Алланой?

– Журнал «Единство». Господин Сокольёв, это правда, что вы попросили политического убежища, потому что в Империи ущемляются права землян и всех людей без исключения подвергают насильственной стерилизации: разъединению тел и душ?

– Газета «Патриот». Сэр Ивванъ, что вы думаете об экологической обстановке в баронете Веррев? Не стоит ли нашему правительству послать Империи ноту протеста по поводу последних взрывов и военных маневров эсминцев вблизи нашей границы?

– Газета «Криминальный ракурс». Ата Соколов, я располагаю информацией, что вас незаконно держали в Зале Ожиданий, не предъявляя никаких официальных обвинений. Не будете ли вы подавать иск в Международный суд в Ганггнаге по поводу ущемления ваших конституционных прав на неприкосновенность мыслящего индивидуума?

– Журнал «Курьезы». Скажите, досточтимый Ив Соколёв, это правда, что ваше перемещение на территорию Империи было звеном в цепи исследований и заговора барона Шеллеша, имеющего целью совершить государственный переворот?

Вопросы сыпались на меня как из рога изобилия.

Банга, выскочивший из соседней комнаты, увидевший все творящееся безобразие, как-то жалко поджал хвост и попятился. Похоже, пес побаивался журналистов. Вот бы не подумал!

На Аллану тоже наседали:

– Журнал «Эмансипация и экология». Госпожа Аллана, поделитесь впечатлениями о вашем журналистском расследовании в баронете Веррев. Это правда, что женщин в баронете заставляют мыть посуду и готовить мужчинам завтраки?

– Газета «Утренний экспресс». Мисс Аллана, это правда, что дети высокопоставленных чиновников Империи не живут в обязательном для всех инкубаторе? Как вы можете разъяснить столь откровенное ущемление прав ребенка?

– Газета «Стремительный курьер». Мадам Аллана, вам действительно удалось раскрыть заговор против правительства Империи? Почему же вы попросили у нас политического убежища? Неужели все мафиозные нити на самом деле ведут прямиком к императору? Можете ли вы утверждать, что мятеж барона Шеллеша был спланированной государственной акцией и только ваше вмешательство спасло страну от террора министерства Внутренней Разведки?

– Журнал «Сексуальные меньшинства». Скажите, анатомическое строение Ивана Соколова сильно отличается от тел обычных граждан. Что, по вашему мнению, дает землянам их душа?

– Газета «Секретные донесения». Коллега Аллана, это правда, что в ходе вашего журналистского расследования вы раскрыли имперскую тайну: на самом деле не барон Шеллеш стоял за проблемой изучения человеческих душ с целью создания психотропного оружия против нашего Королевства, а высшие военные круги Империи?

– Журнал «Передай добро». Госпожа Аллана, а верно ли то, что в баронете Веррев отработанные шахты не заполняют двуокисным метанатом пропанита для уничтожения пустот в коре планеты, а просто оставляют как есть? Не находите ли вы такой способ ведения хозяйства, мягко говоря, неэтичным по отношению к потомкам?

– Журнал «Флора и фауна». Мисс Аллана, чем, на ваш взгляд, отличаются земляне от роботов, клонов третьего поколения и от шимпанзе. А если ничем, кроме наличия души, то как вы прокомментируете этот факт?

– Газета «Эпоха». Мадам Аллана, не думаете ли вы, что следом за вами в дипломатическое консульство нашего Королевства может хлынуть целый поток эмигрантов, преследуемых имперскими властями на эколого-религиозной почве? И стоит ли нам принимать беженцев из вашей страны?

– Журнал «Чистые руки». Мисс Аллана, вы попросили политического убежища в том числе и потому, что в Империи нарушается свобода слова и информации? Мы располагаем данными, что цензура пропускает ваши тексты только с личного дозволения императора, правда ли это? И что вам грозит, если вы попытаетесь опубликоваться в нашей прессе?

У меня начала болеть голова. Впервые с тех пор, как я провалился в эту долбаную игру «Summer House», как вывалился в квартире Алланы, моя башка ни разу так не раскалывалась. Проклятые журналисты! Нет, я все понимаю, у каждого своя работа, но не борзеть же такой степени!

Все! Хватит!!!

– Вашу мать!!! – дико закричал я. – Полиция, привратник, дежурный по этажу! Прекратите это безобразие!!!

На секунду шум голосов умолк. Журналисты стояли, точно громом пораженные. И тут же я услышал топот армейских сапог. Слава Всевышнему, охрана!

Через мгновение в наши апартаменты ворвались бесы в черных костюмах и принялись теснить надоедливых журналистов. Бойкие борзописцы все еще продолжали что-то выкрикивать, а охрана теснила их и сталкивала вниз с балкона. А ведь пятый этаж, не меньше. Ничего себе нравы! Впрочем, эти журналисты сами виноваты, никто их сюда не звал! И главное, когда успели все пронюхать? Откуда такая оперативность, если мы прибыли в город не более получаса назад? Что, ихняя Матка по радио все рассказала или депеши разослала? Ух, как я был зол!

Нет, это надо же! А если мне в туалет приспичит, что, на толчке меня уже будет поджидать парочка корреспондентов, да? Меня передернуло от этой мысли.

Штурмовики охраны быстро расчистили наши комнаты и посоветовали просто не открывать двери и окна, а в город выходить под охраной гостиницы. Конечно, легко им рассуждать! Если эти бесы взобрались по стене до пятого этажа, то что им стоит проползти по сточным трубам и вылезти из унитаза? Кажется, я слегка пожалел об удобствах имперских квартир, вот там-то ни один журналист не пройдет!

Банга во время всей этой неразберихи, когда ворвались охранники, принялся радостно бегать, лаять. Ладно, что хоть не покусал никого. Видимо, решил, что с ним играют. Тоже мне, щенок великовозрастный!

Наконец всех выдворили. Мы остались одни.

– Хороша жизнь, – проворчал я.

– А ты хотел бы, чтобы ищейки Шеллеша тебя распылили? Ты отдаешь себе отчет в том, что ты не гражданин, а вещественное доказательство противозаконных исследований Арраха и Пиррия? Более того, раз тебя выбросило ко мне в комнату, так еще и этот опыт с тобой у них не удался. Инквизиция Империи предложит тебе только два пути дальнейшего бытия: полное развоплощение или изъятие души. А практика показывает, что земляне без души – это роботы третьего поколения, только питаются они чем попало. Такое ощущение, что все интеллектуальные способности у человека с исчезновением души разом сворачиваются. Чужие же предоставляют политическое убежище и невмешательство в личную жизнь.

– И что, остаток своих дней я вынужден буду влачить среди всех этих рогатых умников?

– У тебя есть более удачный план? – язвительно осведомилась Аллана. – Ну так действуй! Чего же ты ждешь? Давай, лети на Землю!

Я немного остыл:

– Ладно. Меня тоже можно понять...

– Можно, но не нужно, – отрезала девушка.

Я обиделся.

Вот так: никто меня не любит, никто не приголубит. Пойду я на помойку, наемся червяков...

Тьфу, блин! Никуда я, конечно, не пойду. И помирать мне еще рановато! Аллана совершенно права: подумаешь, журналисты. Это ничего. Потренироваться немного перед зеркалом. А недели через две все про меня забудут. Только отчего же мне так сильно хочется домой? Нет, не к Наташке, и не на работу, а именно прошвырнуться по улицам родного города, встретить Димку Бехтерева, тяпнуть с ним по бутылочке-другой «Балтики», пошвырять камушки с набережной Исети. Понимаю, что все это чистейшей воды детство, да поделать с собой ничего не могу. Пока жил, пока в армии был – никогда так резко не испытывал чувство такого полного одиночества, такой тоски по Родине. Грех сказать: там ведь у нас и бычки на улицах валяются, и бутылки из-под водки, и использованные одноразовые иглы. Помойка, а не город. Это только центр вылизывают, а окраины – как любой маленький заштатный городок. Так что же меня тянет обратно? Комп? Нет, к чести сказать, за последнее время, мне кажется, я вдруг понял: не это главное...

А тут Аллана. Впрочем, она на меня даже не смотрит. Грустно. Журналисты вон что про нас понасочиняли. А я сижу на кровати один, в этом дурацком имперском комбинезоне, в том самом, который снял с электронного юнита и который душ в квартире Алланы постирал мне и заштопал, в ботинках с треснувшей пополам подошвой, весь взмыленный, немного осоловевший от стремительно меняющихся событий, и готов расплакаться от обиды на весь мир. Я домой хочу, в Екатеринбург!

И чего это я нюни распустил?..

Принесли еду. Просто звякнул колокольчик и на пороге появился бесенок в белом костюме. Выглядело это немного комично: черт-арапчонок в ангельских одеждах невинности. Видимо, обслуживающий персонал здесь не имел права носить черные костюмы, как охранники. Что ж, похоже, касты существуют везде. Перед собою служащий самолично катил тележку с тарелками и стаканами. Сначала мне это показалось дико. Я ожидал обычного появления еды из стен, из специального люка. И – здравствуйте, я ваша тетя! Несколько мгновений я тупо смотрел на бесенка, а потом расхохотался. Это надо же, в Империи прожил без году неделю, а уже так привык к компьютеризации всей жизни, что нормальные человеческие условия кажутся мне провинциальным жеманством и сплошной нелепицей. Неужели и в этом Аллана оказалась права? К комфорту быстро привыкаешь и уже просто не в силах потом добровольно от него отказаться? А как же наши святые угодники жили? Вот где кошмар. Кажется, Серафим Саровский обитал в одной берлоге с медведем – и ничего... Хотя постой. Они, Серафим и медведь, все-таки просто в одном лесу жили, по соседству, но каждый день по лапе здоровались. Вечно в голову всякая чушь лезет. Одно правда: это только святые и дураки могут легко менять роскошь на нищету, удобства на традиции, кроссовки на лапти, джинсы на портки. А я вот не умею, не обучен. Да и не хочу к тому же!

Еда приехала. Так, интересно, чем нас попотчуют дьяволята? Может, как и положено нечистой силе, они мясо кушают? Хотя вряд ли. У них же все должно быть экологически чистым: и лицо, и мысли, и одежда, и марихуана. Я сунул нос в одну из тарелок. Там лежало нечто похожее на студень. И вдруг это нечто пошевелилось и подмигнуло. По крайней мере мне так показалось. Я даже вздрогнул от неожиданности.

Служащий невозмутимо прошествовал до обеденного стола, расставил блюда в какой-то странной, но выверенной последовательности. Что-то я совсем есть расхотел. И спать тоже. Сейчас бы поразмяться немного: морду, там, журналисту набить, от пола отжаться. Да только что Аллана скажет?

Хм, с каких это пор я стал оглядываться на мнение каких-то там инопланетянок?

Бес в белом костюме тронулся было в обратном направлении, но вдруг остановился. Физиономия этого служащего была какой-то заговорщической и необычайно хитрой.

– Тс-с-с! – Бесенок приложил свой розовый пальчик к губам. – Если хозяин узнает, что я разговаривал с клиентом, меня уволят.

Я растерянно моргнул. Нет, мне это все определенно нравилось. Ни минуты без злоключений. Этому-то что от меня надо? Я вроде бы не наследный принц Ада. Впрочем, может быть не все демоны повернуты на экологии, может быть, у них тут действует движение Сопротивления. Оппозиция. Партизаны.

– Чего тебе? – Я лихорадочно вспоминал, как должен вести себя человек, облеченный властью.

Вдруг у них, у Чужих, тоже готовится заговор? А я идеально подхожу на роль короля. Мне только и нужно, что задрать нос и начать собою гордиться.

– Вы правда бежали из Империи?

Ну вот, даже и помечтать нельзя. Еще один журналист. Ладно, посмотрим, что эта птаха запоет:

– Ну и что? Да, я Иван Соколов. Экзорцист. У себя на родине состою почетным Магистром в Ордене тамплиеров и иезуитов. Сам лично замучил до смерти трех демонов.

Бес равнодушно пожал плечами: мол, не понимаю.

Ах ты, рожа рогатая! Ангелом себя, что ли, возомнил? Не прорубает он! Все они журналисты такие, сначала тюльку травят, а потом небылицы в газете пишут.

Служащий нервно оглянулся, достал из внутреннего кармана электронную записную книжку и протянул мне:

– Напишите что-нибудь, типа: «Ниннине на память». Это моя девчонка. Она коллекционирует автографы всех знаменитостей. Пожалуйста! Для меня это очень важно. Она говорит, что я для нее малолетка и беспомощный юнец, а это не правда, мистер Соколов. Когда я ей принесу ваш автограф, ей придется поменять свое мнение относительно меня.

Вот так. Мне стало стыдно. Эк я себе накрутил в мозгах, чуть самого Федора Михайловича не переплюнул. А ларчик-то просто открывался. У парня просто не клеится на любовном фронте. Ну ничего, это дело поправимое. Странно, я даже испытал некую симпатию к этому бесу. Подумаешь, черт, зато чувствует, переживает, из-за бабы убивается, не то что граждане Империи.

Я покрутил записную книжку и не обнаружил на ней кнопок. Ни одной. Это было что-то похожее на складное зеркальце. Внутри этой книжки с одной стороны – мерцающий монитор, с другой – серебристая поверхность. А снаружи – как дорогой портсигар. Я, конечно, понимал, что должен чего-то накарябать, но вот как? Чего он мне такое подсунул?

– Пожалуйста, быстрее.

– Э-э-э... – Я покраснел, – я с Земли. Нас там только по-русски писать учили, да и то с ошибками. Говорили, что ежели сочинение слишком хорошее, то откуда-нибудь списанное.

– Приложи палец к серебристой поверхности и подумай о чем-нибудь хорошем, – сказала Аллана и отвернулась. – Не забудь мысленно сказать: «Ниннине на память от Ивана».

Я пожал плечами и представил себе корзину цветов на джипе. Глупо, наверное.

Бесенок книжку у меня выхватил, поблагодарил и бегом к дверям. У них здесь что, все рассчитано по секундам, как в армии?

Дверь закрылась. А меня посетила очень нехорошая мысль. Крайне неприятное подозрение.

Что, черт подери, вообще происходит? Почему в электронных записных книжках демонов не надо нажимать на кнопки или водить писалом по монитору. Как считывается информация?

Но главным было не это.

Вспомнилось кое-что. Уж не водит ли Аллана всех за нос? Что это еще за странный компьютер стоял у нее в комнате? Она же сама говорила: экспериментальный. Граждане, мол, сами так техникой не управляют, они все больше привыкли по клавиатурам стучать. Интеллект предполагает алгоритм любой работы, действие. А тут: просто положи на ладони на слепки и думай, представляй. Это даже не магия, а мечта Ивана-дурака: лежи на печи, да успевай соображай, что тебе еще для полного счастья не хватает. Принцип-то работы у записной книжки Чужих и секретной функции компьютера Алланы один. Или Империя ворует технические достижения у бесов, или пытается создать секретное оружие, изучая психологию рогатых. А это значит, все – вранье! Не было никакого заговора Шеллеша, а если и был – то фиктивный. На кого, на самом деле, работает Аллана? Почему мы бежали именно к Чужим? Откуда у местных журналистов такая осведомленность? Уж не Аллана ли их тайный агент?

Сразу вспомнился одноклассник Андрюха Беленький – это фамилия у него такая, но все думают, что псевдоним. Кажется, писатель такой был Андрей Белый, чушь какую-то символическую ваял. Вот Андрюху с тем умником почему-то и сравнивают. Но дело не в этом. Беленький журфак закончил. Вот уже год в «Комсомолке» кантуется. Жаловался, что приходится чуть ли не жить на работе, но свои шесть—восемь штук он домой приносит. Мы с Андрюхой как раз месяц назад сидели на Плотинке в кафе, и пили пиво. А Андрюха тогда «пальцы гнул»: «Вот ты думаешь, что все, что в газетах пишется – правда? А вот и нет. Утром мы обзваниваем милицейские участки, морг. А потом из этой информации стряпаем статьи. Думаешь, я хоть раз на место происшествия выезжал? Да на фига? Леденящие, наводящие ужас подробности высасываются из пальца в рабочем кабинете. На то и творческое воображение. Так что не особо доверяй газетам». Я и не доверяю. Вернее я их вообще не читаю. Ну, кроме «Спид-Инфо». Что нужно – я и в интернете найти могу.

Итак, заговор Шеллеша провалился? Или произошла несанкционированная утечка информации? Или местные бесы, как мой Андрюха, высосали сенсацию из пальца и угадали? Везет же обычно дуракам! Может быть, местные журналисты хорошо знают психологию граждан Империи и просто обо всем догадались?

И все же, почему у Алланы в компьютере была функция, предназначенная для использования Чужими? Ведь сама моя инопланетяночка, сколько я помню, ни разу не пользовалась программой, считывающей образы. Возможно, в Империи просто не умеют мыслить абстрактно.

Кому вообще можно доверять? А к Аллане я немного привык. Не хотелось верить, что она просто торгует мной как доказательством противозаконных исследований и устремлений граждан. И все же... Все же нужно быть более осторожным.

Папка «Personal»

Doc017

Я вынырнул из воды и фыркнул. Банга с сомнением смотрел на воду. Ему явно хотелось искупаться, но странные блестящие берега сауны пугали. Пес гавкнул.

– Иди, чего ждешь? – сказал я лохматому другу.

Банга завилял хвостом и прыгнул в воду, поднимая сноп брызг.

И уже через минуту я пожалел о своем приглашении. Такта у пса было как у авианосца в бассейне. Он все стремился доплыть до меня и ткнуться мокрым носом. Спасал, что ли? Ладно что хоть зубами за шкирку не хватал. А то из одежды на мне были лишь трусы. Но мешал Банга основательно.

Я подплыл к лестнице и поднялся наверх. Ступени были каменными, а не из арматуры, как в Екатеринбурге. И это было неудобно, ноги скользили. Я поднимался, держась за перила, и походил при этом на вальсирующую корову. Банга тут же последовал моему примеру, в три прыжка он очутился наверху и, отряхнувшись, улегся прямо на мое полотенце. Ну да, мы же боги!

– Банга!

Пес лениво скосил на меня глаза, но не пошевелился. Мне показалось, что в зрачках моего друга мелькнуло нескрываемое ехидство. Он же прекрасно понимает, что делает! Ну, погоди!

С криком «Отдай полотенце, не для тебя положено!» я кинулся на Банга. А пес подскочил, гавкнул, схватил предмет раздора в зубы и помчался вокруг сауны. Это, похоже, он опять решил лапы размять. Но я же не могу отряхиваться, как некоторые наглые боги!

– Отдай!

Банга отбежал, остановился и посмотрел на меня, точно он сама невинность. Я вдруг рассмеялся. Нет, все-таки как бы там ни было, на кого бы Аллана ни работала, есть у меня в этом безумном мире хотя бы одна родственная душа, которая меня точно не предаст!

– Банга, отдай по-хорошему!

Пес гавкнул и отскочил на безопасное расстояние.

Что, устроим марафон, бег с препятствием, да? Я с воплем кинулся отбирать полотенце. Банга, похоже, только того и ждал. На собачьей морде появилось выражение щенячьей радости. Банга вскинулся и помчался по скользкому полу вокруг сауны. Одного пес не учел: он был большим и мокрым. На повороте его занесло. И, царапая когтями шлифованные камни пола, Банга проскользил к воде.

Нет!

Через мгновение пес вместе с полотенцем плюхнулся в воду. Сам не «ам» и другим не дам!

Я вздохнул и сел на пол. Чего уж теперь. Все равно вытираться нечем. Выражение удовольствия на собачьей морде сменилось виноватым видом. Вот-вот, почувствуй муки совести, творец миров! Оставил хозяина мокрым. А если здесь сквозняки гуляют? Вот простыну, умру, и гибель эта ляжет на твои собачьи плечи... Ой, что это я? Откуда у Банга плечи?

В дверь постучали.

– Кто там? – автоматически спросил я и усмехнулся: «Только бы не журналисты! Хотя Аллана и есть журналистка... Забавная сложилась ситуация».

А вот в Империи никто в двери не стучал, нужды не было. Домашние компьютеры всегда заранее предупреждали о визитах гостей...

– Это я, Аллана. Дело есть. Можно войти?

Я торопливо бросился к шкафчику с одеждой. Вот еще не хватало, чтобы всякие интриганки меня мокрого разглядывали! Впрочем, Аллана меня уже видела в неглиже в собачьем раю, но все равно как-то неудобно.

– Подожди! – крикнул я и натянул штаны и рубаху. – Все, можешь входить.

Блин, до чего же мерзко в мокрых трусах!

Аллана появилась в дверях с огромной книгой. Форматом примерно шестьдесят на восемьдесят сантиметров. Солидный такой фолиант, только тонкий.

– Ну? – Я тряхнул мокрыми волосами. – Что стряслось?

– Меня предупредили, что сейчас начнется выпуск «Новостей».

– И что?

– Видимо, и нас покажут. Мы же знаменитости.

– Подумаешь, – буркнул я. – Меня уже показывали по телевидению. В разделе «Их разыскивает милиция».

Банга вылез наверх и виновато положил передо мной мокрое полотенце, мол, пользуйся, не стесняйся.

– Спасибо, дружище, я уж теперь как-нибудь сам обсохну, без твоей помощи.

Аллана посмотрела на меня с сомнением, покачала головой и открыла свою книгу. Это оказался странный такой ноутбук. Вернее телевизор. Хотя кто знает, какие функции может выполнять техника Чужих? Мне почему-то вспомнились сказки про колдовские фолианты, на страницах которых изображения всяких демонов оживали, корчили рожи и даже мило беседовали. Вот если бы я никогда не попадал в Империю, то так бы и помер атеистом, в священной уверенности, что сказки сочиняют от нечего делать. Может быть, вся история чудесных превращений, полетов на коврах-самолетах, гуляний под плащами-невидимками на самом деле является летописью контрабандных посещений нашей матушки-Земли разными учеными и шарлатанами из Звездных государств?

Как бы там ни было, в книге было около пяти страниц: плотных, толщиной с дамский палец. Впрочем, это были и не страницы вовсе, а жидкокристаллические мониторы. Я это сразу понял. Только нам бы одного хватило.

– Аллана, а Чужие что, жадины-говядины?

Моя журналистка приподняла бровь в немом вопросе.

– Хм... – Я замялся. Нет, дело продвижения развития исконно русского творческого осмысления реальности на самом деле процесс трудный: шаг вперед, четыре – назад. – Зачем столько мониторов, если их все равно можно смотреть лишь парою?

– А, это. – Аллана рассеянно махнула рукой. – Чужие – странные существа. Они не могут остановиться на одной информационной или развлекательной программе своего или мирового телевидения. Вместо того чтобы просмотреть что-то одно, а другое записать на матрицы, Чужие любят гулять по каналам, как будто за пару минут можно осознать поступающий вал информации и сделать из него логически правильные выводы. Нам сейчас это только на руку.

Я понял: бесы, они как люди. Похоже, и компьютеры придумали граждане Империи в пику бесовскому телевидению. Типа интеллектуал не должен лежать на диване и щелкать пультом, мол лучшее занятие для гражданина – сочетание развлечения с работой. Ну-ну, кто-то там из поэтов по этому поводу высказался: «Работай, работай, работай! И будешь с уродским горбом». Так оно и есть.

– Слушай, а обычного пульта управления у местных телевизоров нет? На фига листать мониторы, если можно менять каналы одним нажатием кнопки?

Аллана все еще была погружена в свои мысли:

– Что?

– Ничего, проехали.

Девушка мило наморщила носик, ну прямо как Наташка, когда что-то вспоминала:

– А, ты не понял, зачем много мониторов? Все просто. Пошли, сам все увидишь.

– Куда? – И тут я осознал, что приобщение к буржуазной, тьфу, к имперской культуре безнаказанно ни для кого не проходит.

Нет, что ни говори, когда долго никуда не выходишь, сознание начинает меняться. Вернее, лениться. «Ногами ходят только лохи», – начинает услужливо подсказывать тот самый мизерный, но пресловутый интеллект.

Мы вошли в гостиную и плюхнулись в кресла. В нормальные, человеческие, но я с тоской отметил, что мне больше нравилось, когда не я шел к креслу, а совсем наоборот.

Аллана так и несла свой ноутбук раскрытым, тыча в кнопочки пальчиком. И чего она хотела этим добиться?

Я поерзал. Сидеть в мокрых штанах – сомнительное удовольствие.

Наконец у Алланы что-то получилось.

Раздался громкий военный марш. Я аж вздрогнул. Вот, блин, черти, дают стране угля! Предупреждать же нужно, а то так дам дуба и не замечу.

Со свистом дурацкий ноутбук вылетел из рук Алланы, повис в воздухе, и девять мониторов выстроились квадратом во всю стену. Это как книжка-раскладка, только вот я не понял, как это с пяти страниц к нам раскрылось девять экранов. Все загадки у них, все тайны научно-технического прогресса. «Ладно, – решил я, – примем все как есть».

Мониторы засветились одновременно. И на каждом было новое изображение. Ах, вот оно в чем дело! Мне стало немного стыдно. Опять я вел себя, как последний дурак. Вот учит меня жизнь, учит не задавать дурацких вопросов, ан нет, все поехидствовать хочется, повыпендриваться.

Звука не было.

На одном из экранов появилась забавная заставка. На фоне летящих навстречу звезд появилось развевающееся знамя. Это было черное полотно с белым кругом в центре, а в том круге скалилась огненная гончая борзая.

Что-то это мне сильно напоминало.

О нет! Это же тот самый флаг, который висел в кабинете игры «Summer House», откуда я и спер малахитовый шар, превратившийся в Империи в хрустальный!

– Что это? – Я почувствовал, что в миг охрип.

Аллана вопросительно посмотрела на меня. Я ткнул пальцем в экран с развевающимся знаменем:

– Это имперское шоу?

Девушка как будто даже обрадовалась моему вопросу:

– Нет, это служба экстренных новостей Королевства Чужих. Программа называется «Вечность».

Аллана нажала кнопочку пульта, сжимаемого в руке, и развернула во всю стену именно тот монитор, на который я указал. Сразу появился и звук – бравая, бодрящая музыка. Что-то из тяжелого рока, наверное.

– Скромно и со вкусом, – автоматически отозвался я, но о своих мгновенно всколыхнувшихся подозрениях решил умолчать.

А складывалась очень любопытная картина.

Итак, если верить глазам и ушам, некий сумасшедший ученый Аррах (по кличке Жареный Арахис – добавил я мстительно) заслал на Землю матрицы с «Summer House». Через эти вонючие игры ученый воровал людей и смотрел, как они себя будут чувствовать после перелета сквозь космос. Аррах работал на Шеллеша, замышляющего военный переворот в Империи, то есть был гражданином. Замечательно. Откуда же в игрушке символика Чужих? Для воспитания священной ненависти к бесам на уровне подсознания, да? Или наоборот, Аррах на самом деле помогал Шеллешу лишь для создания смуты в Империи. А после переворота армия Чужих вторглась бы в страну, раздираемую усобицей и гражданской войной. А почему нет? Сколько раз на Земле люди сами проделывали такие трюки? И кто сказал, что все граждане поголовно не умеют чувствовать? А если Аррах – агент Чужих? Самый настоящий бес, прикидывающийся имперским подданным, что тогда?

Но и это еще не все. Аллана почему-то решила, что раз я попал именно к ней в руки, то эксперимент Арраха не удался, что в портале перемещения какая-то микросхема работает не правильно. Я же начал склоняться к мысли, что ученый проделал весь этот фокус не случайно. Почему на самом-то деле меня выбросило не на рудники, не на площадь города, не в тюрьму, не в открытый космос, а прямехонько в рабочую квартиру самой скандально известной журналистки Империи? Нет ли здесь скрытого подвоха? Если предположить, что Аррах работал на Чужих, то, раскрытие заговора Шеллеша журналисткой вполне могло входить в его диверсионную задачу. Почему нет? Может быть, Чужие не собираются вести войну, а лишь дискредитировать Империю в глазах вселенской общественности?

А еще я вдруг вспомнил то странное ощущение, когда внутри игры я неожиданно почувствовал себя драконом таким живым и настоящим, что мой учитель Ким, узнав о моих ощущениях, наверное, умер бы от зависти.

А что значит реплика Алланы: «Гхыры – наши друзья?» Гхыры – драконы-телепаты. А значит, чувствующие существа, наделенные душами, как я сам, как Чужие.

Сердце екнуло: вот оно! Я что-то нащупал. Может быть, не истину, но одну из разгадок.

Если гхыры – друзья, то Аллана – не совсем гражданка, или обладает особым статусом, или шпионка высокого полета.

Жаль. Я, кажется, привык к присутствию в своей жизни этой журналистки. Как бы мне не заскучать без нее...

На экране появилось лощеное, гладко выбритое лицо Чужого. Рога, выглядывающие из-под стильной прически, блистали позолотой. На носу красовались очки, на шее – бабочка, на пальцах – перстни. Типичный интеллигент из богатой семьи. Сама угодливость. Нет, не люблю я таких прихвостней, уж не знаю почему. Противно как-то. Мне даже вдруг захотелось вымыть руки с мылом. Но я себя одернул и остался сидеть в кресле.

– Сенсационные вести продолжают сотрясать наше Королевство. – Голос диктора был чуточку слащавым, но гипнотизирующим. – У королевы-Матки сегодня попросили политического убежища несколько граждан Империи. Похоже, что в Империи зреет революционная ситуация: интеллигенция покидает родину, свобода слова становится пустым сотрясанием воздуха.

Я сглотнул, во врет! Граждане к ним эмигрируют со страшной силою! Одна Аллана сбежала, а шуму – будто население пары планет переметнулось!

– Нашей съемочной группе, дежурившей в космопорту в ожидании прибытия консула с Зудеедуза, по счастливой случайности удалось отснять прибытие Алланы и некоего Ивана Соколова. Транслируем видео-ролик с места событий, – сказал диктор и исчез.

«Сейчас нас покажут», – понял я и завозился. Оно все ничего, да прибыли мы как-то не очень красиво. Впрочем, как бы там ни было, на самом деле по «ящику» меня никогда не показывали. А еще мне стало любопытно. Ведь не было у бесов ни видеокамер в руках, ни диктофонов! Охранники одни. И офицер вежливый. А, гляди-ка, репортаж уже готов. Да, быстрые ребята, ничего не скажешь!

