Дарья Гущина

Выбор павшего. По следу памяти

Сотни лет и день, и ночь вращается

Карусель-земля,

Сотни лет все в жизни возвращается

На круги своя

Из кинофильма «Мэри Поппинс, до свидания»

ПРОЛОГ

Будь проклят тот день, когда я сел

за баранку этого пылесоса!

Из кинофильма «Кавказская пленница»

Злясь на весь мир, я топала домой, волоча три огромные сумки с продуктами. Тяжеленные пакеты прилично оттягивали руки, и я внимательно огляделась по сторонам. Народ проходил мимо меня, словно не замечая. И куда, спрашивается, подевались настоящие мужчины, которые бы ни за что не позволили девушке таскать такие тяжести?.. Я ведь не заставляю их непременно знакомиться со мной и уж, тем более, жениться!.. Мне самой такого счастья не надо! И одной хорошо живется! Вернее, жилось. Пока в моей скромной квартирке не появилось одно опасное для всех живущих чудовище — мой малолетний племянник. Ну, строго говоря, Артем мне не родной племянник, потому как соответствующих братьев и сестер у меня не водилось. Он — двоюродный племянник моей троюродной сестры. А кем приходится мне — не разобрались даже мои родители.

Постреляв глазами по сторонам и мрачно констатировав, что помощи ниоткуда ждать не приходится, я, стиснув зубы, потащила сумки дальше. А все опять же — из-за него!.. Ел мой несовершеннолетний родственник просто немерено — я столько за день не съедала, сколько он мог слопать за один присест! Растущий детский организм и все такое…

История с заселением ко мне Темки произошла та еще! Анютка, мать этого ночного кошмара и, по совместительству, моя сколько-тоюродная сестра, решила укатить на юга, дабы в кои-то веки побыть наедине с мужем, а любимого девятилетнего сынульку благополучно сбагрила той самой моей троюродной сестре Яне. Но, вот ведь незадача — Яна как раз тоже засобиралась куда-то умотать со своим дражайшим супругом. Аня пообещала вернуться к сроку, однако предприимчивый южный народ в самый последний момент умыкнул у них с мужем и паспорта, и деньги. В итоге, они застряли на югах надолго, и Янка в истерике примчалась ко мне — мол, выручай, Касси, путевки горят!.. А кроме меня из не уехавших родственников больше никого и не осталось — все разбежались, кто куда. Еще бы — лето, жара, пора отпусков… Только я и сидела сейчас в городе, дожидаясь выдачи недавно защищенного диплома. Ехать же к бабушке с дедушкой в деревню и полоть там репу парнишка отказался наотрез. Пришлось выручать, о чем я уже неоднократно жалела.

Кое-как открыв дверь подъезда, я устало ввалилась внутрь и, пыхтя, начала подниматься на пятый этаж, утешая себя тем, что физические упражнения чрезвычайно полезны для моей фигуры. А фигуру я поправляла уже месяца как четыре — охочий до денег безработный народ умудрился спереть у нас не только алюминиевый кабель, но и лифтовую кабину! Как им это удалось, ума не приложу, но — лифт с тех пор так и не заработал. Хорошо хоть, я не на девятом этаже живу…

Возле своей двери я поставила на пол сумки, немного перевела дух и закурила. Яна, сама злостная курильщица, передала просьбу Ани — ни в коем случае не курить при ребенке и не подавать тому дурного примера. Приходилось прятаться. Затянувшись, я приложила ухо к двери и чутко прислушалась к доносящимся из-за нее звукам. Недельный опыт проживания с Артемом под одной крышей преподал мне хороший урок — детей ни в коем случае нельзя оставлять одних в незнакомой пустой квартире! Скуки ради, они у тебя такого найти или натворить могут!..

Например, вчера вечером, вернувшись домой после свидания, я обнаружила у себя жуткий погром. И даже раскричаться как следует не успела, когда дорогой племянничек с торжествующим видом объявил, что победил обитавшее в моей хате привидение и предъявил его «останки», в которых я с унынием опознала свою любимую пижаму… Честное слово, у меня руки чесались его отшлепать, да негодник не дался, хотя я гонялась за ним по всей квартире с полчаса, а потом выдохлась и решила отложить наказание назавтра. И зря, ой зря!..

Настороженная подозрительной тишиной, я быстро докурила и достала ключ, когда из-за двери донесся сначала боевой клич, а затем — дикий грохот. Вот поганец! Ну, все, держись!..

— Артемыч!.. — завопила я, ворвавшись в квартиру. — Зарежу!..

Открывшаяся моему гневному взору картина заставила меня схватиться за сердце. Малолетний негодник, каким-то образом обрушивший в спальне гардину и раздвинувший тяжелый диван, завывал, подобно вышедшему на тропу войны индейцу, и увлеченно кромсал подушку… моими парниками! Э-э-э… Ну, парными мечами, которые достались мне в наследство от меня же самой образца трехтысячелетней давности. Э-э-э… Наверно, незнающим людям тут нужно кое-что объяснить.

Дело вот в чем — три года назад, будучи еще не слишком примерной студенткой филфака, я случайно загремела в сказочный мир под названием Альвион, полный чудес и магии. Я не вру, ни-ни, вот вам крест! Просто однажды Альвиону потребовался спаситель из мира иного, кто мог бы смело сразиться с полчищем мертвых воинов, терроризирующих местное население. А поскольку спаситель, избранный среди нас, неожиданно скончался, на всякий случай прихватили меня. А вдруг… Авось сгодится…

Нда. И сгодилась.

На спасительницу я, при всем своем желании, не тянула, и посему — мне поручили отвлекать на себя внимание врагов, дабы очередной избранный не пострадал от козней наглых супостатов раньше времени. Но, пока я бродила по деревням и весям, являя себя народу и усердно собирая всевозможные неприятности, а Хранители мира — рьяно искали спасителя, тот случайно нашелся сам собой. И им оказался вражеский дезертир и, по совместительству, мой проводник — Райт, с которым мы успели отлично подружиться. Он-то в итоге и порешил главаря мертвых воинов, а остальные дохляки — благополучно скончались после.

Меня же, в награду за проявленное «мужество» на поле брани, выставили из мира вон, обозвав напоследок павшим воином. Кто это такой, спросите вы? Это весьма опасный товарищ, чье негативное высказывание по любому поводу имеет вредное свойство — сбываться. Причем, немедленно. Стоило мне лишь пожелать кому-нибудь провалиться, как жертва немедленно скрывалась под землей. Я серьезно! Вот потому-то мое пребывание в Альвионе несло прямую угрозу всему живому.

На прощание Магистр, главная после Хранителей, настоятельно рекомендовала мне в сказочные миры лишний раз не соваться, поскольку я отыскала ключ от порталов (а заодно и парники, и некое подобие формы стража) и в любой момент могла самостоятельно вернуться в Альвион. Как вернулась домой, не пропустив ничего интересного — ровно в тот момент, когда свой мир и покинула. А на следующий день мне пришлось сдавать экзамен… но это — уже совсем другая история… Сейчас же…

Сейчас мой племянничек умудрился отыскать тщательно запрятанные парники и теперь лихо ими орудовал!.. У меня от возмущения даже язык отнялся! Так и стояла столбом у порога комнаты и наблюдала за двумя поблескивающими изогнутыми клинками цвета лунного серебра, мелькающими в неумелых детских руках. Пока Артем меня не заметил.

— Ты уже вернулась… — и поганец оперативно отскочил от подушки, спрятав клинки за спину.

— Немедленно положи оружие на место, — угрожающе прошипела я, надвигаясь на него.

Он попятился и начал бочком-бочком продвигаться к двери. Просчитав его маневр, я тоже попятилась и перекрыла единственный выход. На чумазой физиономии мальчишки отразилось разочарование.

— Кась, а где ты их взяла? — Артем с неподдельным восхищением оглядел клинки.

— Из музея украла… То есть — не твое дело! Положи на их место, кому сказала!

Вообще-то меня зовут Касси (полное имя, попрошу не хихикать — Кассандра Персеевна — от родителей-филологов, любителей античности досталось), но племянник как окрестил меня сразу Касей, так и называл. С сестрами и братьями, какой бы дальности родство у нас не было, я поддерживала постоянные отношения (а оно и неудивительно, потому что жила вся наша бригада чуть ли не на одной улице) и Артемыч с мамой и папой часто захаживал ко мне в гости, как и я — к ним.

— Жадина ты, — надулся мальчишка, неохотно кладя парники на пол. — Жалко тебе, что ли?

— Это тебе не игрушки, — резко возразила я, поспешно подбирая клинки. — Это настоящее оружие, и им можно пораниться! А если с тобой что случится — твоя мама на пару с тетей Яной мне голову оторвут… И думать о них забудь, понял?

Артем скорчил кислую рожицу и неохотно кивнул.

— А теперь — шагом марш в ванную умываться! И где ты только так вымазаться успел?.. И, запомни, еще одна подобная выходка — и я все расскажу маме, ясно?

— Ябеда, — фыркнул малолетний нахал и исчез в ванной прежде, чем я успела отвесить ему заслуженный подзатыльник.

Конечно же, ни о чем я никому рассказывать не собиралась, но припугнуть немного — могла. Одно упоминание о маме — и разгильдяй мигом присмирел. Вот что значит — воспитание! Хмыкнув, я угрюмо обозрела устроенный племянником погром, тяжко вздохнула, мысленно попросила Анютку поторопиться, ибо мое терпение — небезгранично и вообще — исчерпывается очень быстро, и аккуратно завернула парники в безнадежно испорченную штору. И только тогда до меня дошло — ключ от порталов, лежавший вместе с клинками и костюмом, исчез! Исчез!..

— Артемыч!.. — не своим голосом заорала я, метнувшись в ванную. — Артем, ты где?..

Пусто. Я хлопнула дверью, поспешно заглянув сначала на кухню, а — потом — в зал. Пусто… Анька меня убьет и правильно сделает… В панике я забегала по квартире. Не мог же он?.. Это ведь что случится тогда!.. Ой, я балда и растяпа!.. Ведь знала, как Темка любит шариться, где не надо — почему ключ на шею не надела?.. Побоялась, а вдруг его увидят, украдут… Как же пусто и тихо… Все, я труп…

В десятый раз обследовав ванную, я наткнулась-таки на ключ, закатившийся под стиральную машинку. Согнувшись в три погибели, я выудила его оттуда за цепочку. Ключ — это полый медальон, под серебристой крышкой которого скрывались семь цветных секторов — семь путей в волшебные миры, и черная точка в центре — дорога домой. Зеленый сектор — Альвион, мир, где я уже успела побывать, а остальные — незнакомые мне, но связанные между собой порталами. И сейчас на ключе горел коричневый сектор… Артем волею случая, моей глупости и собственного непомерного любопытства переместился в неведомый даже мне мир…

Господя-я-я, что будет-то, что будет?.. И зачем я согласилась за ним присматривать?..

Я мешком осела на пол, прижимая к груди ключ. Время в семи мирах течет по своим, отличным от наших, законам — вполне возможно, что сейчас мальчишка уже вляпался в какую-нибудь историю, если не хуже… Я тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. Я виновата — я его и найду. Найду и верну домой. Магистр, правда, строго-настрого запретила мне соваться в приграничные миры, но… Но выбора у меня нет. Впрочем, как обычно… У меня ведь никогда его не было, чему я удивляюсь?..

Встав, я нетвердой походкой вернулась в спальню, подняла завернутые в пыльную штору парники и обнажила клинки. Возможно, и ваша помощь мне пригодится… Правда, пользоваться ими я так и не научилась, как не бились надо мной инструкторы по боевым искусствам. В конце концов, они коллективно пришли к выводу, что я — безнадежна, и парники пылились под диваном два долгих года… Оттуда же я вытащила и прочую свою экипировку павшего воина — безрукавку со шнуровкой, неприлично обтягивающие штаны, высокие сапоги с отворотами и короткую узкую куртку. Все — лунного цвета, поскольку мое древнее имя в переводе звучало как Лунная заря. Последними на свет божий извлекла потрепанные черные ножны для парников, и начала быстро переодеваться.

Правда, когда я в первый раз примерила вышеупомянутый комплект необычной одежды, мне стало немного стыдно, и я в срочном порядке села на диету, а сейчас — изматывающие госэкзаменты сделали свое дело не хуже любых диет. А если вы спросите, зачем все это надеваю, поясню: материал, из которого сшили вещи, на проверку оказался суперпрочным — испытывая его, я сломала три ножа и четыре вилки и погнула найденную в кладовке ножовку. К тому же, он не промокал (специально лазила в душ и проверяла) и в холод грел не хуже дубленки (после душа я высунулась в подъезд поболтать с соседкой, а поскольку на улице стояла лютая зима, в коридоре температура оказалась соответствующей).

Критически осмотрев себя в зеркале, я, с помощью привезенных из прошлой экспедиции свободной рубахи с черной вышивкой по вороту и просторных серых штанов, замаскировалась под местного жителя. Правда, в рубахе пришлось проделать дырки для рукоятей — обе железки предусматривалось носить на спине, и потому в куртке с безрукавкой нужные отверстия в наличии имелись.

Пометавшись по квартире, я на скорую руку собрала теплые вещи, мыльно-рыльные принадлежности, аптечку и продукты, запихав найденное как попало в походный рюкзак. Времени на планирование отъезда и сборы — катастрофически не хватало. Впрочем, как обычно…

Закинув тяжелый рюкзак на плечо, я надела на шею ключ и нажала на коричневый сектор. Если мне не изменяет память, то окажусь в лесном мире (Бог знает, как он там называется, я сама подзабыла…), а если изменяет — то где-нибудь еще… Перемещение, конечно, дело болезненное и неблагодарное, но… Надо.

Держись, Артемыч. Я скоро.

ГЛАВА 1

"— И этот здесь! Вся святая семейка!

Из кинофильма «Невероятные приключения итальянцев в России»

На сей раз, я очнулась не в симпатичном леске, как в первое свое путешествие, а по колено в болоте. Брезгливо сморщившись, я встала, отряхнулась и потерла гудящую голову. Один из симптомов перехода — зверские головные боли. Хоть стреляйся. Я вытащила заранее заготовленную таблетку, живо ее проглотила и начала озираться по сторонам.

Пейзаж оказался пугающе унылым и однообразным. Я стояла на крошечном пятачке по щиколотку в воде, а вокруг, на сколько хватало глаз — густые заросли осоки и камыша и — никаких признаков тропинки. Потоптавшись на одном месте, я обнаружила сомнительной прочности кочку, на которую после тщательной проверки и взгромоздилась. От нечего делать сначала покурила, а потом, вспомнив детство, сорвала и принялась ощипывать камыш, пуская пух по ветру. Чего я ждала? Гостей. Вернее, хозяина уютного болотца. Того, кто бы помог мне выбраться из топи и рассказал об Артеме. Не факт, конечно, что он тоже оказался здесь, но вдруг…

Я вздохнула и взялась за следующий камыш. Елы-палы, ведь как глупо получилось… Нам, может, день-другой до приезда Ани оставалось ждать… И где он теперь, мой непоседливый племянник?.. Конечно, по закону светлой магии, мир и его обитатели пришельцу не могли причинить никакого вреда, но… Но у меня все равно душа была не на месте. Как вспомню, сколько мне пришлось натерпеться… А ведь я-то не ребенком сюда попала… Ой, я балда… Убьют меня где-нибудь — и поделом. Но до Артемыча я все равно доберусь и за уши оттаскаю. Чтобы знал, как рыться в чужих вещах…

За спиной таинственно прошелестела трава. Испуганно подскочив, я скатилась с кочки и стремительно обернулась, выхватив клинки. И удивленно посмотрела на свои руки. Древний рефлекс, что ли? Дома как ни репетировала, чуть голову самой себе не снесла, но выхватывать оба разом так и не научалась. А тут — поди ж ты… Из буйных зарослей осоки на меня не менее удивленно и опасливо поглядывал шаюн.

Сейчас объясню, пока не забыла. Сказочные миры настолько пропитаны магией, что любой пришелец здесь мог стать волшебником (а я просто обретала прежнюю власть над Словом), и прямо-таки кишмя кишели разного рода духами. А водились они в неимоверном количестве, я даже и названий всех не упомню — духи и земли, и леса, и гор, и воздуха, и огня, и пустынь, и лугов, и рек… И у каждого, например, леса — свой дух, который следит там за порядком, выводит из чащи заблудившихся путников, воздает по заслугам вредителям, встречает пришельцев… С шаюном — духом болота — я прежде никогда не встречалась и теперь с любопытством его разглядывала.

Хозяин местной топи имел вид невысокого человечка, едва доходившего мне до плеча и с ног до головы вымазанного тиной, и запашок, к слову, от него исходил соответствующий. С чумазой физиономии на меня настороженно пялились огромные глазищи цвета болотной тины с белыми вертикальными зрачками. Шаюн то и дело убирал со лба камышовый чубчик, зачем-то щупал крошечные витые рожки и шелестел расправленными крыльями, напоминающими сплетенные из стеблей осоки половички. В общем, типичный дух — выглядел так же, как и среда его обитания. Только крылья ему зачем — непонятно.

Он и заговорил первым:

— Что тебе понадобилось здесь, павший?

Опять!.. И почему меня так и норовят ткнуть носом в мое древнее прошлое?.. У меня вообще-то нормальное имя есть… Но спорить и возмущаться я не стала — не в том положении. Прежде — могла, но тогда я формально считалась спасительницей и могла безбоязненно хамить и самим Хранителям мира. Сейчас же, когда я снова лишь презренный павший воин, предстоит быть очень и очень осторожной и — главное — внимательно следить за своей речью.

— Здравствуй, властитель болот, — церемонно склонила голову я, лихорадочно припоминая ритуал общения с духами. — Прости, что нарушила твой покой.

— Слушаю тебя, — после небольшой паузы пробулькал шаюн, опасливо покосившись на опущенные клинки.

Убрав парники в ножны, я изложила духу суть своей проблемы.

— Человеческий мальчик? — переспросил он. — Странно одетый? Нет, здесь точно таких не было. Ты уверена, что он проходил через мое болото?

Я пожала плечами. Шаюн призадумался, после чего авторитетно сообщил:

— Нет, его и в других болотах не видели. Ничем не могу помочь тебе, павший.

— А как насчет дороги?.. — с надеждой осведомилась я.

— Следуй за красной чертой, — быстро ответил дух и скрылся в зарослях.

— Спасибо, — запоздало поблагодарила я и угрюмо оглядела «островок». — Ну, спасибо, объяснил…

Впрочем, присмотревшись, искомое я обнаружила. Тонкая, едва заметная темно-красная линия начиналась у основания кочки и уводила вглубь болота. Как бы там куда не провалиться… Хотя, что тут ворчать — сама ввязалась, сама и выкручивайся.

Продраться через осоку оказалось не так-то просто. Стебли болотной травы росли в миллиметре друг от друга, да и толщину имели солидную. Подумав, я закатала рукава, подвернула штанины, закинула на плечо рюкзак, вооружилась парниками и начала прорубать тропинку, стараясь ступать четко по линии. Вот оно и началось, мое очередное затяжное внештатное приключение…

Надолго меня не хватило. Уже через пятнадцать минут я начала пыхтеть и задыхаться — сказывалось отсутствие должной физической подготовки. Курить надо бросать, Касси, и зарядку по утрам делать… Хорошо хоть, додумалась нарядиться павшим — сапоги не промокали, а костюм каким-то образом спасал не только от страшной жары, но и от назойливых мошек. Но лицо и уши они мне все равно покусали безбожно. Ругаясь, на чем свет стоит, я с горем пополам добралась до следующего «островка», где и дала бой вредным тварям. Разумеется, демонстрация моего физического превосходства на них не подействовала, и потому пришлось перейти к более действенным методам.

Злорадно оглядев тучи мошек, я пробормотала:

— Чтоб вы все подохли, сволочи крылатые!

И с ухмылкой посмотрела на мгновенно подохших насекомых. Теперь буду знать, как связываться с павшими воинами! Нас не тронь — сами поубиваем кого надо и не надо. Переведя дух, я смочила припасенной водой зудящее лицо и присела на кочку отдохнуть. Нет, а интересно — откуда взялась эта красная линия? Ведь неестественного же она происхождения — как пить дать. И начинается прямиком от кочки. Может, линия с кочкой как-то связана? Проверим.

Присев на корточки, я осторожно разгребла опутывающую кочку густую тину и слизь. Разгребла и онемела от неожиданности — пустыми глазницами на меня смотрела чья-то врытая по шею в болото голова… На полуистлевшем лице еще сохранялись рваные обрывки кожи, от носа и ушей не осталось ровным счетом ничего, зато на черепе обнаружились остатки длинных грязных волос. По-моему, это — женщина… Меня передернуло от отвращения. И я еще на этом сидела!.. Ненавижу мертвецов!.. Раньше боялась до икоты, а теперь просто — ненавижу! Судьба у меня, что ли, сталкиваться с ними повсюду?.. А голова, словно издеваясь надо мной, хищно скалила в страшной улыбке гнилые зубы, через которые и просачивалась известная красная линия — кровь. Интересно, и чье воспаленное воображение додумалось понаставить по всему болоту такие жуткие маяки?.. Мороз по коже…

Всю мою усталость — как рукой сняло. Озабоченно посмотрев на клонящееся к закату солнце, я с новыми силами двинулась дальше. Еще заночевать на этом импровизированном кладбище не хватало!.. Не то, чтобы я очень боялась — просто хотелось выбраться на свежий воздух. Да-да, именно — на свежий. Потому как здесь до тошноты отчетливо воняло гнилью и тлением. Даже удивительно, как я сразу по запаху ничего не определила — при моем-то богатом опыте общения с разного рода трупами…

Заходящее солнце медленно разрисовывало небосвод красными, оранжевыми и золотыми узорами, а болоту все не было конца и края. Я устала настолько, что едва переставляла ноги, не говоря уже о еле разгибающихся руках, но упрямо перла напролом. Танки грязи не боятся… Может, еще успею… Ну хочу я тут ночевать, не хочу!.. Хочу отдохнуть в нормальном месте, где можно спокойно смыть болотную грязь, поспать без опасного соседства тухлой воды и таинственных трупов, и — где можно поесть! Здесь просто кусок в горло не лезет и тошнит от одного воспоминания о еде. Да и не мудрено — я никогда не отличалась настолько крепкими нервами, чтобы кушать в милом обществе малознакомых покойников…

Поежившись, как от холода, я прорубила последнюю просеку к очередному «островку» и устало опустила руки. Все равно до приличной суши добраться не успею, лишь потеряю в темноте путеводную нить и утопну… Только где тут спать, мне интересно. Воды — по щиколотку, единственное сухое место — вышеозначенная голова…

Подумав, я нашинковала и натаскала осоки с камышом, едва не провалившись в одном месте в трясину, и устроила себе относительно сухую лежанку. Относительно — потому как трава мгновенно намокла, но на влажном спать все равно проще, чем в воде. Хотя, сомневаюсь, что я тут вообще смогу заснуть. Так, отдохнуть немного… Взобравшись на лежанку, я опасливо покосилась на голову и пробормотала:

— Да сгинет навеки в болоте тот, кто осмелится приблизиться ко мне хоть на метр, пока я здесь сплю или бодрствую!

Вокруг меня полыхнул серебристым огнем четко очерченный круг с указанным диаметром. Я удовлетворенно кивнула. Пусть теперь только посмеет кто меня потревожить! Пользоваться магией своего Слова мне пришлось учиться достаточно долго, но Магистр Альвиона все же вдолбила в мою голову одну важную вещь — даже такое своеобразное проклятье можно превратить в полезное заклинение, если умело подобрать форму его воплощения.

Ночь погасила закатные узоры солнца, и болото окутал тяжелый сумрак. Сырой туман вязкими рваными клочьями оседал на зарослях осоки, предельно сокращая видимость. И уже через несколько минут мне начало казаться, что за плотной пеленой тумана нет ни болота, ни мертвых голов, ни мира вообще… Я прикусила губу, подавляя желание заголосить благим матом "Лошадка! Лошадка!". Терпим, Касси, девочка моя, терпим. Всего какую-то одну ночь…

А над едва заметной в тумане головой очередного покойника ярко вспыхнул и расцвел зеленовато-желтый бутон холодного пламени. Это что же значит, здесь клад искать можно? Как там в легендах говорится — блуждающие болотные огоньки заманивают незадачливых путников в самую топь и указывают на местонахождение клада? Тогда, если посмотреть — тут под каждым «островом» сокровища хранятся, а если их все отрыть — разбогатеть можно… Только вряд ли в болоте можно раскопать что-то ценнее старых костей. Я уныло понаблюдала за танцующими лепестками пламени, и устало растянулась на своем колючем ложе.

Тоска-а-а-а…

Задумчиво разглядывая гроздья звездных соцветий, сверкающие с черного бархата ночного неба, я вновь мысленно вернулась с Тхалла-тей — таинственную обитель павших воинов, древний полуразрушенный временем город моего народа… и в душе одиноким волком завыл ветер памяти. Как же я по нему соскучилась — по спокойному полумраку мертвых домов, по стройным аркам, хранящим теплые прикосновения ладоней моих предков, по пустым угрюмым улицам, где бесшумно бродят призраки забытых воспоминаний… И пусть в Тхалла-тее нет ничего, кроме звенящей тишины, зябкой пустоты и оседающего на губах горького привкуса смерти — я страшно по нему скучаю, как по настоящему родному дому… Скучаю и мечтаю однажды туда вернуться — пусть и ненадолго… Лишь на несколько коротких мгновений, но — вернуться…

Видимо, убаюканная усталостью, я успела незаметно для себя задремать, потому что во сне ко мне пришли они. Привидения в сверкающих развевающихся одеждах, но страшные, как смертных грех, молча окружили меня, замерев на границе защитного кольца. А я так и продолжала лежать, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, и покрывшись холодной испариной липкого страха. А этим-то чего от меня надо?..

— Помоги нам, сестра, — прошелестел какой-то призрак.

Какой же именно — я не поняла, они все были на одну жуткую, полусгнившую физиономию. И тела у них, кстати, тоже не лучше рожиц — скелеты скелетами. Мать моя женщина, да ведь это же жертвы болота! Точно! А тот, кто говорит, видимо, и есть мой ночной сосед по «острову»! И чем я им помочь, могу, интересно?

— Помоги, — эхом вторили смельчаку остальные покойники.

— Чем? — робко прозаикалась я.

— Помоги, — отозвались они.

Пластинка заела, понятно. Стоп! Какая я им сестра?! Они что, совсем… Да нет, пожалуй, еще не совсем. Это ты, Касси, совсем. На каком языке с тобой народ общается? Вот именно! На древнем наречии павших воинов. Значит, здесь массовое захоронение моих предков… А явились мне — они сами, собственной персоной. Точно, и в летописях я читала, что так бхуты — духи предков — и должны выглядеть. Но кто с ними такое непотребство сотворить посмел?! Убью!.. Разыщу Темку — и прокляну ваших обидчиков на веки вечные. Обещаю.

— Спасибо, сестра, — прошуршали привидения, деликатно удаляясь восвояси.

Я поперхнулась несказанными словами. Это что же такое получается, граждане?.. Это же надо опять влипнуть по самые уши!.. Ничему тебя, Касси, шишки и шрамы от грабель не учат! Но если я даю обещание — то обязана его исполнить. И это — тоже часть магии Слова. Иначе — до конца жизни покоя мне никакого не будет… Нда. Поздно, доктор, я уже умер. Поздно сокрушаться о случайно промелькнувшей мысли — на мою беду, клятва дана…

Я проснулась на заре с воспоминанием о том, какую совершила ночью непоправимую ошибку. Мало мне без вести пропавшего племянника — так еще и с проблемами бхутов разбираться придется… Знать бы хоть, что конкретно с ними приключилось…

Потягиваясь и разминая затекшие руки-ноги, я встала, кое-как умылась остатками воды и с тяжким вздохом взялась за парники. Снова в путь. За новыми неприятностями. Только их ты и можешь собирать, сколько не учи себя держать язык за зубами и контролировать собственные мысли и слова…

Правда, идти теперь стало значительно легче. И не из-за того, что непроходимые заросли осоки и камыша за ночь таинственным образом поредели. Просто теперь верной тропой меня вели бхуты. Неясное ощущение присутствия на болоте чего-то до боли знакомого и родного, которое я испытала еще в начале пути, но разобраться — не потрудилась, после разговора с духами предков заметно усилилось. И тонкую путеводную ниточку я уже не просто видела, а чувствовала. Можно даже сказать, я шла по запаху родной крови. Острые клинки в привычном ритме методично шинковали травяную преграду, а поскольку на сей раз я решила обойтись без длительных остановок, то и к концу болота подобралась в середине дня.

Ожесточенно вырубив под корень последний кустик осоки, который мне, в сущности, уже не мешал, я выползла на «берег». Неужели. У окраины болота тропинка не кончалась, а узкой извилистой змеей пересекала цветущий луг и устремлялась в дремучий лес. Интересно, кто ее протоптал? И есть ли там где-нибудь поблизости местные жители без предрассудков, с бесплатной баней и вкусным, халявным, горячим обедом?.. А если не халявным — так я дров порубить могу, у меня в этом плане опыт теперь богатый…

Прежде чем углубиться в незнакомый лес, я обернулась и долго-долго смотрела на болото, где покоились ныне мои предки. Не волнуйтесь, что бы я ни думала — свое Слово сдержу. И все сделаю. И разберусь. И помогу. Чем сумею…

Отвернувшись, я побрела по тропинке, насвистывая себе под нос известную песенку старухи Шапокляк "Кто людям помогает, тот тратит время зря, хорошими делами прославиться нельзя…". И в самом деле, Касси, кто тебя вечно толкает на разного рода подвиги? Сидела бы себе дома, читала газету с объявлениями и мирно искала работу. Так нет же… Опять по самые уши завязла в чужих проблемах и неприятностях. Как будто заняться больше нечем… Хотя, если порассуждать, почему бы и нет? Вот что тебя ждет в ближайшие несколько лет? Чуть свет — и на работу, чуть свет — и снова на работу. Коротенький отпуск у предков на даче или, если повезет собрать народ, на Алтае, и опять: чуть свет — и на работу. И никакой экзотики, разнообразия и смены обстановки! Даже и вспомнить на старости лет будет не о чем, и внукам рассказать — тоже (если не своим, то двоюродным). Такой шанс выпадает лишь избранным и один раз в жизни, знакомые узнают — умрут от зависти! Отсюда мораль — живи и радуйся, что нашлась такая симпатичная отдушина, где еще и похудеть бесплатно можно, заметьте.

Окрыленная оптимистичными мыслями, я устроила на опушке леса короткий перекур и, заодно, капитальную ревизию рюкзака. Довольно-таки частые падения в болотную воду вследствие собственной неуклюжести навели меня на одну подозрительную мысль, которая сейчас и подтвердилась. Все, что я прихватила с собой из дома — промокло насквозь, в том числе, и скудное пропитание… Выжили лишь сигареты, которые я предусмотрительно распихала по карманам непромокаемого костюма павшего. Дела, товарищи… А есть-то как хочется…

Выбросив ставшую непригодной пищу, я запихала сырые шмотки обратно, и вступила под сень леса, оказавшегося исключительно хвойным. Вступила и замерла, ожидая яраха, хозяина леса. Может, вам кажется странным, что на каждом шагу приходится ждать разрешения каких-то странных существ, но без него — нельзя. Да, духи здесь — такие же живые и многочисленные существа, как у нас — люди. И, разумеется, вы не попрете чужими огородами к собственной даче, дабы срезать путь, предварительно не договорившись с соседями. Хотя, может, и попрете, но там — лишь люди, а здесь — могущественные, не побоюсь этого слова, духи. Стоит вам сделать один шаг без его одобрения и разрешения — и вы уже никогда не увидите ничего, кроме деревьев. Дух обманом, путая под вашими ногами тропинки, заведет вас в глухую чащу, где вы и будете плутать до скончания веков, даже если лес состоит из трех сосен. И это — в лучшем случае. Хозяин леса ведь и диких зверей натравить может — и все, моменто море, прости-прощай, жизнь…

Я внимательно вгляделась в лесной сумрак. В Альвионе с живущим в лесу духом я уже встречалась. Правда, как позже обнаружилось, мой первый знакомый дух был не столько хозяином леса, сколько — той земли, на коей лес произрастал. Не путайте альва — духа земли, с ярахом — духом леса. Альвы следят за способностью почвы что-либо выращивать, а ярахи — за тем, что потом вырастает. И оба — за попадающими на их территорию случайными путниками. Иногда в одном природном образовании обитает по два-три духа и выглядят они совершенно одинаково. Различать же их можно по родовым именам. Если, конечно, дух соизволит представиться. Шаюн, например, предпочел остаться безымянным.

Вернув клинки в ножны, я несколько минут нерешительно мялась на опушке, но, так никого и, не увидев, самовольно вступила в лес. Что я их тут, до конца жизни ждать буду?.. Но поглядывать по сторонам я не перестала. Вдруг все-таки кто-нибудь да появится?.. И тогда, как учила меня Магистр, нужно остановиться, почтительно склонить голову, вежливо поприветствовать хозяина данного места и молча ожидать его решения. И дух не обязательно захочет пообщаться. Он может просто прочитать твою сущность (а они такое умеют) и махнуть рукой — иди, мол, куда шел. Или проваливай отсюда на все четыре стороны. И только от ваших скрытых намерений зависит, куда вас в итоге пошлют.

Сосновый лес встретил меня приветливым шелестом веток. Это уже плюс — значит, духи ошиваются где-то неподалеку, о моем присутствии знают, но им лень идти меня встречать. Духам тоже ничто человеческое не чуждо… Я бодро потопала по тропинке, невольно вспоминая свой первый визит в здешние странные места. Нет, все-таки, время я тогда провела неплохо, хоть и до последнего сопротивлялась играть роль спасительницы… А какому же нормальному человеку понравится быть сыром в мышеловке? Правильно, только самоубийце. И я бы непременно ею стала в прямом смысле слова, если бы не Райт. Сколько раз он меня за шиворот вытаскивал из передряг — не сосчитать. И соскучиться я по нему за прошедшие два года успела изрядно. Необыкновенный он все-таки человек, хоть и зомби. Да-да, самый настоящий зомби — только с душой. И с нехилой способностью к магии, а это само по себе — большая редкость. И друг он тоже хороший… Я чуть не ревела, когда прощалась с ним. Грустно, когда расстаешься с другом, которого только-только успел обрести. Обязательно найду минутку и повидаюсь с ним…

Погрузившись в воспоминания, я подошла к развилке и без колебаний пошла по правой тропе. Ага, ведут. Сами проводить не можем — так ненавязчиво подскажем, куда надо идти. Ничего удивительного. Впрочем, после событий двухлетней давности я, похоже, действительно разучилась чему-либо удивляться. Ко всему привыкаешь и вообще… Мать моя женщина!.. Выбравшись на поляну, я, разинув рот, уставилась на находящееся там чудо света. Помните сказку об избушке на курьих ножках и ее обитательницу — злющую Бабу-ягу? Так вот: не знаю, как насчет Яги, а вот избушку я увидела. И какую избушку!.. Ну, я вам скажу, граждане!..

Итак, картина маслом: уютная круглая полянка, залитая солнечным светом, зеленая травка, голубенькие и лиловые цветочки (прям как у нас в Сибири летом), повсюду — елки и сосны, а в центре вышеозначенной поляны — простой деревянный сруб. Ну, это пока поближе не подойдешь. А на проверку оказывается, что избушка стоит на четырех древесных стволах, которые располагаются по соответствующим углам и приподнимают жилище где-то на полметра над землей. Но самым интересным оказалось другое — избушка, как бы это сказать, «росла», из этих стволов. В общем, подойдя ближе, я обнаружила на одних концах «ножек» вполне живые корни. Снова удивилась, встала на четвереньки и полезла под избушку, где и убедилась в полном отсутствии щелей между домом и стволами. Избушка оказалась прямым продолжением древесных стволов! А из ее крыши росли вполне живые ветки!..

Чудны дела твои, Господи…

От дальнейших исследований меня отвлекло многозначительное покашливание. Повернув голову, я узрела перед своим носом пару стоптанных стареньких лаптей и чулки в красно-белую полоску.

— Я могу чем-то помочь? — вежливо осведомился дребезжащий старушечий голос.

Елы-палы, как неудобно! Пришла хозяйка избы, а я тут в такой позе… Выбравшись из-под домика, я быстро выпрямилась и нос к носу столкнулась с очень милой бабулькой. Доброе морщинистое лицо, лучистые серые глаза, заплетенные в тугую косу седые волосы. Из одежды — белая рубаха, красная юбка и уже упомянутые лапти с чулками. Одно только странно — бабушка оказалась ниже меня почти на голову, тогда как жители моего знакомого мира — почти все выше. Взрослые — намного, подростки — не очень, а десятилетние дети — и вовсе с меня ростом… Конечно, хозяйка избы — первый встреченный мной человек, но я почему-то сразу рассудила, что в этом мире — народ низкорослый (и, как позже выяснилось, не ошиблась).

— Деточка, тебе от меня что-то нужно? — снова вопросила старушка, чуть заметно улыбаясь.

— А вы, часом, не Баба-яга? — ляпнула я.

— Она самая, — серьезно подтвердила бабулька.

— Да ладно! — не поверила я, с интересом разглядывая сей оживший фольклорный элемент.

— Можешь мне не верить, милая, но я ношу это имя больше пятисот лет, — с достоинством заметила она.

— Сколько?!

— До чего впечатлительная молодежь пошла, — покачала головой моя собеседница. — А тебе-то и вовсе удивляться не пристало, павший воин. Сколько тебе лет, помнишь?..

— Двадцать два, — проворчала я.

— А, может, три тысячи? — спокойно улыбнулась старушка.

— Ну-у-у… Я… Э-э-э… — я откровенно растерялась. Откуда она столько всего обо мне знает?..

Словно читая мои мысли, она покачала головой:

— В этом мире тебе грозит смертельная опасность, павший. Зачем ты здесь?

— Племянника ищу, — честно ответила я. — Не видели его, случайно? Ростом — мне по плечо, худенький, шустрый и белобрысый. Глаза голубые, на носу веснушки, а физиономия вечно в чем-то вымазана. Артемом зовут. Одет в синие штаны и черную майку с надписью на спине "Цой жив".

— Очень точное описание, — заметила хозяйка избы. — Вчера я почувствовала появление здесь двух пришельцев. Значит, один — твой родственник. Пойдем в дом, павший, с твоей помощью я смогу его разыскать.

— Погодите, — не утерпела я. — А изба… Растет ведь из земли?..

— А ты сама как думаешь? — в добрых серых глазах заискрился смех.

— Ну, мне кажется, растет, — занервничала я. Не люблю, когда меня считают несмышленым дитем!..

— Ты права, — согласилась старушка. — Как тебя зовут, милая?

Ну, слава тебе, Господи! Нашлось хоть одно приличное существо, для которого я не столько павший воин, сколько обычный человек.

— Касси.

— Если хочешь помыться и привести себя в порядок после путешествия по болоту — то в десяти шагах отсюда есть небольшое озеро. Одежду смело развешивай на кустах — утром найдешь в целости и сохранности.

Нет, бабулька определенно читает мои мысли и она не так проста, как кажется…

— И об этом мы тоже поговорим, — кивнула хозяйка избы. — О том, почему здесь для всех твоя сущность и твои мысли — раскрытая книга.

— Пойду я, пожалуй… — неуверенно промямлила я.

— Возвращайся до заката, — предупредила она меня и исчезла в избе.

Я ошарашено посмотрела ей вслед и побрела на поиски озера. Вот те и новости! Похоже, на сей раз, я вляпалась не по уши, а куда глубже… Если безобидные лесные бабушки могут спокойно читать мои мысли — это очень серьезно…

Перенервничав, я отмокала в найденном озере почти два часа. Ну, допустим, о том, что мне угрожает здесь большая опасность, я и так поняла. Павших воинов непросто угробить и, тем более, приспособить их тела под болотные «маяки». Да они успеют проклясть врага раньше, чем подберут для заклинания нужные слова!.. По себе знаю. И если нашелся таинственный некто, сумевший завалить такую ораву народу… То плохи мои дела. Очень плохи.

На закате, немного успокоившись и приведя в порядок собственные мысли, я наскоро постирала все, включая рюкзак, надела костюм павшего и принялась развешивать по кустам свое барахло, между делом любуясь озером. Небольшое, круглое водохранилище, со всех сторон окруженное невысокими елочками, оказалось на удивление чистым и прозрачным, хотя поблизости я не обнаружила ни одного вайша — духа воды. Дно посыпано белым песком, ни ряски, ни водорослей, ни тины — не наблюдалось, и лишь на середине озера я подметила пару водных растений и те — сногсшибательной красоты огромные снежно-белые лилии. И не устань я так на болоте — непременно бы за ними сплавала. Ладно, еще успею…

Медленно, едва переставляя ноги, я побрела к избе. Интересно, почему мне непременно следует вернуться до заката? Неужели предчувствие меня не обманывает и в этом мире творится что-то неладное?.. А предчувствие, особенно, плохое, меня редко подводит. И если где замышляется крупная пакость, я непременно ее чувствую, рассказываю о ней знакомому народу, а мне, естественно, никто не верит и — сами виноваты. Здесь же пакость-то и затевается, причем, в особо крупных размерах…

А старушка уже поджидала меня на крыльце, озабоченно хмурясь.

— Беги в дом, Касси, — издали крикнула она. — Ты должна успеть до заката!..

Я, конечно, никому ничего не должна, но успела, чтобы не обижать добросердечную бабушку. И, поднявшись по лестнице, последовала в избушку за ее хозяйкой, чуть замешкавшись на пороге.

— Мир этому дому, — негромко произнесла я.

И это не просто пожелание — это своеобразная клятва, по которой я обязываюсь не причинять вреда обитателям дома. Слова, как вы, наверно, уже поняли, здесь являются не простым набором звуков — они несут в себе силу.

— Мир тебе, павший воин, — кивнула старушка и себя связывая клятвой — теперь ни она сама, ни обитатели дома не смогут причинить вред мне.

ГЛАВА 2

Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы,

кто хочет сегодня поработать?

Из кинофильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Войдя в избу, я первым делом заприметила чинно сидящих в ряд по лавкам духов. При виде меня альв, ярах и вайш прекратили болтовню и дружным хором пожелали мне «мира». Я нахмурилась. Странно. Такое поведение им просто несвойственно… Видимо, происходило что-то из ряда вон выходящее, если духи побросали свои посты и начали искать убежища у простых смертных… Ну, или не простых, но все одно — у людей…

— Проходи, деточка, располагайся, — пригласила меня хозяйка. — Меня называй Ядвигой. Мои гости — Дир-ран, Хос-сих, Тай-ти.

Ага. Я старательно покопалась в памяти. Если не ошибаюсь, «ран» — родовое имя альва. Значит, крайний слева, покрытый иголками вместо кожи, кряжистый и невысокий — это он и есть. Его брат-близнец по внешности — это ярах, и его родовое имя оканчивается на «сих». А вайша и так видно — ему кожный покров заменяет чистый речной песок, а за спиной аккуратно сложены водорослевые крылышки. В остальном же он — точная копия прочих духов.

— И вам — мир, властители, — заученно пробубнила я и уселась на ближайшую лавку.

Обстановка в избе — проста, как валенок. Комнатка небольшая, посреди нее — стол, по стенам лавки, в одном из углов — традиционная русская печь и рядом — шкаф для посуды и допотопный, высокий и громоздкий комод. Короче, опять, девятнадцатый век, Русь, деревня… Но видно, что хозяйка следит за порядком. Пол чисто выметен, на пороге — половичок, на потолке и стенах — ни пылинки, ни паутинки. Да и уютно здесь: на столе вышитая скатерть и букет лесных цветов в глиняной вазе, занавески на окнах, опять же, по стенам развешаны домотканые холсты с изображением природы и полочки, на которых обретались банки с соленьями. В общем, все как в прошлый раз, знакомо и похоже.

Пока я вместе с лавкой передвигалась к столу, Ядвига расставила чашки, вазочки с домашним печеньем, плюшками и пирожками и вареньем трех сортов, перенесла с печи дымящийся самовар, посмотрела в мои голодные глаза и решительно вручила мне большую тарелку картошки с мясом. Неприлично, конечно, но я даже поблагодарила гостеприимную хозяйку, так подействовал на меня запах домашней еды. Еще бы — почти два дня ничего не есть, посмотрела бы я на вас…

Моментально смолотив порцию, я не менее активно занялась пирожками и на какое-то время забыла о своих проблемах. А, перекусив, поблагодарила Ядвигу и, блаженно жмурясь, растеклась по лавке, опершись локтями о стол. Какие дела, какие поиски… Покурить и спать, спать, спать… Несколько минут я уговаривала себя продрать сонные глаза, кое-как встала и, извинившись, поплелась к двери. Не в избе же, в самом деле, некурящий народ травить…

— Касси, ты бы не ходила на улицу, — Ядвига озабоченно посмотрела в окно.

— Но ведь не закат еще, — возразила я, — и я на минутку.

На самом деле, ночь приближалась — и приближалась стремительно. Солнце, мгновение назад наблюдавшееся высоко в небе, сейчас робко выглядывало из-за макушек могучих сосен, и тяжелый мрак наступающей темноты окутал поляну, погасив ее яркие краски. Закурив, я невольно поежилась и потерла плечи. Что-то стало холодать… Как у нас в конце августа. Днем тепло, а ночью — зуб на зуб не попадает. То есть, почти — как у нас. Характерный пар изо рта, покрасневший кончик носа и замерзшие руки недвусмысленно указали на то, что сейчас куда холоднее… Костюм, конечно, глобальное переохлаждение организма пресекал, но незащищенные им участки тела мерзли не по-детски. И посему — выкинув окурок, я поспешила вернуться в избу.

— Замерзла? — осведомилась Ядвига, пока я возилась с дверной задвижкой.

— Угу, — я обернулась и удивленно приподняла бровь.

Старушка, пока я курила, успела основательно законопатиться в несколько теплых шалей, сменить лапти на валенки и жарко натопить печь. Хотя, жары той в комнате не чувствовалось совершенно. Невесть откуда взявшийся промозглый ледяной холод проникал, казалось, изо всех щелей и разгонял едва скопившееся тепло. Заподозрив неладное, я подошла к окну, выглянула наружу и онемела от изумления: поросшая зеленой травой летняя полянка на моих глазах покрывалась льдом, а в воздухе замельтешили крупные хлопья снега. Мать моя женщина!.. Что за чертовщина здесь творится?..

Мою усталость и сонливость как рукой сняло. Вернувшись за стол, я налила остывающий чай, посмотрела на собравшихся у печи духов и взглянула на хозяйку избы:

— Бабушка, я ничего не понимаю!..

— Как и мы сами, — вздохнула старушка, вытаскивая из нижнего ящика комода одеяло и подавая его мне. — Но что знаю, объясню. Возможно, нам потребуется твоя помощь.

Ага, как я и думала. Спаситель из меня — никудышный, но на второй срок избрать так и норовят… Я по уши закуталась в одеяло и перебралась к печке. Ядвига присела рядом.

— Все началось около месяца назад, — поведала она, — когда начали таинственно исчезать маги. Сначала — Магистр, за ним — его помощники и ученики. И в нашем мире, кстати, его называют Альвейл, без правящей руки Магистра воцарился хаос. Те проблемы, что обычно решал он, теперь люди пытаются решить сами, и все встает с ног на голову… А потом начали появляться и пропадать павшие воины.

Я не поверила своим ушам.

— Как это?!

— Мы все чувствуем появление пришельцев — это нарушает веками установленное в мире равновесие магической силы. Обычного пришельца мир наделяет магической силой, чего люди почти не замечают, но павшие — сами забирают нужное им, больно ударяя по ауре живых существ, вытягивая из них знания, память, силу… Вот почему нам сразу же становится известно о появлении павшего воина. А мир, дабы обезопасить нас, помогает магам видеть ваши сокровенные мысли и чувства. Один раз мы уже пострадали от твоих соплеменников, за что их и изгнали…

— Подождите, бабушка, это я знаю, — перебила Ядвигу я. — Вы недоговорили про то, как они сейчас появляться начали.

— Начали, — подтвердила старушка. — Один за другим. Иногда возникали по несколько человек в день, словно их влекла сюда неведомая сила… Появлялись ниоткуда и мгновенно исчезали в никуда. Мир и мы быстро переставали их чувствовать, однако — границ порталов никто не пересекал и ключами — не пользовался…

Я внутренне похолодела, вспоминая болото. Никуда они не пропадали — их просто истребляли… Холодно, расчетливо и беспощадно. Истребляли, запирая душу в сумраке трясины… Но — зачем?..

— Никто не знает, — включился в разговор альв. — По миру ходят слухи о пробуждении вашего предводителя, которому и понадобились прежние силы, знания и память. И он собирает своих воинов, чтобы повторить попытку завоевания мира.

Я сжала голову руками, лихорадочно припоминая историю павших. А знала я катастрофически мало. Немного — сама вспомнила, немного — рассказали Магистр Альвиона и Яти, немного — я откопала в Хранилище древних летописей, когда искала местонахождение Тхалла-тея, немного информации насобирала по крупицам из сплетен, слухов и чужих разговоров…

Да, у нас был свой вождь — основатель Тхалла-тея — города, затерянного среди облаков, дорогу к которому можно увидеть лишь ночью, когда зарождается новая луна, или прочитав специальное заклинание, а его я и сейчас помню наизусть… Вождь, собравший всех павших воинов из разных миров и решившийся на страшную войну с магами… Но, если я не ошибаюсь, он ушел вместе с нами. И ни одного уснувшего или убитого павшего в семи мирах не осталось — нам навсегда закрыли дорогу сюда, и лишь мне случайно удалось вернуться и все вспомнить, когда меня чисто случайно избрали на роль спасительницы…

Не-е-е-е, это кто-то чужой шаманит… Настолько сильный чужой, что смог не только заманить сюда павших, но и тихо их порешить…

Нда, граждане, ужасть…

— А почему у вас зима посреди лета? — сменила тему разговора я.

— Чтобы занять духов и связать по рукам и ногам нас — свободных магов, — объяснила Ядвига. — Духи отдают всю силу, поддерживая в природе жизнь, а мы — те, кто давно отошел от дел — не можем покинуть свое убежище и разыскать неизвестного или пробиться к порталам и попросить помощи у Магистров других миров. Каждый раз, стоит мне отойти от избы на три десятка шагов — начинается лютая зима… А уничтожить нас, пока на нашей стороне духи — невозможно.

Я призадумалась, натягивая на плечи сползшее одеяло. Сразу же захотелось курить. Ну, привычка у меня такая — как серьезные размышления, так сразу за сигареты… И на улицу не выйдешь никак. Я беспокойно заерзала на лавке. Ладно, все равно решила после защиты дипломной работы бросать это вредное дело… Значится, что мы имеем? Пропавшего Артемыча — это раз. Безобразничающего колдуна — это два. Просьбу павших с ним разобраться — это три. Ой, мама-а-а… роди меня обратно… Опять кто-то напортачил, а я — сиди и разбирайся… Стоп!

— А Хранители где? — осенило меня. — Они-то почему бездействуют? По всем вашим магическим законам они уже давно должны были понять, какая дрянь у вас приключилась и найти спасителя! И только не говорите мне, что им опять буду я!..

— Не ты, но, возможно, твой племянник? — предположила Ядвига. — Ведь неслучайно же он здесь оказался…

Я испуганно вздрогнула. Артемыч — спаситель?.. Да как он, ребенок, с колдуном сладить сможет?.. Ведь дите еще совсем, малое и несмышленое!.. Нет, в смысле напакостить — он неподражаем, а если биться придется?.. Нет, нет, тут что-то другое. Да и Яти, посланницы Хранителей, которая воровала спасителей из миров иных, поблизости не наблюдается… Артем переместился без ее помощи, посредством моего ключа… Так и Райт в качестве спасителя отыскался сам собой…

О, Господя-я-я!.. Как же мне все это не нравится!..

Отчаянно зачесался нос. Утерев слезящиеся глаза, я на мгновение отвлеклась от угрюмых размышлений и огляделась по сторонам. Какая-то живность мешала мне серьезно думать… Так уж получалось — у меня аллергия на всех животных без исключения. Стоило зверю оказаться в трех метрах от меня — и все, глаза слезились и чесались, а если ближе — то и до обмороков дело доходило…

Я с подозрением оглядела комнату на предмет местонахождения живности. В носу засвербело еще больше. Не выдержав, я оглушительно чихнула, уткнувшись в одеяло.

— Будь здорова, — хором пожелал мне народ.

— Спасибо, — оглянувшись, я заметила на печке огромного, угольно-черного кота. — Бабушка, а вы не могли бы пересадить вашу живность подальше от меня?..

— Да я и сам могу уйти, — оскорбился тот.

Я опешила от изумления. Кот! Разговаривает! Удивительно!.. Видимо, эти слова вырвались сами по себе, потому как котяра смерил меня разгневанным взором прищуренных глаз и фыркнул.

— Сама ты кот, — обиделась говорящая живность, лениво соскакивая с печки на пол.

Мгновение — и передо мной оказался странного вида товарищ. Невысокого роста, едва ли не ниже меня, черный и смуглый, как разгружающий ночью уголь цыган, с характерной сережкой в левом ухе, отчаянно небритый, по-кошачьи зеленоглазый, а физиономия — наглая-я-я!.. Одежда чем-то напоминает мою, только штаны пошире и цвета черного. А голос у субъекта, не в пример хлипкой внешности — низкий и глубокий. Таким только в опере петь, и все поклонницы — будут у его ног…

— Мой внук, Святозар, — представила его Ядвига.

— Оборотень? — догадалась я.

— Ни в коем случае! — возразил он. — Не путай меня с этой мерзкой нежитью!

— Свят из той же ветви высших магов, что и ты, — разъяснила хозяйка избы. — Только павшие — маги Слова, а харты — Мысли. Вы, дейте — маги отрицания, негатива, а Свят — позитива, созидания.

А я так привыкла быть здесь единственной и неповторимой!.. Кроме меня, магов Слова в семи мирах не существовало ни одного. Все остальные — низшие маги, маги Силы, используют лишь то, что дарует им мир, в то время как мы — сами ее вырабатываем. Перемести здешнего мага в мой мир — и все, он — обычный человек, а я и у себя кое-какую силу имею — могу и напакостить, по мелочи, правда. Предскажу, не подумав, и все сбудется… Или «сглаз» нашлю… Здесь же — моя сила просто не сдерживается рамками немагического мира.

Так вот, оказывается, какая еще ветвь магии здесь существует… Тьфу, склероз проклятый, я же про них немного читала, пока загорала в башне Магистра… Я смерила конкурента расстроенным и обиженным взглядом.

— А почему ты котом прикинулся?

— Ты тоже можешь, — он легкомысленно пожал плечами и уселся на лавку. — Одеялом поделишься?

— Самой едва хватает, — буркнула я. — Иди и возьми себе свое!

Интересно, и почему мне Магистр о хартах ничего рассказывала?.. Не посчитала нужным?.. А ведь они нам, получается, чуть ли не родственники!..

— Бабуль, — меж тем заметил Свят. — Что-то холодно совсем… может, по настойке?..

— Тебе лишь бы выпить, — проворчала Ядвига, но настойку достала и разлила на троих.

Духи, понятно, в процессе согревания не участвовали. Сначала они просто были незаметны, а после первой рюмки о них вообще забыли. Я же, естественно, присоединилась к группе активно греющихся, тем более что местную настойку еще два года назад успела оценить, а потом долго пыталась найти у нас аналог этой замечательной штуки. Ясное дело, ничего не нашла, как и сама ее готовить не научилась. Хотя, делалась она просто — на спирте, с примесью пучка душистых трав. И аромат потому у нее потрясающий, и пьется легко и приятно. И, заметьте, похмелья — никакого, сколько бы ты ни выпил. В общем, мечта заядлых алкашей.

За распитием первой и второй бутылки мы снова успели обсудить сложившуюся ситуацию, а за, кажется, третьей, нас застал рассвет, и Ядвига поспешила препроводить всех по постелям. Свят, снова обернувшись котом, взобрался на теплую печку, а я, едва разувшись, свалилась на ближайшую же лавку и мгновенно отключилась. Еще бы — это, получается, вторая моя почти бессонная ночь подряд…

Утро разбудило меня яркими лучами летнего солнца, пробившимися сквозь занавеску, и громким щебетанием птиц. Эх, хорошо иметь домик в деревне!.. Сладко потянувшись, я опустила руку на одеяло и наткнулась на что-то круглое, мягкое и пушистое. В носу подозрительно защипало. Чихнув, я продрала глаза и углядела мирно спящего на моей груди черного кота. Ну, наха-а-ал!.. И ведь только вчера познакомились!.. Ну, подумаешь, пили вместе…

— Свят!.. — громко взвизгнула я, протирая слезящиеся глаза.

Кот лениво приподнял пушистый хвост, которым он прикрывал свою наглую морду, и широко зевнул.

— Уже утро? — сонно осведомился он.

— Ты чего себе позволяешь?! — завелась я, спихивая пушистый клубок на пол.

— Так печка остыла, я замерз… — оправдывался он. — А бабушка — ворочается во сне…

— Хоть бы извинился! — я швырнула в него подушкой.

— За что? — искренне удивился Свят, и в его голосе послышалось ехидство. — За то, что грел тебя всю ночь?

— Я те сейчас такое «грел» покажу! — сорвалась с лавки я.

Куда там!.. Насмешливо ухмыльнувшись, тот вскочил на подоконник, лапой приоткрыл створку — и был таков! Трус позорный. Поймаю — хвост оторву!..

На ходу вытаскивая сигареты, я вышла на крыльцо и закурила. Погода на дворе стояла теплая и солнечная, а от снега и морозной ночи не осталось и следа. Зазеленела трава, распушили огромные лапы ели и сосны, ожили птицы и мелкое зверье. Лето вступило в свои законные права, прогоняя призраки недавней зимы.

— Проснулась? — Ядвига вывернула из-за угла избы и приветливо улыбнулась. — Как спала?

— Как убитая, — призналась я, тоже улыбаясь. — Спасибо за ночлег.

— Пожалуйста, — кивнула она. — Сейчас позавтракаем и попробуем отыскать твоего племянника.

При мысли о Темке я заволновалась.

— А это возможно?..

— Почему нет? — пожала плечами хозяйка избы. — Он ведь твой кровный родственник?

— Очень дальний, — осторожно ответила я. — Двоюродный племянник моей троюродной сестры.

— Родная кровь всегда отыщет частичку себя, — назидательно изрекала она, поднимаясь на крыльцо.

Дабы не затягивать поиски, я поспешила к озеру умыться и собрать вещи. Интересно, выжило там что из моего тряпья после такой-то зимы?.. К моему вящему удивлению — выжило. Как и водохранилище, и кувшинки. И даже осталось на прежних местах. Ну, по крайней мере, оставалось, пока к озеру не приперся известный черный кот.

— Твое? — он подцепил лапой лямку рюкзака.

— Угу… Мм!.. У-у-у!..

Это я попыталась одновременно и зубы почистить, и отогнать вредителя от рюкзака, который он обнюхивал с нездоровым любопытством. Один кошак моей подруги дообнюхивал до того, что я потом на дух вещь не переносила… Впрочем, сей подлец замыслил пакость иную — зажав в зубах лямку рюкзака, он проворно удрал вместе с ним кусты, а я и глазом моргнуть не успела. Щетка полетала в одну сторону, полотенце — в другую, и я, издав яростный вопль, ринулась в погоню и облазила все кусты, прежде чем обнаружила пропажу. Хвостатый поганец же куда-то испарился, а куда — я поняла, лишь когда вернулась к озеру. Все мои вещи, все, до единой, — пропали!.. Я давно дала самой себе зарок прекратить грязно ругаться, но тут душа не выдержала!..

— …тебя… мечта живодера… и… туда… тоже!!!

А в ответ мне донеслось разъяренное эхо моего голоса да насмешливый шелест окружающих деревьев. Ну, все, теперь точно — хвост оторву и скажу, что так и надо!.. И пусть спасибо скажет, что не прокляла!

Прошло не меньше часа, прежде чем я нашла свои разворованные вещи, собрала их в кучу, упаковала в рюкзак и закончила, наконец, умываться. Выкурив на нервной почве пару сигарет подряд, я вернулась в избу, исполненная мрачной решимости собственноручно удавить пушистую сволочь, когда обнаружила ее, то есть, его, мирно завтракающим! Увидев меня, Свят пробурчал "доброе утро", жизнерадостно улыбнулся и запихнул в рот очередной пирожок. И даже глаз не опустил, паразит, а смотрел на меня ясным и кристально чистым взором невинного дитяти!..

— Садись завтракать, Касси, — суетившаяся у печки Ядвига поставила на стол еще одну тарелку с румяными пирожками.

Я покорно села рядом со Святом и приняла из ее рук чашку горячего травяного чая, который, как только она отвернулась, «нечаянно» пролила на руку харту. Тот возмущенно ойкнул, закашлялся, поперхнувшись недожеванным пирожком, и метнул на меня обиженный взгляд. Сладко улыбнувшись, я дружески похлопала его по спине, причем, каждый раз мое похлопывание становилось для него все болезненнее. Свят, попытался отодвинуться, я придвинулась ближе, он вновь отодвинулся, я опять придвинулась, и так продолжалось до тех пор, пока он не свалился с лавки на пол, захлебываясь кашлем.

— Не ссорьтесь, дети, — Ядвига, повернувшись, укоризненно покачала головой, хотя в ее добрых глазах плясали смешинки. — Сейчас не время.

Я вернулась на свое место, а харт снова сел рядом и под столом протянул мне руку мира: мол, мы квиты. Я, подумав, молча ее пожала, и завтрак возобновился в относительном спокойствии. И пока мы молча жевали и тихо дулись друг на друга, хозяйка избы развила бурную деятельность по приготовлениям к какому-то диковинному обряду. На комоде установила небольшое круглое зеркало, рядом — деревянную плошку с водой, в которую бросила щепотку трав, и зажгла два кадила. От терпкого аромата неизвестных трав и масел у меня закружилась голова и мгновенно пропал аппетит. Положив недоеденный пирожок на тарелку, я вопросительно посмотрела на Ядвигу.

— Начнем? — она тоже взглянула на меня.

Кивнув, я вылезла из-за стола, подошла к ней и встала напротив зеркала. Старушка положила мою правую руку на комод, рядом с тарелкой, а левую — велела держать над водой.

— Теперь закрой глаза и представь мысленно своего племянника. Как выглядят, как одет — вспомни каждую деталь. И ни в коем случае не теряй связь с образом и держи руку ровно. И, Касси, умоляю — молчи.

Подивившись тому страшному, что может произойти, я послушно зажмурилась и вспомнила Темку — таким, каким видела его в последний раз. Взъерошенные, светлые, вьющиеся волосы, срочно требующие расчески и парикмахерских ножниц, веснушчатую физиономию в разводах грязи (это он у меня под диваном полазил, понятно…), растерянные голубые глаза, мятые джинсы и черную футболку. Готово!

По внутренней стороне ладони прошлась обжигающе острая боль. Зашипела и забурлила вода, от тарелки к моей пострадавшей руке потянулось знакомое тепло зажженного костра, с новой силой задымили оба кадила… Вздрогнув, я с трудом удержала образ племянничка — в мыслях, а язык — за зубами. Ведь так и тянуло проклясть все на свете, начиная с моего пропавшего разбойника и оканчивая творившимся безобразием. Как удержалась — сама не понимаю, но увековечить сей момент в мраморе или масле — стоило, ей-богу…

А Ядвига меж тем зашептала:

— Родная кровь — к родной крови — через воду да землю, огонь да воздух — и найдет друг друга…

Порезанная рука болела нещадно, но облегчать мои страдания пока никто не спешил. И несколько бесконечно долгих мгновений я стояла столбом, чувствуя, как по капле из меня вытекает драгоценная кровь. И мне заметно поплохело. Не то, чтобы я шибко боялась вида крови… скажем, я боялась вида только своей крови. На чужую могла смотреть сколько угодно, но при виде собственной — частенько и в обморок падала…

А лесная колдунья словно мысли мои опять читала…

— Смотри, — мягко велела она.

Открыв глаза, я узрела сначала плошку с багряной от моей крови водой и весело плясавшими там язычками пламени. Жуть-то какая, мамочки… Потом, мысленно предупредив себя, что падать в обморок мне пока рановато, иначе — придется проходить процедуру опознания Темки повторно, я мужественно побледнела и перевела взгляд на зеркало, где и увидела свою пропажу. Причем, в том самом виде, в котором он меня и покинул.

— Он?

Я молча кивнула, сглатывая подкативший к горлу противный комок.

— Это то, что было.

Картинка в зеркале сменилась. Теперь Артемыч стоял в незнакомой, скудно обставленной, комнате и примерял льняную рубашку с причудливой вышивкой по вороту и манжетам. Синие штаны своего размера он напялить уже успел.

— Это то, что есть, — прокомментировала хозяйка избы.

Картинка вновь сменилась. Теперь мы увидели небольшое лесное селение. Скромные деревянные хижины с листьями вместо крыши (очевидно, не у одной Ядвиги домик рос из земли), которых насчитывалось от силы штук двадцать, расположились по кругу, а в центре — пылал в каменной кадке огонь и находился неизвестного назначения большой, прямоугольный и плоский булыжник, испещренный древними рунами. И что-то возле этого камня творилось непонятное, потому как низкорослый народ дико метался вокруг кадки, громко голосил и размахивал факелами. А недалеко от камня, на растущем из земли кособоком стульчике сидел вымазавшийся в саже Артемыч и с крайне несчастным выражением лица наблюдал за происходящим. Того и гляди, сейчас слезу пустит… Значит, натворит парень очень и очень серьезных дел…

— Это то, что будет, — лесная колдунья вытащила из кармана юбки носовой платок и осторожно перевязала мою руку.

И только сейчас вспомнив о пролитой во имя племянника крови, я снова взглянула на плошку, позеленела и хлопнулась в обморок на чьи-то услужливо подставленные руки. Обморок, впрочем, оказался неглубоким, в себя я пришла достаточно быстро и без посторонней помощи. Проморгавшись, открыла глаза и обнаружила склонившихся надо мной бабушку и внука. Потом посмотрела на окровавленную повязку и с тихим стоном зажмурилась.

— Почему же ты не сказала, что боишься вида крови? — упрекнула меня Ядвига.

— А вы не спрашивали, — слабым голосом ответила я. — И не предупредили…

Хозяйка избы покачала головой, порылась в комоде и извлекла на свет божий некий флакончик. Свят, на которого я и свалилась, осторожно приподнял мою голову.

— Пей, — Ядвига капнула в ложку немного жидкости из флакона и подсунула ее мне под нос.

— А что это? — я подозрительно принюхалась. — Спирт?

Пахло травами, и довольно неплохо пахло. Подумав, я послушно выпила предложенное лекарство и скорчила рожицу. На вкус жидкость оказалась, прямо скажем, полностью противоположна запаху, зато мне полегчало. Сжимавшие горло спазмы отпустили, да и головокружение прошло. И вид собственной крови уже не казался столь отталкивающим и пугающим.

— Вообще-то эликсир рекомендуются пить при плохом самочувствии во время беременности, — невозмутимо пояснила лесная колдунья, а ее внук — насмешливо фыркнул. — Но в твоем случае — симптомы похожие… Заберешь флакон с собой, будешь пить по три капли два раза в день. Запомнила? Три капли два раза в день. Мало ли тебе еще крови увидать придется…

— Да я только от своей… — слабо запротестовала я.

— И своей, возможно, тоже, — тихо заметила она.

Я порывисто села. Все, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы — шутки в сторону. И работы предстоит сделать — стройка и песчаный карьер отдыхают. Хотя, елы-палы, почему я одна должна отдуваться? Колдун себе безобразничает, Хранители и не чешутся, а мир летит к черту… Может, так ему, черту, и надо?.. Мальчишку в корзинку — и домой? Хорошо бы… но я дала Слово. А, давши Слово — держись. И никуда мне теперь от своей неприглядной роли не деться.

Тяжко вздохнув, я встала:

— Ладно, пойду я… пока мой разбойник там чего не натворил… И так у вас задержалась. Спасибо за все.

— И куда ты пойдешь? — полюбопытствовал Свят, тоже поднимаясь с пола. — Ты знаешь, куда именно идти? Ты знаешь, где сейчас находится твой племянник?

— Язык и до Киева доведет, — отмахнулась я, оглядываясь в поисках рюкзака. — Похожу, порасспрашиваю местное население…

— Глупости, — хмыкнул он. — Ты не знаешь ни нашего мира, ни его законов. Я пойду с тобой.

— Чего?! — вытаращилась я.

— Соглашайся, Касси, — вмешалась Ядвига. — Наш народ предпочитает жить в лесах, а не на равнинах, как в Альвионе, и деревни, с растущими, как ты говоришь, домами, встречаются на каждом шагу… А люди, если вспомнить наши события, сейчас не особо дружелюбны и всерьез опасаются пришельцев. Да и где ты деньги возьмешь?

Ах да, деньги! Совсем про них забыла! В прошлое свое путешествие я формально считалась спасительницей, народ встречал меня хлебом-солью и ни о каких деньгах никогда не спрашивал. А здесь — поди ж ты… Наши рубли у них, понятно, не в ходу, да у меня и их нету…

— Ну-у-у-у…

Харт приподнял бровь, наблюдая за моими колебаниями. Нет, помощь проводника мне, конечно, не помешает, тем более что он, в отличие от Райта, камня за пазухой не держит… Хотя, кто его знает… Вдвоем, опять же, веселее будет… Да, с его шуточками — точно не соскучишься. И все-таки… И все-таки, а вдруг я куда влипну? А я точно влипну в историю, тут и к гадалке ходить не надо, если это мне на роду написано. Но парня-то еще живым и, желательно, невредимым нужно домой вернуть… В смысле, Свята сдать бабушке на руки в целости и сохранности, а не кусочками, неприглядной участи чего Райт, спасая меня, чудом избежал. Но тот — неуязвим и фактически мертв, а этот — самый что ни на есть живой…

Не знаю я, короче.

Впрочем, предмет моих размышлений уже все за меня решил и активно закопошился, собирая сумку с чуткой помощью Ядвиги. Махнув на их сборы рукой, я вышла из избы, уселась на крыльцо, нервно закурила и мрачно посмотрела на поляну. Надеюсь, ничего сверхъестественного не произойдет… Найду Артемыча, отправлю его назад, быстренько разберусь с местным нарушителем правопорядка и тоже — бегом домой. Нет, сначала Райта и Магистра навещу — к последней у меня серьезный разговор назревает… В Тхалла-тей, опять же, забегу на минутку… А вот потом, с чистой совестью и чувством выполненного долга — домой.

Нда. Если бы все действительно было так просто…

Народ, бурно переговариваясь, вышел на крыльцо. Свят, тоже замаскировавшийся под местного жителя, то есть, скрыв свой костюм мага Мысли простой потрепанной рубахой и серыми от дорожной пыли штанами в заплатках, терпеливо выслушивал наставления бабушки, чуть заметно морщился, но молчал. Вручив ему напоследок пакет с едой и крепко обняв, Ядвига взялась за меня.

— Про эликсир не забудь, — наставляла она, — и обязательно — каждый день! На два дня еды вам хватит, а там — уже начинаются деревни. Вот, амулет возьми, — и повесила мне на шею причудливо переплетенные шнуры. — Магам будут недоступны твои мысли и твоя сущность. Удачи тебе, павший воин и… — старушка перевела взгляд на внука, который уже спустился вниз и отошел на небольшое расстояние. — Свята береги. Кроме него, у меня больше никого нет. Он мнит себя взрослым, но ведь ему еще нет и ста лет…

— Совсем маленький мальчик, — ехидно согласилась я.

— Здесь — да, — серьезно подтвердила моя собеседница. — Благодаря магии мира мы живем дольше обычных пришельцев, поэтому сто лет для нас — только начало.

Опа! Вон оно что… Хоть харты и принадлежат к ветви высших магов, но память они теряют… Мы, павшие, меняем тела, меняем миры, меняем жизни — но сохраняем прежние, накопленные за тысячелетия, опыт и память. Мне достаточно оказаться в своем родном мире, чтобы начать вспоминать, и полчаса побродить по Тхалла-тею — и вспомнить остальное… Нет, пробелы в памяти еще присутствовали, и довольно солидные, но новое тело быстро усвоило опыт обращения с оружием, да и формирование проклятий теперь происходит на уровне подсознания, и мне уже не нужно по полчаса подбирать необходимые слова. А харты, как и обычные люди, все начинают заново… И если ему — сто лет, а мне — почти три тысячи, это ж я… ископаемое ходячее!.. В музей по возвращении устроиться, что ли — подрабатывать местной достопримечательностью?.. А почему бы и нет? Ладно, шучу, конечно…

— Обязательно присмотрю за ним, — кивнула я. — И спасибо вам за все!

— Возвращайтесь скорее, — прошептала Ядвига, украдкой смахнув скупую слезу.

Расчувствовавшись, я быстро обняла добрую старушку, чмокнула ее в морщинистую щеку и сбежала по ступенькам вниз, присоединившись к нетерпеливо поджидающему меня Святу.

Ох, Касси, Касси, ну и куда же ты опять вляпалась?..

ГЛАВА 3

А у вас нет такого же дракона,

только без крыльев?

Из кинофильма «Бриллиантовая рука»

Не знаю, как моему спутнику, а мне молча топать по лесной тропинке скучно не было. В конце концов, когда я в последний раз общалась с природой?.. Даже и не помню. Закоренелый городской житель с большим стажем, я крайне редко выкраивала время для прогулки по лесу и посему — сейчас, вдыхая чистый воздух, прислушиваясь к птичьему щебетанию и рассеянно поглядывая по сторонам, я нисколько не скучала. Скорее, наоборот, получала от прогулки необыкновенное удовольствие. А Свят, судя по всему, нет. Он же первый и нарушил очарование лесной тишины.

— Касси, ну скучно с тобой, ей-богу, — проворчал харт. — Хоть бы рассказала что-нибудь… Нам еще топать и топать — так ты и дальше собираешься молчать и по сторонам смотреть?

— Нет, ты интересный какой! — возмутилась я. — Сам идешь, молчишь, ни о чем не расспрашиваешь — а я виновата?

— Ладно, я спрошу, — охотно согласился Свят.

Угадайте, каким оказался его первый вопрос? Нет, не о том, что в нашем мире есть такого, чего нет у них. И даже не о том, что у нас там вообще есть. Он поинтересовался, как меня угораздило стать своеобразной спасительницей Альвиона. А я, погрузившись в воспоминания, рассказала. О том, как мне на голову посреди морозной сибирской зимы свалилась Яти, посланница Хранителей, крохотная, изумрудно-зеленая ящерка, и утащила меня в неизвестный мир. О том, как мы познакомились с Райтом и чего натерпелись по пути к башне Магистра. О том, как мне рассказали о павших воинах, помогли взять под контроль собственную силу и натаскали в истории мира. О том, как по прошествии нескольких дней, Магистр велела мне изображать из себя приманку, мишень для вождя мертвых, и я усиленно отвлекала на себя его внимание. О том, как разыскала Тхалла-тей, который, по совместительству, служил базой для мертвых, и попалась в ловушку зомбей. И о том, как Райт, оказавшийся вражеским шпионом, в очередной раз меня спас, сразившись с вождем и став спасителем Альвиона. И, напоследок, о том, что хитрая Магистр-то знала о подобном исходе событий, но на все сто уверена не была, потому и подставила меня, понадеявшись на «авось» — и выиграла партию. А я вернулась назад, в свой мир с кашей в голове, форменной экипировкой павшего воина на руках и явной угрозой завалить завтрашний экзамен…

— А потом до ключа порталов добрался Артем — и понеслось, — резюмировала я.

Свят, молчавший в течение всего рассказа, задумчиво взглянул на меня.

— Вот так история, — пробормотал он. — Раньше Хранители никогда такого маху не давали… А этот Райт — он тебе кто?

— Хороший друг, — я пожала плечами. — Просто человек, которого я ценю и уважаю.

— О! — мой спутник моментально воспрянул духом. — Значит, твое сердце свободно?

— Даже и не думай, — фыркнула я. — Оно что, никем другим не может быть занято?

Харт, мгновенно во мне разочаровавшись и потеряв интерес к разговору, принялся насвистывать какой-то незамысловатый мотив, а я уныло вздохнула. Вру опять, никем мое сердце не занято. А того так называемого хахаля, которого я оставила в своем мире, к претендентам на мое сердце причислить никак нельзя. Это так, для отвода глаз моих дражайших родственниц и подруг. Ума не приложу, почему их интересует моя личная жизнь? Стоит с ними случайно встретиться, как они и поздороваться не успеют, а первым делом спросят — если ли у меня кто?.. Если ответ отрицательный — горестно вздыхают, жалеют меня бедную-несчастную-одинокую и порываются с кем-нибудь свести. Если ответ положительный, то народ развивает бурную шпионскую деятельность на предмет выяснения личности таинственного Его, дабы растрезвонить потом новость всему свету и успокоиться. Люблю я их всех, конечно, но за подобные выходки так и тянет иногда проклясть…

Время в пути тянулось бесконечно. Очень скоро я позабыла о прелестях природы, сосредоточившись исключительно на гудящих ногах. Практики активных путешествий у меня, прямо скажем, мало. Только до пятого этажа и обратно… Ну, иногда еще и между корпусами побегать приходилось, когда я считала нужным осчастливить университет своим посещением… К тому же, у меня хронически болели колени. Когда одно, когда — другое, а то и оба одновременно. И сейчас — как раз редкий третий случай. И через два часа блужданий я начала аккуратно намекать на привал.

— Устала? — приподнял бровь Свят. — Так мы даже до ручья не дошли!

— Да ну его, этот ручей, — заупрямилась я. — Здоровье дороже!

— Ты что, у себя на стуле целыми днями сидишь?

— Угадал. Только на кухню изредка выползаю.

Мой спутник тяжко вздохнул и потер щетину на подбородке.

— Так мы до твоего племянника месяц добираться будем, — прокомментировал он.

— Мог бы в зверя превратиться и доставить меня в пункт назначения, — буркнула я.

Харт прищурился, смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног и сокрушенно покачал головой:

— Надорвусь.

— Ну, наха-а-ал!.. — оскорбилась я. — Да будет тебе известно, я два года на диете сидела, чтобы хоть так выглядеть!

— На какой диете? — полюбопытствовал он. — Для бывших пленников, отощавших в тюрьме?

Я едва удержалась от недостойного желания запустить в него рюкзаком.

— Тебе бы и эта не помешала!

Свят усмехнулся, подняв обе руки вверх:

— Ладно, сдаюсь. Отдых, так отдых.

Все еще дуясь, я закурила, исподлобья наблюдая за хартом. Тому же явно на месте не сиделось. Быстро обшарив окрестности, он на мгновение исчез из виду, внезапно появившись за моей спиной. Меня чуть кондратий не хватил, честное слово! Паразит двигался совершенно бесшумно и, казалось, умел возникать из ниоткуда. Поперхнувшись, я угрожающе уставилась на Свята, подумывая о его бесславной отставке, когда тот, заговорщически мне подмигнув, поманил за собой:

— Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Заинтересовавшись, я закинула на плечо рюкзак и последовала за ним, решив отложить на время запланированную отставку горе-проводника. Всегда успеется.

Харт завел меня в самые дебри. Продираясь сквозь чащу, я пыталась и не упустить из виду бодро шедшего впереди меня Свята, и не запинаться о выползающие на тропинку толстые корни, и успевать отводить от лица еловые лапы. От тропинки мы успели отойти довольно далеко, когда я не выдержала:

— Эй, Сусанин!.. Ты…

— Тс-с-с-с!.. — обернувшись, мой спутник придал палец к губам. — Тихо! Спугнешь ведь!..

А-а-а, значит, здесь водится какая-то экзотичная живность? Странно, но аллергия пока о себе знать не дает… Я догнала харта, который, остановившись у молодой елки, повернулся ко мне спиной и осторожно раздвинул ветки. Нахально поднырнув под его локоть, я тоже выглянула из-за дерева и онемела от восторга. Виалы! Целое стадо! Красота-то какая!..

Виалы — это местная разновидность лошадей. Будучи несколько выше и крупнее наших коней, они отличались более живописной раскраской, двумя самыми настоящими рогами в районе ушей (только у тех, что я видела прежде — рожки маленькие и острые, а у этих — длинные и чуть изогнутые) и густой шерстью, которая росла от колен и до копыт. То есть, шерстью она казалась только с виду, а на самом деле — являлась крыльями. И я вам не вру, клянусь! По лесам и равнинам виалы скакали, как обычные кони, но через препятствия в виде рек, озер или буреломов они попросту перелетали. Шерсть вытягивалась в восемь небольших, с мою ладонь, крылышек, по два на копыто, и виал вместо ног шевелил ими. Ну и, понятно, в поднебесье он взмыть не мог, а так, парил в пяти-шести метрах над землей.