И правда, показали нас с Алланой. Крупным планом. Ну вот, теперь я звезда межгалактического экрана! Голос за кадром прокомментировал:

– Сегодня известная в Империи журналистка Аллана попросила политического убежища для себя и своего друга Ивана Соколова – человека с Земли, которого незаконно телепортировали и собирались стерилизовать, так теперь называется антигуманная операция по отделению душ от физических тел.

Всплыло изображение спецназовцев в пуленепробиваемых жилетах и с огнеметами на плечах. Ну, может быть, не совсем так, но очень на то смахивало. Бесы в камуфляже – это смотрелось очень даже стильно. Мне даже показалось, что вояки эти рогатые для предстоящих съемок губы напомадили, щеки нарумянили, глаза подкрасили и ресницы тушью подвели. Уж больно их демонические рожи были выразительными, вот де мы какие крутые стражи закона. По журналистской версии встречали нас в военном порту и с помпой. Чего-то они подзабыли девок нагнать в юбочках из носовых платков, но зато в гусарских фуражках с плюмажами. Ну да ничего, и так сойдет. Боевой корабль, похожий чем-то на плоский треугольник, садился в центр окруженной площадки. Распахнулся люк, и мы с Алланой вышли из космической посудины. Мы оказались в рваных армейских мундирах с бластерами наперевес. Ни дать, ни взять – чистые кубинцы, воюющие за коммунизм у берегов Америки.

Я посмотрел на себя и чуть не фыркнул со смеха: рожа бандитская, взгляд как у чекиста. Аллана не лучше, просто мечта пламенного революционера!

Красота! Особенно если учесть, что везли нас в Изоляторе, попросту в отстойнике и вместе с мусором. Хм, да, умеют бесы всего лишь чуть-чуть навести глянца, а как сразу все засверкает, обернется неожиданным ракурсом. Хотя, честно говоря, пусть нас лучше увидят героями, прорвавшимся сквозь блокпосты Шеллеша, нежели жалкими трусами, путешествующими автостопом в мусоровозах. Психология, понимать надо.

В телевизоре к нам кинулись бравые бесы:

– Стоять, стрелять будем!

Аллана со всего размаха швырнула бластером о каменные плиты порта и вся стала излучать радость и восторг:

– Прорвались! Мы вырвались из этого Ада! Свобода!

Я же почему-то делал зверские гримасы и не ликовал.

Чего это бесы этим хотят сказать, что у меня такой низкий уровень интеллекта, что я даже не понимаю, как мне неслыханно повезло? Чего-то репортаж мне совсем разонравился.

Мелькнула световая полоса.

Я ожидал продолжения сериала. Интересно, что у них там еще смонтировано? Эротические зарисовки из личной жизни? Съемки фуршета во дворце королевы Матки? Принятие присяги на верность Чужим и слезы умиления на такой воинственной, почти и не на моей морде?

Однако я ошибся.

В кадре снова показался ведущий.

– Сегодня же из лап заговорщиков вырвались жена барона Шеллеша, господин Аррах – ученый, а также еще двое людей – жертвы зловещих экспериментов, которые Империя проводила в глубочайшей тайне от мирового сообщества. Нам удалось встретиться с беглецами. Они согласились дать короткое, но эксклюзивное интервью нашей программе.

На экране появились черноволосый мужчина и женщина. Они сидели в креслах студии и пили что-то из изящных чашечек. Комната была залита мягким зеленым светом.

Раздался рокот барабанов или тамтамов, или что там у них, и в свете вспыхнувших прожекторов появился очень упитанный, буквально лоснящийся самодовольством бес средних лет. Он был с небольшим брюшком. Костюм его поражал осязаемой дороговизной. «Аристократ, блин, а не репортер! Сейчас заявит, что ему нужно принять душ, выпить чашечку кофе, – подумал я и тут же добавил: – Ничего, буржуй, вот наши в деревню придут, все тебе припомнится!»

Где-то за кадром взревела массовка поклонников. Это у них новости или шоу с Сергеем Доренко? Впрочем, Доренко лучше, ближе, так сказать, к телу. Опять же, может быть, роскошь у них – только символ вкуса и ничего больше? А вдруг у Чужих богатство – это стиль жизни? Впрочем, я бы, наверное, обиделся, если бы на экране появились бомжи с вокзала и начали бы брать интервью у кого бы то ни было. Ладно, пусть лучше будет лощеный самоуверенный тип.

Итак, вот они, Аррах и жена Шеллеша. И популярный телеведущий. Весьма любопытно. Впрочем, если учесть, как здесь поставлен шоу-бизнес, возможно, все, что сейчас покажут, – спектакль, разыгрываемый по заказу королевы. А может быть, вообще нет ни людей, ни супруги мятежного барона. Забавно, что в Империи мне как-то ни разу не довелось столкнуться с киноиндустрией. Или граждане вообще не нуждаются в искусстве? А в новостях и сериалах нуждаются только бесы и люди, как наиболее низшие, неинтеллектуальные создания.

Свет лучами прожекторов выхватил затемненные углы помещения, явив зрителям еще трех участников шоу: длинноногую блондинку-дьяволицу, фривольно выгибающуюся в кресле, мальчишку лет тринадцати и... О нет! Я узнал третьего героя шоу с первого взгляда. Это был тот самый фашист, бандит, предводитель морддромских дельцов. Неужели фашисты работают еще и на Чужих? Вот это я влип по самое не хочу!

– Итак, представим наших гостей! – воскликнул ведущий бес. – Госпожа Лиррил – баронесса Веррев. Бежала от преследований собственного мужа Шеллеша. Личность весьма неординарная. В детстве она не раз исчезала из инкубатора, но Внутренняя Разведка и служба Безопасности Империи всегда ловили бедную девочку на подступах к государственной границе. А потом начались грязные и непристойные предложения со стороны Шеллеша и баронского окружения. Лиррил была вынуждена уступить силе и выйти замуж за барона. И вот теперь, когда открылась вся правда о злодействах и заговоре самого Шеллеша против законной власти Империи, Лиррил смогла вырваться из липких и похотливых рук барона.

Раздался шквал аплодисментов, свист, топот.

Дама склонила голову в знак приветствия.

– Господин Аррах – самая известная персона в научных кругах вселенной. Его исследования в парапсихологии, в изучении волнового облучения энергетическими частотами мысли и вербальных сообщений граждан и Чужих на материнские платы и даже матрицы принадлежащих им же компьютеров произвели революцию в эль-пси-квантовой механике и гигокибернетике. Смею напомнить, что именно Аррах вывел и доказал гипотезу зарождения эволюции вселенной. Теория, которая восхитила ученых Империи, нашего Королевства, Третьего Союза и Федерации гуманоидов.

Черноволосый мужчина поклонился.

Ему аплодировали тише и сдержаннее.

– Ну и наконец люди!

Раздался свист, топот, улюлюканье, прямо как на чемпионате мира по футболу. Разве только лозунги не скандировали типа: «Руки прочь от Земли!» или «Долой имперское бездушие!».

Ведущий бес поднял руку вверх, и закадровые эмоции стихли.

– Знакомьтесь. Барон Фридрих фон Шлиссенбург, кадровый военный Германии, страны на планете Земля.

Фашист поклонился.

Так вот ты кто, умник морддромский. Ладно, вселенная круглая, мы еще с тобою встретимся в темном переулке!

– Дэвид. Учащийся. Тоже землянин, но из страны Соединенные Штаты Америки. Несмотря на свой юный возраст, достиг больших успехов в области электронных технологий. Это благодаря его новейшим компьютерным разработкам Лиррил и фон Шлиссенбургу удалось вырваться из лап баронских прихлебателей.

Вот так. Как все, оказывается, просто. Инопланетяне воруют людей для опытов. Это нормально, но, оказывается, это не единичные случаи, а налажен целый конвейер экспорта землян. Или опять местные журналисты из мухи слона раздули? Но главное, главное: фашистов в Империи нет. Этот Фридрих на самом деле – обычный нацист и сбежал он с Земли. Можно вздохнуть спокойно. Хотя, что теперь о людях подумают и граждане, и Чужие, если всплывет античеловеческая суть немецкого барона?

Я сжал кулаки.

Аллана молчала.

– Госпожа Лиррил, вы обвиняете вашего мужа Шеллеша в совершении заговора против короны Империи. Что вами движет: личная неприязнь, желание мести или стремление к миру и гармонии во вселенной?

– Я сама выросла в Империи. Да, меня всегда ужасали экологические преступления наших чиновников, сброс отходов в реки и озера. Правительство оставляло зараженными радиоактивным облучением целые планеты, делая их закрытыми для туристов и граждан, но зараза распространяется уже и через вакуум. Господин Аррах знает, что мысль способна сформировать кислотно-щелочную среду за сотни парсеков от места радиационного заражения. В детстве в знак протеста я сбегала из инкубатора и хотела собрать единомышленников, чтобы единым фронтом выступить против потребительской политики Империи. Но служба Внутренней Разведки всегда стояла у меня на пути. В последние годы я боялась проговориться и выдать свои истинные намерения и планы вездесущим наушникам и шпионам. Тем более, что мой муж, при узурпации власти собирался продолжать колониальную политику под лозунгом: «После нас хоть Армагеддон».

«Красиво говорит, как по бумажке! – зло подумал я, разглядывая лицо баронессы, взятое крупным планом. – Что-то больно она красива для таких обвинений. Уж не подтасовка ли фактов, как в нашем с Алланой случае?

– Замечательно! – воскликнул ведущий. – Ведь это же здорово, что граждане Империи совсем не такие, какими их выставляют нам официальные службы занятости и эмиграции. Вот перед нами тонко чувствующая особа, готовая ради всеобщего блага рассказать миру правду о собственном муже. Это высший духовный подвиг: несмотря ни на что пожертвовать семьей ради истины, ради спасения вселенной. Это так трогательно! Так романтично!

«Ага, – подумал я, – какая прелесть! Внучка Павлика Морозова подросла. Ну ничего, бесы, ничего. При таком раскладе скоро из Империи и потомки Ивана Сусанина пожалуют. И стеньки разины не задержатся, и гришки распутины. Вот тогда и посмотрим, как вы запоете!»

Демонесса, до сих пор молча сидевшая в кресле, пошевелилась. Короткая юбочка поползла вверх, приоткрывая взорам зрителей соблазнительную картину. Оператор в студии немедленно направил камеру на эту диву. М-да, как-то все очень запущенно у Чужих с пониманием прекрасного. Хотя чего я брюзжу: ноги не кривые, не волосатые, не в татуировках. У нас самих на Земле что, разве лучше поставлен шоу-бизнес? Вот в Империи – там, да, – возможно, просто никто ничего и не заметил бы. Подумаешь, юбка слегка задралась? По меркам современной земной моды юбка изначально должна быть на ладонь выше от колена. Так что нормы этики и морали не нарушены. Впрочем, это как повернуть. Вот гражданки, те вообще из штанов не вылезают. Ну как же, удобство превыше всего! Даже не знаю, что лучше: кокетство на грани флирта или снобизм синечулочников...

И чего это меня на морализаторство потянуло, причем не в самый подходящий момент?

– Господин Аррах, каким образом заставил вас работать на себя мистер Шеллеш? Грозился ли он понизить уровень вашего интеллекта, сделать вам операцию по изъятию гипофиза или каких-то важных для вас чипов из головного мозга?

– Барон Шеллеш имеет другие способы убеждения, более весомые и действенные.

– Вы хотите сказать, что на вас было оказано неэтичное давление?

Аррах усмехнулся. Это была ухмылка демона. Так мне на мгновение показалось.

Стоп! Это Чужие – бесы, а Аррах, он из Империи. Не стыковались что-то мои ощущения с тем, что я видел. Никак! Добро и зло... Если их на самом деле не существует, то стоило их выдумать, чтобы две тысячи лет парить всем мозги! Аррах работает на ангелов, но люди для него как лягушки: режь, не жалко! Однако этот добрейшей души ученый вдруг переметнулся к плохим ангелочкам, но не к демонам. А потом просто предал союзников. Прелесть! Как-то все очень уж по-человечески. И после этого священники имеют наглость утверждать, что именно сердце человеческое предрасположено к греху и грязи. А наши боги-покровители, инопланетяне там разные – и с рогами, и с мозгами – просто кладезь добродетели, как я посмотрю!

– Расскажите, господин Аррах, в Империи и в самом деле ведутся противозаконные исследования, практикуются опыты, ведущие к ущемлению прав граждан, роботов, клонов и полукровок?

– А разве вы, господа, не ущемили моих прав? – Аррах зловеще улыбнулся в камеру.

Ведущий вдруг покрылся капельками пота. Бедняжка, как он, наверное, перепугался.

– Наше Королевство – оплот демократии. Нас всегда будут помнить по трем вещам: по Конституции, по лучшему во вселенной голографическому пятимерному телевидению с эффектом присутствия внутри реальности фильма и по гоночной команде «Чеккечские Красные Буйволы!» – Бес явно нервничал.

Демонесса тоже перестала томно выгибаться в кресле. Взгляд ее стал жестким, как удар хлыста.

Что-то в программе пошло наперекосяк.

– А разве я могу свободно в любое время покинуть пределы Королевства, не будучи при этом атакован патрульными и таможенными службами? – Аррах был невозмутим.

Так, это что-то новенькое. Неужели всякий, пересекший границу этого вселенского ада, остается здесь навсегда? Ой-ей-ей! Мне это уже не нравится...

– Вы в любое время можете отправиться в любую точку вселенной.

Телекамера скользнула по залу. Боги, какие напряженные и сосредоточенные бесовские морды! Похоже, здесь на слова типа «демократия» и «права кого бы то ни было», бросаются как разъяренные быки на красную тряпку. Что ж, запомним.

– Значит, я так же свободен и в праве принятия внутрь любых напитков? – Какое-то ехидство блеснуло в темных глазах ученого.

Что он задумал? Вон уже даже Лиррил нервно кусает губы.

– Чашку аркафе в студию! – крикнул Аррах.

Мне это почему-то сразу напомнило «Поле Чудес» в Стране Дура... то бишь, я хотел сказать в нашей стране, в России. Ну, телепередача такая есть.

Зал дружно охнул.

Ведущий бес стал бледным, как полотно.

– Заметьте, – Аррах задумчиво накручивал на палец прядь своих черных волос, – я не прошу принести чесночной выжимки с гумрой, осиного экстракта или просто ладана.

– Но... Но аркафе – тоже наркотическое вещество, – пролепетал ведущий, как-то весь съежившийся и побледневший.

А ученый вдруг хлопнул себя по коленке и рассмеялся в мертвой тишине:

– Вот видите, каждого можно чем-то напугать. И для этого вовсе не обязательно прибегать к прямым угрозам.

Секундная пауза. Видимо, черный юмор до бесов доходил медленно. А потом зал буквально взорвался аплодисментами и воплями восторга, типа: «Аррах – гений!» и «Да здравствует Аррах!»

Я, честно говоря, толком ничего не понял. Только почувствовал, уловил по резкой смене настроений, что Аррах тонкий психолог бесовской души, что буквально секунду назад он заставил сотни Чужих испытать прилив страха за то, что их демократия не всемогущая. Ученый двумя-тремя фразами разогнал по венам рогатых и сытых балбесов адреналин. Конечно, я не понимал всех тонкостей этого дурацкого диалога, но эффект разорвавшейся бомбы был очевиден.

Вот, значит, кто стоял за моим появлением в этом мире. Да, это серьезный соперник. Очень. Такому палец в рот не клади.

Аррах тем временем вскочил с кресла, подбежал к перепуганной демонессе, уже не изгибающейся в кресле, а растерянно лупающей большими голубыми, возможно, с контактными линзами, глазами. Взяв бесовку за руку, ученый спросил:

– А если бы Шеллеш пригрозил уничтожить вашу мать, сестер, братьев, вы бы стали с ним жить, вы бы вышли за такого тирана замуж?

– Ну... – Демонесса пришла в полное замешательство, точно восемнадцатилетняя студентка, не знающая домашнего задания. – Так ведь есть закон, Конституция.

– Нет, вы ответьте. Или вы живете с нелюбимым, или ваших родных немедленно убьют у вас же на глазах, и никакая Конституция не поможет, потому что власть – это именно тот самый злодей, который склоняет вас к близости. А еще вы точно знаете: откажитесь вы сейчас, и родственники погибнут зря, потому что такие влиятельные люди, как бароны никогда просто так ни от чего в своей жизни не отказываются. Это закон. И вы его знаете. Вы можете принести свою мать в жертву, но это ничего не даст. Итак, ваш выбор.

– Так ведь нет выбора-то. – Демонесса жалко улыбнулась. – Придется жить с этим чудовищем.

– Вот! – Аррах поднял вверх указательный палец. – Я надеюсь, что достоверно отразил все методы воздействия господина Шеллеша. А является ли это психологическим давлением, уж не мне решать.

– Смерть Шеллешу! – взревели в зале.

Ведущий побледнел. Видимо, создание таких воинственных настроений не входило в его планы. Я смотрел, как бьется жилка на виске Чужого, как дрожат на его лбу бусинки пота и думал: «Куда же нас занесло? Уж не поменял ли я шило на мыло?.. „Мы говорим Шеллеш, подразумеваем Чужие; мы говорим Чужие, подразумеваем Шеллеш“. Или Чужие просто не хотят войны? Или хотят, но не сейчас?»

Телевизионная картинка вдруг сменилась. Люди и бесы исчезли. На мониторе улыбалась новая журналистка:

– Вы просмотрели материалы, связанные с появлением в нашем Королевстве беженцев высокого имперского значения. Нарушение вселенского конвента о не использовании в глобальных опытах существ с малым интеллектом, но обладающих душами, должно заставить наше министерство Внешних Сношений пересмотреть некоторые свои положения. Как стало ясно, имперские теневые магнаты не гнушаются ничем. Мало того, что вблизи наших границ появилась вот уже третья мертвая планета, из которой буквально выкачали мирлин, нефть, а также весь озон, так внутри Империи еще совершаются военные заговоры и преступные исследования. Конечно, никто не зовет в Экологический Поход против чиновничьего беспредела Империи, но все же подобный разворот событий болью отзывается и в наших сердцах... А теперь поговорим о делах культуры. Сегодня состоялась пресс-конференция с виртуальным монографистом Ориммиро. Этот молодой и очень талантливый художник работает в стиле нео-пост-экологизма. Вчерашнее открытие выставки «С надеждой – в будущность», на которой были представлены работы скандально известного Ориммиро, вызвало в культурное среде нашего королевства целый ураган взаимоисключающих мнений. Основной конфликт возник вокруг вопроса понимания творчества виртуально-эвристическим методом с эго-эмпирических позиций. Как высказался сам художник, «далеко не каждый индивид может побороть превалирующую тенденцию парадоксальных эмоций и трансформировать чувственно-аналитическое восприятие окружающей среды в логистико-эмоциональное. Несмотря на кажущуюся близость понятий, в понимании моего творчества важны именно едва уловимые акценты восприятия».

Аллана отключила монитор и посмотрела на меня так, словно я был предметом. Ага, и тебя, голубушка, проняло! И где же теперь хваленый интеллект и железная воля к победе?..

Вслух я, конечно, ничего не сказал.

Петля затягивается

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 7»

Барон Шеллеш впервые почувствовал, что жизнь это не просто ежедневное сидение за экраном монитора. Это было потрясающим открытием. Странное, непреодолимое ощущение, что вихрь истории вышвырнул в горы, а теперь гонит, точно ветер в спину, не проходило.

Шеллеш закрыл глаза. Хотелось пить. Сколько они уже идут с этим проклятым Муррумом? И правильно ли ведет этот вражеский шпион? Может быть, для Чужих главное – это вовсе не ослабление вертикали власти Империи? А вдруг именно разъединение чиновничьего единства на местах и есть их заветная цель? Что сможет император, если все, как Шеллеш, одновременно поднимут бунт? Эта мысль впервые пришла в голову барона. Да, Чужие обладали душами. А еще Чужие якшались с гхырами, с этими вонючими телепатами. Кто знает, не создали ли Чужие новое психотропное оружие. Может быть, баронет Веррев как раз первым и попал под облучение? Три года назад. Шеллеш сглотнул.

А действительно, мысль о том, что можно создать портал перемещения и захватить власть в стране, пришла неожиданно и, казалось бы, случайно. Однако почему такая же идея не могла одновременно посетить и других управленцев? Кто знал, о чем мечтали графы и маркизы, засыпая в своих капсулах? Шеллеш не верил, что фон Шлиссенбургу удалось совершить военный переворот просто так, полагаясь на одну лишь удачу. Этого просто не могло быть! Такие вещи необходимо тщательно просчитывать. «И, – думал Шеллеш, – если в двух шагах от победы и моего торжества возникла стихийная преграда, шторм, разрушивший весь тщательно возводимый замок из песка, значит, за проклятым немцем кто-то стоял!» Это было очевидно. Либо Лиррил стало мало власти, либо кто-то из генералов решил взять инициативу в свои руки. Но, может быть, все происходящее – это спектакль по сценарию Чужих... Ведь подобное позорное разоблачение мятежа в Империи, которое неминуемо произойдет, потому что сам Шеллеш – не у дел, вот это раскрытие тайны баронета Веррев непременно явит всему миру загнивание всей социальной и управленческой системы. И тогда военная агрессия Федерации, Чужих и Третьего Союза станет не только закономерной, но и единственно возможной акцией. Как же это раньше не приходило в голову? Чужим не нужна сильная Империя, их более устраивает враг слабый, не признающий центральной власти, враг, способный расколоться на удельные баронеты...

Шеллеш едва передвигал ноги. А вокруг все те же кровавые, бурые скалы. И нет конца этим острым пикам, похожим на клыки чудовища. Когда же кончится этот переход? Уж не сон ли это?.. Имперские стимуляторы и тренажеры, конечно, имели разные пейзажные заставки, в том числе и экстремальные: извергающиеся вулканы, к примеру. Но таких проклятых скал Шеллеш не видел ни в единой голографической пейзажной базе данных! Впрочем, барон отдавал себе отчет, что все визуальные информативные сайты всегда находятся под пристальным надзором имперской внутренней цензуры.

А Муррум шагал бодро. Подлый мутант! Ну ничего, пусть он только до города доведет. Шпик, похоже, просто не знает о репрессиях на Морддроме против альфодроллей и акрогов. Вот заодно и поймет, что костер хорошо прочищает мозги и замечательно выветривает из мутирующих уродов души.

Шаг за шагом. А в небе беспощадно палят два дневных солнца. Кто придумал, что экономика отсталых планет должна быть полностью подчинена добыче полезных ископаемых? Эти клоны тупо исковеркали скалы, выдолбили в них пещеры, тоннели. А внизу наверняка оставили незатопленными отработанные шахты. Да мало ли кто теперь здесь может жить? И вот приходится идти, вздрагивать от шума. Граждане не должны подвергаться такому унижению и таким физическим перегрузкам! Для этого созданы био-роботы – низшая механическая каста.

Шеллеш рухнул на колени. Все, идти он больше не мог!

– Вставай, падаль! – засмеялся Муррум.

«Да их что, шпионов этих позорных, учат, как скорее довести себя истязаниями до полного бесчувственного состояния?»

– Я не могу... – прохрипел барон. – Я в жизни столько не ходил, даже во время военных сборов после окончания инкубатора!

Муррум схватил Шеллеша за шиворот и поставил на ноги.

– Если я чего-то не понимаю в этой жизни, так что это за Империя такая, в которой низверженный мелкий узурпатор не цепляется ногтями и зубами за свою вшивую жизнь, а падает на спину и сучит лапками: «Ой, не могу, помираю!»

Барон почувствовал волну ярости, поднявшуюся почему-то из области крестца и хлынувшую по телу жидким пламенем. И глаза застелил кровавый туман.

И только вскочив на ноги и отмахав десяток шагов, Шеллеш вдруг осознал, что сейчас им руководила вовсе не логика, а странные ощущения, чувства, не подающиеся анализу. На что злиться-то? Слова вражеского шпиона не имеют юридической обвинительной силы. И все же отчего это Шеллеш так разнервничался и, похоже, ринулся доказывать какому-то альфодроллю, что на самом деле граждане – это бойцы за торжество светлых идеалов?

Барон почувствовал во рту соленый привкус крови.

Нет, что-то определенно происходило не так. Все вырвалось из-под контроля, даже эмоции, находившиеся в зачаточном состоянии. Да что же это такое? Полный крах?

...За это время в баронете можно было совершить с десяток дворцовых переворотов. И сдать на милость Императора весь план заговора. Возможно, Лиррил так и поступила...

Конечно же, Лиррил!

Барон почувствовал ненависть, глухую и беспросветную, как ночь. Тварь! Эта сучка не даром сбегала из инкубатора. Она же чувствовала все эти годы!

Гады! Какие же все вокруг гады! Сволочи, предатели! И ни на кого ни в чем нельзя положиться!

Шеллеш мотнул головою. Да, теперь-то он осознал, что произошло на самом деле! Понял!!! Лиррил давно готовила заговор, в баронете Веррев ей негде было развернуться! Она подкупила Арраха, чтобы тот начал эксперименты именно с людьми. Расчет оказался верным: земляне заразили всю правящую верхушку баронета особым стимулирующим возникновение чувств вирусом. Вот откуда пришли эти проклятые и глупые переживания! И Аррах знал об этом, но молчал. А Пиррий предупреждал! Вот он, советник, и есть единственный верный соратник. Интересно, где он сейчас, этот хитрый лис, вечный авантюрист: в Зале Ожидания, разлагается в шахтах или удрал на одном из эсминцев? А может быть, переметнулся к Лиррил?..

Лиррил! Гадюка! Теперь понятно, что она все это продумала загодя. Ясно, почему пристрелили вице-канцлера и министра. Ну конечно же, все остальные придворные знали о перевороте! Нет, не будет по Морддрому бомбового удара. Лиррил сохранит Шеллешу жизнь для показательного процесса. Сейчас по баронету рыщут отряды специального назначения. И это предательство распахнет баронессе двери ко двору.

Ах, стерва! Это надо же: сам, своими руками, выкормил измену! Лиррил придет к власти другим путем, не рискуя, не ввергая Империю в смуту, не ослабляя военную мощь всего государства. Просто, как все гениальное! Она же давно все решила. Осталось только лечь под императора. А через пару лет, глядишь, с высоколобым правителем что-нибудь приключится: водой отравится, на ступеньках поскользнется... Да мало ли что может случиться с гражданином, живущим с Лиррил? А Фридрих ей нужен именно для того, чтобы научиться чувственной любви и сразить этим знанием императора наповал. Вот зачем появились люди, чтобы одним ударом – двух зайцев! И Лиррил подспорье в образовании, и компромат на Арраха, да и на самого барона. Надо же быть таким слепым?!

И Шеллеш заплакал. Сначала тихо, молча.

Слезы застилали глаза, мешали смотреть вперед. И казалось, что горы качаются, точно иглы, на которые в инкубаторе учили насаживать кузнецов и бабочек.

Шеллеш с отвращением вспомнил тот урок естественной биологии. Это надо же, детей учили протыкать иглами живых насекомых и оставлять мучиться в агонии. Никогда Шеллеш не понимал, что такое сопереживание, тем более каким-то кузнечикам! Шеллеш презирал себя в эти мгновения, но не мог преодолеть возникшей пропасти между собой и остальными гражданами. И собственный заговор, и сотни солдат, трупами которых он хотел вымостить себе дорогу к престолу, вдруг показались теми самыми кузнечиками. А еще барон явственно осознал, что экспонат, предназначенный для засушивания в лучах утренних солнц, это он сам и есть.

Лиррил решила проявить милосердие. Дала время подумать, осознать, прочувствовать весь ужас и кошмар создавшегося положения... Стерва!!!

– Эй, Шеллеш, да что с тобой? – раздался голос альфодролля. Барон открыл глаза и увидел над собою склонившееся лицо Муррума. – Ты в порядке?

Барон промычал что-то невразумительное: ему было стыдно, что он вот так глупо упал в обморок.

Зуппуз оторвался от экрана и посмотрел на Пиррия:

– Ты гений, советник.

Пиррий усмехнулся:

– Естественно. Надеюсь, меня больше не станут подвергать электрическому шоку, если снова экстренно потребуется код или пароль?

Генерал замялся:

– На меня будто что-то накатило. Никогда такого не было.

– Это болезнь, – сухо отрезал Пиррий. – Сейчас я спасаю вашу жизнь во второй раз. Люди занесли инфекцию. Баронет подвергся заражению, но граждане об этом знать не должны. Пока заболевание не приняло формы эпидемии, Внешняя Разведка и Инквизиция быстро выявят всех зараженных и уничтожат.

– То есть, – Зуппуз ткнул пальцем в монитор, прямо в фигурку альфодролля, который суетился вокруг потерявшего сознания Шеллеша, – ты хочешь сказать, эмоции – первичный признак заражения?

– Да, Зуппуз. Отныне, если ты хочешь жить: смех и слезы, ярость и безумство – все придется скрывать и держать проснувшуюся лавину чувств на строгом поводке.

– Но ведь невозможно притворяться вечно!

Пиррий усмехнулся:

– Нам нужен Аррах: только он сможет приготовить противоядие. Он единственный знаток человеческих душ.

Зуппуз задумался:

– Но как мы сможем убедить Внутреннюю Разведку в невиновности Арраха?

Пиррий пожал плечами:

– В конце концов именно мой тайный датчик активизировался после выхода всех имперских цифровых систем. Продадим императору это мое изобретение, отдадим Шеллеша на блюдечке. В конечном счете военное ведомство должно заинтересоваться проектом портала для переброски подразделений быстрого реагирования на любую планету вселенной. К тому же министерство Внешней Разведки давно следит за землянами на предмет изучения душ и для попытки создания психотропного оружия против Чужих и гхыров.

– Я думал об этом. – Зуппуз нервно барабанил пальцами по столу. – Как думаешь, нас всех не отправят на полное сканирование и зондирование?

– Все возможно, – усмехнулся Пиррий. – Но чтобы не создавать паники, Инквизиция начнет отлов зараженных, ориентируясь именно по проявлениям эмоций. Бедные граждане так и не поймут, за что их задержали. Так удобнее. Ведь предполагается, что никто ничего о чувствах не знает, кроме Инквизиции и Внешней Разведки.

Зуппуз смотрел на заплаканное отупевшее лицо Шеллеша на мониторе и улыбался: «Дурачок! Как вовремя случился весь этот кавардак. Теперь у нас есть хороший козел отпущения, на которого спишутся все мафиозные поступления в казну и общий правовой беспредел. Вот только с людьми промашка вышла. Ушли из-под самого носа! Кто мог предположить, что мальчишка и немецкий офицер сумеют противостоять эскадре миноносцев?! И не просто противостоять, но и удрать через границу!»

– Внимание! Экстренные новости! У Чужих заметное сильное социальное возмущение, – взревел компьютер.

– Что там еще? – Зуппуз недовольно нажал на кнопку.

– Профсоюзы и экологические экспертные комиссии Чужих по делам загрязнения вселенной протестуют против незаконной телепортации людей в Империю. Министерство Здравоохранения юридически осудило любые опыты над интеллектом и душами землян.

– Что?!! – взревели в один голос Зуппуз и Пиррий.

– Четыре информационных канала Чужих передали, что в Королевстве наблюдается ажиотаж по поводу принятия и размещения ожидаемой волны эмиграции репрессированных граждан Империи. Собраны круглые столы для обсуждения вопроса: «Стоит ли сначала послать императору ноту протеста по поводу незаконных экспериментов с землянами, или сразу ударить по баронету Веррев пограничными дивизионами?»

– Так-так. Очень интересно, – нервно захохотал Пиррий. – Руку даю на отсечение: Аррах с людьми уже у Чужих. Вот пройдоха! А я-то голову ломал, подозревал его в связях с Внешней Разведкой. А разгадка-то оказалась на поверхности! Нас предали! Это конец!!! Шеллеш не должен оставаться в живых. При такой огласке, каждое слово экс-барона будет десятки раз проверяться Инквизицией. Активизация Чужих потребует от императора соблюдения всех норм гражданского открытого суда! Никто ведь на самом деле не знает, сколько агентов Чужих среди нас!

– Но мне-то нечего бояться... – равнодушно пожал плечами Зуппуз. – В конечном счете Аррах может скрываться где угодно. Нам важнее перехватить оставшихся людей, пока они всех тут не заразили.

– Если Аррах окажется агентом Чужих, то он обладает такой полнотой информации, что нам всем во время открытого суда грозит почетное разложение на нейтрино. – Пиррий нахмурился. – Интересно, мы еще успеем попросить политического убежища у Чужих как граждане, бессовестно обманутые бароном Шеллешем?

Зуппуз пробежал пальцами по кнопкам. На мониторе появилось изображение стремительно растущих имперских кораблей.

– Слишком поздно! – Пиррий кинулся набирать трехзначный код старта баллистической ракеты среднего радиуса действия.

– Не смей! – захрипел Зуппуз и набросился на Пиррия. – Мы и так уже по уши в дерьме!

На рев тревожной сирены в рабочий кабинет бывшего генерала ворвались солдаты с файерами наперевес:

– Не двигаться!

Зуппуз был кадровым военным, и реакция его была молниеносной: ударом локтя по затылку, а согнутым коленом в пах – и временно исполняющий обязанности барона Веррев обезвредил предателя, но было уже поздно. Программа запуска крылатой ракеты, самонаводящейся на скрытую камеру, вшитую Пиррием в рукав камзола Шеллеша, уже заработала. И отменить приказ было нельзя.

– Отправить Пиррия обратно в Зал Ожидания под систему Особого режима! – рявкнул Зуппуз, отшвыривая обмякшего советника на руки стражников. – Моя воля – на месте убил бы изменника!

Пиррий очнулся, сплюнул сгусток крови:

– Идиоты, неужели вы считаете, что Инквизиция проведет простую зачистку и все останутся живы! Да что вы вообще об этом знаете? По закону, если земляне заразили своим присутствием одну планету, устанавливается карантин, но если зараза вышла за пределы одной планеты, Инквизиция вправе уничтожить все живое в радиусе трех парсеков от очага заражения. На Морддроме были люди! Вы слышите, земляне посетили целых две планеты! У Инквизиции развязаны руки! Это означает, что суда не будет! Шеллеш не станет скрывать эту информацию. Он обязательно потянет за собою всех, кого сможет!

Пиррия увели.

Зуппуз сел в кресло и зажал голову руками. Слова Пиррия грохотали в ушах набатом: «У Инквизиции развязаны руки! Суда не будет! Шеллеш потянет за собою всех!» Генерал остановил автоматическую запись всего происходящего с двенадцати точек слежения, как это и положено по инструкции. Зуппуз щелкнул кнопкой, достал матрицу, покрутил ее на пальцах. Что теперь делать? Если Пиррий прав, то нужно уничтожить все диски, на которых есть информация о пребывании людей в баронете Веррев. Но кто может поручиться, что сам Пиррий не заразился сильнее всех и не стал сумасшедшим? Кому теперь можно доверять, если проклятая болезнь в первую очередь валит самых необходимых граждан? Есть ли противоядие? Отдать запись Внутренней Разведке или уничтожить? Или продать третьим лицам? А имперские корабли уже близко.

Что известно Чужим о похищении людей? Что?

Может быть, все это блеф? И кто такой Пиррий? Зачем он нужен Внутренней Разведке живым?

Шеллеш встал на ноги, задрал голову в небо и вдруг понял, что это надвигается смерть. Нет, ничего не изменилось: ни всполохов, ни тревожного воя. Просто предчувствие чего-то неотвратимого, приближающегося все быстрее.

– Муррум, скажи, а куда ваши души деваются после гибели?

Альфодролль вздрогнул от неожиданности:

– Наша душа состоит пяти оболочек. Первые три умирают, две остаются жить дальше вне тела.

– Как, оказывается, все сложно, – хмыкнул барон.

– У людей таких оболочек семь, у гхыров двенадцать, – пожал плечами шпион. – У всех народов существует лишь два пути развития. Гхыры выбрали абсолютно духовный мир; вы, граждане Империи, держитесь за чистый разум. Каждому свое.

– Значит, мы одни умираем насовсем. – Шеллеш почувствовал, как хочется ему жить: именно здесь и сейчас!

– У вас ведь тоже есть души, только они совершенно не развиты и во многом атрофированы, рудименты, так сказать. У вас всего лишь три оболочки. Увы, на сороковой день весь ваш интеллект умирает навсегда.

– А вы вселяетесь в новые тела и творите добро по второму кругу? – не удержался от ехидной реплики барон.

– Да, мы вертим колесо превращений.

– Нет справедливости в этом мире. Есть одна лишь сила, – сказал Шеллеш.

Крылатая ракета, нацеленная на скрытый передатчик барона, мчалась в открытом космосе.

Папка «Recent»

Ярлык «Опыт 8»

Бывший майор Бундесвера, низложенный губернатор Морддрома барон Фридрих фон Шлиссенбург с тоской смотрел в экран телевизора. Да, вселенная – это не шестнадцать Земель Объединенной Германии. Чтобы разобраться, кто на кого работает и зачем, тут мозгами одной Агаты Кристи не обойтись! Но главным было, конечно, собственное положение в сетях всех этих хитросплетений. Аррах обещал мальчишке возвращение на родину, а вместо этого всем без исключения предоставил почетный плен с ненавязчивой слежкой.

А черти даже шпиков приставить и то как следует не умеют! Охранники, етить их налево! Шастают по коридору четыре демона каждый поперек себя шире. Шеи бычьи, глаза красные, видимо, от частого хождения по бабам, кудри на башке выбриты. Затылки в полумраке так и светятся, впрочем, как и рога полированные. За версту видно: интеллигенция заблудилась в специализированной гостинице, не знает, как в библиотеку пройти...

Фридрих со мстительной злобой предположил, что все черномазые, от арабов до негров, все выходцы из этого поганого Королевства. Но пуще всего фон Шлиссенбург радовался тому, что нашел нечто еврейское в облике врагов человеческих: те же кучерявые волосы, та же солидная упитанность, если не сказать тучность, и главное – те же бегающие черные глазки, точь-в-точь как у этих проклятых процентщиков!

А ведь приходилось терпеть соседство этих мерзких ублюдков, и даже мириться с таким положением вещей, прямо как в Германии. Везде одно и то же: мирами правят кретины и нечисть. Тоже разумная раса выискалась – ха! А кто им, умникам, рога наставил? Жены-демоницы небось!

Вслух, разумеется, Фридрих свои претензии к собратьям по разуму высказывать не спешил, но кидал на бесов весьма красноречивые, полные презрения взгляды.

По телевизору заканчивался какой-то идиотский спектакль. Ну и вкусы у них тут! Мыльные оперы, блин, а не театр. Ходит демонесса по квартире, руки заламывает, стенает, а все никак из пятерых бесов одного для продолжения рода выбрать не может: один высок, другой мускулист, третий ласковый, четвертый говорит красиво. А вот чтобы все это да в одном демоне воплотилось – нет, не получается! Тьфу, в общем, бабские страсти, причем глупые. Что у них тут: оттепель матриархата намечается?

Лиррил вовсе не смотрела на экран. Она с мрачным видом решительно пережевывала шушенякры – дурацкую имперскую еду, на которую Фридрих без содрогания уже и смотреть не мог. Сколько можно питаться этими отбросами со вкусом сушеных водорослей?

Аррах спал. Нет, уже не в капсуле. На нормальной кровати, судорожно прижимая к груди черный дипломат. Там внутри этого чемоданчика была память его любимого компьютера. Чужие позволили ученому заархивировать все данные и стереть память в компьютере летательной капсулы.

Вообще, надо сказать, Чужие оказались весьма вежливыми и обходительными. Но все-таки это был плен, хотя и почетный.

Дэвид был мрачнее тучи. Он сидел в кресле, забравшись в него с ногами. Всех роботов поселили в другую комнату. Мальчишке от этого было немного страшно и одиноко. Парню казалось, что весь мир состоит из сплошного обмана, а тот голос, что уберег от тюрьмы на Земле, скорее всего не был божьим. Какие пророчества могут быть в психушке?

Однако во всем этом нашлись и положительные стороны. Дэвид начал подозревать, что био-роботы на самом деле – пациенты больницы. И никого Дэвид на самом-то деле не реставрировал, а просто сумел организовать сумасшедших, потому что у него самого – лидерские способности. И Аррах, спящий в обнимку с ноутбуком странной формы, тоже производил впечатление доктора, спятившего после долгого общения с придурками. Но психиатрическая лечебница не может работать без врачей! Вот только можно ли доверять глазам, если по коридору опять разгуливают черти в костюмах? Кто они на самом деле: санитары, копы? И почему реальность так перекорежило? Неужели все происходящее – лишь болезнь? А как же тогда великий бум «шестидесятников» вокруг летающих тарелок и трупов с существами, тех самых инопланетных уродов, у которых голова тяжелее всего остального туловища? Неужели это все – великий американский миф для пацифистов и наркоманов?

Как же так? Неужели Спилберг на самом деле был простым вруном?

Неужели вся фантастика направлена именно на то, что нормальные американские тинэйджеры просто на время забыли о марихуане и героине? Сказка, вроде «Искусственного интеллекта», да?

Но кому и зачем понадобилось такое массированное наступление кинематографа на сознание?

В конечном счете люди создали не только «Атаку клонов», «Потерянный файл», «Несущую частоту», «Назад в будущее», но и «Гатаку».

Дэвид наморщил нос. Да, именно «Гатака» полгода сводила мальчишку с ума. И не потому, что в том фильме парень, не обладающий стопроцентным здоровьем, столько времени обманывал систему контроля элитной космической службы, а потому что стоит только чего сильно захотеть – и ты обязательно этого добьешься.

Дэвид понял, что ему просто надоело жить в мире придурков из сериалов «Люди в черном» или «Люди-Х». Веселье кончилось, когда Патрик забился в припадке на складе, когда голос бога или дьявола позвал за собой. И теперь пусть это будет трижды сумасшедший дом, но выход отсюда есть. Нужно только очень сильно захотеть вернуться домой.

Дэвид понимал, что к привычной жизни вернуться уже не удастся, но медицина ведь развивается семимильными шагами, и то, что было неизлечимо пять, десять лет назад, – покоряется воле докторов. Просто желание вернуться домой должно быть очень сильным...

Фридриху вдруг почему-то совершенно не к месту припомнилась знаменитая шпага курфюрста Вильгельма фон Бранденбурга, вернее надпись на том клинке: «CONCORDIA RES PARVAE, CRESCUNT» – «При рассмотрении малое становится большим». И стало тоскливо. Фон Шлиссенбург неожиданно осознал, каким он был кретином. Действительно! Именно так: малое – стало большим, а большое – малым. Как жаль, что не было времени во всем разобраться и вовремя переметнуться к более достойному сопернику. А сейчас слишком поздно. Карты розданы. И по всем параметрам, как ни крути, но Фридрих выходил заговорщиком с головы до пяток! Нелегально пробрался на имперскую территорию, чуть ли не целый день служил у барона Шеллеша в качестве не просто рядового, а губернатора целой планеты! Правда, успел совершить только одно военное преступление. Не валить же, в самом деле, на пацана, пусть и американского, гибель вице-канцлера и министра, да и самого барона тоже. Честь солдата не позволяла Фридриху сознаться, что в этих смертях он был невиновен. Малое становится большим. Увы, скорее всего так и произойдет. Стоит только попасть в лапы имперских ищеек – и громкий процесс с вынесением смертного приговора в кармане!

При рассмотрении... малое – большим.

Кажется, офицер Бундесвера нащупал очень важную мысль. Вот оно: малое становится большим!

На экране мелькнули титры спектакля, их сменила забавная заставка. На фоне летящих навстречу звезд появилось развевающееся знамя. Это было черное полотно с белым кругом в центре, а в том круге скалилась огненная гончая борзая.

– Что это?!! – Дэвид узнал тот самый флаг, который висел в кабинете игры «Summer House».

Боги, как давно это было! Неужели опять начинается приступ или обострение болезни? Нет, только не это!

– Служба экстренных новостей. Программа «Вечность», – пояснили специально для парня с экрана.

– Что тебя так удивило? Погоди, ты что, знаешь эти символы? – удивилась Лиррил, отрываясь от своих шушенякр. – Но откуда? Даже я их вижу впервые...

Раздалась бравая, бодрящая музыка. Что-то из тяжелого рока, наверное.

– Где ты видел это? Где? – продолжала допытываться баронесса.

– В компьютерной игре. Я сражался с юнитами, на форме которых была нашита именно эмблема этой собачьей морды! Была! Была!!! – закричал Дэвид и забился в истерике, прямо как в четыре года, когда мама уводила его от супермаркета, где призывно, только Дэвиду улыбался плюшевый мишка.

Аррах подскочил на кровати и спросонок бестолково затараторил:

– Что? Уже? Началось?

– Замечательно, – ядовито усмехнулась Лиррил. – Господин Аррах, могу я поинтересоваться, кто именно разрабатывал саму компьютерную игру, при помощи которой мы телепортировали людей?

Аррах вздрогнул:

– В сводках для господина Шеллеша я предоставил всю информацию.

– Ложь! – вскочила с места Лиррил. – Откуда вам, господин Аррах известна символика телепрограммы Чужих? Вы ведь сами занимались программированием игры «Summer House», не так ли? А вот Дэвид утверждает, что он знает эту символику по атрибутике игры!

– В чем вы меня обвиняете? – взвился Аррах. – Раддар просто перебирал возможные сочетания символов, приемлемые для землян, и ничего больше!

Фридрих, глядя на разрастающуюся ссору граждан, начал злиться на весь мир. Экс-губернатор просто плюнул и хотел было выйти, но на экране появилась подозрительно знакомые физиомии. Ах, ублюдки! Этот Иван со своей еврейской шлюхой здесь, у Чужих! Вот красная плесень! Нигде от него нет покоя. Куда ни плюнь – всюду Иван Соколов, русский смертник! Черт! Черт!! Черт!!!

– Они здесь! Эти уроды наступают нам на пятки! – закричал Фридрих. – Ты, Аррах, сволочь, ты же всех нас предал! Я понял, мерзкий урод, ты специально все это подстроил! Ты все знал! Ты продал бесам наши души! Никакие это не Чужие, это – ад! Ты у меня землю жрать будешь!!!

Аррах метнулся к двери:

– Откройте!

Лиррил кинулась на фон Шлиссенбурга, пытаясь остановить обезумевшего немца. Но было поздно. Фридриха захлестнула волна ненависти ко всему этому миру, ко всем вынужденным компромиссам как на Земле, так и в космосе. Хотелось лишь бить, крушить, уничтожать. И уже не важно что и кого, лишь бы выплеснуть наружу весь гной застоявшейся глухой ненависти!

Дэвид обнял себя за плечи и почувствовал, что его колотит. Еще три дня назад, там в специальной комнате Арраха все было как дома, как на Земле. Зря вообще Дэвид обманул службу слежения и поставил на ноги био-робота. Если бы не эта детская шалость: ничего бы не было... Нет, все случилось гораздо раньше. Не надо было помогать Патрику. У него родители есть, пусть бы выкручивались сами.

Хотя что мог сделать отец Патрика? Заявить в полицию? Какая чушь! Американская полиция, хоть и лучшая в мире, но почему-то всегда, хотя деньги не попадают в руки вымогателей, но и заложники вечно гибнут во время перестрелок. Боги! Дэвид окончательно запутался. Это ведь только в сумасшедшем доме все убивают друг друга и дерутся. У инопланетян такого быть не может. Это же не кино, не дурацкие комиксы типа «Марсиане наступают»!

Фридрих же точно с цепи сорвался. Он ударил Арраха кулаком в челюсть. Ученый отлетел, стукнулся затылком о стену и упал лицом вниз, телом прикрывая чемодан с электронными мозгами. А фон Шлиссенбург уже пинал Арраха тяжелыми военными ботинками, теми, которые ему выдали вчера на Морддроме. И каждый удар сопровождался глухими стонами.

Лиррил пыталась остановить безумца, но тут же отлетела в сторону.

Дэвид не мог сдержать дрожи. Парню казалось, что в комнате стало холодно. Мочить врагов – это одно. Расстреливать плохих дядек и вонючих баронов, которые похищают детей из Америки, это правильно. Но когда земляне, почти друзья, те, на кого можно было надеяться, начинают драться – это уже слишком! Фридрих не может вот так запросто убить Арраха! Не имеет права! Почему бесы отобрали верных био-роботов?! Господи, когда же этот кошмар закончится?!!

На рев сирены ворвались демоны. Те самые, в черных костюмах, что прогуливались по коридору. Фон Шлиссенбурга схватили, оттащили от Арраха и прыснули чем-то в лицо разбушевавшемуся. Фридрих обмяк на руках охранников.

Лиррил переводила обезумевший взгляд с немца на ученого. Она знала, что фон Шлиссенбурга ждала комната особого назначения. Любой житель Королевства, причинивший физический, моральный или экологический вред другому существу, подвергался двухнедельному аресту.

Баронесса хотела отправиться вместе с Фридрихом. Но в то же время нельзя было выпускать из поля зрения Арраха. А еще фон Шлиссенбург посмел ударить ее по лицу. Нет, такое нельзя просто забыть! Лиррил закусила губы до крови и осталась стоять на месте.

Через мгновение в комнату ворвалось еще двое демонов, но они были в желтых халатах. Эти санитары сгрузили Арраха на носилки с маленькими колесами.

Дэвид понял, что если Арраха сейчас увезут, то он никогда не вернется домой. Стиснув зубы, преодолевая нервный озноб, парень вскочил с кровати, подбежал к месту драки, поднял ноутбук и сказал:

– Я секретарь Арраха. Без меня вы никуда его не отправите!

Это было дерзко, но мальчишка не видел другого выхода.

Лиррил заметно покраснела, точно ей нанесли пощечину. Вот так: мгновение человеческих эмоций – и инициатива упущена. Проклятый мальчишка догадался сделать то, что должна была сама баронесса.

Вот она, истинная ценность чувств! Это именно эмоции предают в последний решающий момент. Интуиция – ха! Интеллект – вот истинное оружие.

Арраха увезли. Дэвид ушел, сопровождаемый вторым санитаром, прижимая к груди чемодан с компьютерной начинкой.

Нужно только сильно чего-то захотеть!

Аллана шумно опустилась в кресло. Впервые она так глупо проиграла. И только потому, что начала чувствовать. Проклятие!!!

Аррах открыл глаза и приподнялся. Дэвид сидел спиной к ученому и, казалось, был чем-то сильно поглощен. Аррах застонал, чтобы привлечь к себе внимание. Мальчишка воровато оглянулся и что-то запихнул себе за пазуху.

В комнате не было ни Фридриха, ни Лиррил.

Аррах заметил, как мелькнула крышка закрываемого ноутбука.

– Верни мне Раддара.

Дэвид побледнел и помотал головой в разные стороны:

– Нет. Больше ты меня не обманешь.

– Тише! – сказал Аррах. – Прошу тебя, верни. Мы оказались в ловушке.

– Я не верю. Я никому больше не верю!

Аррах осуждающе покачал головой:

– Хорошо. Ты хочешь знать правду? Ты уверен?

– Я ничего не хочу знать. Я просто хочу домой!

– Да тише ты! Где мы?

– Наверное, в больнице. Нас сюда привели бесы в желтых халатах.

– В каких? – В глазах ученого зажглось любопытство.

– В желтых, – пожал плечами Дэвид. – Я им сказал, что вы не можете без меня, потому что я ваш секретарь. А Фридриха скрутили охранники.

– Кажется, мы крепко влипли, – сказал ученый. – Отдай Раддара. У нас нет времени на препирательства. В желтых халатах санитары у Чужих не ходят. Это спецодежда Восьмого подразделения зачистки. Ты меня понимаешь?

– Нет. – Дэвид инстинктивно подвинулся ближе к ученому. – Что им нужно?

– Всем им ужен мертвый Аррах, – зловеще засмеялся ученый.

– Это бред, – уверенно сказал Дэвид. – Тебя избил фон Шлиссенбург, поэтому и пришли санитары.

Аррах посмотрел мальчишке в глаза:

– Ты же знаешь, что вещи не всегда таковы, какими они кажутся. Не вынуждай меня применять силу. Мы можем повредить Раддара, и тогда спасения уже не будет.

Дэвид вздохнул. Кому можно верить? И все же парень потянул Арраху ноутбук. В конечном счете, нужно просто всегда быть рядом с этим сумасшедшим, именующим себя ученым, и спасение придет. Нужно только набраться терпения.

Ученый усмехнулся и открыл дипломат, в котором размещалась память его знаменитого компьютера.

Раддар молчал. Видимо, потому что не было звуковой карты и колонок. Дисплей высвечивал статистику, от которой на душе ученого скребли кошки: «Возможность использовать данные системы и жесткий диск равняются двенадцати процентам». Вот так. Некогда самый могущественный процессор ютился в жалком теле с минимальной оперативной памятью, не позволявшей производить одновременно даже восемь операций, не говоря уже об отсутствии портов, драйверов и прочих жизненно необходимых Раддару вещей. И подключиться было негде.

Проклятые Чужие! Они словно предвидели все наперед! И гостиница, и больница – везде, где находился Аррах, всюду не было ни единого штекера, ни одной розетки, ни самого завалящего компьютера. Вот почему Арраху так легко разрешили таскаться со своим ноутбуком. Толку-то от Раддара, если его возможности запакованы, заархивированы и не могут быть использованы! Системы кабельного телевидения и оповещения здесь устроены совершенно по другим технологиям. Энергию Чужие добывают не из станций, не атомным расщеплением нейтрино. И даже компьютерная система здесь совершенно другая, она основывается не на математически выверенных данных, а на чем-то другом. На чем – для имперцев оставалось загадкой. Глюки Раддара всегда были объяснимыми и понятными, их создавали перепады напряжения в сети, защитные энергетические пароли секретных серверов. А у Чужих всего этого просто не существовало. Их техника работала на энергетике их же душ. Это было полным безумием. Но именно это открытие двадцать лет тому назад лишь подхлестнуло желание Арраха разобраться в тайне души: если не в Чужой, так хотя бы в человеческой.

Аррах набрал комбинацию электронного взлома замков и защиты воздушных границ.

Операция не может быть выполнена.

Проклятие! От смены комнат ничего не меняется! Возможно, Чужие изобрели какой-то глушащий импульс. Ладно. Аррах снова пробежал пальцами по клавиатуре. Попробовал запустить общее сканирование здания.

Нет доступа. Неизвестная энергетическая фактура.

Аррах глубоко вздохнул и вдруг рассмеялся.

Это было похоже на наблюдение за наблюдавшим.

Аррах задумался. Странное ощущение, что все это когда-то уже было, накатило смутной и тоскливой волной безысходности.

Тем временем фон Шлиссенбург прошелся по маленькой тюремной комнате и усмехнулся. Малое становится большим. Нет, Земля еще подождет. Нужно разобраться с этой вселенной! Им больше не уйти от ответственности! Именно Фридрих способен объединить народы в единый железный кулак. Империя, Чужие... Возможно, здесь существуют и другие страны, и независимые графства. Этот мир нуждался в малом: в человеке, в котором бы жили большие амбиции. Да, фон Шлиссенбург лелеял эту мысль. Он, Фридрих, должен был занять место императора. Он, а не неудачник Шеллеш! Сами боги благословили приход фон Шлиссенбурга в эти земли. Пора, давно пора начать настоящий крестовый поход против инопланетян!

А Лиррил тем временем предстала перед генералом королевской Тайной Полиции.

– У меня есть для вас важные сведения. Но в обмен я хочу, чтобы с фон Шлиссенбургом ничего не случилось.

– Почему?

– Потому что он мне не безразличен, – выдохнула экс-баронесса.

Генерал приподнял брови и задумался:

– Странно, что это говорите вы, гражданка Империи. Хорошо, я посмотрю, что можно будет сделать. Все зависит от того, насколько ценной окажется ваша информация...

А Дэвид едва не потерял всякую надежду. Аррах сам был болен, он не мог подключить свой ноутбук и убивался из-за этого. У мальчишки родился новый план. Из психушек, в конце концов, можно просто сбежать. Да, за окнами не настоящие пейзажи, и скорее всего за этими обманчивыми витражами глухие стены. Но ведь двери-то настоящие! Подумаешь, компьютер не может открыть, а руки и голова на что? Нет таких замков, которые нельзя взломать. Хватит ждать милостыни от небес! Один раз уже пришлось совершить ограбление. И тогда побег удался. Аррах разжалован, он больше не врач. Он ничего уже вокруг не видит. Он настолько поглощен возней с компьютером, потерявшим чуть ли не все свои сверхспособности, что стал похож на ребенка.

Это пусть он Фридриху рассказывает сказки про спецслужбы в желтых халатах. Ага, все бы крутые ребята в халатах по заборам лазили и по крышам бегали. Аррах точно малость повредился рассудком. Он больше не союзник, а враг. Нужно найти нового доктора и убедить его в своей нормальности. Тогда весь этот кошмар кончится раз и навсегда!

Дэвид обследовал стены возле входного люка и быстро обнаружил тайную панель, отодвинул ее. Так, опять странная клавиатура, и снова неясные символы. Ладно, повезло однажды, значит, получится и на этот раз. Как и раньше, все пришлось делать в темноте, на ощупь...

Дэвид сконцентрировался, закрыл глаза и начал перебирать коды.

Первый, второй, третий...

Все было тщетно.

Проклятые бесы! Они хорошо защищали свои пароли! Что же делать? А если попробовать наоборот, вверх тормашками. Ведь читают же евреи справа налево, а, кажется, китайцы – сверху вниз. Черная магия – это когда «Библию» читают наоборот. Здесь же живут демоны, так почему бы не опробовать принцип зеркального письма?

Первая попытка, пятая, тринадцатая...

Дэвид вспотел и привалился к стене. Отсюда нет выхода! На этот раз просто так не сбежать.

Парень пнул по клавиатуре.

Вспыхнула лампочка, но дверь не открылась.

Дэвид всхлипнул. Он устал бороться с безумием этого мира. В конце концов ему было всего лишь тринадцать лет.

Лампочка продолжала тревожно мигать.

– Сбой в программе, – прошелестели стены узницы.

Дэвид навострил уши, а Аррах так ничего и не заметил. Ученому Раддар был важнее жизни.

Панель с клавиатурой наглухо закрылась щитком. Вот невезуха!..

Но потом блок стены просто провалился внутрь, образовав небольшую круглую дыру.

«Замена испорченной клавиатуры», – догадался мальчишка. Раздумывать было некогда. Через несколько мгновений на месте дыры должна появиться клавиатура более усовершенствованной модели. По крайней мере на месте тюремного компьютера Дэвид поступил бы именно так. И, обдирая плечи и локти, Дэвид прыгнул в эту дыру, в неизвестность.

За спиной сбрякал новый установившийся блок со скрытой клавиатурой. Мальчишка лежал животом на какой-то теплой трубе и тяжело дышал. Что ж, двери открыть не удалось. Но получилось даже лучше: проникнуть во внутреннюю систему вентиляционных шахт любого здания – это же пятьдесят процентов благополучного побега.

– Благодарю тебя, Господи! – сказал Дэвид и пополз по трубе в темноту.

Конечно, могло оказаться, что канализационные и вентиляционные отсеки не соприкасаются, и тогда в поисках выхода можно было здесь блуждать целую вечность. Но мальчишка чувствовал легкий ветерок. Выход отсюда был!

Дэвид закрыл глаза и начал молиться. Впервые в жизни он молился Христу так самозабвенно. Перед мысленным взором мальчишки стоял военный корабль, несущийся сквозь границы, Блокираторы, сквозь колдовские паутины домой, к маленькой планете Земля. И капитаном был человек. Не гражданин Империи и не Чужой.

Дэвид страстно хотел попасть на этот корабль. Ему уже было все равно, что так не бывает, что одним лишь усилием мысли ничего не добиться. Дэвид знал, что нужна лишь отчаянная вера, и боги или мировая матрица сложат мозаику событий так, как лучше всего для Дэвида.

От трубы, на которой распластался Дэвид, напахнуло жаром. В горле пересохло. Волосы прилипли к вискам. Но это ничего не значило. Дэвид продолжал молиться.