Пока я любовалась гордыми и прекрасными животными, Свят что-то тихо бубнил себе под нос, после чего прошептал:

— Звать будем?

— Ась? — отвлеклась я. — Ах, это… Ну… можно…

— Тебя что, не учили зову? — удивился харт.

Я вздохнула и передернула плечами. Учить-то учили, и у меня даже получалось, но — очень уж давно… Я уже и забыла все… почти. Почесав затылок, я старательно припомнила уроки Порфирия. Итак. Выбрать себе в стаде подходящую живность — это раз. Вернее, не просто выбрать — а почувствовать, какой может подойти тебе, и только тебе. Потом сосредоточиться на нем — это два. И, наконец, три — мысленно его позвать. Вот последнее-то и оказалось самым сложным. Не помню я толком, о чем при этом думать надо, хоть убейте!

— Ты попробуй на всякий случай, — посоветовал мой спутник. — Вдруг получится. А нет — так пойдешь пешком.

— Мог бы уступить даме лошадь, — проворчала я, но решила попробовать. Попытка — не пытка.

Я внимательно изучила поляну, на которой виалы мирно паслись, и из всего стада мне больше других приглянулся изящный жеребец, чья шерсть на солнце отливала темным янтарем, а грива, хвост и «крылья» — расплавленным золотом. Очень уж он похож на моего прежнего виала… Только у того — все наоборот. Я с грустью вспомнила о старом четвероногом друге. Сволочь он, конечно, изрядная, столькими синяками по его милости я обзавелась, но — лежала к нему душа!.. И к этому — лежит. И никакими научными терминами сей феномен не объяснить…

Рядом со мной зашуршала трава. Вздрогнув и подняв голову, я с удивлением встретила ясный взор умных, золотисто-карих глаз. Ах ты, елы-палы… Смотри-ка, пришел… Протянув руку, я осторожно погладила жеребца по пышной, вьющейся гриве. Тот, подумав, потерся бархатным носом о мою ладонь и позволил почесать себя за рогом, где, насколько я помню, у виалов — самое чувствительное место. Мой новый друг сладко зажмурился от удовольствия.

— Как же тебя назвать? — начала вслух размышлять я. — Янтарь — уже не прокатит, надо что-то новое придумывать… Как насчет… эм-м-м… Как там золото по-латыни будет?.. Аурум, вроде… А, ладно! Химию я в школе знала плохо, а латынь в универе — еще хуже…

Я призадумалась. Здешние жители, все, как один, носили наши старославянские имена, и потому… Виала тоже можно обозвать как-нибудь эдак… Например… Например…

— О! — меня осенило, и я вдохновенно щелкнула пальцами. — Придумала! Мифодием будешь? Сокращенно — Мифом.

Тот не возражал. Определившись с именем, я обернулась к Святу и обнаружила его на другом конце поляны мирно беседующим с жеребцом цвета звездной ночи. В смысле, цвета — черного в белую крапинку. Виалы вообще одноцветными никогда не бывают. Кстати, о птичках — поляна-то опустела! Пока мы подманивали к себе одних, другие — поспешили скрыться и бесшумно растворились в лесу.

Почувствовав мой взгляд, харт подмигнул мне и одобрительно улыбнулся:

— Выбрала?

Я кивнула, а Свят приблизился и с интересом спросил:

— А на виалов у тебя аллергии разве нет?

Самое удивительное, что и от виалов, и от прочих магических существ чихать мне совершенно не хотелось. Природа у них какая-то иная, наверно, я не знаю…

Выбравшись на прежнюю тропинку, мы сели верхом и гуськом направились дальше. А, надо сказать, ездить на виале — проще простого. И если ты и слетишь с его спины — то лишь тогда, когда он сам захочет. Будь ты хоть трижды прекрасным наездником — но упадешь. Во время быстрых погонь я, совершенно не умея ездить верхом, тем более, без седла и узды, спокойно удерживалась на спине виала, но вот когда тот начинал шалить… Один раз при падении я едва не сломала руку. Виалы вообще существа очень любопытные. Если вы думаете, что они, подобно нашим лошадям, подлежат приручению и верной службе людям — то крупно ошибаетесь! Обычно они живут небольшими стадами, по пять-шесть голов, но, когда человеку, к которому их потянуло, нужна помощь — виал уходит к нему. А, сделав дело, возвращается в свое стадо, и ничем ты его не удержишь, если он, опять же, сам того не захочет. Так ушел Янтарь, когда мне настала пора возвращаться домой, и однажды — уйдет Миф.

А сейчас он вел себя не в пример спокойнее Янтаря и тихо трусил вслед за виалом Свята. Я задумчиво проводила взглядом медленно проплывающие деревья, пригнулась, уворачиваясь от ветки и вполголоса заметила:

— Ну, если мы и дальше будем так продвигаться — то точно нескоро отыщем Артемыча…

— Раз ты настаиваешь… — откликнулся харт, пришпорив виала.

Тот взял с места в карьер, а мой Мифодий — рванул следом. Дурной пример, как известно, заразителен… Бешеная скачка продолжалась до вечера. Свят притормозил лишь один раз, спросив насчет обеда, от которого я мужественно отказалась. После его недавних слов у меня опять начал бурно прогрессировать комплекс неполноценности, и посему — не умру, если пропущу очередной прием пищи…

К вечеру мы доехали до упомянутого Святом ручья. Хотя, вообще-то это — скорее узкая, мелкая речушка, чем широкий ручей. Весело журча, она протекала по лощине и устремлялась вдаль, перепрыгивая через редкие пороги. По обоим берегам речки тянулись зеленеющие лужайки, а чуть поодаль, на противоположном берегу — то, что у нас в Сибири называют тайгой. Темный, даже днем, мрачный лес пугал скрытыми в непролазной чаще тайнами и загадками, являя собой резкий контраст с искрящимся на солнце ручьем. И нечто угрюмое, неведомое и бесконечно опасное спало в самом его сердце, дожидаясь своего часа. Часа, когда вступят в царство елей-великанов живые люди…

Вздрогнув, я повела плечами.

— Свят… мы… через этот лес пойдем?..

Мой проводник, спешившись, несколько секунд смотрел на лес, а потом обернулся ко мне:

— Тоже чувствуешь?.. — негромко спросил он. — Нет, туда мы не пойдем. Туда вообще никто не рискует ходить, кроме уверенных в своих силах магов. И те — возвращаются поседевшими и ничего никогда никому не рассказывают… Если возвращаются… Мы пойдем вдоль ручья, вниз по течению. Бабушка сказала, что твой племянник находится где-то неподалеку — вот и побродим по деревням, порасспрашиваем народ. Не найдем его здесь — вернемся и пойдем вверх по ручью.

— Так бы я и одна справилась, — заметила я.

— Да ну? Ты не похожа на местную жительницу — наши женщины ниже тебя ростом и потому — вряд ли кто тебе что-то расскажет.

Вздохнув, я сползла на траву, невольно бросила взгляд на странный лес и боязливо поежилась.

— А по соседству с ним… ничего?

Свят покачал головой:

— Кто бы там ни обитал — дух ручья никогда не позволит злу перебраться на эту сторону. Не бойся.

— А я и не боюсь, — гордо возразила я. — Я — опасаюсь!

— Не вижу никакой разницы, — пожал плечами он.

Пока мы разбивали лагерь и ужинали, я до хрипоты спорила с хартом, доказывая свою правоту, но, в конечном итоге, каждый остался при своем мнении. После ужина Свят завернулся в одеяло, которое самым непостижимым образом помещалась в его дорожной сумке, и моментально уснул, а я выудила из рюкзака спальник. В незаменимости этой вещи я убедилась еще во время прошлого блуждания по Альвиону, но приобрела ее лишь когда в очередной раз собралась на Алтай. И, будучи бывалой путешественницей, собираясь за Темкой, прихватила спальник с собой, благо, он занимал не шибко много места.

Сон, однако, упорно не шел. Да и разве ж уснешь тут, с таким кошмаром под боком… Это я, понятно, про лес говорю. И когда сгустились сумерки и ручей окутал таинственный туман, мне стало совсем не по себе. Если бы не пасшийся рядом со мной Миф, точно бы Свята растолкала… Самое интересное — ведь из леса не доносилось ни единого звука. Не выли волки, не рычали грозно неведомые звери, не вскрикивали во сне птицы… Словно там сроду никаких живых существ не водилось — и оно-то и пугало. И если бы из дикой чащи на меня внезапно выскочил какой-нибудь слонопотам или саблезубый тигр, я бы, конечно, перетрусила изрядно, но отпор бы дала. А так… что можно противопоставить тому, кого ты чувствуешь, но не видишь и не слышишь?..

Ой-ей…

Пытаясь отвлечься от угрюмых мыслей, я повернулась на другой бок и уставилась на костер. Прозрачные язычки пламени медленно пританцовывали на вспыхивающих угольях под музыку потрескивающих поленьев, и в самом сердце костра одиноко замерцала крохотная фигурка зайтана — духа огня. Заметив мой пристальный взгляд, дух степенно кивнул и вновь занялся своими обязанностями — поддерживать огонь до утра и не позволять озорным искоркам выскакивать за пределы пламени.

Миф, мирно щиплющий травку в сантиметре от меня, спросонья зажевал мои волосы. Сердито зашипев, я выдернула из его прожорливой пасти клок своих измусоленных волос.

— Отойди, негодник, ведь лысой оставишь!..

Тот, шумно фыркнув, деликатно удалился в сторону и грузно плюхнулся на траву. Не знаю, как там наши кони, а виалы спали исключительно лежа. Ну, вот, и этот уснул… Одна я тут… вахту несу, дабы не напал никто… Заняться мне больше нечем, угу…

Перевернувшись на спину, я уставилась на небо. Звезды, с грецкий орех величиной, больше похожие на драгоценные камни, что я когда-то видела в Алмазном фонде Кремля, причудливой россыпью сияли с черного бархата ночного неба. Я мысленно провела между ними черточки, вспоминая свои немногочисленные уроки астрономии. Бегущий охотник, на острие копья которого загадочно мерцает красная звезда — Огненный клинок. Свернувшаяся клубком Кошка с зеленоватыми угольками звезд — Кошачьими слезами. Девушка, несущая на голове кувшин воды и придерживающая свободной рукой скрепленный брошью пояс — золотистый Амулет. И, наконец, вот оно, мое любимое созвездие — ровный круг голубоватых звезд с крупной, сиреневой, в центре — Колесо судьбы. Яти, посланница Хранителей, рассказывала, что Колесо судьбы существовало на самом деле и изобрели его павшие воины, когда начали проигрывать войну. Они надеялись успеть крутануть его в другую сторону и вернуть все на круги своя, но… Не успели. И…

Устало зевнув, я прикрыла глаза. Черт с ним, с лесом с этим… Завтра еще целый день верхом трястись…

Мне снился странный сон. Да, это определенно было сном, поскольку я точно помню, как засыпала. Засыпала, вспоминая легенды своих предков и слушая уютный шорох горящих в костре дров. Да, я спала. Спала очень крепко. Настолько крепко, что сейчас, очутившись в незнакомом месте, никак не могла проснуться…

Я брела по лесу. По тому самому жуткому лесу, на который мне и смотреть-то дико… И как я здесь очутилась, точно не скажу… Ах да, я же сплю! Ну, тогда все вполне понятно и объяснимо… Я просто сплю и во сне иду по лесу. И ищу. Что или кого — сама не знаю. Просто где-то внутри меня яркой путеводной звездочкой мерцает нечто — Знание. Древнее знание существа с жизненным стажем почти в три тысячи лет. И оно подсказывает мне — там, в таинственной глубине незнакомого леса есть кое-что очень и очень важное. Для кого? Пока не знаю. Но нечто знает — и я ему верю. Потому что оно — это часть меня. Древняя, как мир, почти забытая за века скитаний, похороненная под обломками страшных воспоминаний — но часть. И я смело иду туда, куда оно указывает.

А в лесу по-прежнему тихо… Не пробежит, прыгая с ветки на ветки, вездесущая белка, не вспорхнет с цветка яркая бабочка, не застрекочет в траве кузнечик, не застучит по древесному стволу неугомонный дятел… Лишь чуть слышно перешептываются меж собой гигантские ели да поскрипывает под ногами прошлогодняя хвоя. И от полного отсутствия зверья становится по-настоящему страшно и жутко. Что же такое хранит лес, от чего бежит всякое живое существо?..

В полном молчании я шла по узкой, изрытой корнями тропе, вглубь леса, успокаивая рвущееся вперед нечто. Клубящийся у основания деревьев густой туман грязно-белым ковром застилал единственную тропику, вынуждая меня запинаться о невидимые препятствия. Ни дня без приключений, ей-богу…

Сколько времени прошло с тех пор, как мне начал сниться этот странный сон, я не знала, но отвлек меня от «увлекательного» путешествия звучный, громкий вой, внезапно раздавшийся откуда-то сбоку. Я испуганно вздрогнула, поспешно свернув с тропы и загнанным зайцем притаившись за необъятным стволом кедра. Спускавшиеся почти до земли кедровые лапы создавали что-то вроде шатра, надежно скрывая меня от чужих глаз. Присев, я обхватила голову руками, чувствуя, как по спине стайками побежали мурашки леденящего душу ужаса.

Ой-ей, мама…

Отсидевшись у теплого древесного ствола, я немного пришла в себя и пошарила рукой за спиной. Странно, куда я парники-то дела… Тьфу ты, черт, я же сняла их и положила рядом с собой… Спать с оружием на спине — ощущение не из приятных, знаете ли… Но… ведь это же сон? И я смогу сама себе выбрать оружие?.. Я закрыла глаза и попыталась представить в руках свои клинки. Потом подумала, сосредоточилась и попыталась еще раз. Не вышло. Нда. Глухо. Как в танке. Куда же я без оружия-то?.. Не дай Бог, напорюсь еще на кого-нибудь дикого и несимпатичного…

В опасной близости красноречиво скрипнула опавшая хвоя. Я судорожно сглотнула и открыла глаза. И… лучше бы я этого не делала. Потому как то, что я увидела… Пусть бы меня так растерзали, все равно я без оружия ничего сделать не смогу… Да и с ним — тоже. Боец из меня, прямо скажем, никакой…

А он стоял и молча смотрел на меня. И я легко узнала это творение павших воинов. Вайхас — забирающий души. Внешне похож на волка, а габаритами — не многим меньше моего виала. Огромный, сволочь, страшный, как Вторая мировая война, с острыми, оскаленными клыками и светящимися в лесном сумраке красновато-желтыми глазами. Так вот кто здесь всю живность распугал… Вайхас — страж наших тайн, артефактов и знаний. Их создали специально для того, дабы чужим неповадно было шляться по территориям, которые падшие отводили под свои опыты. Ожившая легенда, сошедшая с ветхих страниц древних летописей Хранилища, жуткий сон, ставший явью… Вайхас не просто убивает — он отнимает у живого существа душу, чем и питается. И сейчас он опять голоден. Он жутко, безумно голоден…

Я сидела, боясь шелохнуться. Меня же нельзя есть — я свой человек! Я павший воин, слышишь, живность?.. Я здесь не просто так, а по делу! И не смей на меня так смотреть!.. Собрав в кулак жалкие остатки смелости, я встала, выпрямилась и посмотрела твари в глаза. В глаза с белыми вертикальными зрачками, что оказались на одном уровне с моими. Ну, кто кого?..

— Узнаешь меня? — негромко спросила я, тщательно сдерживая проскальзывающую в голосе дрожь.

Вайхас смотрел — долго-долго смотрел мне в глаза, но опустил голову и с тихим повизгиванием потерся сухим носом о мою ладонь, как последняя дворняжка. Я не удержалась и осторожно провела ладонью по жесткой, угольно-черной шерсти. Зверь расслабился, преданно вильнул хвостом, и хищное выражение его глаз сменилось щенячьим восторгом. Вот ты какой, грозный страж…

Разомлев от ласки и потянувшись всем своим немалым телом, вайхас, словно прочитав мои мысли, выразительно покосился на едва заметную в густом тумане тропинку. Точно зовя меня продолжить путь. Туда, когда я шла, вглубь леса… И показать мне то, что я искала…

Теперь мы шли по тропинке бок о бок. Зверь ступал мягко, бесшумно, приноравливаясь к моим шагам, а я бдительно держалась за него. Проклятые корни и туман продолжали портить мне всю малину — я поминутно запиналась о скрытые препятствия. И знаете, граждане, в этой прогулке по пустынному лесу, рядом со зверюгой, которую лучше не поминать к ночи, — определенно что-то такое есть… Нервы мне, во всяком случае, сие необычное событие пощекотало изрядно.

А лесу все не видно конца и края… Стенами древней, нерушимой крепости возвышались величественные кедры и гордые ели, изредка отступая и образовывая крохотные полянки, добавляли жути редкие лучи лунного света, змеей скрывалась в неведомой дали узкая тропинка… И с каждым шагом уходил в забвение страх, но появлялось некое новое чувство — чувство близости. Близости конца пути. Постепенно, шаг за шагом, я подходила к своей цели.

И когда меж деревьев забрезжил просвет, а я — ускорила шаг, заволновался и глухо зарычал, поминутно оглядываясь назад, вайхас. Я тоже оглянулась, но не заметила ничего не обычного. Кроме, разве что, тени… Тени, которая бесшумно отделилась от кедрового ствола и скользнула под прикрытие ближайшей к нам ели.

Это еще кто?..

Я остановилась, а зверь — преданно замер возле, прикрывая меня своим телом, шумно принюхиваясь и прищурив глаза.

— Малыш, взять, — тихо скомандовала я.

Вайхас мотнул головой, но с места не сдвинулся. Неужели, опасность угрожает только мне?.. Я так внимательно вглядывалась в очертания тени, что проворонила отделившуюся от ели зеленую вспышку. И, наверно, от меня бы и мокрого места не осталось, если бы не мой страж.

Развернувшись со странной для столь громоздкого существа ловкостью, тот поймал вспышку на лету и с удовольствием ее проглотил, а в воздухе ощутимо завоняло древней магией. Магией Мысли. По крайней мере, от волшебства Свята исходил похожий запах. А я, в силу своей специфики, всегда остро чувствовала магию в любом живом существе и легко определяла ее вид по запаху. Но… ведь это же не он?.. А если — он?.. Но — нападать на меня?.. Да ему бабушка шею свернет, если мы с вайхасом раньше не доберемся!

Нападение на мою драгоценную персону повторилось. И опять — вайхас с неподражаемым изяществом изловил заряд и мгновенно его слопал. Такими уж мы их создали — неуязвимыми как для магии, так и для обычного оружия. А если их будет легко порешить любому мало-мальски вооруженному существу — зачем нам такие стражи? То-то и оно. И вайхасы питались как душой, так и ее порождениями — магией.

Видимо, до невидимки это тоже дошло, и она принялась бомбардировать нас с упорством, достойным лучшего применения. Яркие, зеленоватые снаряды устремлялись к нам стаями, и мой страж, порхающий вокруг меня, аки птичка, едва поспевал их поглощать. А я не придумала ничего лучше, как развернуться побежать туда, где скрывалась моя цель. Найти, увидеть, запомнить… И помешала моим планам лишь тяжелое тело вайхаса, что настигло меня и сбило с ног, прикрывая собой от очередного смертоносного дождя.

А я…

— Касси, проклятье, да что с тобой происходит?!

Меня крайне нелюбезно встряхнули за плечи, и я удивленно открыла глаза. Ручей, стремительно светлеющее небо — и встревоженное, немного сонное лицо Свята, склонившееся надо мной…

Несколько мгновений я молча хлопала ресницами, недоуменно таращась на него, а потом тупо спросила:

— А где зверь?

Харт едва заметно перевел дух:

— Так, все ясно — кошмар, да?

Я потерла ладонями виски, стряхивая остатки сна, и привычно потянулась за сигаретами. Закурила, помолчала и вздохнула:

— И еще какой кошмар, не дай Бог кому такой увидеть…

Свят кивнул:

— Бывает.

И закопошился, разжигая огонь и начиная готовить завтрак. А я оглядела себя с головы до ног и невольно вздрогнула, заметив прилипший к одежде попахивающий паленым клок угольно-черной шерсти…

Глава 4

— Где этот чертов инвалид?!

— Не шуми, я инвалид!

Из кинофильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Я сидела в местной забегаловке и, отчаянно скучая, с грохотом катала по неровной поверхности грубо сколоченного стола глиняный стакан. Тоска-а-а-а… Вот уже пятый день мы шляемся по деревням и весям, и все проходит по одному и тому же сценарию. Свят запихивает меня в самый дальний и темный угол харчевни, наказывая сидеть тихо и не высовываться, а сам убегает на разведку боем. Нет, я, конечно, сначала его не послушалась и возмущенно сунулась следом. И получила… Низкорослый народец сбежался поглазеть на мою выдающуюся персону и узнать, из какого приграничного мира и зачем я прибыла. И не будь у меня амулета Ядвиги скрывающего, мою истинную сущность, да небольших знаний об Альвионе — выгнали бы нас взашей. Порешить меня, естественно, нельзя — давным-давно Хранители запретили местным жителям убивать пришельцев и потому нас оберегает магия: даже сам мир с нами сделать ничего не сможет. Не утопит вода, не сожжет огонь и так далее (обжечь, правда, последний может — от травм тут никто не застрахован). Здесь меня убить сможет лишь такой же пришелец, как и я. Но вот помогать нам — никто не обязан. Сами сюда свалились — сами и выкручивайтесь. И с тех пор я мирно скучала в харчевнях, не зная, куда себя девать.

А харчевни здесь… нда… Наше самое захудалое кафе — лучше раз в десять. Хотя, сервиса на уровне — ни здесь, ни там… Но зато у нас не рискуешь свалиться со стула, который при каждом твоем неловком движении надрывно трещит и готовится развалиться на части, отойдя в мир иной. К столу это, кстати, тоже относится. Да и вообще… Никак не могу привыкнуть к растущим из земли избам. Мне Свят однажды рассказал о том, как они в домики превращаются — я долго не верила.

На самом деле, это вовсе не домики, а деревья. Корни у них — у каждого свои, а вот крона — общая. А то, что изба получается — так это местные маги тысячелетия назад намудрили. Понимаете, они безвылазно жили в лесу, дружили с птичками и растениями, и срубать деревья им не позволяла совесть, а жить где-то надо. А поскольку в этом мире, куда ни плюнь, исключительно леса (чаще всего — хвойные), то альтернативы у них иной, кроме как не в избушках жить — нету. Вот они и придумали — «срастить» деревья. Ветви, переплетаясь, «срастались» в прямоугольный ствол, в котором потом продалбливалось помещение. Удобно, в общем. Лес — рядом, дичь с травками — тоже, за едой и чаем далеко ходить не надо… Но обслуживать посетителей могли бы и получше. Да что с них взять — готовить каждому для себя лень, поэтому харчевня здесь — как у нас столовка при университете. Только нас там — пять тысяч голодных студентов, а тут — человек двадцать с копейками. Охотники каждый вечер доставляют сюда дичь, парочка поваров трудится (но питается — за счет заведения), и завтраки-обеды-ужины люди отводят коллективно и в определенное время.

Скучно-о-о-о…

Куда Свят запропастился, ась?.. Вон уже и темнеть начало, а приехали мы сюда — в обед… Я в очередной раз обозрела выученную наизусть обстановку харчевни. С десяток грубо сколоченных столов и скамеек, что-то вроде нашей стойки возле перегородки, откуда тянулись заманчивые запахи, узенькие окошки. И все. Нет, не все — еще свечки на столе. И ни занавесок, ни скатертей, ни какого-нибудь барахла на стенах. Сразу видно, кто в доме хозяин… И ему не помешало бы срочно жениться. Для придания обстановке должного уюту.

Хозяин же заведения, кстати, вот уже с полчаса сверлит меня подозрительным взглядом. И не надейся, за тебя я точно замуж не пойду, сколько не таращись. Не дорос. И не дорастешь. Как и все остальные. Самый высокий местный мужчина если и был выше меня на полголовы — и то, редко. А девушки… Вообще мелочь. Даже до ста пятидесяти сантиметров не каждая дорастала. Я же никак не могла к этому привыкнуть и чувствовала себя не в своей тарелке. В Альвионе люди — намного выше меня, здесь — наоборот… Одно у жителей семи миров только общее нашлось — все поголовно маги. По мелочи, правда. Кто-то на дождике специализировался, кто-то — на растениях, кто-то — на зверье, кто-то — на врачевании, а кто-то — огоньком баловался. На серьезное же колдовство способны лишь маги Мысли, а их — раз-два и обчелся, или маги Слова — но нас изгнали две тысячи лет назад за попытку захватить миры. Правда, еще Магистры есть — местные правители, но они — лишь немногим сильнее обычного народа. Но верили здесь, что характерно, в нашего Господа-Бога, который, по легенде, стал первым спасителем, причем, во всех семи мирах сразу.

Побренчав стаканом, я, вздохнув, отложила его в сторону. И так уже на меня пялятся все, кому не лень. Опершись подбородком о согнутую в локте руку, я тоже уставилась на хозяина харчевни. Тот, не выдержав моего пытливого взгляда, почему-то смутился, покраснел и закусил пышный рыжий ус. Ой, батенька, да вы никак точно задумали предложить незнакомой чужеземке руку, сердце и сию развалюху? Честное слово, я бы подумала, да я рыжих не люблю. И усатых. И невысоких. Все-таки мужчина должен быть выше женщины. А вы — увы и ах! Мне даже Свят маленьким кажется, а вы, гражданин, — и того ниже. И потому — сидите за стойкой и вяжите шапочки.

Хозяин харчевни, словно прочитав мои мысли, уныло вздохнул и с достоинством удалился за перегородку. А ему на смену пришел очередной потенциальный хахаль, нагло изучающий меня из-за соседнего столика. Я посмотрела на него и скорчила рожицу. Что-то я здесь чересчур популярна, и мне это не нравится. Никогда не любила чрезмерное внимание… И посему…

— Слышь, приятель, — окликнула я нахала.

— Да? — оживился он, приподнимаясь.

— У тебя деньги есть?

Тот заметено смутился, оглядел свои потрепанные жизнью шмотки и красноречиво вздохнул.

— А раз тебе ничего предложить приличной девушке — так и нечего на нее некультурно пялиться, — наставительно изрекла я.

— А вам только этого и надо, — хмуро проворчал он.

— А вам — нет?

Парень не нашелся, что сказать, и потому перевел разговор на более приятную тему:

— А ты откуда родом?

— Из Альвиона, — привычно соврала я.

— Да ну, — не поверил мой собеседник. — Там все выше ростом!

На себя давно смотрел?

— А я полукровка, — изобразив бедую сиротинушку, изложила свою легенду я. — Папа — отсюда, мама — оттуда.

— А из какой местности? — заинтересовался парень.

Тебе-то что за дело?..

— Вот и пытаюсь узнать, — сокрушенно вздохнула я. — Отца не помню, всю жизнь прожила в Альвионе… А здесь, мама говорила, еще родственники разные остались…

— Какие? — для поддержания беседы, он пересел за мой столик.

Вот прицепился, зараза!

— Бабушка, дедушка, тетя, дядя, сестры, братья, — загибая пальцы, вдохновенно плела я. — Еще племянник маленький. Только он, говорят, из дому удрал, а его в другой деревне за пришельца приняли…

Парень сосредоточенно нахмурился. Симпатичный он, кстати. Невысокий, но плотный, сероглазый и русоволосый. Только физиономия какая-то шибко смазливая, а таких я тоже не люблю.

— Знаешь, а бродил у нас тут пару дней назад один пророк, — вспомнил он. — Говорил, что в их деревне спаситель объявился, который и избавит нас всех от напасти и отыщет Магистра. А спаситель-то — мальчишка. Лет тридцать, не больше.

Я просияла. Точно, Темка! Народ здесь живет лет шестьсот минимум, и взрослеет соответственно. Двадцать-тридцать лет — наши восемь-десять, шестьдесят — около восемнадцати, сто — соответствует двадцати пяти. А после ста — наши десять лет идут за здешние сто. Вот такая у местного населения особенность организма. Причем, как я слышала, не только у людей — у животных тоже. Про растения и магических существ я вообще молчу — те и вовсе обладали бессмертием.

— А внешность спасителя описывал?.. — аж наклонилась к своему собеседнику я.

— Светлые волосы, голубые глаза, говорит чудно, — послушно перечислил парень.

Вот удача — так удача! Пять дней без толку — и такие новости! Я на радостях готова была расцеловать своего случайного собеседника, а он, похоже, только того ждал, но всю малину испортил наконец-то появившийся в дверях харчевни Свят.

Выглядел харт, надо сказать, зверски уставшим. Видимо, ему не из одного упертого товарища сведения вытягивать пришлось, но, судя по угрюмому взгляду, никто так и не раскололся. И с гражданином, занявшим его законное место за столиком, мой спутник церемониться не стал. Просто смерил того с ног до головы потемневшим от магии Мысли тяжелым взглядом, и незнакомый парень счел за лучшее немедленно ретироваться. А Свят устало плюхнулся на освобожденную скамью и мрачно уставился в окно.

Наблюдая за ним исподтишка, я некоторое время благоразумно помалкивала, ожидая, когда харта прорвет. И ждать пришлось недолго — всего лишь до тех пор, когда хозяин принесет наш ужин и уберется восвояси.

— Ни-че-го, — медленно процедил мой собеседник. — Совершенно. Никто ничего не знает и знать не хочет. Даже тот, кто действительно знает…

Я лукаво приподняла бровь, и Свят поперхнулся чаем:

— Я что-то пропустил?..

— Угадал, — ухмыльнулась я. — У меня есть для тебя две новости — хорошая и плохая. С какой начать?

— С хорошей, — решил он.

— Ну, хорошая состоит в том, что я не скажу тебе плохую.

— А плохая?

— В том, что не скажу хорошую.

— Тьфу, Касси, — разочарованно сплюнул харт. — Любишь же ты людям мозги запудривать…

— А то, — хмыкнула я. — А ты кому веришь?

— Ладно, проехали. Так что за новости?

Я вкратце пересказала ему разговор с несостоявшемся хахалем. Свят заметно оживился.

— А из какой деревни этот пророк и куда дальше идет — не знаешь?

— Понятия не имею, — призналась я. — Не успела спросить — вломился ты и все испортил.

— К черту, — он залпом выпил чай, поморщился и оглядел зал. — Пошли искать этого… как ты его назвала?

— Информатор, — подсказала я.

— Ага, его вот.

Мы встали из-за стола. Харт расплатился с хозяином харчевни, и вслед за мной вышел на улицу. Поиски нужного парня заняли примерно с полчаса, и еще с час Свят выпытывал у него все подробности, вплоть до мелочей, но потом — снова приуныл, а я — с ним за компанию. Потому как, на сей раз, никаких новых подробностей мы не разузнали. Больше того, что парень уже успел мне выболтать, он ничего не знал. Правда, под моим многообещающим взглядом вспомнил две вещи — во-первых, «пророк» путешествовал верхом на ослике, а, во-вторых, уехал он вниз по течению ручья.

Свят, приободрившись, сразу потащил меня к ручью, где паслись в ожидании нас виалы.

— Он опережает нас на два дня, — размышлял вслух мой спутник. — Но мы — на виалах, а он — на осле. Если поспешим — послезавтра утром нагоним.

И намек означал — долгую и непрерывную скачку. Я вздохнула, но согласилась. Время для спокойной и неторопливой прогулки еще не пришло. Чем быстрее я разыщу Артема — тем меньше неприятностей успею собрать. Кстати, последнее меня весьма беспокоило — но именно потому, что не случалось. В Альвионе неприятности сыпались на мою многострадальную голову подобно граду, а здесь… Пока миловали и это — казалось странным. И потому я на всякий случай не расслаблялась и бдительности не теряла. А вдруг?.. Ну, просто не может у меня быть спокойного путешествия! Проверено двадцатью двумя годами жизни. Но, когда я поделилась своими опасениями с хартом, тот, с опаской оглядевшись по сторонам, посоветовал мне "не каркать". А поскольку только это-то я и умела нормально делать, долго неприятных сюрпризов ждать не пришлось.

А ведь как хорошо все начиналось!.. Травка зеленела, солнышко светило, птички пели, воздух — обалденной чистоты, у меня до сих пор с непривычки немного кружилась голова… Но все хорошее имеет вредное свойство однажды, в самый неподходящий момент, заканчиваться. И наступил «долгожданный» момент тихим, спокойным вечером, когда мы устраивали привал.

Готовил, как обычно, Свят. Я, хоть и прожила в гордом одиночестве пять лет, а готовить так и не научилась. Ну, если не считать варки пельменей и делания бутербродов. А если однообразная пища приедалась и от одного вида пельменей в неизвестном направлении пропадал аппетит — напрашивалась в гости к родителям или многочисленной родне, у которых всегда наготове борщи, бигусы, котлетки и прочее. Артем, пока у меня жил, на третий день полез на стенку от моей стряпни, и я его понимаю… Свят же и рисковать не стал — и правильно поступил.

Пока мой спутник разжигал костер да бренчал котелками-поварешками, я скинула с плеч рюкзак и привычно побрела вдоль ручья. От непрерывной скачки страшно затекали ноги, да и прогулка перед сном еще никогда никому не вредила. Итак, плелась я по берегу, вслушивалась в неспешное музыкальное журчание воды и в который раз обдумывала свой странный сон с посещением леса, когда передо мной, словно из-под земли, возник некий гражданин. Прямо как у Булгакова — соткался из воздуха. Правда, в отличие от Коровьева, тот роста был невысокого, но худ — также неимоверно. И рожица — какая-то бледная, болезненная, несчастная, в глазах — странный лихорадочный блеск, одет — в грязные лохмотья и стоптанные, разваливающиеся на ходу лапти, седая борода и усы — спускаются до пояса, давно не мытые волосы заплетены в тугую косу. И запашок от него шел — соответствующий…. У нас таких бомжами обзывают и гоняют отовсюду. А как здесь поступают с подобными личностями — я не знала, и потому проявила любезность.

— Добрый вечер, — я приветливо улыбнулась. — Вы, дедушка, заблудились?

Странный дедок выпучил глаза и недоуменно уставился на меня. Да, совсем забыла сказать, что годился мне встреченный товарищ где-то в праотцы — не просто старенький, а — дряхленький, того и гляди, сильный ветер подует — рассыплется…

— Д-добрый, — с запинкой поприветствовал меня он, и голос у него оказался подстать внешности — дребезжащий, унылый.

Поприветствовал — и замолчал, продолжая недоверчиво изучать мою скромную персону. Я вновь проявила инициативу.

— Так вы заблудились?

— Я?..

— Ну, не я же!

— Да… Наверно… — дедок как-то жалко и натянуто улыбнулся. — Мне бы… к костру…

Я внимательнее вгляделась в его лицо и ахнула: да ведь он болен! Вон и дрожит весь, как в лихорадке! Потому и глаза нехорошо блестят, и бледность эта… И соображает туго. Тут костер не поможет — тут лекарства нужны.

— Пойдемте, — я аккуратно подхватила его под локоть. — Я вам чаю приготовлю…

Передвигался мой спутник с трудом, еле-еле переставляя ноги, и каждый шаг давался ему с трудом. Поддерживая его под руку, я осторожно обняла старичка за пояс. Он казался странно легким — еще легче Артемыча, словно и не весил ничего. Когда же дедок кушал-то в последний раз, интересно?.. Глаза вроде не голодные, но весить столько, даже в его более чем преклонном возрасте — ненормально.

Хорошо хоть, я не успела далеко отойти от костра. Незнакомцу каждый шаг давался с трудом, он в буквальном смысле слова на ходу терял силы, и к стоянке я его чуть ли не руках несла, по пути пытаясь разговорить.

— Вы здешний?

— Я… не помню я, деточка… — неуверенно промямлил старичок. — И местный, может… Давно ведь тут не был, почитай как лет сто уже…

— О, — уважительно покивала я. — За такое время и имя свое забыть можно… А вернулись семью проведать?

— Да нету ведь у меня ее, семьи-то, — искренне опечалился дедок, опустив седую голову.

Я немедленно отругала себя за глупые вопросы. Придумала тоже, больного человека расспрашивать… Он и ноги-то с трудом передвигает, а на разговоры — столько сил уходит…

Дальше мы добирались до маячившего из-за поворота тропы костра в полном молчании. Добрались — и я удивилась резко изменившемуся поведению виалов. Животные, до недавнего времени мирно щиплющие травку, дружно повернули головы в нашу сторону, громко заржали и, встав на дыбы, умчались в неизвестном направлении.

— Что это с ними? — окликнула я сидевшего ко мне спиной Свята.

— Гм? — тот обернулся, и при одном взгляде на моего спутника его лицо стремительно побледнело.

— Касси!.. — грозно нахмурившись, зашипел харт.

— Ась? — я осторожно опустила дедка на траву. — Чего ты завелся? Лучше чаю человеку завари, видишь, он болен!

— Болен? — Свят издал странный смешок. — Он не болен, Касси. Он мертв. Давно мертв от той заразы, что его убила тысячелетия назад. Ты хоть знаешь, кого к нам привела?!

— Нет, он не представился, — наивно ответила я и перевела взгляд на старичка.

И вздрогнула. Всю его немощность как рукой сняло. Нет, дрожь не прошла, скорее, наоборот, усилилась, но на бледном до зелени лице появилось выражение уверенности, а тонких, бескровных губах — пугающая насмешливая улыбка.

Я невольно отшатнулась, спряталась за спину харта и громким шепотом поинтересовалась:

— Кто это?..

— Моровое поветрие, — процедил сквозь зубы он. — Одно из четырех наших наказаний.

— Моровое что?..

— Потом объясню.

В глазах Свята вспыхнул и рассыпался фейерверк золотистых искорок. Колдует… Вот как работают настоящие маги-профессионалы — без всяких голливудских спецэффектов, патетических жестов или пафосных воплей. Лишь проскользнувший в глазах приказ. И дедок, продолжая нехорошо улыбаться, вспыхнул, аки факел, и испарился, оставив после себя едкий запах горелого. А харт повернулся ко мне и озабоченно пощупал мой лоб.

— Вроде, пронесло, — и нахмурился.

Я попятилась, почуяв взбучку, и, не дожидаясь заслуженной головомойки, первой пошла в атаку:

— Не смей на меня так смотреть! Я ничего не знаю ни о каких ваших поветриях! Да и откуда — если я из другого мира?! Ты должен был меня предупредить!

— Верно, — вздохнул он. — Садись.

Я, помыв в ручье руки, по-турецки уселась на расстеленный спальник, а Свят, помешивая в котелке похлебку, рассказал:

— Моровые поветрия — это носители страшных болезней. Всего их четверо, как сторон света, откуда они и приходят, и их называют — Лихорадка, Проказа, Холера и Чума. Поветрия активны два раза в год — в период летнего и зимнего солнцестояния. Их нельзя уничтожить, но они — уничтожают все живое. Им достаточно пройтись по деревне — и жители обречены. Поветрия прикрывают свою сущность мороком и их легко принять за обычных людей. Единственное, что мог сделать Магистр — это предсказать, где именно они появятся и в какую сторону отправятся, и — народ успевал перебраться в ближайший приграничный мир и переждать там день. Но сейчас Магистра нет… Одна надежда на животных — они чувствуют приближение поветрий.

— И потому виалы удрали? — сообразила я.

— Угу… Черт возьми, у меня же совсем вылетело из головы, какой сегодня день… Если бы я тебя предупредил, возможно, поветрие прошло бы мимо нас… Они редко обращают внимание на одиноких путников. Чем больше жертв — тем сильнее поветрия становятся. Видимо, ты наткнулась на него совершенно случайно, в тот момент, когда оно перемещалось…

Я помолчала, задумчиво покусывая нижнюю губу.

— Их можно прогнать, — подвел итог своей лекции харт. — Но это не значит, что они не вернутся.

Я встрепенулась:

— Так он может запросто явиться ночью и заразить нас на фиг какой-нибудь чумой?..

— Не чумой, а лихорадкой, — поправил Свят. — И — да — может. И никакое колдовство не поможет.

— Тогда я не буду спать и покараулю, — испуганно объявила я.

— Как хочешь, — мой собеседник пожал плечами и передал мне плошку с похлебкой.

Вкуса еды я практически не почувствовала. Механически пережевала отдающую горелым похлебку (из харта тоже кулинар оказался неважный) и перебралась на свой спальник с твердым намерением не смыкать глаз. А вдруг — вернется?.. Ну, прогнать я поветрие не прогоню, так хоть Свята растолкаю, чтобы он поколдовал.

Время моей добровольной вахты тянулось бесконечно. Пару раз я начинала клевать носом, но в самый ответственный момент вспоминала о нависшей над нами опасности и сразу просыпалась, с завистью поглядывая на своего спутника. Тот, с головой завернувшись в одеяло, мирно сопел носом и плевать хотел на всяких поветрий с высокой колокольни. Вот железные у человека нервы!.. Или твердая уверенность в своих силах. Или и то, и другое.

Вздохнув, я перевела взгляд на лес. Поломав голову несколько дней, я пришла к выводу, что вайхас мне не приснился. Каким-то образом я действительно провела ночь в лесу. Чего только стоят гудящие, как после долгой прогулки ноги, на которых я по утру еле передвигалась. Не-е, ничего мне не приснилось. И мой преследователь — тоже. Может, стоило все Святу рассказать?.. Он в магии больше меня разбирается… Ладно, пока не горит. Потом расскажу… Если не забуду.

Потаращившись на теперь уже абсолютно нестрашный лес, я тупо уставилась на костер. Покивала духу огня, попыталась подумать о сбежавших виалах, сердито потерла слипающиеся глаза и устало их прикрыла. На минутку, всего лишь на минутку…

Я проснулась резко, как от болезненного пинка по ребрам. Подскочила на спальнике, ошалело огляделась по сторонам, укоряя себя за слабость, и испуганно съежилась при виде сидящего у огня морового поветрия. Как ждал, зараза!.. И ведь проспала-то я — всего ничего, даже костер толком догореть не успел!.. А он уже нарисовался, сволочь позорная! Здрассьте, называется, я ваша тетя, получите и распишитесь…

Ой-ей…

— Не надо, не буди своего спутника, — с явным удовольствием грея у огня дрожащие руки, негромко посоветовал знакомый дедок, когда я вознамерилась заорать благим матом.

— Почему это? — удивилась я, поперхнувшись.

Старичок непонятно улыбнулся:

— Он все равно не проснется.

— Вы что, убили его?.. — ужаснулась я.

— Ну, почему же сразу — убил? — в свою очередь изумилось поветрие. — Даже и не думал. Он просто спит. Очень крепко спит.

— А-а-а… — я немного расслабилась и перевела дух. — Ладно, пусть спит. Но вы-то зачем явились? Заражать нас? Имейте в виду, я лихорадкой переболела, она мне не страшна!

Врала, конечно, безбожно. Ничем, страшнее легкого насморка и похмелья, я сроду не болела, но решила подстраховаться… Кто их, поветрий этих, знает… Нахимичит чего-нибудь исподтишка и все, моменто море… А у меня еще дел столько незаконченных…

— Переболела? — снова невнятная улыбка. — Тем лучше для тебя. Но я не вредить тебе пришел…

— Эм-м-м? — недоверчиво прищурилась я.

— …а просто поговорить.

— М-м-м?..

— А что в этом такого? — почему-то обиделся дедок. — Я, может, за столько лет соскучился по обычному человеческому общению!

— А погубленных людей вам мало? — не удержавшись, съязвила я. — С ними душу отвести не успели?..

Поветрие несколько мгновений, не мигая, смотрело на меня, и от его взгляда мне стало как-то не по себе. Словно оно стремилось заглянуть в мою душу и прочитать мои мысли… И я поймала себя на том, что меня начинает лихорадить.

Я зябко потерла плечи:

— Слушайте, если вы разговаривать пришли — так давайте, болтайте, а не наводите порчу на приличный народ! Я ведь вам не бедная овечка, я и прогнать могу!

Ну, по крайней мере, я пыталась себя в этом убедить. Не Мыслью — так Словом…

— Я вижу, павший, — кивнул старичок. — А что до людей — так они сами виноваты.

— Не поняла! — аж привстала я.

— Люди… — дедок посуровел и мрачно посмотрел на меня из-под густых, седых бровей. — Знаешь, как они лечат своих больных?

— Лекарствами. Или исцелением, — предположила я. — В зависимости от болезни.

— Это простые заболевания, — согласился он. — А страшные, передающиеся — огнем.

— В смысле? — похолодела я.

— В прямом, — поветрие вновь протянуло ладони к костру. — Сжигают ночью вместе с домом.

— И вас тоже… сожгли?.. — с запинкой спросила я.

Мать моя женщина, как же мне на ходячих мертвецов везет!.. Это судьба, не иначе…

— Попытались, — угрюмо ответил старичок. — Я успел убежать из деревни, пока до меня очередь не дошла. И скрывался в лесу, пока не перешагнул за Черту и не обрел новую жизнь. Чтобы мстить, — и он холодно поджал бескровные губы.

Я ошарашено молчала, пытаясь подобрать нужные слова — и не находила. Сжигать своих, вместо того, чтобы исцелить или попытаться вылечить природными способами… Это, граждане, зверство. Хотя, с одной стороны, я понимаю людей — дремучий восемнадцатый век, полное отсутствие современных знаний… Но — наличие магии. Я однажды видела работу целителей — им и касаться-то больного необязательно. Провел рукой по воздуху в трех метрах от страдальца — и все, он как новенький. Почему же тогда и страшные заразы подобным методом не лечить? Непонятно…

— И я не понимаю, — прочитало мои мысли поветрие. — И буду мстить, пока до людей не дойдет.

— Но ведь… — я осеклась и с ужасом воззрилась на своего собеседника. — И маленьких детей?..

— и нечего из меня чудовище делать, — обижено засопел дедок. — Я только взрослых… Это по легенде мы сами собой заразу распространяем. На самом-то деле, мы лишь на тех насылаем, кто виноват. Мы давно научились повелевать данной нам силой.

— Так почему бы вам самому с ними и не поговорить? — резонно предложила я.

— Какая дельная мысль! — теперь язвил уже он. — И как ты себе это представляешь, а, павший? Народ пригласит поветрие на кружечку настойки и выслушает его жалобы?.. И по плечу дружески похлопает, и мира пожелает?.. И на порог своего дома пустит?..

— Да, неувязочка вышла, — призналась я. — Но ведь должен же быть хоть какой-нибудь выход! Не все же вам по свету скитаться да душегубством промышлять!

— Вот ты и расскажи, — с надеждой посмотрел на меня старичок. — И мы обретем покой…

— А мне кто поверит? — возразила я. — Чужеземке-полукровке, предположительно, пришельцу, а на самом деле — проклятому павшему? Да от меня тут шарахаются, почти как от поветрия! Только что сжечь еще никто не попытался…

— А твой друг?

— Да и он-то не поверит, — тяжко вздохнула я, взглянув на безмятежно спящего Свята. — Он мне и не друг, в общем-то. Так, попутчик, проводник, собеседник…

— Жаль, — искренне опечалилось поветрие. — А я так надеялся на твою помощь…

— А вы… и правда мертвый? — не удержалась от вопроса я.

— И уже давно, — подтвердил он. — Второе тысячелетие скоро разменяю… Но тебя это не удивляет, верно?

Я вспомнила Райта. Моего давно и всерьез умершего друга, которого оживила древняя магия мира. Друга, умеющего чувствовать и улыбаться, но сердце которого не билось…

— У меня друг — мертвяк, — пояснила я.

Дедок понимающе покивал, и мы замолчали. Каждый думал о своем, о наболевшем. Я опять вспоминала Альвион и Райта, а мой собеседник, очевидно, своих близких. Нет, жестоко с ним поступили… Держу пари, это очередное испытание Хранителей, которое они послали людям, а те его с блеском провалили. И остались им четыре поветрия — как наказание. Вот если бы мне поверил кто… А, может, до людей действительно все само дойти должно? Как обычно. Пока сам на грабли не наступишь и шишку не заработаешь — ни за что не поумнеешь. И то — не факт… Иногда и болезненные ушибы не помогают. Если уж не дано — так не дано.

А дедок, потянувшись, полюбовался огнем и встал.

— Пойду я, пожалуй, а то засиделся с тобой… Ты, павший, не бойся, не заболеешь. И благодарность от меня прими.

Поветрие, прощаясь, протянуло мне руку. Поколебавшись, я посмотрела в мудрые, пытливые, лихорадочно горящие глаза. И решительно пожала дружески протянутую ладонь.

Старичок одобрительно кивнул и всучил мне некий мешочек, поясняя на ходу:

— Окажешься в окружении врагов — смело пользуйся моим порошком. Врагов — как ветром сдует, — и он нехорошо улыбнулся, — а ты и твои близкие — не пострадают. Благодарю за тепло. Мир тебе.

И мой ночной гость исчез. Безо всяких голливудских спецэффектов: просто тихо растворился в воздухе, словно и не было его здесь никогда. Я задумчиво подбросила на ладони подаренный мешочек и, пожав плечами, сунула его в карман куртки. Всякое в пути приключиться может, а в хозяйстве — все сгодится.

Посмотрев на темное небо, я прикинула, сколько у меня еще времени до рассвета осталось, и решила немного покемарить. Пару часов подремать — лучше, чем совсем не спать. Свят меня, естественно, спозаранку на ноги поднимет и погонит за пророком…

Стоп!

Я подскочила, как ошпаренная. "Ты не заболеешь — пострадают лишь виновные…". Так ведь мне сказало поветрие?.. Я пулей подлетела к харту и рывком стащила с него одеяло, молясь, чтобы я ошиблась. Чтобы ошиблась, чтобы не так поняла многозначительные слова старичка…

Но в таких вещах я никогда не ошибаюсь.

Глава 5

— Работать на лекарства будешь

Из кинофильма «Джентльмены удачи»

Свят, смертельно побледнев, сжался в дрожащий комок, обхватив руками плечи в тщетной попытке согреться. Я испугалась и запаниковала. Что мне делать-то теперь, Господя-я-я?.. Откуда же мне знать, чем их болячки лечатся?.. Я и себя-то лечить никогда не умела, потому что толком ни разу не болела, а кроме баралгина, аспирина и «Терафлю» — никаких лекарств не знала… Да и вообще, в лекарствах в этих разбиралась, как моя мама — в футболе… Странная ведь штука — я могла одним лишь Словом порушить устои мира и послать его к черту, но — понятия не имела, как вылечить человека…

И, пока я лихорадочно собирала разбегающиеся мысли и пыталась связать их в приемлемое заклинание, харт приоткрыл воспаленные глаза. Несколько мгновений он всматривался в мое лицо, словно пытаясь вспомнить, кто, собственно, перед ним находится, а потом сдавлено прохрипел:

— Перебей-трава…

— Ась?.. — наклонилась к нему я.

— Перебей-трава… отвар…

Я озабочено пощупала его лоб. Нда, горячий-горячий, совсем белый… Все ясно, бредит. Какая еще перепей-трава?.. Этим скорее не лихорадку, а похмелье лечить надо…

— Найди… быстро… — бормотал меж тем харт.

— Ладно, ладно, найду, — пообещала я. — Только как она выглядит-то?

Но Свят — уже впал в беспамятство, успев пробубнить про то, что трава «воняет». Итак, вот план на ближайшую ночь: найти некую вонючую траву, сделать из нее отвар, напоить им больного и все будет в ажуре… Укутав своего захворавшего спутника в одеяло и спальник, я подбросила в костер дров и ринулась на поиски травы.

Ощущения, граждане, я испытывала непередаваемые, когда ползала на карачках по лесной поляне, обнюхивая траву, и чувствовала себя необычайно глупо. Да и вообще — не была уверена, что эта проклятая трава где-то здесь есть! А вдруг она вырастает лишь в полнолуние, одну ночь в году и найти ее можно только с закрытыми глазами, стоя к ней спиной?.. Или как там еще в книжках о собирающих гербарий колдуньях писали?

Но, если сначала меня беспокоил сам процесс поиска травы, то после — я наткнулась еще на одну проблему. Вернее, на две проблемы. В виде двух одинаково воняющих трав. В смысле, воняли они не одинаково, но — воняли, а это создавало мне определенные сложности. Сорвав оба лекарственных экземпляра, я уселась на землю, гадая который именно мне нужен. И долго бы, наверно, гадала, не помоги мне случай в лице вернувшегося виала. Экзотическая живность незаметно подкралась ко мне сзади и выхватила из моей левой руки растение на тонком стебле, с узкими длинными листьями и красной в бордовую крапинку расцветкой.

Не разобравшись сначала, что к чему, я подпрыгнула от испуга и обернулась:

— А, Миф, — и улыбнулась, почесав виала за рогом. — Я уж думала, ты не вернешься…

Мифодий укоризненно фыркнул и протянул мне травку.

— Думаешь, это оно и есть?

Тот кивнул. Я задумчиво понюхала растение. Ужас, ну и вонь!.. Страшно подумать, какие ароматы Франции начнут витать в воздухе, когда я ее сварю… Положившись на мнение виала (а, поверьте, они чрезвычайно умные создания и, умей говорить по-нашему, живо заткнули бы людей за пояс), я быстро нарвала охапку нужной травы и поспешила к привалу.

Костер по-прежнему ярко пылал, озаряя бледное лицо Свята и прогуливающегося вдоль ручья второго виала. И, как мне показалось, харту заметно поплохело — на физиономии появились горячие красные пятна, а трясло его так, что только над землей не подбрасывало.

Я заторопилась. Подхватила свободной рукой котелок и опустилась на колени у ручья, склонившись над водной гладью. Подождала, пока мое размытое отражение сменится подернутым рябью обликом вайша. Умоляюще посмотрела на духа воды, испрашивая разрешения воспользоваться его стихией. Тот, наклонив голову на бок, чуть поразмыслил, медленно кивнул и растаял, вернув на место мое отражение. Зачерпнув воды и промыв траву, я покидала пучки в котелок (сколько именно гербария на энное количество воды варить надо — не знала, меня этому в институте не учили) и повесила его над костром. И села ждать.

Вода закипала медленно, очень медленно, но когда закипела — я в который раз убедилась в правдивости своих недавних подозрений относительно запаха. Вонял отвар так, что я не выдержала и зажала нос. Свят, видимо, тоже отреагировавший на сей дивный аромат, слегка приоткрыл один глаз, принюхался и хриплым голосом сообщил:

— Еще пять минут — и буди меня…

Ха! Буди его! Думаете, это оказалось легко и просто? Ничего подобного! Легче мертвого поднять, ей-богу! Больной упорно не желал слышать моих горестных воплей и откликаться! А то, что я попыталась потрясти его за плечи — харта не слишком беспокоило — его самого трясло еще сильнее. В конце концов, когда я уже начала недвусмысленно поглядывать на кружку с отваром и размышлять, как бы Свята поаккуратнее кипятком облить, он вдруг сам открыл глаза. И я поспешила воспользоваться моментом и влить в него сразу две кружки лекарства. На всякий случай.

И только потом позволила себе расслабиться, устало посмотрев на расцветающую зарю. Ну и ночка, товарищи… Да что ночка — и день суматошный выдался. А потом еще и разговор с моровым поветрием, и сумасшедшее ползание по поляне…

Ой-ей, мама…

Сейчас, когда Святу перестала грозить реальная опасность, я вспомнила о поветрии и его словах. Ведь что с народом-то в деревнях делается… Если там попроказничал мой знакомый дедок — то и подумать страшно… И одной мысленно нарисованной картины с пылающими домиками на переднем плане и умирающими от лихорадки людьми в главной роли мне хватило выше крыши. Резво вскочив на ноги, я подбросила веток в костер, с горем пополам влила в своего несговорчивого пациента остатки отвара и, взобравшись на спину Мифа, помчалась вверх по течению ручья. Только бы успеть… За Святом присмотрит виал. Лекарством, конечно, не напоит, зато и в обиду не даст…

А мне — надо позарез успеть…

Но я, по всемирному закону подлости, разумеется, опоздала. И, хотя мой скакун развил просто нереальную скорость и до деревни мы домчались меньше чем за два часа, оказалось уже поздно. В лесном селении царила дикая паника. Пылали дома, метались и вопили люди, плакали дети, испуганно жалась друг к другу перепуганная домашняя живность, огонь постепенно перекидывался на деревья… Ад кромешный! Да они же весь лес спалят, чокнутые! Зла на них не хватает!

Я на ходу соскочила с виала и, не помня себя от ужаса, помчалась в деревню. План действий у меня, конечно же, отсутствовал, потому как всю дорогу я истово молилась Всевышнему и мечтала не опоздать, а когда примчалась на место — размышлять стало просто некогда. И я решила положиться на «авось». Как обычно.

Быстро оглядев селение, я первым делом попыталась сочинить заклятье, которое бы и огонь погасило, и людям не дало заживо сгореть, и вреда не причинило. Но, пока я думала, мой взгляд упал на стоящего у горящей избы ребенка. Девочка, лет пяти по нашим меркам, совсем кроха, одетая в местами разодранное, измазанное в саже длинное платьице, пыталась взобраться на высокое крыльцо и отворить дверь. По черному от копоти, круглому личику текли молчаливые слезы, светлая коса растрепалась, но ребенок ни на что не обращал внимания, поглощенный преодолением препятствия. Возможно, сейчас в доме умирала ее мать…

Больше я не раздумывала ни мгновения. Слова сами собой сорвались с языка, и на лес обрушилась стена ледяного ливня. Зашипел, умирая, огонь, остановились в недоумении люди, а я сорвала с шеи и отшвырнула в сторону амулет Ядвиги. Говоришь, дети не пострадают?.. Пострадают лишь виновные?.. А что делать осиротевшим ребятишкам?.. И я закрыла глаза и глубоко вздохнула, чувствуя, как из темной глубины моей души поднимается привычная мощная волна древней силы. И знакомое по прошлому странствию нечто оживает и заполняет каждую клеточку моего тела. Оживает, чтобы вновь напомнить о своем существовании и дать Имя моей пробудившейся сущности. И плевать, если люди все поймут. Пусть видят. Пусть знают. Я — дейте, маг Слова, павший воин, и, черт возьми, я горжусь этим! И горе тому, кто встает у меня на пути. Потому что меня не просто можно бояться — меня нужно бояться.

Сосредоточившись, я закрыла глаза и собрала в кулак силу. Поветрий нельзя убить, говорите? Да неужели. А вы пробовали? Нет? А откуда тогда такая уверенность? Все существующее подлежит уничтожению — таков наш девиз. И неужели моровые поветрия сильнее волшебного мира? Не думаю. Раз мир можно отправить в преисподнюю, значит, и местных вредителей — тоже. То-то и оно. А если больше до них руки ни у кого не доходят, придется все делать самой. Опять.

И моя сущность отделилась от тела, воспарив над землей. Ощущения я испытала — неописуемые!.. Необыкновенная легкость, полное отсутствие силы земного притяжения — и свобода! Полная и безграничная свобода! От проблем, тревог, волнений… От тоскливой и унылой жизни… От той себя, которой я вынуждена быть…

Я раскинула руки подобно крыльям, лихо заложила крутой вираж, пролетела сквозь облака и залюбовалась видом сверху. Весь мир — как на ладони… Узенькая голубая ленточка ручья в обрамлении древних лесов, едва заметные спирали пробирающихся сквозь густые кроны дымков печных труб… И ветер. Сладкий, пьянящий ветер свободы!.. Я одним долгим взглядом окинула весь мир, почувствовав внутри себя частичку каждого живого существа, что попалось на моем пути. И изголодавшаяся по настоящей силе сущность с жадностью умирающего от жажды припала к долгожданному источнику… И вспоминала. Вспоминала, вспоминала, вспоминала… Кем она была рождена три тысячи лет назад. И чем владела. Силой. Свободой. Властью. Силой — страшной, разрушительной, уничтожающей все живое и сметающей на своем пути любые преграды. Свободой — в своих поступках и суждениях. Властью — над миром, лежащим сейчас у моих ног…

Над миром, которому сейчас требуется моя помощь.

С головокружительной быстротой преодолевая огромные расстояния, я рыскала по округе в поисках моровых поветрий, держа в уме тщательно подобранные Слова. Первым за свои злодеяния поплатился общительный дедок-Лихорадка. Он не поверил глазам, когда я плавно спикировала на траву, преградив ему путь в деревню, до которой он почти добрался.

— Здравствуйте, старче, — ядовито улыбнулась я. — Я тут подумала над вашими словами — и пусть земля вам будет пухом.

Старичок ведь мертв, как пробка. Его всего лишь нужно как следует упокоить. По-доброму, что у меня редко получалось, и с примесью хорошей доли спортивной злости — дабы наверняка получилось. И у меня получилось. Поветрие и глазом моргнуть не успело, когда его бренное «тело» неспеша осыпалось, серой пылью оседая на траве. А высвободившую стихийную силу болезни я опутала заранее приготовленным коконом и от души послала к черту. Ему — нужнее. И полетела истреблять остальных.

Самой изворотливой оказалась Чума. Та то ли почувствовала, то ли — просто догадалась, какая опасность ей грозит, и улепетывала от меня со всех ног, подобно раненому зайцу. Беги, беги. От меня не убежишь. Догоню и поймаю, даже если силы — на исходе. Даже если их — совсем не осталось. Потому что это — мой мир. Мир, который дал мне жизнь и силу Слова. А за свой мир я буду бороться до последнего, пусть он и считает меня свой проклятой дочерью… Не мне пришла в голову мысль воевать с магами, не я развязала страшную войну. Я виновата совсем в другом — не смогла ее предотвратить, хотя могла. И добровольно ушла в изгнание, когда Хранители блокировали нашу силу и передали нас магам на блюдечке с голубой каемочкой…

Я взглянула на Альвейл с высоты птичьего полета. Величественные леса подернулись туманной дымкой, скрывая от меня удирающий клочок тьмы. Да, и моровое поветрие — тоже часть тебя, я понимаю. Понимаю твое стремление уберечь его от меня — но ничего не выйдет. Ты забыл, что павшие воины всегда добиваются своего, так или иначе? Это у нас в крови… Можешь прятать Чуму сколько угодно — я сильнее.

Заприметив вожделенное поветрие, я ринулась на него хищным ястребом. Попался, паразит несчастный? И пусть земля тебе будет пухом… Последний вредитель рассыпался в прах, а я отерла пот со лба и издала победный клич. А потом с интересом огляделась по сторонам. Есть тут еще кто-то, кого нужно истребить, уничтожить, послать к дьяволу?.. Нет? А я найду. Хранители ничего не предпринимают для спасения людей — значит, так и надо. Значит, отсюда меня вон никто выставить не посмеет, пока я сама не захочу уйти. И значит — свобода?.. Я блаженно улыбнулась. Свобода… Свобода от проклятой тесной клетки изгнания и условностей. Свобода — Слову!..

Теплое, едва заметное касание смутно знакомой ладони:

"Вернись, Касси…".

Гм? Касси — это кто, я что ли? Не помню…

«Возвращайся».

Зачем?

"Тебя ждут".

И по памяти вереницей пронеслись последние воспоминания — деревня, пожар, Свят… Свят?..

"Он самый".

А ты что здесь делаешь?

"Тебя жду. Давай руку — я провожу. Ты заблудилась".

Моя истинная сущность, конечно же, возмутилась. Возмутилась, запротестовав против проклятой клетки, но я, вздохнув, подавила бунт на корабле. Еще не время. Пора возвращаться… Мы рождены в клетке — и обречены провести в ней всю жизнь. Тысячелетие за тысячелетием. Нам не привыкать…

Мгновение — и яркий фейерверк взорвался перед моими глазами. Я пошатнулась, упав на одно колено, судорожно втянула носом воздух и прижала руки в груди. Больно, елы-палы… Еще бы — столько не дышать… Сердце бешено дернулось и заколотилось с прежней силой. А я усилием воли разогнала застилавший глаза кровавый туман, кое-как встала и, вздохнув, заперла на ключик свою сущность павшего воина. До поры, до времени. Однажды оно придет, и мы вместе отомстим за тысячелетия неволи. Обещаю. Но сейчас — накопилась масса разнообразных неотложных дел…

Я тряхнула головой и оглядела окружившую меня молчаливую толпу людей. Ну, хоть метлы, ухваты и вилы с собой не притащили… Хотя, сами не дураки, понимают, что против меня — нет приема. Вру, есть, конечно, но им он явно неизвестен. Потому народ стоит и просто ждет. Я откашлялась, готовясь произносить речь, когда подал голос тот самый парень, который вчера с потрохами сдал мне пророка:

— Зачем ты здесь, павший?

У-у-у, завертелась привычная карусель, а мне опять досталась роль деревянной лошадки. Знакомо до икоты. Послать бы вас далеко и надолго, да жалко, обормотов… Плюс, я не люблю тратить силы впустую. Снова откашлявшись для профилактики, я начала говорить. Рассказала о возникновении моровых поветрий, об их вендетте, о способе лечения и, на сладкое, о полном и безоговорочном исчезновении недавних вредителей.

Люди с трудом, но верили — маги, они свободно шарили в моих мыслях и четко видели всю охоту на злыдней. И робко улыбались, благодаря за спасение. А мне эти улыбки — сродни лучикам света, что разгоняли сумрак ночи в тесном, покрытом пылью и паутиной погребке, куда очень давно, слишком давно, никто не заглядывал… Нас уважали, нас боялись — и нам давно уже никто не улыбался. Улыбнуться проклятому павшему?.. Фи, нет уж, я лучше подальше отойду, пока он меня случайно не уничтожил…

— Вот это растение — используйте как лекарство, — я вытащила из кармана штанов увядший и помятый экземпляр перебей-травы. — Целители, не бойтесь лечить людей, болезнь не заразна. И приступайте скорее. Чем быстрее напоите больных лекарством — тем больше у них шансов выжить. Удачи.

Я повернулась и поплелась к ручью. По плечам и спине больно хлестали ледяные струи дождя, но меня никто не останавливал, никто не провожал и никто не благодарил. Лишь та девчушка, что пыталась добраться до двери, подбежала ко мне и порывисто обняла. Дети… Я ласково поцеловала ребенка в макушку, потрепала по светло-русым волосам, слабо улыбнулась и покинула деревню. И под непрекращающимся дождем добралась до виала, устало прислонилась к его теплому, тяжело вздымающемуся боку и подняла лицо к небу.

Как же устала-то, Господя-я-я!.. Нелегкая же это работа — спасать народ, а, главное, самая пыльная и неблагодарная… Миф повернул голову, громко фыркнул мне в ухо и что-то нацепил на мою шею. Я машинально потрогала знакомый амулет. И когда успел подобрать, спрашивается?.. Ладно… Я подумаю об этом… завтра. Мне еще за Святом присмотреть надо и поблагодарить его за все хорошее.

Взобравшись на спину виалу, я вздохнула, вспоминая охоту. И свободу. Я впервые смогла стать самой собой, отбросить ненужное и ощутить настоящую силу Слова. Не те мелкие проклятия, нет… Но власть. Власть над всем миром. Одно мое Слово — и все обратится в прах, второе — и возродится… Да, мы — фактически полубоги, и это — пугает. Пугает и возбуждает. И я не уверена, что снова захочу все испытать на собственной шкуре. Слишком уж легко забыться, слишком легко поддаться соблазну власти, слишком легко… вновь предать свой мир. Два тысячелетия в изгнании кое-чему меня все-таки научили…

Виал быстро удалялся прочь от деревни, а я все обдумывала, анализировала, вспоминала… Здесь мне многое предстоит сделать, прежде чем я вернусь домой. А я все-таки вернусь, как бы мне не хотелось обратного. Это пока Хранители меня терпят — пока я приношу пользу, а потом, когда необходимости во мне не будет… Печально, граждане, очень печально. Прав на место под здешним солнцем я так и не обрела. Но будь я проклята, если и на сей раз позволю бесцеремонно выставить меня вон! Я уйду лишь тогда, когда выжму из мира все, в чем нуждаюсь, до капли. А мне нужна — память. Вспомнить себя прежнюю — до мельчайших подробностей.

И кое-что я опять вспомнила.

Мы имели две ипостаси и страдали, как ни прискорбно это признать, ярко выраженным раздвоением личности. Вынужденные в силу обстоятельств тщательно следить за каждым своим словом, павшие постепенно отодвигали свою настоящую сущность на задний план, дабы не подвергать никого опасности, и на ее основе приобрели еще одну личность — рядового мага. Эта-то личность обычно и жила в теле, колдовала по мелочи и ничего особенного собой не представляла. А истинная, она же мое загадочное нечто, пробуждалась лишь тогда, когда возникала потребность в настоящей силе. И сущность покидала тело, становясь, грубо говоря, призраком — но весьма сильным призраком. Призраком без чувств и эмоций, который жил за счет мира и питался его магией. А поскольку тело может вместить в себя минимум энергии, тогда как душа — максимум, представьте себе, в кого я не так давно перевоплотилась…

Но, что примечательно, вторая личность, во время командировки первой, продолжала мирно оставаться в теле, по-прежнему оберегая его мелким колдовством и не позволяя банально умереть. И обе мои личности, когда разъединялись, обзаводились существенными провалами в памяти, от которых избавлялись, опять оказавшись бок о бок. Вот почему я, отделившись от тела, помнила лишь конечную цель, а все остальное — словно туманная пелена скрыла… И самое досадное — моя истинная сущность ориентирована исключительно на уничтожение и нуждалась в нём, как организм — в воздухе, а благоприобретенная — еще стремилась заглушить ее тлетворное влияние и вполне могла иногда помочь, вернее, рвалась помогать всем подряд. И не мудрено, что в итоге мы предпочли запрятать нездоровые замашки куда подальше и не смущать своим опасным присутствием обычный народ, перебравшись в Тхалла-тей.

Короче, товарищи, психушка по мне плачет и горюет… Впрочем, это давно всем известно… Я невольно усмехнулась, сравнивая себя сейчас и ту пугливую девчонку образца двухлетней давности. Тогда я ненавидела свою сущность, поскольку она мешала мне остаться в Альвионе, ненавидела Хранителей и Магистра, заставляющих меня плясать под их дудку, ненавидела и сам мир — за то, что он столько для меня значил… Ненавидела свою роль псевдоспасительницы, до икоты боялась живущего в моей душе нечта, открещивалась от данного мне миром прозвища… А сейчас… сейчас, когда все в моих руках, когда роли изменились — я действительно начала гордиться собой. Насколько все-таки меняет человека его роль в суматошном спектакле жизни…

…Поутру меня разбудили соблазнительные запахи свежесваренной похлебки. Потянувшись за многообещающим ароматом еды, я сонно села на спальнике. Как мы с Мифом вчера добрались до привала — в упор не помню. Помню, вроде, что вечереть начинало — и все. А там я уже добралась до постели и умерла. Пока меня не воскресили вполне понятные желания изголодавшегося организма.

Зевнув, я усилием воли прогнала прочь остатки сна, открыла глаза и узрела Свята, тихо помешивающего похлебку. Ой, бедненький, в кого ж тебя болезнь-то превратила?.. Кожа да кости (не человек, а ходячее пособие по анатомии!), да бледное, как у привидения, лицо с темными кругами под глазами… Ужасть! Ведь сутки всего проболел! И руки по-прежнему подрагивают, как у последнего алкоголика. Кошмар!

Харт спокойно встретил мой сочувственный взгляд и невозмутимо заметил:

— На себя сначала посмотри.

Я испуганно схватилась за зеркальце. Мама дорогая! Это ж мне теперь в фильмах ужасов без грима сниматься можно… Со Святом на пару. Потому как выглядела я еще хуже него. И все дело не в бледной физиономии и растрепанной шевелюре, а выражении глаз. Во-первых, сильно расширились зрачки, практически поглотив радужку, а, во-вторых, в их глубине затаился какой-то жуткий и поистине звериный голод. И к обычной еде он не имел абсолютно никакого отношения — спящий воин пробудился и скоро начнет требовать положенную ему пищу… Я начинала выглядеть, как Райлит, и в нее и превращалась.

Нда-а-а…

— Это называется — последствия неосмотрительных поступков, — назидательно прокомментировал мой спутник, взмахнув, для пущей важности, деревянной ложкой.

Я тяжко вздохнула, переваривая увиденное, и уныло посмотрела на него:

— Помолчал бы лучше… И так тошно…

Свят вздохнул, покачал головой и осторожно снял с похлебки пробу. Пока она доваривалась, я умылась, стараясь не смотреть на свое отражение, свернула и тщательно упаковала спальник. Болеть после вчерашних подвигов ничего не болело, но усталость ощущалась безумная. Надев перевязь и собрав рюкзак, я села на него и выжидательно посмотрела на харта. Расстройства расстройствами, а есть все равно хочется. Свят же — долго делал вид, что не замечает моего взгляда, а потом признался:

— Кась, я думал, ты проспишь до обеда… В общем, я приготовил только на себя.

Я от обиды на мгновение лишилась дара речи:

— К-к-как это… только на себя?! Это что за эгоизм в коллективном деле?! Я, между прочим, к обеду все равно бы голодной проснулась!

— Так я ближе к обеду бы и приготовил еще, — оправдывался он. — И разогревать бы не пришлось…

— Знать ничего не знаю! — отрезала я, подставляя свою плошку. — Делись! Где твоя благодарность за спасение тебя от болезни, ась?

Свят снова тяжко вздохнул, поделился, но себя не обидел. Я же, едва начав есть, узрела сей произвол (паразит мне треть вместо честно заработанной половины положил!..) и запустила в него ложкой:

— А где остальное?!

— Так ты же на своей диете, — нашелся харт. — Тебе много есть — вредно!

— А тебе — вообще нельзя, — злорадно сообщила я. — Все доктора — категорически запрещают выздоравливающим больным питаться в больших количествах! А мне — наоборот, еда нужна, как лекарство! Я его честно заработала! Так что — делись!

— Никогда о таком не слышал, — проворчал мой собеседник, но вернул на место утаенную часть похлебки.

Стычка быстро забылась, и несколько минут мы сосредоточенно жевали, совершенно не обращая внимание на явный горький привкус перебей-травы. Доев же, многозначительно переглянулись и дружно устроили сумке Свята ревизию, откопав там краюху черствого черного хлеба и несчастное сморщенное яблочко и в рекордные сроки это богатство смолотив.

После пусть и не особенно сытного завтрака опять потянуло в сон. Я улеглась на траву, а харт бухнулся где-то по соседству, и некоторое время мы коллективно боролись с дремой. Я задумчиво дымила предпоследней сигаретой, а Свят что-то бормотал себе под нос, видимо, считая пробегавшие по ясному небу пушистые облака.

Докурив, я перевернулась на живот, поглазела на ручей и зевнула, а мой спутник тяжко вздохнул и неохотно подал голос:

— Может, поедем?..

— Может, попозже?.. — вяло откликнулась я.

— Так пророк же удерет…

— Ну и черт с ним… Еще догоним.

— Как знаешь…

— Свят?

— Мм?..

— А как ты вчера меня нашел?

— Так же, как ты отыскала моровые поветрия.

— А у вас — тоже две личности?

— Зачем? Это ваша выдумка. Мы миры не разрушаем.

— И ты совсем ничего из своего прошлого не помнишь?

— Ну, почему же. Вот, например, в десять лет…

— Я серьезно!

— Ладно, извини. Нет, не помню. Есть какие-то смутные и обрывочнее воспоминания, но полной картины, как у тебя, нет.

— Обидно?

— Немного.

— А я бы хотела ничего не помнить…

— Что, так страшно?

— Ужас как… И ведь не избавиться от этого никак, понимаешь? Без памяти мне раньше жилось намного проще. А теперь не знаешь, куда себя девать…

— Как — куда? Просто жить.

— Тебе легко говорить…

— А, думаешь, жить без старой памяти, проще? Так хоть определить можно, где врет история, а где — нет.

— А оно тебе надо?

— Ну… Как ты говоришь — в хозяйстве все сгодится.

Я вздохнула и перевернулась на спину.

— Кась?..

— Мм?..

— А ты не знаешь, почему так получилось? Почему вы помните, а мы — нет?

— Неа. Мне про вас вообще мало что рассказывали.

— Жалко…

— Что жалко? Что мало рассказывали или что не знаю?

— Что не знаешь.

— Если вспомню — расскажу.

— Только не забудь.

— Угу. Слушай, а если мы из одной ветви высших магов — как получилось, что мы разделились, и вы стали жить среди обычного народа?

— Ну, знаешь, как это обычно бывает — наверно, кто-то что-то с кем-то не поделил, произошел раскол и вы, сохранив память, ушли строить Тхалла-тей, а мы… Мы потеряли способность сохранять накопленные знания и опыт.

— А-а-а!

— Слушай, может, поедем?..

— Ох… Ладно… Поехали…

Глава 6

"— У вас несчастные случаи на стройке были?

— Нет, пока еще не было.

— Будут"

Из кинофильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Зрелище мы со Святом, надо сказать, являли весьма унылое и жалкое. Он — после болезни, я — после злоупотребления силой, а если еще и вспомнить, какими у нас были маскировочные костюмы… Короче, в первой же харчевне нас покормили совершенно бесплатно. Сердобольная хозяйка заведения, едва увидев наши изрядно отощавшие персоны и бледные с прозеленью физиономии, принялась громко охать-ахать и жалеть "бедных сиротинушек". Ну, мы, конечно, нахаляву поесть не отказались, тем более, после долгого дня пути проголодались, как черти, а все съестное — слопали еще по утру.

Бабулька же, чем-то неуловимо напоминающая Ядвигу, на нашем кормлении не угомонилась и пригласила к себе на ночлег. Мы с хартом переглянулись и, не сговариваясь, согласились. Еще бы — кто ж устоит перед соблазном — наконец-то нормально помыться в бане, а не в ледяном ручье, и поспать в мягкой постели, а не на холодной земле?.. Я вот не смогла. Между делом хозяйка харчевни поведала нам и о пророке — мол, пробегал тут три дня назад таинственный гражданин с осликом, истории чудные сказывал, скорое возвращение Магистра сулил и прочая, и прочая…

Мы слушали ее болтовню вполуха. Нет, харт еще как-то держался, а меня совсем разморило. Сытная еда, баня, снова сытная еда и домашнее уютное тепло сделали свое дело — меня с каждой минутой все больше и больше клонило в сон и, в конце концов, я тихо задремала у Свята на плече (нормально заснуть мешали его "генеральские звезды", особенно остро проявившиеся после болезни). Последнее, что я помню — как они бурно обсуждали особенности посадки желтой репы в условиях суровой бесснежной зимы…

— Касси!..

— Меня нет, я умерла… — пробормотала я, даже и не думая просыпаться.

Над моим ухом прозвучал тяжкий, исполненный безнадежного страдания вздох, после чего меня сначала встряхнули, потом — куда-то положили, а затем и вовсе — с грохотом уронили на пол. После подобного обращения с моей бесценной персоной, я страшно обиделась и решила из вредности ни на что не реагировать, потому как небезосновательно подозревала — несносный харт решил таким образом меня разбудить. Фиг вам, называется! И свернулась калачикам на прохладном полу.

— Простудится на полу-то, деточка, — откуда-то издалека донесся озабоченный голос гостеприимной бабушки.

— И сама виновата, — проворчал мой спутник, но все же ухватил меня под мышки и куда-то поволок по полу.

Ай, зря я, что ли, мылась?! Он же сейчас нахально мною пол вытирает! Ну, хоть не собственные ноги…

У лавки мою голову снова вернули на пол, и воцарилась задумчивая тишина. Видимо, он серьезно размышлял, как бы меня на эту лавку уложить. А потом жалобно так протянул:

— Бабушка, может, вы ноги подержите?..

Ну, наха-а-ал… Можно подумать, я тонну вешу! Всего-то лишь пятьдесят восемь килограмм. Ладно, шестьдесят. Но ведь не восемьдесят же! И при моем росте — это нормальный вес! Да и вообще — некоторые мужики и таких поднимают. А что, и в спортзал ходить не надо, штанги тягать. Очень удобно, все дома, под рукой…

А в ответ ему раздалось ворчливое:

— Ох, беда, беда… Совсем мужики измельчали… А у меня-то радикулит, заноза, третий вечер уж зудить…

Видимо, упоминание об «измельчании» больно ударило по мужскому самолюбию Свята, потому как он, пыхтя, все-таки приподнял мою персону с пола и уронил ее на лавку. Я при приземлении стукнулась головой и едва не решила проснуться, дабы воздать своему спутнику по заслугам. Ладно, еще успею, но один, нет, два, нет, три подзатыльника по утру ему обеспечены.