И вдруг все вокруг закружилось в дикой пляске, точно вода с нефтяной пленкой рухнула во внезапно открывшуюся воронку и заиграла своими масляными фиолетовыми цветами на солнце.

«Бог опять меня услышал», – понял мальчишка и тут же пришло ясное осознание того, что нужно делать. Дэвид пополз по трубе, пыхтя и поминая Господа. Проход был узким. Приходилось прижиматься к горячему металлу, но мальчишка терпел. Иного выбора просто не было.

Дэвид стремился туда, откуда струился свежий воздух. В любом дурдоме должна быть лазейка! И вскоре она показалась. Это было маленькое вентиляционное отверстие, в которое пролезла бы кошка, но не мальчик!

Дэвид заплакал. Его охватила истерика. Судорожно сжав кулаки, он принялся стучать по стене, рядом с дырой, ведущей на свободу. Но ничего не происходило. Больше не появлялись кнопки, и стены не отходили в стороны. Это был тупик.

Дэвид закричал. Отчаянно и истошно.

Потеряв ориентацию и равновесие, он соскользнул с трубы и застрял между стеной. «А вдруг там спасение? – подумал Дэвид. – Для чего здесь вентиляция?»

С трудом протиснувшись вниз, мальчишка оказался под трубой, но и здесь было лишь пространство для того, чтобы можно было проползти одному человеку на случай какой-либо аварии. Но здесь было два лаза, ведущие в разные стороны от вентиляции. Это давало призрачную надежду. И Дэвид пополз наугад. Он решил, что правая сторона для бога предпочтительнее, но вот где отправная точка отсчета для сторон – оставалось загадкой.

И бог снова помог. Не успел Дэвид проползти и пяти метров, как рухнул вниз и глухо стукнулся о решетку. Решение пришло сразу. Решетка легко откинулась. За ней был люк. Здесь не было ни кнопок, ни паролей, а обычная, вполне человеческая дверная ручка. Дэвид открыл люк и спрыгнул вниз. Он оказался в просторном, хорошо освещенном тоннеле.

Думать было не о чем. Дэвид глубоко вдохнул и побежал прочь из этого дурдома. Видимо, здесь держали не только психов, но и политических. Какой-нибудь граф или незаконнорожденный маркиз протомился здесь лет двадцать, вот и выкопал подземный ход. Это было неправдоподобным, но в это отчаянно хотелось верить. О том, что это скорее всего тоннель служебного пользования, не хотелось и думать. Дэвид бежал и молился своему богу, тому всемогущему существу, который спас его в свое время от копов.

Через час Дэвид выдохся. Он осел возле стены и заплакал. Этому ходу не было конца. Дэвид устал. Он хотел есть и спать. Он мучительно желал, чтобы весь этот кошмар кончился. Нужно было во что бы ни стало проснуться в своей комнате. Но ночной кошмар не прекращался. Сон не желал обрываться.

Собрав волю в кулак, вспомнив экзамены, сдав которые, он вот так же тупо сидел в школе, привалившись к стене, Дэвид поднялся и побрел дальше. Бежать он больше не мог.

Час, другой, третий...

А впереди все тот же тоннель. «Дорога длиною в жизнь», – постарался улыбнуться Дэвид своим мыслям, но не смог. Силы покидали его.

На исходе четвертого часа справа от мальчишки блеснула дверь. Дэвид остановился. Лабиринт вел дальше. Нужно было на что-то решаться. И Дэвид рванул ручку на себя.

За дверью оказался дом. Нормальный, не сумасшедший. Многоэтажный. Судя по всему, военные казармы. Дэвид осторожно крался по коридорам, заглядывал в пустые комнаты, подыскивая место, где можно было бы спокойно поспать хотя бы полчаса. От перенапряжения, от пережитого ужаса болел затылок. А заодно гудели ноги, кололо в боку и болели сорванные руки. Вскоре нашлась маленькая комнатушка, заставленная чем-то похожим на швабры. Может быть, это были бластеры – Дэвиду было все равно, но, судя по количеству скопившейся пыли, заглядывали сюда крайне редко. Мальчишка прикрыл за собой дверь и свернулся калачиком.

Проснулся Дэвид от пьяного шума. Выглянув, он увидел чертей с рогами в черных кудрях. Лица у этих существ менее походили на человеческие, чем у журналистов и у офицеров охраны. Все они были в форме каких-то войск. Возможно, летных. Это внушало надежду. Бог вывел Дэвида к космонавтам. Оставалось пробраться на нужный космический корабль – и прощайте Империи, Королевства, Союзы. Здравствуй, Америка.

Когда топот стих, Дэвид выбрался из своего убежища и перебежками двинулся за толпой чертей. Благо они разговаривали на понятном языке, на английском, так же, как и все вокруг. И обсуждали они, как землянин Ивви спас ихнего сокурсника. Вот эти слова, «землянин» и «сокурсника», и влекли Дэвида за толпою. Если здесь есть еще земляне, которые спасают чертей, значит, надежда на возвращение домой уже не призрачна. И возможно, это был не сумасшедший дом, а вполне реальный плен. А «сокурсник» означал, что никакие это не солдаты, а курсанты, студенты. И пороху они еще не нюхали. И значит, обмануть их легче, чем офицеров безопасности. Оставалось скользить за чертями тенью и слушать. Ведь они направлялись на дружескую попойку туда, где уже находился загадочный землянин Ивви.

Гонки по вертикали

Папка «Personal»

Doc018

Все! Я больше так не могу. Кровь буквально закипала в моей голове. Надо бы сходить на футбол. Немедленно! Выпить бутылочку пива. А еще лучше – набить кому-нибудь морду. Лучше всего журналисту, чтобы все знали, как из меня розового и пушистого лепить чудище лохматое! Ух, как я зол!

Нет, это надо же, как последний дурак поверил девушке, которую знаю без году неделю, и поперся за нею на край света! Ах, как романтично. Ой, держите меня, весь сейчас изойду на слезы как Масяня, блин!

Эти рогатые умники не поставили в гостинице ни единого компьютера. У них что, вообще не существует игровой индустрии? Интересно, откуда тогда взялись на Земле «Quake», «Diablo», «Unreal Tournament»[7]? Неужели все это происки одной лишь Империи? А ведь могли бы и в этой области чего-нибудь сотворить. Демоны позорные! А еще говорят: «Душевные мы, за экологию боремся!» Зануды проклятые.

Нет, как ни крути, а скучно у бесов до одури!

Разве что целыми днями «ящик» гонять, программы местные крутить. Хотя, что мне в телевидении Чужих, ежели там все врут? Оно, конечно, и на Земле нет правды, но здесь, в космическом аду, от этого ощущения вселенской лжи так тошно становится, что, ей богу, сразу хочется разбить пару витрин, перевернуть телефонную будку, поджечь «мерседес». Понимаю, что все это не очень красиво, но когда мир вокруг превращается в полный отстой, то вести себя как истинный джентльмен я просто не могу. Я же не Христос в самом деле, и даже не садомазохист, чтобы получать по мордасам и радоваться!

Империи, заговоры, похищения, тюрьмы, побеги – все это здорово, когда в книжке написано или по видаку смотришь. Надоело – кнопочку нажал, и нет ничего. А когда жизнь превращается в подобное месиво событий, в этом ничего хорошего нет. Абсолютно.

Смешно, конечно, но в детстве, как всякий нормальный парень, я мечтал о дальних путешествиях, грезил о космических полетах и даже тренировался. Вот, пожалуйста, сбылась мечта идиота. И что теперь? В космических галактиках я так и не смог стать суперменом или даже просто совершить обычный подвиг. Какой тут, к чертям, адреналин и азарт игры? Кому вообще нравится быть на вторых ролях? Кто я? Жертва злодейского эксперимента, подопытная крыса? Да здесь каждая собака, кроме Банга, разумеется, знает об этом мире больше, чем я!

Не хочу больше! Тошнит уже и от Алланы, и от чертей косорылых. Да они же все и всегда интеллектуально будут выше меня на три, а то и на четыре головы! Это такое унижение: оказаться глупее бабы! Нет, все, пора домой в Екатеринбург, к Наташке. За баранку машины – и больше никаких игр! Никогда! Наверное...

И вообще я не хочу, не желаю быть домашней зверушкой! Болонкой Алланы или мартышкой Чужих – не все ли едино?! Хрен редьки не слаще! Баста! С меня довольно! Драпать надо отсюда, и как можно скорее! Только вот как? И в каком направлении?

Я саданул кулаком по стене. Банга радостно залаял, придурок! Хозяину плохо, а он... Ну да, мы же боги, нам все можно! Тьфу ты, опять дурацкие мысли водят по кругу! Здесь даже Банга – творец, демиург хренов! Все, остался я совсем один, прямо как мистер Карабасов в средневековой Франции. Ну, мультик такой был «Кот в сапогах», про любовь к российской земле и про истинные истоки ностальгии. Хоть плачь...

Аллана посмотрела на мое перекошенное злостью лицо и передернула плечами:

– Земляне все такие тупые?

– Да! – закричал я. – Мы все идиоты, трупоеды, недоумки несчастные, но, блин, в стенах месяцами не сидим. То на природу тащимся, то по улицам распинываем использованные шприцы и презервативы. Понимаешь, мы все чем-то заняты. Я вот на работу хожу, Славку по городу вожу. Иногда нас обстреливают. Но каждый миг я волен делать что захочу. А у вас здесь сиди и пялься то в монитор, то в телевизор. Где она, реальная жизнь? Да вы же здесь все фантомы! Как ты не понимаешь: жизнь без чувств, без эмоций, пусть самых паскудных и банальных – хуже смерти! Я так не могу больше! Уговори охрану, пусть нас выпустят погулять. У меня так скоро клаустрофобия разовьется. Я нормальный мужик, я не могу долго сидеть взаперти, точно шимпанзе в зоопарке! Понимаешь?!

– Конечно, – вздохнула Аллана. – Но ни я, ни ты – мы оба не владеем информацией о местных обычаях. О Чужих в Империи почти ничего не известно. Я даже не могу утверждать, что видимый их образ является так же и их сутью.

Вот это загнула! Это что же получается: Аллана, лучшая журналистка Империи, в трудную минуту бежала к тем, кто вполне мог оказаться чудовищем, да еще и меня за собою потащила в эту неизвестность вместо того, чтобы прорываться к своим? Значит, моя журналисточка – та еще авантюристка. Не знает она традиций... Хм, а как же владение языками?

Словно предупреждая мой вопрос, Аллана добавила:

– Как журналистке имперского значения десять лет тому назад мне вшили чип-переводчик.

Я неуверенно моргнул.

Банга тявкнул и унесся куда-то в другую комнату.

– Неужели ты не понял, что многие функции нашего организма контролирует техника. Это надежнее. Меньше сбоев в работе. И долголетие наше основано на сублимации физиологических эволюционных достижений, на компьютеризации основных жизненно важных функций.

– Электронные фантомы, – вздохнул я. – Как вас можно любить?

– Мы граждане, – пожала плечами Аллана. – Мы впитали в себя мудрость тысячелетий. Мы пошли техногенным путем развития и не стали развивать рудимент так называемой души. Но вот у вас у людей тоже есть копчик, однако вы не стремитесь отращивать себе хвосты. Позвольте узнать почему?

– Мешаться будут. Особенно при ходьбе, – буркнул я, но на сердце стало чуточку светлее. – А еще пуще – при размножении.

– Вот и нам будут мешать души. Эмоции заставляют принимать неверные решения.

Я хлопнул челюстью. Вот это приплыли. Я-то, наивный, полагал, что земляне – это такие исключительные существа, что их души – на вес золота, а оказывается, для Империи они хлам. Что же это?

Может быть, нет ничего, а? Вот как провалился в «Summer House», так с тех пор никуда и не выныривал. А почему нет?

Мне стало дурно. Память услужливо подсказала: если все вокруг юниты, всех надо просто перебить. И сразу найдется выход. Но как же так? А Аллана, а Банга? Они же живые. Или нет?

А я сам? То в кораблях летаю, то по разным тюрьмам штаны обтираю. И на моих глазах малахитовые шары в хрустальные превращаются. И псы воскресают, да и сам я шлялся внутри мира, который легко умещался у меня же на ладони. В принципе все это горячечный бред. Хотя, если подумать... Может быть, все это – миссия в игре. А я просто юнит такой, с неадекватной реакцией.

Боги, даже фильм такой был. «Тринадцатый этаж» назывался! Мы его вместе с Наташкой у Димки Бехтерева смотрели. Там программист из будущего создал тысячи игровых вариантов виртуальной реальности, но в каждой из них люди жили, страдали, чувствовали. Но вот нашлись умники и смоделировали мир внутри электронного мира...

А что? Эти имперцы как пить дать типичные юниты. Действительно, зачем электрическим разрядам души? Или наоборот: души – и есть электронные импульсы, посылы, идущие от мышки Бога? Ой-ей-ей! Кажется, голова моя начала дымиться.

Ладно, пусть имперцы – юниты. А про Чужих вообще ничего толком не известно. Не они ли – юзеры? Вроде нет, не похоже. Не разделяет же нас стекло монитора. Или разделяет, но я его не вижу? Отчего это в могущественной Империи ничего толком не знают о тех, кто живет рядом? Что, вообще, это за бред? Или это юниты компьютера бьются с юнитами юзера? Наверное, имперцы – против игрока. Хотя, кто может поручиться, что не наоборот?

Да и почему я там, в Екатеринбурге, играя, ощутил себя драконом? И учитель Ким здесь, похоже, ни при чем. А вдруг именно в эти безумные мгновения полета в шкуре вымершего дракона мой мозг подвергли сканированию, чтобы передать электронному юниту мои детские увлечения, впечатления? Не могли ли неведомые программисты создать всю эту сумасшедшую реальность?

Это что же в итоге получается? Я поднялся в долбаной «Summer House» на уровень выше, и меня автоматически выбросило в демо-версию суперигры, так что ли? То есть что?

Империя, Аллана, Чужие – это все условия продолжающейся игры? Миссия, которая не выполнима?

И что потом?

Нужно завалить императора? Или лучше королеву Чужих?

И тогда призовая игра: опять носиться по рисованной вселенной, но уже на собственном боевом корабле с огромной пушкой.

А то у Димки мы еще «Ванильные небеса» смотрели. Там герой очень весело проводит время внутри компьютерной реальности, в «Льющейся мечте». Только он не воевал с миром. Лишь с собственным подсознанием. Все с девками никак разобраться не мог.

Стоп! А я-то сам? Вроде бы и к Аллане всей душой, а чуть что, сразу и про Наташку вспоминать.

Ой-ей-ей! Где же я на самом-то деле? Внутри «Summer House», или в «Льющейся мечте», или вообще внутри какой-нибудь «Матрицы»?

Нет, так и в дурдом загреметь можно. Нужно немедленно выйти на свежий воздух.

Хотя что это даст? Вон, если даже в земной игрушке «Praetorias», увеличив камеру, можно рассмотреть отдельные листочки на дереве, качаемые ветром, то неужто инопланетяне не могли разработать что-то подобное, но покруче? Да и инопланетяне ли? А вдруг все это – секретные исследования компании «Microsoft» или наших доморощенных умников?

Мне вдруг стало очень жаль себя:

– Аллана.

– Чего?

– Давай погуляем. Ну пожалуйста. Не могу я больше все время видеть мир из окон. Осточертели мне все эти коридоры, лабиринты, квартиры, Залы Ожидания. Устал я!

– Ты же сам больше всех возмущался, что тебя журналисты поедом едят?

Вот зараза! Бездушная, а сообразительная! Быстро научилась цеплять за больные места.

– А мы с охраной. На культурное мероприятие. Посмотрим архитектурные ансамбли. Можно даже в оперу, в балет, лишь бы подальше отсюда!

Аллана, похоже, не поняла, о чем именно я говорил, но виду не подала. Молодец, так держать! Скоро ничем от землянок отличаться не будешь. Хотя что в этом хорошего? Наши женщины в массе своей сплетницы, воображули и задаваки.

– Что ты задумал?

– Ничего. – Я выдавил вымученную улыбку.

– Ладно. – И Аллана пошла к дверям.

Банга выскочил из комнаты и осуждающе уставился на меня.

Через мгновение в наш номер вошел охранник. Если бы не рога, я бы его принял за вполне нормального упитанного мента. Радостный он был, глазки блестели.

Мне стало еще тоскливее.

Сволочи все! Чего это они веселятся? Ни водки, ни пива. Аллана – и та девушка со странностями.

– Вы желаете осмотреть достопримечательности города?

Вот урод! Ага, помираю, хочу послушать арию «Дьявол – суперстар». В смысле, очень стар. Или партию влюбленного Квазиморды. Посмотреть еще желаю на дворцы, утопающие в мусоре, и на реки, затянутые пленками нефти... Хотя чего это я? Они же экологи.

– Слушайте, я не знаю, как тут у вас, но на Земле пиво – друг человека. Я хочу попасть в нормальный бар, выпить чашечку-другую пшеничной водки, выкурить пачку «Петра I». Что в этом плохого, объясните?

Бес вдруг стал таким предупредительным, что тошно стало.

– У вас странные желания. Может быть, лучше вызвать врача? – это спросил охранник.

– Какие врачи? – закричал я. – Нет уж, с меня журналистов хватило по горло! Что ж вы все такие уроды?!

Аллана как-то подозрительно усмехнулась.

А мне в голову опять полезли нехорошие мысли. Почему мне кололи иглами подушечки пальцев, а моей доброй журналисточке нет? В чем здесь подвох? Бесы и так все говорят только на имперском. Ну, посвистывают иногда. Может быть, они меломаны... Ох, не нравится мне улыбка Алланы!

– Да мне-то что? – пожал плечами Чужой. – Хоть сразу в публичный дом шуруйте. Одна загвоздка: нельзя вас оставлять без присмотра. Сами понимаете, неспокойно сегодня в городе.

– Потому что мы, такие знаменитые, прилетели? – ехидно осведомился я.

– Да при чем тут вы? – Бес оказался чуточку обескуражен моей наглостью. – Сегодня же торжественные мероприятия, приуроченные к тысячному выпуску Космической летной академии! Матка объявила среди выпускников гонки на флайерах. Там же давка будет. Пьяная молодежь – это неуправляемая стихия.

– Что? Повтори! Пьяная молодежь? Я не ослышался?

– Ну да. – Бес пожал плечами. – А майор сказал, что вы на нас похожи. Извините, если что не так.

– Слышь, как там тебя?

– Ырккры.

Ох, ну и имечко. Дырки какие-то. Хотя, чего с него взять, бес все-таки.

– Ырккры, миленький, мне надо попасть на эти гонки. Ну хоть краешком глаза взглянуть. Шофер я, понимаешь, водила. Ну космонавт, по-вашему, только не летаю, а все больше по дорогам катаюсь. Тоскливо мне без любимого дела. Ты уж поговори со своими. Пусть под охраной, но выпустят посмотреть.

Бес подозрительно покачал головой:

– Не нравится мне это.

Я уж чуть было денег этому ханурику не предложил, да вовремя опомнился.

Чем бы охрану на свою сторону переманить?

– Слушай, а пьют-то у вас что?

– Экологически чистую воду. – Лицо беса вытянулось.

Проклятие! Сорвалось. Кто же знал, что тупые охранники получили конкретные распоряжения, но соображают медленно?

– Да, это понятно. – Я разозлился. – Экологически чистая вода, это – да. Это круто. Ничего не скажешь. От нее никакого похмелья, только понос один.

Бес уставился на меня, точно увидел чудо заморское. Я в долгу не остался и пробуравил охранника огненным взором. Даже Аллана, глянув на меня, ойкнула и сделала шаг назад.

Бес присвистнул.

О нет! Я опять ничего не понял. Или меня просто водят за нос и не существует никакого демонического языка, или уколы еще не подействовали? Но на лице Алланы тоже не появилось тайного понимания чего-то скрытого. Так, это все очень похоже на шулерство. Ага, переводчик в меня впрыснули, как же! Экспериментируют. Специально что-то ввели. Ну ничего, ничего: хорошо смеется тот, кто Иван Соколов!

Я скопировал свист беса и добавил от себя немного – для колориту. Знай наших! Не один ты, черт рогатый, в детстве яблоки воровал!

Бес моргнул глазами:

– Ты кто?

– Конь в пальто, – засмеялся я.

Блин, как же они все дурачили меня! Ведь с самого начала подозревал, что весь этот художественный демонический свист на самом деле лишь тайный опознавательный знак, лишь какой-то код.

Бес с сомнением посмотрел на меня.

Что, пароль другой? «Красные дьяволята»? «Свой среди Чужих, Чужой среди своих»? А, ладно: смеяться, так от души:

– Что ты на меня так вытаращился? А то здравствуйте, я ваша тетя!

– Ой, – тихо сказал охранник. – Не может быть.

Банга сидел и философски молчал. Аллана продолжала пятиться.

Да что здесь происходит?

Охранник вдруг взвыл, и на этот крик вбежали еще шестеро рогатых с бластерами наперевес.

– Он знает, – сказал бес и закрыл рот рукой.

Что, интересно, знаю-то? Тетю? Эх, ведь не скажут, заразы. Это вам не наивные имперцы, этих на понт не возьмешь.

Через мгновение появился и офицер, поправляющий на бегу галстук:

– Что, опять несанкционированное проникновение журналистов?

Все молчали.

Охранник, так мило беседовавший со мной о пустяках, указал пальцем вперед и сказал:

– Нас предали. Он все знает.

Офицер побледнел, точно на спор выпил три литра водки залпом и не закусывая:

– Всем очистить помещение!

Я тоже поспешил удалиться, но властный окрик остановил:

– Аллана, Иван, а вас я попрошу остаться.

Чего я такое ляпнул? Язык мой – враг мой. Вот погорел один раз на знании телефонов, которые оказались какими-то секретными кодами, так нет же, все неймется, хочется показать, что не у них одних интеллект имеется. Хотя, если сам был бы чуточку поумнее, молчал бы в тряпочку, как Аллана, к примеру.

– Итак, господа, пришло время раскрыть карты, – сказал офицер.

Что-то это предложение меня сильно смутило. В этой вселенной я говорил одну только правду-матку, чтобы не запутаться окончательно, и вот результат: уже в чем-то подозревают. Где она, высшая справедливость?

– Я вам уже все сказала, – тряхнула волосами Аллана.

– А где ваш телохранитель, которого вы наняли месяц назад, некий гражданин Муррум? – Офицер нервно расхаживал между стен. – Наша разведка не подтверждает версии, что на вас было совершено покушение. Мы знаем, что вас арестовали на Морддроме уже с Иваном.

– Ваш Муррум был порядочной сволочью, – зачем-то вставил я. – Он хотел нас убить.

– Да, Иван, вы совершенно правы. Муррум – наш агент. Но это закрытая информация. Так же, как и знание кода доступа в закрытую фильмотеку.

Ладно еще хоть не к секретным материалам. Да, вот это вляпался. Выпендрился, называется... Что же теперь делать?

– С тех пор, как мы покинули планету Веррев, мы не видели Муррума. – Аллана отвечала ледяным тоном.

– Естественно. – Офицер, похоже, успокоился и плюхнулся в кресло. – И больше ни один локатор не засек ни единого выхода в эфир нашего агента. Забавно, вы не находите?

– То есть это мы замочили вашего шпика, а потом сами же прибежали к вам, чтобы следы запутать? – Я отдал должное воображению бесов.

Правильно, демоны людей по себе судят. Что ж, наперед будем знать!

– Это можно предположить.

– Да вы! Да вы! – взорвался я. – Ну стреляйте, сволочи! Всех не перестреляете!!!

Офицер вдруг улыбнулся:

– Успокойтесь, не нервничайте так. Это шутки у нас такие.

– Чего? – Я почувствовал себя облитым ушатом ядреных таких помоев.

Офицер вытащил из кармана какую-то мигающую палочку, похожую на ту, с которой в фильме «Люди в черном» носились секретные агенты. Вот только бес очки надевать не стал и в лица нам не пыхнул.

Аллана нервно рассмеялась:

– Это ведь незаконно, провоцировать гуманоидов на нервные потрясения, пряча в кармане детектор лжи!

– Зато, госпожа Аллана, теперь вы оба можете считаться гражданами Королевства. – Офицер отвесил поклон. – Ну а про шифры, Муррума и прочую чушь, извините. Надо же было вас вывести из состояния эмоционального покоя. Наша разведка работает хорошо, но медленно; вот и пришлось сочинять сказку из тех подручных средств, что у нас уже были.

– Это... – сказал я. – Ну, вы и своло... То есть, теперь-то я могу пойти в бар?

– Разумеется, – пожал плечами офицер. – Но только в сопровождении наших солдат. Это временные меры. Мы собрали достаточно доказательств, что вы именно те, за кого себя выдаете. Однако можно предположить, что Империя захочет замять скандал. И вы можете совершенно случайно оступиться и удариться головой об стену – насмерть. Или поперхнуться водой. Или на вас что-нибудь нечаянно упадет. Но если вы очень смелые, я могу распорядиться, чтобы охрану сняли.

– Нет! – Аллана вздрогнула всем телом. – Пусть лучше приглядывают.

Чего-то я совсем запутался. То нас чуть ли не пытают каленым железом, то опекают, как трехлетних младенцев... Сказки сочиняют. Ох, не нравится мне это.

А Аллана права: пусть лучше легально следят. Кто их, граждан Империи, знает? У них же одна извилина, и та прямая. Не умеют они абстрагироваться. Еще и впрямь пошлют диверсантов и зарежут нас в кабацкой пьяной драке.

Я колебался. Нет, из-за пустых угроз отказаться от прогулки по городу я не мог. А Аллана? Что предпримет она? Отправится со мной или окопается в номере?

– Так я могу идти?

– Можете. – Улыбка офицера была спокойна.

Вот урод! Даже не извинился. Я понимаю, что работа у него такая, и все же...

Города Чужих особыми архитектурными излишествами не отличались. Маленькие двухэтажные особнячки утопали в зелени. В самой настоящей. Но сначала охранники впихнули нас во флайер и долго кружили, видимо, сбивая со следа журналистов или террористов. Ладно еще, что не устроили маскарад с явками на подпольные квартиры и не меняли транспорт через каждые две минуты.

Когда флайер вытряхнул нас, я флегматично размял ноги, попрыгал. Пейзаж был совершенно не урбанизированным. Никаких тебе небоскребов или Атриум Палас Отелей. Сельская идиллия. Красота... Разве только что коровы не разгуливают и свиньи на дороге не валяются. Мечта бюргера!

Я вздохнул. Ну да это, конечно, здорово ближе сердцу, чем Дроорд на Морддроме, но все равно не то. А где бычки под ногами? А куда подевались нищие, собирающие пустые бутылки? А где брошенные автомобили или разобранные корабли межзвездного плавания. И почему это на улицах так пустынно? А говорили, праздник!

И снова мысли о том, что все это лишь игра, закружили в голове с удвоенной силой.

Я подошел к ближайшему кусту. Сирень обыкновенная. Надо же. А рядом береза. Только какого-то демонического образца. Ну, то есть сама черная, точно негр, но с белыми мазками. Как на негативе. Жуть!

Я сорвал лист сирени и покрутил его в руке. Бред какой-то. Чистенький и свежий, будто здесь по утрам все моют с порошком, а потом вытирают насухо.

И все-таки лист был настоящим. Я раздавил зеленую мякоть и тупо посмотрел на каплю влаги. Нет, никакая механическая игра не могла бы предусмотреть имитацию жизни для каждого листочка. Это просто безумие!

Хотя, если взглянуть на это глазами программиста, создай шаблон – и множь.

Я метнулся к кусту. Нет, все листья разные. Вон некоторые гусеница продырявила. Немного отлегло от сердца. Да, чувствую я, еще неделька пребывания в этом мире – и можно вызывать скорую психиатрическую помощь...

Бесы, а их было пятеро, вели себя как заправские телохранители самого Путина. Они стояли все время рядом, прикрывая кулаками место, где у нормальных людей мужское достоинство, а у бесов – неизвестно что. Окаменевшие физиономии меня не впечатляли. У Славки я и не такого насмотрелся. А вот Аллана явно нервничала, ее тяготило присутствие таких вот мордоворотов. Кхе, вот она – известность.

– Ырккры, ты обещал показать забегаловку.

– А мы с вами где?

Он что, издевается? Тишь, особняки. Ладно, поверим. Но, похоже, в таких местах бесы пьют только экологически чистое пиво, то есть безалкогольное. Или они от кефира пьянеют? Извращенцы!

– Это кварталы Искусственной Радости, – терпеливо пояснил бес.

– Эй, Ырккры, я, конечно, не такой умный, как вы, но где же бар? Я вижу только сонную рутину попсы. А где обещанные праздник жизни и пьяная молодежь?

– До праздника еще полчаса. Все по домам сидят. А бары – пожалуйста, на выбор. Это же улица Веселого Роджера.

– Чего? – Я облизал пересохшие губы. – Просьба повторить все для особо тупых.

Бес ухмыльнулся: кажется, понял. Что ж, это радует.

– Повторяю для тех, кто не моет уши и ноги на ночь. – Ырккры сделал неопределенный жест, который подозрительно напоминал кручение указательным пальцем у виска. – Улица Веселого Роджера.

Так. Вот, значит, откуда пошли традиции морских разбойников. С бесами предки якшались. Оно понятно теперь, почему вся история человечества – резня и пьянка. Похоже, Чужие – те еще прохвосты! А я уж было подумал, что они на самом деле вовсе не такие плохие. Нет, все козлы! Никому верить нельзя. Я насупился:

– Эй, ты полегче на поворотах!

– Так ведь ты же сам во всех своих грехах сознался. – Ырккры ни капли не смутился.

– Тьфу ты! – сконфузился я.

– Бары внутри этих зданий, – пояснил бес и дружественно улыбнулся, мол, не переживай, это всего лишь дружеская беседа с безобидными приколами.

– У вас что, сухой закон? Чего: ни вывесок нет, ни зловония всякого, ни вышибал опять же не видно. – Я отшвырнул раздавленный листок. – Просто оплот добродетели и викторианства!

– Наши дети не должны видеть пьяных родителей. Это противоречит гуманизации педагогического процесса воспитания подрастающего поколения.

После этой фразы я зауважал бесов еще сильнее. Ишь ты, пьют, заразы, но втихушку, чтобы бесята плохому не научились. Да, похоже, мы, земляне, далеко не венец творения. А если кто и венец, так это имперцы или Чужие. Однозначно. Грустно это осознавать, но приходится. Против фактов не попрешь...

– Аллана, ты пиво пьешь? – Я старался выглядеть беззаботным: не фиг всяким бесам торжествовать надо мной!

– Это мы сейчас узнаем, – загадочно улыбнулась девушка.

Вот черт! Тут мне в голову пришла мысль похлеще предыдущих: «Похоже, это именно я здесь бес-искуситель, сбиваю с пути праведного нормального гражданина, вернее гражданку».

Банга гавкнул на меня и вопросительно уставился на один из ближайших двухэтажных домов.

«И ты туда же! – злобно подумал я. – Воспитатель хренов! Дожился, собаки нотации читают. Но самое обидное, я еще даже ни единого глоточка не сделал, а со мной уже так по-свински, вернее по-собачьи обошлись».

Я сплюнул и решительным шагом направился к ближайшему дому. Причем шел не по дорожке, а по газонам. Но охранники молчали. Может быть, у них травы так много, что ее и не жалко вовсе? Мне опять стало крайне неуютно.

Я пнул дверь ногой и с криком: «А вы не ждали, а мы приперлись!», ворвался внутрь.

На меня уставилось десятка два бесовских морд. В глазах местных алкашей читалось понимание и сочувствие. Ой-ей-ей! Да что же это? Чего они все уроды-то такие?

Через мгновение наша охрана уселась кругом за столом, прикрывая нас с Алланой спинами от возможного случайного меткого попадания бутылкой с целебным напитком кураре, или что у них употребляют внутрь?

К нам подкатил хозяин в желтом фартуке. Рукава рубашки были закатаны по локоть. Рыжая шерсть кучерявилась. Я сглотнул. Блин, если бы не рога – вылитый Стас, Славкин коммерческий директор. Стас, он же прирожденный торговец, он внутренностями выгодную сделку чует. У него природный инстинкт, нюх на деньги. У этого чертяки, похоже, тоже.

– О, к нам пожаловали политические беженцы? – Хозяин расплылся в улыбке, точно чеширский кот, еще немного – и физиономию обратно не собрать. – Чем могу служить?

Я зло усмехнулся:

– Я Иван Соколов! Первопроходец, открыватель земель, соблазнитель женщин и отчаянный авантюрист желаю напиться до положения риз.

– Хорошо, – миролюбиво согласился хозяин. – А как долго вы собираетесь напиваться: час, два, сутки?

Это что-то интересное!

– Э-э-э... А что у вас есть? Я с Земли. Мы там пиво пьем, вино, водку, коньяк. Ну, на худой конец и портвейн сгодится. Что-нибудь аналогичное есть? А сроки опьянения установятся сами, в процессе потребления, так сказать.

– У господ есть души? – засомневался хозяин и получил в ответ холодный перекрестный взгляд охранников.

– Не надейся, не продам! – отрезал я категорично.

А хозяин улыбнулся:

– Да что вы! Мне и не надо. Гнилой это товар. После вашего появления у нас все точки сбыта душ через Шурруш накроются. Это диаспора акрогов душами интересуется, а мы нет. Я больше наличные люблю. Можно чеком. Достаточно даже одной вашей подписи.

– Чтобы ты потом автограф человека пустил с аукциона? – усмехнулся Ырккры. – Облезешь.

И десять монет, похожих на золотые, покатились по скатерти.

Хозяин ловко поймал деньги, точно работал раньше жонглером в цирке, и склонился надо мной:

– Иван, для вас что угодно. Тут на днях провозили через мою лавочку земные спиртные напитки. Бренди, виски и водку. Прикажете принести или ограничитесь местной шужукалкой?

– Пива бы мне. Желательно русского. – Я посмотрел на свою охрану. – И всей честной компании, но под видом лимонада.

Бес сосредоточенно сдвинул брови, но через мгновение понимание блеснуло на его лице:

– Легко!

И хозяина точно ветром сдуло.

Через несколько мгновений появились бесята-поварята. И на столе возникли фрукты, бутылки с подозрительного цвета жидкостью, соленый арахис, вяленая рыба. Ох, давно я не отдыхал по-человечески! Вот, значит, зачем бес душой интересовался. Видимо, знают, что бездушные имперцы трескать вяленую рыбу не станут. Хотя, это вроде бы бесы борются за чистый воздух. Ну да понятно, травиться им не хочется, а химию здесь, похоже, не жрут совсем. М-да, в этом противостоянии ангелов и Чужих мои симпатии все более склоняются на темную сторону. Забавно.

Перед Алланой поставили шушенякры. Как только догадались? Вот, блин, психологи!

Я повертел в руках распечатанную бутыль. Вроде не обманули. Глотнул.

М-да... Что нельзя купить за деньги, можно обрести за очень большие деньги... Это было «Невское». Надо же!

Охранники к выпивке не притронулись.

– Я угощаю, – сказал я и сделал широкий жест. – Присоединяйтесь. Специально для вас заказал.

Бесы переглянулись. Главный из них наморщил лоб и пошевелил лохматыми бровями, ну точь-в-точь как незабвенный Леонид Ильич:

– Ладно, он сам предложил. Берите, ребята, но особо не налегайте. Нашему ведомству разборки с Летной академией ни к чему.

Да, жить становится все интереснее и веселее. Ага, значит, охрана чего-то не поделила с академией. Очень хорошо. Возможно они, когда еще шпаной были, стенка на стенку ходили. Попробуем извлечь из этого выгоду.

Итак, за нас платит Ырккры, то бишь, надо полагать, мы на полном государственном обеспечении. Интересно, почему? Наши телохранители, похоже, не просто вышибалы, а местные ищейки, иначе чего это они с космонавтами не ладят? И хозяин таверны взял мою сторону, смешав местное вино с пивом, чтобы убойнее было, ох, не зря все это! Не любят Чужие тайную полицию и стукачей. Это просто замечательно! Значит, мы – жертвы, а охранники – злодеи. Что ж, при таком раскладе можно будет оторваться от этих бесов, если выпадут удобные для побега время и место. Главное не прозевать удачу.

Аллана, как и все, потянулась к бутылке. И в тот же миг хозяин кабака появился, точно из-под земли:

– А для дамы у нас специально припасено имперское аруйцве.

На столе точно по волшебству появилась особая бутыль, оплетенная лозой и пузатый хрустальный бокал на короткой ножке. Вино плеснулось и заиграло в бокале маленькими бликами, отражающими мягкий свет.

Аллана кокетливо улыбнулась хозяину бара. О, гражданки Империи – непостоянство имя вам! Этот кабатчик не так-то прост! Похоже, что он всегда просматривает местные новости, только как он угадал вкусы журналистки?

Я запустил горсть в тарелку, взял в пятерню арахис и отвалился на спинку кресла. Все, вот так бы и сидеть вечность, ни о чем не думая... А завтра проснуться в сточной канаве Екатеринбурга. М-да... Только как потом забыть Аллану, эту коварную сердцеедку?

Я ополовинил бутылку и задумался. Летная академия. Хм, гонки на флаейрах. Пьяная молодежь... Да, это был шанс. Стоило рискнуть.

Аллана, закрыв глаза, потягивала свое аруйцве.

Бесы заметно окосели. Все разом. Это хорошо. В конечном счете, если это не охрана гостиницы, а местные копы, то так им и надо! Впрочем, на дружелюбие местного населения тоже сильно рассчитывать не приходилось. Взявшись за вторую бутыль, я вдруг понял, что такой хитрющий демон, который запросто подмешивает пиво в лимонад для охранников, наверняка работает на спецслужбы Империи. Как же я сразу не догадался?!

Я вскочил из-за стола и крикнул:

– Аллана, кажется, нам пора освежиться!

Журналистка только улыбнулась.

Пьяные черти засмеялись. А за соседним столиком гулящая бесовка развязно мне подмигнула.

Э нет! Так не пойдет!

Я встряхнул одного из охранников:

– Подъем! Нас ждут великие дела.

– Да пошел ты, – ответил бес, икнул и добавил: – В Империю.

Банга заскулил и юркнул к проходу.

На нас стали оборачиваться.

Так, славно погуляли, нечего сказать! Осталось заблудиться в этом долбаном городе и подохнуть на улице от голода и террора вшей. Бр-р-р, какая мерзость!

– Ырккры, ты где, скотская твоя рожа?

– Тише. Не буянь. – Я ощутил на запястье бесовские пальцы Ырккры. – На самом деле я капитан Службы правопорядка. Бери Аллану и уходи. Я тебя догоню.

Я растерянно мотнул головою, сгреб свою журналистку в охапку и ринулся к двери.

– Смерть гражданам! – вдруг завопил один из посетителей.

Пока это был одинокий крик.

Я мигом представил, как местные алкаши могут повыскакивать со своих мест и, переворачивая стулья, кресла и столы, ринуться в атаку. И кой дьявол потащил меня в кабак?

– Молчать! – Ырккры вскочил на стол, и по бару прокатилось синее пламя.

Опля! То ли они все здесь колдуны и чернокнижники проклятые, то ли оружие у них какое-то нервно-паралитическое, но все бесы, как загипнотизированные, остались сидеть на своих местах. Никто даже не вскрикнул.

Я выволок Аллану на улицу.

Бог мой, гулянка уже набирала обороты! Это было заметно даже невооруженным глазом. Из-за забора выскочили накачанные и бритые под Котовского бесы в черной форме с черепами на петлицах. «Смертники, что ли? – подумал я. – Или очередные фашисты?»

– Бей трутней, спасай Матку! – закричали эти бойцы и обрушили дубины на припаркованные флайеры.

Хорошо праздник начинается.

Я швырнул Аллану в кусты, и сам метнулся следом.

Взрыв сотряс усадьбу. Сразу четыре флайера рвануло в клочья. Ничего себе молодежь развлекается!

Аллана помотала головой:

– Что, война началась?

– Ага, – буркнул я. – Великая имперская. Молчи.

Боевики нас не видели: слишком были увлечены погромом. Следующей мишенью стал тот самый дом, из которого мы чудом выскочили через черный проход. Штурмовики пальнули по окнам. Брызнули стекла. Изнутри кабака раздался все тот же пресловутый бесовской свист, и десятки синих прожекторов подсветили площадку вокруг дома. Зрелище было эффектным.

Бог мой, это же лучи файеров или бластеров!

Бритоголовые бесы, попавшие в свет, падали, корчились, хрипели.

– Нас предали! – закричали нападавшие.

И тут же со всех сторон появились флайеры. А из них вниз без всяких парашютов прыгали спецназовцы с оружием, которого я до сих пор еще не видел. Что-то отдаленно напоминающее автомат со стволом гранатомета.

Дай бог, чтобы это у них игра в Орленка была, а не очередной государственный переворот!

– Всем оставаться на местах!!! – взревели динамики.

Из зависших в воздухе флайеров одновременно выпала серебристая сеть. Странная такая: на защитников порядка она никак не реагировала, а вот штурмовиков хватала и опутывала по рукам и ногам. Через минуту пленных уже поднимали наверх в этих странных сетях.

Аллана молчала. Она смотрела во все глаза, нервно вцепившись мне в руку. Видимо, такое попрание прав граждан она видела впервые. Это она с бандитами водку не пила, не понимает, что некоторых из них даже могила не исправит. Им в сетях полетать – что раз от пола отжаться.

С другого бока притулился Банга. Пес поджимал хвост и жалобно скулил.

Да, попали мы. А все я виноват. Я же их сюда потащил. И что на меня накатило после этой дурацкой встречи с журналистами?..

Слава богу, через несколько мгновений все было кончено. Мятежников подняли в небо, посетителей бара вывели. И тут же точно по заказу здание забегаловки рвануло, словно в основание положили пару рюкзаков с тротилом. Вверх взметнулись танцующие синие языки пламени, а я аж перекрестился: «Надо же, как повезло. Еще чуть-чуть – и остался бы я в аду, червей местных кормить».

Рев флайеров заглушал стоны и крики раненых. В свете пожара я видел наших охранников – трезвых, как стеклышко. Они тушили пожар. Блин, да здесь все актеры!

Я поднялся с земли, чтобы нас заметили.

Аллана подозрительно согнулась пополам. Ее рвало, похоже, впервые в жизни.

Кто же знал, что бездушные могут оказаться такими впечатлительными? Или это на нее имперское вино подействовало?

Из горящего здания выводили последних пьянчужек с заломленными руками. Кабатчик был среди них. Ырккры появился за спиной, точно тень:

– Живы?

– Как видишь, – проворчал я. – Что, черт подери, здесь происходит?

– Ничего особенного. – Капитан тайной службы пожал плечами. – Под видом журналиста к вам проник один из участников повстанческого движения Люциф. Наивные, они полагали, что пеленгатор и трансформатор мыслеформ будет незаметен для нашей службы.

– Не понял?

Аллана поднялась с колен:

– Чего тут понимать? На тебя незаметно жучок нацепили, он и вызвал в тебе необоримое желание посетить пивнушку. А тут вас уже поджидали кабатчик и его друзья.

Плохо обладать низким уровнем интеллекта. Позорно, когда очевидные вещи тебе баба объясняет. Нет, жениться точно нужно на Наташке. А то потом всю жизнь майся чувством собственной неполноценности.

Банга все еще скулил и поджимал хвост.

Я потрепал пса по загривку:

– А знал бы ты, как мне это не нравится!

Ырккры вывел нас за военное оцепление, подальше от костра. И тут же на нас накинулась свора журналистов:

– Экстремисты требовали денег?

– Как вы оцениваете события?

– Что произошло?

Охранники появились мгновенно и оградили нас живой стеной.

– Значит мы – залог удачной охоты? – Я горько усмехнулся и посмотрел капитану бесовской тайной службы прямо в глаза.

– Да, это была ловля на живца, – пожал плечами Ырккры. – Пришлось рискнуть. Мы не могли вас предупредить, это сорвало бы всю операцию.

– С нами была женщина. – Я презрительно осмотрел капитана спецслужб.

– Если бы мы их не повязали здесь, веселье экстремистов продолжилось бы на Больших гонках и погибли бы сотни ни в чем неповинных жителей. Как бы ты сам поступил на моем месте?

– Так же, – вздохнул я. – Но праздник-то будет? Или это тоже была стратегическая ложь?

– Я сам отвезу вас на лучшие места. Отныне вы не просто почетные гости, но и полноправные жители нашего Королевства.

Вот спасибо, удружил. Всю жизнь мечтал получить паспорт с пропиской в аду. А что, глядишь, через пару лет привыкну. Свисту ихнему дурацкому научусь. Рога отращу. Ага, Наташка, поди, на Земле без меня сильно не скучает, не убивается, так что с рогами проблем не будет. Шерсть отпущу и заделаюсь местным аборигеном. Стану лучшим межгалактическим дальнобойщиком. Они небось и зарабатывают хорошо. Тьфу, лезет же в голову всякая дрянь!

Подогнали специальный флайер.

Я помог Аллане войти внутрь. Банга скользнул следом.

Мы поднялись в воздух.

Папка «Personal»

Doc019

Нет, все-таки из всех, с кем я успел столкнуться в своей космической одиссее, бесы народ самый продвинутый. Приземлились мы у Зала Болельщиков, который на самом деле был построен как римский амфитеатр, ну, или как наш российский, стандартный спортивный комплекс. То есть, ряды сидений шли как ступени по кругу, вздымаясь вверх. А круг был огромный, я едва различал тех, кто сидел напротив. Единственное отличие от наших советских стадионов: каждое зрительское место оборудовано креслом. Так что ютиться на общей лавке не пришлось. Внизу стояли флайеры очень странной формы. Более всего они напоминали «МИГи»; хотя, конечно, отдаленно, и в усеченном, спортивном варианте. Но крылья и хвост были. Забавно. Противостояние Чужих и имперцев, похоже, было более фундаментальным, чем мне казалось сначала. Бесы, видимо, не понимали, зачем нужны летательные квартиры, не признавали формы дисков или тарелок, по крайней мере в межгалактических путешествиях и в спорте. Они и чувствовали, похоже, как мы, земляне. Часом, это не они ли придумали религию? Вон, Пан рогатый – богом был, а все польские дворяне – паны. Ага, а монголо-татарские – ханы. Нет ли здесь какой-то связи? Чего это у кочевников сабли кривые? А у викингов рога на шлемах?

Банга недолго думая умостился в свободном кресле. Пижон лохматый!

Охранники заняли места по бокам и спереди.

– Ырккры. – Я подошел к капитану местного ФСБ. – Слушай, тут такое дело... Не знаю с чего и начать. Мы с Алланой того... В общем, ничего между нами не было.

– А хочется, – понимающе ухмыльнулся бес. – Да, хороша чертовка, не спорю.

Я поморщился. Чего там в Библии написано? Что-то вроде того: «И сошли ангелы и жили с женщинами и родились у них дети». Похоже, что не ангелы то были, а понятно кто. Чужие, например, раз, как говорит Аллана, они и личины менять умеют. Вот, блин, откуда у землян души! От бесов позорных! Меня едва не замутило от такого открытия. Ну конечно, а Аррах похищал людей, чтобы создать оружие против Чужих. Значит так: душевные – направо, бездушные – налево. Или наоборот.

– Ладно, – сказал Ырккры и достал из кармана какую-то фиговину, наверное, сотовый телефон и принялся что-то бубнить.

Видимо, докладывал.

Переговорив, Ырккры отдал приказ солдатам затеряться в толпе и снять с нас наблюдение. Конечно, это ни о чем не говорило. Если мы на мушке имперских охотников, то никто нас не спасет, будь мы с Алланой хоть трижды Уитни Хьюстон. А если наблюдение от имени Матки-королевы за нами установлено, то оно более тонкое – не почувствуешь взгляда спиной. И я решил принять правила игры.

Ырккры остался на месте. Видимо, на всякий пожарный случай: вдруг Апокалипсис приключится или еще чего.

На стадионе играла музыка.

Я демонстративно приобнял Аллану. Надо же было отрабатывать снятие гласного наблюдения.

Бог мой, журналистка дрожала, точно осиновый лист на ветру. Она даже не попыталась сбросить мою руку, а только сильнее прильнула ко мне. И, о чудо, общая ручка у наших кресел исчезла. Хм, вот имперцам с их мозгами до такого никогда не додуматься!

Банга шумно вздохнул, точно моя бабушка, когда ищет свои очки. Вечно этот пес все портит.

Раздался рев труб. И на поле показались фигурки бесов в красных комбинезонах. Выпускники академии. Такие молоденькие, но все на одно лицо. Очень на Пушкина похожи. Меня это покоробило. Ни фига себе, Александр Сергеевич – солнце русской поэзии, а в аду его расклонировали и рогов ему поприделывали. Что, неужели Наталья Гончарова все же переспала с Дантесом? А может быть, и не один раз? Тьфу ты! Я пришел на культурное мероприятие, а не анекдоты сочинять!

– Иван. – Голос Ырккры был вкрадчивым.

Не поворачиваясь, чтобы Аллана не убрала голову с моего плеча, я тихо спросил капитана:

– Чего?

– Ладно, хрен с тобой. Под сиденьем четыре бутылки земного пива. Бутыль имперского аруйцве. Отдыхайте. Стадион оцеплен. Так что сбежать не удастся. А кроме того, за содействие в деле задержания экстремистов, Матка может отправить вас на Землю. Всех троих. Ты слышишь?

– Угу, – буркнул я.

– Ну, я пошел. – И бес встал.

Я почувствовал, что предательские слезы навернулись на глаза. Нет, не ожидал я такого от Чужих. Если честно, я давно уже от жизни ничего не ждал. Брал, так сказать, все у природы сам, и тут – здрасьте. Отправят на Землю всех троих. Да они словно мысли мои читают. Может быть, мне впрыснули в пальцы вовсе не переводчик, а датчик какой-нибудь, который фиксирует мое местонахождение, ведь я и до этого понимал все, кроме свиста. А может быть, меня так завербовали? Впрочем, не все ли равно? Славка – авторитет крупный. Он любого врача купить сможет. Если захочет, конечно... Нужно только в Екатеринбург вернуться.

Домой, на Землю, втроем...

Я чувствовал, что слезы поползли у меня по крыльям носа. Вот ведь бесы, а мигом самое больное место нащупали. Я боялся пошевелиться. Никогда еще Аллана не склоняла голову мне на плечо. Никогда я не ощущал так близко ее дыхание. Я хотел, чтобы это длилось вечно.

Флайеры поднялись вверх вертикально. Ну, правильно, здесь и бетонных дорожек для разбега не было. И сразу же местные самолеты выстроились клином, треугольником.

Выпускники сделали три мертвых петли. И самолетики, летевшие кучно, рассыпались на манер салюта, точно струи фонтана в небе, и каждый флайер загорелся разными цветами. Нет, такого мне видеть еще не приходилось. Весь стадион дружно взревел и повскакивал со своих мест. Общая радостная истерия передалась и нам. Забыв обо всем, мы с Алланой тоже подскочили. А моя девушка даже истошно завизжала от восторга. Надо же, чего это с ней? Она же вроде чувствовать не умеет? Или такое скопление душевных существ разрушающе действует на имперскую психику?

Даже Банга залаял. Вот ведь.

В небо рванулись петарды и снаряды настоящего салюта. От грохота заложило уши. Я еще подумал, что сделать салют бесшумным для бесов – пара пустяков, но в таком деле, как развлечения, шум, видимо, имеет какое-то важное значение. И его, этого шума, было очень много.

Флайеры прекратили падение и один за другим выходили из штопора, стремительно набирая высоту.

Мы с Алланой сели. Теперь уже было не до сантиментов. Моя душа пела. Я не мог оторвать взгляда от шоу. Я даже чувствовал, что мои пальцы судорожно сжимают появившиеся вновь подлокотники, точно это штурвал управления, ну, или такой своеобразный фантастический пульт. Я чувствовал скорость полета, будто сам находился в одном из самолетов. В том самом, который медлил и несся к земле.

Но что это? Почему весь стадион притих, точно кто-то умер? Впрочем, не важно. Я чувствовал, как ветер рвет одежду, сбивает дыхание и слезит глаза. Что может быть прекраснее ощущения скорости полета? Это лучше, чем оргазм, ведь это и есть высшее наслаждение. Возможно, мечту летать вложили в нас Чужие или имперцы, не все ли равно? Сама мечта, само ощущение полета и скорости – они перекрывали любые доводы рассудка. Всегда.

Но почему флайер не поднимается вверх? Ведь стадион стремительно приближается. Нужно быть асом, чтобы выйти из такого пике. Насколько мне известно, в шоу участвуют лишь выпускники, вчерашние студенты, а вовсе не виртуозы.

Я почувствовал, что волосы на висках слиплись от пота. Я сжал подлокотники так, точно находился в рубке управления. Что же он медлит?

Секунда, другая.

Еще немного – и никто не сможет спасти флайер.

Под пальцами я ощутил кнопку и, конечно же, машинально надавил на нее, все еще ощущая себя внутри бесовского самолетика.

Хлоп – и реальность исчезла, растаяла, стекла вниз, открывая мрак. Мне показалось, что передо мной открылся чей-то зев, огромная труба, втягивающая в свое жерло, точно гигантский пылесос. И я не сопротивлялся этому притяжению. Я не боялся. Более того, я стремился туда, внутрь.

Перед глазами взорвалась сверхновая звезда и... и я оказался за пультом управления. Вот это иллюзия! Вот это создание альтернативной реальности! Блин, да если бы имперцы могли создавать такие тренажеры, – цены бы им не было!

Мои руки лежали на слепках ладоней, таких же, как в летательной квартире Алланы. Только компьютера не было. Обычное стекло довольно просторной кабины – и мигание десятка датчиков. Ну, это дело знакомое!

Стадион рос прямо на моих глазах. Флайер несся на зрителей, которые в ужасе разбегались прочь. Похоже, внизу нарастала паника. Но это же просто игра, и ничего больше! Я представил, как самолет резко уходит в сторону, проносясь над стадионом, как виляет, меняя курс, как ревут дизели, или что там у них, как я направляюсь вверх, в небо.

Я почувствовал, что тело мое стало сжатым, точно пружина. Ноги заелозили сами собой. Хорошо, что здесь педалей не было: ни тормозов, ни сцепления... А ведь могли и сконструировать.

Я чувствовал, как ткань одежды прилипла к телу, как ладони взмокли от напряжения, но именно в эти мгновения я был счастлив. Я ощущал себя самым крутым летчиком во вселенной, и это было здорово!

Что ж, игры нужно завершать красиво. А то руки уже трясутся от напряжения. Где же у них пауза? Ладно, посажу флайер, там и разберемся.

Я сбросил скорость, выровнял самолетик горизонтально земле и начал снижение. Я представлял себя перышком и плавно опускался прямо в центр стадиона. Какая изумительная графика. Внизу трибуны просто ликуют. Бесы скачут, размахивают знаменами, кричат чего-то. Вот только звука нет.

Минута, другая, третья...

Я посадил самолет. Теперь можно и оглядеться.

О нет!

Алланы рядом не было.

Это что, не игра?

Я действительно находился внутри флайера. И кабина была более вместительной, чем мне показалось вначале. Рядом со мной на полу лежал бес в алой форме выпускников академии. Да что это со мной творится?

Стена флайера автоматически отъехала, и я увидел, как толпа ликующих бесов рвалась ко мне через заграждения и сквозь ряды охранников. Но впереди бежали военные. Видимо, они очень хотели узнать, как это я замочил их выпускника.

Я сел на пол и засмеялся. Похоже, у меня началась истерика.

Иногда мне кажется, что все заветные желания всегда исполняются, нужно только очень сильно захотеть. Не нужно никаких магических обрядов. И ни к чему искать кладбищенскую крапиву, зубы оборотня, цветок папоротника, череп святого. Если мы можем мечтать, значит, это кому-нибудь нужно! И важно.

Летчик, валяющийся на полу, приподнялся на локте и вяло улыбнулся.

– Ты кто?

Главное, выпускник живой. Я никого не убивал, слава всем богам! Я прекратил смех:

– Иван, только не крестьянский сын.

– Понятно. – Бес сел.

Военные приближались.

– Что стряслось?

– Это ты меня спрашиваешь? – Я обомлел от такой наглости. – Я тебе что, Шерлок Холмс, что ли?

И тут бес покраснел до самых кончиков своих рогов:

– Ты это... Я в кресле сидел?

– Нет.

– Будь другом, не говори никому. Скажи, что ты меня бесчувственного с кресла спихнул, а то не видать мне больше полетов.

«Тебе их и так никогда не видать», – подумал я, но расстраивать вчерашнего студента не хотелось.

Во флайер ворвались трое офицеров. Дверь за ними моментально закрылась.

– Как это понимать, Кеннек?! – завопил тот, кто был главнее остальных.

Один из офицеров уже колдовал за пультом. Второй сосредоточенно рассматривал стену.

– Не могу знать! – бодро отрапортовал бес, который минуту назад валялся без сознания.

– Такого позора наша Летная академия не переживет! – буйствовал главный. – Это надо же, сорвать гонки, которые благословила сама Матка!

Флайер дрогнул и плавно поднялся в воздух.

– Господин генерал. – Тот офицер, который рассматривал стену, вдруг повернулся к начальнику, – первичный анализ эктоплазмы показывает, что Кеннек потерял сознание.

И проницательный офицер заглянул под сиденье, вытащил из-под него датчик и показал генералу:

– Люциф это не просто банда подростков. Глядите, каков подарок! Бортового механика стоит наказать.

Генерал заткнулся, повертел в руках вражеский датчик и уставился на меня:

– А ты кто такой?

– Это землянин. Иван Соколов, – ответил за меня все тот же разговорчивый офицер. – У него обострились возможности души. Он просто телепортировался в кресло за пультом управления и спас не только флайер, но и весь праздник.

Откуда только берутся такие умники? Я сам еще ничего не успел понять, а мне все уже разжевали, и в рот положили.

– Ах, да! – вспомнил генерал. – Первая волна эмиграции из баронета Веррев. Ну как же, видел, знаю. Благодарю за службу!

Я промолчал. Кричать «Служу Чужим!» что-то не хотелось. Тем более что я никак не понимал, каким это чудом смог телепортироваться...

Вот оно, нащупал! Перемещаться в пространстве при помощи мысли нельзя! Это вам любой школьник скажет. Это только в фильме «Матрица» нет ничего невозможного! Значит, все окружающее все-таки компьютерная игра. На самом деле не существует ни Алланы, ни имперцев, ни Чужих. Похоже, я действительно засиделся внутри «Summer House»!

Интересно, а каковы способности у совершенно пьяного юнита? Если я с бутылочки перемещаться научился, то что же со мною будет на пятом литре этого пойла? Гм, наверное, белая горячка – это и есть проявление души, а мы на Земле и не догадывались, все к психиатру посылали, да к психиатру.

– Иван, – задумчиво пожевал губами генерал, – а ведь ты прибыл не один.

– Возможно. – Я все еще осторожничал.

– С тобой журналистка Аллана и пес водолаз, не так ли?

Я покорно мотнул головою.

– Значит, так: пока журналисты ничего не разнюхали, я предлагаю тебе, Иван, побыть какое-то время внутри корпусов Летной академии. Сегодня официальный выпускной вечер и скучно не будет. Естественно, Аллана и Банга прибудут туда же незамедлительно. А кроме того, я тоже ненавижу этих крыс из Департамента военного разведывательного центра. Они в свое время мне тоже немало нервов попортили. Я – полукровка, беженец из Империи. Так что решайтесь.

Интересно, врет или нет?

– Ладно, – сказал я.

Генерал не обманул. Флайер приземлился возле готических особняков, взгромоздившихся на скалах. Эти бастионы очень напоминали тот, в который нас отвели Чужие внутри хрустального шара. И все же различия были. Эти замки были настоящими, а не имитациями, не космическими кораблями. Девять круглых башен, выступавших за стены, дозорная вышка, центральная башня, навесной мост, контролируемый из двух башен одновременно: все это очень напоминало Средневековье. Ну да, особенно если припомнить каменных химер католических соборов и некоторых цитаделей – сходство просто бросается в глаза. Только вот на стенах наших земных замков химеры выглядят жутко, а здесь вполне естественно и органично. Каменные бесы и чудища поддерживали балконы, карнизы окон, стояли привратниками около дверей, загорали на крышах. И вот что поразительно: это были просто памятники Чужих другим Чужим. И не более того. А у нас все эти статуи всегда наделяли каким-то мистическим смыслом. Ну да, правильно. Зодчие копировали Чужих, а говорили, что их посещало озарение.