А бабулька все не унималась:

— Неужто и впрямь така тяжелая?

— А вы возьмите — проверьте, — проворчал харт, но сапоги и ножны с парниками с меня стянул и одеялом укутал, да еще и заботливо так подоткнул его со всех сторон, а я, тронутая подобным обхождением, по доброте душевной, сразу один подзатыльник должнику простила.

— Ну и ну… Дык ведь ее, красу таку, и без того на руках носить надыть. Всем девка хороша, чаго те еще не хватат?

Действительно. Чего тебе еще надо, собака? А как на сердце на мое претендовал!.. У-у-у, паразит! Нет, все — ищу себе большого и сильного, чтобы носил меня на руках и не морщился. С этими мыслями я, успокоившись, опять погрузилась в сладкий сон.

Самое обидное — ведь успела суженого-ряженого попросить явиться на новом месте, а приснился какой-то, простите, недоделанный сморчок-наркоман с большим прыщом на красном носу! Господя-я-я, неужели это оно и есть — мое наказание?.. Еще и поцеловать меня все пытался, зараза, да я не далась. Отпихнула его куда подальше и проснулась, громко сопя от обиды на судьбу.

Проснулась и замерла. Уже наступила глубокая ночь, небольшая комната, где мы и расположились, погрузилась в знакомый полумрак, но… Кроме нас здесь находился еще кто-то. Я очень отчетливо слышала звучный храп Свята, невнятное бормотание старушки и… чье-то неровное дыхание. Я испуганно забилась под одеяло. И, граждане, ведь есть, отчего перетрусить! Звуки звуками, присутствие присутствием, но не видно — ни души! Ни то, что тела. Какой-то предприимчивый невидимка мирно шлялся себе по избе впотьмах, аки тать в ночи, пугая обычный народ.

Ну, нервы у меня не железные и потому — долго я не выдержала. Высунула нос из-под одеяла и дрожащим голосом позвала:

— Свя-я-я-ят?..

Храп сразу же прекратился.

— Гм?

— Ты спишь? — громким шепотом осведомилась я.

— Конечно. А что мне еще делать?

— Кончай шутить уже, нашел время!.. Слышишь это?..

Харт завозился на полу и подвинулся к моей лавке.

— И уже давно, — тихо признался он. — Только задремать успел, а пробило полночь — и вот, явились…

— Кто?..

— Призраки ночи.

Я завернулась в одеяло и сползла к нему на пол. Так и разговаривать удобнее, и не шибко боязно. Мы уселись рядом, плечом к плечу, прислонившись к лавке.

— Призраки ночи — они вроде поветрий, — разъяснил мне Свят. — Возникают из негативных эмоций людей. Не сразу, конечно. Сначала эмоции накапливаются, потом приобретают некую форму, потом — зачатки мозга, а уже затем — начинают после полуночи вредить народу. Проникают в людские сны, насылают кошмары… Слышишь, бабушка стонет? Один из ночных призраков сейчас в избе.

— А на нас не действуют?

— Нет. У нас — природная магическая защита от всякого рода мелкой нечисти.

— Странный у вас мир, — покачала головой я. — В Альвионе — ничего подобного не встречала…

— И у нас тоже никогда ничего такого не происходило, — развел руками мой собеседник. — Для чего, как ты думаешь, нам Магистр? Он распознает местность, где вьют «гнездо» ночные призраки, уничтожает его, очищает деревни от избытков негатива… А сейчас, когда присматривать за миром некому, к нам и лезет всякая гадость. Поветрия — исключение.

— Выходит, все, что делают люди — находит отклик в мире? — задумчиво пробормотала я. — Злятся — кто-то возникает, радуются — кто-то возникает, болеют — тоже кто-то возникает?..

— Угу.

— А почему он так громко дышит?

— Это не призрак дышит. Это его магия сквозит изо всех щелей. Удержать такое огромное количество энергии без тела — та еще проблема для низших существ.

— И что ты предлагаешь?

— Разумеется, помочь.

— Ты что, совсем сбрендил? А кто завтра еще до зари встать собирался и сразу пуститься в погоню за пророком? Ась?

— Выспаться мы потом всегда успеем, — упрямо возразил Свят. — А людям помощь нужна. Кошмары — только первая стадия. Догадайся с трех раз, какая следующая.

Я взглянула на мечущуюся по лавке добрую бабульку и невольно вздрогнула. Неужели, они умирают во сне?.. Мать моя женщина…

— А нам за это заплатят? — продолжала гнуть свое я.

— А дармового ужина и ночлега тебе мало?

— Ну, уж про ночлег бы помолчал, — возмутилась я. — Поспишь тут с вами! То по полу таскают, то на лавку роняют, то воевать с кем-то гонят!..

— А нечего было притворяться, что спишь, — огрызнулся Свят.

— А я и спала!

— Да, как я пять минут назад!

— Двадцать!

— Засекала, что ли?

— Допустим!

— Ну-ну…

Как обычно. А право на последнее слово мы отвоевывали друг у друга с переменным успехом…

Помолчав, харт вздохнул и проникновенно так заговорил:

— Касси…

— Да согласна я, согласна, — пробурчала я. — Изверг я, что ли, какой… Чего делать будем? Какой у тебя план? Ведь уже придумал все, угу?

— Угадала.

И Свят принялся обстоятельно объяснять мне план предстоящей операции. Для начала следовало обнаружить базу местных бандформирований, затем — заслать дезертира во вражеский окоп, дабы он навел там шороху, после чего — к смельчаку присоединяются остальные участники (в данном случае, участник), и они хором довершают разгром противника. Все просто, как в танке. Но мне от этого легче не стало. Сами догадаетесь, кому «главком» отвел роль отважного дезертира или вам аккуратно намекнуть? Думаю, и так понятно. А обосновал свой выбор хитрый Свят тем, что, мол, я же негатив изучаю, я же люблю уничтожать — мне и карты в руки. Заодно, добавил он, потренируюсь…

— Так, а где находится окоп? — смирившись со своей участью, деловито поинтересовалась я.

— Что? Окоп? Какой окоп?.. — не понял он. — Ах, «гнездо»? Сейчас пройдемся по деревне и найдем.

— Ну, предположим, мы его уже нашли. Дальше?

Харт замялся, но признался:

— Если они свили «гнездо» в душе человека, а так призраки чаще всего и поступают — мне придется поместить тебя в чужой сон.

Я так и застыла с открытым ртом, поперхнувшись вертевшимся на языке вопросом.

— Не поняла…

— Возникновение «гнезда» обычно связано с одним конкретным человеком, самым вредным на деревне. Сформировавшиеся призраки, естественно, тянутся к нему и обживаются в его душе. Человек под их гнетом начинает злиться и нервничать еще больше, подпитывая призраков. И тебе надо добраться до самых корней недовольства человека и любым способом их устранить. Исчезнет подпитка — исчезнет «гнездо» — ослабнут призраки. А все остальное я беру на себя.

— Очень благородно с твой стороны, — ехидно ввернула я, вставая и на ощупь определяя местонахождение своих сапог.

— У порога поищи, — подал голос мой собеседник.

Сапоги действительно скромно притулились у порога. Сев на пол, я обулась, надела перевязь и первой высунулась на улицу. Настроение мне Свят испортил окончательно. Мало того, что курить хотелось, хоть на стенку лезь… Так еще и этот, с позволения сказать, проводник опять меня кое-куда завел… Нет, нездоровое у него имя какое-то…

А вот и он. Вышел на крыльцо, бесшумно прикрыл дверь и насторожился. Потом долго оглядывался, принюхивался и, наконец, решительно указал куда-то за деревья. Понимаете, деревня ведь в лесу находилась, потому и избы «росли» здесь, как попало, вперемешку с обычными елками-соснами.

Итак, мы поперлись искать окоп. На дворе ночь, темно, страшно, маньяки за кустами прячутся… Призраки, в смысле. Видеть мы их — не видели, но — слышали. Тяжелое, хрипловатое дыхание то и дело раздавалось со всех сторон, когда местная нечисть вылезала из одного дома, чтобы перебраться в следующий. Увижу того, кто тут такой беспредел развел — прокляну!.. Дабы ему неповадно стало над приличными людьми издеваться. И над теми, которые по ночам бродить вынуждены — тоже.

Кстати, был у меня, помнится, в прошлом году случай подобных поисков. Поехали мы группой к кому-то на дачу обмыть удачную сдачу очередной сессии, а на дворе лето стояло, в домике сидеть — неохота, и направили мы свои стопы в ближайший лес. Потом все как у всегда — ночь, тепло, звезды, костер, шашлык, водка… Романтика, в общем. Одно плохо — в самый неожиданный момент алкоголь вдруг закончился, а народу — все мало. И дернул же Ваську черт вспомнить, что они прошлой весной тут же чей-то день рождения отмечали и зарыли под каким-то деревом бутылку водки. Зачем, правда, зарыли — не сказал, но настроение народу он этой новостью здорово поднял. И вот, представьте себе, воодушевленные студенты дружной и нетрезвой толпой активно устремились на поиски вожделенной бутылки. Правда Васька, минут через сорок безуспешных поисков, все-таки раскололся и признался — примет того дерева он, увы, не помнит… Водку мы, естественно, не нашли, и вернулись в домик злые, уставшие и абсолютно трезвые. Одной только Наташке подфартило — она случайно наткнулась на чью-то заначку из трех банок пива, мирно закопанную под кустиком дикой малины… Ваське же по утру так досталось за склероз, что он, разобиженный, удрал в лес и через полчаса вернулся оттуда с искомой бутылкой… А то ли в магазин успел сбегать купить и в земле извалять, то ли действительно нашел — история знает, но молчит.

Сейчас, конечно, дело оказалось куда проще. Даже я чувствовала, где именно окопались призраки ночи. Это знаете, сродни запаху свежей выпечки. Чем ближе вы подходите к булочной — тем сильнее манит аромат вышеупомянутого мучного изделия. И чем ближе подходили мы к стоявшей на отшибе избе — тем острее ощущалось присутствие нечисти.

— Здесь? — подойдя к «окопу», я для профилактики обошла его со всех сторон и выглянула из-за угла.

— Ага, — Свят точно также обошел избу и взобрался на крыльцо.

Ступеньки жалобно скрипнули под его ногами, но в доме никто и не почесался, хотя слышно было — за версту. Интересно, что же там творится?.. Подгоняемая любопытством, я последовала за хартом и через его плечо заглянула в избу. Знакомая картина. Скользкая тишина, холодный сумрак ночи — и тяжелое дыхание сразу пяти призраков. И каких призраков — тот, что нашу бабушку донимал, этим и в подметки не годится! Сильные, излучающие мощные волны низшей магии, и — практически материальные. Здорово же их здесь кто-то прикормил…

Мы молча разошлись по избе в поисках эпицентра негатива. А, надо сказать, жители деревень двери домов никогда не запирали. Живут в согласии с лесом, всем колхозом, и если кто у кого что умыкнет — вора легко вычислить. Да и красть здесь у народа, прямо скажем, нечего. Не салфетки же вышитые друг у друга воровать…

Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я различила фигуры пяти спящих по лавкам людей. Бабушка, папа, мама, и двое детей — мальчик и еще один мальчик. Близняшки, как я рассмотрела. И один-то из мальчишек устроил нам всю эту канитель. Негодник — немногим старше моего потерявшегося племянника — а все туда же. Лишь бы взрослым жить нормально не давать. У-у-у, вредители!.. Я и то — в детстве паинькой была. Иногда.

— Кась, давай поторопимся, — подошедший Свят хмуро посмотрел на близнецов. — Его родители совсем плохи…

— Вот заср… э-э-э… поганец, — я погрозила кулаком спящему парнишке. — Поймаю — уши оторву!

— А о причинах такого поведения узнать не хочешь? — ненавязчиво поинтересовался мой собеседник. — На лицо его хотя бы посмотри.

Я наклонилась и долго изучала физиономию зачинщика, пока до меня не дошло: он ведь совершенно слеп… Темная слизь покрывала оба его глаза, и, шипя и пузырясь, растекалась по щекам и лбу. Мать моя женщина… Ну, теперь понятно, почему он буянит: играть со сверстниками не может, на охоту ходить — тоже… Только вот кто же парнишку так проклял?.. Кому помешал мелкий, несовершеннолетний пацан?..

— Леками, — заметив мой вопросительный взгляд, пояснил харт. — У мальчика — сильный дар воздуха, но он чем-то сильно обидел своего покровителя. И теперь наказан проклятьем. И вылечить его, конечно же, не сможет ни один целитель, пока сам леками не простит парня. Или пока не вмешаешься ты. Это ведь твое направление.

Да, да, я уже поняла: чуть что — и сразу, Федя, Федя… Колдун шаманит — сразу Касси, моровые поветрия шалят — тоже Касси, мальчики с проклятьями попадаются — и снова Касси… И как они тут без меня жили? Даже удивительно.

Свят при виде моей кислой физиономии красноречиво закатил глаза:

— Так ты помогаешь или нет?

— А куда ж я денусь, — уныло отозвалась я. — Говори, чего дальше делать надо…

Ну, просто не хватает мне цинизма, равнодушия и безразличия, чтобы пройти мимо нуждающихся в помощи людей, а козлы — этим пользуются. И всегда пользовались… То ли потребность у них такая, то ли просто — натура, не знаю.

Но, так или иначе, я послушно уселась на пол поближе к лавке и взяла мальчишку за руку. А лапка-то у него — как у мертвяка последнего… Ледяная, безжизненная… Того гляди — призраки из малыша последние жизненные силы выкачают…

— Готова? — негромко спросил харт.

— Угу.

— Тогда — с Богом.

Мгновенная резкая боль — и я уже не принадлежу себе. Я стремительно лечу по темному, петляющему переходу куда-то… Куда? В самые дебри чужого разума. И как Свят умудрился меня туда пропихнуть — остается только гадать… Или не забыть потом спросить.

Темная труба прохода неожиданно прервалась и смачно выплюнула мою скромную персону в не менее темное помещение. Едва успев изобразить жалкое подобие группировки, я прокатилась по жесткому (вроде, деревянному) полу и, ругаясь, встала на ноги, озираясь по сторонам. «Помещение», на первый взгляд, казалось бесконечным, и ни стен, ни пола под ногами не видно. Чувствуется — и только. Похожее ощущение возникает, когда находишься в незнакомой квартире в кромешной темноте. Вроде, знаешь, что где-то здесь стены — а где, непонятно.

Я подняла голову к потолку…

И обомлела. Прямо надо мной ярко горели, разгоняя полумрак, два глаза. Огромные-е-е!.. С три меня. Синие-синие, как ясное небо. И живые до дрожи. И пока я пялилась на них, они тоже времени даром не теряли, пристально изучая меня. А потом угрюмым мальчишеским голосом вопросили:

— Ты кто?

— Я? Э-э-э… Ты видеть снова хочешь? — в ответ поинтересовалась я.

Глаза подумали и хмуро сообщили:

— Мне уже никто не поможет…

— Глупости, — буркнула я. — Давай договоримся — ты поможешь мне, а я — помогу тебе.

Мальчишка помолчал, а потом неохотно ответил:

— По рукам.

— Вот и ладненько. Покажи, что с тобой случилось.

Привычная темнота постепенно сменилась яркой картинкой. Сосновый лесок, день-деньской, погодка — зашибись, птички разные, опять же, поют, солнышко поджаривает, травка зеленеет… И сидит на пеньке одинокий мальчик, обиженный духом неба. Ой, не нравится мне все это… Слишком уж просто и быстро…

Я едва успела обернуться и отскочить в сторону, когда на меня из-за дерева кинулось бесформенное существо, напоминающее расплывчатую тень. Вот ты какой, ночной призрак… Бросившись в сторону, я оперативно спряталась за пушистую елку, а сверху раздался торжествующий смех и откровенно издевательское высказывание:

— Спасти меня? Себя спаси сначала.

Ах ты, гаденыш! Тут пупок надрываешь из-за тебя и ночи не спишь — а ты еще и издеваешься?! Что за нравы у здешней молодежи! Впрочем, у нашей — не лучше…

— Не волнуйся, — ядовито пообещала я. — И себя спасу, и о тебе позабочусь. Только потом — чур не жаловаться!

Я вернулась на поляну и нос к носу столкнулась с призраком. Тьфу, ну и погань! В теле удержаться не может — а уже вредить тянется! Ну-ну, пусть тянется! Порождение негатива хищно кинулось на меня, пытаясь сцапать, и с диким воем отскочило в сторону, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Пацан издал удивленный возглас. Я мстительно улыбнулась. Куда тебе до павших воинов, мразь!

— Чтоб ты лопнул, — злорадно буркнула я.

Призрак ночи тоненько пискнул и исчез. Я подняла голову и встретила изумленный взор синих глаз.

— Ну? Будешь мне помогать или сама все испорчу, ась? — грозно осведомилась я.

Паренек промолчал. Я тяжко вздохнула. Никакого понимания сложности ситуации! Вот они, дети: натворить, наворотить, а разбирается пусть малознакомая тетя из параллельного мира… Ладно, тут уж ничего не попишешь, а дело закончить — надо. Еще вставать ни свет, ни заря… А раз не хочешь по-хорошему…

Источник отрицательных волн манил и тянул к себе, как пчелу — мед, а мне ли его не чувствовать… И я медленно, шаг за шагом, двинулась к нему по переулкам чужой памяти. Умирали и воскресали на моих глазах рассветы чужой жизни, кружились в танце незнакомые мечты, водили хороводы заветные желания… Осторожно, стараясь ненароком их не коснуться и, не дай Бог, ничего не испортить, я спускалась вниз. Дорожка, прикидывающаяся то тропой, то деревянным полом, то нагромождением камней, вилась серпантином, а в спину мне с немым укором и отчаянием продолжала смотреть пара глаз. И ничего ты со мной не сделаешь, малыш. Я здесь, чтобы помочь — и я помогу. А твои страхи и ужасы по поводу меня мало волнуют.

То и дело попадающихся на пути призраков ночи я нещадно уничтожала, а их становилось все больше и больше. Видимо, парень подсознательно призывал на помощь всю свою гвардию. Что ж, тем лучше. У людей появился реальный шанс проспать последние ночные часы без кошмаров, да и Свят без работы останется.

Опять мне повезло больше всех…

Ближе к эпицентру я приостановилось, дабы собраться с мыслями и заготовить Слова. Как оказалось, я спускалась вниз по некому подобию темной воронки. Дорожку, по которой недавно шла — уже не видно, а в пустом пространстве остались лишь едва заметные отпечатки моих прозрачных следов и те — постепенно сливались с пустотой. Отлично. И как я обратно пойду? Впрочем, раз у нас там кое-кто, не будем показывать пальцем, сидит без работы — вот пусть он и подумает. Ему не повредит.

Дойдя до конца дорожки, я огляделась по сторонам и мысленно посетовала на полное отсутствие приличного освещения. Глаза мальчишки не в счет, толку от них — не светили, а лишь нервировали… Ей-богу, не люблю я колдовать для пользы дела, даже для своей собственной… Чтобы использовать негатив, а получить в итоге позитив — не одну голову в раздумьях сломаешь, да и получится обязательно кособоко… Но иногда приходится. Сосредоточившись, я выдала чуть перекроенную фразу про известного монтера, его маму, перерезанные им провода и свет, и — пустота озарилась серебристым сиянием луны, повисшей на уровне сопроводительных глаз.

Так-то лучше.

Нда. Оказывается, я здесь много чего интересного прозевала. Вот как она устроена, человеческая память… Меня окружали многочисленные стеллажи, битком набитые книгами. На верхних полках — совсем новые книги, на нижних — старые, потрепанные, покрытые пылью и паутиной…

Да, все течет, все меняется, как книги в шкафах… Мы рождаемся — и судьба дарит нам первую книжку, на страницах которой жизнь неровным детским почерком начинает вести летопись. Проходит время, нас подхватывает бурный водоворот событий — и появляющиеся новые книги постепенно отодвигают старые все ниже и ниже. Туда, куда многим уже не дано спуститься, чтобы стереть пыль с древнего переплета и поворошить ветхие, пожелтевшие странички воспоминаний…

Итак, книги. Значит, по аналогии… Я посмотрела на сие внушительное скопление литературы и удивленно присвистнула. Да-а-а… Лет-то парнишке всего ничего, а воспоминаний уже — пруд пруди. Страшно подумать, что там у меня творится. Но, ладно, мою память мы трогать не будем, не в ней все дело. А дело в… Руки сами собой потянулись к нижней полке, взяв с нее огромный том, «завернутый» в железную обложку и запертый на соответствующий замок. Я стерла с нее легкий слой пыли. А воспоминания-то — не такие уж и давние… Видимо, мальчишка специально закинул их куда подальше. Впрочем, оно и понятно.

Я присела на корточки, положила на колени том и взялась за замок. Внимательно наблюдавшие за мной глаза испуганно моргнули, и невидимый малолетней зритель издал сдавленный писк. И не мечтай, все равно открою. Замок, правда, сопротивлялся моему своевольному вмешательству до последнего, но героически погиб, разлетевшись в пыль. Кто из нас более сильный маг, а, малыш?..

Черный вихрь, вырвавшийся из книги, опрокинул меня на пол. Шипя и ругаясь, я выпустила том из рук, а он только этого и ждал. Птицей воспарив к «потолку», книга принялась медленно и старательно выписывать в воздухе фигуры высшего пилотажа, а те — постепенно складывались в размытый рисунок. Известный мальчик и леками. Приглядевшись, я ахнула. Так вот что ты наторил, негодник! Еще бы — забраться в сокровищницу духов неба! Духи ведь не просто свою территорию охраняют — всё, попадающее в их загребущие лапки, автоматически становится их же собственностью, и хранится в хитро запрятанном месте. А, поверьте, к ним попадают не только фантики от конфет и пустые бутылки. Как я слышала, духи являются хранителями многих артефактов, которые ныне считаются утерянными. И вот туда-то пронырливый парнишка и забрался. Не мудрено, что его лишили именно зрения — чем увидел, тем и поплатился. Значит, вот как заклятье снять можно. Уничтожить воспоминание — и дело с концом. А Словом-то этот том сразу не убьешь…

Попрыгав, я изловила книжку и принялась сосредоточенно вырывать из нее листы. Мальчишка при каждом моем движении тихо вскрикивал, а когда я взялась разрывать на куски страницы — и вовсе отчаянно заорал от боли. Потерпи, милый, сам виноват.

За столь интересным и занимательным делом я совсем не обращала внимания на сгущавшиеся над моей головой тучи. А сгущались они в прямом смысле этого слова. Тяжелые, черные, как смоль, с мельтешащими внутри разрядами молний, тучи привлекли мое внимание лишь тогда, когда заслонили собой рукотворную луну. Вздрогнув, я подняла голову.

Ой-ей, мама-а-а-а…

Резкий порыв ледяного ветра едва не сбил меня с ног, разметав по «библиотеке» клочья бумаги. Я попятилась и прижалась спиной к шкафу. Убью Свята!.. Не предупредил меня, сволочь, какое огромнее количество бесхозной энергии высвобождается при уничтожении частички памяти!.. И куда мне теперь отсюда удирать?.. Я ведь и рта раскрыть не успею, а назревающий ураган уже порвет меня на лоскутки, как Тузик тряпку…

Я в панике огляделась по сторонам. Вот засада-то… И ведь, как назло, я все не могу научиться брать себя в руки! Вроде, и не в такие переделки попадала, чего только одно сражение с вождем мертвых воинов стоило, когда мне чудом полголовы не снесли… А ведь пользы это не принесло никакой! И, по своей давней привычке, оказавшись лицом к лицу с опасностью, я совершенно растерялась и запаниковала.

А черные тучи медленно снижались, постепенно вытягиваясь в искрящийся от вспышек молний вихрь. Это что же, деется, граждане?.. Это ведь не просто высвободившаяся энергия памяти хулиганит — это еще и «подопытный» мой на подсознательном уровне задумал избавиться от источника своих неприятностей!

Где же Свята носит, будь он неладен?!

Я испуганно прикрыла ладонью рот и прижалась спиной к шкафу. Нет, по-моему, вслух я это не произнесла… Да, я только подумала, а мои мысли вредят лишь мне одной… И, кстати, о птичках. О вреде, то бишь. Если я попробую избавиться от вихря — могу ненароком навредить мальчишке. Все-таки я в его сознании нахожусь, а моя магия требует куда большего простора. И посему — надо срочно отсюда удирать. Знать бы только еще, куда… Путь наверх — отрезан, это и козлу понятно, а путь вниз, если по аналогии… Я посмотрела себе под ноги. А там его и вовсе нет. Но, как говорится, если есть вход, значит, где-то должен быть и выход… А если его нет на положенном месте — придется проделывать самостоятельно…

И — да, один подобный выход есть…

Искренне понадеявшись, что с остатками проклятья и уцелевшими ночными призраками разберется Свят, я закрыла глаза и смело шагнула в сумрачный омут памяти своей второй души…

Глава 7

— Так вам же сказали — в глухие идти!..

— А это что, по-твоему, абориген хренов?

— Это… это глухие…

Из кинофильма «Особенности национальной охоты»

Я узнала его с первого взгляда… Даже несмотря на то, что в последний раз видела — две тысячи лет назад… Тхалла-тей. Колыбель моей памяти. Небесная обитель дейте. Чудо из чудес. Прекрасный, гордый, величественный и — живой. Живой… Настоящий. Родной…

Подняв голову, я не могла оторвать глаз от города. Сколько же лет пришлось потратить моему отцу, чтобы из отрицательного, сметающего все на своем пути, призванного лишь уничтожать Слова создать такое… Тхалла-тей — величайшее творение моих предков… Ажурные арки, утопающие в облаках точеные башни главного замка, ровные, мощенные разноцветной плиткой тротуары… И люди. По улицам сновали люди. С земли город напоминал растревоженный муравейник, но — как он отличался от мертвых и пустых развалин, где даже ветер забыл имена тех, кого он оплакивает…

Я пересекла поляну и подошла к ведущей в Тхалла-тей дороге. Гладкий прозрачный мрамор широких ступеней, опутанный паутинкой солнечных лучей, отливал золотом и извилисто закрученной спиралью уводил к небесам. А ведь потом, позже, тропа стала невидимой, как и сам город… Моя работа, помню… Я с благоговением провела ладонью по изящным перилам и начала медленно подниматься по ступеням. Видимо, здесь тоже без магии не обошлось — десять шагов — и я уже на полпути к городу.

Пушистое облако в виде птицы с достоинством проплыло мимо меня, слегка задев крылом. Это фиит — страж города. Бесплотный дух, чаще всего принимающий вид облака, охраняющий главную дорогу. Человек с недобрыми намерениями, ежели такой смельчак сыщется, дойдет лишь до середины пути, после чего первый же фиит отправит его в свободный полет назад, на землю… А вот мне — опасаться нечего и некого… кроме самой себя.

Дорога окончилась у высоких, изящно сплетенных из золотых и серебряных нитей врат. Когда я их видела в последний раз — левая створка отсутствовала, а правая — безжизненно болталась на одной петле… Но, как и два года назад, у подножия врат клубились облака, на которых и стоял город, а дорога — раздваивалась и брела в обход городских стен. В детстве я любила прибегать сюда по ночам, бродить вдоль стен или, опершись о мраморные перила, любоваться звездным небом… Специально для таких, как я, к перилам пристроены оригинальные «карманы» — небольшие, увитые плющом и затененные невысокими деревьями балконы, где можно посидеть и помечтать в тишине…

Несколько мгновений я вглядывалась в причудливые узоры врат. Каждый путник увидит в них что-то свое — и именно это и ждет его в городе. Кого-то — дом и родной очаг, кого-то — помощь, кого-то — смерть… а меня — власть. Я слабо улыбнулась при виде своих клинков, изображенных крест-накрест, и серебряного ожерелья — символов власти вождя дейте… Значит, вот кем я здесь была… Нет, не вождем — младшей дочерью вождя. Интересно, удастся ли мне хоть краем глаза увидеть свою прежнюю семью?..

Пока я вспоминала, створки врат бесшумно распахнулись передо мной, приглашая войти. Пара нетвердых шагов — и на меня прорвавшим плотину потоком нахлынули воспоминания. Светлые и мрачные, мучительные и радостные отблески прошлых лет проплывали перед моим мысленным взором до тех пор, пока голова не пошла кругом. Прислонившись спиной к стене, я зажмурилась и попыталась немного упорядочить хаотичный и бессвязный вихрь ощущений из прошлой жизни. Если я с этим срочно чего-нибудь не сделаю — то просто сойду с ума!..

Ведь что происходит с нашей памятью? Проходит время — и старые воспоминания, словно ненужные игрушки, убирают все дальше и дальше. Сначала на шкаф, потом — на антресоли, потом — в дальний угол темной кладовки… Но стоит лишь случайно наткнуться на любимого плюшевого мишку — и, словно по волшебству, оживают детские воспоминая — как мишка попал к вам в руки, как вы с ним играли, какими были тогда вы, ваши близкие, ваш дом… Вот примерно тоже самое сейчас происходило и со мной. Увидела до боли знакомый образ родного города — и понеслось…

И в моей памяти одна за другой возникали картины жизни в Тхалла-тее до нашего позорного изгнания.

Дейте, как и харты, народностью были довольно малочисленной — в городе проживало пятьдесят семей, не считая родных вождя. И это — изо всех семи миров. И при строительстве отец сей факт учел — Тхалла-тей рассчитан как раз на данное количество жителей. Почему не на большее? Потому что у нас кто-то рождался лишь тогда, когда кто-то умирал, и численность дейте оставалась неизменной испокон веков.

Немного приведя в порядок мысли, я нерешительно открыла глаза и первым делом посмотрела на себя. Все верно. И сейчас я выглядела так же, как и до изгнания. Исчезли без следа мелирование, короткая стрижка и парикмахерское достижение двадцатого века — долговременная укладка, а взамен им — длинные, темно-каштановые и совершенно прямые волосы спускались ниже плеч. Бледная обычно кожа приобрела смуглый оттенок, а остальное (я старательно ощупала собственное лицо) — осталось прежним. И, значит, перед очередным своим рождением мы выбирали себе родителей, дабы сохранять привычную внешность… И, похоже, мы много чего еще выбирали себе заранее, пользуясь памятью…

Занятно.

Порыв теплого ветра ласково взъерошил непривычно длинные волосы. Кое-как заплетя эту красоту в косу, я отлепилась от стены и, щуря на солнце глаза, медленно побрела по дороге к своему прежнему дому. А под моими ногами также медленно и лениво проплывали облака. И я в который раз удивилась чудесам местных дорог. Всего их — шесть, и у каждой — своя особенность. У Звездной — мерцающие звезды на черном бархате ночи. У Лунной — серебристо-сияющий цвет, словно и не по дороге идешь, а по лунной тропе, какие ночное светило оставляет на водной глади. У Грозовой — яркие всполохи разрядов среди темных туч. А у Радужной, Солнечной и Облачной, по которой я сейчас и шла — по аналогии. Особенно эффектно дороги смотрелись ночью — вот уж когда действительно создавалось ощущение, будто идешь по небу. К тому же, в темное время суток они излучали естественный свет, чтобы любители поздних прогулок не блуждали по полчаса в поисках нужного пути.

Дороги ровными лучиками расходились от центра, где находился замок вождя, и приводили к пяти «поселкам», каждый из которых включал в себя десять расположенных по кругу домов (шестая же, как вы помните, вела к вратам). И я небезосновательно подозревала, что отец при строительстве Тхалла-тея использовал в качестве модели солнце. По крайней мере, на то указывала карта города. Рисунок — просто один в один.

А вдоль дорог двумя ровными рядами выстроились высокие ажурные арки, укутанные покрывалом цветущего плюща, позади них же — начинался парк. Теплые лапы голубых елей приветственно выглядывали из проходов, и я невольно улыбнулась, вспоминая, как училась ориентироваться среди многочисленных парковых троп. Что тропа из пятой от ворот арки слева — ведет к фонтану, восьмая справа — к озеру, а десятая — к Лунной дороге…

Проверяя себя, я свернула на восьмую тропу, приветливо помахав порхающим вокруг цветов феям. Крошечные, как бабочки, улыбчивые существа с прозрачными разноцветными крылышками и на удивление громкими, звонкими голосами, помахали мне в ответ, наперебой объясняя дорогу. Ни в одном из семи миров фей я ни разу не встречала. Они рождались из цветов плюща, а тот почему-то рос только в Тхалла-тее. Когда умер город, погиб и плющ, и эти волшебные создания… Лес по-прежнему окружал древние руины неприступной стеной, но некая часть магии Слова навсегда ушла вместе с нами.

Вообще лес занимал примерно две трети площади "небесного острова", а сам по себе Тхалла-тей настолько мал, что его вдоль и поперек можно обойти меньше чем за день. И, хотя город являл собой настоящее произведение искусства, главные его чудеса скромно прятались среди деревьев. Мое любимое озеро, например…

Под ногами приятно шуршала прошлогодняя хвоя, перекликались, прыгая с дерева на дерево, проворные белки. Осторожно отводя от лица ветви, я добрела до круглой полянки и остановилась. Вот оно, то самое место, что постоянно мне снилось и во время путешествий по Альвиону, и дома… Сколько же приятных воспоминаний у меня с ним связано…

Из таинственных глубин парка выбегал мелкий, извилистый ручеек и, весело журча, впадал в крошечное, круглое озеро. С одной стороны к озерцу подступали величественные ели, чьи дрожащие тени отражались в чистой и прозрачной, как стекло, воде, а с противоположной — раскинулась поляна из диковинных нежно-голубых цветов, напоминающих наши кувшинки. Металии — тоже росли только у нас, и венок с букетом из них считался непременным атрибутом любой невесты.

Роскошный цветочный ковер спускался до самой кромки озера, и несколько крупных металий зигзагообразной дорожкой пробегали по поверхности воды, указывая путь к изящной беседке, что стояла на крошечном островке. На фоне темного леса отчетливо вырисовывались стройные белые колонны и куполообразная крыша, увитые цветущим плющом, а порхающие нее вокруг вездесущие феи при виде меня приветственно защебетали, приглашая на огонек.

Подойдя к воде, я осторожно допрыгнула до первой металии и замерла, вытянув руки и удерживая равновесие. Можете мне не верить, но мелкое на вид озерцо на самом деле — очень глубокое, а вода — ледяная. Однажды, помнится, я туда все-таки упала… Вылавливали меня долго и без удовольствия. К тому же, я насмерть перепугала илоний — небольших, светящихся в темноте рыбок вроде наших вуалехвостов. И это — тоже только наше чудо… Ночью, в темноте, илонии придают озеру необъяснимое очарование…

И, словно по заказу, яркий солнечный день незаметно сменился ночным сумраком. И засеребрились, отражая лунный свет, ели, замерцали в воде огоньки рыбок, закуталась в нежное сияние, исходящее от крылышек фей, беседка, заухали, переговариваясь, совы и филины… А в беседке присел на плетеную скамейку тот, кто ждал меня.

Щебечущая стайка фей подлетела ко мне, и милые создания удобно устроились на моих плечах, руках и голове, освещая путь. Я же, перепрыгивая с цветка на цветок, привычно преодолела этот непростой путь и, быстро взбежав по ступенькам, крепко обняла своего брата. А потом несколько мгновений вглядывалась в родное лицо, но, сколько ни старалась, вспомнить его черты не смогла, и оно так и осталось — подернуто туманной дымкой… Что ж — и наша память, увы, несовершенна… Да и не видела я своего брата, страшно подумать, сколько…

Еще до войны брат отбыл с важной миссией в один из приграничных миров — и пропал без вести. Мы ждали, пытались разыскать его с помощью магии Слова, одного за другим посылали гонцов — никто никого не видел и ничего не знал. И, разумеется, отец обвинил в случившемся Магистров, хотя… Я вспомнила о личности таинственного дейте, про которую мне рассказывала память Магистра Альвиона во время моего первого путешествия по волшебным мирам. Хотя мы и не нападали ни на кого… Некто неизвестный сделал это за нас, а раз люди пострадали от магии дейте — они и виноваты, им и расплачиваться. Нас красиво и аккуратно подставили, а мы и не поняли ничего… А чем вся история закончилась — вы уже знаете не хуже меня.

Наконец-то я докопалась до истины. И изгнали нас не столько Хранители, сколько сам мир. Хотите — верьте мне, а хотите — нет, но наш мир — это вовсе не бездушная планета, которую мы используем по своему усмотрению. Нет, он живет. Живет и обладает разумом, душой, чувствами. И, как и многие родители, в случившемся конфликте встал на сторону младших и слабых. Это я поняла, когда гонялась за моровыми поветриями. Когда разговаривала с миром, слышала его, понимала, чувствовала… И именно он первым отвернулся от нас и назвал чужаками. А мы… мы слишком его любили и ценили… И потому — не столько нас изгнали, сколько мы сами ушли.

И сейчас я вспоминала тот момент, когда видела брата в последний раз. При прощании. Когда он, по просьбе отца, засобирался в дальний путь к Магистру Шалейна, у которого случилась какая-то серьезная пакость. Или вот-вот случится.

— Если бы только знала, как мне неохота туда ехать, — вздохнул брат. — Можно подумать, у меня здесь дел мало…

— Так не езди! — вырвалось у меня. — Почему не съездит кто-нибудь из Совета?..

— Магистр требует члена правящей семьи, — он недоуменно пожал плечами. — Отец не может поехать, сама знаешь. А больше — некому.

— А как же я? Ты ведь совсем недавно приехал и даже с дороги не успел отдохнуть! Почему я не могу съездить? — возмутилась я. — Мне вот как раз — совершенно нечем заняться! Вайлин я приструнила, с Властителем равнин — все дела обсудила…

— А теперь попробуй отпроситься у отца, — ехидно посоветовал мой собеседник. — И в очередной раз узнаешь о том, что ты, во-первых, слишком мала и нескоро еще дорастешь до уровня посланника, а, во-вторых, что женщинам в принципе нельзя поручать дипломатические дела.

— Дискриминация! — обиженно насупившись, проворчала я. — Я немногим младше тебя, это раз, и почему-то отец не вспоминает о том, что я женщина, когда поручает разбираться с Властителем равнин, это два!

— А, может, потому и поручает, — пряча улыбку, заметил брат.

Я мрачно фыркнула и отвернулась, посмотрев на воду. В прозрачной глубине, лениво шевеля пышными светящимися хвостиками, сновали илонии, а на противоположном берегу из-за деревьев показалось милое семейство красных оленей… Подойдя к озеру, они внимательно взглянули на нас и дружно приступили к водопою. Здесь животные нас не боялись, они — украшение парка, а не припасенное на черный день мясо…

Елы-палы, ну почему это — лишь моя память?.. Почему я не могу повернуть время вспять и отговорить его ехать в Шалейн?.. Почему, почему, почему?.. Впервые за долгое время я вновь почувствовала себя беспомощной. Мне только и остается — что смотреть ему вслед и знать, к какой страшной трагедии приведет нас этот простой и обычный, на первый взгляд, отъезд…

Почему?..

— Мне пора, — брат сочувственно потрепал меня по плечу. — Не грусти. Я только туда и обратно. Быстро во всем разберусь — и вернусь.

"Не вернешься!.." — чуть не завопила я. Уже никогда не вернешься!.. Исчезнешь в неизвестном направлении и никто о тебе ничего не будет знать!.. И отец перевернет приграничные миры с ног на голову, отыскивая тебя!.. И мне придется две тысячи лет скитаться невесть где, прежде чем я вспомню и о Тхалла-тее, и о тебе, и о себе!..

Не вернешься…

А он уже уходил. Неторопливо спустился по ступенькам беседки к воде, ловко перепрыгивая с металии на металию, выбрался на берег и, махнув мне на прощание рукой, бесшумно растворился в сумраке ночного леса, чтобы остаться лишь полустертым следом в моей памяти…

Я опустилась на скамейку и в отчаянии закрыла лицо руками. Находиться так близко к разгадке важной тайны — и не иметь больше ни одной зацепки! Стоит мне лишь вспомнить родное лицо — и я сумею его разыскать! Собственными ли силами или мне помогут — но сумею! А если узнаю, куда брат исчез… И что случится, если я узнаю? Да ничего! Мы не боги, а люди… И мы не умеем поворачивать время вспять.

И все-таки незнакомое беспокойство продолжало настырно подталкивать меня в направлении поисков своего исчезнувшего брата. Память же, выдав некое количество информации, вновь погрузилась в привычную спячку. И до тех пор, пока я вновь не уцеплюсь за знакомый образ, не услышу знакомое имя или не увижу родное лицо — я больше ничего не вспомню… Но, все же, сегодня мне удалось узнать много нового и интересного.

И, в надежде перехитрить память, я решила еще немного побродить по городу. К тому же, Свят почему-то не спешит оповещать меня о конце операции по спасению вредного мальчишки, значит, и торопиться некуда. Полюбовавшись несколько минут на чудесное местечко, я тоже спустилась к воде, добралась до берега и побрела по первой подвернувшей тропе. Куда-нибудь — да приду, кого-нибудь — да встречу, что-нибудь — да вспомню…

Пройдя через лес, я вышла на Лунную дорогу, и привычная темнота незаметно для меня вновь сменилась ярким солнечным днем. А жаль… Хотелось бы посмотреть на дорогу ночью… Но, с другой стороны, Тхалла-тей днем смотрится куда эффектнее, а ночью я однажды его видела, пусть и в виде жутких развалин.

Мне навстречу то и дело попадались люди. Спешили по своим неотложным делам посланники, одетые в форменную экипировку. Размышляли о смысле жизни советники отца, бредя куда глаза глядят и подметая тротуар длинными мантиями. Прогуливались с детьми родители… Меня узнавали, мне кивали, со мной здоровались, а я не могла разглядеть их лиц. Лишь до шеи, а дальше — расплывчатое пятно. И ни цвета и длины волос, ни выражения лица… Даже голоса сливались в один малознакомый гул и звучали абсолютно одинаково…

Не устану удивляться капризам нашей памяти. Мы способны долго и в мельчайших деталях помнить чью-нибудь одежду, место или здание, произведшее на нас особое впечатление, дорогу, по которой прошлись раза три от силы, но — через небольшой промежуток времени уже не в состоянии вспомнить ни лица дорогого и близкого человека, ни его голос… Да что там говорить, забери у нас зеркало — и свое-то быстро забудем…

Свернув с Лунной дороги на первую подвернувшуюся парковую тропу, я углубилась в лес. И сколько по нему блуждала — судить не берусь. Долго. Очень долго. Сначала обошла все свои любимые укромные уголки, потом — сходила к каскаду цветных фонтанов, потом — еще куда-то… И, пока бродила — думала, думала, думала, совершенно не замечая того, что меня окружало. Волшебный мир памяти отошел на второй план, сменившись зловещей пустотой… И, в конечном итоге, устав от бесплодных размышлений, я выбралась за пределы Тхалла-тея, прошлась вдоль городской стены, отыскала подходящий «карман» и свернулась клубком в плетеном кресле. И наблюдала за проплывающими по небу облаками, пока незаметно для себя не задремала…

— Утро-о, утро-о-о ранне-е-е, зорюшка встаее-е-ет…

Я сонно приоткрыла один глаз, но неизвестного певуна — не обнаружила.

— Утро-о, утро-о-о ранне-е-е, — снова затянул старческий голос, и до меня дошло.

Я определенно нахожусь в той самой избе, по полу которой меня недавно так нелюбезно таскали. У хозяйки харчевни в гостях, одним словом. Причем, что характерно, лежу на той же самой лавке, также заботливо укутанная в одеяло, а мои сапоги — по-прежнему сиротливо стоят у порога… Может, мне просто приснилось все?.. И ночные призраки, и блуждание по деревне впотьмах, и нашкодивший мальчишка, и Тхалла-тей?..

— А-а-а, проснулась, красавица? — почтенная хозяйка избы, еще вчера жаловавшаяся на радикулит, ловко орудуя ухватом, бодро выудила из таинственных недр печи раскаленный докрасна чугунок.

— Угу, — я сладко потянулась и перевернулась на другой бок, подложив под щеку ладонь.

Вставать-то как лень… Из тепла и уюта — и сразу в дорогу?.. Не-е-е, я пока еще немного полежу… Давно я уже так не высыпалась и не отдыхала, хотя проснулась почему-то — ни свет, ни заря… Ставни и шторы добрейшая бабушка уже открыла, и в комнату только-только начали робко пробираться первые лучики рассвета… Нет, полежу еще. Сроду в такую рань не вставала, да и не понимала — зачем оно мне надо?..

А хозяйка избы, стараясь сильно не шуметь, уже накрывала на стол. Расставила на вышитой скатерти деревянные тарелки, разложила ложки-вилки, установила посреди стола дымящийся самовар и рядышком — блюдо с блинчиками. Я вдохнула умопомрачительный запах свежей выпечки и, сглотнув слюну, с сожалением выбралась из-под теплого одеяла. Все равно ведь рано или поздно придется вставать… А блинчики с детства обожаю. Моя бабушка готовит их просто потрясающие и кормит меня блинами каждый раз, как я к ней в гости выберусь. Вроде, обычное блюдо — а каждый по-своему готовит и на вкус оно совершенно разное получается…

— Встаешь? — добродушно улыбнувшись, спросила она.

— Ага…

На большее спросонья я просто не способна. И, дабы быстрее прийти в себя, я умылась водой из стоящей в углу бочки и испугалась своего отражения в зеркале. Точно, красавица-а-а — неописуемая! В том смысле, что от испуга и делов некультурных и антисанитарных наделать можно, если подобное ближе к ночи повстречаешь…

Физиономия у меня, в общем, во сне увидишь — не проснешься. Или проснешься — но заикой. Рожица — бледная-бледная, словно из меня кровь всю выкачали и на нужды переливания пустили, глаза — уставшие, воспаленные, губы — синюшные, как после затянувшегося похода в магазин по тридцатиградусному морозу… Нда. Тяжелый случай. Тут даже предусмотрительно прихваченная из дому косметика не поможет…

Ой-ей…

Погрустнев (ведь, как и всякая нормальная девушка, всегда хотела быть красивой, в каких бы условиях проживания ни оказалась, но — поди ж ты…), я привычно полезла в рюкзак за сигаретами. Ну, елы-палы… Нет, я так не играю, товарищи! Мало мне закончившейся отравы — я еще и пачку почему-то до сих пор не выкинула! Курить хочу-у-у… Хоть на стенку лезь, честное слово… И то — не факт, что полегчает.

Ужасть…

И вместо утреннего перекура пришлось делать зарядку, от которой с непривычки заныли все мышцы сразу и хором. Бросай курить, вставай на лыжи — и вместо рака будет грыжа… Кое-как размявшись, я уселась за стол, в тоскливом ожидании посмотрела за блинчики, облизнулась и только сейчас заметила — Свята-то в избе не наблюдалось! И куда он успел спозаранку подеваться, спрашивается?..

— Ушел он куды-то, — ответила на мой вопрос бабушка. — Не сказал ничаго. Встал до тебя — и ушел.

— А что ночью было — вы не помните? — рискнула спросить я.

Интересно ведь — приснилось или нет? А то уж больно явный сон приглючился…

— Помню, друг твой вечор тебя укладывал, мучился, бедный, — сосредоточенно наморщила лоб она и вдруг хитро мне подмигнула: — а потом посередь ночи просыпаюсь и гляжу — на руках тебя носит и ничаго! И к сердцу еще так прижимал — как любимую свою… Гуторил, по нужде ты вышла и плохо тебе стало.

Я задохнулась от возмущения. С чего бы это мне на улице плохо стало?! Вот и показывайте мужчинам свою слабость! Стоило один раз при нем в обморок упасть и все, чуть что — сразу «плохо»! А он, выходит, в кустах бдительно караулил и ждал момента?! Или, как это говориться, — сердцем почуял?! Бред сивой кобылы. И не слишком изобретательный.

— Эм-м-м, — промычала я, заметив вопросительный взгляд своей собеседницы. — Не помню…

— Ты кушай, дитятко, кушай, — покивав, вспомнила о блинчиках старушка. — Не жди нас…

Меня никогда не надо долго упрашивать: налив чаю, я с удовольствием взялась за завтрак, который временно приостановился лишь тогда, когда в избу вернулся Свят. Вытерев ноги о половичок, мой спутник устало дотопал до стола и уселся рядом со мной.

Перестав жевать, я покосилась на него. Бедненьки-и-ий! За прошедшую ночь он осунулся, побледнел и похудел — хотя, казалось, куда уж больше-то?.. Я, по доброте душевной, даже подзатыльники обещанные ему простила, не говоря о вранье. Это ж что такое ему ночью пережить пришлось?.. Я, правда, тоже как-то не так выглядела…

Свят, словно угадав мои мысли, повернулся и жизнерадостно подмигнул, прошептав мне на ухо:

— Порядок. Мальчик прекрасно видит и почти ничего не помнит.

— А-а-а, — я вспомнила о недоеденном блинчике и принялась активно его пережевывать. — Гм… Почти?!

— Угу, — харт тоже взялся за завтрак. — Тебя он почему-то прекрасно запомнил.

— Меня?! — я поперхнулась чаем. — Где?!

— У себя в голове, — с самым серьезным видом отозвался Свят, хотя в его кошачьих глазах золотыми смешинками прыгали озорные чертики. — И сам процесс уничтожения обрывка памяти.

Теперь я уже не поперхнулась — я подавилась. И, прижав руку к груди, долго, надрывно и отчаянно кашляла, а он — заботливо похлопывал меня по спине. Кошмар!.. Так грязно сработать и столько наследить!.. Но что с дилетанта взять… Не имею привычки рвать книги из библиотеки чужой памяти, знаете ли…

— Да не расстраивайся ты так, — сжалился над моими муками харт. — Его поверхностные воспоминания я немного подчистил, подправил — и теперь мальчику просто покажется знакомым твое лицо. А уж где он его видел — пусть сам подумает…

Я перевела дух и отвесила негоднику заслуженный подзатыльник, проворчав:

— Нашел время шутить…

— Извини, — легко согласился он, не переставая, однако, ухмыляться.

— И не подумаю, — буркнула я.

— Ну и ладно, — пожал плечами Свят.

И до конца завтрака мы друг с другом не разговаривали. Я — немножко дулась, а харт — не замечал ничего, кроме еды, которую подметал удивительно быстро и с завидным аппетитом. А хозяйка избы с каким-то странным умильным выражением наблюдала за нами.

А потом она возьми и спроси:

— Свадьба-то ваша когда?

Теперь, подавившись, кашляли мы оба.

— Вы, бабушка, не торопите события, — первым просипел Свят.

— И не выдавайте желаемое за действительное, — хрипло поддакнула я.

— Жаль, время потеряете лишь, — покачала головой старушка. — Да молодые еще, жизни своей не жалеете и не считаете… А как подходите-то друг другу…

Угу. Идеально. Как Дракула и Франкенштейн. Нужно только определиться для начала, кто из нас кто — и вперед…

— Кась, пошли-ка отсюда… — наклонившись ко мне, пробормотал харт. — Тут конечно, хорошо, но бабушка того и гляди — вместо Магистра нас поженить надумает…

— Угу, я уже… — согласно закивала я, на ходу дожевывая последний блинчик.

Так, бочком-бочком, мы встали из-за стола, поблагодарили за еду и кров и проворно засобирались. Хозяйка избы же на обычном прощании не угомонилась и, после недолгих пререканий, всучила нам корзинку с обедом, которую, видимо, заготовила с вечера.

— Дорога-то дальняя вам предстоит еще, — настаивала она. — А до деревни до следующей — и ехать, и ехать… Не обижайте старуху, берите.

Пришлось взять. Только из уважения к ней. Ну, и потому еще, что Свят накануне мимоходом посетовал на дикие цены в харчевнях и на свои быстро тающие средства. Короче, начинать кормиться собственными силами нам однажды придется.

— По-моему, нам уже пора за свои услуги магов деньги с народа взимать, — заметила я, когда мы отошли от избы. — Одни моровые поветрия вон чего стоят…

— Деньги? — возмущенно приподнял бровь харт. — За спасение жизни? У тебя что, сердца нет?

— Да нет, есть, вроде, раз бьется… Но к нему придачу — еще и практичный разум, — парировала я. — Мы на какие шиши дальше путешествовать будем? Ась?

— Ну, пока пророка догоняем — денег хватит, — размышлял вслух мой спутник. — А там, если повезет — клад найдем.

— Чего?!

— Клад, — пояснил он.

— Где?

— Погоди-ка, дай сообразить. Полнолуние у нас — через три дня. Если успеем к тому времени добраться до деревни Зеленые сосны — а мы пока успеваем — то как раз застанем девушку, которая выходит ночью из лесу и указывает местонахождение клада. По легенде, по крайней мере, — уточнил он, заметив мой скептический взгляд. — Правда, пока еще ни один смельчак за ней идти не рисковал…

Ага, так я и поверила! Знаю я одну такую байку. Существует древняя киприотская легенда, что каждую ночь из волн морских выходит прекрасная, полуобнаженная девушка, одетая лишь в пену. По более современной легенде, она стоит всего тридцать долларов… Если это такая же девушка — я пас! Вот парень бы был — я бы еще подумала… Правда, может, Святу только того и надо (девушку, в смысле), кто его знает… Хотя, денег-то у него все равно нету, как ни крути. Ха-ха.

Нда, граждане…

Пока мы обсуждали дела насущные, успело рассвести, и из домов на охоту повалил народ. Зевая и потягиваясь, все население мужского полу, способное держать в руках оружие, выползало на свет божий, громко желая друг другу "добро утра". И как такое раннее утро, когда еще спать и спать надо, да и сигареты, к тому же, закончились, может быть добрым?.. Не понимаю и, видимо, не пойму никогда.

Уныло плетясь за бодро шагающим к ручью Святом, я случайно углядела в общей толпе знакомое лицо. А-а-а, местный вредитель оклемался и захотел проявить себя… Парнишка, почувствовав мой взгляд, поднял голову и нахмурился. Нет, ну до чего же на Темку похож… И внешне, и обормот — тот еще… Я старательно не вспоминала о племяннике несколько дней кряду, дабы не волноваться почем зря, но…

И у меня надрывно заныло сердце. Как он там сейчас один, без взрослых, без меня?.. Скучает, наверно, по дому, грустит… Хотя, фантазия у Артемыча такая буйная, что тут уж не до скуки и грусти становится. Ни ему, ни его окружению. Да и настырная тетка со своими вечными нравоучениями поблизости не верится и жить не мешает… А чего еще молодежи для счастья надо?.. Вот-вот, и я о том же. Дайте денег — и не мешайте жить. Пустите в сказочный мир — и не путайтесь под ногами.

Тьфу, ты, елы-палы…

— Эй, Касси, — харт перестал насвистывать и внимательно посмотрел на меня. — О ком скучаешь?

— Да… так я… ничего, — я украдкой шмыгнула носом. — Не обращай внимание…

Свят заглянул в мои глаза и тихо спросил:

— Поговорить не хочешь?..

Я тяжко вздохнула и отрицательно покачала головой. О чем тут говорить?.. В жилетку поплакаться и рассказать, как сильно я волнуюсь за племянника и как по нему, оболтусу, соскучилась?.. Как сильно боюсь не найти его или не успеть найти вовремя?.. Зачем? Еще не сдержусь, совсем расстроюсь и пущу слезу…

Харт пожал плечами и, отвернувшись, вновь принялся насвистывать себе под нос незамысловатый мотив. А знакомый мальчишка, уходя с взрослыми в лес, то и дело оглядывался через плечо, придирчиво изучая мою скромную и опечаленную персону. Не удержавшись, я скорчила ему рожицу и показала язык. И на его веснушчатой физиономии медленно появилась понимающая улыбка.

Вспомнил, значит…

И, прежде чем исчезнуть в лесу, мальчуган повернулся ко мне и, чуть склонив вихрастую голову на бок, прижал правую ладонь к сердцу. Точно, вспомнил и теперь — благодарит, и ей-богу, это жутко приятно! И на душе у меня заметно посветлело и потеплело. Ну, своего парнишку пока найти не могу — так хоть кому-то от моих странствий польза есть. Не все же мне только вредить да виноватой во всех известных грехах оказываться… В конце концов, мы, павшие воины, тоже люди…

Хотя, и деньги бы лишние не помешали.

Глава 8

— Смотрите!

— Это Мэлдок. Сэр Мэлдок Макрешли.

— А почему он оделся привидением?

— Сэр Мэлдок, к счастью, умер много лет назад…

— А он не опасен?

— Нет, господин комиссар.

Из кинофильма «Фантомас против Скотланд Ярда»

Я думала. Со мной такое вообще-то редко случается. Обычно я тихо плыву по течению, живу, как живется, и предпочитаю не забивать себе голову разного рода ерундой и глупыми философствованиями на тему: почему это так, а не по-другому. И думать по-настоящему начинаю лишь тогда, когда приходиться сдавать экзамен, к которому я, естественно, не подготовилась как следует. Сейчас, конечно, экзамена никакого не предвещалось, но подумать — пришлось.

А все из-за моего несносного спутника! Первое время он вел себя достаточно скромно и, не считая давнего случая с одеждой, ничего лишнего в отношениях со мной себе не позволял, а тут — поди ж ты… Как с цепи сорвался, честное слово! И дня не проходило без его шуточек.

Нет, я понимаю, почему для меня каждое утро начинается с купания в ледяном ручье. Не подумайте, это не я больная на голову и мне не терпится заработать пневмонию! Это Святу так легче меня разбудить. Я уже говорила, что люблю поспать по утрам? А, дабы пророка нагнать, приходилось просыпаться неприлично рано, и харту явно надоело стоять у меня над душой и по полчаса взывать к моему чувству ответственности, которого я вообще у себя ни разу не замечала. Вот он и спихивал спальник вместе со мной в ручей, а потом старательно записывал все, что слышал в свой адрес. Ей-ей, сидел на камушке и строчил тихонько на пергаменте! Хорошо, ручей неглубокий и там даже при очень большом желании утопнуть невозможно, но вот все свободное от поездки время я проводила у костра, пытаясь успеть просушить спальник и пижаму до прихода ночи. Чаще всего — не успевала…

Но — ладно, как уже сказала — это я понять могу. Будить меня по утрам, особенно, если я плохо спала ночью и вставать мне неохота — сущее наказание. Но вот зачем он мне жуков перед сном в спальник подсунул?! Я же насекомых с детства до икоты боюсь! Любых, даже безобидных бабочек, не говоря уже о пчелах и осах!.. Когда эти твари по мне поползли, я своим истошным визгом всю близлежащую деревню перебудила и народ в полном составе приперся к нам, на ночь глядя, отношения выяснять!.. И крайней потом оказалась именно я!..

А колючек мне зачем в рюкзак подсовывать?.. Ась? И момент-то, сволочь, нашел подходящий, когда я, скинув свою ношу на траву, преспокойно удалилась по делам в ближайшие кусты! А потом вернулась, закинула на плечо рюкзак… и крыла трехэтажным матом Свята и всю его родню до десятого колена включительно! И как подсунул — замаскировал, видимо, иллюзией, я и не заметила ничего! Зато поцарапанная спина до сих пор болит! Ведь, паразит, к колючкам еще какое-то бронебойное заклятье прицепил, чтобы они и сквозь мою куртку подействовали. Хотела подлецу отомстить, но лишь зря пробегала за ним полвечера. Я и за Артемом-то угнаться никогда не могла, а за этим — подавно. Бегает так — только пятки сверкают. Сейчас здесь стоял — и уже нету! И иди, ищи ветра в поле!..

А воду в мой сапог налить?.. Тут я, правда, одно очко отыграла… Сапоги-то у меня непромокаемые, но только тогда, когда они соответственно на ноги обуты. Если же в них предварительно самому воды налить — и протекать не будут, и звуки подозрительные скроют. И воду, к тому же, подогреют… Пятку я себе попросту ошпарила и со злости запустила несчастным сапогом куда-то в направлении харта, случайно угодив тому прямо между глаз… Нет, правда, совершенно случайно! Свят и увернуться не успел, так хохотал, бедняжка… А потом, надутый и разъяренный, он весь вечер лазил на карачках по окрестностям в поисках некой, одному ему известной травы, дабы излечиться от стремительно назревающего фонаря. Да какой фонарь — там целый прожектор в сопровождении лампочек образовался! Жаль, быстро сошел…

И вот сейчас я, сверля злобным взглядом спину вредителя, ехала и напряженно обдумывала планы коварной, жестокой и беспощадной мести. Я еще никому подобных безобразий с рук не спускала! А то возомнил тут из себя… Можно подумать, все вокруг — пятнистые олени, а он один — д'Артаньян! Я ему еще покажу… месть кардинала Ришелье!..

Кстати, о птичках!.. Кажется, у меня уже кое-что вырисовывается!.. Я проводила задумчивым взглядом одинокий кустарник, что скромно притулился в гордом одиночестве неподалеку от леса, и улыбнулась про себя. Вот и оно. Пора начинать спектакль под кодовым названием… Эм-м-м… Ну, просто — спектакль.

Остановив Мифа, я сползла с его спины и, насвистывая, направилась к кустику, провожаемая подозрительным взглядом Свята. А мысли ты мои читать не умеешь, а твоя бабушка мне специально амулет на такой случай дала… Я скрылась за кустом, села на землю и внимательно осмотрела сие творение природы. Невысокий. Мне по… ну, чуть ниже пояса. Листиками напоминает нашу черную смородину. Всем остальным — тоже. Даже ягодой. Я с любопытством сорвала одну, съела и скривилась. Тьфу, гадость. Точно — напоминает. Ненавижу смородину.

— Ты там еще долго? — нетерпеливо осведомился мой спутник.

— Уже, — буркнула я, морально собираясь с силами.

И, едва выйдя из кустов, согнулась пополам и заголосила:

— Ои-и-и-ий, живот боли-и-ит, не могу-у-у-у!

— Так я и поверил, — насмешливо фыркнул харт. — Хватит придуриваться и поехали!

— Не могу-у-у, руки-ноги сводит!.. — в лучших традициях "мыльных опер" вопияла я. — Умира-а-а-ю-у-у!..

— Касси, это не смешно! — повысил голос он.

Гордо промолчав, я мешком свалилась на траву и картинно скорчилась, обхватив руками предполагаемо больной живот. Свят тяжко вздохнул, соскочил с виала и покладисто уселся на траву в трех шагах от меня:

— Ладно, хочешь полежать — полежи.

Я тихо засопела. Не верит, зараза. Надо бы еще чего-нибудь придумать… И придумывала я так старательно, что не сразу обратила внимание на одну вещь — руки-ноги-то у меня действительно свело! Я страшно перепугалась. Вот те и смородина!..

Ой-ей…

Попытки разогнуться, распрямить свои несчастные конечности или заговорить ни к чему не привели. В тягостном молчании потянулись бесконечные минуты. Свят упорно не хотел верить в мою болезнь, а я — никак не могла доказать ему свою правоту. И неизвестно, сколько бы мне еще пришлось пролежать в позе спящего эмбриона, не сдайся харт и не реши самолично убедиться в том, что он — осел и круглый дурак, раз верит моим проделкам. Это я не для красного словца приплела, это у него на лице написано было, когда он перевернул мое неподвижное тело на спину и с унылым выражением на физиономии приготовился выслушать веское мнение о себе, любимом.

Я молча уставилась на него: мол, видишь, теперь убедился?

— Твою налево!..

Это он у меня успел выражений нахвататься…

— Что ты съела?! — унылое выражение мгновенно сменилось хмурой озабоченностью.

Я взглядом указала на куст. Мой спутник поморщился:

— Понятно. Тебя разве Магистр Альвиона в травах и ягодах разбираться не научила?

Я красноречиво закатила глаза. Учить-то она учила, да только я — не учила! Кто же знал, что оно пригодиться может? Мне проще ничего не есть из неизвестного растительного, чем учить, почему его есть нельзя. Но тут же — дернул черт…

— Лежи смирно! — и Свят, сорвавшись с места, резво убежал куда-то в направлении леса.

Да, можно подумать, я сейчас встану и уеду без него… В общем-то, я бы и встала, и уехала… если бы смогла. Проклятая ягода! Ведь куча безвредного вокруг растет — и надо же мне съесть именно опасную!.. Разыграть хотела, называется…

Нда.

Харт вернулся на удивление быстро, притащив с собой целую кружку какой-то ягоды. Присев рядом, он пару раз перевел взгляд с моего беспомощного тела на кружку, явно раздумывая, как бы сие противоядие в меня впихнуть. А выход-то один…

— Припарки делать придется, — пробормотал Свят после безуспешных попыток протолкнуть ягоды сквозь мои судорожно сжатые челюсти и, не удержавшись, упрекнул: — нашла время болеть!.. Ведь почти догнали твоего пророка!..

А сам-то, а сам-то!.. Кто из нас двое суток от лихорадки страдал, ась? Я, что ли?

— Это непредвиденное обстоятельство! — возмутился он, прочитав ответ в моих глазах.

Это — тоже!

— Это — нет!

Да, как и сапог…

— Если в следующий раз решишь меня разыграть — так хоть о своей безопасности прежде позаботься! — продолжал сурово отчитывать меня он. — Думать надо, что ешь, не маленькая!

Да, третье тысячелетие скоро разменяю… А как была всю жизнь рассеянной растяпой, так и останусь. Это уже не просто диагноз, это — лечению не подлежит…

— Ладно, не злись, — харт развел костер и подвесил на огонь котелок, бросив в быстро закипевшую воду ягоды и листья какого-то кустарника.

Опять еда всякой дрянью вонять будет… От привкуса перебей-травы едва отделались, теперь очередная «приправа» назревает…

— Кась, ты на меня сильно сердишься?

Ого! Что, совесть из длительного запоя вышла и решила проявить себя?..

— Это для твоего же блага!

Я те такое «благо» покажу! Только поправиться помоги!..

— Про то, что ты насекомых боишься, я не знал, честное слово! Это ведь непростые жуки…

Я метнула на него свирепый взгляд. Да, лечебные жучки, я уже поняла. Помогали мне избавиться от случайно выживших нервных клеток.

Свят, помешивавший варево в котелке, повернулся ко мне и невозмутимо пояснил:

— Ты курить не хочешь, заметила?

Упс. Точно, не хочу. Даже странно. Я бы и не заметила, если бы он не напомнил… До случая с жуками — мучилась и днем, и ночью, а сейчас — и забыла уже…

— Они весь накопленный негатив и его причины из существа вытягивают. И кошмары тебя мучить перестали.

Перестали. Но надолго ли?.. Кошмары здесь, как и Альвионе, преследовали меня постоянно, и никуда от них не скроешься…

— Колючки — тоже для пользы дела.

Массаж лечебный, никак?.. Иглоукалывание?..

— Зато у тебя шея со спиной болеть перестали.

Ладно, про хандроз забудем. А сапог?! А сапог с водой?! Я бросила возмущенный взгляд на вышеозначенную обувь.

Харт немного смутился:

— Ну, а сапог… Хм… Сапог — просто так… Не удержался. Извини.

И получил свое…

— Ладно, мы в расчете. Мир?

Я подумаю.

Припарки, надо сказать, граждане, дело мокрое и неблагодарное. И, хотя «припаривали» мне исключительно лицо и шею, воды под одежду набежало изрядно. Зато помогло, но ждать результата лечения пришлось около часа, а потом еще полчаса — растирать затекшие мышцы. Короче, полдня оказались потрачены впустую. Ну, почти впустую. Потому как, поразмыслив, я решила харта простить, и мы опять начали нормально общаться, а не строить друг другу козни. Вру, конечно, строили втихую, но, по крайней мере, ни по одному из нас этого непотребства не заметишь.

Впрочем, следующим вечером мои мечты о сладкой мести все же сбылись. Опять-таки — совершенно случайно!

Но — давайте по порядку.

Итак, ближе к уже упомянутому вечеру следующего дня, мы добрались до искомых Зеленых сосен. Деревушка, прямо скажем, яркой выраженной красотой и индивидуальностью не страдала и ничем особенным не выделялась. За исключением, может, той самой легенды о загадочной девушке. Свят мне за эти дни успел все уши прожужжать, рассказывая и о немыслимых сокровищах, и о таинственном призраке, и о жутких стражах клада. И вкратце суть истории сводилась к следующему.

Жила-была на свете одна бабулька. Такая древняя, что даже старожилы деревни не могли вспомнить, сколько ей лет. А помогала той старушке по хозяйству прапраправнучка — девица на выданье. Но вот ведь засада: бабулька деньги любила — страсть как, а зарабатывать сама — уже не могла и подключила к этому делу девушку. А та — мастерицей слыла на все руки. Полотна ткала, но не простые (нет, и не золотые), а, гм, двигающиеся. Речка на ее полотне журчала и убегала в никуда, птички — пели и порхали с ветки не ветку, облака — сновали по небу туда-сюда и так далее. И чудеса эти жители приграничных миров на ежемесячных ярмарках с руками отрывали.

Старушенция же, хитрюга подлая, у внучки все честно заработанные средства отбирала и, под предлогом, что, мол, на ее приданое копит, собирала в один большой сундук. И, по аналогии, с сундука ни днем, ни ночью лишний раз не слазила. Даже нужду, простите за откровенность, рядом с ним в горшок справляла. А девчонка, балда, верила, и все деньги в сейф на хранение сдавала.

И вот пришло время местной долгожительнице отойти в мир иной. И, граждане, представьте себе, эта скряга однажды, ясной лунной ночью, втихаря от внучки, собрала все ее деньги и удрала с ними в лес, дабы упрятать сокровища подальше. Мол, если мне не достанутся, то и вам — фиг с маслом. А девушка как раз возвращалась с гулянки и, не будь дурой, тайком отправилась за ней и проследила, куда именно вредная старушенция деньги запрятала. Бабулька, зарыв сокровища, на месте же и умерла, но успела ведь прежде шибко сильное заклятье на клад наложить. Настолько сильное, что и внучка, едва начав рыть землю, отошла следом за своей прапрапрабабкой.

— И с тех пор — каждое полнолуние дух девушки возвращается в лес, проходит по известному пути и никак не может поверить в то, что сокровища утеряны для нее навсегда, — торжественным голосом резюмировал харт.

Я передернула плечами:

— Бред.

— Спорим? — он азартно протянул мне руку.

— На что? — прищурилась я.

Тот задумался. А действительно — на кой со мной спорить? Готовить — так себе дороже выйдет, с моим-то несомненным «талантом». Посуду мыть — так я честно свою обязанность выполняю. И посему…

— Э-э-э… — его взгляд этак выразительно прогулялся по моей скромной персоне, а я в ответ грозно показала кулак. — На прощение.

— В смысле? — заподозрила неладное я.

— Если найдем клад — ты перестаешь злиться на мои шутки, — озорно сверкнув глазами, пояснил Свят. — Если нет — можешь смело мне мстить, я все прощу!

— Не-е-е, я не согласна! — возмутилась я. — Какой хитрый! Клад-то твой существует, раз легенды есть! Давай так — если там те несметные сокровища — ты выиграл, а если чушь всякая — то я.

— По рукам, — без раздумий согласился он.

Мы обменялись рукопожатием и, спешившись, углубились в сосновый бор на поиски той самой избушки, а виалов оставили у ручья. Уйти они никуда не уйдут, и украсть их — тоже никто не украдет. А в охоте за привидением наша магическая живность только помешает, как пояснил харт, поскольку чувствует присутствие потусторонних явлений и оповещает об этом своего друга. Для отлова призрака же — тишина нужна. Малейший шум спугнет девушку и все, моменто море, не видать нам вожделенных денег.

Изба обнаружилась метрах в трехстах от деревни. Запрятанный в глубине леса, дом, в отсутствие хозяев, до крыльца зарос ветками и черта с два его разглядишь среди деревьев, если не знаешь точно, где он находится. Естественно, я об этом у Свята поинтересовалась, а тот, ни мало не смущаясь, пояснил, что давно уже на сокровище глаз положил и, конечно, пару раз на разведку съездить успел. Хитрец, однако, предусмотрительный.

Заночевать или, вернее, дожидаться наступления ночи, решили снаружи, на неком подобии полянки. Любопытства ради и разминки для, я поработала парниками над проходом в избу, но природа все же оказалась сильнее меня. Толстые ветки упорно не желали спиливаться и срезаться (а ломать их о колено, понятно, не следует — колено вернее сломаешь) и моя экскурсия в мир неведомой древности ограничилась подглядыванием в грязное окно, к которому я с боем пробивалась около часа. И, так ничего интересного и не увидев, я разочарованно вздохнула, отерла со лба пот, помыла руки и уселась у костра ужинать.

— Главное, — меж делом вещал харт, — призрака не проворонить. По легенде, девушка с восходом луны появляется из лесу, бродит вокруг избы, а уже потом идет искать клад.

— А нам привидение ничего не сделает? — поинтересовалась я, заваривая в кружке чай.

— Нас оно даже не заметит, — заверил Свят, методично выскребая из плошки остатки чем-то сильно подпахивающей каши. — Если шуметь не будем. А если будем — она просто исчезнет в лесу до следующего полнолуния.

Посуду после ужина мыть не стали — да и негде, и до самой темноты мирно резались в карты. Местный аналог "подкидного дурака" от нашего не особо отличался — только что раздача шла по семь карт и козырь доставался со дна колоды. Карты «туз», «король», «дама» и «валет» здесь именовались соответственно — «спаситель», «магистр», «ведьма» и «маг», а в качестве «джокеров» выступали «хранители». И вместо наших мастей — «лес», «болото», «горы» и «равнина». Свят в игре мухлевал, как заправский шулер, да мой двоюродный брат раньше крупье в казино работал и меня не так-то легко обставить!

— Бейся, — харт, развалившись на одеяле, прикрыл карточным веером довольную ухмылку.

Зараза. Козырный "маг болота". А я могу ответить лишь козырной «ведьмой», «хранителем» и… и кучей всякой мелочи, которую и называть-то стыдно, и она — не в счет. Елы-палы… А "ведьма равнин" у него точно есть, у меня на пройденные карты — память феноменальная (и где она бродит, когда экзаменационный материл учить надо?..). Чем биться-то, чем биться?.. Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка…

— Давай свою «ведьму», — проворчала я.

Ну, все, каюк. Опять проиграю. Нам обоим везло с переменным успехом — пять раз подряд я выиграю, пять раз — он. И пока госпожа Удача, шелестя крыльями, мирно притаилась за спиной Свята. А я… а я осталась без «хранителя» и без козырей с тремя мелкими картами на руках.

— Кась, ты так и будешь перед каждым ходом думать по полчаса? — ехидно поинтересовался харт.

— Это еще никому вреда не принесло, — огрызнулась я, быстро соображая про себя.

Ага. У него "восемь равнин", "восемь болот" и "пять гор". Ха-ха. Фиг вам, называется. Не выиграешь. Подгадывая карты, я выложила друг за другом "две горы", "два леса" и "пять равнин".

— Проклятье! — возмущенно сплюнул Свят. — У меня же победа в кармане была!.. Касси, как ты это делаешь?

— Уметь надо! — хвастливо ответила я, сладко потягиваясь. — Ничья. Перекур?

— Да поспать надо хоть немного, по идее, — он, машинально тасуя карты, взглянул на небо, определяя время. — Пара часов еще есть. Даже если всю ночь за призраком пробегаем — днем отдыха не будет, иначе совсем от пророка отстанем.

— Угу, — согласно зевнув, я завернулась в полусырой спальник, положила рядом ножны и быстро задремала, убаюканная шелестом ветвей.

Сквозь сон до меня постоянно доносилось подозрительное шуршание опавшей хвои, словно вокруг нашего лагеря бродил некто неприкаянный, и каждый раз я вскакивала, тревожно вглядываясь в темноту. Костер же мой спутник предусмотрительно затушил, не видно ни зги и стра-а-ашно-о-о!.. В конце концов, харт, не выдержав, высунул голову из-под одеяла, рявкнул на меня и велел лежать смирно. В ответ я, обидевшись, язвительно посоветовала ему "не греметь своими костями" и снова чутко закемарила.

И тогда-то и свершилась моя мелкая месть. Дело в том, товарищи, что сплю я очень тихо. Нет, не так. Все люди спят тихо, кто не храпит, а я — даже не дышала. И не вру, ей-богу! Просто такая особенность организма — дыхания и не слышно, и не видно, пульс — почти не прощупывался. Родители, пока не привыкли, часто пугались. Думали, отошел их ребенок в мир иной… К тому же, я еще и бледнела жутко.

Вот и Свят купился. Уж не знаю, за каким лядом ему понадобилось наблюдать за спящей мной, но, узрев мое своеобразное состояние, перепугался он страшно! А поскольку я всегда просыпаюсь, когда на меня неприлично пялятся, то и сейчас — быстро переборола дремоту и несколько мгновений с удовольствием наблюдала за его реакцией.

— Ка-а-ась!.. — харт, наклонившись, осторожно потеребил мое плечо — Ка-а-асси-и-и!..

Я не реагировала.

— Касси!!!

Я закусила губу.

— КАССИ!!!

На его растерянную физиономию — приятно посмотреть! Не выдержав, я громко фыркнула и рассмеялась ему лицо. Свят удивленно отпрянул от меня и с размаху сел на пятую точку. В томительном молчании прошло несколько секунд, прежде чем он решился осторожно спросить:

— С тобой все в порядке?

— И не надейся! — ухмыльнулась я, расправляя спальник и садясь по-турецки. — Замучаешься ждать!

— А… Как тогда?.. — запнувшись, мой собеседник старательно изобразил на пальцах окончание своего вопроса.

— Так, — весело отозвалась я. — Организм такой, ясно?

— Ну…

По его глазам было видно, что ни черта ему не ясно, но я вдаваться в объяснения не стала, зато потребовала их от харта.

— Признавайтесь-ка, молодой человек, какого вам понадобилось среди ночи приставать к спящим незамужним девушкам?!

Он на мгновение смешался, а потом с плутовской улыбкой вытащил из травы ма-а-аленького такого, симпатичного, рыженького в белую крапинку паучка.

— Да вот, хотел тебе больной желудок подлечить… Ты же все на него жаловалась…

Я с визгом отскочила в сторону, запустив в него подвернувшимся под руку рюкзаком:

— Я те сейчас такой желудок покажу!..

Свят, хмыкнув, ловко поймал случайный снаряд, положил его на землю и с деланной обидой проворчал:

— И помогай после этого людям…

— Даже и не думай! — я оперативно схоронилась за ближайшей сосной и, испуганно выглянув из-под нижней ветки, умоляюще попросила: — Свят, ну, будь другом, убери его, а?..

— Кась, так он же — лечебный, — и харт, посадив паука на ладонь, шагнул ко мне.

— В обморок сейчас упаду! — в отчаянии пообещала я, чувствуя подступающий к горлу противный комок. — И тебе же хуже будет!.. Тебе меня потом таскать и надрываться!..

Он немного подумал, ухмыльнулся, бережно посадил свое членистоногое на сосну, понаблюдал, как его подопечный, бодро перебирая пятнистыми лапками, карабкается по стволу вверх, и кивнул мне:

— Выходи. Уползло страшное чудище.

— Попрошу без издевок, — я, подозрительно косясь на сосну, осторожно прокралась назад и с головой нырнула в спальник, откуда и пробурчала: — И я: а) отомщу, б) быстро отомщу, в) страшно отомщу…

— Все, я уже боюсь, — фыркнул Свят, но угомонился.

И на какое-то время в нашем лагере воцарилась сонная тишина. Я, однако, после пережитого шока нормально уснуть так не смогла. Стоило лишь закрыть глаза — и мое воспаленное воображение рьяно начинало рисовать картины, одну страшнее другой.

Вот паучок сползает с дерева и крадется ко мне…

Вот он уже подкрался и раздумывает, как бы залезть в спальник…

Вот он заползает, таинственно шурша по ткани своими конечностями…

И я в ужасе открывала глаза, дабы убедиться в отсутствии вредного насекомого. Ну, боюсь я их и ничего с собой поделать не могу! Ведь кто чего боится — кто-то мышей, кто-то — собак, кто-то — ментов, кто-то — темноты и замкнутых пространств, кто-то — зубных врачей, Свят, как я поняла, смертельно боялся одиночества (ему кошмар на днях приснился, а я подло подслушала и запомнила), я вот — насекомых…

Сон упорно не шел. Поняв, что уснуть мне не дано, я со вздохом встала, надела перевязь, оглянулась на мирно сопящего харта и нервно прошлась по поляне. Зато привидение не прокараулим… Луна, посеребрив верхушки сосен, медленно окидывала мир задумчивым взглядом. Значит, скоро в путь, на поиски сокровищ… Если они действительно существуют.

Бдительно обойдя поляну по периметру, я заглянула за избу и замерла с раскрытым ртом. Прямо на меня из лесу шла девушка. Та самая, представьте себе, граждане!.. Как харт мне ее и описывал!.. И выруливала она как раз из темных глубин соснового бора!..