В Академии было оживленно. Меня провели через двор по каким-то комнатам и винтовым лестницам. Здесь, похоже, не было ни одного лифта! Нужно учесть, что тот замок, по которому мы шли, размерами был с нашу шестнадцатиэтажку. Я представил, что учебные кабинеты раскинулись где-нибудь наверху, а столовая и туалет – внизу, в подвале, и сразу стало понятно, как это курсантом удается постоянно поддерживать себя в хорошей спортивной форме. Вон у них даже офицеры бегают – и ничего. А наши российские толстопузы только диваны умеют давить да розовые ленточки перерезать. А тут генерал Королевства, а носится как шустрик какой-то, так и чешет впереди всех, точно у него где-то батарейка запихнута...

В общем, привели меня чуть ли не под самую крышу, на маленький резной балкончик:

– Жди.

Я покорно шагнул вперед и вздрогнул. Сбоку на перилах сидел задумчивый бесенок. Я чуть было не ринулся спасать этого самоубийцу, но вдруг понял, что он всего лишь одна из многочисленных статуй. Да, к таким излишествам необходимо привыкнуть.

Я подошел к бесенку и ткнул его пальцем.

– Вот придурок! – сказала статуя и прыгнула вниз.

Сердце мое упало в пятки. Вот это да! Что это за академия такая? И все же я отчаянно шагнул вперед и проследил за полетом статуи.

Каменюка оказалась живой. Она распахнула крылья, которых я совершенно не заметил, и спикировала вниз.

Хорошее начало, впечатляющее. Так это что, Чужие делятся на крылатых и бескрылых? А вдруг они еще и враждуют между собой?

Сзади раздался шорох. Я мгновенно развернулся, сделал сальто и ударил ногами прежде, чем успел подумать. Это был нормальный бес-охранник, который привел Аллану и Банга.

Через секунду я оказался лежать мордой в пол, с заломленными за спину руками.

– Отпусти его, – это был голос генерала.

Охранник с сожалением отпрыгнул от меня.

– Хорошо, – покачал головою генерал. – Ты, я вижу, слегка взвинчен. Отсюда открывается хороший вид на гонки, которые задерживаются в связи с падением флайера. Но если тебе требуется расслабиться, можешь спуститься вниз. Там выпускники отдыхают. Тебе будут рады. Ты спас одного из нас, а следовательно, и престиж всей Летной академии. Столовая – вниз по вон той лестнице.

Я оглянулся. Бог мой, лестниц было шесть.

– Понял. – Я мотнул головой и решил, что ни за что не пропущу эти дурацкие гонки.

Генерал развернулся и ушел. Охранник, тенью следовавший за генералом, все время оглядывался на меня, с сомнением поглаживая фингал под глазом.

Банга, подлец, даже не обрадовался моему счастливому спасению. Зато Аллана обняла, но потом вдруг опомнилась и отстранилась.

Я усмехнулся про себя: «Есть контакт! Скоро мы устроим Великую Чувственную Революцию. Какая жизнь тогда наступит в Империи!»

Я заметил, что Аллана все еще дрожит и даже слегка постукивает зубками. Странно. Что это с ней? Неужели простыла? Вроде бы имперцы не должны болеть. Они же чипами по самые ноздри напичканы, они же живут чуть ли не вечность. Или это именно мое присутствие вызывает сбой в ее информационной системе? А что? Вот прилетел я, весь такой душевный, и влюбил в себя лучшую журналистку всех вселенных. А имперцы ничего о любви не знают, вот девушку и колбасит.

А тут еще эти гонки. Посмотреть-то хочется. Но ветер холодный.

Может, и вправду заболела? Непривычные они, имперцы, к свежему воздуху: месяцами в своих летательных комнатах парятся. Вот и нет иммунитета ко всяким микробам и бациллам.

Я вздохнул. Похоже, на гонках придется поставить крест. Большой и жирный. Вот незадача. И за что мне это все?

Я обнял Аллану за талию и поволок в сторону лестницы.

– Пусти, – зло прошипела журналистка.

Я потрогал лоб девушки. Горячий.

– Молчи лучше. – Я подбирал нежные слова, но на языке вертелись одни только гадости. – Давай поедим, отдохнем. Я тоже едва на ногах держусь. Внизу нас ждут друзья и выпивка.

Аллана ничего не сказала, но вырываться из моих объятий больше не стала.

Столовая оказалась заполнена выпускниками. Здесь было сотни две молоденьких бесов. И каждый второй носил такие же дурацкие усики, как Гитлер. Это было смешно. И отчего это демоны мне все великих людей напоминают?

– Иван Соколов! – завопили студенты, увидев нас. – Виват землянину!!!

Я слегка растерялся. Потом увидел среди пирующих спасенного мной Кеннека и помахал рукою в знак приветствия. Нас тут же окружили, довели до столика, налили какой-то жидкости в пивные кружки. Аллане прикатили кресло на колесиках, нашли плед, укутали ей ноги. Банга только вздохнул и попробовал спрятаться под столом. Не получилось. Тогда пес прыгнул на свободный стул и глухо зарычал на беса, который собирался его прогнать.

Нас незамедлительно обступили со всех сторон.

Каждый старался дотронуться до меня, поговорить. Поднялся немыслимый гвалт. И я вдруг понял, что все выпускники просто пьяны.

«Ну и ладно», – решил я и опрокинул в рот местный напиток.

Надо же, никакой горечи и сивушных запахов. Просто компот какой-то, вернее мед. Вот блин, чертяки, обманули. Ладно, будем пить что дают...

Папка «Personal»

Doc020

Я вынырнул из забытья точно из морской волны. Хлоп – и обнаружил себя за столом, кричащим во всю глотку:

– Да вы все здесь трусы позорные. Да мы таких со Славкой в сортире пачками мочили.

О чем это я?

– Сам урод вонючий.

– А по сопатке?

– Ставь бабу на кон!

Голоса летели отовсюду и отзывались в голове мутной болью. Где это я? И чего вообще делаю? Вот незадача...

Я потряс головой. Ничего не вспоминалось. Перед глазами плыли круги. Надо бы сходить подышать.

Вокруг бесновались бесы в дурацкой алой униформе...

Вот это допился... до чертиков!

Память возвращалась медленно.

Ах, ну да, все в порядке. Вон и Аллана спит в своем кресле, заботливо укутанная пледом. И Банга от меня морду воротит. Ну да, он же богом был, ему на пьяного хозяина теперь и смотреть стыдно.

А чего это я распылялся?

– Ну так что, спорим? – Надо мной склонился толстый бес в заляпанных пальцами круглых очках. Он бы еще пенсне нацепил, придурок.

– Ага, – сказал я. – Спорим. Только мне на кон нечего поставить, кроме своей жизни, разумеется.

Язык у меня запинался. Я чувствовал, что глотаю слоги, но в комнате разом повисла зловещая тишина.

– Ни хрена себе, – пискнул кто-то из выпускников. – Во, блин, как бабу свою любит.

О чем это они?

– Заметано, – сказал толстяк. – Эй, Кеннек, свидетелем будешь.

Спасенный мною бес подошел и укоризненно покачал головою:

– Ну ты, Иван, даешь!

«Я еще и на машинке могу, – злорадно подумал я, – и крестиком вышиваю...» Но вслух ничего не сказал: все равно не поймут. Что с них взять, с балбесов?

Кеннек стукнул по лбу меня и очкарика и крикнул:

– Обменяйтесь рукопожатием!

Мы сцепились с толстяком указательными пальцами. Любопытное у них рукопожатие. Впору тараторить: «Мирись, мирись, больше не дерись».

– Господа, это чистое безумие! Он же на ногах не стоит! – закричал какой-то бес, но ему тут же заткнули глотку.

Я внутренне собрался, сконцентрировался. Кажется, в моей жизни происходит что-то очень важное. Вот только что?

– Ну, мы ждем, ас, – сказал толстяк. – Покажи нам класс!

Так, что-то начало проясняться. Чего, интересно, я им наплел?

– Значит так: требую, чтобы Банга и Аллана были со мной. – Слова слетали с языка сами, а смысл их доходил до меня медленнее, чем до окружающих.

Зал загудел как растревоженный улей. Мне казалось, что черти становились то двуглавыми, то нормальными. Что это они мне в пойло подмешали? Ведь все было так здорово. Мед – и ничего больше, а в результате сижу здесь, как дурак, и теряюсь в догадках.

– Ладно. – Очкастый спорщик хлопнул рукой по столу. – А от меня будет Кеннек. Задумаешь гадость – быстро выведем на чистую воду.

– Ага, – сказал я и попытался встать.

С первой попытки это не получилось.

Меня подхватили под руки и повели.

Дорогу я помнил смутно. Мне все время казалось, что я куда-то проваливаюсь.

Очнулся уже в кресле.

– Это убийство, господа! Он не сможет поднять эсминец!

– Не хрен было выеживаться!

– Кеннек подстрахует. Совсем зарвались эти политические эмигранты!

– Гражданка болеет, разве вы не видите? Нельзя отпускать ее с этим безумцем!

– Да фиг с ними! Они же третьесортные. Из Империи еще кто-нибудь сбежит. Не бойтесь, вакантные места уборщиков мусора пустовать не будут!

Это они обо мне, сволочи? Обо мне? Это я к ним сбежал, чтобы унитазы чистить? Ну, козлы, ну, твари! Дайте немного придти в себя, я вам здесь мигом устрою и светлое Христово Воскресение, и Страшный Суд!

Вкатили кресло с Алланой.

Банга просочился сам.

Двери захлопнулись.

– Кто тебя за язык-то тянул? – спросил Кеннек.

– Враг рода человеческого, – брякнул я и захохотал.

Мне тогда показалось это очень остроумным.

– Не знаю, кто у тебя там враг, но глупость, в принципе, излечима.

И этот туда же.

Я мотнул головою:

– А чего я спорил-то?

Кеннек побледнел, точно увидел свою смерть:

– Проклятие! Ты что, не помнишь?

– Нет, ну в принципе-то все нормально. Ты только детали проясни.

– Выползай из кресла! – насупился Кеннек.

– Не-а! – сказал я. – Не буду.

– Вылезай, скотина, ты всех нас погубишь!

– Это еще почему? – Кажется, я окончательно все понял. – Это я тебя спас, между прочим!

Эх, действительно, кто за язык тянул? Еще и Аллану в это втянул! Но доверить штурвал пьяному бесу, который и трезвым-то из штопора выйти не смог, – это было выше моих сил.

Я положил ладони на слепки ладоней:

– Кеннек, ты друг или портянка?

Бес сломился пополам. Похоже, его мутило и от выпитого, и от страха. Несчастный выпускник икнул:

– Чего тебе еще, убийца позорный?

– Я поспорил на то, что совершу полет в атмосфере или должен сгонять к созвездию Альфа Центавры и обратно?

– Да ты что, совсем охренел?

– Спасибо, понял, – как можно ласковее прохрипел я и представил, как флайер вздрогнул, плавно поднялся в воздух и, слегка покачиваясь, начал набирать скорость.

Все выше, выше, выше!

Локатор внешнего обзора показал еще восемь одновременно стартовавших эсминцев.

Ах вот значит что! Это, выходит, внутренние гонки Летной академии, и золотой приз главного придурка предназначен мне. Ясненько. А Аллана, значит, так, на случай подстраховки. Ну, если удрать удастся. Угу, и бесы это отлично поняли. А раз всех отпустили, значит, думают, что я просто ужрался. Еще, небось, проверяли на каком-нибудь детекторе опьянения, который показал на отметку «Труп». Это они просто пить не умеют. Им бы в России пожить маленько, для стажировочки-то. Ладно, сейчас я покажу этим демонам, что значит русский в небе!

Эсминцы рванули вверх.

Началось!

Кеннек разогнулся, посмотрел на радар и сказал:

– Ну и чего ты ждешь? Хочешь продуться? Ты, между прочим, жизнь свою на кон поставил.

– Да фигня все это. – Я икнул. – Не родился еще такой Чужой, который мог бы обойти Ивана Соколова!

И гонки начались.

Кеннек склонился надо мной и нажал на какую-то кнопку. Появился звук. Странная мелодия, как в компьютерных тренажерах. И взвизги обгоняющих флайеров, и контрольные попискивания вхождения в опасную зону возможного столкновения. Ого, это уже интересно. Я начал входить в раж.

Восемь противников – это не двадцать. Да я им покажу класс, этим выскочкам рогатым. Ишь ты, очкарики еще меня учить будут, да к тому же и бесы!

Я слился сознанием с эсминцем.

Итак, нас девять. Пока я уяснял что к чему, все вырвались вперед, оставив меня позорно трепыхаться на старте. Ну ладно, еще не вечер!

Я представил, как мы набираем скорость и несемся следом за пьяными летчиками.

Странно, но эсминцы придерживались какой-то странной траектории полета. Интересно, почему? Они двигались по спирали. А я решил срезать, и в тот же миг корабль столкнулся с невидимой стеной. Наш швырнуло, перевернуло, подбросило.

Тысяча чертей! Похоже, у них тут невидимые воздушные трассы!

– Кеннек, твою мать за ногу, это что за хрень?

– Чего? – Бес с трудом поднялся на ноги, доковылял до пульта управления:

– Отдай штурвал, сядем.

– Ты не летчик, а трус!

Кеннек переменился в лице:

– Сам ты сволочь!

И все же я добился от рогатого чего хотел. Кеннек нажал пару кнопок. Теперь стекло передо мной стало расчерченным на мигающие квадраты, а невидимый тоннель появился прямо передо мной двумя барьерами по бокам. Как все просто!

Ладно, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А к Чужим со своими законами аэродинамики не суются. Хотите условностей, хорошо.

Я сконцентрировался. Усилием воли я толкнул свой эсминец вперед. Конечно, на самом деле мой самолетик работал на топливе, но сама форма управления создавала иллюзию сопричастности движению.

Узкий, извивающийся тоннель. А вот и мои славные соперники. Быстро же я их нагнал, виртуозов.

Ба-бах! Это один из Чужих стукнулся о невидимые стены и врезался в одного из гонщиков на обгоне.

Так, это уже интересно. И даже очень.

Мимо нашего эсминца со свистом пронеслось нечто огненное и бесформенное.

– Кеннек?

– У кого-то сопла сорвало, – пояснил бес.

А я уж было подумал, что полеты – это более сложный уровень в миссии. Сейчас начнут пуляться бомбами и всякой дрянью. Тут уж точно станет не до гонок.

Ничего такого, похоже, не предвиделось.

Впереди летящие снова столкнулись.

О боги! Один из кораблей вспыхнул, точно коробок спичек. Второй отшвырнуло прямо на нас. Я едва успел увернуться. И тут же мы промчались сквозь шар огня.

Вот это да. Батюшки, ну и спорт у них, едрен-батон!

Двое соперников остались позади, но особой радости это не принесло.

– Кеннек, как далеко длится эта трасса?

Бес молчал.

– Кеннек? – Я обернулся.

О нет! Изнеженный Чужой потерял сознание и растекся по полу, точно рогатый коврик.

Вот это я влип. Пить надо меньше, надо меньше пить. А еще, никогда не стоит мешать пиво и иноземные напитки, от этого все что угодно приключиться может!

Трасса спиралью уводила все выше и выше. У меня в голове роились смутные подозрения, что перепившие студенты не останутся в пределах планеты. Им наверняка, как и мне, море по колено. Входило ли это в условия пари? Наверное, иначе зачем бы я потащил за собою Аллану?

Впереди показался еще один вихляющий соперник.

Только сейчас, глядя, как летчики болтаются в пределах видимой трассы, я осознал, насколько же все мы здесь пьяны. Да, эти вчерашние студентики были отважными, это делало им честь, но они позволили себе усомниться в моем превосходстве. И потому сами выбрали свою участь.

Я пошел на обгон.

Впереди летящий метнул корабль в сторону, прижимая меня к невидимой стене. Я скинул скорость. Вот ведь, крысеныш, научился он играть не по правилам! Ладно, это мы еще посмотрим, кто тут ас.

Вторая попытка была более успешной. От столкновения наши флайеры швырнуло в разные стороны. И все же вырваться вперед не удавалось.

Я снова набрал скорость и сунулся по левую сторону. Метнулся сюда же и впереди летящий флайер. А я увел свой самолетик вправо, в образовавшуюся щель. Мы даже не задели друг друга.

– А ты молодец. – Это Аллана опустила мне руки на плечи. – Только самонадеянный очень. Нам же нужно пересечь блокпост воздушной охраны сначала планеты, потом две государственные границы, как минимум Чужих и имперскую. Я так понимаю, ты вознамерился удрать на Землю? Так вот, вокруг Солнечной системы стоит защитный зонд – Блокиратор. Это Аррах помог тебе его пересечь с той стороны, вернее его машины. А что ты будешь делать на эсминце, не предназначенном для больших перегрузок? Ты даже не знаешь, хватит ли здесь воздуха, и вообще, может ли он летать в условиях невесомости. Ты задавался этими вопросами?

– Нет. – Я покачал головой. – Но если всегда думать и все просчитывать – никогда ничего не совершишь. Либо все уже придумали и сделали раньше, либо ни в одном деянии нет смысла. Но это – моя жизнь. В ней все когда-нибудь происходит впервые.

На полу завозился Кеннек.

На радаре появились сразу три эсминца.

Хлоп – и границы трассы исчезли.

– Что это, Кеннек?

– Это патрульная станция планеты, дорогой, – вздохнула Аллана. – Ты же кричал, что всех в космосе уроешь. Чужие поставили на то, сможешь ли ты подняться в воздух, выйти в открытый космос, пересечь границу Королевства. Они же тоже все упились до поросячьего визга. Это был просто спор. А мне стало лучше, но, сообразив, что ты задумал, я продолжала играть роль больной. Должны же были у кого-то из нас мозги оставаться трезвыми. Когда вы оба устанете, я сама сяду за штурвал. А ты что думал?

– Заговор. Саботаж, – догадался Кеннек. – Этого не было в условиях пари. Так вы шпионы! А ну разворачивай обратно!

– Хренушки, – холодно сказал я.

А в дверях зарычал Банга. И Аллана выхватила из расстегнутой кобуры Чужого парализатор:

– Без глупостей. У вас ведь каждый год так веселятся, не правда ли?

– И что? – Кеннек затрясся.

– Ничего особенного. – Аллана зловеще усмехнулась. – Пока пари честно выполняется, не так ли?

Кеннек сглотнул.

– И вы знали, о чем думал пьяный Иван. Да и трудно было не догадаться. Так что сейчас ты откроешь выход в космос, а потом и границу. – Журналистка казалась непреклонной.

– За организацию побега из Королевства, за нарушение Присяги Матке меня убьют, – тихо простонал бес.

– Пьяный, а памятливый. – Аллана поиграла у груди демона парализатором. – Ну, и каково твое решение?

И вдруг жгучая боль сдавила мою голову: «СТОЯТЬ!»

Я упал лицом на руки.

«КТО?»

– Кеннек! – не знаю, кричал ли я, или сипел. – Убери эту гадость. Кеннек, сволочь, я тебе жизнь спас! Помоги!!!

«КТО?!!» – голос в висках взорвался бомбой.

Я не знал, что творится за спиной. Не думал, как чувствует себя сейчас Аллана. Продолжает ли она держать беса на мушке или валяется без сознания.

И тут за спиной я услышал свист.

В голове моей все еще плавал сизый туман, но голос пропал, и я расслышал рыдания беса. Похоже, мы действительно вышли за пределы атмосферы планеты, именно потому что Кеннек назвал пароль. Кажется, дурацкий свист и был условным сигналом. Что ж, я понимал Кеннека. Поступить иначе он не мог. Он был обязан мне жизнью. А еще я понимал, что это – пока еще не предательство. Главное, что будет на границе. Но, оступившись единожды, падая в бездну, нужно иметь крылья, чтобы вернуться назад. Бес еще не знал, откроет ли он мне своим свистом границу, он еще не решил, но разворачивающиеся события вовлекли несчастного выпускника в единственно возможную логическую цепь поступков. Впрочем, бес думал не только головой, но и сердцем, как люди. От этого, предавая, он страдал и мучился. Но удара в спину я больше не боялся. Уж не знаю почему.

Я поднял голову. Ура!!! Перед глазами плыли звезды. И не было больше дурацких ограничений трассы. А эсминцы в бесшабашной удали неслись вперед.

Я еще подумал, что у Чужих совсем нет совести. Гонки задумали по-настоящему, а меня хотели оставить в атмосфере планеты, свиньи!

«Эй, выпускники! – снова раздался голос в голове. – Счастливо повеселиться!»

Э-э-э... да у них традиция такая: как ужрутся, так и барагозят. Вот нас даже не остановили, документы не проверили. Отозвались на пароль, значит, штурвал держать можем. М-да, ох уж эта логика Чужих!

И все-таки эти гонки я выиграю! Несмотря ни на что. Выиграю!!!

Я прибавил скорость. Эсминцы впереди выстроились цепочкой. Что они задумали, алконавты хреновы? Уж не сговорились ли? Нужно быть осторожным.

Я сделал крюк влево. Корабли мгновенно рассыпались цепочкой.

Так, это что-то новенькое. Мы так не спорили. Каждый сам за себя! Если они сейчас еще и огонь откроют на поражение, то я на них в суд подам. Как высказался один черный полицейский в одном из кинофильмов: «Эй, напарник, если со мной что-нибудь случится, то я тебе потом голову отверну». Вот именно так я и подумал.

Я вильнул назад. Не проигрывать же теперь!

Словно угадав мои мысли, Кеннек сказал:

– Стрелять они не будут. Но вот повредить постараются.

– Это я уже заметил, – сказал я ворчливо и глянул на график своего предыдущего полета. Ой-ей-ей! А мне-то казалось, что мы несемся прямо как стрела.

Впрочем, выпускники держали штурвалы примерно так же, как и я. Преимущества у них не было.

Я почувствовал, как Аллана положила мне руку на плечо:

– Граница в другую сторону.

– Не-е-ет! – ответил я. – Сначала нужно разобраться с этими козлами. Иван Соколов даже в аду оставляет после себя хорошую память! Такая уж у меня привычка. И уж если я представляю здесь все человечество, то негоже мне уворачиваться от пари и просто драпать. Нет, сначала я их всех обставлю!

Не знаю, о чем я думал в эти мгновения. Просто, видимо, порисоваться захотелось перед красивой девушкой. Да и зол я был на всех этих чертей-обманщиков. С такими шулерами за один игорный стол я бы в жизни не сел. Наверное... Ну, по крайней мере на трезвую голову.

Я снова набрал скорость.

Рука на плече была теплой. И я чувствовал, что таю от этого прикосновения. Вот с самого начала бы так. Глядишь, и космический курортный роман получился бы, а то все не как у людей...

И мы пошли на обгон.

Ну держитесь, студентики!

Я сунул нос эсминца между самолетиками и тут же затормозил. Так и есть, гонщики мгновенно пошли на сближение, но, заметив мой маневр, не столкнулись бортами, а успели разлететься в разные стороны. Вот он: честный спорт, и никакого допинга.

– Может быть, свернем? – спросила Аллана.

– Нет! – Я вдруг стал упрямее быка.

Уж не знаю, что на меня нашло. Просто, наверное, обидно стало. И отчего это русских вечно за лохов держат? То, что мы добрые и жалостливые, не говорит о том, что и – сонные медведи. Да и что Чужие могут понимать в русском азарте?

Эх, я не я буду, если не обставлю этих пижонов!

И я забыл про Кеннека, про Аллану, про пса, улегшегося в дверном проеме.

Я пошел на таран. Разозлился очень. Ну и ударил носом своего самолетика сопернику по хвосту. Бесы, видимо, растерялись, не ожидали такой варварской тактики. Впрочем, они первые начали!

Я сделал петлю, разогнался и снова принялся таранить эсминец. Пьяные студентики перетрусили и в самый последний момент вильнули в сторону, а я проскочил вперед, обставив сразу троих.

На радаре высветился путь до конечной точки. Надо же, мне соизволили скинуть на монитор маршрут. Наконец-то сочли не болтуном, а серьезным соперником. А до этого, выходит, я тут ручной обезьянкой работал? Балбесов развлекал?

Кровь забурлила в голове. Я представил себе сверхсветовую скорость и вжал ладони в слепки управления так, что едва не продавил в пульте дыру. Все слилось в какой-то свистящий серый массив.

Я направил корабль прямо в конечную точку, тревожно мерцающую на радаре. Времени оставалось мало. Впереди еще два эсминца.

Я почувствовал, как кровь потекла по подбородку, как трудно стало дышать. Я даже понял, что Аллана грохнулась без чувств, но Кеннек еще держался. Но остановиться в двух шагах от победы? Нет! И я жал до упора.

Звездное небо исчезло. Мир превратился в скользкий ночной асфальт освещенного трака. И больше не было ничего, лишь я и скорость...

Первый корабль я догнал быстро. Развернувшись брюхом, ибо больше ничего не успел, я чиркнул соперника по крылу. Финишная точка приближалась. Возбуждение нарастало. А последний студент все еще был впереди. Быстрее, быстрее!

Ну давай же, ржавая банка, давай!!!

Кровь с подбородка капнула мне на руки. Я дернулся, но пульт не оставил. Это только трус не играет в хоккей! Это только маменькины сынки при виде крови и шприца падают в обморок. Нет, мы не такие. Победа будет за нами! Мы еще покажем этой сраной Летной академии, кто здесь виртуоз!

Еще немного! Первым бес не придет. Нет! Никто не может обставить меня, даже сам дьявол во плоти!

Нас осталось только двое, несущихся к финишной прямой. И я стремительно сокращал расстояние. Вот так, нечего спорить с русскими!

Еще немного. Ну же!

Мне вдруг показалось, что кто-то посторонний проник в рубку управления. Банга залаял, но не кидался на пришельца. Странно, кто бы это мог быть? Ведь все же собрались здесь. Что, еще один Чужой, независимый эксперт по гонкам, прятавшийся в запасном отсеке? Но обернуться – значит проиграть.

Шаги ближе. Он идет бесшумно, но я чувствую его приближение. Кто это? Кто?

Кто там приперся по мою душу? Смерть с косой? Так на-ка выкуси! Пока не увижу, как победил, смерти я неподвластен!

А Аллана лежит без сознания. И Кеннек, предатель, молчит.

Да что же там за спиной?

Я взмок от напряжения.

В конечном счете, это просто гонки пьяных бездельников и от их исхода ровным счетом ничего не меняется! Что же я не могу оглянуться?

Кеннек как-то странно всхлипнул и неожиданно затих. Я услышал шум падающего тела. Все, пришел и мой черед. Но вон и финишная прямая. Я уже видел ее. Это был промежуток между какой-то планетой и спутником. Видимо, нас должны были засечь датчики чужой планеты, и это стало бы решением несуществующего жюри.

Вот и мой соперник. Мы уже почти рядом. Я дышу студентику в нос. Оторвись от экрана – и все кончено.

Жизнь или победа? Победа или жизнь?

Я рванул вперед, мы сровнялись. Мы мчались уже впритирку.

Кто-то остановился за моей спиной.

Боги, да кто это?

Я выжал из себя все и рванул эсминец вперед. Ура! На долю секунды мы опередили соперника. Теперь можно обернуться и глянуть смерти в глаза.

Усилием воли я повернул голову и... увидел мальчишку. Обыкновенного, земного, без рогов и без шерсти. На вид лет тринадцати. И без ржавой косы.

– А ты что за хрюндель? – Я едва не рассмеялся над собственными страхами.

– Я Дэвид.

Мы продолжали мчаться на запредельной скорости.

– А-а-а... – протянул я, как будто это имя о чем-то мне говорило и повернулся обратно к пульту управления. – А ты вообще кто?

– Американец, – холодно буркнул парень. – А этот Чужой хотел тебя убить.

Я снова оглянулся, посмотрел на Кеннека. И правда, проклятый выпускник сжимал в руках парализатор. Странно, а я совсем забыл, что Аллана отнимала у этого гаврика его пушку, да вот сама в обморок хлопнулась. Вот и спасай таких. Да... А еще пить надо меньше, тогда таких провалов в памяти не будет.

– На Землю хочешь? – Это я так спросил, для поддержания разговора.

Дэвид молчал.

– Так ты один из этих. – Я усмехнулся. Ясно же, что разведчики бесов умеют менять личины. – Понятно. Что ж, побег не удался.

– Ты доктор? – тихо прошептал паренек.

Меня вдруг ударил озноб. Да что это же творится? Похоже, мальчишка правда с Земли! Вот Аррах, нехристь! Ладно меня украл, фашиста позорного, но дети-то ему зачем? Да от всего, что творится в звездных мирах, и у меня, у здорового мужика башню напрочь сносит! А тут ребенок.

Я сдержал рвотные позывы и медленно, по слогам выговорил:

– Да, Дэвид, я доктор. Тебе осталось пройти последний тест, и я отпущу тебя домой.

Как мальчишка засиял, я ощутил это даже спиной:

– Я знал, что Аррах меня обманывает! Он сам сошел с ума, и за это его подсадили к нам в общую палату, – залепетал парень. – Он говорил, что сбежать нельзя. Я знаю, что поступил не очень хорошо. Но как бы вы мне поверили, если бы я не совершал нормальных поступков? В общем, я украл из ноутбука диск с какой-то информацией. Ведь в сумасшедшем доме бывшим врачам запрещается работать?

Я мотнул головою:

– Ты нормален, Дэвид. Ты уже вылечился. Поспи немного. Скоро все будет хорошо.

И откуда только взялся этот парень? И где я его раньше видел?..

Ах да, его же показывали по бесовскому телевидению. Впрочем, это уже не имеет значения. Никакого.

Я выиграл гонки, выиграл. Теперь бы поспать.

Но другого шанса попасть на Землю у меня, похоже, никогда уже не будет. Попытаться-то стоит. Техника ведь не имперская, настроена только на чувства. Тем более тут ребенок, который тоже хочет домой.

Эсминец все еще держал огромную скорость.

Я представил, как наш самолетик несется сквозь время и пространство, пронизывая завихряющиеся галактики, пронизывая вселенную, точно игла.

Голова болела. Вот оно, похмелье. Но я не мог упустить этот шанс. Я знал, что он – единственный.

Может быть, у меня нет высокого интеллектуального уровня, но я давно уже понял, что ни в Империи, ни в Королевстве мне просто нет места. Знать, что любой имперский детеныш умнее – это ли не унижение? Быть чистильщиком котлов в аду, а зачем? На Земле у меня нормальная работа и собственная квартира. А еще небольшая заначка. И Наташка, и друзья. И мать. И бабушка в деревне. Ну их всех, этих высоколобых умников. Они же ничем не лучше землян.

Я представлял, как наш корабль несется среди звезд, среди планетных систем. Напролом, сквозь посты и границы, сметая на своем пути невидимые информационные каналы. Я знал, что непременно вернусь домой. Сегодня. Иначе и быть не могло!

Папка «Personal»

Doc021

Я отвалился в кресле. Впереди мерцала силовая линия границы. Все, прилетели. И что дальше?

Кеннек со связанными руками зло стрелял глазами по сторонам. Аллана сидела в том самом кресле на колесиках, в котором ее вкатили на эсминец. Дэвид гладил Банга. А пес только что не урчал от радости. Семейная идиллия.

– Что теперь? – Это я вздохнул.

– Это мы тебя хотели спросить. Ты же у нас побег организовывал.

– Ну да, – сказал я.

Меня мутило. В голове все смешалось: спасение Кеннека на стадионе, пьянка в Академии, пари, выход в космос, гонки... Все это казалось бредом иллюзиониста. Вот найду того программиста и научу его родину любить!

Я сделал шаг и схватился за стену:

– Мне бы в туалет.

Кеннек только хмыкнул, всем своим видом показывая, мол, не фиг было столько пить.

– По коридору направо, – подсказал Дэвид.

– Угу. – Я мотнул головой. – А вы это, вы уж меня подождите. Такой важный момент я не могу пропустить.

– Непременно, – проворчала Аллана. – Без Ивана Соколова галактики не вертятся!

А что, хорошая мысль. Мне она нравится, в смысле, мысль. Ну и Аллана тоже.

Спотыкаясь, я двинулся вдоль стены. Под ладонями было что-то холодное и скользкое, наверное, сплав какой-то. Я двигался уверенно. Ну, еще чуть-чуть. Совсем немного... А вот и заветная дверь.

Я рванул ручку на себя. Но, видимо, что-то перепутал. Я оказался в душевой кабине. Впрочем, это было даже лучше. Я опустился на колени. Боги, какой гадостью меня накачали бесы? Что же так плохо? Во рту – точно биологическая фабрика взорвалась, в желудке явно рванула атомная станция. И меня вывернуло.

Кажется, на мгновение я потерял сознание, потому что очнулся на каменном полу, скорчившимся в три погибели. Вот это да. Вот это ужрался. Стыдобушка. Я приподнялся, посмотрел на дело своего желудка, включил воду и смыл все это безобразие. Потом я сунул голову под струю холодной воды и несколько минут так стоял.

Стало намного лучше. И сразу захотелось есть.

Я потряс башкой, вырубил воду и вышел. Интересно, а зачем в таком маленьком эсминце душ? Сколько здесь предполагается пилотов? И уж не секретная ли это модель?

Мы летели и, видимо, уже давно.

Я тупо воззрился на Аллану, сидящую за пультом управления:

– А это... а граница?

Кеннек сжался в комок, и я видел, как по лицу беса ползут скупые слезы. Да что здесь, черт возьми, происходит?!

– Она ему чуть яйца не отрезала, чтобы он насвистел пароль и дезоден... дездон... Тьфу ты, и расщепил на время границу. Это секретные знания шпиков и выпускников Летной академии. Таким образом Чужие в Империю и засылают диверсантов.

Я очумел. Это что же, пока я там на полу корячился, моя разлюбезная Аллана...

И тут до меня дошло. Что?! Она хотела отрезать бесу... Я нервно сглотнул. О боги, а я-то, наивный, полагал, что рядом со мною путешествует сельская дурочка, которая предполагает, что дети всегда берутся из пробирки.

– Эй, док, да ты чего? Классная у тебя медсестра. Быстро этого шизика усмирила.

– Да... – сказал я, конечно. – Дэвид, выйди на минутку.

– Как знаете... – пожал плечами парень и удалился.

– Что все это значит? – Меня начало колотить.

– Ты же хотел нелегально пересечь границу – пожалуйста. А этого рогатого засранца я должна сдать Внешней Разведке. Он слишком много знает. Мы-то голову ломали, как это Чужие свободно через границу шастают. А их этому специально в академиях обучают. Представляешь, какая поднимется буча. Скандал – на скандал. У нас заговорщики, у них профессиональная подготовка преступников.

Кеннек отвернулся.

– И куда мы летим?

– К императору.

– Слушай, Аллана. Все это замечательно, но неужели до тебя не доходит, что пребывание в обществе существ с душой меняет вас имперцев? Ты не находишь, что сильно изменилась за последнее время? Где твоя здравая логика? Что, думаешь, тебя встретят с распростертыми объятиями? Да тебя в клетку посадят, для опытов. Ты дольше всех контактировала с землянами. Ты заразилась эмоциями сильнее всех. А вдруг на вас это действует как инфекция? Да ты еще и у Чужих побывала. Ты же сейчас не просто гражданка, но носительница опасного вируса. Не знаю, как у вас, но у нас прокаженных сжигали или изгоняли из городов.

Кеннек прислушивался к нашей речи.

– Проклятие! – И Аллана ударила рукой по пульту управления. – Я не могу работать в таких условиях!

Я подошел к журналистке. На радаре за нами летели две мигающие точки.

– А это что такое?

Аллана, видимо, не глядевшая до этого на радар, ойкнула:

– У нас кто-то на хвосте!

– Естественно, – буркнул Кеннек. – А вы что хотели? Это вам приз тащат. Деньжищ отвалить желают, бочки три, не меньше. В спонсорах – патрульные пограничные службы.

– Да ты что, гнида, не тот пароль просвистел? – Аллана кинулась к связанному бесу с кулаками.

– Ну почему? – пожал плечами Кеннек. – Я вообще никогда не вру. Из принципа. Просто на каждое размыкание государственных границ выдается еще и лицензия, которой у меня нет.

– Хорошенькое дело! – рявкнул я, усаживаясь за пульт. – Зря ты ему, Аллана, гм... кастрацию не сделала.

– Кеннек, – это я уже обращался к бесу, – а скажи-ка, друг, много ли у нас еще топлива?

– Не хочу вас расстраивать, – вздохнул бес. – Хотя, до ближайшей планеты мы еще дотянем.

– И то хорошо, – сказал я.

Бесы на хвосте. Мы всюду преступники – красота! И топлива только до ближайшей планеты.

– Аллана, а что же нас имперские службы не защитят? Мы же на территории твоей родины, не так ли?

– Да откуда я знаю? – вздохнула журналистка. – Возможно, из-за скандала, вызванного нашей эмиграцией, патрульные службы просто ведут наблюдение. Один раз так уже было во время идеологического противостояния триста лет тому назад. Тогда четыре крейсера Федерации пересекли площадь трех графств и были сбиты при попытке вновь пересечь границу уже Королевства.

Боги, как ни крути, а обложили нас всюду! Что же теперь делать-то?

Сбежали, называется! Попали прямо в тиски. А ведь Ырккры говорил, предупреждал, что нужно просто немного подождать и нас телепортируют на Землю. Что же я не поверил порядочному офицеру? Положился на свою интуицию, не продумал ничего, не просчитал. Действовал как бог на душу положит. Вот бог и положил... И на меня, и на мою душу.

Ладно, на планету мы всегда успеем. Все равно нас там местные чекисты уже ждут, наручники смазывают, камеры для политзаключенных проветривают. Неужто я опять упустил свой шанс? Нет, быть того не может! Как там говорил учитель Ким: «Нужно слиться с сознанием дракона, и тогда высокое и низкое, близкое и далекое сольются в одной точке». Вот и проверим.

Я вдохнул воздух через нос, задержал дыхание и шумно выдохнул ртом: «Ом».

Ну, с богом!

Через мгновение я почувствовал, что врастаю в тело нашего космического кораблика, я ощутил, как стремительно растут мои кости, как мое тело увеличивается в размерах.

И сознание начало меняться. Полностью.

Неожиданно я понял, что вселенная никогда не была безвоздушным пространством. Нет, под нами плыли не мертвые парсеки зияющей бездны. Это было живое существо, единый организм. Я знал, что внутри меня находятся Аллана, и Дэвид, и тот бес, которого я спас на гонках, но это ровным счетом не имело никакого значения.

Я вдруг понял, что времени не существует. Есть только цель и пути ее достижения. И ничего более. Я должен был вернуться на Землю. И все. А потом я уже не помнил даже, куда и зачем лечу. Знал, что просто должен.

Звезды свивались в галактические кольца – они были молекулами Великого Дракона, внутри которого я летел. И сам я был драконом, только маленьким. Это все равно, что признать микроб ангины личностью и индивидом, который ассоциирует себя с больным человеком. Со стороны кажется, что полный бред, но на уровне эмоций – потрясающее чувство. Я был внутри и снаружи, странное ощущение единения мира захлестывало меня, кружило в вихре странных воспоминаний. Мне чудились какие-то горные утесы, драконы, летающие вокруг, и сияние шаров – девяти прозрачных сфер. И мир был наполнен странной музыкой. Я думал, вернее точно знал, что нахожусь сразу в нескольких местах одновременно, и полет этот на самом деле был лишь ритуалом соединения духа, души и тела.

Я никогда не увлекался эзотерикой. Но в те мгновения странные мысли, образы и слова находились сами, точно давно искали меня, словно это боги все давно за меня решили и просто ждали удобного момента.

Видимо, час пробил.

Я представил улицы Екатеринбурга, тихий летний вечер на Исети. Давай, родимый, вывози из этого ада!

«Во время дождя»

Папка «Temp»

Файл htm005

Очнулся я внезапно. Меня тряс Мишка – один из охранников Славки. Здоровый такой бугай, бородатый. Я открыл глаза:

– Ты чего?

– Вот сволочи! – рявкнул Мишка. – Нет, мы это так не оставим. Мы этого волчару позорного землю жрать заставим!

– Ага. – Я мотнул головой, вообще не понимая, что происходит. – Где я?

– Ни фига его тут били, память на хрен отшибли. Славка, сходняк созывать надо. Это же беспредел. Устроили тут Чечню, уроды вонючие!

– Помолчи! – Надо мной склонился Славка. – Давно здесь сидишь?

– Не знаю, – честно ответил я.

– Понятно. – Босс нахмурился. На мощной шее зловеще блеснула золотая цепь. – Ладно, не ссы, разберемся. Мы своих просто так не сдаем. Мочиловку устраивать не будем, но за твое похищение кому-то придется ответить. Сам найду этих козлов.

Я мотнул головой. Спорить со Славкой бессмысленно. Я это уяснил давно. Он всегда и все делает по-своему.

– Считай повезло тебе, – это проворчал Славка, перехвативший мой взгляд.

Я с удивлением обнаружил бинты на груди.

– Что это, бандитская пуля?

– Нет, тля, инфаркт миокарда! – захохотал Славка. – Ну тебе хорошо по башке настучали. Странно еще, что нас узнаешь.

Я приподнялся на локте. Что это еще за свинарник? Я, выходит, все эти дни валялся на дне погреба? Ни фига себе! Это что получается, меня и в самом деле в заложники взяли, а все, что со мной случилось, было лишь горячечным бредом? Ну, не Банга тогда в двери поскребся, а бандиты. А по комнате тем временем через форточку пустили нервно-паралитический газ. Оттого и глюки.

– Тебя уж все того... – сказал Мишка, помогая встать на ноги, – мертвым считали. Бомж один тут тусовался, он вас и увидел. Настучал, ясное дело. У бомжей же работа такая: сообщать, где чего видели, за это менты их время от времени подкармливают.

Да, хорошо мне впечатали, профессионально. Грудь болит, будто меня колом убить хотели, как вампира – осиновым...

– Увидел... Кого нас? – Я сплюнул черный сгусток крови.

– Да кодлу Игоря Шпанюка. Он же, козел, отделиться вздумал, склады здесь держал. Я только не понял, на хрен он их взорвал? С ментовкой у него дела «вась-вась». Наши группировки тоже не при делах. Узнаю, под чью он крышу переметнулся, стрелку забью! Ведь Шпанюк, сволочь, людей похищать надумал. Тут с тобой еще мальчишка в заложниках был.

– И где он?

– Кто, пацан? Не боись, не убрали. Мы же не твари без понятий.

– Мальчишка – американец, – сказал я. Не то чтобы я был в этом сильно уверен, но по крайней мере надеялся на это.

Интересно, а куда подевались Аллана, Банга и Кеннек?

Славка покачал головой:

– Да знаем уже. Костлявый с этим Дэвидом пять минут пообщался и вынес вердикт: иностранец, только умом немного тронулся. По интернету запрос скинули. Через Интерпол родители у него нашлись. Только там пацан в Америке пропал. Никто не знал, что его в рабство продали. И что там у вас, блин, стряслось? Чего он тебя все время доктором кличет?

– Я обещал ему помочь вернуться к маме.

– А, тогда понятно...

Неужели все это правда? Вот черт! Что же теперь делать? И вопрос, где искать Аллану...

Ладно, нужно сначала с парнем разобраться:

– Что с ним, с этим мальчишкой?

– Ничего, – хмыкнул Мишка. – Отвезли к тебе на хату. Двух наших там оставили со стволами. Да ты не волнуйся. Все будет тип-топ. Славка ФСБ задействовал. Найдем мы этого Игорька. Он, падла, без прощения сдохнет! А насчет хлопца мы без тебя пока ничего предпринимать не стали. Хрен его знает, что это за парень.

– А тут, кроме нас двоих, никого больше не было? Девушки, собаки? Еще кого-нибудь...

Мишка со Славкой переглянулись. А я поежился. Думают, что у меня бред. Вот проклятие!

Странно ехать в машине на заднем сиденье, а не за рулем. Все время кажется, что что-то не так.

Интересно, что же случилось? Где это мне так грудь разворотило?

– Ты извини, тебя тут на месте доктор слегка заштопал. – Славка был что-то очень уж вежливым. – Ну, мы на всякий случай тебя не трогали. А профессора нашего сюда подогнали вместе с его барахлом. Ну сам знаешь: вдруг чего пошевелили, а ты бы и скопытился. Таких водил, как ты, я всегда ценил.

Я улыбнулся.

– Сказали, что тебе пока того: пить, курить и с девками баловаться нельзя, – вздохнул Славка. – Так что, пиво будешь?

– Конечно. – Я усмехнулся. – Я же не за рулем.

– Верно, – усмехнулся босс и тут же протянул мне открытую бутылку «Lцwenbrдu».

Дома меня уложили на кровать.

– Что будем делать с парнем? – спросил Славка.

– Я обещал отправить его домой, – сказал я с нажимом.

– Ладно, твое дело. – Босс шутя поднял руки, показывая, что сдается. – Решил заняться меценатством, шут с тобой. Все равно одного не бросим. Поможем. Я же понимаю, вместе сидели. Такое не забывается. Тем более что не видел он ничего. Мои ребята стволы на виду не носят.

Я благодарно улыбнулся.

Славка придвинулся ко мне вплотную:

– Короче, пока тебя в заложниках держали, я скупил весь этот этаж. В соседях у тебя сейчас все мои люди. Нужно мне это было. Я подозревал, что это Игорек, будь он неладен, вышел на военную тропу, хотел, чтобы какое-то время мы все вместе держались. Ну и бабки надо было вложить срочно, а то ребята из банка грозили инфляцией. Ну сам понимаешь, бизнес... Я тут еще подумал, что тебе отдохнуть надо малость. Ребята все затарили. Вот поправишься и можешь валить со своим парнем хоть на Канары, хоть в Штаты. Я плачу.

– Славка, да чего ты? Все нормально.

– Здесь я принимаю решения, – сказал босс.

Потом Славка потрепал меня по щеке и обронил охранникам:

– Все, уходим.

Дверь за ребятами закрылась.

– Дэвид, поди-ка сюда. – Я встал с кровати и поманил парня.

Мальчишка радостно подскочил ко мне.

Надо же, работает! Он меня понимает.

– Дэвид, что произошло?

Мальчишка как-то весь сжался и, с трудом сдерживая слезы, сказал:

– Там был блокпост.

– Да где там?

– На входе в Солнечную систему стоял Блокиратор, так его сама Аллана назвала.

– И что? – Я, кажется, начинал понимать.

– Наш корабль разорвало.

– Но мы же живы...

– Блокиратор тут же заключил нас в Камеру Ожидания. Всех. Никто не умер. Только ты не приходил в себя. Ты... ты был слишком пьян.

Я вздохнул с облегчением: значит, Аллана жива. Да и Банга тоже.

– Погоди, а как же мы попали сюда?

Дэвид хлюпнул носом:

– Ты что, правда ничего не помнишь?

– Амнезия, – сказал я с умным видом. – Контузия, едрен-батон.

– В общем, к Блокиратору сразу пришвартовались четыре патрульные шлюпки.

О да, я, кажется, национальный герой! Похоже, я одним махом гарнизон убивахом. Ну-ну. Только что же стряслось? Блин, как в песне: «Все, что было не со мной, помню».

– И я всех победил?

Дэвид замялся. Что-то его смущало.

– Ладно, простой американский парень, руби правду-матку, не жалей меня. Чего уж там. Лучше знать о себе всю гадость, нежели пребывать в неведении. Что я, беса пристрелил?

– Нет, – покачал головой Дэвид. – Ты Аллану взял в заложницы.

М-да, дела... Чего-то я вел себя совсем не как джентльмен.

И на меня разом нахлынули обрывочные воспоминания.

Да, все так и было.

Я очнулся, увидел бегущих к нам имперцев и словно с цепи сорвался. Ух, как меня все тогда взбесило. Аж даже вспоминать стыдно. В общем, выстрелил я из парализатора по первому вояке, схватил Аллану, как единственную гражданку Империи, приставил к ее виску пушку и закричал:

– Что, суки?!!! Я сейчас вашу лучшую журналистку замочу! Ее статьи сам император читает! Это вам не хрен с боржоми, это Аллана!

Забавно, но солдаты остановились. Они даже растерялись, точно жизнь какой-то гражданки и в самом деле могла иметь значение. Они и бластеры опустили, идиоты. Я еще подумал: «Вот кретины! Да если у них все службы такие гуманные, то мы, земляне, за не фиг делать их к ногтю прижмем».

А потом Кеннек, сволочь, бежать вздумал. Его-то имперцы ранили в ногу и повязали. Да и фиг с ним, с чертом позорным! А Банга очень не вовремя принялся тыкать меня носом в колени, будто сказать что хотел. Даже странно. Но мне не до пса было. Всюду враги. Отведи глаза – и ты покойник. Да еще Дэвид держался за мой рукав. В те минуты я уже осознавал, что это конец. Но странное поведение солдат вселяло легкую надежду.

– Корабль мне, козлы!!! – Я уж совсем обрадовался, думал, что ради жизни гражданина солдаты на все согласны, ан не тут-то было.

С потолка на меня прыгнул спецназовец. И как он только успел залезть туда незаметно? В плащ-невидимку, что ли, закутался? Я выстрелил в воздух и упал лицом в пол. На меня навалилось с десяток воинов. Мгновение – и повязали. Дэвида отшвырнули как тряпку. А пес куда-то ушмыгнул.

А потом я помню удар по голове. И все...

– Дэвид, а ведь нас повязали в Блокираторе. – Я виновато улыбнулся.

– А говоришь ничего не помнишь, – обиделся мальчишка.

– Не злись. – Я положил руку парню на плечо. – Что было после того, как меня связали?

– Банга, мне кажется, что-то знал.

– Че-го? – протянул я.

– Пес проскользнул мимо охраны и прыгнул на какую-то кнопку.

– Не понял...

– Я сам это видел. Там же стены прозрачные. Банга вскочил на пульт и демонстративно там расселся, а инопланетяне вдруг стали хвататься за головы и падать с диким криком. Помнишь, Аллана говорила, что Блокиратор создан для того, чтобы в космос не шло излучение от человеческих душ. Я думаю, пес что-то отключил, и солдаты испытали всю прелесть человеческих чувств, наверное, это был ужас.

Нет, как я ни напрягал мозги, а не мог заставить себя припомнить что-то еще.

– А потом Аллана поднялась на ноги и развязала тебя. На нее почему-то излучение не действовало. Вы с Алланой начали кричать друг на друга.

Забавно. Вот и до семейных скандалов докатился.

– Чего не поделили-то хоть?

– Аллана говорила, что вовсе и не собирается на нашу дерьмовую Землю. Мол, ей нужно встретиться с императором. А ты злился и орал, что пусть она «катится колбаской по малой пасхой».

– Спасской, – автоматически поправил я.

Ну, блин, дела. На женщин с пьяных глаз стал кидаться. Непорядок. Надо что-то с собою срочно делать! К психиатру, что ли, сходить? Димка Бехтерев давно предупреждал, что от частого сидения за монитором развиваются всякие психические болезни, но чтоб вот так на инопланетянок кидаться...

– В общем, Аллана бросилась догонять раненого и связанного по рукам Кеннека, которого собиралась сдать Внешней Разведке как младшего офицера, обладающего информацией и кодами доступа к государственным границам. А ты, Иван, матерясь, залез в шлюпку и позвал Банга. Но пес остался. Он лежал в рубке. Я даже сбегал туда... Но Банга сказал, чтобы я держался тебя. И что времени нет. Мол, если он встанет, то солдаты придут в себя.

– Чего?

– Он правда так сказал. Он вообще-то не разговаривает, только лает, но я его не понимал. Тогда пес и заговорил...

Кажется, на моем лице проступило недоверие.

Лицо Дэвида вытянулось:

– Вы теперь не выпишете меня отсюда, да? Но мне правда так показалось. Все произошло так быстро...

Я был ошарашен. Нет, этого не может быть. Парень действительно сошел с ума. Он уже давно не в себе. Но другого источника информации просто не существовало.

– Ладно, Дэвид, не волнуйся. Что еще сказал Банга?

– Ничего. – Пожал плечами Дэвид. – А-а, нет! Он сказал, чтобы на Земле, прежде чем решишься что-то сделать, ты сначала должен меня выслушать. Он предупредил, что Блокиратор ты будешь помнить с трудом или совсем забудешь.

– И это все?

– Да.

Заботливый пес, нечего сказать. Проницательный...

– Ладно, и что было потом?

– Мы вдвоем ворвались в шлюпку, выволокли бесчувственных солдат и стартовали.

На меня снова обрушился поток странных, мутных воспоминаний... Да, я летел. Но вот только где и когда? Я был эсминцем. Да. Но, кажется, еще до Блокиратора. И топливо давно выгорело в моих баках. А мое тело изменилось. У меня выросли живые крылья, а Аллана, Дэвид, Банга и Кеннек находились внутри меня, так же, как я в свое время – в мире хрустального шара. И вот так мы и полетели. Очень быстро...

Я просто замахал крыльями. Как канарейка. Хотя птицы среди звезд не летают, там только драконы...

И тут мысли мои застопорились.

Это чему же меня Ким в детстве научил?

«Нужно слиться с сознанием дракона, и тогда высокое и низкое, близкое и далекое сольются в одной точке».

Это что, я – оборотень?

Похоже, здесь никогда не докопаться до истины.

Или выйти из игры можно только в том обличии, в котором вошел?

И когда началась эта самая игра? Когда я первый раз вставил диск, когда заявился голодный Банга, когда...

М-да... Полет до Блокиратора помню. Но вот как с Алланой лаялся и шлюпку угонял, хоть убей, не представляю.

– Дэвид, хорошо, угнали мы патрульную лоханку, и что потом?

– Нас подбили у самой Земли. – Дэвид сжался в комок. – Синий луч прошел сквозь обшивку, ударил тебе, Иван, в спину и вышел из груди. Шлюпку закрутило и швырнуло вниз. Потом был взрыв. Мне повезло. Я очнулся без единой царапины.

Я посмотрел на хитрое мальчишеское лицо и понял, что Дэвид немного привирает. Ему тоже досталось, но ран не было, вот он и хорохорится. Впрочем, в его возрасте я поступил бы точно также. Это у меня – грудь в бинтах, а в мозжечке, похоже, дыра «и все время вытекает пиво из него»[8].

Стоп! Игра еще не закончена. Диск-то все еще у меня!

Я кинулся к компьютеру:

– Дэвид, посмотри, что есть в холодильнике, и тащи сюда.

– Вы доверяете мне, доктор?

– Конечно, парень! Ты же большой и абсолютно здоровый. Завтра же мы отправим тебя к родителям.

Монитор моргал таблицами настройки и кряхтел.

Дэвид, нагруженный колбасой, сыром, печеньем, копченой курицей и еще какой-то ерундой, появился из кухни. Славка постарался, понатащил. Кто больше-то? Не выросло же все это изобилие.

Мальчишка вывалил еду на пыльный журнальный столик, который тут же подтащил поближе к компьютеру, и мы разломили курицу пополам.

Эх, давно я не ел нормально, без спешки. Все как-то в бегах, на скорую руку...

Сканер завершил работу. Выскочило окно «Microsoft Windows 98».

Дэвид радостно закивал головою, всем своим видом показывая, что в компьютерах он дока.

– Я тут игрушку одну хочу открыть, – сказал я. – «Summer House» называется. Может быть, слышал?

– Не надо, – пролепетал побледневший Дэвид. – Не играйте с дьяволом. Я тоже думал, что меня бог спас. А теперь не верю.

Мышка пробежала по списку:

Открыть

Проводник

Найти

Архивация данных

Browse with ASD See

Автозапуск

Install

Read Me

Win Zip

AntiViral Toolkit Pro

Извлечь

Отправить

Вырезать

Копировать

Вставить

Переименовать

Свойства

– Не открывай игру.

Значит, Дэвид попал в мир этой долбаной Империи так же, как и я... Развлекся ребенок.

Несколько мгновений я колебался и все же нажал «Автозапуск».

Дэвид попятился от меня, как от чумы:

– Доктор, я уже здоров. Я хочу домой. Я никогда не буду в это играть. Я все понял.

Мне стало жаль пацана, и я нажал «Esc».

Но компьютер не подчинился.

Странно.

Я слегка испугался, а потом понял: вот оно! Диск сам формирует условия игры и реальности и после запуска уже не отвечает на системные запросы.

Заставки про глупую оккупацию Нью-Йорка инопланетянами больше не было.

На экране сразу возникла знакомая комната. В лужах анимационной крови валялись охранники. А на столе лежал шар. Тот самый, который остался в Зале Ожидания на Морддроме. Только он был не хрустальный, а такой, каким я его видел в игре до встречи с Алланой, темно-зеленым.

Я заставил своего юнита сделать вперед несколько шагов и взять шар.

Ну и что теперь?

Раздался треск, экран потемнел. И выползло сообщение об ошибке.

Уже догадываясь, что произошло, я открыл CD-ром и уставился на осколки матрицы. Аррах дважды в Империю никого не пускает!

И в тот же миг в моей руке начал тревожно пульсировать темно-зеленый шар. Словно перепуганное сердце пойманного воробья. Что это? Безумие продолжается? Фрэдди Крюгер вернулся? Армагеддон-2? Или – прощальный подарок?

Я не показал шара Дэвиду, а торопливо засунул этот долбаный артефакт в карман и сказал:

– Вот видишь, все нормально.

Но Дэвид таращил на меня глаза и явно не понимал, о чем я толкую.

– Дэвид?!

Мальчишка мотнул головою.

– Ты меня слышишь?

Мальчик молчал.

– Do you speak English?

– Yes.

Кажется, у меня начинался приступ неконтролируемой истерики. Я схватился за телефонную трубку и набрал сотовый Славки:

– Немедленно приезжай. Пожалуйста. Нужно отправить мальчишку домой. Первым же самолетом.

– Иван, ты, главное, не нервничай. Какой базар: надо, значит надо.

– Отправь его с гидом, Слав. Ну, хочешь, стряси бабки с его родителей, но доставь домой.

– Да ладно. Я все понял. Уже выезжаю...

Несколько минут мы с Дэвидом молча сидели у черного экрана монитора, предлагавшего согласиться с ошибкой или отменить сообщение. Кажется, в эти чудовищные мгновения мы понимали друг друга без слов.

Это был конец.

Двери в иные миры захлопнулись.

Навсегда.

Аллана, похоже, знала о том, что я мутант, что только я и могу спасти мальчишку.

А я-то думал, что журналистка – это сухарь и синий чулок...

Раз по нам стреляли, значит, солдаты очнулись. Да и не может же Банга сидеть на той кнопке вечность. И к тому же, к чувствам можно привыкнуть. Вон на Аллану же не подействовало облучение. Это, наверное, потому что она долгое время со мной общалась. Понахваталась страстей и эмоций. Понемножку. А на пограничников сразу ушат чувств вылили, вот их и скрутило.

Их, наверное, уже схватили: беса и лучшую имперскую журналистку. Что им будет за попытку нелегального проникновения за Блокиратор на Землю? А еще они пересекли две границы. Не думаю, что это произошло совсем незаметно. Ведь за нами еще гнались патрули Чужих...

Аллана... Я попробовал слово на язык. Звучит красиво. Почти как Аэлита. Почему я раньше об этом никогда не думал? Неужели мы все такие тупицы, что понимаем истинную ценность кого-либо, только потеряв его безвозвратно?

Аллана. Видимо, мы уже больше никогда не увидимся. Ты сделала свой выбор. Ты спасла ребенка. Бездушная интеллектуалка... А я, весь такой душевный... Я даже не понял этого вовремя, не оценил.

А Банга ушлый, он наверняка где-то спрятался. Это же не пес, а сущее стихийное бедствие...

Славка поднялся сам и даже деликатно постучал. Я мотнул Дэвиду головой. Мальчик понял и открыл дверь.

– Ну, ты совсем ошизел после плена. – Славка грустно улыбнулся. – Что, очухался, соображать начал?

– Да, вроде того...

– Будешь провожать парня?

Я мотнул головой.

В аэропорту было холодно. Дэвид все понял. Уж не знаю, что он там подумал о заграничных клиниках, но лицо его засветилось счастьем, когда наши ребята пихнули ему в руки билет на самолет и подложное свидетельство о рождении. Мальчишка был согласен играть любую роль, чтобы очутиться в родном городке и не в сумасшедшем доме.

Не знаю, сколько заплатили переводчику, которому приказали сдать ребенка на руки родителям. Я даже думать не хотел, во что вылились фальшивые документы и кого еще Славка вывезет из Америки по липовому свидетельству о рождении. Все это я воспринимал как-то отстраненно.

У таможенного досмотра мы с Дэвидом обнялись.

– Iwan. Sorry.

Я почувствовал, что мальчишка что-то пихает мне в руки. Еще один прощальный подарок... Как это трогательно. Я улыбнулся, кивнул, мол, понял.

Пройдя сквозь таможню, Дэвид оглянулся и помахал мне рукой.

Странно, отчего это у меня так защемило на сердце?

– Славка?

– Ну чего еще?

– Он долетит?

– Да на хрен он мне нужен? Кто мне за мертвого возместит траты на самолет, а?

– А назад кто вернется?

– Слушай, Иван. В мире все намного проще, чем ты думаешь. Я же курьера отправил. Ему все равно лететь в Бостон. Доставит он твоего пацана, не перетрудится. А документы выдал Федька. Не боись, все схвачено.

Я задумчиво мотнул головою.

А Славка вдруг засмеялся:

– Кончай хандрить. Федька новую звезду на погоны хочет. Курьер этот – капитан его. Ну, типа, операция ФСБ по освобождению заложника на территории Канады. Укрепление межинтернациональной дружбы между полицейскими разных континентов. Смекаешь? Всем выгодно. Борьба с международным терроризмом.

Похоже, Славка не врал. И откровенничал со мной именно для того, чтобы я немного поостыл.

Я благодарно улыбнулся и посмотрел на подарок Дэвида. Это был компьютерный диск. Надо же... Где он его только стибрил? И, самое интересное, как до сих пор нигде не раздавил?

Неужели это из Империи или из Королевства?

А иначе зачем бы Дэвид мне его подарил?

Папка «Temp»

Файл htm006

Оставшись дома совсем один, я с тоской посмотрел на спящий «пенек». Вот все и кончилось. Ведь хотел же вернуться. Что же мне так хреново-то? Как там Аллана говорила: «Империя всегда будет притягивать. От лучших условий жизни еще никто никогда не отказывался».

Я вздохнул. Кое в чем эти интеллектуалы оказались правы.

Я разбудил компьютер, но мышка просто пропала. Вернее ее курсор замер в верхнем правом углу и не желал шевелиться.

Я вырубил «пенек» из сети, отсчитал положенные шестьдесят секунд, чтобы из процессора вышли все блуждающие токи, и врубил по новой.

Диск Дэвида пришлось открывать вручную. Ладно, что хоть не всплыло сообщение, типа: «Матрица не является приложением „Windows“».

На диске было около десятка папок. Любопытно. Всякие там «History», «Personal», «Program Files», «Recent», «Temp»... Я открыл одну из них наугад.

Что за черт? Новые папки, и уже в них какие-то странные файлы. И текстовые, и видео, и просто картинки. Ну и мешанина, надо сказать! И главное, не понятно, что будет, если все просмотреть. Вдруг вирус выскочит?

Я поскреб в затылке и открыл первый приглянувшийся мне файл. Это был текст, вернее просто набор непонятных символов. Или нет?

Я всматривался в иероглифы долго, пока вдруг не понял, что это имперские письмена. И я понимал их. Что за чушь? В Империи я не мог перевести ни единого печатного слова, зато общался со всеми как заправский полиглот. А дома все встало с ног на голову.

Интересно, что же там пишут.

Я взял ручку и листок бумаги.

Посмотрим... Часа через полтора я откинулся на спинку стула и посмотрел на свои переводческие опусы. М-да. Не густо. А местами так и вовсе не понятно.

Выглядела запись примерно так:

Папка «History»

Сегодня

file:// RADDAR: /C:/MicroWERITAS/Personal/Carrach. Werrew/htm/aug25.htm

Сегодня я – гений! Мне удалось разгадать тайну человеческой души, а значит, и феномена восприятия мира Чужими и гхырами.

Omnis homo mendax confiteor.

Да, именно так: каждый человек – лжец.

Вот что краеугольным камнем лежит в основании культуры любой расы, обладающей душой, ложь.

Люди думают, что их души – это самое ценное, что они имеют. Люди согласны пойти в рабство, умереть, но ни за что не желают они разлучиться со своей душой: ни потерять ее, ни продать. Честь и отвага мерятся золотом нанимателя. Добродетель и непорочность девушки ценится высоко, но всегда имеет денежный эквивалент. Все продается, кроме душ. Вернее души – самый дорогой товар. А почему?

Да потому что люди просто не знают самого главного.

Души – не являются частью их самих.

Души – это мыслящие паразиты, бациллы. Они питаются эмоциями и страстями. Именно поэтому путь человечества – это войны и заговоры. Иначе души просто бы зачахли.

Эволюция душ пошла разными путями. Культура людей и гхыров – это параллельные ветки. Души этих существ обрели долголетие, переходящее в энергетическое бессмертие лишь потому, что на Земле так же, как и в некоторых других закоулках вселенной, создался зацикленный круговорот событий, в котором участники большого спектакля под названием «Жизнь», всякий раз заново переживали один и тот же незамысловатый рисунок чувств и эмоций.

Каждый обладатель души непременно должен кого-то любить и ненавидеть, почитать и презирать, восхвалять и поносить. Каждому предоставляется право носиться в клетке узких понятий. Люди не в состоянии понять, что значит их полярность души и дидактика мировосприятия. А она означает простое расщепление личности. Существование одновременно двух культов богов, Белого и Черного, ничему людей не научило. Более того, возникли магии Красная, а затем и Серая – как смешение постулатов.

Вывод напрашивается сам собой. Души – это не люди. Данные о культе Вуду, об оживлении мертвецов, об опытах людей по клонированию овечек наглядно показывают: человеческие тела – это только орудие, темницы душ. Люди – это бросовый материал. На самом деле культуру человечества создала цивилизация паразитов-душ. Люди ассоциируют себя с этими вампирами, которые всю жизнь пьют из человека жизненную энергию. Кстати, отсюда берет истоки и любовь ко всему ужасному: упырям, оборотням, злодеям с двойной моралью.

Следовательно, оружием против людей, Чужих и гхыров может являться вовсе не физический уничтожитель. Земля создала идеальный инкубатор душ. Значит, нужно просто разрушить микроклимат планеты – и все. Практика показывает, что цивилизация душ труслива. Люди сами говорят, что в случае испуга душа уходит в пятки. Вот именно, чтобы сбежать из тела в минуту смертельной опасности.

Люди алогично поклоняются камням, идолам, иконам и прочим вещам, имеющим лишь символическое значение. Все религии, которые поддерживались Империей, зародились до того, как наши войска поставили на Солнечную систему Блокиратор. Все религии породили сами же души. Цивилизация душ создала некое информационное поле, внутри которого каждый человек должен состариться и умереть. Души придумали идею Страшного Суда и грядущего Апокалипсиса. И все для того, чтобы крепче держать человеческий мозг, не дать ему развиваться и главное – мутировать. Самым страшным оказалось то, что люди как биологический вид изначально выделились среди животных. Миф о вкушении яблока с Дерева Познания описывает операцию по ненасильственному вживлению душ в тела. Но с самого начала не все люди носили в себе этих солитеров-душ. И такое деление на душевных и бездушных сохраняется и по сей день. Именно поэтому атеизм как воинствующая религия отрицания всякой религии так распространена в человеческой среде. Богоборческие мотивы, идущие красной нитью через всю историю человечества, показывают, что несмотря на все ухищрения душ люди давно начали понимать, что же происходит на самом деле. Постигающие истину сходили с ума или сводили счеты с жизнью. Тогда и была придумана Божественная Пустота Бога. И, как оказалось, наркотики и алкоголь были просто необходимы всем душевным существам для поддержания психического равновесия. Отуманенным мозгам легче отдавать любые приказы.

Создание оружия массового поражения на Земле и развитие всех военных технологий обусловлено двумя причинами: души боятся восстания людей. Руками людей души и их так называемое Мировое Правительство создало прецедент ядерного противостояния двух гигантских империй. Душам нужен страх. Люди должны вечно находиться в ожидании чего-то. Это отвлекает их от мыслей. Религия – это поклонение, основанное на страхе Божьем, то есть на ужасе, который невозможно логически представить. А вот всякое занятие магией, то есть осмысленное действо по изменению мира и себя, карается священниками от проклятий до полного физического уничтожения.

Следовательно, для войны с существами, обладающими душами, достаточно заново подогреть любой локальный конфликт, повернуть его на идеологические рельсы непримиримости, а потом просто стравить народ, обладающий душами, и тех людей, сознание которых успело мутировать. То есть так называемых магов, вампиров. Однако при этом стоит учесть, что все пророки и ясновидцы на самом деле выступают за процветание культа Судьбы, обреченности и непротивления, так угодного цивилизации душ.

Чтобы уничтожить паразитов и сохранить людей как мыслящую форму жизни, необходимы две вещи: космическая атака на уровне метеоритного дождя и разрушение святынь: Шамбалы, Иерусалима, Мекки. Люди будут защищать эти места. Удивительно, что, проповедуя религию единого и вездесущего творца, они будут цепляться за понятия Священной войны, завета предков, правильной веры, чудодейственных камней и плащаниц.

Однозначно: изменение религиозного микроклимата Земли нарушит процветание душ. И дальше события начнут развиваться по стандартному сюжету. Земля притянет ближайшую планету, Марс или Венеру, и передаст ей свою атмосферу и саму жизнь. Луна взорвется. А мертвая, обезвоженная Земля скукожится до размеров Луны и станет сопровождать новую планету как ночное светило. Круг развития замкнется. Момент перетягивания атмосферы с планеты на планету является самым удачным для удара по инкубатору душ.

Но гибель китайца Ли, не пожелавшего остаться в Империи и сгоревшего в своей школе, наводит на мысль, что, умирая, души погубят и человечество.

А это значит: за века совместного существования, души и люди так вросли друг в друга, что разъединить их насильственным путем будет крайне сложно. Это же касается и Чужих, и гхыров.

Но главная загадка это феномен Ивана Соколова. Если бы я был уверен, что цивилизация земных душ намеренно воспользовалась моими воротами, чтобы впустить в Империю своего лазутчика, то это подтвердило бы высокую аналитическую цивилизацию, паразитирующую на мозгах людей и стремящуюся к тайной власти над всеми мыслящими существами, в том числе и над имперцами. Но, по моим данным, колония земных душ, если бы она обладала такой силой, никогда бы не смирилась с существованием Блокиратора. Кто же захочет жить в клетке, пусть даже размером с Солнечную систему?

Из всего этого вытекает и следующее, самое страшное предположение:

«Империя – это такой же искусственный рассадник интеллекта, как Земля – средоточие чувственного бытия. Похоже, что все территориальные образования в космосе – это разные фазы единого эксперимента». Возможно, что кто-то проводит научные опыты уже надо мной. А Иван Соколов – лишь орудие.

Но пользуются чужими телами лишь души. Значит, нас исследует цивилизация, стоящая за рамками понимания, как имперским интеллектом, так и людскими чувствами. Кто-то создает идеальное существо. Вопрос: зачем?

Видеозаписи, найденные Раддаром в спецхранах, показывают, что Соколов, не подвергаясь вживлению чипа в спинной мозг, не только попал на территорию Веррев, не оставив душу в Блокираторе, но и понимает все языки. Значит, либо кто-то провел вживление переводчика, адаптера, защитного консуля прямо в мозжечок, либо перед нами мутированная, более высокая ступень развития человека, вмещающего в себя супердушу. Можно предположить, что, обитая в человеческих телах, души так же свободно могут находиться в любом биологически активном теле от амебы до динозавра.

Приход Соколова с собакой по кличке Банга наводит на мысль, что этот пес и есть настоящий ученый, наблюдающий за ходом эксперимента прямо на месте событий. Вполне разумный подход. Можно было бы взять на вооружение, жаль, что иллюзии нашего технического уровня распознаются биолокаторами на уровне молекул ДНК. Я же не могу реально вселиться в собаку.

Впрочем, уместно предположить, что где-то существует цивилизация псов. Эдакая планета, где душам удобнее паразитировать в телах четвероногих.

Итак:

1. Наличие души означает существование внутри белковой массы второго комплекта разума, питающегося эмоциями и заставляющего тело совершать алогичные поступки, чтобы затем индивид испытывал радость, удивление, обиду, ненависть, создавая вокруг себя питательную энергетическую среду, называемую аурой.

2. Тело и душа редко живут в полном взаимопонимании, ибо душа осознает себя более необходимой и вечной субстанцией, способной в любой момент поменять одно тело на другое.

3. Так же, как мы изучаем проявления душевной энергетики и сенсорики, таким же образом уже и души ведут тщательное наблюдение за нашими аналитическими способностями. Возможно, что мы синхронно создаем оружие друг против друга.

4. Сбои и ошибки в перемещении людей в пространстве происходят из-за искажений, физических возмущений, создаваемых душами.

5. Предположение, что существует неизвестная нам душевная цивилизация, разглядывающая нас через тела Ивана Соколова и собаки Банга, дает основание утверждать, что должна наличествовать и более интеллектуальная цивилизация. А это означает, что совершенства не существует, так же, как и истины в конечном, завершенном варианте. Истина скрывается в вечном изменении всего. Ибо застывшая истина – это смерть.

Я перечитал эти откровения, достал из холодильника бутылку «Lцwenbrдu», заботливо оставленную Славкой, открыл ее и задумался.

Бред какой-то.

Похоже на записи спятившего ученого. Уж не Арраха ли?

А проникновение в иные миры через компьютерные игры это как, нормально?

Ну, попался я к черту на удочку! Бесы еще и не такое наплетут, чтобы нас за нос водить. Вот он я, Иван Соколов, и нет во мне никаких паразитов и глистов-душ. Нет! Моя душа чистая и вечная...

А ведь там написано, что мы их, оккупантов, защищать будем до последней своей капли крови.

Да, это похуже, чем в настоящий ад провалиться.

Как же мне жить-то теперь?

Хоть бы Банга вернулся. Это же просто пес, хотя и умный.

А Дэвид все наврал. Банга никогда не разговаривал. Он меня от смерти спас, не может он быть таким же козлом, как этот Аррах, или кто там над нами опыты проводил.

Банга – это просто пес. И ничего больше.

А я никогда не превращался в дракона.

Как же мы тогда без топлива добрались до Блокиратора? А на Землю как проникли? Почему только вдвоем, без Алланы, без Банга, без Кеннека, черт подери?!!!

Я швырнул бутылкою в стену и закричал.

Через секунду ворвались наши ребята с автоматами.

Увидев, что в комнате никого нет, меня скрутили и что-то вкололи.

Вот ублюдки! Знали бы они о себе всю правду...

Папка «Temp»

Файл htm007

В дурдом меня не сдали. Не успели.

Я запил.

Помню, что через день, когда пришел Славка и увидел мою тупую физиономию, он только рукой махнул:

– Больше не колоть. Он сильный, выкарабкается.

И меня оставили в покое. С тремя ящиками водки, чтобы не шлялся по улицам.

Еду ребята приносили каждый день. Вернее меняли ее в холодильнике. Я помню это сквозь мутную пелену забвения и глухого отчаяния.

Помню даже Наташку. Она тихо вошла, посмотрела на меня, заплакала и убежала.

Если бы она только знала, что все ее слезы нужны душам, имперцам, Чужим...

Мне было плохо. Тоскливо.

Наступившая осень лишь усиливала желание оторваться от Земли и полететь. Вслед за птицами. Прочь из этого убожества. Я же когда-то был драконом...

Так прошло недели две.

А потом пришел Славка. Он просто положил мне на колени газету и удалился.

Я отставил стакан и тупо уставился на улыбающееся лицо Дэвида.

Дэвида?

Мозги слегка прояснились.

Чего это я раскис совсем? Жизнь-то продолжается!

Да хрен с ним: паразиты души или нет. Столько лет жил – и не помер. Чего уж теперь? Да, может быть, Аррах просто ошибся, а я тут раскис, как красна девица.

И вообще, а вдруг я был в самом настоящем земном плену, и у меня теперь шизофрения обыкновенная?

Откуда же тогда взялся Дэвид?

Так, с пьянкой пора завязывать.

Я отложил газету и пошел в ванную.

Холодный душ долго не помогал, пока я окончательно не замерз и не покрылся гусиной кожей.

Лениво матюгаясь, я прошлепал босыми пятками на кухню, поставил чайник, притащил газету.

Тьфу ты, на английском!

Из газеты вдруг выпало распечатанное письмо.

Дрожащими руками я налил себе кофе, глотнул пару раз и взял письмо в руки.

Оно было от Дэвида. Написано по-английски, но ребята специально для меня сделали перевод:

Здравствуй, Иван!

Я знаю, что ты не доктор. Но я никому не говорю о нашем с тобой путешествии. Все равно мне никто не поверит. Мой диск с игрой тоже оказался разбитым. А из продажи его изъяли, так как в нем был обнаружен вирус. Так что ты сильно не переживай, Иван, это программисты создали иллюзию. Тринадцатый кадр по-научному. Но, все равно, я теперь все больше стал читать фантастику. Фильмы – это не то. Они не дают ответов. Впрочем, как выяснилось, книги тоже. Мать радуется, что я взялся за ум. Отец ходит вокруг меня, как подле вазы династии Мин: дыхнуть боится. Не знаю, этого ли я хотел.

Знаешь, там, у Арраха, я был счастлив. Но понял я это только сейчас. Аррах – гений. Он создал для меня идеальные условия. Я теперь часто вспоминаю все прошедшее: и до того момента, как сбежал и подключил первого био-робота; и покушение на Шеллеша; и побег от Чужих. И, знаешь, я уже решил. Нужно непременно создать игру с участием Арраха, Шеллеша, тебя. Я думаю, это будет круто. И оригинальный сюжет у нас уже есть. В «Photoshopе» я даже нарисовал и озвучил комикс на пять минут, но это не то. Люди должны узнать правду, пусть иносказательно: через игры, фильмы, книги. Да, я знаю, что жизнь – это вечная борьба за выживание, но я не хотел бы воевать с тобой. Я думаю, что мы все-таки друзья. Я хочу, чтобы мы всегда были по одну сторону баррикад.

Дэвид.

Здесь же были распечатки из интернета и перевод той самой статьи из американской газеты. Не читая, я уже знал, о чем они. О том, как русско-канадские полицейские вырвали из лап террористов простого американского парня. Все, как сказал Славка.

Да и мне уже пора возвращаться к нормальной жизни. Прошлого не вернуть.

Я отложил письмо и распечатки, натянул джинсы. А потом распахнул балконную дверь.

Свежо-то как! С улицы пахло отшумевшим дождем, и желтое осеннее солнце ласково улыбалось в небе.

А я тут сижу за задернутыми шторами, как медведь в берлоге, и медленно протухаю. Фи, какая мерзость!

Я же Иван Соколов, блин, а не бомж какой-то! У меня же цель есть. Мне же нужно квартиру в новом районе купить. И я обязательно это сделаю. А в следующем году оформлю визу и уеду к Дэвиду в гости. У Славки везде свои люди, поможет. Нужно только английский выучить. Ну, хотя бы на уровне жестов или электронный переводчик купить, как у депутатов. Это все, конечно, больших бабок стоит, но жизнь-то одна, и она дороже! А сейчас можно в сеть залезть. Вон в письме электронный адрес есть. Пусть Дэвид сам чего-нибудь напишет в реальном, так сказать, времени.

Да, так я и сделаю.

А еще я вдруг подумал: «Проваливался ли я внутрь игры или нет? Существовала ли „Summer House?“ И если можно вот так запросто шляться по мирам, то я сам, часом, не юнит ли в игре, называемой „История Земли“?»

Седьмой уровень, седьмой этаж – с этого ведь и началось мое собственное восхождение на седьмое небо. И падения, и взлеты, а вдруг это данность более масштабной игры? И людей на самом деле не существует. А ощущаемые нами души потому и бессмертны, что они юзеры, боги, сидящие по ту сторону монитора и кликающие нас мышками. Мы стремимся разбежаться, заняться своими делами, но нас постоянно держат в узде. Примерно, как в «Knights and Merchants» или как в «Орде-2». Откуда-то же берутся бродячие и популярные идеи для всех этих компьютерных игрушек?

Лучше бы я никогда не видел этой долбаной матрицы с «Summer House», жил бы себе спокойно и думал бы, что все на свете создал бог, или что люди – выродившиеся обезьяны, или вообще бы ни о чем не думал.

Это мой собственный седьмой уровень постижения истины.

Мой собственный, а не игровой.

Что же ждет меня на более высоких ступенях?

Что там дальше?

У Данте по девять кругов Ада и Рая. Да еще и Чистилище.

Значит, в общей сложности получается, впереди у меня еще двадцать уровней. Это, по крайней мере, утешает.

Возможно, круг замкнется. И выяснится, что главный Творец всего сидит как раз в Гималаях и непрестанно стучит по клавишам. Лохматый такой, как Эйнштейн или Бах.

Все возможно.

Похоже, только что я окончательно прошел седьмой уровень собственной жизни и стал чуточку умнее.

Я прошел к своему «пеньку», стер с него толстый слой пыли и сказал:

– А вот и я. Дело есть. Давай поработаем.

И компьютер закряхтел, загружаясь.

Что это?

Мой «пенек» заиграл. Посередине экрана запоздало выскочила черная панель. Блин, да это же «Наше Радио». Славка распорядился мне тюнер установить, пока я тут пьянствовал беспробудно. Нет, все-таки классный у меня босс. Не хуже родной матери...

Я придумал тебя, придумал тебя.

От нечего делать, во время дождя.

Петь до утра в ожидании рассвета: какая тоска!

Я зажмурил глаза и придумал тебя.

«Наутилус!» Всплыла-таки желтая подводная лодка с выжившими бронтозаврами рока. Я улыбнулся. «Вон, Бутусов сколько раз команду менял, и ничего – живет. То отрастит волосы, то побреет. Это же все наносное. Плевать, грибок душа или цветочек аленький. Главное это то, что я существую!»

А музыка все играла:

Ты стоишь у порога в белом плаще,

С черных волос на паркет стекает вода.

Слишком поздно пытаться тебя придумать назад:

Твои тонкие пальцы лежат на кромке звонка.

Мне откровенно взгрустнулось. Забыв вообще, зачем я врубил комп, я просто слушал. Мне казалось, что эта песня написана именно про меня и... про Аллану.

Странное дело, но мне очень хотелось, чтобы прямо сейчас произошло чудо. Как в песне. Чтобы Аллана прорвалась сквозь этот вонючий Блокиратор и нашла бы меня в Екатеринбурге. Она же в конце концов журналистка! Это ее работа, интересных людей разыскивать...

Что мне делать с тобой, что нам делать теперь?

Ты войдешь в этот дом, ты останешься в нем.

У тебя больше нет никого,

Кроме того, кто придумал тебя!

И тут раздался звонок в дверь. Оглушительный и резкий. Я аж подскочил от неожиданности. Кто бы это мог быть? У наших ребят были ключи на тот период, пока я пьянствовал. Славка все продумал. Босс, он вообще гений в своей области.

Неужели мать? А я тут как свинья: пьяный, небритый. О смысле жизни думаю.

Я кинулся к стулу, схватил футболку, напялил ее и ринулся к дверям.

Как обычно, я не спросил: «Кто там?» Чего мне бояться в родном городе? Тем более в соседних квартирах – все свои ребята.

Я открыл.

И тут у меня отвисла челюсть.

На пороге стояла Аллана.

Моя жизнь – как вокзал, этот хлам на полу —

В память о тех, кто ждал свои поезда.

А тебе больше некуда ехать. На, выпей вина.

Как жестоко с моей стороны – придумать тебя!

– И долго мы так стоять будем?

Из соседней двери выглянул Мишка и вопросительно покосился на мою гостью: мол, помощь не нужна?

– Ты это... проходи... – засуетился я и за спиной вошедшей Алланы показал Мишке кулак.

Друг хохотнул, точно жеребец.

Похоже, скоро не будет у меня дружественной опеки.

Я же знал, что любовь – это игры с огнем,

Но как жить без огня, если дождь за окном?

Ты войдешь в этот дом, ты останешься в нем.

Ты уйдешь вместе с тем, кто придумал тебя.*

– Ты уж извини, у меня тут маленько не прибрано.

Аллана прошла в комнату, с любопытством разглядывая полки с дисками и книгами, кресла и стулья, завешанные одеждой, пол в пепле и углы в паутине.

– Странно вы живете.

– Ну, это я болел, – сказал я. – А ты, того... насовсем... или так, по делам, чайку попить?

Аллана развернулась ко мне лицом и вдруг засмеялась:

– Ты что же, решил, что я к тебе по большой любви вернулась, да?

– Ну... – Я развел руками.

Угадала ведь, зараза!

– Так вот заруби себе на носу: я в бегах.

Я раззявил рот, точно школьник из картины «Опять двойка».

Нет, блин, ну и наглость!

Не успела заявиться, а уже условия диктует. Мы между прочим даже не помолвлены, чтобы указывали мне тут всякие!

– Так что, приютишь?

– Оставайся, раз пришла.

– Да ладно, не дуйся. Это не надолго. Понимаешь, оклеветали меня. Обвинили в пособничестве и укрывательстве.

– Да ты ведь такая и есть, – хмыкнул я, подумав о себе и о Дэвиде.

– Ничего подобного, – отрезала Аллана. – Империя потребовала у Чужих выдачи военного преступника Арраха.

– А ты здесь при чем?

– А я занималась сбором информации о жизни и исследованиях этого ученого. И во-первых, вовремя не сообщила о начале заговора; во-вторых, просила политического убежища у Чужих; в-третьих, помогла скрыться жертвам экспериментов по перемещению в пространстве; в-четвертых, не притащила Арраха за собою в Блокиратор на аркане... И вот теперь Чужие официально заявили о побеге из Королевства гражданина Арраха. Достаточно или продолжить?

– Нет, этого хватит, чтобы тебя того, ну, расстреляли.

– То есть распылили? Ну, в общем-то, да. И даже Кеннек и его информация не могли меня спасти. Внутренняя и Внешняя Разведки чуть не впились друг другу в глотки, чтобы перехватить меня друг у друга для допросов с пристрастием.

– Как же ты от них ушла?

– Ножками, Иван. Дядя, конечно, пришел в бешенство, когда узнал о моих похождениях. Меня телепортировали под конвоем прямо из Зала Ожидания через Блокиратор в Россию. Операцией руководил генерал-адм Феккеф, тот самый, что якобы усмирял восстание в баронете Веррев.

– К черту генерала! Как это тебя телепортировали, если Аррах только разрабатывал проблему переброски людей через пространство?

– Чудак! – засмеялась Аллана. – Этот Аррах, как выяснилось, работал на разведку Империи, сотрудничал с Феккеф и регулярно сбрасывал отчеты о проделанной работе. Так что вообще не понятно, чего это он бежал к Чужим. Наверное, Инквизиции испугался. Но его-то в любом случае не тронули бы. Телепортация граждан отлажена три года назад, и работает как часы. Аррах водил Шеллеша за нос и исследовал реакцию существ с душами на транспортацию нетрадиционными методами. За этими исследованиями следили все высшие чины департамента Внешних Сношений Империи. Вот так.

Моя голова грозила развалиться от потока хлынувшей противоречивой информации.

Аррах, оказывается, тот еще ученый. Фигаро, блин! Но какого черта он бегает от Империи, а теперь, получается, смылся и от Чужих, если, конечно, бесы не врут?

– Кто он вообще, этот Аррах?

– Полукровка, – беспечно махнула рукой Аллана. – Наполовину гражданин, наполовину человек. У тебя, как я вижу, первобытные условия обитания. Надеюсь, на мамонтов вы уже не охотитесь?

– Нет, – мрачно усмехнулся я. – Только на страшного зверя кильку.

– Ну не стой, тащи труп своего килька. Я голодна и согласна сейчас съесть что угодно!

– Аллана.

– Ты еще здесь? А где же обещанный килек?

– Сейчас, секунду. Аллана, а кто твой дядя?

– Ах да, ты же не знаешь. Но это секретная информация.

Я вопросительно приподнял бровь.

– Мой дядя – император.

– Ой-ё!!! – только и смог выдохнуть я.

Вот свезло, так свезло...

Примечания

1

– Вы говорите по-английски?

– Да (англ.).

2

– Иди к черту!

– Я понимаю. Я говорю по-немецки (нем.).

3

«Доброе утро» и «руки вверх» (нем.).

4

Слон (нем.).

5

А. Твардовский.

6

Инсталляция Теллета, программа удаления разума.

7

Названия компьютерных игр.

8

О. Митяев.

Content

Валентин Никора
За гранью игры

Игра

Папка «Temp»

Папка «Temp»

Папка «Temp»

Папка «Temp»

Седьмой уровень

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Империя

Папка «History»

Папка «History»

Папка «History»

Папка «History»

Аллана

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Дитя востока

Папка «History»

Папка «History»

Ловушка

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Баварский акцент

Папка «History»

Папка «History»

Папка «History»

Морддром

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Русский феномен

Папка «History»

Папка «History»

Карьера Фридриха фон Шлиссенбурга

Папка «Recent»

Папка «Recent»

Папка «Recent»

Тернии плена

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Заговор

Папка «Recent»

Папка «Recent»

Папка «Recent»

Собачий рай

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Занавес тайн

Папка «Program Files»

Папка «Program Files»

Папка «Program Files»

Место встречи

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Петля затягивается

Папка «Recent»

Папка «Recent»

Гонки по вертикали

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Папка «Personal»

Папка «Personal»

«Во время дождя»

Папка «Temp»

Папка «Temp»

Папка «History»

Папка «Temp»

Примечания