Ну, выруливала — грубо, конечно, сказано. На самом деле — она плыла. Медленно, едва касаясь босыми ногами травы, призрак легко и бесшумно скользил по воздуху. На хрупком, стройном стане незнакомки развивались длинные белые одежды, по плечам и спине струились пышные иссиня-черные кудри, а на бледном личике неземным светом мерцали большие, полные нездешней печали, темные глаза. И выглядела девушка — как живая… Если бы не мягкое сияние, исходящее, казалось, из глубин ее существа и разгоняющее ночную тьму — я бы подумала, что это — обычный человек…

Вот черт… прости, Господи…

Я, как зачарованная, наблюдала за ее полетом. Нет, ну скажите мне, граждане, зачем такой девушке — и бабкины гроши?! Да ее бы и без приданого с руками оторвали! По крайней мере, я, если бы была мужчиной — и не думала бы ни о каких там копейках… И не надо меня подозревать в нетрадиционной сексуальной ориентации! Просто есть такой тип красоты, на который я готова смотреть и смотреть, воплощена ли она в женщине или в мужчине…

А призрак, пока я восхищенно хлопала ресницами, уже успел приблизиться вплотную ко мне. Озарявший поляну лунный свет вызолотил развевающиеся на легком ветру одежды, и девушка, изящным жестом откинув упавший на лоб непокорный локон, звонко рассмеялась. Словно серебристый колокольчик прозвенел ее смех и, переплетясь с тишиной, эхом пронесся по лесу, ласково и осторожно коснувшись моей щеки… Глупо улыбаясь, я собралась выйти из своего укрытия, когда…

— Стой, куда пошла!..

— Свя…

Я хотела сказать — "Свят, это оно!", а харт уже утащил меня обратно, под прикрытие избы, одной рукой зажав мне рот, а второй — цепко обхватив спереди за плечи.

— Тс-с-с!.. Молчи и не двигайся!..

Мы замерли, укрывшись среди свисающих с крыши ветвей. Свят по-прежнему крепко обнимал меня, прижимая к себе, а я невольно прислушивалась к его гулко колотящемуся сердцу. Чего он так опасается?.. Ну, увидит нас призрак, подумаешь, ведь не съест же…

"Молчи, Касси, ради Бога, молчи!".

А я и молчу! А ты не лезь без спроса в мои мысли! Сколько раз уже говорить тебе! Я не люблю, когда…

"Да заткись ты, наконец!!!".

От нежданной грубости у меня не только язык отнялся — мысли парализовало. А привидение, остановившись в двух шагах от нас, завертело головой, чутко поводя вздернутым носиком, словно заправская гончая, ищущая след… И нечто темное, зловещее зарождалось в загадочной глубине прекрасных глаз… Темное, древнее, бесконечно опасное…

Честное слово, я забыла, как нужно дышать. Прижалась к своему спутнику, словно перепуганный кролик, боясь не только шевельнуться — вздохнуть… И, дабы отвлечься, закрыла глаза и принялась медленно отсчитывать песчинки мгновения, что с гулким, отдающемся в ушах звоном, падали на чашу весов Времени, заставляя наши сердца биться в унисон…

…А призрак незнакомки, обойдя вокруг избы, уже медленно удалялся, унося за собой и шлейф странного, призрачного тепла, и волшебное мерцание чудесных глаз… И поляна вмиг опустела, показавшись мне тесной, мрачной, холодной, одинокой…

— Кась, — Свят немного ослабил хватку и зашипел мне на ухо: — Кась, ты как?..

— Да ничего, вроде, — осторожно прошептала в ответ я.

— Тьфу, чуть не попались, — перевел дух он и очень некультурно вытолкнул меня из-под импровизированного навеса. — Пронесло!

— Слышь, приятель!.. — возмутилась я такому обхождению. — Ты вообще-то…

— Я дурак! — перебил меня харт, возбужденно меряя шагами поляну. — Я болван!

— Знаю, — любезно откликнулась я. — Ничего нового ты мне не сообщил!

— Кась, она не простой дух, понимаешь? — Свят остановился и серьезно посмотрел мне в глаза.

— Как это — непростой? — опешила от удивления я. — С чего ты взял?

Ну, я не эксперт по привидениям, скажем прямо. Вот по трупам — это да. Трупов в разных стадиях разложения и передвижения я пересмотрела ого-го сколько, а вот живого призрака — первый раз увидела. И посему — откуда мне знать, обычный он или нет?

— Это киллит.

— Можно подумать, я досконально изучила вашу проклятую мифологию! — огрызнулась я.

— Киллит, — начал вдумчиво разъяснять он, между делом взяв меня под руку и увлекая за собой, — это бесплотный дух — хранитель силы. В мире существуют три вида силы — светлая, темная и смешанная, промежуточная. Смешанной владеют и, так сказать, хранят ее — живые существа. Люди, растения, животные… Мы не принадлежим ни к свету, ни к тьме, и оба этих начала, органично переплетаясь, хранятся в наших душах, поддерживая баланс силы в мире вообще. Светлую силу — хранят тайви. Замечала когда-нибудь, как в солнечном луче пляшут пылинки? Вот они и есть — тайви. Крошеные, неприметные, исключительно добрые и светлые существа. А темную силу — хранят киллиты. Как и тайви, конкретного облика они не имеют. Иногда это — лунный луч, иногда — блуждающий огонек на болоте, иногда — спящая на печке черная кошка, иногда — белый ворон, иногда — неприкаянная душа, иногда — твоя тень…

— А зачем они ее хранят? — с любопытством спросила я.

— На всякий случай, вдруг пригодится… Ладно, шучу. Мир, как и любой организм, вырабатывает огромное количество силы и если всю ее пустить в расход — мы полетим к черту. Потому и существуют хранители магии — сосуды, которые запирают в себе излишки энергии. Как бы тебе объяснить… Вот как земля сдерживает воду, чтобы она не затопила мир и не уничтожила нас, так и хранители — поглощают лишнюю силу. Ясно?

— В общих чертах, — кивнула я.

Нет, положительно, эти миры никогда не перестанут меня удивлять! То одно, то другое, то пятое, до десятое… Казалось бы, столько уже повидала, со стольким встретилась, столько выучила и вспомнила — и поди ж ты… В самый неожиданный момент мир, словно фокусник, достает за уши из шляпы очередной сюрприз… Надеюсь, Артемычу ничего такого не попалось… Сделать ему ничего не сделают, но вот напугают ребенка до икоты — факт. Я и то — пугаюсь.

Чудны дела твои, Господи…

— С киллитом, — нудным голосом продолжал лекцию Свят, — встречаться не рекомендуют. Хранители вообще не любят, чтобы за ними наблюдали. Они предпочитают оставаться в тени, и не дай Бог кто с ними столкнется лицом к лицу… Тайви-то — ничего не сделают, исчезнут тихо и все. А киллит — и убить может. А потом приспособит твои останки под очередной «сосуд».

Я испуганно выпучила глаза:

— Врешь?..

— И не думаю даже! — парировал харт. — Видела, как призрак нас искал?

— А почему не нашел?

— Потому что с тобой есть я… Переизбыток силы напрочь отбивает у хранителей все чувства, кроме слуха. Абсолютного слуха. Он способен уловить не только голос, но и мысль. Но, прежде всего — громкий голос.

— Но ведь оно меня видело, — заметила я.

— Нет, не видело. Им не дано зрение. Им даже не дано просто почувствовать присутствие живого существа. Только услышать.

Нда. Дела, граждане…

— Тайви и киллиты, в отличие от нас — создания Хранителей, — подвел итог рассуждениям Свят. — А нас уже из тьмы и света создал сам мир.

— Это я слышала, — буркнула я и только тогда и обратила внимание на то, что харт целенаправленно ведет меня по тропе в лес. — Слушай, куда ты меня тащишь, ась?

— За призраком, конечно же, — спокойно и чуть насмешливо ответил он. — Нам ведь деньги нужны, помнишь?

Глава 9

— Как говорится, женщина —

друг человека

Из кинофильма «Кавказская пленница»

Я от изумления так и встала столбом последи тропы. Несколько секунд недоверчиво вглядывалась в сумрачное лицо харта, в его веселые зеленые глаза и притаившуюся в уголках губ улыбку — и решительно покрутила пальцем у виска.

— Ты что, совсем спятил?.. Жить надоело?..

— Почему же? — возразил он. — Скорее, наоборот.

— Так какого черта тогда ты за киллитом поперся?!

— Во-первых, затем, что он укажет нам путь к кладу, — невозмутимо принялся загибать пальцы Свят. — Во-вторых, найдя сокровища, мы сможем спокойно путешествовать дальше.

— В-третьих, ты неплохо обогатишься за мой счет, поскольку мне-то эти деньги будут потом не нужны, — ехидно добавила я. — Если прежде нас киллит не засечет и не порешит. Хотя, мне-то что, я пришелец, а вот тебе…

— Не засечет, потому как не увидит и не порешит, потому как не засечет.

— А услышит если?..

— Не будешь орать не весь лес — не услышит.

— А я и не ору, — обиженно понизила голос я.

— Вот теперь — точно не засечет. Пошли.

Излучаемое призраком сияние заметно — за километр, наверно. Во всяком случае, мы, хоть и отстать успели прилично, по-прежнему его прекрасно видели. Шлейф прозрачного лунного света подобно туманной дымке витал в воздухе несколько минут, и посему — заблудиться мы не боялись. Правда, пока — не боялись. А как Свят надеется найти обратную дорогу — одному Богу известно… Да и то — не факт…

Плутали по лесу мы сравнительно недолго. Долго-недолго у меня обычно определялось не количеством пройденных километров, а — усталостью. Но, поскольку устать толком я не успела, значит, и от нашей стоянки далеко мы не отошли, когда призрак, наконец, привел нас к местонахождению проклятых сокровищ.

А бабушка-то, мир ее праху, надо сказать, явно не отличалась особой оригинальностью. Деньги в землю зарыла, крест посреди леса поставила и надпись написала. И крест, знаете, прямо-таки могильный: в человеческий рост, состоявший из двух перпендикулярных досок и еще одной, косой, прибитой к вертикальной. Единственное, что меня смутило — это привязанные к кресту многочисленные грязные веревочки и тряпочки. Обычно подобное народ на Алтае вытворяет — только на деревьях, дабы, по примете, вернуться в горы на следующий год. И потом, надпись. С древнего языка я ее перевела как: "если жизнь дорога — не останавливайся и иди своим путем".

Притаившись за стволами сосен, мы со Святом терпеливо выжидали, пока призрак, бесцельно покружив вокруг креста, уберется восвояси, пока растворится в темноте его сияющий след, и только тогда осторожно подошли к деревянному обелиску.

— Ничего не трогай, — шепотом предупредил меня харт. — И вообще — лучше и близко не подходи. И, молчи, Касси.

Надувшись, я наградила своего спутника мрачным взглядом, но послушно отошла и издали воззрилась на крест. А тот оказался на удивление новым. Словно его только вчера поставили, а не черт знает, сколько лет назад. Доски не прогнили и не покосились, тряпки — не истрепались и не истлели. Видать, магия какая-то работала…

И все шло тихо и спокойно. Ни злобных монстров-стражей, ни жутких ловушек, ни даже мстительного духа потревоженной бабульки. Лишь мой спутник внимательно рассматривал крест, в сотый раз проговаривая про себя затравочную фразу, да я неприкаянно бродила поодаль, запинаясь о корни деревьев и…

— Ой-е-е! — очередной корень очень некстати подвернулся под ногу и я, выругавшись, растянулась на земле.

А Свят, стремительно отскочив от креста, грозно уставился на меня:

— Касси, мать твою!.. О чем я просил?!

— А что я такого сделала? — оправдывалась я, поднимаясь и отряхивая штаны. — Сижу, никого не трогаю, починяю примус…

— …колдуешь, когда молчать велено, — ввернул харт. — Первая ловушка реагирует на любое проявление магии!

— Мог бы и предупредить!

— А кому было сказано — молчать?..

— Ну, вырвалось, простите великодушно! — моментально завелась я. — И ты в этом виноват! Предупредил бы как следует — я бы язык себе откусила, но промолчала! И нечего теперь на меня наезжать!

Давно замечено, что в таких случаях он со мной не спорил. Если я просто тихо огрызалась или ворчала — это да, это — святое дело. А вот если орать начинала — он моментально пасовал и предпочитал не развивать тему дальше. Вот и сейчас — лишь тяжко вздохнул и посмотрел на меня с подозрительно странным сожалением:

— Понимаешь хоть, что натворила?

— Откуда? — сердито буркнула я.

— Ты разбудила стражей. Взгляни на крест.

Я, еще не остыв, перевела взгляд на деревянное сооружение. И мгновенно забыла о ссоре. Тряпочки и веревочки, привязанные к доскам, медленно осыпались, аки осенние листья с дуба. А, соприкасаясь с травой, прям как в сказке — ударялись о землю и становились добрыми молодцами… Хотя, судя по лицам — не такими уж и добрыми… И не шибко живыми…

Короче, наскреблось стражей сокровищ в итоге штук сорок или больше (мне трудно сосчитать народ, если он не сидит на одном месте, да и темно, ночь на дворе, как-никак) и все — на одно лицо. Невысокие, но широкие и толстенькие — метр на метр и на метр, с топорщившимися в разные стороны седыми волосами, угрюмыми морщинистыми лицами, одетые в жалкие подобия балахонов, странные товарищи не столько пугали, сколько веселили. Не бравое воинство, а смех в тапках, честное слово!

— Это что же это, — я невольно заулыбалась, — наша бабушка на самом деле — дедушка?

— Да нет, — на удивление серьезно ответил Свят, нахмурившись. — Бабушка она. Только своих големов сотворила — мужского пола, но по — своему подобию.

— Кого?!

— Что, в вашей скудной мифологии и таких существ не встречалось? — поспешил уколоть меня он.

— Встречалось, конечно, — я растеряно посмотрела на кучкующихся глиняных монстриков. — Но… но ведь это же — мифы! Легенды! Выдумки ленивых безработных людей, которым больше заняться нечем, кроме как выдумывать по вечерам дрянь всякую!

— Вот и посмотрим, как эти выдумки будут гонять тебя сейчас по всему лесу, а потом поймают и разорвут на части, — замогильным голосом предрек мой спутник.

И он не шутил… Я посмотрела на големов, которые дружным строем и с весьма недвусмысленными намерениями двинулись в нашу сторону, и подавила отчаянное желание действительно удрать в лес. Но нет. Альвион однажды научил меня встречать любую опасность лицом к лицу, а не улепетывать от нее без оглядки со всех ног чтобы, не дай Бог, не встретить на своем пути очередную неприятность…

— Ну, что делать будем? — тщательно скрывая дрожь в голосе, осведомилась я.

— Не будем, а — будешь, — поправил меня Свят. — Отвлекать внимание големов на себя придется тебе. Я, конечно, прикрою, если успею разобраться со вторым заклятьем… И, Касси, колдовать — нельзя!

Я приуныла и неуклюже вытащила из ножен парники. Ведь как просто — наложить на ораву бабкиных изделий проклятье — и всего делов! Так нет же… И впервые придется защищаться самостоятельно… А я-то планировала привычно отсидеться за широкой мужской спиной! Фиг вам, называется. Отсидеться, ага. У харта даже оружия с собой нет приличного, если не считать двух вилок и кухонного ножа! Да и вряд ли он им вообще владеть умел…

Ой-ей…

— Ты хоть помнишь, как ими пользоваться? — с интересом спросил Свят, скептически оглядывая меня с головы до ног.

— С трудом, — испуганно призналась я. — Только в общих чертах…

— Ладно, не трусь. Это не сложнее, чем рубить тростник на болоте или ветки с дерева.

— Угу…

Утешил, блин… Судорожно сглотнув, я крепче стиснула рукояти клинков. Мама… Впрочем, мама тут совершенно не при чем, папа бы больше пригодился… Тьфу, Касси, хватит о глупостях думать! Противник приближается — и с ним надо срочно что-то делать!..

И очень кстати вспомнились советы моего двоюродного братца Лешки, нашего доморощенного компьютерного гения и, по совместительству, инструктора рукопашного боя. Как-то, обучая мою персону новой компьютерной игре, где нужно успеть в рекордно короткие сроки порешить врагов, а самому — уцелеть, Лешка заставил меня зазубрить несколько правил поведения. И сейчас я старательно их припоминала.

"Ты импульсивная и эмоциональная, — говорил он, — и, в первую очередь, постарайся отрешиться от происходящего, посмотреть на него со стороны. Словно не ты сейчас биться будешь, а кто-то другой".

Я честно постаралась отрешиться, но вышло оно не слишком удачно. Руки-ноги по-прежнему продолжали немного трястись, но — хоть немного, это уже плюс…

"Ни в коем случае не суетись, — продолжал звучать в моей голове спокойный, размеренный голос Лешки. — Соберись, сосредоточься и расслабься. Главное — расслабься. Если не расслабишься и начнешь нервничать — не сможешь собраться и сосредоточиться. Если есть немного времени — опусти руки, закрой глаза, медленно вдохни и выдохни, посчитай до десяти".

Старательно зажмурившись, я начала считать. И ведь мне даже почти удалось расслабиться, как учил двоюродный брат, если бы проклятые стражники не умудрились подобраться ко мне почти вплотную! Услышав предостерегающий оклик Свята, я, не открывая глаз, чисто инстинктивно выставила перед собой оба клинка, и в ответ раздался музыкальный звон разбитого глиняного горшка.

Отскочив в сторону, я рискнула приоткрыть правый глаз, а следом — левый. Ничего страшного. Просто одно бабкино подобие лежало на земле грудой черепков, а остальные — в искреннем недоумении таращились на своего невинно убиенного товарища. И, действительно, ничего страшного! Воспрянув духом, я приняла любимую боевую стойку киношных самураев и на мгновение почувствовала себя персонажем компьютерной игры. Ну, не было раньше ничему подобному места в моей обычной жизни — так хоть здесь оторвусь!..

"Первый этап пройден, — продолжал вещать мудрый голос двоюродного братца. — Идем дальше. Никуда не торопись. Торопиться — надо уметь правильно, чтобы торопливость постепенно превращалась в быстроту, а не в паническую суетливость. Понятно, тебе хочется выиграть, это нормальное стремление любого человека. Но — одного желания для победы мало. Нужно приложить максимум своих возможностей и способностей. И — нужно верить. А если почувствуешь, как нити победы ускользают из твоих рук — ни в коем случае не теряйся и не вешай нос. Все еще возможно, все еще поправимо — если не будешь долго раздумывать над совершенными ошибками и просчитывать, как их можно было избежать, вместо того, чтобы просто пойти вперед".

Но пойти вперед на деле оказалось не так-то просто! Рядовому вояке, привыкшему по десять раз на дню махать мечом — может, и показалось бы, но не мне, домоседливой и ленивой! Если мне на пятый этаж забраться — уже трагедия, то что уж обо всем остальном говорить… И после седьмого голема мои руки тихо заныли, после пятнадцатого — приобрели дополнительный вес в количестве нескольких кило на каждую, а после уже не помню, какого — и вовсе перестали ощущаться.

"Тренироваться нужно, девушка".

Помолчал бы лучше!.. На себя посмотри! Наверняка, и оружия отродясь в руках не держал!

"А мне оно ни к чему. Это вы, дейте, всегда любили лишний раз мечом помахать".

Да, вот такие мы дураки, что с нас взять… Зато, если не будет возможности творить волшбу — мы найдем, чем защититься! Я с размаху снесла голову очередному голему, попутно разрубив беззащитное тело пополам, а его подоспевшего товарища насадила на второй клинок, как утку на вертел. Лишнего кило на руках мгновенно прибавилось. И верно — почему это мы сразу за оружие хватаемся? Ведь куда проще — взобраться на сосну и закидать своих противников шишками… Если не насмерть, так хоть внимание отвлечь… Но простые решения, по всемирному закону подлости, всегда приходят тогда, когда в них уже нет нужды.

Големы наступали беспорядочным строем, надеясь подавить если не умом, то числом, и мне приходилось скакать вокруг них, как взбесившемуся зайцу. Единственное, развернуться негде. Я то и дело натыкалась на растущие повсюду деревья, пока не прижалась к одному их них спиной, дабы обезопасить от нежданного нападения свой тыл, а стражи немедленно окружили меня и накинулись всей кучей.

А что, вы думаете, в это время делал харт? Правильно, сидел, опершись спиной о крест, рассеянно думал о смысле жизни да иногда указывал мне на приближающегося с боку противника, ехидно комментировал мои действия да подсчитывал уцелевших. Ну, наха-а-ал… Был бы на его месте Райт — тот бы и близко к моей бесценной персоне никого не подпустил, как и мне самой — сражаться не позволил… Разница между ними двумя — бездна…

Когда вокруг меня скопилась солидная гора черепков, я перебралась к следующему дереву. А големов, кажется, меньше и не становилось. Сколько я их уже порешила?.. Сначала считала, а потом бросила это неблагодарное занятие. Зря, наверно.

Остро отточенные клинки с музыкальным звоном вспороли брюхо чересчур близко подобравшемуся стражу сокровищ, и брызнувшие во все стороны осколки болезненно чиркнули по моей левой щеке. Елы-палы… Вот и первая кровь. Надеюсь, последняя. Эликсир — эликсиром, но мне еще путешествовать предстоит!..

Прикончив очередного противника, я автоматически развела руки в стороны и с удивлением обнаружила, что кромсать-то больше некого! Големы, пока я размышляла, успели неожиданно закончиться. И на меня, едва я расслабилась и вернула клинки в ножны, навалилась страшная усталость. Вытерев со лба пот, я, шатаясь, подошла к сидящему у креста Свята и обессилено плюхнулась траву рядом с ним.

А харт, вынув изо рта изжеванный стебелек, скупо обронил:

— Неплохо.

— Неплохо?! — искренне возмутилась я. — Неплохо?!

— Это еще комплимент, — безжалостно пояснил мой спутник. — Более неуклюжего и неповоротливого существа, чем ты, Касси, я не встречал, ты уж не обижайся. Да, ты сравнительно неплохо справилась с кучкой безобидных, в сущности, големов… Но — будь перед тобой умный, думающий, тренированный противник — ты бы и пяти минут не протянула.

Сердито засопев, но молча признав его правоту, я рухнула на спину, закрыла глаза и вытянула руки. Плевать. Я еще только вспоминаю. Я еще только учусь быть прежней собой. Я еще только в начале пути и Бог знает, сколько мне предстоит идти по следу памяти и чем все это закончится…

Прохладная трава приятно щекотала уставшие руки, легкий теплый ветер ласково касался разгоряченного лица, успокаивая и убаюкивая, беспечно шумели над моей головой кроны вековых сосен… Я едва удержалась от искушения свернуться калачиком и немного подремать. Ничего, потом успею выспаться, но сначала — дело.

— Пошли? — опершись о локти, я с трудом приподнялась и вопросительно посмотрела на Свята.

И поразилась произошедшей в нем перемене. Исчез без следа, растворился в темном омуте зеленых глаз беспокойный озорной мальчишка, поменявшись местами с собранным, сосредоточенным мужчиной.

Харт, нахмурившись, мельком глянул на меня и сухо бросил:

— Отдыхай. Еще не время.

— А что ты делаешь? Я могу помочь?

— Замыкаю второе защитное проклятье на себе. И — нет — ты помочь не сможешь.

— То, которое внучку убило?.. — похолодела я.

— Угу. Но я — не внучка-рукодельница. Не отвлекай меня, пожалуйста.

Пожалуйста… Интеллигент, угу. Интересно, почему культура в нем просыпается так редко и случайно?.. Нет, граждане, сколько я ни старалась, а понять его решительно не могла! Как говорится, своя душа — потемки, да и чужая — не свет в окне… То он безобразничает, шалит и делает глупости, как последний мальчишка (мой потерявшийся племянник, опять же), а я себя ощущаю рядом с ним старой, видавшей виды теткой. То вдруг резко перевоплощается в серьезного, рассудительного мужчину, и я — уже несмышленая, неопытная, сопливая девчонка… Переходный возраст у них такой, что ли?.. Странный человек, одним словом, и далеко не так прост, как кажется.

Перевернувшись на бок, я с любопытством посмотрела на Свята. Тот вздрагивал и морщился, словно от зубной боли, а в его чуть прищуренных глазах неукротимой стихией бушевала такая сила, что я невольно отодвинулась в сторону. Как маг он все же несколько слабее меня, но умение и опыт с лихвой это компенсировало, и встать ему поперек дороги я бы в любом случае не рискнула. Даже если бы все вспомнила и всему научилась…

Терпкий запах магии понемногу развеялся, сменившись привычными ароматами ночного леса. Харт, удовлетворенно крякнув, потянулся и, не глядя, кивнул мне:

— Все, можешь говорить и ругаться, сколько влезет.

— Мне лень, — пробурчала я.

— А кто мне будет помогать клад потрошить?

Не сдержавшись, я выругалась и нехотя села, мрачно посмотрев на покосившийся крест.

— А как его потрошить?

— Вытащим крест из земли — и копать.

— А лопата у тебя есть?

— А у тебя?

— Откуда?!

— Вот и у меня — откуда?.. — передразнил он. — Ручками придется.

— Тьфу, пропасть…

Встав, я подперла плечом бабкино сооружение. Харт и не почесался, как-то странно глядя на меня.

— Что, опять я одна отдуваться буду?! — взъелась я.

— Да погоди ты, — Свят вынул из кармана штанов носовой платок и протянул его мне. — Вытри кровь сначала. В обморок снова не упадешь?

— Не дождешься, — взяв платок, я приложила его к саднящей щеке.

Зацепил же, сволочь позорная… пусть земля ему будет пухом. Надеюсь, шрам на память не останется. Они, как известно, лишь мужчин украшают, да у меня их и без того предостаточно. Бурное детство, еще более бурная молодость и все такое…

Пока я останавливала кровь, мой спутник успел быстренько разрыть землю у основания креста, и мы, переругавшись, вытащили-таки деревянную штуковину из почвы и уложили ее на траву. Потом, посовещавшись, общими усилиями отломали обе поперечные доски, вооружились ими, как лопатами и дружно принялись за дело.

Исход же этого «дела» чуть не довел меня до истерики. Представьте себе, товарищи, мы полчаса ковырялись в земле, дабы найти пять серебряных монеток!.. Вам не смешно? А вот мне — стало. И, несколько мгновений тупо потаращившись на сии сокровища, я хлопнула себя по коленям и принялась хохотать. Признаюсь, у меня просто сдали нервы. Бесконечный день пути, призрак, жучки, битва с големами — все события переплелись в один тугой эмоциональный клубок, потребовали разрядки, и я не удержалась.

— Эт-т-то и ес-с-сть тв-твой к-к-лад?.. — заикаясь от смеха, вопросила я. — И в-всего-то?..

— Это, как ты говоришь, лишь вершина айсберга, — ни мало не смутился харт. — Бабка ведь тоже не лыком шита, решила не только магические ловушки расставить. Наверняка, если мы копнем дальше — найдутся и остальные сокровища.

Ну, звучало довольно убедительно. Вытерев платком выступившие слезы, я тяжко вздохнула и взялась за доску. Завтра, чувствую, разболятся не только руки. Вскопала я так один раз, помнится, грядку на даче… Папа тем летом уехал в командировку, а надо же кому-то на огороде помогать вместо него… Воды в баню я еще принести могу, а вот грядку вскопать… Разогнуться потом три дня не могла, и еще неделю — ходила на лечебный массаж.

Нда.

В конечном итоге, я решила себя пожалеть и поберечь, и дальше копал один Свят. Сначала он стоял в получившейся яме по колено, потом — по пояс, а затем — и вовсе скрылся из виду. И о его присутствии мне напоминали лишь глухие удары доски о землю, да периодически вылетающие из ямы предметы одежды.

— Эй, кончай стриптиз устраивать! — возмутилась я, когда скомканная черная куртка из экипировки мага приземлилась прямо посередь моей задумчивой физиономии.

— А ты спустись и помоги, — пропыхтел из ямы мой спутник.

— В чем помочь? Копать или раздеться? — ехидно осведомилась я.

— И то, и другое.

— Обойдешься, — фыркнула я. — Я от големов избавлялась, значит, тебе копать! И вообще — ты мужчина или где?! Как тебе не стыдно заставлять девушку работать?..

— Где я бродил, когда ты была девушкой? — язвительно вопросили из ямы.

— Ну, наха-а-ал!.. — скомкав куртку и добавив одежде весу при помощи небольшого камушка, я швырнула ее по обратному адресу и снова развалилась на траве.

Донесшиеся из ямы отчаянные проклятья заставили меня сдвинуться с места и перекатиться на другой бок, дабы успеть вовремя увернуться от обратной «посылки».

— Промазал! — я торжествующе показала яме язык, выслушала подробный инструктаж по поводу того, куда мне следует пойти и чем там заняться, ухмыльнулась и улеглась отдыхать.

Густые кроны сосен смыкались над моей головой, образуя подобие лесного шатра и пропуская слабый свет луны. Подложив руки под затылок, я устало закрыла глаза, успев заметить лишь, как пронесся, тревожа переплетения ветвей, на крыльях ветра леками, да мелькнула среди темных стволов кряжистая фигурка обходящего свои владения яраха. Похоже, духи природы не имели ничего против нашего шумного общества. Значит, пока есть возможность, подремлю немного…

Меня разбудил Свят. Неожиданно выскочив из ямы, словно чертик из табакерки, грязный и взъерошенный, он потряс меня за плечо.

— Кась, гляди, что я нашел!

Я лениво повернула голову, щурясь и пытаясь разглядеть в темноте его находку. И, разглядев, села от удивления.

— Ничего себе!..

Вот те и бабулька!.. Даже мне, чужаку, известно, какую ценность имели добытые сокровища… На грязной тряпке мерцали, разгоняя ночной сумрак, три крохотные капли нежно-голубого цвета.

— Слезы неба!.. — у меня от волнения перехватило горло.

— Точно, — кивнул харт, бережно заворачивая камни обратно в тряпицу. — Держи, я там еще осмотрюсь. Наверняка, они не единственные.

И снова спрыгнул в яму, еще энергичнее заскребя доской. А я подползла к краю и всмотрелась в темноту. Ого! И как это он умудрился за пару часов выкопать такой котлован?! Бабулька-то, понятно, всю свою жизнь активно дружила с землей, а вот хлипкий и худосочный с виду Свят?.. Или он действительно только с виду такой и умело притворяется скромным интеллигентом? Я не я буду, если не разберусь!

— Тебе помочь? — отчаявшись разглядеть своего спутника, громко осведомилась я.

— Попробуй, — откликнулся он.

Мысленно собравшись, я откашлялась и пожелала:

— Чтоб ты еще на три метра вниз провалился!

И, после непродолжительного молчания, услышала поочередно удивленное восклицание, звук падающего тела, трехэтажный мат, опять тишину и, под конец:

— Ой-е-е-е!..

— Что? — встревожилась я. — Пусто?..

— Касси, спускайся сюда! Ты должна это увидеть!..

— И не подумаю! Там темно, высоко и страшно!

— Я тебя поймаю!

— Не смеши мои тапочки! Ты меня даже поднять не можешь!

— Разберемся! Спускайся, не пожалеешь!

— А наверх как потом полезем? — практично спросила я.

Харт на мгновение задумался и решил:

— Кинь мне камень какой-нибудь.

— Зачем?

— Привяжу к нему веревку, а ты ее где-нибудь закрепишь.

Камень я сбросила тот же самый, уже в яме побывавший, а потом так напряженно ждала его появления, что успела глубоко задуматься, и подлая штуковина, стремительно вынырнув из темноты, прилетела мне точно между глаз. Взвыв от боли дурным голосом, я бухнулась на пятую точку и на какое-то время выпала из объективной реальности.

— Веревку видишь? — поинтересовался из ямы Свят.

— Нет, — сквозь зубы процедила я. — Пока только небо в алмазах…

— Спускайся сюда — я тебе небо в слезах покажу, — пообещал он.

Привязав веревку к ближайшей сосне, я неуклюже спустилась по ней в яму. Опыта скалолазания у меня, понятно, не имелось, но прыгать на такую глубину с риском сломать себе шею или что еще — не собиралась. А, спустившись, нос к носу столкнулась с поджидавшим меня хартом.

— Ну? И где твое обещанное небо в слезах? — первым делом вопросила я, не заметив ничего необычного.

Он молча показал на некую дырку в земляной стене. Это, скорее всего, уже не его рук дело. Мы одновременно протиснулись в небольшое отверстие и бок о бок поползли вперед. И, честно говоря, я до последнего грешила на Свята, подозревая своего спутника в очередном розыгрыше, но когда увидела…

Мать моя женщина! Узкий лаз неожиданно закончился пропастью, и харт едва успел бдительно придержать меня за шиворот, не позволив загреметь вниз, а я подняла голову и онемела от изумления. Проход выводил прямиком к огромной, куполообразной пещере, дна которой не видно, а на потолке и стенах яркими гроздьями чужих созвездий мерцали слезы неба. И в таком количестве, что и света никакого не требовалось…

Поморгав и привыкнув к свету, я с восхищением уставилась на увиденное чудесное творение. Нет, не природы — а магии. Потолок и стены оказались сплошь изрыты корнями деревьев, а кое-где — последние и вовсе выбирались из плена земли и свободно покачивались на легком сквозняке. Сюда проникал воздух, это раз, древесные корни давно бы обрушили пещеру, если бы не магия, это два. Так вот чем с внучкой-рукодельницей расплачивались за волшебные холсты… Видимо, ее работа ценилась настолько высоко, что в качестве платы принимались лишь слезы неба…

Заглянем ненадолго в историю. Слезы неба — крошечные, с ноготь, кристаллы, имеющие естественную форму капли, водились лишь в одном приграничном мире. В мире Небесных странников, уж простите мой склероз, не помню точно, как он называется. Из всех существ странникам не повезло больше других — со временем их мир полностью покрыла вода, а жить — где-то надо. И им первым пришла в голову мысль о строительстве небесного города, которую потом позаимствовал мой отец. А поскольку странники прекрасно владеют магией воздуха — построить себе место обитания им труда никакого не составило. Но вся фишка в том, что и деревья, и полезные ископаемые — у них отсутствовали. И посему — на каждую ежемесячную ярмарку они прибывали всем колхозом и расплачивались за покупки слезой неба — единственным, если его можно так назвать, природным минералом.

О том же, как добывались слезы неба, достоверно известно никому не было, а странники, понятно, на сей счет не распространялись. Магистры же приграничных миров чего только не придумывали. И будто бы кристаллы у них вместо дождя выпадают, и якобы деревья там особые растут, а слезы — их застывшая смола… Но самая известная легенда гласит, что технология создания кристаллов примерно такая же, как и у жемчужин, только вместо раковины используется облако. Вроде бы, слеза — это загустевшая, застывшая и обработанная сердцевина облака. В общем, как обычно — мифов и легенд много, а истина — где-то между ними.

— Ну, что я говорил? — толкнул меня локтем Свят. — Обещал я тебе сокровища?

— Обещать-то обещал, но и спор — не выиграл, — фыркнула я.

— Почему это?

— Потому что, если я не ошибаюсь, речь шла о таких сокровищах, которые мы потратить сможем, — пояснила я. — А теперь представь себе, какие лица будут у хозяев харчевни, если мы решим на слезы неба купить у них блинчики с творогом.

Харт помолчал, обдумывая мои слова, а потом с досадой заметил:

— Ну, и хитрая же ты. Все — с выгодой для себя…

— А то! — ухмыльнулась я.

Полюбовавшись немного на "небо в слезах", мы вернулись обратно в яму и я, первой уцепившись за веревку, пыхтя, начала карабкаться наверх. По дороге, от нечего делать оглядела внушительный котлован, который в столь короткие сроки вырыл мой проводник, снова удивилась, и, не выдержав, вкрадчиво осведомилась:

— Свят, признавайся, какой лопатой ты такую яму выкопал? Тут ведь метров восемь в высоту и пара в ширину, не меньше!

— Да я, собственно… — замялся он. — Я, на самом деле, наделил доску кое-какой энергией и она сама за меня все вырыла…

Я чуть не свалилась обратно в яму! Вот так всегда — женщины пашут, а мужики — о сущем размышляют!.. Помните рекламу "Старого мельника" про полющую картошку бабку?.. Опустив голову, я попыталась отыскать суровым взглядом харта, не нашла и очень так ласково поинтересовалась у темноты:

— А если бы я согласилась копать?.. Ты бы себе тихо отдыхал, как и когда я с големами дралась?..

— Да не отдыхал я тогда, — возмутился Свят. — Я искал нити охранного заклятья! А если бы ты копала… ну, и я бы копал… Ладно, Касси, можешь и это занести в свой список, — последнее прозвучало с немалой долей ехидства: — ведь записываешь все, за что еще мне отомстить надо?

— И запишу! — запальчиво буркнула я.

— И записывай!

Я выбралась из ямы, но записывать ничего не стала. Просто вытащила из ножен клинок и, подождав, пока харт поднимется на небольшую высоту, одним движением перерезала веревку и не без удовольствия выслушала вольный пересказ истории происхождения моих предков, начиная от вождя дейте и заканчивая теперешней семьей. А когда поток ругательств иссяк, я отвязала от сосны уцелевшую веревку, спустила конец в яму и заманчиво покрутила им над головой харта, отдергивая всякий раз, как Свят подпрыгивал.

Наконец, решив, что совсем выводить из себя его не стоит, я наклонилась над ямой и спросила:

— Один-один?

— Ладно, черт с тобой!

Глава 10

— И вы царь?

— Ну да, и я царь! Царь Иван Васильевич Грозный!

Из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию»

Свят остался верен своему слову — отдыха я не дождалась. Когда мы вернулись на стоянку, уже начинало светать, и подремать мне если и удалось, то всего ничего. И никакие уговоры типа "я только минутку посплю и сразу же встану", на него не подействовали.

Сам же он явно не устал нисколько. Пока я, поминутно зевая и засыпая на ходу, пыталась упаковать рюкзак в спальник, харт сбегал к ручью, помылся, постирался, притащил котелок с водой, развел костер и начал готовить завтрак. Потом чуть ли силком впихнул в меня недоваренную кашу, вытащил из спальника рюкзак и поменял их местами.

И опять началось — дорога, дорога, дорога… Сопровождающая нас журчащая речушка, лениво проплывающие зеленые полосы сосново-елового леса, припекающие, как в пустыне солнце, ясное небо, душистый, напоенный ароматами трав, ветер… И — ой, спать-то как хочется… и болит все…. Нет, таких издевательств мое несчастное тело просто не заслуживает…

Поерзав, я обняла Мифодия за шею и прикорнула, уютно уткнувшись носом в пушистую гриву. Вернее, я попыталась прикорнуть, потому как пострадавшее лицо мгновенно и весьма болезненно запротестовало. И царапины тут совершенно не при чем. Во всем виноват солидный синяк на лбу, который остался мне на долгую память от ямы. Свят же, главный виновник моих мучений, мне в лицо старался не смотреть и чуть-то — старательно отводил глаза, с запинкой обещая на ближайшем привале отыскать свою чудодейственную траву и свести это кошмарное украшение.

Ну-ну…

— Касси, не спи! Упадешь, я тебя поднимать не буду! — пригрозил Свят.

— И не надо, — пробубнила я.

Конечно, уснуть я не уснула. А попробуйте сами поспать на спине лошади! Это вам не в общественном транспорте задремать, где хоть и трясет, но хорошо укачивает! Здесь ведь просто трясет — и как трясет… Особенно, когда мне удавалось задремать и Миф, эта сволочь хвостатая, специально начинал выгибать спину и подскакивать! Хоть не сбрасывал меня — и то, спасибо…

К полудню харт надо мной сжалился и скомандовал короткий привал. И когда виал остановился у ручья утолить жажду, я мешком свалилась с его спины на землю и так и осталась лежать, твердо решив, что скорее умру, но на ноги не поднимусь ни за какие коврижки! И пусть одна рука оказалась в воде по локоть и там же — макушка…

Собственно, я даже умудрилась задремать, пока до меня не добрался Свят. С тяжким вздохом он оттащил мою уставшую персону от ручья за ноги и, уложив у костра, присел на корточки рядом.

— Кась, хватит притворяться. Я знаю, что ты не спишь.

— Ты глубоко ошибаешься, — пробурчала я, отворачиваясь от него.

Снова вздохнув, харт пересел, оказавшись лицом ко мне.

— Я серьезно. Разговор есть.

— Вот и пусть он есть, — я опять перевернулась на другой бок. — Дай человеку хоть умереть спокойно!

— Не дождешься, — он вновь пересел. — Как раз об этом я и хочу поговорить.

— Да кто тебе не дает, — мне уже надоело ворочаться, но я героически пересилила собственную лень.

— Ладно. Как хочешь. В общем, я тут подумал — если мы и дальше продолжим путешествовать в таком же духе, то до пророка и за год не доберемся.

— Ты же говорил, что мы его вот-вот нагоним, — проворчала я.

— Говорил, — согласился Свят. — Но непредвиденные обстоятельства я не учел… И черт знает, на кого мы еще наткнемся…

— Твои предложения? — зевнула я.

— Мои предложения. Либо обходимся днем без привалов…

Я протестующе кашлянула.

— Либо — пару дней отсыпаемся, отдыхаем и готовимся к очень рискованному делу.

— Насколько рискованному? — аж села я.

— Очень рискованному.

— Колись, — потребовала я.

Свят задумчиво пожевал сорванную травинку, прищурившись, посмотрел на меня и начал свою очередную лекцию с вопроса:

— Тебе о пространственно-временных потоках рассказывали?

— В общих чертах…

— Смотри сюда, — он дунул на разделяющий нас клочок земли, выжигая дотла растущую на нем траву, и вооружился ложкой: — вот это — Альвейл, — на черной от гари земле появился неровный круг, — это — приграничные миры, — рядом с кружком по кругу, прощу прощения за тавтологию, нарисовалось еще шесть фигур. — Все миры соединены между собой пространственно-временным потоком, — на чертеже появилась соответствующая линия. — Именно его в свое время маги приспособили под создание порталов. Нащупали точки соприкосновения потока с мирами, проделали в нем дыры и расставили метки, какая куда ведет. Видела наши порталы?

— Не довелось, — призналась я. — Не до них мне было…

— Портал выглядит как вытянутая вертикальная яма три на три шага, а сам переход — или как поляна, или как болото, или как горная тропа… В зависимости от того, в какой мир тебе надо попасть. Если к нам идти — лесная тропа. Это понятно?

— Естественно! — оскорбилась я. — Я же не тормоз!

— Идем дальше. Значит, перемещаясь по этому потоку, люди попадают из настоящего в настоящее — ровно в тот момент, в какой они ушли из своего мира. И мало кто знает, что потоков на самом деле — три.

И харт дорисовал на схеме еще две соединяющие круги линии параллельно первой — сверху и снизу.

— Это — потоки прошлого и будущего. Найденные, но не исследованные.

— И?..

— Если пройдем через поток будущего, опередим пророка.

— А в чем тут риск? — не поняла я.

— Во-первых, — взялся перечислять он, — найти точки соприкосновения потока с нашим миром. Во-вторых, продырявить его. В-третьих, просчитать вероятность выхода из потока — и выйти в нужном месте и в нужное время. И, в-четвертых, что меня больше всего смущает, отбиться от обитателей тех мест. По рассказам бабушки, потоки обитаемы и неизвестно еще, на кого мы там наткнемся… Над расчисткой первого потока, говорят, не одно поколение магов работало и не одно поколение там осталось навсегда, пока он, наконец, не стал безопасным…

Я глубоко задумалась, старательно вороша свою память. Что-то подобное я слышала… Но попробуйте-ка восстановить в памяти события и знания тысячелетней давности… Вздохнув, я покачала головой и решила пока отложить сии поиски. И подумать. Серьезно.

Допустим, обитающих в пространственно-временном потоке нехристей я после зомби, моровых поветрий и големов не шибко боялась. Больше меня беспокоили поиски выхода из потока. Ведь ошибешься немного, вылезешь за год до появления пророка — и сиди, жди его… Или назад возвращайся и снова ищи выход. А Свят, судя по всему, в подобных расчетах разбирается, как моя мама — в хоккее. Как и я сама — в нем же. Хотя я-то — немного разбиралась…

Дела, граждане…

Но попробовать — стоит, это факт. Пророк постоянно нас опережает, то на два дня, то на три, да и дрянь всякая, простите за грубое выражение, под ногами регулярно путается… и деньги, опять же, почти на нуле. Нет, рискнем. Риск — дело благородное, а кто не рискует — тот не шляется, где не надо. И потом. Что здесь, что в потоке — все едино. Опасности, монстры… А если в поток сунемся — так я хоть высплюсь прежде.

Все, решено.

— Я — за, — и выжидательно посмотрела на своего спутника. — А ты?

— Естественно, — передразнил меня он и серьезно продолжил: — но точки соприкосновения искать придется тебе.

— Опять?..

— Я не умею растворяться в мире и видеть его насквозь, как ты, — пояснил харт.

О, нет! Я страдальчески закатила глаза и издала невнятный стон. Только не это! Опять менять ипостась и превращаться в неприкаянную душу!.. Я ведь такого наворотить могу, если меня вовремя не остановить!

— Я помогу тебе вернуться, — прочел мои мысли Свят, — если понадобится. Но, кажется, ты уже берешь свою настоящую сущность под контроль, и сама сможешь справиться.

— Только не сейчас, ладно?.. — скорчив скорбную рожицу, попросила я.

— Сейчас, само собой, отдыхать, — согласился он. — Ты ложись спать, а я пока до деревни сбегаю.

Мне не надо повторять дважды. Харт и отойти не успел, когда я уже задремала, по уши завернувшись в спальник. И снилась мне дрянь всякая, даже упомнить о ней не стоит. До поры, до времени. Потому как после обычных кошмаров я опять оказалась в знакомом лесу.

…Вайхас поджидал меня на тропе. Издали заприметив его громадную темную фигуру, я поспешила навстречу и, дойдя, обняла за шею, как старого доброго друга. Зверь, поприветствовав меня тихим рычанием, потерся сухим, холодным носом о мою щеку.

— Здравствуй-здравствуй, дружок, — я ласково пригладила жесткую шерсть на его загривке. — Ну, пойдем дальше? Ты ведь так и не показал мне то, что я ищу…

Мы вновь пошли по знакомой тропе. И по-прежнему клубился у наших ног туман, доходя до колен, по-прежнему молчал опустевший мрачный лес, по-прежнему манила вдаль скрытая в сумрачной глубине чащи неизвестность. Только теперь вайхас меня сопровождал не один — за ним следовала и его стая. То впереди, то позади, то с боку я замечала мелькавшие темные силуэты. Видимо, опять нападение ожидалось…

Но пока — все тихо и спокойно. На первый взгляд, слишком спокойно и тихо, но, видимо, это просто специфические особенности леса, и я уже о них упоминала. Хотя, нет, одно изменение я заметила. Лес со мной говорил. Вернее, мир говорил со мной через лес.

Может, вам покажется странным, но после первого полета я действительно научилась слышать голос мира, понимать его и отвечать ему… И сейчас он просил, он умолял, он требовал, чтобы я немедленно забрала с собой хранящуюся здесь и принадлежащую мне вещь. Он уверял, что все его несчастья начались тысячелетия назад, когда вещь очутилась здесь. Он говорил, что теперешнее беды — лишь эхо событий прошлых веков. Он предупреждал, что если я не поспешу — вещь однажды погибнет, а вслед за ней — и все семь волшебных миров…

Я прибавила шагу. Тенью возникший в трех метрах от меня белый вайхас мрачно сверкнул глазами и уступил дорогу. Значит, нападающие товарищи поблизости нигде не прячутся. А, может, стражи их благополучно съели еще до моего появления… Хотя, вряд ли…

Без каких-либо неприятных происшествий мы подошли к долгожданному просвету, от которого в прошлый раз меня отделило неожиданное нападение. Голубовато-сиреневое мерцание, пробиваясь сквозь стену деревьев, разгоняло ночной полумрак и выплетало причудливые узоры на безмятежной поверхности небольшого пруда.

Хотя, из-за скопления густого тумана, я не сразу обратила внимание на наличие в лесу водохранилища — прежде мне пришлось провалиться в него по щиколотку. Невольно выругавшись, я отпрыгнула в сторону и замерла, услышав донесшийся со стороны пруда смутно знакомый голос.

Что за чертовщина?..

Голос продолжал звать меня. Я нерешительно подошла к пруду, и скрывающий его туман медленно и неохотно расступился, открывая моему взгляду озаренное нереальным светом мое же отражение. И…Стоп! Я не настолько близко подошла к поверхности воды, чтобы отразиться в ней…

Отражение ободряюще улыбнулось и протянуло руку, словно приглашая меня подойти. Я осторожно приблизилась. Отражение кивнуло и жестом пригласило присесть. Я послушалась, удивленно созерцая сие чудо. И ведь есть, чему удивляться, товарищи, потому что оно отражало не ту меня, какая я сейчас, а ту, какой я видела себя в прежних видениях-воспоминаниях. Длинные, прямые темно-каштановые волосы, косая челка, небрежно спадающая на лоб, загорелое, уверенное лицо, мудрые, усталые зеленовато-карие глаза с расширенными зрачками и затаившейся в них искоркой голода… Одним словом, передо мной находилась моя вторая проснувшаяся сущность, которую я прежде окрестила как нечто, которую я знала как Райлит.

— Здравствуй, Касси, — моим голосом произнесло отражение. — Помнишь меня?

— А как же…

Отражение чуть наклонило голову на бок и едва заметно улыбнулось:

— Тогда — располагайся. Нам давно следовало поговорить.

Разговор обещал затянуться надолго, и посему — я улеглась на живот и положила подбородок на скрещенные руки, не выпуская из поля зрения отражение, которое небрежно скопировало мою позу. И несколько минут мы молчали, пытливо глядя друг другу в глаза.

— Ты изменилась, — первым заговорило мое второе «я». — В тебе даже от низшего мага почти ничего не осталось…Не удивительно, что тебе так тяжело вспоминать… Ты слишком привыкла быть простым человеком и совершено забыла, каково это — быть дейте.

— Ну, извините… — ошарашено пробурчала я.

— Ничего не поделаешь, — печально улыбнулось отражение. — Мертвые миры не оставили нам иного выбора… Лишь потерять нашу связь друг с другом и на время все забыть…

Я не понимала из ее слов ровным счетом ничего. Абсолютно ничего. Мертвые миры, таинственные связи… Все это подозрительно знакомо, но — непонятно…

— Потерпи, я сейчас все тебе объясню, — прочитала мои мысли она. — Тебе давно следует узнать многое из того, о чем тебе не расскажут ни Магистры, потому что они сами не знают, ни миры, по известным причинам.

Я навострила ушки и приготовилась слушать.

— Начну издалека. Как ты знаешь, миры создаются Хранителями, но живут — за счет нас, своих творений. Мы питаем его силой, мы поддерживаем в нем жизнь. И в награду — получаем магическую силу. Хотя, в сущности, никакая это не магия. Это лишь своеобразное проявления человеческой сущности. Яркие, взрывные личности преобразуют свою энергию в огонь, мечтатели — в воздух, любители природы — в целительство и так далее. И пока происходит обмен силой, ее круговорот — мир жив.

— А умирает?..

— Умирает — когда живые существа теряют с ним связь. Когда начинают больше полагаться лишь на себя, всю силу тратить лишь на себя и отвергать то, что предлагает мир. И после его смерти остаточная энергия, накопленная за века, еще некоторое время питает природу, поддерживает существование мелких форм жизни, но как надолго ее хватит…

— И наша способность помнить зависит от того, жив мир или мертв?

— Она связана с ним напрямую. Это ведь не только наша память, Касси, это еще и память мира. Умирает мир — умирает память. Вот почему ты, скитаясь по мертвым мирам, успела так быстро все забыть. Благо, у тебя есть я.

— А как получилось, что ты у меня есть?

Отражение повело плечами:

— Все началось с низших магов, как обычно. Мы появились гораздо позже. Маги, не понимая устройства мира, тянули из него силы, как умели, быстро исчерпав почти все энергетические ресурсы. И мир, отчаявшись быть услышанным и понятым, создал себе помощников — хартов. Да, именно они стали первым высшими магами. Мир не только вложил в них способность самостоятельно колдовать, не используя внешнюю силу, но и научил своему языку. Но — хартам никто не поверил. Люди просто не в состоянии оказались понять то, что окружающий мир — это живое существо, думающее и говорящее. Хартов объявили язычниками и начали истреблять. А они, созидатели, почти ничего не могли поделать с ордами магов. И в помощь пострадавшим появились мы — понимающие мир, способные и самостоятельно вырабатывать силу, и постоять за себя. И с тех пор дейте долгое время стояли на страже интересов мира. Где-то здесь, — она приложила руку к сердцу, — в нас изначально заложена не только готовность разрушать, но желание защищать. Вспомни, когда я пробудилась в первый раз? Когда над людьми нависла смертельная опасность. И так было и будет всегда. Интересы людей, мира, любых живых существ — для нас важнее своих собственных. Куда бы ты не спешила, какие бы неотложные дела тебя не ждали — ты никогда не сможешь пройти мимо попавших в беду. Желание защитить — всегда сильнее нас. Отсюда и наши беды, и наша сила.

Это точно… При всем своем врожденном эгоизме, я никогда не могла спокойно смотреть на чужое несчастье. Мне всегда непременно требовалось влезть и помочь, даже если я понимала, что помощница из меня — никудышная.

— В награду и нам, и хартам досталась и его память, и способность сохранять ее, как и накопленный опыт, — добавило мое второе «я».

— Но харты ее потеряли, — возразила я.

— И сами виноваты, — проворчала моя собеседница. — Нечего было задирать перед нами нос… Вождь проклял их, и по заслугам… А наши проклятья, как ты уже сама поняла, необратимы…

Я удивленно присвистнула. Оба на! Вот где собака зарыта!.. Святу это не понравится, ну да я тут ни при чем. Почти, если не считать прямого кровного родства с вышеупомянутым вождем… Значит, лучше ничего ему не рассказывать. Меньше знаешь — крепче нервы.

— А почему мы с тобой разделились… — отражение тяжко вздохнуло. — Потому что мир немного перестарался. Хотел лишь защитить себя, а создал прямую угрозу своему существованию — людей с безграничной, разрушительной силой. Противостоять нам могли разве что Хранители, и те — не всегда… Разделение сущности оказалось единственной возможностью не вредить никому лишний раз… Конечно же, мир уцепился за первую же возможность избавиться от нас… Но еще одни шанс у нас остался. Один-единственный, маленький шанс… Не подведи нас, Касси…

— Ты о чем? — недоуменно округлила глаза я.

— Дойдешь до тех деревьев, — показала она, — и сама все поймешь. Но сначала — наклонись ко мне и протяни правую руку.

Я, подозрительно нахмурившись, вытянула правую руку, коснувшись кончинами пальцев ладони отражения. И вздрогнула. Между нашими ладонями проскочила серебристая искра, змейкой описав восьмерку и тонким браслетом сомкнувшись на запястьях. Как наручники, ей-богу… Только чем я их заслужила?.. Я попробовала убрать руку, а цепочка мгновенно растянулась вслед за ней. И никуда от нее не деться…

— Связь восстановлена, — моя сущность улыбнулась. — Время истончает даже лунное серебро, и звенья нерушимых уз рвутся, а люди — теряют друг друга… Теперь тебе будет легче вспоминать, да и я — не потеряюсь, если выпустишь меня на волю… Помни, Касси, я — это ты, а ты — это я. Я — это твое прошлое, а ты — мое будущее. И никогда, слышишь, никогда не позволяй нам слиться воедино в настоящем, иначе — это мир не проживет и дня.

— Я знаю, — тихо ответила я.

— Далее, — отражение на мгновение задумалось. — Вы с хартом собираетесь рискнуть и подстроить под портал пространственно-временной поток будущего, так? Найти его нетрудно, я помогу. Проход сотворит харт. Тебе для подобного дела концентрации не хватит. И запомни пару правил. Кого бы ты там ни встретила — никому не доверяй, никого не слушай и никому не помогай. Даже если на твоих глазах будет рушиться целый мир — стой, наблюдай и молчи. Ты не имеешь права вмешиваться в ход истории, понимаешь? И вообще — старайся не пользоваться Словом. Сила у нас, сама знаешь, какая, и размаха требует соответствующего. А поток — место тесное и тонкое. Магическая отдача может уничтожить его вместе с вами и доброй половиной мира. Что еще?.. Чтобы выбраться в нужном месте — считай свои шаги. Сколько верст до нужного места — столько шагов тебе нужно сделать по тропе. И обязательно узнай, какой именно там лес. А если время рассчитывать — один день здесь примерно как три часа там. Все запомнила?

— Угу. Спасибо…

— Не за что, — в ее глазах замерцала теплая улыбка. — Рада была наконец-то поговорить. Мне так тебя не хватало…

И мне… Вот откуда она, та пустота, которую я всегда ощущала… Вот чего мне всегда не хватало для того, чтобы чувствовать себя полноценной личностью — моей спящей половинки души… И как же долго мне пришлось ждать нашей встречи…

— До скорой встречи, Касси, — кивнуло мое второе «я», тускнея.

— До скорой встречи… Райлит, — прошептала я. — До следующей лунной зари… — и еще тише добавила: — Прости, что прежде отталкивала тебя…

Отражение моей собеседницы постепенно сменилось обычным отражением меня любимой. Несколько мгновений полюбовавшись на внушительный синяк и сморщившись, я встала и оглянулась в поисках вайхаса. Преданный страж, словно почувствовав мой взгляд, вынырнул из-под ближайшей ели. Очевидно, проверял местность на наличие шпионов, а нашел их или нет — и сам не рассказал, и история промолчала.

Обойдя озеро, я поспешила добраться до манящей полосы загадочного света. Юркнула в еловую чащу, прошмыгнула под низким сплетением густых ветвей, на карачках пробралась по едва заметной в тумане тропинке, потеряв по пути вайхаса, который не обладал нужными габаритами и даже меж близко растущих древесных стволов не смог протиснуться. И когда незнакомый свет приблизился настолько, что начал неприятно резать глаза, а я, щурясь, попыталась разглядеть его источник, меня очень грубо и некультурно встряхнули за плечи.

— Какого?.. — я открыла глаза, поморгала, привыкая к вечернему сумраку, и сердито уставилась на разбудившего меня Свята. — Какого ты, спрашивается, вечно меня будишь, когда не надо?! Я уже почти увидела!..

— Так ужин готов, — по инерции ответил харт и, спохватившись, удивился: — Что ты увидела?

— Не твое дело, — зло буркнула я.

Вот ведь засада-то!.. Второй раз уже будит в самый ответственный момент!.. Я ведь почти добралась до разгадки тайны, я ведь почти увидела!.. А в том, что сокрытое в лесу каким-то непостижимым образом связано со мной, я не сомневалась. Недаром и моя сущность намекала, а она зря говорить не станет… И ведь почти добралась, почти добралась!.. И почему мне всегда так не везет?.. Вопрос риторический.

— Ешь, — мой спутник сунул мне под нос плошку с гречневой кашей. — Потом расскажешь.

— И не подумаю! — огрызнулась я. — С какой это стати я тебе все свои сны рассказывать буду?

— А почему ты уверена, что это — обычный сон? — он невозмутимо прожевал первую порцию каши.

— Потому что!

— И псиной от тебя воняет потому же? — осведомился Свят, приподняв бровь. — И неизвестные украшения оттуда же появляются, не говоря уже о промокших ногах?

Я критически обнюхала себя и убедилась в первом его обвинении: вайхасом от меня воняло изрядно. И штанина на правой ноге, которой я нащупывала озеро, действительно промокла, а на правом запястье красовался браслет-связник.

Нда…

Харт меня не торопил. Он молча уплетал кашу, периодически помешивая в котелке очередное варево, и, прищурившись, исподлобья изучал мое лицо. И так, знаете, внимательно его изучал, словно в мои мысли пытался без спроса пролезть. У меня даже аппетит пропал. Бесцельно повозив кашу по плошке, я не выдержала и чистосердечно во всем призналась. И про первое посещение леса, и про следующее, и про вайхаса и про нападение. Умолчала лишь о некой тайне, спрятанной в сердце леса, а почему — сама не поняла. Наверно, потому, что об этом попросил меня внутренний голос, он — же интуиция, Райлит, мое второе «я», таинственное нечто и иже с ними.

Пока я болтала без умолку, Свят снял с костра котелок, остудил варево, а потом протянул мне намоченную в зелье тряпицу.

— Обмотай лоб и к утру синяк пройдет.

И — ни единого слова о моих недавних приключениях! И, более того, задумчиво нахмурившись, он молча встал, развернулся и зачем-то направился к ручью.

Я удивленно посмотрела ему вслед:

— Ты куда?

— Подумать, — лаконично ответил харт. — А ты, Касси, спи дальше.

— И больше ты мне ничего не скажешь? — изумилась я, надеясь услышать подробный комментарий по поводу с объяснением: что, как и почему со мной недавно случилось.

— Спокойной ночи, — рассеянно пожелал он и исчез с глаз моих в низине, где и протекал ручей.

— Нормально… Эй, Свят!

— Гм?..

— Только в лес не ходи, — предупредила я.

— Ладно, — после некоторой заминки пообещал он.

Послушно обмотав пострадавшую половину лица, я снова забралась в спальник. Нервно проворочавшись с бока на бок несколько минут, улеглась на спину и уставилась на небо. Нет, ведь интересно же знать, каким образом я перемещалась в лес, одновременно оставаясь на прежнем месте! И перемещалась ли я, и сон ли это…

И объяснение пришло как-то само собой. Пробудившаяся память, нашедшая ко мне дорожку, стоило лишь задать вопрос, принялась тихо нашептывать ответ. Иная грань реальности. Только и всего. Пограничная черта, где пересекались явь и сон, создавая тонкий слой иной реальности. Где спало тело, но душа — бодрствовала и становилась материальной. И к ней цеплялись и запахи, и хвойные иголки, и усталость…

Другое дело, нащупать эту грань — не так-то просто и попадает в нее далеко не каждый спящий. Чтобы проникнуть туда, нужна целая система математических расчетов и огромный багаж знаний. В знаниях у меня недостатка нет, а вот расчеты — моя слабая сторона. Потому я и на филологию, в свое время, пошла — лишь бы не учить математику и физику… Одним словом, сама я разменять одну реальность на другую — просто не в силах, значит, кто-то это сделал за меня.

Но — кто?..

И — зачем?..

Нда. Есть, над чем подумать, пока бессонница одолевает… Я поправила сползшую повязку и снова перевернулась на бок. В голове вертелась только одна навязчивая идея, заставляющая меня внутренне холодеть от страха. За мной охотятся. Целенаправленно, методично, расчетливо, как и за моим сгинувшим в болоте народом. И сам охотник так удачно маскируется, что его даже Свят не засекает, чего уж обо мне говорить. Короче, если я права, плохи мои дела, товарищи, очень плохи…

Видимо, я расстроилась и напугала себя сильнее, чем нужно, и остаток ночи промучилась в кошмарах. Мне опять снился (но теперь точно — лишь снился) лес, вайхас, таинственный свет и тихий, незнакомый голос, о чем-то непонятном меня расспрашивающий. И, избавляясь от его настойчивости, я сама проснулась спозаранку.

Утро еще начинало расцветать, окрашивая небо в нежные тона голубого, сиреневого и золотого. Робко выглядывающее из-за крон вековых елей солнышко осторожно разгоняло призраки ночи, не дотрагиваясь лишь до леса, который продолжал чинно хранить жутковатый сумрак и угрюмую тишину. Теплые лучи неторопливо оплетали просыпающийся мир сияющей паутинкой, играли в прятки с порхающими по цветам бабочками, отражались в прозрачной воде журчащего ручья…

Сладко потянувшись, я высунула нос из спальника, невольно залюбовавшись рассветом. Бывает у меня такое: просыпаюсь сама ни свет, ни заря, когда не надо, а уснуть потом — не могу. К тому же, со стороны ручья тянуло промозглой сыростью, от которой выбивали бодрую чечетку зубы, костер — давно погас, а я — мерзлячка и в холоде спать не умею.

Выбравшись из тепла, я потерла плечи и почему-то решила сделать зарядку. Впрочем, не почему-то, а потому что плечи во сне затекали неимоверно. Да и битва с големами кое-чему меня научила. Если физическое состояние — ни к черту, ни о какой победе не может быть и речи, а мало ли кто недружелюбный на пути попадется… Курить я, как мне Лешка советовал, бросила, остается только в плане физическом немного подтянуться.

Бодро попрыгав по траве, я собралась пробежаться до ручья и умыться, когда обратила внимание на одну вещь — Свят-то исчез! Вернее, он не ночевал на стоянке! Вот как ушел вечером — так и не вернулся! Как бы с ним чего не случилось… Не то, что я волнуюсь сильно — но ведь проводник мне все еще нужен! Да, вот именно. Без проводника мне никуда и порталы я сама делать не умею…

Куда он запропастился, елы-палы?..

Я сломя голову сбежала по пологому склону лощины, попутно озираясь по сторонам, но своего спутника и там не обнаружила. И, признаюсь честно, перепугалась страшно! Мне же поручили за ним присматривать, приглядывать, а я, а я… А я сплю, когда он, может… Нет, Касси, не может, успокойся. Свят уже взрослый мальчик и прекрасно сумеет о себе позаботиться… Да, сумеет.

Сколько продолжались поиски — я не помню, так сильно перепугалась. Мечась по лощине я, наверно, побила все олимпийские и мировые рекорды в забегах на короткие дистанции по пересеченной местности. Перепрыгивая через камни и изредка попадающиеся гнилые стволы деревьев, я проверила всю округу, пока случайно не заприметила нечто темное и смутно знакомое на противоположном берегу.

Ага. Попался.

У меня отлегло на сердце. Нашел, где спать, балда… Закатав штанины до колен, я перебралась через ручей и подошла к Святу. А тот продолжал мирно дрыхнуть, словно так и надо. Свернувшись калачиком на траве и подложив под небритую щеку ладонь, харт тихо сопел носом и плевать хотел на мои волнения с высокой колокольни. Я перевела дух. Ладно, пусть спит. Пока.

Не поленившись, я вернулась в импровизированный лагерь и в два захода перетащила на другой берег все наши пожитки. Оба виала мои утренние подвиги проигнорировали и только и проводили удаляющуюся меня сонными взглядами. А я, заботливо укрыв явно замерзшего харта одеялом, разожгла костер и попыталась вспомнить, как правильно варить на огне кашу. Есть после подобной зарядки хотелось страшно… Вроде, мама мне говорила, что крупу надо бросать в кипящую воду…

Я воткнула по обе стороны от костра две давно припасенные рогатки, на «перекладину» нацепила котелок и начала ждать. Авось Свят успеет проснуться, пока вода закипает…

А, пока мой спутник беззаботно спал, я занялась хозяйственными делами, до которых из-за усталости давно не доходили руки. Помылась, скрипя зубами, в ледяном ручье (бодрила процедура, конечно, изрядно, но воспаление легких я заработать все же опасалась), постиралась, обнаружила, к своей радости, исчезновение синяка, в очередной раз сменила закипевшую воду на холодную и, заскучав, уселась у огня.

Мой спутник же — и не думал просыпаться. И подобное его поведение начало меня настораживать. Чтобы мой «жаворонок» не пробудился с первыми лучами солнца и не начал доставать меня своей возней и вечными нотациями по поводу?.. Это, товарищи, ненормально. Это очень ненормально… А ведь, попрошу заметить, уже давным-давно рассвело!

Отдернув одеяло, я склонилась над ним и тихо ахнула. В угольно-черных волосах харта двумя тонкими серебристыми прядками змеилась седина… Одна — переплеталась с челкой, а вторая — спускалась к правому виску. И раньше ее не было!.. Точно — не было!..

Ой-ей…

Я устало закрыла лицо ладонями. Все ясно. Этот болван сунулся в лес, чтоб его черти съели. Готова об заклад побиться. И наверняка пошел выяснять, почему и зачем меня туда заманивали. И как его вайхас не нашел и не слопал — тот еще вопрос… Ну, хоть живым выбрался… Протянув руку, я пощупала у спящего пульс. Да, точно, живым. Но — насколько невредимым, еще придется выяснять. И получит он у меня за подобную самодеятельность по первое число. И по второе с третьим тоже, для профилактики. Предупреждала же… Так нет ведь, обязательно надо сделать все наоборот, как будто я не могу посоветовать ничего хорошего!..

И почему меня никогда никто не слушает? Наверно, это все-таки вредное влияние имени, которое мне досталось в наследство от известной античной пророчицы. Ее тоже никогда никто не слушал, потом честно за оное расплачивался, но виноватой в итоге оставалась именно пророчица. Не очень-то приятно повторять несчастную судьбу бедняжки…

Вода в котелке опять закипела. Вздохнув, я высыпала туда на глаз крупы, посолила и, помешивая, принялась ждать. Проснувшиеся виалы возымели совесть и, лениво перебравшись через ручей, присоединились к нам. Живность Свята, носившая какое-то труднопроизносимое древнее имя, осторожно улеглась рядом с хозяином, а Миф, побродив вокруг костра, словно невзначай сунул любопытную морду в кипящий котелок, понюхал варево и шумно фыркнул, явно выражая презрение к моим поварским способностям. А то сама не знаю…

Ухватив виала за гриву, я отвела его в сторону от греха подальше и, обняв, уткнулась носом в теплую, гибкую шею. Опять из-за меня начали страдать невинные люди… Сколько раз уже такое было и сколько еще будет… Неприятности сваливались на мою голову, а расплачивались за них — мои случайные спутники.

Судьба, мать ее…

Глава 11

Шампанское по утрам пьют только

аристократы или дегенераты!

Из кинофильма «Бриллиантовая рука»

Когда Свят соизволил пробудиться, давно перевалило за полдень. Каша за это время успела благополучно сгореть, прочно прикипев для вящей сохранности ко дну котелка, а я — кое-как позавтракать, немного подремать и страшно заскучать. Почитать здесь нечего, а я с собой книгу не взяла, музыки и телевизора нет, компьютера с Интернетом — тоже. И как здесь люди живут? Ужасть!

Так вот. В тот момент, когда харт открыл глаза и сел, сонно зевая, мы с виалом развлекались, как умели. Я, вооружившись тряпкой и песком, пыталась отчистить котелок от остатков гари, а Миф дергал меня поочередно то за рукава, то ворот рубахи. В ответ я успевала подуть ему в ухо и, улыбаясь, наблюдала, как потешно он трясет головой. Совсем как кошка!

— Который час? — мой спутник, взъерошенный, заспанный и бледный, аки тень отца Гамлета, сел рядом со мной и погрузил руки в ледяную воду.

— Скоро вечер, — отозвалась я.

— Ну, я и спать… — пробормотал он, принимаясь вяло умываться.

— Еще бы, всю ночь по лесу бродить, — подколола я. — Кстати, как тебе там понравилось?

Свят отнял руки от лица и внимательно посмотрел на меня, как бы спрашивая, откуда я все знаю, и кто мне его заложил. Я же молча указала на отражение.

Харт сначала долго разглядывал импозантную седину, а потом вздохнул:

— Ладно, ходил я в лес. И что?

— Зачем?

— Надо было кое-что проверить.

— И ничего у тебя не вышло? Можешь не отвечать, сама знаю, — я с удвоенными усилиями заскребла котелок. — А за то, что тебя вайхас не слопал — мне скажи спасибо.

— Почему это? — неожиданно обиделся он.

— От твоей одежды исходит и мой запах, — я устало ополоснула котелок и, набрав в него воды, встала. — А дейте или их друзьям они никогда вреда не причинят.

Свят тоже встал. Наши взгляды встретились, и я молча высказала ему все, что думаю и о нем, и о его дурацком и глупом поступке. Харт сухо поджал губы. Я скорчила рожицу и показала ему кулак: мол, еще раз!.. Он же — жизнерадостно ухмыльнулся в ответ:

— Кась, неужели ты за меня волновалась?

И еще как волновалась, чуть не завопила я. И ты даже не представляешь себе, как!.. И чисто эгоистичное желание не потерять проводника и остаться в одиночестве здесь оказалось совершенно ни при чем, как я ни пыталась себя в этом убедить. Нет, дело куда проще и сложнее. Нахал начинал мне серьезно нравиться. Чем — сама не знаю, но не заработанными под его чутким руководством синяками и еще большим отвращением к насекомым — факт. И мне оттого стало не по себе. У меня нет здесь прав ни на место под солнцем, ни на лишние чувства. Я ведь однажды уеду и уже — навсегда… Но, елы-палы, я же не робот!.. Но кое-кому об этом знать совершенно не обязательно… И от сцены, которую собиралась поначалу ему устроить, пришлось со вздохом отказаться. Нельзя давать волю эмоциям, а то ведь догадается…

Я нахмурилась и проворчала:

— Конечно, волновалась.

— А почему? — с интересом спросил Свят.

Так я тебе и сказала!..

— Я дала Слово твоей бабушке, — угрюмо сообщила я, — что присмотрю за тобой и не дам попасть в беду. Объяснять, какую власть над нами имеет данное Слово или сам догадаешься?

Харт чертыхнулся, недобрым словом помянув чересчур заботливую бабулю, и, отобрав у меня котелок, пошел разжигать огонь и готовить ужин. А я закрыла глаза и мрачно поздравила себя с очередной неприятностью. И, в отличие от остальных, с этой мне так просто не справиться…

Со стороны костра донеслось недовольное ворчание. Свят ругался сначала на то, что я испортила котелок, потом — что он так долго проспал и позволил мне осуществить сие злодейство, потом — почему-то на прекрасную погоду… Короче, он тоже чувствовал себя не ахти как, а лес ли ему покоя не давал или что другое — я понятия не имела и решила уйти прогуляться, дабы дать харту время окончательно проснуться и остыть. И в себе немного разобраться… А он пусть себе поворчит. Хотя, обычно — это мое любимое занятие, харт подобной вредной привычкой, насколько я помню, не страдал.

Я задумчиво побрела вдоль ручья, меланхолично прислушиваясь к тихому шороху воды. Нда, граждане. Так скоропостижно влюбляться в мои планы не входило совершенно. Тем более, здесь. Тем более, сейчас. Тем более, в него. Как будто лучше никого найти не могла… А нашла бы лучше — не обратила бы внимания. Так уж устроено большинство женщин: проходят мимо идеалов, о которых мечтают всю сознательную жизнь, чтобы однажды влюбиться без памяти в последнюю сволочь… Ну, если не в последнюю, так в более или менее порядочную. И научному объяснению этот феномен не подлежит, увы и ах. И сколько я ни набивала себе шишек, раз за разом наступая на одни и те же грабли — так ничему и не научилась. А жаль. Сейчас бы оно мне ой как пригодилось, а то ведь засада какая-то получается…

Когда я вернулась на стоянку, Свят успел перебраться на противоположный от леса берег, но по-прежнему сохранял хмурый и угрюмый вид. Разговаривать со мной и что-то мне объяснять он поначалу явно счел ниже своего достоинства и посему — я удостоилась лишь его недовольного взгляда. Да, конечно, это я одна опять во всем виновата. А кто ж еще… Я поперлась, куда не надо и я натерпелась там страху. Доволен?..

— Извини, Кась, — поразмыслив, харт вздохнул и исподлобья виновато глянул на меня. — Согласен, я сделал глупость, когда пошел в лес… Честно говоря, я сначала просто тебе не поверил и решил сам все проверить. Но так кто ж знал…

— Я! И я тебя предупреждала!

— Предупреждала, — покладисто согласился он. — А когда я тебя предупреждаю, ты меня слушаешь?

— Когда мне это выгодно, почему бы и нет? — возразила я.

— То-то и оно. Только когда выгодно… Ладно, чего сейчас об этом говорить… Что сделано, то сделано. Не сердись.

— А я и не сержусь, — уязвленно пробормотала я.

Поди ж ты — заметил… Проницательный, зараза.

— Вот и закроем эту тему, — подытожил Свят. — Ты там ничего не нашла, я там ничего не нашел… Думаю, у нас еще найдется время сходить в лес и докопаться до его тайны. Почему-то мне кажется, что она связана с твоим прошлым и не отпустит тебя до тех пор, пока ты ее не разгадаешь.

— Аналогично…

Если еще время найдется. Тут бы Артема успеть отыскать и домой переправить… Какие уж леса потом… Чем меньше я пробуду в этом мире, тем лучше и для меня, и для него. Я и так уже успела узнать больше, чем положено. Сомневаюсь, что кому-нибудь еще из моего народа удалось продвинуться по следу памяти также далеко, как мне. Теперь я, по возвращении, на пару-другую следующих жизней связь с Райлит сохраню, а там, глядишь, нас и простят… Надо же здесь кому-нибудь делать всю грязную работу. А кому еще — если не нам?.. Опять спасителей искать? Толку-то от них…

Грустно все это, товарищи, одним словом.

На меня опять навалилась тоска. Не интересные путешествия, а расстройства сплошные… Дома, конечно, тоже жизнь не сахар… но там привычнее все, да и никому от меня ничего не надо. Живешь себе спокойно и живи. А в эти миры как ни сунешься, так сразу всем до тебя дело есть и всем от тебя чего-нибудь требуется. Защиты, опять же… Нет, дальше надо двигать только через переходы, иначе так меня на каждом привале дергать будут и помощи просить. А у меня, между прочим, и без того дел — выше крыши.

Пока готовился ужин, мы занялись каждый своим делом. Свят привычно кашеварил и о своем лесном происшествии говорить категорически не хотел, а я молча полировала клинки и на обсуждении не настаивала. Хотя, могла бы. Не знаю, от чего молодые и здоровые люди внезапно седеют, но не от собственного непомерного любопытства, это уж точно. А раз из моего спутника и лишнего слова не вытянешь, если он не в духе, подожду, может, однажды сам расскажет, когда время придет…

После ужина мы коллективно улеглись спать, а с утра началось самое интересное. И началось с того, что я опять проснулась спозаранку, едва рассвести успело и, едва встав, поймала себя на подсознательном желании потренироваться и размяться, а вовсе не покурить в постели, как раньше. Ну, желание — закон… Вместе с памятью мое второе «я», судя по всему, передало мне и свои прежние привычки. Оно, конечно, хорошо, уметь рано вставать и поддерживать себя в форме, только чем столько времени прикажите заниматься?..

Вздохнув, я вытащила из ножен парники. Видимо, от внезапной перемены привычек, пока я разминалась, меня начало грызть странное внутренне беспокойство. Вернее, продолжало грызть, поскольку нечто подобное я чувствовала и вчера. Ведь чуть не свихнулась, пока своего пропавшего спутника по кустам искала, да и потом, когда нашла… Не нравится мне все это. Чтобы я так нервничала из-за кого-то еще, кроме себя, любимой? Да я из-за племянника так не переживала! Мне вообще несвойственны настолько сильные чувства, и сейчас врожденный эгоизм шел вразрез с патологическим желанием защищать, что меня крайне смущало и нервировало.

Проснувшийся от шума Свят уставился на меня, разинув рот. Несколько минут он тер сонные глаза, взъерошивал волосы и, наконец, осторожно поинтересовался:

— Кась, ты это… здорова?..

— Понятия не имею, — отозвалась я.

Он покачал головой и, выбираясь из-под одеяла, пробормотал:

— Чудны дела твои, Господи…

— Подумаешь!.. — оскорбилась я, бережно вытирая клинки и возвращая их в ножны. — Мне что, и режим дня сменить нельзя?

— Можно-то можно, — согласился харт. — Но ты как-то уж очень внезапно меняешь старые привычки на новые.

— И чего здесь криминального?..

— Время покажет, — философски ответил он.

Завтракали мы опять молча. Свят придирчиво изучал содержимое своей плошки, а я мрачно созерцала плескавшиеся в ручье солнечные блики. Что-то не в порядке. Что-то произошло. И ведь даже поссориться — толком не поссорились, поругаться — не поругались, а что-то в наших отношениях неуловимо изменилось. Что-то во мне сломалось. Пошатнулось хрупкое равновесие. Исчезла прежняя легкость и непринужденность в общении. И молчание, на которое раньше никто из нас не обращал внимания и не чувствовал необходимости его прервать, сейчас странно тяготило. И тишина угнетала больше, чем привычные родные препирательства. А ведь когда-то мы умели молчать, каждый о своем, и никогда это не казалось неуютным… И то ли во мне действительно нечто новое проснулось вместе с прежней сущностью, то ли на него так повлияли ночные похождения… И почему все резко переменилось именно после леса?.. И не враги, и не друзья, и уже не простые попутчики, а любовь ли здесь вмешалась, еще выяснить надо.

Господя-я-я, почему же все так сложно?.. Хоть стреляйся…

И отчаянно захотелось сказать или сделать глупость, гадость — да все, что угодно, лишь бы… лишь бы эта проклятая тишина перестала так действовать на нервы! А если я рта раскрыть не могу, так хоть ты не молчи!.. Вредный червячок беспокойства заворочался с новой силой.

С непривычным грохотом стукнулась о плошку вилка, и я испуганно подскочила от неожиданности, расплескав на себя полкружки горячего травяного чая.

— Япона мама!..

— Чья?

— Это выражение такое, — проворчала я, не вдаваясь в объяснения, откуда эта мама, собственно, взялась.

Ей-богу, лучше бы сказал гадость, а не сделал. Только синяк вылечила, ожогов мне еще не хватало для полного счастья.

— А-а-а…

Опять. Ну, не молчи, я тебя умоляю!.. От этой тишины я себе места не нахожу!

— Если ты отдохнула, предлагаю поискать пространственно-временной поток и заняться, наконец, делом.

— Я отдохнула, — живо вскочив на ноги, поспешно заверила я. — За дело, так за дело.

Наверно, слишком поспешно. В его чуть прищуренных глазах золотыми искорками замерцало подозрение.

— Кась, да что такое с тобой творится?.. Ты не похожа на саму себя!

— Я… я не знаю, — с запинкой ответила я, окончательно разнервничавшись.

— Сядь, — властно скомандовал он.

Я послушно села. И под его пристальным, внимательным взглядом меня начало мелко трясти. Как от промозглой сырости сводило конечности и зуб на зуб не попадал. А беспокойство сменилось диким ужасом и беспочвенной паникой. Теперь уж не за кого-то, а просто так, без каких бы ни было причин… И я оттого перепугалась еще больше. Елы-палы, что, черт побери, со мной происходит?! Я, конечно, во времена сессии до подобного состояния часто доходила, но то — экзамены, а сейчас — страхи на пустом месте!..

И, мало того, что со мной непонятное творилось — еще и Свят чудить начал. Быстро оглядевшись по сторонам, словно в поисках неизвестно источника неведомой заразы, он подсел ко мне и решительно принялся расстегивать мою рубаху. Я от страха дошла до ручки.

— Ты чего надумал?.. — испуганно заверещала я.

— Амулет с тебя снять, — поспешил успокоить меня харт. — Касси, попытайся успокоиться. Я тебе помогу.

— Чем ты мне поможешь, чтоб ты… — я в последний момент испуганно прикусила язык.

Тьфу ты, еще чуть-чуть — и среди моих знакомых стало бы на одного зомби больше… А Свят не обратил на мои слова совершенно никакого внимания. Выудив из-под рубахи амулет Ядвиги, он отбросил его в сторону, приподнял мое лицо за подбородок и велел не прятать глаза. А как я на него смотреть буду, ведь мысли же мои прочитает и узнает, о чем не положено… И тогда все, моменто море…

— Касси, смотри мне в глаза! В глаза смотри, кому говорят!

Я с несчастным видом уставилась на него, а червячок моего беспокойства напрягся, вытянувшись в струнку, зазвенел, требуя не пускать харта в свои мысли. Но что я могла поделать?.. Да ничего. Все равно пролезет, все равно узнает… Меня с головой накрыла новая волна липкого страха. Я невольно съежилась, сжавшись в комок, и затравлено посмотрела в неумолимые зеленые глаза. А они осторожно выворачивали наизнанку мою душу, рассматривали, изучали, исследовали, пока не добрались до червячка.

— Ага, попался. Касси, еще минутку. Потерпи, милая.

Милая?! Я тебе не милая! И… Сколько же в его взгляде нежности и тепла — и все для меня одной, даже удивительно, откуда только взялось… Червячок беспокойства, догадавшись, что его раскрыли, поколебавшись, с глухим звоном лопнул, а меня прорвало. И полились в три ручья, заструились по щекам горючие слезы… Елы-палы. Я уткнулась носом в плечо Свята и самым постыдным образом разревелась.

— Ну, что ты… — он как-то растеряно и неловко обнял меня за плечи.

А я плакала и вслушивалась в тишину. В тишину, которая вновь стала уютной и спокойной. В тишину, в которую вновь вплелись шум леса, мелодичное пение птиц и шорох бегущей воды. Почему я вот уже второй день не слышала этих чудесных, волшебных звуков?.. Неужели, только из-за слепой тревоги?..

— Вот, держи, — Свят вытащил из кармана штанов носовой платок и заботливо утер мне слезы. — Теперь лучше?

— Угу, спасибо, — я взяла платок и тихонько высморкалась.

Харт пошарился в своей бездонной сумке и вынул на свет божий небольшую бутыль с известной настойкой, налил мне полкружки и наказал незамедлительно выпить. Потом подумал и сам глотнул из горла. Потом задумчиво посмотрел на меня и разлил остатки по двум кружкам. Ну и что, что утро ранее на дворе… После такой встряски иначе и не успокоишься… И не подумайте, я не алкоголик какой, просто… Ну, а вы сами как нервные срывы лечите?

— А что это было?.. Заклятье? — полюбопытствовала я, немного придя в себя.

— Ты знаешь? — уточнил он.

— Там, в лесу, я наткнулась на мага Мысли, — простодушно объяснила я. — Сначала на тебя подумала, но ведь ты же не мог…

— Не мог, — согласился харт. — Но ведь я не единственный маг Мысли в этом мире. А как ты догадалась, чего именно он маг?

— У вашей магии запах специфический.

— Запах?

— Ну, да. Запах. У каждого вида магии есть свой запах. И своя энергетика. Ты разве не чувствуешь?

— Нет, я вижу ее рисунок. И различаю по цветам.

— Гм… — я снова высморкалась, чувствуя себя непривычно спокойно и умиротворенно. — Так что там с моим заклятьем?

— Да странность с ним какая-то, — Свят озадаченно почесал затылок. — Мы тогда тебе с бабушкой не сказали всей правды… В то заклинание, которое замораживало наш лес, вплетено еще одно, направленное исключительно на прибывшего павшего воина. И оно должно было лишить тебя памяти и утопить в болоте. Этот неизвестный маг почему-то очень хорошо знает вас и ваши слабые места. Ты единственная, кто выжил.

Я так и замерла с платком в одной руке и кружкой — в другой. Оба-на. Вот те и болото.

— И потом, — продолжил мой собеседник, нахмурившись. — Оно и сейчас, по идее, должно заманивать тебя в болото. А ты не только игнорируешь его приказы, но и память сохраняешь. А каждый раз, как оно пытается на тебя повлиять, идешь в лес, а не к болоту. И влиять заклятье может лишь тогда, когда ты в бессознательном состоянии. Спишь, например. И то — не всегда. Хотя, погоди. Тебе кошмары по-прежнему снятся?

— И еще как, — кивнула я, надевая амулет Ядвиги. — В последний раз меня какой-то голос донимал и велел куда-то идти и что-то делать…

— Но ты никуда не идешь и ничего не делаешь и оно-то странно, — подытожил харт. — Вместо этого ты подсознательно пытаешься противостоять магическому воздействию, ничего сделать не можешь, пугаешься и беспокоишься, и отсюда — и твой необъяснимый страх, и недавний срыв. Чем ты отличаешься от обычного дейте?

— Я… — я замялась, гадая, говорить ему или нет, и решила сказать. — Я дочь вождя, у нас сильнее магический иммунитет…

— Не то, — он покачал головой и, по привычке, задумчиво зажевал сорванную травинку. — Заклятье достаточно сильно и для тебя. Скорее похоже на то, что тебя кто-то тщательно охраняет. У тебя никакого оберега нет?

— Откуда? — я развела руками. — Только амулет твоей бабушки. Да и кому надо меня охранять?.. Стоп! А почему нас, как пришельцев, мир от козней этого мага не защищает? Может то, что я была спасительницей…

— Да нет, к твоей безопасности приложил руку маг, и очень сильный, — пробормотал Свят. — И ведь замаскировал оберег, никак разглядеть его не могу… А почему вас мир не защищает, сама не догадываешься?

Я приуныла. Значит, все-таки павшие воины не пришельцы, а изгнанники — не свои и не чужие. Когда миру выгодно — нам помогут, когда нет — утопят в болоте, как слепых котят… Не зря Свят меня давеча от киллита прятал. Это Артемыч здесь неуязвим, а я — увы и ах. И плевать миру на то, что какой-то наглый маг Мысли оставляет нашу плоть заживо гнить в болоте, убивает вторую, более слабую душу и спокойно пользуется памятью первой, которая становится беззащитной и открытой, как книга… Мы сильны лишь когда вместе, а не по отдельности…

Знаете, чем еще дейте отличаются от хартов? Нет, не неспособностью к созиданию, такое мы тоже умеем, когда очень захотим. Мы не умеем видеть то, что спрятано за некой оболочкой, будь то, к примеру, тело, скрывающее душу. Мы видим и влияем лишь на то, что лежит на поверхности. А они — наоборот. И поместить твое сознание в чужой разум или незаметно пролезть в твой собственный и сделать гадость — им минутное дело. Это с виду они милые зайчики, белые и пушистые, лишь мирно думают и творят. Разрушать они не хуже нашего умеют, только им прилично попыхтеть приходится, дабы добрые мысли направить во зло. К примеру, сидящий рядом со мной деятель полчаса назад собственноручно нейтрализовал вредное влияние магии, разрушив ее рисунок. Вот одно хоть хорошо — их заклинания можно разрушить. Наши-то — нет… За нами можно только ходить и место от обломков расчищать.

— Так это заклятье теперь будет все время меня терроризировать? — упавшим голосом спросила я.

— Что делать? — не понял мой собеседник.

— Ну… жить мешать.

— Ага. Когда снова начнешь волноваться без причины — скажи мне.

— А я сама не могу?..

— А чувствуешь это заклинание?

— Нет. Я только крупную пакость, которая над вашим миром висит, чувствую…

— То-то и оно. Изловить бы этого умельца и разобраться во всем… Чего ему от павших воинов надо, не знаешь?

Знаю. Но не скажу. Наверняка, отомстить за отнятую память захотел. Вот и заманивает нас сюда, собирает с мира по нитке… Только черта с два я ему свою отдам! Обойдется.

Я неопределенно пожала плечами и одним глотком допила настойку. Нервная дрожь наконец-то унялась, я согрелась, расслабилась и разомлела на солнышке. Настроение, изрядно подпорченное проделками таинственного мага, постепенно улучшалось, хотя злость не проходила. Ведь доберусь до гада, и никакого спасения ему не будет, ни от мира, ни от нажитой нечестным путем памяти… Придушу и не поморщусь. И не вспомню, что я, в сущности, создание миролюбивое и некровожадное. Сам виноват. Хотя, банально душить такую сволочь — и в наш прогрессивный век колесования?.. Тем более, в виде зомби его оставлять опасно, вдруг, как у Райта, обычная магия прорежется… Четвертовать. Однозначно. Или вайхасам на растерзание отдать, они столько лет голодными ходят…

В общем, я еще подумаю над этим. Завтра.

— Между прочим, — подал голос Свят, — нам пора пророка догонять. Кто-то собирался за дело взяться?

Я скорчила рожицу:

— Имей совесть, изверг. Дай отдохнуть человеку!

— Вот теперь я тебя узнаю, — ухмыльнулся он. — А то выдумала тоже — привычки менять… Я сразу заподозрил, что что-то здесь нечисто.

— Так у меня, в отличие от вас, простых смертных, на каждое дело по две привычки, — лениво огрызнулась я.

Да, теперь я тоже себя узнаю. И его. И все-таки — друзья… Я закрыла глаза, подставив лицо потоку солнечных лучей. А если харт и влез, куда не надо — пусть знает, Бога ради. Мне не жалко. Все равно я однажды уеду и в глаза ему всю жизнь со смущением смотреть не придется. А жаль… Нет, правда, жаль. Может быть, не случись этого ненормального беспокойства, я бы и не поняла, что Свят мне дороже, чем положено… Я же известный тормоз, до меня все доходит, как до жирафа…

— Касси!

— Мм?..

— Хватит отдыхать. Подъем! Как ты там дальше говоришь?

— Вперед, труба зовет, — проворчала я, тяжко вздыхая и открывая глаза.

Пока я расслаблялась, харт уже успел собрать наши пожитки, потушить костер и теперь с задумчивым видом чертил на золе схему миров и пространственно-временных потоков.

Я подсела к нему и с любопытством осведомилась:

— А через поток настоящего мы разве не сможем пророка обогнать?

— Сможем. Вернее, смогли бы. Если бы такая возможность была. Почему-то через поток настоящего, — и мой собеседник провел на схеме жирную черту, символизирующую предмет нашего разговора, — можно попасть только из мира в мир. А в гости к приятелю соседнюю деревню — добираться пешком. И потому…

На схеме появились еще две черты.

— Будем искать поток будущего.

— Ладно, — покладисто согласилась я. — А ты уверен, что мы не вылезем в каком-нибудь левом мире?

— А вот в этом ты должна быть уверена. У кого из нас двоих знаний больше?

— У меня, — вздохнула я. — Рассказывай.

Зря я это сказала. Свят, едва услышав мое согласие, немедленно пустился в пространные объяснения, касающиеся разнонаправленных векторов, лучей преломления, точек пересечения сферы и линий на плоскости… Меня хватило ровно на две минуты, после чего от обилия терминов разболелась голова и я зажала уши. Ничего я в математике никогда не соображала и пытаться мне из той оперы что-то объяснять — бесполезно. Так как-нибудь найду, где наша не пропадала…

— Ты мне другое лучше скажи, — начала я, когда мой собеседник удивленно замолчал. — Они магические ведь?

— Ну да, как и весь мир, — отозвался сбитый с толку харт.

— Ага. Значит, у них должен быть специфический запах! — торжествующе провозгласила я.

— И как ты себе это представляешь? — насмешливо переспросил Свят. — Будешь летать по миру и вынюхивать, не мелькнет ли где знакомый запах?

— А что? — не смутилась я. — Раз ты такой математик хороший — сиди и вычисляй, где примерные точки пересечения потока и мира, а я — найду по запаху магии остальное. А если тебе мой метод не нравится — сам ищи. По цвету и рисунку.

Он пробормотал что-то неразборчивое по поводу обучавших меня преподавателей — вообще и моих скромных способностей — в частности, и взялся за дело. А я с любопытством принялась наблюдать за ходом его мыслей. Сначала трехэтажные формулы ютились рядом со схемой, а потом, когда места стало не хватать, великий математик выжег траву шагов на пять вперед и углубился в расчеты. Мне харт при этом велел сидеть смирно и не шевелиться, дабы я лишним шорохом не сбивала его с толку и, (не дай Бог!) не наступила на какую-нибудь жизненно важную формулу.

Я пожала плечами и вообще отошла подальше, решив пока порепетировать свою роль. Думаете, это так просто — выбраться из собственного тела? А вот и нет. Тогда, когда у меня получилось — я просто очень сильно разозлилась и сама не ведала, что творила, сейчас же — другой случай и подход к нему нужен особый.

Потерев браслет, я улыбнулась про себя:

— Полетаем, Райлит?..

И моя вторая сущность после минутных мучений выскользнула из тела, остановившись в паре шагов от ничего не замечающего харта и оглянувшись на меня. Очень странное ощущение… Видеть мир под двумя разными углами одновременно и себя — сразу с двух сторон… Мое второе «я» немного покружило вокруг опустившегося на колени тела и, помедлив, вернулось, держась за связывающую нас тонкую прозрачную цепочку, а я уже привычно прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Теперь я (или она?..) уже не заблужусь и глупостей не натворю. А вот кто из нас двоих пустится на поиски — тот еще вопрос.

Нда, не так-то просто привыкать к тому, что отныне тебя — две…

— Я нашел, — раздался за моей спиной довольный голос Свята. — Одна из точек пересечения — в двух часах езды на север. До нее — на ваилах, а там — пешком.

Глава 12

— Красиво плывут…

— Кто?

— Вон та группа в полосатых купальниках…

Из кинофильма «Полосатый рейс»

До места пересечения пространственно-временного потока и мира мы доехали на удивление быстро, а там началось… Сначала этот великий математик вознамерился еще раз провести расчеты и все перепроверить. Я, естественно, ждать его не стала, вылезла из тела и очень быстро нашла поток по острому запаху горелого.

Свят, когда ему об этом сообщили, ехидно вопросил, а не горит ли здесь лес поблизости, на что я посоветовала ему разуть глаза, дабы узреть поток, который мне лично прекрасно видно. Рядом с потоком лес казался размытым, деревья теряли очертания и сливались в одну сплошную полосу. Харт в ответ сокрушенно вздохнул и заметил: мол, видит только фиолетовую с радужными разводами вторую меня, а тонкая магия потока предназначена не для глаз простых смертных.

В итоге, раз меня-то он видел, дырку в потоке кое-как сделал. А я, вернувшись в свое тело, с сомнением оглядела некий огромный черный провал с неровными краями, аккуратно расположившийся меж вековыми стволами елей, покачала головой и переспросила, портал ли это. Харт фыркнул и предложил проверить.

Виалов пришлось оставить. Не тащить же их чёрте куда неизвестно зачем… Да и найти они нас потом — найдут легко, а при их скорости передвижения — долго нам животных ждать не придется. Заодно я Мифу на хранение свой рюкзак сдала — не люблю бродить где попало с тяжестью. Да и мало ли куда попаду, вдруг еще потеряю, а там — все необходимые вещи вкупе со спальником. А в потоке, надеюсь, ночевать не придется.

Напоследок я поинтересовалась у Свята, почему вижусь ему фиолетовой, а этот хам пробурчал, что на ипостасях дейте он не специализируется, а я — вообще первый павший воин, с кем он имел несчастье связаться. Я обиделась и заметила: мол, раз у него от расчетов так разболелась голова, то я тут абсолютно ни при чем, а если он хочет ссоры, мне нетрудно ее устроить. Харт покаялся, извинился и, в качестве примирения, пошел на истинно рыцарский поступок — пропустил даму вперед… В портал, в смысле. Я сверкнула глазами, молча пообещав отомстить, и первой шагнула в черную дыру.

Переход из мира в поток мало чем отличался от обычного, из мира в мир. Только голова не начинала болеть. А так — вспышка света перед глазами, мимолетное ощущение невесомости — и ты уже на месте. Другое дело, что это место тебе совершенно незнакомо, раз, и ты понятия не имеешь, куда запропастился твой спутник, два. Свят, конечно, позже меня в портал шагнул, но не настолько же…

Я удивленно протерла глаза, тряхнула головой и с подозрением изучила местность. Увиденное порадовало приятным пейзажем. Насмотревшись фильмов о темном и безрадостном будущем, я ожидала узреть землю, дотла выжженную благами цивилизации, а вместо этого — меня окружали величавые горы, покрытые пушистым лесом и окутанные серебристой туманной дымкой. Я же — угнездилась на крошечном, треугольном скальном выступе, от которого к горе вела узкая, извилистая тропа, с обеих сторон обрывающаяся в пропасть.

Ничего себе, приехали… И, что самое странное, Свята нигде не наблюдается. Даже в пропасти. Вцепившись в камень, я рискнула вытянуть шею и взглянуть вниз. Нет, точно нету. Внизу — лишь шумела дикая, неукротимая река, не дай Бог кому туда попасть. Может, харту больше повезло и он очутился на горе? Пойду проверю… А вот что поток вытворяет?..

Вы, товарищи, не судите меня строго. Я не физик, я филолог. И уж если не могу логически объяснить, почему дым после взрыва приобретает форму гриба, то тем более понятия не имею, какие таинственные процессы происходят в пространственно-временных потоках. Но почему-то он был нестабилен, это факт. И разница в одну минуту здесь, как память подсказывает, может вылиться в километровое расстояние. Нда. Дела, однако… И вместо того, чтобы быстренько найти хвойный лес и вернуться в наш мир, придется еще и здесь побродить, Свята поискать. Надеюсь, он один не пропадет и отыщет меня раньше, чем я его. А как — пусть подумает, у него это лучше получается.

С опаской посмотрев вниз, я осторожно, держась за выступ, спустилась с него и подобралась к тропе. Да это и тропой-то обозвать можно с большой натяжкой. Не тропа, а мечта чокнутого экстремала. Узкая, я на ней едва помещалась, извилистая, изрытая выступающими камнями, да еще и с пропастью по бокам. Не, я высоты не боюсь, я на девятом этаже почти всю жизнь жила… Но то — этаж и уютный балкон, а то — пропасть без намека на дно или мягкую посадочную площадку…

И почему люди не летают, как птицы?..

Обдирая ладони, я ползком двинулась по тропе. Не смотреть вниз, главное, не смотреть вниз… Лучше вообще голову не поворачивать… Да я бы и вовсе глаза закрыла, если бы оно на пользу пошло… Острые камни больно царапали руки, я шипела и ругалась вполголоса, но ползла. Бесконечная эта тропа, что ли… А с виду — метров семь, не больше…

Доползя, наконец, до того места, где тропа резко уходила вверх, я, цепляясь за редкую растительность, выпрямилась и буквально уткнулась носом в пару пыльных сапог. Очень таких знакомых сапог, которые плавно переходили в потрепанные черные штаны, тоже достаточно знакомые. Нашел, никак?..

Я подняла голову и уставилась на невозмутимое лицо Свята, который спокойно стоял на возвышении и рассеянно наблюдал за моими мучениями. Как обычно.

— Может, хоть руку подашь? — мрачно осведомилась я. — Или подвинься, что ли, освободи проход, раз помогать не хочешь.

Помедлив, он протянул руку и рывком втащил меня на гору.

— Тьфу, неужели… — я вытерла о штаны перепачканные ладони, откинула со лба челку и мельком глянула на тропу.

Ой-ей…

И как я только осмелилась по ней топать?.. Жуть. В жизни бы не полезла, если бы не необходимость… Да еще и вывозилась, как черт, и это оптимизма мне не добавляло. И мое чудо в перьях, плюс ко всему, стоит и хмурится. Чем я ему опять не угодила — не понимаю. У харта вообще характер какой-то странный — то весело улыбается и болтает без передышки, а через минуту спроси у него что-нибудь — лишь нахамит в ответ, а ты узнаешь о себе много интересного и поучительного…

Тяжко вздохнув, я обозрела окрестности. Так. Леса вообще нет никакого, соснового — тем более. Нет, он есть, но поскольку местность — горная, этот лес не считается. Нужно искать тот, который на равнинах располагается. То есть, для начала найти равнину. Еще раз, для профилактики, отряхнув штаны, я оглянулась на Свята:

— Ты идешь?

Молчание. Знак неуважения.

— Так и будешь тут столбом стоять? — ехидно вопросила я. — Ну, так стой, ради Бога!

И, развернувшись, отошла на несколько шагов. Харт проигнорировал мои действия, оставшись стоять. Заподозрив неладное, я обернулась и обомлела: он стоял над землей! Висел в воздухе, едва касаясь ногами почвы! А мой спутник так не умеет!

— Ты… ты не Свят, — испуганно попятилась я.

И вновь — на безразличном лице ноль эмоций. Лишь потускнели, потемнели и ввалились глаза. Я отступила еще на шаг. Да что же это такое, будь оно неладно?.. Откуда взялось и почему имеет такой облик?..

Фантом. Антропоморфное существо, принимающее облик того, кого ты хочешь увидеть. Порождение потока. Не опасно… до поры, до времени. Спасибо, Райлит, сама бы я не разобралась. А раз пока он не опасен… пойду-ка я отсюда… Кто их, фантомов, знает…

Пятясь и поминутно косясь на существо, я бочком-бочком поднялась по извилистой тропе на пригорок, а потом помчалась вниз так, словно за мной сам черт во плоти гнался. И клянусь вам, я давно так быстро не бегала! Конечно, куда как проще уничтожить фантома, но моя вторая сущность ясно и четко сказала — не колдовать! Даже не сметь! А мечом сие странное существо вряд ли зарубишь…

Кубарем скатившись с горы, я присела на первый же попавшийся камень и, тяжело дыша, прижала ладонь к боку, в котором немилосердно кололо. Зарядку делать надо, Касси, и бегать по утрам… хоть иногда. И в горах почаще бывать, на экскурсии ходить, по «козьим» тропкам лазить…

Отдышавшись, я встала, взобралась на камень и огляделась. Гора, как я поняла, представляла собой огромное подобие лестницы. Небольшой ровный участок — и резкий спуск, опять ровный участок — и опять спуск. А куда странные ступеньки меня заведут — история знает, но молчит. Лично мне, как я не изощрялась, ничего кроме небольших каменистых площадок, покрытых редкой порослью, и обрывов ничего разглядеть не удалось. Ну и ладно. Идти все равно куда-то надо, а тропа здесь одна. Куда-нибудь да приду.

Спрыгнув с камня, я пересекла площадку и, приноровившись, начала спускаться. Обрыв — только что не вертикальный, испещренный камнями и кустиками, немного пугал. Не удержать равновесие и сломать тут шею — ничего не стоит. И посему — я сосредоточенно смотрела себе под ноги, при случае цепляясь за кустики. Правда, уже в самом низу пришлось рискнуть. До площадки — метр с гаком, а ни одного куста или камня не наблюдалось. Чуть переведя дух, я сбежала вниз, напоследок обо что-то споткнувшись и до края площадки проехавшись уже на животе.

— Твою налево!..

Больно-то как, а, елы-палы… Кожу не содрала только благодаря своему сверхпрочному костюму, но от ухабов он, увы, не особо защищал… Кряхтя и ругаясь, я села и воззрилась на возникшие перед моим носом знакомые сапоги. Опять?!

Я подняла глаза и тупо уставилась на знакомое лицо уже известного фантома. А, может, это другой фантом, просто он тоже любит прикидываться чужими попутчиками… Но — факт оставался фактом: здешние существа не желают оставлять меня в покое и преследуют с упорством, достойным лучшего применения. И на сей раз я испытала не страх, а раздражение. Прицепились ведь, как будто других занятий нет!..

— Ну, чего пристал?! — рассерженно накинулась я на своего преследователя, который не сводил с меня пустых и равнодушных глаз. — Если рассказать о чем-то хочешь — говори и проваливай!..

Нахамив и выпустив пар, я задним числом сообразила, что не стоит злить «пока» безобидное существо, но — поздно, доктор, пациент уже умер… Не зря нас, дейте, создали именно как магов Слова, а хартов — Мысли. Мысль создает, а Слово — способно лишь разрушать… И не только насылаемым на кого-либо проклятьем…

Вот и фантом понял меня буквально. Сказать — ничего не сказал, а вот насчет «проваливай» — отреагировал как-то ненормально. Сначала смертельно побледнел, схватившись за горло, словно его душила невидимая рука, а потом… А потом случилось нечто, перепугавшее меня до дрожи в коленках. Звонко пропела тетива (а я этот звук еще по первому своему путешествию четко запомнила), и неведомо откуда взявшаяся стрела лихо снесла существу голову. Тело, мелко вздрогнув, осело на землю, а голова, истекая кровью, откатилась прямо мне под ноги, после чего обе части фантома растаяли в воздухе, не оставив и следа.

Если бы я не сидела, то после такого — точно бы упала. Мать моя женщина, это что ж, я будущее Свята видела?! Господи, не допусти… Я же не переживу… А, может, я все-таки напутала?.. И случившееся — просто хитрая месть обиженного фантома?.. Всякое может быть…

Я неимоверным усилием воли уняла дрожь в трясущихся руках и коленках. Нельзя позволять себе расслабляться и расклеиваться, не то место и не то время. Найдешь Свята и выберешься из пространственно-временного потока — психуй и рыдай, сколько душе угодно, а сейчас… И вообще — необязательно, что в этом потоке я увижу лишь исключительно чье-то будущее или свое собственное. Могут встретиться и его варианты… Да и, как настойчиво подсказывает память, у человека не одно будущее, а несколько. И на перекрестках Судьбы мы сами выбираем, по какой жизненной дороге пойдем. Хотя, бывает, слепой случай выбирает за нас…

Рано расстраиваться, в общем…

Встав, я первым делом с подозрением поглазела по сторонам и, не заметив поблизости ни одного фантома, продолжила свой нелегкий и опасный путь вниз. И после пятнадцатой «ступеньки» меня начали терзать смутные сомненья. А есть конец этой бесконечной «лестнице» вообще?.. А не придется ли мне ползти до него пару-другую часов?..

Преодолев для ровного счета двадцать «ступенек», я присела отдохнуть. Нет, так никуда не годится. Не спорю, здесь здорово. Вид потрясающий: туманные горы, ясное небо, плывущие по нему редкие кудрявые облака, речка внизу шумит… Природа, свежий воздух — оно, конечно, хорошо, но мне это не нравится. Очень не нравится. Подозрительно тихо и спокойно. Я уже говорила о том, что ощущаю нависшую надо мной крупную пакость? Вот и сейчас меня не отпускало тревожное чувство опасности. Где только она затаилась?..

Я вытерла рукавом испачканное лицо и, вздохнув, встала. Где бы опасность ни затаилась, сидеть здесь и ждать ее — смысла нет. Сама явится, когда придет время. Главное, мне не оный момент не прокараулить.

Но, как такое обычно бывает, самое интересное я пропустила. Стоило лишь на минуту призадуматься, придирчиво изучая неустойчивый на вид камень и решая, воспользоваться им или нет, когда воздух надо мной пронзительно загудел и завибрировал от эха далеких криков. Нечеловеческих, попрошу заметить, криков… И усилилось ощущение опасности, и встрепенулась и прикрикнула на меня Райлит, приказывая пошевеливаться и живо добираться до площадки… А я подняла голову и побледнела. Мама, роди меня обратно… Нет, только не это!.. Вот я влипла…

Заслоняя солнце огромными крыльями, ко мне стремительно приближалась внушительная стая. Самариты. И это вовсе не птицы, как вы могли подумать. Это — разновидность летучих мышей. И опасна оная живность не ненормальными для мышей размерами (со среднестатистического сенбернара) и не солидными выпирающими клыками (хотя, и этим тоже), а — своим происхождением. Самариты — пришельцы. Вернее, их случайно занес сюда один из очередных спасителей и они прекрасно прижились, быстро расплодившись и разлетевшись по всем волшебным мирам. А поскольку мышки официально считались пришельцами, вредить они могли кому угодно и в любых количествах. И дневной свет в подобных делах им не помеха.

Спросите, откуда я столько о них знаю? Все проще простого — раньше встречала. Одна такая крылатая сволочь чуть полбедра вместе с ягодицей у меня не оттяпала, хорошо, Райт рядом находился и после битвы быстро мою персону подлатал… Только, если я не ошибаюсь, те самариты, вроде, раза в два меньше были… Или у меня просто галлюцинации от страха приключились…

Кстати, еще о мышках. Выглядели они на редкость устрашающе. Приплюснутая морда с хищно поблескивающими кроваво-красными глазками, острые ушки торчком, широкое и плоское, как у камбалы, чешуйчатое тело, длинные хвостики с характерной стрелочкой на кончике и огромные перепончатые крылья. В прошлый раз мне их толком рассмотреть не удалось — и темнота окружала полнейшая, и перетрусила я изрядно. Зато сейчас, при свете дня, разглядела до мельчайших деталей и легче мне от этого не стало…

В рекордные сроки добравшись до очередной площадки, я затравленно посмотрела сначала на стаю, потом на узкий каменистый пятачок, и испугалась еще больше. Даже спрятаться негде… И колдовать нельзя… Не клинками же махать начинать, с моими-то умениями… Пока с одним возиться буду, остальные меня успеют на сувениры растащить, а я и не замечу…

Если только я не… Эврика! Придумала!

Да, Райлит на волю выпускать нельзя. Она сразу начнет тянуть из потока энергию, а это чревато неприятными последствиями в виде страшных разрушений. А вот я-то ничего не тяну, я-то своим пользуюсь, значит, и не разрушу ничего, если покину тело… И не зря же мне в наследство от прошлого достались клинки, умела я ими когда-то владеть. Вот и пришло время узнать, насколько хорошо.

Несколько раз глубоко вздохнув и расслабившись, я зажмурилась и выскользнула из тела. Не так уж это и сложно. Не сложнее, чем освобождать свою вторую сущность. Только ощущения немного другие. Я и вижу себя со стороны: собранную, сосредоточенную, напряженную, и чувствую тяжесть оружия в своих руках. И нет больше пьянящего чувства свободы, наоборот, душа стремится как можно скорее вернуться назад, в тело. В этом огромном и недружелюбном мире мне в подобном состоянии одиноко и крайне неуютно…

Неуютно и непривычно в новой роли ощущала себя и Райлит. Отвыкла за тысячелетия плена от власти над телом, да и не для того ее создавали… Отвыкла — но помочь мне взялась. Сверкнули в полуденных лучах солнца острые клинки, и мое второе «я» приготовилось защищать нашу общую, одну на двоих, жизнь.

И видели бы вы, как яро она ее защищала! Я со своими сковородками и рядом не валялась! Хотя, в свое оправдание могу сказать, что и те твари были куда мельче и место для обороны — тоже удобнее сегодняшнего. И спину, и бока тогда мне защитили кухонные шкафы, да и сковородка — далеко не безобидный предмет, особенно, если в удар вложить всю силу. Но тогда — самариты в беспамятстве кучкой падали к моим ногам, а сейчас от них только крылья, уши и хвосты в разные стороны летели. Точно, куда мне со своими сковородками… Только от кучки големов и отбиваться.

Райлит, мудрено сложив клинки ножницами, лихо оттяпала башку последней твари и оглянулась на меня. А я не заставила себя долго ждать, вернувшись в собственное тело. И, тяжело дыша, устало опустилась на колени, опершись о парники.

Мышцы рук ныли от непривычной нагрузки, да еще и моя вторая сущность не упустила удобного случая и отругала меня за то, что я совсем себя распустила и простейшие физические упражнения так печально влияют на нашу общую оболочку. Я в ответ вяло огрызнулась — мол, больше так не буду и под ее чутким руководством с удовольствием верну утраченные навыки, на чем наш спор и закончился.

От нечего делать, пока отдыхали руки и восстанавливалось сбитое дыхание, я поковырялась клинком в почве. Опа. А что это у нас там такое блестит? Может, здесь золото есть?.. Или еще какой драгоценный металл?.. А нам со Святом деньги нужны позарез… Я азартно ковырнула землю, выворотив мелкий камушек, ковырнула опять и, наверно, докопалась бы до чего-нибудь интересного и ценного, если бы… если бы внезапное землетрясение и громогласный рык разъяренного зверя мне не намекнули, что докопалась я не до чего-то, а до кого-то…

И после пары подземных толчков, от которых я едва не свалилась вниз, до меня дошло. О, черт. Властитель гор! Огромный многоглазый змей, с твердой, как камень, шкурой, за века заросший деревьями и травой, древняя легенда старого мира — и самый что ни на есть живой и во плоти! А мне же надо было из всей кучи гор оказаться именно на той, в которую свернулся клубком Властитель!.. Да еще и принять его глаз за сокровище…

Господя-я-я…

Оперативно сунув клинки в ножны, я кубарем скатилась со склона. А над моей головой уже повисла на тонком, темно-сером отростке огромная, примерно пять на пять метров, сфера черного глаза с узкой полоской белого вертикального зрачка, сейчас расширившегося от боли и ненависти. А дополнительной жути и без того страшной до икоты картине придавали мелко изрубленные самариты, чьи кровавые останки живописно расположились как раз вдоль верхнего века.

Елы-палы, Касси, и почему ты вечно куда-то влипаешь?..

У меня от страха отнялись ноги. А ведь еще недавно я с такой уверенностью объявила, что, мол, после зомби, моровых поветрий и големов меня уже никакие монстры не напугают… Ну-ну… И это называются — не напугают?.. Я, подобно загипнотизированному кролику, пялилась на глаз, забыв о том, как надо дышать…

Но, по известной народной мудрости, подобное лечится подобным, то есть, обычный страх — еще большим страхом. И из состояния беспомощного паралича меня вывела зародившаяся в глубине зрачка Властителя голубая точка. Сейчас молниям палить начнет… А по кому — вы, думаю, догадываетесь… И это — самое подходящее время делать ноги.

Куда только подевались и недавняя усталость, и моя пресловутая неуклюжесть!.. Я рванула вниз, подобно подстреленной горной козе. Словно всю свою сознательную жизнь только и делала, что по горам скакала. И при одном взгляде назад склон сразу переставал казаться крутым и сложным, а тропа — опасной и неудобной.

Властитель гор, меж тем, тоже без дела не сидел. Из каждой преодоленной мною площадки вылезло по гигантскому глазу, и бомбардировали они меня все и сразу. Я едва успевала уворачиваться от крупных шаровых молний, спасибо старому рефлексу Райлит. И как это она, в смысле, я, умудрялась с этой дикой зверюгой договариваться?! По-моему, с ней одним только способом договориться можно, и этот способ я, прикусив язык, старательно удерживала в мыслях.

Колдовать — нельзя… Думать — тоже… И оборачиваться… Касси, ради всех святых, только не оборачивайся… Просто беги… Ну, представь себе, что ты на Алтае, что ты отстала от группы, а тебе позарез их надо догнать… Да, иначе ты заблудишься, на базу самостоятельно никогда не вернешься… а обернешься — вниз усвистишь и костей потом не соберешь… О, Господи, да не оборачивайся же ты!..

Не знаю, сколько я бежала в таком бешеном темпе, но какое-то время мне откровенно везло. Пока одна из молний не угодила прямиком в мою левую пятку, столбом взметнув из-под ног мелкие комья земли и каменную крошку. Взвыв от боли, я потеряла равновесие и, задыхаясь от поднявшейся пыли, брякнулась на бок, кубарем скатившись с очередного склона, который, на мое счастье, оказался последним.

И тут уж, граждане, мне стало не до шуток. Уткнувшись лицом в землю, я несколько бесконечных мгновений пыталась прийти в себя, подгоняемая взволнованным голосом своей второй сущности, а когда начала вновь воспринимать окружающий мир и смогла с трудом перевернуться на спину, то с ужасом рассмотрела нависший над собой кончик шипастого хвоста. И, уверяю вас, этот кончик ничем не уступал размерами тому скальному выступу, который я недавно покинула… И прихлопнул бы он меня, как вредное насекомое — без особых проблем…

Наверно, от постоянного чувства страха у меня успел выработаться определенный условный рефлекс, иначе мое спасение ничем не объяснишь. Мне хватило какой-то сотой доли секунды, чтобы осознать нависшую опасность и успеть откатиться в сторону, прежде чем Властитель с размаху опустил на землю хвост. Ударной волной меня отшвырнуло еще на пару метров от проклятого места, а там я живо вскочила на ноги и задала стрекача. И нормально соображать начала, лишь когда опять напомнила о себе Райлит, мягко уговаривая меня успокоиться.

Чуть сбавив скорость, я испуганно обернулась и посмотрела на Властителя. Нет, на гору. Потому как ископаемое, убедившись, что дерзкий враг с позором изгнан с его территории, вновь принимало вид горы. Вернулся на привычное место хвост, попрятались под кожу глаза, да и сама кожа усиленно меняла черный цвет на серо-буро-зеленый, маскируясь под обычную землю. Я мешком осела на тропу. Вот черт, прости, Господи…

Сколько я сидела посреди тропы, тупо глядя на гору, сказать не берусь. Не знаю. Как не знаю и о том, что спасло меня на сей раз. Собственная ли сомнительная реакция, или своевременная помощь Райлит?.. Не знаю. И не помню. Не помню ни единого момента из своего сумасшедшего кросса по пересеченной местности. Память, обычно хранящая события в виде ярких картинок, теперь представляла собой странно размытое пятно. Да и Бог с ней…

Я устало съежилась, прислонившись спиной к нагретому солнцем камню и закрыв лицо руками. Болит-то как все, елы-палы… А если бы не мой замечательный костюм, парой-тройкой синяков и ушибленным коленом я бы не отделалась… Хотя, что значат несколько синяков по сравнению с жизнью, которую я недавно с боем вырвала из цепких лап смерти?.. Да ничто. В отличие от явной угрозы быть размазанной по земле, синяки однажды заживут… Пусть даже и после свадьбы…

Ой-ей… Что-то мне совсем нехорошо… Примерно также я ощущала себя и тогда, когда над моей головой для решающего удара заносил свой меч вождь мертвых. Унижение. Я, дейте, обладающая такой огромной силой — вынуждена испуганно удирать, поджав хвост, от какого-то многоглазого червяка-переростка!.. Эмоциональную усталость. На сколько мгновений я опередила Властителя?.. И цена этим мгновениям — моя жизнь. Да и не только моя. Странная пустота внутри. Опять — прогулка по лезвию ножа?.. И не опасно с виду, и не страшно сначала…

А ведь все просто. За свое первое тысячелетие я слишком привыкла к тому, что реально со мной никто соперничать не может и угрожать мне — тоже. И эта привычка вновь сыграла со мной злую шутку. Жизнь — не красивая сказка со счастливым концом, где плохой гибнет, а хороший — живет долго и счастливо. Жизнь — бурная река, перед смертью в которой все равны, и плохие, и хорошие. И если ты расквасил себе нос, врезавшись в камень, имей в виду, что это — только начало, только первое предупреждение. А хороший ты или плохой, сильный или слабый, спасаешь ты или губишь — реке плевать. Она просто заберет себе то, что ты упускаешь по собственной глупости.

Да, не к добру это, если меня на размышления потянуло… Все, пора прикрывать лавочку. Нечего раскисать, дел еще столько… Одним расквашенным носом жизнь еще не заканчивается…

Кряхтя, как древняя старушка, я встала и осторожно потянулась, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. Потом рискнула немного осмотреть себя и недовольно поморщилась. Одежду — только на половые тряпки, а все, что под ней — на срочное обследование к травматологу, вне очереди и без талонов… Жаль, я себе такой роскоши позволить не могу.

После недолгих размышлений, рубаху я разодрала на части и пустила на нужды больной ноги, которую подвернула при последнем падении. Эластичный бинт тут бы, конечно, больше пригодился, но аптечку я непредусмотрительно оставила в рюкзаке, а рюкзак — с Мифодием. И посему — оставалось довольствоваться имеющимся материалом. А запасная рубаха у Свята точно есть, а он не жадный, поделится, да и размер у нас почти одинаковый.

Перевязав ногу и отерев пыль с лица, я неспеша похромала по тропе. Горы, слава Богу, пока закончились. Нет, они по-прежнему окружали меня сплошной стеной, но в данный момент я тихо брела по небольшой долине и, судя по знакомым звукам, скоро должна была выбраться к реке. К той самой, надо полагать, что я видела со скального выступа. Надеюсь, через нее перекинут мостик, потому как топать по берегу в его поисках мне уже не позволит здоровье.

Так оно и оказалось. Тропа, вильнув хвостом, нырнула вниз, превратившись в небольшой склон, и вывела меня прямиком к обрыву, на глубине которого и шумела вышеупомянутая река. Обрыв-то оказался мелким, пара метров максимум, но вот спускаться по его отвесным стенам вниз я бы не рискнула. Да и хватит мне сегодняшних спусков на всю оставшуюся жизнь. А неукротимая, широкая и ледяная на вид река как-то не внушала мне особого желания перебираться через нее вброд. И потому я, подняв глаза к ясному небу, молча поблагодарила Всевышнего за то, что и мостик на месте оказался.

Осторожно обогнув несколько крупных валунов, попавшихся на моем пути, я подошла к мосту и критически его осмотрела. Нда. Сооружение-то хлипкое. Четыре столба, столько же привязанных к ним длинных веревок и несколько гнилых досок поперек нижних «опор». Причем, промежуток между досками — в два моих шага, так что попрыгать мне еще придется. Веревки бы выдержали…

Я в сомнении потрогала веревочный узел и вздохнула. Опять придется рисковать, а так надоело… Я вообще по натуре не экстремал и поиски острых ощущений меня на подвиги никогда не вдохновляли. Собственное спокойствие и душевное равновесие мне всегда дороже минутного всплеска нездоровых эмоций.

Но, хочешь — не хочешь, а ведь деваться некуда…

Глава 13

— Кузьмич! Ты где?..

— Кузьмич!

— Да вон же он, в огороде медитирует

Из кинофильма «Особенности национальной охоты»

Если вы думаете, товарищи, что на этом мои неудачи и неприятности закончились, то вы крупно ошибаетесь. Самое главное, как оказалось, меня ожидало впереди. И если вы решили, что мост не выдержал моего веса и рухнул в воду, а я — вместе с ним, то снова ошибаетесь. По крайней мере, в первом…

Я как раз успела добраться до середины веревочного сооружения и остановилась на минутку перевести дух и подождать, пока мост после очередного моего прыжка перестанет раскачиваться, когда встрепенулось замолчавшее чутье и в воздухе повеяло новыми неприятностями. Ну вот, не прошло и года… А я уж беспокоиться начала…

Конвульсивно вцепившись в веревки, я вперила напряженный взгляд в противоположный берег, поскольку крупной пакостью тянуло именно оттуда. Где, правда, она там затаиться может?.. Пара крупных камней, поблескивающих на солнце, да открытое пространство зеленеющей долины… Ни горы, ни леса… Нда… Ни леса…

Накаркала, не иначе. Пошел крупными волнами воздух, размывая горный пейзаж, и на месте долины возник лес. Просто так, из ниоткуда. И лес, знаете, очень знакомый. Сосновый. Похожий на тот, ради которого я сюда, собственно, и забралась. А уж откуда он взялся, я решила не думать. Наверно, это чье-то будущее изменилось… И это будущее несло в себе откровенную угрозу всему живому.

Я не шучу, ни-ни! Какие уж тут шутки, когда лес на твоих глазах начинает медленно умирать… Словно госпожа Смерть сейчас степенно прогуливалась по извилистой тропе, случайно дотрагиваясь костлявой рукой до мгновенно высыхающей и осыпающейся хвои…

О, Господи…

Самого смертоносного существа пока не замечалось, но я на всякий случай приготовилась прыгать в реку. Не назад же теперь возвращаться, под крылышко к Властителю гор… Хотя, что лучше — тот еще вопрос… Плавание по буйной ледяной реке, кишащей страшными порогами, тоже перспектива не из приятных. Как и шаровые молнии разозленного ископаемого. А если из двух зол выбирать — так я на неизвестном остановлюсь, вдруг оно лучше знакомого окажется…

Я поднырнула под веревку и повисла в двух метрах над водой, упираясь ногами в гнилую деревяшку. И в этот-то момент из леса вышел… синий котенок. Крошечное, милое, совершенно безобидное на вид существо с огромными черными глазищами, длинными усами и пушистой шерсткой темно-синего цвета. То ли живность ненароком свалилась в банку с краской, то ли шкодливые дети, шутки ради, ее разрисовали, то ли… она просто такой уродилась… И, глядя на траву, моментально увядающую под маленькими лапками, я склонилась к последнему варианту.

Котенок, дойдя до опушки, поднял мордочку к солнцу, сладко потянулся, запустив коготки в почерневшую землю, и потерся боком о ствол ближайшего дерева. Я же — с изумлением уставилась на несчастную сосну, которая на моих глазах иссохла, сгнила на корню и послушно упала к мягким лапкам довольного своей проделкой существа. А оно бесшумно обошло вокруг ствола, приблизилось к мосту и с нездоровым любопытством воззрилось на меня. И знаете, граждане, от этого пустого, жуткого взгляда мне стало не по себе…

Нет уж, живой не дамся! При мысли о том, как я могу вот так же состариться и тихо помереть, даже вода в реке перестала казаться чересчур ледяной… Да и что значит купание по сравнению с опасным соседством подобного создания?.. Тем более, опыт купания у меня есть. Помнится, свалилась я однажды с катамарана в Катунь… Правда, на мне спасательный жилет был надет и речное течение — особой скоростью не отличалось… Д а только я сейчас не в том положении, чтобы привередничать. Набрав полные легкие воздуха, я, не дожидаясь пакостей со стороны котенка, оттолкнулась от деревяшки и с истошным визгом ухнула вниз, успев напоследок краем глаза заметить крадущуюся к мосту синюю тварь.

Ма-а-ма-а-а!.. Холодно-то как!.. Темно-серая вода поглотила меня, окутав подобно одеялу, и у моей промокшей персоны от холода парализовало и руки, и ноги, и мысли. Я даже не сразу сообразила, куда с поля зрения исчез мост вкупе с котенком. Лишь тупо созерцала с невероятной скоростью проносящийся мимо меня лес. А почему я не тонула — вопрос отдельный и не ко мне. Скорее всего, это еще одно полезное свойство моего костюма. Но, так или иначе, моя голова постоянно находилась над водой и, если я еще хочу выбраться из реки, эту самую голову неплохо бы и поберечь…

Меня резко подбросило, развернуло, норовя ближе познакомить с очередным порогом, а я только и успела в ужасе выставить перед собой руки и оттолкнуться от выпирающего из реки камня. Не хватало еще здесь нос расквасить, опять я накаркала, видимо… Не-е-е, мне общения с Властителем гор хватило выше крыши… Я с трудом увернулась от следующего камня. Не дождетесь. И не надейтесь!

Постепенно я привыкала к дикому холоду и начинала думать. Уцепиться за камень и взобраться на него — не удастся. Камни — все, как один, гладкие и отшлифованные, зацепишься — не удержишься, да и скорость течения — сумасшедшая, а вот если бы островок какой мелкий на пути встретился… Другое дело, как я с островка на берег перебираться буду, мне просто сейчас передышка небольшая нужна…

Угу. Уже. Когда мои надежды волновали кого-либо еще, кроме меня? Конечно же, никакие островки на моем пути возникать и не думали. Зато, возникли горы. Да, опять эти проклятые горы, житья здесь от них нет, честное слово! Куда нос ни сунь — везде обзор заслоняют! И ладно бы, обзор…

Я в панике вгляделась в стремительно приближающуюся преграду. Ой, я попала… Куда — пока еще не знаю, но если и дальше с такой скоростью нестись буду — недолго мне ждать осталось… Всего лишь пара-другая поворотов — и все, аминь, Касси… Наверняка, тебя вынесет либо к водопаду, а летать ты, естественно, не умею, либо — расплющит о скалы, как мелкую букашку, а от такого никакие замечательные костюмы не спасут.

Ой-ей…

К слову, я оказалась права. Стоило мне скатиться с очередного порога, как передо мной во всей красе предстала ровная стена сплошных скал. Не, вру, не сплошных. Как раз в том месте, где река упиралась в гору, находилось небольшое отверстие… Но когда я, задрав голову, разглядела, что именно это за отверстие и что за скалы — у меня кровь застыла в жилах.

Представьте, граждане, меня лихо несло к огромному каменному черепу! Не вру, ей-богу! А то ли череп выточен из цельного куска скалы, то ли это естественное горное образование — не разобралась. Но — факт оставался фактом. Здоровенная черепушка, высотой в девятиэтажный дом, с соответствующими провалами-пещерами на месте глазниц и носа, дружелюбно разевала нехилую пасть, в которой бесследно исчезала речка и, видимо, столь же бесследно предстояло исчезнуть и мне…

И лишь приблизившись к скале вплотную, я заметила, что разевала-то она ее в буквальном смысле слова… Чем ближе я — тем шире пасть. И это — точно не обман зрения и не галлюцинация, клянусь! Я ведь не только видела, но и слышала! И сквозь рев воды пробивался еще и душераздирающий скрип, как когда камень трется о камень, и многозначительный шум падающей с приличной высоты воды… Может, лучше бы меня сразу тот синий котенок порешил, чтобы не мучилась?..

Я зажмурилась, ожидая худшего. А как бы вы на моем месте поступили? Уцепиться и удержаться — не за что, побороть стремительное течение и доплыть до берега — нереально. А других вариантов предполагаемого спасения нет. Правда, есть еще крохотная надежда на чудо, высшую справедливость и мое обычное везение в подобных ситуациях…. Но не исчерпала ли я весь запас своей удачи во встречах с самаритами, Властителем гор и котенком?.. Вот и проверим…

Меня резво подбросило вверх, и я рискнула приоткрыть один глаз. И вовремя. Как раз в этот момент гигантские челюсти намеревались с лязгом сомкнуться, собираясь разделить меня на две ровные половинки. Разбежались… Быстрее двигаться надо… Я успела инстинктивно поджать ноги и оттолкнуться от гряды гнилых зубов, когда последние разочарованно клацнули, провожая меня в последний полет.

И я, отчаянно чертыхнувшись, ухнула в звенящую пустоту, благоразумно потеряв сознание где-то на полпути к земле.

…Мне было тепло. Да, впервые за несколько часов, проведенных в ледяной воде, я по-настоящему согрелась… И от мерзкого холода не коченели ноги, не тряслись руки, не выбивали барабанную дробь зубы… И ничего не болело. Ни ушибы, ни ссадины, ни синяки, ни поврежденная нога…Я умерла?.. Это и есть — смерть?.. Нет, ну если вспомнить, с какой высоты пришлось сигануть — другого варианта нет. И так тепло…

Где я?..

Слабо пошевелившись, я открыла глаза. Да, точно, я умерла. Иначе откуда бы в темной пещере, на дно которой я, по идее, шлепнулась, вдруг взялся цветущий зеленый луг?.. Очень похоже на Альвион… Бесконечная равнина, поросшая сочной травой и белыми одуванчиками, порхающие с цветка на цветок крупные, яркие бабочки, мирно пасущееся неподалеку от меня стадо виалов, ясное небо и припекающее солнышко… Может, это местный аналог нашего христианского рая?..

Я подставила лицо ласковым лучам солнца, с удовольствием впитывая его блаженное тепло. А разве после смерти ощущения не утрачиваются?.. Я осторожно провела рукой по траве, почувствовав, как она слегка кольнула ладонь. И припекающее солнце, нежно касающееся моих щек… И южный ветер, осторожно взъерошивающий мои влажные волосы… И неповторимый аромат цветов…

Нет, товарищи, что-то здесь нечисто…

Сев, я с подозрением огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь, что бы натолкнуло меня на нужную мысль. Между делом, осмотрела и себя, лишний раз убедившись в полном отсутствии синяков и прочих неприятных последствий общения с Властителем гор и речными порогами. А вот этого зря на месте не оказалось. Так оно, конечно, лучше, но чувство боли лишний раз убедило бы меня реальности происходящего…

Совсем некстати зажурчал проголодавший желудок, ненавязчиво напоминая о том, когда я в последний раз ела. Ага. Я провела языком по пересохшим губам. Ага! Когда человек мертв, ему совершенно не хочется ни есть, ни пить, ни, простите, в кустики по нужде. Райт, правда, ел… Я поспешно нащупала у себя пульс. Вот. И сердце бьется. Я в очередной раз обвела вокруг пальца старушку с косой. Знать бы, с чьей помощью?.. Все-таки, за мной никогда не водилось умения регенерировать.

И только я обрадовалась, успокоилась, воспрянула духом, как явилось то, что испортило мне всю малину. А именно — вышеупомянутая старушка с косой. Обиделась, наверное, на мою самоуверенность. Ну, про старушку — это я, конечно, образно выразилась. На самом деле, ни косы, ни старушки — не наблюдалось, но ее с лихвой заменял уже знакомый синий котенок. Подошел ко мне, зараза, а я и не заметила! И в каком проклятом мире, интересно, подобная живность водится?..

Замерев, я наблюдала за котенком, который, неспешно перебирая смертоносными коготками, бесшумно крался ко мне, а до меня доходило. А ведь прикоснется ко мне сейчас — и все, моменто море, никакая Райлит, никакая память или древняя темная магия дейте не уже не спасут… Это не компьютерная игра, где за победу над смертью тебе вручают бонус в виде дополнительной жизни… Это мир, живой мир, пусть он и кажется мне несколько нереальным и ненастоящим… и здесь вполне реально не только ощутимо расквасить себе нос.

Я зачарованно посмотрела на крохотные синие лапки, чьи мелкие, осторожные шажки отмеряли последние мгновения моего существования, и картины предыдущих жизней моментально пронеслись перед моим мысленным взором. И я вспомнила все, решительно все, даже то, чего пока помнить просто не положено… А умирать теперь казалось настолько неуместно, глупо… и так несвоевременно…Да еще и от лап безобидной на вид живности…

Наверно, у меня все-таки есть ангел-хранитель. Люди, вот честное слово — особо верующей я никогда не была. В том смысле, что не ходила по церковным праздникам в храмы и не читала молитвы на сон грядущий. Конечно, как всякий здравомыслящий человек, я не раз задумывалась на мироустройством… даже если взять эти семь волшебных миров. Мир создал нас, Хранители создали мир, но ведь создал же кто-то Хранителей! По аналогии напрашивалось и то, что кто-то создал и того «кого-то», но в такие дебри я предпочла уже не лезть… Так вот. Сейчас я поверила не только в высшую силу, но и в ее помощников… Иначе — просто не могло мне, обычно крайне неудачливому существу, везти столь часто и основательно. По определению — не могло!

Но — факт оставался фактом. Меня и на сей раз спасли. И кто бы, вы думали? Ей-богу, я бы вот ни за что не догадалась. Котенок. Тоже маленький и симпатичный. Необычного солнечного цвета. С черными провалами вместо глаз, но очень такими… живыми и умными провалами. В общем, полная противоположность синему зверьку.

Солнечный котенок выскочил откуда-то из-за моей спины, преградил путь синему, и мне выпало редкое удовольствие наблюдать за смертельной схваткой жизни и, простите за тавтологию, смерти. И все — из-за моей скромной персоны. Или, может, из-за давней вражды, а я просто к месту пришлась… Но — клочки разноцветной шерстки так и полетели в разные стороны, когда два существа сплелись в дерущийся клубок. А синий, ведь сволочь позорная, все норовил попасться мне под ноги и типа случайно, в пылу борьбы, зацепить, и если не лапой, то хвостом… Потому я тоже без дела не оставалась и уворачивалась, как умела.

Схватка продолжалась не больше двух минут и победил сильнейший. То есть, жизнь. Но — все правильно. От смерти мы ищем спасения в жизни. И если не в этой, так в следующей…

На солнечном-то котенке все царапины заживали моментально. На синем, правда, тоже, пока противник до него дотрагивался (вот тогда я и поняла, почему у меня ничего не болит и почему я, собственно, вообще жива), но он послабее оказался и самым постыдным образом смылся с поля боя. А мы с победителем одновременно повернулись друг к другу.

Я присела на корточки, посмотрев в спокойные, серьезные, мудрые, как сама ночь, огромные глаза. Он все знал. Он видел меня насквозь. Он помнил то же, что и я. И он — старше меня. Старше самого мира. Маленький пришелец. Воплощение Жизни. Воплощение Судьбы. Чистильщик. Не мир создал нас, а вы — из переплетений Жизни и Смерти. Создали и ушли, как позже — дейте. Просто потому, что мы сделали свое дело и в нас перестали нуждаться. Вы научили нас жить и умирать, мы — научили людей слышать мир и понимать его язык. И ваш удел — неприкаянно бродить по пространственно-временным потокам прошлого, в котором вы были, и будущего — в котором вы однажды будете. Когда нынешнее поколение существ изживет себя, вы вернетесь, чтобы заново переписать историю мира…

Вот и еще один пробел в памяти восполнен. Я протянула руку и несмело дотронулась до существа. Оно не отпрянуло, не вцепилась в меня коготками, а наоборот, подошло ближе и понюхало мою ладонь. Потом смешно сморщило розовый нос и фыркнуло мне в лицо. А я от неожиданности села на пятую точку — такой мощный заряд сил и энергии неожиданно ворвался в мое измученное тело. И медленно начали затягиваться оставшиеся раны — те, которые обычно не видны невооруженным глазом. Новоявленная боязнь высоты и диких горных рек, например… Неуверенность в себе и своих силах, которую я приобрела после общения с Властителем гор… Страх за своего непутевого племянника сменялся осознанием того, что все с ним будет хорошо и волноваться мне, в сущности, не о чем…

Я благодарно улыбнулась солнечному чистильщику:

— Спасибо… Жаль, что я тебе ничему помочь не смогу…

Котенок нетерпеливо махнул пушистым хвостиком, словно отмахиваясь от ненужных ему благодарностей. Он лишь следует повелению Судьбы… Мне заранее предписано — жить, и теперь я точно знала, почему. Но вам не скажу, даже и не спрашивайте. Вы все узнаете в свое время. Равно как и я пойму — не перепутала ли случайно чего-нибудь, на верную ли тропу памяти меня вывел страх смерти…

Но — об этом я подумаю. Завтра. Мне еще Свята отыскать надо и вытащить его отсюда… При одной мысли о харте мне стало очень нехорошо. Это я, со своей памятью, оружием и благосклонностью высших сил, здесь как-то выкручиваюсь, а он?.. Ведь колдовать-то в потоке — нельзя!.. Или только мне нельзя?.. Ну, я ворона, почему заранее не уточнила и ему не сказала?.. Хотя, не маленький, сам догадается. Только как он — и без оружия, и без магии?.. Елы-палы. А я сижу и о собственной судьбе размышляю!

Я поспешно вскочила на ноги и растеряно огляделась. Знать бы, куда его занесло и где он сейчас находится… Ведь случилось же такое, что нас разделило при переходе!.. За руки держаться надо было… И в следующий раз я это учту. Если только он будет, этот следующий раз, в чем лично я очень сомневаюсь… Должно произойти из ряда вон выходящее событие, чтобы я опять рискнула сюда сунуться… Солнечный котенок, следуя моему примеру, тоже встал и многозначительно посмотрел на меня снизу вверх. Ты знаешь?.. Проводишь?.. Тогда пошли, чего мы ждем!..

Он действительно знал. Маленький чистильщик уверенно вел меня по равнине, и под его мягкими лапками выпрямлялась примятая ветром трава, распускались новые цветы, пробивались сквозь толстый слой земли и устремлялись к яркому солнцу ростки деревьев, разбегались в разные стороны мелкие букашки… Я же шла следом и молча удивлялась. И даже как-то неудобно становилось наступать на всю эту красоту… А ведь раньше за мной подобной сентиментальности не замечалось… Ну, подумаешь, трава и трава, цветок и цветок, сорвешь — новые вырастут. А посмотришь на мгновенную смерть детей природы, побываешь в их шкуре — и ко всему начинаешь относиться иначе…

Примерно через полчаса котенок остановился и взглядом велел мне притормозить. Я послушно замерла в ожидании, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Наверно, переборщил мой спутник с лечением — энергия из меня так и прет… Хоть за клинки хватайся и начинай танец с собственной тенью, лишь бы от переизбытка сил избавиться, честное слово!

Реализовать же сие желание мне никто не дал. Воздух передо мной вновь прошел знакомой рябью, сквозь которую явственно проступали очертания барханов. Пустыня. Все понятно. И с рябью — тоже. Райлит подсуетилась и отыскала-таки мне объяснение — смещение пространственно-временных пластов под влиянием изменчивости настоящего и нестабильности будущего… Кто понял — молодец…

Пока пейзаж приобретал четкие очертания, я, на всякий случай, вытащила клинки из ножен. Котенок же, услышав характерное шипение стали, оглянулся и наградил меня укоризненным взглядом. И прав оказался, как обычно. Я, покаянно передернув плечами, вернула парники на место. Вряд ли кто из монстров осмелится перебежать дорогу самому чистильщику, какой бы ценной добычей я ни являлась. И рядом с ним мне ничего не угрожало.

Даже в такой угрюмой и неприветливой на вид пустыне. Я полюбовалась на раскаленный добела, шуршащий под порывами знойного ветра песок, на высокие неровные барханы — и заприметила на одном из них человеческую фигуру. Нашлась, пропажа. Угу. И ему опять повезло больше. Харту, судя по всему, досталась лишь занятная прогулка по неизведанным местам, а мне опять — самое интересное…

А Свят, не замечая меня, в городом одиночестве восседал на бархане, терзаемый тяжкими думами. Зеленые глаза мрачно смотрели вдаль, черные брови сведены к переносице, лоб наморщен… Чего это он там так сосредоточенно обдумывает, интересно?..

Не удержавшись, я решила немножко подшутить над своим спутником и, тихонько подкравшись к нему со спины, спокойно осведомилась:

— Не видать меня?

— Нет пока, — рассеянно отозвался он.

И еще пару секунд настойчиво всматривался в подернутый маревом пыльный горизонт, а потом подскочил, как ошпаренный и резко обернулся:

— Касси?! А ты что здесь делаешь?!

— Тебя жду, — любезно объяснила я, пряча ухмылку.

Свят кубарем скатился с бархана, на ходу подбирая свалившееся с его головы жалкое подобие тюрбана, в котором я опознала запасную рубаху, и недоверчиво уставился на меня:

— Ты как сюда попала?

— Как и ты, через портал, — я пожала плечами.

— Я о другом, — нетерпеливо перебил он, снова напяливая на голову тюрбан. — Как ты именно в пустыню попала?

— Пришла, — меня начали раздражать его бесконечные вопросы. — Через горы, реки, поля и черт знает, что еще… А вот почему ты здесь сидишь?

— Да я так подумал… — замялся харт. — Если один из нас посидит и подождет, пока другой его найдет — вероятность встречи будет больше, чем если мы разбредемся по потоку, кто куда… А поскольку ты вряд ли стала бы на одном месте сидеть и ждать…

— Ты решил меня дождаться, — дополнила я. — Как обычно. Ладно, потом все обсудим. Пошли.

— Куда?

— Куда-куда… На кудыкину гору воровать помидоры… Сосновый лес этот проклятый искать, куда же еще!

— И это создание — с нами? — уточнил Свят, с интересом уставившись на маленького чистильщика.

Я обернулась и удивленно приподняла бровь. Равнины, откуда я пришла, уже не существовало, ее место полностью заняла пустыня, но котенок — терпеливо поджидал меня, сидя на песке. И, видимо, чтобы не скучать, вырастил вокруг себя целый оазис. А если еще минут пять посидит — от пустыни останется один песок, а все барханы заполонят высоченные пальмы с толстыми стволами и огромными шикарными листьями. Да, жизнь, она в любой среде обитания — жизнь… Всегда найдет, откуда просочиться, какую форму принять и как выжить…

— Да, — коротко ответила я, невольно отмечая краем глаза странное шевеление на верхушке ближайшего бархана. — Я тебе потом объясню, как это. Пойдем.

— Ладно, — покладисто согласился он. — Потом так потом.

Дальнейшие события развивались настолько стремительно, что я ничего не запомнила и мысленная картинка, как и при встрече с Властителем гор, осталась смазанной и нечеткой. И потом, несколько дней спустя, я так и не смогла с уверенностью сказать, с чего же все началось, в каком порядке проходило и почему мне опять несказанно повезло.

Виновником же внезапной кутерьмы стал некий песчаный монстр, который внезапно выскочил из того самого бархана, где Свят пару минут назад размышлял о смысле жизни. А как именно монстр выглядел, история знает, но молчит, а мы уже и не узнаем никогда. И объяснение — довольно простое. Оперативно отпихнув харта в сторону, я выхватила клинки, успев прежде быстро поменяться местами с Райлит, и несчастное голодное существо в считанные секунды оказалось изрублено в капусту. А собирать кусочки существа, дабы узнать, как оно выглядит, естественно, не решился никто. Я — потому что мне от созерцания конечного результата заметно поплохело, Свят — потому что находился в шоке, а чистильщику, понятно, подобные мелочи — до лампочки. Но, предположительно, как мне позже объявил харт, нам попалась невероятных размеров ящерица с шестью конечностями и одним хвостом. Шесть ног и хвост он видел лично, а за точное опознание головы — не ручается.

Впрочем, мне и потом, и сейчас на принадлежность монстра к какому-либо виду — плевать с высокой колокольни. Мне просто стало очень и очень дурно. Во-первых, из-за безумной жары, во-вторых, из-за резкой смены ролей между двумя личностями, а в-третьих… Ну, а, в-третьих, хотела бы я посмотреть на того психа, которому нравится вид и, особенно, запах свжевыпущенных внутренностей… Да еще и смена эта… Я просто не успевала покинуть тело и пришлось действовать спонтанно, в его пределах, иначе на месте монстра сейчас оказался бы Свят… А зря я его искала, что ли?

— Проклятье… — отошел от шока мой спутник, пока я, стоя к нему спиной, усиленно терла виски, пытаясь одновременно дышать ртом. — И откуда оно только взялось?! Тебя учуяло, не иначе. Я ведь без малого сутки здесь проторчал, а оно и не чесалось…

— Ну, спасибо, — повернувшись, обиделась я. — Опять я крайней оказалась! Выбирайся тогда из потока без меня, если тебя так смущает мое опасное общество!

— Кась… — он как-то криво и виновато улыбнулся. — Извини, ладно? Это ведь я должен был оттолкнуть тебя и прикрыть собой… Ты как?

— Жить буду, но от помощи не откажусь, — проворчала я, прижимая руку к животу и судорожно сглатывая. — А про то, кто кого прикрывать должен… Это ты брось. Вчера ты меня прикрыл, сегодня — я тебя, а завтра — опять ты меня. А раз колдовать здесь все равно нельзя… — я равнодушно пожала плечами, — подумай сам, чем бы ты меня прикрыл…

Эк у него совесть внезапно прорезалась, даже удивительно! Подумать только!.. То впутывает меня черт знает, во что, а я сама разбирайся, то вдруг защищать рвется… Рыцарь печального образа, угу.

Мы под руку побрели к солнечному котенку, который с флегматичным видом сидел под раскидистой пальмой и поджидал нас, а потом — направились следом за ним сквозь изменчивые пласты будущего. По пути я немного оклемалась и шепотом объяснила харту, кто такой наш проводник и почему под его лапками даже мертвая пустынная почва покрывается зеленью. Свят молча подивился и тоже шепотом признался, что о чистильщиках миров он слышать-то слышал, но никогда особенно в них не верил.

Еще примерно пара страшненьких монстров (во сне их увидишь — не проснешься!..) нам по дороге встретилась, но, как я и предполагала, связываться с чистильщиком никто не рисковал. Видимо, та противная тварь, пусть земля ей будет пухом, очень уж проголодалась. Правда, почему она столько времени просидела в засаде — непонятно. То ли Свят ей сразу невкусным показался (а чего там вкусного — кожа да кости, зубы сломаешь, подавишься, и, напоследок, отравишься), то ли она на диете и питается исключительно павшими воинами, что маловероятно. Но — Райлит мне сей феномен объяснять не спешила, а сама я не особо интересовалась. В конце концов, у каждого — свои тараканы в голове, даже и у предположительно ящериц.

Сосновый лес мы искали довольно долго, а когда нашли — образовалась небольшая проблема. Свят никак не мог решить, в какую же именно деревню нам надо попасть, чтоб и пророка не проворонить, и не ждать его слишком долго. В итоге, попрепиравшись, мы остановили свой выбор на Красных петухах, которые находились ровно в пяти днях пути от того места, где пространственно-временной поток пересекался с миром. К тому же, после недолгих раздумий, харт вспомнил, что ежемесячная ярмарка будет проходить в вышеупомянутой деревне, а пророк непременно туда заявится, дабы рассказать местным жителям о новом спасителе.

Когда с этим вопросом мы разобрались, я обернулась, разыскивая маленького чистильщика, но его уже и след простыл. Жаль, я попрощаться не успела… Столько хорошего он успел сделать, мой внештатный ангел-хранитель… Хотя, нужна ему моя благодарность, как бронежилет Кащею Бессмертному… Да и встретимся мы обязательно, тут и к гадалке ходить не надо. Все, с чем я здесь успела столкнуться — это мое будущее, нравится оно мне или нет. Так уж устроен поток: если однажды связал с тобой какое-либо событие, потом от него не отделаешься.

— Кась, пласт сейчас сместится, — поторопил меня Свят. — И лично я искать его два дня — не собираюсь.

— Да я уже… — начала я и осеклась.

Временной пласт, в котором мы только что находились, он же — речная долина, начал изменяться прямо у нас на глазах, трансформируясь… в древний город. И от одного вида этого города у меня предательски защипало глаза… Полуразрушенная городская стена, руины домов, навсегда погасшие дороги, оторванные створки некогда великолепных врот… Тхалла-тей… стоявший на земле. Когда такое успело случиться?..

— Касси!.. — взялся за свое мой спутник.

— Подожди, — огрызнулась я, делая шаг к городу.

Ни облаков, ни фиитов, ни даже леса… Только голые кучи камней… на земле. И горестно вздохнувшая Райлит, с трудом сдерживая слезы, быстро мне все объяснила. Леками. Духи воздуха долго не могли смириться с тем, что на их территории будет жить кто-то еще, и смогли подобрать ключи к отцовскому заклятью, опустив город на землю. Это только наши проклятья необратимы… Я не позволю ему погибнуть!

— Стой! — харт крепко обхватил меня за плечи, когда я вознамерилась удрать в город. — Это же только будущее, Касси! Не твое и не мое!

— Не твое, — тихо согласилась я. — Но — мое. Это Тхалла-тей.

— Да? Гм… — Свят быстро оглядел руины и настойчиво подтолкнул меня по направлению к лесу. — В любом случае, сейчас ты ничего не сможешь изменить. Пошли, пока еще не поздно.

Он погибнет… В будущем мой город погибнет… Знать бы, от чьих рук… И что я сделаю? Ничего. Ровным счетом — ничего. Тихо вернусь в свой привычный мертвый мир и позволю Тхалла-тею исчезнуть с лица земли и неба. Но, может быть, однажды вернусь, чтобы отстроить его заново?..

Я послушно позволила Святу затащить себя в лес, пустым голосом сообщила ему, по какому принципу здесь определяется расстояние до нужной деревни в настоящем и ненадолго замкнулась в себе. Один лишь вид города будил во мне чересчур много воспоминаний и, по понятным причинам, расстраивал меня изрядно.

И, честно говоря, подавленная тяжкими думами, я даже и перехода-то не заметила. Как харт мучился, создавая выход из пространственно-временного потока, весьма смутно помню, а там — привычное головокружение и еще более привычный пейзаж родной речки, мрачного леса на ее противоположном берегу и шатер звездного неба над нашими головами. И тихий голос Райлит, уговаривающий меня успокоиться и не расстраивать еще больше нас обеих. Шмыгнув носом, я уселась на траву и пообещала ей взять себя в руки.

А Свят тем временем повел себя несколько странно. Сначала долгое время всматривался вдаль, словно пытаясь что-то важное там разглядеть, а затем задрал голову к небу и сосредоточенно забормотал себе под нос какую-то невразумительную белиберду. Из чистого любопытства, я сначала прислушивалась, а потом не выдержала и спросила:

— Ну?

— Что — ну? — вздрогнул от неожиданности он.

— Можешь определить, где мы?

Харт замялся, подумал и честно признался:

— От деревни — в двух шагах, но вот…

— Ась? — насторожилась я.

— Пророка нам как минимум неделю ждать надо…

— Как это — неделю? — аж подскочила я.

— Так это — неделю, — передразнил меня он. — Ты о чем думала, когда почти сутки до меня добиралась?

— О том, как бы выжить, — парировала я. — И, знаешь ли, мне не каждый день с черт знает, какой высоты падать приходится, а летать я, пардон, не умею! Я себе дрянь всякую на пути не выдумывала!

— Вот и не ворчи, — на удивление спокойным голосом посоветовал Свят. — Что приключилось — то приключилось. Подождем неделю, не рассыплемся. Ты ведь отдохнуть хотела или я ошибаюсь?

— Хотела, — нервно возразила я. — Но своего племянника я найти хотела еще больше!

— И никуда он от нас не денется, — утешил меня харт. — По новому времени мы сейчас где-то по полпути к деревне с ночными призраками.

Так-то оно так, но ведь и целую неделю девать куда-то придется, а я уже отвыкла тихо бездельничать! Мне ведь заняться чем-то надо! Но — об этом я уже про себя подумала, потому что спорить с ним сил никаких не было. Сутки в незнакомых местах, да наедине с кучкой монстров, да с реальной угрозой никогда из потока не выбраться… Это вам не в зоопарк на прогулку сходить.

Глава 14

Мужчины такую женщину

не пропускают!

Из кинофильма «Служебный роман»

Я сидела на стуле и, напевая себе под нос, мирно чистила картошку. Это называется — докатилась… А все из-за Свята! Этот чертов харт решил поиграть в экономиста и, подсчитав наши скудные средства, прямым текстом мне заявил, что денег содержать нас двоих, да еще и целую неделю, да еще и с перспективой дальнейших странствий — у него просто нет! И посему — пришлось, как я и предполагала, начать зарабатывать собственным непосильным трудом…

И в первый же день я нанялась в ближайшую харчевню помощником повара. А приняли на работу меня не из-за моих выдающихся кулинарных способностей, а потому что я рецептов очень много знала. Моя мама обожает готовить и готовит, надо сказать, очень вкусно, но торчать в одиночестве на кухне — ей скучно. И, дабы привить мне если не любовь к приготовлению пищи, то хотя бы знание простейших кулинарных рецептов, она постоянно заставляла меня участвовать в процессе. Толком из этого ничего, естественно не вышло. На мне просто проклятье какое-то висит! Что бы я приготовила, даже простейший салатик — блюдо получалось не просто невкусным, а отвратительным! Правда, оное не распространялось на помощь при приготовлении и кому надо — беззастенчиво этим пользовались.

Я угрюмо посмотрела на слишком толстую картофельную шкуру и, вздохнув, отправила ее в мусорное ведро. Ненавижу картошку. Теперь — ненавижу, а раньше любила. Но когда целую неделю на первое, второе и третье ты получаешь исключительно картошку, то реакция на нее вырабатывается соответствующая. И ладно еще, я повариху (она же — хозяйка харчевни) пюре готовить научила… Последние два дня я только его и ела. Жители деревни Красные петухи влюбились в это нехитрое блюдо с первой ложки, и только пюре и заказывали… А я… а я пельменей хочу!!! Я хочу нормальных сибирских пельменей! Пусть даже и магазинных! Любых — но пельменей! С двумя видами перца, кетчупом и майонезом…

Нет, я бы с удовольствием научила хозяйку харчевни и пельмени готовить, но вот ведь засада — я понятия не имею, какое к ним тесто надо! Лепить-то я умею, пришлось научиться… У нас в семье есть традиция — каждый год тридцатого декабря (нет, в баню мы не ходим) все собираются на кухне и дружно лепят пельмени. Мама режет тесто, папа накладывает мясо, а я — делаю все остальное. И эту трудовую повинность отбываю из года в год, вне зависимости оттого, с родителями ли Новый год отмечать буду, или с друзьями. А пельменей потом еще на месяц хватает.

Бросив очищенную картофелину в таз, я откинула со лба челку и тяжко вздохнула. Видела бы мама, в каких условиях приходиться работать мне, дипломированному филологу… Темный закуток пять на пять метров от силы, битком набитый мешками с мукой, связками лука и пучками трав, развешанными по стенам. А из мебели — лишь кособокий столик и кривоногая табуретка, с которой я поминутно боялась упасть.

Кстати, о падениях… Картошку-то я из погреба вытащила, а вот крышку на место опустить, кажется, забыла… А ведь погреб рядышком с порогом находится. Надо проверить, пока…

— Ка…

Бумс. Ой. Точно, забыла… Сейчас воплей буде-е-ет…

— Касси, тебе что, закрыть трудно, твою налево?! — Свят, взъерошенный и преисполненный праведного гнева, выбрался из погреба и грозно уставился на меня.

— А твою — направо, — вяло огрызнулась я. — Под ноги смотреть надо! И вообще — тебе мешает, ты и закрывай! А у меня других дел по горло! В отличие от товарищей, не будем показывать на них пальцем, которые целыми дням шляются, черте где!

— Зато ты хоть картошку на старости лет чистить научишься, — поддразнил он, аккуратно закрывая крышку погреба.

— Ты как со старшими разговариваешь, мальчишка? — я запустила в него свежеочищенной картофельной шкуркой.

— Ходячая древность, — не остался в долгу харт, поймав импровизированный заряд и опуская его в мусорное ведро.

— Никакого уважения к старости, — я покачала головой и взялась за следующую картофелину.

— Если уж на то пошло, то здесь я старше, — заявил он. — Тебе по меркам последней жизни сколько?

— Да почти столько же, сколько и тебе, — фыркнула я. — Просто у нас время течет по другим законам! Так что кончай строить из себя старшего и садись помогать… дедок!

Свят, притащив откуда-то стул, покладисто уселся рядышком и взялся помогать. А я в очередной раз позавидовала тому, насколько у него все лучше получается, чем у меня. Пока я с горем пополам разделывалась с одной картофелиной, он успевал почистить пять, и как почистить! Словно всю жизнь только этим и занимался. А, может, и занимался. Не все же ему бродяжничать и к молодым девушкам, выполняющим сомнительную миссию, в качестве проводника прибиваться.

— Между прочим, — заметил харт, ловко расправляясь с очередным овощем, — недавно к нам прибыл один странный субъект на ослике…

Я от неожиданности уронила картофелину и едва не порезалась. Хорошо, нож тупой попался…

— И ты молчал?! Почему раньше не сказал?

— Я так разозлился, когда свалился в погреб, что и почти забыл о нем, — пожал плечами мой собеседник.

— Разозлился он, надо же, — я вытащила из ведра предпоследнюю картофелину. — Считай это ответной подлянкой за сапог, хотя я не нарочно… И как он выглядит?

— Невысокий, толстенький, усатый, лысый, — Свят покосился на меня. — А зачем тебе?

— Да ведь это же точно наш пророк! Помнишь, наш информатор именно так его и описывал! Где он сейчас?

— Здесь, в харчевне, в общем зале сидит и настойкой накачивается, — харт хмыкнул. — Наверно, без нее он свои пламенные речи по спасению мира толкать стесняется. Или ярмарки решил дождаться, а раз до нее еще три дня, значит, можно и расслабиться немного…

— Надо выждать, пока он напьется и изловить, — решила я, откладывая нож в сторону.

Все, слава Богу, с одним ненавистным делом покончено. Осталось вынести мусор, помыть очищенную картошку и позвать хозяйку. Я, пыхтя, подхватила тяжеленное ведро с мусором и поймала заинтересованный взгляд Свята.

— Куда ты собралась? — с любопытством спросил он.

— К помойной яме, — буркнула я. — И нечего на меня так странно таращиться! Взял бы и помог девушке!

— А зачем тебе помогать, если ты и сама справиться можешь? — возразил мой собеседник.

Логика железная. Вот они, мужчины. Действительно, а зачем помогать девушке таскать тяжести, если она и сама прекрасно справляется? А потом они с презрением воротят от нас нос и хором обзывают феминистками. Забавно, правда? Сначала нам не могут банально уступить место в переполненном общественном транспорте (как не зайдешь в автобус — женщины стоят, а мужики — спокойно сидят) или помочь донести из магазина тяжелые сумки (разумеется, только из боязни случайно познакомиться, что обязательно выльется в тяжкие и пугающие последствия в виде брака). И кто, скажите на милость, из нас после этого сильный пол? С такими вот попадающимися экземплярами хочешь — не хочешь, а станешь и сильной, и самостоятельной. А иногда так хочется обратного…

Хотя, из правил исключения крайне редко, но встречаются. Едва я подошла к ведущей на кухню двери, как та распахнулась и на пороге возник Пафнутий, местный вышибала. Здоровенный, по здешним меркам, детина, на полголовы выше меня и в два раза больше в ширину. Жалко только, что рыжий… А у меня рыжие и усатые мужчины почему-то вызывают странную ассоциацию с тараканами, а поскольку этих насекомых я на дух не переношу, как и всех остальных…

— Касси, ты куда с такой тяжестью собралась? — всполошился он. — Давай, я отнесу!

— Нет, я, — возразил Свят, вцепившись в ручку ведра с другой стороны.

— Я первый спросил, — Пафнутий смерил своего конкурента тяжелым взглядом.

— А я первым пришел, — не отставал мой спутник, угрожающе прищурившись.

— Вы тут подеритесь еще из-за какого-то ведра! — рассердилась я. — Как дети малые, ей-богу! Пафнутий, будь добр, отойди от двери, я сама донесу! Свят, отцепись от ручки! Я кому сказала?..

Харт упрямо мотнул головой, как-то очень ловко отобрал у меня ведро и, кинув победный взгляд на вышибалу, гордо удалился к помойной яме.

— Мальчишки! — проворчала я.

— Слушай, а может, тебе еще какая помощь нужна? — с надеждой вопросил Пафнутий.

Вот ведь прицепился, зараза… Чем я здешних мужчин привлекаю — понятия не имею. В родном мире на мою скромную персону и внимание-то редко обращают… Внешность у меня самая обычная, симпатичная и только. А здесь — поди ж ты… Но, может, всему виной мой рост и мужиков просто на экзотику тянет, не знаю. Но проходу они мне ни в одной деревни не дают, а эти двое, чтоб им пусто было, и вовсе подраться норовят… Дожила.

Я взялась мыть картошку, но вышибала и не думал уходить, а моих осторожных намеков — не понимал. Пришлось занять его делом, дабы он таращился, куда не надо. И когда Свят вернулся, весело помахивая пустым ведром, Пафнутий под моим чутким руководством мирно мыл в большом деревянном чане картошку, а я — усиленно развлекала этого молчуна анекдотами. Специфический русский юмор он понимал не слишком хорошо, но слушателем оказался благодарным.

— Кась, тебе не кажется, что для троих здесь слишком тесно? — с намеком спросил харт, ставя ведро в угол.

— Ой, только не начинаете опять! — закатила глаза я. — А если тоже хочешь помочь — лучше воды принеси и садись картошку резать!

Отлично. Вляпалась. Спокойно, Касси, спокойно! Главное, занять их делом и не оставлять наедине друг с другом!

— Ты какой-то анекдот обещала рассказать, — напомнил мне Пафнутий.

— Что? Ах, да, — я задумалась.

Уже ведь все рассказала, что знаю и не знаю! И не все же еще подойдут. Не дай Бог, ляпнуть чего лишнего про свой мир…

— Значит, анекдот… — я нахмурилась, роясь в памяти. — Слушай. Сидит человек на скамейке с ужасно расстроенной физиономией. К нему подходит мужик и спрашивает: "Ты чего грустишь, браток? В чем дело?". Тот печально: "Садись рядом, расскажу…". Мужик послушно садится, а человек добавляет: "Все дело в том, что эта скамейка — окрашена…".

Оба слушателя заухмылялись и вполне дружелюбно переглянулись. Давно замечено — общее дело и общий смех объединяют людей! Я, воодушевившись, пока не забыла, рассказала следующий:

— Проснулась жена утром, подошла к зеркалу, смотрела на себя, смотрела, присматривалась и так, и сяк, а потом оглянулась на своего спящего мужа и злорадно прошептала: "Так тебе и надо!".

Парни тихо захихикали, видимо, представив, какой из себя должна быть героиня анекдота, а я удовлетворенно улыбнулась. Ну, вот, волком друг на друга не смотрят — и ладно.

На смех в кладовку заглянула хозяйка харчевни, почтенная женщина лет четырехсот… э-э-э… ну, пятидесяти с копейками, по-нашему. Одетая в простой серый сарафан и лапти, с переброшенной через плечо толстой русой косой, она являла собой классический образец русской крестьянки восемнадцатого века, о чем я ей, конечно, не говорила. И так еле-еле за работу зацепилась, а хамить начальству — лучший способ ее преждевременно потерять.

— Ты уже закончила? О, Пафнутий, а ты что здесь делаешь? — нахмурилась она.

Застигнутый врасплох вышибала поспешно спрятал на спину нож и едва заметно покраснел.

— Я… я… — замялся он. — Я поболтать заглянул… Посетителей-то ведь нету…

— Уже есть, — строго возразила хозяйка. — А помогать девушкам будешь в нерабочее время.

— Слушаюсь, — Пафнутий бросил на меня печальный взгляд и с тяжким вздохом удалился, а Свят, дабы не подвергаться допросу, прошмыгнул за дверь следом за ним.

— Вот непутевый мальчишка, — пожаловалась она мне, — стоит чуть отлучиться — а он уже по девкам!..

Я, вежливо промолчав, согласно покивала головой. "Непутевому мальчишке", как выяснилось из ее дальнейшего монолога, уже стукнуло двести лет и, к тому же, он приходился хозяйке каким-то дальним родственником. А поскольку на охотника Пафнутий не тянул из-за своего патологического гуманизма, к делу его пристроить оказалась чрезвычайно трудно. Народ в деревне жил вполне мирный, и мающийся без работы вышибала только и делал, что гонял по двору кур да немного помогал по хозяйству. Но — не будь между ними пресловутого родства — выгнали бы его давно к чертям собачьим… И это тоже не мои слова, а хозяйкины.

— Утомила я тебя? — выговорившись, встрепенулась она. — Извини, девочка. Ты уже закончила?

— Угу.

— Что бы с этой картошкой сделать? — хозяйка озабоченно нахмурила светлые брови.

Только не пюре!!! Умоляю и на коленях прошу — только не пюре!!! Еще одного "дня пюре" я просто не перенесу! У меня от него гастрит разыгрался ни на шутку… Я непроизвольно потерла живот. Гастрит достался мне в наследство от университета вместе с багажом знаний, но, как это ни прискорбно, последнее оказалось куда менее весомым, чем проклятая болячка… А виалы с рюкзаком и аптечкой еще не прибыли…

— Может, с грибами ее потушить?.. — робко заикнулась я, подавленная мыслями о ненавистном блюде.

— С грибами? — заинтересовалась она. — Ты знаешь какой-то новый рецепт тушения?

Рецепт я, конечно, знала стандартный, но во избежание встречи с пюре, минут пять вдохновенно изобретала новый. И все известные овощи приплела, и пряности, и чеснок с луком… И еще на свой страх и риск назвала несколько трав, правда, понятия не имея, какой вкус они придают… Мое изобретение оказало на хозяйку харчевни убойный эффект: в ее голубых глазах замерцал азарт, а руки сами собой потянулись к пергамену, дабы записать услышанное. Вот бы с мамой ее познакомить, они бы быстро общий язык нашли…

— А сушеные грибы подойдут? — сосредоточенно конспектируя рецепт, вопросила моя собеседница.

— Подойдут, подойдут, — закивала я. — Даже лучше, чем сырые!

— Очень хорошо! — хозяйка, встав со стула, мечтательно улыбнулась. — Иди, отдохни, девочка, дальше я сама закончу.

Настоящий повар! Сама будет пыхтеть, готовить еду на ораву народа (в деревне проживало около тридцати человек, не считая детей), но никого чужого к котлу не подпустит! И хорошо…

Не заставляя себя упрашивать, я быстро помыла руки и поспешно ретировалась. Надоела мне эта кладовка хуже горькой редьки… Надо бы быстрее допросить пророка — и в путь! А то еще пара дней за чисткой картошки — и я завою и полезу на стенку…

Из харчевни я выйти не успела. Свят, поджидавший за дверью, ухватил меня за руку и потащил за собой в обеденный зал. Я возмущенно осведомилась, в чем дело, пытаясь отнять у него свою ладонь, но он лишь шикнул на меня и велел не шуметь. Я, недоумевая, замолчала.

Мы пересекли небольшую кухню и остановились на пороге. Харт выглянул в зал, потом поманил меня и указал на сидящего за центральным столом человека.

— Видишь?

— Ну?..

— Это наш пророк, — пояснил он.

— А-а-а…

Пророк действительно очень подходил под данное нам описание. Невысокий гражданин, ниже меня на голову, толстенький, с симпатичным пивным брюшком, абсолютно лысый, но с пышными черными усами. Одет — в простой черный кафтан (в такую-то жару!..), темно-серые штаны (чтобы не стирать часто, понятно….) и поношенные лапти.

И сейчас сей товарищ пребывал в изрядном подпитии и, обосновавшись на столе, торжественным голосом вещал народу о скором спасении мира. А народ, естественно, коллективно развесил уши и восторженно внимал его пламенным речам.

— Надо его отсюда выманить как-нибудь, — сообщил Свят. — Не ждать же полдня, пока ему по нужде приспичит…

— Виалы нас нашли? — догадалась я.

— Ага, — кивнул он. — С утра ждут у ручья.

Я задумчиво посмотрела на пророка и у меня возникла в уме одна шальная мысль… По крайней мере, другого способа заманить его к ручью лично я не видела…

— Свят, а он имеет право женить людей? — небрежно спросила я.

— Тебе зачем? — вытаращился на меня харт. — За Пафнутия замуж собралась?!

— Иди ты! — обиделась я. — Я что, на идиотку похожа? Нет, конечно! Тебе нормально ответить трудно?!

— Ну… — мой собеседник внимательно посмотрел на пьяного в доску пророка. — Да, он имеет право женить.

Тут ведь такая фишка, в этом мире. Женить здесь имеет право либо спаситель, либо Магистр, либо его старший помощник, либо любой маг земли. Почему земли — потому что она считалась основой любого нормального брака. Единственное «но» — мага нужно убедить в искренности чувств и необходимости немедленной свадьбы. А это не так-то просто… Обычным нежным взглядам и словам они не верят, им любовную драму в стиле "Ромео и Джульетты" подавай, чтобы, как велит земля, крепкие отношения на проверенных ссорами и невзгодами чувствах построить… Видела я однажды наш аналог местной свадьбы — цирковые представления ему в подметки не годятся!

— Ну? — полюбопытствовал Свят. — Какой у тебя план?

Я подтолкнула его к двери:

— Сделай сердитое лицо и иди к выходу из харчевни. Типа, у тебя сердечная драма и ты кое с кем только что поссорился.

— Ни черта не понимаю, — проворчал он, но вразвалочку поплелся к указанному месту.

А я глубоко вздохнула и морально собралась, готовясь к лучшему, на моей памяти, представлению. Ведь в актрисы одно время податься хотела…

— Милый, не покидай меня! — приняв несчастный вид, я засеменила за ним. — Ты не можешь бросить меня после всего, что между нами было!.. — и в слезах кинулась к нему на шею.

Сказать, что «милый» сильно удивился, значит, не сказать ничего. Харт находился в шоке. Глубоком и беспробудном. И, удивленно выпучив глаза, недоверчиво уставился на меня. Нет, если он и дальше будет столбом стоять и молчать, как партизан, ничего у меня не выйдет…

Я прильнула к нему, заголосив в лучших традициях "мыльных опер":

— Клянусь, я больше так не буду!.. Я тебе и слова против не скажу, только не бросай меня!.. — И раздраженно зашипела ему на ухо: — Обними же меня, болван! Ведь весь план провалишь!.. Ну?..

Свят удивленно вздрогнул, но повиновался. А я вдохновенно продолжала спектакль, обливаясь горючими слезами и клянясь ему и в любви, и в верности, и в послушании, и Бог знает, в чем еще… Народ тоже без дела не сидел и активно советовал харту не привередничать и без раздумий хватать "такую женщину", пока ее кто другой не увел… Ха! Пусть бы посмел меня кто-нибудь «увести» без моего на то согласия!..

— Надо ж додуматься до такого… — бормотал «милый», но, входя в роль, расплылся в блаженной улыбке и торжественно простил меня, прилюдно пообещав "беречь и любить, пуще себя".

Зрители дружно зааплодировали и какая-то сволочь, явно из пришельцев, крикнула "горько!". Хотя, может, у них тоже на свадьбах такое кричали… И я с грохотом брякнулась в собственноручно вырытую яму. Этого в мои планы не входило, но — поди ж ты…

Я и пикнуть не успела, а Свят, шаловливо улыбнувшись, нежно провел рукой по моей спине, обнял меня за талию и последовал совету, причем, с явным удовольствием… А поскольку его поцелуй оказался далек от братского или дружеского, я позорно растерялась, когда мир слегка затуманился и мне вдруг стало совершенно наплевать и на пророка, и на его важные сведения… И просто захотелось, чтобы Свят продолжал обнимать меня и ни в коем случае не останавливался…

Мы оба пришли в себя от громких одобрительных воплей. Я смущенно огляделась и невольно покраснела, хотя раньше особой стыдливостью не отличалась, народ громогласно требовал продолжения банкета, а пророк аж прослезился от умиления, сразу вспомнив о своей почетной роли работника загса и, неловко спустившись со стола, охотно предложил свои услуги. Мы, естественно, не менее охотно согласились, но упросили оное дело справить наедине с речкой и природой. Зрители, разумеется, возмутились, а пророк — согласился. Желание брачующихся — закон!

— Идемте, дети мои, — шмыгая носом, он втиснулся между нами и повел к ручью.

Выбравшись из харчевни, я перевела дух. Ну, вот, полдела сделано, теперь можно и расслабиться немного… Я не удержалась и подмигнула харту: мол, видишь, получилось, а он одобрительно кивнул мне в ответ. Вот и все… и возникшее между нами волшебство растаяло, как чудесный сон… И снова — только простые попутчики. А происшедшее лучше сразу выбросить из головы и никогда о нем не вспоминать… по крайней мере, пока я еще нахожусь в этом мире…

Елы-палы… и почему я здесь не имею ни на что права?..

Возле ручья пророк остановился и призадумался, бормоча под нос слова клятвы, а мой спутник улучил момент и шепнул:

— Здорово придумала, молодец! А если бы не сработало?

— Ну, — рассудительно ответила я, — тогда бы пришлось его воровать. А похищение людей средь бела дня — это уже статья…

Спросить же, что это такое, он не успел. Толстяк, повернувшись к нам, торжественно провозгласил:

— Начнем?

— Начнем, — согласился Свят. — Но не церемонию.

— А что? — удивленно выпучил глаза наш пленник.

— Допрос, — пояснил харт, подступая к нему.

— З-з-зачем?.. — испуганно прозаикался пророк, резко протрезвев.

— Затем, — вклинилась я, — что нам нужно знать, где именно сейчас находится так называемый спаситель.

— Я ничего не знаю! — прикинулся чайником толстяк. — Я только рассказываю! Я в жизни его не видел, этого спасителя!

Свят прищурился, придирчиво изучая пророка, а тот, видимо, сообразив, с кем дело имеет, в панике попятился и, споткнувшись о камень, сел на пятую точку.

— Пытать будем? — не сводя с пленника зловещего взгляда, поинтересовался мой спутник.

— Будем, — охотно согласилась я. — Я столько пыток интересных знаю… Четвертование, колесование, "испанский сапог"… Какая тебе больше нравится?

— Я скажу!.. — вспотев от страха, заверещал пророк. — Он живет… в Двух озерах…

— Врешь, — спокойно отреагировал Свят.

— В… Трех пескарях…

— Опять врешь. И кому врешь, знаешь?

— Я…

— Признавайтесь, — пожалев несчастного, предложила я. — А то ведь в мысли без спросу пролезет и нужное место сам вычислит. А вам будет очень и очень неприятно. По себе знаю.

Харт, в подтверждение моих слов, согласно закивал, а в его глазах вспыхнул и рассыпался фейерверк золотистых искорок магии Мысли. И пророк сдался без боя.

— Зеленая поляна, — упавшим голосом признался он, и вид у толстяка был до того несчастный и убитый, что меня жалость взяла.

— Да не переживайте вы так, — присела рядом с ним я. — Не спаситель он, а всего лишь мой маленький племянник! Я специально приехала за ним из своего мира! Спасителей ведь Яти приводить должна, а назначать — Хранители, и лишь посоветовавшись с Магистром.

— Откуда вы знаете? — удивленно округлил глаза пророк.

Я мысленно прокляла свой чересчур длинный язык и уклончиво ответила:

— Просто знаю. А вас, надеюсь, не надо предупреждать, чтобы вы ничего про допрос никому не говорили?

— А то что? — чуть приободрившись, вопросил он.

Встав, я сняла амулет Ядвиги, позволяя пророку увидеть свою истинную сущность.

— А то я вас из-под земли достану и кое-кому тогда будет очень плохо.

Толстяк, в ужасе выдохнув "Павший!!!", очень успешно изобразил глубокий обморок, а Свят поморщился и укоризненно покачал головой:

— Зря ты это… С подобными нервными и эмоциональными личностями нельзя так грубо…

— Зато действенно, — упрямо возразила я. — Простые маги боятся павших воинов до икоты, и уж точно никому ничего про нас не расскажут. Уверена на все сто.

— Вот почему мне никогда не нравились ваши методы, — проворчал харт.

— Правильно, потому что вы все — гуманисты и только припугнуть кого и можете, не в обиду тебе будет сказано, — пожала плечами я. — Вас создали одними, нас другими… Да и много ли ты знаешь о наших методах?

— Пока за тобой наблюдал — достаточно насмотрелся.

Я приподняла бровь:

— Можешь поверить мне на слово — далеко не достаточно.

— И слава Богу, — Свят, словно ставя точку в нашем споре, присел на корточки перед пророком, немного над ним поколдовал и поднялся: — Вот теперь он точно никому ничего не расскажет. Поехали?

— А деньги? — вспомнила я. — Мне ведь хозяйка харчевни за неделю зарплату должна заплатить!

— Можешь про нее забыть, — посоветовал мой собеседник и неожиданно ухмыльнулся. — Ничего тебе она не заплатит. Разве ты не знаешь, что у нас за подобное деньги не выплачиваются? Это считается обычной помощью.

Я оторопело уставилась на него, с трудом переваривая услышанное. Не платят?! Помощь?! Обычная?! Бескорыстная?! Я его убью… Лично и с большим удовольствием!..

— Ты должен был сразу меня предупредить! — громко завопила я, а лежащий в «обмороке» пророк испуганно вздрогнул и съежился. — Ты для чего со мной поперся, проводник хренов?! Чтобы местные законы объяснять! И где она, твоя помощь?!

— Я думал, ты знаешь, — начал привычно оправдываться он. — Я ведь тебе как помогаю? Бескорыстно! А ведь за услуги проводника тоже мог бы деньги брать! А я еще и свои трачу!

Я пристыжено замолчала. И то верно. А я как-то, по привычке, приняла его помощь, как само собой разумеющееся.

— Извини… — начала я, но он лишь махнул рукой.

— Ладно, забыли. А насчет денег не беспокойся, они есть.

— Ты их украл, что ли? — удивилась я.

— Ну… Я бы сказал — одолжил…

— Свят! Как тебе не стыдно! — возмутилась я.

Харт не выдержал и ухмыльнулся:

— Кась, кому ты веришь? Неужели и правда думаешь, что я способен на воровство?..

— Кто тебя знает… — неуверенно буркнула я, отвлекаясь, чтобы поприветствовать подошедшего Мифа, который незаметно зажевал рукав моей рубахи.

А действительно, кто ж его знает? Выражение физиономии у него всегда вороватое и хитрое… как у мелких карманников. И не поймешь, то ли шутит он, то ли нет, то ли действительно дурак, то ли прикидывается…

— Мне очень приятно узнать, какого ты обо мне мнения, — деланно надулся он, пряча улыбку.

— Я же знаю, какого ты обо мне, и ничего, — возразила я. — И на правду не обижаются, к тому же… Так где ты их взял?

— Перенял у тебя кое-что из игры в карты… — туманно пояснил мой собеседник. — Это не… как ты там говоришь… не криминал?

— Не пойман — не вор, хотя у нас шулеров, если ловят с поличным, очень больно бьют, — «утешила» я.

Свят зябко повел плечами, невольно покосился на деревню, едва заметную в густом лесу, и взобрался на своего виала.

— Предлагаю трогаться.

— Трусишка, — подколола я, удобно устраиваясь на широкой спине Мифа и привычно забрасывая на плечо изрядно отощавший рюкзак.

— Не путай трусость с осторожностью!

— А ты имей смелость признаться, что боишься!

— И не подумаю!

Вот все и вернулась на круги своя… Надолго ли?..

Глава 15

"— А у меня горло!..

— Горло… И голова…

— И голова!..

— Без мозгов.

— Без мозгов!.. Э-э-э…"

Из кинофильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Я проснулась посреди ночи в холодном поту. Мне опять снился камень, висящий над моей головой и готовый вот-вот на нее опуститься. Проклятый поток… Если раньше я своих кошмаров никогда не боялась, а наоборот, смотрела их как интересный ужастик, то сейчас… Я словно опять вернулась в нереальный мир пространственно-временного потока, к Властителю гор, и заново пережила страх смерти. Вот засада-то…

Выбравшись из спальника, я подбросила веток в затухающий костер и зябко потерла плечи. Меня колотило. Где-то на задворках памяти хранилось понимание того, что я не погибну, пока не доведу до конца начатое дело, но однажды пережитое все равно не отпускало. И пугало даже больше, чем тогда. Потому как сейчас — уже пришло осознание собственной уязвимости, собственной беззащитности перед проделками судьбы, собственной… беспомощности. Какой бы сильной и могущественной я ни была, какой бы мощью ни наделил меня мир, я не бессмертна. Не бессмертна, не бесчувственна и не всемогуща. Я могу разрушать миры, стирать в пыль живых существ — но не смогу защитить себя, когда придет мое время уйти туда… Не знаю, хорошо это или плохо…

С одной стороны, быть божеством дано не каждому, и в смерти, как это ни парадоксально, есть своя прелесть — начинать жизнь с чистого листа, заново учиться чувствовать, узнавать что-то новое… А если ты и так все помнишь? И учиться тебе надо лишь одному — вспоминать? В этом-то вся загвоздка. Если все уже известно, понято, прочувствованно, прожито?.. Какой смысл в жизни? Опять проходить по одному и тому же порочному кругу, встречая знакомые лица и попадая в привычные ситуации?.. Неужели бесконечно долгая жизнь дейте сводится лишь к итоговому печальному концу — и все? Я теперь даже и не знаю, надо мне это или нет…

Костер ярко вспыхнул, подбросив к небу сноп искрящихся звезд. Вот она, наша жизнь… Судьба по своей прихоти то разжигает нас, то тушит, используя одни и те же дрова… Может, ну ее к черту, жизнь высшего мага? Мне куда проще и привычнее быть простым человеком из плоти и крови, жить в обычном мире, где никому от меня ничего не надо. Живешь собой и радуешься окружающему… И все просто и банально, и не надо следить за собственной речью, и не лежит на плечах ответственность за судьбы людей… И не жизнь это, а жалкое ее подобие, если посмотреть в лицо памяти…

Нда… Ладно, пусть все решит Судьба. Я совсем запуталась и уже не понимаю, чего хочу. В конце концов, насчет своего будущего я могу и ошибаться… А может случиться, что и выбора-то никакого не будет. И осознание того, что именно для меня лучше, придет, как обычно, намного позже и само собой. Нужное — оно всегда при нас, а чего мы не получаем, в том и необходимости нет…

Бродивший неподалеку Миф неслышно подошел и улегся рядом со мной. Я прижалась к его теплому боку и ласково взъерошила густую гриву.

— Тебе тоже не спится? — прошептала я.

Виал тихо фыркнул, и я рассеянно почесала его за рогом. Что наша жизнь — огонь… Зайтан, резвящийся среди поленьев, задорно подбросил к темным небесам полные пригоршни искр, и откликнувшиеся на их призыв крошечные светлячки закружили вокруг нас в неведомом танце, а теплая ночь ласково набросила на мои плечи вышитое звездами покрывало своих чудес… Я, зажмурившись, невольно потерлась щекой о бархат сумрака, впитывая в себя его тепло, его умиротворение, его мудрость… И поняла одну святую истину: больше всего на свете я боялась потерять способность замечать волшебство окружающего мира…

Со стороны ручья донесся тихий плеск и едва различимые шаги. Вайш, дух ручья, покинул свою стихию и, задумчиво шелестя чешуйчатыми крыльями, уселся неподалеку. Я склонила голову, приветствуя его, а дух неспешно кивнул мне в ответ и после недолго молчания тихо заметил:

— Ты меняешься, павший. Это чувствует и мир, и мы. Ты так сильно хочешь остаться?

— Я не знаю, — честно призналась я.

Нет, не так. Я знаю. Если оставаться здесь, то только со своим народом. А если без него… смысл? Ужиться с обычными людьми подобно харту — не удастся, слишком велика разница…

— Когда вернешься к себе прежнему, мир не будет возражать, если ты останешься. И мы тоже, — негромко прожурчал вайш и запахнулся в крылья, словно говоря, что разговор окончен.

Когда я вернусь к себе прежней… Если я вернусь к себе прежней… Тебе слово, Райлит… Никогда не жди себя… Просто иди вперед и верь, что однажды себя догонишь… Возможно, ты и права… Наверняка, ты права.

Я подкинула в костер последнюю ветку и огляделась по сторонам. Дрова закончились, а спать еще не хотелось. Да и побаивалась я засыпать, чего греха таить… Опять кошмар приснится… Нет, не буду ложиться. Тут и до рассвета-то часа три от силы осталось, переживу как-нибудь. За дровами в лес схожу, например. А то Свят по утру ругаться начнет, что я все дрова извела и ему готовить не на чем…

А раз я извела, я и схожу, не рассыплюсь. Ночь ясная и лунная, проклятый лес — уже проехали. Ну, почти проехали. Мы остановились на привал в небольшой долине, где ручей разветвлялся и один поток продолжал свой путь по прямой, а второй — разделял противоположный берег на две части. И на одном из них — оставался мрачный лес, полный загадок и тайн, а на втором — начинался вполне обычный сосновый бор. Вот туда-то я и решила сходить для разнообразия. Потому как лес на нашем берегу, вдоль которого мы ехали три последних дня, я знала вдоль и поперек.

Заплетая отросшие за путешествие волосы в две косички, чтобы не мешались, я перебралась через серебрящийся в лунном свете ручей и побрела по первой попавшей тропе. Протаптывали же ее явно животные, судя по отпечаткам многочисленных копыт…

И ничего этой волшебной лунной ночью грядущих неприятностей не предвещало. Я тихонько шла себе по лесу, дышала свежим воздухом, собирала в охапку изредка попадающиеся ветки (может, если бы они чаще попадались, я бы и не вляпалась туда, куда не надо), любовалась величественными елями и кедрами, о чем-то лениво препиралась с Райлит… Все как обычно, если не считать… Если не считать странных вспышек, периодически мелькавших меж деревьев. Словно там машина проезжала со включенными фарами — свет то появлялся, то исчезал из виду. И мне, естественно, стало любопытно. Машин тут, понятно, не водится, на костер или пожар — не похоже, на магию… Вполне возможно, но ее специфического запаха я не чувствую. А что, если не магия? Спорю, вы бы тоже заинтересовались таинственным явлением и отправились бы на его поиски…

И опять мои злоключения начались с банального любопытства, а привело оно к весьма и весьма печальным последствиям. А почему я раньше об этом не подумала, сама не понимаю. Но — факт оставался фактом. Зажав под мышкой немногочисленные ветви, я свернула с тропы и углубилась в лес, бодро перепрыгивая через поваленные бурей деревья и огибая поросшие мхом вековые сосны.

Постепенно вспышки приблизились и превратились в одно сплошное сияние, смутно напоминающее мне загадочный свет из старого сна. Только вайхасов негде не наблюдалось. И лес был намного моложе. И Райлит упорно молчала, не подавая признаков жизни. Ну, до своей тайны не доберусь, так хоть чужую раскрою…

Достаточно быстро я добралась до самого сердца леса, где деревья росли едва ли не друг на друге и ни о какой тропе и речи быть не могло. Отложив с таким трудом найденные ветки в сторону, я поднырнула под низко опущенными лапами величавой ели, метров десять проползла на четвереньках, уворачиваясь от метивших в глаза веток и отплевываясь от паутины, и едва не выскочила на поляну. Притормозила, убирая со лба челку, подняла голову, намереваясь продолжить свой нелегкий путь и… так и застыла с раскрытым ртом. Потом осторожно, стараясь не шуметь и не шуршать опавшей хвоей, добралась до края поляны и вновь замерла на месте от удивления.

Елы-палы… Чудны дела твои, Господи…

На довольно большой, абсолютно круглой поляне проходил то ли военный совет, то ли шабаш, то ли просто какой-то праздник, и собравшийся там народ отличался крайне… гм… занятным внешним видом. И лично я на них пялилась минут пять кряду, прежде чем сообразила, на кого эти ожившие фольклорные элементы похожи.

Вы когда-нибудь что-нибудь слышали о вилах? Нет, не о тех, которыми по осени сено в стога собирают. О вилах, которых, как я наивно полагала, выдумали наши южнославянские предки. Теперь-то я понимаю, что никто ничего из нашей мифологии не выдумывал, просто в мертвых мирах подобные существа не ужились, но… На чем я остановилась? Это у меня от изумления мысль сбилась, вы уж не сердитесь.

Ага, значит, вилы. По легенде, духи в женском обличье с ногами животного, предположительно, лошади или осла, с крыльями, прекрасными лицами и обязательно золотыми волосами. Ну, про волосы летописец насочинял, прямо скажем. Наверно, ему только одна вила встретилась. Здесь же, на поляне, у них каких только цветных шевелюр не встречалось! Все цвета радуги и не только, честное слово! А вот про остальное — ни слова лжи. Ой, опять я запуталась в собственном объяснении…

Сейчас расскажу по порядку.

На залитой лунным светом поляне горел огромный костер, а вокруг него, образовав три круга, водили хороводы странные существа, похожие друг на друга как две капли воды и отличавшиеся лишь цветом волос. Вил я насчитала штук двадцать и у всех — круглая, симпатичная мордашка с веснушками, вздернутые носики, нечеловечески огромные, чуть раскосые, темные глаза, красивые фигуры и стройные лошадиные ножки с изящными копытцами. Для тех, кто любит экзотику… Тем даже их крылья не помешают. У каждого создания за спиной трепетали большие лебединые крылышки под цвет шевелюры, а с плеч спускались белоснежные одежды без рукавов, стянутые на тонкой талии плетеным поясом.

Да-а-а… Нет слов, одни эмоции…

Кружась в медленном танце вокруг костра, вилы мелодичными голосами тянули печальную песню. О чем она?.. Я не настолько хорошо понимала древние языки, чтобы уловить точный смысл, но, по-моему, они коллективно тосковали по возлюбленному. Одному на всех, видимо… Но, если говорить без иронии, зрелище собой существа являли весьма впечатляющее. Развевающиеся длинные волосы, сияющие одежды, вдохновенные лица, на которые жутковатыми печатями ложились красноватые отблески пламени…

Я затаила дыхание и чуть подалась вперед, стремясь ближе их рассмотреть. Кому потом расскажешь — не поверят… Девушки с копытами вместо ступней пляшут посреди леса… да еще и ритуал странный проводят, как мне показалось… Точно, ритуал. Не прерывая песни, вилы по очереди бросали в костер кто пучки трав, кто связки овощей (чеснок и лук я точно разглядела), кто (о, ужас!..) лапки и хвостики животных… Для чего только, не понятно…

Видимо, я пришла к ровно началу ритуала. До моего скромного появления воздух в лесу был достаточно чистый и свежий, а уже к середине обряда ощутимо завоняло паленым, да и дым стоял коромыслом… Я начала медленно, но верно задыхаться, и, зажав рот и выпучив глаза, всеми силами сдерживала подступающий сухой кашель, однако уходить и не думала. Во-первых, мне стало жутко интересно, что же это за действо такое, а, во-вторых, хотелось понаблюдать за повадками вил, дабы рассказать Святу. Да и вообще, полезно знать для общего развития, потому как ни в одной из своих многочисленных жизней с подобными существами я ни разу не встречалась.

А дымовая завеса продолжала набирать силу, и вскоре я даже собственные руки и склонившуюся надо мной мохнатую еловую лапу перестала различать, не говоря уже о вилах. На затянутой плотной пеленой дыма поляне лишь слабо мерцал тусклым пятном костер, да изредка мелькали темные волосы той или иной певуньи. Лишенная возможности четко их видеть, я прислушалась к нежным голосам, продолжавшим настойчиво кого-то звать. И ведь как поют-то, как поют… Не заслушаться просто невозможно… Голоса лесных обитательниц очаровывали, завораживали, уводили за собой в неведомые и прекрасные дали, обещая…

Крупная шишка сорвалась с ели и звонко шлепнулась на мою макушку. Вздрогнув и выругавшись сквозь зубы, я потерла обиженное место, подняла голову и удивленно вытаращилась. Дым-то на поляне давно рассеялся, а я и не заметила ничего! Теперь понятно, зачем они его напускают! Это ж самый натуральный гипноз, граждане! Сама по себе песня — ничто, потому как все внимание зрителей сосредотачивается на странном облике созданий и их танце, а вот без оных… Точно, гипноз! И последние минут пять можно смело вычеркнуть и из моей жизни, и из моей памяти. Даже Райлит воспроизводить их отказывалась наотрез. Да она вообще почему-то притихла, замерла и странно помалкивает… Не случилось бы чего…

Опять накаркала, не иначе…

Пока я ползала за деревья, чтобы откашляться, потому как в горле першило немилосердно, да размять затекшие руки-ноги, на поляне произошли изменения. И когда я вернулась, мне они не понравились. И, более того, я пришла в ужас. И никогда не догадаетесь, почему, а посему — скажу сразу. Проклятые девицы умудрились переманить в свое милое общество… Свята!

Сначала я не поверила самой себе. Потом долго сомневалась, не поехала ли у меня от вонючего дыма крыша и не мерещится ли мне харт. Потом — протирала слезящиеся глаза, украдкой щипая себя то за нос, то за щеки. Но картина не менялась. Мой спутник, подобно мне, протирая сонные глаза и встряхивая взъерошенными волосами, сидел на травке у костра и с потрясенным выражением на смуглой физиономии созерцал окруживших его существ. И, как я, не слишком хорошо понимал, что вообще вокруг него происходит.

Зато кто прекрасно понимал, так это вилы. Обступив Свята, они восторженно перешептывались, бросая на него умильные взгляды, и обмениваясь меж собой странными улыбками. И вот тогда-то до меня начало доходить… Это ж они его хотят… То есть, им от него нужно… Вернее, он и они… Ну… Ладно, скажу прямо. Что естественно, то не безобразно. Секса им надо. И, соответственно, мужчину для этого крайне важного дела. Даже и одного на всех, раз поблизости других дураков не оказалось…

Мать моя женщина…

От одной картины, которую живо нарисовало мое воспаленное воображение, меня начал разбирать истерический смех. Это ж, как мой папа любит говорить, порнография какая-то получается!.. Извращение чистой воды… С полуживотными-полулюдьми, да еще и группой…

Ой-е-е-е…

На рожицы вилы, конечно, очень хорошенькие, не спорю, а вот без платья да с такими-то «милыми» ножками… Представить страшно, как они выглядят!.. Наверняка так, что во сне увидишь — не проснешься! И без особого колдовства им приличного мужика точно не найти… А один на всех… Тут половым гигантом надо быть, ни больше, ни меньше…

Нервно фыркая и из последних сил борясь с подступающей истерикой, я отползла немного от поляны, дабы ненароком не попасться на глаза, но и вилам, и Святу, до случайных зрителей дел явно никаких не было — они внимательно изучали друг друга. Причем, так внимательно, что это начало внушать мне известные опасения.

Да чего он так пялится на них, болван, черт бы его побрал?! Меня пробрало раздражение. Ему что, не на кого больше глазеть?! Я придирчиво оглядела себя с ног до головы, посмотрела на ближайшую зеленоволосую вилу и уныло констатировала — да, больше и не на кого…

Нет, товарищи, и не вздумайте меня подозревать в какой-то там ревности или прочем непотребстве… Мне просто стало обидно, что горе-претендент на мое сердце никогда не смотрел на меня такими глазами, как на этих жертв Чернобыля. Пусть у них — лошадиные ноги и лебединые крылья, зато и чары есть, и женское обаяние, не говоря уже об остальном… А у меня же — увы и ах. С самого рождения — ни чар, ни обаяния, ни изюминки, ни женственности, а только лишь вредный характер и сомнительной красоты внешность… Моего скромного общества даже собственный племянник не выдержал и удрал, а это о чем-то да говорит.

Не знаю, сколько бы еще предавалась угрюмым размышлениям, если бы меня не отвлек настойчивый шепот вил, решивших приступить к активным действиям.

— Оставайся с нами, странник, — нежно уговаривали они, так и норовя дотронуться до харта, — Здесь тебя ждет уют, покой, родной очаг… Куда тебе спешить?.. Оставайся…

Эй, да они же его гипнотизируют! Вот заразы!.. А тот и рад — сидит, уши развесил, только что слюни не пускает… Сил моих смотреть на это извращение нет!..

И я решительно взяла дело в свои руки. Я им так просто Свята не отдам! Какие хитрые! Не дождутся! Пусть кого другого себе найдут, озабоченных дураков везде хватает! Проворно выбравшись из своего убежища, я живо растолкала вил, встала, загородив собой харта и собралась заорать. Заорать на них, посоветовать отвалить от моего спутника, пойти вязать шапочки и оставить нас в покое, но… Но, к своему вящему ужасу, смогла издать лишь несколько глухих и невразумительных хрипов.

По пестрой стайке лесных обитательниц пронесся издевательский шепоток и тихие смешки. И, прочитав ответ на свой безмолвный вопрос в бездушных глазах вил, я невольно схватилась за свое горло. Понятно… Всему виною — дым. Я надышалась им и потеряла голос. И вновь стала обычным человеком. Как магу Слова творить свои заклятья, если он и двух слов четко произнести не может?.. Как?..

— Иди своей дорогой, странница, — насмешливо посоветовала мне вила с экзотическим фиолетовым цветом волос. — Иди с миром. Иди, пока мы тебя отпускаем. А твой друг останется с нами… до определенного времени. Не бойся, он вернется к тебе.

А я и не боюсь, отчаянно хотелось завопить мне, не боюсь, потому что он с вами не останется… Но так и не смогла выдавить из себя ни одного слова. Лишь сухой, надрывный кашель с новыми силами принялся раздирать мое горло.

— Эта ночь — особенная для нас, — продолжала меж тем вила, словно и не замечая моих мучений. — Ночь зачатия. Единственная ночь в году, после который мы сможем продолжить наш род.

Если вам еще будет, с чьей помощью его продолжать… Я смерила конкурентку злобным взглядом. Не отдам, так и знайте! Не на ту напали!

— Не упрямься, странница, — мягким, певучим голоском протянула ее золотоволосая соседка. — За то, что подсмотрела наш тайный обряд, ты уже расплатилась. Голос никогда не вернется к тебе, смирись с этим. Смирись и уйди с нашей дороги.

Иначе — что?! Неприкрытая угроза замерцала в ее холодных темных глазах, а я разъярилась еще больше. Да как они смеют, жалкие порождения низшей магии, указывать, что делать мне, дейте?! К моим щекам прилила краска. Я ловила на себе издевательские взгляды, видела торжествующие улыбки — и сгорала от жгучего унижения. От унижения и непреодолимого желания смять, уничтожить, втоптать в прах своих противниц…

Райлит?..

Я сорвала с шеи амулет Ядвиги. Давайте, смотрите, кого вы пытаетесь запугать! Что же это, вы пятитесь? Неужели испугались? А куда же тогда подевались язвительные ухмылочки и гипнотический шепоток? Ах, вы просто не можете на меня повлиять? Всего лишь? Ай-яй-яй. А я-то наделась хоть раз в жизни встретиться лицом к лицу с настоящим противником! Да не прячьтесь вы друг за дружку, когда я захочу вас уничтожить — даже это не поможет. И песенки ваши не помогут, зря стараетесь.

Зловеще улыбнувшись, я шагнула к ним. Ой, как вы побледнели! Вам нехорошо? Сама знаю, что нехорошо. Жаль, ничем помочь не могу… Разве только — избавить от необходимости каждую ночь зачатия воровать чужих мужчин… Но вряд ли вам моя «помощь» понравится. И не надо пытаться меня очаровать. Слава Богу, у меня правильная ориентация и я не извращенка. Ищите себе другую жертву, а пока…

Давайте, девочки, поиграем в прятки? Вы станете убегающей дичью, а я — охотником, и так и быть, даже время вам дам, чтобы спрятаться успели. Минут пять вам хватит? Нет, пожалуй, это слишком много. Мне еще долгий путь завтра предстоит, а я и так не высплюсь… У вас есть ровно пять секунд, я закрываю глаза и начинаю считать — и кто не спрятался, я не виноват! Но не надейтесь особо на мою внезапную немоту. Я все вижу, все знаю и моей силе нет предела. Я даже могу сказать, о чем мы думаем. Хотите? Я думаю, как бы вас покорректнее уничтожить, вы — как бы удрать и выжить… А о чем думали моровые поветрия, никто так и не узнал, потому как их убили в прошлой серии. И я даже знаю, кто это сделал…

Итак, раз, два, три, четыре, пя…

Страшный удар обрушился на мой незащищенный затылок. Потерявшись от неожиданности, я вернулась в свое тело и рухнула на траву, хватая ртом воздух и пытаясь удержать стремительно ускользающее сознание. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и я скорчилась на земле, балансируя на грани объективной и субъективной реальности.

Как больно, елы-палы!.. Кто ж это меня так приголубил, ась?.. Вопрос риторический. Даже глаз не хотелось открывать и видеть физиономию это предателя, чтоб ему пусто было…

— Кась, — ворвался в мои затуманенные мысли виноватый голос Свята. — Кась, я же вижу, что ты не в обмороке. Хватит притворяться! Вставай и давай поговорим!

Глазастый, сволочь позорная! Не буду я ни о чем с тобой разговаривать! Если хочешь остаться с ними — оставайся, зачем по голове-то бить?! Она у меня и не железная, и не настолько здоровая…

— Кась, — теплая ладонь ласково погладила меня по щеке. — Извини, а?

Да пошел ты к черту со своими извинениями!

— Касси, посмотри на меня.

Еще и приказывать мне вздумал! Ну, наха-а-ал! А не буду смотреть! Тут такие мучения терпишь, чтобы помочь, а награда?.. То-то и оно. Хотела сделать доброе дело — сама потом и расплачивайся!

Но глаза я приоткрыла. Попыталась, по крайней мере. Чем дольше я пролежу пластом, тем труднее будет в себя прийти. А я тут, похоже, слишком задержалась…

— Зачем ты вмешалась?

— Затем, — сдавлено прохрипела я, но и неожиданное возвращение якобы навсегда потерянного голоса меня не радовало. Правда, весьма странное возвращение. Слова выговаривать получалось, но они то и дело прерывались, а их окончания — проглатывались.

Колдовать еще несколько дней не получится… Это ж такое произойти может, если заклятье вдруг прервется или не будет должным образом доведено до конца… Ну, в лучшем случае, оно просто не подействует, а худшем… Попробуйте догадаться сами.

— Извини, что ударил тебя, — Свят выглядел виноватым и странно несчастным. — Пришлось, иначе ты бы их просто уничтожила.

А, как по-твоему, я чего добивалась?..

— Неужели? — ехидно просипела я.

— Понимаешь, вилы — одни из тех немногих существ, кто своими обрядами возвращает миру силу, которую мы тянем у него, — принялся объяснять харт, рассеянно поглаживая меня по волосам. — Без них мир умрет намного быстрее… Он уже умирает. Разве ты не чувствуешь?

А мне и не надо чувствовать. Я и так знаю. И я даже знаю, от чего именно. И как ему помочь — тоже знаю, но никому не скажу.

— Вилы — не бессмертны, — и он перевел задумчивый взгляд на стайку испуганных созданий, которые нерешительно переминались с копыта на копыто в нескольких шагах от нас. — И живут они ровно один год, понимаешь? Сегодня у них последний шанс оставить кого-то после себя…

А мне какое дело? Пусть живут, пусть оставляют, да пусть хоть подохнут хором, мне — по барабану! Плевать я на них хотела с высокой колокольни! Я сама могу вернуть миру всю силу до капли, да еще и сверх нормы добавить! Нас специально и создали такими! Мы не только защищали всех и вся, мы еще и мир могли исцелять… И мне совсем не по барабану, если умрет кто-то жизненно необходимый ему…

Придерживая руками гудящую голову и пошатываясь, я встала и мрачно посмотрела на вил. Да-а-а, девочки, а напугала я всех знатно. На вас совсем лица нет… А нечего будить спящую собаку. Вот вам урок на будущее — теперь будете знать, каково издеваться над безобидными с виду странницами… А этого… предателя можете себе оставить… Если мне не удастся сейчас его уговорить по-хорошему….

Я повернулась к своему пока еще спутнику и с трудом выдавила из себя:

— У нас… есть… общее… дело… Ты… как?.. Остаешься… или?.. Тебе… выбирать…

— Нет, — тихо ответил харт. — Тебе.

Я осеклась, так и застыв с раскрытым ртом. Это он на что намекает, интересно?! У меня — своя жизнь, у него — своя, и выбор мы делаем, соответственно, каждый за себя. Тем более, я ведь здесь долго не задержусь и однажды уйду, а он — останется… Я ни на что здесь права не имею и ни на что не претендую, как бы не протестовало мое сердце. И посему…

— Решай… сам… — хрипло выдохнула я, и, развернувшись, побрела к знакомой ели, на ходу надевая амулет.

Что у меня за судьба такая!.. Я даже любимому мужчине не могу в лицо сказать, как сильно хочу видеть его рядом с собой! И не из-за его роли проводника, которая давно стала формальностью, а просто так… А ведь он именно этого и ждал от меня… Но — сказать ему «да», означало еще крепче привязать себя к этому миру, а с ними я так поступить не могу. С ними обоими. Они оба мне очень дороги и обоих я не хочу терять. Ни мир, ни Свята… Но придется. Однажды. Когда-нибудь…

Я и не поняла, как нашла дорогу до нашего привала и как в рекордно короткие сроки успела до него добраться. Ведь еще и светать не начало, а, кажется, там, на поляне, я оставила большую часть своей жизни, а не жалкую пару ночных часов… Давно подмечено: в самые тяжелые моменты нашей жизни время тянется чрезвычайно медленно и в нашей памяти его отпечаток остается — как день за месяц… И ведь десяти минут не прошло с момента расставания, а такое ощущение, что харт теперь — лишь воспоминание из моих многочисленных прошлых жизней… И — не случайное воспоминание… Мы и раньше встречались, просто помню об этом я одна…

Завернувшись в спальник, я устало закрыла глаза и попыталась убедить себя в необходимости расслабиться и поспать. Даже час-другой перед рассветом — и то пойдет на пользу. На личных трагедиях жизнь не заканчивается. Дел сделать предстоит еще ой как много…

Елы-палы…

Чертовски трудно и тяжело расставаться с близкими людьми… Сначала — Райт, теперь — Свят… А я, как назло, очень быстро привязываюсь к людям и не умею вот так просто их отпускать… За столько лет — и не научилась… Этому трудно научиться, к этому трудно привыкнуть… Каждую новую жизнь встречаться с ними, узнавать, привязываться всей душой и терять… Вновь и вновь, раз за разом. Чтобы потом обрести, привязаться еще больше — и опять потерять…

Проклятая память!

Миф, словно чувствуя мое отвратительное душевное состояние, осторожно улегся у меня под боком. Повернувшись и привстав, я вылезла из спального мешка, обняла виала и уткнулась в его пушистую гриву. И ты тоже однажды уйдешь, дружище… Или я уйду. Жизнь — замкнутый круг с кучей меток, что нам оставила судьба. Так ведь говорила Магистр Альвиона?.. До одной метки, до второй — и назад, до одной метки, до второй — и назад…

Может, оно и к лучшему, что наши пути расходятся именно сейчас, пока не все запущено?..

Глава 16

"Где же, все-таки, у него кнопка?"

Из кинофильма «Приключения Электроника»

Полуденное солнце палило нещадно. Наплевав на открытые плечи, я сняла рубаху и обмотала ею голову. Лучше не стало. Во-первых, заболели сгоревшие накануне руки, а, во-вторых, край рубахи постоянно сползал мне на глаза и заслонял обзор. Если уж не везет, то не везет…

Вот уже второй день я бродила по округе в гордом одиночестве. Почему в одиночестве — потому как Свят не соизволил вернуться, а почему по округе — потому как я, разумеется, заблудилась. Дорогу до Зеленой поляны я примерно знала, но — знание знанию — рознь. И если я назубок знаю все аккорды, это не означает, что любую песню на гитаре сыграю сходу и не фальшивя. Так и с предварительным знанием дороги. Ну, объяснили мне, куда свернуть и до какого ориентира добрести, а толку-то? Конечно же, я не туда свернула или ориентир ли перепутала…

Я мрачно посмотрела по сторонам: знакомой родной речки по-прежнему не видать… Как мне рассказал случайно встреченный местный житель — "чтобы срезать путь к нужной деревне, нужно ехать вдоль реки до полудня, затем свернуть в лес и идти напрямик, пока из оного же не выйдешь". И выйти предполагалась к той же реке, которая огибала лес. Я честно следовала инструкциям, вот только, по выходе из леса, реки никакой не увидела. И до сих пор ее искала, кляня все на свете.

Поправив «тюрбан», я подперла изрядно потяжелевшую голову другой рукой. Нда. Свят ничего наполовину не делает, а если уж делает — то на совесть. И по маковке мне от него прилетело так основательно, что я побаивалась в любой момент свалиться с сотрясением мозга. Темку бы успеть найти и домой вернуть, а там — хоть трава не расти… И сотрясение вылечу, и ожоги, и вдребезги разбитое сердце… И все, что угодно, лишь бы скорее эти мучения закончились и можно было бы спокойно начинать жить дальше, навсегда выбросив из головы существование иных миров. Вряд ли оно, удастся, конечно, но ведь однажды я забыла…

Пытаясь отвлечься от горьких мыслей, я придирчиво изучала окружавший меня невзрачный пейзаж. Нет, речка явно отсюда очень и очень далеко. Вокруг нее — плодородная почва, зеленые лужайки, старые, как мир, леса… А здесь? А здесь — мертвая земля с редкими проплешинами жухлой травы и никакого намека на лес, не говоря уже о людях. Или даже просто — животных. И я понятия не имею, куда мне возвращаться и как отсюда выбраться. Да что там выбраться, просто бы до леса до какого-нибудь добрести и спрятаться в тени от этой невыносимой жары…

Возле очередного «островка» сухой травы Миф остановился перекусить, а я спустилась на землю и ползела в аптечку за таблетками. Больше есть нечего, пить — тоже… А от лекарств хоть головная боль притуплялась немного. Но есть все равно хотелось страшно…

Виал, словно прочитав мои мысли, отвлекся от поглощения травы и протянул мне клок жухлой «зелени». Я же внимательно его осмотрела и, вздохнув, потрепала своего четвероногого спутника по длинным ушам:

— Спасибо, дружок, но я таким не питаюсь…

Миф фыркнул, недоуменно покачал головой и смачно прожевал траву, а я — отвела глаза и с завистью потерла ноющий живот. Жаль, мы не всеядны… Хотя, на необитаемых островах люди чем только не питаются… Даже жуками и червяками, тьфу, какая гадость… Умирать буду — но к этой мерзости и не прикоснусь!

И, кстати, о птичках. Об окружающей мерзости, то бишь. Знаете, что меня больше всего сейчас тревожило? Отсутствие хозяина земли. Если предположить, что вместо голой степи тут раньше простирался лес, можно понять отсутствие яраха. Духи леса умирают вместе со средой своего обитания, но — альв, хозяин земли, никуда деться не может и просто обязан вертеться где-то неподалеку. Но — за сутки я и намека на его присутствие не заметила, что меня крайне тревожило. Не нравится мне все это, ой как не нравится… И не только мне, Миф здесь тоже сам не свой. Жаль, я его языка не понимаю. Он бы мне много чего интересного поведал, уверена.

Путь по мертвой пустоши тянулся бесконечно. Украдкой я поглядывала на солнце, пытаясь определить свое местонахождение, как это делал Свят, но убедилась только в одном — забрела я куда-то не туда… И к вечеру еще больше укрепилась в своем подозрении, когда вместо искомой реки обнаружила неприглядного вида болота. Причем, очень знакомое болото… Как то, в котором я оказалась при перемещении. Но, возможно, они все одинаковы, просто я до того раза никогда болот не видела?..

С трудом сползя со спины Мифа, я устало уселась на берегу и попыталась сфокусировать взгляд на ближайшей кочке. Меня мутило от голода и антибиотиков, а уж как пить хотелось — и вовсе промолчу… Вилы вместе с хартом зачем-то прихватили и все его пожитки, и потому я осталась и без денег, и без пайка, и без посуды (хотя, в отсутствии еды она мне погоды не делала), и вообще — безо всего, что меня крайне расстраивало. Ладно, Свята забрали, а остальное-то им зачем? Круп у них нету или котелков — дефицит?.. История знает, но подло молчит.

Ближайшая кочка, к слову, тоже показалась подозрительно знакомой. Несколько минут я гадала, галлюцинации ли это у меня от таблеток или я опять наткнулась на массовое захоронение своего народа, и в итоге остановилась на втором варианте. Очень уж… реальной выглядела кочка… И само болото, а, особенно, его неповторимые ароматы… Ой, граждане, а не то ли это самое болото?.. Не навернула ли я кружок, вернувшись к тому, с чего начала?..

Меня начали терзать смутные сомненья, и причины тому — вполне основательные. Болото без конца и края — раз, жуткие головы-маяки — два, заросли камыша и осоки по… чуть пониже пояса — три. И мы с хартом вполне могли навернуть солидный круг, подойдя этому импровизированному кладбищу с какой-нибудь другой стороны. Вернее, я могла, поскольку Свят-то меня черте куда бы не завел…

Опять началось… И когда я перестану постоянно о нем думать?.. Все мои немногочисленные хахали — приходили и уходили, оставаясь лишь краткой заметкой на полях жизни, а харт, как ни старалась я выкинуть его из головы, прочно вошел в летопись моей жизни. А что написано пером… да на пергаменте… то не сотрешь обычным ластиком. Я опять наступила на отставленные в сторону за ненадобностью грабли, хотя давно пообещала себе никогда больше подобных глупостей не делать.

А данные себе обещания я, в отличие от прочих, сдерживала редко. Вот, например, не так давно я поклялась никогда не лезть в болото. И что получается? Никогда не говори «никогда». Вот оно, болото, преграждает мне дорогу. В обход его идти?.. А в какую сторону, никто не подскажет?.. То-то и оно. Никто ничего не знает, а я — подавно. Райлит — и та странно помалкивает. Или в шоке до сих пор, после того, как ее насильно «вернули» в тело, то ли солидарна со мной…

Я в сомнении поглазела на едва заметную тропу и тяжко вздохнула. Нет, туда я точно не пойду. Я, может, и больная, но я не самоубийца. Одного похода по болотам мне за глаза хватило. Да и смысла переходить на ту сторону — нету. Если и найду там реку, мне Бог знает, сколько до Зеленой поляны брести придется, а снова в пространственно-временной поток я не полезу ни за какие коврижки. И посему…

В отсутствии монетки, я вытащила из аптечки таблетку анальгина и подбросила ее на ладони. Полоской вверх — пойду вправо, вниз — влево. Реки не будет, так деревня встретится или хутор, а язык при должной общительности не только до Киева доведет. А заведет и того дальше…

Судьба в лице таблетки послала меня вправо и я, закинув на плечо рюкзак, пешочком поплелась в заданном направлении, а Миф бодро потрусил следом. Спросите, почему я вдруг решила прогуляться? Потому что верхом — укачивает, а мне и без того тошно. Попробуйте пожить два дня на таблетках, я на вас посмотрю…

Темнело. Отправилось на заслуженный отдых солнце, скрывшись за красно-желтой чертой горизонта, медленно выползала на его место серебристая луна, неуверенно замерцали, подмигивая, первые звезды… Ночь, природа, романтика… Ужасть.

Устав спотыкаться о попадающиеся под ноги камни, я решила последовать заразительному примеру солнышка. Хотя, я сова и обычно едва дожидалась заката, чтобы приступать к активным действиям… Но — собственная жизнь дороже старых привычек, а забрести случайно в трясину по темноте да при нехорошем самочувствии мне вовсе не улыбалось.

Отойдя на безопасное расстояние от болота, я свернулась клубком в спальнике и устало закрыла глаза, привычно пробормотав защитное проклятье. И пусть только посмеет кто мой покой нарушить!..

— Кася!..

Я подскочила, как ужаленная, тряхнула волосами, прогоняя подступающий сон, и внимательно прислушалась. Показалось или нет?.. Вроде, показалось. Я потерла гудящие виски и вновь прислушалась. Нет, точно показалось. Наелась таблеток на голодный желудок, вот меня и преследуют галлюцинации, не иначе. Все, хватит травиться. Умру от головной боли, но к гадости этой и не прикоснусь…

Снова удобно устроившись в спальнике, я закрыла глаза, приготовилась задремать…

— Кася!..

Да что ты будешь делать! Я села и сердито огляделась. Ничего. Лишь сумрачное болото, завернувшись в покрывало тумана, таинственно подмигивало мне редкими блуждающими огоньками и… И дрожащий от страха тонкий голосок моего потерявшегося племянника продолжал отчаянно звать меня откуда-то из темноты…

— Кася!..

Точно, Артемыч! Его голос, его интонации, его привычка так по-дурацки меня называть… Остальные люди относились ко мне с большим уважением, исключая, пожалуй, Райта. Старый друг как только не извращался, даже Кассандрой не боялся именовать, но до Каси додумался только Артем. И он что забыл в этом проклятом болоте?.. Не меня ведь?.. Одним словом, надо бы пойти и проверить…

Сон ушел окончательно и бесповоротно. Вздохнув, я свернула спальник, упаковала его в рюкзак, положила рядом клинки и поискала глазами Мифа. Опять удрал пропитание искать, понятно. Если мне не попадалось из съестного вообще ничего, то живность прокормиться еще могла, но что для здоровенного виала пара пучков сухой травы…

— Артем?.. — я, прокашлявшись, подошла к кромке болота и попыталась разглядеть среди порождаемых туманом образов тот, единственный, нужный мне. — Артемыч?! Ты где там, отзовись! Это я, Касси! Артем!!!

Молчание. Лишь насмешливо откликнулось на мой отчаянный зов эхо да пробудились, зашевелились прячущиеся за пеленой тумана призраки… Чьи призраки?.. Может быть, давно умерших людей, а может быть, это просто мое больное воображение шалить изволит…

Я вздрогнула и невольно попятилась, когда в темноте, в нескольких шагах от меня, вспыхнули чужие, зеленовато-желтые глаза. Елы-палы, бред какой-то!.. Здесь только бхуты и обитают, а у них таких глаз нет, я точно помню!.. А у кого они есть, вопрос на засыпку?..

Пока я с нарастающей паникой наблюдала за медленно приближающейся парой глаз, вокруг меня замерцало еще несколько подобных огоньков и проступили сквозь плотную завесу тумана темные, расплывчатые фигуры, отдаленно напоминающие человеческие. Проступили и, пошатываясь, бесшумно и целенаправленно побрели ко мне, окружая со всех сторон… Опять зомби, что ли? Везет же мне на них…

И где-то в темных, отдаленных уголках моей души вспыхнул древний ужас. Дикая, неконтролируемая боязнь потустороннего. Непонятного. Странного. Нереального. Невидимого и потому — неизвестного. И от безумного страха сводило коленки, мелко тряслись руки, отнимался язык…

Несколько мгновений я беспомощно наблюдала за ожившим ночным кошмаром, а потом развернулась и побежала. Куда?.. Да разве ж разглядишь в такой темноте… Просто — бежать… Бежать, бежать, бежать… Как можно скорее, лишь бы успеть скрыться от тяжелого, пронизывающего взора страшных глаз, как можно дальше, лишь бы успеть оторваться от жутких преследователей, как можно быстрее, лишь бы успеть убраться подальше от болота… Как можно быстрее…

И слишком поздно пришло понимание. Это заклятье. Это всего лишь действие заклятья. Это не мой страх. Это остаточный страх все еще живущего во мне человека — беспомощного, страшащегося всего на свете существа. Ни личность мага, ни личность дейте призраков никогда бы не испугалась… Это страх девочки по имени Касси, пробужденный заклятьем, что призвано уничтожить меня… И я, не успев остановиться, с головой провалилась в чавкающую трясину, успев лишь по инерции пробормотать что-то про известного человека-амфибию и его пресловутые жабры.

Холодая, склизкая жижа в мгновение ока оплела меня, подобно кокону, забившись в нос и уши. Глаза и рот я успела предусмотрительно закрыть, но все равно… Первым возникло ощущение подвешенности, когда ни под ногами нет привычной твердой почвы, ни держаться не за что… А потом пришло чувство полнейшей беспомощности. Маг Слова, здесь я лишилась своего главного козыря. И даже если и выберусь из тела, ничем себе не помогу. Райлит умеет лишь уничтожать… А нас обеих тем более на волю выпускать нельзя. Моментально умрет тело, а душа разрушителя без контроля мозга такого наворотит, представить страшно…

Мучительно не хватало воздуха. По непривычным сокращениям лицевых мышц я догадалась, что некое подобие жабр успела-таки себе наколдовать, но каждого следующего скудного глотка кислорода приходилось ждать около минуты. И немало времени я проторчала в болоте, прежде чем пришло еще и понимание безвыходности ситуации. Неужели теперь моя очередь пополнять собой безумную коллекцию заживо сгнивших дейте?..

Ой-ей…

Шок от осознания того, как близко я на сей раз остановилась у края, совершенно отбил у меня способность мыслить здраво, и я испуганно открыла глаза. И от увиденного мои волосы встали дыбом. Мать моя женщина, это же куда же я попала?! Товарищи, пристрелите меня кто-нибудь, проявите милосердие…

На расстоянии вытянутой руки, опутанная зеленовато-желтым дымом, умирала Ядвига. Чудесная, чуткая женщина, сделавшая мне столько добра, а ведь я — презренный павший воин… Как она здесь оказалась?.. Или ее тоже обмануло болото?.. Этого я уже никогда не узнаю, как и не смогу спокойно посмотреть в глаза Святу… Как сказать человеку о том, что его любимой бабушки больше нет на свете?.. Да и вряд ли я сама доживу до встречи с ним… А она… она уже не жилец. Даже если вытащить ее из трясины, тело умрет в считанные часы и ни одни целитель не поможет…

А потом увидела решетку. Квадратную решетку, к которой обрывками ржавых цепей привязаны трое детей. Совсем еще малыши, немногим младше моего племянника и… живые. Живые, несмотря на страшные печати смерти, что проступали на их телах. Какого пола дети, я сразу определить не смогла, до такой степени изуродовало их болото, но кажется, крайняя слева от меня — девочка… И я до икоты перепугалась, когда совершенно мертвые с виду ребята коллективно зашевелились и открыли глаза и уставились на меня бессмысленным взором…

Оцепенев от страха, я перевела взгляд с решетки на Ядвигу, потом обернулась… Да сколько же их тут, Господи… Мутная вода сильно затрудняла видимость, но около двадцати жертв я насчитала. И ведь почти все — живые, в чем только душа держится… Избытком гуманизма неизвестный колдун явно не страдал, убить бы его за это…

Неужели и мне придется пережить подобный кошмар?.. Я невольно съежилась и судорожно сглотнула. Медленно умирать в болоте, когда у тебя сгниет сначала кожный покров, потом внутренности, потом — все остальное, и останется лишь душа и память, которые можно легко подчинить себе и добыть необходимые сведения?.. Ой-ей… Я не хочу умирать так! Если уж на то пошло, я вообще не хочу умирать, но так — тем более… Лучше бы меня Властитель гор прибил, чтоб не мучилась…

Неимоверным усилием воли я постаралась подавить панику и ужас. Так нельзя. Пока я еще жива, пока я еще способна хоть немного мыслить здраво — реальный шанс спастись остается. Безвыходных ситуаций не бывает. Если есть вход, значит, где-то должен быть и выход. Выход со светом в конце тоннеля мы не рассматриваем, нам нужна только дверь… Или, в крайнем случае, окно. Сойдет и проделанная в кустарных условиях лазейка в полу…

Я зажмурилась, проворонив нападение пресловутого заклятья. Как оно ко мне незаметно подкралось, ума не приложу, с таким-то специфическим запахом… Запах древней магии Мысли — пыль исхоженных дорог и дым походного костра — не перебивал даже смрад болота. Райлит шевельнулась и ощутимо вздрогнула от боли, когда меня начали оплетать невидимые щупальца, пытающиеся настойчиво пробраться в мою душу. Я напряглась. Не пущу. Пошли прочь. Прочь, кому сказала!..

Щупальца опасливо отпрянули, затаившись неподалеку, а у меня почему-то жутко защипало левую, простите, ягодицу. Разрывая остатки невидимых пут, я потерла старые шрамы, доставшиеся в наследство от самаритов. Глаз же предусмотрительно не открывала. Можете считать меня малодушной и слабохарактерной, но я не могу видеть, как рядом со мной в мучениях погибают невинные люди… Моя вторая сущность защитника возмущалась и рвалась в бой, но что она могла сделать… Только наблюдать и думать… Я же предпочитала просто думать.

Думать, думать, думать… Вспоминать и думать.

Думать о том, что выход все-таки есть, просто я пока еще его не нащупала. Думать о том, что раз уж меня до сих пор никто не прикончил, хотя возможностей была тьма, моя роль в этой странной пьесе до конца не доиграна. Думать о том, что я в любом случае буду драться до последнего и выцарапаю себе право вновь смотреть в глаза солнцу… Думать о том, что ведь доберусь однажды до местного вредителя и мокрого места от него не останется.

Левое бедро запульсировало от боли, а заодно — заныли и прочие мои памятные шрамы. Болото взялось за дело, и взялось — с самых беззащитных участков кожи… Щупальца заклятья, чуть помедлив, предприняли новую атаку и получили по заслугам. Я мысленно ругалась, яростно булькала, пытаясь протолкнуть сквозь толщу тухлой воды проклятье, но живьем не давалась. Не дождетесь. И не надейтесь. Собственная вредность мне временами изрядно мешала, но в подобных ситуациях только на нее вся надежда и была… Перевредничаю. Продержусь. Дождусь…

Чего?..

Того, чего всегда ждала, какой бы циничной меня не считали. Волшебства. Чуда. Маленького и такого необходимого чуда… И у меня есть веские основания его ждать. Потому что я знала. И два тысячелетия назад я заплатила за подобное знание немалую цену…

И пусть чудо немного запоздало, как обычно. И пусть оно свалилось неожиданно, как снег на голову. И пусть я оказалась совершенно не готова к его приходу… Оно пришло. И неведомая сила, ухватив меня за шиворот, в мгновение ока выдернула мое тело из трясины, грубо швырнув на знакомую, выжженную дотла землю.

Воздух… Я снова могу нормально дышать… Пропитанный тлением и болотными испарениями воздух показался мне чище и приятнее любого горного или лесного… Будучи не в состоянии держаться на дрожащих ногах, я села, уткнулась лицом в трясущиеся ладони и дышала, дышала, дышала, чувствуя, как воздух раскаленными щипцами сжимает легкие, но и это — сочла за счастье… И после третьего выдоха меня вырвало. Тухлую воду, которой я успела изрядно наглотаться, мой измученный организм отказался принимать наотрез, а если вспомнить, кто в этой воде гнил… Нет, в обморок я не упала, но рвало меня долго и мучительно. А потом я лежала пластом и ни на что не реагировала, пока услышала звук знакомых шагов.

Я с трудом повернула голову. Свят. Тихо сидит рядышком на корточках и сочувственно смотрит на меня. Как он здесь оказался?.. А не все ли равно?.. Отыскал, успел во время и спас, а остальные мелочи — да какое они имеют значение?.. Главное, что он — рядом…

Подождав, пока я немного отдышусь и приду в себя, харт молча подцепил меня под мышки и оттащил подальше от опасной кромки болота. Хотя, мне до ее опасности уже дел никаких не было. Мне сейчас вообще ни до чего дел никаких не было, кроме собственного сомнительного благополучия. Хотелось есть, хотелось пить и зверски хотелось помыться. А потом — по-быстрому довести до конца свои дела… И отдохнуть.

— Ну? Жизнь продолжается? — Свят вытащил из сумки флягу с водой и поднес ее к моим губам.

Я пила жадно, большими глотками, совершенно не заботясь о том, что мне вообще-то потреблять много жидкости — вредно, а эта вода — может оказаться нашим последним запасом. Да и не вода это, а какой-то настой на травах, и выпила я его в два счета, пробормотав между делом:

— Более или менее…

— Ни на минуту тебя нельзя оставить одну, — харт покачал головой и устало улыбнулся. — Обязательно ведь влипнешь в историю…

Знакомо… Райт мне всегда говорил тоже самое. Но разве ж я виновата в том, что я такое недоразумение? И не обычный человек, и не рядовой маг, и не дейте, а пока еще нечто среднее и неопределенное и потому не получается у меня ничего толком… Да и как можно нормально жить с огромным багажом знаний и опыта, владея разрушительной силой и — с чисто человеческими реакциями на все происходящее? Ведь каких-то порождений болота перепугалась до икоты и сразу забыла обо всех своих великих возможностях… Мне до настоящей себя еще идти и идти…

Я подставила лицо начинающемуся дождю и бездумно посмотрела в стремительно светлеющее небо. Оказывается, в плену у трясины я провела почти целую ночь, а по ощущениям и не скажешь… Время там тянулось мучительно медленно, минуты казались бесконечно длинными часами… А дождик — он кстати… Вонь с себя всю смою, опять же, а то уже начинает тошнить от собственного запаха… Как Свят рядом со мной сидит и его терпит — ума не приложу… Ой-е-е-е… А ведь он не знает…

Собравшись с духом, я решилась рассказать ему о Ядвиге, но вместо этого неожиданно для себя вяло поинтересовалась:

— Как там вилы?

— Нормально, — харт пожал плечами. — Посадил им дерево — и всего делов.

— Дерево?.. — не поняла я. — А при чем тут дерево?..

— Они рождаются из опавших листьев дерева, — кратко пояснил мой собеседник, тоже подставляя лицо теплым каплям дождя. — Его названия я не помню, хоть убей. Потому и живут ровно год — пока оно не отцветет и не опадут листья.

— А я подумала… — начала я и, запнувшись, невольно покраснела.

Свят понимающе улыбнулся:

— Многие именно об этом и думают, едва услышат название ритуала.

Я покраснела еще больше и поспешила перевести разговор на другую тему:

— А как ты меня нашел?

— По следу. Ты нас находишь по запаху магии, а мы — можем отыскать любое живое существо по цветному следу, который оставляет его аура. Единственно, — и он нахмурился, — как тебя угораздило к этому болоту вернуться… Ты ведь попала в петлю пространственно-временного потока, знаешь?

— Нет, — я от удивления аж привстала. — В петлю?..

— В петлю. Есть такие места, где потоки прошлого, будущего и настоящего переплетаются, образуя так называемую петлю — очень редкое явление. А если пройти сквозь нее — можно мгновенно переместиться в заданное место. Что ж тебя так расстроило, что ты поддалась действию заклятья, позволила ему протащить себя сквозь поток и ничего при этом не заметила?

Я отвела глаза и промолчала. Не скажу. А вот незнакомый колдун раскрыл новые грани своего непомерного таланта. Он, оказывается, может и пространственно-временные петли создавать, да еще и в любом заданном месте… А я опять лопухнулась. Причем, весьма серьезно. Остается надеяться, что петля никуда не исчезла и посредством ее можно будет вернуться назад, дабы продолжить поиски Зеленой поляны… Хотя, подождите… Петля?! Какая еще петля?!

Дождь усилился. Прозрачные теплые потоки воды заструились по моему лицу, смывая болотную слизь и непереносимый запах тления. Наплевав на усталость и правила приличия, я встала, повернулась спиной к Святу и стащила с себя по очереди все шмотье, кроме нижнего белья. Если воспитание есть, он отвернется, а если нет — пусть смотрит, мне не жалко… На что там смотреть-то после всех моих стрессов и приключений…

— Кась, а что это у тебя за штука на бедре? — заинтересованно подал голос харт.

Так я и знала. Не удержался. До чего мужчины любят просто тупо пялиться на девушек! Нет, чтобы познакомиться, комплимент сказать, цветы подарить, роман завести… А то ведь просто сидят, смотрят и еще и найдут, к чему придраться!..

— Шрамы, — неохотно ответила я. — Просто старые шрамы. Самариты покусали, было дело…

— Ты уверена, что это просто шрамы? — уточнил он.

— А там больше ничего быть не должно, — отозвалась я.

— Показать тебе, что я вижу?

— Покажи.

Честно говоря, раньше мне духу не хватало посмотреть на место укуса. Проклятая живность так знатно меня тяпнула, что умудрилась застрять в одежде, и Райт ее вместе с клочьями ткани и моей кожи еле отодрал, а я потом неделю ничего толком делать не могла: ни сидеть, ни верхом ездить, а спать — только на животе. Не из-за дикой боли, правда, а из боязни ее растревожить. А как именно они выглядят, меня не слишком волновало. Так, буркнула для поддержания разговора…

— Любуйся.

Харт послал мне мысленную картинку, а я, увидев ее, удивленно вздрогнула и тихо присвистнула. Не может быть! Шрамы, которые по идее должны напоминать сделанный с зубов самарита слепок, неким удивительным образом складывались в иссиня-черный рисунок. И точно такой же витиеватый иероглиф, насколько я помню, вытатуирован у некоторых мертвых воинов в области сердца… Ну, почти такой же. Их — означал «смерть», а мой, изображенный вверх ногами, «жизнь»…

— Ага, я понял, — торжествующе провозгласил Свят и сосредоточенно исследовал контуры символа кончиками пальцев, отчего у меня мурашки по коже побежали. — Вот оно — то, что тебя хранит от заклятья… И не только от него. Сколько ты в болоте продержалась? Ночь? За это время от тебя только голый скелет должен был остаться… А на тебе и царапины нет, заметь.

Теперь я заметила… Ну, Райт, ну, пройдоха!.. Ведь успел же под видом исцеления мне этот оберег прилепить, да еще и на таком интимном месте… И не сказал ничего, вдобавок… Я это ему припомню! Мог бы и рассказать, а то я тут голову ломаю, что же меня от козней колдуна и происков судьбы хранит… И вот почему помогал мне маленький чистильщик… Должным образом сплетенное заклятье жизни в смертельно опасные моменты само притягивало тех существ, которые могли меня спасти…

— Очень интересное заклятье, — озадаченно бубнил меж тем мой спутник. — Не магия крови, точно… Скорее… эм-м-м… магия плоти, что ли?.. Превратить кожный покров в сильнейший щит… это необычное умение… Даже высшие маги на подобное не способны… Любопытно…

Точно, Райт постарался. Я поежилась, поведя плечами. Ну, дела, граждане. Состряпать такую защиту, чтобы даже я не заметила, с моим-то обстроенным чутьем всего волшебного… Действительно, любопытно. Как же я… Стоп! Да, я чувствую магию, но — лишь ту, которая растворена в окружающем мире. Точно. Это как духи. Если запах исходит от кого-то другого — он заметен, а от себя — уже нет.

— Кась, ты не знаешь?..

— Знаю, конечно, — безнадежно откликнулась я. — Помнишь, я тебе про своего друга-зомби рассказывала? Так это его рук дело. Их вождь владеет… владел какой-то левой магией, которая позволяла поддерживать умирающие тела в потребном состоянии.

— Одной такой магии мало, — возразил Свят. — Чтобы сотворить настолько мощную защиту, нужна еще и сила высшего мага — дейте или харта. Рунический оберег — это одно, рисунок лишь отпугивает, но не защищает. А вот в твоем случае — он и отпугивает, и оберегает от крупных неприятностей волшебного свойства, вредного чужеродного вмешательства и много чего другого… Понимаешь теперь, почему ты так долго не могла угодить в болото?

Я замерла. Сила дейте или харта, говоришь?.. Но Райт — не маг Мысли!.. Теперь, когда я до конца разобралась в специфике запахов, то могу быть абсолютно в этом уверена! Колдовство моего друга пахло чем угодно, но не дымом костра и пылью дорог! Чем угодно! Дыханием свежего ветра, дождевой сыростью…

Вздрогнув, я принюхалась. Точно, дождь… И вспомнила. Вот он, запах моего родного города… Я-то думала, что в Тхалла-тее просто прошел дождь, а это, оказывается, обычный запах нашей магии… И знаете, что это означает, товарищи? Что я нашла своего пропавшего братишку. Отсюда — и чувство, будто я его давно знаю, и наше феноменальное внешнее сходство, и магические способности, которых зомби по природе иметь не должны. Вспомни я это два года назад — насколько бы сейчас было все проще… Но — всему свое время. Зато теперь я знаю… И никакое время нужное знание у меня уже не отнимет.

Зачем только он мне оберег прицепил, интересно? Или тоже успел кое-что вспомнить? Ну, ему, по идее, вспоминать легче, он ведь здесь дольше прожил, чем я. И в роли найденного спасителя, да и зомби довольно много времени здесь провели, прежде чем начали местных жителей терроризировать… Теперь понятна и еще одна вещь — откуда вождь мертвых воинов узнал о Тхалла-тее. Выкачать из человека память ведь несложно, долго ли, умеючи… Я и сама такое проделать могу. Убиваешь тело, удерживаешь душу в мире, ждешь их полного слияния — и все. Память души становится частью мира, а, значит, и частью тебя… Но — это привилегия высшего мага. То есть, мертвым воинам кто-то помогал. Среди нас завелась крыса… Не дейте. Харт. Как сейчас помню, от умирающего вождя мертвых пахло дымом костра и магией Мысли.

Глава 17

"— Профессор, конечно, лопух,

но аппаратура при нем?"

Из кинофильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Я повернулась и в упор посмотрела на Свята.

— Что?.. — аж попятился он.

— Свят, а это точно — не ты? — осведомилась я.

— Кто — не я? — не понял мой собеседник.

— Не ты тот колун, который тут безобразничает? — пояснила я, между делом натягивая на себя абсолютно сухую экипировку павшего и оглядываясь в поисках своего небогатого имущества.

— Бред, — харт пожал плечами. — Кась, ты точно здорова?

— Вполне, — спокойно подтвердила я. — А вот ты мне с недавних пор внушаешь известные опасения… То поблизости вертишься, то вдруг пропадаешь куда-то, а со мной в этот момент обязательно что-нибудь противное случается… Ты же — остаешься целым и невредимым. И воздействие подозрительного заклятья ты как-то подозрительно легко нейтрализовать можешь… Ну, что ты на это скажешь, ась?

Свят оторопело уставился на меня и, кажется, несколько растерялся от неожиданных обвинений.

— А зачем тогда я тебя спасал?.. — только и вопросил он.

— Чтобы втереться в доверие, — охотно пояснила я. — Никому так не доверяешь, как спасшему тебя человеку.

— А ты мне тогда зачем жизнь спасла?..

— Мало ли, — практично отозвалась я. — В хозяйстве — все сгодится.

— Отлично, — мой спутник обиженно поджал губы. — Я теперь еще и часть твоего хозяйства… С каких это пор?

— С тех самых, как ты ко мне прицепился. Кстати, вот и еще одно. Ведь зачем-то же ты решил дорогу мне показывать, и при этом — совершенно бесплатно…

— А что, нельзя?

— Но ведь какие-то мысли на мой счет у тебя были, — возразила я. — А если попробовать их проверить…

Я чуть заметно прищурилась, и моя вторая сущность послушно выскользнула из тела, начиная подбираться к новоиспеченной жертве.

— Касси!.. — в голосе Свята зазвучала неприкрытая угроза. — Не смей!..

— А почему? — я с любопытством посмотрела на него, а Райлит неохотно вернулась на привычное место. — Если тебе нечего скрывать, то и нечего бояться…

— Можно подумать, у меня других тайн нет, — фыркнул он. — Между прочим, когда вас изгнали, именно мы стали стражами мира, поэтому я столько всего знаю, чего больше никто не должен знать…

— Нас не изгоняли, мы сами ушли — это раз, — назидательно отметила я. — У нас были на то веские причины — это два. Все, что ты знаешь о тайнах мира, я тоже знаю — это три. А вот о местном хулигане ты, готова поспорить, знаешь больше моего — это четыре. Ну?

Свят на мгновение спрятал глаза, и мне все стало ясно. Вот балда, не могла сразу догадаться, что без вмешательства родной крови здесь не обошлось… Или каких-нибудь сентиментальных чувств. Или… Таких «или» может быть много, чего уж тут думать, когда есть, у кого узнать…

— Я жду, — с намеком протянула я.

— Оставь все, как есть, Кась, — глядя мимо меня, отстраненно ответил харт. — Забирай своего племянника, и возвращайтесь в прежний мир. Оберег тебя защитит, перемещаться между мирами ты умеешь… А с остальным я сам разберусь.

Нет, какой хитрый, все уже решил и распланировал, а моего мнения спросить — не надо! А если бы и спросил, я бы ничего ему не рассказала. Обойдется. Много знать — вредно для здоровья, я своим личным примером подтвердить могу. Мне и так теперь многое понятно, но убедиться в собственной правоте — не лишнее. Например, лично услышать от своего проводника рассказ о том, как умело меня все это время водили за нос и крайне изобретательно вешали лапшу на уши. Никакой пространственно-временной петли в природе не существует, так-то, граждане.

— Я дала Слово своим предкам, — любезно напомнила я. — И никуда уходить не собираюсь, пока не разберусь с этим твоим… родственником? Нет? Не угадала? Гм… Надо подумать.

Я внимательно всмотрелась в его помрачневшее лицо. Что же ты скрываешь?.. Зачем — мне и так понятно, мир никогда не любил, когда в его дела вмешиваются посторонние и, как исключение из правил, терпел лишь чужеродных спасителей. А я позволила себе вмешаться. В очередной раз. И на сей раз просто так не отстану. Когда задевают кого-то левого, я могу пройти спокойно и бровью не поведу, а когда задевают лично меня — извиняйте. А меня задели. И весьма ощутимо. Гибель моего народа и смерть Ядвиги неизвестному с рук не сойдет. Никогда.

Над нашими головами пророкотал гром. Мы стояли под холодным дождем, скрестив напряженные взгляды, словно клинки, и упрямо молчали. Никто не хотел начинать. Никто не хотел сдаваться первым. Никто не хотел проигрывать. У каждого из нас есть, о чем промолчать, и — никто не хотел делиться своими секретами и вылетать из игры раньше времени… И Бог знает, чем бы все закончилось, если бы не…

— Свят, расскажи ей. Она имеет право знать, — донесся со стороны болота тихий, слабый голос Ядвиги.

Мы стремительно обернулись, и я в ужасе зажмурилась. Господи, Господи, Господи… Да сколько же это продолжаться будет?.. Сколько… сколько же еще людей погибнет из-за меня?.. Да, из-за меня! Из-за меня, черт бы побрал эту проклятую Судьбу! Пытаются убить меня — а гибнут ни в чем не повинные люди! Почему мое сердце еще не очерствело до прежнего состояния?.. Ведь когда-то у меня его вообще не было… Ни души, ни сердца, лишь безотчетное желание защитить, уберечь… Да сколько же…

Как же она сумела выбраться из трясины?.. Почему до сих пор еще жива?.. В чем душа держалась?.. Болото съело практически всю плоть, местами добралось и до кости, отняв правую руку… Только серые глаза — мудрые, бесконечно добрые, полные невыносимой боли — жили на изъеденном до неузнаваемости лице… Я убью его. Кем бы он ни приходился харту, да и всему миру — клянусь, я убью его. А на все остальное — плевать хотела с высокой колокольни. Он труп. И труп без права на возрождение. Даю Слово.

На Свята стало страшно смотреть. Казалось, бабушка невольно передала ему всю свою безумную боль, такая мука исказила побледневшее лицо харта. Забыв о нашем споре, он со всех ног кинулся к Ядвиге, которая, будучи не в состоянии держаться на ногах, медленно оседала на землю.

Однако я его опередила, предупреждающе крикнув:

— Не прикасайся к ней! Заклятье заразно!

Мой спутник резко остановился, медленно опустился на колени рядом с умирающей и взглянул на меня чуть ли не с ненавистью:

— Ты все знала?..

— Кого ты спрашиваешь? — огрызнулась я, борясь с отвращением и спазмами в желудке. — Конечно же, знала. Я все знаю. А теперь помолчи и дай Ядвиге сказать то, что она хочет сказать!

— Не ссорьтесь, дети, — умоляюще прошелестела она, переведя взгляд с меня на внука. — Не ссорьтесь…

— Но если бы она мне сразу сказала!.. — запальчиво начал Свят.

— Я все равно уже… не жилец, — тихо ответила Ядвига, с любовью взглянув на своего внука. — Тебе ли не знать, что проклятья высшего мага… необратимы, будь он хоть хартом, хоть дейте…

Я не выдержала и отвернулась. Обратимы… Иногда… Я ведь живу… Живу и буду жить, видя, как умирают близкие мне люди… Когда-то давно мы научились с этим бороться, но ведь как глубоко память запрятала это умение, я все не могу до него добраться… Почему, почему, ну, почему же мы, при всем нашем могуществе не умеем возвращать жизнь?.. Я до боли в пальцах стиснула кулаки, сдерживая непрошенные слезы. Не могу. Не имею права оплакивать человека, пока он еще жив, иначе он потом не найдет дороги в сердце мира… Мои слезы и слезы мира — одно и то же, а если человека проводил мир — путь назад душе отрезан…

— Касси, — позвала меня Ядвига. — Касси, послушай меня, милая…

— Я… слушаю… — с трудом выдохнула я.

— Не сердись, мы… не рассказали тебе всего, — с трудом выговаривала она. — В тебе… чувствовалась огромная сила, ты избежала… ловушки болота и мы посчитали, что ты… хочешь завершить начатое… и только потому — вернулась… Мы всегда знали, где находится твой племянник… Этот путь — лишь проверка. Узнать… какой ты… стала, какие у тебя… цели… Смогла ли ты… вернуться к себе прежней или… сохранила что-то от людей… Касси, извини… Мы… несправедливы к тебе…

Непрошенные слезы обжигали мне глаза. Опять. Опять меня используют, как марионетку в популярном театре кукол… Они тоже все знали, как и Магистр Альвиона. Знали, с интересом наблюдали за мной со стороны и, как теленка на веревочке, специально водили вокруг болота… А я опять поверила в то, что мне просто решили помочь по доброте душевной… Только в Альвионе с моей сомнительной помощью пытались спасти мир, а здесь — я наткнулась на внеплановую проверку на вшивость.

Когда же я стану прежней, елы-палы?..

— Мы никогда не хотели завоевывать миры, — угрюмо ответила я. — Они и так находились у нас в руках, на кой черт нам сдалась еще большая власть? Мы его понимали, мы умели с ним разговаривать, мы управляли им… и вами. И Судьбой. Мы научились жить столько, сколько не живет никто из вас. Мы так много раз умирали, что научились чувствовать смерть и избегать ее… до поры, до времени. Мы знали и умели все, понимаете — все — и нам больше уже ничего не надо…

— Но вы на нас напали, — недоверчиво возразил Свят. — И если бы Хранители не вмешались…

— А нечего было подставлять моего брата! — сорвалась я. — Нечего было заманивать его в ловушку! Что, в нас перестали нуждаться? Наша помощь уже не была так уж необходима? Вы сами научились все уметь и понимать? Нет, не все? А-а-а, миру надоело наше могущество? Миру надоела наша неуязвимость? Надоело видеть в нас свою ошибку? Надоело чувствовать себя слабым и беззащитным, пока мы рядом? А мы-то тут при чем? Мы не просили наделять нас такой властью! Мы специально ушли в Тхалла-тей, чтобы мир перестал остро ощущать наше присутствие! Но и этого ему оказалось мало? Захотелось от нас избавиться? А это не так-то просто сделать! Мы живьем не дадимся! Пусть нас все считают лишь презренными павшими воинами, у которых нет ни души, ни сердца, которых можно не уважать, которым можно не доверять и которых невозможно любить… Но мы всегда найдем лазейку, чтобы вернуться! Найдем, ясно вам?

О-о-о, им было ясно! Им прекрасно все было ясно, но мне от этого легче не становилось. Выговорившись, я замолчала, отвернулась и отерла рукавом катившиеся по лицу злые слезы. Оба моих слушателя же находились под впечатлением от рассказа и хранили гробовое молчание. Ядвига устало смежила веки, всем своим видом выражая раскаяние, а Свят… А у того черт знает, что на душе творилось. Я и раньше его толком не понимала… На лице — неизменная полуулыбка, а глаза — внимательны и непроницаемы, поди, попробуй, разберись в нем…

Хотя, толку в нем разбираться… Надо просто вспомнить одну немаловажную деталь, которую я раньше упустила, потому как не посчитала важной. А теперь… Теперь выясняется, что именно из-за этой детали и завертелась вся карусель. И разноцветные кусочки мозаики сами собой медленно складывались в реальную картину происходящего. Села бы раньше подумала — стольких бы проблем избежала…

Но я — это я, и не могу иначе… Еж, как говориться, птица гордая, пока не пнешь, не полетит… И пока меня не подтолкнут к очередному краю пропасти, я ничего полезного не вспомню… А эти воспоминания — настолько давние, древние… Я тогда едва успела разменять вторую жизнь и только училась пользоваться памятью… Да, пожалуй, именно тогда и началось все то, что мы сейчас расхлебываем… Я хмуро посмотрела на своих собеседников и, заметив, какие усилия прилагает Ядвига, дабы заговорить, покачала головой:

— Можете ничего мне не рассказывать, я и так все знаю… И даже то, чего вы не знаете. Хотите послушать? Да ради Бога. Это ведь ваш вождь здесь шаманит, верно? Откуда я знаю? Оттуда. Я там была и все видела, правда, мне тогда лет двадцать-тридцать всего стукнуло… Но я помню. Помню, как ваш вождь сцепился с моим отцом. Из-за чего? Вернее сказать, из-за кого. Из-за женщины, разумеется. И сцепился насмерть, хотя она уже и замуж вышла, и нас с братом растила. Что случилось потом? А что обычно случается, когда воюют сильнейшие? Правильно, страдают невинные люди. В тот день, когда ваш вождь задумал убить нашего, погибла моя мама… И папа, не помня себя от горя, проклял весь ваш народ. Да, Свят, нечего на меня так смотреть, я специально раньше тебе ничего не рассказывала. Зато теперь ты можешь смело меня ненавидеть. По милости дейте харты лишились способности помнить. Он и силу у вас отнять хотел, да почему-то передумал…И зря. Теперь нам приходится разбираться с делами прошлого. Где ваш вождь откопал знания о нас или же он чудом избежал проклятья — это я позже выясню… Но — он все о нас знает и задумал отомстить… Нет, а вот чего он добивается, я не знаю, меня в такие секретные планы никто не посвящал, а подслушать не успела, очень уж мы быстро в Тхалла-тей перебрались… — я устало прикрыла глаза и наобум ляпнула: — И про то, что ты близкий родственник своему вождю, тоже можешь мне не рассказывать.

Это называется, не в бровь, а в глаз. Своими случайными предположениями я все-таки попала в яблочко. Свят заметно переменился в лице, видимо, поверив на слово, а мне уже не составило большого труда самой додуматься до остального. После пережитого в болоте потрясения мои мозги работали на удивление хорошо, головная боль таинственным образом излечилась сама собой, а память раз за разом подсовывала весьма занимательные факты. Видимо, Райлит сидение по уши в трясине тоже пошло на пользу… А, может, это заклятье перестало затуманивать наши мысли?.. Кто знает… А кто знает, тот, естественно, ничего объяснять не будет.

— Ну? Ты мне так ничего и не скажешь? — выдержав паузу, тихо спросила я.

Он молчал. Молчал и как-то странно смотрел на меня. С каким чувством? Неприязнь?.. Горечь?.. Презрение?.. Сожаление?.. Боль?.. Вот ты и показал свое истинное лицо, озорной мальчишка… Где они теперь, твои вечные шутки и шалости?.. Где она, твоя беспечная улыбка?.. Где та теплота и нежность, с которой ты когда-то давно на меня смотрел?.. Или грехи наших предков тебе дороже собственных чувств, если они, конечно, есть?.. Впрочем, это я себе все навыдумывала, наверное…

И в этой жизни, и в прошлой — я так любила принимать желаемое за действительное… А в действительном — ты всегда оставался в моей тени, всегда стоял в стороне и не решался лишний раз подойти и предложить мне что-то большее, чем помощь или дружбу, младший сын вождя хартов… Тебе всегда не хватало элементарной смелости, но я не собираюсь ждать, пока ты сделаешь первый шаг, как и не подумаю сделать его сама. Как и не собираюсь ждать вечно. У меня и без того — дел выше крыши… Прости. Может быть, когда-нибудь, однажды… Когда до тебя дойдет, что ты мне очень нужен… Может быть, когда-нибудь… но не сейчас. Прощай.

Ни на кого не глядя, я надела перевязь и закинула на плечо рюкзак. Пожалуй, лучше я сама разыщу Артема, чем еще раз с такими вот проводниками связываться. А сама я его точно разыщу. Родная кровь всегда отыщет частичку себя, так, Ядвига? Не знаю даже, благодарить тебя или нет… наверно, я просто пожелаю тебе ровной дороги туда и обратно… Ты неплохой человек, а причин не доверять павшим воинам — хватает. Проводи ее в последний путь, Свят. А вот тебе все же — спасибо… За то, что мы с тобой встретились, за то, что ты многое помог мне вспомнить. Береги себя и не лезь больше в эти неприятности. Так тяжело оставлять тебя сейчас одного, когда ты вот-вот потеряешь своего родного человека… До боли в руках хочется тебя обнять и утешить… но ведь ты же не позволишь. И никогда прежде не позволял.

И посему — здесь наши пути в очередной раз расходятся. Мне ты все равно ничем не поможешь, как и своего предполагаемого родственника — не спасешь. Даже если очень захочешь. Я все равно до него доберусь. Я все равно его прикончу. А не я, так Райлит, ей не привыкать… А уж вместе мы это как-нибудь переживем, когда вернемся домой…

Поискав глазами Мифа, я развернулась и, засунув руки в карманы, медленно побрела в наступающий рассвет, оставляя за холодной пеленой дождя свое сердце. В очередной раз. До следующей жизни.

Вода с небес лилась, не переставая, вот уже третий день кряду. Промокшая и продрогшая до костей, как последняя лягушка, я топала по тропинке, пробираясь сквозь лесные заросли. Лес я все-таки нашла, однако радовало это мало — к моим прочим неприятностям прибавилось внезапное исчезновение Мифа. А сам ли виал куда-то делся, или посчитал, что он мне больше не нужен — история знает, но молчит. С одной стороны, если он действительно ушел сам по себе, значит, мои приключения подходят к концу (а это внушало известный оптимизм), но вот если Миф по моей глупости оказался в болоте… я себе никогда не прощу.

Вообще-то о болотных происшествиях я старалась не думать, хотя и погода к депрессивным мыслям располагала, и думать-то больше не о чем… И на душе так тяжко, что отчаянно хотелось поплакать кому-нибудь доброму в жилетку и пожалеть себя, бедную-несчастную, всем миром обиженную… Поплакать, забыть недавние события, как дурной сон, закрыть томик прошедших дней на замок и запрятать его на самую-самую дальнюю нижнюю полку стеллажа памяти… Но, раз пользы от моего раскисания не будет ни мне, ни Артемычу (только колдуну, разве…), то я стояла насмерть и старательно гнала от себя горькие думы. И шла, шла, шла…

Куда? Да мы тут с Райлит сообразили на двоих и придумали выход из сложившейся ситуации. Причем, настолько выход оказался простым, что до сих пор удивляюсь, как мне эта идея раньше в голову не пришла. Покидая тело, я прекрасно видела всю округу и могла спокойно отыскивать нужный путь, а там уж пришлось волей-неволей научиться ориентироваться в пространстве. Так я добралась сначала до ближайшей подозрительно знакомой деревни, нахально втерлась в доверие к рыжему хозяину харчевни, поела наконец-то и немного пришла в себя. А после — бесплатно (и не подозревайте меня в непотребном, я опять картошку чистила!..) запаслась продуктами и снова отправилась на поиски Зеленой поляны, только теперь уже по нормальному, короткому пути. И идти-то туда… Кабы не происки проводников (царствие Ядвиге небесное…), давно бы уже и до Артема добралась, и домой бы вместе с ним вернулась. Да… что там говорить. Если бы да кабы еще ни одному делу не помогли.

Зонтика лишнего, жалко, ни у кого не оказалось. Простыть я не особо боялась, но, согласитесь, неполных трое суток мокнуть под непрерывным дождем и спать на сырой земле в компании луж — не шибко приятно. И с деревьев вечно за шиворот вода льется… Зато недостатка в воде точно не будет и от жажды я не умру.

Дойдя до опушки, я присела на пенек передохнуть и, дабы не зацикливаться на больном, зажмурилась и старательно прислушалась к звукам леса. Напевно шелестела трава, перекликались, порхая с ветки на ветку, птицы, азартно стучал по древесной коре дятел, разносился по округе задорный стрекот чьих-то крылышек… Стоп! Я удивленно открыла глаза. Стрекозы?.. В хвойном лесу? Откуда?!

Я поспешно встала, забросила на плечо тяжелый рюкзак и вышла из лесу. Ах, да, конечно… Об этом-то мне и говорили, когда пересказывали короткую дорогу до искомой деревни. И куда мне следовало идти с самого начала. К истоку ручья. А там — до Зеленой поляны рукой подать, три-четыре часа неторопливого хода, не больше. Сколько же я здесь времени потеряла, ужасть… Впрочем, потеряла ли?.. Все, что ни делается — все к лучшему.

Ручей брал свое начало из круглого озерца, поросшего ряской и нежно-голубыми кувшинками. Вокруг этих-то цветов и порхал дружный рой вышеозначенных созданий. Вы знаете, я насекомых и не люблю, и боюсь до икоты, но на этих — невольно засмотрелась… Изящные, узкие, прозрачные крылышки стрекоз издавали музыкальный стрекот, а вытянутые, изумрудно-зеленые в разноцветную крапинку тела светились изнутри, что особенно бросалось в глаза сейчас, в наступившем сумраке. И, пожалуй, эти насекомые крупнее наших раза в два, хотя мне издалека судить трудно.

Со всех сторон озеро обступал величественный хвойных лес, и лишь у дальнего от меня берега росла в городом одиночестве плакучая ива. Именно — у дальнего берега. Или просто мне никогда не встречались ивы, растущие из воды, или это — очередной сюрприз Альвейла, не знаю… Но — дерево находилось в нескольких шагах от ближайшего к нему берега и выглядело довольно внушительно. Высотой — примерно этажей в семь, шириной — с двухподъездный дом, простите за такие непоэтичные сравнения. Роскошная листва ивы, утопая в воде, полностью скрывала толстый ствол и… и что-то подозрительное, сверкающее меж густых ветвей.

Хм.

Откинув со лба мокрую прядь волос и помянув недобрым словом противный мелкий дождик, я отправилась обходить озеро, хотя поначалу намеревалась снова свернуть в лес. Ночевать-то где-то надо, уж вечер на дворе, а здесь — идеальное место для привала. Заодно — доберусь до ивы, посмотрю, что там есть интересного… Скорее всего, не из воды она растет, а на небольшом островке, которого по известным причинам сразу не разглядишь.

Пока я добиралась до ивы, стемнело окончательно, однако, видимость сохранялась неплохая. Или я успела настолько привыкнуть к окружающему полумраку, пока в болоте загорала?.. Или подсобное освещение делало свое полезное дело.

Дождь практически прекратился, и из-за тяжелых туч выглянул любопытный лик луны, посеребрив макушки деревьев и проложив неровную тропинку на поверхности озера. Присев на берегу, я полюбовалась сияющими стрекозами, которые, перелетая с кувшинки на кувшинку, оставляли в воздухе шлейф блестящей пыльцы. Сколько же чудес ты хранишь, Альвейл… Жаль, видеть и ценить их умеют лишь те, кто раньше не встречал… Или встречал, но ненадолго забыл…

Сбросив рюкзак на мокрую траву, я разулась, закатала до колен штаны и осторожно спустилась по пологому склону берега к воде. Если здесь она такая же ледяная, как в ручье, то я пас. Буду ходить грязнулей. Шутить со здоровьем — нельзя, и если пара дней под дождем на мне пока не сказывалась, то купание в холодной воде может и откликнуться чем-нибудь неприятным… Простуженным горлом, как минимум, а им рисковать нежелательно. Воин из меня — не ахти какой, Райлит лишний раз выпускать не стоит, да и мое непечатное слово — доходчивей…

Вода, вопреки опасениям, оказалась теплой, как парное молоко. Взявшись за ворот рубахи, я начала быстро его расстегивать, мимоходом вгляделась в свое отражение… И замерла. Из темных глубин озера на меня, улыбаясь, смотрела Райлит. С мокрыми, струящимися по плечам, длинными волосам и капельками дождя на щеках, опасным блеском в глазах и полурасстегнутым воротом безрукавки. Значит, мы сблизились с ней еще больше, если вместо привычной себя я вижу отражение себя прежней…

Я неуверенно протянула руку к воде и почувствовала легкое прикосновение теплой, дружеской ладони, когда Райлит повторила мой жест. Значит, это долгое путешествие действительно подходит к своему концу… Путешествие, в котором я по кусочкам собирала из осколков памяти себя прежнюю и уже почти завершила начатое… Осталось лишь несколько последних, завершающих штрихов. Я невольно взглянула на свои заметно отросшие волосы. Да, лишь несколько незначительных штрихов…

Райлит подмигнула мне и, повернувшись, указала на стрекоз. Если ты хотела сказать мне, что они — необычные насекомые, то я это сама поняла. Ни одна из ранее встреченных мною стрекоз не имела такой ненормальной окраски и не мерцала в темноте, аки светлячок. Или… или их необычность проявляется не только в расцветке?..

Подняв голову, я внимательно присмотрелась к стрекозам и быстро подметила еще одно важное их свойство. Они не беспечно порхали с цветка на цветок, они рисовали. Рисовали блестящей разноцветной пыльцой причудливые узоры. Узоры, переплетаясь, складывались в яркие, диковинные картины, а картины… А картины пробуждали во мне странные, но привычные чувства. Чувства, которые по-французски зовутся «дежавю». Я точно когда-то давно здесь уже была…

Вот ведь какая тут засада, граждане. Альвион я знала, как свои пять пальцев, да и не мудрено, раз я в нем жила. Вернее, над ним. А все остальные миры в целом и этот в частности — в прошлых жизнях лишь краем глаза видела. Отец, после смерти мамы, безумно боялся нас с братом потерять, и крайне неохотно куда-нибудь отпускал. Ну, Райта никогда не одном месте долго удерживать не получалось (и даже смерть его не привычек не изменила), и мне приходилось отдуваться и за себя, и за него. Конечно, если вдруг возникала проблема, требующая немедленно вмешательства, мою персону из дому отпускали и потому — свой ключ от порталов у меня имелся, но вот пользовалась им я крайне редко. Как и посещала приграничные миры.

А сейчас… Сейчас я начала понимать, что судьба занесла меня не в рядовой приграничный мир, а в мир, где я родилась. Где я родилась в первый раз, где я росла, набиралась опыта и копила знания. И который покинула сразу же, после нашей с хартами размолвки. А поскольку я тогда была младше даже своего племянника и лишь начинала жить, запомнила, соответственно, чрезвычайно мало. Но не зря ведь говорят о детских воспоминаниях, как о самых ярких и сильных… И теперь я точно могла сказать — два с лишним тысячелетия назад я здесь жила…

Нда…

И эти странные стрекозы не просто рисовали случайные узоры. На бархате ночного неба они, с помощью всех цветов радуги, медленно воссоздавали реальные события тех давних лет. Ведь ничто, рожденное миром, не уходит в никуда и не растворяется в пустоте… Ушедшее обязательно оставляет либо след, либо маленькую частичку себя… И пестрые полотна утерянной памяти хартов, сливаясь в единую картину прошлого, доверчиво развернулись перед моим изумленным взором.

Я не могла отвести глаз. Миражи чужих воспоминаний притягивали, завораживали, очаровывали, гипнотизировали… Я не замечала ни упавшей на лоб мокрой челки, ни прохладного дыхания ветра, ни задумчивого плеска воды, ни шелеста листвы, ни шороха травы… И выскочи на меня внезапно из ближайших кустов местный колдун — и его бы не заметила, настолько завладело моим вниманием происходящее. Я и того-то не заметила, как быстро успела с головой погрузиться в пучину древней памяти…

А стрекозы с тихим жужжанием методично ткали все новые и новые узоры, пока над озером не вырос целый город. Смутно знакомый мне город с невысокими, изящными домами, ажурными арками, ровными улицами, ухоженными парками, журчащими фонтанами, точеными башенками, витиеватыми флюгерами, резными беседками… Как же он назывался?.. Кажется… Дхаас-датей. Старый город. Общее место проживания хартов и дейте, по модели чего строился потом Тхалла-тей — Новый город.

Так вот ты какой, мой родной город…

Я невольно поднялась на ноги и шагнула в озеро. Подойти ближе, разглядеть его до мельчайших деталей, прочувствовать… Вдруг повезет увидеть людей?.. Своих родных, себя… маму… Вспомнить то, что запрятано слишком глубоко и до чего не так-то просто добраться… Может быть, именно этого мне и недостает?.. Может быть, тогда я смогу стать прежней собой?..

Теплая вода быстро добралась сначала до моих колен, потом — до пояса, до груди, до подбородка… И дальше бы добралась, не очнись вовремя от зачарованного сна Райлит и не пни меня побольнее. Пнула она, конечно, в переносном смысле этого слова, но толчок я почувствовала весьма ощутимый и, тряхнув головой, вернулась в объективную реальность. Память ведь — штука опасная, если уж начнешь вспоминать — вокруг себя ничего не замечаешь… А это — чревато неприятными последствиями.

Я вновь взглянула на призрачный город. Нет, людей не видать, а жаль, очень жаль… Интересно, какими они были, чем жили до трагедии… Какой тогда была я… Самой мне всего не вспомнить, как не старайся, увы и ах. А увидеть… хм, увидеть…

Кстати, о птичках. Куда исчез Дхаас-датей? Раньше он базировался здесь, на месте озера, ручья и части леса. Ведь не мог же он просто испариться? Магию дейте и хартов не так-то легко разрушить. Тхалла-тей хоть и немногим моложе, до сих пор стоит на месте, а от Старого города и развалин не осталось? Странно. Странно и невероятно.

Я потопталась по дну озера, осторожно пощупывая почву босыми ступнями. Дно мягкое, рыхлое, илистое. Никакого намека на древние камни или безделушки, которые обычно остаются нам в наследство от предков и всплывают на поверхность в самый неожиданный момент… Но не мог Дхаас-датей взять и исчезнуть с лица земли! Просто не мог! Если, конечно, харты после нашего ухода его не уничтожили…

Озадаченно почесав затылок, я, разгребая воду, побрела к иве. Уничтожить, допустим, они его не могли. Вернее, не смогли, даже если бы очень захотели. Наши заклятья необратимы и вечны. Но, если не уничтожить… Тогда — спрятать? Зачем? Не вижу смысла прятать никому не нужный, покинутый город. Никто, кроме нас, жить бы там не смог. Пусть себе стоит и стоит, в назидание потомкам и на радость археологам, ежели таковые здесь объявятся… И, все же, если действительно его упрятали? Где он может быть?

Дойдя до ивы, я раздвинула густые ветви и неосторожно сунулась дальше. Нет, верно Свят говорил, нельзя меня без присмотра оставлять, обязательно вляпаюсь в неприятности по самые уши… Не нарочно, конечно, но от этого не легче. Стоило мне лишь приблизиться к стволу, поднять глаза и узреть выгравированный на коре светящийся символ Дхаас-датея — скрещенные клинки дейте в очертаниях глаза харта, как я все поняла, но бежать оказалось уже поздно.

Земля под моими ногами поплыла, проваливаясь и превращаясь в воронку, и меня стремительным водоворотом утащило под воду.

Глава 18

Какая все-таки гадость

эта ваша заливная рыба…

Из кинофильма «Ирония судьба или С легким паром»

Темно. Ни черта не видно. Жутко болит ушибленный при падении правый бок. Синяк потом будет солидный… Ну, да ладно. Руки-ноги целы, ничего, вроде, не сломала, жива, кажется, и слава Богу…

Кряхтя, я попыталась привстать, стукнулась макушкой о низкий потолок, ойкнула и нервно пробормотала заклятье. Изменений не произошло. Я потерла ноющее горло, прокашлялась, выдавив из себя пару невнятных хрипов, и приуныла. Это называется — орать благим матом при падении меньше надо! И падать-то там всего ничего!.. Я даже испугаться не успела, когда меня затащило в озеро и швырнуло в узкий тоннель, уже без воды, попрошу заметить. А уж из него я с диким воплем брякнулась сюда. А поскольку мой несчастный голос едва успел пойти на поправку, я, разумеется, немедленно снова его сорвала.

Нда. В полнейшей темноте, без подручных проклятий, в каком-то каменном мешке… и босиком. Хорошо хоть, я не успела раздеться, как сначала планировала. А поплыла бы без одежды — сидела бы сейчас на холодных камнях в чем мать родила, аки отощавшая Афродита. И негигиенично, и стыдно на глаза кому-нибудь попадаться… Хотя, кто тут есть, кроме меня?..

Вытянув руки, я на ощупь попыталась определить примерные размеры пещеры. Расстояние между стенами — метра три, а вот высота… На корточках стоять достаточно безопасно, но головой лучше лишний раз не дергать. И штанины распрямить — шершавые, острые камни не очень-то располагают к прогулке на голых коленках.

Я кое-как перевернулась на спину. Пока разбиралась со штанами, мои глаза более или менее привыкли к кромешной тьме, и я различила две малоприятные вещи. Во-первых, выход отсюда есть только один — куда-то вперед, поскольку лаз на потолке, через который я просочилась в пещеру, оказался наглухо закрыт. И, во-вторых, к выходу тоже нужно ползти на карачках. А в пещере, к тому же, сыро, грязно, вода капает со стен и потолка…

Тьфу, вечно меня тянет попасть в историю…

Повозившись с волосами, я заплела их в косичку, чтобы не мешались, перевернулась и сосредоточенно поползла к выходу. А выходом я его обозвала по одной простой причине — с его стороны шел слабый-слабый, едва заметный свет, легкое, голубоватое мерцание, с трудом пробивающееся сквозь тяжелый мрак.

Продвижение давалось с трудом. Если, пару раз стукнувшись о потолок, я приноровилась держать голову низко опущенной, то остальной путь — остался сплошной проблемой. Коридор и расширялся, и сужался, и резко уходил вниз, и изгибался, а я едва умудрялась вписываться в поворот… А еще этот скользкий, шершавый пол, будь он неладен, и ручки растопыренных парников постоянно за стены цепляются, а девать клинки — некуда. Не в зубах же тащить, тогда точно не пролезу… Не прошло и десяти минут, как я, в буквальном смысле этого слова, стала грязной и злой, как черт. Меня бесило все — и проклятый коридор, и собственное дурацкое положение, и бессилие, и, наконец, моя непревзойденная способность влипать в ненужные неприятности. Словно у меня дел больше никаких нету…

Наплевав на осторожность (ладони все равно уже ободрала), я упорно перла вперед, как танк. Может, и приду куда-нибудь… К очередному сужению коридора, например… Кое-как боком проползя в щель и ободрав локоть, я на животе съехала по крутому спуску вниз, добралась до развилки и, остановившись, задумалась. Из обоих проходов сочился одинаково ровный свет, так куда же мне ползти прикажете?

Впрочем, чего тут думать… Я и так догадывалась, куда они меня приведут. К Дхаас-датею. Вот где мои хитрые предки его запрятали, дабы никто не добрался до их секретов — под землей. И оставили один-единственный волшебный проход, на всякий случай. Вдруг, кому пригодится… Мое случайное попадание, конечно, не в счет. Райлит всю дорогу помалкивала, напряженно что-то обдумывая, пока не заметила: символ на коре ивы — это вход, ключом к которому является сила высшего мага. Никто, кроме нас, город посещать права не имел, а я — не набивалась. Это случайности все, обычные случайности, в простонародье именуемые Судьбой…

И именно вышеупомянутой злодейке я решилась довериться на этот раз. Методом тыка выбрала коридор, свернула в него и отправилась дальше. Единственное, меня крайне смущало само существование развилки. Раз есть путь, который ведет только в одно-единственное место, зачем изощряться и придумывать развилку? Ответ напрашивался тоже один: какой-то из них — прямой, короткий и безопасный, а второй — длинный, извилистый и полный неожиданных сюрпризов. Сами угадаете, в какой из коридоров я попала?..

Тот, кто подумал о втором коридоре — попал в точку. Не проползла я и шести метров, как у очередного поворота Райлит бдительно рявкнула на меня, велев пошевеливаться. Я оперативно прошмыгнула в сужавшийся проход — и вовремя. Позади с грохотом опустилась ржавая решетка, отрезая путь назад. Хотя, судя ее виду, отрезать она мне должна была и путь вперед, и подвернувшуюся руку, ногу, а то и голову… Прутья решетки, заточенные острее бритвы, зловеще сверкнули в полутьме, когда по ним осторожно прогулялись лучи голубоватого сияния.

Я затравленно съежилась, прижавшись спиной к стене, и перевела дух. Никак не могу привыкнуть к тому, что меня все везде хотят убить, да и разве ж к этому привыкнешь?.. Нет, товарищи, но страшно ведь… Смотрели фильм "Пункт назначения"? Там народ сначала избежал смерти, потому что кому-то приглючился подробный сценарий их гибели, а потом некая сила принялась целенаправленно отбирать у уцелевших отданную в долг жизнь. И еще так отобрать норовила, чтобы в итоге остались лишь горы трупов и море крови. Но — сюжет потрясающе интересный, умеют же американцы качественные фильмы делать, если очень захотят…

Ой-ей…

О чем это я, Господи?.. Опять от страха мысли разбегаются в разные стороны… Мне о себе думать надо, а я сижу и кино вспоминаю… Здесь — не кино, а я — не персонаж вышеупомянутого триллера, хотя, сейчас прекрасно понимаю, каково пришлось героям. И чего Судьба на меня взъелась, чем я ей не угодила, раз она с упорством, достойным лучшего применения, мечтает сжить мою скромную персону со свету?.. Кто знает… Ну, может, я и знаю, но это все — лишь догадки, догадки, догадки…

Некоторое время я сидела, сжавшись в комок, и уговаривала себя успокоиться и собраться с силами для дальнейшего пути. Назад все равно не повернуть, а торчать здесь — смысла нет, да и это — удел трусов, а я… а я… А я не трус, но я боюсь. И упрекать себя за подобную слабость не могу. Человек я или где? То-то и оно. И посему — ничто человеческое мне не чуждо.

В конце концов, немного придя в себя, я отважно поползла дальше, руководствуясь больше намеками и подсказками Райлит, чем своей собственной сомнительной интуицией. Я-то чувствовала лишь очень большую пакость, а моя вторая сущность — все прочее. Даже ту мелочь, которая поджидала меня за следующим поворотом, в стене или на потолке…

Совершив невероятный кульбит, я кубарем прокатилась прямо под плитой, державшейся на честном слове, вздрогнула, когда она шлепнулась на пол, едва не прищемив мне ступню, и отправилась дальше. Ну и паразиты же мои предки! Нет, чтобы сделать такие ловушки, которые не реагировали бы на своих! Или «свои» просто знать должны, куда сворачивать?.. Ладно, не важно… Свернула и свернула…

Останавливаться на перекур я не рисковала, дабы не растерять концентрацию и собранность. Тут же только зазеваешься, испугаешься — и все, аминь, моменто море… И костей потом не соберешь, столько тут смертельно опасных ловушек. То деревянные колья из земли вылезут, то узкие лезвия — из стен, то потолок рушится, то острые дротики, пущенные неведомо кем, свистят в опасной близости от моих ушей… А один раз меня чья-то полусгнившая рука, обмотанная истлевшей тряпицей, чуть за босую пятку не ухватила и не утащила за собой в подземелье, да я не далась. Лягнула ее — и бежать скорее, пока обладатель руки за мной не сунулся. Клинками тут особо не размахнешься, а по-другому я с зомби и мумиями разговаривать не умею.

Отдых после столь знаменательного, интересного и поучительного забега случился неожиданно сам собой. Уворачиваясь от очередного подарка судьбы, который выглядел как прицельно пущенный в мою спину острый нож, я упала на бок, прижалась спиной к стене, зажмурилась и… И услышала характерный, глухой звук рикошета — нож отскочил от камня. Все, приехали. Тупик. Зашибись.

Я неуверенно открыла глаза и тяжко вздохнула. Ну, не тупик. А стена. И это — не одно и тоже. Потому что тупик — это тупик, когда выхода и не предусмотрено. А здесь — стена, испещренная древними рунами, и выход явно предусмотрен, потому как голубоватое мерцание довольно отчетливо пробивается сквозь щели. Тихо выругавшись от облегчения, я отерла пот со лба, размазав грязь по всему лицу, и позволила себе вытянуть ноги, расслабиться и немного помедитировать. Ура, ловушки закончились, осталось самое сложное… Загадки. И прочая гадость.

По очереди потирая ноющие от перенапряжения мышцы то на руках, то на спине и боках, я ползком перебралась к стене. Света здесь хватало, и прочитать надписи мне не составило большого труда. Родной язык, как-никак, пусть и древний… Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Таинственный голубоватый свет, который, по идее, ведет к Дхаас-датею, но при этом подозрительно напоминает мне путь-дорожку к таинственной загадке необитаемого леса — это раз. Дверь с ребусами, и, скорее всего, не одну — это два. И — невозможность вернуться назад — это три.

Везет тебе, Касси, как утопленнице, ей-богу…

С первой загадкой я разобралась достаточно быстро. Всего-то пришлось сделать: разобрать выгравированные на камне каракули, понять их общий смысл, который сводился к фактам из истории сотворения дейте и хартов, выделить из кучи сведений ключевые слова и нажать на них. Единственное, над чем пришлось попыхтеть — так это над порядком расположения слов, поскольку они были разбросаны по всему тексту. И все же — минут через пять я добилась своего, и дверь с тихим скрипом провалилась в пол, открывая… очередной коридор с ловушками и препятствиями. Не-е-е, граждане, сдается мне, здесь кое-что похлеще затерянного города скрывается…

Преисполнившись небывалого азарта, я рванула в коридор. Никакие изобретательные ловушки меня уже не смущали — мне стало интересно. Я кожей чувствовала растворенную в воздухе тайну — тайну, напрямую связанную со мной и моим здесь пребыванием, и рвалась до нее добраться, и чем скорее, тем лучше.

Известную осторожность, конечно же, соблюдать пришлось. Азарт — азартом, интерес — интересом, но скончаться от подлого удара в спину, не разгадав прежде всех загадок, в мои планы не входило. И посему — очередную полосу препятствий я преодолела с максимальной осторожностью и без лишней самоуверенности.

Итак, очередная дверь и очередная головоломка. Восстанавливая сбившееся дыхание, я неосторожно прикоснулась к двери и с воплем отдернула руку. Горячо! А дверь, словно издеваясь, заискрилась и вспыхнула, аки пионерский костер. Я отпрянула от нее, едва не налетела на последнюю ловушку и, наконец, затаилась у стены, неуверенно поглядывая на полыхающую дверь и соображая, как бы ее открыть.

Сама, разумеется, ничего не придумала, а Райлит — упорно молчала, как партизан на допросе. И свое молчание мотивировала тем, что раз я вляпалась — мне и карты в руки. А поскольку реальной опасности нет, она ничем помочь не может, увы и ах. Зараза такая, я те все припомню…

Время стремительно уносилось прочь, идей никаких не появлялось. Я изнервничалась и извелась так, что ко мне внезапно вернулась вредная привычка — отчаянно захотелось курить. К тому же, дверь с каждой минутой нагревалась все больше и больше, и жара в узком коридорчике стояла неимоверная. Аж влага, которая в изрядном количестве проникала в коридор, испрялась почти мгновенно. Нда. Давно я не ходила в баню… Еще бы березовый веник сюда, жбан воды, мыло, полотенце, а после — холодный дождик, под какой я после болота попала… Стоп! Я тормоз, товарищи, и это — диагноз.

Свят, Свят… Не знаю, где ты сейчас находишься, наверняка, очень далеко — а по-прежнему продолжаешь исподтишка мне помогать… И если не придумаешь за меня что-то, так я сама вспомню о твоих словах… Об обереге, например, который активно хранит мое тело от серьезных повреждений. Заодно и о своем непромокаемо-непробиваемом, и, по идее, несгораемом костюме припомнила. Вот и выход.

От маскировочных шмоток пришлось избавиться, да особой жалости по этому поводу я не испытывала. После путешествия по подземельям они разве что на половые тряпки годились, и я бы сама позже их выкинула. Изодранные штаны аккуратно свернула и положила у стены, а вот рубахой, после недолгих раздумий, обмотала голову. Кто знает, а вдруг волосы загорятся… Пока я там с дверным замком провожусь, всякое случиться может…

Раскаленный воздух обжигал легкие, одежда при соприкосновении с огнем зашипела и задымилась, но я, стараясь не дышать, добралась до самого сердца пламени, попыталась нащупать дверь, а в итоге — провалилась сквозь стену огня. Ага. А двери-то и не было… Скорее, на ее месте обреталась иллюзия, маскирующая костер. Или дверь сделали из такого материала, что она мгновенно воспламенялась и сгорала. Или… или — мало ли еще какая идея взбрела в голову неизвестному шутнику, построившему сей странный проход под землей… Но — и этот уровень препятствий я успешно преодолела. И без того ненужная одежда — не в счет.

Далее. А далее — опять минное поле, я даже рассказывать о нем не буду, неинтересно. Стандартный уже бег на четвереньках с кучей ловушек, успешным их избежанием и… и последний сюрприз под конец. А в том, что это — именно последняя загадка, я не сомневалась. Из-за более яркого голубоватого мерцания — раз, и из-за качества самого сюрприза — два. Никакой маньяк-извращенец не будет ставить самое сложное в середину, а наверняка оставит под конец. И в том, что изобретатель всего увиденного безобразия — маньяк-извращенец, я тоже нисколько не сомневалась. Это ж надо додуматься до такого, ась?..

Вместо очередной двери меня поджидали ровненько уложенные штабелями на проходе симпатичные, полуистлевшие трупы. О, Господя-я-я, кто бы только знал, как они меня уже достали!.. Слов нет, одни эмоции!.. Эти мертвяки мне уже печенках сидят, ей-богу!.. Судьба моя такая, не иначе…

Я брезгливо зажала нос и в сомнении посмотрела на столь неприглядное препятствие. Не знаю, сколько оно здесь лежит, но время своих печатей на трупах оставило удивительно мало. Скелеты — вон едва проглядывают, а запах такой стоит, словно они здесь целую вечность загорают… И, похоже, так оно и есть. А, судя по искаженным лицам несчастных и веревкам, опутывающим их руки и ноги, умирали и гнили они тут живьем… Нет, точно, этот неизвестный художник — маньяк-извращенец, и они с тем таинственным колдуном друг друга стоят…

С опаской приблизившись к телам, я еще раз изучила их самым внимательнейшим образом. Нет, граждане, и что вы мне прикажете, самой их от прохода оттаскивать?! Ну, знаете ли… А вдруг они только притворяются мертвыми, а на самом деле — живые?.. Ну, вы понимаете, в каком смысле живые. А я с некоторых пор, по понятным причинам, с недоверием отношусь к зомбям и не желаю иметь с ними никаких дел.

Райлит, подслушав мой монолог, тихо хихикнула. Я обиженно засопела. Не смешно! Вот сейчас вылезу из тела, а ты их растаскивай, раз тебе так весело! Как это, не смогу сменить ипостась?.. Ты что, издеваешься надо мной?. Какое еще, к черту, древнее волшебство Дхаас-датея? Ну, и пусть она существует, я-то здесь причем? Ах, она не позволят нам прибегать к высшей магии? В целях защиты города от случайностей? Да, мы ведь со зла как ляпнем… В Тхалла-тее тоже такая защита стояла, точно-точно… Вот засада-то…

Поразмыслив над предупреждением своей второй сущности, я тяжко вздохнула, но попыталась ухватить верхнее тело за плечи, дабы оттащить его в сторону… И едва успела отдернуть руку, когда в сантиметре от нее зловеще щелкнули острые клыки, а мертвяк, сверкнув красными глазами, спокойно улегся на привычное место.

Мать моя женщина… Да это ж монстры какие-то, куда до них обычным мертвякам… Те сроду таких зубов не имели, я лично на примере Райта наблюдала! А у моего препятствия — прямо какие-то вампирские челюсти, ей-богу. И что мне с этими спящими красавцами делать — ума не приложу!..

Райлит вновь насмешливо фыркнула. Я насупилась. Если ты все знаешь — почему молчишь и издеваешься?.. Сказать трудно?.. Как это — я сама знаю?! Ничего я не знаю! Да, я в этом уверена на все сто! Нет, мне ничего здесь не кажется знакомым! Да, и в этом — я тоже уверена! Слышь, ты мне скажешь, наконец, или дальше посидим, отдохнем, ась?.. Молчит, зараза. Ну, и ладно. Где наша не пропадала, чего мы только не видели и с кем только не встречались… Сама справлюсь. Может быть.

Я расстроено закусила губу. Затем припомнила, что в американских ужастиках подобным тварям отрубали головы, и их странная жизнь на этом прерывалась. Тварей, в смысле… Вытащив клинок, я подползла ближе к телам, примерилась и… чуть не лишилась одного парника. Верхний обладатель импозантных клыков не дремал и мгновенно вцепился в оружие. Чтобы его вырвать, я уперлась ногами в препятствие, изо всех сил дернула клинок на себя и едва успела вовремя откатиться в сторону. Потому как второй монстр уже потянулся к моей левой ноге.

У-у-у, паразиты проклятые!.. Я с сожалением обнаружила на лунном серебре глубокие, уродливые борозды, и разозлилась. Ах, так?! Ну, подождите у меня!.. Да я вас!.. Да я сейчас вас!.. И что я сейчас их?.. Не знаю, подумать надо… Подобные задачки так просто не решаются.

Подперев спиной стену, я мрачно воззрилась на штабель трупов. Лежите, голубчики? Лежите, лежите, недолго вам осталось… И нечего мне свои красные глазки стоить, я и не такую жуть видела. У вас они хоть и без зрачков, но пустые, а я видела глаза, в которых отражалась моя смерть, а это — пострашнее будет… И трупов я насмотреться успела — вам и не снилось, сколько, а подобными клыками меня не испугать. Они ж далеко до меня не доберутся? Не доберутся. То-то и оно.

Снова подала голос Райлит, скептически хмыкнув. Что, думаешь, я неправа, и они сейчас смогут встать и напасть на меня? Конечно же, я права. Почему? Ну, во-первых, они здесь, скорее всего, просто не развернутся. Проход низкий, метр, если не меньше, а длиной — под два метра. Тела же — его полностью загораживают от стены до стены. Мне-то со своими метр семьдесят здесь лишний раз пошевелиться неудобно, а им — и пытаться нечего. Вот и лежат себе тихонько, приличных людей скуки ради в заблуждение вводят… То есть, как это, кто тут приличный?! Я, конечно же! Не ты ведь! Почему не ты? Потому что молчишь и ничего мне не рассказываешь, хотя знаешь все прекрасно… Да, это — показатель… И посему — молчи, вяжи шапочки и не мешай думать! Много ли я там надумаю? А ты откуда знаешь, если даже я сама не знаю, ась? Вот-вот.

Подобные споры у нас случались часто и, попререкавшись пару минут, мы замолчали. А придумать у меня действительно ничего не получалось, моя вторая сущность, как обычно, оказалась права. Все испытанные методы я уже испробовала, заклятьями пользоваться не решалась, а покинуть собственное тело или выпустить Райлит — категорически не выходило. Некая древняя магия упорно сводила на «нет» мои жалкие потуги поколдовать.

Нда.

Но делать с этой мерзостью определенно что-то надо. Поразмыслив, я обшарила все стены, пол и потолок на предмет скрытого рычага, но так его и не обнаружила. Потом меня осенила новая мысль — а вдруг монстрам некое кодовое слово на ушко прошептать надо, и они сами собой куда-нибудь денутся? Еще бы понять, на какое именно слово они реагируют…

Райлит, подслушав мою гениальную идею, красноречиво вздохнула, но вмешиваться не стала. И правильно. Когда я злюсь, меня лучше не трогать. Уже и того достаточно, что она умудряется подслушивать мои мысли, хотя, я вот ее — не могу. Почему? Потому что мы — две разные души, две разные личности, и мысли у нас — у каждой свои. Правда, она ко мне как-то нашла дорожку, а вот я к ней — пока еще нет… А жаль. Так бы я давным-давно все узнала, но — приходится довольствоваться лишь жалкими обрывками информации, которые сущность изволит периодически выдавать, да изредка пробуждающимися сумрачными образами памяти.

Ну вот, опять я отвлеклась… И монстры как-то подозрительно закопошились… С чего это вдруг?.. На всякий случай, я отодвинулась от препятствия чуть дальше, не спуская с него напряженного взгляда. Ой, как мне все не нравится… Стоп. А почему бы и нет?.. Я покосилась на тщательно замаскированные коридорные ловушки. Точно. Самое оно. Еще бы тварей выманить сюда… Наверно, если их развязать — живо расползутся по пещере, как тараканы. Сами-то — не освободятся, веревки заговоренные, и пахнет от них… магией дейте. Но — с этим мы позже разберемся.

Рискуя лишиться клинка, я в несколько взмахов перерезала веревки на ногах монстров и сосредоточенно отползла к ближайшей ловушке. Началось. Опять — игра с огнем, но она должна стоить свеч… А в том, что я сама уцелею — я уже не сомневалась. Может, кто-то сочтет это самонадеянностью, но по мне — это просто уверенность. Ловко прошмыгнув мимо западни, я затаилась в проходе.

Первую тварь размазало по полу. Солидный кусок камня, искусно замаскированный под потолок, надежно впечатал ее в грязь, только кости хрустнули. Два оставшихся товарища узрели постигшую их приятеля незавидную участь, и, нерешительно замявшись, притормозили на полпути ко мне. Улыбнувшись, я чуть попятилась назад и снова замерла, надежно спрятавшись за следующей ловушкой.

От второго монстра остались только рожки да ножки. Паутина, сплетенная из острых осколков стекла, пущенная стеной, спеленала тварь по рукам и ногам и в считанные мгновения разделала ее, как мясник теленка. Уцелела только голова, которая, щелкнув зубами, откатилась ко мне. Передернувшись от отвращения, я быстро отпихнула ее в сторону и присмотрелась к последнему порождению маньяка.

А оно долго думало, прежде чем решилось напасть. Чем думало, правда, неизвестно, но по бегающим глазам я опознала — да, думало. Думало, как бы обойти западню или выманить из засады мою скоромную персону. Но — на то я и человек, чтобы обводить вокруг пальца подобных тварей. И даже осторожность, с которой монстр на четвереньках поковылял ко мне, его не спасла. Пресловутая рука, однажды чуть не поймавшая меня, вынырнула из отверстия в полу, мертвой хваткой вцепилась в ногу новой жертвы и утащила ее за собой. Я же — отчаянно рванула к вожделенному выходу, пока на моем пути не возникло еще какое-нибудь препятствие.

Выбравшись из подземного коридора, я быстро выпрямилась и продолжила бег, ничего не замечая на своем пути, пока до меня не донесся характерный звук падающих камней. Остановившись, я обернулась. Проход, едва я его покинула, обрушился, похоронив под обломками смертельные ловушки и мою единственную надежду вернуться назад. Ну, что ж, раз так получилось… Прижав руку к груди и зажмурившись, я несколько минут восстанавливала дыхание, и лишь потом рискнула осмотреться. И удивленно замерла.

Передо мной — необъятных размеров пещера, которой не видно ни конца, ни края, а я находилась на небольшой круглой площадке, от которой тонкими лучами расходились в разные стороны три узких веревочных мостика. Два — вели вниз, к руинам древнего города, а третий… Я задрала голову. А третий — вел к потолку. И именно на потолке находилось то, что излучало яркий голубоватый свет. Камень. Абсолютно круглый, очень тонкий, размерами… с озеро… А, может, просто озеро — оборотная его сторона?..

Меня потянуло к камню, как магнитом. Не отрывая от него взгляда, я ступила на мостик и начала медленно карабкаться наверх. Неизвестный творец явно учел крутизну подъема, и деревяшки на мосту располагались подобно лестничным ступенькам. Если держаться за веревочные перила и не смотреть вниз, почти не страшно…

Мостик привел меня на каменную площадку, размерами два на два метра, висящую в воздухе без какого бы то ни было намека не опоры. Поколебавшись, я нерешительно перебралась на нее, одной рукой держась за перила, и подняла глаза к потолку.

Чудны дела твои, Господи…

Породу камня я опознать так и не смогла. Не то гранит, не то мрамор, не то что-то еще… Ровная, гладко отшлифованная поверхность без трещинок или щербатых краев, с вкраплениями измельченных слез неба, которые и излучали голубоватое сияние… И лишь в центре краской лунного цвета аккуратно выведено мое первое имя, а от него — отведены четыре черточки, напротив которых написано соответственно четыре слова — «возвращение», «понимание», «пустота» и «жизнь».

Твою налево…

Я как стояла, так и села, спрятав лицо в ладонях. Так вот почему мне все здесь — и ловушки, и переходы, и камень, казались до боли знакомыми… От нахлынувших воспоминаний закружилась голова. Осколки памяти беспорядочным вихрем образов, слов и событий всплывали на поверхность, складываясь в яркие картинки причудливого калейдоскопа. А я смотрела — и вспоминала, вспоминала, вспомнила… И жадно впитывала в себя каждую мелочь, каждую деталь прошедшего. Теперь я знала все. Абсолютно все.

Колесо судьбы — не выдумка, оно существовало. И, более того, оно существует, и сейчас висит над моей головой. И создала его я. Тогда, когда мой народ находился на грани катастрофы, когда отец не сдержался и отправился разбираться с Магистром Шалейна, когда после исчезновения Райта началась война… Когда я поняла, что повлиять на ход событий можно лишь разобравшись в них, а мир вряд ли пустит меня назад после позорного изгнания…

И я создала Колесо. Создала и спрятала, дабы никто до него не добрался, прежде специальной краской вписав туда свое имя. Помните, я говорила о жизни как о круге, по которому мы ходим от метки до метки, что расставила Судьба? На сей раз ту роль — роль помечающего — я взяла на себя. И ушла в мертвые миры, где и жила до тех пор, пока не дошла до первой метки.

«Возвращение». И не только мое. Вернуться домой нам с братом можно было лишь случайно. И этот случай произошел, когда по соседству с моей квартирой внезапно умер потенциальный спаситель Альвиона, а Яти прихватила меня вместо него. Впервые за две тысячи лет я оказалась в родных местах. Сразу ничего путного не вспомнила, но оно и понятно. Связь с сущностью — утеряна, да и времени прошло немало… Это вам не спустя двадцать лет на велосипед сесть и вспомнить, как на нем ездить положено. Но первое возвращение в общих чертах объяснило мне, кто я такая и помогло встретиться с Райтом. Пусть я лишь совсем недавно поняла, кем он мне приходится… И второе мое возвращение — проделка Артема — вовсе не случайность, а закономерность…

«Понимание». Понять, что вообще с нами случилось, где брат пропадал и где он находится сейчас. Понять, что произошло со мной, где мое место под солнцем, какая я на самом деле и что творится вокруг меня на данный момент. Понять, из-за чего завертелась вся карусель. Но вот тут — небольшой пробел. Я понимаю, какую роль в истории играет вождь хартов, понимаю, что мертвых воинов именно он сюда и заманил, дабы подставить Райта и нас… Не понимаю лишь, почему онпомнит. А он — определенно все помнит, раз знает наши слабые и сильные стороны. Вот с этим — еще разобраться придется… Как и с «пустотой». Пока я не могу понять ее значения. То есть, нет, понимаю, просто, видимо, до этой метки еще не дошла.

И, наконец, последняя метка. «Жизнь». Выжить. При любых обстоятельствах — выжить. Какие бы препятствия ни встретились на моем пути, пусть даже сам чистильщик захочет меня убрать… Выжить. И я выжила. И буду жить, пока не приду к началу нового круга… Буду жить, пока Колесо судьбы находится в движении… И убить меня сможет лишь вполне естественная старость, но — сейчас мне до нее еще ой как далеко.

Вот такие дела, граждане…

Потерев лоб, я рассеянно посмотрела вниз, на спящий в руинах Дхаас-датей. Лабиринты опустевших улиц, разбитые окна мертвых домов, устало склоненные ветви чахлой, редкой растительности, навсегда замолчавшие звонкие фонтаны… Как это знакомо… Второй заброшенный и погибший город — и все по вине одного-единственного человека… Как мог один человек натворить столько бед?..

Встрепенувшаяся Райлит многозначительно вздохнула. Я уныло улыбнулась. Не надо на меня показывать, от меня если и есть беды — то мелкие, незначительные… И те — лишь гадкие проделки Судьбы. Да, и вот почему я каждый раз оказываюсь так близко к пропасти. Судьба никак не может простить мне своевольного вмешательства в тщательно отлаженный и продуманный на тысячелетия вперед план событий. И мстит. Если уж захотела сделать так, чтобы было по-твоему — изволь, но жизнь сахаром не покажется… И здесь мне досталось куда больше, чем в Альвионе…

В пространственно-временном потоке меня ткнули носом в грязь, лишив возможности пользоваться силой и заставив почувствовать себя полным ничтожеством с ярко выраженным страхом смерти. А ведь дейте и ничтожество — понятие несовместимые…

Болото и Ядвига — очередной болезненный удар под дых. Как старушка попала в болото, к которому она из-за регулярно наступающей зимы и близко подойти не могла — неизвестно, но — попала… И вновь — бессилие, невозможность спасти жизнь… Временная слепота, когда я не могла разглядеть проделок Свята и его планов — из той же оперы. Что ты собой представляешь без памяти?.. Ничего. Ровным счетом — ничего.

А упорное молчание Райлит, когда мне нужен ее совет? Нет, и не говори, что ты просто ждала, когда я сама все вспомню. В пустыне чаще дождь проходит, чем я случайно вспоминаю важные вещи… Это — часть «пустоты», плата по счету Судьбы, а ты согласилась скорее чего-то не помнить или не раскрывать своей недоумевающей первой сущности лишних секретов, но вернуться в родные места…

Все оказалось так просто, верно?..

Я свернулась клубком на теплом камне площадки, подложив под щеку ладонь. Сил опять куда-то идти и кого-то спасать — никаких не нет… и мне нужно подумать. Подумать и собрать разрозненные пазлы воспоминаний в четкую мозаичную картину. Да, я многое, очень многое поняла, но — имеющиеся вопросы за меня не решит никто…

Например, как мне выбираться отсюда. Выход был только один, это я точно помню. Тот самый, по которому я шла. Второй проход, который я пропустила на развилке — тупик-ловушка с подсветкой из слез неба. Подсветка — специально, чтобы народ дезориентировать, а ловушка — тщательно замаскированная яма, доверху наполненная клыкастыми красавчиками.

Спросите, откуда мне и это известно? Скажу. Я создавала и коридор, и ловушки, и — да — я тот самый маньяк-извращенец, который придумал последнюю западню. Утешало меня лишь то, что я никого не убивала и никого в монстров не превращала. Они сами здесь завелись. А вот зачем мир породил подобных тварей, я не знаю. Но зачем-то породил, и когда я отыскала Дхаас-датей, они успели до краев заполонить город, и мне пришлось долго выманивать их на поверхность. Иначе — даже моего прежнего мастерства не хватило бы для того, чтобы порубить зубастиков в капусту. Скорее, они бы меня живьем слопали…

Лежать на жестком камне оказалось крайне неудобно, и я постоянно ворочалась с боку на бок, пытаясь задремать и хоть немного отдохнуть. И без того пришлось полночи по переходам скакать… но оно того стоило. И стоит того, чтобы поутру вернуться назад, к озеру, рюкзаку и еде… Я потерла ноющий от голода живот. Но раз ужинать нечем — значит, нечем. Как говорил незабвенный д'Артаньян: если нечего есть, заменяй пищу сном.

Постепенно я привыкла к своей жесткой постели, зажмурилась и позволила безмерной усталости взять надо мной верх. На мое тело навалилась страшная тяжесть, а перед глазами завертелись мириады разноцветных точек. Я невольно засмотрелась на них и не заметила, как сначала моя сущность медленно поплыла, а потом взлетела и устремилась ввысь, к яркому созвездию Колеса судьбы…

…И спокойную тишину тревожил лишь задумчивый голос Райлит, который тихо нашептывал: "Память никуда не исчезает. Она приобретает застывшие формы в виде городов, домов, фонтанов, старых скамеек под цветущими липами… Она остается тенями, отданными людьми силой и энергией… Остается и живет среди нас, только мы этого не видим и не замечаем… Запомни мои слова, Касси…".

Глава 19

— Вы арестованы!

— А у тебя пистолетик-то есть?

— Ну… тогда задержаны

Из кинофильма «Особенности национальной охоты»

Пробуждение началось с боли в затекших плечах. Выругавшись спросонья, я с трудом села и, не открывая глаз, начала осторожно разминать онемевшие мышцы. Ощущение — не из приятных, словно мне под кожу песок просочился и при каждом моем движении он тихонько себе пересыпается, как в старинных часах… Интересно, а тот, кто посоветовал людям спать на жестком, сам хоть раз в жизни пробовал подремать на голых камнях?

После небольшой зарядки, проведенной в сидячем положении, мышцы заработали, хотя и не переставали вредно ныть, а ощущение того, что с меня сыплется песок, не проходило. Разлепив глаза, я осмотрела себя и хмыкнула. Еще бы не сыпалось, когда столько времени проводишь по колено в грязи, а вымыться — негде…

Протерев заспанное лицо, я немного отряхнулась, кое-как расчесала спутанные волосы и почувствовала себя отвратительно. Это же надо такую беспечность проявить! Уснуть на голом камне — раз. Хорошо, он сам по себе теплый и никаких вредных для организма последствий пока не наблюдается. Уснуть — да еще и парники под голову подложить вместо подушки!.. А монстр бы какой зубастый поблизости оказался и поужинать решил?.. А я тут сплю аки мертвец — нате, ешьте меня, приятного аппетита… Ну, балда… Ладно, обошлось все, на твое счастье.

Кстати, о птичках… Нет, Касси, о птичках мы думать не будем и о зверьках — тоже… Мы будем думать о выходе, а уж потом — о пропитании. Нацепив на спину перевязь, я в последний раз взглянула на Колесо судьбы. Что ж, такова моя судьба — подчинятся собственному, две тысячи лет назад сделанному выбору… Хм. Мое своевольное вмешательство в судьбу миров — это тоже своего рода судьба… Парадокс? Как и вся наша жизнь…

Отвернувшись, я одернула куртку, подтянула штаны и медленно спустилась по лестнице вниз, к развалинам города. Сверху руины казались маленькими, незначительными, и Дхаас-датей напомнил груду камешков, беспорядочно разбросанных по гигантской ладони неизвестного великана. И лишь ступив на безлюдную улицу, я в полной мере оценила размеры города, его угрюмое величие и мрачное очарование.

Я побрела по первой же дорожке, оглядываясь по сторонам и невольно прислушиваясь к гулкому эху собственных шагов. Поразительно!.. Здесь каждый дом, каждый кирпич — произведение искусства! Кирпичи — разных размеров: большие, маленькие, средние; разной формы: круглые, квадратные, овальные, прямоугольные, многогранные; разных цветов: от чернильно-черного до снежно-белого, с напылением и без оного, вытесанные из всевозможных горных пород… Дома — разных архитектурных стилей, и ни одно здание непохоже не другое… При всем моем уважении к Тхалла-тею, он Старому городу и в подметки не годился.

Один дом настолько привлек мое внимание, что я невольно подошла поближе и залюбовалась им. Стены выстроены из голубого мрамора, а кирпичи так искусно подогнаны друг к другу, что щелей меж ними практически не видно, а вдоль естественного темно-синего рисунка змеится серебристое напыление. Наверно, когда-то это было дворцом какой-нибудь важной персоны и, скорее всего, его окружал уютный садик с фонтанами, резными беседками и плетеными качелями… Сейчас же от прежнего великолепия остались лишь один этаж, засохший плющ, лежащий у стены, бассейн фонтана, наполненный камнями, да беспорядочные груды потемневших от вековой пыли кирпичей…

Стирая грязь, я осторожно провела рукой по стене. Странно, она теплая… Я приложила к стене обе ладони, и тепло, живое и сильное, заметно кольнуло кончики моих пальцев. Так вот о чем мне полночи толковала Райлит… Память. Она по-прежнему живет здесь — в каждом доме, в каждом разрушенном фонтане, в каждом чахлом кустике… Память о тех, кто создавал город, кто в нем жил и кто его покидал…

Закрыв глаза, я прижалась к стене, каждой клеточкой впитывая живительное тепло, и словно наяву увидела то, что помнил старый дом. Люди. Молодая женщина, склонившаяся над плетеной колыбелькой, и мирно спящий младенец. Сквозь прозрачные занавески проникает солнечный свет, за окном шумит старая липа, из сада доносится звонкий смех, и смеются двое — мальчик и мужчина, играющие в прятки… Женщина улыбается, любуясь младенцем, и ее темно-карие глаза излучают нежность и теплоту…

Я нервно сглотнула и по моим щекам заструились нежданные молчаливые слезы. Мама… Какой ее еще помнит дом, но уже не помню я… Женщина, подарившая мне первую жизнь и так рано меня покинувшая… Дом, в котором я когда-то родилась и жила… Слишком давно, чтобы об этом помнить…

Отпрянув от стены, я рукавом утерла слезы и побрела дальше. Да, в мертвом мире меня ждут родители, и я очень их люблю, но… Но у дейте есть лишь одни настоящие родители — самые первые… И с этим ничего не поделаешь. И моей настоящей матерью была именно эта чудесная женщина, склонявшаяся над колыбелью, а не та, что учила меня лепить пельмени, читала на ночь "Мифы и легенды Древней Греции" и вместо парка аттракционов водила по музеям искусств…

Я брела, не разбирая дороги и не рискуя больше прикасаться ни к одному предмету. Хватит с меня неожиданных воспоминаний, и так уже голова кругом идет. Столько событий — и все свалились разом… Болото, Свят, Дхаас-датей, Колесо судьбы, мама… Хватит, иначе я с ума сойду… Человеку необходимо время, чтобы переварить информацию и привыкнуть к новизне, а я во многом отношении пока еще — обычный человек. За пару недель не наверстать всего, это вам не экзамены сдавать и каждые два дня вспоминать материал прошедшего семестра.

Улица сменялась улицей, площадь — очередной площадью, а я все шла и думала. Думала и приводила в порядок свои мысли, обрабатывала и систематизировала информацию, заново раскладывая летописи прошедших дней по полочкам памяти, но уже в новом порядке. Так, чтобы теперь я легко смогла найти нужное, не обращаясь лишний раз за советом к своей второй сущности. Так, чтобы все необходимое лежало под рукой.

Незаметно для себя, я вышла на окраину города, к озеру. Точно такому же озеру, которое находилось на поверхности, с точно такой же ряской и точно такой же тихой речкой, чье русло скрывалось в узкой пещере. Присев на берег, я неспешно умылась, склонилась к воде и подмигнула своему отражению. Райлит в ответ виновато улыбнулась и развела руками: мол, извини, так получилось. Я вздохнула. Ничего страшного. Я бы и сама также поступила. Да я так и поступила. Мое место и мой дом здесь, в семи волшебных мирах, в Тхалла-тее, а не где-то, неизвестно где… Все верно. И однажды все должно вернуться на круги своя. И я пройду свой путь до конца… если, конечно, ты не поленишься подсказать мне дорогу наверх.

Повернувшись, Райлит указала на речку. Две реки где-то соединяются и по руслу одной я смогу попасть в другую? Отлично. По подземным коридорам мы полазили, теперь предстоит поплавать по подземным речкам. А воздуха столько где взять, ась? Отражение тяжко вздохнуло и красноречиво указало на свою правую щеку. Я автоматически повторила ее жест, но, так ничего и не обнаружив, многозначительно приподняла бровь. Райлит закатила глаза. Тьфу, точно… Что у нее — справа, то у меня — слева. А на левой щеке, ближе к уху, нашлись тонкие щели жабр. Нда, я тормоз, но сейчас это меня спасло. Я ведь совсем про них забыла и так и ходила с жабрами со времен болота… Вот и хорошо, раз забыла. Иначе бы наколдовала себе жабры, с сорванным-то голосом и больным горлом.

Я решила долго не задерживаться и без колебаний полезла в озеро, но, не выдержав, напоследок взглянула на Дхаас-датей. Попрощаемся, Старый город?.. Древние развалины, освещенные мягким мерцанием Колеса судьбы, мирно дремали под сенью тысячелетней пыли и, казалось, не замечали присутствие своей случайной гостьи… Грустно улыбнувшись, я нырнула в озеро. Как знать, может, еще свидимся… Храни мои тайны, колыбель прошлого, храни Колесо судьбы и… до встречи?..

Вода в озере оказалась на удивление чистой, прозрачной и теплой. Или это я успела так промерзнуть, что мне и холод теплом кажется?.. С какой стати подземной речке быть теплой? А-а-а, ладно, оставим. Проплыли и забыли. И я решительно устремилась туда, где чернела раскрытая пасть пещеры и постепенно ускорял свой бег стремительный поток. Только бы без травм, только бы без травм, только бы…

Нда, только бы без травм…

В первом же резком повороте, в который моя скромная персона не успела вписаться, меня так приложило о стену, что я чуть не взвыла от боли. Кабы не мой чудесный костюм… Плохо бы мне пришлось, если бы не он… А орать все равно смысла нету, не услышит никто…

Приноровиться к заплыву в столь безумном течении — непросто, но я старалась изо всех сил. Отвлекало одно — катастрофическая нехватка кислорода. То ли я что-то напутала в заклятье, то ли не на том месте себе жабры наколдовала, то ли их несколько штук надо иметь, но каждого следующего глотка воздуха приходилось ждать по полминуты. И остальные повороты я практически не видела, хотя вода отличалась невероятной прозрачностью. Перед моими глазами водили хороводы разноцветные искры, потяжелела голова, что-то мучительно больно кололо в груди…

Райлит, конечно, подбадривала меня, как умела, но за большей частью пути приходилось следить именно ей. Я оказалась способна лишь на вялое исполнение приказов своей второй сущности, как то: вытянуть вперед или сложить по швам руки, чуть поработать ногами, поберечь голову… А ведь в болоте спокойно всю ночь продержалась… Или там воздуха специально напустили, дабы жертвы не умерли слишком быстро?..

Позже, оказавшись на берегу и немного придя в себя, я с содроганием вспоминала сумасшедшее путешествие по подземной реке. Русло, скорее всего, искусственного происхождения, напоминало очень узкий, витиевато изогнутый резиновый шланг, жаль, его стены не оказались такими же мягкими и упругими. Хотя, если рассматривать упругость, то я при столкновении отскакивала от них весьма бодро, как мячик… И с последним отскоком неведомая сила подхватила меня и вышвырнула из потока в озеро, а оттуда я уже сама выскочила, как ошпаренная, жадно хватая ртом живительный воздух и не веря, что кошмар окончился.

Спасибо вам, Господи, Судьба и все высшие силы…

Кряхтя, я привстала и осмотрелась. Вон и мой рюкзачок сиротливо притулился у цветущего куста сирени, и разложенный спальник — рядышком… Словно я просто задремала на берегу и мне приснился странный, удивительный сон… Я поморщилась, прикоснувшись к рассеченной брови. Ну-ну… Поменьше бы таких снов — реалистичных и болезненных… И подобных событий в жизни — тоже… Хотя, тут до их предполагаемого завершения осталось-то всего ничего…

Я устало растянулась на траве и задумчиво посмотрела вдаль. Начинало смеркаться: нежно-голубое небо медленно затягивали красноватые и золотые полосы подступающего заката, солнце еще не скрылось за горизонтом, но напротив него уже неуверенно выглядывал из-за облаков бледный лик луны. Красота… Стоп!

Елы-палы…

Где я такое уже видела? Сев, я задумалась, лихорадочно перебирая события своих прошлых жизней. Два светила, дневное и ночное, друг напротив друга… И расстояние между ними — ровно ночь по времени… По времени… Времени, времени, времени… Я стукнула кулаком о траву и вновь подняла глаза к небу. Вот оно что! У меня осталась только эта ночь. Всего лишь одна ночь, прежде чем Судьба опять возьмет мою жизнь под свой контроль, и тогда мне несдобровать. К нынешнему утру я завершу свой круг, длиною в два тысячелетия… а потом?..

А что случится потом, я старалась не думать. Оказывается, времени у меня осталось не так-то много… Вскочив, я засобиралась. Распотрошила рюкзак, вывалив на траву запасную маскировочную одежду, аптечку и пару яблок. Быстро привести себя в порядок — и бегом по делам… Райлит отправлю на разведку, дабы найти колдуна, потому как все теперь завязано на нем. На нем и его связи с мертвыми воинами — есть она или нету?.. Я почему-то уверена, что да, есть. И если я права — осталось лишь узнать, какого плана оная связь, как ему удалось заманить в ловушку Райта и как выглядела эта ловушка. Прежде чем снова вмешиваться в ход истории, нужно досконально в ней разобраться, а там уже менять по своему усмотрению.

Я быстро сгрызла оба яблока и, немного заморив червячка, занялась своими боевыми ранениями. Если подумать — где сейчас затаился колдун? Почему-то у меня, при всех моих огромных возможностях, никогда не возникло желания порыскать по миру и отыскать его. Может, я просто об этом не думала, а, может… Вытащив из аптечки лейкопластырь, я сняла с себя ножны и костюм и внимательно обследовала свое тело на предмет синяков и царапин, ненадолго задержав взгляд на обереге. А, может, мне просто важнее казалось… Моя рука замерла на полпути к коленке, которую я ободрала в речке при помощи задравшейся штанины. А, может, мне просто важнее казалось найти племянника…

Когда я заклеивала небольшую рваную ранку, мои руки дрожали. Как же так?.. А что теперь с Артемом делать?.. Я же не могу разорваться на части!.. С другой стороны, он — только пешка, игрушка в руках Судьбы, та самая случайность, вернувшая меня сюда, потому как по своей воле я бы не вернулась. И в последующих моих жизнях этот мальчик из мертвого мира никогда больше не появится. Он — просто марионетка… но я не могу просто так его тут бросить! Не могу — и все тут, хоть стреляйте!.. И зря терять время, занимаясь его поисками, когда на карте стоит судьба моего народа — тоже не могу…

Что же делать, ась? Что же мне делать?..

Я закрыла глаза, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли и посмотреть на сложившуюся ситуацию не как родственница пропавшего ребенка, а как павший воин. Как дочь вождя дейте. Холодно, трезво и цинично. И решила, что искать Артема смысла никакого нет. Начну искать — потеряю ниточки управления Судьбой и свой последний шанс вернуться домой. Не начну — смогу вернуть все на круги своя. В любом случае, наши пути разойдутся, а наши судьбы коренным образом изменятся. В любом случае, вряд ли мы еще встретимся и вряд ли я смогу вернуться назад, в привычный мертвый мир, к своей промежуточной семье. В любом случае — от Судьбы не уйдешь, сколько бы меток на Колесе ты не ставил…

Да, от Судьбы не уйдешь. Эта капризная и своенравная особа все сделает по-своему. Сделает, несмотря на расставленные метки. И сделала, пока я, с головой погрузившись в свои мысли, ничего не видя и не слыша, сидела на берегу озера. И как сделала, я даже и пикнуть не успела. Предупредительно встрепенулась Райлит, тихо прошуршали за моей спиной легкие шажки… Очередного страшного удара по голове, на сей раз, я не выдержала и провалилась в противную, вязкую темноту.

…Мне снился жуткий сон, который иначе, чем бред сумасшедшего, не назовешь. Якобы, я спокойно гуляла себе по лесу, дышала свежим воздухом, слушала пение птичек, сентиментально любовалась цветочками и думать ни о чем не думала, когда из-за кустов на меня внезапно выскочила… орава индейцев. С диким улюлюканьем, размалеванные во все цвета радуги и страшные, как смертный грех, с самодельными копьями наперевес и прочими причиндалами.

Выскочили, в общем, окружили меня со всех сторон, схватили, скрутили по рукам и ногам, а я почему-то без оружия оказалась и уныло подчинилась грубой мужской силе. Скрутили, значит, привязали за кисти и ступни к бамбуковой палке (точно, к бамбуковой, я хорошо разглядела!), как трофейного кабана, и с победными воплями куда-то потащили. То ли в поселение в свое, то ли на ближайшую гору приносить в жертву какому-то своему божеству — я не разобралась, но перепугалась изрядно. И в ужасе проснулась.

И представьте себе, граждане, мое состояние, когда, по пробуждении, я обнаруживаю, что ничего мне не приснилось! Что какие-то чокнутые, размалеванные недомерки действительно привязали меня к толстой палке и, отчаянно вереща, куда-то волокут! Да еще и, простите, в одном нижнем белье! Я ведь так и не оделась, когда меня по маковке приголубили!..

Я впала в тихое шоковое состояние, чему способствовало, кроме всего прочего, еще и отвратительное самочувствие. Мало того, что у меня голова раскалывалась, так и гаврики эти недоделанные явно куда-то отчаянно торопились, и посему — передвигались чуть ли не бегом, а меня раскачивало из стороны в сторону и штормило — соответственно. И это опять проделки матушки-Судьбы, не иначе…

Перед моими глазами все вертелось и расплывалось. Деревья, кусты, трава — сливались в сплошное тусклое пятно. Пока я валялась без сознания, успело окончательно стемнеть, и мне даже представить страшно, сколько времени я потеряла… И потеряю, если не найду способ выкрутиться или, на худой конец, выяснить, куда меня с таким упорством тащат. И к кому меня тащат…

Стоп!

Стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль (чувствуется, били на совесть…), я приподняла голову и сконцентрировала внимание на ближайшем «индейце». Точно. Так оно и есть. Головной убор у странного товарища сделан не из перьев благородных птиц, как у нормальных киношных индейцев, а из куриных. Да и не головной убор это, а сплошное недоразумение. Наверняка, они для этих хохолков всех окрестных кур пообщипали… И я даже знаю, по чьей наводке… По наводке некого малолетнего псевдоспасителя, который засел в одной недалекой деревне и, видимо, мутит местное население, подбивая на неподобающие приличным людям поступки.

Я живо вспомнила Артемыча, таким, как видела его в последний раз. С моими парниками в руках, азартным и вдохновенным взглядом… Убью паршивца! Вот честное слово, поймаю и убью!.. Ну, не убью, конечно, но уши надеру точно и отшлепаю так, чтобы неделю потом сидеть не мог!.. Это ж надо ему вечно мне палки в колеса вставлять!.. И дома жить спокойно не давал, и здесь в самый ответственный момент от жизненно важных дел отрывает, паршивец!.. Сущее наказание, а не ребенок, ей-богу!

Сколько времени я проболталась, аки подстреленная антилопа, я не знала. Видимо, те самые два-три часа. И если к головной боли и тошноте я успела немного привыкнуть, то новая напасть едва меня не доконала. В какой-то момент я обнаружила, что не чувствую своих ног-рук и страшно перепугалась. И голос, как назло, пропал, и свое оружие я, недотепа, бросила, где не положено… Точно, за мою безалаберность мне и прилетает… по голове.

И по другим частям тела — тоже. Видимо, народ решил остановиться на отдых, и меня бесцеремонно сбросили вместе с палкой на землю. Не выдержав, я хрипло заматерилась вполголоса. Сволочи позорные, будь они неладны!.. Раз уж похищают приличных девушек, так и обходились бы с ними, как положено!.. А новоявленные индейцы — и бровью не повели. Отошли в сторонку, с минутку совещательно пошушукались и продолжили путь, по-прежнему не обращая внимания на мои жалкие потуги договориться по-хорошему, которые я старательно предпринимала в течение всего пути. Паразиты этакие… Райлит на них напустить, что ли? Не-е-е, жалко… Странно, правда? Но мне действительно не хотелось их убивать. Защитник ведь я их, а не палач какой… Ну, если только припугнуть немного…

Пока я размышляла, взвешивая все «за» и «против», впереди, меж деревьями, показались огоньки. Все, приплыли, деревня… Теперь их точно пугать — смысла нет. Да и на Артемыча посмотреть интересно, как он там живет… Я невольно фыркнула про себя. Любопытно на выражение его лица посмотреть, когда он увидит жертву своих подопечных… Ведь наверняка не ожидает встретить здесь, в этом мире, меня.

Огоньки, по мере нашего продвижения, приближались, превращаясь в зажженные факелы. Или не факелы? Из-за тряски мне трудно разобрать, но что-то ярко пылало на длинных жердях, окружавших деревню. И когда мы подошли ближе, я таки разглядела и похолодела. Черепа! Оказывается, на основания жердей нанизаны большие человеческие черепа, подсвеченные изнутри живым пламенем!

Точно, не к добру мне в пространственно-временном потоке огромная черепушка привиделась, это ясно как день! Ведь намекнула мне Райлит — все, что ты увидишь в потоке, позже обязательно встретится! Так оно и случилось. Плавание по бурной реке — встретилось, руины древнего города — тоже, Властитель гор… не в прямом смысле, но встретился. Змея у нас символизирует обман, а очень большая змея — очень большой обман… Осталось только драки чистильщиков дождаться, то бишь схватки жизни и смерти за мою скромную персону. И, судя по этим симпатичным улыбчивым черепам, долго ее ждать не придется…

Нда. Елы-палы.

Когда мы проходили мимо ограды, я немного приподняла голову и с облегчением обнаружила, то черепа-то — ненастоящие. Некий искусный мастер потратил кучу времени, дабы вытесать их камня, и издалека смотрелись они очень эффектно, особенно, с горящим внутри огнем. Идею же Артемыч явно слямзил у американцев. Те во время празднования Хэллоуина обожают подобное с тыквами проделывать.

Кстати, когда мы мимо этих импровизированных фонарей проходили, я успела немного разглядеть свое сопровождение и чуть не хихикнула. Представьте себе, граждане, они одеты только в набедренные повязки, сооруженные у кого — из старых штанов, у кого — из рубахи (даже вышивка местами виднелась), у кого — из занавесок в милый розовый цветочек… И, что примечательно, все, как один — босые. Смех в тапках…

Правда, спустя несколько минут мне стало уже не до смеха. Меня выволокли на центральную поляну, сняли с шеста и выставили на всеобщее обозрение, как ценный боевой трофей. Я ведь в одном исподнем, прости, Господи… Естественно, здешний народ ни кружевных бюстгальтеров, ни стрингов со стразами в жизни не видел, и уставился на меня, разинув рот… А я не знала, куда деваться. Первый раз в жизни мне стало так стыдно!.. Ругаясь про себя, я попеременно то бледнела, то краснела, даже про головную боль от избытка унижения забыла. Мне, конечно, стесняться нечего, но и смотреть у меня, если уж на то пошло, после длительных голодовок и изматывающих физических нагрузок, тоже не на что!.. Или здешние мужики ни разу полураздетых женщин не видели?

Короче, положение — аховое… Пряча глаза, я упорно смотрела куда угодно, только не на собравшийся народ. Сначала насчитала около двадцати расположенных по кругу традиционных домиков с листьями вместо крыши. Потом — обратила внимание на лежащий посреди поляны большой, прямоугольный и плоский булыжник неизвестного назначения, испещренный древними рунами. Потом — на стоящую рядышком каменную кадку, размерами — метр на метр. Потом — на растущий из земли кособокий стульчик с очень длинными ножками, которые покрывала нежная растительность… И вспомнила. Это ж предсказание Ядвиги (царствие ей небесное…) сбывается! Точно такую же обстановку я видела, когда старушка показывала мне будущее Артема!..

Ой-ей…

Не нравится мне это, совершенно не нравится… А еще толпа почему-то заволновалась и закопошилась… Ах, вон оно что… Происходит явление Христа-спасителя народу… Точно, явился… И точно таким же, каким я его и помню, в знакомых по видению, только потрепанных шмотках. Лишь выражение лица изменилось и стало каким-то властным и рассеянным одновременно, как у натурального правителя. Правда, я своим незапланированным появлением оное выражение заставила резко перемениться… Ну, так еще бы, он ведь не ожидал, что я сломя голову пущусь на его поиски.

Увидев меня, племянничек откровенно растерялся и выпучил глаза. Хотя, глаза он выпучил по несколько иной причине… И нечего на меня так откровенно пялиться, спаситель недоделанный, я твоя тетка, а не фотомодель из «Плейбоя»! Пусть и не родная, но — тетка! Так что давай, подбери челюсть и вспомни, кем ты людям приходишься!

Артемычу явно стало не по себе, равно, как и мне. Он избегал встречаться со мной взглядом и стоял столбом, пока от толпы не отделился странного вида дедок и, кланяясь, не подошел к нему. Нда, я вам скажу… В столь солидном и преклонном возрасте потакать шалостям глупого мальчишки, которого мама наказывала плохо… Если бы не мое собственное позорное положение, я бы точно захихикала. Мало того, что худосочный дедок нарядился набедренную повязку цвета детской радости, так он еще и сделал себе начес на голове, как у ирокеза, и вместо мантии нацепил простыню в мелкий зеленый горошек, а ее углы аккуратным бантиком завязал под подбородком.

Я не знала, то ли плакать, то ли смеяться. Все окружающее казалось настолько нереальным, комичным и… карнавальным, и больше напоминало театральную постановку, чем жизненную ситуацию… И черепа, и взрослые мужики, решившие на старости лет поиграть в индейцев, и сам их идейный вдохновитель… Не встречала я раньше ничего подобного и теперь не могла понять, как правильно на это реагировать.

Меж тем, дедок, отчаянно жестикулируя и поминутно указывая на меня, что-то активно втолковывал моему непутевому племяннику. Тот, нахмурив светлые брови, выслушал местного «шамана», задумчиво взъерошил и без того растрепанную шевелюру и, помедлив, кивнул. Народ, узрев его жест, радостно запрыгал вокруг центрального камня, потрясся факелами. Где-то я такое видела, что-то это мне напоминало…

Я угрюмо посмотрела на шепчущуюся парочку, на скачущих людей и чуть не заматерилась вслух в который раз за день. Что ж такое получается, товарищи, они тут церемонию жертвоприношения проводить собрались со мной в главной роли?! Я — жертвенный козел?! Это… они перегнули палку! Это… они хватили через край! Я… я… я не позволю про царя такие песни петь! Я им покажу жертвоприношение!.. Сами добровольно под нож дядьки-шамана полезут, вот вам Слово павшего воина!

Пока меня тащили к камню, я извивалась и упиралась, как умела, и не сводила грозного взора с виновника своих неприятностей. Ну, давай, посмотри тетке в глаза! Или трусишь, как обычно? Погоди мне, я до тебя доберусь!.. Вот… вот прокляну твоих прихвостней для начала, чтобы под ногами не путались почем зря — и доберусь!..

На камень меня все-таки уложили, для вящей надежности привязав к нему веревками, и начали проводить какой-то ритуал. Артем взобрался на стульчик и, подперев ладонью щеку, принялся наблюдать, а я — сверлила его злобным взглядом. И, поерзав на своем «троне», он не выдержал и мельком глянул на меня. И подмигнул еще, негодник! Конечно, ему весело! А как же! Поиздеваться над надоедливой теткой — кому же не смешно будет?! Я бы тоже повеселилась, поменяйся мы местами! Только… только вот мне ни капельки не смешно… А, может, я просто шуток не понимаю и никто меня в итоге резать не собирается?

Я покосилась на «индейцев». Эти ненормальные, шепча молитвы своим неведомым богам, по очереди подходили к кадке, доставали оттуда пригоршню золы и вырисовывали на собственных физиономиях странные узоры. И, когда вымазались все, включая «спасителя», которому исполняющий обязанности шамана приволок в ладонях золу, в кадке зажгли огонь и начались дикие пляски. Нет, еще ни в одной деревне мне подобные сумасшедшие не встречались… Артемыч ли их испортил, или они всегда такими были?.. История знает, но, по своему обыкновению, молчит.

Нда.

Наплясавшись, люди сгрудились вокруг кадки, не обращая на меня никакого внимания. Вперед снова выступил «шаман». Бросив в огонь некий порошок, он пробубнил себе под очередную молитву, красноречиво указал на меня, красноречиво поднял глаза к небу… И ярко-красное пламя, видимо, под влиянием порошка, пышным букетом искр взвилось к темным небесам, словно долгожданное знамение. И возбужденно завопила толпа. И неуверенно приподнялся на своем стульчике, заметно побледнев, Артем. И торжественно снял с шеи жертвенный нож «шаман», подвигаясь ко мне.

Что, доигрался в богов и жрецов, маленький засра… э-э-э… простите… негодник?! Племянничек с несчастным видом уставился на меня, и по слабому шевелению его дрожащих губ я не без труда разобрала: "Кась, прости…". Того гляди, разревется, бедолага… А нечего народу лапшу на уши вешать о том, что если должным образом умертвить угодного высшему божеству человека, тот вселится в освободившееся тело, разгонит вредных супостатов и всех спасет! Доигрался?

Напрягшись, я подергала веревки, пытаясь освободиться, но — без толку. Привязали меня на совесть, аж рук и ног почти не чувствую, так они онемели… О, черт. Я не собираюсь отдавать свое тело какому-то мифическому богу, оно мне самой необходимо! Мне и Райлит. И не собираюсь терять эту ночь, любуясь дикими плясками свихнувшегося народа! И Артемыча в их вредной компании оставлять — тоже не собираюсь. А собираюсь я… а собираюсь… Да, пусть голоса у меня фактически нет, но сущность-то — никуда не пропала. И прикол ли это или нет — мне безразлично. Я все равно шуток никогда не понимала — ни злых, ни добрых, и терпеть их не могла. И шутники от меня всегда получали по заслугам, и эти — исключением не станут.

Пока я извивалась, пытаясь дотянуться до амулета Ядвиги, народ, с кровожадным выражением на перепачканных физиономиях, рассредоточился вокруг меня и выжидательно уставился на «шамана». А тот, нерешительно помявшись, бочком-бочком подобрался ко мне и растеряно повертел в руках нож. Ага, так мы убивать не умеем? Мы кровь лишний раз пустить боимся? Что ж, бойтесь, бойтесь, а я пока… а я…

Я умудрилась прихватить зубами веревку амулета и принялась ожесточенно ее жевать. А я пока избавлюсь от ненужной иллюзии. Спору нет, в пути она мне очень помогла, иначе никто добровольно павшему воину бы не помог… Но сейчас — не до нежностей. Мне надо как можно скорее отсюда убраться и разыскать колдуна. Если я правильно понимаю рисунок звезд, вот-вот наступит полночь, а время летит с какой-то катастрофической скоростью, и — пока не на пользу мне, увы и ах… Я с силой рванула шнурок. Тот, не выдержав, порвался, и амулет с тихим шорохом скатился на землю, скрывшись в траве.

Ну вот, вроде и все… Да нет, не вроде, а все. Засим — историю с жертвоприношением можно смело назвать оконечной. Потому как узрев мою истинную сущность, первым позорно сбежал, расталкивая народ локтями, «шаман», уронив нож, а остальные — не задумываясь, ретировались следом, утащив за собой и упиравшегося Артема. Я же — так и осталась лежать, намертво привязанная к камню, любуясь крупными яркими звездами и ясным ночным небом.

Глава 20

— Саид, а ты откуда здесь взялся?!

— Стреляли!

Из кинофильма «Белое солнце пустыни»

Наверно, я задремала. А чем мне еще заниматься глухой ночью, почти без одежды лежа на голом камне? Нет, сначала я старалась растянуть веревки, потом, когда первое не получилось, докричаться до местных жителей — и тоже безрезультатно. Под конец, вспомнила о Райлит, позвала ее, но ответа не последовало. Это называется, ушла в себя, вернусь нескоро… Ничего особенно, любимый прием моей второй сущности…

Итак, я задремала. Свое взяли безумная усталость и напряжение последних нескольких суток, и, повозившись, я прикрыла глаза, но проснулась почти мгновенно, когда в воздухе повеяло магией. Нет, от нее и так было не продохнуть (народ, запершись в домиках, усиленно колдовал над амулетами, и от перемешанных запахов волшебства меня уже начинало мутить), но это — что-то новое. Такого запаха прежде не чувствовалось…

Приподняв голову, я, как заправская ищейка, повела носом и поморщилась. Знакомое какое-то… жаль, не разобрать, прочие запахи перебивают… Но знакомое, ей-богу, мне подобное раньше встречалось… Я снова принюхалась. Нет, не разобрать… Может, это местный внештатный палач приперся, на ночь глядя, тихонько меня прирезать?

Я мысленно представила знакомого дедка в простыне, увешанного защитными амулетами на манер новогодней елки и нервно хмыкнула. Ну-ну… Ой-е-е-е… Касси, спокойно, только без истерики! Положение — не ахти какое, понятно, но все же… и… обычно тебе везло, ведь так? И сейчас, по статистике, тоже должно повезти… Нда. Должно, да не обязано.

Дабы не нервировать себя подобными мыслями, я попыталась подумать о чем-нибудь левом. Левом, не таком страшном, обычном… И подумалось только о том, что я уже черт знает, сколько не ела и кушать мне хотелось изрядно. Пельменей… Два жалких яблочка за сутки — это ж разве нормальная еда для растущего человеческого организма?.. Душу бы продала за пельмени…

— Душу, говоришь? — неожиданно прозвучал над моим ухом глухой голос. — Которую?

— Да любую, мне не жалко, у меня все равно их две, — ляпнула я.

И замерла. Стоп! Кто здесь?.. Ась?.. Я, конечно, могу сама с собой разговаривать, как и отвечать самой себе — тоже, но не вслух!..

— Кто здесь? — беспокойно завертела головой я.

Вокруг — вроде, ни души. Я ж только налево или направо голову повернуть могла, да вперед посмотреть… И скорее почувствовала, чем увидела, что неизвестный притаился рядом с моей многострадальной макушкой. Да и не неизвестный он, а очень даже знакомый. И если потянуло дождевой свежестью, то вовсе необязательно вот-вот грянет гром и с небес польется вода…

— Райт, кончай шифроваться, я знаю, что это ты! — я чуть не заработала косоглазие, пытаясь его рассмотреть.

— Правда? — вопросил голос.

— Естественно! — рассердилась я. — Ты развяжешь меня или нет?

Конечно же, он! Тихий, бесстрастный, начисто лишенный эмоций, глухой голос — еще одно тому подтверждение. Он и раньше-то редко проявлял свои эмоции, а после превращения в зомби и вовсе разучился толком что-либо чувствовать. Но я все равно — жутко рада его видеть…

— Ну, и чему ты ухмыляешься? — Райт одним движением, без труда, разорвал веревки, связывающие мои руки.

— Тебе, — просто улыбнулась я. — Тысячу лет тебя не видела, а, может, и больше…

— Две недели всего лишь, — уточнил мой бывший проводник, разбираясь с остальными путами.

— Это по вашим меркам — две недели, — возразила я, не переставая умильно разглядывать нашедшегося брата — А у нас — два года!

— Гм? — он протянул мне руку, помогая сползти с камня. — Всего-то?

— Зануда ты, — я вздохнула и крепко обняла его. — Так и скажи — плевать тебе, что я есть, что меня нет…

Как же хорошо, когда рядом есть мужчина, которого можно спокойно обнять и тебя никто не заподозрит в непристойных домогательствах…

— Ну, — помедлив, Райт осторожно обнял меня за плечи. — Наверно, нет.

— Что — нет? — оторопела я. — Что меня — нет?!

— Нет, мне не плевать.

И, как обычно — ноль эмоций. И на лице, и в глазах, но я уже привыкла. По-своему, как умеет, он меня любит, иначе не лез бы за мной во все неприятности подряд и не вытаскивал бы мою персону оттуда за шиворот… Но, елы-палы, как же мне не хватает его прежнего!.. Тогда он, хотя бы, улыбался, пусть и изредка… В этом плане мы были совершенно разными, а вот внешне… Одинаковый цвет волос — каштановый, цвет глаз — зеленовато-карий, рисунок бровей, феноменально похожие черты лица, даже ненормальная бледность сейчас — и та тоже. Только что Райт — на голову меня выше.

— Кстати, — я решила сменить тему. — А что ты здесь делаешь?

— Угадай с трех раз… Тебя спасаю.

— А… зачем?

— Привычка.

— Да ну тебя, — проворчала я. — Шутник нашелся…

— Что ты, какие шутки, — Райт выудил откуда-то из-за камня все мои пожитки. — Твое? Одевайся.

Ура!.. Я оперативно влезла в штаны и безрукавку, нацепила ножны, и запрыгала на одной ноге, натягивая левый сапог и, заодно, разминая затекшие мышцы. Обувшись, я закинула на плечо рюкзак и, подкараулив момент, отвесила Райту подзатыльник.

— За что? — чуть не подскочил он.

— За оберег на заднице, — прямо ответила я. — Не мог для него поприличнее место найти?!

— А, — я готова поклясться, что в его глазах промелькнула улыбка! — Так… ты бы увидела и испугалась. А на… хм… пятой точке и не заметно, и момент тогда походящий был…

— Интересно, — я пошарилась в рюкзаке, отыскивая завалявшиеся яблоки. — А ты его спонтанно решил мне прицепить или о чем-то догадывался?

— Да тут и догадываться нечего. Кто из нас двоих вечно в истории влипает?

— Ну и что, — уязвленно пробурчала я, отыскав-таки единственно яблоко и тщательно вытирая его о край куртки. — Подумаешь…

— Действительно, — кивнул мой собеседник.

И, конечно, он и не догадывается о том, что оберег — это часть моей метки, а я рассказывать не буду. Как и о нашем родстве. А зачем, если он все равно не помнит? Вторую его душу убили, от первой — одно название осталось… Или рассказать? Так для оного время нужно, а у меня — около четырех часов до рассвета, поторопиться надо… А куда? Куда-куда. В лес, конечно же. В древний лес, где водятся вайхасы и где за стеной старых сосен скрывается очередной таинственный предмет. Там мы с колдуном в первый раз пересеклись и там же местного вредителя и застать можно. Единственное, что мне не дает покоя — почему его не трогают наши стражи? Но и это я тоже выясню. Позже.

— Райт, я… — я замялась, нерешительно посмотрев на него. — Мне пора…

— Куда?

— По делам. Я ведь здесь не просто так оказалась, — пояснила я.

— Я с тобой.

— Нет, ты туда не пойдешь, — я начала нервничать; я всегда нервничаю, если не могу прочитать в глазах своего собеседника хоть намек на тайные мысли. — Это мое дело и только мое.

— Я помешаю?

Святая наивность! Нет, ты не помешаешь, ты никогда мне не помешаешь, просто я не хочу, чтобы ты пострадал! Колдун — это тебе не вождь мертвых! Его простым оружием не убьешь!

— Нет… но пойти я туда должна одна…

— Почему?

Вот любопытная Варвара… Нет, мне понятно, Райт просто боится опять куда-то одну меня отпускать, не дай Бог, вляпаюсь в очередное приключение… Он привык всегда меня опекать и держаться где-то поблизости, и от этой привычки его даже смерть не избавила…

— Это долго объяснять, — я вздохнула и тихо добавила: — Знал бы ты, какая опасность мне здесь грозит…

— Я знаю.

— Знаешь?! — вытаращилась я. — Знаешь?!

— Знаю. Потому и гоняюсь за тобой по всему миру. И только сегодня догнал, когда ты на одном месте задержалась.

— Подожди, подожди… — я озадаченно потерла щеку, забыв о недоеденном яблоке. — Если ты действительно знаешь, значит, ты что-то помнишь?..

— Иногда мне тоже так кажется, — после паузы, тихо ответил Райт, и в его глазах опять промелькнуло какое-то чувство, похожее на растерянность. — Кажется, что однажды я уже в этом мире был и… И с ним связано что-то недоброе… не могу понять, что, но же самое грозит и тебе… И ты… кто ты мне? Почему я чувствую опасность, грозящую тебе, и всегда знаю, где тебя искать?..

Не в бровь, а в глаз… Чтобы выдать такой монолог, моему обычно молчаливому брату явно пришлось многое пережить и прочувствовать… Мир начал оказывать свое воздействие и на него. Позже, конечно, чем на меня, но оно и понятно…

— Пошли, — я взяла его под руку. — По дороге немного поговорим, но обещай, что потом ты пойдешь по своим делам, а я — по своим. И… ты не знаешь случайно, до древнего леса, в который все приличные люди заходить боятся, далеко идти?

— Часа два, если поторопиться и срезать дорогу, — машинально ответил он.

Что и требовалось доказать. Райт помнит. Частично, обрывками — но помнит… А если он помнит этот мир… Стоп! Я замерла и уставилась на него. Если он помнит этот мир, это значит только одно… И не нравится мне это, ой как не нравится!.. Когда мы с ним только встретились, в его памяти был лишь приказ вождя понаблюдать за спасителем, посмотреть, насколько тот опасен и заманить в Тхалла-тей. И все. Ну, и еще — мелкое знание двух-трех главных дорог, по которым можно добраться до башни Магистра или еще куда. Вождь мертвых, видимо, регулярно и тщательно чистил память своим воинам, дабы те вдруг не вспомнили чего лишнего. И вот это лишнее всплывает… И ведь как кстати, заметьте!

— Райт, — осторожно начала я, — а ты, случайно, никогда не был в подземном городе? Сейчас, правда, от него один руины остались, но…

Мой спутник глубоко задумался.

— Кажется, да, — наконец, сказал он. — Если, конечно, стена из голубого с серебром мрамора — оттуда.

Все так и есть. Мертвые воины — не пришельцы, как мне сказали. Они — создания того самого колдуна. Я об этом еще в Дхаас-датее подумала, когда встретилась с зубастиками… Не мог мир породить подобных тварей, ему нет нужды распылять свою силу почем зря. Их специально создал колдун… а потом заманил в подземелье Райта. Все очень просто. И отбиться от полчищ монстров одним оружием, без помощи магии, которую заглушает Старый город — нереально.

Нет, опять не сходится… Помощи-то Магистр Шалейна просил… Не-е-е, тут точно какой-то заговор между магами был… Или колдун там поблизости ошивался и, когда Райт с одним делом разобрался, потащил его сюда? А мой братец, балда такая, поверил подлецу на слово и не доложил отцу, куда пошел? Ой-е-е-е… Да, все ниточки, как ни крути, ведут к местному вредителю. Осталось только встретиться с ним лично и узнать, на кой он затеял эту канитель и чем я могу ему помешать…

Вот эти-то свои соображения плюс детали из истории, я чистосердечно изложила своему спутнику, пока мы быстрым шагом шли по лесу, сворачивая с тропы на тропу. Райт слушал внимательно, сосредоточенно, вдумчиво, не прерывая мой путаный рассказ левыми вопросами, пока я не замолчала. А потом заметил:

— Странно как-то получается… Столько лет выжидать, и лишь потом начать мстить? Не похоже на него…

— Так пока придумаешь и распланируешь все на несколько лет вперед, пока ораву зомбей, не в обиду тебе будет сказано, наштампуешь, пока… — я задумалась, — пока успеешь все подозрения от себя отвести, пока от гнева нашего отца спрячешься. Пока придумаешь, как павших воинов из мертвых миров сюда заманить и чем здесь убить… пока разыщешь, кто в каком мире… То на то и выходит. Одно непонятно: почему наш колдун все помнит или откуда все знает? И почему Хранители молчат и не чешутся?

— Это уже два вопроса и последнее пояснить могу, — мой спутник сморщился, как от зубной боли. — Мне по должности полагается иногда общаться с Хранителями, и, знаешь, по-моему, плевать они хотели на проблемы людей. Свое дело Хранители сделали — создали миры. А раз миры живут, значит, все в порядке. Магистру Альвиона пришлось немало попыхтеть, чтобы выбить у них спасителя, то есть, тебя.

— Паразиты этакие, — пробормотала я, потирая разболевшееся от долгих разговоров горло.

После отдыха на жертвенном камне и некоторого молчания, голос ко мне опять таинственным образом вернулся, но колдовать я все равно боялась. И так — окончание каждого третьего слова съедаю и периодически начинаю хрипеть, аки ржавая труба…

— А с какой стати Хранителям за нас переживать? — Райт невозмутимо пожал плечами. — Скорее, им нас опасаться надо и чем хуже у нас дела идут, тем больше магической отдачи получает мир и дольше он живет. Все просто.

Как в танке. Верно. А мертвые воины грозили из Альвиона сделать мертвый же мир. Это только у моего брата магические способности после смерти неожиданно прорезались, а у всех остальных они отсутствовали. И отдавать миру свою силу они уже не могли. А без круговорота силы в мире, последний, как я уже говорила, умирает. Вот Хранители и решили в кои-то веки помочь и отрядили спасать всех меня… даже не предполагая, что их действия продиктованы меткой Судьбы. Или предполагая? Разве ж у них спросишь… Значит, осталось всего ничего…

Дальше мы шли молча. Я в очередной раз перебирал в уме скудные сведения о колдуне и его проделках, пытаясь найти ответ на один-единственный оставшийся вопрос, а о чем думал Райт — неизвестно, но, наверняка, о том же. Или о том, почему жертвой стал именно он. А больше ведь и некому. До меня — не добраться, меня отец никуда лишний раз не отпускал, до него самого — тоже, а из-за остальных дейте вождь не стал бы такой шум поднимать… А старший сын — это святое! Да и его, как посланника, удобнее всего выманить из-под прикрытия Тхалла-тея. Тьфу, опять я не о том думаю… Итак, на чем я остановилась?.. Ага, на колдуне…

Начинало светать. Медленно тускнели звезды, давно скрылась за пеленой надвигающегося рассвета луна, посветлело небо, неохотно разбредались по темным уголкам сумрачные призраки ночи. Елы-палы, а ведь я могу и не успеть… А если поторопиться — то только бегом… и без привычной мести Судьбы.

— Райт, сколько до рассвета осталось? — я нервно посмотрела на небо.

— Часа три, — подумав, сообщил он. — Три с половиной — от силы.

— Тогда я побежала, — скинув рюкзак с плеча, я отдала его своему спутнику. — Время поджимает… А ты не пойдешь, и нечего так на меня смотреть, ты обещал!

— Я не обещал, — невозмутимо отозвался Райт. — Я не успел, ты меня перебила.

— И все равно, — я настойчиво посмотрела в его глаза. — Не спорь со мной, ладно? У меня сейчас каждая минута на счету… Просто… поверь мне. И поверь в то, что я справлюсь.

— Ты вернешься? — осторожно уточнил он.

— Я… я не знаю, — я вздохнула. — Многое сегодня может измениться… и многое, очень многое изменится… Я не знаю, в какую сторону… И не могу сказать, вернусь ли я… но мы опять встретимся. Это я обещать могу.

Да, могу. Наша встреча — это часть моей метки. И даже если у меня сегодня ничего не получится, однажды наши пути вновь пересекутся. И даже если я опять успею все забыть, он поможет мне вспомнить, как помог однажды. И даже если опять придется ждать две тысячи лет, я всегда смогу вернуться и закончить начатое. Другое дело, что оно мне не надо и раз уж разбираться, так сейчас и только сейчас…

И я очень удивилась, когда Райт, помедлив, обнял меня на прощание. Чувства пробуждаются и их уже трудно становится скрывать?..

— Будь осторожна, — наставлял меня брат, как в старые, добрые времена. — Иди по главной тропе до конца, а там до леса — рукой подать, что ты только в нем забыла…

Я покивала и заставила его пообещать, что он и сам следом не пойдет, и никого не подговорит тайком за мной присматривать. А потом подошла к ближайшему кусту и за ухо извлекла из-за него Артемыча, который умудрился удрать от опеки «шамана» и следовал за нами от самой деревни.

— И вот о нем позаботься, если тебе не трудно, — добавила я. — Это мой промежуточный родственник из мертвого мира.

Племянничек уставился на меня, удивленно разинув рот. Ну да, не каждый день слышишь от тетки подобные вещи… А если подумать, что ему про меня дедок в простыне наплел… Но ведь у детей, как и у многих взрослых, любопытство сильнее страха… И парнишка решил сам втихаря все разведать, да только Райлит меня сразу же предупредила о присутствие за кустами малины странного чужака…

— Я с ним не пойду! — заартачился Артем, недружелюбно поглядывая на моего спутника. — Я с тобой хочу! Кась, ну возьми меня с собой!

— Не возьму! — отрезала я. — А будешь ныть — отшлепаю! Тебе и так за все твои пакости уши надрать — мало! Иди с дядей Райтом, он покажет тебе другой мир, где все люди здоровенные и накачанные, как Терминатор.

Теперь в племяннике сцепились два чувства — и страшно идти куда-то с незнакомым мрачным парнем, и любопытно на Терминаторов местного разлива посмотреть… И, в конце концов, любопытство (да и мелкая боязнь обещанной трепки) победили и мальчишка послушно кивнул.

Я посмотрела на Райта:

— Сможешь переместиться сразу в башню к Магистру? Тогда расскажи ей все, может, она успеет чем помочь… И — пока, я побежала…

Помахав им на прощание, я как можно беспечнее и веселее улыбнулась. Не дай Бог, догадаются обо всем… С Райта станется нарушить данное слово и увязаться следом, такое мы уже проходили, и не раз… Я, конечно, многое ему рассказала, но и не сказала — тоже многого. И о том, что спрятано в лесу, и о том, что именно там скрывается колдун, и о том, что чем грозит закончиться дело, если я опоздаю — промолчала… Он не дурак, конечно, о чем-то сам догадывается, но… может, так я хоть время выиграю и успею завершить все дела, прежде чем брат надумает вмешаться?

Узкая лесная тропа извилистой змеей скрывалась в лесной чаще, а я спешила за ней изо всех сил. И трудно мне пришлось, прямо скажем. Быстро бегать без остановок я научилась, но вот на столь длинные дистанции… Приходилось останавливаться, делать коротенькие передышки и вновь бежать, бежать, бежать… Вовремя я, конечно, курить бросила. Куда прежней мне с такой скоростью чесать по пересеченной местности?..

Несмотря на приближающееся утро, лес еще спал. Лениво перешептывались деревья, шурша листвой, сонно вскрикивали птицы, сложив узорчатые крылышки, дремали на кустах сирени большие бабочки, не спешили прятать в траву свои венчики ночные цветы… И странно замерла ночь, не решаясь шагнуть за тонкую, призрачную грань рассвета…

Неужели… Помолчи, Райлит, дай мне послушать голос мира!.. Похоже, он действительно хочет мне помочь и подарить лишний часок-другой, чтобы я успела наверняка… Конечно, ведь тогда и болото уберется с лица земли, и уйдут в небытие мои артефакты, которые действуют за счет энергии мира, а сами ему ничего не возвращают… Да, у меня будет дополнительное время.

Выбравшись из леса, я добралась до пустоши. Очень знакомой пустоши, где нет ни души, и даже ветер забыл имена тех, кого он оплакивает… Здесь создавалось Колесо судьбы и это я своими проклятьями выжгла растительность дотла, уничтожив и альва с ярахом… Что поделать, с первого раза у меня никогда ничего не получалось… Понятно… А мир так и не смог восстановить этот участок себя и опять приспособить его под среду обитания.

Я виновата, я и исправлю. Но — две тысячи лет назад на карте стояло слишком многое, чтобы думать о мелочах вроде нескольких десятков деревьев да парочки духов… И я даже вспоминать не хочу, как трудно оказалось переступить через привычку лишь защищать и спасать…

Пересекая пустошь, я старалась не смотреть на землю. Что сделано, то сделано, увы и ах. Нет, Райлит, я тебя не виню, мы обе виноваты, если уж на то пошло, но… можно ведь исправить однажды сделанное? Можно. Неверно написанное слово можно замазать корректором и написать новое… После одного неверно сказанного Слова можно сказать несколько правильных… Только бы суметь их подобрать, а справлюсь ли я — дело десятое… Не морочь мне голову, не до того сейчас. Наши с тобой общие грехи мы обязательно обсудим позже, когда появится свободная минутка…

А за пустошью меня уже поджидал знакомый лес. Когда-то мне до икоты страшно было даже взглянуть на него, не то что сходить туда на разведку или, не дай Бог, сунуться по другим делам, как однажды поступил Свят… Но страшного-то там — всего ничего. Стая вайхасов и незнакомый колдун. Нда. Последнего, пожалуй, к ночи поминать не будем. Незачем будить лихо, пока оно тихо.

И в лесу все по-прежнему… Да, вот он мой полусон, один в один. Вступив под сень старых деревьев, я внимательно осмотрелась и прислушалась. Удивительная тишина, что ни говори… Не пробежит, прыгая с ветки на ветки, вездесущая белка, не вспорхнет с цветка яркая бабочка, не застрекочет в траве кузнечик, не застучит по древесному стволу неугомонный дятел… Лишь чуть слышно перешептываются меж собой гигантские ели да поскрипывает под ногами прошлогодняя хвоя. И от полного отсутствия зверья становится по-настоящему страшно и жутко… Даже мне, а ведь я знала причину столь странного затишья.

В полном молчании я пошла по узкой, извилистой, изрытой корнями тропе вглубь леса. Клубящийся у основания деревьев густой туман грязно-белым ковром застилал единственную верную дорожку, вынуждая меня то и дело запинаться о невидимые препятствия. И это мы тоже уже проходили… Я постепенно приноровилась идти, так сказать, на ощупь, осторожными и мелкими шажками, и все чаще умудрялась поглядывать по сторонам без риска упасть и расквасить нос.

Я искала. Что и кого — вы и сами знаете не хуже меня. И где-то внутри меня яркой путеводной звездочкой мерцало Знание. Древнее знание существа с жизненным стажем почти в три тысячи лет. И оно подсказывало мне — куда шагнуть, на какую тропу свернуть, если я выходила на развилку, сколько времени мне еще предстоит скитаться по лесу… Оно точно знало — и я ему верила. Потому что оно — это часть меня. Древняя, как мир, почти забытая за века скитаний, похороненная под обломками страшных воспоминаний — но часть. И я смело шла по следу своей памяти.

Знакомый вайхас терпеливо поджидал меня на тропе. Издали заприметив его громадную темную фигуру, я поспешила навстречу и, дойдя, обняла за шею, как старого доброго друга. Зверь, поприветствовав меня тихим рычанием, потерся сухим, холодным носом о мою щеку.

— Здравствуй-здравствуй, дружок, — я ласково пригладила жесткую шерсть на его загривке. — Ну, пойдем дальше? Ты ведь так и не показал мне то, что я ищу…

Разомлев от ласки и потянувшись своим немалым телом, вайхас, послушно кивнул и выразительно покосился на едва заметную в густом тумане тропинку. Да, я с тобой полностью согласна, туда-то нам и надо…

Мы вновь пошли по знакомой мне тропе. Зверь ступал мягко, бесшумно, приноравливаясь к моим шагам, а я бдительно держалась за него. Проклятые корни продолжали портить мне всю малину. Несмотря на, так сказать, предпринятые меры предосторожности, я поминутно запиналась о скрытые препятствия. И по-прежнему, как в давнем полусне, клубился у наших ног туман, доходя до колен, по-прежнему молчал опустевший мрачный лес, по-прежнему манила вдаль скрытая в сумрачной глубине чащи последняя загадка… И вайхас меня сопровождал не один — за ним следовала и его стая. То впереди, то позади, то с боку я замечала мелькавшие темные силуэты. Видимо, стражи чего-то опасались…

Или кого-то.

А лесу все нет конца и края. Стенами древней, нерушимой крепости возвышались величественные кедры и гордые ели, изредка отступая и образовывая крохотные полянки, змеей скрывалась в неведомой дали узкая тропинка… И с каждым шагом появлялось некое новое чувство — чувство близости. Близости конца пути. Постепенно я подходила к своей цели, и, дай Бог, мир увеличит эту ночь еще на час…

Я прибавила шагу. Тенью возникший в трех метрах от меня белый вайхас мрачно сверкнул глазами и уступил дорогу. Интересно, а нападающих преследователей с зелеными шаровыми молниями (или как они на самом деле называются?) в реальности не предусмотрено? Стоило мне попасть сюда первый раз — еле-еле потом ноги унесла… Если бы не вайхас, закрывший меня собой, и Свят, очень вовремя разбудивший… Даже странно. Тем более если учесть, что я права и колдун-то — здесь. Прячется где-то, сволочь, но специфический запах магии Мысли никаким одеколоном не заглушишь и ни в какой лесной чаще не утаишь…

Без каких-либо неприятных происшествий мы подошли к долгожданному просвету, от которого в полусне меня и отделило неожиданное нападение. Голубовато-сиреневое мерцание, пробиваясь сквозь стену деревьев, разгоняло ночной полумрак и выплетало причудливые узоры на безмятежной поверхности небольшого пруда.

Не удержавшись, я подошла к нему, склонилась над прозрачной гладью темной воды и задумчиво улыбнулась Райлит. И ты тоже здесь, все повторяется… Надеюсь, сейчас, в самый ответственный момент, ты меня не кинешь, как обычно? Плевать я хотела на твои обещания, данные Судьбе — сегодня ты мне нужна как никогда, понимаешь? Одной мне не справиться… Я… я боюсь, Райлит. Я очень боюсь. Не знаю чего, мне просто страшно… Как тогда, когда на меня незапланированно подействовало заклятье, помнишь?.. Помнишь… Ты все помнишь… И тебе не обязательно что-то подсказывать или советовать, думаю, с этим я и сама справлюсь, просто будь рядом и не уходи в себя, пожалуйста…

Честно говоря, чем ближе я подходила к концу своего длинного пути, тем сильнее у моей скромной персоны тряслись руки и дрожали коленки. Еще бы — меня обуревали сразу два сильных чувства. Первое — да, все, еще чуть-чуть, еще совсем немного, и я все выясню, я все узнаю, я все закончу… И второе — страх. Дикая боязнь провалиться. Столько лет прошло, я успела все забыть, даже имя своей сущности, даже сам факт ее существования — и приходит время действовать, а права на ошибку нет… Нет, это не последний шанс, да, если сейчас не справлюсь, все опять начнется сначала, и, нет, не этого я боюсь… Я боюсь посмотреть в лицо своей Судьбе и увидеть насмешку. Насмешку и тонкую бровь, приподнятую в красноречивом намеке: мол, игра-то продолжается… И все свои бесконечные жизни проходить по одному и тому же порочному кругу — это не по мне.

Ведь что получается, граждане, если сейчас меня прикончит, допустим, пресловутый колдун — я опять окажусь в мертвых мирах и проторчу там до тех пор, пока не потеряю связь с Райлит и моя первая сущность не сменит маску низшего мага на человеческую. И только потом Колесо судьбы опять завертится, случайно заманит меня под каким-нибудь предлогом в родные миры и так далее и тому подобное… Остальной сценарий вам уже известен. Вы бы с таким раскладом дел согласились? Вот и я — категорически против. Если я и игрушка Судьбы, то не безмозглая марионетка, а упрямая и настырная девушка с характером. И — постоянно оставаться в дураках, как уже говорила, не по мне. И ну его, этот страх. Чего я только не боялась, через что мне только не приходилось перешагивать…

И посему — пора в путь.

Обойдя пруд, я поспешила добраться до манящей полосы загадочного света. Юркнула в еловую чащу, прошмыгнула под низким сплетением густых ветвей, на карачках пробралась по едва заметной в тумане тропинке, потеряв по пути вайхаса, который не обладал нужными габаритами и даже меж близко растущих древесных стволов не смог протиснуться. И, когда свет приблизился настолько, что начал неприятно резать глаза, а я, щурясь, попыталась разглядеть его источник.

Не видно ни черта, прости, Господи…

Я затаилась за необъятным стволом ближайшего кедра. Спускавшиеся почти до земли пышные кедровые лапы создавали подобие уютного шатра, надежно скрывая меня от чужих глаз, но мне самой — не мешая отлично видеть как минимум поляну. И, понадеявшись на то, что со временем привыкну к ослепительному сиянию, я продолжала до боли в глазах изучать обстановку.

Постепенно стали различимы сначала размеры поляны — приблизительно, шагов двадцать в диаметре. Потом — окружающие ее деревья. Потом… потом в общих очертаниях предмет, оное сияние излучающий. Круглый, вроде, подозрительно похожий на… На Колесо судьбы, конечно же, на что же еще. Как я его назвала-то?.. По-моему, и имя я ему дать не успела, и обряд инициации провести, как мы со всеми артефактами проделывали, — тоже. Или успела? Не помню… Кажется, Судьба-злодейка поймала меня за шиворот и отправила в изгнание в тот момент, когда я только-только создала предмет, и потому — воспоминания, как и всегда в момент смерти, остались смазанными и нечеткими…

Да, точно, предмет — круглый. А сияет так ярко из-за отсутствия инициации. Спасибо за подсказку, Райлит. Значит, не успела… И теперь артефакт в невероятных количествах пожирает энергию мира, а куда ее девать — не знает и в каком направлении применить — тоже… И… Ой-ей… Вот оно. Вот откуда неизвестный колдун столько силы берет, чтобы и нас убивать, и опутывающее заклятье над миром поддерживать, и еще кучу мелких пакостей народу устраивать. Он питается от артефакта и преобразовывает его силу в свою собственную. Но… мое изобретение не подпустило бы к себе никого, кроме… дейте!..

Глава 21

— Не дрейфь, балласт,

и не из таких передряг выбирались

Из кинофильма «Особенности национальной рыбалки»

Я начала понимать, что запуталась — окончательно и бесповоротно. Колдун, от которого исходит явственный запах магии Мысли — и вдруг спокойно управляет артефактом дейте?! Это невероятно!.. Это… это невозможно!.. Это… это просто бред какой-то!.. Сила безымянного артефакта имеет ту же природу, что и наша, и никто другой с ней бы просто не управился!.. А, может, он и не может управиться, а лишь паразитирует, то бишь, тихо подпитывается?.. Но — и это невозможно! Впихни даже жалкую частичку нашей силы низшему магу — и она разорвет его на куски! Вот харты — они бы и уцелели, может быть. Смотря какого размера частичка будет… Стоп. Опять харты… Ой-е-е-е… Голова кругом идет…

Так. Пока меня не засекли и есть в запасе немного времени, давайте разбираться по порядку. Колдун многое помнит — это раз. К нашим магическим предметам ключи подбирает — это два. Вайхасы его не трогают — это три. Вывод: он дейте. Но — с другой стороны. В изгнание он не ушел — это раз. Запах его волшебства — как у типичного мага Мысли — это два. Второй души у него нет — это три. Вывод: он харт. Или просто нечто среднее?..

Я призадумалась. Не может быть. Две наши магии вместе в одном человеке прежде никогда не уживались… Ребенок-полукровка всегда склонялся или к разрушению, или же к созиданию, а становился в итоге низшим магом, вообще терял способности высшего и просто был несколько сильнее обычного. А этот… феномен какой-то, честное слово. И точно не вождь хартов, на которого я грешила. Тогда — совершенно неясны мотивы его поступков и цели, что он преследует…

Или — ясны?..

О, Господи, да ведь вот же оно, решение, простое и понятное, как и все гениальное… А я балда, граждане, и это — уже не первый случай в истории болезни и лечению он не подлежит.

Я коснулась рукой земли. Покажи мне. Я знаю, ты помнишь. Покажи мне то, что произошло здесь, на этом месте две тысячи лет назад. Я должна увидеть. Я должна вспомнить. Я просто обязана знать все. Включая последние мгновения своей прошлой жизни. Включая собственную смерть. Это очень, очень многое прояснит…

И я увидела.

Себя. Вернее, Райлит. Склонившись над лежащим артефактом, она устанавливала связь для инициации, передавая ему всю свою силу. Предмет, изначально серый и безжизненный, жадно впитывал энергию, с каждой минутой сияя все ярче. А девушка, с головой погрузившись в ритуал, никого вокруг себя не видела и ничего не слышала. Не видела она и прицельно пущенного в ее спину зеленоватого снаряда. Даже я не заметила, откуда он вылетел… Но это и стало началом конца. Райлит вздрогнула и успела лишь обернуться в мою сторону, прошептав… Имя. Имя артефакта. И ничком упасть на камень. Чтобы однажды родиться в мертвом мире и обзавестись второй личностью, последнее имя которой — Касси…

— Ну, все увидела, что хотела? — осведомился негромкий мужской голос.

От неожиданности я подпрыгнула и стремительно обернулась. И обомлела. Вот оно. Он, в смысле… колдун. И почему мне кажется, что мы однажды встречались?.. Лицо у него очень запоминающееся, эффектное, по-настоящему красивое… Только тогда он был несколько младше…

— Позвольте, — он галантно протянул мне руку, предлагая помочь выбраться из-под кедра.

— Спасибо, я сама, — проворчала я.

Нет, мы точно встречались… Отодвинув колючие ветки, я встала, выпрямилась и, прищурившись, подняла на него глаза. Он точно также в упор рассматривал меня, но без особого удивления. Как же его звали-то, забыла совсем…

— Помнишь меня, Райлит? — колдун тоже чуть заметно прищурился и улыбнулся.

— С трудом, — я осторожно попятилась, стараясь не показывать ему спину. Второй раз убить себя я ему не позволю! Теперь, когда я знаю… тем более, не позволю…

— И хорошо, что не помнишь, — кивнул он. — Мы встречались всего один раз и ты тогда была совсем маленькой… Сейчас, когда ты выросла, видеть тебя — одно удовольствие.

Тоже мне, Казанова… Спасибо, конечно, но вот тебя — видеть одно удовольствие, не видеть — другое, а никогда не встречать — третье…Странная тактика у него какая-то — и любезно говорить комплименты, и решать, как бы корректнее меня убить… Не дождешься.

— Тебя, наверно, интересует, что я здесь делаю? — подойдя к артефакту, будничным тоном спросил колдун.

Как на кухне за чашечкой чая, ей-богу…

— Допустим, — я прижалась спиной к стволу кедра, не спуская глаз со своего давнего врага.

— То же, что и ты, — обернувшись, он в упор посмотрел на меня. — Хочу помочь своему народу. Ты ведь знаешь, Райлит, что, пока все павшие воины не растворятся в памяти мира, их проклятье будет продолжать действовать. Один пришелец рассказывал мне о странном обычае жителей мертвых миров. Якобы, душа умершего никто не обретет покоя, пока его не похоронят в земле. Так же и с вами. Пока вы не умрете, все до единого, в родном мире, а ваши души не станут частью его памяти — к хартам не вернется способность помнить. Мне остался всего один шаг до цели. Ты.

— И мне остался один шаг до цели, — тихо ответила я. — Ты.

— И пусть победит сильнейший? — мой собеседник мягко улыбнулся. — Нет, Райлит. Я никогда не соглашусь встретиться с тобой в открытом бою. Во мне слишком мало от дейте, чтобы я смог сразиться с тобой на равных, и слишком много от хартов, чтобы вообще согласиться на драку. Мы, в отличие от вас, создания миролюбивые…

— Это я уже поняла, — фыркнула я. — Даже оружия у вас нет…

— Почему же? Есть.

— Зеленый шар в спину или полчища мертвых воинов в засаде? — ехидно предположила я. — Или что еще? А-а-а, тайком в болото спихнуть… Да, ты прав, ваше оружие — подлость, обман и предательство. И получили вы в свое время — по заслугам.

— Как знать, как знать? — он пожал плечами и отвел со лба темную прядь волос. — На войне все средства хороши. И раз мы были изначально слабее вас, нашим вторым оружие стала хитрость.

— Хитрость?! — чуть не заорала я. — Хитрость?! Все средства хороши?! И медленно убивать нас болоте — это тоже хитрость?! А Ядвига?.. — мой голос сорвался на хрип. — Ее-то за что?..

— Ее — за чрезмерное любопытство, — мой собеседник по-прежнему мягко улыбался, но в его синих глазах застыл холод вьюжной зимы. — Сидела бы себе в избушке — и ничего бы не случилось. А она попыталась связаться с кругом Магистров и ей это почти удалось… Заманить твою защитницу в болото с помощью иллюзии ее любимого внука оказалось совсем нетрудно. А что до павших воинов… По-другому они умирать не хотели. Сама знаешь, Райлит, вас очень трудно убить. Особенно, здесь.

У меня помутилось в голове. Невозможно представить себе, как человеческое существо способно хладнокровно пойти на подобную жестокость… Да, я сама — разрушала города, убивала, стирала в пыль целые поколения и цивилизации… но нас — такими создали. И в нас нет подобной расчетливой жестокости. Есть желание уничтожить — и только. Быстро и легко. Мгновенная смерть — и пустота…

Стоп! Пустота… «пустота»… О, черт. Я вспомнила. Как обычно, в самый неподходящий момент.

Я кинула быстрый взгляд на сияющий артефакт и хрипло спросила:

— Ну? И что дальше делать будешь? Драться ты не хочешь, а просто убить себя — я не позволю.

— Позволишь, — просто ответил он.

— Неужели? — иронично приподняла бровь я. — Кто тебе сказал такую глупость?

— А кто тебе сказал, что это глупость? — спокойно возразил колдун. — И если ты немного посмотришь по сторонам и внимательно приглядишься к деревьям, то поймешь, что прав — я.

Сначала я подумала, что это какая-то тактическая хитрость. Дезориентировать меня, отвлечь мое внимание — и послать в беззащитную спину нож или его излюбленный зеленый шарик, но… Но это не обманный маневр. И не обман зрения… Господи, да за что же мне все это?..

Сквозь плотную кору ближайших ко мне елей отчетливо проступали три фигуры. Райт. Артем. Свят. Все трое… Заперты в самом сердце дерева… живьем. Он и здесь не смог отступить от собственной непомерной жестокости… Артем, ничего не понимая, тихо плакал, а Райт и Свят что-то кричали мне, но что-то указывали… Их лица и фигуры едва заметно проступали сквозь толстые стволы и больше напоминали естественный древесный узор… от которого к колдуну тянулись три тонкие, почти невидимые ниточки, переплетаясь на запястье колдуна. Одно движение… Всего лишь одно неосторожное резкое движение… Будь то защита от моей второй сущности или от моих же клинков… Но Свят-то почему ничего сделать не может?..

— И не сможет, — словно прочитав мои мысли, подтвердил колдун. — Я немного дейте, немного харт… и знаю все слабые места каждого народа. И каждой личности.

И он сделал вид, что собирается порвать нити.

— Не смей!.. — в отчаянии зашипела я. — Убью!..

— Гм? — мой враг с любопытством посмотрел на меня. — Тебе придется долго гоняться за мной, а я лучше знаю мир и его особенности. И, заметь, мир — на моей стороне.

Ведь прав, скотина. Пока я нахожусь рядом с камнем, Райлит мне ничем помочь не сможет, как бы ей ни хотелось прибить мерзавца. Если я выпущу ее и она станет частью мира — артефакт поглотит мою вторую сущность, не задумываясь. А против мелких проклятий и клинков у него наверняка есть защита. Предусмотрительный, зараза… Все рассчитал.

— Что тебе от меня нужно? — беспомощно прошептала я.

— Ничего особенно, — колдун кивнул на камень. — Всего лишь — окончить начатое. В прошлый раз я не мог позволить тебе инициировать артефакт — мне была нужна его сила, чтобы создать мертвых воинов и заманить сюда изгнанных дейте. А вот сейчас, когда я осуществил задуманное… Мне необходимо Колесо судьбы. Я знаю, одно ты уже настроила на себя и куда-то спрятала, но это неважно. Я хочу навсегда избавиться от вас. Помочь миру изначально создать хартов… с силой и возможностями дейте. Ваше создание не планировалось… я просто исправлю ошибку, допущенную миром. Ветвь высших магов, ветвь стражей мира, должна быть только одна. Мы.

И я все поняла. И в ужасе перевела взгляд с него на Свята.

— Как ты можешь поступать так… со своим братом?..

— Я — не ты, — уточнил он. — И мои слабые стороны никогда не станут мне помехой. Ты согласна?

Согласна ли я?.. Согласна ли я подписать смертный приговор собственному народу?.. А ты как думаешь? Да, думай, что я согласна. А я пока поищу выход. Не может быть, чтобы его не существовало. Он всегда есть. Даже если это — путь на небо… Раз мир создал дейте, значит, он имел на то причины. И так просто, крутанув Колесо судьбы, от нас не избавиться. Да и до Колеса судьбы тебе не добраться… Никогда не добраться. Я не пущу.

— Если ты пообещаешь, что они выживут, — я с болью взглянула на пленников леса. — А ты — сдержишь свое слово.

— Обижаешь, — покачал головой колдун. — Я ведь немного дейте… И мое Слово не будет отличаться от твоего. Обещаю.

— Повтори мою фразу слово в слово, — не отставала я.

Он вздохнул, посмотрел на меня, как на несмышленого ребенка, и честно повторил клятву. Только я ей все равно не поверила. Тому, кто сумел обмануть природу и стать полудейте-полухартом, вряд ли следует доверять…

Покорно кивнув, я подошла к артефакту, опустилась на колени и, прикрыв глаза от яркого света, осторожно дотронулась до теплой поверхности камня. Нет, Колесом судьбы ты не будешь и в чужие руки не попадешь… А ты будешь… ты будешь… Я вспомнила видение — и бескровные губы девушки, лихорадочно шепчущие… "Колесо времени"… Колесо времени… Гениально, Райлит. Это не ты моя вторая сущность, а я — твоя. Жаль, первая твоя попытка практически провалилась. Все, что получилось — это вернуться и долго, очень долго вспоминать. Вспоминать, чтобы умереть. Или…

Или это я ошиблась? И первая попытка удалась бы, если бы… Вон оно что. Если бы я не потеряла зря столько времени и… и не ошиблась в одном месте. А я… а я пустила петуха, прости… И сама все испортила. Но ведь я не знала, как это тяжело и трудно — вспоминать… И когда все вспомнила, стало уже поздно, слишком поздно…

План Райлит очень прост. Понимая, что без знания ей нет смысла пробовать повлиять на ход истории, она создала Колесо судьбы, расставив в нужных местах метки. Вернуться, разобраться, понять. И умереть, если попытка окажется провальной. Умереть и начать все сначала. Но — уже не с чистого листа. Начать все сначала, сохраняя память. И для этого — создала Колесо времени. Колесо убивает на месте, но автоматически перемещает твое сознание и твою память в твое же тело, но — в прошлое. В то прошлое, с которого ты хочешь начать. Начать заново проходить путь.

И сегодня я должна была переместить собственное сознание в то далекое прошлое, когда нас еще не называли павшими воинами. Когда нас называли дейте, когда нас уважали и не считали проклятьем волшебных миров. И заменить Райта на посту посланника, отправившись вместо него на встречу сначала с Магистром Шалейна, а потом — и с колдуном. И прибить паразита, чтобы не путался больше под ногами. А я ошиблась. И этот один-единственный мой промах будет стоить мне очередного повторения пройденного.

Помните, я однажды рассказывала, как случайно стала исполняющей обязанности спасительницы? То, что все это не случайно — это понятно. Но — есть одно «но». Исполняющей обязанности я стала случайно, потому как — должна была стать спасительницей. А я струсила. Струсила, сглупила, поддалась своей слабости и спряталась за спину Райта. И все пошло наперекосяк.

Дело-то вот в чем. Вместе с сознанием человека, Колесо времени перемещает в заданную точку и сознание мира. А если мы, прежде чем изменять историю, не оправдаемся в глазах мира — ничего из наших попыток не выйдет. Для него — мы так и останемся отступниками и предателями. Значит, дабы оправдаться, я должна стать спасительницей и доказать, что мы в любом случае, даже будучи проклятыми изгнанниками, готовы защищать мир любой ценой… И ничего бы вождь мертвых воинов со мной не сделал, раз действовала метка Судьбы «жизнь», и стала бы я спасительницей, получив полное право оставаться в мире сколько угодно… А я — испугалась. Струсила. И — ведь я не знала… Я только-только начинала вспоминать…

Зато теперь я знаю. Я все знаю, и мне нетрудно будет пройти свой путь заново. И сразу после уничтожения зомби разыскать колдуна… О-о-о, и я его разыщу!.. Разыщу и никаким Святом, никаким Райтом или Артемом он уже не прикроется! Райт — умрет вместе с вождем, поскольку они взаимосвязаны, Артем — здесь просто не появится, а Свят… А Свята я не встречу. Не сейчас. Вот потом, когда найдется свободная минутка…

Мои глаза практически привыкли к ослепительному свету, и я рассмотрела на гладкой каменной поверхности артефакта следы старой крови. Моей крови. Крови Райлит. Ты везде оставляешь свои пометки, будь то память или кровь… Или кровь?.. Спасибо за подсказку.

Значит, тебе нужна кровь? Будет тебе кровь. Вытащив клинок, я полоснула им по своей левой ладони и прижала ее к камню. Подумаешь, инфекцию схлопотать могу… все равно придется умирать. Так или иначе. Я судорожно сглотнула и нервно повела плечами. Судя по тому, что происходило с Райлит — это больно… и страшно… И страшно больно… Но — это мой выбор.

Чем больше крови впитывал в себя камень, тем больше тускнело его сияние, постепенно остановившись на спокойном, холодном мерцании. Я устало вздохнула и, морально приготовившись к худшему, посмотрела на свою ладонь. И едва не ахнула от удивления. На коже не осталось ни единой царапины, лишь появился едва заметный оттенок нездоровой синевы да покалывало онемевшие пальцы, и только. Отлично. Одно дело сделано. Теперь — имя.

Поскольку никаких ручек, фломастеров, маркеров или красок у меня с собой не оказалось, а имя писать надо, я, порывшись в карманах, извлекла мешочек с порошком. Подарок дедушки-Лихорадки… А ведь я практически о нем забыла, болтается себе в кармане и болтается… Высыпав порошок на каменную поверхность, я аккуратно разделила его на несколько кучек и специально загородила спиной обзор колдуну, который пытался нахально подсмотреть за инициацией из-за моего плеча. Далеко отойти от деревьев он все равно не сможет — иначе оборвутся нити, а если они оборвутся… его уже никакие артефакты не спасут.

Дело продвигалось медленно. И вовсе не потому, что я внезапно забыла древний язык дейте, нет. Очень уж трудно сложить мелкие крупинки в пять витиеватых рун. И не дай Бог, завиток не в ту сторону загнуть… Одна мелкая ошибка или помарка… и нас уже никакие артефакты не спасут. Из обычно молчаливой Райлит так и сыпались советы и рекомендации, и общими усилиями мы справились.

Полюбовавшись на надпись, я еще раз проверила правильность написания и прошептала:

— Найди свой путь, творение дейте… С тобой — сила мира, кровь создателя и власть Имени…

По камню прошла мелкая дрожь, и порошок вспыхнул. Яркие, зеленовато-желтые язычки пламени заплясали на мелких крупинках, сжигая их и оставляя на поверхности артефакта пять черных рун. Вытащив из второго кармана тряпицу со слезами неба (каюсь, грешна, умыкнула у Свята…), я начала осторожно растирать их в ладонях. Нет, не подумайте, я не Шварценеггер и не умею ломать камни. Просто структура у слез — как у мела. С виду — твердая, а примени немного силы — и кристаллы легко раскрошатся. Но если потом не стряхнуть осколки с рук — намертво прилипнут к ладоням и никакая магия от них избавиться не поможет. Вот потому-то я и использовала их вместо закрепителя. Чтобы никто не смог провести повторную инициацию, поскольку имя вписывается в центр предмета, а оное место — занято…

Нет, как хитра Райлит, вы только подумайте… Знала, что мне понадобятся для инициации слезы неба и благополучно отправила нас со Святом их добывать под предлогом денег… Признавайся, в какую метку Судьбы это входило? Не признаешься? Ну и ладно. Сама потом вспомню.

Стряхнув кристаллы на руны и проследив, чтобы сияющий порошок покрыл каждый завиток и каждую палочку, я вытерла руки о штаны. Вот так. И никакая сволочь теперь не сможет ни подпитаться от артефакта, ни воспользоваться им в своих целях, поскольку он будет слушаться только хозяйку, то бишь, меня. А спрятать… потом обязательно спрячу. А сейчас… мне еще нужно успеть взглянуть на одну вещь — и в путь. Простите, Райт, Артем, Свят… Слишком многое зависит от моего выбора… Я не могу позволить себе рисковать почем зря, если заранее знаю итог… Простите…

Я внимательно всмотрелась в узоры рун. Исход моей следующей попытки — каков он?.. Твоя власть над временем — моя власть над временем… Ты видишь и знаешь — я вижу и знаю… И я увидела. Четко увидела то, чем однажды закончится история моих скитаний. В мельчайших подробностях увидела то, что ожидало меня по завершении очередного круга Судьбы.

Торопясь на важную встречу, я свернула с Облачной дороги на парковую тропу и, прошмыгнув через арку, углубилась в лес. Под ногами приятно шуршала прошлогодняя хвоя, перекликались, прыгая с дерева на дерево, проворные белки, ухали, беседуя друг с другом, совы. Осторожно отводя от лица ветви, я добралась до круглой полянки и несколько мгновений тихо ею любовалась.

Из таинственных глубин парка выбегал мелкий, извилистый ручеек и, весело журча, впадал в крошечное, круглое озеро. С одной стороны к озерцу подступали величественные ели, чьи дрожащие тени отражались в чистой и прозрачной, как стекло, воде, а с противоположной — раскинулась поляна из нежно-голубых металий. Роскошный цветочный ковер спускался до самой кромки озера, и несколько крупных венчиков зигзагообразной дорожкой пробегали по поверхности воды, указывая путь к изящной беседке, что стояла на крошечном островке. На фоне темного леса отчетливо вырисовывались стройные белые колонны и куполообразная крыша, увитые цветущим плющом, а порхающие вокруг нее вездесущие феи при виде меня приветственно защебетали, приглашая на огонек.

Подойдя к воде, я осторожно допрыгнула до первой металии и замерла, вытянув руки и удерживая равновесие. Можете мне не верить, но мелкое на вид озерцо на самом деле очень глубоко, а вода — ледяная. Однажды, помнится, я туда все-таки упала… Вылавливали меня долго и без удовольствия. К тому же, я насмерть перепугала илоний — небольших, светящихся в темноте рыбок. А в такую темень и не мудрено загреметь в воду — и рук-то своих толком не видать, что уж о цветах говорить…

Щебечущая стайка фей подлетела ко мне, и милые создания удобно устроились на моих плечах, руках и голове, освещая путь. Я же, перепрыгивая с цветка на цветок, привычно преодолела этот непростой путь и, быстро взбежав по ступенькам, крепко обняла своего брата. Райт. Странно, что я не узнала тебя сразу по твоему имени, наверно, слишком уж долго мы не виделись…

— Если бы только знала, как мне неохота туда ехать, — вздохнул он. — Можно подумать, у меня здесь дел мало…

— Так не езди! — вырвалось у меня. — Почему не съездит кто-нибудь из Совета?..

— Магистр требует члена правящей семьи, — Райт недоуменно пожал плечами. — Отец не может поехать, сама знаешь. А больше — некому.

— А как же я? Ты ведь совсем недавно приехал и даже с дороги не успел отдохнуть! Почему я не могу съездить? — возмутилась я. — Мне вот как раз — совершенно нечем заняться! Вайлин я приструнила, с Властителем равнин — все дела обсудила…

— А теперь попробуй отпроситься у отца, — ехидно посоветовал мой собеседник. — И в очередной раз узнаешь о том, что ты, во-первых, слишком мала и нескоро еще дорастешь до уровня посланника, а, во-вторых, что женщинам в принципе нельзя поручать дипломатические дела.

— Дискриминация! — обиженно насупившись, проворчала я. — Я немногим младше тебя, это раз, и почему-то отец не вспоминает о том, что я женщина, когда поручает разбираться с Властителем равнин, это два!

— А, может, потому и поручает, — пряча улыбку, заметил брат.

Не найдясь, что ответить, я пробормотала себе под нос что-то невразумительное и тяжко вздохнула.

— Ладно, мне пора, — мой собеседник сочувственно потрепал меня по плечу. — Не грусти. Я только туда и обратно. Быстро во всем разберусь — и вернусь домой.

Несколько мгновений я внимательно всматривалась в его лицо, а потом, кое-что придумав, проворно спихнула Райта в воду.

— Райлит!.. — возмущенно рявкнул он. — Ты что творишь?!

— Ты не поедешь! — звенящим от волнения голосом крикнула я. — Поеду я — и точка! Передавай отцу от меня привет!

И с улыбкой продемонстрировала ключ от порталов, который успела ловко умыкнуть у него во время падения. Мой собеседник, сердито сверкнув глазами и выругавшись сквозь зубы, устремился ко мне, дабы отнять ключ, но пока он добирался до беседки, я уже оказалась на берегу. Помахав ему на прощание своим трофеем, я задорно ухмыльнулась и бегом помчалась через лес к воротам. И черта с два он меня догонит — я всегда быстрее бегала!

Райт не поедет — я поеду! Не для того я, пыхтя, создавала Колесо судьбы и Колесо времени, запуская последнее, чтобы опять терять память и бродить по лесам и полям в поисках сего артефакта, а потом — вмешиваться в судьбы незнакомых людей! И не для того я две тысячи лет скиталась по мертвым мирам, чтобы опять проходить по этому порочному кругу! И никто, кроме меня, не сможет обвести вокруг пальца вождя мертвых! Я знаю его, как облупленного, один раз уже обманула — перехитрю и сейчас. А выкачать из меня память, заменив ее пустотой, а потом оставить мое тело в своих рядах, как он поступил с Райтом — у него не получится! У меня все еще с собой оберег брата, да и в слабых местах зомби я неплохо разбираюсь.

Стрелой пролетев по Облачной дороге, я выскочила за ворота, остановилась перевести дух и посмотрела вниз. Земля, лежащая у моих ног, сладко спала, убаюканная теплом уютной летней ночи. Подернулись туманной дымкой леса, слабо вскрикивали во сне птицы, лениво шуршала задремавшая река… Нет, никакой войны не будет. Я постараюсь. Я сделаю все возможное и невозможное. И никто никогда не узнает о том, что случилось с нами две тысячи лет назад. Никто, кроме меня. Я заварила эту кашу — мне ее и расхлебывать. И я расхлебаю. Расхлебаю и попрошу добавки.

Улыбнувшись, я открыла ключ, отыскивая цвет Шалейна. Синий, если я ничего не путаю… Все очень просто — туда и обратно. А потом — разыщу Свята. Сколько можно уже играть в кошки-мышки, которую нашу жизнь продолжается эта игра… Надоело. Разыщу и скажу харту в лицо все, что я о нем думаю, понравится ему это или нет… А там — хоть трава не расти. Если опять струсит — сам виноват… Но что-то мне подсказывает, на сей раз он не струсит. Действительно, сколько ж можно уже…

Дожидаясь, пока ключ отыщет путь в приграничный мир, я с нежностью посмотрела на задремавший Тхалла-тей. Спали дома, спали парки, спали люди… Лишь вяло проплывали мимо меня фииты, неся свою непростую службу, да неугомонные феи, зевая, махали на прощание ручками, о чем-то перешептываясь между собой…

Да, все, что ни делается, все к лучшему…

И теперь жизнь вернулась на круги своя. И этот мир вновь принадлежит мне, как и я — стала органичной его частью. С каким же трудом я отыскала ведущую в него дверь… И будь я проклята, если вновь позволю какому-нибудь подлецу разрушить свое хрупкое счастье!.. Счастье, которое я так долго искала, создавала, спасала… Которое я собирала по кусочкам из осколков своей памяти…

Счастье быть тем, кем я рождена. Кем я была всегда. Нет, не павшим воином, а дейте.

Магом Слова.

И, елы-палы, меня буду называть так — и только так! Даже если мне придется пройти через очередную одну смерть! Да, у меня есть выбор — навсегда затеряться в мертвых мирах, не проходя каждую новую жизнь по одному и тому же порочному кругу в попытках обрести себя… Но разве это жизнь? Нет. И мой выбор — риск. А раз у меня никогда ничего не получалось с первого раза… Бог троицу любит…

— Райлит!.. — раздалось за моей спиной грозное шипение колдуна.

Поздно! Поздно, доктор, я уже умер! Моих близких ты все равно убьешь, медленно ли быстро — исход один. Даже если ты сдержишь свое пресловутое Слово… Ты сам сказал, в тебе слишком мало от дейте. А во мне — слишком много. Слишком много, чтобы рискнуть судьбой своего народа ради сомнительной жизни трех человек…

Я обернулась и, с холодной насмешкой взглянув на своего врага, выхватила клинок и полоснула им по своей правой ладони.

— Давай, убивай их. Или меня. Позже сочтемся. Я сама тебя найду, когда вернусь. А я всегда возвращаюсь.

В мою спину полетел прицельно пущенный клубок ветвистых молний, и как факел вспыхнул непробиваемый костюм дейте. Вспыхнул, медленно сгорая в колдовском пламени и оставляя в моем распоряжении несколько драгоценных секунд. Пригнувшись, я ничком упала на камень и, стиснув зубы, через безумную боль, отвращение и слезы, собственной кровью написала в центре артефакта, под рунами имени, одно-единственное слово.

Нет, не «Райлит».

«Кассандра».

Эпилог

— Сейчас я отдерну занавеску…

а за ней стоит… хрустальный графин…

— Шурик!.. Так вы же телепат!..

Из кинофильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Мать моя женщина, это что же у меня такое под кроватью-то творится!.. Это же… просто ужас какой-то!.. Громко чихнув и больно стукнувшись головой об услужливо подвернувшуюся деревяшку, я мрачно посмотрела на гору пыли. Ну, некогда мне убираться, некогда!.. У меня — сессия в самом разгаре, а допуска до нее пока нет! А учить столько… И читать!.. Мама-а-а, роди меня обратно… Разве ж тут до уборки!.. Впрочем, когда у меня вообще до нее руки доходили?..

Я нерешительно оглядела мирные скопления домашней пыли, что, вперемешку с паутиной, фантиками от конфет и какими-то бумажками безнаказанно засоряли мою жилплощадь. Кабы не закатившаяся под кровать единственная ручка — в жизни бы сюда не полезла. Интересно, кстати, а где ручка-то? Поминутно чихая, я принялась осторожно ворошить мусор. Все, на каникулах займусь капитальной помойкой хаты, пока она действительно не превратилась в то самое скопище мусора…

Ручка отыскалась в самом дальнем и грязном углу. Брезгливо сдув с нее пыль, я осторожно попятилась, намереваясь выбраться из-под кровати, когда краем глаза заметила среди конфетных фантиков подозрительное шевеление. Меня — как ветром сдуло!

— Мама! — я с визгом отскочила от кровати и испуганно прижалась спиной к шкафу.

Этого мне еще не хватало! Тараканы!!! Хотя, их-то хоть тапком прибить можно, а если — мышь?! А у меня на всю живность — аллергия и никакие кошки не помогут!.. И, к тому же… И, к тому же, мы это уже проходили!.. Дежавю?.. Или мне просто показалось, что однажды такое со мной происходило?.. Мистика, граждане… Я ведь не каждый день залезаю под собственную кровать и точно знаю — подобного со мной давно не случалось!.. В том смысле… Ай, ладно. Показалось и показалось.

Мрачную тишину разорвал телефонный звонок, отвлекая меня от невеселых мыслей. Я, с недоверием покосившись на кровать, все-таки взяла трубку.

— Алло?

Звонила Ритка. Как обычно, дражайшая однокурсница жаждала поделиться со мной сведениями, добытыми на консультации, которую я самым бессовестным образом прогуляла. Нет, ну скажите, кому охота в наши сибирские минус тридцать пять градусов тащиться в страшную даль, к черту на кулички, да еще и с двумя пересадками, дабы прослушать скучные рассуждения о том, как плохо нам придется на экзамене?.. Мне вот — лень, например. Я лучше посижу дома, в тепле, правда, весьма относительном, и попытаюсь вдолбить в свою голову хоть что-нибудь из теории литературы…

— Короче, туго нам придется, — замогильным голосом вещала меж тем подруга. — Особенно, тебе.

— А мне-то почему? — встрепенулась я.

— А сама не догадываешься? — ехидно спросила Ритка. — На семинары надо было ходить! И на лекции — хотя бы для того, чтобы препод тебя в лицо знал!

Я кисло улыбнулась и пробурчала что-то невразумительное.

— Ладно, у меня запасные «шпоры» есть, — сжалилась надо мной она. — У нашей отличницы Лапшиной выклянчила. Не горюй, не пропадем!

— Рит, чтобы я без тебя делала, — с чувством поблагодарила я.

— Да ладно тебе, — отмахнулась подруга. — Свои люди — сочтемся! Ты, главное, не перепутай, как в прошлый раз, аудитории и не ломись со своей литературой к физикам!

Я снова погрустнела. Нда. На прошлой сессии надо мной гоготал весь университет. Я только-только перевелась из прежнего университета в этот, свою группу толком в лицо не знала, преподавателей — тем более. И, изучая расписание экзаменов, проглядела подписанную к номеру аудитории крохотную буковку «а». И пошла сдавать зарубежную литературу… к физикам. Преподаватель, естественно, тоже меня не узнал, а потому сказал: сиди, мол, я тебя буду по всему материалу гонять. Я и сидела… Просекла ситуацию только тогда, когда на меня градом посыпались вопросы по электричеству и полупроводникам. И еще преподаватель попался такой, знаете, очень живенький — не ждал, пока я соберусь с мыслями и объясню ему, что просто аудитории перепутала, а сыпал и сыпал вопросами… В итоге я молча сунула ему под нос зачетку и указала на наименование моей специальности. Он, увидев слово «филология», опешил от изумления, а остальные присутствующие от смеха тихо сползли под парты… А мой экзамен к тому времени успел благополучно закончиться.

— Ладно, не буду тебя отвлекать, Касси, — прощебетала Ритка. — До встречи на экзамене!

— Угу, — я уныло повесила телефонную трубку.

И вздрогнула. Нет, товарищи, у меня на почве учебы точно поехала крыша… Я никак не могла отделаться от ощущения, что где-то прежде я это уже… видела. Может, у меня просто так называемый день сурка? И я попала в какую-нибудь там временную петлю? Бред. Но, странно — когда я разговаривала с Риткой, я точно знала: сейчас она мне скажет по порядку сначала о результатах консультации, потом — припугнет, потом — пошутит… Да что же со мной происходит, ась?!

После разговора с подругой настроение испортилось окончательно. Побродив по комнате, я угрюмо посмотрела на книги, которые огромными кучами громоздились на столе, на стуле, в кресле, на полу и даже на кровати. Что поделаешь, если я слишком ленива и читать книги в течение семестра не хочу… Зато, в преддверии экзаменов эта радость буквоедов стекалась в мою небольшую квартирку из всех подручных библиотек, обреталась там достаточно долго и возвращалась назад лишь после уплаты солидного штрафа… И читать это удовольствие сейчас, когда и без того на душе погано… Ну, не откладывать же на завтра то, что можно отложить на послезавтра…

И я решительно удалилась на кухню, заварила кофе, закурила и уткнулась носом в какой-то журнал. Хуже, чем есть, все равно уже не будет… Крыша уже поехала, будем ждать галлюцинаций. И если на моем столе вдруг окажется маленькая зеленая ящерица в желтую крапинку — я и не удивлюсь…

Журнал оказался настолько нудным, что я, как-то совершенно незаметно для себя умудрилась задремать и проснулась лишь тогда, когда горячий пепел упал мне на руку. Ойкнув и выругавшись, я открыла глаза… и снова их закрыла.

— Да что же это такое, елы-палы?..

Я медленно посчитала до двадцати и осторожно приоткрыла один глаз. Настырное видение исчезать и не думало! Представьте себе, товарищи, на моем кухонном столе сидела ящерица! Небольшая такая, симпатичная и зеленая ящерица! Но, спрашивается, откуда у нас в Сибири зимой может взяться подобное земноводное?! Откуда?! Вот и я не знаю! А она действительно там сидит! Это также верно, как и то, что пепел минуту назад обжег мою руку! Сидит, мерзость, и щурит на меня нахальные желтые глаза! Как будто, так и надо!

И я не придумала ничего лучше, чем швырнуть в нее журналом:

— Сгинь, нечисть!.. Пошла вон, кому сказала!..

Ой-е-е-е!.. И это уже было! Точно — было… Я изумленно уставилась на существо, а оно — на меня. Так, скажите мне, что я сошла с ума — и я вам поверю. Потому как я не просто верю в существовании странной ящерки, я еще и знаю, как ее зовут…

— Яти?.. — неуверенно вопросила я.

Ящерка, поднырнув под журналом и проворно перебирая крошечными лапками, пересекла стол и свалилась ко мне на колени. А я и не подумала визжать или вопить, а лишь посмотрела в ее мудрые, понимающие, янтарные глаза. И, уже не удивляясь, встретила спокойный взор своего отражения — необычной девушки, очень похожей на меня…

Встав и пересадив Яти на свое плечо, я на негнущихся ногах проследовала в коридор к зеркалу и с подозрением уставилась на себя. Нет, не на себя. Такой я могла бы быть, если бы не подстригала регулярно волосы и не портила их всякой парикмахерской дрянью. То бишь — сто лет назад… Или — три тысячелетия?.. Я прижалась лбом к холодному зеркалу, а отражение ободряюще улыбнулось мне и подмигнуло. И это притом, что выражение моей физиономии особой радостью не лучилось, а было несколько унылым и кислым. Еще бы… не каждый день… ты… вспоминаешь?.. Вспоминаешь, Касси…

Я медленно подняла голову. И прежнее имя вспомнилось само собой, а за ним — потянулась длинная цепочка следов памяти. Райлит?.. Отражение утвердительно кивнуло и, закатав рукав куртки, продемонстрировало мне старинный браслет, изящно сплетенный из тонких звеньев цвета лунного серебра. Я послушно полезла под свитер. Точно, и у меня такой же, только на правом запястье, а не на левом…

Зажмурившись, я вновь прижалась лбом к зеркалу. Жаль, здесь ты не можешь нормально со мной поговорить… Я пока еще не помню стольких важных вещей… Помню лишь, что у нас с тобой есть какое-то общее дело… И я точно не сошла с ума. Я просто родилась в другом мире. В волшебном мире. В живом мире. И я безумно хочу вернуться туда. Навсегда… И я вернусь. Сейчас. Я всегда возвращаюсь.

Я вопросительно посмотрела на ящерку:

— Поехали?..

г. Новосибирск.

Зима-лето 2006 г.

Content

Дарья Гущина
Выбор павшего. По следу памяти

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог