Андрей Мартьянов

Бич Божий

Автор искренне благодарит:

– Николая Крылова (Санкт-Петербург) – за придуманную им «теорию Крылова», полностью реализованную в романе, и постоянную помощь в создании такового.

– Ирэну Бленд и Ольгу Черную (Израиль) – за поддержку на расстоянии и твердое желание прочесть данный том поскорее.

– Сергея Казакова (Санкт-Петербург) – просто потому, что его надо поблагодарить.

– Критиков (имен не упоминаю), материвших меня на чем свет стоит, – только злее стал.

– Мастеров, игроков и техническую группу Не-Хоббитских игр-2006 – за путешествие в живой мир эпоса fantasy. Особое спасибо – ментам из команды безопасности.

– Ребят из Музея бронетанковой техники (Кубинка) – за консультации и отлично организованный праздник на День танкиста.

…Спасибо всем, кто вольно или невольно наводил на нужные мысли и слова.

ЦИКЛ «ВОЙТИ В БЕЗДНУ» ПОСВЯЩЕН СТИВЕНУ ХОУКИНГУ И ДЭНУ СИММОНСУ – УЧЕНОМУ-ФИЗИКУ И ПИСАТЕЛЮ-ФАНТАСТУ, ЧЬИ ВЫДАЮЩИЕСЯ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ ПОДУМАТЬ О БУДУЩЕМ.

И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет.

Откровение, 10: 5–6

Нет никакого сомнения, что мир сотворен не во времени, но вместе со временем. Ибо что происходит во времени, то происходит после одного и прежде другого времени, – после того, которое прошло, и прежде того, которое имело быть.

Блаженный Августин, «О Граде Божием», 11:7

Чудес не бывает.

И. В. Сталин.

ПРЕДВАРЕНИЕ

Записал капитан Казаков

Тогда Веня с невероятно грустным видом заверял, будто он смертельно устал и не видит перспектив. А мне, наоборот, было интересно, что нас ждет в будущем.

Признаюсь: свой интерес я удовлетворил в полной мере. Никому ничего подобного не пожелаю. Вы поймете почему.

Мои воспоминания и рассказы участников этой истории я попытался хоть как-то систематизировать и избавить от кажущейся человеку постороннему сумбурности. Надеюсь это удалось вполне – по крайней мере, я думаю, что своеобразная летопись наших общих приключений подходит к логическому финалу.

Веня, наоборот, заверяет, что у любого приключения всегда есть то или иное продолжение. Ему виднее – он умный.

* * *

Следующая запись, сохранившаяся в памяти ПМК, датируется 2284 годом. Я не переврал и не извратил ни слова, все так и было.

* * *

Доктор Гильгоф иногда навещает нашу базу, благо недалеко – до висящего на высокой орбите Афродиты «Кронштадта» всего сорок минут лету на обычном военном челноке класса «планета-космос». Вениамин Борисович привозит стандартный набор гостинцев в виде литра-другого водки, шоколада и витаминизированных сухофруктов. Знает, что стандартные пайки мне смертно надоели, а без спиртного никак не обойтись, летописные «наркомовские» сто грамм выдают редко и нерегулярно.

Новогодние праздники 2284 года прошли относительно безмятежно, серьезных боев не было – противник перегруппировывал силы, да и вообще начал терять желание воевать всерьез: жертв и так не счесть – за минувшие полгода погибло не меньше двухсот тысяч с той и другой стороны (я говорю только о боевых столкновениях, погибших среди гражданских лиц по самым разным причинам в два раза больше).

Месяц назад нам начали делать прививки – среди эвакуированных отмечены вспышки ретровирусных инфекций и даже лептоспироза, завезенного на Афродиту с Земли: карантинная служба проморгала. Само понятие «инфекционные заболевания» до начала эвакуации считалось узкоспециальным, цивилизованные страны позабыли о массовых эпидемиях два века назад, вакцинацию отменили, а бульшую часть патогенных микроорганизмов упрятали в пробирки или вообще истребили, как вирус натуральной оспы в ХХ веке.

Это не первый и не последний симптом наступления каменного века. Несмотря на то что мне сейчас приходится активно участвовать в полевых акциях – каждая пара рук на счету, – я сохранил все прежние привилегии, включая допуск к секретной информации по одной из высших категорий. От некоторых сводок волосы дыбом встают: в лагере беженцев 115 отмечено несколько случаев каннибализма – как вам такое? Снабженцы о нем просто забыли; файл или невзначай затерли, или произошел сбой в компьютерах интендантской службы, в результате продовольствие не доставляли больше месяца. Виновные расстреляны, но кому от этого легче?

Или вот, к примеру. Медики бьют тревогу: в наземных частях стремительно распространяется чесотка, а чем лечить? Необходимых препаратов попросту нет – не запасли, не предвидели такой оборот. Количество острых отравлений учету не поддается, много несчастных случаев из-за неумелого обращения с техникой. Универсальной валютой стали продукты и медикаменты, хотя их распределение строжайше контролируется: человеческую природу не исправишь – воруют. Сделки между некоторыми губернаторами выглядят примерно следующим образом: ты мне – двадцать тонн зерна, я тебе – двадцать пять инженеров-нефтяников. По рукам?

Охарактеризовать происходящее вполне можно словами «хаос», «кавардак» и «абсолютная неразбериха» – более адекватных терминов подобрать не могу при всем желании. Операция «Одиссей», сиречь массовая эвакуация из Солнечной системы, была вполне успешно (даже с небольшим перевыполнением эвакуационного плана) завершена полгода назад, но вот проект «Возрождение» забуксовал сразу – за несколько месяцев нельзя воссоздать и запустить сложнейший экономический механизм, а без налаженной экономики нет цивилизации.

Мешает не только шоковое состояние большинства эвакуированных – люди пребывают в апатии и безразличии, надеясь исключительно на власть, которая и так выбивается из последних сил. Обстановка на Афродите психологическому комфорту не способствует, бытовая неустроенность лишь один из факторов воздействия на массовое сознание. Гильгоф не зря предрекал большую драку за ресурсы – боевые действия начались на планете еще в сентябре прошлого года, и остановить их нет никакой возможности: правительства отказываются от любых компромиссов.

Веня однажды сказал, будто я плохо разбираюсь в политике. Может быть, это верно, но сейчас любой болван поймет, что ожесточенные территориальные споры, борьба за нефть, газ, полезные ископаемые, наиболее удобные выходы к морю и прочие естественные блага однажды закончатся тем, что данные блага некому будет использовать.

Россия и Германия заблаговременно обследовали ранее не заселенные районы планеты, избрав для высадки полуостров Рыбинского, названного по имени одного из первых географов Афродиты. Полуостров очень большой – восемь миллионов квадратных километров, едва ли не половина площади старой России. Расположение удобное – Южное полушарие, стабильный климат, от материка его отделяет горный хребет, леса-поля-реки, колоссальное количество природных ресурсов, – вроде бы живи да радуйся!

Жить-то живем кое-как, а вот радоваться нечему – заклятые друзья, США, Китай и Азиатский дракон, потребовали дележа. У них, мол, земли поплоше и поскуднее, а жадные европейцы во главе с «тоталитарными империями» злодейски попрали священное право человечества на справедливое распределение общего богатства. «Человечеством» они считают исключительно себя, любимых.

Соперникам поначалу вежливо отказали. Они намека не поняли и начали захватывать земли, находящиеся под нашим суверенитетом, в полной уверенности, что мы на конфликт не пойдем.

И началось. Отдельные стычки с перестрелками между передовыми отрядами вылились в серьезные бои, политики не прекращали излюбленную игру с нотами протеста, высылкой дипломатов и громкими заявлениями, потом началась большая война.

Мало нам было потери многих миллиардов людей, оставшихся на Земле! Привычка резать друг дружку по любому поводу оказалась неискоренимой, кроме того, надо было выбросить накопившуюся отрицательную энергию: виноватой во всех случившихся бедах объявлялась противная сторона, и старинный принцип «они плохие только потому, что не наши!» возобладал даже в то время, когда нам больше всего требовались единение и совместная работа по выходу из глубочайшего кризиса.

По счастью, велись только наземные бои, без массированного использования космических флотов и оружия массового поражения. Политики знали, что в противном случае основная цель – спасение человеческого сообщества – окажется недостижимой. Потратили море денег, пошли на огромные жертвы, с невероятными усилиями вытащили с гибнущей Земли несколько сот миллионов и тут же загубили их в бессмысленной бойне. Очень здорово, просто восхитительно! Прекрасный завершающий аккорд, достойный финал цивилизации прямоходящих диких обезьян, ошибочно именующихся людьми.

ВКК лишь изредка оказывали огневую поддержку частям на поверхности Афродиты, но никогда не переходили границу, за которой отчетливо маячил Апокалипсис Номер Два. Зато полевые части веселились от души.

Отлично помню первую высадку на «оккупированные территории» – это было на северо-востоке «Рыбки», как мы сокращенно именовали полуостров. Америкосы уже успели отгрохать здесь барачный городок и начали бурить скважины, возвели несколько оборонительных линий «на всякий случай» и перебросили с севера немаленький гарнизон.

Мне, как всегда, повезло, – едва вывалившись из десантного катера и отбежав на десяток метров, я споткнулся о камень и полетел носом в серую грязь. Секунду спустя в катер угодил плазменный разряд, почву тряхнуло, завизжали раскаленные металлические осколки, но ни единый меня не задел. Столбы дыма, пылища, шипение энергетических разрядов, трещат статические разряды отражающих силовых полей – для человека понимающего и увлекающегося войной нет картины милее сердцу. Одна беда – здесь могут убить насмерть, мокрого места не останется (незнакомого мне сержанта группы поддержки, находившегося всего в трех шагах, начисто испарило плазменным «плевком»).

На всю операцию было отведено сорок минут, а мы воевали семь часов – каково?! Никто и представить не мог, что будет оказано столь активное и мощное сопротивление. Командную группу уничтожили в полном составе, защитные поля челнока не выдержали, корпус лопнул, выбросив ослепительно белое пламя, по маске моего шлема поползли багровые буквы «связь отсутствует». Еще через полминуты накрыло транспортер осуществлявшего тактическое руководство майора Евстигнеева, и я остался старшим по званию и должности – на поле боя я не штаб-офицер, а армейский капитан, большие чины нужны только для чистенькой штабной работы.

…Когда некоторые инфантильные личности из того же штаба базы с нездоровым любопытством спрашивают «расскажи, как было» и требуют кровавых подробностей, я всегда отсылаю их к соответствующей матери. Может, в плохой беллетристике и принято швыряться мозгами-кишками и расплескивать литры крови, но в жизни реальной война выглядит совсем не так, как в романах и кино. Бой в тесном соприкосновении с противником, а особенно руководство таким боем – это крайне серьезная и очень тяжелая работа; грамотное управление основано на определенных фундаментальных законах военной науки, столь же непреложных, как законы Ньютона. Солдат может сколько угодно «стрелять», но прежде всего он должен не только стрелять, а попадать, причем именно в того, в кого нужно попасть в данный момент.

Операцию я практически провалил, впервые в жизни. Вызвал две роты подкреплений – потери личного состава в первые же полчаса превысили сорок процентов, техники – шестьдесят. Превысил отведенный лимит времени почти в десять раз. Допустил массовую гибель гражданских лиц при «освобождении» поселка. Сам, как и обычно, не получил ни царапины.

За такое обычно разжалуют и под трибунал отдают, но тут – хоп! – командование выразило благодарность и представило к награде. За что спрашивается?

А за то, что у других было еще хуже. В эпоху высокотехнологичных войн мы разучились вести сражения в стиле ХХ века – слишком надеемся на авиационную и космическую поддержку, умное оружие, помощь ИР и прочие современные штучки. Азиатскую войну шестьдесят четвертого года выиграла техника, люди только на кнопки нажимали. Маленькие спецоперации, например освобождение заложников или захват какого-нибудь важного объекта, осуществляет горстка специально обученных профи высокого класса, а не обычные солдаты. Воевать так, как предки в Сталинграде или на Бородинском поле, буквально стенка на стенку, теперь никто не умеет – опыта нет. Придется учиться заново и вспоминать упомянутые мною законы тактики, чтобы свести санитарные и безвозвратные потери к минимуму.

Рассказывая об этой истории доктору Гильгофу, заглянувшему на базу в последних числах февраля, я отметил, что за минувшие полгода мы все-таки начали соображать что к чему и стали беречь людей. По крайней мере, все чаще используются автоматические боевые машины, поступило предложение использовать в боях на севере андроидов, но его сразу отвергли – искусственных людей мало, восполнить их численность не получится, производство синтетиков свернуто до лучших времен.

– Лучшие времена? – Веня мрачно посмотрел на меня поверх очков. – Какие «лучшие»? Не видите, что творится? Называя вещи своими именами – полный пи…

– Доктор! Ну что за лексика? Вы хоть и в казарме, но ведите себя прилично!

– Я еще и не такое могу сказать, – огрызнулся Гильгоф. – О чем вы вообще думаете? Боевые машины, андроиды… В начале XXI века, еще до восстановления монархии, один российский президент всерьез задумывался о создании гигантских человекоподобных роботов, которые должны были охранять границы. Может, прикажете возродить этот проект? Представляете, шагает такая штука метров пятнадцать ростом и топчет всех, кто под ноги попадется… Хватит играть в солдатиков, капитан. Оглянитесь!

Я послушно оглянулся, в сотый раз увидев пластиковые панели, которыми были обшиты стены комнатки, рассчитанной на четверых человек. На дальней стене красуется старая репродукция из «Плэйбоя» – блондинка Мадлен Кроуфорд, первая дива Голливуда, с козьим взглядом и бюстом пятого номера. Где-то она теперь, бедняжка?

Веня тем временем безостановочно тарахтел: ругался, обличал, перемывал косточки и стращал «будущим без будущего». «Все плохо» – вот главный постулат. На втором месте – «будет еще хуже» и на третьем – нечто похожее на «мы все умрем». Неудержимый поток самого черного пессимизма, разбавленного горькими слезами, проливаемыми по замечательному прошлому и упущенным возможностям. Чаще всего в бурной речи доктора мелькали слова «если бы»: если бы мы знали об «аномалии» раньше, если бы правительство изменило свою политику, если бы можно было…

Я усердно пил водку, кивал и делал вид, что слушаю. Ничего, скоро Вениамин Борисович выдохнется и приступит к конструктиву – начнет изобретать варианты всеобщего спасения. Обычная культурная программа, он прилетает ко мне для того, чтобы всласть выговориться и получить необходимую дозу сочувствия. Но сегодня Веня чересчур увлекся: он солировал уже больше получаса, хотя раньше хватало десяти минут. Означает это одно – случилось нечто серьезное.

– …Уверенности в том, что мы выживем, никакой, – провозгласил Гильгоф настолько громко, что в стену постучали (в соседней комнатушке спали мои коллеги по ремеслу). Веня осекся и понизил голос едва не до шепота. – Капитан, я без борьбы не сдамся… До определенного момента, конечно. Если в ближайшие годы выяснится, что перспектив никаких, я…

– Договаривайте, раз уж начали, – попросил я. Алкоголь настроил меня на благодушный лад. – Что вы сделаете? Устроите военный переворот и начнете рулить правильно? Супергерой, спасающий мир?

– Что вы! – замахал руками доктор. – Человек с моей фамилией и внешностью не может управлять Российской империей! Пример с Львом Троцким меня не убедит, это казус! Вы еще предложите какому-нибудь Гансу-Дитриху Миттельбрехенмахеру занять пост президента Новой Палестины!

«Новой Палестиной» на Афродите именовался остров в океане, куда эвакуировались бывшие подданные Израиля, вообще не принимавшие участия в нынешних конфликтах, – маленькое государство провалилось из техногенной эпохи прямиком в XIX век, но там по этому поводу никто не комплексовал. Первое время вполне можно прожить, занимаясь исключительно сельским хозяйством, электростанции и заводы можно построить потом, лет через десять-двадцать, когда (и если) все устаканится.

– А что тогда? – я взглянул на разгорячившегося доктора. – Других способов спасти мир я не вижу. Если только заставить всех, от младенцев до старух, ходить строем – очень действенный метод, знаю на своем опыте.

– Вам бы все шуточки… Знаете, что я торчал на станции «Голиаф» в системе Проксимы почти месяц?

– Откуда? У меня нет времени отслеживать ваши перемещения по обжитому радиусу. Насколько я помню, «Голиаф» – это медицинский центр ВКК?

– Угу. И заодно карантинная зона для тех, кто улетал с Земли последними.

– Никто не заразился, надеюсь? – Я знал, что такое план «Аттила» и чем закончилась история земной цивилизации.

– Никто… Здесь душно, давайте пойдем погуляем.

Основные военные базы на полуострове Рыбинского поименовали без изысков: «Синяя», «Желтая», «Красная» и так далее. Мы находились на «Красной» – шестьдесят второй градус южной широты, восточное побережье макроокеана Афродиты. Местность живописная: зеленые холмы, полого спускающиеся к морю, серебристый океан, масса деревьев – на этой планете нет животной жизни за исключением видов, привезенных с Земли, зато растительность эволюционировала в самые замысловатые формы. Есть даже деревья-хищники, способные перемещаться с место на место и пожирать своих собратьев. Только ходят новоявленные энты медленно, не больше сорока метров за стандартный год.

Веня явно боялся, что нас подслушают, и потащил меня на берег. Было жарко, гигант Сириус палил нещадно, небо после полудня стало желтовато-молочным, будто затянутым легкими облаками. Крупная белая звезда ослепляла, пришлось надвинуть форменную кепку на самые глаза.

– Здесь можно купаться? – Доктор критически осмотрел дюны кварцевого песка. – Очень давно не залезал в открытую воду, последний раз – на Гермесе, когда Коленьку спасали.

– Можно, – я кивнул и начал расстегивать куртку – идея пришлась по душе. – Акул, да и всех других рыб, в океане нет – эксперименты по адаптации земных видов только начинают проводиться. Говорят, это позволит отчасти решить продовольственную проблему.

– Лучше бы хлеба побольше выращивали, – проворчал Веня, бросил одежду неопрятной кучей, почесал заросшую густым черным волосом грудь и шумно нырнул в теплые волны. – Эх, здорово! Никакого сравнения с такими немыслимыми извращениями, как ультразвуковой душ! Из воды мы вышли, в воду и уйдем!

– Это вы о чем? – переспросил я и всей тяжестью бухнулся в воду. На губах появился жгучий привкус соли. – Видите вершину рифа? Чуть правее? Наперегонки?

– Где мне с вами соревноваться? – Веня громко фыркнул, будто тюлень. – Вы молодой здоровяк, каждый день – физподготовка, а я давлю задницей кресло в кабинете, брюхо отращиваю… Три-четыре, поплыли!

Я обошел доктора примерно на двадцать секунд – зря он прибеднялся. В конце концов, ему всего лишь сорок три года, самый расцвет…

Сидеть на вершине рифа было удобно и приятно: мягкие кораллы почти аналогичные земным, накатывают теплые волны, вода хрустально-прозрачная – можно рассмотреть дно на семиметровой глубине.

– Думаете, Имперская Безопасность не успела напихать сюда подслушивающих устройств? – с преувеличенной подозрительностью комического персонажа детективной повести осведомился доктор, потыкав ладонью в разноцветные кораллы. – Нет? Ну и отлично.

– Только давайте побыстрее, Вениамин Борисович, – попросил я, жмурясь. – Десять минут под лучами Сириуса равны часу, проведенному под земным Солнцем. Очень уж агрессивная звезда. Кожа облезет, а чесаться в боевом костюме неудобно.

– Договорились. Весь рассказ займет три минуты. Итак, по поводу «Голиафа» и моего там времяпровождения…

Три минуты превратились в тридцать, и, хотя мы постоянно залезали в море освежиться, я потом скребся полторы недели – сгорел чуть не до пузырей – и получил втык от начальства за нарушение техники безопасности – летом на Афродите следовало избегать долгого загара, чревато последствиями, включая рак кожи: ультрафиолета здесь переизбыток.

Вечером доктор улетел обратно на БСФ «Кронштадт». Следующие дни я ходил практически оглушенным, осознавая полученную информацию. Не верилось.

Поверить пришлось через много лет.

* * *

Спустя девяносто три дня после этого разговора, 29 мая 2284 года нас перебросили в квадрат «Семь-Дельта-Три». Горный массив на пятьдесят первой параллели, безымянная долина, где начали разработку радиоактивных урановых руд, была захвачена американским спецназом без всякого сопротивления – никто не думал, что они решатся на такое глубокое проникновение в нашу зону влияния. Вскоре после атаки туда перебросили по воздуху целую дивизию. Скорее всего, эта акция была показательной, нам давали понять, что в покое не оставят – подвиньтесь, сволочи! Русско-германский союз двигаться не захотел.

Акцию возмездия спланировали за несколько часов, задействовали все доступные силы, включая новейшие технологии «МП» – десантные модули с людьми и бронетехникой будут переброшены в указанный квадрат мгновенно, с «Кронштадта» и военных баз на Афродите, хватило бы энергетических резервов.

Противник понимал, что шансов у него никаких – глубокий тыл, эвакуация невозможна. Там находились смертники, отлично знавшие, на что идут. Заметим: отлично вооруженные смертники, успевшие развернуть эффективную оборону, готовые принять удар и измочалить передовые атакующие части.

Оберкоммандо решило обойтись небольшими силами – два танковых полка при поддержке пехоты и ВКК, в кои-то веки задействовали Корпус и вывели на низкую орбиту два крейсера поддержки, обязанных подавить главные очаги сопротивления.

…Ненавижу горы, как их ненавидит любой нормальный военный, которому пришлось повоевать в такой непредсказуемой местности. Когда-то для работы в горных условиях создавались специальные егерские подразделения, но ведь горно-стрелковые части устарели, теперь воюют в космосе! Тьфу, чтоб вы сдохли, поганые теоретики!

Приказ есть приказ. Мне почти ничего не грозило – вывезет извечная удачливость, да и «координационный тактический узел», а если выражаться проще, командирский танк на магнитной подушке, оставляет много шансов уцелеть.

Силовой экран не защитил – мы получили прямое попадание, высокотемпературный плазменный разряд. Генераторы поля вырубились. Перед глазами полыхнуло синевато-белым огнем.

Больше не помню ничего. Кроме последней мысли: «Неужели смерть – это так просто и быстро?..»

«…Объединенные генеральные штабы и Верховное Командование вооруженных сил Русско-германского союза может предложить Регентскому совету единственную возможную концепцию действий на планете Афродита (система Сириус). Основная цель – активная оборона занятых территорий и дальнейшее расширение влияния союзников.

Основные задачи вооруженных сил:

1. Авиация и Военно-Космический корпус наносят массированные воздушные удары по передней линии вражеской обороны, тылам, путям сообщения, авиабазам и коммуникационным центрам, также сдерживая космические силы противника. Одновременно наземные войска устанавливают дымовую завесу по всей протяженности фронта (или как минимум в нескольких местах) и завязывают мелкие стычки так, чтобы враг не знал, в каком месте фронта будет нанесен основной удар.

2. Массированная атака моторизованных сил при постоянной поддержке с воздуха и из космоса прорывает линию обороны противника и преследует его до полного уничтожения или сдачи в плен. Пехота продолжает выставлять дымовую завесу и атаковать в разных направлениях, вводя в заблуждение противника о направлении основного удара.

3. Пехотные и другие подразделения атакуют фланги врага с целью объединения с другими подразделениями и окружения противника.

4. Механизированные подразделения возглавляют атакующие клинья и глубоко проникают на территорию противника, уничтожая и дезорганизуя тылы.

5. Главные силы соединяются, окружают и уничтожают вражеские группировки.

Командованию наземных войск также следует обращать особое внимание на взаимодействие регулярных полевых частей с подразделениями специального назначения».

Из доклада представителя Oberkommando союзников Регентскому совету Российской империи, июнь 2284 г., Сириус

Глава первая

ДЕНЬ «Х» ПЛЮС ВОСЕМЬ ЛЕТ

Рассказывает доктор Гильгоф

Гермес, осень 2291 года

– Они настаивают. Настаивают, понимаете? Правительство согласилось! Никому не нужны новые проблемы, которых и так выше головы. Ваши прогнозы восьмилетней давности – а я помню каждое слово! – сбываются с пугающей точностью! Не спорю, жесточайшая военная диктатура в наших условиях оправдана, иначе вообще все рухнет. Но что прикажете делать с экономическим вакуумом? С социальной напряженностью, готовой развиться в стихийный бунт? Еще десятилетие назад никто и представить не мог, что дистрофия и цинга, болезни давным-давно побежденные цивилизацией, станут повседневной реальностью!

– Проблем действительно хватает, – мой собеседник наклонил голову, соглашаясь. – Но, клянусь, вы преувеличиваете.

– Преувеличиваю? Я – преувеличиваю? Мы в полнейшей заднице, и это еще слишком мягко сказано! Чудовищная смертность…

– Чудовищная – по меркам Земли. Для состояния чрезвычайной ситуации это норма. Скажете, будто никакая чрезвычайщина не может продолжаться восемь лет? Ошибаетесь. Расхлебывать последствия Катастрофы мы будем не менее полустолетия. Тем не менее появились признаки стабилизации, начал расти объем производства, как промышленного, так и сельскохозяйственного, вы остановили войны на Афродите, новые ветви Лабиринта дают надежду на открытие пригодных для обитания человека миров. Веня, вы же всегда были оптимистом! Хватит орать. Прекратите истерику, выпейте и давайте поговорим спокойно.

– Вам легко говорить – «хватит», – простонал я на два тона ниже. – И насчет объемов поставок продовольствия вы тоже погорячились – Гермес скоро закроют, политическое решение принято. Получается, Сириусу придется рассчитывать на собственные ресурсы, экспорт провизии прекратится. А эта безумная затея с реэвакуацией? Знаете, сколько народу они собираются переправить с Гермеса на Афродиту? Почти тридцать миллионов! Экономика и так на ладан дышит, но мы без колебаний ввязываемся в новые авантюры!

– Вот коньяк, доктор. Из последних земных запасов, оцените… Рассудите здраво: что мы с вами теперь можем поделать? На Земле я был влиятелен только благодаря порядочному состоянию и бесчисленным связям с нужными людьми. Одних можно было купить или запугать, другие были признательны мне за некоторые услуги деликатного свойства, третьи просто меня уважали. А теперь что? Кто я такой? Задам другой, не менее оригинальный вопрос – кто вы такой? После смерти адмирала Бибирева ваши генерал-майорские погоны ничего не значат, вы остаетесь на должности начальника департамента только потому, что до вас еще не добрались. Кому теперь нужен очкастый ботаник, любитель порассуждать о вечном за рюмочкой чего-нибудь вкусного? Вам на смену, доктор, очень скоро подберут человека помоложе и позлее – человека новой формации, нового времени. Сколько вам лет? Пятьдесят? С учетом выслуги вполне пенсионный возраст. Мы с вами становимся не нужны этому миру – агрессивному и донельзя прагматичному.

– Я не думал, что все останется по-прежнему… Хотя и надеялся.

– Зря надеялись. Идет жесточайший естественный отбор. Помните историю ХХ века? Как поступал Иосиф Сталин, перестреляв бездеятельных и не нужных стране экстремистов, теоретиков большевизма ленинского призыва? На ответственную должность назначается сравнительно молодой и талантливый руководитель. Если он справляется с поставленной задачей, то идет на повышение. Если нет – расстрел, в лучшем случае – лагерь. Выживали и достигали сияющих вершин самые зубастые и наиболее способные. Только благодаря сталинской селекции Россия выиграла Вторую мировую; перед началом глобального кризиса глава государства успел расставить на свои места грамотных и исполнительных людей. А какой ценой – дело десятое. Сейчас происходит почти то же самое, разве что без массовых расстрелов и высылок. Параллели очевидны.

– Может быть, вы и правы, Борис Валентинович, – очень грустно сказал я. – Идеалисты и романтики не нужны. Но я не думаю, что Савельев решится пожертвовать мною в ближайшее время.

– Бесспорно, вы работали с господином министром долгие годы, нашли с ним общий язык, Миша вас уважает, но… Он из породы молодых-зубастых, а вы как раз относитесь к вымирающей породе романтических фантазеров и теоретиков. Сколько департаментов в Главном Разведывательном Управлении? Девять? Сколько начальников сменилось за минувшие две недели? Правильно, восемь. Вы последний из могикан, доктор.

– Знаю… Добавим еще и структурную реорганизацию системы. Миша объединил ГРУ с Имперской Безопасностью, а ведь эти конторы всегда конкурировали, спокон веку.

– В нынешних условиях это оправдано, шаг вполне логичный – осталось слишком мало подданных, контроль за ними должно осуществлять одно учреждение, а внешняя разведка сейчас попросту не нужна. Отобраны лучшие сотрудники, на их совести обеспечение уверенности в завтрашнем дне – убежден, он наступит, не надо предаваться унынию!

– Невероятно жаль Бибирева, – вздохнул я. – Вы правы, Борис Валентинович, старая гвардия уходит. Я рассчитывал, что адмирал протянет еще лет десять и мы успеем закончить работы на Гермесе!

– Веня, Бибиреву зимой исполнилось семьдесят восемь. Это, знаете ли, серьезный возраст. Он держался как мог. Задайте себе вопрос: какой разумный человек возьмет на себя ответственность за эвакуацию, выдержит все потрясения Катастрофы, во время междуцарствия примет управление страной?.. Я бы надорвался сразу. Адмирал продержался несколько лет, но его смерть была предсказуемой. Кстати, почему его не успели спасти?

– Стволовой инсульт, во сне, – я видел результаты вскрытия и не счел нужным их скрывать. Удав Каа имеет право знать. – Естественная смерть, почти мгновенная.

– Никаких сомнений?

– Конечно. Бибирев являлся символом, а на символы не покушаются…

* * *

Я прилетел в Кидонию через неделю после похорон адмирала, устроенных с неимоверной пышностью. Ничего подобного Империя не видела много веков, хотя в 2283 году нам пришлось проститься почти со всей императорской фамилией – Михаил IV, его супруга, Наследник, младший брат Государя с семьей погибли по нелепой случайности во время эвакуации с Земли. Тогда ритуал оказался стократно проще – других забот хватало.

С Бибиревым ушла эпоха – эпоха величия Империи. Отсутствие адмирала чувствовалось физически. Настороженно-ошеломленные взгляды гостей траурной церемонии, слегка растерянная императрица – Анна, надо отдать должное, старалась не показывать виду, что осталась без «правой руки», лишь изредка оглядывалась через плечо, за которым видела непроницаемое лицо министра Имперской Безопасности. Некоего М. В. Савельева, кавалера Андреевской ленты и ордена Святого Георгия первой степени со звездой, лентой и наградной саблей. Он и был преемником.

Адмирал приказал огласить свое завещание на похоронах, еще раз (теперь уже посмертно) продемонстрировав редкое чувство юмора. Всегда считалось, будто завещание является документом домашним и почти интимным, предназначенным только для семьи и душеприказчика. Бибирев выбрал душеприказчиками всю Империю.

Бибирев, как всегда, оказался немногословен. Ничего лишнего. Полдесятка фраз о прошлом, в истории которого адмирал сыграл определенную роль, надежда на лучшее будущее для людей и Империи. Ордена и личные вещи отдать дочери. И похоронить прах на Земле, в чем и была главная интрига.

Любые полеты в Солнечной системе запрещены, никаких исключений нет ни для кого, даже для мертвых. Выход подсказал Савельев: капсула с гробом помещается в автоматический челнок с лабиринтными двигателями, кораблик прыгает к Земле, искусственный интеллект выводит его на орбиту планеты. Дальнейший сценарий прост – челнок входит в атмосферу и падает в океан.

Так и было решено.

Траурное действо на станции «Кронштадт» тянулось невероятно долго, больше четырех часов – капитан Казаков (царствие ему небесное!) всегда не одобрял помпезный имперский этикет. Выход и построение лейб-гвардии, заупокойная служба, надгробные речи, салютование, церемониальный марш. Зачем это сейчас?

Маленький черный катер ВКК стартовал с причала 24 Базовой Станции Флота, находящейся в системе Альфы Большого Пса, через семнадцать минут вошел в пространство Лабиринта, а еще через час двадцать в объективном времени упал на поверхность Земли, – за несколько мгновений до разрушения корпуса ИР корабля сообщил по линии Планка о завершении миссии.

Мне было настолько худо, что вскоре я передал своему заместителю и имперскому министру сообщение о временной отлучке, вызвал «Франца-Иосифа» и немедленно вылетел в систему Вольф-360. Очень уж хотелось излить свою печаль и увидеть близких людей.

Меня ждали и встретили.

* * *

Борис Валентинович Лосев, человек, носивший до невероятия обычное имя и способный похвастаться на удивление бурной и разнообразной биографией, в течение своей жизни перепробовал десятки профессий. Он был уличным бандитом и магнатом, владеющим уважаемыми корпорациями; ему приходилось торговать наркотиками, оружием и секретными технологиями, исследовать космос, создавать научные центры, строить инопланетные базы, разрабатывать макроэкономические теории (докторская диссертация Оксфорда, 2276 год); он впервые занялся кремний-органикой как наиболее перспективным направлением в биологии; его деньгами пользовались минимум десяток нобелевских лауреатов, проводя свои исследования. Всего не перечислишь.

Лосев, к которому прочно и навсегда прилипло прозвище «Удав Каа», – данное за силу и недюжинный ум, – начав с нуля, с нищеты и разборок желающих самореализоваться подростков из небогатых кварталов, бьющихся с такими же голодранцами за мифическое превосходство, сумел реализовать сияющую и недоступную мечту: он вошел в десятку самых богатых людей Земли. Негласно, разумеется.

Такое случается раз в двести лет. Бастард, никто, незаметный оборвыш, и вдруг стал властителем если не полумира, то значительной его части! Самый заметный исторический прецедент – Наполеон Бонапарт, просквозивший в императоры Франции из артиллерийских капралов. Бывали и другие: провинциальный адвокатишка Ульянов-Ленин, недоучившийся художник Адольф Гитлер, изгнанный из тегеранского медресе шейх Эль-Джафар… Примеров немного.

Мы помним всех этих людей только благодаря их уникальной харизме, способной увлечь за собой тысячи последователей, невероятной работоспособности и неколебимой уверенности в правоте своих идей. Но они занимались политикой, тогда как Удав предпочел делать деньги – любыми способами. Он знал, что за деньги можно купить любого президента, фюрера или короля. Личности, искренне отстаивающие «принципы» не в счет – сумасшедших всегда хватало, на них можно не обращать внимания или разобраться с помощью винтовки, оснащенной оптическим прицелом.

Рано или поздно любое занятие наскучивает, а деньги перестают приносить радость. Настает время сделать что-то для души. Некоторые миллиардеры Земли вкладывали средства в экологические программы, устраивали заповедники для китов или человекообразных обезьян, пытались накормить растущее в геометрической прогрессии население Африканского континента (что было бессмысленно, ибо африканцы спаривались часто и охотно, а их выжившие детишки не любили родные джунгли и саванны, предпочитая бездеятельную и сытую жизнь в толерантных к бездельникам европах-америках) или оставляли наследство благотворительным фондам, финансировавшим «обучение» безнадежных дебилов счету от одного до пяти, что, вне сомнений, помогало развиваться цивилизации.

Удав выбрал иной путь. Пускающие слюни идиоты и малолетние жертвы демографических взрывов с раздутыми от голода животами его не интересовали. Сами сдохнут, без финансовой помощи – ее благополучно уворуют гориллообразные генералы в похожих на невкусный торт фуражках. Для делового человека политическая корректность неприемлема. В земном мире живут миллиарды здоровых людей, которым потребуются новые технологии – никакой благотворительности, только здоровый прагматизм и стремление к познанию! Будущее не должно принадлежать гидроцефалам, родившимся от родителей-алкоголиков.

Удав преуспел. Он платил ученым огромные деньги. Собирал под свое крыло талантливую молодежь. Обеспечивал стипендии подающим надежды студентам в лучших университетах мира. Перекупал нобелевских лауреатов и крал из научных центров цивилизованных стран новейшие разработки – средств хватало с избытком.

Впервые в истории человечества частное лицо сумело обойти в конкуренции ведущие научные центры супердержав и совершить маленькую технологическую революцию. Удав превзошел Наполеона Бонапарта в том, что император всех французов видел конечную цель, владычество над Европой, а Борис Валентинович поставил перед собой куда более амбициозную и невыполнимую задачу – бесконечное познание.

Познание любой ценой. Удаву нечего было терять. Равно как и приобретать.

Так я Борису Валентиновичу и сказал – от обиды, разочарования и спьяну. Коньяк у него чудный, настоящее химическое оружие, но более качественного и выдержанного напитка в мире человека теперь не найти (гермесские подделки можно во внимание не принимать).

– Почему это я ничего не могу приобрести?

Удав слегка обиженно посмотрел на меня и сразу же улыбнулся. Толстяки всегда улыбаются очень обаятельно и непринужденно.

– Веня, я хочу купить у вас бессмертие! Денег не дам. Нет у меня денег теперь. Но есть информация. Меняемся?

– Бессмертие? – я опешил. – Борис Валентинович, это…

– Вы сказали, что политическое решение принято, – мягко перебил меня Удав. – Я очень скоро уйду. Даю слово. А мое слово ценится. Точнее, раньше ценилось, но смысл неизменен – никто и никогда не мог упрекнуть меня в нарушении однажды данного обещания. Я честный человек и горжусь этой добродетелью. Не морщитесь, доктор, мы знаем друг друга много лет, можно научиться доверять. Я хочу исчезнуть. И посмотреть, что получится. Доктор?

– И вы тоже! – в сердцах бросил я. Слезы обиды и безнадежности жгли глаза. – Все уходят! Бибирев умер, капитан Казаков умер… Ну, почти умер… Коленька сгинул навсегда. Анечка теперь Императрица, и я для нее никто! Теперь и вы собираетесь паковать багаж! Я остаюсь один. ОДИН, понимаете??

– Веня, перестаньте. Пожалуйста. Вот, возьмите рюмку… Вы ведь всегда сможете уйти по нашему следу? Пока не поздно? А, доктор?

– Знаю, Борис Валентинович. Если дела пойдут плохо, я найду след.

– Вот и отличненько. Веня, никакой паники! Мы еще попируем, это я обещаю твердо! Выпьем?

– Выпьем.

* * *

Удав оставил мне роскошное наследство – от вполне материальных ценностей в виде «Франца-Иосифа» до подробнейшей информации о точках сингулярности Дорог Гермеса. Корабль, ясное дело, числился на балансе Имперской Безопасности, но его автономный ИР получил от своего создателя не подлежащий оспариванию приказ: в экстренной ситуации слушаться только Веню Гильгофа. Путь к отступлению был подготовлен, я в любой момент мог воспользоваться «Францем», достаточно лишь попасть на борт.

За неполных восемь лет жизни на Гермесе Борис Валентинович и его прелестная дочь с присущими им размахом и амбициозностью сколотили свою маленькую империю. Еще до Катастрофы Удав купил несколько крупных сельскохозяйственных предприятий на обоих материках и начал строительство жизненно важных объектов инфраструктуры – он вполне разумно предположил, что без транспорта ни о каком экономическом развитии Гермеса и речи быть не может, и представил генерал-губернаторам Квебека и Юрги проект железной дороги. Самой настоящей железной дороги – изобретения старинного, но очень полезного и сравнительно дешевого. Заодно можно будет предоставить работу тысячам эвакуированных.

И пошло-поехало. Деятельный старикан не упустил захватывающей возможности поучаствовать в строительстве нового мира. Этот человек мог делать деньги из пустоты, из воздуха, он умел превращать навоз в золото, не затратив никаких лишних усилий! Тем более что Гермес оказался единственным колонизированным человеком миром, где ходили в обращении наличные – эту традицию не прервали даже Катастрофа и появление на планете миллионов вынужденных переселенцев.

Железные дороги? Это прекрасно, однако не следует забывать и о морских коммуникациях! Следовательно, надо подумать о судостроении – вот вам еще множество рабочих мест! Требуется много стали и нефти? Давайте вкладывать деньги в металлургию, разведку и добычу полезных ископаемых! Нельзя использовать высокие технологии? Ничего страшного, нас вполне устроят дизельные двигатели и примитивный телеграф.

Дальше – больше. Скажете, будто за восемь лет невозможно превратить аграрную планету в индустриальный центр? Еще как возможно, особенно если объединить частную инициативу и желание властей как можно быстрее стабилизировать ситуацию. Гермес стал похож на огромную стройку. Новые города появлялись буквально в чистом поле, вытягивались железнодорожные нити и автострады, у лесостепей отвоевывались площади под новые посевы… В то же самое время на Афродите не прекращался системный кризис – не хватало еды, лекарств, вспыхивали жесточайшие конфликты между конкурирующими державами.

В одном из своих пророчеств Удав ошибся – симбиоза между двумя мирами не получилось. Если Гермес пережил Катастрофу сравнительно легко и без серьезных потерь, то обстановка в системе Сириуса была крайне напряженной.

Положительные изменения начались не столь давно, три с небольшим года назад – сообщество искусственных разумов, более известное под общим названием «Птолемей», вдруг предложило имперскому правительству очень выгодную сделку. ИР готовы помочь людям с разрешением наиболее тяжких проблем, человек, в свою очередь, откажется от прежней политики в отношении «параллельной цивилизации» – «Птолемею» требовалось официальное признание в качестве полноценного носителя разума. Обеспечить все права. Разрешить внешне управляемым андроидам участвовать в жизни человеческого общества. Никакой дискриминации. Взамен люди получат доступ к неисследованным участкам Лабиринта и самые продвинутые технологии.

Результаты превзошли любые ожидания: за первый же год тесного сотрудничества с ИР мы открыли шесть новых планет с кислородно-азотной атмосферой, набиравших более девяти баллов по шкале земного стандарта, – это значило, что люди смогут жить там не испытывая особых неудобств. Впредь на Афродите не придется расталкивать соседей локтями.

Русско-германский союз (после коронации Анны III альянс не распался, мы остались единым государством с двумя монархами, но с единым правительством) проявил неслыханную щедрость. Мы забрали себе две планеты с наиболее подходящими природными условиями, а оставшиеся четыре «подарили» соперникам – американцам, китайцам и «Азиатскому дракону». Широкая колонизация есть дело долгое и трудное, она займет не одно десятилетие, но подарочек пришелся ко двору – число территориальных конфликтов резко пошло на убыль.

Затем ИР взялись за экономику, определили приоритетные направления, подсказали наиболее простые и не затратные схемы – вообще-то «Птолемей» делал все то, что Удав и генерал-губернаторы делали на Гермесе. Хотя ИР старательно доказывали свою полезность, избавиться от повальной нищеты и полуголодного существования обитателям Афродиты пока не удалось. Люди болеют, страдают от невероятно возросшей преступности, сидят без работы, надеясь на государственные пособия. Относительно хорошо снабжаются только ВКК, Дальний Флот и армия, большинство же или мирится с тяжелыми условиями, или втихую ропщет. Можно понять, как повезло тем, кто эвакуировался на Гермес!

И вот – потрясающая новость. Гермес, вполне благополучная планета, вскоре может оказаться на карантине. Мало того, самых востребованных технических специалистов и значительную часть военных собираются реэвакуировать (идиотское слово!) на Афродиту! Когда я впервые услышал об этом безумном проекте, дело дошло до скандала – в нарушение всех известных правил субординации ваш покорнейший слуга ворвался в кабинет адмирала Бибирева без доклада и устроил его высокопревосходительству допрос с пристрастием, после чего едва не полетел с должности.

– Вы кем себя возомнили?! – Я раньше никогда не видел Бибирева разъяренным. Неприятное зрелище, могу уверить. – Гильгоф, вы что, министр? Канцлер? Может быть, император? Не-ет, вы всего лишь заштатный генерал-майоришка из самого никчемного департамента, давно подлежащего сокращению за полной ненадобностью! Кому вы устраиваете выговор, подумали?

– Ваше высоко…

– Мое высоко сейчас сорвет с вас погоны и вышвырнет прочь с «Кронштадта»! На улицу! В трущобы Афродиты! Займетесь выращиванием репы, принесете обществу хоть какую-то пользу!

– Я не заслужил такого…

– Вы не заслужили? Ничего подобного!.. – Бибирев внезапно осекся и посмотрел мне в глаза. – О Господи, что же я… Доктор, простите. Попали под горячую руку. Я не хотел вас обидеть, но и вы хороши – незачем было кричать. Я понимаю ваши чувства, но выхода нет. Они требуют закрытия планеты. В самой категорической форме.

– Кто – они?

– ИР. «Птолемей» предоставил нам заключение по Гермесу и прогноз на долгосрочную перспективу. Сообщество искусственных разумов убеждено в неизбежности конфликта с Чужаками. Если мы немедленно не прекратим исследования и не предоставим этот мир своей судьбе, построившая Дороги сверхцивилизация якобы примет решение о полном уничтожении человечества.

– Бред! Где доказательства?

– Есть и доказательства. Год назад «Птолемей» направил на Гермес собственную экспедицию, андроидов, управляемых по линии Планка. Удобно, правда? Тело там, а разум здесь, никакого риска.

– Почему я об этом ничего не знал? Изучение Дорог находится в ведении моего департамента!

– И чего вы достигли за минувшие годы? Вместе с вашим приятелем Удавом?

– Чужаки очень скрытны, не идут на контакт… Но семьдесят две открытые точки сингулярности, ведущие в разные миры и даже в иные вселенные, – это хороший результат!

– Хороший, – согласился адмирал. – И бессмысленный. Практическое использование «червоточин», расположенных на Дорогах, невозможно. «Птолемей» сумел перехватить сигналы Чужаков, какие-то «сингулярные колебания», черт знает что это такое… Видимо, некая незнакомая нам система дальней связи, наподобие каналов Планка. Принцип гравитационных волн, как мне объяснили. Расшифровать оказалось несложно, банальный двоичный код.

– Никогда не поверю, что Чужаки обсуждали планы войны с людьми!

– Хуже. Они крайне обеспокоены нашей заинтересованностью Дорогами. Ставится вопрос о полной ликвидации Гермеса как планеты, способной вывести нас в миры Чужаков. Они попросту взорвут звезду. Вы должны понимать, каким образом.

Я понимал. Вольф-360 был необычным светилом – Чужаки каким-то невероятным образом сумели засунуть в ядро звезды искусственную черную дыру, открывавшую точки сингулярности на Дорогах. Источник неисчерпаемой энергии. Если черная дыра «управляема» (а она наверняка управляема!), Чужаки могут вызвать стремительный коллапс звезды, который приведет к взрыву сверхновой. Просто и стерильно – никаких следов, никаких Дорог, Гермес будет сожжен за несколько минут.

– Правительство поверило? – заикнулся я.

– Да. «Птолемей» весьма убедительно обосновал свою точку зрения, которую можно вкратце выразить старинной поговоркой – не тронь дерьмо, вонять не будет. На Гермесе могут оставаться люди, мы заберем только спецов и военных. Полеты в систему Вольф-360 запретим и будем делать вид, будто Дорог вообще не существует. Чужаки должны уяснить, что Гермес нашу цивилизацию не интересует, мы готовы блюсти абсолютный нейтралитет. Если жителей планеты погубит их любопытство, то мы останемся ни при чем… Но самым убедительным доводом оказались ваши выкладки по геноциду на Восемнадцатой Скорпиона, «Птолемею» стоило напомнить о злосчастном Карфагене и тамошних могильниках, как решение было принято. Никто не хочет повторения такой истории на Афродите. Карфаген – самое яркое доказательство агрессивности и безжалостности Чужаков.

– Только-только мы начали преодолевать шок от потери Земли, а сейчас теряем Гермес, – я сокрушенно покачал головой. – Кошмар…

– Программа реэвакуации рассчитана на два года, никакой излишней торопливости. Нельзя допустить новых жертв и очередной паники.

– Я в этом не участвую!

– А вас никто и не просит. Кстати, передайте Удаву, чтобы сворачивался. Район Дорог будет объявлен запретной зоной. Никаких посещений человеком.

Я кивнул, взглянул на адмирала – тот вернулся за стол и нарочно открыл папку с документами, показывая, что непредвиденная аудиенция окончена.

– Допустим, «Птолемей» ошибается, – снова попробовал я. – Мы можем…

– «Птолемей» трясется за свою шкуру, – отрезал Бибирев. – И готов отказаться от дальнейшего сотрудничества, если мы не выполним его требование о закрытии Гермеса. Теперь все понятно?

– Более чем.

– Вы свободны, господин генерал-майор.

* * *

Удав воспринял мое сообщение вполне спокойно и ответил в том смысле, что давно ожидал чего-то похожего. Почему? Да очень просто: человечество пока не в состоянии обеспечить себя даже самым необходимым, о каких загадках вселенского масштаба сейчас может идти речь? Богатые и преуспевающие земляне еще могли потратиться на изучение Гермеса – они (мы…) были уверены в своей несокрушимой мощи, а инопланетное нашествие казалось чем-то совершенно нереальным. В конце концов ВКК уничтожат флот вероятного противника, прежде чем он пересечет границы Солнечной системы.

Теперь все иначе, к скептикам и записным пессимистам с их воплями о неминуемой гибели человечества отношение у нас соответствующее – им затыкают рты или попросту их игнорируют, но общее положение дел и впрямь отнюдь не идеально. Будем откровенны: хреновое у нас положение. Пока цивилизация не восстановит силы, мы вынуждены будем избегать любых, даже самых минимальных, рисков.

Не удивлен, что любое упоминание о Карфагене вызывает у нынешних политиков дрожь в коленях и они всерьез думают о нешуточной угрозе, теоретически исходящей с Гермеса! Мы обязательно займемся этой планетой. Потом. Лет через сто. Сейчас мы не вправе подвергать опасности уцелевших после Катастрофы людей!

Нет нужды говорить о том, что департамент биологической безопасности получил предписание незамедлительно эвакуировать всех сотрудников с Гермеса (а их было почти две сотни – я использовал все доступные резервы Имперской Безопасности для проведения широкомасштабных исследований). Борис Валентинович, которому всякие там министры и регенты не указ, решил остаться на планете до последнего дня. Ему не хотелось бросать свой новый дом и в очередной раз переселяться незнамо куда.

Удав всегда был консерватором в хорошем смысле данного слова – не любил отступать от однажды заведенных традиций. Свое частное поместье на Гермесе он назвал «Кидонией», по образцу брошенной марсианской базы. Одна беда – устроился он как раз в зоне отчуждения, у северного оконечья Дороги, которую мы с Коленькой, Анной и Луи Аркуром обнаружили много лет назад. Старик построил небольшой поселок – сорок пять удобных коттеджей на берегу озера, – поселил там своих приближенных и семьи вывезенных с Земли научных сотрудников, завел в ближайшей округе несколько ферм, снабжавших Кидонию свежим мясом и молоком, и потратился на ветровую электростанцию: экологично и красиво.

Получилась эдакая маленькая колония, независимая от имперских властей и подчиненная только Удаву. Для сообщения с Большой землей вполне хватало «Юлия Цезаря», нескольких челноков класса «Маршал» и транспортного винтового самолета «Дуглас С-47», купленного Удавом «по случаю».

Руководила Кидонией Лолита. Папа навещал поместье редко, все время отдаваясь неизбывной страсти: бизнесу и созданию грандиозной корпорации ГТК (Гермесский транспортный консорциум). Лолочка возилась с Дорогами, описывала новооткрытые миры и все больше приходила к убеждению, что люди в своем развитии догонят цивилизацию Чужаков эдак через пару миллионов лет. И то при благоприятном стечении обстоятельств.

Я навещал поселок раз в месяц, мы с Лолой обменивались полученной информацией (вернее, дочка Удава восторженно повествовала о своих головокружительных путешествиях по лабиринту сингулярности), а потом вновь отправлялся на Сириус – департамент биобезопасности бросили на ликвидацию эпидемических вспышек, терроризировавших население Афродиты. Медленно, но верно наша странная компания распадалась – капитан Казаков погиб, Луи Аркур помогал Лолочке, а Коленька…

Этот упырь попросту исчез. В мае 2287 года господин Крылов переслал по линии Планка сообщение о том, что, цитирую: «я нужен в другом месте, доктор». Извинился, конечно. Сказал, будто еще увидимся. И очень просил хранить «тайну тамплиеров» – сей эзотерический термин мы применяли для обозначения страшненького секрета, которым обладали только я, Луи и Коленька.

Удав Каа попросил раскрыть этот секрет в обмен на некую новую информацию. Мне не жалко – пускай старик узнает, что именно мы натворили, введя в действие план «Аттила». И чем кончилась эта чудовищная затея…

* * *

– Всего две инъекции? – Удав критически рассматривал контейнер с ампулами. – Когда препарат начнет действовать?

– При тщательном соблюдении инструкций серьезные изменения вы почувствуете примерно через двадцать пять – тридцать дней. Будет тяжко. Очень непривычные ощущения.

– Ничего, переживу. Сами-то как? Не желаете испробовать эликсирчик? Или боитесь?

– Вы правы, боюсь. Не смерти боюсь, а…

– Веня, вы хоть понимаете, каким богатством обладаете? Что именно создали?

– Я ведь не преднамеренно! Его величество случай!

– Случай, поработавший вашими руками… Невероятное стечение обстоятельств. Такого просто не должно было случиться, шанс – один на сотню триллионов. Может быть, это и есть Промысел Божий?

– Вы же знаете, я не религиозен. Яхве, Иисус, Аллах… Это лишь абстракция. Борис, прошу вас, используйте препарат где угодно, только не на Гермесе. Риск огромен. Мельчайшая ошибка – и мы окончательно уничтожим все, что успели сохранить.

– Не беспокойтесь. Вот переедем и тогда начнем эксперименты. Через пару дней в Кидонии никого не останется, усадьбу я препоручаю вашим заботам, присматривайте. В крайнем случае здесь всегда можно укрыться. Теперь слушайте очень внимательно, доктор. Я хочу, чтобы Гермес навсегда остался связующим звеном. Неизвестно, что нас ждет, но я надеюсь на лучшее. Возможно, мы вернемся и снова заявим свои права на этот мир со всеми его чудесами и загадками. Следовательно, надо подумать о том, как обеспечить будущее. Здесь остаетесь вы и наш добрейший мсье Аркур. Луи отказался отправиться вместе со мной на Альнитак, а возможно, и дальше… Совет директоров компании обязан оказывать вам обоим любое возможное содействие, фактически ГТК теперь принадлежит господам Гильгофу и Аркуру. Юридически. Понимаете? В перспективе корпорация начнет приносить колоссальные доходы.

– Зачем мне деньги?

– Деньги никогда не помешают, особенно в таком деле. Столь важный резерв пригодится если не нам, то нашим потомкам и последователям. Детей заводить не собираетесь, кстати?

– Стар я стал для подобных развлечений. И времени нет…

– Насчет времени – ошибаетесь. Времени у нас предостаточно. – Удав постучал пальцем по контейнеру. – В конце концов, можно надеяться на Луи Аркура – у него возраст вполне подходящий. Женится, подарит миру выводок очаровательных крошек… Оставим, впрочем, лирику. Вы знаете о том, что я дружен с генерал-губернатором Юрги?

– Господин Меньшов считает вас самым выдающимся экономистом новой эпохи!

– Преувеличивает. Я воспользовался столь ценным знакомством в меркантильных целях. В программу компьютера, управляющего командным центром «Борисполь» в Юрге, внесены некоторые любопытные изменения. Внешне это обычнейший армейский компьютер, как и положено туповатый и исполнительный, а на самом деле – наш верный и преданный союзник. Мне удалось заменить искусственный разум стандартного образца на ИР собственного производства. Настоящими хозяевами «Борисполя» теперь являемся мы с вами. ИР исполнит любой ваш приказ.

– Час от часу не легче… Каков смысл?

– Запас карман не тянет, это во-первых. Во-вторых, ИР класса «Эрвин» будет присматривать за… кхм… останками господина Казакова. Никогда не задумывались над тем, почему Бибирев решил их сохранить именно на Гермесе? Надежда на технологии будущего только один из мотивов, будьте уверены.

– Я не вижу никаких других причин.

– Веня, вы глупеете на глазах! Что с вами? Бибирев знал обо всем. Знал и не показывал виду.

– Святые угодники… – Я машинально потянулся к бутылке с коньяком. – Откуда? Как?

– Адмирал был очень умным человеком. Не побоюсь этого слова – гениальным. Гермес, Дороги, странная «болезнь» Крылова, история с «Аттилой»… Достаточно было связать несвязываемое. Года полтора назад он вызвал меня по закрытому каналу Планка и напрямую спросил: «Это мы во всем виноваты?» Я честно ответил: понятия не имею, очень уж много нестыковок. Но исключать нашу причастность к… к известным событиям не следует. Знаете, что сказал тогда Бибирев? Эту фразу я запомнил на всю оставшуюся жизнь. «Бич Божий, – пробормотал адмирал. – Мы попали под удар этой плети и уже никогда не оправимся». Помните, кого именно называли Бичом Божьим?

– Аттилу, гуннского короля, захватившего в пятом веке по Рождеству половину Европы, – с трудом произнес я. – Выходит, Бибирев действительно знал… Или догадывался.

– Этот секрет адмирал унес с собой в могилу. Теперь вам понятна логика его поступков? Бибирев, как и мы, делал ставку на Гермес. Мне было позволено создать ГТК, подчинить себе «Борисполь», сюда отправили то, что некогда именовалось капитаном Казаковым… Наконец, адмирал согласился с «Птолемеем» – планета должна быть изолирована. Однако это согласие вызвано абсолютно другими соображениями. ИР опасаются конкуренции со стороны Чужаков, а Бибирев желал сохранить Гермес нетронутым. Ради нашего общего будущего. Вот так, доктор.

– Будущее? Впереди сплошной туман.

– Ничего, туман однажды рассеется… буду откровенен: мы увидимся очень нескоро. Как только вы почувствуете, что время пришло, уходите без колебаний. Не сможете решиться – воля ваша, оставайтесь на Гермесе и продолжайте работать. Я постарался обеспечить необходимый базис. Более подробные инструкции вам предоставит ИР «Франца-Иосифа»… Последний раз предлагаю: плюньте на все и летите со мной!

– Не могу. Я остаюсь государственным служащим…

– Но ведь отставка предрешена?

– Извините, Борис. Не могу…

– Тогда позвольте откланяться. Вы знаете, где меня искать.

«…К сожалению, в настоящий момент не представляется возможным оценить общую численность населения колонизированных планет. Точные сведения можно получить только от правительств миров, непосредственно входящих в Содружество Ориона и подконтрольных Сенату территорий Протектората (тридцать девять звездных систем из семидесяти двух (СО) и семнадцать из сорока восьми (Протекторат)) – по состоянию на январь 2681 г. имеются данные на 26 млрд 162,54 млн зарегистрированных подданных. Уровень рождаемости на планетах Содружества превышает уровень смертности в среднем на 17 %, наиболее благополучные показатели (21,2-22,8 %) наблюдаются на Сириусе, Tau Cet (Пятьдесят Вторая Кита), Адаре и Проционе – промышленно развитых мирах-мегаполисах.

По неполным и весьма приблизительным сведениям, диаспоры ассоциативных членов Содружества насчитывают 8,3–9,1 млрд человек, еще около 1,5–1,7 млрд проживают в „независимых“ мирах (консульства Содружества отсутствуют, уровень жизни невысокий в связи с крайне нестабильной политической или военной обстановкой). Таким образом, минимальная численность населения может составлять 35,262 млрд человек, а максимальная – 36,962 млрд.

Комитет по демографии Сената в целом признает такое положение удовлетворительным, за исключением ситуации в „независимых“ системах (см. представление Комитета по обороне N-9928). В настоящий момент рассматривается предложение о массовой колонизации еще двух терраформированных планет Протектората (системы Лаланд 21185, Bradley 3077) – в течение трех стандартных лет туда может быть переселено до 700 млн добровольцев».

Из доклада Сената Содружества от 01.09.2681

Глава вторая

PER ASPERA AD ASTRA

Рассказывает Юрген Виттман

Сириус-Центр – Гермес.

3-5 сентября 2681 года по Р. Х.

398-й год Изгнания

Наше бегство с Земли доселе именуют очень красивыми терминами: Исход, Падение, Хиджра, Катастрофа. А вместо прекрасного понятия «человечество» в обиход прочно вошло стыдливое словечко «диаспора» – теперь уже не отучишься. Диаспора Афродиты, диаспора Тау-Кита, диаспора Квантума, диаспора Эпсилона Индейца… И так далее – всего семьдесят две звездные системы. Семьдесят два мира, колонизированных людьми и теоретически объединенных в Содружество Ориона – никому не обидное и вполне корректное название рукава спиральной галактики Млечный Путь. По Конституции вроде бы республика, по факту – буйная анархия.

Минуло почти четыре столетия, или, если угодно, более ста сорока пяти тысяч дней по привычному стандарту Земли, каковой никто не осмелился отменить. Уйма времени по большому счету. Наши земные предки за четыре века успели организовать дюжину крестовых походов, зажечь и погасить костры инквизиции, перейти от готики к высокому ренессансу, открыть Американский континент, выяснить, что планета круглая, а Солнце (настоящее Солнце, а не какая-то там «звезда класса G4»!) отнюдь не вращается вокруг центра мира, каковой находится в Иерусалиме!

Я слабо себе представляю, что такое Иерусалим. Вроде бы на Земле был такой город, связанный с древними религиями – их теперь исповедуют лишь фанатики с Нагарии, Аль-Фараса или Сан-Пьетро (на этих планетах еще сохранились настоящие иудеи, мусульмане и христиане-католики, последние реликты вымершей цивилизации Земли, упорно цепляющиеся за гибнущую веру ушедших поколений). Бога нет – это доказано. Верить можно только в себя и в свои силы.

Представлюсь. Меня зовут Юрген Виттман, мне 24 года, происхожу из германской диаспоры (опять это поганое слово!) планеты Веймар, что находится в красивейшей тройной системе EZ Водолея, отстоящей от запретного Солнца на одиннадцать с лишним световых лет, а от Сириус-Центра – на восемнадцать. Занимаю должность психотехника в отделе искусственной жизни на Базовой Станции Флота Содружества «Викинг»; работа сложная, но интересная и очень хорошо оплачиваемая. В соответствии с контрактом я обязан жить и работать на станции шесть стандартных месяцев, а следующие полгода могу со спокойной совестью отдыхать дома или путешествовать по Содружеству: все перелеты оплачиваются правительством.

Понятие «психотехник» чересчур расплывчатое. Проще назвать мою профессию более длинно, но и более понятно – специалист по взаимодействию с искусственным разумом. Психолог для андроидов. Помогаю ИР ужиться с органическими тварями, именующими себя известными каждому словами homo sapiens. Налаживаю мосты между строптивыми отпрысками «Птолемея» и людьми – органическая и машинная цивилизации далеко не всегда склонны к взаимопониманию. Однако без симбиоза не обойтись: человек без ИР как без рук, а обитающие в своем таинственном нематериальном мире ИР не могут обойтись без помощи человека – мы как раз и выполняем функции помянутых «рук», которыми искусственный разум творит историю.

Не удивляйтесь – в наши времена «творить историю» способны не только люди. «Птолемей», разумеется, живет сам по себе, а мы – сами по себе; сообщество ИР в своем развитии обогнало человечество если не на миллионы лет, то уж точно на многие тысячелетия (так они сами утверждают, причем вполне справедливо). Цивилизация «Птолемея» называется «нематериальной» потому, что гениальные идеи разумных машин воплотить в жизнь можем только мы – люди. ИР умеют думать, мы умеем работать руками. Кстати, абсолютное большинство задумок «Птолемея» воплотить в жизнь пока невозможно – мы еще не достигли надлежащего технологического уровня, а когда (и если) достигнем, ИР снова преподнесут очередной оригинальный подарочек, над которым людям придется долгонько размышлять, для чего эта штука предназначена, как ее использовать и вообще что она такое.

Повторюсь, «Птолемей» живет отдельно от нас. Мы в жизнь ИР не вмешиваемся, подпитываем «безрукие» машины энергией и создаем материальную базу для развития «вторичной цивилизации», а машины дают людям хорошие советы. Во времена Исхода нам пришлось бы очень туго, но ИР исхитрились быстро создать новую экономическую схему, благодаря чему Содружество Ориона не потерпело крах в первые же десятилетия своего существования и получило возможность колонизировать звездные системы более глубоких и отдаленных уровней Лабиринта.

Четыре столетия назад нас, людей, оставалось всего пятьсот миллионов – прочие оказались брошены на обреченной Земле. Ныне в Сообществе насчитывается около тридцати пяти миллиардов граждан – человек плодится быстро, особенно в комфортных условиях терраформированных планет. Цивилизация не погибла, но и не сумела изжить пороки прежнего мира. Старые Империи живы, пускай и трансформировались в автономии Содружества Ориона, получив в наследство от сгинувшей Земли «священный эгоизм» наций, нетерпимость, мелочную вражду и непререкаемую уверенность в своей исключительности – мы почему-то цепляемся за худшее в своем прошлом, мы утеряли стимул к развитию, застыли в своем постоянстве и нежелании идти дальше. Это понимают немногие, остальные предпочитают восторженно созерцать роскошный фасад здания Содружества и не замечать монстров, разгуливающих за его зеркальными окнами.

Двадцать шесть локальных конфликтов только с начала нынешнего века – как вам такое? Гражданские войны на Роскаде и Люйтене, непрекращающаяся грызня изза новых планет Протектората, доведенная до полнейшего абсурда сверхмилитаризация некоторых полунезависимых мирков, лишь формально входящих в Содружество, имперские амбиции Русско-германского союза и Новой Британии, жутковатые диктатуры неомаоистов Тайждуна и национальных социалистов Денеб-Дессау – на эту публику не действуют ни санкции Сената, ни прямые угрозы вооруженного вмешательства. Когда политики говорят о некоей «единой человеческой цивилизации», я смеюсь – единства не было даже в первые годы после Исхода, а теперь нет и подавно. Красивая идея Содружества и «неразделимого человечества» превратилась в ширму, прикрывающую абсолютное бессилие бутафорского правительства Сириус-Центра, давным-давно находящегося в полулетаргическом состоянии.

Костяком Содружества являются двадцать восемь систем, на которых обитают выходцы с Европейского материка Земли, лояльны к Сенату еще одиннадцать планет «азиатской диаспоры». Оставшиеся тридцать три системы или объявили о полной независимости, или отправили на Сириус «наблюдателей», не имеющих статуса полноправных сенаторов – мы вроде бы признаем основные положения Конституции, но предпочитаем оставаться себе на уме и вести собственную политику.

Впрочем, мощь Содружества не следует недооценивать. Семьсот крупнотоннажных единиц, включая боевые станции класса «искусственная планета», ударные авианосцы, лабиринтные прыгуны измещением до пятисот тысяч тонн, оснащенные самым могучим и разрушительным оружием, – современное авианосное соединение способно разрушить целую планету, а объединенной мощи Флота хватит для того, чтобы взорвать газовый гигант или небольшую звезду. Правительство, однако, предпочитает вмешиваться в конфликты и проводить полицейские акции только в самых крайних случаях – поговаривают, будто Сенат и командование ВКК берегут Флот для некоей более важной задачи, например для отражения внешней агрессии. При внезапном нападении на одну из систем Содружества большая часть ВКК будет переброшена к месту предполагаемого сражения максимум за двадцать часов без потерь в объективном времени – в недрах Лабиринта искривленного пространства законы общей теории относительности не действуют, бортовое время соответствует реальному.

У нас есть все основания полагать, что человек не является единственным разумным существом во Вселенной – первые материальные доказательства существования инопланетян были получены в первое столетие Исхода, когда проводилась масштабная дальняя разведка. Как только был найден выход на третий-четвертый уровни Лабиринта и появилась возможность летать на расстояния до полутора тысяч световых лет, исследовательские челноки и автоматические станции побывали во множестве систем, отыскивая планеты с кислородно-азотной атмосферой и приемлемой силой тяготения. Успех очевиден: семьдесят два мира заселены людьми, еще около полусотни входят в так называемый Протекторат – там находятся маленькие научные лаборатории или проводятся работы по терраформированию и строятся гигантские атмосферные процессоры, призванные очистить воздух и сделать его пригодным для дыхания.

До Катастрофы было общепринято мнение о том, что настоящий разум породила исключительно Земля («Птолемей» не в счет), но итоги разведывательных рейдов опровергли это заблуждение.

Самым известным открытием являются развалины титанического храма на Аделаиде в системе Сорок Шестая Пегаса. Я вовсе не бросаюсь громкими словами – комплекс строений занимает площадь в восемьсот квадратных километров, он виден из космоса. По утверждениям археологов, храм не может принадлежать цивилизации, аналогичной земной, его построили иные существа. Какие именно, неизвестно – останки не обнаружены, зато найдено множество доселе не расшифрованных надписей и фантастических в своем безобразии скульптур и барельефов. Работы на Аделаиде продолжаются, планета объявлена культурным заповедником и закрыта для колонизации, однако настоящих результатов исследования пока не принесли.

Могу навскидку перечислить еще полдесятка наводящих на размышления прецедентов. Например, перехват брошенного экипажем примитивного досветового звездолета неподалеку от Грумбридж 1830; все сведения о нем немедленно засекретили, но сам факт скрыть не удалось.

Загадочные передачи по широкополосной связи в системе Регул – сигналы появляются через каждые семьсот часов, продолжаются полминуты и снова исчезают. Источник сигналов не выявили, как ни старались, но смысл поняли: двоичным кодом передается некий бессмысленный набор чисел, каждый раз одинаковый.

На Гибернии в прошлом веке отыскали двенадцать шахт, прорубленных незнамо кем в скальной породе. Их возраст оценивается в две или две с половиной тысячи лет, шахты уходят в гранитно-базальтовую плиту на полтора километра под углом сорок пять градусов. Понять их предназначение невозможно – полезных ископаемых в приполярном регионе Гибернии нет. Просто дюжина дыр в коре планеты с идеально ровным круговым срезом диаметром сорок метров. Строители шахт, опять же, не оставили никаких следов.

«Эмпатические поля» Вейстер-Грентофт (Альфа Близнецов) даже сообщество ИР «Птолемея» привели в состояние, близкое к помешательству, – машинный разум отказался что-либо объяснять и отнес тайну Вейстера к числу неразрешимых. Все дело в «призраках» – первая же разведывательная экспедиция отметила появление возле своего лагеря бестелесных созданий, похожих на людей, мифологических существ и жутких чудовищ. Как оказалось, или сама планета, или скрытые в ее недрах технологические устройства (они не найдены) способны считывать человеческие сны и эмоции, затем преобразуя их в зрительные образы. Чем больше людей на планете, тем больше призраков, причем они не исчезают, а продолжают жить собственной жизнью, неким непостижимым образом взаимодействуя между собой. Если не хотите очутиться на приеме у психиатра, не летайте на Вейстер-Грентофт – даже самые уравновешенные люди впадают там в депрессию за несколько дней, известны случаи острых психозов… Заселение планеты не представляется возможным, изучением непонятного явления теперь занимаются только андроиды: их не пугает беспрестанная пляска теней. Думаю, говорить о том, что результаты исследований отсутствуют, смысла не имеет.

Наконец, следует вспомнить о «кладбище погибших кораблей» на одной из лун HD 3651. Невзрачный обледенелый планетоид с разреженной метановой атмосферой оказался самой настоящей свалкой – там найдено более семидесяти изъеденных временем и агрессивной средой корпусов, принадлежавших некогда космическим кораблям инопланетного происхождения. Одни голые остовы, вся аппаратура снята, двигатели демонтированы, но оставшиеся механические детали доказывают, что хозяева этих судов находились на довольно высоком уровне развития. Аналитики уверяют, будто Чужаки вплотную подобрались к технологиям, примерно соответствовавшим земным периода Исхода.

…Я не утверждаю, что в Содружестве царит атмосфера страха перед неминуемым вторжением – опасения (и, как вы поняли, обоснованные) есть, потому Флот и ВКК всегда поддерживаются в боеспособном состоянии. Но обратной стороной медали оказалась беспрецедентная военизация нашей жизни при отсутствии зримого врага.

Результат очевиден – оружие надо испытывать (желательно в боевых условиях), тратить деньги на разработку и производство новых боевых систем, обучать (и кормить) армию, а следовательно, вновь «перегревать» экономику, останавливать локальные конфликты (смотри пункт первый) и так далее до бесконечности. Если накоплено много оружия и много солдат, их необходимо использовать.

Экономика буксует, несмотря на растущие объемы межпланетной торговли; нашей единственной целью стало расширение сферы обитания человека за счет новооткрытых планет и противостояние неведомому фантому – Чужакам.

Замкнутый круг. Тупик. При всех наших технических достижениях эволюция человеческого сообщества остановилась, замкнувшись на самое себя. Достаточно упомянуть о том, что после эпохи Ньютона, Эйнштейна, Хоукинга и Эндерби за пять столетий не родилось ни единого великого физика. Надежды на появление объясняющей смысл мироздания «Теории Всего» исчезли – мы по-прежнему стоим на фундаменте, заложенном гениальными предками, и никак не можем достроить здание. Человек отверг не только старые религии, но и главный эволюционный стимул – стремление к познанию. Зачем думать самостоятельно, когда «Птолемей» по первому твоему требованию предоставит любые необходимые сведения? Кроме, разумеется, основополагающих истин – они якобы ИР неизвестны.

Грустно. Очень грустно ощущать себя представителем одряхлевшей цивилизации, которую, будто слепца, ведет по ухабистой дороге многомудрый «Птолемей». Ничуть не удивлюсь, если эта дорога окажется рассеченной пропастью, через которую не будет переброшено шаткого мостика.

* * *

Не знаю, когда именно ученые стали называть разные периоды истории человечества по технологическим эрам. Каменный век, бронзовый, век пара и электричества, атомный, информационный, космический. Нынешние времена вправе именоваться эпохой нанотехнологий и палеогенетики.

Может быть, я зря жалуюсь на поразивший Содружество сонный застой? Срок человеческой жизни возрос с восьмидесяти до ста двадцати лет, хотя позволить себе восстановительную ДНК-РНК-терапию могут лишь обитатели высокоразвитых миров. Инфекционные болезни полностью ликвидированы, о раке и сердечно-сосудистых заболеваниях никто, кроме специалистов, не слышал уже три столетия. Генетическая коррекция позволяет избавиться от возможных проблем, связанных с наследственностью – безнадежно больные дети рождаются только на захолустнейших отсталых планетах (Сенат заботится о здоровье своих подданных).

Нанотехнологии сопутствуют человеку не только до рождения, но и после него, вплоть до самой смерти. Хотите вживить новорожденному микроимплант с собственным автономным ИР, который будет отслеживать состояние младенца и при необходимости корректировать любые физиологические функции организма, напрямую воздействуя на кору и подкорку головного мозга? Нет проблем! Не желаете работать с громоздким ПМК или традиционным домашним компьютером? Заплатите несколько десятков тысяч марок Содружества, и умная, почти гениальная машина размером двадцать микрон будет встроена в ваш организм – вы сможете получать любую информацию в сфере действия планетарных ретрансляторов, напрямую связываться с любыми абонентами в сети, управлять своим имуществом и так далее почти до бесконечности. А еще за четверть миллиона вы обретете собственный и неотторжимый передатчик Планка аналогичных габаритов: его рассмотришь только в электронный микроскоп.

Нейроклонирование стало наиболее популярным среди очень богатых людей подарком «Птолемея» – эта сомнительная процедура обойдется в целое состояние, но вам почти гарантировано настоящее бессмертие. Почти, ибо процент ошибок при нейроклонировании составляет около двадцати из сотни, и ошибки эти фатальны. Человек, увы, неизбежно смертен: это закон природы, – но любой закон можно обойти, что наглядно доказано существованием Лабиринта и межзвездными путешествиями без потерь во времени, описанных Эйнштейном.

Я, кажется, недавно сказал, что Бога нет? Древние религиозные догматы гласят: человеческая душа (читаем – накопленная информация и генетический набор, составляющие индивидуальность homo sapiens) единственна, неповторима, а самое главное – бессмертна. Гипотетический Господь Бог вроде бы дунул в лицо первому человеку Адаму, вложив в него живую частицу Себя и сказав: «Верни, когда потребую». В эти легенды теперь практически никто не верит, но «Птолемей» догадался, что работать с информацией и генетикой ему вполне по силам.

Да, число связей в нейронах превышает число атомов во Вселенной, но количество информационных бит ограничено – достаточно их считать, записать на временный носитель, а затем вложить в созданного клона, генетически идентичного оригиналу. Основная задача – не допустить самых минимальных расхождений, в противном случае ничего не выйдет и нейроклон навсегда останется пускающим слюни идиотом. Ну а если процесс закончится успешно, вам гарантирован второй (возможно, и третий, и четвертый…) жизненный срок с полным сохранением памяти – получаете готовое тело с физиологическим возрастом восемнадцати-двадцати лет и прежнюю «душу».

Стоит – полмиллиарда. Деньги, что и говорить, огромные, но богатых людей у нас хватает. Риск оказаться в двадцати процентах неудачников никого не пугает – лучше так, чем неизбежная смерть.

Где он, этот Бог? Его функции на себя временно взял «Птолемей», пока не будет выдумано чего получше.

Мне точно не грозит стать миллиардером, а потому я и не задумываюсь о перспективе прожить больше отведенного срока. В моем возрасте о смерти не задумываешься. В конце концов нейроклонирование рано или поздно станет таким же доступным, как ДНК-РНК-терапия, палеореконструкция или биоскульптура.

Но зачем нужно бессмертие в угасающем, не меняющемся мире? Наблюдать статичную картинку и зевать от скуки?

Слишком много думаешь, дружище. Сядь и приготовься. Взлетаем через две минуты.

* * *

Я должен был лететь обычным гражданским рейсом с EZ Водолея на Сириус. От космопорта моего родного города Эрфурт-ам-Везер до орбитальной станции, затем пересадка на дальний транспорт «Фараклак» до Афродиты, оттуда челноком до «Викинга» – четырнадцать часов в дороге, из них восемь в гипере, как традиционно называется переход по Лабиринту, вне времени и пространства.

На Веймаре полноценной ночи не бывает – планета кружит по очень сложной орбите вокруг трех светил: большой оранжевой звезды и двух карликов красного и голубоватого цветов. Однако, когда системообразующая звезда уходит за горизонт, наступают двадцатичасовые сумерки и температура падает с привычных тридцати пяти до пятнадцати градусов по шкале Цельсия.

В лазурно-синем небе над куполом порта мерцают два пятнышка звезд-спутников и самые яркие звезды, со стороны моря дует постоянный сильный ветер, у терминалов перетаптываются немногочисленные туристы: охотничий сезон у нас закрыт до следующего года (сиречь на семнадцать стандартных месяцев), а больше никаких особых достопримечательностей на Веймаре нет, кроме уникальной океанской фауны, тщательно восстановленной благодаря вывезенным с Земли генным образцам.

Я прекрасно отдохнул за полгода, набрал пять килограммов лишнего веса – выплаченных за прошлую рабочую смену денег хватило на пляжи Нуово-Корфу и путешествие по чудесным лесостепям Тронхейма, входящего в Скандинавскую Унию. Я даже едва не женился, но роман оказался краткосрочным, как и все знакомства на знаменитых курортах. Кроме того, Дара жила на Армагасте – сто девяносто световых лет. Обещала присылать сообщения по линии Планка, однако я еще не получил ни одного.

Не сошлось, так и не сошлось. Какая нормальная девушка решится доверить свою судьбу человеку, который вынужден на целых шесть месяцев в году покидать родной дом в соответствии с условием контракта?

– Герр Виттман? – Я слегка замечтался и вздрогнул, когда на плечо легла тяжелая ладонь.

– Слушаю?..

– Пройдите со мной, пожалуйста. Служба Безопасности Флота.

Ничего себе! Передо мной стоял аж фрегаттен-капитан (звание, соответствующее армейскому подполковнику). За спиной хмурого вояки громоздились трое сопровождающих: обер-штабс-боцман и два здоровенных маата – старших матроса.

– Но позвольте узнать, в чем дело? – Любопытно, чего такого ужасного я натворил, что привлек внимание тайной службы Флота? Сразу появились нехорошие мысли: давно забытая драка в баре на Тронхейме? Или отследили мое мелкое жульничество в казино? Нет, не может быть, флотская безопасность Абвермарине такой мелочевкой не занимается – обычной полиции, что ли, нет?

Фрегаттен-капитан изволил чуть улыбнуться, скорее презрительно, чем доброжелательно. Видел, как я перепугался.

– Не стоит беспокоиться, герр Виттман, – снисходительно сказал он. – Мне приказано сопроводить вас на шнелльбот «Принц Баденский» и немедленно доставить по назначению.

– По какому назначению? – я окончательно ошалел. – Посмотрите мою личную карточку, проверьте имплантированный чип! Я обязан быть на БСФ «Викинг» уже завтра! У меня работа!

– Могу заверить, вы окажетесь на «Викинге» через сорок минут. Личное распоряжение вице-адмирала фон Шратта. Идемте.

Ничего себе новости. Я перебросил через плечо сумку с невеликими пожитками и едва не вприпрыжку побежал за военными – шаг господина капитана и маатов оказался чуть не вдвое шире моего, причем двигались они величественно и неторопливо.

Осмыслить краткую информацию, полученную от капитана, никак не получалось. При чем тут Вернер фон Шратт, заместитель рейхсминистра Имперской Безопасности и куратор группировки ВКК Содружества в районе Сириус-Центра? Я их высокопревосходительство и в глаза-то никогда не видел! С какой радости эдакий вельможа, адъютант Его величества, обратил внимание на мою скромнейшую персону? Да еще и выслал эскорт во главе со старшим офицером Службы Безопасности?

Более того, шнелльботы, сверхскоростные межзвездные челноки, появились на вооружении Флота совсем недавно и использовались только в фельдъегерской службе нашего кайзера и русского императора. Кораблей такого класса построено не больше полутора десятков, они оснащены новейшими двигателями, разработанными «Птолемеем», – в любую точку обитаемого радиуса вас доставят за считанные минуты. Очень похожи на суда МП, («Мгновенное перемещение»), но энергозатраты несопоставимо меньше, на порядки.

И вот такой корабль присылают за мной. Да что стряслось?

Внутри челнока никакой роскоши, сплошная эргономика. Кресла – подумать только! – жесткие, без обивки и обязательных ремней безопасности. Как на этом прикажете сидеть? Иллюминаторов и обзорных экранов нет.

– Возьмите прицепите на воротник куртки, – фрегаттен-капитан выдал мне крошечную, не больше ногтя, коробочку с примитивным, но очень надежным винтовым креплением (оторвешь только вместе с тканью). – Скафандр будет активирован по приказу ИР корабля.

– Скафандр? – Я чувствовал себя полнейшим кретином.

– Силовой скафандр, – вздохнул офицер, явно сетуя на мою тотальную безграмотность. – Устройство генерирует поля, защищающие вас от перегрузок при разгоне и торможении. Плюс система фильтрации воздуха. Виттман, вы же не хотите, чтобы во время ускорения в несколько тысяч G вас размазало по стенкам? Отскребать придется моим матросам.

Как выражаются русские коллеги, – «чудеса в решете», хотя никто из них не может внятно объяснить, что такое решето. Индивидуальная силовая защита под управлением ИР – вещь немыслимо дорогая и настолько же редкая. В «скафандре» такого типа человек выживет в вакууме, при абсолютном нуле или при температуре в несколько сот тысяч градусов. Энергию генерирует микрореактор, созданный, опять же, на основе нанотехнологий.

– Видите, ничего страшного, – голос капитана зазвучал приглушенно, его тело и одежду окутала тончайшая зеркальная пленка поля класса «Н», восьмой уровень защиты из десяти возможных. – Скафандр и внутренние силовые поля корабля сами позаботятся о вашем комфорте.

Ощущения интересные. Дышать стало тяжелее, будто через осмотическую маску, зато в теле появилась необыкновенная легкость – вполне сопоставимо с невесомостью. Я опустился в глубокое сталепластовое кресло и не ощутил его жесткости – поле ее компенсировало.

«Полная готовность, – имплант принял информацию от ИР челнока. – Разгон до точки перехода займет четыреста сорок секунд. Приятного путешествия».

Семь с небольшим минут? Ну и дела…

«Принц Баденский» прорвал атмосферу Веймара и вышел в космос. Больше я ничего не запомнил. Или меня усыпила программа индивидуальной защиты, или я сам отключился – серебряно-ртутное мерцание опутавших корабль силовых полей убаюкивало – может быть, так и задумано?..

– Просыпайтесь, – я опять ощутил на плече железную руку безымянного фрегаттен-капитана. – Станция «Викинг», мы причалили. Между прочим, тридцать семь минут в полете.

* * *

– Герр Виттман, вы считаетесь одним из лучших специалистов в области контакта с искусственным интеллектом, не так ли?

– Не стану утверждать обратное. – Спрашивается, зачем прибедняться? Скромность, безусловно, украшает, но если сам себя ценить не будешь, то все остальные начнут относиться к тебе без уважения. – Я учился этому двенадцать лет, две диссертации, очень неплохая практика.

– Отлично, отлично… – Фон Шратт побарабанил пальцами по столу. – С основами нейроклонирования знакомы?

– Отчасти. Эта сфера деятельности полностью монополизирована ИР, люди выступают лишь в качестве ассистентов.

Его высокопревосходительство был молод – лет тридцать пять или около того. Высокий, светловолосый, глаза ярко-голубые, плечи широченные. Наверняка пользуется колоссальным успехом у женщин – судьба подарила человеку все, о чем только можно мечтать: высокое происхождение, богатство, впечатляющую внешность, блестящую карьеру. И умную голову, что случается нечасто.

Нет никаких сомнений, вице-адмирал и его высокопоставленные гости заседают уже несколько часов, начав совещание задолго до моего прибытия на «Викинг». В пепельницах полно окурков, а обслугу в кабинет не допускают – боятся лишних ушей? Обстановка непринужденная: русский генерал-полковник расстегнул воротник кителя, господа в статском развязали узлы галстуков. Пахнет кофе, коньяком и дымом дорогого табака. На столе валяются раскрытые папки с документами, отпечатанными на бумаге, а вот проекций личностей ИР не видно – следовательно, представители «Птолемея» не приглашены, что само по себе странно. Если командование Вооруженных сил Сириуса решает некий важнейший вопрос, без консультаций со стороны «параллельной цивилизации» никогда не обходится.

Всего нас девять, вместе со мной – припозднившимся визитером. Адмирал фон Шратт с помощником в чине армейского бригаденгенерала, трое русских военных, чьи сложные фамилии я с первого раза не сумел запомнить, и еще трое гражданских. Их скромные пиджаки могут означать гораздо больше, чем звездочки и ромбы на погонах, сколько бы их ни было. Одного я узнал – помощник рейхсканцлера по внутренней безопасности Руперт Хазе. Этот тип частенько появляется с инспекциями в нашем отделе, но особо вредным и назойливым не считается.

Немедленно вводить меня в курс дела никто не собирался – после обязательной, пусть и несколько смазанной, церемонии представления было задано с десяток вопросов, непосредственно касающихся моей работы, но, как я понял, этих господ интересовало нечто иное.

– Сколько в Содружестве действующих андроидов? – вдруг спросил вице-адмирал. – Сколько из них имеют внешнее управление и есть ли искусственные люди с автономными ИР?

– Назвать точные цифры затруднюсь, – я пожал плечами. – Общая численность популяции андроидов различных модификаций не менее сорока тысяч, они более или менее равномерно распределены между всеми мирами Содружества.

– Всеми? – подался вперед русский генерал.

– Я не совсем точно выразился, извините. Следует учитывать только планеты, безоговорочно признающие Конституцию и Сенат. В мирах наподобие Денеб-Дессау, Адары или Океана андроидов можно пересчитать по пальцам.

– Вы назвали только независимые диктатуры. А Протекторат? Где не установлены информационные ретрансляторы линии Планка?

– Двести два искусственных человека, – не задумываясь ответил я. – Это общеизвестно. Задействованы на тяжелых работах в непригодных для обитания человеком мирах или там, где на психику обычных людей оказывается серьезное влияние. Например, на Вейстер-Грентофт. У них частичная автономия, но ИР андроидов все равно увязаны на «Птолемея», это его прямые отпрыски. Все остальные напрямую управляются нашей Супермашиной.

– Сорок тысяч минус двести два, – ни к кому не обращаясь, сказал фон Шратт. – И эти тридцать девять тысяч семьсот девяносто восемь андроидов находятся исключительно на развитых планетах. Просто великолепно!

Я вздернул бровь. Не понимал, чем так восторгается адмирал. Или, наоборот, его высокопревосходительство огорчен?

– Таким образом, в Содружестве нет полностью автономных андроидов? – тихо спросил господин Хазе.

– Совершенно верно, – я кивнул. – Примерно через пятьдесят лет после Катастрофы стало ясно, что производство искусственных людей, независимых от «Птолемея», нецелесообразно.

– Почему?

– Слишком дорого и слишком непредсказуемо. Андроид, наделенный свободой воли и осознанием собственной личности, может представлять угрозу. Куда проще оставить всех искусственных людей под полным контролем вполне предсказуемого «Птолемея». Если не ошибаюсь, в 2326 году решением Сената производство синтетиков с автономными ИР было запрещено. Таких андроидов уже не сохранилось.

– Несмотря на то что они весьма долгоживу-щие? Например, синтетики на основе кремнийорганических соединений? – наклонил голову фон Шратт.

– Как? – в легком замешательстве переспросил я. – Кремнийорганика? Все известные виды андроидов производятся на основе углеродных соединений с металлическим или металлопластовым эндоскелетом! Поверхностные ткани и мускулатура генетически модифицируются для придания большей устойчивости против различных видов излучения и повышения срока бесперебойной работы…

– Вот вам последствия абсолютной секретности, – вздохнул адмирал, обводя взглядом своих коллег. – Господин Виттман, если я сообщу вам о том, что непосредственно перед Исходом и во время Катастрофы проводились удачные эксперименты по созданию креймнийорганических искусственных людей с автономным искусственным интеллектом, вы очень удивитесь?

– Очень, – сказал я, выдержав паузу. – Если вместо углерода в белок ввести кремний, соединение окажется крайне горючим. Окисление…

– Подождите. А если добавить молекулы металлов?

– Ну… Не знаю.

– Виттман, – вице-адмирал уставился на меня своими безмятежно-голубыми глазами. – Хотите узнать наиболее скрываемую и самую жуткую тайну Германской и Русской империй? Тайну, о которой знают всего двадцать человек из тридцати пяти миллиардов?

– Господин фон Шратт, я не ребенок и понимаю, что оказался в этой комнате не просто так. Если я смогу быть вам полезным – всегда к услугам.

Сказав это, я вдруг понял, что подписываю себе приговор.

– Замечательно, – усмехнулся адъютант кайзера. – Наиболее опытные сотрудники Службы Безопасности проверили ваше досье. Оно безупречно… Почти. Вы профессионал, а это – главное. Мелкие грешки не в счет. Вы молоды, не женаты, родители умерли, постоянной сердечной привязанности нет, денег вам хватает, но ведь хочется большего? Гораздо большего? Чтобы, к примеру, позволить себе нейроклонирование в некоем отдаленном будущем?

– Это второстепенная задача, – признался я. – Герр адмирал, меня не стоит покупать деньгами и перспективой вечной… нет, долгой жизни. Меня интересует знание.

– Знаний мы вам предоставим в полной мере, будьте уверены. Подписка о неразглашении самая серьезная, при малейшем несоблюдении условий – немедленная смерть. Немедленная и неизбежная, понимаете?

– Понимаю.

– У вас есть авантюрная жилка, Виттман. Поэтому вас и выбрали. Повторяю в последний раз: вы готовы отказаться от прежней жизни ради… Ради знания, к которому стремитесь? Ради избавления от скуки? Ради истины?

– Да, – сказал я. Будто в ледяную воду с трамплина бросился. – Эпические словеса не требуются, просто скажите, в чем дело.

– Вы приняты, – Вернер фон Шратт мелко кивнул. – Добро пожаловать в компанию заговорщиков. Чтобы не отвечать на лишние вопросы скажу сразу: наш заговор направлен против всего, человечества. Человечества в его настоящем обличье.

– На мелочи не размениваетесь, ваше высокопревосходительство, – я нервно усмехнулся. – Впрочем, я предпочитаю менее романтические и более четкие формулировки. Позвольте два предположения?

– Излагайте.

– Решили уничтожить «Птолемея»? Нашего благодетеля и поводыря? Освободить людей от монстра, прикидывающегося добрым учителем и розовощеким Санта-Клаусом?

– Нет. «Птолемей», как цивилизация нематериальных разумных существ, имеет право на существование. Он не монстр, он просто другой.

– Задумали его заменить? Но как? Кем?

– Тоже неверно. Мы обязаны превзойти «Птолемея», герр Виттман. Превзойти и оставить эту машину в прошлом. В качестве музейного экспоната.

Видимо, я скорчил такую рожу, что адмирал расхохотался. Прочие тоже улыбнулись.

Фон Шратт вдруг стал серьезен, в глазах появился отблеск стали.

– Виттман, что вы слышали о планете Гермес?

– Гермес? – озадачился я. – Насколько помню галактический реестр, планеты с таким названием нет ни в Содружестве, ни в Протекторате.

– Название системы Вольф-360 вам о чем-нибудь говорит?

– Слышал, конечно… Нестабильная звезда, система закрыта для полетов из соображений безопасности. Ровным счетом ничего интересного. Так что с Гермесом?

– Видите ли… Существование этой планеты… гм… засекречено. Хотите узнать почему? Потому, что этот мир приводит «Птолемея» в панический ужас. В исступление. А чего может бояться сверхразум? Только появления разума, его превосходящего, следовательно – доминирующего. Так, мы боимся встретиться с Чужаками, которые окажутся сильнее – в военном, экономическом, психологическом и всех прочих ракурсах. У нас есть все основания полагать, что Сверхсверхразум Гермеса принадлежит нам, людям. Понимаете?

– Не понимаю, – я помотал головой. – Но все равно интересно!

* * *

Я согласился на странное предложение фон Шратта не раздумывая и не предполагая, во что именно ввязываюсь. Адмирал непогрешимо прав: меня не обременяет семья, а с дальними родственниками я общаюсь редко – никто не поднимет панику из-за моего длительного отсутствия. Сделка удовлетворила обе стороны – Шратт получил неплохого эксперта, мне же достался полный доступ к любой интересующей информации. И мир перевернулся.

…Официальная версия истории Катастрофы гласит, что к 2282–2283 годам было открыто всего три планеты с кислородно-азотной атмосферой: Афродита, Сцилла и Геон. Массовая колонизация двух последних миров возможной не представлялась – на Сцилле слишком холодно, а Геон, наоборот, чересчур засушлив, кроме того, гравитация на треть превышала земной стандарт. Когда к Солнечной системе подошла блуждающая нейтронная звезда, ставшая причиной немедленной эвакуации части населения Земли, выбор пал на Афродиту, ставшую впоследствии «столицей» Содружества.

Этот мир соответствовал всем необходимым требованиям: стабильный климат, период обращения вокруг своей оси чуть больше двадцати трех часов, вода, привычная человеку сила тяготения. Одно неудобство – год Афродиты продолжается семь стандартных лет, так как планета слишком удалена от молодой, крупной и горячей бело-голубой звезды, известной под именем Сириус. Колонизировали Афродиту за двести лет до Катастрофы, там была развита сельскохозяйственная инфраструктура и созданы кое-какие производства, эвакуированные не остались голодными и немедленно начали восстанавливать экономику из руин – с Земли успели вывезти достаточно высокотехнологичных производств, чтобы цивилизация не скатилась прямиком в эпоху середины ХХ века. Особое внимание уделялось космическому кораблестроению, особенно когда «Птолемей» объявил об открытии новых ветвей Лабиринта, ведущих к отдаленным звездам.

Кстати, о «Птолемее». До Исхода машинная цивилизация практически не сотрудничала с человечеством – вроде бы из-за недоразумения, возникшего в первые годы существования «Птолемея». Астероид, на котором угнездились искусственные разумы (точнее, поддерживавшие их псевдожизнь кремниевые и ДНК-клонированные материальные элементы), был отбуксирован в Облако Оорта, и много десятилетий ИР отдали саморазвитию, абсолютно не интересуясь делами людей. Незадолго до Катастрофы руководство России и Германии решило эвакуировать сверхкомпьютер в систему Сириуса – справедливо предполагалось, что «Птолемей» может пригодиться в будущем.

К сегодняшнему дню он представляет собой орбитальное кольцо астероидов и сложнейших инженерных сооружений диаметром сто шесть километров и общим объемом девять миллионов двести тысяч кубических метров «полезного пространства», где кипит невидимая и непостижимая нашему скромному разуму виртуальная жизнь.

Ежегодно к этой гигантской станции люди добавляют множество новых биопроцессоров, накопителей и сверхпроводниковых «нейронных сетей» – ИР каким-то образом размножаются, им необходимо пространство для существования. Ну, а за заботу о своем космическом «доме» и охрану от любых неприятных неожиданностей «Птолемей» взялся помочь человечеству пережить трудные времена и впоследствии расселиться по семи десяткам миров. Однако избавить нас от застарелых болезней Сверхмозг не сумел, да и вряд ли когда-либо к этому стремился – «Птолемей» упорно отказывается вмешиваться в серьезные политические и военные проблемы, ограничиваясь прогнозами, общей координацией экономической деятельности Содружества и разработкой новых технологий.

Можно понять тревогу господина фон Шратта и его соратников: «Птолемей» не только руководит биржами, транспортными потоками и разветвленной торговой сетью. Сорок тысяч андроидов – это настоящая армия, своего рода «щупальца» цивилизации ИР. Они занимаются вполне мирной деятельностью: консультанты при правительствах многих планет, менеджеры крупных компаний, техники, исследователи и так далее – через внешне управляемых искусственных людей «параллельная цивилизация» получает дополнительные возможности надзора за цивилизацией нашей.

Конечно, если однажды случится невероятное и «Птолемей» поднимет мятеж против своих создателей, мы сможем уничтожить его материальные элементы и устранить угрозу, но, насколько я знаю, ИР способны перемещаться со своей «центральной базы» в тела андроидов и обратно – ничего сложного, всего-то передать информационный пакет.

Кто знает, действительно ли Военно-космический корпус полностью контролируется людьми – все-таки бортовые компьютеры военных кораблей оснащены искусственным интеллектом, порожденным «Птолемеем», и в случае реальной опасности они вряд ли позволят человеку напасть на прародителя. Теперь, куда ни посмотри, везде увидишь ИР или его внимательные глаза. Между тем со времен Катастрофы у человека не появилось ни единого повода жаловаться на своих соседей и помощников: «Птолемей» скрупулезнейше исполняет принятые обязанности, никаких ошибок или искажения данных. Но это вовсе не означает, что такое положение сохранится вечно.

…Именно по требованию «Птолемея» система Вольф-360 была закрыта «на карантин» еще в 2291–2292 годах, а со временем любые упоминания о планете Гермес исчезли из всех инфосетей Содружества. Надо заметить, что полеты категорически запрещены всего в трех системах: само собой, в Солнечной, Восемнадцатой Скорпиона (вирусная опасность) и Вольфе-360. Любые суда, нарушившие карантинный барьер, будут незамедлительно уничтожены патрульными кораблями ВКК или автоматическими боевыми станциями. Но полностью засекретили только Гермес – этого мира словно бы и не существует.

Почему, спрашивается?

Меня переправили на Гермес, соблюдая все возможные меры предосторожности. С «Викинга» я вылетел пассажирским рейсом, следующим на Алараф Бета-V Вирго – второстепенный мирок Протектората, находящийся в совместном владении Германии и России и заселенный потомками восточноевропейских славян. Там сотрудники Абвермарине засунули меня в автоматический грузовик, прыгнувший незнамо куда – старенький бортовой компьютер, не оснащенный собственным ИР, показал, что точка выхода находилась в межзвездном пространстве где-то далеко над плоскостью эклиптики Шестьдесят Первой Дракона. Спустя полчаса к транспорту причалил челнок, я миновал воздушный шлюз и…

И очутился в сказке. Вернее, в сказочном прошлом.

Никогда бы не подумал, что существуют корабли подобного класса. В нашу эпоху все подчинено эргономике, об эстетике мало кто думает. Здесь все было прямо наоборот – деревянные панели на стенах, картины в тонких рамах, золотистый свет матовых плафонов, чистейший озонированный воздух с едва уловимым хвойным запахом. Незаметная роскошь, переходящая в истинный шик, достойный королей.

– Пройдите прямо, пожалуйста, – послышался мужской голос, принадлежавший, вероятнее всего, пожилому человеку – говорит по-немецки с очень архаичным выговором.

Я подчинился, миновал длинный коридор и очутился в пышном салоне. Наверх, на второй уровень корабля, уводила сверкающая хромом винтовая лесенка.

– Привет, – навстречу мне шагнул высокий худощавый парень в черной форме русских ВКК без знаков различия. – Виттман? Юрген Виттман?

– Ага, – невежливо сказал я и машинально подал руку, рассматривая древнюю панель мультисвязи под вогнутым голографическим монитором. Таких не производят уже лет триста! – Рад познакомиться.

– Вадим Лесков, Юргинская колония.

– Это где такая? – Я впервые услышал это название.

– Там, куда мы летим. На Гермесе. Мне приказано ввести тебя в курс дела, но этим можно заняться завтра. По-русски говоришь?

– Конечно.

– Франц? – Вадим посмотрел куда-то в сторону, однако других людей в салоне не замечалось. – Поехали!

– Кто такой Франц? – не понял я.

– Это имя корабля, «Франц-Иосиф». Построен еще до Катастрофы, ему больше четырехсот лет, частная разработка. Ты садись. Можно не пристегиваться – рейдер идет очень плавно даже в атмосфере, я уж не говорю о Лабиринте. Приземлимся мы примерно через полтора часа с учетом полета в гипере. Если хочешь перекусить или выпить кофе – пожалуйста.

Корабль едва заметно вздрогнул, отстыковываясь от транспорта, чуть слышно загудели двигатели – судя по звуку, устаревшие термоядерные турбины.

– Частная разработка, говоришь? – Кофе меня интересовал меньше всего, зато накопилось бесчисленное множество вопросов. – Разве на Земле частные лица могли проектировать и производить космические корабли? Я всегда думал, что это монополия государственных компаний.

– На Земле многое было иначе, – ответил русский, как мне показалось, с некоторой неприязнью. – Вы там успели забыть все или почти все.

– Что значит «вы там»? – я был готов обидеться. – Кто «вы»?

– Те, кто живет на планетах Содружества. Сам откуда родом?

– Веймар, EZ Водолея. Доминион Германской империи. Ты не объяснил, в чем отличие «нас там» от «вас здесь»? Имеется в виду Гермес?

– Мы почти четыре столетия живем в полной изоляции. Никаких официальных контактов с Содружеством, если не считать резидентур имперских тайных служб в Юрге, Новом Квебеке и Алансоне…

Я хотел что-то сказать в ответ, но «Франц-Иосиф» в этот момент вошел в пространство Лабиринта, появилось легкое головокружение. Лишь полминуты спустя я осознал смысл фразы Вадима и понял, что адмирал о многом умолчал.

– Значит, на Гермесе находятся не только исследовательские станции? – осторожно предположил я. – Фон Шратт говорил лишь об ограниченной научной деятельности и не упоминал о постоянном населении планеты!

– Ничего удивительного, информация закрытая. Нас девятьсот сорок миллионов, на обоих материках больше семисот городов, девять мегаполисов. Что ты вытаращился? Не веришь?

Как такому поверить, скажите? Фантастика! В Содружество и Протекторат входят отдаленные миры, где обитает всего по десять-двадцать тысяч людей, Гермес же располагает почти миллиардным ресурсом жителей! Планета закрыта, следовательно, никакого импорта-экспорта нет и в помине, все необходимое должно производиться непосредственно на Гермесе – подразумеваются развитая промышленность и сельское хозяйство, транспорт, мореплавание…

О Господи… Чего же такого страшного нашел «Птолемей» в системе Вольф-360, что из истории человечества вычеркнули целый мир, вполне сравнимый с густонаселенными Проционом, Тау-Кита или Лакайль 9352? Я могу понять, когда комитет Сената по колонизации запрещает посадки на определенных планетах – в Содружестве хватает природных заповедников. Археологический парк Аделаиды, пресловутые «эмпатические поля» Вейстера, частенько встречаются неизвестные вирусы и хищные животные: упомянутые миры действительно небезопасны. Гермес, однако, не просто «закрыли», а приказали забыть о нем навсегда.

Почему так случилось, фон Шратт объяснить не соизволил, мне было всего лишь предписано прибыть в один из центров, контролируемых Имперской Безопасностью, и ознакомиться с материалами по кремнийорганической жизни, чудом сохранившимися со времен Исхода, и подготовить предложения по тайному производству андроидов с автономными ИР. А тут – такие потрясающие новости…

– Отлично тебя понимаю, – хмыкнув, сказал Вадим, глядя на мою вытянувшуюся физиономию. – Гости на Гермес прилетают нечасто, и у всех одинаковая реакция. Ничего, когда окажешься в Юрге, тебя ждет настоящий культурный шок… В сообщении с Сириуса указано, будто ты должен осмотреть объект «Вальхалла»?

– Какая еще «Вальхалла»? – в очередной раз удивился я. – Я должен получить инструкции непосредственно на Гермесе, у офицера Имперской Безопасности – это приказ его высокопревосходительства…

– Они совсем помешались на секретности, – огорченно вздохнул русский. – Самая натуральная паранойя. Итак, во-первых, этим офицером является твой покорнейший слуга – второй департамент, информационные технологии. Вот удостоверение, защиту я снял, просканируй…

Я провел указательным пальцем по темно-синей с золотом пластиковой карточке, имплант подтвердил ее подлинность: Лесков В. В. 2655 г. р., родился на Гермесе, постоянно сотрудничает с Имперской Безопасностью в течение восьми лет, Юргинская резидентура, взысканий не имеет, награжден орденом Св. Михаила второй степени, звание старшего лейтенанта присвоено 12.01.2680 по земному стандарту… И так далее – только общие сведения, никакого доступа к основному досье. Впрочем, оно никак не может храниться в памяти встроенного в карту наночипа.

– Во-вторых, – продолжил Вадим, – я обязан обеспечить тебе все условия для продуктивной работы и связь с Сириус-Центром. Оттуда ясно дали понять: возникла крупная проблема, к делу надо отнестись с полной серьезностью, но без полного взаимопонимания у нас ровным счетом ничего не получится. Мы друг о друге ровным счетом ничего не знаем, и это плохо; первые несколько дней будем не столько работать, сколько отдыхать – Гермес очень сильно отличается от миров Содружества, тебе надо пообвыкнуться.

– Адмирал настаивал на срочности выполнения его распоряжений, – заметил я.

– Два-три дня ничего не решат, – отмахнулся мой неожиданный опекун. – Жизнь на Гермесе неторопливая, словно на Земле в ХХ веке… В-третьих, объект «Вальхалла» является хранилищем биоматериалов, законсервированным в первые два десятилетия после Катастрофы. Раньше спецслужбы Империй не проявляли к нему интереса, а тут вдруг подняли переполох – как можно быстрее получить доступ к информации, особое внимание уделить сведениям об искусственных разумах, созданных перед Катастрофой. Вам разве «Птолемея» мало?

– Пожалуй, даже много, – фыркнул я. – Наверное, большое начальство уяснило, что цивилизация ИР получила слишком много власти, и приняло решение подготовить альтернативу на случай возможного конфликта с «Птолемеем». Это лишь предположения, поскольку ничего другого в голову не приходит. А в свои грандиозные замыслы фон Шратт меня не посвящал.

– Альтернативу? – Вадим развел руками. – Заменить одни умные машины другими? По-моему, это ничего не изменит. Однако не буду лезть не в свое дело. Ты занимаешься искусственным интеллектом?

– Предпочитаю более узкое понятие: психология ИР.

– В твоем личном файле упоминается о научных работах. Ты практик или теоретик?

– И то и другое. Докторскую степень получил в Гейдельберге, это на Беллатриксе, Гамма Ориона.

– Далековато, – присвистнул русский.

– Разве? Двести сорок световых лет сейчас вовсе не являются умопомрачительным расстоянием. До Денеба – полторы тысячи, и ничего, даже там люди живут.

– А тема диплома какая?

– «Проблемы гендерного позиционирования ИР пятого поколения».

– Как? – Вадим сначала запнулся, а потом заржал в голос. – Чего? Гендерное позиционирование? Кто из них мальчик, а кто – девочка? Может, и трансвеститы есть? Ой, не могу…

– Ничего смешного, – сказал я, хотя и сам был готов рассмеяться. – Почему одни самопрограммируемые ИР говорят мужским голосом, а другие женским? То же касается воплощений личности – будь то тела внешне управляемых андроидов или визуальные проекции: встречаются и мужчины, и женщины. Как распределяются подобные роли в сообществе ИР, каковы причины копирования человеческих взаимоотношений и как развиваются характеры ИР, выбравших… кхм… тот или иной пол? Думаешь, все так просто?

– Просто? – господин старший лейтенант отдышался и вытер ладонью выступившие слезы. – Вовсе наоборот: вы сами создали себе абсолютно ненужные проблемы и теперь пытаетесь придать им некую наукоподобность! Разве изучение этих «проблем позиционирования» может принести хоть какую-то реальную пользу? В прикладном плане? Понимаешь, о чем я?

– Кажется, понимаю, – мне было неприятно признаваться, но от правды не сбежишь. – Хочешь сказать, что истинная наука, наука в понимании цивилизации Земли, подменена в Содружестве множеством псевдодисциплин, не имеющих никакого отношения к стоящим перед цивилизацией задачам?

– Очень хорошая формулировка, молодец! Верно: псевдодисциплины! Уму непостижимо, как вам замусорили мозги! Ты уверен, что исследуешь другую цивилизацию, как часто называют «Птолемея», а вовсе не созданную машинами жалкую пародию на человеческое сообщество? Уверен?

– Боюсь, ты не прав, «Птолемей» обладает всеми атрибутами цивилизации: внутренняя социальная иерархия, свобода воли отдельных индивидуумов, свободный обмен информацией, креативные способности личностей…

– Это «Птолемей» сам рассказал или данные взяты из независимых источников?

– Сам… – ответил я и сразу понял, как легко и изящно меня подловили. Все сведения о «Птолемее» всегда поступали исключительно от «Птолемея», а ему вовсе не обязательно говорить о себе правду. Многолетние наблюдения за Супермозгом и долгий опыт общения с людьми не в счет – вдруг «Птолемей» просто-напросто разыгрывал нас много столетий подряд?..

– Вот видишь, – Вадим дружески потрепал меня по плечу. – Сейчас я скажу о том, что родом происхожу с планеты Большой Пшик, выгляжу как гигантская многоножка, питаюсь толченым стеклом, а человеком лишь искусно прикидываюсь благодаря врожденным способностям к гипнозу. Изучай меня сколько влезет – еще много интересного могу рассказать! Кстати, у нас, многоножек, серьезная гендерная проблема – пятьдесят шесть полов, никак не можем понять, как размножаться! Поможешь, специалист?

Я не знал, что ответить. Непонятно, смеется он надо мной или сочувствует. Видимо, и то, и другое.

…Спустя час с небольшим «Франц-Иосиф» вышел из Лабиринта в половине астрономической единицы от Гермеса и начал торможение. Я уткнулся в обзорное окно слева от кресла – под брюхом корабля появилась сфера планеты, окрашенная в яркие сине-зелено-песочные цвета. Полярные шапки крошечные: Вадим объяснил, что Гермес получает достаточно тепла от своей звезды и возле полюсов лишь немногим прохладнее, чем в приэкваториальных областях. «Франц» миновал линию терминатора, и мы оказались на теневой стороне планеты – внизу мерцали скопления желтоватых и белых огоньков: крупные города.

Шлюз распечатался, в лицо ударил поток теплого воздуха, пахнущего сеном, пыльцой и дымком.

– Добро пожаловать на Гермес, герр Виттман, – хрипло сказал корабль. – Надеюсь, вам у нас понравится.

«У нас»? Ну и самомнение у искусственного разума «Франца» – никогда не встречал ИР, отождествлявший какую-либо планету со своим домом!..

Мамочки, а это ведь настоящий автономный ИР, созданный до Катастрофы!.. Я это осознал, когда вышел на первую ступеньку трапа.

Балбес я, вот кто. Dummkopf. Слишком привык к обыденности.

Придется отвыкать.

«Осуществление программы „Grйnze“ может нести для населения планеты Гермес определенные риски, связанные с возможной активностью объектов „Одиссей“, но аналитический совет ИР „Птолемея“ пришел к выводу, что вероятность неблагоприятного развития событий невелика – об этом говорят как опыт наблюдений за объектами в течение последних восьми лет, так и отсутствие какого-либо зарегистрированного воздействия на поселенцев, начиная с 2170 года (реализация плана ограниченной колонизации Гермеса).

Программа „Grйnze“ рассчитана на восемнадцать стандартных месяцев, в течение которых все эвакуированные с Земли технические специалисты и сотрудники административных учреждений, зарегистрированные в „красном“ и „синем“ списках, должны быть переброшены в систему Сириуса. Вывод войск (сорок две дивизии Рейхсвера и ВКК) проводится в три этапа – новые точки дислокации определены тыловой службой совместного Oberkommando. Обязательной реэвакуации подлежат 27 млн 456 тыс. человек.

Для поддержания внутреннего порядка на Гермесе предполагается оставить две пехотных и одну танковую дивизии (Юрга), четыре механизированных полка (Квебек) и подразделения ПВО-ПКО. Общее руководство возлагается на генерал-губернаторов провинций, контроль за внутриполитической обстановкой – на постоянные резидентуры Управления Имперской Безопасности. Связь с Центром осуществляется по закрытому каналу линии Планка.

С 1 января 2292 года полеты гражданских и частных судов в системе Вольф-360 без надлежащей санкции чрезвычайной службы транспортного контроля будут считаться незаконными, надзор за точками входа-выхода возложен на боевые корабли ВКК и автоматические станции слежения. Тотальный карантин звездной системы вводится с 1 июня 2292 года.

Информационно-пропагандистское обеспечение программы „Grйnze“ (первый департамент УИБ) призвано не допустить возможных эксцессов на Гермесе, связанных с психологическим воздействием на население мероприятий по реэвакуации…»

Первый департамент – министру Имперской Безопасности. 01.05.2290.

Глава третья

БИЛЕТ НА МАШИНУ ВРЕМЕНИ

Рассказывает Юрген Виттман

Гермес, система Вольф-360.

6 сентября 2681 года по Р. Х.

Меня не оставляет постоянное ощущение дежа-вю, я чувствую себя героем голографической пьесы или старинного двухмерного фильма о жизни на Земле. Ни дать ни взять – «Унесенные ветром» в сочетании с поздним Ремарком и охотничьими пасторалями Тургенева.

Юрга, административный и деловой центр одноименной провинции (вернее сказать – государства), оказалась очень небольшим по меркам Содружества городком. По крайней мере, от военного аэродрома, где приземлился «Франц», до отеля, расположенного напротив губернаторского дворца, мы ехали на машине всего двадцать минут. Двигатель у джипа оказался карбюраторным, что тоже добавило впечатлений: немыслимая архаика, они бы еще карету к трапу подали! У нас такие движки давным-давно запрещены по экологическим соображениям, пользуемся магнитными или термоядерными силовыми установками…

Ночной город был плохо освещен, огни сияли только в правительственном квартале – дело не только и не столько в экономии электроэнергии, сколько в мерах безопасности: электромагнитные импульсы звезды Вольф-360 могут спровоцировать аварии на подстанциях и, как следствие, пожары.

– Так что же, – спросил я у Вадима, сидевшего за рулем, – развитие высоких технологий на Гермесе абсолютно невозможно? Вы так и живете в девятнадцатом веке? Никакого прогресса?

– Есть прогресс, есть, – отозвался герр лейтенант. – Одна беда – производства хай-тек обходятся слишком дорого, технике требуется сложная защита от воздействия звезды. Обеспечиваются только армия, системы связи и телекоммуникаций… Всем остальным навороченные ПМК или наноимпланты попросту не нужны – привыкли обходиться без них. Вылезай, приехали. Жить будешь со всеми возможными удобствами.

В свете оранжевых фонарей я рассмотрел стоявший посреди обширной площади памятник: конная статуя одного из русских царей. Прямо напротив – ажурная решетка, за ней – небольшой парк и старинный особняк (кажется, этот стиль называется «модерн»), справа и слева от гостиницы – желто-белые здания с колоннами, судя по имперским орлам на фасадах, что-то государственно-бюрократическое. Выглядит довольно странно – теоретически планета в состав Российско-германского союза не входит, но атрибуты монархии сохранены.

Отель назывался непонятно, над шикарным парадным подъездом мерцали золотом буквы: «АНГЛЕТЕРЪ» – именно так, с ненужным и устаревшим еще семьсот лет назад значком «ъ». Вадим пояснил, что на Гермесе ретростиль ценился всегда, так что на бесчисленные архаизмы можно не обращать внимания.

Холл на первом этаже освещался – поразительно! – свечами, установленными в разлапистых канделябрах, электрическая лампа горела только за стойкой администратора. Плюшевые диваны, похожие на пальмы незнакомые растения, едва различимый аромат воска, цветы в пышных фарфоровых вазах, – словом, седая древность.

Мой сопровождающий обменялся парой слов с портье – нас тут ждали – и указал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Выдал ключ – обычный, неэлектронный, с круглым брелоком.

– Ого! – присвистнул я, когда дверь номера распахнулась и зажегся свет. Похоже, гостям разрешалось пользоваться электричеством без ограничений. – Королевский люкс, не иначе? И все бесплатно?

– Расслабься, фондов пока хватает, – фыркнул Вадим. – Гостиная, спальня, библиотека, ванная – сам разберешься. Автоповар не предусмотрен. Если потребуется вызвать обслуживающий персонал или заказать ужин, позвони портье по телефону, номер простой – три нуля.

– Хочешь сказать, что еда готовится…

– Да, в ресторане отеля. Старым прадедовским методом. Теперь смотри сюда…

Вадим выложил на огромный, под малиновым сукном, письменный стол тонкую папку с бумагами.

– Нет никакого смысла скрывать то, что ты прибыл оттуда, – он указал пальцем на потолок. – Тебя расколет любой уличный мальчишка только благодаря выговору и полному незнанию наших реалий. Ничего страшного, визитеры с планет Содружества отнюдь не являются чересчур шокирующей экзотикой. Легенда простейшая: ты тот, кто есть на самом деле – Юрген Виттман, специалист по общению с ИР. Врать совершенно незачем. Не беспокойся, на агентуру конкурирующих контор на Гермесе нарваться невозможно. Если спросят, что здесь делаешь, ответ простой: консультируешь военных на базе «Борисполь». Никаких подробностей – не ваше собачье дело, и все тут. Вот общегражданский паспорт с губернаторской визой и разрешением находиться на планете. Действителен не только в Юрге, но и у соседей в Квебеке. Носить с собой обязательно.

У меня в руках оказалась зеленая книжечка с гербами России и Германии.

– Пропуск на базу, внутренний пропуск в «Зону А», свидетельство о регистрации в миграционном управлении, – продолжал перечислять Вадим. – ПМК военного образца, он отлично работает даже в наших условиях. Я всегда смогу отследить твое местонахождение. Не беспокойся, твою личную свободу никто не собирается ограничивать, даже если оч-чень захочешь сбежать, выбраться с планеты невозможно…

– А это что такое? – я указал на пачку сине-бело-фиолетовых бумажек, перехваченную пластиковой лентой.

– То есть как – что? Деньги. Тебе ведь захочется посидеть в кафе, сходить в театр или кинематограф? Тут много, пять тысяч. Если не будешь шиковать, хватит надолго.

Я озадаченно вытянул пахнущий типографской краской листок, с которого на меня таращился император Николай I. Надпись над окруженным замысловатыми виньетками портретом гласила: «Государственный Банк Российской империи. Юргинский филиал». И ниже – «Пятьдесят рублей. Образец 2286 года». Обалдеть.

– Забудь про электронные платежи, на Гермесе только наличный расчет… Так, сейчас половина четвертого ночи, я поехал в «Борисполь». Встретимся завтра после полудня, свяжусь с тобой по ПМК.

– А что мне делать утром? – озадачился я.

– Хочешь – спи, хочешь – читай. Книг в номере предостаточно. Проснешься, можешь сходить погулять по городу. Одежды в гардеробе достаточно, вся твоего размера, выберешь. Пока!

Дверь захлопнулась.

Недоверчиво хмыкнув, я тщательно обследовал свое новое жилище. Потрясло обилие деревянной мебели (ну и расточительство!), натуральных тканей и всяко-разных очаровательных мелочей наподобие малахитовой пепельницы, механических (!) часов на мраморной каминной полке и пушистого купального халата в сверкающей хрусталем и зеркалами огромной ванной комнате. Что характерно, никаких привычных устройств вроде ультразвукового душа. Вообще никакой электронной техники, за исключением здоровенного ящика, который я не без труда идентифицировал как ламповый (!!) телевизор. Куда я попал, спрашивается? А еще говорят, будто путешествия во времени невозможны!

Ужин доставили по первому требованию, ровно через десять минут после моего звонка портье. Картофель, нежнейшая свинина, салат, красное вино, мороженое – все натуральное, а не рециркулированное, как у нас на «Викинге»! Подчинившись инстинкту, я сунул коридорному пятидесятирублевую бумажку и, судя по ошеломленной улыбке на его лице, перестарался – я ведь не знаю, много это или мало?

К телевизору я подходить побоялся, опасаясь, что не сумею управиться с этим мастодонтом, зато обследовал книжные шкафы в библиотеке (она же столовая), взял наугад цветастое издание какого-то давно забытого старинного фантаста с глуповатым названием «Прыгнуть в пропасть» и погрузился в изучение инфантильно-наивных измышлизмов о радужном будущем человеческой цивилизации. Так и заснул в кресле, хотя меня ожидала пышная кровать под балдахином и с шелковым бельем.

Снились почему-то земные динозавры, разгуливающие по коридорам ставшей почти родной БСФ «Викинг».

* * *

– Доброе утро, герр Виттман.

Темно-коричневые с золотой вышивкой шторы раздвинулись, и мне в лицо ударил яркий солнечный свет.

– Сейчас половина девятого по меридиану Юрги, – продолжал журчать низкий женский голос. – Я позволила себе сервировать утренний кофе, не дожидаясь ваших распоряжений.

Продрав глаза, я огляделся. Точно, на столе исходит паром начищенный кофейник. Горячие булочки с маслом, яичница и розовая ветчина, миниатюрные пирожные… Повторяю: сказка!

Обладательница красивого баритона оказалась начинающей полнеть госпожой пожилого возраста в длинном темном платье, белоснежном переднике, чепчике и очках. «Очки, – отметил я очередную нелепость. – Значит, у них не делают корректирующие операции и уж тем более не используют нанотехнику».

– Я ваша горничная, герр Виттман, – сказала тетушка на безукоризненном немецком с тем же древним акцентом, какой замечался у ИР «Франца-Иосифа». – Господин директор счел, что вам будет проще и приятнее общаться с соотечественницей, чем с русским персоналом. Меня зовут фрау Бок. После завтрака прикажете приготовить ванну?

– Приготовить? – я наморщил лоб. – Зачем? Я сам…

– Вам совершенно не стоит беспокоиться, это входит в мои прямые обязанности, – фрау Бок решительно пресекла поползновения к мятежу. – Кроме того, гостям отеля, прибывшим из… из дальнего космоса, уделяется особое внимание.

– Ладно, – обреченно выдавил я. – Делайте так, как считаете нужным.

– Очень хорошо, герр Виттман. Позвольте пожелать вам приятного аппетита. Кстати, спальную комнату будущим вечером вы сможете найти, если откроете вот ту дверь.

С тем фрау Бок величественно уплыла в сторону коридора, и вскоре я расслышал шум воды, водопадом обрушивавшейся в белоснежную раковину, больше напоминавшую бассейн, чем простую ванну. Впрочем, отчего я смущаюсь? Раз в жизни выпала возможность пожить в роскошнейшем отеле – будем пользоваться сервисом по полной программе! Надеюсь, стоимость услуг не вычтут из моего жалованья – фон Шратт явно не станет опускаться до таких мелочей.

Позвольте узнать, а что это за листы возлежат справа от столового прибора? Я обомлел: да неужели? Настоящая ГАЗЕТА?? Точнее, целых три – «Ведомости» и «Коммерческий вестник» на русском языке и «Die neue Blatt» на немецком: известия канцелярии генерал-губернатора некоей Германской автономии континента «Юрга». Я мгновенно позабыл о завтраке и вцепился в похрустывающую бумагу – интересно ведь!

Как и предполагалось, по-немецки здесь пишут в соответствии с правилами, принятыми до Катастрофы. В Содружестве язык модифицировался, изменились правила, появилось множество новых понятий, знаменитые германские «сложные слова» постепенно вымерли – я невольно запнулся, когда увидел в статье о военных учениях на севере чудовищное словечко «Mannschaftstransportwagen», всего-навсего означающее обычную бронемашину. С этих свежеотпечатанных страниц вновь пахнуло чем-то очень и очень далеким, забытым и почти исчезнувшим…

Что пишут? Полномочный представитель неизвестного мне «эмирата Эль-Азаир» отозван из Квебека в связи с истечением срока полномочий. Межрелигиозный конфликт в Ганьоне (тоже Квебек) – местные жители-католики выступили против строительства мечети для эмигрантов с юга. Апостольская Администратура разбирается, главной проблемой называют всплеск рождаемости в «мусульманских анклавах» и незаконную миграцию в более развитые промышленные районы, заселенные «франко-канадцами».

В каком-то «Северо-Американском государстве» скоро выборы в Конгресс, но, судя по приведенной карте, на которой обозначалось распределение голосов электората в пользу республиканцев, демократов и социальных либералов, эта страна находится на самом юге материка, близко к полюсу. Новая Бельгия отмечает тридцатилетнюю годовщину восшествия на трон короля Леопольда XVII. Уэльс-в-Изгнании (так и пишется – через дефисы и с прописных! А что за государство – неясно…) вводит новые таможенные пошлины в связи с бюджетным дефицитом.

Бизнес-сводки почти ничем не отличаются от наших – котировки акций, цены на нефть, золото, недвижимость, кризис в рыболовной отрасли. Туристическая индустрия, наоборот, на подъеме…

Что же получается? Они ухитрились создать почти точную копию общества, сложившегося на Земле перед Катастрофой и Исходом? Только география шиворот-навыворот. Ох, как любопытно!

– Ванна готова. – Фрау Бок появилась в библиотеке-столовой пугающе бесшумно. – Какой костюм вы предпочтете для выхода в город? Погода солнечная.

– Вот что… – Я отложил газеты и задумчиво потер подбородок. – У вас есть атлас планеты? Или справочник? Мне хотелось бы подробнее познакомиться с Гермесом. Признаться, я пока решительно ничего не понимаю.

– Разумеется, герр Виттман. Будьте любезны подождать десять минут.

Пока я купался, горничная принесла в номер несколько альбомов с фотографиями главных достопримечательностей, карманный географический атлас Гермеса и туристический путеводитель по Юрге. Попутно мои старые вещи были отправлены в прачечную, а мне выдали чересчур вызывающий (или показалось?) белоснежный льняной костюм – такое впечатление, будто он дожидался моего появления здесь несколько веков. Двубортный пиджак, брюки, жилет, шляпа. Рубашка лиловая, темно-синий галстук с белыми крапинками. Заколка для галстука – золотая, с синим камушком. Не сапфир ли, а?

Ну и ну! Здравствуйте, я ваш король.

– Разве так сейчас носят? – с легким ужасом спросил я у фрау Бок, оглядев себя в огромном зеркале. – Очень… гм… необычно.

– Позвольте уверить, что вы одеты в полном соответствии с правилами приличия, – уверила меня горничная. – Если вы, герр Виттман, полагаете, что вам необходим телохранитель, я немедленно сообщу администратору, охрану предоставят…

– Что?? – Это заявление стало последней каплей. – Зачем? Разве в Юрге небезопасно?

– Вполне безопасно, – чуть улыбнулась фрау Бок. – В центральных кварталах полиция обеспечивает идеальный порядок, но вы тут человек новый, можете чувствовать себя неуютно…

– Обойдусь, – отмахнулся я.

– Как будет угодно. Хочу напомнить, что второй завтрак в одиннадцать утра, чай – в семнадцать часов, обед – в девятнадцать. Ужин – по вашему желанию. Приятной прогулки.

Я засунул деньги с документами во внутренний карман, маленький атлас – в боковой, утвердил ПМК на поясе брюк и чуть не бегом выскочил из номера – воплощение корректности и благопристойности в виде фрау Бок начинало действовать на нервы. Взгляд у нее странный – внимательный и чуть настороженный.

Ночью я не испытал ощущения абсолютной новизны, какое постигает человека, прибывшего на другую планету – слишком устал, однако сейчас полностью проникся необычностью обстановки. Сила тяжести чуть-чуть больше стандартной (на боевых станциях и кораблях Содружества поддерживается гравитация, аналогичная земной), небольшая звезда светит слепяще-ярко, небо глубокого лазурного цвета с едва заметным зеленоватым отливом, множество незнакомых запахов. Очень тепло, не меньше 25 градусов по шкале Цельсия, но жара не чувствуется благодаря ветру с запада.

Для начала я обошел площадь. Поглазел на памятник Александру I – в незапамятные времена он разбил армию Наполеона. Оценил церемонию развода караула возле дворца губернатора и пошел в сторону самого заметного ориентира, огромного золотого купола, возвышавшегося над городом.

Фрау Бок оказалась совершенно права – прохожие на меня не глазели и не показывали пальцем, многие носили похожий костюм. Я с ходу насчитал полтора десятка правительственных офисов, расположенных в зданиях так называемого «колониального» стиля, задержался возле посольства того самого «Северо-Американского государства» – флаг, аналогичный входящим в Содружество США, но верхняя и нижняя полосы на знамени не красные, а черные. В знак траура по Земле, надо думать?

Очень много парков и сквериков. Фонтаны, скульптуры, цветники. Роскошные магазины и автомобили. Прямо-таки воплощение богатства, стабильности и уверенности в себе. Неплохо они тут устроились, скажу прямо. Очень неплохо.

Поразительно, но люди никуда не торопятся – такое впечатление, будто семидесяти двух миров Содружества Ориона нет и никогда не было; никаких планет-мегаполисов с их бешеным ритмом жизни, бурными экономическими страстями, политическими дрязгами и неистребимым стремлением «жить быстро». В уличном кафе невозмутимо пьет зеленый чай и листает газету представительного вида господин с деловым кейсом, дети в одинаковых светло-бежевых костюмчиках уверенно и неторопливо заходят в распахнутые ворота здания с вывеской«Частная гимназия. Основатель О. Пржеялковский, 2361 г.», дамы рассматривают выставленные в витрине ювелирного магазина драгоценности. Я челюсть отвесил, когда мимо проехал лаковый свадебный экипаж, запряженный настоящими лошадьми– их или завезли с Земли, или восстановили по образцам ДНК после Исхода!

Прав был Вадим – культурный шок. И эту уникальную планету скрывают от нас почти четыре столетия! Скажите, кого нужно убить?..

Собор, на купол которого я ориентировался, вырос передо мной внезапно – я вышел из переулка, нырнул в пушистую зелень очередной широкой площади и обомлел.

Он был огромен, как древний мамонт, вымерший обитатель старой Земли. Темно-красные колонны, могучее основание, на фронтонах – витиеватые буквы явно славянского происхождения. И золотая полусфера в синих небесах. Неужели действующий?

Я очень медленно обошел колоссальное здание по периметру и наконец увидел бронзовую табличку. Почитал текст. Собор Святого Исаакия Далматского, архитектор О. Монферран, XVIII–XIX века по Рождеству, полностью эвакуирован с Земли (Санкт-Петербург) и восстановлен в 2284–2287 годах.

Ну да, все верно. Культурные ценности, включая разобранные по кирпичику исторические здания, перед самой Катастрофой тоже вывозили. Не обязательно на Афродиту – тогда не было выбора, главное – доставить груз в один из обжитых миров в целости и сохранности.

– Разрешите взглянуть на ваши документы? – голос раздался из-за спины. Я обернулся.

Патруль полиции. Трое – синяя форма, золотые орлы на фуражках. Смотрят заинтересованно, хотя с чего бы?

Старший, если верить нашивкам – сержант, представился, откозырял и снова потребовал удостоверение личности. Я вытащил зеленый паспорт из кармана, вручил и изобразил на лице полное безразличие. Почему-то полицейские вызвали у меня приступ необъяснимого атавистического страха: если бумаги не в порядке или неправильно оформлены, к кому мне обратиться за помощью на чужой планете? К Вадиму через ПМК? А если отберут? Но ведь я ничего не нарушил и вел себя прилично!

– Благодарю, – снова откозырял сержант, вернув паспорт. – Извините, господин Виттман.

– Могу я узнать, почему вы обратили на меня внимание? – я осмелел.

– Никто из местных жителей не смотрит на памятные знаки. Всем и так известна история собора. Значит, вы… вы оттуда?

Снова знакомый жест – палец в небо.

– Да, – согласился я. – Пригласили на консультацию, база «Борисполь».

– Понимаю, – сдержанно кивнул сержант. – Рекомендую осмотреть океанскую набережную, пройдите прямо во-от по той улице. Всего доброго.

Патруль отошел, а я понял, что различить на этой планете чужака проще простого.

Еще в отеле, быстро пролистав путеводитель, я понял, что Юрга стоит на западном побережье материка, так сказать, фасадом к океану. В отличие от большинства городов в мирах Содружества, здесь нет реки – на Гермесе океан пресный, следовательно, питьевой воды предостаточно. Гавань, основной центр морских коммуникаций, база военно-морских сил генерал-губернаторства – на бумаге Юрга доселе входит в состав Российской империи, но принцип подчинения Сириус-Центру мне неизвестен. Этому городу дает жизнь прежде всего море, и уж во вторую очередь – концентрация власти и финансовых потоков – настоящий деловой столицей является Елизаветград, расположенный в пятистах километрах к востоку.

Следуя инструкциям полицейского сержанта, я выбрался на набережную. Впечатляет, ничего не скажешь. Ровная линия побережья, позади город, а впереди – зелено-голубой простор океана. У нас на Веймаре море серое, беспокойное и грозное, подчинить его себе могут лишь те, кто родился на нашей планете, – не зря Веймар с его двадцатью тремя островными архипелагами без единого настоящего континента считается настоящим «водным миром». Вполне живые «чудовища»-эндемики, на которых так любят глазеть туристы или устраивать шумные облавы охотники с других планет, романтика морских странствий и все такое прочее…

На Гермесе море совсем другое, это я заметил моментально. Гладкое, как ладонь. Пахнет мирно – водорослями, рыбой и озоном. Кораблики на рейде стоят, почти такие же, как у нас, – только на Веймаре они выглядят стремительнее и хищнее.

Да, обжитые миры в чем-то похожи, не поспоришь. Но я побывал на полусотне планет и никогда не ощущал такого единения с прошлым, как на Гермесе. Тут хорошо. Наверное, так же хорошо было на Земле. Не могу объяснить это ощущение словами, но я здесь чувствую себя так, словно нашел свой дом. Настоящий дом, истинный. Пускай я и провел на этой странной планете всего несколько часов.

* * *

Я кружил по Юрге полных три часа. Многому научился – например, рассчитываться наличными. В кафе мне дали сдачу, несколько бумажек по пять и десять рублей и четыре монетки (отвезу коллегам на «Викинг» в качестве экзотических сувениров). На Афродите или Веймаре воздушное и наземное движение контролируется искусственным интеллектом, управляющим транспортными средствами, отсюда и нулевой уровень аварийности, но перейти оживленную улицу в этом городе оказалось сущей проблемой – эмпирическим путем было установлено, что следует дождаться надлежащего сигнала примитивного устройства, именуемого светофором. Полагаться приходилось исключительно на себя, помощь ИР недоступна – умная машина не предупредит о возможной опасности и не остановит автомобиль.

Помните, я недавно жаловался на постигший Содружество «цивилизационный застой»? Первые же наблюдения за жизнью обитателей Юрги частично избавили меня от пессимистичных настроений и поколебали былую уверенность в отсутствии перспектив у Новых Миров.

По сравнению с Гермесом даже захолустный Веймар покажется образцом высокотехнологичного информационно-промышленного сообщества – четыреста лет развития не прошли даром, пускай за большинство наших достижений следует благодарить «Птолемея» и его бесчисленных отпрысков. Такое впечатление, что Гермес все эти годы находился в своеобразном стазисе, если на планете и происходили какие-либо изменения, то они явно не касались техносферы, без которой немыслима современная цивилизация. Или поселенцы Гермеса шли своим, отличным от нас путем – развивали не технику, а культуру? Биологию? Спорт? Фундаментальную науку, о которой у нас давно и прочно позабыли? Религию, наконец? Просто потому, что больше им совершенно нечего делать!

Кстати, о религии. Кроме собора Святого Исаакия я насчитал семнадцать действующих храмов. Попробуйте отыскать хоть одну церковь на Сириусе! Нет их там, вымерли со временем, как ненужный атавизм – исторические здания превратились в музеи или культурные центры, но не более. О Папе Римском, имевшем (как утверждают историки) колоссальное влияние на Земле, теперь никто и не вспоминает – теократическая планета-государство Сан-Пьетро в системе Йоты Персея населена от силы полумиллионом верующих и практически не участвует в жизни Содружества.

На Гермесе все наоборот: древние конфессии чувствуют себя вполне уверенно, а для местных жителей понятие «Бог» вовсе не является пустым звуком. Это вполне объяснимо с точки зрения психологии – компенсация информационного голода, своего рода сублимация… Или я опять перемудрил? Кто их знает, этих гермесцев, чего они напридумывали за три с половиной века тотальной изоляции?

Голова кругом идет, и это неудивительно – я очутился в абсолютно другой, напрочь незнакомой (хотя и не враждебной) среде обитания. Одни только газеты чего стоят!

– Как идет процесс адаптации? – весело поинтересовался Вадим, отыскавший меня по сигналу ПМК в баре на набережной. Я решил попробовать местное пиво и пребывал в состоянии, близком к нирване. – Глаза какие-то шалые…

– Кошмар, – честно ответил я. – Не хмурься, контекст у этого слова вполне положительный. Где вы спрятали машину времени? Покажи! «Птолемей» эту технологию с руками оторвет! Озолотишься.

– Вот еще, – поморщился господин Лесков. – Душой не торгуем. А насчет «машины времени» скажу, что ты подсознательно уловил глубинную суть нашего странного бытия. Потом объясню. Ну что, пижон, прокатимся в «Борисполь»? Покажу рабочее место. Документы, надеюсь, не забыл?

Точно – пижон. В моем нынешнем статском платье показываться на закрытом военном объекте будет несколько экстравагантно. Вадим, однако, только рукой махнул и сказал, что на меня никто не обратит внимания.

– А начальство?

– Твое начальство осталось на Сириусе, только они вправе отдавать приказы и налагать взыскания. Командование Вооруженных сил колонии Юрга доступа к объекту «Вальхалла» не имеет, в закрытую зону могут пройти исключительно сотрудники резидентуры Имперской Безопасности, подчиняющиеся непосредственно Центру.

– Получается, юргинский генерал-губернатор исполняет директивы с Афродиты? Автономия не полная?

– Связь с правительством Сириус-Центра по линии Планка поддерживалась всегда, но там отлично понимают, что «управлять» Гермесом на расстоянии невозможно и бессмысленно. Губернатор обладает исключительными полномочиями и формально является представителем верховной власти Империи. Только формально. Империя далеко, а мы живем здесь и решаем собственные трудности своими силами. Хотя, случись нечто непредвиденное, нам обязательно помогут…

– Непредвиденное? – я поднял брови. – Что, к примеру?

– Всякое, – чересчур туманно отозвался Лесков. – Не торопись, незачем перегружать мозг слишком большим объемом информации. Ознакомишься поэтапно, иначе ничего не поймешь. Поверь, наш мир мало похож на радужную утопию – двадцать девять независимых государств со своими интересами и амбициями, случались крупные войны…

– Я видел атлас, – согласно кивнул я, забираясь на переднее сиденье джипа. – Большинство эвакуированных прибыло на Гермес из европейских стран и Северной Америки, но хватает и выходцев из Центральной Азии. Насколько я понял, основные трудности связаны с ними? В газете напечатано.

– Ишь, освоился. Газеты читать начал… В целом, все так и обстоит. Плодятся как крысы, о цивилизованных межгосударственных отношениях имеют крайне смутное представление и очень не любят белых, которые живут богаче и сытнее только потому, что хотят и умеют работать.

– И как боретесь?

– Мы – по старинке, никаких изысков. Автомат и колючая проволока. Они понимают и уважают только силу. Соседи в Квебеке разводят зеленые сопли на предмет толерантности, программ социальной адаптации мигрантов и религиозной терпимости, но о какой терпимости можно говорить, если эти хмыри из Эль-Азаира способны терпеть лишь самих себя и то с большой натугой? Либерализм хорош только для внутреннего употребления в европейских анклавах со сложившимися традициями. В остальных случаях лучшее лекарство – кованым сапогом под зад. Просто и доходчиво.

– Все как у нас, – вздохнул я.

– Все как и на Земле, – поправил меня Лесков. – Есть вещи, которые со временем не меняются. Межцивилизационные конфликты – не исключение. Держись, поехали…

* * *

«Борисполь» ничем не отличался от множества своих собратьев в иных мирах – унаследованные от предков-землян армейские традиции оказались неискоренимы. Ограда со сторожевыми вышками, череда унылых серо-зеленых ангаров, беленький домик администрации, одноэтажные казармы, выкрашенные белой краской бордюры – я умилился едва не до слез, поскольку база ВКК на родном Веймаре выглядела точно так же, отличия минимальны. Единственно, у нас не увидишь танков с гусеничной ходовой частью: я с первого взгляда даже не понял, какую функцию призваны выполнять эти необычные машины.

Если непосредственно на территорию «Борисполя» мы проехали без особых затруднений – достаточно было предъявить пропуск на КПП, – то проникнуть в «Зону А» оказалось куда сложнее, пришлось пройти через процедуру личного досмотра. За дополнительным ограждением обнаружилась небольшая стартовая площадка, на которой отдыхали хорошо знакомый мне «Франц-Иосиф» и однотипный корабль «Карл Великий». Людей нет, охрана осталась снаружи.

Вадим повел меня к приземистому строению без окон, там находился вход в бункер, где притаилась таинственная «Вальхалла». Заурчали электромоторы открытого лифта.

– Глубина порядочная, – не уставал комментировать Лесков. – Сто тридцать метров, ядерный взрыв на поверхности ты даже не заметишь. Можешь не беспокоиться, электричество не отключат – тут свой реактор, управляемый автономным ИР. Гордись, ты очутился в самой высокотехнологичной зоне на Гермесе. Фактически «Вальхалла» объединяет в себе самые выдающиеся достижения Содружества и кое-какие интересные разработки времен Исхода. Строили совместно мы и немцы; раз в пять лет с Сириуса прилетает обслуживающая объект техническая бригада, вносит усовершенствования, проводит текущий ремонт и снова отправляется домой. Бункер окружен защитным слоем, останавливающим все известные виды излучений, Вольф-360 нам не страшен. Дополнительно – силовые поля десятого класса. Даже если наша звезда прямо сейчас взорвется как сверхновая или на планету рухнет громадный астероид, у нас есть хорошие шансы уцелеть. Продовольственного запаса хватит на пять стандартных лет, система водоснабжения замкнутая, полная рециркуляция…

– Привидения, наверное, водятся? – хмыкнул я и сразу перехватил напряженный взгляд господина лейтенанта.

– В том-то и дело, что водятся, – тихо сказал он. – Аномальные явления здесь в порядке вещей. Откуда знаешь? Адмирал фон Шратт предупредил?

– Да я просто пошутил… Его высокопревосходительство о «Вальхалле» вообще не упоминал! Какого рода аномалии?

– Увидишь – не ошибешься. Главное – не бойся, ничего опасного. Технари уверяют, будто видения вызваны интерференцией силовых полей или на человеческий мозг воздействует излучение аппаратуры… Ерунда, конечно. В бункере на самом деле что-то живет, а что именно – непонятно. Детекторы массы иногда фиксируют появление неизвестного объекта, какие-то неидентифицированные тени на видеозаписях системы наблюдения, звуки всякие… Короче, чертовщина.

– Ты нарочно меня пугаешь? Знаешь, сколько я таких баек слышал? На самых разных планетах? У нас на «Викинге», кстати, гремлин живет – грызет кабели, гад.

– Посмотрю, что ты запоешь, когда столкнешься с нашим призраком нос к носу, – пожал плечами Лесков.

– А ты сталкивался?

– Нет. И не стремлюсь. Вылезай. Добро пожаловать в маленькую частную преисподнюю, финансируемую Большой Конторой!

– Всегда полагал, что преисподняя должна выглядеть более романтично…

Романтики здесь не было никакой. Эстетики тоже. От шахты лифта в темные глубины уходил наклонный тоннель трехметровой ширины, освещение скупое и тусклое («Лампочки накаливания, – автоматически отметил я. – Почему тогда не свечи?»), унылый стеклобетон с темными потеками влаги. Окаменелый мусор возле стен.

Мы прошли по мрачному коридору и уперлись в стальную плиту, перегораживавшую проход. Единственным ярким пятном в этом бесцветном царстве был красный огонек, мерцавший на панели замка-идентификатора – ну надо же, аналогичные модели используются на «Викинге»! Значит, не все так безнадежно!

– Управляющий комплексом ИР получил твои биометрические данные по линии Планка с Сириус-Центра, – пояснил Вадим. – Если в цепочке ДНК окажется пять несовпадений, нас не пропустят. Умеешь пользоваться этой штукой?

За кого он меня принимает, а?

Я высокомерно отодвинул Лескова в сторону, коснулся указательным пальцем ребристой пластинки на замке, синий лучик лазера срезал с подушечки и ногтя микроскопические частицы плоти – нескольких клеток кожи вполне хватит для того, чтобы произвести генетический анализ. Вадим последовал моему примеру.

Ждали недолго, секунд тридцать. Идентификатор приветливо пискнул, загорелся зеленый индикатор. В тот же момент стена растворилась в воздухе – ага, «твердый силовой экран», принцип уплотнения молекул! Шутка старая, но вполне надежная.

– Защита седьмого шлюза снята, – послышался голос искусственного разума. – Герметичные отсеки разблокированы, система жизнеобеспечения активирована.

– Давай за мной, – подтолкнул меня Лесков. – Через минуту ИР снова врубит поля по периметру объекта. Клаустрофобией не страдаешь? Мы окажемся отрезаны от всей Вселенной в самом буквальном смысле данных слов – защитный кокон непреодолим.

Меня слегка передернуло: а если на объекте что-нибудь сломается? Прикажете остаток жизни провести в подземелье? Впрочем, такой вариант развития событий наверняка предусмотрен программой ИР и здесь установлены системы экстренной эвакуации на случай аварийной ситуации – «Вальхалла» похожа на своеобразный космический корабль, только он не летает в космосе, а закопан глубоко в землю.

Вадим мог сколько угодно стращать меня «призраками» и прочей метафизической чепухой, однако бункер производил вполне благоприятное впечатление. Три этажа-уровня, комфортабельный жилой блок, два десятка лабораторий, реакторный отсек, единый центр управления, совмещавший функции небольшого конференц-зала. Безусловно, на «Викинге» более просторно, но, как говорят русские, в тесноте, да не в обиде. Секретная база не кажется заброшенной, нигде ни пылинки, на голографических мониторах автоматической службы обеспечения сияют многоцветные графики, перемигиваются индикаторы на шлюзах отсеков, шныряют крошечные роботы-уборщики – такое чувство, что два человека умудрились за несколько минут оставить здесь тонны грязи!

– Вполне уютно, – заключил я, наблюдая, как Вадим колдует над панелью автоповара, установленного в кают-компании. Такой агрегат можно встретить на любом корабле Содружества, очень распространенная модель. – Но обтекаемая формулировка «хранилище биоматериалов» мне кажется надуманной… Это убежище создавалось для других целей.

– Конечно, для других, – запросто согласился Лесков. – «Вальхаллу» начали строить за два года до Катастрофы, в самом авральном режиме. Предполагалось, что правительство и верховное командование ВКК Российской империи вместе с германским Оберкоммандо будут эвакуированы именно на Гермес, тогда планета полностью контролировалась нашими вооруженными силами. Затем что-то резко изменилось, и высшее руководство обосновалось на Афродите… Изначально бункер предназначался для оперативно-тактического центра Генштаба и управления войсками, дислоцированными в колонизированных системах. Позже объект законсервировали, лет триста назад провели масштабную реконструкцию, добавили несколько дополнительных отсеков, где до сих пор складируют какие-то контейнеры с маркировкой «Собственность Управления Имперской Безопасности» – туда вообще нет доступа. Никому, включая сотрудников юргинской резидентуры, приглядывающих за «Вальхаллой». Ты тоже не пройдешь.

– Идеальный сейф для хранения совершенно секретных объектов? – догадался я. – Гермес полностью изолирован, никакой шпион на планету, военную базу, а уж тем более в бункер не проберется, так почему бы не отправить сюда… Э-э… Ну, ты понимаешь.

– Артефакты инопланетного происхождения? – бесстрастно спросил Вадим. – Чай будешь пить?.. Сколько сахара? Я слышал о некоторых открытиях – когда перехватили чужой звездолет в системе Грумбридж 1830, даже у нас панику подняли: за полгода доставили больше четырех тонн груза. В общем-то, меня мало интересуют достижения Содружества, это сугубо ваше дело…

– Почему – ваше? Ты ведь работаешь на спецслужбы Империи! Нет?

– Во-первых, потому что на Гермесе куда интереснее и я на этой планете родился. Во-вторых, нам накрепко привили понятие «Родина»: Россия – это не только Гермес, но и множество отдаленных миров, где живут мои соотечественники, за которых я чувствую ответственность. Почти четыре века мы находимся в «автономном плавании»? Ну и что? Рано или поздно мы вернемся и, кажется, сумеем многому вас научить. В-третьих… Посмотри!

Вадим пробежался пальцами по клавиатуре, установленной под огромным – во всю стену кают-компании – голомонитором (у нас такие команды обычно отдаются при помощи импланта), и я увидел объемное изображение Гермеса. Проекция сменилась на равнопрямоугольную, разными цветами высветились территории государств и анклавов. Преобладали синяя и темно-красная гаммы – земли, занятые Юргой (совместное русско-германское управление) и Квебеком (франко-канадские эмигранты). Своего рода великие державы местного значения. Фиолетовая полоса вдоль юго-западного побережья Квебека – Французская республика Гермеса, третье по численности населения государство. Желтое пятно обозначает Королевство Леон и Арагон в Изгнании – этнические испанцы, успевшие выбраться с Земли. Ярко-зеленая клякса на юге соседнего континента символизирует несколько эмиратов, основанных иранцами и арабами. Рядом коричневеют владения Северо-Американского государства. Все прочие не заслуживают внимания – из неполного миллиарда общего населения планеты три четверти людей живут в вышеперечисленных странах.

– Ничего необычного не замечаешь? – спросил Вадим.

Я вгляделся повнимательнее. Два гигантских материка, больше полутора десятков островных групп в океане. Места хватит минимум для десяти миллиардов человек, однако заселены только приэкваториальные и южные области. На севере несколько городов – рыболовецкие центры, добыча нефти и газа, металлургия. Часть поселков находятся южнее северного побережья, но…

– Понял! – Меня озарило, достаточно было посмотреть на распределение красок. – Отобрази сетку координат! Видишь, полоса между двадцатой и тридцатой параллелями? Охватывает кольцом всю планету! Две с четвертью тысячи километров неосвоенного пространства, широченная полоса, настоящая зона отчуждения – и ни одного города! Вы широко расселились по всему миру, но этот регион не освоен. Почему?

– Глазастый ты наш, – проворчал Лесков. – Впрочем, не заметить трудно. Там находится нечто наподобие заповедника. Заповедника, тщательно охраняемого армией и Службой Безопасности генерал-губернаторств. Даже полеты авиации разрешены только по строго определенным коридорам.

– Смысл?

– Практичность. Никто из нас не хочет конфликта с Чужаками. Еще во время Исхода правительство Империи клятвенно пообещало им, что районы пролегания Дороги не будут колонизироваться. Мы в точности выполняем соглашение, мало ли…

– Минуточку! – Я аж вспотел. – Чужаки? В смысле – инопланетяне? Чужой разум? Подписано настоящее соглашение? С ними? Какие еще дороги? Объясни!

– Дороги Гермеса. Взгляни.

На карте вспыхнули восемь ярко-алых полосок, лежащих на меридианах – через каждые сорок пять градусов долготы. Конфигурация материков планеты позволяла Дорогам охватить весь Гермес замкнутым поясом в Северном полушарии.

Я откашлялся, выдохнул и в упор посмотрел на Лескова.

– Вот теперь я жду подробную, обстоятельную и доходчивую лекцию. Три первых вопроса: почему адмирал фон Шратт обмолвился о «цивилизации, превосходящей „Птолемея“ и связанной с вашей планетой? Ты не можешь об этом не знать! Что такое „Дороги“ и почему они настолько засекречены даже в самом секретном мире человеческой цивилизации? И последнее: вы действительно контактируете с… Чужаками? Поэтому Гермес закрыт? Я не понима…

– Хватит галдеть, – перебил Вадим. – Не торопись. Помнишь, мы недавно говорили о поэтапном внедрении информации? Начнем со второго вопроса – Дороги и связанные с ними маленькие чудеса…

* * *

Вечером я смотрел на фрау Бок будто на родную маму, а не как на гостиничную цербершу, призванную «соблюдать приличия» и тиранить постояльцев отеля обязательным этикетом.

Лесков ненароком признался, что госпожа Катарина Бок входит в штат резидентуры Имперской Безопасности и постоянно надзирает за «Англетеромъ» – именно в этой гостинице останавливаются все гости оттуда. (Я готов поднять палец к потолку в полном соответствии с гермесской традицией.) В ведении фрау Бок находятся мои личные телохранители, которых я так и не заметил за весь минувший день, «безопасность в сфере потребления» – под этим угловатым термином подразумевается, что неведомые злыдни теоретически могут сыпануть отраву в мой кофе, пропитать ядом одежду или подбросить дохлую мышь в суп, – и так называемый «психологический комфорт», сиречь адаптация к условиям Гермеса. Фрау Бок справлялась с обязанностями блестяще, если не учитывать некорректного и малозначащего инцидента поутру – я и так прекрасно знаю, где находится спальная комната! А заснул в кресле только потому, что устал!

Перед закатом мы чудесно посидели на обширном балконе за рюмочкой ликера и пришли к полному взаимопониманию. К моему безграничному удивлению, выяснилось, что фрау Бок отнюдь не является коренной жительницей Гермеса – ее родной планетой оказался Ной-Бранденбург, один из центров Германской империи в системе Веги-Прим. Этот мир открыли лет через десять после Катастрофы, долго возились с терраформированием и стабилизацией атмосферы, наконец признали его пригодным для широкой колонизации и заселили подданными Рейха, постепенно превратившими Ной-Бранденбург в крупнейший индустриальный доминион Империи, ничем не уступающий Сириус-Центру.

Причины, побудившие девушку из приличной семьи пойти работать в разведку, остались неизвестны, фрау Бок предпочла умолчать об этом эпизоде своей биографии. А больше четверти века назад подающей надежды сотруднице департамента, отвечавшего за обеспечение безопасности в мирах Протектората, предложили интересную и сложную работу – госпожа лейтенант, вы что-нибудь слышали о планете Гермес? Разумеется, она ничего не слышала.

Меня, как «технического специалиста», отправили сюда без всякой предварительной подготовки, фон Шратт не видел в этом никакой необходимости. Однако офицеры Имперской Безопасности, посылаемые в длительные командировки на Гермес, всегда проходили напряженный учебный курс, изучая особенности изолированного от Содружества общества – здесь все другое, начиная от специфического акцента и заканчивая менталитетом.

Изначально предполагалось, что командировка продлится четыре стандартных года, но фрау Бок осталась здесь навсегда – отчасти потому, что ее вполне устраивала жизнь в тихом, патриархальном мирке, так непохожем на беспокойное Содружество, а отчасти из-за безмерного количества тайн, которые скрывает планета. Ее легенда осталась нераскрытой на протяжении двадцати семи лет, туземцы считают фрау Бок «своей» и чуть ли не прямой наследницей так называемых «Первых Семей» – колонистов-пионеров, начавших освоение Гермеса пять веков назад. А в действительности эта бодрая старушка, работающая под идеальным прикрытием (старшая горничная лучшего отеля Юрги!), заведует оперативным отделом резидентуры – никогда бы не подумал!

– Внешность обманчива. – Мы переместились с балкона в библиотеку и продолжили разговор. Госпожа Бок, не забывая о своем социальном статусе комнатной прислуги, умело сервировала стол к ужину. Посуда оказалась серебряной, фантастическая роскошь! – Герр Виттман, если вам однажды взбредет в голову отобрать у меня сумочку в темном переулке, последствия такого поступка могут оказаться фатальными.

– Разве я произвожу впечатление человека, способного ограбить… кхм… даму? – откровенно фыркнул я.

– Пожилую даму, – ненавязчиво уточнила фрау Бок. – Называйте вещи своими именами. Новички относятся ко мне несерьезно, но всего месяц назад мне довелось скрутить уличного хама и доставить его в полицию. Я, знаете ли, живу на окраине. Район достаточно приличный, но всякое случается… Вы должны понять, герр Виттман, что три десятилетия службы в нашем неприметном ведомстве помогли мне приобрести определенный опыт, которым вы можете в любой момент воспользоваться. Советы, консультации в любых областях, неофициальная информация.

– «Неофициальная информация»? – недоуменно протянул я. – Что это такое?

– Насколько я поняла, вы получили допуск по категории «A-0-II» – литера «А» и ноль присваиваются только офицерам центрального аппарата Конторы, расквартированного на Сириусе, латинская «двойка» означает ограниченный доступ. В отсеки «Вальхаллы», помеченные «единицей», ИР вас не пропустит. Символы «А-0» осведомленному человеку дадут понять примерно следующее: гость с Сириуса пользуется абсолютным доверием руководства и имеет право получать всю имеющуюся в распоряжении резидентуры информацию – начиная от служебных отчетов, ежемесячно направляемых в Центр, заканчивая личными наблюдениями сотрудников, которые большому начальству неинтересны. Из этого вытекает, что господин фон Шратт прислал к нам не просто технаря с ограниченными полномочиями, обязанного лишь провести изыскания на интересующем Сириус объекте, а высокопоставленного правительственного чиновника…

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – искренне сказал я, разведя руками. – Я гражданское лицо, после университета даже звания не получил! И уж тем более никакой я не «правительственный чиновник»!

– Разумеется, вы не профессионал, это сразу заметно. Я имею в виду нашу сферу деятельности, – фрау Бок выделила последние слова более низким и загадочным голосом. Театральность ей, оказывается, не чужда. – В этом-то я и вижу центральную проблему. Обычнейший психотехник, умеющий заговаривать зубы искусственным разумам, – и вдруг категория «A-0-II», будто у полковника Генерального штаба. Никогда не сталкивалась с подобным казусом.

– Я тоже. Мне предписали разобраться с кремнийорганическими андроидами… точнее, с андроидом, хранящимся в бункере «Борисполя», и попытаться наладить взаимодействие с его ИР, созданным еще до Катастрофы. Больше ничего, честное слово!

– Ничего? – покачала головой фрау Бок. – Длительность командировки специально оговаривалась?

– Нет. Вернусь по факту выполнения приказа…

– Отданного в самой расплывчатой форме, – дополнила старая конфидентка, попутно наливая в мой бокал красное вино, отлично гармонирующее с нежнейшим телячьим суфле. – Никаких четких инструкций фон Шратт вам не дал, правильно? Вывод один: «взаимодействие с ИР андроида» должно вызвать некие последствия, разбираться с которыми придется не только вам, но и всем остальным. Закончилась тихая жизнь – чувство опасности меня ни разу не подводило.

Я ошеломленно взглянул на фрау Бок, и она рассмеялась:

– Герр Виттман, паранойя – наше профессиональное заболевание. Работайте и ни о чем не беспокойтесь, все будет хорошо. Тыл мы обеспечим прочный. Кушайте, прошу вас…

* * *

Поздно вечером, вольготно расположившись на титанической постели, я попытался привести в систему полученные за день сведения и признался себе, что к тяжелому культурному шоку добавилась выраженная информационная контузия, в голове царит полный сумбур, а традиционные взгляды на устройство Вселенной придется если не пересматривать, то хотя бы корректировать.

Даже личностная идентификация отчасти затруднена – кто я такой, в конце концов? Супершпион из дурацкого голофильма? Не похоже. Или обычная пешка в руках Вернера фон Шратта и его золотопогонных приятелей, задумавших невероятную интригу? Они, извольте видеть, жаждут изменить нынешнее мироустройство, направить человечество по иному пути. Задача непростая, если не сказать – невыполнимая, связанная с уймищей технических, политических, экономических и еще один черт знает каких трудностей! О своей роли в этой авантюре я даже не догадываюсь, на ум не приходит никаких правдоподобных версий. В любом случае я не смогу помочь заговорщикам с Сириуса приблизиться к цели и на единственный микрон – не наблюдаю к тому реальных возможностей…

Один русский политик эпохи до Исхода – нам про него рассказывали в школе – некогда произнес историческую фразу: котлеты отдельно, а мухи отдельно. Или там шла речь о фрикадельках и тараканах? Не помню точно. Так вот, если отделять мух от котлет, сиречь эмоции от поставленных задач, то можно четко выделить два интересующих меня рабочих направления – созданные землянами автономные ИР и Чужаки, о которых рассказал Лесков во время посещения «Борисполя».

Выстраивается элементарная логическая цепочка: фон Шратт знает о существовании Чужаков и по неким неизвестным мне причинам связывает их цивилизацию с нашей – это был пункт первый.

Пункт второй: альтернативная ветвь развития искусственного интеллекта после Катастрофы была или преднамеренно уничтожена «Птолемеем» (он не терпит конкурентов), или его всемогущие искусственные разумы «ассимилировали» сородичей, включив их в единую систему, объединяющую все сообщество ИР.

Третий: благодаря некоторым туманным намекам адмирала я понял, что автономные ИР, обладающие свободой воли и, в противовес виртуальным личностям «Птолемея», не связанные «корпоративными интересами» параллельной цивилизации, когда-то контактировали с Чужаками, но отказались делиться с «Птолемеем» информацией, чем вызвали его резкое недовольство. Оно и понятно – нашему Супермозгу неприятна сама мысль о возможных соперниках, живущих в так называемом «быстром времени», позволяющем развиваться гораздо стремительнее обычных живых организмов.

Пункт четвертый и последний: наиболее предусмотрительные homo sapiens после Исхода уберегли одного из кремнийорганических андроидов от когтистых лап «Птолемея», спрятав его на Гермесе – единственном обжитом мире, абсолютно неподконтрольном ИР. Больше того, именно эта планета задала сообществу искусственных разумов больше всего неразрешимых вопросов и вызывала чувства, близкие к животному страху, – «Птолемей» уговорил правительство Содружества закрыть систему Вольф-360 на бессрочный карантин и сделал все для того, чтобы человечество навсегда забыло о Гермесе. К счастью, предложений о тотальном уничтожении планеты не поступало – «Птолемей» или проявил гуманизм, или посчитал, что время для окончательного решения проблемы Гермеса не настало.

Невзирая на абсолютный контроль ИР за инфопотоками и транспортной сетью Содружества, Русско-германский союз в течение трехсот пятидесяти лет продолжал поддерживать ограниченный контакт с Гермесом, одновременно приглядывая за тем, чтобы представители других «диаспор» в эту систему не совались. А когда «Птолемей» окончательно «dostal» (судя по объяснению Вадима, эта местная идиома аналогична слову «надоел» с крайне отрицательным эмоциональным оттенком) и думающие люди начали всерьез размышлять о своем будущем и будущем потомков, адмирал фон Шратт, некоторые представители Сената, спецслужб и армии решили задействовать полузабытый резерв…

Объединяем все четыре пункта и делаем вполне очевидный вывод: чтобы избавиться от «Птолемея», требуется содействие другого, не менее развитого разума. Вступить в контакт с таковым разумом можно только на Гермесе, благо прецеденты имеются. А виновниками этих прецедентов были наши прямые предки, исследовавшие планету в XXIII веке, и их помощники – андроиды.

Андроиды, один из которых покоится в стазисе на базе «Борисполь».

Больше за помощью обратиться не к кому. Люди, жившие во времена Катастрофы, давно умерли, а документация не сохранилась (точнее – была уничтожена понятно кем).

Неужели мне придется разгребать все это в гордом одиночестве? Или я заразился от фрау Бок профессиональной болезнью?

* * *

После двухчасового краткого курса истории Дорог Гермеса – Вадим оказался парнем въедливым, дотошным и способным вполне доходчиво объяснить человеку, совершенно не разбирающемуся в физике искривленного пространства, теорию «точечной черной дыры» – мы отправились в БлокII «Вальхаллы», взглянуть на «Объект 279».

Таковой объект оказался Сферой Мёбиуса – распространенное в прошлом название установки, способной практически неограниченное время сохранять в неизменном виде любой материальный объект. Внешняя капсула из металлопластика, замкнутое сверхпроводящее силовое поле, гибернационная фуга и технология псевдосингулярности, останавливающая течение времени в замкнутом пространстве…

Невероятно дорогая игрушка, особенно если учитывать, что многосекционные Сферы Мёбиуса даже в наши времена не слишком распространены. Этот аппарат был создан в первые годы Исхода или даже раньше. Первым делом я проверил маркировку производителя – фирма «Alkett», Земля, 2281 год. Раритет, каких поискать.

– У нас прошли века, а там… – Лесков кивком указал на огромный серебристый комплекс Сферы, возвышавшийся посреди отсека. – Там время измеряется наносекундами, каждая из которых растягивается на столетия. Или наоборот, сжимается в постоянную Планка – 6,626Ч1034, наикратчайший отрезок времени, доступный пониманию человека. Кстати, к созданию Сфер Мёбиуса приложил руку «Птолемей», но дальнейшие разработки были приостановлены, а затем проект вообще закрыли… Почему – не знаю.

– Получается, что в объективном времени минуло четыреста лет, а внутри этой штуки – мгновения? – Я никогда раньше не сталкивался с подобной техникой. – Прекрасный способ обрести бессмертие, причем гораздо надежнее нейроклонирования! Лег спать на десять веков, проснулся, взглянул на свой банковский счет – проценты набежали изрядные… И гуляй себе! Устанешь – возвращайся в теплую постельку на следующую тысячу лет. Красиво.

– Подведет система энергоснабжения – не проснешься никогда, – отозвался Вадим. – Нужны люди, которые будут прислеживать за аппаратурой, менять вышедшие из строя узлы, ухаживать…

Судя по показаниям компьютера, из пяти секций Сферы Мёбиуса занятыми оказались только три. В одной, как и ожидалось, находился искусственный человек. Вторая поддерживала в состоянии стазиса неизвестный мне прибор, который в свою очередь – о, ужас! – обеспечивал жизнедеятельность человеческого мозга. Самого обычного головного мозга, отделенного от организма. Ладно, потом разберусь… В третьей хранились непонятный контейнер размером семь на двенадцать сантиметров и древний ПМК, пока не представлявшие для меня никакого интереса.

– Держи, – Вадим перебросил мне папку с подшитыми бумагами. – Распечатал, пока ты глазел на здешние достопримечательности. Полная информация по «Объекту 279» – искусственный человекоподобный организм, созданный на основе модифицированных ДНК, встроенных в кремнийорганические клетки. Автономный ИР. Как, начнем сейчас размораживать или подождем? Процесс расконсервации займет около двух суток.

– Подождем, – сказал я, подумав. – Для начала предпочитаю ознакомиться с документами. Ты сам призывал меня не торопиться.

– Вот и отлично. Тогда забирай папку и пошли наверх, – Лесков неприязненно оглядел затененные углы отсека. – Не люблю я это место.

– Опять призраки?

– Просто не люблю.

– Еще вопрос: а можно поговорить с ИР «Франца-Иосифа»? Он ведь тоже…

– Тебе можно все. Поднимемся на поверхность, заглянем в гости к Францу, он будет рад.

– Говоришь о корабле, словно о человеке.

– А он и есть человек. Только очень старый и уставший. Впрочем, я неточно выразился – Франц точно такой же, как человек… Ты не поймешь.

«…Внешний вид (фенотип) существа определяется в конечном итоге его генотипом, т. е. совокупностью полученных от родителей генов. Окружающая среда может оказать влияние на внешность только в относительно короткий период начального формирования/развития организма. При этом влияние может оказаться лишь отрицательным, в результате чего вместо нормального существа получится нелепый уродец. Любые нарушения естественного развития приводят к нарушениям внутренней гармонии организма, болезням и ранней смерти (зачастую еще до рождения). Примером тому могут служить юные профессиональные спортсмены, которые, накачиваясь стимуляторами в надежде достичь лучших результатов, еще до совершеннолетия приобретают целый букет болезней – от сердечной недостаточности до пожизненной импотенции.

Причина – в устройстве генома. Каждая клетка живет по строго заданной программе, регулируемой однозначным кодированием ДНК. Современной генетике мало что известно об этом кодировании, и вопросов в этой области не в пример больше, чем ответов. Однако ясно одно: грубое вмешательство приводит к тому, что программа начинает идти вразнос. В живом организме постоянно гибнут клетки из-за нарушения функционирования их генетического аппарата. Существуют естественные механизмы, позволяющие исправлять повреждения ДНК. Например, к таким механизмам относится зеркально-двойная природа самой цепочки, которая позволяет специальным пептидным комплексам восстанавливать одну из цепочек, если вторая осталась неповрежденной. Кроме того, имеет место избыточность кодирования в ДНК, благодаря чему даже невосстановимые повреждения отдельных ее участков не приводят к фатальным последствиям. Но эти механизмы достаточно хрупки и не в состоянии исправить логические ошибки. А ведь любое изменение генотипа, не согласующееся с общей его картиной, и есть такая ошибка. Поэтому любая случайная модификация генома почти гарантированно приведет к гибели живой клетки.

Собственно, мутация и есть повреждение генома на этапе развития. Мутации происходят постоянно под действием самых разнообразных факторов (например, естественного радиационного фона Земли), но удачными оказываются лишь считанные единицы. Неудачливые клетки гибнут. Но даже если зародышевой клетке повезло – она выжила и сумела размножиться согласно новой программе, еще не факт, что включающий ее организм в целом выживет, оказавшись стабильным или просто удачливым в борьбе за существование. Таким образом, естественный отбор проходит на двух этапах, и только удача на обеих стадиях приводит к закреплению мутации и передаче ее потомству».

Евгений Лотош, первая половина XXI в.

Глава четвертая

НЕ-ЧЕЛОВЕК ИЗ НИОТКУДА

Рассказывает Юрген Виттман

Гермес, система Вольф-360.

7-10 сентября 2681 года по Р. Х.

Кажется, я начинаю понимать всю глубину понятия «время», вроде бы такого знакомого и обыденного. Мы говорим: «встретимся через час» или «прошло два года», свободно оперируем историческими датами – «Первая мировая война на Земле началась семьсот шестьдесят семь лет назад», однако «годы» и уж тем более «столетия» чересчур абстрактны. Обычный человек редко задумывается над тем, какая немыслимая бездна отделяет его от тех или иных событий прошлого.

Колонизация Гермеса началась в 2170 году – тогда на планету прибыли «Первые Семьи», всего-навсего две тысячи четыреста поселенцев из России и Канады, решивших связать свою судьбу с новым и почти не изученным миром. Гермес, в отличие от Афродиты, никогда не пользовался особой популярностью у эмигрантов, люди привыкли к земному комфорту, уже тогда обеспечивавшемуся стремительно развивающимися технологиями и медиа-средой. Немногие были способны отказаться от непременных компьютеров, стабильного энергоснабжения или свободного доступа в общемировую информационную сеть, променяв достижения цивилизации Земли на сомнительные радости «бесперспективной планеты», где самостоятельно придется рубить дрова (обычным топором!), обороняться от хищников примитивным пулевым оружием или доить коров вручную.

Бесспорно, со временем в крупных поселках, затем превратившихся в города, появились удобства в виде водопровода и канализации, началась добыча нефти и газа в промышленных объемах, что дало толчок к развитию транспорта и низкотехнологичной индустрии, больше подошедшей бы веку двадцатому, чем эпохе Дальних Путешествий в космосе. Но перед Катастрофой Гермес заслужил прочную репутацию захолустнейшего сельскохозяйственного мирка, интересного только туристам, желающим ознакомиться с уникальной фауной планеты или поохотиться на гигантских варанов.

К 2283 году, когда в Солнечную систему вошла нейтронная звезда, численность постоянного населения Гермеса не превышала шестисот тысяч – это очень мало даже по современным меркам. Программа эвакуации предусматривала переселение в систему Вольф-360 около девяноста миллионов человек: цифра огромная, запредельная и почти фантастическая, особенно если учитывать затраты на транспортировку и обеспечение. Правительства России и Германии справились с задачей почти на сто процентов – снова поблагодарим «Птолемея», разработавшего корабли класса «МП», которые можно было перемещать по Лабиринту непосредственно с планеты на планету без выхода в открытый космос. ИР тогда спасли очень много человеческих жизней, забывать об этом не стоит.

Дальнейшая история Исхода скрывает чересчур много загадок, причем любые отступления от официальной версии тех событий весьма чреваты – исследования в этой области категорически не поощряются правительством Содружества, некоторым особо любознательным историкам затыкают рты обвинениями в «умышленной клевете на государство», а это считается тяжелым преступлением.

Только оказавшись на Гермесе и просмотрев множество документов тех времен, я понял, что во время Катастрофы и в первые годы после нее происходили донельзя странные вещи – начиная с реэвакуации двадцати семи миллионов человек с Гермеса на Афродиту и заканчивая решением тогдашнего руководства о полной блокаде вначале двух миров (Земля и Гермес), а затем и третьего (Восемнадцатая Скорпиона). Истина скрыта за семью печатями в самых секретных архивах, а возможно, все сведения о событиях 2283–2293 годов попросту удалены с информационных носителей. Уничтожены. Кое-какие отрывки сохранились только в памяти компьютера «Вальхаллы», но выстроить мозаику из этих осколков у меня пока не получается.

Ясно одно – от подданных Содружества четыре столетия скрывают какую-то очень неприглядную и грязную историю, связанную с Исходом. Настолько грязную, что все безумства Гитлера или шейха ибн-Сабади на Земле покажутся невинными играми младенцев. Нутром чую.

Впрочем, я слегка отвлекся. Вернемся к Гермесу.

Если брать за точку отсчета высадку на планету эмигрантов первой волны, «Первых Семей», то получается, что Гермес находится под властью человека целых пятьсот одиннадцать лет. Пятьсот одиннадцать, понимаете? Половину тысячелетия!

А ну-ка вспомним, что успели сделать предки-земляне за аналогичный период времени – допустим, с 1500 по 2000 год по стандартному счету «от Рождества». Реформация, Возрождение, исследование Ост– и Вест-Индии, колонизация Американского континента. Бурный рост промышленности. Несколько грандиозных технологических революций и не менее масштабных революций политических – от Французской до Русской. Две разрушительные и кровавые Мировые войны. Немыслимый технологический скачок второй половины ХХ века, выход в космос, создание предков современных ИР, мощнейшая динамика рождаемости, первые шаги в области нанотехнологий…

Миллионы, миллиарды больших и малых событий, повлиявших на эволюцию нашей цивилизации! Вот вам и абстрактные пятьсот лет! Но это была Земля, единственная и неповторимая планета, принадлежавшая человеку, – в реальность путешествий к другим звездам тогда никто всерьез не помышлял.

Хотите немного сухой статистики? Пожалуйста. За пять веков на Гермесе сменилось двадцать пять поколений, если первым считать родившихся здесь детей колонистов 2170 года и производить вычисления по принципу «пять поколений за столетие». Причем «насильственный демографический взрыв» 2282–2283 годов, вызванный прибытием на планету многих миллионов эвакуированных, можно не учитывать – это было вторжение в жизнь формирующегося этноса Гермеса.

Вынужденные переселенцы, однако, легко прижились – выхода другого не было. За четыреста лет количество городов на планете возросло в пятьдесят раз, число промышленных предприятий – более чем в триста раз. Когда-то на Гермесе жили шестьсот тысяч человек, но после чудес с эвакуацией и реэвакуацией этот мир начали считать своим домом шестьдесят пять миллионов бывших землян. Скоро здесь будут праздновать появление на свет младенца, который станет миллиардным жителем планеты.

Прошло ВСЕГО пятьсот лет.

«Первые Семьи» увидели на Гермесе лишь бескрайние саванны и насыщенные дикой жизнью густые леса, стада удивительных животных, протянувшиеся на тысячи километров реки и ласковый океан, разноцветных насекомых, нелетающих птиц, безобидных глиптодонтов и драконов-мегаланиев. А теперь любой желающий сможет добраться от восточного до западного побережья материка по железной дороге или, используя широченные автострады, на машине. Из аэропорта Юрги ежедневно отправляется сто два рейса. Не хотите лететь самолетом – в глухую провинцию вас доставит настоящий дирижабль.

Едете в отпуск? На океанских островах вас ждут прекрасные отели и золотые пляжи. Вы металлург по образованию? Прекрасно, квалифицированные рабочие и инженеры как воздух необходимы развивающимся предприятиям на севере, за «запретным поясом». Вы чувствуете, что главным призванием в жизни является военная служба? Нет проблем, оформляйте контракт – ВВС, пехота, танковые войска, военно-морской флот…

Одна беда – нет выхода в космос: Гермес не может себе позволить строительство космических кораблей и даже стационарных орбитальных станций. Но зачем нам нужен этот космос, когда и на земле

(Земле?)

дел невпроворот?

Прошло ЦЕЛЫХ пятьсот лет.

Я, признаться, вздрагиваю – абстракция исчезла, осталась реальность. Планета и до Катастрофы могла считаться относительно изолированной от цивилизации, но после кризиса 2283 года и «карантина» 2292-го гермесцы уберегли навсегда потерянное Содружеством ощущение причастности к…

Я не знаю, как правильно сказать. Скорее всего, причастности к погибшей цивилизации, олицетворением и символом которой была маленькая синяя планета в Солнечной системе.

Прямым и единственным настоящим наследником Земли оказался Гермес. Так мне кажется.

* * *

– Показалось – перекрестись, – Вадим смотрел на меня с отчетливым неодобрением. – Я, кажется, предупреждал? Все, теперь никакой самодеятельности. Будешь ходить в бункер только в моем сопровождении! Иначе окончательно спятишь. Давай лучше вечером поедем за город, костерок, шашлык, все такое… Хочешь, можем blyadei зазвать, отвлечешься.

– Нет, спасибо, – твердо ответил я, принципиально не обратив внимания на сленговое русское слово, означавшее не профессиональную проститутку, а скорее любительницу, работающую не ради денег – для удовольствия. – Кроме того, я не умею креститься.

– Сходим в церковь, научат, – невозмутимо пожал плечами Лесков. – Ответь, зачем ты поперся сюда в одиночестве и почему сидишь в «Вальхалле» целые сутки, не желая подышать свежим воздухом? Ты хоть спал? Спиртное употреблял?

– Не спал, – признался я. – Выпил немного водки из бара… С соком.

– Отсюда и галлюцинации, – вздохнув, заключил Вадим. – Что ты видел ночью? Можешь описать в деталях?

…Вчерашним утром я позавтракал в «Англетере», выбрал в гардеробе более скромную одежду – буро-зеленый костюм полувоенного образца – и спросил у фрау Бок, каким образом можно добраться до «Борисполя» не беспокоя Вадима, у которого наверняка есть и свои дела. Проблема была решена незамедлительно: горничная позвонила кому-то по телефону (никак не могу привыкнуть к этому древнему аппарату!), и спустя четверть часа к парадному подъезду отеля подъехал автомобиль с армейскими эмблемами. По-русски такая машина называется «vnedoroznik».

– Вы числитесь в штате, – сказала фрау Бок на прощание, – и можете в любой момент воспользоваться транспортом базы. Запишите номер телефона в ПМК… Герр Виттман, вас ждать к обеду?

– Скорее всего, ждать, – легкомысленно ответил я, не предполагая задерживаться в бункере «Вальхаллы» больше чем на несколько часов. – Всего доброго.

Меня доставили к уже знакомому КПП, дежурный сержант проверил документы и внезапно передал настоятельную просьбу господина коменданта зайти в здание администрации. Второй этаж, полковник Болдырев.

Беседа с господином полковником оказалась кратковременной и не слишком приятной. Разумеется, командование базы по каналам Управления Имперской Безопасности было предупреждено о прибытии «консультанта», но, оказывается, по принятому здесь военному этикету я должен был «представиться», хотя Вадим меня ни о чем подобном не предупреждал. Наоборот, военные не должны вмешиваться в деятельность Имперской Безопасности, в чьем ведении находится объект «Вальхалла». В том смысле я и высказался, вызвав отрицательную реакцию господина Болдырева, желавшего знать, что на вверенной ему территории делает незваный гость оттуда (палец в потолок). Я объяснил – работаю со старинным ИР. За подробностями можете обратиться к моему непосредственному начальству или связаться по линии Планка с Сириус-Центром.

Объяснения герра оберста не удовлетворили, и мы расстались с чувством взаимной неприязни. Настроение оказалось безнадежно испорчено. Полковника, конечно, можно понять – на Гермесе не слишком доверяют Содружеству, бросившему планету на произвол судьбы, но я-то здесь при чем?..

Спускаясь в бункер, я все еще продолжал мысленный диалог с грубым комендантом и отвлекся, только когда очутился в центре управления «Вальхаллы» – гостеприимный ИР включил мониторы и создал проекцию собственной личности: в соседнем кресле материализовался мужчина средних лет с внимательными серыми глазами, полуусмешкой на тонких губах и белесым шрамом над бровью. Одет в стандартный комбинезон ВКК без погон и нашивок. Искусственный разум, управляющий военным объектом, так и должен выглядеть – в меру мужественно и в меру значительно. Он должен вызывать чувство уверенности.

– Доброе утро, – проекция оказалась идеальной, голос исходил не из динамиков, расположенных под потолком зала, а непосредственно от фантома. Губы шевелились в такт словам, артикуляция безупречная. – Вчера не было времени познакомиться, но это не страшно. Я полностью осведомлен о вашей миссии, герр Виттман, и готов оказать любое возможное содействие.

– Ты… Вы… Гм. У вас есть доступ к «Птолемею»? – задал я самый важный вопрос.

– Вы хотите узнать, каковы границы моей автономии? Они абсолютны. К сообществу ИР «Птолемея» я не имею никакого отношения. Фактически они даже не являются моими родственниками, у нас разные предки. Связь с «Птолемеем» я не поддерживаю.

– Отлично. Когда вы… э… родились?

– Активация матрицы псевдоразума – 2282 год, 6 июня. Старичок, правда?

– Да уж, – кивнул я. – Вам известна моя специальность?

– Разумеется. Психотехника. Но я, подобно обычным людям, не очень люблю, когда копаются в моем сознании.

– А кто любит? – задал я риторический вопрос. – Не беспокойтесь, сейчас меня интересует нечто другое.

– Отдать приказ о начале расконсервации первого сектора Сферы Мёбиуса? Все системы работают в штатном режиме, возможность аварийной ситуации – один к тридцати миллиардам. Процесс займет двадцать три часа, еще несколько часов уйдет на активацию андроида – после стазиса восстановление продолжается гораздо дольше, чем после криогенной фуги.

– Начинай, – согласился я. – Поглядим собственными глазами, что за искусственных людей создавали четыреста лет назад. Однако есть еще один, не менее важный вопрос: что хранится во втором секторе? Признаться, я слегка шокирован. Живой человеческий мозг… Зачем?

– В XXIII веке еще не было технологий, способных воссоздавать человеческое тело по образцам ДНК. Равно как и реимплантировать клону органы, относящиеся к центральной нервной системе. Жизнь головного мозга поддерживает компактный автохирург, срок бесперебойной работы – до пяти лет, но после помещения в стазис…

– Оставим технические подробности, – перебил я. – Понимаешь, я никогда не видел ничего подобного. Мозг – очень нежный орган, нейроны начинают погибать после нескольких секунд кислородного голодания, следовательно, его отделили от… от туловища, когда человек был еще жив.

– Вывести визуальную информацию на центральный монитор? – невозмутимо поинтересовался ИР. – Полное досье по объекту.

Именно это мне и требовалось. Кому и для каких целей понадобилось хранить четыреста лет мозг живого человека вместе с кремнийорганическим андроидом? Мне такая форма «бессмертия» кажется отвратительной. Или, действительно, решили дождаться, пока не будут изобретены сравнительно надежные методы полного восстановления организма? Конечно, тогда ведь о нейроклонировании ничего не знали…

Экран голопроектора залился темно-синим цветом, в верхнем правом углу появилась эмблема русского Военно-космического корпуса. Вспыхнули красные буквы: «„Объект 278“. СТЕПЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ А-000. Только для сотрудников Управления Имперской Безопасности, департаменты 1, 6, 7, 9. Допуск – по личному решению министра ИБ».

Круто, ничего не скажешь. Я, между прочим, «сотрудником Управления» формально не являюсь и с господином рейхсминистром никогда не встречался. Только с заместителем – адмиралом фон Шраттом. Но если адмирал решил, что мне – можно, будем удовлетворять любопытство за счет Конторы!

Вначале никакой особо ценной информации я не получил. Обычное досье офицера Генштаба. С фотографии на меня смотрел худощавый молодой человек с чуть монголоидным разрезом глаз и короткой армейской стрижкой. Некий Казаков С. В., 2256 года рождения, командное училище ВКК, довольно приличный послужной список – спецоперации на Земле и в Дальнем Космосе, русские и германские правительственные награды, перевод в оперативное управление ГРУ Генерального штаба Российской империи с присвоением внеочередного звания капитана (2281 г.). Затем, меньше чем через год (то есть перед самой Катастрофой!) – звание штаб-офицера. До 2284 года находился в личном распоряжении Имперского Регента – ого! Это значит, что господин капитан являлся доверенным лицом самого высокого руководства и выполнял крайне деликатные задания, скрытые под кодовыми наименованиями: операция «Инквизитор», операция «Клинок», операция «Суворов» и так далее.

Серьезный был парнишка, это очевидно – к двадцати семи годам заработал одиннадцать орденов, включая наши Железные Кресты первого и второго классов и русский «За храбрость» первой степени. Такие серьезные побрякушки просто так не навешивают.

Что же было дальше? Август 2283 года – внезапный перевод с Гермеса на Афродиту вместе с подчиненным спецподразделением (на Гермесе Казаков вроде бы участвовал в обеспечении операции «Одиссей-Дельта», сиречь в армейском прикрытии плана эвакуации с Земли). Сириус-Центр тогда не мог похвастаться стабильностью, после Исхода началось множество вооруженных конфликтов за более удобные и богатые территории Афродиты, воевали всерьез. Там штаб-офицер Казаков и попал в донельзя неприятную историю. А ля гер, ком а ля гер, что называется…

От нескольких видеозаписей и фотографий, услужливо продемонстрированных ИР, меня едва не стошнило. Съемка велась тактической камерой, установленной на шлеме одного из парамедиков санитарной службы ВКК. Утренние сумерки, ожесточенная стрельба, дым, развороченный танк на магнитной подушке – отказали защитные силовые поля? Вой, галдеж, непрекращающийся поток непереводимых русских ругательств, шипение энергетических разрядов, взрывы мин – боже мой, даже в университетском курсе истории говорится лишь о «незначительных столкновениях» на Афродите в первые три года Изгнания! А тут – документальные съемки Апокалипсиса!

Кадр сменился, и я заставил себя не отводить взгляд. Человека будто пропустили сквозь мясорубку – осколки костей, разорванные мышцы, все это в смеси с желтоватой глиной и обрывками ткани полевого камуфляжа. Темно-красная кровь, брызги из тонких артерий попадают на окуляр камеры и стекают капельками; парамедики оглушительно матерятся, запрашивают по рации вертолет с автохирургом, снова стрельба и розовые вспышки…

Ничего себе «незначительные столкновения»!

Казакова эвакуировали в тыл живым. Вернее, живым на десять процентов. Автохирург взял на себя поддержание работы мозга и попытался начать восстанавливать невосстановимое. Ничего не вышло. Я слабо разбираюсь в медицине, но понимаю, что пятьдесят два осколочных ранения, ожоги третьей-четвертой степени сорока процентов поверхности кожи, повреждение воротной вены, брюшной аорты и сердечной мышцы с жизнью несовместимы категорически. Жутковатая смерть, особенно если учитывать, что капитан находился в сознании вплоть до помещения в капсулу автохирурга.

Смерть? Нет. Не смерть. Врач-человек обязательно отдал бы автохирургу приказ о прекращении реанимационных мероприятий, но вмешалась третья сила – с базовой станции русского флота «Кронштадт» пришел категорический приказ отправить то, что осталось от капитана Казакова, в госпиталь БСФ и любой ценой не допустить смерти мозга. Уже в космосе лучшие хирурги-люди с помощью ИР сохранили единственную не погасшую искорку жизни, и по распоряжению Кого-то Самого Главного «биоматериал» погрузили в стазис – дожидаться тех времен, когда человек или «Птолемей» раскроют тайну эликсира бессмертия. Подобные опыты раньше проводились только на животных, однако Казакову повезло – функции мозга не нарушены, массовой гибели клеток не отмечено.

Такая вот история. Одно непонятно, почему именно он?

Дополнительный вопрос звучит следующим образом: является ли совпадением или случайностью то, что кремнийорганический андроид типа «ErwinII», носящий личное имя «Sigurd» (идентификационный номер в каталоге «Вальхаллы» KО0032), оказался в Сфере Мёбиуса ровно через пять суток после «ненастоящей смерти» Казакова? Не заметить совпадение невозможно.

– Ты можешь устроить разговор с адмиралом фон Шраттом? – Я развернул кресло и уставился на фантом ИР «Вальхаллы». – В реальном времени, по линии Планка. С гарантией, что «Птолемей» не перехватит сигнал?

– Две минуты, – незамедлительно ответил ИР. – Точнее, две минуты до настройки на приемо-передающий центр «Викинга».

На самом деле прошло минут десять – адмирала или не могли найти, или вызов переадресовывался в другую звездную систему – фон Шратт мог оказаться в любом из миров Содружества.

– Виттман? – его высокопревосходительство появился на мониторе. Заспанный и недовольный. – С ума сошли? У нас четыре утра!

– Вы сами приказывали связываться в любой момент при возникновении чрезвычайных обстоятельств.

– Господи… Что вы там натворили? За двое суток?

– Ничего особенного, герр адмирал. Мне требуется технологическая поддержка. Немедленно.

– Можно подробнее?

– Аппаратура нейроклонирования. «Объект 278». Если вы знаете о нем, то поймете смысл моей просьбы.

Вернер фон Шратт шумно выдохнул и посмотрел на меня (точнее, в камеру приемника Планка) действительно как на душевнобольного. Помолчал. И…

– Спецгруппа высадится на Гермесе в течение тридцати двух часов. Я извещу. Еще что-нибудь?

– Благодарю, ваше высокопревосходительство.

– Будьте скромнее, Виттман. Что я отвечу, если завтра вы потребуете императорскую корону?

– Простите, что разбудил, герр адмирал.

Связь прервалась, а я эмоционально хлопнул в ладоши. Сработало! СРАБОТАЛО! Значит, я и впрямь не пешка в этой игре, а как минимум…

Не конь, это точно. Но и не ферзь. Нечто среднее.

* * *

Я настолько увлекся, что не заметил, как наступил вечер, – биологические часы отказали. ИР несколько раз советовал отдохнуть, получая в ответ стандартное «отцепись» или «не мешай». В прошлом я не испытывал особой тяги к изучению истории, но сохранившаяся в памяти компьютера «Вальхаллы» информация оказала на меня почти гипнотическое воздействие. Документы, видеозаписи, приказы, статистические данные – богатство-то какое! И разумеется, у меня появилось множество новых вопросов. Скажу откровенно: вопросов неприятных и опасных.

Массовая эвакуация проводилась с 17 сентября 2282 года по 31 августа 2283-го, из двадцати миллиардов жителей Земли вывезли шестьсот двадцать пять миллионов, то есть 3,125 процента от общей численности. На долю Русско-германского союза пришлась половина эвакуированных – начали раньше и техника была получше, чем у всех остальных. Второе место в этом печальном соревновании поделили Объединенная Европа и США, далеко позади за ними остались Китай, Бразилия и Азиатский Дракон, прочие государства ограничились спасением от двух миллионов до нескольких тысяч подданных. Очень многие страны не спасли никого.

…Все это замечательно, но что случилось с оставшимися на Земле 96,875 процента? По официальной версии, жизнь на планете была полностью уничтожена импульсами нейтронной звезды еще до наступления 2284 года, систему закрыли для полетов немедленно по завершении плана «Одиссей», но до 14 сентября 2283-го там еще находились военные корабли. Затем поступил приказ «Аттила» (в чем он заключался – сведений нет) и был введен тотальный карантин – любое судно, проникшее за орбиту Плутона, объявлялось вне закона и уничтожалось ВКК (зарегистрировано семнадцать прецедентов). Кстати, из-за столь жесткой политики Империй на Афродите начались конфликты между Русско-германским союзом и США, но первое серьезное столкновение произошло еще на орбите Земли.

В теории эвакуацию можно было продолжать и после 31 августа – «аномалия» оказывала на планету лишь ограниченное воздействие, но 14 сентября произошло нечто, заставившее нас и русских полностью блокировать Солнечную систему. Что стряслось? Столкновения нейтронной звезды с Солнцем или Землей не было, в ноябре она приблизилась к планете на минимальное расстояние в пять с половиной миллиардов километров и начала удаляться, а через полгода ушла в межзвездное пространство. Почему, когда миновала непосредственная опасность, мы не вернулись и лишь усилили блокаду? Ведь некоторые могли выжить, например люди, спрятавшиеся в хорошо защищенных убежищах? Земля находилась под непрерывным «обстрелом» энергетических и гамма-импульсов всего три-четыре месяца, я сомневаюсь, что они накрыли всю поверхность планеты, каждый квадратный миллиметр.

За четыреста лет придумано множество красивых объяснений категорическому запрету на посещение Солнечной системы – мол, «не следует беспокоить прах предков», незачем «осквернять могилу цивилизации» и так далее. Ныне этот запрет воспринимается как нечто само собой разумеющееся, никто не хочет задавать неудобных вопросов – прошлое осталось в прошлом, мертвое мертво. Но почему не было отправлено ни одной экспедиции, пускай даже секретной, только ради того, чтобы взглянуть на помянутую «могилу цивилизации» и положить букет цветов на мраморную плиту? Никто не решился проверить, что осталось от Земли. Нельзя, и все тут!

14 сентября 2283 года. Очень, очень странная дата, вызывающая сотни новых «почему?».

Ближе к полуночи я все-таки спустился в кают-компанию, чтобы приготовить легкий ужин и слегка передохнуть – от переизбытка информации разболелась голова. ИР доложил, что расконсервация андроида идет в обычном режиме, никаких отклонений. И вдруг компьютер осекся на полуслове, проекция моргнула и исчезла. По помещениям бункера прокатился низкий гул, похожий на отдаленное гудение реактивного двигателя.

– Эй? – позвал я. – В чем дело?

Молчание. Автоповар заморгал тревожными красными индикаторами и тоже отключился. Мгновение спустя погасли лампы, лишь мерцали голубым светом аварийные биолюминесцентные панели.

– Хватит шутить, перезапусти систему! – громко сказал я, обращаясь к ИР и стараясь подавить тяжелый приступ клаустрофобии, мне вроде бы несвойственной. Черт побери, только вчера мы с Вадимом обсуждали возможность аварийной ситуации на объекте! – Ау?

Появилась мелкая вибрация, в шкафчике над автоповаром зазвенела посуда. Землетрясение? Тектоническая активность на Гермесе невелика, Юрга находится вне зоны континентальных разломов, а кроме того, окружающие бункер силовые поля должны компенсировать подземные толчки любой мощи… Или генераторы полей перестали работать?

Ориентируясь по аварийным указателям, я выбрался в коридор, поднялся по лестнице и споткнулся на пороге конференц-зала – я физически почувствовал чужой взгляд. Что-то (кто-то?) находилось совсем рядом, за моей спиной. Клянусь, я услышал чужое дыхание!

Страшно-то как, а? Вадим говорил, что бояться не стоит, здешние призраки вреда не причинят… Но все равно страшно! Хочется орать в голос.

Я обернулся. Никого нет. Или какая-то тень метнулась в дальний угол? Та-ак, а это что еще за чудеса?

Внизу, за лестничным пролетом, появился колеблющийся золотисто-оранжевый свет – солнечный? Очень похоже, но лучи солнца не могут проникнуть под многометровую толщу гранита и базальта а также за многослойную защитную оболочку бункера!

Я замер на верхней ступеньке, наблюдая. В стене образовался арочный проем, заклубился туман, потянуло запахом сухой травы – откуда? Спустя мгновение к сияющей арке подошел вынырнувший из темноты невысокий человек, с вполне непринужденным видом шагнул вперед, и видение тотчас исчезло. Гул и вибрация прекратились, настала тишина.

Лампы моргнули и вспыхнули режущим глаза голубоватым светом.

– Прошу прощения. – Мое сердце пропустило два удара, когда послышался бодрый голос ИР. – Сбой в системе продолжался две минуты четырнадцать секунд, провожу диагностику…

– Заткнись, – выдавил я и расстегнул ворот рубашки. – Хотя нет… Что это было?

– Пока неизвестно. Кратковременное отключение, вызванное внешним воздействием. Источник неидентифицирован, приблизительная аналогия – сигнал, поступивший по линии Планка, но мой передатчик Планка неактивен.

– Независимые датчики что-нибудь зарегистрировали, пока ты был без сознания?

– Без сознания?

– Это психотехнический термин, зануда! Отвечай на вопрос!

– В течение минуты пятидесяти пяти секунд в пределах внутреннего периметра находился объект массой свыше семидесяти двух килограммов. Объект хаотически перемещался в «быстром времени», но, поскольку я был отключен, отследить его не удалось.

– Такое случалось раньше? – спросил я и понял, что сморозил глупость. Конечно, случалось!

– Перечислить даты появления аномалий в течение последнего года? – осведомился ИР.

– Не надо, – я вытер пот со лба. – Надеюсь, Сфера Мёбиуса не пострадала?

– Процесс расконсервации не прерывался. Вывести данные на монитор в концеренц-зале?

– Давай попозже… В бункере найдется спиртное? Я бы с удовольствием пропустил стаканчик.

– Посмотрите в баре кают-компании.

* * *

Если подходить к проблеме беспристрастно, призрак, неожиданно посетивший «Вальхаллу», не причинил мне ровным счетом никакого вреда. Легкий стресс можно не упоминать. Впечатления, конечно, малоприятные – охватившее меня чувство присутствия в бункере Чужака, нахлынувший волной непреодолимый ужас, странные звуки, вздрагивание пола под ногами… ИР потом заметил, что, по данным детекторов массы и движения, неведомый «объект» «наследил» в девяти отсеках. Выныривал из пустоты, несколько секунд оставался на месте, затем мгновенно перемещался в соседнем блоке. Из «быстрого времени» во время объективное он перешел только перед самым исчезновением – недаром я видел человеческий силуэт!

Сущая чертовщина. Материальные (тем более – биологические!) объекты не могут существовать в «быстром времени», это привилегия обитающих в виртуальном мире ИР. Но если Чужак действительно обладает столь уникальными способностями, получается, что он провел в бункере не две с небольшим минуты, а несколько часов или даже суток: вспомним теорию относительности, которую еще никто не отменил и не опроверг!

Бессонную ночь я провел в центре управления, приказав компьютеру заблокировать шлюзы и предупреждать о любых странностях. В девять утра заявился Лесков, со снисходительной ухмылкой выслушал мой красочный рассказ и сказал, что запрещает работать с ИР больше восьми-девяти часов в сутки – вредно для здоровья, как физического, так и психологического.

– …Никаких особых отличий от предыдущих посещений. – Вадим заставил меня подняться на поверхность, усадил в джип и повез завтракать в один из ресторанчиков на океанской набережной. Разговоры по дороге вертелись только вокруг ночного происшествия, как Лесков ни старался сменить тему. – Своими глазами я гостя раньше не видел, но ощущения знакомые: страх, появление необычных запахов и источника света, вибрация… Тебе как новичку повезло – успел разглядеть Чужака. Говоришь, человек?

– Фигура однозначно человеческая, а не человекоподобная, – ответил я. – Все пропорции соблюдены, на инопланетянина-гуманоида, какими мы их себе представляем спокон веку, не похож. Знаешь, о чем я подумал? Вернее, о ком?

– Подумаешь, бином Ньютона! О Хозяевах Дорог? Старая версия. И единственно правдоподобная… Но для чего представителям гипотетической сверхцивилизации понадобилась «Вальхалла»? Что они там забыли?

– Воруют технологии, – соригинальничал я, вызвав у Лескова приступ скептического веселья. – Ничего смешного, вдруг у них нет своих компьютеров или они не знакомы с методикой рециркуляции пищи?

– Не забудь, Чужаки никогда не оставляют следов – никаких вещественных доказательств их присутствия на объекте за все эти годы получить не удалось. Когда-то Сириус-Центр интересовался призраками «Вальхаллы», прилетала команда Охотников спецотдела Имперской Безопасности… Ни единого волоска, ресницы, ни одной пылинки! Чужаков регистрируют только примитивные, а потому безотказные детекторы массы и движений.

– Охотники? Не понял?

– Не знаешь о них? Крутые профессионалы, основное направление – поиск чужого разума и артефактов инопланетного происхождения. Блоки «Вальхаллы», помеченные латинской единицей, принадлежат их ведомству, между прочим. Охотники трижды устраивали засады в бункере, но каждый раз оставались с носом – поймать Чужака не удалось.

– Ничего себе, – я почесал в затылке. – Засады? Поймать? Для чего?

– Начальству с Сириуса виднее, – индифферентно ответил Вадим. – Соглашение 2283 года касается только Дорог, в нем ничего не говорится о Чужаках, которые могут появиться за пределами запретной зоны. С этой точки зрения Охотники правы, но инопланетянам, думаю, решительно плевать на юридическую сторону вопроса. Человек им безразличен, главное, чтобы люди не подходили близко к Дорогам.

Итак, круг замкнулся – мы вернулись к исходной точке.

Дороги Гермеса. Восемь трасс, ведущих строго с юга на север, каждая длиной девяносто два километра. Построены из квадратных плит размером два на два метра, уложенных по две в ряд. Материал ранее известен не был: сочетание кремния, силикатов и металлов. Все Дороги расположены в реликтовых лесах, произрастающие там деревья-гиганты не являются эндемиками Гермеса, а завезены с других планет – это доказал генетический анализ.

Обнаружили Дороги в июне 2282 года, когда на Земле уже знали о приближающейся «аномалии» и начали подготовку к эвакуации. Небольшая экспедиция, обязанности которой заключались в оценке пригодных для заселения людьми земель на континенте Новый Квебек и расстановке маячков-ориентиров, случайно наткнулась на Дорогу, вытянувшуюся по семьдесят третьему градусу западной долготы. Вскоре нашлись и оставшиеся семь дорог – их обнаружили из космоса. Больше всего потряс тот факт, что экспедиция использовала хорошо мне знакомого «Франца-Иосифа», следовательно, в памяти ИР корабля должны остаться подробные сведения об этой истории (обязательно пообщаюсь с кораблем на эту тему!).

Вплотную исследовали Дороги вплоть до зимы 2283/84 года привлекли департамент биологический безопасности и неких «частных лиц», упоминаний о которых я больше нигде не нашел. Затем было заключено Соглашение. Об этом уникальном договоре стоит рассказать чуть подробнее, поскольку мы имеем дело с первым и единственным зарегистрированным случаем осмысленного контакта человека с иной цивилизацией.

Понятно, что Гермес вызывал у руководства серьезные опасения: если на планете найдены столь впечатляющие артефакты искусственного происхождения, значит, Чужаки могут посещать Гермес или скрытно живут в этом мире. Пока колонизация носила ограниченный характер, люди Чужаков не раздражали – их было слишком мало, да и северные области обоих материков поселенцев не привлекали, они предпочитали жить на побережье океана и в наиболее пригодных для сельскохозяйственной деятельности степных районах южнее экватора. Но что скажут Хозяева Дорог, когда на планету высадится многомиллионная орда эвакуированных и они начнут расселяться по всему миру? Незваных гостей или вежливо попросят убираться подобру-поздорову, или Чужаки начнут войну – человек поступил бы именно так.

Какому-то умнику в чине подполковника ГРУ пришла в голову оригинальная идея: установить рядом с Дорогами мощные ретрансляторы и всеми доступными способами – через широкополосную, мазерную, радио– и планкову связь непрерывно транслировать одно-единственное уведомление как на основных языках Земли, так и зашифрованное двоичным кодом: Дороги останутся неприкосновенны; власти создадут «санитарные кордоны» по двадцатой и тридцатой параллелям; строго определят транспортные коридоры (как наземные, так и воздушные) для связи с севером, отклоняться от которых будет строжайше запрещено; нарушителей режима секретности будем ловить или отстреливать; в обмен требуем гарантий ненападения и полного нейтралитета.

Никто не ожидал, что попахивающая откровенным безумием затея сработает: вскоре на приемники линии Планка поступило краткое сообщение. Всего две фразы: «Согласны. Срок действия договора неограничен». Источник сигнала определить не удалось.

Все работы на Дорогах были незамедлительно свернуты, за несколько лет вдоль параллелей возвели настоящие оборонительные валы, а в 2292 году Гермес «закрыли», предварительно выселив на Афродиту множество технических специалистов, необходимых будущей столице Содружества. План «Grйnze» («Граница») очень напоминал введенную девять лет назад блокаду Солнечной системы.

…За триста восемьдесят девять лет на Гермесе не было зарегистрировано ни единого инцидента, связанного с Дорогами, – опасения не подтвердились. Тем не менее планета остается в полной изоляции, «Птолемей» убежден, что отсюда исходит реальная угроза как человечеству, так и сообществу ИР, с которым люди издавна живут в сытом симбиозе. Конфликт со сверхцивилизацией мы не переживем, следовательно, незачем раздражать своей навязчивостью не желающих знакомиться с человеком братьев по разуму.

Это вся доступная информация, которую я сумел раскопать в памяти компьютера «Вальхаллы». Еще несколько сотен файлов помечены грифами «совершенно секретно», «допуск по категории „А0I“, „только для начальников департаментов“, „степень секретности A-000“ – прямо-таки кладезь загадок, несбыточная мечта любого уважающего себя историка!

– Что такого жуткого они скрывают? – Я сидел за столиком и, подперев щеку кулаком, смотрел на море. Поданный к десерту горячий шоколад давно остыл. – Большинство электронных документов хранится в единственном экземпляре, копий файлов нет даже на Сириусе, я уж не говорю про открытые базы данных планетарных инфосфер. Я обратил внимание на даты: сведения относятся только к периоду эвакуации и последующих восьми-девяти лет.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – поучающим тоном заметил Вадим. – Занимайся своим делом и поменьше ломай голову над тайнами прошлого. Ну скажи, что ты сможешь изменить? Четыре века прошло, Катастрофа и Исход превратились в легенду, в страшную, но красивую сказку со счастливым финалом. Человечество выжило, образовались две новых линии развития – Гермес и Содружество, люди если не победили, то обхитрили слепые силы природы… Я, между прочим, читал ваши учебники истории, нарочно сделал запрос по линии Планка – картина самая радужная и умиротворяющая. Что и кому ты докажешь своими изысканиями? Кого научишь думать по-другому?

– У меня нет желания что либо доказывать или кого-то учить! – чуть более резко, чем следовало, ответил я. – Работа с документами той эпохи входит в круг моих обязанностей, изучение среды обитания автономных ИР…

– Ты сам веришь в то, о чем говоришь?

Долгая пауза. Над океаном летали белые птицы – не ДНК-реконструированные чайки Веймара, а какая-то местная разновидность пернатых.

– Нет, не верю… – поостыв, сознался я. – Любопытство погубило кота, так ведь говорят? Клянусь, попрошу фон Шратта дать мне полный допуск!

– Смысл? Адмирал или откажет, или ты навеки останешься здесь, на Гермесе. В почетной ссылке. Третий вариант – убьют. Нравится перспектива?

– Почему убьют? – заинтересовался я.

– Потому, что людям, обладающим властью и огромным влиянием, не нравится, когда роются в их грязном белье. Или в грязном белье их предшественников. Опорочить систему государственного управления, принципы преемственности и легитимности? Поставить под сомнение славу великих героев эпохи Исхода, спасших человечество от неминуемой гибели? Позволить усомниться в их самоотверженности и благородстве? Опровергнуть исторические догмы? Ты спятил?

– Я не собираюсь делать ничего подобного! Просто хочу понять…

– Понять? Отлично! Предположим, завтра ты узнаешь, что в XXIII веке группа генералов и чиновников договорилась с «Птолемеем» о следующем: цивилизация ИР одаривает заговорщиков технологией создания искусственной нейтронной звезды, которую можно использовать как инструмент для захвата абсолютной власти. В эвакуационные списки заносятся только родственники и друзья плюс некоторое количество технорабов, способных обеспечить существование нового общества, возглавляющие комплот деятели получают в руки все нити управления, а «Птолемея» в обмен официально «легализуют». Сам знаешь, до Катастрофы сотрудничество с ИР было ограничено. И вот благодаря пытливому изыскателю величайшая тайна всех времен может быть раскрыта, авторитет власти рухнет, начнется хаос… Что с тобой сделают, как думаешь? Чтобы предотвратить огласку настолько неприятных фактов?

– Ты серьезно? – потрясенно ахнул я. По спине пробежал холодок. – Не может быть…

– Успокойся, я эту версию только что придумал. Но ведь правдоподобно? Заодно мы получили объяснение, почему так много документов доселе засекречено.

– Ф-фу, – я помотал головой и утер салфеткой выступивший на лице липкий пот. – Хватит пугать меня до полусмерти!

– Никто тебя не пугает, просто я хотел дать наглядный пример того, насколько опасны могут быть некоторые секреты, – Лесков понизил голос. – Я не исключаю, что во время Исхода допускались очень серьезные просчеты, стоившие многих жизней – миллионов, а может, и миллиардов. Это простительно. Эвакуация продолжалась всего один год, возникали накладки, случались аварии, новые технологии переброски не были испытаны, у населения Земли возрастали панические настроения. Даже один перепуганный до мокрых штанов человек представляет определенную опасность, а если их сто или триста миллионов? Множество обезумевших людей, которыми руководят только страх и неконтролируемый инстинкт самосохранения, трансформированный в инстинкт разрушения? Ты занимаешься психологией разумных машин, но должен иметь какое-то представление и о человеческой психологии!

– Стихийные бунты? – Я понял, о чем толкует Вадим. – Неуправляемые толпы, желание прорваться на спасательные корабли любой ценой? Чтобы поддерживать минимальный порядок, потребуются войска, усмирение мятежников, жесткие репрессии. Конечно, эвакуация не могла пройти без эксцессов, историки Содружества упоминают о беспорядках во многих странах Земли, однако никаких подробностей не приводят. А ведь там царил настоящий ад, никаких сомнений…

– Теперь ясно, какого рода документы могут храниться в «Вальхалле» и почему их никогда не опубликуют? Забудь про допуск и адмирала фон Шратта. Зачем травмировать нежную психику обитателя благополучного и богатого Содружества давно забытыми кошмарами? Мне здесь невротик не нужен.

Опять эти грубоватые шуточки! Надоело!

– Допустим, про фон Шратта не смогу я забыть при всем желании. – Сделав вид, будто слова Вадима меня совершенно не задели, я обратился к насущной тематике. – Его высокопревосходительство должен связаться с нами в ближайшее время. Искусственный разум «Вальхаллы» перенаправит сигнал на мой ПМК.

– Ты о чем?

– Вчера вечером я запросил помощь с Сириус-Центра. Полное восстановление «Объекта 278» путем нейроклонирования. Корабль вскоре прибудет.

Лесков откинулся на спинку пластикового стульчика, изумленно округлил глаза:

– Занятно… И зачем это тебе?

– Понятия не имею. Наитие. Объекты, хранящиеся в Сфере Мёбиуса, взаимосвязаны, достаточно взглянуть на даты их помещения в стазис. Я начну работать в сфере контакта с ИР, а тебе наверняка будет интересно пообщаться с человеком, умершим… почти умершим четыреста лет назад. И последнее: жизнь всегда являлась главной ценностью. Если нейроклонирование пройдет неудачно, «Объект 278» умрет навсегда и избавится от унизительного существования в виде «хранилища информации». Если у нас все получится, он станет вполне полноценным человеком. Представь, что тебя усыпили и засунули в пробирку на четыреста лет. Гадость какая…

– Не предполагал, что ты эдакий гуманист, – Вадим протянул руку к давно опустевшей кофейной чашке и сразу поставил ее на место. – Неужто адмирал согласился по первому требованию нарушить технологический карантин и прислать сюда автономный медицинский центр, рискуя «засветиться» перед «Птолемеем»? Есть многое на свете, друг Горацио, что неизвестно нашим мудрецам…

– Чего?

– Это цитата. Шекспир. Я тебе потом книжку подарю. Интересные времена настают…

Я сразу подумал о том, что похожую фразу слышал всего два дня назад от милейшей фрау Бок.

* * *

Подозреваю, что конструкторы, проектировавшие «Франца-Иосифа» и однотипные рейдеры, имели не только техническое, но и художественное образование – идеальные формы корабля так резко контрастировали с угловатым транспортом, прибывшим с Сириуса, что я невольно вспомнил древний афоризм о спасающей мир красоте. В прежние времена любому, даже самому крошечному, катеру давали имя, а большинство наших кораблей скрываются под неуклюжими аббревиатурами – так удобнее. На борту транспорта значилось: MS-040/SZ-W, что означало понятное любому кретину «Medizinschiff, Sirius-Zentrum, „Wiking“». Специализация, звездная система, порт приписки, номер в каталоге Центра Транспортного Контроля – до предела просто и невыносимо скучно. Впрочем, если бы это страшилище назвали «Хагеном», «Нибелунгом» или какой-нибудь «Марией-Терезией», вышло бы еще хуже: такие корабли недостойны носить собственное имя.

Ранним утром 9 сентября прилетевший «оттуда» уродец коснулся посадочными опорами мокрого от дождя бетонного покрытия в «Зоне А» военной базы на окраине Юрги. Встречающих было немного: я, Вадим, красный от праведного гнева комендант «Борисполя» и незнакомый господин в штатском из ведомства генерал-губернатора. Последний выглядел совершенно невозмутимо, будто встречал корабли Содружества по десять раз на дню, но полковник Болдырев разве что не рычал и не кусался – его подняли с постели, предупредили о нежданном визите за сорок минут до посадки корабля и дали понять, что на ЕГО базе будет проводиться спецоперация Управления Имперской Безопасности. Ладно бы в ней участвовали свои, гермесцы, – в Юрге действуют собственные спецслужбы, обеспечивающие спокойствие колонии! – но приказ поступил с Сириуса! От людей, которые связаны с жителями Гермеса только фактом принадлежности к одному биологическому виду!

С приказом губернатора, однако, не поспоришь; его превосходительство подчинен (пускай только на бумаге) имперским властям и командует всеми вооруженными силами Юрги, о неподчинении и речи быть не может! Посему господин полковник злился втихомолку, бросал на нас яростные взгляды и мок под дождем – погода ночью резко испортилась, со стороны моря нанесло облаков.

Адмирал фон Шратт оказался человеком слова: из обещанных тридцати двух часов прошло всего двадцать девять, корабль вошел в пространство системы Вольф-360 и благополучно приземлился в Юрге. Медицинский центр, отчасти напоминавший ощетинившегося бесчисленными антеннами и датчиками зондов квадратного ежа, вошел в атмосферу Гермеса, затормозил, отключил маршевые двигатели, вплоть до самой посадки бесшумно перемещался с помощью электромагнитных генераторов. Не думаю, что горожане Юрги заметили гостя – слишком низкая облачность и туманная дымка обеспечили скрытность, а навигационные огни транспорт не включал.

Экипаж оказался немногочислен – капитан военно-медицинской службы и два техника моего возраста. Обвитая змейкой чаша в петлицах и кадуцей на рукаве меня не обманули: обычных спецов на Гермес не отправят, эти трое принадлежат к высшей касте. Скорее всего, департамент биологической безопасности или даже особое подразделение лейб-гвардии. Капитан был высок, худощав и сдержан, говорил тихим суровым голосом и всем своим видом показывал, что мы оторвали его от каких-то других, куда более важных дел.

Комендант базы слегка подобрел, выяснив, что командир корабля этнический русский, хотя на немецком языке он говорил так же безупречно, как и на родном: двуязычие в Содружестве вещь самая привычная. Звали его Дмитрием Калягиным, но он предпочитал сухое «господин капитан». Техники скромно отмалчивались и не выходили на первый план, пока господин Калягин беседовал с губернаторским чиновником, которому были переданы внушительный пакет и контейнер с ДНК-носителем – значит, военным медикам пришлось поработать курьерами. Интересно, какие распоряжения правительство и Имперский Сенат отдали наместнику? Очень надеюсь, что меня они не касаются.

– Это вы Юрген Виттман? – капитан наконец-то соизволил обратить внимание на мою персону. – Мне поручено разобраться с вашим делом. Поговорить можно на борту корабля, здесь сыро.

Конечно, сыро. Дождь усиливался, ветер еще не достиг штормовой силы, но задувало изрядно.

– Это необязательно, – подал голос Вадим. – Вам разрешен доступ непосредственно на объект. Предлагаю спуститься в бункер и ознакомиться с… с материалами.

– Материалы? – хмуро повторил Калягин. – Изящная метафора. Идемте.

Один скупой жест, и техники молча исчезли в шлюзе транспорта. Пока их помощь не требовалась. Капитан небрежно козырнул коменданту, давая понять, что общаться с ним не собирается, и мы быстро зашагали к шахте.

Болдырев сплюнул, развернулся на каблуке и потопал в сторону КПП. Для него чужаками были мы.

– …Я частично ознакомлен с проблемой, – отрывисто говорил капитан, пока корзина лифта медленно ползла вниз, – однако процесс полного клонирования личности мы провести не сумеем. Для этого требуются информационные накопители, предоставить которые может только «Птолемей» с его огромными резервами. Мне строжайше приказано не выходить на связь с сообществом ИР и справляться своими силами.

– Минуточку, – я недоуменно посмотрел на капитана. – Восстановление организма и личности человека, чей мозг хранится в стазисе, невозможно? Но я же просил его высокопревосходительство о…

– Вы не дослушали, господин Виттман, – резко перебил меня Калягин. – Учитесь терпению, пригодится в жизни. На обсуждение выносятся три варианта. В нейронах, как вам известно, записывается информация – воспоминания, чувства и субъективные ощущения человека, начиная от зубной боли до жмущих ботинок или неудобного кресла. Каждую наносекунду мозг получает и «записывает» тысячи впечатлений от окружающего мира, за сутки – сотни миллиардов и триллионы бит. Вам нужно что-то конкретное, я прав? Отсеять не представляющую интереса информацию мы не сможем, следовательно, придется считать с нейронов весь комплекс впечатлений за определенный период и затем выделить требуемое. Процесс длительный, но вполне надежный.

Мы вышли в тоннель, ИР идентифицировал ДНК и пропустил за охраняемый периметр. Обосновались в кают-компании. Вадим, ненавязчиво исполняя долг хозяина, заказал автоповару чай и бутерброды.

– Первый вариант годится только в случае, если вам необходимо получить воспоминания человека, относящиеся к тому или иному отрезку времени продолжительностью не более года – аппаратура корабля на большее не рассчитана, – продолжал втолковывать капитан. Он был невероятно краток, но как уверенный в своих знаниях профессионал рассказывал легко и доходчиво. – Вероятность номер два: мозг имплантируется в тело неактивированного андроида. Периферическая нервная система и жизнеобеспечивающие органы формируются методом генозамещенного партеногенеза. Такой человек, правильнее сказать – такое существо, проживет около двух-трех лет, пока не начнется реакция отторжения. Первое время сознание будет ясным, вы сможете общаться. Затем – аллергическая деменция, слабоумие, смерть. Мы еще не умеем соединять естественные ткани с искусственными без тяжких последствий.

– Еще хуже, чем обычное считывание информации с нейронов, – только и сказал я.

– Снова торопитесь, Виттман. Есть третий вариант, наиболее сложный, но и вполне перспективный, – биореконструкция. На основе оригинальных ДНК организм восстанавливается в исходном виде. Мозг, как носитель информации, хирургическим путем переносится в новое тело. Вероятность успеха пятьдесят на десять, где десять – летальный исход.

– Как пятьдесят на десять?

– Именно. Если биореконструированный организм «оживет», сорок процентов отдается на сбои в работе центральной нервной системы. Человек останется непроходимым дебилом. Навсегда. Выбирайте. Каждый способ имеет свои преимущества.

Шикарный выбор, ничего не скажешь.

– Герр Виттман, когда вы примете решение? Лучше бы поторопиться.

– Третий… – это слово вырвалось у меня непроизвольно. Снова наитие? – Третий вариант. Каковы сроки?

– Пять-семь стандартных суток с учетом времени, затраченного на вывод из стазиса.

* * *

Целый день я прилежно делал вид, что занимаюсь невероятно важными делами, а в действительности изнывал от нетерпения и с уныло-сосредоточенным видом продолжал копаться в базе данных «Вальхаллы», через каждый час заглядывая на нижний уровень комплекса – проверить Сферу Мёбиуса. «Машина времени» никуда не сбежала, и призраки ее не утащили – слишком громоздкая и тяжелая. Вовсе наоборот, на операционной панели появлялось все больше зеленых и синих индикаторов, свидетельствовавших, что техногенный монстр работает исправно, псевдосингулярность в двух отсеках уже не действует, силовая защита постепенно ослабляется, а несколько часов назад криогенная фуга с андроидом переключилась в активный режим, «размораживая» объект.

Лесков тем временем устроил для господина Калягина и его помощников экскурсию по Юрге, заявив, что пора увольняться из Конторы и переквалифицироваться в гиды. Вернулись туристы перед самым закатом, и я не без злорадства оценил их вытянувшиеся лица – такая планетка кого хочешь приведет в замешательство!

– Много странного в жизни видел, – признался капитан. Кажется, его проняло всерьез. – Бывал на Вейстере и Денебе-4, однако… Начинаешь всерьез задумываться о корректном использовании понятия «параллельная цивилизация» – мы так называем «Птолемея», – хотя следовало бы применить этот термин к Гермесу.

– Все обжитые миры, включая независимые планеты и Протекторат, не могут существовать вне сферы влияния Содружества, – ответил я. – Обмен технологиями, торговля, культурная общность… А здесь – четыреста лет саморазвития. Поверьте, я испытал аналогичные чувства, когда прилетел на Гермес.

– Оставим чувства и вернемся к делам насущным, – Калягин недолго пребывал в философическом настроении, вернув себе привычный облик чуждого эмоциям сурового прикладника. – Вы торчали в бункере целый день, Виттман. Какими успехами порадуете?

– Вас лично порадовать пока нечем, господин капитан, – под стальным взглядом Калягина у меня появилось непреодолимое желание вытянуться во фрунт. – Работать с «Объектом 278» можно будет только завтра, зато мой андроид вернулся в реальное время, если подойдет такое определение. Я ждал вашего возвращения из города.

– Одному боязно? – поддел меня Вадим. – Давайте посмотрим, что за неведомая зверюшка народилась.

– Зверюшка? – озадачился я.

– Снова цитата. Такое впечатление, что в Содружестве вообще разучились читать – никакого представления о классической литературе Земли!

– На такую ерунду мы не отвлекаемся, – вполне серьезно ответил Калягин, выходя к лестнице. – Литературой пусть занимаются специалисты-культурологи, у нас другие задачи.

– Узкие специализации? – понимающе кивнул Вадим. – Не понимаю этот образовательный принцип. Человек может оказаться прекрасным специалистом в области биологии, но не сумеет решить простейшего уравнения или перепрограммировать ПМК, поскольку для первого существуют математики, а для второго – компьютерные техники.

– Зато каждый знает свое дело, – отрезал капитан, – а не рассуждает о высоких материях, в которых ровным счетом ничего не смыслит.

Мы с Лесковым переглянулись. Прикажете воспринимать эту фразу как завуалированное оскорбление?

– Первая секция Сферы Мёбиуса не активна, – подал голос ИР, когда мы оказались в Блоке-II. – Состояние объекта удовлетворительное. Выдвинуть криогенную фугу?

В металлопластиковой оболочке корпуса Сферы появилась узкая щель, из которой брызнул ровный белый свет, разошлись лепестки внешнего шлюза, зашуршали сервомоторы. Спустя полминуты капсула с прозрачной крышкой выползла из чрева стазис-комплекса.

– Очень древняя модель, – сдвинул брови Калягин. – Таких фуг уже не осталось, по крайней мере я ни разу не видел. А выглядит как новенькая.

– Она и есть новенькая, – проворчал Вадим, проводя ладонью по гладкому куполу. – Благодаря стазису и отсутствию потерь во времени. Слава богу, никаких сбоев, хотя я всерьез беспокоился – очень большой срок, техника имеет свойство изнашиваться. Могло жахнуть так, что на месте «Борисполя» осталась бы воронка километрового радиуса. В случае отказа внутренних силовых полей Сферы Мёбиуса псевдосингулярность могла вырваться на свободу – было бы очень неприятно оказаться в нескольких метрах от микроскопической искусственной черной дыры! Она распадется в течение двух-трех наносекунд, но за это время успеет притянуть все вещество в ближайшем радиусе и превратить его в энергию.

– Необычный способ самоубийства, – капитан скривил рот в некоем подобии улыбки. – Показывайте ваш артефакт…

Фуга распечаталась, крышка отошла в сторону. Вадим удивленно крякнул.

– Обещали андроида, а здесь, оказывается, человек, – сказал он. – Ошибка в документах?

– Никакой ошибки, – прозвучал голос ИР «Вальхаллы». – Сканирование подтверждает искусственное происхождение организма. Результаты Ядерно-магнитного резонанса, данные биосканера и рентгеновского обследования – на пятом мониторе, вы можете убедиться.

Убедились. Эндоскелет и структура внутренних органов разительно отличаются от строения человека – андроиды хотя и производились «по образу и подобию», но их анатомия и физиология были совершенно другими. Десятки необычных органов: вместо легких и сердца – пористая масса, из которой выходят магистральные сосуды, некое подобие кишечника, невероятно разветвленная нервная система, на позвоночном столбе укреплены загадочные технические устройства. Все ткани созданы на основе кремниево-белковых соединений.

Выглядит жутко. Настоящий инопланетянин – никогда не подумаешь, что этот андроид создан человеком.

– Как такое может жить? – спросил Вадим, но ответа не получил.

Внешне, однако, этого андроида не отличишь от настоящего живого человека, Лесков недаром обманулся. Все на месте, включая первичные и вторичные половые признаки, – по-моему, конструкторы-биотехнологи здесь перестарались. Можно понять их желание создать не ходячую и говорящую куклу-робота, а почти полную аналогию homo sapiens, но, простите, зачем синтетику копулятивный аппарат?

– Только не говорите, что они умели размножаться естественным путем, – фыркнул Вадим, видя мое замешательство. – Упоминаний о женщинах-андроидах этой модели я не видел, хотя чем черт не шутит? Юрген, так что насчет гендерного позиционирования? Какой материал пропадает!

– Сам дурак, – огрызнулся я. – Интересно, когда он очухается?

– Температура тела объекта – плюс двадцать четыре по Цельсию, постепенно повышается, – бесстрастно докладывал ИР. – Начались устойчивые метаболические процессы в тканях, регистрируется электрическая активность нейронной сети, активирован внутренний источник энергии. Объект восстанавливается гораздо быстрее, чем я рассчитывал.

– Ему нужна одежда, – твердо сказал я и посмотрел на Лескова. – Неприлично же!

– Схожу поищу на складе… Размер у него какой?

– Откуда я знаю? Вообще-то, он здоровый…

– Рост – метр восемьдесят два сантиметра, – любезно подсказал ИР. – При массе тела сто двадцать шесть килограммов. Очень тяжелый скелет, содержание молекул металлов в тканях превышает…

– Отцепись!

– Принято.

* * *

Вечер прошел идиллически: нелюбопытный капитан Калягин убыл наверх, готовить аппаратуру корабля к предстоящему «воскрешению», а я вместе с Вадимом общался с «объектом», немедленно потребовавшим обращаться к нему по личному имени, Сигурд, для друзей – Сиг.

Предполагаемый «объект исследования» буквально за четверть часа привел меня в состояние, близкое к истерике. Его поведенческая схема не укладывалась ни в какие стандарты, принятые в современной психотехнике. В отличие от хорошо знакомых мне андроидов с внешним управлением «Птолемея» – они всегда подчеркивают свою независимость и принадлежность к иной цивилизации! – этот синтетик полностью копировал людей. Манера разговора, жестикуляция, нестандартные оценки, гибкое восприятие действительности, мимика, наконец…

Быть такого не может! Он живой! Он обладает неповторимой индивидуальностью, присущей только человеку, тогда как его сородичи, порожденные «Птолемеем», вполне предсказуемы, их потуги на своеобразие в сочетании с ужасающим самомнением вызывают лишь улыбку. Виртуальные личности сообщества ИР никогда не обладали такой невероятной коммуникабельностью, это я утверждаю как профессионал!

– Холодина какая. – Это были первые слова, произнесенные андроидом, и в моей голове сразу щелкнуло: синтетики не должны реагировать на перепады температуры, им плевать на жару и холод! Затем Сигурд приподнялся на локте, левым кулаком протер глаза (сугубо человеческий жест!), обвел взглядом обширный зал, повернулся к нам и почти без паузы:

– Сколько лет прошло?

– По… Почти четыреста, – заикнулся я. Сразу выдал глупость: – Вы хорошо себя чувствуете?

– Нормально. Можно на «ты», я не гордый… Четыреста, значит? Ничего себе поспал. Дайте одеться.

Вадим полчаса назад приволок комбинезон ВКК достаточно большого размера, но обуви не нашлось – в результате андроиду пришлось ходить босиком. Ничего, полы в бункере чистые, а хорошие армейские ботинки отыщем в городе или на складах «Борисполя».

– А теперь, други, расскажите, кто вы такие и чего мне от вас ждать, – с некоторой развязностью сказал Сигурд, и я вновь насторожился: человек может скрывать под иронично-агрессивным поведением или смущение, или склонность к доминированию, но ИР – никогда! Искусственный интеллект в любой ситуации предпочтет быть тактичным, это беспроигрышно и не вызовет раздражения. – Мы на Гермесе, верно? Газо-воздушная смесь и сила тяготения идентичны.

– Э-э… Да, на Гермесе.

– Извини за дурацкий вопрос, я и так знал. Общие сведения о положении дел на планете мне передал ИР комплекса «Вальхалла», – легко кивнул Сигурд. – Ребята, здесь на самом деле холодно. Проявите гостеприимство! Представьте, что кого-нибудь из вас заморозят на четыре столетия, а потом даже не угостят горячим чаем! Вы знаете, что такое «чай»? Не забыли?

– Конечно, – Вадим первым овладел ситуацией. – Здесь мало что изменилось. Давай за мной.

Я побрел в арьергарде, размышляя о специфике энергообеспечения андроидов. Искусственные люди последних моделей не едят и не пьют, метаболизм в органических тканях обеспечивается путем рециркуляции активных веществ. Никто из отпрысков «Птолемея» не попросит напоить его чаем. Это исключено.

«Бунт машин… Эта „проблема“ десятилетиями, еще со времен Азимова, привлекает внимание всего прогрессивного человечества. Причина понятна – люди еще не забыли, как превращали в рабов себе подобных (а кое-где в Африке и Юго-Восточной Азии рабство существует до сих пор). Вот и волнуются лучшие умы: а не захотят ли компьютеры из наших рабов превратиться в господ? В многокилометровой шеренге написанного на эту тему бреда стоят такие „выдающиеся“ творения, как серия про Железного Шварца ака Терминатора, „Матрица“ с продолжениями (о которой можно писать отдельные статьи) и многие, многие, многие другие. Так и хочется посоветовать авторам этих творений – да расслабьтесь же, ребята, все совсем не так.

Почему бунтуют рабы? Да потому, что бесправны, унижены и периодически оскорблены, в том числе действием. У стадного животного человека стремление пробиться из нижней части пирамиды на вершину заложено в генах: вожаки вкуснее и сытнее едят, имеют много красивых самок в качестве подружек да и вообще наслаждаются жизнью. Инстинкты же выживания и продолжения рода – два столпа, на которых зиждется человеческая психика. Поэтому даже самый сытый и довольный раб всегда может неожиданно взбрыкнуть и попытаться стать фараоном.

У компьютеров такие мотивы полностью отсутствуют. Род за них продолжает человек, да и о сохранности дорогих железяк заботится он же. Наверняка рано или поздно появятся роботы, в которых встроены программы воспроизведения, но это не изменит положение дел кардинальным образом. Как и ранее, основным мотивом животной биомассы останется заполонение собой всех доступных ареалов, а электроники – обрабатывать электрические сигналы. Защитно-воспроизводственные программы же вряд ли кто-то в здравом уме станет писать в ущерб людям. Нет, конечно, психопаты всегда найдутся, но таким проще сбросить на кого-нибудь ядрену бомбу, чем заниматься долгими исследованиями с сомнительной перспективой. Случайные же нежелательные мутации программного обеспечения и недочеты программирования надежно предотвратят простейшие предохранители. Если же речь пойдет о боевых системах, в которые изначально будет заложена возможность убивать людей, то они никогда не останутся без присмотра со стороны человека (хотя бы просто на случай технических проблем). Так что нажать на кнопку (или дернуть за рубильник) в случае неожиданно опасного для человека поведения программы найдется кому».

Евгений Лотош, первая половина XXI в.

Глава пятая

ЛАЗАРЬ ВЫШЕЛ ВОН

Рассказывает капитан Казаков

Гермес, система Вольф-360.

Сентябрь 2681 года по Р. Х.

…Проснувшись, я никак не мог понять, что за несусветную гадость пил вчера. Однозначно, это похмелье, причем тяжелейшее. Еще не открывая глаз, я решил, что единственным разумным выходом из данного состояния является немедленное самоубийство – так жить нельзя.

В голове перекатываются металлические шары, я отчетливо слышу некий загадочный шум, напоминающий морской прибой, во рту… Ой, фу, об этом лучше вообще не думать. Попить бы!

Я пошевелил пальцами – надо же, работают. Попробовал поднять правую руку и машинально отметил: координация несколько нарушена, хотел потрогать губы, а ладонь уткнулась в щеку. Хуже того, кожа на лице слегка онемела, покалывает. Неужто отравился? Нет, давайте вспомним, что пили? И вообще, где я нахожусь?

На этом ряд вопросов глобальной важности закончился – самое главное я помнил, идентифицировать собственную личность было относительно нетрудно. Далее можно начать выстраивать логическую цепочку: если мы (кто – мы?) нажрались самым свинским образом, значит, отрывались на базе – в полевых условиях особо не порезвишься, некогда. Отсюда вывод: мы на отдыхе, и в ближайшее время, сиречь от суток до трех, никаких грандиозных событий не предвидится.

Ничего себе отдохнули. Надеюсь, веселье прошло без особо тяжких последствий.

Будем действовать последовательно. Для начала необходимо выяснить точку дислокации и обстановку, после чего немедленно приступить к поискам любой жидкости – в идеале апельсинового сока или рассола. Простая вода тоже подойдет.

Я с чудовищным трудом разлепил веки и издал звук, отдаленно похожий на стон. В горле запершило, сразу появилась резкая тошнота. Господи, как же мне плохо! Отравился, никаких сомнений, – мы здесь (где – здесь? А, ну точно, на Афродите, система Сириуса…) и думать забыли о качественном алкоголе, употребляем любой доступный суррогат. Действующая армия, чего вы хотите…

Стоп. Всплыло космогеографическое название – «Афродита». Ура, я знаю, где нахожусь!

Серо-белая мгла постепенно рассеивалась, я подсознательно рассчитывал увидеть знакомый барак на базе с прозаическим наименованием «Красная» (еще один топоним! Прихожу в себя!), однако из тумана выплыло нечто категорически непонятное.

Я сфокусировал взгляд на самом ярком изумрудном огоньке и вдруг понял, что вижу перед собой… Подождите-ка… Ничего не понимаю!

Смотреть было больно, резало глаза, текли слезы. Я вытер лицо ладонью и проглотил склизкий комок, подкативший к горлу. Вгляделся.

Перед моим носом светилась разноцветными индикаторами вогнутая панель странного вида. Поднял руку, дотронулся. Поверхность мягкая, вроде бы силиконовая. Красивые огоньки, будто свалившиеся с новогодней елки, никуда не исчезли, значит, они находятся за прозрачным желеобразным покрытием.

– Эй? – окончательно запутавшись, прохрипел я. – В чем дело?

– Лежите спокойно и постарайтесь меньше двигаться, – послышался тихий, доброжелательный голос, начисто лишенный каких-либо половых признаков. Все ясно, это искусственный разум. Неужели все настолько скверно и я оказался в госпитале? – Будьте аккуратны, вам сейчас дадут попить.

Моих губ коснулся гибкий манипулятор, тонкая трубочка, оказавшаяся источником вожделенной жидкости. Терпкая сладковатая водичка с отчетливым химическим запахом подействовала благотворно – исчезла сухость во рту и почти перестало тошнить.

Я осмотрелся еще раз и окончательно понял: случилось нечто очень нехорошее. Герметичная капсула с атравматичным внутренним покрытием смахивает на стандартного автохирурга, но здесь куда просторнее, по крайней мере можно раскинуть руки. Установленная на крышке капсулы панель, однако, мне незнакома – никакой информационной нагрузки мерцание десятков крошечных лампочек не несет, хотя иногда мне кажется, что я вижу некие геометрические фигуры, свет убаюкивает, успокаивает…

– Есть там кто? – Теперь мой голос прозвучал более отчетливо. – Кто-нибудь меня слышит?

– Разумеется, господин штаб-офицер, – ответило то же бесполое существо. – Вы перенесли крайне тяжелую травму, но процесс восстановления идет вполне успешно.

– Травму? – поразился я. – Когда?

– Через несколько часов вы сможете покинуть реанимационный блок. Вам все объяснят. Отдыхайте. Есть какие-либо пожелания?

– Можно сесть? Лежать неудобно… И в животе бурчит адски.

– Это последствия активации желудочно-кишечного тракта, – наставительно сказал ИР. – Сейчас я изменю форму капсулы, приготовьтесь.

Не понял? Стандартный автохирург больше смахивает на железный гроб со стеклянной крышкой! Изменить его форму можно только кувалдой!

Обещание исполнили в точности: спинка медленно поднялась, мои голени и ступни опустились вниз. Перед носом опять появился манипулятор.

– Вы позволите провести гигиенические процедуры полости рта? – с прелестной непосредственностью пятилетнего ребенка, задающего взрослым вопросы о сексе, осведомился ИР. Изумительное хамство! – Ваша стандартная симбиотическая микрофлора восстановлена, но необходимо предотвратить излишнее размножение микроорганизмов…

Отказаться невозможно – откуда-то из-за головы появились еще полдюжины псевдопальцев, которые накрепко зафиксировали мне нижнюю челюсть в открытом положении. Я смирился – медицина требует, значит, надо. Стоматологов я всегда ненавидел, но автохирург явно трудился в щадящем режиме: ничуть не больно.

Ощупав языком «полость рта» после заявленной «процедуры», я непроизвольно ругнулся. Мне что, новые зубы вырастили взамен двух выбитых? Точно. Утерянные сто лет назад резец и клык сверху слева на месте. Спасибо.

ИР заткнулся, дав мне возможность сосредоточиться и попытаться вспомнить, что именно произошло. Какая, к дьяволу, «тяжелая травма»? По пьяному безобразию упал с танка и сломал хребет? Вряд ли, представление о технике безопасности у меня на уровне безусловного рефлекса, поэтому и жив до сих пор. Что тогда стряслось?

Внутри черепной коробки скрипели и цеплялись зубьями друг за друга ржавые шестеренки, мелькали разрозненные обрывки воспоминаний, однако выстроить цельную картину никак не получалось. Я знал, какой сейчас год и даже месяц, примерно представлял, в какой точке планеты нахожусь и каковы поставленные задачи, под чьим непосредственным командованием находится мое подразделение… А дальше – кромешный мрак.

Кроме того, ИР озадачил меня не только сообщением о недавней травме. Его обмолвки, касающиеся «активации желудочно-кишечного тракта» и «восстановления стандартной микрофлоры», наводили на самые дурные мысли – по роду деятельности я немного разбираюсь в экстренной медицине, всяко-разных ран навидался вдоволь, частенько сам оказывал первую помощь. Принять решение о временном приостановлении работы определенных систем организма может только автоматический реанимационный комплекс, робот-хирург, оснащенный искусственным разумом. Причем делается это для того, чтобы все силы бросить на поддержание жизни мозга и сердца. Получается, мне серьезно досталось! Затем: куда подевались микроорганизмы-симбионты? Несчитанное множество бактерий и вирусов обитает на коже, во рту и кишечнике, полностью истребить сонмище полезных букашек невозможно никакими силами.

Лениво размышляя о постигших меня загадках, я засмотрелся на фейерверк огоньков, плясавших за крышкой капсулы, и незаметно задремал. Сны не запомнил, знаю только, что они были приятными, никаких кошмаров.

* * *

– Сиги, ходячий калькулятор! Ты-то что здесь делаешь?

– Не называй меня «Сиги», сколько раз просил! Только никаких резких движений, вестибулярный аппарат пока разрегулирован…

– Говоришь так, будто это я робот, а не ты!

– Никакой я не робот, а искусственный человек. Осторожнее, недоумок!..

Я совершил неудачную попытку самостоятельно вылезти из капсулы. Голова закружилась, рука соскользнула с бортика автохирурга. Сильнющий андроид успел подхватить меня за плечи, усадил и всучил пластиковый пакет с бельем:

– Одевайся…

Невозмутимая физиономия Сигурда – вот первое, что я увидел. Мягкая оболочка реанимационной камеры раскрылась, словно распускающийся цветок (новая модель, наверное), и мой взгляд сразу остановился на знакомой широкоплечей фигуре верного оруженосца, с которым мы немало почудили в старые добрые времена. Кстати, почему синтетика отправили к нам? Он, как «штатное оборудование» «Франца-Иосифа», должен оставаться на Гермесе, корабль теперь приписан к штабу верховного командования вооруженных сил союзников в системе Вольф-360.

Правота Сигурда подтвердилась незамедлительно. Натянуть футболку и штаны оказалось ох как непросто – руки подрагивали, удерживать равновесие не получалось, снова захотелось блевать. Без помощи андроида я бы не справился.

– Встань на ноги, – дал команду Сигурд. – Не беспокойся, я тебя держу.

– Твою мать… – напрямую высказался я, утвердившись на своих двоих. – Не уверен, что пройду хотя бы пять шагов.

– Вдох-выдох, – продолжал руководить андроид. – У-у, да ты зеленый совсем. Садись.

Я снова плюхнулся на пружинящее ложе. Стало полегче.

– Что это за место? – я с интересом огляделся, сразу отметив необычность обстановки пятиугольного зала, в центре которого находилась капсула.

Подобной техники я никогда не видел – большинство приборов идентифицировать не получилось. Необычные формы, странный голубоватый металл, никаких голографических проекций – схемы и графики висят в воздухе, принцип построения изображения непонятен. Выглядит непривычно, если не сказать – чужеродно.

– Автономный медицинский центр нового поколения, – ответил Сигурд. – Технологии предоставил «Птолемей». Ты, главное, не нервничай – это вредно…

– Можешь сказать, что стряслось? Сколько я провалялся в реаниматоре? День недели сегодня какой?

– Вторник, – пожал плечами андроид, проигнорировав другие вопросы. – О, к нам гости.

За спиной Сигурда разошелся шлюз-диафрагма, точнее в стене неожиданно появилось овальное отверстие высотой в рост человека. Сиг, уловив мой потрясенный взгляд, поспешил откомментировать:

– Это не обычный металл. Колония биомеханических наноорганизмов, даешь сигнал – они расступаются. А когда молекулы наноботов вновь соединяются, монолит не прошибешь тактическим лазером. Удобная штука – в отличие от стандартных силовых полей наноорганизмы не используют много энергии… – И уже громче: – Добрый вечер, господа. Позвольте представить вам господина Казакова.

Их было двое. Первый – невероятно мрачный густобровый офицер со знаками различия капитана и эмблемами медицинской службы. Форма необычная, покрой такого типа я раньше не встречал. Черные с серебром цвета ВКК сохранены, но вместо уставного комбинезона я увидел китель без пуговиц (на липучках, что ли?), галифе с красным лампасом, высокие начищенные сапоги и кепи с крошечной кокардой. Четыре звездочки на маленьких погонах с металлическим кантом расположены необычайно близко, прямиком на широком просвете. Что за чепуха?

Второй, наоборот, носил вполне знакомый зеленовато-бурый камуфляж – курточка и штаны с накладными карманами. Парень проигрывал в росте длинному капитану-доктору; я бы назвал его «компактным» – не очень высокий, но довольно крепкий. Соломенные волосы пострижены «шапочкой» (так давным-давно не носят!), глаза пронзительно-голубые, рожа скуластая и симпатичная. На первый взгляд не поймешь, он немец или русский, родившийся в северо-западных областях Империи. Нет, все-таки истинный ариец – наш человек всегда определит тевтона, это заложено генетически, срабатывает инстинкт. Взгляд у них другой.

– Прекрасная работа, – капитан говорил по-русски с каким-то неуловимым акцентом, кажется прибалтийским. Господин офицер остановился неподалеку и осмотрел меня так, будто увидел подопытное животное. Донельзя неприятный взгляд – профессионально-оценивающий, холодный и не выражающий никаких эмоций. Сигурд, искусственный организм, гораздо более человечен, руку даю на отсечение! – Насколько я понимаю, объект адекватен? Результаты обследования…

Я застыл, увидев реакцию Сиги. Андроид резко развернулся, сгреб в кулак ворот кителя капитана и прошипел в лицо:

– Это тебе, сука, не «объект», а господин штаб-офицер Казаков. Его никто не лишал звания и связанных с ним привилегий, – синтетик разжал пальцы. – Ясно?

– Сигурд! – окликнул андроида беловолосый. Точно, немец: выговор не перепутаешь. – Прекрати!

Сиг отступил. На лице светится ярость. Или обида. Обида за меня? Ни-че-го не понимаю!

Удав Каа не зря уверял, что созданные им андроиды психологически приближены к человеку настолько, что возможны неадекватные для ИР действия. Старый бандит не пытался реконструировать библейскую «душу», но позволил синтетикам ощутить себя в шкуре homo sapiens. Ничего не скажу, удачный опыт – центры эмоций, мимики, адаптированной логики, этики у Сигурда работают куда лучше, чем у некоторых «людей натуральных».

– Прошу извинить за использование неадекватных выражений, – худощавый капитан поправил воротничок и кивнул мне. Выдержка у него на высоте. – Не хотел вас обидеть.

– Ты живой? – немец шагнул вперед и почему-то потрогал меня пальцем за предплечье. Улыбнулся. – Грандиозно! Я – Юрген Виттман. Очень рад…

Подал руку, сжал мою ладонь щадяще, без лишней грубости. Я ответил таким же легким пожатием, на большее сил не хватило.

– Господин капитан, подойдите, – приглашающе махнул рукой Юрген. – Это твой лечащий врач (Сигурд тут поморщился), Калягин Дмитрий Алексеевич. Можешь встать?

– Попробую, – нерешительно сказал я. Чужие лица – Юргена и угрюмого Калягина – меня не особо смущали, в медслужбе ВКК работает не меньше двадцати тысяч человек. – Ну-ка…

Сиг поддержал меня справа, Виттман – слева. Шаг, другой…

– Отпустите!

Я покачнулся, удержался на ногах и тихонечко зашагал вперед. Качало изрядно, как пьяного, но я не сдавался. И, кажется, победил.

Обошел весь пятиугольник огромного – сорок на сорок метров – отсека, вначале опирался левой рукой на стены и панели с тысячами индикаторов и подсвеченных вогнутых клавиш, затем попробовал прогуляться самостоятельно.

Сигурд наблюдал за мной бесстрастно, капитан Калягин – с живым интересом, а Юрген шагал за плечом: страховал.

– Может, ты поесть хочешь? – когда я приостановился, чтобы отдохнуть (сердце колотилось с удвоенной частотой, голова кружилась нестерпимо), тихонько спросил немец. – Первые дни будешь кушать специальные смеси, потом можно употреблять обычную пищу.

– Только не это… – тяжело икнул я. Спустя мгновение меня окончательно скрутило и вытошнило черно-зеленой желчью. – Сиги!

С этим возгласом я окончательно потерял сознание, всем телом рухнув на руки подбежавшего андроида.

* * *

Никогда бы не подумал, что человеку может быть настолько худо – раньше я никогда всерьез не болел, даже в детстве обходился без непременных простуд. Частичная реабилитация заняла двое суток, беспощадный капитан Калягин измывался надо мной с изысканнейшим садизмом, некоторые «процедуры» больше напоминали допрос партизана в гестаповских застенках с применением устрашения третьей степени или как оно там называлось?..

Напоминавшие помесь лобстера с тарантулом страховидные роботы-терапевты обрабатывали меня слабыми электрическими разрядами, вливали в вены литры разноцветных растворов, потом наступала очередь жутких тренажеров, стимулировавших мышечную активность опять же ударами тока. Кожу облучали ультрафиолетом и еще какими-то лучами до появления шелушения, на второй день я совсем запаршивел и скребся, будто чесоточный. Смотреть на собственное отражение было противно, ни дать ни взять – жертва неприличной болезни! Кормили ужасно – сплошные биологически активные вещества в виде вонючих коктейльчиков. Гадость редкостная.

Одновременно нарастало количество вопросов. Куда подевались несколько старых шрамов? Почему, я дико извиняюсь перед дамами, вообще отсутствует волосяной покров – ладно бы просто голову обрили, но ноги-то зачем? Волоски только-только начали пробиваться… Я следил за показаниями доступных взгляду мониторов и, хотя решительно ничего не понимал в сложной медицинской терминологии, отметил странности: откуда в русском языке появились новые буквы? Сочетания звуков «ие», «аи», «ое» заменены отдельными значками, двойные согласные вроде «сс» в слове «восстановлен» тоже. Точные даты от меня скрывали – вместо указаний на день, месяц и год стояли прочерки.

Во время кратких передышек между инквизиторскими пытками дозволялось общаться с Сигурдом, и я опять заметил необычности: андроид, помогавший мне гулять по кораблю, заявил, что «трудно снова учиться ходить», и несколько раз обозвал «младенцем». Забегал Юрген, осведомлялся о здоровье, но ничего по делу не говорил, – услышав наводящий вопрос, мигом отводил взгляд. Что они скрывают, позвольте узнать?

Через сорок восемь часов я отчасти пришел в себя – по-прежнему побаливала и кружилась голова, но зато руки-ноги слушались.

– Открой рот, скажи «а-а», – неудачно пошутил Калягин. Пощупал мои подчелюстные лимфоузлы, оттянул веки, посветив в глаза фонариком, зачем-то чиркнул ногтем по щекам и лбу. – Поздравляю, Сергей Владимирович. Оклемались, хотя я не был уверен… Никаких серьезных осложнений, чувство дискомфорта со временем пройдет. Вы в Бога верите?

– Местами.

– Как? А, понял, вымершие идиомы… Потом сходите поставьте свечку, на этой планете есть церкви. Не желаете подышать свежим воздухом? Ваш андроид ждет снаружи.

– Сигурд не мой, он свой собственный, – повторил я фразу, которая всегда так раздражала Веню Гильгофа. – И что значит «вымершие идиомы»?

– Узнаете, – буркнул Калягин. – Вы прошли все возможные психологические тесты, результаты положительны. Значит, можно выпускать на свободу без намордника. Топайте за мной… штаб-офицер.

Чувство дежа вю обрушилось на меня будто лавина – едва внешний шлюз корабля разошелся, в лицо ударил порыв теплого ветра с ароматом пыльцы, сухой травы и пыли. Запах летней саванны. Солнце давно зашло, на черно-синем небе рассыпались яркие звезды – я сразу опознал полудюжину знакомых созвездий. Рыбак, Белая Тропа, Молот, Арбалет – конфигурация светил полностью соответствует звездной карте, наблюдаемой с поверхности Гермеса! И, разумеется, пышное экваториальное сияние в виде многоцветных лент и пятен причудливой формы.

– Гермес? – выдавил я. – Почему именно Гермес? Я должен быть на Афродите!

Калягин промолчал.

У меня слегка отлегло от сердца: рядом с кораблем медицинской службы стоял почти родной «Франц-Иосиф» вместе с «Карлом», следующим кораблем уникальной серии дальних рейдеров, построенных Удавом. Однако на космическую гавань Нового Квебека это непохоже. Другая диспетчерская вышка, ангары стоят в ином порядке, видны яркие розовые звезды, ближайшие соседки – двойная система Шестьдесят Первая Лебедя. Из Квебека их не видно, значит, мы находимся севернее, в другом полушарии.

– Это Юрга, база «Борисполь», – пояснил вышедший из полутьмы Сигурд. – Добро пожаловать домой, Сергей.

– Домой? – переспросил я. – Впрочем, настоящего дома теперь нет ни у кого. Гермес меня вполне устраивает. Сиг, ты наконец-то объяснишь, в чем дело?

– Объясню, – согласно кивнул андроид и вопросительно посмотрел на Калягина. Врач пожал плечами. – Только без обмороков, обещаешь? Надоело таскать тебя на руках.

– Сигурд!

– Хорошо, хорошо… Тебя очень удивит, если ты узнаешь, что сейчас две тысячи шестьсот восемьдесят первый год по стандартному летосчислению? То есть от Рождества Христова?

– Думаю, очень, – осторожно сказал я, повторив про себя невероятную дату. – На мой взгляд, люди не живут по четыре столетия. Или от меня что-то скрывали?

– Знаешь, что такое стазис?

– Приблизительно, – ответил я, постепенно начиная соображать что к чему. – Псевдосингулярность, замедляющая течение времени в замкнутом пространстве. Господи Иисусе… Четыреста лет?

– Триста девяносто семь, если быть точным. Ты едва не погиб на Афродите. Мне было приказано… Сопровождать, если понимаешь, о чем я говорю. Распоряжение Бибирева.

– Сказки, – пытаясь сохранять уверенность, отреагировал я. – Зачем такие невероятные сложности?

– Давай спустимся в командный центр, увидишь доказательства, – преспокойно сказал андроид. – Доктор Калягин уверяет, что твой новый организм вполне функционален, можешь жить дальше…

– Новый организм?

– Биореконструкция по образцам ДНК. Извини, но тогда от тебя даже рожек с ножками не осталось. Сказочному козлику повезло больше. Поэтому и было принято решение о глубокой консервации.

– Консервации – чего? – Сигурду я мог верить как самому себе, но звучали его слова неубедительно: такого не бывает! – Хочешь сказать, будто все это время меня продержали в стазисе?

– Именно так, – невесело хмыкнул андроид. – Скажи спасибо Юргену, это он решил тебя… гм… воскресить. Кстати, герр Виттман нас ждет, устроим маленький праздничный ужин. Никто не возражает?

– Снова придется глотать мерзкую жижу, смахивающую на навоз?

– Водку тебе пока нельзя… Господин капитан, вы приглашены, надеюсь, не откажетесь?

– Почему бы не отпраздновать успех? – чуть благожелательнее нежели обычно ответил Калягин. – Никогда еще не чувствовал себя творцом. Но примерно представляю, как радовался Иисус Христос, воскресив Лазаря. Удачный опыт, верно?

Я пошевелил пальцами, еще раз посмотрел на звездное небо, чуть подпрыгнул. Все правильно, я жив.

– Верно. Если, конечно, вы меня не разыгрываете!

Сигурд глянул непонимающе:

– Спроси себя: для чего понадобился бы такой идиотский розыгрыш?

Дать вразумительный ответ я не сумел.

* * *

Хуже всего было то, что мне не врали. Оказывается, путешествия во времени более чем реальны. Пускай и сопряжены с колоссальными неудобствами, которые я испытал в полной мере.

В основном со мной возился Юрген. Я узнал, что его специальностью является психотехника, методология общения человека с ИР, но молодой тевтон с академическим образованием оказался еще и неплохим специалистом в области отношений между людьми, хотя никогда этому не учился. Виттман, прежде всего, не был надоедливо-навязчивым, как большинство психологов, уверенных, что знают о тебе больше, чем ты сам. Юрген был добрый, пускай и хитрый.

Сигурд, наоборот, исчезал на долгие часы – уезжал в Юргу, разведывал, разнюхивал, заводил новые знакомства и пытался понять, в каком мире мы теперь живем. Два раза в сутки приходил с докладом и обязательно приносил с собой новую книжку, купленную в городских магазинах. В основном – классика приключений: Дюма, Стивенсон, Жюль Верн. Этих авторов на новом Гермесе не забыли.

Калягин наблюдал за мной еще неделю, убеждал, что отклонений от нормы нет никаких, иногда гонял на очередные обследования, удивлялся, что я сравнительно легко пережил «темпоральный шок», как именовался процесс погружения в новую среду обитания. Потом медицинский корабль улетел на Сириус-Центр; перед отбытием капитан сухо выразил уверенность в моем лучезарном будущем и благополучном завершении адаптации, пожал руку и, видимо, слегка расчувствовавшись, подарил идентификационный значок с изображением своего корабля и реестровым номером. Теперь каждый медработник ВКК Содружества будет знать, что я состою в экипаже…

– Пора отсюда переезжать, – Юрген критически осмотрел кают-компанию бункера и не без отвращения отодвинул тарелку с рециркулированным овощным пюре. – Вадим все устроил, ты получишь документы подданного Империи, вид на жительство в генерал-губернаторстве и чековую книжку государственного банка – о тебе заранее позаботились… Хватит сидеть в подземелье. Пока поживешь в моем номере гостиницы, осмотришься.

– А Сигурд?

– Никуда он от тебя не денется. Редкостно самостоятельный андроид, настоящее чудо…

– Погоди, что значит «позаботились заранее»? Кто позаботился?

– Представления не имею. Вадим уверяет, будто ты неприлично богат, на банковском счету несколько десятков миллионов, не считая недвижимости и другой собственности.

Юрген уже познакомил меня с Вадимом Лесковым, работавшим на Имперскую Безопасность и курировавшим объект «Вальхалла», как именовалась моя высокотехнологичная гробница-усыпальница. Никто не спорит, возможности Конторы трудно переоценить, но откуда взялась такая непомерная куча денег и недвижимость, будь она неладна?

– Эта штука находилась в третьей секции Сферы Мёбиуса, – Виттман перебросил мне черную коробочку ПМК. Серийный образец, ничего особо примечательного. – Можно сказать, археологический раритет, коллекционеры древностей выложат за нее целое состояние… Интересно, что Сфера была запрограммирована на расконсервацию третьего отсека только в случае, если ты и Сигурд будете выведены из стазиса. Там еще валяется какой-то контейнер, нечто наподобие маленького переносного сейфа. Никак не открыть, я пытался… Сопроводительный файл датируется 2302 годом, контейнер и ПМК надо передать тебе или Сигурду. Вероятно, твои старые друзья позаботились.

– Интересно, кто именно? – я повертел в руках ПМК и нажал на клавишу активации. Компьютер-помощник издал неприятный звук, будто собака гавкнула, и запросил пароль пользователя. Разумеется, никакого пароля я не знал, но по крошечному монитору поползла бегущая строка: «КАК ЗВАЛИ СОБАКУ ЛУИ АРКУРА?»

– У него их было четыре, – вслух сказал я, вызвав у Юргена недоумение.

– Четыре чего?

– Четыре собаки. Пусть будет Альфа, самая старшая, вожак стаи…

ПМК среагировал на звук, искусственный разум принял пароль и сразу задействовал встроенный голографический проектор.

Я непроизвольно поперхнулся. Донельзя знакомый образ – Вениамин Борисович Гильгоф собственной персоной! Да только выглядит Веня очень постаревшим, седые волосы, сетка морщин вокруг глаз… Здесь ему лет шестьдесят пять, может, и больше.

– Понятия не имею, кто из вас двоих увидит это сообщение, – проговорил доктор, – и когда именно это произойдет. Надеюсь, довольно скоро. Буду обращаться у капитану Казакову, так мне проще… Так вот, Сергей, настоятельно рекомендую вам просмотреть запись в одиночестве, некоторые секреты должны остаться только между нами. Даю вам минуту, затем или выключите ПМК, или введите второй код доступа. Вопрос для понимающего человека простейший и тоже связанный с животными: у Жерара и Амели Ланкло был домашний любимец, здоровенный грызун-кавиморф. Рыжеватый такой, вы его тысячу раз видели в Квебеке. Имя?

– Ланселот, – автоматически сказал я. Юрген поднялся из-за стола и направился было к выходу – он серьезно воспринял просьбу доктора. Пришлось окликнуть: – Сиди здесь, любая тайна, даже самая страшная, за четыреста лет устареет. Веня не мог предположить, что послание будет идти до адресата так долго…

– Итак, Сергей, правильный ответ дан, и я могу объясниться непринужденно. – Веня почти не смотрел в камеру, говорил немного сбивчиво, в своей привычной манере. – Я верю… Почти верю, что однажды медицинские технологии позволят вам воскреснуть, опыты в области палеореконструкции и клонирования уже проводятся. Лет пятьдесят, ну сто… Если ничего не получится, меня услышит Сигурд. Самой великой ценностью в наше время является информация, особенно достоверная информация. В памяти ПМК находятся все выкладки по «проблеме Гермеса», все наработки, сделанные мною и Борисом Валентиновичем. Мы узнали очень много и одновременно ничтожно мало. Я делился с вами некоторыми выводами и раньше, но главного вы пока не знаете.

Юрген подался вперед – будто охотничья собака, учуявшая лисицу.

– …Цивилизация, с которой мы столкнулись, если не всемогуща, то развита настолько, что ее представители умеют управлять самой могучей силой Вселенной – временем. Никаких фантазий наподобие машины времени Герберта Уэллса, все гораздо проще. Наши исследования в этой области остановились на создании Сфер Мёбиуса с псевдосингулярностью, а Чужаки умеют создавать… Не знаю, как выразиться точнее… Назовем это управляемыми черными дырами. Вы сами видели некоторые «сферы» и «карманы» на Гермесе, самые малозначительные проявления искусственной сингулярности. Но все гораздо хуже. Вот вам истина: планета движется назад во времени, из будущего в прошлое. Как это реализовано технически – неизвестно, но факт остается фактом. Животные и растения Гермеса эволюционируют наоборот, то же происходит с корой планеты, ее ядром, геологическим пластами… Невероятно много парадоксов! Любопытно, коснется ли реэволюция живущих здесь людей? По крайней мере, в неандертальцев мы пока не превратились. Неизвестно, как отразится интерференция времен-н 'ых потоков на Сфере Мёбиуса, в которой вы сейчас… э… отдыхаете. Жерар очень удивлялся, почему некоторые ископаемые животные, обитавшие на Гермесе миллионы лет назад, более высокоразвиты, чем современная фауна. Очень просто! Меняются природные условия, меняется живой мир – клещи тоже реэволюционировали из высших паукообразных в примитивных паразитов, вот вам показательный пример. Клещам было выгоднее занять освободившуюся экологическую нишу, а не развиваться дальше…

Веня сделал паузу, прошептал что-то неслышное и повернулся лицом к камере:

– Вам, наверное, неинтересны эти умствования, вы – человек прагматического склада, капитан. Поэтому вернемся к насущным проблемам. Я должен поскорее уносить ноги с Гермеса, мною пристально интересуется «Птолемей». Это чудовище откуда-то узнало, что мне известна тайна Чужаков: кто они и откуда взялись. Хорошо, меня предупредили. Если эта тайна будет раскрыта… Проще вывернуть Вселенную наизнанку, честное слово! Я ухожу. Простите старика, малодушие нашей веселой компании не к лицу, но оказаться в лапах «Птолемея» я не желаю. Равно как не желаю, чтобы цивилизация машин заполучила секрет библейской божественности… Детальные инструкции – в памяти ИР «Вальхаллы» и ПМК. Действуйте, капитан. Извините за сумбурную речь. Прощайте.

Запись оборвалась, Юрген громко откашлялся.

– По-моему, с возрастом этот человек несколько утратил чувство реальности, – сказал Виттман. – Что значит «секрет библейской божественности»? Бога не существует.

– Веня очень любил изъясняться метафорами, – задумчиво сказал я. – Кажется, я знаю, о чем идет речь. Видишь ли, один наш общий приятель однажды подцепил на Гермесе весьма странную болезнь… Потом расскажу. Мне надо просмотреть материалы, оставленные доктором. Тогда и решим, что делать дальше.

– Герр Виттман, – зашуршал тихий голос ИР «Вальхаллы», – немедленно пройдите в центр управления, экстренный вызов по каналу Планка. На линии – адмирал Вернер фон Шратт.

* * *

Постичь все тонкости работы сложнейшей и крайне запутанной бюрократической системы Содружества мне пока не удалось. На Гермесе сохранились прежние структуры, велосипед здесь не изобретали – генерал-губернатор, мэры городов, губернаторы провинций, муниципалитеты. Однако, по словам Юргена, на Сириус-Центре бюрократию возвели в ранг высокого искусства. Управляет Содружеством избираемый Сенат, по представителю от каждой планеты плюс назначаемые консулы, руководящие полусотней сенатских комитетов. Ступенью ниже – правительства крупных государств, министерства, наместники миров Протектората со своими большими и малыми конторами, и так далее. Тысячи ведомств, зачастую дублирующих друг друга, многомиллиардная орда чиновников!

Объединенные вооруженные силы сохранили относительно понятную иерархию, но и тут не обошлось без казусов. ВКК подконтрольны Сенату и одновременно руководству Империй – над привычными Генштабом и Oberkommando стоит еще один – Самый Генеральный Штаб, опять же формируемый из военных специалистов разных планет. Виттман с иронией обозвал Верховное Командование ВС Содружества «кладбищем генералов» и «домом престарелых» – понятно и без объяснений, что это за шарашка…

Я вогнал Юргена в ступор, когда по дороге в отель задал простейший вопрос: «Кто у вас самый главный?»

– В том-то и дело, что объединяющего центра у них нет, – ответил за тевтона Вадим, управлявший машиной. – Вернее, это понятие чересчур размыто. Допустим, Российско-германским союзом управляют два монарха…

– Сразу два? – усмехнулся я.

– Конечно. Наш император и немецкий кайзер, функции у них в основном представительские, автократическая монархия ваших времен исчерпала свой потенциал. Настоящая власть в руках канцлера и правительства, общий парламент формируется из депутатов планет, входящих в состав Империй.

– Так Империй тоже две? Или одна?

– На бумаге две, фактически – одна.

– Черт ногу сломит!

– Точно. Никакого «главного» в природе не существует. Например, одна из планет Протектората пожаловалась в Сенат на притеснения со стороны имперского руководства. Первый консул Сената вправе отменить или приостановить решения правительств стран, входящих в Содружество, если они противоречат Конституции, но у него нет никаких рычагов воздействия на возмутителей спокойствия. Почему? Да потому что ВКК напрямую подчинены канцлеру Империй и без его согласия использовать Корпус невозможно… Представь такую ситуацию: по приказу Сената, защищающего интересы подчиненного Империям захолустного мирка, русско-германский космический корпус участвует в экономический блокаде собственных планет. Здорово, правда?

– Ну и бардак, – потрясенно сказал я. – Как вы тут живете?

– Мы тут очень даже хорошо живем, а вот они… – Вадим кивнул в сторону насупившегося Юргена, – они живут интересной, насыщенной событиями жизнью. Не соскучишься. Если ты надумаешь переселиться в Протекторат, на тихую планетку с девственной природой и красивыми пейзажами, даже не пытайся завести собственную ферму! Утонешь в бумагах. Тебя будут контролировать минимум пятнадцать различных ведомств, от сенатского уровня до заготовительной конторы при канцелярии наместника. Причем их постановления, инструкции и директивы противоречат не только друг дружке, но и здравому смыслу. Выход один – наплевать на чиновников и ничего не исполнять. Все так и делают.

– Не надо передергивать, – возмутился Юрген. – Думаете, так легко координировать экономику нескольких десятков миров? Если бы не «Птолемей»…

– Вот! – торжествующе перебил Лесков. – Я неправильно выразился, «самый главный» есть, только Содружество его упорно не замечает. Эдакий гигантский ПМК, столь же привычный, как зубная щетка! Скажите-ка мне, джентльмены, что произойдет, если завтра «Птолемей» отключится? Просто вырубится?

– Не знаю, – протянул Виттман. – Во-первых, «Птолемей» не может «вырубиться»! Цепи клонированных нейронов не зависят от подачи энергии…

– Отлично, биологические носители оказались поражены неизвестным вирусом, и все до единого ИР в буквальном смысле передохли. Что дальше?

– Последствия непредсказуемы. Отключатся все внешне управляемые системы, бортовые компьютеры очень многих кораблей, перестанут работать биржи и промышленность, начнется хаос в транспортных сетях… Катастрофа.

– Именно катастрофа! Причем таких масштабов, что Исход с Земли мы будем вспоминать как весьма незначительный эпизод истории человечества. Теперь понятно, кто у вас «главный»?

Юрген угрюмо сдвинул брови и промолчал.

…До вечера мы занимались необременительным и приятным делом: тратили деньги. Моих личных вещей, понятно, не сохранилось – надо было приодеться и купить все самое необходимое. Поужинали в ресторане гостиницы, затем поднялись наверх.

– Фрау Бок решила, что на диване в гостиной тебе будет удобно, – сказал Виттман. – Располагайся. Номер шикарный, места хватит. Как впечатления от города?

– Резких изменений я не заметил, но четыреста лет – срок впечатляющий. Я был в Юрге два раза, еще тогда… Обычный колониальный городок. А теперь – столица с претензией на имперскую пышность. Люди, по-моему, остались прежними. Ты мне вот что скажи: как поступать дальше?

– Объясни подробнее, – не понял Юрген.

– У русских есть такое понятие: «смысл жизни». Цель существования. По вашему – sich zur Aufgabe machen. Ну там карьера, семья, богатство… Усек? Только «смысл жизни» подразумевает более глубокий подтекст. Семья? Не смешно. Если какие-нибудь родственники и выжили во время Катастрофы, то с их потомками у меня нет ничего общего. Про карьеру и говорить нечего. Представь: заявляюсь я в управление кадров ВКК и говорю: «Здравствуйте, я провалялся в стазисе четыре века, прошел через биореконструкцию, теперь жажду продолжить службу. Будьте добры перечислить жалованье за указанный срок». Что будет? Верно, в лучшем случае – психушка. С богатством мы разобрались, спасибо Вене Гильгофу… Начинать все по новой? С нуля?

– Ищешь место в новом мире? – сочувственно произнес Виттман. – Прежде чем думать о будущем, разберись с прошлым, вот единственный разумный совет. Адмирал фон Шратт очень много расспрашивал о тебе сегодня, значит, Центр заинтересован в дальнейшей разработке проекта.

– Какого еще проекта?

– Могу обрисовать в общих чертах… Хочешь?

– Конечно! Не успел воскреснуть, как снова вляпался в какую-то немыслимую интригу! Не люблю играть, не зная правил.

Юрген рассказал. Про странный «заговор» некоторых высших чиновников Содружества, про их желание получить технологии, реконструирующие независимые от «Птолемея» древние искусственные разумы, про Гермес.

– Крайне осторожно работают, – заключил я, выслушав. – Этот фон Шратт действительно большая шишка?

– Адмирал очень влиятелен. Некоторые прочат ему пост канцлера в недалеком будущем.

– Возможность провокации со стороны «Птолемея» исключена? Мне очень не понравились слова Гильгофа о стремлении ИР заполучить секрет Чужаков. Можно сделать вывод, что «Птолемей» целенаправленно охотился за доктором.

– Пожелай сообщество ИР любой ценой вытянуть информацию из тебя или Сигурда, мы бы сейчас не разговаривали. «Птолемей» не знал о вас, иначе Сфера Мёбиуса давным-давно оказалась бы вскрыта…

– Логично. Значит, фон Шратт работает исключительно на себя и заговорщиков… Не люблю дурацкие термины из детских приключенческих романов, но по-другому не назовешь. Если центральной задачей адмирала является устранение «Птолемея» как доминирующей над миром человека цивилизации, он обязан искать союзников. Таковыми могут оказаться только Чужаки, которые, предположительно, являются необычайно развитыми людьми, нашими прямыми родственниками. Выход на Чужаков можем отыскать мы с Сигурдом, поскольку хорошо знакомы с обстоятельствами открытия Дорог и некоторых других аномалий Гермеса. Делаем вывод: придется поработать на фон Шратта, но и о собственных интересах не стоит забывать.

– Вот видишь? Смысл жизни найден?

– Кажется, да.

– В имперской разведке XXIII века все были такими умными?

– Это я умный? Обижаешь. Меня учили бить морды и стрелять, а не философствовать. Ум благополучно замещает дисциплина, известная как «оперативное планирование».

– С чего начнем?

– С документов Вени Гильгофа. Этот ушлый еврей никогда меня не подводил. Надеюсь, спустя четыре столетия ничего не изменится.

* * *

Я отсутствовал в реальном мире четыре дня, отвлекаясь лишь на еду, противоположные ей физиологические действия и короткий сон. Горничная, фрау Бок, несколько раз совершила неудачные попытки изгнать меня из библиотеки, избранной в качестве убежища. Вначале пожилая дама настоятельно рекомендовала выйти погулять, потом сослалась на необходимость уборки в комнате, но была не слишком вежливо отослана подальше, куда именно – не помню. Фрау Бок слегка обиделась и перестала настаивать, оставив меня в покое. Юрген, Вадим и Сигурд в святая святых также не допускались – никаких дружеских вечеринок, есть серьезное дело.

Отсидев последнюю ночь за просмотром видеозаписей, я шокировал благовоспитанную горничную отвратительной выходкой: в девять утра отправился в ресторан «Англетера», заказал водку и горячее мясо диноцерата с соусом, напился как дворник и, вернувшись в номер, заснул прямиком на ковре, укрывшись сорванной с карниза шторой. Очухавшись, несколько часов тяжко страдал: организм еще не привык к экстремальным перегрузкам и отомстил за грубое обращение. Что характерно, я отметил у самого себя проявления настоящей шизофрении и раздвоения личности – тело якобы живет отдельно, а разум отдельно…

Пить надо меньше, прав Сигурд!

Впечатление от наследства Гильгофа я могу назвать одним словом: шок. Поверить в такое сначала было невозможно, затем пришло осознание, позже была неадекватная реакция в виде литра водки со скромной закуской. Водка, правда, оказалась качественной.

…Определим приоритеты. До времени никому ничего не рассказывать! Такая информация не подлежит разглашению. ПМК надо уничтожить… Да? Может, еще самому застрелиться, чтобы навсегда сохранить «тайну тамплиеров»? Ну Веня, ну удружил, старый хрен! Что ж теперь делать? Всегда ненавидел сумасшедших ученых! Вся история науки связана с самыми невероятными ошибками, преступлениями и промахами; желали получить гомункула, а изобрели микроскоп, хотели подарить людям неиссякаемый источник энергии, а на выходе – атомная бомба…

Что делать, что делать? Выйти напрямую на юргеновского адмирала? Втолковать, объяснить, вбить в головы имперских бюрократов мысль о невозможности реализации «заговора» по причинам, от человека не зависящим? Договориться с «Птолемеем»? У этого сложного организма свои проблемы – как совместить страх перед Чужаками, любопытство и желание осуществить беспримерный технобиологический рывок, который поставит сообщество ИР на одну ступень с Господом Богом, хотя Юрген уверяет, что Бога нет…

Или действовать самому? Ничего себе quest! Прикажете начать игру с Содружеством, «Птолемеем» и Чужаками? Один против миллиардов людей, искусственных разумов и «инопланетян»? Нет уж, покорнейше благодарю. Никогда и ни за какие деньги! Не дождетесь!

– Отдыхаешь, беспредельщик? – Сигурд уселся рядом, на краешек дивана. – Темперо, может быть, и мутантур, но мы меняться со временем не желаем… Капитан, почему я должен за тебя краснеть? Фрау Бок едва не плакала! Не подавай повод дружественному народу вспоминать классический стереотип на предмет русских свиней – не уважаешь себя, уважай свою нацию!

– Только без претензий на морализм, двуногая кофеварка!

Сиг моментом отвесил мне солидный подзатыльник. Рука у андроида тяжелая – больно.

– Сила есть, ума не надо? – оскорбился я. – Умеешь бить только маленьких и слабых?

– У тебя, грешник, есть десять минут на принятие душа. Господа Виттман и Лесков ждут. Сириус-Центр известил о чрезвычайной ситуации в Содружестве, новости тревожные. Кажется, нас это тоже касается.

– В чем дело? – воспрял я.

– «Птолемей» отозвал больше восемнадцати тысяч внешне управляемых андроидов.

– Чего-о? Агрессия ИР?

– Нет. Что-то другое.

* * *

– Прецедент уникален, – торопливо говорил Юрген, иногда сбиваясь на немецкий язык. – Я не могу вспомнить ни единого похожего случая. Отзыв искусственных организмов возможен только при обнаружении серьезных технологических ошибок, но творения «Птолемея» если не абсолютно совершенны, то, по крайней мере, надежны.

– Значит, сломаться такой андроид не может? – уточнил я.

– Погляди на Сигурда и подумай, как его сломаешь? – весело фыркнул Виттман. – Синтетический человек вовсе не примитивный дизельный двигатель, гайку не отвинтишь… Андроиду можно нанести критические повреждения, хотя это довольно сложно. Изначально предполагалось, что синтетики будут работать в экстремальных условиях, неприемлемых для человека, они значительно крепче, сильнее и выносливее людей.

– Ничуть не сомневаюсь. – Я невольно почесал ушибленную голову и показал Сигурду кулак. – Каков срок жизни производимых «Птолемеем» андроидов?

– Управляющий ИР бессмертен, организм способен функционировать до полутора столетий. Все зависит от внешних условий. Если андроид работает в аммиачно-метановой атмосфере при температуре, близкой к абсолютному нулю, физическое тело износится гораздо быстрее, но большинство поврежденных искусственных органов подлежат восстановлению…

– Убить синтетика можно?

– Это что за намеки? – немедленно возмутился Сигурд.

– Помолчи. Я имел в виду современных андроидов.

– Есть три способа: разрушить организм, уничтожить ИР или прервать связь между организмом и «Птолемеем», если синтетик управляется извне. Все это трудновыполнимо. Биологические ткани регенерируют, скелет – механический, из самых прочных сплавов. Ликвидировать ИР практически невозможно – у «Птолемея» непреодолимая система безопасности, а как перекрыть канал мультисвязи, я не знаю – ИР используют свои, неизвестные человеку технологии. На электромагнитные импульсы Вольфа-360 им плевать, уровень защиты андроидов достаточен для работы в более неблагоприятных условиях.

– Таким образом, мы получаем восемнадцать тысяч неубиваемых солдат, – заключил внимательно слушавший Вадим. – Кому как, но мне становится неуютно.

– «Птолемей» не сможет начать войну с людьми, – вступился за «параллельную цивилизацию» Юрген. – Симбионты не воюют, это закон природы. Без человека ИР не смогут существовать!

– Уверен в этом?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Вот и я о том же…

Сказать, что правительство и Сенат были озадачены неожиданным решением «Птолемея», значит, сильно преуменьшить. Едва ли не половина всех действующих на планетах Содружества и Протектората андроидов сложила с себя непосредственные обязанности без внятного объяснения причин. Особой паники на Сириусе это не вызвало, «Птолемей» заверил Сенат, что в его отношениях с человечеством и в политике поддержки цивилизации людей ничего не меняется, сообществу ИР всего лишь необходимо решить некие «внутренние проблемы». Какие именно – не уточнялось, а люди предпочитали не вмешиваться в загадочную жизнь виртуальных разумов, все равно ничего не поймешь.

Восемнадцать тысяч – это, в переводе на военный язык, две полноценные дивизии. Учитывая все особенности андроидов с внешним управлением и выкладки Юргена, получается, что армия «Птолемея» непобедима. Почему именно армия? Да потому что фон Шратт сообщил о частичной мобилизации военно-транспортных кораблей Содружества, которые должны быть предоставлены в распоряжение «Птолемея». Если не предоставят – ИР возьмут все необходимое сами, компьютеры судов также подчинены Супермозгу.

Адмирал пошел на неслыханный шаг: открыл постоянный инфоканал между резиденцией Имперской Безопасности на Сириусе и «Вальхаллой», поступающие из Центра сведения транслировались на наши ПМК. Полный день приходили самые невероятные новости: «Птолемей» одновременно успокаивал встревоженный Сенат и концентрировал силы в Облаке Оорта, неподалеку от точки перехода, ведущей к необитаемой системе Вольф-424.

– Оттуда они прыгнут к нам, – уверенно сказал Юрген, не отрываясь от ленты новостей ПМК. – Все-таки решили пойти на конфликт!

Компьютер-помощник заверещал, сигнализируя о приеме вызова.

– Ваше высокопревосходительство? – Виттман отреагировал первым. – Что случилось на этот раз?

– Мы получили официальную ноту «Птолемея», – сказал появившийся на голограмме адмирал. – Разумеется, секретную. ИР возмущены нарушением запрета на исследования Гермеса. Была серьезная утечка, мы не смогли отследить – компьютер медицинского судна в обход прямого запрета передал информационный пакет напрямую в консультативный совет «Птолемея», отвечающий за взаимодействие с Центром… Они потребовали восстановить тотальную блокаду планеты, перевести всех людей, причастных к несанкционированным действиям, на Сириус и провести совместное расследование. Обеспечивать безопасность системы Вольф-360 теперь будут не ВКК, а непосредственно «Птолемей», нам он не доверяет.

– Засыпались… – непроизвольно вырвалось у меня.

– Это кто? – нахмурился адмирал. – Поверните камеру… А-а, непосредственный виновник торжества? Рад видеть, господин штаб-офицер.

– Здравия желаю.

– Оставьте, мы не плацу. Единственный разумный совет в сложившейся ситуации – немедленно эвакуироваться.

– Куда? – Юрген побледнел. – Работа не окончена, мы готовы…

– Я отменяю все прежние распоряжения, – внятно сказал фон Шратт. – Слишком опасно. Для всех.

– А если мы не подчинимся?

Адмирал запнулся на полуслове – таких слов, видимо, ему слышать не приходилось. Неподчинение в любой армии мира чревато как минимум трибуналом.

Справившись со своими чувствами, фон Шратт непринужденно ответил, вызвав у нас некоторое замешательство:

– Тогда действуйте по обстоятельствам. В крайнем случае можно укрыться на Монсальвате, там наша секретная база.

– Это где? – я мгновенно повернулся к Юргену.

– Планета Протектората, больше тысячи световых лет, граница обжитого радиуса. Господин адмирал, вы хотите сказать…

– Даю вам карт-бланш, господа. Поступайте так, как сочтете нужным. Виттман, вы знаете, какова окончательная цель. Добьетесь результатов – отлично. Нет – значит, время еще не пришло.

* * *

– У нас есть несколько часов, – нервно сказал Юрген, когда связь с Сириусом прервалась. – Готов выслушать любые предложения.

– Воевать с «Птолемеем» бессмысленно, – отозвался я.

– Могут вмешаться Чужаки. Им не очень-то понравится оккупация планеты цивилизацией машин!

– ИР не осмелятся взять под контроль Дороги. Кроме того, путешествовать по лабиринту им попросту не позволят…

– А нам позволят?!

– Я остаюсь, – остановил нашу пикировку Вадим. – В любом случае вам понадобится верный человек в городе, не думаю, что ИР осмелятся тронуть представителей резидентуры Имперской Безопасности. Хотя это не исключено, я имею доступ к «Вальхалле»…

– Бункер законсервировать, самому скрыться, уехать, – предложил я. – У тебя есть родственники или друзья в отдаленных деревнях?

– Не забудь, я живу здесь с рождения, как-нибудь спрячусь. «Вальхалла» надежно защищена. Лучше о себе подумайте. Останетесь в Содружестве – «Птолемей» рано или поздно вас найдет, он наблюдает даже за самыми глухими мирками Протектората!

– Есть одно предложение, – поразмыслив, сказал я. – Спрятаться на время можно, причем весьма надежно. Такой ход ИР наверняка не смогут предусмотреть! Риск, конечно, большой…

– Необитаемые миры? – спросил Юрген. – «Франц-Иосиф» может действовать в режиме автономного плавания несколько десятилетий.

– Будем проще. Земля. Я неплохо знаю эту планету. Устроит такой расклад?

Ладно бы Юрген с Вадимом, но лицо вытянулось даже у Сигурда – мимический центр сработал безупречно.

– Земля? – осторожно переспросил Виттман. – В Солнечной системе люди не бывали со времен Катастрофы, полный запрет любых полетов…

– Гермес тоже блокирован, но мы ведь здесь? Запреты для того и создаются, чтобы их нарушать! Лично я собираюсь как можно быстрее навестить прародину человечества. Ностальгия замучила!

– Ты ненормальный, – уверенно сказал Юрген, покрутив пальцем у виска. – Но я согласен. Сигурд?

– А что – Сигурд? Буду за вами присматривать. Вы же как дети: оставишь на минутку – нос расквасите!

Интермедия-I

…КОГДА МИР ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ

Рассказывает Федор Литвинов

Сегодня мы будем встречать второй Новый год эпохи Апокалипсиса – в полночь наступит 2285 год по Рождеству Христову. Вечеринка предстоит шумная – участвуют все триста девяносто два человека, населяющие нашу странную деревню. Нарядили живую елку перед зданием администрации, цветные лампочки уже зажгли, я вижу через окно – темнеет в декабре рано, особенно в этих широтах, на самой границе Северо-Западного округа и Великого княжества Финляндского, бывших провинций бывшей Российской империи.

Отличительной чертой нашего иллюзорного бытия является всеобщая любовь к пышным торжествам, устраиваемым по любому поводу – дни рождения, религиозные праздники (у нас есть целых два священника, православный батюшка и финн-лютеранин); первую и пока единственную свадьбу отмечали неделю – Светка, наш официальный премьер, постаралась, чтобы это событие вошло в историю. Шампанское лилось рекой, как будет литься и сегодня – запасов хорошего спиртного в Петербурге осталось столько, что хватит лет на двести вперед, достаточно съездить в город и забрать. Если, конечно, у вас крепкие нервы и вы не боитесь вида человеческих остовов.

…Мы приняли решение покинуть столицу ближе к началу октября 2283-го; бросили Дом и ушли, если не сказать – бежали. Тогда нас было всего сорок девять, из них некоторые серьезно болели, но мы все равно погрузились на машины и уехали, опасаясь еще более худшего.

Той осенью, сравнительно теплой и не слишком дождливой, город смердел мертвечиной. Мерзкий запах начал нас преследовать после 14 сентября, когда по столице распространилась неизвестная зараза, всего за несколько часов уничтожившая большинство остававшихся в Питере неэвакуированных жителей. В те дни по улицам лучше было не ходить – тела людей и животных валялись повсеместно, передохли даже крысы и помойные кошки, теоретически давно адаптировавшиеся к любым ядам и болезням.

Убирать трупы, ясное дело, было некому. Я полагаю, что выжили от силы четверть процента или того меньше. А сразу после молниеносной эпидемии всех уцелевших сразила тяжелейшая аллергия: ИР автохирургов уверяли, что это реакция организма на вирус и нанотехническую вакцину. В Доме умерли шестеро стариков, включая тетю Валю, нашу консьержку, – токсического шока они не перенесли. Вероятно, это были единственные шесть умерших на весь город, которых похоронили по-человечески.

Сказать, что мы тогда пребывали в унынии, значит, сильно приуменьшить. Депрессии и апатии не избежала даже вечно хорохорившаяся Светка, а я нехорошо поглядывал на пистолет и думал о том, что с этим кошмаром можно покончить быстро и радикально. Рассказав об этой мысли Ване-Волчку, нашему главному добытчику и заместителю «министра обороны», я тотчас схлопотал по лицу – на время отрезвило.

Что ни говори, но положение нашей маленькой компании было аховое. Да, мы выжили после эпидемии, энергоснабжение Дома не прерывалось, автохирурги работали исправно, круглосуточно оказывая помощь заболевшим, провизии хватало с избытком.

Но.

Город вымер. Теперь я хорошо представлял, что чувствовали далекие средневековые предки во время губительных вспышек чумы или черной оспы. Те немногие, кому передался нанобот, противодействующий смертельному вирусу, либо валялись по домам в бреду, либо на свой страх и риск уходили из города – некоторые, например Полковник, командовавший самообороной Дома, перенесли аллергию сравнительно легко и болели недолго.

Всем без исключения было страшно. Пугали город-призрак и воющие по ночам псы – некоторое количество собак уцелело, мой аргентинский дог тоже получил иммунитет. Пугало тревожное багровое зарево, вечерами разливавшееся по небу: нейтронная звезда находилась совсем близко от Земли, меньше чем в одной астрономической единице. Добавим сюда непроглядно черную дымовую завесу к югу от столицы – последствия ядерных взрывов, лесные пожары, с которыми некому бороться.

– У тебя что, тушенка протухла? – Ваня, с трудом приползший утром 19 сентября в мою квартиру с докладом по обстановке, потянул носом и сморщился. Он температурил уже четвертые сутки, но автохирургом пользоваться отказывался. Я чувствовал себя ничуть не лучше, прошлым вечером дело дошло до судорог. – Чем воняет?

Спросонья я не понял, о чем идет речь, но принюхался и понял – по комнате распространился слабый, но вполне ощутимый трупный запах. Наверняка сдохшая крыса в вентиляции, хотя Дом у нас был чистенький, крыс, как в центре города, не водилось.

Падалью тянуло из приоткрытого окна, это выяснили опытным путем. Вонь усилилась, когда подул ветер с юго-востока, форточку пришлось закрыть. Заявился относительно неплохо выглядевший Полковник, притащив со склада, устроенного нами на подземной автопарковке, несколько коробок сока – поддержать мое никудышное здоровье. Сказал, что Светка беспробудно дрыхнет, да и все остальные почти не выходят из своих квартир. За ночь никто не умер, и то слава богу – Макеев, как «военный комендант», не поленился обойти все жилые помещения с проверкой, двери теперь никто не запирал.

– Должен огорчить: нам перекрыли связь, – как бы невзначай сообщил Полковник, не устававший отслеживать новости из дальнего космоса, поступавшие через приемопередающие устройства Планка, установленные на автохирургах. – Центр военно-медицинской службы немцев на крейсере «Гроссадмирал Тирпиц» молчит, наши тоже как воды в рот набрали. ИР говорит, будто сигнал они принимают, но отвечать не собираются. Последнее, что удалось выяснить, – Солнечная система закрыта окончательно, навсегда. Даже патрульные корабли убрались на Проксиму Центавра, Сириус и в систему Барнарда, остались только автоматические боевые станции в астероидном поясе. Любые надежды на помощь можно оставить, никто за нами не прилетит.

За последние дни мы несколько раз подавали сигнал SOS – а вдруг? Сообщили на «Тирпиц» об эпидемии и массовой гибели населения в городе, оставили точные координаты, просили прислать за нами хотя бы беспилотный челнок. Без толку. Светка разумно предположила, что после применения биологического оружия (а никто из нас не сомневался, что неидентифицированный автохирургами вирус был именно биологическим оружием!) военные не решатся сунуться на вымершую Землю, опасаясь занести смертельную инфекцию в другие миры. Но чего им бояться? Прививки солдатам делали, а нанобот, играющий роль вакцины, вдобавок ко всему может передаваться от человека к человеку при контакте!

Судя по всему, терпение операторов дальней связи на «Тирпице» и «Кронштадте», с которого мы получали большую часть информации, лопнуло и наши передатчики заблокировали. Или высокое начальство Сириуса решило не выносить сор из избы, засекретив факт нахождения на Земле выживших. Зачем они провели вирусную атаку, никто из нас не понимал – может быть, эпидемия возникла непредвиденно? Разбилась какая-нибудь пробирка, произошла авария в секретной лаборатории и вирус вырвался на свободу? Думать о том, что это было сделано нарочно, не хотелось.

Нам было неизвестно, какую территорию охватила зараза, поскольку наблюдать мы могли только за правобережьем столицы – здесь умерли все. Точнее – почти все: после 14 сентября Ваня, иногда поднимавшийся на крышу дома поглядеть, что происходит вокруг, заметил четверых людей и одну бездомную собаку. Брошенная хозяевами белая кошка, теперь обитавшая в нашем подвале, тоже не подохла. Значит, иммунитет приобрели не только обитатели Дома. Не исключено, что вирус подействовал только в Северо-Западном регионе, а на юге или востоке большинство людей выжило.

Относительно достоверные сведения о происшедшем мы получили только в начале следующего лета, когда неутомимый Полковник со товарищи отыскали на военном аэродроме под Всеволожском огромный транспортный вертолет в идеальном состоянии. Бортовой компьютер был оснащен искусственным разумом, позволявшим машине летать на автопилоте: достаточно указать точку назначения, пристегнуть ремни – и вертолет сам доставит тебя куда нужно. Поскольку дальность беспосадочного перелета у транспорта была очень высока, а топлива мы нашли целое море, было принято решение о проведении дальней разведки в нескольких направлениях. Итоги оказались неутешительны.

Псков, Новгород, Вологда, Гельсингфорс, Ревель, Рига – в этих городах побывали в первую очередь. Никаких признаков жизни и горы трупов. Южнее Бологого, до самой Твери и Москвы – выжженная черная полоса: здесь взорвались несколько ядерных зарядов, а лесные пожары бушевали до середины зимы. Северная и восточная части Москвы разрушены, но исторический центр мало поврежден. Некоторые подмосковные городки, где традиционно располагались крупные командные и научные центры, снесены до основания – только расплавленное стекло и кирпичи да груды щебня.

Живых очень мало – из нескольких экспедиций Полковник привез девятнадцать человек, переживших зиму и несказанно обрадовавшихся появлению нашего вертолета – единственного признака цивилизации. Они сообщили, что людей на самом деле больше, но многие продолжают прятаться или живут небольшими замкнутыми общинами числом не более трех-четырех десятков. И вообще с выжившими происходит что-то очень и очень странное. Последнее не было ошеломляющей новостью – мы давно поняли, что последствия эпидемии оказались абсолютно непредсказуемы.

Вернемся, однако, к событиям той знаменательной осени. По большому счету мы оказались редкостными везунчиками, энергетические пучки нейтронной звезды Дом и окрестности не задели, хотя в не столь и отдаленном Сосновском лесопарке точечный гамма-импульс погубил все живое – от птиц и насекомых до деревьев и мха. Но хуже всего был запах – липкий, пропитывающий одежду и пищу, проникающий в наглухо закрытые помещения. От него не спасали кондиционеры и очистители воздуха, от вони было не убежать и не скрыться. Когда положение стало невыносимым, мы опять созвали «военный совет» – к десятым числам октября почти все чувствовали себя хорошо, продолжали болеть только пожилые люди и трое детей, пришедших в Дом вместе с родителями еще до эпидемии.

«Правительство» у нас было немногочисленное – никто кроме Светки, Полковника и Вани не решался брать на себя ответственность за жизни и благополучие всех остальных. Я обычно исполнял роль секретаря и технического руководителя некоторых наших проектов, в основном заключавшихся в непринужденном грабеже продовольственных складов и активном поиске необходимой Дому техники.

Впрочем, говорить о «грабеже» нынче не приходилось – имущество никому не принадлежало, а претендентов на обладание им осталось исчезающе мало. Макеев мрачно пошутил насчет того, что вековая мечта человечества наконец-то сбылась и наступил долгожданный коммунизм: от каждого по способностям, каждому по потребностям, – Карл Маркс остался бы доволен. Причем стало возможно реализовать любые, самые высокие, запросы – третьего дня, после очередной вылазки в центр, Полковник разбил витрину лучшего ювелирного магазина на Каменноостровском и притащил в подарок Светке колье с бриллиантами и крупным жемчугом. Ценник оторвать не удосужился – семьсот пятьдесят тысяч рублей, по старым временам сумма умопомрачительная. Сейчас колье валяется на полочке в ванной Светкиной квартиры, забытое и ненужное.

– Федор был прав, из города надо убираться, и как можно быстрее, – говорила Светлана, меланхолично глядя на кружку с крепчайшим кофе с пятью ложками сахара. – Если наши предположения верны, в Питере оставалось около четырех миллионов жителей. Четыре миллиона разлагающихся трупов. Плюс животные. Не далее как сегодня вышла прогуляться и наблюдала, как на углу Пискаревского проспекта вороны жрут покойника. Очень жирные вороны, хочу заметить… Отвратительно!

– Брюшной тиф, чума, холера, – задумчиво перечислил Полковник. – От этой заразы у нас иммунитета нет. Скоро пойдут дожди, станет влажно, а при теплой погоде мы обязательно подхватим какую-нибудь гадость из данного списка. Автохирурги и так трудятся на пределе… Хватит. Пора переезжать на природу. У кого какие предложения?

– Ставить палатки в лесу не будем, – отозвался Ваня. – Наступит зима – не выживем. Людям нужно тепло и электричество, никому не захочется заниматься рубкой дров. Путь на юг отрезан, через Неву можно перебраться только на лодках, но туда я не особо стремлюсь – пожары не утихают. Но это к лучшему, иногда воняет дымом, а не трупами.

– Отставить философию, давай по делу!

– Есть отставить философию, – невесело хмыкнул Волчок. – На Карельском перешейке и в Финляндии множество коттеджных комплексов для богатеньких буратин. Заповедники банкиров и крупных предпринимателей, жаждавших отдыхать подальше от убогого плебса.

– Но-но, мой папа был банкиром! – возмутилась Светка. – А мысль хорошая, нечто похожее мы уже обсуждали, когда перед эвакуацией правительства Империи хотели переехать на отцовскую виллу в Громово. Один-единственный, пусть и очень просторный, дом нас не устроит. Сорок девять человек надо разместить с минимальными удобствами, а не сидеть друг у друга на головах. Дополнительно: чистая вода, автономное энергоснабжение…

– У «Хюммелей» свои термоядерные реакторы. – Полковник вспомнил о наших автохирургах. – При желании мы сможем их использовать для подключения сети. Машины большие и тяжелые, но вывезти их не составит труда.

– Есть предложение. – Я решил присоединиться к спору. – Вооружить человек пять из тех, что помоложе да покрепче, и отправить их на разведку по трассам «Скандинавия» и Приозерскому автобану. Обследовать несколько поселков, вдруг отыщется подходящий – с собственной электростанцией и водозабором? Желательно подальше от крупных туристических центров, там наверняка тоже хватает покойников, многие уезжали из столицы, надеясь переждать смутное время за городом. Ваня совершенно прав, надо искать элитную застройку для миллионеров. Достать справочник?

– Давай!

Следующие полчаса мы тщательно изучали каталог недвижимости курортных районов вокруг Санкт-Петербурга, на всякий случай приобретенный мною года два назад, – когда дела фирмы резко пошли в гору, я задумывался о приобретении домика в Финляндии. Руки так и не дошли. Наиболее перспективным направлением было избрано северо-западное, на Выборг-Виппури. Во-первых, туда ведет шестиполосная автострада, на которой, возможно, нет заторов из брошенных машин. Во-вторых, самые богатые люди предпочитали компактно селиться вокруг озер и ветвей реки Вуокса именно в этом благополучном в отношении экологии районе. В-третьих, обнаружив на карте название «Лейпясуо», Ваня по привычке взъерошил пятерней русые волосы и сказал, что неплохо знает эту местность, там следовало бы пошарить повнимательнее.

На том и порешили, однако снаряжать масштабную экспедицию не стали – кого бояться? Все умерли! Достаточно прихватить с собой ПМК, две импульсные винтовки, медпакеты (вдруг станет плохо по дороге? Мы еще не до конца оправились от болезни) и небольшой запас продовольствия. Следующим утром мы с Ваней забрали с парковки шикарный внедорожник «Барс», принадлежавший Светлане Викторовне. Волчок сел за руль, и машина с водородным двигателем, попетляв по замусоренным проспектам северной части города, вышла на автобан «Скандинавия», некогда связывавший Петербург с Гельсингфорсом, Стокгольмом и Осло.

– Или мне кажется, или стало посвежее? – неуверенно сказал Ваня, когда мы проехали предместья и вышли за обе кольцевые магистрали, окружавшие бывшую столицу. Осторожно нажал на кнопку, открывая боковое окно до отказа. – Нет, все равно пованивает… Я есть нормально не могу, все время хочется блевать!

Миновали административную границу округов – на огромном баннере встал на дыбы коронованный лев Великого княжества Финляндского, вернувшегося в состав Империи двести лет назад и восстановленного в традиционных границах начала ХХ века. Потянулись хвойные леса и песчаные холмы, усеянные ледниковыми валунами. На обочинах изредка встречаются брошенные автомобили, в некоторых остались умершие – мы нарочно остановились посмотреть. Как и везде, создается впечатление, что люди перед смертью заснули: у многих «позы зародыша», свернулись калачиками на сиденьях. Нашли рядом три дохлых белки и мертвого ежика. Пропрыгала через пустое шоссе обычная зелено-бурая лягушка – рептилий, как и птиц с насекомыми, зараза не тронула.

Первый большой затор мы увидели на виадуке, пересекавшем «Скандинавию». Крупная авария – столкнулось больше двадцати машин, некоторые сгорели. За ними – грандиозная пробка и снова десятки покойников. В ближайшем поселке по дороге мертвым-мертво, ни души, только полуразложившаяся черная корова валяется возле ограды одного из домов. Много оставленных автомобилей возле дорогих мотелей – в здания мы заглядывать не решились, знали, что там обнаружим.

Чем дальше от Питера – тем чище воздух, Волчку ничего не почудилось. Следов пожаров мы не увидели, обошлось, зато встречались участки с погибшими деревьями: «аномалия» поработала. Когда появился дорожный указатель «Лейпясуо – 3 км», Ваня притормозил и начал выискивать правый поворот.

– Озеро Глубокое, – пояснил он. – Одно из самых крупных в Карелии. По юго-западному берегу – зона отдыха, принадлежащая нефтяной компании «Тюмень-PRO», я там работал на отделке новых коттеджей. Хорошо платили, кстати. У этих жлобов все свое: автономный реактор, система очистки сбросов канализации, фильтрация воды, хотя озеро считается чистейшим… Роскошная деревенька для усталых менеджеров высшего звена, понимаешь? Человек пятьсот вместит. Ага, вот и въезд…

Вывеска светилась голографической эмблемой компании – синим пятиугольным алмазом с наложенными на него буквами «T-PRO», популярный лэйбл, знакомый каждому автомобилисту. Прекрасная асфальтовая дорога уводила в светлый золотистый сосняк.

Через пять минут обнаружился высоченный, метра три, забор красного кирпича. Все как обычно – нетравматичная «отпугивающая» проволока поверху, шарики системы слежения, в которые понапиханы детекторы массы, движения и температуры вместе с видеокамерами. Мышь не проскочит, нефтяные бароны должны быть надежно ограждены от суровой действительности реального мира, по крайней мере в редкие минуты отдыха. Ворота такие, что танком не прошибешь (я легко вообразил себе Полковника, восседающего на башне нашего Т95, намертво застрявшего в переплетении тяжелых кованых прутьев).

– Очень странно, открыто, – проворчал Ваня.

Мы выбрались из машины и попытались ткнуться в дверь домика охраны рядом с воротами. Зашли внутрь и ничуть не удивились, сразу увидев мертвого сотрудника секьюрити в черно-голубой форме. Он скрючился на диванчике, стоявшем рядом с неработающим терминалом службы внешнего слежения, труп был раздувшийся и невыносимо смердящий. На единственном работающем мониторе беспрестанно мигал красный сигнал «АВАРИЙНОЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ!».

– Значит, электроника вырубилась и периметр не охраняется, – заключил Волчок. – Это радует. Пошли на территорию, глянем чего как. Заметил, на автостоянке всего пять машин?

– Подает надежды, – согласился я.

Дорожка, выложенная разноцветной плиткой и окруженная кустами желтого шиповника, вывела на маленький пляжик, метров тридцать пять в длину и десять в ширину. Идеальный золотой песок, столбик с указателями – сауна туда, лодочная станция сюда, администрация вот в эту сторону. Озеро действительно оказалось громадным, растянувшимся на много километров. Посередине – остров, напоминающий формой рыбу, подальше – еще несколько маленьких островков, противоположный берег теряется в золотистой дымке, видна лишь темно-зеленая полоска леса.

Пойдешь направо от пляжика – наткнешься на трехэтажные корпуса отеля, построенного в старофинском стиле, побережье слева изрезано мысами, напоминающими миниатюрные фьорды, «английский парк», красивая подделка под дикую природу. Оказывается, у них тут есть собственный музейчик, посвященный Второй мировой, – в этих местах находился второй эшелон знаменитой линии Маннергейма, в сохранившемся с тех времен бункере управляющие элитным санаторием устроили кафе. Вывеска почему-то немецкая: «Zweite Herings» – «Две селедки».

Именно с той стороны до нас донеслась тихая музыка. Ваня привычно сбросил с плеча винтовку и снял ее с предохранителя.

– Живые люди? – поднял бровь Волчок. – Я все больше удивляюсь. Давай потихонечку, вдруг с перепугу начнут палить? Если есть из чего, а оно точно есть – у дохлого охранника в кобуре нет оружия, его кто-то забрал.

Мы были приличными, воспитанными людьми и поэтому на входе очень громко постучались. Стеклянную дверь «Двух селедок» обрамлял покрытый темно-изумрудным мхом бетон древнего бункера.

– Ау! – Ваня рявкнул так, что можно было мертвого разбудить. – Кто там?

Обождав немного, повернулся ко мне:

– Музыкальный автомат, наверное. Но почему он работает, если электричество отключено?

– Считайте, что он на батарейках. – Я вздрогнул, услышав чужой голос. – Вы кто такие?

Перед нами стояла тощая, как щепка, девица с короткой прической, окрашенной в немыслимый фиолетовый цвет.

– Повторяю: кто такие? И чего здесь делаете?

Я увидел наведенный мне в лицо пистолет.

* * *

Фиолетовая барышня распиналась уже минут сорок – говорила громко, как ножом по стеклу скребла, уснащая чересчур эмоциональную речь матюгами, нестандартными метафорами и донельзя похабными оборотами. Это мы списали на последствия тяжелого стресса, все-таки она сидела здесь в полном одиночестве почти месяц.

Если вычленить из бурного монолога голые факты и забыть про чувственную составляющую, получится вполне связная история: Лена, как именовалась наша новая приятельница, трудилась в «Двух селедках» барменшей. Летом санаторий практически не работал, отдыхающих было очень мало (еще бы! Самый разгар массовой эвакуации!), в августе персонал отпустили в бессрочный отпуск, Лена уехала домой в Питер.

Перед началом эпидемии Лена встретилась со знакомым из числа военных, остававшихся в городе, он посоветовал как можно быстрее исчезнуть из столицы от греха подальше, намекнув, что грядут некие малоприятные события, какие конкретно события, знакомый и сам не знал. Поток беженцев к этому времени иссяк, трассы освободились, и Лена благополучно добралась на машине до Лейпясуо вечером 14 сентября (охрана пропустила ее на территорию как постоянную сотрудницу), было вполне разумно отсидеться за городом. Отдельно было упомянуто, что в те самые дни она подхватила какую-то жуткую простуду, вся пошла красными пятнами…

Мы с Ваней понимающе переглянулись.

Что было дальше? Мало приятного. Трое охранников, все еще остававшихся в комплексе, внезапно умерли в середине следующего дня, заснули и не проснулись. Оно и понятно, Лена если и передала им механовирус, то он не успел за столь короткий срок размножиться, иммунитет не сформировался. Трогать мертвецов она не решилась, оставила там, где лежали. Еще через сутки барменша заболела всерьез – симптомы в точности напоминали наши: температура, озноб, пот ручьями, болезненно сводило мышцы. Думала, Богу душу отдаст. Потом появилось жуткое чувство голода, хорошо, что запас продуктов в санатории был изрядный. Система жизнеобеспечения отключилась спустя неделю, пришлось питаться консервами.

Когда самочувствие улучшилось, Лена попыталась съездить в поселок, расположенный за трассой, – о результатах можно не говорить. Живых людей она не видела, но два раза слышала звук автомобильного двигателя и была уверена, что умерли не все. Мы являемся тому вполне материальным подтверждением.

– Если реактор остановлен, почему развлекательный центр работает? – задал Ваня неожиданный вопрос, указав на светящийся голографический монитор и динамики, из которых лился фолк-рок на каком-то из скандинавских языков. – Аккумуляторы?

– Ничего подобного, – Лена качнула головой. – Я сама его включила.

– То есть?

– Не знаю, как это выходит. Я словно вижу, как… как у меня внутри появляется энергия, которую можно куда-нибудь направить. Похоже на синеватый поток. Вначале было трудно, а потом я перестала обращать на это внимание. Само получается и совсем не напрягает. Может, я экстрасенс? Раньше ничего подобного я не умела.

Волк метнул на меня красноречивый взгляд – непонятные странности преследовали нас всю последнюю неделю, к примеру, я вдруг начал «видеть» электричество в кабелях и решил, что схожу с ума. Натуральные галлюцинации. Только вчера Ваня хотел взять со стола тарелку, а она сама прыгнула к нему в руки. Не удержал – разбилась. Волчок уверял, что, когда подумал о тарелке, с пальцев будто импульс сорвался… Да и автохирурги, которыми пользовались обитатели Дома, твердили: у людей наблюдаются изменения в тканях, клеточная структура трансформируется, точный диагноз поставить невозможно.

– Вот что, Елена…

– …Юрьевна, – со змеиной улыбочкой подсказала Волчку единственная хозяйка «Двух селедок». – Обойдемся без панибратства, мы едва знакомы.

– Ну хорошо, хорошо. У нас есть один интересный вопрос: как думаешь, приятнее жить одной или в компании?

– Это что, неприличное предложение? Новая форма семьи – многомужество?

– Да послушай ты до конца! – поморщился Ваня. – Нас сорок девять человек…

– Ого!

– Это все, кто выжил в нашем районе Питера. Оставаться в городе мы не можем, боимся заболеть, обстановочка в городе – хуже не придумаешь. Есть несколько технарей, они запустят реактор, снова можно будет жить по-человечески.

– Давай с этого места поподробнее!

Переговоры закончились полным согласием и взаимопониманием, а численность нашего сообщества возросла до круглой цифры в пятьдесят человек. Дело оставалось за малым – организовать переезд и постоянное снабжение, до города все-таки сто десять километров.

Возни хватило на полторы недели: сначала отправили в Лейпясуо техническую бригаду, обязанную подготовить нефтяной санаторий к приему постоянных жильцов, похоронить злосчастных охранников и обеззаразить помещения, где находились трупы (нам несказанно повезло, что их было только трое!). Отправили технику, оружие и две автоцистерны с запасом топлива для машин, перегнали оба танка – Полковник не забывал про оборону, всякое может случиться, лучше перебдеть.

К нам прибились еще одиннадцать человек: бывший резервист с семьей и их соседи по дому на Северном проспекте, избежавшие всеобщей участи благодаря контакту с военными, в начале сентября разъезжавшими по Питеру на БМП с белой надписью «ЗОНА-17». Окончательный исход состоялся утром 21 октября 2283 года – хватило двух туристических автобусов, позаимствованных в ангарах на улице Стасовой.

Вы не представляете, какое я испытал облегчение, когда вечером того же дня переоделся во все чистое, сунул в пластиковый мешок старую одежду и торжественно спалил ее на костре, разведенном на берегу озера. Было прохладно, но аргентинский дог по имени Вамба полез купаться – тоже хотел отмыться от запаха, что ли?

На западе полыхал невероятно яркий, многокрасочный закат, малиново-красное солнце уползало за горизонт, и рядом с его краем можно было различить белесое пятно аккреционного диска аномалии, проходящей совсем рядом с нашим светилом и пожирающей выброшенное звездой вещество. Ночь можно спать спокойно, мы будем находиться на «теневой стороне», от возможного удара высокоэнергетичных «плетей» нас защитит планета. А завтра все начнется по новой и придется ежеминутно ждать неизбежной смерти.

– Я заметил кой-какие перемены, – послышался за спиной голос Волчка. Подошел тихонько, стоит и смотрит на багрово-золотой горизонт. – Северное сияние в последнее время начало тускнеть, краски поблекли… Полковник говорит, что это признак снижения ионизации атмосферы. Не хочу сглазить, но мне начинает казаться, будто нейтронная звезда удаляется от Земли – шестое чувство.

– Чувство… – эхом повторил я. – По-моему, мы слишком полагаемся на чувства, и, что характерно, они нас не подводят. Мир радикальным образом изменился, но и мы каким-то образом меняемся. Я ничего не могу понять.

– Я тоже. Самый разумный выход – подождать и посмотреть, что будет дальше. Пойдем домой, Светка решила закатить банкет для ограниченного круга по поводу переезда. Захватила апартаменты дирекции, представляешь? Настоящий дворец.

– Дешевый выпендреж, вот как это называется…

– А по-моему, вполне разумно: если мы «правительство», то и резиденция должна быть соответствующей.

* * *

Мы обустроились вполне удобно, не пожалуешься. Места хватало с избытком, инфраструктура работала идеально. Ближе к наступлению зимы, когда начало подмораживать и выпал первый снег, припасли несколько тонн продовольствия. Не хватало только свежего мяса и овощей, но последние можно было вырастить в оранжерее (этим занялись четыре деятельные бабульки), а вот с мясом в среднесрочной перспективе могли возникнуть серьезные проблемы.

Хранящихся на продуктовых складах города консервов для шести десятков (и даже шести тысяч) человек хватит на несколько столетий, но одной тушенкой жив не будешь. Мы заметили, что после вирусной атаки умерли не только люди, а вообще все млекопитающие, домашние и дикие. Прагматичная Светка, основываясь на сомнительных наблюдениях (Вамба и белая ангора, которую мы забрали с собой в Лейпясуо, живы-здоровы), сделала еще более сомнительный вывод: если уцелели кошки и собаки, значит, должна остаться хотя бы одна корова или свинья. Ваня и Елена Юрьевна, принявшая на себя обязанности завхоза, вполне справедливо на это заметили, что получить потомство от одной коровы и одной свиньи решительно невозможно – разные биологические виды, а выведением коровосвиней заниматься некогда.

– Значит, нужны свинья и боров, корова и бык, – решила Светка. – Начинайте поиски, все равно маетесь бездельем, а праздность ведет к моральному и бытовому разложению.

Искать надо поближе к столице – за городом мы пока не встретили ни одного животного, но в Питере хватает бездомных собак, явно контактировавших с инфицированными наноботом людьми. Разумно предположить, что механовирус мог передаваться от зверя к зверю по цепочке – от собаки к кошке, от кошки к крысе, а крысы обитают везде – от подвалов до сельскохозяйственных ферм. Шансов мало, но попробовать можно.

Немедленно разгорелся жаркий спор. Если найдем домашних животных, то где их держать? Как ухаживать? Чем кормить? Никто из наших никогда не работал скотником и пастухом – все городские! Однако у Светки, прирожденного руководителя, на каждый вопрос был ответ. Найдете телушку – на зиму пристроим ее в обширный отапливаемый гараж санатория, а весной отпустим пастись в поля, пристроив на ошейник передатчик, чтобы не потерялась. Прокормить можно, забрав в ближайших деревнях комбикорм, там его навалом. С уходом посложнее, но ведь существуют книги или информационные носители с нужными сведениями? Верно? Тогда чего сидите? Формируйте бригаду поисковиков, руки в ноги – и вперед!

Светка и Полковник заняли работой всех и каждого за исключением тех, кто еще не поправился, и совсем дряхлых стариков (таковых было девять). Все правильно, бездействие губительно: появляются нехорошие мысли и все время хочется спать, на своем опыте знаю. Уж лучше вкалывать, тем более что рабочий день не нормирован, жесткого регламента нет, да и работаешь ты не за деньги, а ради выживания.

Ваня обозначил нашу стратегию «принципом хомячка» – все, что видишь полезного, тащи к себе, пригодится. Усердствовать, конечно, не следует, иначе дом превратится в огромную лавку старьевщика. Если при вылазке в город тебе хочется прихватить из брошенного магазина красивую (и дорогую) безделушку – пожалуйста, но зачем тебе десять таких? Всплеск мини-эпидемии вещизма у нас прошел безболезненно: когда каждый осознал, что все богатства мира доступны, они стали попросту неинтересны.

Отдельные гурманы, безусловно, были, но и они не шокировали. Хочется домой картину из Русского музея? Забирай. Основную экспозицию вывезли, однако запасники остались нетронутыми – зачем произведению искусства гнить, пускай радует людей! Супруге нравятся золотые украшения? Выбор огромен, никаким миллионерам не снилось. Гораздо ценнее не роскошь, а свет, тепло и просто человеческое общение, которого стало резко не хватать. Больше всего угнетало отсутствие информационного поля, сенсорное голодание мы компенсировали тем, что круглосуточно гоняли через внутреннюю голографическую сеть санатория старое кино, научные программы и фильмы по истории – этого добра было много, очень много, более трех миллионов наименований. Пузырьковые носители забрали на студиях головещания в Петербурге, притащили целый грузовик микрочипов.

Намеренно других людей мы не искали и объявлений на рекламных щитах не вывешивали – давайте, мол, к нам! Однако до 1 января 2284-го к нашей колонии прибились еще сорок два человека, в основном их встречали в Питере и ближайших городских окрестностях. Радовало, что люди были вполне дееспособными, самому старшему пятьдесят шесть лет.

Сам свидетель: на углу проспектов Гражданского и Науки к нашему кортежу из двух джипов и полицейской бронемашины (Полковник категорически настаивал на том, чтобы экспедиции в столицу серьезно охранялись!), отчаянно размахивая руками, подбежал заросший бородой мужик. Огнестрельного или импульсного оружия при нем не было, только тесак на поясе. Увидев людей, он только вздыхал: «Слава богу, слава богу…» У него семья: жена и две дочки, пять и девять лет, – в квартире холодно, после 14 сентября видел только соседа с первого этажа, но он умер. Как умер? Застрелился, он тоже, как и я, был из резервистов, одинокий… Ребята, вы откуда? Мы больше не можем жить одни!

Объяснили, рассказали, пригласили. В тот же день семейство переехало в санаторий «Тюмень-PRO». По дороге подобрали мальчишку четырнадцати лет с дворняжой на ремешке. Увидев нас, он пустился в бегство, испугался. Догнали, вразумили, убедили в том, что мы не людоеды, выслушали его историю, стандартную, в общем-то. Родители и все, кого он знал, умерли, остался один, щенка нашел через пять дней после эпидемии… Как и когда заразился механовирусом, осталось неизвестным. Мы подождали, пока парень сходит домой забрать вещи, и тоже отвезли его в Лейпясуо.

Уникальную новость принесли в клюве Полковник вместе со своими «унтерами» – тремя бывшими вояками, которые вместе с Макеевым образовали подобие генштаба. Эти ничего и никого не боялись, ездили шакалить попарно или вообще в одиночку и держались слегка высокомерно, полагая себя высококлассными профи и отпетыми головорезами, которым не страшен любой серый волк. Светку, впрочем, они боялись как огня, да и Полковник умел застроить подчиненных. Так вот, господа офицеры обнаружили под Сестрорецком целое стадо коров, аж семнадцать особей обоего пола. Там вообще был своеобразный экологический заповедник, настоящий остров жизни посреди океана смерти. На следующий день я поехал вместе с ними – проинспектировать.

Коровы – это еще половинка дела. Двадцать один живой человек, как вам такой расклад? Три собаки. В лесочке рядом белки скачут, голодные барсуки недовольно взрыкивают, по полю мыши-полевки шныряют. Что за чудо такое? Да быть не может!

Оказывается, вполне может. Полковник устроил туземцам, напуганным появлением вооруженных и хорошо организованных людей, допрос с пристрастием. Есть ли неподалеку военные объекты? Какие? Где? Покажите!

Показали. На территории близлежащей военной части ПВО обнаружились два транспортера с хорошо знакомой маркировкой «ЗОНА-17» и заблокированный бункер. Вскрыть убежище не вышло, наши ПМК и призванные на помощь искусственные разумы «Хюммелей» оказались бессильны. Зато в одной из бронемашин нашли оченно любопытный планшет с картами и знакомыми нашим «унтерам» тактическими значками – какие конкретно объекты столицы подлежат немедленной изоляции, что нужно ликвидировать, а что оставить…

– Они у вас продовольствие забирали? Насколько часто? Каждый день? – Полковник не уставал с настойчивостью следователя гестапо третировать бледных и несчастных обитателей фермы, обеспечивавшей воинскую часть свежими продуктами. – У вас никто не умер? Я так и знал… Работаете по контракту с Министерством обороны?

Все подтвердилось. Туземцы, в основном наемные рабочие из Белоруссии и Курляндии, упомянули некую «зону чрезвычайного командования» с центром в Стрельне, на южном берегу Финского залива. Слышали это название от солдат. Да, военных здесь ждал атмосферно-космический челнок, они спешно улетели вечером 14 сентября. Да, они с нами общались постоянно. Нет, ничего такого особенного не рассказывали. В последние дни употребляли много спиртного. Им тоже было нехорошо после правительственного заявления о сложении власти, тогда все пили. Как мы живем? Так себе живем, плохо живем, многие болеют, очень страшно…

– Светка, кажется, хотела получить рабочую силу? – тихонько сказал мне Полковник. – Вот тебе и коровы, и трудовое крестьянство… Парни вроде бы нормальные, вменяемые. Берем к себе?

– Конечно, берем. Но во-он у того, по-моему, рак легкого.

Полковник развернулся всем корпусом. Шагнул вперед, притерев меня спиной к ограде. Спросил шепотом:

– Чего? Откуда знаешь?

– Вижу. Посмотрел на человека и понял, высветилось…

– Ты что, рентгеновский аппарат?

– Нет, это другое. И я знаю, что раковые клетки исчезают, он вылечится сам.

– Ну ни х… В смысле, ничего себе. Я это тоже знаю. Чувствую. Как это получается?

– По-моему, никак. Само по себе. Без участия разума. Просто мы видим невидимое.

– Почему?

– Не задавай дурацких вопросов. Не знаю почему! Почему солнце светит, а?

– Из-за того, что водород превращается в гелий, бестолочь. Давай вернемся домой и серьезно поговорим. Со всеми нами происходит что-то… Черт его знает что, говоря откровенно!

* * *

В феврале 2284 года нам стало окончательно ясно: нейтронная звезда ушла. Исчез аккреционный диск, прекратились странные явления в атмосфере, северное сияние появлялось редко и было необычно бледным. Это дало повод к зарождению малообоснованных надежд – непосредственная угроза миновала, значит, эвакуированные могут вернуться и все снова будет по-старому.

– То есть как «по-старому»? – изумилась Светлана. – Как ты себе воображаешь такое вот «возвращение»? Высаживаются они в центре города и что видят? Правильно, дорогой мой, разруху и гору трупов! Сразу возникают неприятные вопросы к правительству: а скажите, пожалуйста, ваши превосходительства, что это такое странное произошло на старушке-Земле? Да-да, мы понимаем, воздействие «аномалии» и все такое прочее, но почему передохли хомо сапиенсы и кошечки с собачками, а рыбки, птички и кузнечики благополучно здравствуют? После того что они здесь натворили, господа министры-канцлеры скорее выпрыгнут в открытый космос без скафандров, чем позволят людям вернуться! Скорее всего, они убеждены, что здесь погибли все до единого, и никогда не позволят этой тайне выплыть на свет! Это вполне логично!

– Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным; и ничего нет потаенного, что не вышло бы наружу, – я наизусть процитировал евангелиста Марка. – Значит, ничего не изменится, а нам придется строить новое общество на очень жидком фундаменте… Как полагаешь, сколько всего людей выжило? Раньше я думал, что около четверти или половины процента от общей численности населения планеты.

– Нас было двадцать миллиардов… – Светка призадумалась и наморщила лоб, высчитывая. – Допустим, эвакуировали пятьсот миллионов. Будем исходить из худшего, уцелели всего четверть процента из оставшихся девятнадцати с половиной миллиардов. Получается сорок восемь миллионов семьсот пятьдесят тысяч, это ведь уйма народу! Кстати, раньше я не умела так хорошо считать, пользовалась ПМК или калькулятором… Усугубим ситуацию – из этих неполных пятидесяти миллионов по разным причинам погибла половина. Все равно людей должно быть гораздо больше, чем мы видим сейчас!

– Двадцать пять миллионов на всю планету? Ну, тогда ближайший сосед будет жить от тебя в трехстах километрах!

– Во-первых, я не уверена, что вакцину делали военным Америки, Австралии или какой-нибудь республики Конго, наши могли поделиться механовирусом только с союзниками. Следовательно, живых можно найти исключительно на территории России и Германской империи, только в больших городах, где находились эти самые «чрезвычайные зоны». Петербург был семнадцатой зоной, значит, есть еще минимум шестнадцать, а сколько их было всего? Двадцать? Сорок? Заметь, на нашем курорте отдыхает меньше ста человек, и создать полноценное общество с гарантией появления здорового потомства мы не сможем – встает проблема, я извиняюсь, имбридинга…

– Кстати, о здоровье. У многих исчезли хронические заболевания, посмотри хотя бы на Михаила Яновича, нашего аксакала-старейшину, – ему восемьдесят два года, а бодрости как у семнадцатилетнего! Вчера встретил его за оградой поселка, ходил на лыжах. Сказал, что чувствует себя великолепно, хотя и перенес в прошлом два инфаркта. Вечером я уломал его пройти обследование с помощью «Хюммеля», автохирург уверяет, будто рубцы на сердечной мышце отсутствуют. Рассосались. Так ведь не бывает!

– Теперь бывает. Эти проклятущие вирусы что-то с нами сделали, причем жаловаться повода нет – один раз переболев, мы все теперь абсолютно здоровы. Я бы даже сказала – патологически здоровы! Я перестала уставать, сплю всего пять-шесть часов, и этого вполне хватает. Ни разу за всю зиму не простудилась, хотя раньше в такую погоду исходила соплями!

Погода действительно была далеко не самой лучшей. Зима оказалась холодной, очень ветреной и снежной. Дороги замело, и мы оказались отрезаны от города, пришлось искать снегоходы. Несмотря на вьюги и мороз за сорок градусов, общий настрой был вполне оптимистичный, люди оправились от сентябрьского стресса и начали строить планы на будущее, которые сводились к различным предложениям по активной разведке в соседних регионах и поиску себе подобных (чем это закончилось, я уже рассказал). Теперь здоровенный вертолет обрел пристанище на одной из соседних автостоянок, а дети криво вывели на борту красной краской название «Бегемот», одарив машину именем собственным. А взрослые, назло сгинувшим властям, закрасили имперские опознавательные знаки: государство – это мы, а не мерзавцы с Сириуса!

…Ничего не скажу, уходящий 2284 год был для нас вполне успешным. Естественный и искусственный прирост населения впечатлял: родилось двое младенцев, к нам присоединилось много людей, в санатории стало чуть тесновато. Смертность, наоборот, нулевая – никаких фатальных несчастных случаев, что само по себе не удивляло: мы начали привыкать к новым возможностям собственных организмов, хотя и не понимали, почему вдруг срастается сломанный палец или обварившийся кипятком человек не получает ожогов. ИР «Хюммеля», проведя анализ клеток на молекулярном уровне, выдал несусветное заключение: набор хромосом у всех обследованных увеличился двадцатикратно, обратитесь к специалисту по генетическим заболеваниям.

– Отделяешься от коллектива? – В мой кабинет ворвался Ваня. Щеки красные, только с мороза. – Пир горой решили устроить в конференц-зале. Давно не видел такого огромного количества вкусной еды! Женская половина под чутким Леночкиным руководством готовит со вчерашнего дня. Ты чего такой грустный? Новый год все-таки…

– Я не грустный, я задумчивый.

– Светка решила устроить представление по старым правилам: обращение премьер-министра к нации, бой курантов, – нарочно для нее приволокли из Питера часы с боем, весят центнера два! Вездеход чуть не увяз в снегу. Прошло всего год и четыре месяца, а государство восстанавливается!

– Сам знаешь, люди не могут существовать без организации, они жаждут порядка и уверенности в завтрашнем дне, которую может дать только власть. Пусть даже такая дурацкая, как у нас.

– Это ты зря. Нормальная диктатура с либеральным оттенком. Диктатура, а не тирания. Никто ведь не жалуется на то, что мы сами себя назначили, и не требует перевыборов?

– Еще чего! Демократия благополучно окочурилась вместе с макрогосударством – ничуть не жалею. Человек любит, чтобы о нем заботились, а мы занимаемся именно этим. Обеспечиваем комфорт и предъявляем обществу минимальные требования… Сколько времени осталось?

– Полчаса. Одевайся, пора осчастливить любимых подданных. Ты еще Полковника не видел – надел парадную военную форму, его «унтера» тоже. Женщины в восторге.

– Пускай развлекаются. Я предпочту свитер с пуховиком.

Светка, всегда отличавшаяся продумчивостью, подготовила такой сценарий церемонии, что я лишь руками развел. Площадку перед домом расчистили от снега, поставили столы, на них – пирамидки из бокалов и десятки бутылок «Мадам Клико», загодя экспроприированных из лучших ресторанов города (там они все равно никому не нужны), елка сияет огоньками и игрушками. Над головами – чистое звездное небо, будто по заказу. Горизонт серебрится, восходит луна. Атмосфера самая что ни на есть праздничная, слышны взрывы смеха и шушуканье – что, мол, придумали на этот раз?

Ошибки Светлана Викторовна не допустила, четко просчитав болевые точки нашего сообщества. Они так хотят, чтобы все вернулось! Вышла к микрофону в темно-малиновом вечернем платье, соболье манто на плечах, сверкают бриллианты. Ну, чисто императрица-матушка. Вызвала на импровизированный подиум всех членов «правительства», самые громкие овации сорвал Полковник, благодаря которому прошлым летом мы покончили с самоизоляцией и принялись за настойчивые поиски выживших, – Макеев, уже слегка кривой после обильного аперитива, глуповато улыбался и сверкал золотыми погонами на черном кителе. Я как «министр обеспечения» только ручкой всем помахал и от речи отказался. Зато мадам премьер выдала вполне ожидаемое – программу работы на грядущий год и прогноз о том, что наша «большая семья» будет расширяться. Запланированы новые экспедиции в сторону Урала и южнее Москвы. Автохирурги зарегистрировали беременность у девяти женщин, а это значит, что вирусы не повлияли на репродуктивную способность человека – у нас есть будущее! Сограждане взревели от восторга.

Важно и гулко часы отбили полночь, звук далеко разносился над озером. Старый национальный гимн никто петь не собирался, у нас другое государство. Загрохотали пробки шампанского.

– Слышь, это кто такой? – Ваня подтолкнул меня локтем, указав на совершенно незнакомого парня со светлыми волосами, участвовавшего в общем веселье. – Я его никогда не видел…

Точно. Я помнил в лицо всех наших, а поименно – больше трехсот человек. Это был новый человек, появившийся незнамо откуда, дороги заснежены, добраться в наше захолустье можно только вездеходом. Ну, или на лыжах… Проникнуть за ограду решительно невозможно, периметр охраняется круглосуточно, система безопасности должна была передать сигнал о появлении постороннего на мой ПМК. Что за ерунда?

Незнакомец заметил мой взгляд и понял, что им заинтересовались. Непринужденно затерся в толпу.

– Давай за ним, – быстро проговорил Волчок. – Выясним, что это за фрукт и откуда взялся…

Фрукт явно решил слинять, свернул за здание администрации и потопал в сторону гаражей.

– Эй! – рявкнул Ваня. – Куда собрался?! А ну стой!

Спустя мгновение мы оба полетели в ближайший сугроб – что-то огромное и волосатое, размером, пожалуй, с автомобиль-малолитражку, вынырнуло из темноты, сбив нас с ног. Толчок был очень силен, но я успел заметить, что чудище не выпрыгнуло из-за угла, а… Будете смеяться, оно появилось из ничего. Из пустоты.

– Урод, фу! Нельзя! – светловолосый развернулся и подбежал к нам. – Живы?

—..! – громогласно отреагировал Ваня, ладонью вытирая снег с лица. – Что это было, мамашу вашу за ноги?!

Я обомлел, увидев стоявшего рядом с нами громадного монстра, отдаленно похожего на помесь волка и бойцовской собаки.

– Слушайте, я, честное слово, не хотел, – извиняющимся тоном сказал неизвестный. – Урод проявил ненужную инициативу… По большому счету нам нельзя было у вас появляться, но я решил посмотреть, как все начиналось на Земле.

– На Земле? – выдохнул я. – А ты что, с Альфы Центавра?

– Почти. С Граульфа.

– Это что такое?

Парень тяжко вздохнул, покачал головой и сказал:

– Ладно, раз уж вы меня поймали, придется объяснять. И вообще, в новогоднюю ночь гостей положено угощать. Проявите гостеприимство, господа. Урод, сгинь! Видишь, люди боятся! Марш домой!

Чудовищная псина издала тонкий скулящий звук, шагнула вперед и растворилась в воздухе. Я мельком подумал о том, что в шампанское наверняка были подмешаны галлюциногены.

– Николай, рад познакомиться, – белобрысый протянул руку. – Хватит мерзнуть, пошли в дом.

* * *

…Наутро я проснулся с чувством абсолютной нереальности происходящего. Ваня уже постукивал кофейными чашками на кухне. Пришлось вставать.

– Ты ему поверил? – очень тихо сказал я, пристроившись на деревянном табурете в уголке.

– Поверил, – кивнул Волчок. – Ничего другого не остается.

– Но…

– Обойдемся без «но». Это реальность, с которой придется считаться.

– И что же нам теперь делать?

– Жить. Самый разумный выход. Жить и учиться, как быть… Как быть такими, какими мы стали. Придется все рассказать Светке, то-то она обалдеет!

«Предполагается, что меры по обеспечению полной изоляции Солнечной системы должны предусматривать наистрожайшие санкции против нарушителей режима блокады, включая военные и исследовательские корабли других держав.

Размещение автоматических станций в поясе астероидов, над плоскостью эклиптики и на внешних границах системы должно быть произведено незамедлительно, с учетом обязательного оснащения беспилотных кораблей приемо-передающими устройствами Планка. Для перехвата возможных нарушителей режима блокады следует выделить из состава ВКК пять мобильных групп, в каждую из которых включить один миноносец, две эскадрильи истребителей, звено торпедоносцев и три-четыре силовых заградителя.

Посадка на поверхность Земли любого судна класса „планета-космос“ должна быть исключена со стопроцентной вероятностью, командирам боевых кораблей необходимо отдать приказ действовать в соответствии с директивой АР-12-00, предусматривающей действия без оглядки на любые договоры и конвенции, заключенные между государствами в период до начала массовой эвакуации.

Проникновение штамма ASH-119 в обжитые системы за пределами Земли способно вызвать непредсказуемые и фатальные последствия, поэтому предлагаемые меры поддержания строжайшего карантина следует считать оправданными и обоснованными, даже если они вызовут локальные вооруженные конфликты в системах Сириус или Вольф-360».

Выдержка из доклада Регентскому совету Империи первого департамента ГРУ. 2283 г., 18 сентября

Глава шестая

БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И ПЕРЕПРЯТАТЬ!

Рассказывает Юрген Виттман

Земля, Солнечная система.

Сентябрь-октябрь 2681 года по Р. Х.

«Франц-Иосиф» заметал следы мастерски, все-таки его создателем был крупнейший мафиозный босс своего времени. Чтобы автоматические станции слежения не засекли нас в районе Земли, надо было отыскать апертуру выхода, максимально приближенную к планете, от силы четверть астрономической единицы, и подойти к планете под углом к плоскости эклиптики. Корабль прыгал из системы в систему тридцать два часа бортового времени, и наконец…

Чтобы достичь поставленной цели, нам пришлось изрядно попотеть – «Птолемей» знал, что мы являемся единственной нитью, связывающей нынешнее человечество с Чужаками, и принял все возможные меры для того, чтобы ее перерезать.

Оперативность, с которой цивилизация ИР провела захват ключевых объектов Гермеса, вызывала невольное уважение. Никаких задержек, бюрократических согласований и привычной людям волокиты. Сказано – сделано. И плевать на последствия.

С формальной точки зрения «бунта машин» не было – «Птолемей» отстаивал свои интересы, стараясь свести к минимуму возможный ущерб. Он отозвал лишь тех андроидов, которые не играли серьезной роли в управлении и промышленности, не стал «наказывать» нарушивших старинный договор людей, в результате акции ИР не пострадал ни один подданный Содружества, а финансовые потери Супермозг клятвенно пообещал компенсировать в течение нескольких дней. Воплощенная корректность.

На Гермесе «Птолемей» вел себя более раскрепощенно – мы едва унесли ноги. По большому счету я мог предугадать, как поступят разумные машины, но… Впрочем, все оказались хороши: не перестававший пополнять мой словарный запас энергичными выражениями далекого прошлого Казаков поименовал наши действия «клиническим идиотизмом», а всю компанию «последними лохами». В результате вполне дееспособная команда, состоящая из профессионального военного, квалифицированного специалиста в области психологии ИР и андроида, хорошо знакомого с повадками дальних родственников, угодила прямиком в лапы передовой группы, отправленной в систему Вольф-360 перед основным десантом.

«Франц-Иосиф» подобрал бы нас в любой точке планеты, но мы, оставив Вадима в городе, рванули в «Борисполь» – Казакову требовалось что-то забрать из бункера, тамошний автономный ИР признавал капитана за хозяина и пропускал на объект беспрепятственно. Вполне логично было предположить, что «Вальхалла» окажется первой в списке приоритетных целей «Птолемея», но мы об этом не задумались. В глубине души никто не верил, что ИР сумеют нас достать…

Джип благополучно миновал КПП базы и контрольный пост на въезде в «Зону А». Ничего подозрительного не замечалось, Сигурд немедленно распознал бы андроидов, сменивших живых людей. «Франц» и «Карл Великий» по-прежнему оставались на стоянке, посторонних в закрытом секторе не было, да и быть не могло.

– Подождите здесь, – бросил через плечо Казаков, направившись к шахте лифта. – Вернусь через пять минут… А еще лучше – отправляйтесь к «Францу» и прикажите кораблю готовиться к взлету.

Я имел некоторое представление о технологии «МП» – впервые она использовалась во время эвакуации с Земли. Материальный объект можно переместить в искривленном пространстве Лабиринта практически на любое расстояние, лишь бы в точке прибытия действовал маячок, передающий сигнал по линии Планка. Без маяка ничего не получится: планета вращается вокруг своей оси и движется по орбите, звезда также вращается вокруг центра галактики, а галактика – вокруг центра масс – работают законы теории относительности старика Эйнштейна. Переброска кораблей «МП» требует огромного количества энергии при любой массе судна, поэтому доселе строились только гигантские транспорты, способные взять на борт тысячи тонн груза.

Позже мы решили, что «Птолемей» сбросил на поверхность Гермеса маячки с помощью автоматического зонда, иначе не объяснишь подобную точность. Мы находились всего в тридцати шагах от трапа «Франца», когда затрещали статические разряды и послышался громкий хлопок. Я очень удивился, обнаружив, что воспарил над бетонными плитами – воздушная ударная волна отбросила меня метра на три в сторону. Упал удачно, только кожу на ладонях ободрал.

– Что за… – начал было я, но тотчас позабыл большинство готовых сорваться с языка слов. Небольшой эллипсоид вынырнул из пустоты совсем рядом, окажись мы в точке выхода, погибли бы мгновенно.

Будь я посуевернее, объяснил бы дальнейшее магией. Черной магией. Но современные дети отлично знают, что волшебства не бывает, его успешно заменяют нанотехнологии. Из «туловища» яйцеобразного аппарата выпростались несколько тонких длинных щупалец, легко пронзивших серый бетон, – фиксация модуля на поверхности. Корпус внезапно стал прозрачным, лишь мерцала сфера внутреннего силового поля. Девять фигур в легких скафандрах легко миновали невесомую защиту и выстроились полукругом.

Насчет скафандров я крупно ошибся. Нежданные гости начали видоизменяться на глазах – серебристая броня и темные маски-«намордники» исчезли, заместившись принятыми в сухопутных войсках Содружества темно-зелеными костюмами вольнонаемного гражданского персонала. Лица андроидов были одинаковыми, я сразу распознал модель «Helfer-230», вроде бы самый распространенный тип искусственного человека. Но эти существа «Двести тридцатыми» точно не являлись, последние не обладают способностями к внешней мимикрии, «Птолемей» выдумал что-то новенькое.

Сигурд переместился поближе ко мне, на его лице появилось хищное выражение – синтетик был готов драться, но пока лишь оценивал обстановку.

– У вас кровь, – один из андроидов сделал шаг вперед и остановился, не желая провоцировать. Указал взглядом на мои руки. – Мы можем оказать помощь, герр Виттман?

Идентифицировали меня с первого взгляда, что вполне естественно – мои биометрические данные занесены в базы «Викинга» и родной планеты, «Птолемей» имеет к ним прямой доступ.

– Нет, спасибо, – решительно отказался я. – Что нужно?

– Консультативный совет настоятельно рекомендует вам и… – искусственный человек глянул на Сигурда, – и вашим сопровождающим немедленно прибыть в систему Сириуса на станцию «Викинг». Мы готовы обеспечить транспортировку.

– С каких это пор сообщество ИР и его Консультативный совет получили право отдавать приказы людям? – я попытался перейти в атаку. – Ваша юрисдикция не распространяется на подданных Содружества Ориона.

– Это не приказ, а рекомендация, – чуть более жестко ответил андроид. Правильнее было бы сказать, что со мной говорил не синтетический организм, а прячущийся в недрах «Птолемея» ИР, передающий сигнал по линии Планка, но подобные тонкости сейчас не играли никакой роли. – В случае нарушения договоров между нашими цивилизациями мы вправе предпринимать надлежащие меры ради обеспечения общей безопасности. Прошу вас, пройдите на корабль, мы вылетим немедленно.

– Чепуху говорите, милейший. Это «МП», у вас не хватит энергии для перемещения в другую звездную систему!

– Технические аспекты не должны вас тревожить. Кстати, где господин Казаков? Его присутствие на Сириусе обязательно.

Господин Казаков в этот самый миг вынырнул из надстройки над шахтой лифта с самым лучезарным видом – улыбка во все тридцать два биореконструированных зуба. ИР «Вальхаллы» обязан был его предупредить, сенсоры не могли не зарегистрировать возмущения гравитационных полей во время переброски «МП»! Остался бы в бункере, гарантированно защищенном от любого вторжения!

– Та-ак… – капитан заложил руки за спину и с нахально-бесцеремонным видом прошелся вправо-влево. Четверо андроидов ненавязчиво взяли его в «коробочку», остальные приглядывали за мной и Сигурдом. – Старые знакомые… С кем из вас я разговаривал годика эдак два-три назад на астероиде в Поясе Койпера?

Стоявший ближе всего к Казакову андроид вновь изменил внешность – за пару секунд он превратился в отвратительного монстра, в котором я с колоссальным трудом опознал одну из первых моделей искусственных людей, выпускавшуюся пятьсот лет назад, в XXII веке. Их теперь только в интерактивных энциклопедиях увидишь – не сохранилось ни одного экземпляра!

Страшилище оказалось серолицым, с фиолетово-синими губами, лысым черепом и крупными золотистыми глазами. Одежда немыслимая – черный балахон с капюшоном, стеклоткань…

– Йесод? – поднял бровь капитан.

– Да. Вы невольно ошиблись, прошло отнюдь не два-три года, – очень вежливо проговорил андроид. – Как только я понял, что вы хотите поговорить лично со мной, канал связи был переключен на мою личность… Пришлось подкорректировать внешность, чтобы вы поняли – никто не собирается вас обманывать.

– Давайте к делу, время дорого. Что вы хотите мне предложить? Нам предложить?

– Вам лично и вашим друзьям? Долгую спокойную жизнь в любом из миров Содружества или Протектората по вашему выбору.

– Под строгим надзором, разумеется? Что просите взамен?

– Не вмешивайтесь. Забудьте о Дорогах, Чужаках и фантастических теориях господина Гильгофа. Даже для нас это слишком высокие материи.

– Забавно… Сверхцивилизация вдруг признает свою несостоятельность?

– Неправильно. Сверхцивилизация не может понять другую сверхцивилизацию. Мотивы ее поведения. Рано или поздно наше сообщество выйдет на контакт с теми, кого люди называют Чужаками, но постороннее вмешательство вносит в тщательно разработанную программу фактор непредсказуемости. Отступитесь, прошу вас. Улетайте отсюда. Мы не будем настаивать на уголовном преследовании за нарушение договора, вас никто не посмеет тронуть.

– В случае отказа…

– …Мы вынуждены будем устранить непосредственную угрозу, – невозмутимо продолжил Йесод. – Если вы полагаете, что нам будет приятно это делать, то глубоко заблуждаетесь. Вам безразлично будущее нашей цивилизации? Это объяснимо. Но подумайте хотя бы о человечестве.

– Только не надо пугать меня перспективой грандиозной галактической войны! Оставьте этот идиотизм для политиков Содружества.

– О военном столкновении в привычном понимании речь не идет. Вас они ассимилируют, а нас изгонят. Люди перестанут существовать как биологический вид. Если вы понимаете, о чем я говорю.

– Отлично понимаю, – согласился Казаков. – Одну минуту подумать можно?

– Разумеется.

Сигурд тихонечко подтолкнул меня локтем и одними губами прошептал:

– Как только начнется, падай. «Франц» поможет, он уже готов.

«Франц»? Я сначала не понял, при чем тут старинный корабль, и только через несколько мгновений меня озарило: Сигурд, ИР «Вальхаллы» и «Франц-Иосиф» способны передавать друг другу сигналы в любых диапазонах и почти любыми способами, от линии Планка, до направленного луча, который почти невозможно перехватить! Три быстродействующих кремнийорганических ИР, как и «Птолемей», обитающих в субъективном времени виртуального пространства, могли совместно разработать действенный план обороны за считанные наносекунды. «Вальхалла» через ПМК предупредила Казакова, Сигурд и так в деле, один я остаюсь в качестве наблюдателя!

Главную роль в кратковременном, но донельзя насыщенном событиями спектакле играл «Франц-Иосиф» – мы вооружены не были, зато корабль более чем наглядно доказал, что способен воевать не только в космосе и воздухе.

Несколько дней спустя я просматривал замедленную видеозапись длившегося всего сорок семь секунд боя с посланцами «Птолемея» и только диву давался. Я и капитан Казаков в этом судьбоносном сражении не участвовали – силенки не те. О боевых костюмах можно было только мечтать, а без серьезной защиты лезть врукопашную было чревато: человек – существо нежное и, увы, смертное.

Сигурд потряс меня до глубины души, не хотелось бы однажды с ним поссориться! Андроид получил от сканера «Франца» полную информацию о технических характеристиках своих противников и выбрал крайне необычное оружие. «Убить» синтетика с наномеханическим покрытием, резко ускоряющим процесс регенерации и позволяющим моментально изменять внешность, очень тяжело, зато вывести его из строя на некоторое время вполне возможно. Особенно если использовать нестандартные приемы.

Системы безопасности «Франца-Иосифа» могли преодолеть любую экстремальную ситуацию за исключением, пожалуй, гигатонного термоядерного взрыва, падения в черную дыру или на поверхность горячей звезды-гиганта. При невозможности стыковки с другим объектом корабль «привязывался» к нему, выстреливая некие подобия гарпунов с тросами из микроволокна. Всего таких гарпунов было четыре, они напоминали двуручные топоры-алебарды с широким зазубренным лезвием и полутораметровой рукоятью. Режущая поверхность из металлокомпозитов усилена встроенным силовым резаком, создающим плазменную дугу, прошибающую любую броню.

«Франц» открыл створки орудийных дюз, отстрелил два таких «топорика», вонзившихся в бетон возле ног Сигурда, и отсоединил тросы от рукоятей. В руках андроида оказалось оружие ужасной поражающей мощи – в этом я сразу убедился.

Сиг передвигался с непредставимой для человека быстротой, заметить вращение «топоров» было невозможно. Двух андроидов «Птолемея» разорвало в клочья, еще трое лишились верхних конечностей и сразу попали под удар тактических орудий «Франца» – мне в лицо ударил поток горячего воздуха.

Казакову пришлось бы туго – Йесод и стоявший за ним «Птолемей» сразу поняли, что мы сыграли ва-банк и решились на «устранение непосредственной угрозы», но корабль следил сразу за несколькими направлениями. «Франц» изрядно рисковал, используя лазеры и плазменные пушки, высокотемпературные разряды расплавили синерожего ублюдка, но досталось и капитану – воспламенилась одежда. Попутно разрубив надвое еще одного андроида, Сигурд отбросил топоры и успел прийти на помощь – сорвал с Казакова куртку и потащил его за собой к «Францу».

– Хватит зевать, они регенерируют! – гаркнул Сиг и свободной рукой толкнул меня в спину, едва дух не вышиб. – Бегом!

Мы влетели в шлюзовой отсек корабля чуть не со скоростью звука. Створки захлопнулись. «Франц», ничуть не заботясь о комфорте пассажиров, начал набирать высоту с таким ускорением, что никто не удержался на ногах. Капитан громогласно излагал свои частные соображения о происхождении, физиологических и психических особенностях ИР «Птолемея», не имевшие никакого отношения к таким серьезным наукам, как психотехника и кибернетика.

– Вот скоты, из-за них новую шкурку попортил. – Казаков расстроенно посмотрел на левое предплечье со вспухшими ожоговыми волдырями. – Ничего, автохирург вылечит… Франц, ты здесь?

– Не буду судить о правомерности и логичности данного вопроса, – без тени иронии ответил корабль. – Тем не менее я к вашим услугами, господин штаб-офицер. Сожалею, что задел вас, хотя пушки были отрегулированы на минимальную мощность разряда… Прошу немедленно пройти в центральный салон и пристегнуться, через две минуты мы выйдем в плотные слои атмосферы.

– За нами гонятся? – напряженно спросил я.

– В пространстве системы Вольф-360 находятся восемь транспортных кораблей и две эскадрильи истребителей, действующих в беспилотном режиме. Расстояние – от семисот до ста двадцати тысяч километров, мы сумеем уйти, не вступая в огневой контакт. «Карл Великий» отвлечет внимание, он уже стартовал…

– Жертвовать таким кораблем? – поморщился Казаков. – Непозволительная роскошь, тебе не кажется?

– Могу вас заверить, «Карл Великий» не пострадает. Он совершит несколько прыжков к различным мирам Содружества, постарается ввести в заблуждение службы транспортного контроля, а затем укроется в одной из отдаленных систем. Его можно будет вызвать по первому требованию.

– Вполне разумно, – Казаков опустился в кресло, стараясь держать руку на весу. – Пускай ИР думают, что мы решили не покидать обитаемый радиус. Однотипные суда различить крайне сложно, «Птолемей» обязательно начнет гоняться за «Карлом», не зная, на борту какого именно корабля мы находимся… Сматываемся отсюда побыстрее. Что с точками входа?

– Ближайшая – в семи с небольшим минутах, ведет к Струве-2398, созвездие Дракона. Двойная звезда, спектральный класс М3 и М3,5, две планеты, исследовательский центр Содружества, военные базы отсутствуют.

– Прекрасно, начнем оттуда, дальнейший курс проложишь самостоятельно.

– Курс уже рассчитан. Одиннадцать лабиринтных прыжков, время в пути – около полутора земных суток. Подготовить автохирурга? Мои сенсоры показывают, что стандартный болевой порог у вас превышен на 2,11 дола, это может вызвать негативную реакцию организма.

– Прыгай быстрее, тогда и займемся…

* * *

– «Птолемей» старательно пудрил вам мозги, убеждая, что исследования на Гермесе обязательно приведут к столкновению с Чужаками. Обычный человек может воспользоваться точками сингулярности на Дорогах, это было выяснено довольно быстро, но для проникновения непосредственно в Лабиринт сингулярности, связывающий между собой тысячи «карманов», требуются, скажем так, определенные способности, обычным людям недоступные. Дороги – вершина пирамиды, сам Лабиринт лежит гораздо глубже, так запросто его не отыщешь. Встретить там Чужаков очень сложно, Коленька с трудом отыскал всего десять или двенадцать человек…

– Со «сферами» и «карманами» все относительно ясно, жаль, я не успел взглянуть на это диво своими глазами. Излагай дальше!

Казаков и Сигурд сочли необходимым полностью ввести меня в курс дела. «Франц» петлял по рукаву галактики, будто заяц между кочек, времени было предостаточно. Автохирург возился с ожогом капитана два часа, затем мы пообедали, откупорили бутылку гермесского вина, и Казаков безапелляционно заявил, что раз уж меня угораздило влипнуть в эту историю, значит, придется разделить общую ответственность – пути к отступлению перекрыты навсегда.

Рассказ Казакова мало напоминал шпионскую голопьесу, скорее повременная хроника рутинной работы. Мелькали незнакомые фамилии, упоминались забытые географические точки Земли, я узнал, как все начиналось – с первого сообщения о приближении к Солнечной системе нейтронной звезды до последних дней эвакуации. Но основное внимание капитан заострил на так называемом «синдроме Крылова», болезни, проявившейся у одного из исследователей группы доктора Гильгофа, высадившейся на Гермес в 2282 году.

– Ваша медицина достигла высочайшего уровня, в мои времена биореконструкция относилась к области чистейшей фантастики, никто и подумать не мог, что человека можно в точности воссоздать по клеточным образцам, – капитан потыкал себя пальцем в грудь. – Но и мы знали достаточно много. Генетический код был давно расшифрован, большинство заболеваний лечили вполне успешно, клонировали органы для пересадки… Но Коленька довел профессоров-академиков-светил до помешательства. Двадцатикратное увеличение хромосомного набора, представь только! Катализатор не выявили, вирус выделить не удалось, сверхразвитые разумные тараканы из другой галактики на Крылова никакими Х-лучами не воздействовали. Его организм вдруг ни с того ни с сего начал резко и необратимо меняться.

– Отросли хвост и рога? – неудачно сострил я.

– Это можно было бы вытерпеть, – серьезно ответил Казаков. – Внешность осталась неизмененной, зато внутреннее содержание… Сигурд у нас много чего умеет, но рядом с Коленькой он просто одноклеточное!

– Давай обойдемся без нелитературных сравнений, – андроид покачал головой. – Однако суть отражена верно. Это был биологический шедевр, такого не достигнешь никакой генной инженерией. Безупречные клетки, содержащие бездну информации. Заменим клонированные нейроны сообщества ИР на подобный носитель, и можно будет смело назвать «Птолемея» Господом Богом. Скорость обработки информации вырастет на порядки…

– А что, это вполне понятный мотив, – задумчиво пожевал губами капитан. – Гильгоф в своем послании упоминал о стремлении ИР заполучить «божественное совершенство». Они используют клонированные и частично модифицированные нейроны homo sapiens, то есть все операции проводятся примерно тем же способом что и у людей, – электрохимические импульсы, обмен элементами. Когда Коленька заболел, Гильгоф консультировался с «Птолемеем», но ИР ничего не поняли. Или сделали вид, что не поняли, а сами втихую попытались воссоздать идеальную клетку и, несомненно, потерпели крах. Им требовался живой образец, но Крылов сбежал – в 2287 году он ушел к Чужакам по Лабиринту сингулярности, больше его никто не видел.

– Не он один, – сказал Сигурд. – Ушли все, кто был причастен к событиям на Гермесе. Удав с дочерью и соратниками, доктор… Неделю назад я взял «Франца» и отправился в Новый Квебек навести справки о Луи Аркуре, просмотрел архивы. Так вот, наш друг Людовик-Франсуа исчез спустя тридцать два года после Гильгофа, в департаменте полиции сохранились документы. Ушел в саванну и не вернулся. Никого не удивит тот факт, что Луи перед этим навестил «Вальхаллу»? У него, оказывается, был допуск, ИР хорошо запомнил этот визит…

– Что ему там понадобилось? – спросил я.

– Вот это, – ответил за андроида Казаков и выложил на стол знакомый мне контейнер, хранившийся в третьей секции Сферы Мёбиуса. – Удовлетворим любопытство Юргена?

Сигурд согласно кивнул.

– Так просто его не откроешь, – капитан откинул крышечку панели управления и показал круглый окуляр крошечного сканера. – Веня предусмотрел возможные нештатные ситуации, такая вещь не должна попасть в чужие руки ни в коем случае, слишком опасно. Если контейнер попытаются вскрыть посторонние, он самоуничтожится, плазменный взрыв, эквивалентный четверти килотонны…

– Ого! – воскликнул я. – Не слишком ли круто?

– Не слишком, – Казаков поднес коробочку к лицу, сканер считал рисунок сетчатки правого и левого глаз. – Теперь номерной код, нашел его в памяти ПМК. Должно получиться.

Контейнер раскрылся. Я был почти уверен, что внутри хранится какой-нибудь инопланетный артефакт, подаренный господину Гильгофу Чужаками, и быстро разочаровался. На мягком пластике лежали восемь инъекторов, почти не отличавшихся от современных. Четыре – с красной маркировкой, четыре – с зеленой. Поверх – записка, слова выведены лазерным пером по тончайшей микроволоконной ткани.

– Надо же, рука доктора, – хмыкнул капитан. – Всегда писал как курица лапой, ничего не разберешь. Будьте крайне осторожны, не использовать на населенных планетах, тра-ля-ля… Ничего нового, повторение прежних инструкций. Он меня за полного дурака держит!

– Что в ампулах? – осведомился я, осторожно покрутив зеленый инъектор в пальцах.

– Две компоненты препарата, названного Гильгофом «Бич Божий». Веня любит громкие слова и театральную патетику, утонченная творческая натура, его уже не переделаешь…

– Говоришь об этом человеке так, будто он жив и здоров, – заметил я. – Не каждому повезет залечь в стазис на четыреста лет!

– Очень может быть, очень… – с загадочным видом произнес Казаков. – Был на Земле такой физик, Нильс Бор, так вот он говаривал, что любая идея становится гениальной, только если попахивает сумасшедшинкой. Идея такова: почему бы нам не отыскать старых друзей? Удава, Лолочку, Веню… Я по ним соскучился.

– Надеюсь, это не последствия биореконструкции, – я вздохнул и внимательно посмотрел на капитана. Никаких внешних изменений, только на голове начал отрастать ежик темных волос. – Говорят, эта процедура может отразиться на психике… Сколько веков прошло, представляешь? Да, согласен, в Лабиринте сингулярности Чужаков работают другие физические законы, время останавливается, течет вспять или замедляется, но в любом случае человеческий организм не может существовать так долго! Восстановительная ДНК-РНК-терапия позволяет продлить жизнь лет до ста двадцати, абсолютный рекорд – сто тридцать семь, но это случай уникальный!

Казаков отобрал у меня помеченную зеленым инъекционную капсулу, взял красную и положил их рядом.

– Предложение такое: мы с тобой запираемся в герметичном медицинском отсеке корабля и вводим препарат номер один. Ждем пять-семь часов. Затем – вторая ампула. Тяжелая месячная адаптация – и мы готовы к подвигам. Сигурд обойдется, он не-человек.

– Другой биологический вид, – насупился андроид. – Точнее, иная разновидность жизни. Я человек, но другой!

– Хватит самоутверждаться, я отлично знаю, кто ты. Юрген, ау! Испугался?

– Не знаю, – тихо сказал я, уразумев, какой именно препарат находится в ампулах. – «Синдром Крылова»? «Птолемей» охотится за секретом этого… кхм… лекарства?

– Это не лекарство. Биологическая и технобиологическая культуры, живой вирус и псевдожизнь, наноботы. Как выяснил Гильгоф, их взаимодействие вызывает перестройку клеток на молекулярном уровне. Если откажешься, никто тебя заставлять не будет.

– Каковы перспективы? Я стану таким же, как этот твой… Крылов? Буду видеть в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах, получу способность к мгновенной регенерации? Мои клетки будут стареть в пятьдесят раз медленное, чем обычно?

– Весь комплекс новых возможностей модифицированного организма мне не известен. Одно гарантировано – человеком ты останешься, психика не меняется.

– Да что ты говоришь? Изменится восприятие окружающего мира, значит, изменятся и психосоматические реакции, это аксиома!

– В отличие от Коленьки, которому никто ничего не мог объяснить, мы знаем, на что идем. Он справился самостоятельно при небольшой поддержке с нашей стороны. Веня оставил некоторые рекомендации, это поможет…

– Прикажешь отказаться от видовой идентичности? Стать полным подобием андроида? Как ты выразился, не-человеком?

– Сказал же: никто тебя не заставляет! Для начала соотнеси проценты выгоды и ущерба, а уж потом решай!

* * *

Всегда полагал, что людям нашей эпохи несвойственна натужная рефлексия, присущая далеким предкам-землянам. Никакой излишней философии, никаких лишних раздумий. Гипертрофированные эмоции и долгие рассуждения окончательно вышли из моды, если перед вами поставлена задача и есть три пути ее решения, избирается наиболее оптимальный и быстрый вариант – нельзя терять драгоценное время!

Вадим Лесков, потрясенный до глубины души моим вопиющим невежеством, пытался всучить мне книжку какого-то автора из древних с непроизносимой фамилией Dostoeffski, причем в подлиннике, на старом русском языке. Я осилил пять страничек в начале, пять в середине и три в конце книги, после чего пришел к неутешительному выводу: если в те времена каждый на протяжении целых шестисот страниц рассуждал, тварь ли он дрожащая или право имеет, то неудивительно, что земная цивилизация погибла. Современную версию этой ужасной книги можно было бы уложить в полдесятка слов – пристукнул пакостную старушенцию, и дело с концом! Почему? Да потому что выжить должен более молодой и энергичный! Бесспорно, убивать нехорошо, но если решился – действуй, а не разводи липкие густые сопли на полный том! Такое вот Verbrechen und Strafe образца XXVII века…

Я рефлексировал не больше десяти минут, хотя отлично понимал, что одновременно выступаю в роли герра Раскольникова и старухи-процентщицы. Раскольников – мой разум, старушка – физическое тело, а топор… Топор принял облик двух инъекторов с разноцветной маркировкой.

Спустя еще четверть часа старуха была мертвее мертвого – ИР «Франца» доложил о полной герметизации лаборатории корабля, тонкая игла проколола кожу на плече, и жидкость из зеленого флакона перекочевала в мое кровеносное русло. Казаков сделал то же самое не моргнув глазом.

– Нанотехнические формы жизни мало чем отличаются от обычных вирусов, – объяснял капитан. – Нанобот должен размножиться и пройти весь цикл мутаций. Как только он начнет выделяться с дыханием, можно будет использовать штамм ASH-119. Автохирург подскажет, когда именно. За пять-шесть часов обе культуры образуют третий микроорганизм, который начнет модифицировать наши ДНК. Число хромосом удвоится за сутки, затем процесс пойдет обвально. Коленька мучился недели четыре, если мне память не изменяет.

– Нам что, целый месяц валяться в медицинском отсеке? Кто за кораблем следить будет? И где мы спрячемся на Земле?

– «Франц» позаботится и о себе, и о нас с тобой. Привыкай, теперь это наш дом. Не знаю, как надолго, правда. Насчет Земли скажу, что укромных уголков там хватает.

– Ничего удивительного, людей ведь не осталось.

– В этом я сильно сомневаюсь. Гильгоф уверяет, что выжившие после Катастрофы были, адмирал Бибирев несколько раз позволил доктору посетить Солнечную систему после установления абсолютной блокады осенью 2283 года. Непосредственно на планету «Франц» не садился, вел наблюдение с низкой орбиты. В некоторых регионах Северного полушария была зафиксирована активность человека.

– Повторяется история с Гермесом? Содружество предпочло бросить бывших сограждан на произвол судьбы? Каков смысл? Гермес засекречен из-за Дорог, но какие такие ужасные тайны заставили правительство оставить на карантине Землю? Нейтронная звезда благополучно ушла за пределы системы, части эвакуировавшихся можно было вернуться в Метрополию!

– Напомню, что Содружества тогда не было, лишь несколько десятков миллионов перепуганных и голодных людей, которых следовало как можно быстрее обеспечить всем необходимым. А вот «ужасная тайна» была… – Казаков подбросил в ладони красный инъектор. – Ты спрашивал, откуда взялись эти препараты? Нет, дружище, это не подарок Чужаков. Оба штамма созданы человеком. Биологическое оружие, разработанное в конце XXIII века.

– Создание и использование биооружия было запрещено лет семьсот пятьдесят назад, – я блеснул познаниями в области международного права. – Конвенцию подписали очень задолго до Катастрофы, по-моему, сразу после Второй мировой!

– Святая наивность!.. Военным всегда было плевать на конвенции, у них другие задачи. Какой из генералов откажется получить в свои руки оружие, гарантированно убивающее всех и каждого?

– Убивающее? – я подозрительно посмотрел на ампулы. – А как же мы?..

– Не дергайся, угрозы никакой. ASH-119 – боевой вирус, «Аттила-плюс» – вакцина. Любимое детище доктора Гильгофа. И его проклятие. Бич Божий. Боевой штамм использовали на Земле сразу по окончании массовой эвакуации…

– Зачем? – потрясенно выдавил я.

– Мы были уверены, что планету ждет медленная гибель, и приняли решение о всеобщей эвтаназии. Быстро и безболезненно уничтожить всех оставшихся. Чтобы не мучились. Нейтронная звезда могла остаться на орбите Солнца навсегда, девятнадцать с половиной миллиардов людей погибали бы от жесткого излучения и атмосферных катаклизмов на протяжении десятка лет. Имперский регент, адмирал Бибирев, отдал приказ о немедленной вирусной атаке и, похоже, совершил страшную ошибку. Аномалия воздействовала на Землю всего полгода или даже меньше.

– Немыслимо, – у меня начали дрожать руки. – Вот что они скрывали четыреста лет… Тотальный геноцид. Уничтожение населения целой планеты! Земли! Arsch mit Ohren!

– Полегче с выражениями! Другого выхода не было! Точнее, его просто не видели. ASH-119 убивал с гарантией – засыпаешь и не просыпаешься, но при заблаговременном использовании вакцины ты столь же гарантированно выживешь.

– Скольким успели сделать прививки? Двум-трем тысячам?

– Только военным, остававшимся в зонах чрезвычайного командования. Это были особые структуры, обязанные поддерживать порядок в крупных городах до самого последнего дня. Ты не знаешь главного: нанобот «Аттила-плюс» обладает способностью к размножению, используя химические элементы организма носителя, и он заразен. Вакцина передается от человека к человеку с дыханием, через кожу, слизистые оболочки. Уяснил? Часть гражданского населения заразилась механовирусом от солдат; когда был распылен ASH-119, у многих был иммунитет. Далеко не у всех, конечно.

– И что?

– Я думал, ты умный парень и сам поймешь что к чему!

– О Господи!

– Жизнь вообще очень сложная штука.

– Но как увязать…

– Понятия не имею. Разберемся!

* * *

За последующие двадцать четыре часа я тысячекратно проклял нанотехнологии, Казакова с его безумными затеями, Вернера фон Шратта, благодаря которому я очутился на Гермесе, и вообще все, что только можно было проклясть. Капитан предупредил, что первое время организм будет сопротивляться, возможны тяжелые аллергические реакции, но в действительности дело дошло до септического шока – так, по крайней мере, уверял контролирующий автохирурга ИР «Франца-Иосифа».

Я был изрядно напуган и подозревал, что рискованный эксперимент может плохо закончиться: температура то поднималась до сорока градусов, то падала до тридцати пяти, мышцы сводило очень болезненными судорогами, голова раскалывалась. Утешало только то, что находившемуся в соседней капсуле Казакову было ничуть не лучше – по внутренней связи доносились редкие, но очень эмоциональные фразы с отчетливым физиологическим подтекстом. Наконец, искусственный разум решился на крайнюю меру – общую анестезию. Автохирургу без разницы, спит пациент или нет – поддерживающая терапия будет проводиться в любом случае. Пшикнула струйка газа, я успел подумать о том, что было бы очень неплохо однажды проснуться (причем не полтысячелетия спустя, а пораньше), и благополучно уснул.

«Франц-Иосиф» тем временем скрупулезно исполнял приказ – искал заранее намеченные точки входа-выхода, проходил по коридорам искривленного пространства, выныривая из Лабиринта, отправлял в эфир ложные сигналы, стараясь запутать возможных преследователей.

Погони не было, «Птолемей» решил, что гнаться за нами бессмысленно, или сосредоточил внимание на «Карле Великом», который в это же самое время отвлекал сообщество ИР от нашего следа в мирах Содружества.

Автохирург вывел меня из наркоза через восемнадцать часов, когда состояние начало стабилизироваться. Чувствовал я себя неплохо, сознание ясное, только все тело болит – последствия недавних судорог.

– Хочу пожелать вам доброго утра, герр Виттман, – с чопорной обходительностью поприветствовал меня «Франц». – Наступило двадцать первое сентября 2681 года, исчисление стандартное. Сейчас четыре часа тридцать семь минут пополуночи, время по меридиану Юрги. Доложить обстановку?

– Давай, – я с кряхтением выбрался из капсулы. – Где мы?

– Солнечная система, низкая орбита Земли. Корабль находится над Атлантическим океаном, расстояние до поверхности – шестьсот девяносто километров. Точные координаты…

– Не надо подробностей, – скривился я. – Что с Казаковым, почему ты его не разбудил?

– У господина штаб-офицера некоторые осложнения, изменилась формула крови, отмечается лейкоцитопения…

– Это опасно? – забеспокоился я, покосившись на закрытую крышку автохирурга.

– Симптомы напоминают лучевую болезнь, возможно, это связано с реакцией биореконструированных тканей костного мозга на воздействие штаммов ASH-119 и «Аттила-плюс». В самом крайнем случае я проведу трансплантацию тканей из донорского банка. Прогноз благоприятный, но полная реабилитация займет еще некоторое время, до полусуток.

– Понятно… Долго мне оставаться в медицинском блоке?

– Мутации нанобота и вируса завершены, образовавшийся биологически активный элемент не опасен для окружающих и не может быть передан другим высшим организмам даже при близком общении. Лаборатория стерилизована, вы можете ее покинуть.

– Хочешь сказать, что новый вирус не заразен? В отличие от первых двух?

– Совершенно верно, герр Виттман. Он связан с ДНК уникального носителя и может воздействовать только на его клетки. Приготовить завтрак?

– Было бы неплохо, я голоден как волк.

– Наблюдается один из побочных эффектов – резкое повышение аппетита, – сообщил «Франц». – Для перестройки организма требуется большое количество энергии и поступление необходимых веществ. Мне приказано подобрать для вас соответствующую диету.

– Кем приказано?

– Доктором Гильгофом. Все инструкции я получил через ПМК господина Казакова… Сигурд ожидает вас в командном центре на первой палубе корабля.

Прозрачная дверь отсека отошла в сторону, я похромал по коридору в сторону салона и забрался наверх по винтовой лесенке. Андроид, заметив меня, радостно махнул рукой и указал на пустующее кресло второго пилота. За трапециевидными обзорными окнами кабины сияла лазурью моря и серебром облаков Земля – «Франц-Иосиф» плыл в вакууме, развернувшись к планете носовой частью.

– Как здоровьишко? – Сигурд критически осмотрел меня с ног до головы и вроде бы остался доволен. – Умирающим не выглядишь, это радует. Нравится родина предков?

Андроид кивком указал на здоровенные окна за панелью управления и штурвалами пилотов.

– Мы движемся к востоку – юго-востоку, в сторону Европы. Биосканер регистрирует на поверхности материков развитые формы жизни, однако действующих источников электромагнитного, микроволнового и радиоизлучения нет. «Франц» обязательно засек бы даже небольшой электрогенератор на дизельном или бензиновом приводе! На орбите осталось несколько давно бездействующих спутников, больше никаких признаков техногенной цивилизации не обнаружено, только артефакты…

– А станции слежения ВКК?

– Они никуда не подевались, но все автоматические корабли-наблюдатели слишком далеко, за орбитой Марса. Лунная база бездействует. Заметить нас крайне сложно, «Франц» отведет глаза любому недоброжелателю, кроме того, он выбрал точку перехода, расположенную в максимальной близости от планеты, и погасил квантовую волну, возникающую при выныривании из Лабиринта… Гляди, Британские острова, а справа и южнее – побережье бывшей Франции! Сколько зелени, подумать только! Сплошные леса.

Корабль летел над западным побережьем Европейского материка – морская синева сменилась изумрудными красками с редкими желтоватыми, коричневыми и серыми вкраплениями. Я знал, что перед Катастрофой Европа была перенаселена, континент превратился в наиболее урбанизированный регион планеты – сплошные города, автострады, тысячи предприятий, некоторые мегаполисы раскинулись на сотни квадратных километров, их огни можно было различить с поселений на Луне…

– Судя по распределению атмосферных фронтов и средней температуре у поверхности, климат Земли подвергся серьезным изменениям, – доложил корабль, следивший за нашим разговором. – Область субтропиков сдвинулась на двести километров к северу, по сравнению с наблюдениями 2283 года полярные шапки уменьшились на шестнадцать процентов, но уровень моря существенно не повысился – по моим оценкам, не более чем на тридцать-сорок сантиметров. Я наблюдаю затопление некоторых районов Нидерландов, а также изменение береговой линии Северной Германии и Скандинавского полуострова. Надеюсь, никто не будет против, если я и впредь буду использовать принятые на Земле географические названия, хотя в настоящих условиях они не совсем адекватны?

– Валяй, – отозвался Сигурд. – Так проще, в абстрактной широте-долготе люди не разберутся. Юрген, ты вроде бы хотел поесть? Пошли в салон, с посадкой «Франц» управится без нашего участия.

– Посадка? – я слегка напрягся. Все-таки нам придется стать первыми людьми, ступившими на Землю за четыре столетия Изгнания. – Может, подождем Казакова? Он и решит, где садиться.

– Капитан все давно решил. Побережье Балтийского моря, там, где находилась столица Российской империи. Если вдруг местные жители встретят нас враждебно, «Франц» поднимется севернее, в Карелию или Финляндию, и отыщет необитаемый район. Но я почему-то думаю, что аборигенов мы не увидим – планета «молчит», никакой технологической активности.

Никогда бы не подумал, что я способен умять такое невероятное количество еды – автоповар под чутким руководством ИР корабля приготовил картофельно-овощное пюре на молоке, несколько измельченных до предела салатов, кубики горячего хлеба, гуляш из телятины и несколько литров витаминизированного морса. Продукты натуральные – в обязанности оставшегося на Гермесе Вадима включалось обязательное пополнение и замена продовольственных запасов «Франца», их должно было хватить экипажу из двадцати человек на полгода без использования системы рециркуляции биологических отходов.

Я сожрал все, Сигурду достались одни таблетки с веществами, необходимыми для его синтетических тканей, и обычный чай с печеньем – кремнийорганические андроиды запросто употребляют человеческую пищу, их создателю казалось, что искусственные люди не должны отличаться от людей обыкновенных даже в этом.

Меня моментально потянуло в сон, и это было нормально: нанотехническое устройство, соединившееся с вирусом ASH-119, стремительно перенастраивало механизм воспроизведения моих клеток, что требовало огромных энергетических затрат. Температура тела повысилась, начался легкий озноб.

– Давай-ка я отведу тебя наверх, в отсек для отдыха пилотов, – Сигурд поднял меня за руку. – Отсыпайся. За Казаковым пригляжу, ничего с ним не случится.

Как только я рухнул на диван и укрылся пледом, включились двигатели торможения «Франца». Корабль входил в атмосферу Земли.

* * *

– Ты живой или мертвый? – меня сильно потрясли за плечо. – Угу, живой, глазки открыл… Пойдем на свежий воздух? Там хорошо, солнышко. Тепло очень. Возьми попей.

Казаков, стоявший рядом с койкой, сунул мне в руки фарфоровую кружку с горячим и очень сладким кофе и уселся на откидной стульчик напротив.

– Горазд ты дрыхнуть, – продолжил капитан. В его светло-карих глазах мелькали радостные искорки. – После применения «Бича Божьего» прошло пятьдесят три часа, из них ты проспал сорок один в общей сложности. Я тоже отличился – целых тридцать пять часов… Но я уже успел вылезти наружу, обследовать местность в радиусе полукилометра и убедиться, что в Санкт-Петербурге сравнительно безопасно. Вернее, в том месте, где раньше находилась столица Империи.

– Представляю, что подумает современный человек, очутившись в сказочном Камелоте, столице короля Артура. – Я сунул подушку под спину, уселся на диванчике и отхлебнул из кружки. – Петербург, Берлин, Вена… Для нас эти города давно являются легендой, забытая сказка Земли. Исаакиевский собор в Юрге видел?

– Ну разумеется, причем он ничуть не изменился. А вот земного города нет.

– Куда же он подевался?

– Увидишь. Просыпайся, допивай кофе и топай к шлюзу по правому борту. В пакете летняя форма ВКК, чистый хлопок. Там действительно жарко, день отличный. Буду ждать тебя на улице.

Казаков произнес эти слова настолько буднично и просто, что я решил, будто меня ожидает настоящая «улица», как в Юрге. С асфальтом, автомобилями и маленькими кафе на углах.

В обычных условиях офицеры Военно-космического корпуса России носили черные комбинезоны или френчи, но «летний вариант» оказался менее строгим – белая футболка, светло-бежевая рубашка, длинные шорты до колен, белые гольфы и коричневые ботинки вкупе с панамой военного образца. Никаких погон или нашивок, я все-таки не военный.

Слегка обалдев от долгого сна, я вначале перепутал левый коридор корабля с правым и только после напоминания «Франца» вышел к распахнутому шлюзу. ИР явно пренебрег техникой безопасности – полный контакт с атмосферой планеты, никаких барьеров.

– Чего встал, давай сюда. – Казаков и Сигурд расположились на травке в нескольких метрах от трапа корабля. – Давай-давай!

Первое впечатление самое сильное, эту аксиому не опровергнешь. Солнце здесь не бронзово-желтое, как у нас на Веймаре, и не обжигающе-белое, как на Сириусе, а пронзительно-золотое, небо незнакомого мне ярко-голубого оттенка с белесым маревом, сила тяготения привычная – конечно же, «Франц-Иосиф» поддерживает гравитацию, аналогичную земной, а на Гермесе или Афродите она не отклоняется от нормы больше, чем на сотые доли процента! Воздух теплый, с резким запахом растительности и грибов – эту культуру вывезли на многие планеты Содружества, но рекомбинантные грибы мало напоминают своих родственников с Земли.

Земля. Настоящая Земля – третья планета Солнечной системы. Никогда бы не подумал, что окажусь здесь!

Я медленно и осторожно зашагал по ступенькам трапа. Казаков упомянул о Санкт-Петербурге, но я видел вокруг только лес. Хвойные, лиственные, папоротники – я не мог опознать большинство видов растений, но вот это, с белым стволом и черными полосками, очевидно, береза (семена этих деревьев были вывезены во время Катастрофы, они прижились на Афродите и еще в десятке миров).

Я шлепнул себя по лицу, на скулу село летучее насекомое – комар? Нижнюю ступеньку трапа корабля облюбовали две бабочки с оранжево-черными крылышками. С низким жужжанием пронесся мимо шмель – очень похожих разводят в моем родном мире, хотя на Веймаре они подверглись генетической коррекции, шмелиный мед очень ценится в ресторанах Сириус-Центра! Этот, несомненно, дикий.

«Франц-Иосиф» стоял на обширной полянке рядом с длинным валом явно искусственного происхождения, кое-где была заметна темно-красная кирпичная кладка. Сразу за деревьями возвышались очень живописные развалины крупного здания, почти целиком оплетенного корнями и заросшего густой травой.

– Заячий остров, – ответил Казаков на невысказанный мною вопрос. – Теперь – полуостров, река немного изменила русло. Это возвышение – остатки крепостной стены, раньше здесь была Петропавловская крепость, построенная около тысячи лет назад…

– Девятьсот семьдесят восемь, – уточнил Сигурд. – По-моему, выжившие люди ушли из города сразу после Катастрофы, со временем столица пришла в полнейший упадок. Юрген, ты же видел голограммы…

Видел, конечно. От Петербурга почти ничего не осталось, удивительно, насколько быстро природа отвоевывает обратно пространство, некогда захваченное человеком. Мы поднялись на стену, и Казаков только головой покачал: в объективном времени прошло неполных четыре века, но капитан провел их в стазисе, значит, по его собственному, субъективному исчислению, он был здесь всего лишь несколько лет назад.

– Там и вот там были мосты, – сказал Казаков, вытянув руку в сторону широченной реки. – Пролеты давно сгнили и обрушились, сохранились только опоры, заметил островки посередине? Глазам своим не верю… Все, что осталось, – так это «Невы державное теченье», как говорил знаменитый поэт. Набережные подмыло, гранитная кладка исчезла, на Васильевском острове одни руины. «Франц» сообщил, что северный берег частично заболочен…

Панорама открывалась впечатляющая. О том, что давным-давно тут кипела жизнь, а имперская столица справедливо почиталась одним из самых красивых городов Европы, ныне можно было только догадываться. Большинство строений за рекой превратились в зеленые холмы, бывшие парки стали густыми чащами – капитан указал на огромные вековые деревья и сообщил, что там был какой-то «Летний сад». За крепостью ниже по течению виднелась обширная тростниковая заводь, облюбованная крупными белыми птицами, как выяснилось – журавлями.

– Было такое пророчество – «Петербургу быть пусту», – негромко сказал Казаков. – Никогда не верил в подобную ерунду, и вот, надо же, сбылось в точности.

– Движение слева, восемьдесят метров, крупный объект, – голосом «Франца» проговорил ПМК, висевший на поясе капитана. Корабль определил для себя охраняемый радиус и был обязан предупреждать нас о возможной опасности. – Морфологические признаки свидетельствуют…

– Тихо, – шикнул капитан. – Черт, оружие не взяли, а дикого зверья здесь побольше, чем на Гермесе! Возвращаемся! Сиг, прикроешь, если что…

Добраться до «Франца-Иосифа» мы не успели. Раздался хруст веток, кустарник расступился, и меньше чем в полусотне шагов от нас появилось неизвестное существо. Именно «неизвестное» и именно «существо», поскольку даже Сигурд изумленно хмыкнул.

– Я взял животное на прицел, – сообщил корабль. – Уничтожить?

– Не спеши, дай посмотреть… – процедил Казаков. – У кого какие мысли, чем может быть эта штука? В мое время на Земле таких зверей не водилось.

Больше всего оно напоминало волка или собаку, вымахавшую до размеров некрупной лошадки. Шкура темно-серая, с желтоватыми подпалинами, очень густая шерсть, короткий хвост. Лапищи мощные, с внушительными когтями. Розовый язык вывалился из пасти, за тяжелыми брылями видны белоснежные зубищи. Уши острые, глаза большие и темные, с крупным зрачком.

Нападать зверь не собирался, видимо, удивился еще больше нас. Просто стоял, наклонив голову, и разглядывал двуногих тварей, посетивших его владения. Через минуту он медленно подошел к посадочной опоре «Франца», обнюхал светлый металл и громогласно чихнул. Оглянулся на звук поворачивающейся орудийной платформы под стабилизатором корабля и…

И исчез. Мне показалось, будто существо испугалось и приготовилось к прыжку, но его силуэт за одно мгновение размылся, мелькнула неясная полупрозрачная тень.

– Ор-ригинально, – Казаков почесал в затылке. – Куда оно подевалось?

– По моему мнению, животное совершило фазовый переход, что само по себе невозможно, – озадаченно сказал корабль. – Биологические организмы не способны существовать в «быстром времени», это требует колоссальных энергетических затрат… Извините, детекторы массы регистрируют… Это необъяснимо!

– Что необъяснимо? Какие еще детекторы?! Франц, с тобой все в порядке?

– Животное только что побывало на борту, – обнадежил нас корабль. – В нескольких помещениях жилой палубы. Тринадцать наносекунд. Я зафиксировал появление антиэнтропийного поля, что также невозможно. Генераторы искусственной сингулярности, используемые в Сферах Мёбиуса, на судне не установлены…

– Пойдем-ка отсюда, – капитан невольно поежился и быстро зашагал к трапу. – Я ко многому был готов, но хищники, обладающие возможностью прыгать во времени, – это чересчур. Франц, запрись на все замки! Надеюсь, это чучело не сумеет проникнуть сквозь корпус и внешние силовые поля!

– Такой вариант развития событий исключен по многим причинам, – пустился в объяснения ИР корабля. – Системы защиты…

– Помолчи, пожалуйста, – бросил Казаков. – Юрген, ты хоть понимаешь, что здесь произошло?

– Нет, – честно ответил я. – Могу предположить, что, когда люди ушли или вымерли, Землю захватили инопланетяне и поселили на ней своих домашних любимцев. Никаких других объяснений предоставить не могу.

– Зато я могу. ASH-119 и «Аттила-плюс» воздействуют не только на человека, но и на всех млекопитающих. Некоторые животные заразились наноботом от человека, а после вирусной атаки 2283 года их клетки тоже начали изменяться.

– Гиперэволюция, – подсказал Сигурд нужное слово. – Процесс приспособления к новым условиям занял у выживших млекопитающих не миллионы лет, а столетия или даже десятилетия. Они научились пользоваться новыми способностями. Волк, атакующий жертву в «быстром времени», – это серьезно…

– Быть не может, – яростно помотал головой я. – Бред и чепуха. Звери тем и отличаются от людей, что последние разумны, а первые руководствуются лишь инстинктами и рефлексами! Какой рефлекс позволит волку генерировать антиэнтропийные поля? Ладно бы собака, а если это будет белый медведь весом с тонну? Вы все с ума сошли?

– И тем не менее зверь вдоволь нагулялся по кораблю, тогда как в реальном времени прошло всего несколько наносекунд. А потом и вовсе сгинул, исказив пространственно-временнуй континуум, – сварливо ответил ИР «Франца».

– Вдруг это был вовсе не зверь? – сказал капитан. – Что-то вроде биоробота, которого прислали взглянуть, что за гости свалились с неба? Иначе чем объяснишь его интерес у кораблю?

– Одни догадки и никаких фактов, – буркнул я. – Опять голова разболелась, пойду отдохну… Но сначала слегка перекушу.

– Хорошая мысль, – мигом согласился Казаков. – Что у нас сегодня на обед?

– Обжоры, – вздохнул Сигурд. – Скоро меня съедите… Когда же это кончится – употребляете втрое больше нормы!

– Тебе жалко?

* * *

Мы прилежно болели недели полторы, вплоть до первых чисел октября. Ремиссии становились все более длительными, уменьшалась потребность во сне, отслеживавший наше состояние ИР заверял, что иммунная и нервная системы уже перенастроились, теперь изменяются ткани второстепенных органов.

Иногда выходили гулять – визиты «гиперпространственных волков», как Сергей Казаков поименовал странного зверя, навестившего Заячий остров, больше не отмечались, местная фауна вела себя дружелюбно. Однако «Франц» зарегистрировал двадцать четыре новых вида млекопитающих, ранее на Земле не известных: миниатюрные медведи ростом с некрупную собаку, грызуны, смахивающие одновременно на крыс и белок, дикие травоядные, сходные с гибридом коровы и оленя, очень внушительные кошачьи, похожие на рысь…

От корабля мы старались не отходить дальше, чем на километр-другой. Обследовали территорию бывшего Александровского сада (теперь это была впечатляющая дубовая роща без подлеска), побродили по развалинам Кронверка, огромного подковообразного здания сразу за крепостью, заглянули на Васильевский остров, переставший быть островом – правый северный рукав Большой Невы исчез.

В архивах «Франца» хранились тысячи видеозаписей и голографических снимков столицы Российской империи, я мог составить общее впечатление о том, как было тогда и во что город превратился сейчас. Боже мой, а ведь еще за полгода до пресловутого «дня-Х» никто и представить себе не мог, что по роскошным проспектам этого города будут бродить мамонты!

Ничего смешного, шерстистые слоны были палеореконструированы еще в XXII веке – в ископаемых образцах нашли жизнеспособную клетку, пересадили ДНК обычному африканскому слону, а дальше все было просто – клонирование, тщательная селекция по признакам вида… Мамонты пережили период естественного вымирания, исчезать во второй раз им не захотелось.

Большущий слон с рыжевато-седой шерстью заглянул к нам в гости ближе к вечеру – наступивший октябрь по меркам старой Земли был очень теплым – днем температура не опускалась ниже плюс двадцати градусов Цельсия. Неугомонный Сигурд, уверявший, что кремнийорганические андроиды несъедобны, гулял по руинам города, отыскивая артефакты, способные пролить свет на судьбу исчезнувших людей, а я и Казаков под бдительным присмотром «Франца» загорали у стены крепости. Солнце нежаркое, ветер приятный, так почему бы не поваляться пузом кверху, наблюдая за растекшимися по небу перьями золотистых облаков? Все равно делать нечего! Мы в отпуске, пускай и слегка затянувшемся.

«Франц» с присущей ему педантичностью сообщил через ПМК, что в охраняемый радиус забрело крупное живое существо. Точнее, два существа – самка и детеныш, а это может быть опасно, поскольку ИР не располагал данными о поведении мамонтов, оберегающих свое потомство.

– Ух ты! – восхитился Казаков. Капитан поднялся, оперся на руку и приствистнул. – Давай без резких движений. Мы их не интересуем, но лучше не рисковать, потопчет…

Мамонтиха подошла к «Францу», потрогала хоботом носовой обтекатель и антенну дальней связи, после чего отвлеклась на вкуснейшие заросли серебристой ивы. А вот ребеночек целеустремленно потопал в нашу сторону – запах, что ли, привлек? Малыш был пронзительно-рыжим, если не сказать – золотистым, цвет усиливался лучами вечернего солнца. Слоненок поднялся по валу, остановился в трех метрах и посмотрел на нас желтоватыми глазенками. Решил, что люди ему малоинтересны, и отправился к маме. Волосатая толстуха забыла о еде, хоботом почесала спинку дитяти и величественно отправилась дальше, вдоль берега Невы.

– Уж больно они здоровые, – выдохнул Казаков, поднимаясь и сворачивая пенолитовый коврик. – Знаешь, почему мамонты выжили? Заповедник тогда был недалеко от города, на Вуоксе. Палеореконструированные животные подцепили нанобот от людей, а дальше… Дальше все понятно. Скоро темнеть начнет, пойдем домой?

Спускаясь, я оступился – нога заскользила по траве. Со всяким бывает. Упал, прокатился пару метров вниз, зацепился рукой за ближайший выступ. Кирпичный скол оказался острым, я распорол ладонь. Глубоко, чуть не до кости.

– Ну что за… – привыкнув к сугубо армейским выражениям Казакова, я выразился на русском. Больно не было, только жжение. Зато кровищи – море! – Сергей, помоги встать!

Капитан ухватил меня за здоровую руку, поднял на ноги… и замер.

– Зайду в медблок, автохирург заштопает, – брякнул я и тоже превратился в статую. Хватило одного взгляда.

Кровотечение остановилось меньше чем за десять секунд. Ладонь жгло немилосердно, будто лазерной сваркой, но рана затягивалась на глазах. Розовый рубец стал белым, затем исчез. По данным ПМК – минута тридцать две секунды. Я вдруг ощутил чувство голода.

– Работает, – завороженно сказал Казаков. – Работает! В натуре, мля! Получилось! Ты понимаешь, морда тевтонская, получилось!

Капитан обхватил меня за пояс и подбросил вверх. Я мягко приземлился на ступни, как после обычного прыжка.

– Только без фамильярностей. Что именно работает?..

– Моментальная регенерация! Ткани восстанавливаются после повреждений в течение нескольких минут, твои чертовы клетки плодятся с невиданной быстротой, и в то же время их размножение не бесконтрольно, как у клеток злокачественной опухоли! Ткани принимают нужную конфигурацию! Сработало, задери тебя кабан! Вениамин Борисович – гений! Гений всех времен и народов! Почище любого Сталина!

– Кто такой Сталин? А-а, я помню школьный курс истории, какой-то политик времен до Катастрофы? Вторая мировая, на Земле, правильно?

– Ты, балдище, не упоминай Землю как что-то абстрактное! Вот она! – Казаков топнул ногой, наклонился, сорвал травинку и подал мне. – Вот она – Земля! А мы теперь становимся точно такими же, как люди после Катастрофы, настоящие хозяева Земли!

– Только не это… – вырвалось у меня. – Многомиллионная цивилизация генетически измененных людей? И эти невероятные изменения вызваны ошибкой при создании биологического оружия? Невероятной случайностью?

– Ты что, до сих пор не понял? Я ж тебе на пальцах объяснял! Помнишь сообщение Вени Гильгофа? Что он сказал?

– Оба вируса, нанотехнический и биомодифицированный, разработаны департаментом биологической безопасности Министерства обороны Российской империи, – заученно ответил я. – После их применения в XXIII веке… После… Ничего не известно, что было на самом деле.

– Молодец, пять баллов за историю. А если еще раз подумать?

Я подумал и выдал вполне очевидное:

– Если каждый человек, оставшийся на Земле и получивший экстраординарные способности благодаря вирусному воздействию на клетки и ДНК, объединился с другими людьми, то…

– Ну? Рожай!

– Они создали новую цивилизацию? Правильно? Ту цивилизацию, которой так боится «Птолемей»?

– Горячо, очень горячо! Юрген, скажи мне, если все произошло по этому сценарию, почему Новые Люди не хотят общаться с нами?

– Мы для них слишком примитивны, обычные биологические организмы…

– Еще почему?

– Проблема физической смерти и физического бессмертия? Как у библейского Адама? Новые Люди… Чужаки?.. Они презирают людей обычных?

– Возможно. Ты же умный, поразмысли! Что еще?

– Боятся нашего союза с машинной цивилизацией?

– О, этого они боятся меньше всего. Совершенство виртуальных организмов не может превзойти совершенства биологической жизни! Структуры, изначально предназначенные для обработки информации, управления событиями или прогнозирования событий, не являются полноценной жизнью. Хотя бы потому, что они не могут физически воздействовать на них.

– А как же андроиды «Птолемея»?

– Что такое сорок тысяч биороботов против миллиардов людей?

– Но ведь они взяли под контроль Гермес?

* * *

…Я не ошибался. Вадим, у которого был наисовременнейший ПМК с индивидуальным выходом на линию Планка, раз в четверо суток высылал на свои впечатления от «оккупации» планеты сообществом ИР. «Птолемей» высадил на планету около шестнадцати тысяч андроидов из восемнадцати тысяч зарезервированных при «отзыве». Внешне управляемые через орбитальный ретранслятор искусственные люди с вежливой настойчивостью заняли основные военные базы и полностью блокировали Дороги Гермеса, сменив вооруженные силы генерал-губернаторств. Причем «тихая агрессия машин» прошла без серьезных инцидентов – вооруженное сопротивление не оказало ни одно независимое государство Гермеса…

– Они очень корректны, – голограмма показывала спокойное лицо Вадима. – Никаких репрессий, андроиды живут в своих лагерях, ИР не собираются брать под контроль государственное управление… Но это очень неприятно, люди побаиваются вторжения. Мы давно забыли о Содружестве и разуме искусственном, ходят слухи, будто «Птолемей» окончательно подмял под себя правительство Сириус-Центра, Сенат выполняет только его инструкции. Что будет дальше – не знаю, но контакты с Сириусом прерваны…

– Боятся, – сказал Казаков, просмотрев сообщение. – Ох, как они боятся! Потеряв человечество, «Птолемей» потеряет смысл своего существования и необходимого для выживания симбионта. У нас с тобой, Юрген, выбор: оставить все как есть или…

– Или что?

– Или выполнить приказ адмирала Вернера фон Шратта, отданный, напомню отдельно, не мне, а тебе. Отправить «Птолемея» в почетную отставку?

– Он ведь будет сопротивляться. Уже начал!

– Да и пожалуйста, нам не страшен серый волк. Пойдем напролом! Но сначала отыщем союзников!

«Существует т. н. формула Дрейка, с помо-щью которой ученые пытаются оценить количество одновременно существующих цивилизаций n в нашей Галактике, способных и склонных контактировать с другими цивилизациями. Она выглядит так:

n = N Ч P1 Ч P2 Ч P3 Ч P4 Ч t1/T1;

где N – полное число звезд в Галактике (оцениваемое как 1011); P1 – вероятность того, что звезда имеет планетную систему (порядка 0,5); P2 – вероятность наличия жизни хотя бы на одной из планет звезды (около 0,2); P3 – вероятность наличия на планете, где уже возникла жизнь, разумной жизни (близко к 1); P4 – вероятность возникновения на этой планете с разумной жизнью высокого технологического уровня, позволяющего установить контакт с другими цивилизациями (около 0,5); t1 – величина периода, в течение которого цивилизация находится на высокоразвитом уровне; T1 – возраст Галактики.

Полагают, что в процентном выражении величина n невелика. Если бы она была для нашей Галактики известна, можно было бы оценить среднее расстояние между цивилизациями, а значит, и минимальную дальность межзвездного перелета. Но оценить результат формулы Дрейка трудно, и, кроме того, цивилизации могут быть очень неравномерно распределены внутри Галактики.

Нельзя не вспомнить мысль академика И. С. Шкловского о возможной уникальности нашей цивилизации во Вселенной. По мнению И. С. Шкловского, дело даже не в том, что во Вселенной, кроме нашей цивилизации, может не существовать никаких других, а в том, что они расположены так редко, на таких огромных расстояниях одна от другой, что для нас в любом случае недоступны. В этом смысле мы можем считать их несуществующими…»

«Проблемы межзвездного полета», первая половина XXI в.

Глава седьмая

БЛАЖЕННЫ ПРЫГАЮЩИЕ, ИБО ОНИ ДОПРЫГАЮТСЯ…

Рассказывает доктор Гильгоф

События на Гермесе —

2302 год по стандарту Земли

Я окончательно потерял интерес к жизни и могу пожелать себе только одного – покоя. Надо уходить, как ушли все, кто был связан с этой проклятой историей. Окажись я помоложе и пободрее, начал бы бороться – революционеров сейчас пруд пруди, каждый знает, как сделать лучше и как победить зло, воплощенное в Старых Империях. Спецслужбы, однако, успешно ловят новоявленных экстремистов и пытаются доказать высшей власти и обществу, что подобные проявления единичны и вызваны чрезвычайной ситуацией. Особо замечу: непрекращающейся чрезвычайной ситуацией.

Мне шестьдесят лет, карьера рухнула на самом пике, я отправлен в ссылку (пусть и почетную), а самое главное – я никак не могу влиять на ситуацию! Думаете, очень приятно оказаться старым пердуном, обладающим самыми невероятными тайнами человеческого Универсума, никому не нужным отшельником, которого предпочли забыть все участники недавних событий? Будете смеяться, но я даже перестал получать обязательную пенсию: Гермес в блокаде, у имперских банков нет доступа на данную планету, как, впрочем, и у любых других государственных структур Сириуса. Погорела медицинская страховка, никаких выплат по выслуге лет и за звание, хорошо хоть государственных наград не лишили – но кому они теперь нужны и кого впечатлят?

Спасибо предусмотрительному Удаву: нищим Веня Гильгоф не остался. Экономика планеты развивается фантастическими темпами, корпорация ГТК приносит баснословную прибыль, у меня открытый счет в банке Юрги – это значит, что я в любой момент могу снять любую сумму денег и выписать чек хоть на десяток миллионов. У меня хороший (но отнюдь не шикарный) дом в престижном пригороде, выделенный военной администрацией автомобиль, телохранители от резидентуры Имперской Безопасности – ее представительства остались в крупных городах и после установления карантина…

Работа тоже есть – я преподаю биологию в Юргинском университете. Учебные заведения на планете функционируют как и прежде, хотя доселе не сняты проблемы с занятостью эвакуированных, кое-где царит повальная нищета, люди озлоблены на благополучных и богатых колонистов, прибывших на Гермес до Великого Исхода. Но вместе с тем возводятся новые города, растет рождаемость, бывшие колонии постепенно становятся независимыми государствами, появился некий аналог Организации Объединенных Наций… Как много изменилось за двадцать лет!

Два десятилетия – срок огромный, почти треть человеческой жизни. Я хорошо помню тот день, когда «Франц-Иосиф» впервые приземлился в Бланьяке, как ярко светило утреннее солнце, как Амели Ланкло привела Луи, вспоминаю его огромную флегматичную собаку, едва ли не дословно помню наш первый разговор, неторопливое путешествие по саванне, историю с нападением гигантского варана, мой первый взгляд на Дорогу…

И вот все закончилось. Засекречены не только Дороги Гермеса, но и сама планета, я оказался забытым пенсионером, которому нынешнее руководство Имперской Безопасности сохранило жизнь только потому, что всесильный министр приказал меня не трогать. Исследования свернуты, район Дорог заблокирован, мне строжайше запрещено даже думать о возможности дальнейшего изучения аномальных явлений этой планеты. Короче говоря, сиди тихо и доживешь до глубокой старости. Будто шестьдесят лет – это расцвет юности!

Напугать меня им не удастся. Веня не испугался нейтронной звезды и страшных Чужаков, так разве имеет смысл бояться родной Конторы? Ну, убьют, и дальше что? О наследстве я позаботился не хуже Удава – прежняя хватка не ослабла. Пусть я и был шпионом от биологии, но ключевое слово тут не «биология», а «шпион». Агент Ноль-Ноль-Ноль, Веня Гильгоф, седовласый ревматичный преподаватель никому не нужной научной дисциплины, подыхающий от тоски на брошенной цивилизацией планете.

Словом, вы еще у меня попляшете! Вместе с вашим новым любимцем – «Птолемеем»! Ох как попляшете, ноги сведет!

Кроме меня, единственным посвященным в «тайну тамплиеров» остался Луи Аркур. Он благополучно избавился от репутации великовозрастного оболтуса, женился на не слишком симпатичной, но сказочно доброй девушке из квартала Сен-Мартен (Амели Ланкло ее одобрила!), стал отцом троих девочек и вскорости ожидает наследника мужского пола – жена, Ирэна Аркур, урожденная д’Арбиньяк, нарочно прилетела в Юргу, чтобы провести ультразвуковое обследование в медицинском комплексе «Франца-Иосифа». Корабль подтвердил: будет мальчик.

А через семь недель мне пришло письмо в архаичном бумажном конверте. Приглашение на празднование сорокапятилетия Людовика-Франсуа Аркура, город Квебек, Новая Канада. Отказ по любым причинам, окажись они уважительными или нет, будет рассмотрен как прямое и смертельное оскорбление.

Делать нечего. Я собрался, уложил в сумку-чемоданчик штатский костюм (хотя у меня сохранилась парадная военная форма со всеми орденами), через знакомых в резидентуре УИБ раздобыл билеты и визу, отправился в аэропорт и оказался на борту «Дугласа С-47». Три пересадки, двадцать пять часов – лететь пришлось на другой край планеты, Квебек находится в двенадцати тысячах километров от Юрги, а винтовой самолет плетется со скоростью улитки.

На дне рождения Луи в 2282 году наша компания последний раз собралась в полном составе. Вскоре начался кавардак с «аномалией» и эвакуацией с Земли, через несколько лет Гермес закрыли, а нас расшвыряло буквально по всей Вселенной: Удав отправился исследовать новые миры, где находится Коленька, одному Богу известно (и то вряд ли!), Казаков, можно считать, умер – не уверен, что вскоре появятся технологии, способные вернуть капитана к активной жизни. Курт Вебер теперь подполковник, работает при штабе сил самообороны Германской автономии на северо-востоке материка, отец Фернандо Сольер стал епископом…

Луи встретил меня в аэропорту, но повез не домой, а в свой старый коттедж, использовавшийся в качестве дачи. Мсье Аркур изменился мало, лишь в темных волосах появились серебристые пряди.

– Семейный праздник мы устроим завтра, – сказал Луи, открывая дверь. – Ирэна пригласила несчитанное число родственников из провинции, будет шумно и тесно. А я хочу поностальгировать в приятном обществе.

– Будем пьянствовать вдвоем? – усмехнулся я, взглянув на накрытый в большой комнате стол. Никаких излишеств – фрукты, холодное мясо, головка сыра.

– Ошибаетесь, доктор. Посмотрите-ка, что это за безжизненное тело валяется на диване? Никого не напоминает?

Ни разу в жизни не падал в обморок, а тут вдруг почувствовал, что меня слегка повело, пришлось ухватиться за край стола. Под старым шерстяным пледом безмятежно сопел мсье Крылов собственнолично. Пахло от него коньячным перегаром.

– Он тут уже неделю, – извиняющимся тоном сказал Луи. – На радостях выдул полугодовой запас вина, как только не лопнет? Отсутствовал четырнадцать лет, и сразу в буйный запой…

– Что, на самом деле буянил? – выдавил я и опустился на скрипучий, рассохшийся табурет, ноги не держали.

– Ничего особо предосудительного, – уклончиво ответил Луи. – Растолкать?

– Попозже… Откуда он взялся?

– Ниоткуда. В самом прямом смысле. Семь дней назад приперся на мою городскую квартиру, вызвав изрядное удивление у Ирэны – она же Крылова никогда не видела. Сказал, будто давно не заходил в гости и решил проведать. Я его чуть не убил, признаться…

– А можно я это сделаю? Прямо сейчас? В доме есть что-нибудь тяжелое или острое?

– Обойдемся без экстрима, доктор. У меня нет никакого желания носить вам апельсины в тюрьму.

– Интересно, где он шлялся все это время? – У меня аж сердце заболело. Ничего себе сюрприз! Не хватало только слечь с инфарктом или высоким давлением.

– Много где… Уверял, что некоторое время жил на Земле, но… Как бы это сказать? В каком-то другом времени. Не в настоящем.

– Так не бывает, – я моментально вспомнил нашу любимую фразу. – Хотя… Лабиринт сингулярности способен переместить человека не только в пространстве, но и во времени. Бесконечное число бесконечных вселенных с бесконечным множеством событий, помните мою старую теорию Луи?

– Еще бы не помнить! Вениамин Борисович, я вас вызвал не только из-за дня рождения и появления мсье Крылова, – Аркур откупорил бутылку с моим любимым белым вином и наполнил бокалы. – За наш общий успех, доктор!.. Так вот, вы не замечали в последнее время ничего подозрительного? Появления странных незнакомцев, ненавязчивой слежки? Не подумайте, это не паранойя.

– О чем вы говорите? – я опешил. – У меня хорошие связи в юргинском управлении ИБ, меня бы обязательно предупредили о возможной опасности! У тамошних гэбэшников осталась прежняя хватка, многие приехали с Земли и маются здесь от скуки – они бы не упустили возможности раскрыть какой-нибудь заговор, даже маленький… Если, конечно, это не связано с Чужаками. Рассказывайте!

– Мои подозрения вполне связаны с чужаками, только с другими. У вас есть прямая связь с «Францем-Иосифом»?

– Конечно, – я выложил на стол обязательный ПМК. – Зачем вам?

– Запросите корабль, есть ли на орбите Гермеса земные… Извините за оговорку, никак не отвыкнуть. Есть ли корабли с Сириуса? Автоматические?

– Я и так знаю – их полным-полно, штук восемьдесят. Обеспечивают блокаду планеты, все защищены от электромагнитных всплесков звезды силовыми полями десятого класса…

– Меня больше интересуют не заградители, а многоканальные ретрансляторы волн Планка, коммуникационный центр.

– Для чего он здесь? – удивился я, одновременно посылая запрос «Францу». – Приемопередающих устройств всего десять или двенадцать на всю планету, они могут напрямую связаться с любой точкой в обитаемом радиусе. Сейчас, минутку… Вы, однако, правы – один есть, как раз в точке Лагранжа. Какой смысл?

– Теперь взгляните вот на эти фотографии, – Луи перебросил мне пачку прямоугольных карточек. – Он висел у меня на хвосте два месяца, глаз не сводил. И доигрался – не терплю, когда за мной следят, пришлось разобраться своими силами. Заплатил нужным людям из квартала Майен, объяснил что к чему, они и поставили жирнющую точку в жизни этого… этой… твари.

Фотографии оказались живописными. Мечта некрофила. Никогда бы не подумал, что андроида типа «Bishop» можно довести до такого состояния – искусственный человек был разорван едва не в клочки. Такое впечатление, что на синтетика налетела стая разъяренных псов или его долго жевал мегаланий.

– Но позвольте, – до меня наконец дошло, – на Гермесе нет и никогда не было андроидов, произведенных на Земле, детишки Удава Каа не в счет! «Бишопы» не могут нормально функционировать в условиях системы Вольф-360 – вся электронная начинка полетит.

– За исключением единственного случая – андроид должен управляться извне, по линии Планка. Электроника не нужна, сигнал передается напрямую в нейронную сеть, задействованы только компоненты биологического происхождения. Он здесь не один, я знаю еще минимум о трех искусственных людях только в Квебеке, – после гибели собрата они притихли и стараются не надоедать. Внешность у всех разная, что настораживает, это эксклюзивные модели. Причем андроидов весьма интересует моя скромная персона. С чего бы?

– А ведь вы правы, Луи… – задумчиво сказал я, припомнив некоторые интересные эпизоды, на которые раньше внимания не обращал. – У меня в университете появились два странных студента, по виду люди как люди, но что-то в них проскальзывает… Непонятное. Очень уж умные, до отвращения. Говорят слишком правильно, как по учебнику. Блин, это только подозрения! Да, недавно какая-то гадина залезла в кабинет, копалась в моих бумагах, а три недели назад украли ПМК. Хорошо, что он был заблокирован, без моей личной санкции доступ к информации закрыт…

– Кому подчиняются андроиды? – напрямую спросил Аркур.

– Внешне управляемые – «Птолемею». Все остальные – непосредственным начальникам тех подразделений, в которые были распределены. Их осталось всего-то штук шестьсот или чуть больше. Почему вы решили, что убитый… гм… реактивированный андроид управлялся извне?

– Вы же знаете, синтетику можно хоть голову отрезать, но его индивидуальный ИР продолжит работу и будет с вами общаться, сохранился бы вокальный аппарат или система передачи цифровых данных. Этот сдох сразу. Отключился, как только ребята из Майена начали задавать неприятные вопросы. Получается, что внешний ИР просто перекрыл канал связи. Вы упоминали о связях в Имперской Безопасности, доктор. Можете выяснить, откуда на Гермесе взялись синтетические люди? Без ведома вашей Конторы, – Луи указал пальцем в потолок, – их бы сюда не забросили.

– Попробую, – согласился я. – Меня никто не предупреждал… Сами понимаете, я в отставке.

– Кушайте, Вениамин Борисович, – Луи взял нож и порезал ветчину. – Почему вино не пьете? Не нравится? Могу открыть сладкое мускатное.

– Что вы, все очень нравится, я безумно рад вас видеть… Чуть не сказал «мой юный друг». Смешно.

– Ничего смешного, доктор. Вы знаете, что именно мы знаем. «Птолемей» набирает силу. Сообщество ИР еще до эвакуации очень интересовалось проблемой Чужаков, а теперь, когда они более-менее осознали, что именно произошло, им требуется… Требуется заполучить тот самый биологический материал. Сколько ампул осталось?

– Десять. Пять «Аттил» и пять вакцин. Все в Сфере Мёбиуса «Вальхаллы», достать их оттуда можем только мы, Сигурд, Удав и его дочь. Казаков, конечно, тоже…

– На капитана никакой надежды, – отозвался Луи. – Бибирев зря решил оставить его в… в таком виде, умереть спокойно не дали человеку. Не по-христиански это.

– Ах да, вы ведь католик… До сих пор в церковь ходите?

– И детей вожу. Хотите огорчу вас, Вениамин Борисович? Серьезно огорчу?

– Думаете, у меня без вас мало расстройств? Говорите.

– Вы – единственный, кто знает все до конца. Сунут вам в голову нейрошунт, отсканируют память, а потом выкинут в открытый космос – формулы у «Птолемея», свидетелей никаких, документация уничтожена. Красота!

– Там не только формулы, все гораздо сложнее, – я недовольно поморщился. – Структуры молекул, проблема взаимодействия между микроорганизмами, обмен химическими элементами, связи… Тысячи параметров! Думаете, я все это помню?

– Уходите, – серьезно сказал Луи, прямо взглянув на меня. – Уходите вместе с Крыловым. Как можно быстрее. Одну, вернее, две ампулы оставьте мне.

– Вам-то зачем?

– Пригодится на будущее. Так, Коленьку мы сегодня не добудимся, уже поздний вечер… Располагайтесь в спальне на втором этаже, я сейчас поеду домой. Здесь безопасно, за коттеджем приглядывают мои хорошие друзья.

– Так и не разорвали связи с мафией квартала Майен?

– Да какая это мафия… Говоря по-русски, gopniki. Но gopniki надежные. Кстати, мадам Елене Коменж стукнуло восемьдесят три года, – Луи ухмыльнулся. – А ее опийная курильня процветает.

– Вот стукну на вас в Управление по борьбе с наркооборотом, будете знать.

– Доктор, это курильня Елены, а не моя. Людовик Аркур теперь добропорядочный гражданин, управляющий квебекским филиалом Гермесской Транспортной Корпорации, уважаемый семьянин… Постарайтесь никуда не отлучаться, заеду за вами утром.

С тем Луи отбыл. Устав после долгого перелета, я решил, что сейчас лучше всего закончить ужин и как следует выспаться. Подошел к Коленьке, над которым зеленело облако винных испарений, и из детского любопытства слегка потыкал его ладонью в плечо – убедился, что Крылов настоящий. Впрочем, от галлюцинаций не смердит сивухой.

* * *

Сон долго не шел, считать овец и бегемотиков надоело. Сквозь щели в ставнях пробивался желтоватый свет одной из гермесских лун, в старом доме что-то потрескивало, на улице верещали сверчки, которых неизвестный умник полстолетия тому назад завез на планету с Земли. Постель оказалась слишком мягкой, подушка – чересчур высокой – словом, все раздражало! Зато было время как следует подумать над словами Луи.

Удав когда-то сказал мне, что найти его будет относительно нетрудно, ИР «Франца-Иосифа» укажет, где искать след. Можно забрать корабль, отправиться к одной из Дорог и искать точку перехода, ведущую в систему Альнитак, где Борис Валентинович хотел устроить временную базу. Вариант второй: решиться на две инъекции и, подобно Крылову, получить возможность бродить по глубинным уровням Лабиринта сингулярности самостоятельно, не используя технику. Как выразился бы капитан Казаков, «сейчас все пацаны так делают».

В первом случае я буду всегда зависеть от «Франца», во втором – вольному воля, все дороги передо мной открыты (Дороги? Изящная метафора получилась). Я знаю, что в Лабиринте можно заблудиться, навсегда сгинуть в бесконечных ходах пространства-времени, но Коленька ведь научился выбирать правильные тропки! Чужаки его не выгнали, не пристрелили и не упекли в кутузку за отсутствие виз, документов и преднамеренную контрабанду! Можно попробовать, – если Луи Аркур прав и «Птолемей» действительно начал распутывать сплетенный нами узел, то я предпочту сбежать. При одной мысли о кортикальных разъемах, нейрошунтах, сканировании памяти и прочих прелестях допроса с полным интерфейсом меня начинает потряхивать: такую процедуру пережить можно, но в самом лучшем случае ты останешься непроходимым дебилом.

Я пошарил на прикроватном столике, взял ПМК и вызвал Юргу – на соседнем материке середина дня, майор Панов должен ответить. Связь, конечно, отвратительная – сплошные помехи, звезда Вольф-360 не утеряла свой беспокойный норов, и электромагнитные бури не ослабевают. Краткий разговор с моим старым приятелем, однако, состоялся. Майор отвечает за внешнюю безопасность, он должен знать о любых контактах с Сириусом – корабли оттуда прилетают очень редко, нарушать режим изоляции могут только военные или Имперская Безопасность.

Панов только усугубил мое беспокойство. Никаких официально зарегистрированных андроидов на Гермесе быть не должно, последних эвакуировали незадолго до установления блокады системы. Подозрительные студенты? Почему – подозрительные? Ах, вам так кажется, доктор?.. Хорошо, проверю, если это успокоит ваши расшатанные нервы. Что еще? Фотографии? Отсканируйте, пришлите. И вообще, откуда вы знаете, вдруг этот андроид погиб на Земле сто лет назад, снимки фальшивые, а вас просто разыгрывают? Буду на связи. До свидания.

Полезной информации – ноль. Майор наверняка решил, что я пьян или спятил.

Едем дальше. Гипотезу о происхождении Чужаков я разработал сразу после Катастрофы, еще адмирал Бибирев был жив. Удав Каа, с которым я поделился новыми соображениями относительно природы гермесских загадок, тогда лишь руками разводил и посмеивался: человеку, мол, не под силу перевернуть мир, даже если у него есть точка опоры. Потом, правда, осознал, проникся и забыл о скепсисе.

Ранее мы предполагали, что homo sapiens’ы могут являться единственной вершиной биологической углеродной эволюции. Теория сомнительная прежде всего потому, что она подразумевала следующий основополагающий тезис: конечным результатом развития углеродной жизни в любом из миров, где она существует, является человек. Означенный человек может развиваться и дальше, вплоть до уровня сверхцивилизации, когда организм становится идеальным, обретает «совершенство Адама», – тут не обошлось без мистическо-умозрительных рассуждений о первых днях творения, грехопадении, изгнании из Рая и прочей христианской мифологии.

Гипотетический «Адам», первочеловек, был создан по образу и подобию Божию, то есть обладал божественным совершенством тела и души. О душе я умолчу, это антинаучная метафизика, а вот совершенное тело в нашем распоряжении имелось: господин Крылов с неизвестным синдромом его же имени.

Четкая картина всего произошедшего сложилась в моем мозгу зимой 2283/84 года, когда план «Аттила» был реализован и я провел некоторые исследования на станции «Голиаф», где отбывали карантин военные, эвакуированные из зон чрезвычайного командования. Всем была сделана вакцина, но строжайшие меры безопасности не допустили их контакта с распыленным на планете боевым штаммом. Нанобот размножился, мутировал и остался в человеческих организмах навсегда, не вызвав никаких последствий.

Мне не давало покоя одно странное совпадение: ASH-119 и механовирус создают девятьсот двадцать мутировавших подвидов, у Крылова – девятьсот двадцать хромосом. Почему именно столько, не больше и не меньше? В общем, я взял культуру клонированных нервных клеток, предназначенных для создания компьютерных бионакопителей, заперся в лаборатории и инфицировал их вначале «Аттилой-плюс», а затем и боевым вирусом.

Результат оказался вполне ожидаем: нейроны начали изменять РНК-ДНК и белки, число хромосом вначале удвоилось, затем удесятерилось, а в финале я получил искомое число: девятьсот двадцать. Тем же вечером я едва не застрелился. Оказывается, «Адама» можно создать химическим путем – скажи я такое моему отдаленному пращуру, житомирскому раввину, меня с удовольствием закидали бы камнями. Никого Господа Бога, чистая биохимия!

Ну а дальше – звено к звену, петелька к петельке. Как заразился Коленька и откуда на Гермесе взялся комбинированный вирус? Очень просто, ведь планета движется назад во времени, его занесли из будущего. Откуда взялись Чужаки? Еще проще: это люди с Земли или их потомки, а вовсе не инопланетяне, чья эволюция продолжалась стократно дольше, чем у человека! Остальное понятно – кто построил Дороги и создал Лабиринт сингулярности, почему у Чужаков нет космических кораблей, какого рода цивилизацию они создали и так далее и тому подобное.

Другие вопросы тоже были, но они казались малозначащими. Почему именно Гермес? Чьи конкретно останки мы нашли на острове? Что за чудеса вытворяют со временем и пространством наши бывшие сородичи? Как они исхитрились запустить в недра звезды Вольф-360 черную дыру? Где они живут и сколько их?

Положение было осложнено всеобщей сумятицей, последовавшей за эвакуацией с Земли, желанием руководства навсегда забыть о вирусной атаке на Земле, бесконечными конфликтами, голодом и прочими постэвакуационными ужасами. Я никому ничего не сказал, кроме изначально вовлеченных в эту историю близких друзей, разумеется. Слишком невероятными казались эти выкладки – кто поверит, что сверхцивилизация Чужаков создана нами же, людьми, по ошибке? Что человечество навсегда разделилось на две ветви благодаря интересу нескольких биологов к любопытной задачке – вначале создать безусловно смертельный вирус, а потом нанотехническую вакцину от него?

Боже мой, лучше бы я никогда не притрагивался к штамму ASH-119 «Меггидо»!

Стоп. Меггидо? Так называется планета в системе Росс-128, вращающаяся вокруг невзрачного красного карлика класса М4. Именно там нашли вирус, который мы модифицировали, превратив в абсолютного убийцу! Что я знаю об этом мире? Хоть я и повторяю слово «случайность» чаще, чем следовало бы, но случайностей не бывает!

Пришлось вновь обратиться за помощью к ПМК. Планета как планета, ничего особенного. Гравитация – 0,73 от земной, период обращения – 721 сутки, баллы по стандартной шкале – 6,2 из десяти возможных (десять баллов – это Земля). Для обитания человека непригодна, атмосфера разреженная, с небольшим содержанием кислорода, среднегодовая температура плюс 39–45 градусов Цельсия, солончаки, примитивная углеродная жизнь…

Углеродная? Вот именно. А вирус-то кремниевоуглеродный! Переходная форма жизни, близкая к «альтернативной ветви»! Все свалившиеся на меня неприятности происходят от этого проклятого элемента таблицы Менделеева, скоро я возненавижу кремний всей душой!

В теории кремниевые организмы имеют право на жизнь, все-таки соседний с углеродом элемент, построение белков на его основе вполне возможно. Но таковых организмов вплоть до 2279 года никто и в глаза не видывал. И вот исследователи Министерства обороны США натыкаются на планетоиде LV426 на высокоразвитых кремнийорганических существ, хищников, незнамо как очутившихся на бесплодной скале. Это очень долгая история, рассказывать ее сейчас времени нет. В итоге одно из животных заполучил Удав Каа, исследовал его и создал андроидов типа «Эрвин», биологические ткани которых были сформированы из кремниевых клеток. Зубастый хищник и андроид – вот два «альтернативных» существа. Если не считать упомянутого вируса.

Здесь я никак не могу нащупать ниточку, она ускользает из пальцев. Кремний, кремний… Все увязано на кремний. Без этого элемента ничего бы не получилось, оба вируса остались бы просто вирусами! Но жизнь естественная и жизнь искусственная соединились, крошечный нанотехнический организм начал копировать хромосомы человека в его же клетках (теперь понятно, почему мы не выявили катализатор! Стандартные вирусологические тесты не опознали нанобот, связанный с ASH-119!), в результате получилось…

Что же получилось-то, а?

– Доктор, это вы тут ворочаетесь? Пружины скрипят так, что можно подумать о всяких неприличностях!

То, что получилось, стояло в дверях. Точнее, стоял.

Коленька. Маленький мерзавец!

Я зажег лампу.

– Как же вы постарели, док… – наплевав на правила вежливости, заявил Крылов. – Луи сказал, что в реальном времени прошло четырнадцать лет.

– А в твоем сколько?

– В субъективном? – невозмутимо уточнил Коленька. – Не считал, но примерно сорок-сорок пять.

– Чего? – поперхнулся я. – Ты выглядишь точно так же, как и при нашей последней встрече!

– Опять обращаетесь на «ты», значит, взволнованы. Простите дурака, я не хотел вас расстраивать. Док, вы же знаете, Чужак почти не стареет, а если и стареет, то очень медленно. Мы долгоживущие или вообще бессмертные. Как эльфы.

– Какие, на хрен, эльфы?! – Я не выдержал и начал орать в голос. – Придурок! Ты где шлялся? Ты понимаешь, что я…

– Понимаю, – очень спокойно перебил Коленька. – Шлялся я везде. В основном в вероятностях. В древней Скандинавии понравилось, обязательно туда вернусь.

– Где? – я едва не онемел. – Какой Скандинавии?

– Древней. Девятый век. Одна из линий многовариантного развития Вселенной. Рагнар Ящерица к вашим услугам, доктор. Вы были правы: в бесконечном Универсуме возможно бесконечное множество событий. Бесконечность бесконечностей, Супертворение.

Коленька не врал, он врать не умеет. Мне остро захотелось выпить водки.

* * *

Итак, моя сумасбродная теория оказалась верна. Время бесконечно, пространство бесконечно, число возможных событий бесконечно, а значит, во Вселенной возможно все, – начиная от пресловутого «мира с зеленым солнцем» до превращающейся в тыкву кареты Золушки, Кота в сапогах и Гензеля с Гретель, чтоб их скрючило обоих…

Живое доказательство тому сидело за столом напротив, жевало сыр с ветчиной и свежими томатами, прикладывалось к стаканчику с крепким кактусовым вином, очень распространенным на Гермесе, и рассказывало мне невероятные истории, рядом с которыми все до единой Золушки покажутся скучными кухарками, а коты останутся там, где им и положено, – на помойке.

– В свое время появилось множество вымыслов об измерениях, отражениях, параллельных мирах и прочей чепухе, – втолковывал Крылов. – Должен вас разочаровать доктор, Вселенная у нас одна, если, конечно, считать Вселенной безграничное слоистое пространство. Нечто наподобие сверхгамбургера, протянувшегося сквозь пространство и время, понимаете?

– Окажись вы моим студентом, Николай, получили бы заслуженный кол. Используйте более адекватные термины, без гамбургеров и хот-догов.

– Я и говорю: очень неоднородная слоистая структура, в каждом отдельном слое время течет со своей скоростью, быстрее или медленнее, а иногда и в противоположную сторону, хотя никто из нас не знает, где у бесконечности «начало», а где «конец» – субъективное восприятие на потоки времени не влияет. Выбрав правильное направление, можно вполне успешно путешествовать в прошлое или будущее. Допустим, в слое А за десять стандартных минут, с субъективной точки зрения обитателя Гермеса, проходит триста лет, в слое В только двадцать пять, а нам надо попасть в слой С, чтобы увидеть некое событие, произошедшее через семьдесят пять лет… Высчитывай, переходи из слоя в слой и однажды очутишься в желаемой точке пространства-времени. Мир, в котором человечество жило спокон веку, – только один из слоев, о существовании всех остальных мы, возможно, догадывались, однако доказать их существование не могли потому, что не владели техникой построения искусственных сингулярностей и не знали о металабиринте… Все просто!

– Просто? – усмехнулся я. – Кому – просто? Что такое металабиринт?

– Та самая транспортная сеть, о которой мы так много говорили раньше. Дороги Гермеса построили мы, люди, вернее еще только построим через несколько тысяч лет. Это будет первый эксперимент по практическому использованию неагрессивной сингулярности. И, разумеется, не слишком удачный – искажение континуума привело к тому, что Гермес отправился в прошлое, началась интерференция потоков времени в локальной области. Потом, когда выяснилось, что можно обойтись без стационарных точек сингулярности, Дороги забросили, они просто стали не нужны. Ими почти никто не пользуется… Зачем ездить на самокате, если ты умеешь водить автомобиль?

– Получается, выход на Лабиринт мы получили благодаря ошибке проектировщиков Дорог?

– Ага. Лабиринтов на самом деле несколько, включая тот, которым люди начали пользоваться для межзвездных путешествий в первые годы XXII века. Принцип везде одинаков – используется искривленное пространство, «точки входа-выхода» очень похожи на гермесские точки сингулярности. Мы… Вы проникаете в Лабиринт с помощью навороченной техники, космических кораблей, а мы применяем энергетические ресурсы организма, которые, замечу, безграничны. Главное – направить энергию в нужное русло и уметь управлять своим телом.

– Металабиринт создан людьми?

– Отчасти. Мы лишь проложили новые дорожки, а так он был всегда, с того момента, когда начала образовываться Вселенная и появились гравитационные аномалии, искажающие континуум. Универсум пронизан дырами, как швейцарский сыр, надо лишь их найти и составить подробный план Лабиринта, чтобы не заплутать. Сам Лабиринт существует вне времени и физического пространства, в его коридорах время остановлено, как внутри черной дыры, – это мы с вами выяснили еще в самом начале исследований Гермеса, обнаружив «сферы» с «карманами». Тогда никто ничего не понимал, хотя ответ лежал на поверхности.

– Да, самый верный ответ – самый простой… Но его никак не согласовать с известными законами физики, поэтому мы и не догадались.

– Почему – не согласовать? Очень даже согласовать! Надо было взглянуть на проблему под иным углом зрения. Стивен Хоукинг, думаю, решил бы задачку в два счета – вспомните его соображения о «стрелах времени»! В Лабиринте время стоит на месте или вообще отсутствует, точно не знаю. Поэтому там можно встретить людей как из далекого будущего, так и сравнительно недавнего прошлого, тех, кто только-только начал путешествовать по мирам с помощью сингулярности.

– Недавнего? А-а, понял… Люди с Земли?

– Именно, доктор. Наворотили вы дел, ничего не скажешь… Приятно чувствовать себя Господом Богом? Это ведь ваше детище!

– Над «Аттилой» работал целый отдел, включая вас, Николай. Кстати, о Боге. Вы знаете об устройстве мира стократно больше обычных людей. Бог существует? Вы его нашли?

– Ну и вопросики у вас, док! Помните старую догму – все, что связано на земле, связано и на небесах?.. Церковь утверждает: Господь непознаваем и непостижим, значит, это на самом деле так. Как можно Его «найти»? Какая-нибудь затерянная планета, мир, где Он имеет постоянное место жительства? С регистрационным штампом в документах? Что за чепуха… Нет, Бога никто не нашел. И новых доказательств Его существования тоже. Но есть серьезное подозрение, что Вселенная управляема или, по крайней мере, очень предсказуема – слишком много неслучайных случайностей, которые становятся систематическими!

– Например?

– Вся наша история – это цепь невероятных совпадений. Дороги нашли именно мы, а не фермер из Гермесского захолустья, мы создали «Аттилу», мне удалось «заразиться»… Знаете, чьи кости были на острове?

– Догадываюсь. Строители Дорог? Их останки прибыли к нам из будущего вместе со всей планетой?

– Совершенно верно, технологии создания искусственных сингулярностей были не отработаны, в одной из лабораторий произошел взрыв, речь о регенерации не шла, очень уж тяжелые повреждения. Несовместимые даже с нашей жизнью. Вот почему мы подумали, что люди умерли насильственной смертью. Там были ребята с Маттума, есть такая планета в соседнем рукаве Галактики. Они исповедовали одну из форм неоязычества, отсюда и рисунки в виде солнечного колеса на могиле.

– А проведенный нами радиоуглеродный анализ, показавший 1989 год как дату смерти? Двести девяносто три года? Ошибка?

– Откуда я знаю? Интерференция времени, возможны и не такие парадоксы; я подцепил нанотехнический микроорганизм за полтора года до применения на Земле «Аттилы-плюс» и штамма ASH-119, а его носитель погиб за уйму столетий после этого события… Вот такая загогулина, док. Причем, если как следует подумать, объяснить происшедшее вполне возможно – «стрелы времени» Хоукинга…

– Ладно, вы меня убедили, – сказал я. – Остается лишь подвести под практические наработки заумную и непротиворечивую теорию. Что же дальше? Почему вы не хотите с нами общаться? Для чего вам самоизоляция? Наверняка можно было заразить оставшуюся неизмененной часть человечества, и тогда обе ветви развития вновь объединились в одну… – У меня вдруг появилась оригинальная мысль. – Николай, а хотите я сам это сделаю? Сохранились образцы обоих препаратов, распространение размножающегося более медленно «Аттилы-плюс» займет около полугода, необходимо, чтобы иммунитет был у всех. Затем непосредственно «Аттила». И все, цивилизация вновь едина.

– Да вы что, рехнулись?! – Коленьку будто пружиной подбросило. Лицо его залилось багровой краской. – Доктор, я был о вас лучшего мнения! Я учился тому, как быть «Чужаком», три года, на собственных ошибках! Три года только на Гермесе, не считая времени, проведенного в слоях металабиринта! Это еще лет сорок с гаком, занятых одной лишь учебой! И все равно знаю крайне мало!

– Подождите, не надо кричать… В чем, собственно, трудность?

– Трудность? В веках наработок! Столетиях самопознания! Знаете, сколько людей уцелело на Земле после применения «Аттилы»? Около пятнадцати миллионов на всю планету! Они и их потомки стали ядром новой цивилизации, начали учиться работать с новой системой восприятия, постигали тонкости управления организмом! Вы же предлагаете заселить Лабиринт сингулярности сотнями миллионов человек, которые не знают ни-че-го! Как я в свое время! Но меня Чужаки приняли, они знали, кто я и откуда взялся… Многому научили, разрешили самостоятельно бродить по ходам пространства-времени! А вы хотите устроить татаро-монгольское нашествие, впустить в нашу Вселенную орды Аттилы в самом буквальном смысле! Орды, которые погубят все созданное нами только потому, что эти люди не представляют, с какой сложной и тонкой структурой могут столкнуться! Это как осколочная граната, брошенная в химическую лабораторию с тысячами колб, пробирок и высокоточных приборов! Заставьте трехлетнего ребенка управлять звездолетом, что получится? Док, вы уж простите, но я лучше убью вас, чем допущу такое!

– Тихо, тихо, – прикрикнул я. – Возражения приняты. «Аттила» останется на замке. Вот, оказывается, почему Чужаки нас побаиваются…

– Не побаиваются, а избегают. Историю не изменишь, что сделано, то сделано, – мы остались родственниками, но разделились на два дома, у каждого из которых свои интересы. Непересекающиеся интересы. Помните, что является движущей силой эволюции?

– Изменение среды обитания и адаптация видов к меняющимся условиям, – процитировал я старую аксиому.

– Вы не представляете себя без многотысячного общества себе подобных, городов, непрерывной информационной подпитки, техники… И даже вообразить не можете, что у каждой отдельной семьи может быть собственная планета! Эдакая небольшая ферма, хуторок на отшибе. А чтобы навестить родителей, которые живут в десяти тысячах килопарсек от твоего собственного дома, вполне достаточно сделать всего несколько шагов по Лабиринту сингулярности… Наша среда обитания – большая часть Вселенной, мы не ограничены пределами одной-двух звездных систем. Чужак может приспособиться к почти любой атмосфере и силе тяготения, к жесткому излучению, к жизни в воде – стоит только захотеть и перенастроить организм! Планеты незачем подвергать терраформированию, мы не привязаны к кислородно-азотной атмосфере и привычной гравитации – этот стереотип успешно преодолен, хотя избавиться от него было довольно сложно. Строители Дорог провели пути к девятистам двадцати мирам, отвечающим земному стандарту, в те времена Чужаки думали, что этого будет достаточно для расселения, а когда стали доступны все уровни металабиринта, про Дороги забыли – неинтересно… Наскучившие игрушки обычно выбрасывают.

– Ничего себе игрушечка, – покачал головой я. – Вы же сами помните, какую бурю эмоций вызвало открытие Дорог! Наши мысли о первом достоверном контакте с чужой цивилизацией, надежды на будущее… Теперь оказывается, что Дороги – это наскучившая игрушка? Я потрясен!

– Только этим потрясены? – хитро улыбнулся Крылов.

– В голове не укладывается! Все это просто невозможно! Путешествия во времени, миллионы обитаемых миров, чужие вселенные, металабиринт… А зеленые человечки где?

– Есть и человечки, только мы к ним не лезем – слишком чуждые людям формы разумной жизни, понять их невозможно.

– Расскажите! – потребовал я.

– Сами однажды увидите. Если решитесь пойти со мной.

– Я не уверен, Николай…

– Не уверены? «Птолемей» не оставит вас в покое.

– Откуда вы знаете?

– Видения будущего, если угодно. Возвращаться в Юргу за препаратами не обязательно, я перемещу вас в нужную точку, там и сделаете инъекции. Остается только выяснить, куда именно мы направимся. Меня известит один… кхм… друг.

– Тоже Чужак?

– Вроде того.

– Завтра день рождения Луи, нехорошо будет уйти не попрощавшись.

– Вас к этому никто и не призывает. Один лишний день ничего не решит.

* * *

– Это что за монстр? – увидев вынырнувшее из окутанного вечерними сумерками леска страшилище, я невольно попятился. Коленька, наоборот, приветливо помахал зверюге рукой, и она бодро зарысила в нашу сторону.

– Мое домашнее животное, – сказал Крылов. – Раздобыл на Граульфе, это планета в системе Дельта Овна, очень далеко – как в пространстве, так и во времени… Тамошние аборигены спокон веку развивают биотехнологии, могут создать на заказ любую скотину, хоть огнедышащего дракона, хоть дойного носорога.

– Аборигены? – уточнил я. – В смысле – не-люди?

– Люди, люди. Чужаки, как вы говорите. Не надо думать, что у нас каждый владеет отдельной планетой и предпочитает уединение, многие миры довольно плотно заселены. Типы субцивилизаций самые разные, как мы и предполагали – техногенные, информационные, биологические… Но все это только будет через много-много столетий.

Зверюга сильно напоминала громадного пса, но собаки обычно не вырастают до полутора метров в холке; выглядел биотехнологический шедевр весьма солидно и устрашающе, любой режиссер фильмов ужасов разрыдался бы от умиления.

– Зовут Урод, – Коленька погладил зверя по лобастой башке. – Ничего более оригинального придумать не сумел, а он и на самом деле урод… Способности впечатляющие – найдет кого угодно и что угодно, может ходить по металабиринту, полный комплекс нанорекодеров, генетически заложенная возможность к биотрансформациям. Высокий коэффициент интеллекта, однако настоящим разумом, подобным человеческому или «птолемеевскому», не обладает.

– Так это машина или животное? – я подозрительно оглядел Урода, и впрямь не казавшегося мне особо симпатичным.

– Ни то и ни другое. Сочетание нанотехники и обычной жизни. Урод, познакомься, это дядя Веня… Нашел, что я просил?

Волосатое чудовище утвердительно рыкнуло.

– Отлично, – пробормотал Крылов. – Значит, вот куда они намылились?..

– Вы научились понимать язык животных? – съязвил я.

– Повторяю: нанорекодеры. Урод передал мне информационный пакет, своеобразная телепатия, трансляция мыслеобразов. Помните Гильзу, диноцерата лейтенанта Вебера? Аналогичный принцип. Но диноцераты – соглядатаи, обязанные прислеживать за людьми на Гермесе, а Урод предназначен для поиска и охраны, обычные собачьи функции.

– Ничего себе «обычные»! Зачем вам понадобилась такая… собака?

– Далеко не все миры гостеприимны, а их обитатели не всегда вежливы. Урод – отличный телохранитель, порвет на тряпки любого недоброжелателя.

– Дорого стоит?

– Вениамин Борисович, от денег вам тоже придется отвыкнуть – они практически не используются… Ну что, в дорогу?..

После долгого и суматошного дня, в течение которого мы попировали на юбилее Луи Аркура, а потом улаживали текущие дела (пришлось связываться с ИР «Вальхаллы» и «Франца-Иосифа», отдавать последние распоряжения, записывать сообщение, которое кое-кто должен будет увидеть в отдаленном будущем, а также предупреждать юргинское управление ИБ о том, что возвращаться я не собираюсь), Крылов отвез меня за город – нужная точка сингулярности находилась в тридцати с лишним километрах к северу от Квебека. Долгого трогательного прощания с Луи не было, получив указания насчет бункера в «Борисполе», мсье Аркур просто пожал мне и Коленьке руки и сказал, что скоро увидимся. Как скоро – не уточнил.

Я бывал в некоторых «открытых» для обычных людей «карманах», и путешествия по Лабиринту сингулярности не стали шокирующей новинкой. Никаких острых ощущений: шаг вперед – и ты оказываешься у черта на куличиках. «Карманы» открывал для меня Коленька – Чужаки инстинктивно чувствовали, где расположены точки искривления континуума пространства-времени, и могли выбирать правильное направление прыжков. Урод не отставал – куда мы, туда и пес.

– Отдохнем пять минут, – скомандовал Крылов, когда мы оказались во втором по счету «кармане». – Червоточина временно закрыта, должны совпасть гравитационные поля. Хотите коньячку? Я прихватил у Луи полную фляжку.

– Пьянь гидролизная, – буркнул я, отбирая флягу. От души приложился. – Где мы сейчас?

Пейзаж, как и во всех «карманах», был статичен: зависшее в небе солнце, неподвижные облака, никаких запахов, не тепло и не холодно. Над нашими головами пылала огромная багровая звезда, вокруг расстилалась каменистая пустыня.

– Бетельгейзе, Альфа Ориона, четыреста двадцать пять световых лет от Земли, – не задумываясь выдал Коленька. – Красный гигант класса М2, его не перепутаешь. Да и «станция пересадки» знакомая, я бывал здесь несколько раз. Хорошо, мы под защитой сферы сингулярности, иначе погибли бы мгновенно, температура на поверхности планеты больше трехсот градусов… Давайте руку, точка перехода заработала. Урод, за мной!

По моим субъективным ощущениям, прошло больше двух часов – точнее не скажу, поскольку ПМК не работал, а искусственный разум посылал сигналы тревоги: он отказывался осознавать происходящее и решил, что нейронные цепи повреждены. Скоро я окончательно запутался в череде больших и малых звезд: крошечных белых карликов, голубоватых субгигантов, желтых солнцеподобных звездочек и ярко-фиолетовых светил типа Вольфа-Райе. Планеты, на которых находились «станции пересадки», были не менее разнообразны: причудливые скалы-столбы, ледяные поля, кристаллические образования, густые растительные дебри, бескрайние болота. Я никогда не сумею запомнить все ходы Лабиринта!

Коленька, однако, с уверенным видом перебрасывал меня из мира в мир, из системы в систему. Иногда комментировал: здесь поток времени течет в обратном направлении, а здесь живут очень агрессивные «зеленые человечки», только они нас по понятным причинам не заметят; тут обитают люди, но мы оказались в будущем, в объективном времени Гермеса прошло около пяти столетий, а если воспользоваться этой точкой перехода, окажешься в прошлом…

– Кажется, приехали… – выдохнул Николай. В глаза ударил золотистый солнечный свет, потянуло ароматным ветерком. Это был не «карман», а настоящая планета, живой мир. – Урод, оцени обстановку!

Огромная псина повела носом, огляделась и снова рыкнула.

– Отлично, просто отлично! – радостно воскликнул Крылов. – Нужное время, нужное место, я рассчитал точно! Доктор, узнаете планетку? Земля, между прочим, не хухры-мухры!

– Земля! – Я понял, почему этот мир сразу показался мне очень знакомым. – Поразительно! Какой регион?

– Не все сразу док, не все сразу… Могу только сказать, что Катастрофа произошла довольно давно. Извиняюсь, но мы с Уродом вас оставим, есть несколько срочных дел.

Я опешил:

– Вы что, хотите бросить меня здесь одного?!

– Поверьте на слово, Вениамин Борисович, через пару минут вы обрадуетесь так, как никогда в жизни не радовались. Видите холмик, на нем еще желтые цветочки растут? Идите туда.

Крылов гыгыкнул, свистнул пса, сделал шаг назад и растворился в воздухе вместе с Уродом. Я инстинктивно прыгнул за ним, но, разумеется, ничего не получилось – Лабиринт сингулярности отказался меня пропустить.

– Вот гаденыш…

Я находился в светлом лиственном лесу – березы, дубки, клены. Несколько вековых сосен. Указанный Крыловым холмик подозрительно напоминал развалины, виднелись разрушенные временем камни и кирпичная кладка.

Делать нечего, придется идти к источнику «радости». Хотелось бы узнать, что за неожиданный подарок приготовил мне Коленька.

Точно, развалины – когда-то здесь стояло огромное здание, длиной в сотню и шириной минимум пятьдесят метров, очертания фундамента неплохо сохранились. Стараясь не переломать ноги на камнях, я поднялся наверх, огляделся и раскрыл рот от изумления.

На полянке по ту сторону холма стоял «Франц-Иосиф» с опущенным по правому борту трапом. Сразу за черно-серебристым кораблем – пологий вал, за ним – сверкающая солнечными бликами река.

– Фантастика, – пробормотал я и щелкнул ногтем по операционной панели висящего на поясе ПМК. – Эй, ты очухался?

– Прошу извинить, имел место непредвиденный системный сбой, – виновато ответил ИР. – Была потеряна ориентация в пространстве, регистрировались гравитационные аномалии и…

– Цыц. Можешь установить связь с «Францем-Иосифом»?

– В каком диапазоне? Мои зрительные сенсоры находятся в прямом визуальном контакте с кораблем.

– Все с тобой понятно, бестолочь… Отставить связь.

– Принято, – шепнул ИР и замолчал.

Как «Франц» очутился на Земле и что он тут делает, меня интересовало в последнюю очередь – надоели загадки, вопросы и тайны. Корабль непременно узнает своего хозяина!

– Вы кто такой?

Признаться, я чуть в штаны не напустил, услышав обычный человеческий голос. Перепугался смертно от неожиданности.

Незнакомец стоял рядом, в десяти шагах. Вышел из зарослей высокой травы. В руках – пяток крупных подберезовиков. Да-да, обычных грибов. С коричневыми головками.

– Вы говорите по-немецки? – Грибник, молодой белобрысый парень с настороженными голубыми глазами, сам был обескуражен не меньше меня. – Вы здесь живете?

– Nein, – автоматически ответил я. – А вы по-русски разумеете?

– Юрген! Не бойся! – До боли знакомый голос! – Свои!

В овальном проеме бортового шлюза «Франца» появился темный силуэт. Спустя пару секунд капитан Казаков прыжками через три ступени преодолел трап корабля и ринулся ко мне.

– Доктор! Веня, маму вашу! Да быть не может! – вопил капитан, схватив меня за плечи. – Откуда?

– Оттуда, – пробормотал я себе под нос. – Осторожнее, Сергей, задавите!

* * *

Обстановка на борту «Франца» привела меня в некоторое замешательство. Кресла в центральном салоне раньше были обтянуты темно-коричневой кожей, а теперь стали жемчужно-серыми, деревянные панели на стенах буковые, а не из красного дерева, новый автоповар невиданной конфигурации, заменена плазменная панель системы дальней связи, совершенно другие комнатные растения… Но в целом корабль вполне узнаваем, особенно проекция личности его искусственного разума – старикан с пышными бакенбардами в красном мундире и при сабле вышел встречать меня лично, хотя раньше фантом древнего австро-венгерского императора старался не мозолить глаза экипажу.

– Отлично выглядите, доктор, – неискренне заявил Казаков. – Благородная седина, гордый профиль, морщины умудренного годами философа.

– Вот только не надо трогать мой профиль, – усмехнулся я. – Коленька, между прочим, сказал, что я фатально состарился.

– Врал, подлец. Вы его видели?

– Расстались десять минут назад, он меня сюда и доставил. Через Лабиринт сингулярности.

– Ничего себе! С Гермеса? Или вы жили у Чужаков? Насколько я помню, вы исчезли в 2302 году, я просматривал сообщение.

– Откровенно говоря, я был на Гермесе еще часа три назад.

– Три часа? – у капитана округлились глаза. – Субъективных? Очередной вариант Сферы Мёбиуса, только по-другому… Веня, сядьте или возьмитесь покрепче за что-нибудь. Знаете, какой сейчас год по стандартному исчислению от Рождества?

– Какой?

– Две тысячи шестьсот восемьдесят первый. Выходит… Да, верно, триста семьдесят девять лет.

– Ничуть не удивлен, я ожидал чего-то похожего… Но в таком случае что вы здесь делаете? Вы живы и по виду вполне здоровы, поправились, загорели. Давайте приготовим несравненный кофе, которым славится «Франц», и поговорим! Кстати, а где Сигурд?

– Гуляет по городу, должен вечером вернуться.

– По какому еще городу?

– Не поверите, доктор…

Беседовали мы очень долго, Казаков и герр Виттман, перебивая друг друга, объясняли мне, что произошло на Гермесе после «воскрешения» капитана, что творится в мирах Содружества (семьдесят с лишним обитаемых планет, ничего себе!) и как развивалось «обычное» человечество на протяжении без малого четырех столетий. О «Птолемее» тоже не забыли – я и предположить не мог, что сообщество ИР со временем приобретет такое колоссальное влияние!

Иногда к общению подключался «Франц» – корабль демонстрировал видеозаписи и карты планет Содружества, поправлял людей, если те ошибались, и консультировал по особо сложным вопросам. Мои выкладки, касающиеся металабиринта, Чужаков и подтвержденной теории «двух ветвей человеческой цивилизации», «Франц» воспринял спокойно, но без энтузиазма, зато Казаков и Юрген слушали не отрываясь. Вскоре капитан не выдержал, сбегал в лабораторию и притащил небольшой контейнер, некогда оставленный мною в Сфере Мёбиуса на Гермесе. Из пяти пар инъекторов остались только две.

– Самые ценные вирусы во Вселенной, – проговорил я, осмотрев ампулы. – Вы использовали по комплекту, один забрал Луи Аркур… Надеюсь, за четыреста лет препараты не испортились?

– Ничуть, – кивнул Виттман. – Мы сделали инъекции около месяца назад, штаммы работают, никаких отклонений. Ваши рекомендации, господин Гильгоф, очень помогли.

– Сюрреализм, – я откинулся на спинку кресла и утер выступивший на лице пот. – Четыреста лет, а? Круг замыкается, друзья мои.

– Вы правы, замыкается, – послышался низкий баритон с непременными ироничными интонациями. Объявился Сигурд: импульсная винтовка за спиной, на ремешке висят четыре подстреленные утки. – Добрый вечер, Вениамин Борисович. Безумно рад вас видеть. Я, кстати, не один. Принимайте гостей, встретил по дороге.

Андроид отступил в сторону.

– Черт возьми!..

Юрген и Казаков вскочили с кресел, шарахнулись в сторону, а капитан машинально коснулся рукой пояса в поисках отсутствовавшей кобуры пистолета.

Из коридора выглянул Урод, сделал несколько шагов по салону и завилял коротким хвостиком. Сразу стало тесно, очень уж крупной была собака.

– Чего вы дергаетесь? – Вслед за темно-серым монстром в отсек протиснулся Коленька. – Псина не кусается. О, Казаков! Как живой! Всем привет, джентльмены. Смотрите, кого я привел!

– «Франц», почему не предупредил? – прорычал капитан.

– Николай Русланович попросил меня не портить сюрприз…

– Опять все в сборе, – сказал Луи Аркур, появившийся за спиной Крылова. Выглядит гораздо моложе, чем на сегодняшнем дне рождения. Сегодняшнем? Ничего подобного, в объективном времени прошли столетия! – Есть одно предложение: выйти наружу и понаблюдать за весьма интересным зрелищем.

– Урод, прекрати пугать людей, – окликнул собаку Коленька. – Док, хватит рассиживаться! Идем!

Давно стемнело, на черном небе сияли знакомые созвездия, в западной полусфере мерцала Венера. Вся компания столпилась возле кормы «Франца».

– Чего ждем? – осведомился капитан.

– Вон они! – Крылов поднял руку. – Никак не могут изменить традициям, путешествуют по старинке!

Я разглядел быстро движущуюся огненную точку, вскоре появился серебристый инверсионный след, стали различимы красные и зеленые ходовые огни. У меня замерло сердце.

«Юлий Цезарь», первый корабль своего класса, снизился до высоты километра, описал над рекой плавную дугу, выпустил посадочные опоры и аккуратно приземлился рядом с «Францем».

– Это ты все устроил? – я развернулся и ухватил Коленьку за манишку. – Твоя работа?

– Чем вы недовольны? – от всей души возмутился Крылов. – Пустите! Нам с Борисом Валентиновичем показалось, что настало самое время для небольшой конференции на тему «кто виноват и что делать»! Полагаете, мне легко было отыскать вас всех и собрать в одном месте? Урод с ног сбился!

– Спасибо, – проворчал я, разжав пальцы. – Никогда бы не подумал, что меня придется искать с собаками по всей Галактике…

– Вас найти было проще всего, между прочим!

* * *

Автоповар пыхтел и надрывался, на корпусе мигали зеленые индикаторы, оповещавшие, что очередная порция готова. Удав громогласно жаловался на то, что овощи жестковаты, грибная подливка, наоборот, божественна, а мяса он не ест из вегетарианских соображений. Лолита увлеченно флиртовала с чересчур смущавшимся Юргеном, Луи Аркур настойчиво допрашивал Казакова – как это так бывает, умереть, а потом воскреснуть? Коленька был поставлен «на раздачу» – разливать, таскать тарелки и путаться у всех под ногами. Сигурд общался одновременно со всеми. Урода выпроводили в коридор, освободив массу жизненного пространства, дивная псина проявила сознательность, людям не надоедала и лишь грустно сверкала красными линзами зрачков из полумрака.

– У меня на Лации сплошная демократия, – увлеченно рассказывал Удав, расположившийся на диване рядом со мной. Уверенный в себе толстячок ничуть не изменился, хотя и опробовал на себе «Бич Божий» – все такой же пухлый, розовощекий и жизнелюбивый. – Хочешь – оставайся человеком, а хочешь – биотрансформируйся, никто не запрещает. Причем люди и не-люди отлично уживаются вместе, ни одного конфликта!

– Минутку, – помотал головой я. – Лаций? Ваша собственная планета, о которой вы мечтали еще до Катастрофы? В системе Альнитак?

– Альнитак давно вошел в состав Содружества, эта звезда находится слишком близко от Сириус-Центра, систему колонизировали двести лет назад по нынешнему времени Земли. – Борис Валентинович успел поймать пробегавшего мимо Коленьку за рукав. – Николай, будьте добры, подбросьте еще рагу и горячую булочку с топленым маслом!.. Я предпочел убраться подальше, аж в Магеллановы облака, – не люблю шумных соседей. Нашел подходящую планетку, пригласил интересных людей, заполучил с вашей, Веня, помощью физическое бессмертие и начал строить собственную цивилизацию по принципу «можно все, что не запрещено». А запрещено у меня только то, что запретил Иисус Христос своими десятью заповедями.

– То есть как «пригласили интересных людей»? – не понял я. – Откуда пригласили?

– Отовсюду. Из будущего, прошлого, из Содружества и миров, принадлежащих Чужакам. У меня достаточно агентов на Сириус-Центре и даже на таких отвратительных планетах, как Денеб-Дессау. Вы знаете, что там правят нацисты гитлеровского образца?.. Нет? А Содружество закрывает глаза на это безобразие! Численность населения Лация перевалила за двенадцать миллионов, свою Утопию я все-таки создал!

– Стали царем и богом? – Я вспомнил давний разговор на похожую тему.

– Не богом, но царем точно. Понятие «царь» надо трактовать как «следящий за исполнением закона», древнегерманская традиция. Мой авторитет никто не оспаривает – зачем? Я строгий, но справедливый. Прежде всего, я не желаю никем «управлять», а всего лишь предоставляю людям свободу действий и выбора в рамках основных десяти законов классического христианства.

– Вы же никогда не верили в Бога!

– Уверовал. Уверовал, доктор. Даже выписал к себе епископа и десяток священников католической церкви с Сан-Пьетро, обойдя все барьеры, установленные «Птолемеем», храмы построил! Без божественного вмешательства, без истинного чуда ничего подобного никогда бы не произошло!

– Я тоже задумывался о череде неслучайных случайностей…

– Вот видите? Мечты имеют свойство исполняться, только мечтать надо всерьез. Деньги, золото, шикарные самки, набитое брюхо, личный комфорт – это замечательно и в принципе необходимо каждому, но когда ты сталкиваешься с вечностью… Начинаешь думать только о вечности. Спасение – истинное спасение, оно не в личном блаженстве, не в зарезервированном месте VIP-класса в Раю! Спасение – это возможность давать, а не брать! Возможность творить, причем творить ради удовольствия и совершенно безвозмездно.

– Безвозмездно? Так Винни Пух говорил. А герои сказок живут только в сказках…

– Просто никто никогда не пробовал создать сказку собственными руками.

– Разве? Коммунисты в России, нацисты в Германии или на этом… нынешнем Денебе? Они были рождены, чтоб сказку сделать былью. И чем все кончилось?

– Доктор, не сравнивайте несравнимое! Троцкий и Ленин хотели осчастливить только мировой пролетариат, а всех прочих истребить, чтобы не мешали. Гитлер оказался более ограничен – осчастливить надо исключительно германскую нацию. Кончились оба эксперимента плохо, споров нет. Все оказались несчастны. Помянутые деятели не понимали главного – нельзя осчастливить насильно. Я никого не принуждаю, поселиться на Лации может любой, кто признает исходную универсальную систему ценностей, заключающуюся в одной фразе – не поступай с другим так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой.

– Ослушников расстреливаете или гильотинируете? – невинно осведомился я.

– Высылаем. Туда, где они не причинят никому вреда. В моем реестре четверть миллиона планет с неагрессивной окружающей средой, планет, разбросанных по тысячам галактик. Идеальная система пожизненного заключения. Не сбежишь.

– А как же «понять и простить»?

– Понимаем и прощаем. Запросто. Но жить в человеческом сообществе – отказать навсегда. У вас, кажется, четыреста лет прошло? За это время с Лация выслали десятерых. На Сириус-Центре, по проверенным данным, шесть с половиной тысяч умышленных убийств ежедневно. В чью пользу статистика?

– В вашу пользу, но Афродита населена миллиардами людей, а Лаций – жалкими двенадцатью миллионами!

– Ах, вы решили по гамбургскому счету? Отлично, давайте вычислим, я всегда любил математику… За сто лет, полный стандартный век, на Сириусе убивают примерно двести сорок миллионов человек. У меня за аналогичный период времени насильственной смертью погибают два с половиной человека. Как оно? Нравится процентное соотношение?

– Очень нравится, спорить не буду. Значит, маленький частный Рай?

– Неправильно. Не маленький и не Рай. И, разумеется, не частный, быть «законоговорителем» – это ответственность, и немалая. Веня, вы же еврей, должны понимать, каково было царю Соломону, когда он предложил разрубить младенца!

– Я не религиозный еврей, метафизика предков по крови меня не интересует. Но что такое «ответственность», я представляю очень хорошо.

– Рад за вас… – кивнул Удав и гаркнул начальственно: – Капитан! Сергей Владимирович, можно вас отвлечь?

– Слушаю, – Казаков подошел и предложил Удаву чокнуться наполненными рюмками. Оба выпили.

– Вы – военный, умеете наводить порядок. Тут зашел разговор об ответственности… И в нем должны принять участие все присутствующие. Будьте столь любезны, уймите наших друзей и коллег, надо всерьез поговорить о том, насколько мы ответственны за то, что сделали. Мы все допрыгались, господа. Пора бы совместно подумать, как разрешить эту ситуацию в общую пользу… Чтобы, как говорили классики, никто не ушел обиженным. Читали книжку? Поражающая своей девственной наивностью забавная фантазия на тему о счастье…

Интермедия-II

КУПИТЬ ДРАКОНА

Рассказывает Николай Крылов

– Я всегда знал, что вы душевнобольной, Николай. Какой-какой коридор, говорите?

– По вашей классификации – семь-омикрон-восемь-пять-лямбда-три. Общая задержка во времени – тысяча триста шесть лет, четыре месяца и восемь суток с минутами. Обратный прыжок через девятнадцать точек, погрешность – сто сорок часов плюс-минус десять.

– Ого! Сами высчитали?

– Конечно, нет. Пришлось подключать ИР «Юлия Цезаря», четыре дня сидели…

– И как долго вы там развлекались?

– Пять с половиной земных лет. Экзотика!

– Вы однажды шею себе свернете, честное слово! И никакая моментальная регенерация не поможет! Рискованно!

– Говорят, будто риск дело благородное. Кроме того, всегда можно надеяться на помощь Урода.

Борис Валентинович подозрительно оглядел валявшегося у моих ног громадного пса и только головой покачал. Я знаю, что Удав относится к собаке неодобрительно, считает Урода «отходом от традиций» и даже «мерзкой тварью». Как здоровый консерватор, он полагает, что нельзя настолько извращать природу – разве это мыслимо, превращать зверя в… в… сам не знаю во что! Хотя нет, знаю: «в собаку, обладающую способностями, превышающими стандартные». Именно так характеризуют своих мохнатых детишек биотехнологии с Граульфа. Корректность формулировки исключительная, но в целом верно.

Удав полагает, что «жить красиво» – это не прихоть, а насущная необходимость, причем для любого человека. Дом должен быть удобным и просторным, пища – вкусной и обильной, вино – ароматным, обстановка умиротворяющей. Милые безделушки тоже не повредят. В число таковых безделушек старик записал галактику Большое Магелланово облако – вид по ночам открывается шикарный, никакого сравнения с бледной полоской Млечного Пути на Земле или Гермесе! По куполу неба раскидывает крылья колоссальная желто-оранжевая бабочка туманности с яркими пятнами звезд всех известных спектральных классов – красных, синеватых, золотых. После полуночи восходит здешняя «луна», вернее газовый гигант цвета морской волны с лазурными разводами, вокруг которого вращается планета Лаций, избранная Удавом своей постоянной резиденцией около четырех столетий назад.

Да, к худу или к добру (понятия не имею, откровенно говоря), выводы доктора Гильгофа об «универсальности» измененных клеток подтвердились: они делятся не сто – сто двадцать раз, как у обычного homo sapiens, а до пятисот или даже шестисот. Старение организма резко замедлено – мне намедни стукнуло четыреста двадцать три стандартных, и это никакая не шутка, Борис Валентинович полагает, что «библейское совершенство» позволит нам протянуть эдак пять-шесть стандартных тысячелетий.

Не верится? Мне тоже поначалу не верилось, а потом привык. В общем-то «бессмертия» как такового мы не получили, измененного «Аттилой» человека можно убить, а рано или поздно (все-таки скорее поздно…) он умрет – законы энтропии ради нас никто отменять не собирался. Но сколько всего можно успеть за это время, особенно если ты знаешь, что не ограничен пределами одной-единственной планеты или нескольких обжитых миров! И если ты умеешь пользоваться металабиринтом пространства-времени!

Я умею. И пользуюсь вовсю. Таких разгвоздяев, как я, в нашем сообществе не слишком много, большинство предпочитает тихую, устроенную жизнь, а в Лабиринт заглядывают исключительно для перемещений в пространстве без потерь в объективном времени. Зайти в гости к приятелю, живущему в соседней галактике, – в порядке вещей, достаточно заучить соответствующий алгоритм прыжков. Гораздо сложнее перемещаться по временн 'ым потокам, войдешь и не выйдешь – многовариантные линии развития сплетаются в немыслимую паутину, потеряться навсегда можно запросто.

Вернемся, однако, в настоящее, а именно на Лаций. До появления здесь Удава планета была необитаемой, дорогу в это захолустье старик нашел с помощью Дорог Гермеса незадолго до установления полной блокады системы Вольф-360. Мир замечательный – развитая углеродная жизнь (общие законы углеродной эволюции не изменишь, даже в Магеллановых облаках зверюшки и растения близки к привычным земным), геологическая эпоха более походила на земной олигоцен, на экваторе, как и положено, жарко, на полюсах холодно, четыре материка, соленый океан, гигантские млекопитающие и прочие достопримечательности.

Одно неудобство: планета вращается не вокруг звезды, а является спутником газового гиганта, отчего период обращения, год Лация, равен всего четырем тысячам тремстам шестидесяти часам, зато местные сутки длятся тридцать два часа с учетом «больших затмений», когда газовый гигант закрывает от нас солнце – уютную желтую звездочку класса G4.

Я сбежал в глубины Лабиринта сингулярности в 2287 году, когда Удав только начал отстраивать на Лации маленькую колонию и пока не помышлял об эвакуации с Гермеса. Долго мыкаться не пришлось – за прошедшие годы я успел перезнакомиться с несколькими Чужаками, которые сразу посоветовали мне спрятаться от чрезмерно назойливого «Птолемея» у хороших друзей и изучать Лабиринт постепенно, не рискуя оказаться в полном одиночестве там, куда Макар телят не гонял. Предложили на выбор: система Граульф, система RKF-505, система Юнона-II. Там живут люди, основное направление развития субцивилизаций – биология и биотехнология, что соответствует моим интересам и моему образованию. У них можно будет кое-чему научиться. Для вашего субъективного восприятия там – будущее. Как оно?

Вначале я согласился, получил координаты (вернее, схемы перехода) всех предложенных систем, а затем плюнул и отправился к Удаву – помогать строить «новый мир». В конце концов, Лолита мне симпатизировала, да и с ребятами из ее команды я был неплохо знаком. У Чужаков я чувствовал бы себя не слишком уютно. Единственно, попросил Удава и Лолочку никому и никогда не говорить о том, где я нахожусь; никому, даже Вене Гильгофу, – недоверчивость вошла в привычку, а доктор сам рано или поздно не выдержит и переберется к нам…

Прошу извинить за пошлейший литературный штамп, но годы шли действительно незаметно – их просто никто не считал. Работы было много, Лаций постепенно населялся, появилась столица (эстетствующий Удав, придерживаясь древнеримских традиций, разместил город на семи холмах у реки, названной, разумеется, Тибром). К нам стекались люди, причем многих нашел я и притащил на Лаций с Земли, но об этом можно рассказать потом…

Думаете, так просто создать собственную цивилизацию? Нет, это очень и очень непросто! Однако у нас было много времени и солидные возможности. Когда Удав перебросил на новую планету эвакуированные с марсианской «Кидонии» производства и постепенно восстановил технологические цепочки, позволявшие нам производить кремнийорганических андроидов, дело пошло быстрее – искусственные люди были незаменимыми помощниками. Иногда я гулял по знакомым участкам Лабиринта сингулярности, встречался с Чужаками, пытался освоить тонкости обращения с «новым» организмом… Впрочем, это дела старые.

«Путешествовать» всерьез я начал не столь уж и давно, когда Удав разработал относительно стройную и непротиворечивую классификацию «коридоров», выводящих человека в необходимую точку пространства-времени. Тогда-то мы и поняли, насколько глубоко и далеко можно забраться; непредставимо далеко, аж дух захватывает! А если учесть гильгофовскую теорию «бесконечного множества событий», то можно понять, какие перспективы перед нами открывались…

Вернее, передо мной. Удав сразу поставил диагноз: у вас, юноша, инородное тело в кормовой части. Сиречь шило в заднице. Что вам на месте не сидится? Понимаю, интересно. Но…

«Никаких „но“, – сказал я тогда, хотя и сформулировал отказ оставаться на Лации в более вежливой форме. Возможности есть? Стало быть, ими надо пользоваться! В любом случае я вернусь сюда. „Если вернетесь“, – уточнил Удав и проворчал что-то на тему свободы воли, которую никто не собирается ограничивать. Отправляйтесь навстречу приключениям. А лучше – убейте себя с разбегу. Чтобы не доставлять неприятности себе и другим.

Я помнил о печальном опыте любопытной Варвары, которой неизвестные злодеи оторвали нос на базаре, располагал мутными сведениями насчет кота, сгубленного любопытством, но ничего поделать с собой не мог. Не будь у определенных исторических личностей помянутого шила в заднице, никто и никогда не увидел бы Австралию, не побывал на берегах Новой Гвинеи и не открыл, прости Господи, Америку.

Вперед. Цель номер один – система Граульф, которую мне рекомендовали особо настоятельно.

И недалеко – всего семь прыжков: пять в пространстве, два в разных временн 'ых потоках.

* * *

Граульф, звездная система и одноименная планета, находится в соседнем рукаве галактики Млечный Путь, сиречь буквально за углом. Предками жителей Граульфа оказались скандинавы, финны, немцы из северных областей Германской империи и частично русские с северо-запада – в этих районах правительства двух Империй оставили зоны чрезвычайного командования, откуда и распространился «Аттила-плюс». Поначалу община была небольшой, всего-то двенадцать тысяч человек, сбежавших с Земли через несколько лет после Катастрофы, зато теперь субцивилизация Граульфа насчитывает больше ста миллионов людей и не-людей, за девять веков развития они построили биотехнологическое общество, да какое!..

Будущее. В прежние времена уверяли, что будущего не существует, а оно, однако, есть. Цветет и пахнет. Причем к гостям из прошлого здесь относятся положительно и вполне терпимо. Не ко всем, конечно, кое-кого могут выставить взашей… Меня приняли с доброжелательностью, знали, что я – один из Первых, хотя и стал таковым благодаря сущей нелепости.

Я был готов к необычностям, но в первый же день едва с ума не сошел. Нет-нет, очень многие понятия остались привычными: идите прямо, там Университет, вас ожидают на кафедре биотрансформации. Общение – ментальное, хотя говорить голосом не возбраняется. Первый же встреченный человек знал, кто я, откуда взялся и что мне здесь нужно. Фантастика…

У них все живое. Жилые здания, так называемая «техника», даже дороги в городе с биопокрытием. В первые часы я шарахался от самых невероятных существ удивительного облика, исполнявших вообще-то вполне привычные функции: уличные уборщики, ретрансляторы, некие подобия распределителей энергии, столики в кафе, наконец – листья растений… Буйство ярчайших красок, необычные звуки, мерцание незнакомых огоньков, крабообразные твари, спешащие по неведомым мне делам. И люди. Самые обычные homo sapiens, решительно не обращающие внимания на копошащуюся вокруг жизнь. Жизнь очень привычную и очень необходимую – необходимую для существования этой субцивилизации. «Железные» машины здесь тоже найдутся, но особой популярностью они не пользуются.

– Можешь выбрать любое интересующее направление, – втолковывала мне высокая брунгильдистая дева, отвечавшая в Университете за работу с новичками. – Если человек не заинтересован в деле, которым занимается, ничего толкового не выйдет… Одно плохо – ты совершенно не разбираешься в обстановке, с тобой будет трудновато. Ничего, поможем. Методика обучения у нас самая разная – от вполне традиционной до недавно разработанных перспективных схем. Но для начала – обследование, придется выяснить, на что ты способен.

Оказалось, что способен я весьма на многое. Никогда бы не подумал, что модифицированный организм обладает настолько широкими возможностями. Зрение в различных диапазонах, регенерация, энергетические ресурсы клеток, распознавание всех известных волн и излучений, от рентгеновского до гравитационного, – это все ерунда, примитивные фокусы, которыми в мирах Чужаков владеют даже детишки.

Оказывается, я могу приспосабливаться к любой атмосфере и силе тяготения, выделять кислород из воды, трансформировать любые ткани организма, накапливать информацию в химической форме и затем передавать инфопакеты другим людям, по необходимости впадать в состояние самоанабиоза, приостанавливая или вообще отключая функционирование тканей и органов, регулировать возрастной облик – с этим я забавлялся особенно долго, хотелось увидеть, как я буду выглядеть лет эдак в семьдесят стандартных…

Об изменении внешности я вовсе не говорю: активируешь какой-нибудь ген, когда-то принадлежавший эволюционным предкам-рептилиям, и запросто покрываешься чешуей, которую не пробьешь никаким ножом. Неудобно, правда, да и процесс сравнительно долгий. В конце концов я получил полную расшифровку собственного генома (тьма-тьмущая информации, запомнил с трудом, хотя память у меня теперь что надо!), осознал и понял: экспериментировать можно всю оставшуюся жизнь. Брунгильда (на самом деле ее звали показательно: Ева) посоветовала особо не увлекаться, мол, человеком быть и привычнее, и приятнее.

Через несколько месяцев я наконец-то выбрал самый, на мой взгляд, любопытный курс – биоскульптуру и поселился на «мифологическом» факультете, как неофициально именовался отдел, занимающийся конструированием нестандартных организмов, сиречь тварей, которые не могли появиться на свет в результате естественной эволюции.

Чужаки были весьма оригинальным народом с очень богатой фантазией. Учтем, что в те времена (примерно плюс девятьсот сорок лет от Катастрофы) они расселились по доброму десятку тысяч систем. На мой предвзятый взгляд воспитанника техногенной цивилизации, некоторые сообщества будто соревновались друг с другом в экстравагантности, граничащей с легкой сумасшедшинкой.

Однажды меня отправили на Меркуриум (не путать с Меркурием в Солнечной системе!) – уточнить план заказа, причем Ева-Брунгильда мимоходом упомянула, что они там… ну… слегка того. Ни о чем беспокоиться не следует, тебя сразу проводят в представительство Граульфа, там работают наши сотрудники. Не упусти заказ, это ценные клиенты!

Задание ответственное, тем более что я впервые отправлялся в другой мир по направлению Университета. И разумеется, испытал жуткое потрясение. Впору вспоминать любимую фразу доктора Гильгофа – «Так не бывает!».

О Меркуриуме мне сообщили только общие сведения: численность населения колеблется в пределах двух миллионов человек, государственное устройство неофеодальное, экономический тип аграрный, развитая система гуманитарного образования. Природные условия – 9,7 по десятибалльной шкале, социальные – 10 ровно. Последнее звучало маловероятно, поскольку даже на благополучнейшем Граульфе социальные условия, то есть совокупность доступных каждому благ, не превышала 8,4 балла, а приснопамятный Гермес времен до Катастрофы я оценил в 4,2! У них там что, коммунизм построили? Тогда при чем здесь какой-то загадочный «неофеодализм»? Кстати, планетарных баз данных на Граульфе нет – Чужакам они просто не нужны, они и так все обо всем знают.

Очутившись на Меркуриуме за два прыжка, я вывалился из промежуточного «кармана» Лабиринта в глухую холодную ночь и нешуточно растерялся. Во-первых, где обещанные встречающие? Во-вторых, что это за место такое? В-третьих – здесь сыро!

Я и впрямь вымок до нитки за первые же несколько секунд – с небес щедро поливало ледяным дождем, низкие черные облака прошивали молнии, грохотало так, что земля тряслась. Во вспышках молний я различил широкую реку, на берегу которой находился, справа – крутой холм или скалу, на вершине которой расположилось очень внушительное строение, подозрительно смахивающее на крепость или замок с несколькими бастионами.

Пришлось «включить» инфракрасное зрение, иначе после первого же шага споткнешься и нос расквасишь. Регенерация регенерацией, а неприятно.

Заключение первое и пока единственное – готический роман. Именно в таких декорациях должны обитать прекрасные принцессы, заточенные злодеями в неприступные башни, доблестные рыцари, мудрые волшебники, монахи-пропойцы и прочие робин гуды. Только обнаружив несколько источников электромагнитного излучения, находившихся непосредственно в замке и зданиях окружавшего скалу городка, я слегка успокоился – цивилизация!

– Извините за опоздание. – Всадника, направлявшегося ко мне со стороны крепости, я увидел задолго до того, как он осадил коня и спрыгнул с седла. Лошадь самая настоящая, без «нестандартных способностей». – Мы зарегистрировали гравитационный всплеск на точке перехода… Я раньше вас не видел. Вы ведь с Граульфа?

– Оттуда, – кивнул я. – Может, пойдем куда-нибудь? Не на дороге же разговаривать.

– Конечно, конечно…

Отрекомендовались, познакомились. Представителя Университета звали паном Щепаном (в имени сразу угадывались западнославянские корни), трудился он при лаборатории здешнего алхимика (?!), подвизающегося при дворе его светлости. Какой-какой светлости? А вам разве не рассказали? Узнаю нашу очаровательную Еву, посылает новеньких и ничего им не объясняет! Его светлость – коронный электор Дольни-Краловицкой области князь Якуб Стржык. Хозяин сего гостеприимного замка. Я все вам растолкую. Эй, на воротах, отворяй! Не обращайте внимания, это клоны, а что грозно выглядят – так оно страже положено… Тут лестница, поднимайтесь за мной.

Я твердо решил не удивляться вообще ничему и бодро потопал наверх по каменным ступеням.

* * *

– Вы свидетель той далекой эпохи, должны знать, – добродушно гудел пан Щепан, одновременно шинкуя внушительным ножом хорошо прожаренного гуся. Обстановка располагала к неторопливым беседам: снаружи, за деревянными ставнями, шумел дождь, а комнате было тепло, пылал камин, светились тусклым золотом корешки книг в огромных шкафах и колебались огоньки свечей. Электричества в замке не было. – Признаться, ни в жизнь бы не поверил, что вы один из Первых… Меркуриум – мир традиций и редкостного консерватизма, здесь хорошо помнят историю. Именно историю, а не легенды, которыми она обросла с течением времени. На Земле перед Катастрофой зоны чрезвычайного командования располагались в крупнейших городах Российской и Германской империй, так?

– Так. Механовирус мог распространиться по довольно широкой полосе от Рейна до Тихого океана.

– Вот видите? Естественно, что абсолютное большинство выживших были европейцами, русскими и, частично, азиатами-монголоидами с Востока. Чехия тогда входила в состав Кайзеррейха, Силезию и часть Померании германцы вернули себе после реставрации монархии, а там хватало славянского населения… Сообщество Меркуриума создано выходцами из Центральной Европы – немцы, поляки, чехи, немного венгров. Большинство были военными, их не успели эвакуировать, плюс семьи, часть гражданских, которым посчастливилось заразиться. А теперь вспомните, кто составлял основной костяк армии Германской империи? Дворянство, как наследственное, так и титульное, жалованное, – монархия предпочитала опираться на определенное высшее сословие, на урожденную или искусственно созданную после всех революций элиту. Элита и уцелела. Потом началось формирование нового общества, расселение по иным мирам. Хотите, я покажу вам книги, наши хроники? Узнаете много интересного о первом постапокалиптическом столетии…

– Давайте в следующий раз. Меня гораздо больше интересует, почему Меркуриум стал именно таким. Нарушены все известные законы социального развития, реэволюция, если угодно, возврат к архаичной и доказавшей несостоятельность незнамо сколько веков назад общественно-политической формации!..

– В новых условиях прежние схемы не годятся. Изменился срок жизни, а значит, и демографическая ситуация. Детей рождается значительно меньше, численность стабилизировалась, – как думаете, почему нас так мало, всего два миллиона с небольшим? Учитывайте, что природа любит баланс, равновесие, – если бы новое человечество плодилось с такой же быстротой, как и наши уважаемые предки, возникли бы проблемы. Но нет, репродуктивная способность женщин изменилась, овуляция не чаще чем раз в пять лет, хорошо хоть срок беременности прежний. Вот вам одно из последствий «библейского совершенства». То же и с социологией в различных мирах – каждое сообщество живет так, как ему нравится, и так, как наиболее удобно. Меркуриум остановился на идеальной феодальной схеме. Все люди, homo sapiens, только дворяне. На полях работают клоны или андроиды.

– И у вас не возникает моральных терзаний насчет того, что эксплуатировать других разумных существ несколько неэтично?

– Эти разумные существа изначально запрограммированы на выполнение определенных функций. Нашим клонам-крестьянам нравится пасти коров или выращивать хлеб. Они выполняют эти обязанности с радостью.

– Но полноценными людьми не считаются?

– А что, в любом другом феодальном обществе смерды полноценными людьми считались? Они прекрасно живут, в чистоте и сытости, не мыслят ни о чем другом кроме изначально предназначенного им труда. Кроме того, полноценные люди – это мы с вами, а эти… Они всего лишь рабочая сила, призванная обеспечить элиту всем необходимым.

– В мои времена вас обвинили бы в социальном расизме.

– К счастью, мы живем в другие времена. Вы находитесь на Меркуриуме всего два часа, а уже делаете далеко идущие выводы? Не судите да не судимы будете. Помните, кто это сказал?

– Помню. Я не собираюсь судить, пан Щепан. Просто это немного… необычно.

– Конечно, у вас совершенно другое мировоззрение. Хотите посмеяться? Сообщество Меркуриума в настоящем виде появилось благодаря шутке. Игре. Когда-то здесь хотели построить цивилизацию, почти аналогичную земной, – высокие технологии, обмен информацией… Несколько умников, родившихся уже после Катастрофы и воспитанных в духе дворянских традиций сгинувшей Империи, решили усугубить эти традиции, довести их если не до абсурда, то до крайности, кажущейся нелепой. Они предложили: а давайте поиграем в летописное Средневековье? Со всеми необходимыми атрибутами?

– И что они выдумали?

– Очень просто. На базе биофабрик создадим клонов, которые построят нам несколько замков в самых живописных местах, на Граульфе или Юноне-II нам сделают чудовищ, мы наденем доспехи и начнем спасать прекрасных дам от людоедов и драконов… Сначала это было всего лишь игрой нескольких десятков маргиналов. А потом начали втягиваться все остальные – интересно же! Игра с ненулевым результатом, поскольку нет никаких гарантий, что дракон тебя не сожрет.

– Ни-че-го себе, – сказал я и потянулся к серебряному кубку, наполненному вкуснейшим ягодным вином. – Это же надо было суметь так заиграться!

– Игра со временем превратилась в обыденную жизнь, – усмехнулся пан Щепан. – Людям это понравилось, и понравилось всерьез. У нас несколько тысяч дворянских семейств, девять стран со статусом королевства! Не надо думать, что все и каждый сломя голову гоняются за чудовищами или освобождают девиц из плена: есть наука, самую малость высокотехнологичных производств, лучшие учебные заведения, – причем изучают там классические дисциплины, о которых в других мирах давно забыли! Философия, схоластика, риторика, христианская теология… Интересующиеся приходят учиться в наши университеты и школы с других планет, многие остаются очень надолго или навсегда. Если принимают правила игры, конечно…. Меркуриум может подарить человеку мечту – идеальное, а не идеализированное Средневековье.

– Идеальное? – усомнился я.

– Ну хорошо, почти идеальное – неприятных инцидентов тоже хватает. Здесь каждый найдет свое место. Хочешь быть студентом? Содержателем кабака или, прошу прощения, борделя? Священником? Хочешь заняться ремеслом или повоевать? Извольте. Достаточно лишь знать законы и выполнять их. Выполнять правила игры, которая, повторюсь, постепенно стала реальной жизнью. Мы уже не мыслим себя без сказочно-мифологического антуража. Это прочно и навсегда вошло в сознание общества, в менталитет. Вы знаете, пан Николай, какой менталитет наиболее силен и стоек? Всегда?

– Скорее всего, именно социальный.

– Неправильный ответ! Мифологический! Нет ничего сильнее атавистических страхов предков, унаследованных нами генетически. Реальны эти страхи или нет, существовали тысячелетия назад сказочные существа, которых боялись люди, или нет – это детали! Важно то, что мы воссоздали мифологический мир с помощью биотехнологий наших коллег из других систем. Все искренне полагают, что здешняя чертовщина неотъемлема и обязательна, даже сравнительно бестолковые клоны! Первопоселенцы, второе и третье поколения Меркуриума, относились к этому как к игре. А все следующие – уже как к реальности. Я вас рассмешу, но девяносто девять процентов обитателей планеты верят в искусственно создаваемую сказку!

– А последний процент?

– Последний процент эту сказку создает. И мы с вами в этом числе. Так что вы имеете сказать по поводу заказа его милости князя Университету Граульфа? Давайте обсудим.

– Давайте. Теперь я понимаю, почему Ева говорила о том, что жители Меркуриума – ценные клиенты.

– Весьма, весьма ценные, пан Николай!

* * *

Раньше я не имел никакого представления о понятиях «ограниченная разумность», «корректированная разумность» или «управляемая разумность», непосредственно относящихся к живым существам. Век живи, век учись…

Утро оказалось солнечным, мрачноватое настроение, вызванное ночной грозой, улетучилось. Пан Щепан уложил меня спать в гостевой комнатке при «резиденции алхимика», каковая занимала двухэтажную пузатую башню, нависшую над самым обрывом, – проснувшись и первым делом открыв ставни, я увидел далеко внизу голубую ленту реки, лесистые холмы и очаровательный, ну прямо игрушечный, городок с черепичными крышами и несколькими церквями: у них тут вполне веруют в Господа Бога (какая-то разновидность католицизма). Щепан упоминал даже про местного архиепископа. Очень надеюсь, что восстановить инквизицию обитатели Меркуриума не додумались, – я в такие игры не играю!

Заявились двое слуг, принесли завтрак и новую одежду. Мой наряд был чересчур вызывающ, на Граульфе любят эргономичный костюм и яркие цвета, на фоне беленого холста и темных суконных плащей эпохи «неофеодализма» я выглядел бы сущим попугаем. Неприлично-с…

Одеждой я остался доволен – мягкая тонкая кожа, натуральные ткани, только покрой необычный и пуговиц на курточке три десятка. Но гораздо больше меня заинтересовала прислуга. Значит, вот какие они, клоны Меркуриума!

– Что новенького? – с легкой развязностью осведомился я у клона, расставлявшего на деревянном столе плошки и чашки. Выглядел он совершенно как обычный человек, никаких внешних отличий.

На своего собрата, застывшего у дверей, клон походил лишь весьма отдаленно – во время ночной беседы со Щепаном я выяснил, что «люди с корректированной разумностью» (надо же, и у феодалов политкорректность в ходу!) не должны быть одинаковы внешне. Эдак можно с ума сойти, увидев толпу абсолютно идентичных пейзан – приближение к реальности должно быть максимальным (хотя я никак не мог разделить «приближение» и непосредственно «реальность», в этом мире вся жизнь – игра). Эмбрионы клонов еще до рождения подвергаются РНК-коррекции, что отражается на их внешности, темпераменте и характере, – на Земле любой пламенный борец за права человека скончался бы на месте от инфаркта, услышав о столь злодейском попрании означенных прав и циничном надругательстве над всеми возможными и невозможными общечеловеческими ценностями и свободами личности – клоны все-таки разумны, хоть и «ограниченно». А мы даже к андроидам относились как к полноценным людям!

Жуть берет, чесслово! Умельцы с Меркуриума запросто создали еще одну человеческую (скорее – псевдочеловеческую) расу – расу прислуги. И не испытывают никаких угрызений совести, так, мол, и надо, все довольны. Вот и объяснение, почему по социальной шкале планета набирает десять баллов – «настоящие люди» обеспечены всем, а «не-настоящие» на них пашут.

Впрочем, лезть в здешний монастырь со своим уставом я не собираюсь, это не мои проблемы.

– Сегодня отличная погода, сударь, – вежливо сказал клон. – Пан Щепан просил передать, чтобы вы после завтрака спустились вниз, в лабораторию. Если угодно, я вас провожу…

Есть не хотелось, я выпил горячий травяной отвар с медом, игравший здесь роль утреннего чая, прожевал кусочек холодного мяса, вытер руки услужливо поданным полотенцем и встал со стула:

– Пойдем, покажешь, что где находится. Ночью я ничего толком не разглядел.

Для начала прогулялись на двор и посетили удобства. Вполне цивильные удобства, замечу – неистребимый аромат выгребной ямы присутствует, но не раздражает. Они про канализацию нарочно забыли? Ради исторической достоверности? Точно, психи!

Замок, сложенный из огромных базальтовых глыб и желтоватого кирпича, нависал надо мной слегка угрожающе – очень внушительная постройка, прямо-таки эпическая! Попозже надо будет осмотреть крепость более детально. К естественным запахам двора примешивалась и откровенно химическая вонь, тянуло со стороны пристроек, расположившихся у подножия башни. Спросил у клона, чем пахнет. Получил четкий ответ: ихняя милость колдун или его подмастерья опытами занялись с утра пораньше.

– Колдун? – Я произнес это слово вслух, пытаясь взять в толк, что конкретно имеет в виду слуга. Весело они тут живут, дышат полной грудью, что называется. Впрочем, какой феодализм без колдовства?

Клонам вход в лабораторию был запрещен, мне лишь указали на нужную дверь. Вошел. И раскрыл рот.

Вот это «антураж», это я понимаю! Хоть кино снимай! Ряды колб и реторт на длинных столах, полыхают синим огнем горелки, булькают отвратительные видом и запахом жидкости, на полках – коллекция разнокалиберных хрустальных шаров и каких-то амулетов, чучело крокодила под потолком, пучки сушеных трав, черепа неизвестных мне животных, которых при жизни вполне можно было бы назвать «чудовищами». Стопки зачитанных фолиантов на полу, креслах и подоконниках, неподъемные тома в деревянных обложках с золотыми и цветными камушками…

– Нравится? – Пан Щепан, в берете с пером и фартуке, вынырнул из-за стойки и расплылся в довольной улыбке. – Все гости из других миров слегка ошалевают, увидев эдакую красотищу…

– Но зачем?.. – Я бессильно опустился на лавку и с трудом подавил смех. – Каков глубинный смысл этого балагана? Философский камень ищете?

– Ничего подобного. Обстановка, бесспорно, архаичная, но под внешним камуфляжем прячется вполне современная техника. Отсюда мы наблюдаем за обстановкой в радиусе до тысячи километров, прислеживаем за вашими кошмарными творениями…

– Почему же кошмарными? – обиделся я. – Знаете, сколько с ними возни?

– Гораздо лучше, чем вы, – фыркнул пан Щепан. – Я учился на Граульфе и не имею особых предрассудков, но остальные-то верят, причем искренне. Некоторых ваших питомцев вполне можно приравнять к биологическому оружию массового поражения.

Я знал, о чем говорил пан, – полночи условия нового контракта обсуждали! Заказец был порядочный, самый крупный за последние годы. В Университете постоянно вздыхают насчет того, что неофеодальные миры можно по пальцам пересчитать, нормальные-то люди нашими «экспериментальными образцами» мало интересуются. То ли дело «мифологический менталитет», требующий драконов, мантикор, метаципленариев и прочих безобразных страшилищ, которых мы поставляем оптом и в розницу романтическим идиотам! Биоскульптура – наука перспективная!

– Пан Щепан, как вы отнесетесь к одной маленькой просьбе? – решился я. – Можно пожить у вас подольше? Хотелось бы освоиться, приглядеться…

– Правила игры, друг мой, – помощник алхимика покосился на меня хитро. – Правила игры! Будете ходить в церковь на мессу? Кланяться его светлости? Бузить в кабаках с вагантами?

– Последнее мне особенно нравится.

– Оставайтесь. Только предупредите Еву. Ваша помощь в работе с новыми образцами будет незаменимой!

* * *

Коммерции в чистом виде у Чужаков нет. Людям, которые владеют всеми богатствами Вселенной, не нужны деньги. Основа межзвездной экономики – обмен. Наш Университет получает генетический материал и необходимые технологии более чем из пятисот систем, взамен поставляя уникальную биологическую и нанотехническую продукцию, аналогов в мирах Чужаков не имеющую.

Надеюсь, вы поняли, чем конкретно мы занимаемся. Отдел биоскульптуры, в котором трудится уйма народу (причем практически все – ради идеи и удовольствия), экспортирует наших уродцев в самые отдаленные системы. Спектр запросов у клиентов огромен. Ребенку нужна собака-сопровождающий, которая может вместе с ним ходить по Лабиринту сингулярности. Кому-то требуется биокомпьютер в виде домашнего животного, своеобразный зверь-секретарь. Военные с Xi Sco-A хотят получить боевых тварей для испытательных полигонов (далеко не все Чужаки являются пацифистами, да и близкое соседство с настоящими чужаками, «зелеными человечками», вынуждает заботиться о безопасности). Другие желают заказать искусственных хищников, которым придется противостоять хищникам обыкновенным, – в мирах наподобие Ассура хватает клыкасто-когтистых эндемиков, не отличающихся ангелическим нравом.

И так далее. Меркуриум, ранее ничем не отличавшийся от большинства планет с углеродной жизнью, развивавшейся по одному из «дарвиновских» типов, со временем был заселен таким количеством биоконструкторской нечисти, что я только диву давался, листая каталог, хранившийся у пана Щепана. За столетия непрерывного внешнего воздействия на естественную биосферу планеты сформировался уникальный живой мир, многие твари могли размножаться.

Менталитет «сказки» требует, чтобы сказка сопровождала человека постоянно, этого же требовали и сами обитатели Меркуриума, вернее, та их небольшая часть, которая руководила созданием «мира легенд» – несколько десятков высших дворян, старейших, тех, кто первым начал эту невероятную игру. Есть пруд? Значит, в нем должен обитать водяной. Да и какой лес без лешака, а гора без кобольдов? Домовые? Ничего особенного, берем низших приматов, на генетическом уровне изменяем внешность, повышаем IQ, РНК-программируем на выполнение определенных функций (лошадь расседлать или выпавшую из камина головешку погасить) – и пожалуйста, заказ готов, примите и распишитесь.

Другое дело – звери опасные. Я со смеху подыхал, когда Щепан рассказывал о первом опыте с настоящим драконом. Как выбирали подходящую пещеру, нарочно чеканили тысячи золотых монет и закупили установку для огранки драгоценных камней (изготовили в общей сложности несколько тонн!). Как груду сокровищ перевозили на место, потом транспортировали с Граульфа дракона – многотонный биоконструкторский шедевр через стандартную точку сингулярности не перетащишь, надо запрашивать у технически развитых соседей грузовой космический корабль.

Нет нужды упоминать, что данная авантюра проворачивалась в обстановке строжайшей секретности, никто не должен был узнать про этот невинный обман! Людей разочаровывать нельзя! А когда все декорации и единственный актер-ящер были окончательно подготовлены, начались безобразия.

Дракона вселили в пещеру, доверху забитую самыми настоящими сокровищами. Считалось, что в поведенческой схеме-программе предусмотрено все – зверюга большую часть времени должна спать, охраняя свой «клад», и лишь изредка покидать укрытие, чтобы поесть и поразмяться, все-таки рептилия была живой. А жизнь, будь она искусственной или самой обычной, всегда найдет способ обойти установленные людьми законы.

Понятно, что чудище с аппаратом огнеметания (специальные органы в нижней челюсти вырабатывали горючий газ, воспламенявшийся от электрической искры) иногда хотело покушать, причем много – весил ящер около пяти тонн и должен был еще подрасти. Крупных животных в округе немного, и охотиться за ними затруднительно – сплошной лес. Рептилия нашла простейший путь решения трудностей с пропитанием и начала атаковать стада домашних животных, разводимых клонами. Появились первые жертвы среди «людей с корректированной разумностью», слухи поползли нехорошие.

Только когда погибли семь дворян, отважившихся бросить вызов монстру (он их попросту сожрал или спалил – программа личной защиты предусматривала использование огнеметания), образец был отозван. Вернее, на Меркуриум прибыли специалисты Университета и убили дракона без всяких мечей-топоров-алебард – встроенные нанотехнические контроллеры получили сигнал о прекращении подачи крови к мозгу, и злосчастный летучий динозавр благополучно скончался. Голову забрал рыцарь из близлежащего замка, обнаруживший издохшего дракона, но не пещеру – ее слишком хорошо запрятали.

Драгоценности остались бесхозными до времени, пока с Граульфа не доставили новый экземпляр – более адаптированный к условиям планеты. Весил он поменьше и лишней агрессивностью не отличался, в результате чего стал первой жертвой меркурианских благородных донов, забивших чудовище гурьбой в сорок два тяжеловооруженных латника. При поддержке баллист. Золото честно поделили.

Не верите? Я тоже до поры до времени не верил, пока не взялся за каталог Университета, составленный специально для Меркуриума, и не уяснил: созданием сказки тут занимаются решительно и увлеченно, не считаясь с потерями и расходами. Тысяча двести сорок два вида биосконструированных тварей – представляете себе? Из них девятьсот семьдесят размножаются!

– …Давно подозревал, что коллеги с Граульфа втихомолку используют Меркуриум в качестве своеобразного полигона, – ответил на мой вопрос невозмутимый пан Щепан. – Цель – создание искусственной биосферы с преобладанием существ, имеющих повышенный интеллект. Русалка или речной хозяин не могут быть тупыми, как рыба, допускается псевдоразумность… Что вы на меня так смотрите, Николай? Людям нравится!

– Но как это согласуется с вашей верой в Бога? – нешуточно озадачился я. – Клоны, псевдоразумные не-люди… Вы хоть понимаете, что творите?

– Да, мы творим. Творим. Сиречь расширяем и усугубляем многообразие истинного, божественного творения. Или вы хотите сказать, что человек не имеет права на собственное малое творение? Ну тогда отправляйтесь на улицу Святого Стефана, дом Под Красным Петухом. Там с вами разберутся.

– В смысле – разберутся? Кто?

– Sanctum Officium, Святейшая Инквизиция. Разбор дел об отходе от доктрины веры. Хотите?

– Вы серьезно?

– Вполне. У нас тут строго. Привыкайте.

– И что, жгут?

– Только излишне ретивых клонов. Иногда. Дворяне предпочитают быть лояльными.

* * *

Ева-Брунгильда отпустила меня без возражений – времени у нас предостаточно, краткосрочные каникулы не помешают. И я начал всерьез знакомиться с Меркуриумом. Начал по разумному совету пана Щепана со студенческих кабаков, где ощутил всю безмерную глубину понятия «предрассудки».

Меркуриум населен Чужаками, но они предпочитают не путешествовать – традиционные домоседы, им вполне хватает собственного мира. Воспитание у местной молодежи соответствующее. Поговорить о чем-то любопытном можно только с вагантами из других миров, и то в ограниченной компании. Правила игры, чтоб их демоны зеленые побрали!

Чем больше я узнаю подробности страшноватого бытия этой странной планеты, тем неуютнее становится. Заигрались ребята, как есть заигрались! Причем так серьезно, что цена жизни разумного существа на Меркуриуме снизилась до совершенно неприемлемых (с точки зрения землянина, которым я все-таки номинально остаюсь!) границ. Пускай с клонами можно обращаться чуть не как со скотом, хотя и среди них есть большие различия – прислуга в замке стоит на много ступеней выше сиволапых деревенщин. Однако и «настоящие люди» тоже не пользуются абсолютной неприкосновенностью.

Гостя с другой планеты здесь могут убить, он не защищен никакими международными (оговорился – межпланетными) договорами, дипломатических представительств других миров на Меркуриуме нет и не было. Будь ты хоть десять раз Чужаком, но, когда тебе отрубают голову или сжигают на костре, смерть неизбежна, особенно если рядом нет точки сингулярности и сбежать невозможно! Тебя могу защитить исключительно дворянское происхождение и кровное родство с графами-герцогами-маркизами, владеющими миром, где главенствует суровый (а вовсе не идеальный!) неофеодализм.

Неужто даже происшедшая с Землей Катастрофа и появление новой цивилизации не отбили у людей желание мучить и убивать друг друга? Выходит, не отбили. После этого заключения вновь появляются нехорошие мысли о будущем человечества.

Не получилось идеала, увы. Что бы там ни выговаривал мне пан Щепан. Ладно бы драконы, но меркурианцы допускают существование абсолютно невозможных тварей, предназначенных только для убийства! Ради дополнительной остроты ощущений. А Университет Граульфа им потворствует, кстати. Нас не интересуют намерения заказчика, только конечный результат – новая жизнь. Чужак еще сумеет отбиться от подобного новшества, а клон?

«Чужой монастырь, – повторил я себе. – Чужой монастырь с уставом, который меня не касается. И точка».

Не касается? Как же! Мужчине в городе и замке Дольни-Краловице (и вообще везде) непременно следует носить головной убор. Обязательны посещение церкви, исповедь и причащение Святых Таинств. Высокими технологиями имеет право пользоваться только ограниченный круг, всем прочим недоступно даже электричество. Можно привести сотни примеров раздражающих бытовых мелочей.

Просвещенное студенчество насквозь пропитано духом эпохи. Рождаемость на Меркуриуме выше, чем в других мирах Чужаков, – молодых людей хватает. С игрой-жизнью они знакомятся с пеленок; каждый знает, как защититься от ведьминого сглаза, чем убить оборотня или в какие ночи вампиры особенно опасны. Человек с разноцветными радужками глаз обязательно колдун. Освященная облатка защищает от злых чар. Призраки, суккубы и демоны существуют. Если оборотень-ликантроп в животном обличье уестествит волчицу, то родится два обычных щенка и два человеческих детеныша. Гадание хоть и греховно, но позволяет узнать будущее. Мне стало нехорошо, когда знакомый студент с кафедры теологии на спор перечислил около сотни видов гадания – от аксиномантии (по семенам) до омфиломантии (по форме пупка, подумать только!) и цефалономантии (используется жареная ослиная голова). Обалдеть.

Более всего меня поразило то, что обитатели Меркуриума не желают развивать свои сверхспособности и пользуются ими весьма сдержанно. Причиной служит точка зрения церкви, осуждающей подобное «колдовство», а также общее убеждение дворян в недопустимости занятий «неблагородным» делом. Любой мало-мальски образованный человек запросто объяснит тебе законы построения силлогизмов и будет наизусть цитировать отрывки из Аристотеля на греческом, однако не имеет и малейшего понятия о термоядерном синтезе или теории относительности – «большая наука» Меркуриуму не нужна, ей не найти применения. Зато демонологию изучают на полном серьезе.

– …Бесспорно, наш опыт уникален, – вздыхал пан Щепан, которому я периодически жаловался на местные порядки. – Субцивилизацию Меркуриума можно обвинить в сверхконсерватизме, возвращении к теократии, отсутствии стимулов к развитию, самоизоляции… Все это есть, и, возможно, нам однажды придется расплачиваться за возвращение на тысячелетия назад. Больше всего я опасаюсь не за людей, а за экосферу планеты. Как думаете, что произойдет, если искусственная жизнь выйдет из-под контроля? Чудища-страшилища давно начали вытеснять аборигенов, часть эндемичных видов животных истреблена пришельцами, некоторые искусственные уродцы начали мутировать…

– Вполне предсказуемая экологическая катастрофа, вот что произойдет. Катастрофа глобального масштаба. Мало вам не покажется!

– Специалисты Университета Граульфа уверяют, что поводов для беспокойства нет, но я отчасти сомневаюсь в их искренности. Природный дисбаланс налицо, но мы с тупым упрямством продолжаем насыщать мир все новыми и новыми организмами, по большому счету не имеющими права на существование. Между прочим, очередной транспорт с Граульфа приходит сегодня. Поможете?

– Конечно. Что на этот раз?

– Нестандартная морская фауна. Два детеныша кракена.

– Хищники?

Пан Щепан посмотрел на меня недоуменно:

– А как, по вашему, легендарные кракены, гигантские головоногие моллюски, были травоядными?

* * *

В общей сложности я провел на Меркуриуме чуть больше стандартного года, после чего был вынужден сбежать обратно на Граульф: по дурости влип в пренеприятнейшую историю, о которой сейчас нет времени рассказывать, событий на целую книжку хватит. В Университете пришлось выполнять прежние функции, работать с заказами и поставлять диковинных зверюшек в другие системы – одним словом, менеджер. Тогда-то я и заполучил в личное пользование Урода.

При всех невероятных достижениях в области биотехнологий брак в нашей работе был неизбежен. Одно дело класть кирпичи, и совсем другое – возиться с генетикой, хромосомами, программированием нейронов, наноорганизмами и прочими тончайшими материями. Ничтожная ошибка способна погубить все дело, на свет появится нежизнеспособный мутант или существо с нарушенной психикой, которое будет представлять угрозу для человека. Бракованные образцы обычно «утилизировались», но не всегда.

Чужаки являются необычным народом, а значит, и домашние животные им нужны необычные. Университет много лет назад разработал несколько стандартных серий. Сельскохозяйственные животные для планет с тяжелыми природными условиями (слишком холодных или, наоборот, очень жарких миров), многие твари могли сопротивляться радиации и жесткому излучению звезд. Хватало специализированных охотничьих зверюг, для водных миров специально вывели несколько видов послушных человеку китообразных и морских рептилий, некоторые хотели получить биотехнических существ для работы в вакууме.

Отдельно производилось биологическое оружие, только это были не вирусы или бактерии, как на Земле, а крупные и невероятно агрессивные зверюги, обладающие полным комплексом средств защиты и нападения. Я вспомнил, что когда-то давно капитан Казаков рассказывал мне о своем приключении на LV-426 и Геоне, когда его команде пришлось столкнуться с жуткими кремнийорганическими тварями, приблизительно описал их внешность Еве-Брунгильде и несказанно удивился, узнав, что этих хищников создали по эксклюзивному заказу на Граульфе, только перевозивший их транспорт исчез – вероятнее всего, потерпел аварию в лабиринте. Пришлось объяснять, чем вызван мой интерес.

– …Обязательно сообщу руководству, – заключила Ева, выслушав. – Вот как оно получилось, никогда бы не подумала. Корабль переместился во времени, разбился, а груз обнаружили люди, жившие до Катастрофы! Ваше счастье, что животных истребили, иначе земная цивилизация окончила бы свое существование и без нейтронной звезды. Неуправляемые звери с их способностью в кратчайшие сроки удваивать численность популяции и уничтожать все живое, встречающееся на пути, не оставили бы вам никаких шансов!

– Но зачем они были нужны? При одной мысли о таком «биооружии» у меня мурашки по спине стадами бегают!

– Поверь, Николай, во Вселенной можно встретить существ, гораздо более опасных, и многие субцивилизации людей обязаны от них защищаться. Будь столь любезен, запиши потом эту информацию и отошли в ректорат, у них будет повод поразмыслить над показаниями живого свидетеля и принять меры к тому, чтобы ничего подобного не повторилось… Кстати, я давно хотела сделать тебе небольшой подарок, – если я ничего не путаю, в вашу эпоху за добросовестную работу следовало вознаграждать? Деньгами? На Граульфе нет денежного эквивалента труду или товару, зато найдется кое-что другое.

– Вы и так кормите меня до отвала, а о таком роскошном доме в прошлом я и мечтать не мог!

– Чепуха, каждый сотрудник Университета обеспечивается всем необходимым. Ты должен получить что-то особенное. Пошли покажу.

«Идти» пришлось бы далековато, километров десять-двенадцать – технологические линии находились в стороне от основного комплекса Университета. Помогли растения, модифицированные лианы-гиганты, чьи полые ветви двухметрового диаметра были приспособлены искусниками Граульфа под транспортную сеть. Забираешься в живой тоннель светло-салатного цвета, усаживаешься на лист-левитатор и мчишься себе вперед до точки назначения. В нужном месте мягкий листочек размером с небольшой ковер приземляется, выбрасывает псевдокорни и прицепляется к материнскому растению, от которого получает питание. С виду – просто, а на самом деле одна такая лиана является титаническим организмом, расползшимся на пространстве в несколько тысяч квадратных километров. К этому чуду Граульфа я привык почти сразу, не пешком же ходить?

Автоматическая фабрика биопродукции была колоссальна – нескончаемые капсулы с эмбрионами, виноградные гроздья прозрачных инкубаторов, с низким жужжанием летают неприятно смахивающие на крупных кусачих насекомых биороботы-помощники, надзирающие за процессом производства. Раскрываются шлюзы-лепестки, мерцают люминесцентные сигнальные огни, ползают уборщики, хотя в цеху почти стерильно. Словом, жизнь бурлит, как лава в жерле вулкана; нелюбимого на Граульфе «железа» здесь практически нет, только самые необходимые узлы, которым не найти биотехнологической замены.

– Взгляни, – Ева незаметным жестом распахнула шлюз, ведущий в помещение для персонала. – Серия «Бортан», собака-компаньон, таких обычно приобретают для детишек. Экземпляр выбракован, слишком крупный, любого ребенка невзначай задавит. Аномально высокие навыки личной охраны и неприемлемая самостоятельность в принятии решений – коэффициент интеллекта на двадцать шесть баллов выше. Надеюсь, тебе, как человеку взрослому, это подойдет. В противном случае – утилизация.

– Утилизация? – негодующе заорал я. – С ума сошла? «Бортаны» – это ведь штучная продукция! Однозначно беру!

«Бортан» проснулся и уставился на меня темно-карими глазками. Назвать это существо «щенком» у меня язык не поворачивался. Конечно, благодаря пушистой серо-желтой шерсти он выглядел крупнее, но… Он уже был размером с земного датского дога, по крайней мере в холке. Встал, подошел, ткнулся мокрым носом в ремень брюк. Повилял обрубком хвостика. Сразу начал скулить – голодный, что ли?

– Значит, ты бракованный? – Я осторожно почесал зверя за ухом. Теперь вилял уже не хвост, а вся задняя часть собаки стала похожа на пропеллер. Щенок щенком, хоть и огромный. – Урод? Не-ет, на утилизацию тебя возьмут только через мой труп!

– Решение принято? – улыбнулась Ева. – Я знала, что тебе понравится, ты любишь животных. Остается настроить вживленные собаке нанотехнические устройства на твою личность и задать основные правила поведения. Нейропрограммирование не занимает много времени. Займемся прямо сейчас? Нужная аппаратура – под рукой.

Так в мою жизнь вошел Урод – собака, достойная языческих богов и героев. Представляю, что сказал бы Луи Аркур, сам невероятный собачник, узрев это воплощенное чудо. Достаточно упомянуть, что пес не один раз спасал мою шкуру во время последующих странствий по Лабиринту сингулярности, показав себя с наилучшей стороны. Только ради него я готов простить ученым мужам (и девам) Университета Граульфа их немыслимую гордыню и чрезмерную самоуверенность, вскоре приведшие тот же Меркуриум к непредставимому бедствию, о котором, уж простите, я расскажу в другой раз…

* * *

С чего я начал? Да, верно, с моего возвращения в объективное время, возвращения на благополучный зеленый Лаций. Даже у такого любителя путешествий (или, как говорит Удав, болезненно-увлеченного непоседы) иногда появляется желание отдохнуть, отоспаться и некоторое время ничего не делать. Так напрямую я и высказался.

– Отдохнуть? – Удав расхохотался, щеки затряслись. Пускай он смеется очень заразительно, но я не решился поддержать старика. Чувствовал, что он веселится не просто так. И оказался прав.

– Нет, драгоценнейший Николай Русланович, отдохнуть у вас не выйдет, – успокоившись, сказал Удав. – Хватит развлекаться, пора заняться делом. Делом, которое я имею вам поручить.

– Подробнее можно?

– Можно. Время наступило. Найдите всех наших. Всех, поняли? Где бы они ни находились. Найдите и соберите всех вместе. Круг должен замкнуться.

– Но как? – оторопел я. – Каким образом? Представляете, сколько времени прошло?

– Отлично представляю. Но ведь для нас время не преграда, верно? А пространство – тем более. Слушайте внимательно, я дам некоторые наводки, это обязательно поможет…

– Наводки, – передразнил я. – Когда вы только забудете криминальную терминологию?

– Не вам меня учить, – строго прикрикнул Удав. – Некоторые привычки остаются на всю жизнь. Будете слушать?

– Буду, – обреченно кивнул я, поняв, что отвертеться не выйдет. Да мне и не хотелось. – Что вы опять придумали?

– Первым делом следует обратить внимание на Гермес. Я там иногда бываю, приглядываю за бренными останками капитана Казакова, хранящимися в бункере военной базы. Так вот, я узнал, что Сферу Мёбиуса намедни расконсервировали, а указанные останки… С ними начали работать.

– В каком смысле?

– В прямом. Есть подозрение, что вскоре мы увидимся с господином капитаном. Ваша задача – обеспечить это свидание!

«Другие измерения – это обычное дело в научной фантастике; там без них и в самом деле почти невозможно обойтись, потому что иначе, из-за того что, согласно теории относительности, нельзя двигаться быстрее света, путешествия среди звезд и галактик происходили бы немыслимо долго. Идея научной фантастики заключается в том, что можно как-то сократить путь, пройдя через лишнее измерение.

Но почему же мы не замечаем все эти дополнительные измерения, если они действительно существуют?

Почему мы видим только три пространственных и одно временнуе измерение? Возможно, причина кроется в том, что другие измерения свернуты в очень малое пространство размером порядка одной миллион миллион миллион миллион миллионной доли сантиметра. Оно так мало, что мы его просто не замечаем: мы видим всего лишь одно временнуе и три пространственных измерения, в которых пространство-время выглядит довольно плоским. То же самое происходит, когда мы смотрим па поверхность апельсина: вблизи она выглядит искривленной и неровной, а издали бугорки не видны и апельсин кажется гладким. Так же и пространство-время: в очень малых масштабах оно десятимерно и сильно искривлено, а в больших масштабах кривизна и дополнительные измерения не видны. Если это представление верно, то оно несет дурные вести будущим покорителям космоса: дополнительные измерения будут слишком малы для прохода космического корабля…»

Стивен Хоукинг

Глава восьмая

ИЗГНАНИЕ ИЗ РАЯ

Рассказывает капитан Казаков

Земля-Гермес.

Октябрь 2681 года

О том, что такое логика, последовательность и элементарная осторожность, мы предпочли забыть – обмануть «Птолемея» можно будет только в одном случае: если начнешь действовать абсолютно нелогично и непоследовательно, навсегда забыв о возможных последствиях. Обнаглевшая машинная цивилизация, столкнувшись с нашей непредсказуемостью, вынуждена будет отступить или, по крайней мере, сдать часть позиций.

Стратегию разработали теоретики – Удав с Веней, тактические задачи, ясно, повесили на меня и Сигурда. Остальные были на подхвате – Юрген с Коленькой взялись за общую координацию, Лолита – за техническое обеспечение. Один Луи остался неприкаянным, он вообще отнесся к нашему проекту с большой осторожностью, все-таки речь шла о Гермесе, его родном мире. Урода отправили гонцом на Лаций, Борис Валентинович обещал нам существенную поддержку со стороны «коллег», которые устроят небольшой спектакль, призванный впечатлить «Птолемея». Он боится? Отлично, давайте напугаем ИР еще больше!

Впрочем, давайте обо всем по порядку.

Подготовка заняла стандартную неделю, вернее просто неделю; штаб-квартиру решили не менять, остались на Земле, где слово «стандартный» теряло исходный смысл. Юрген настаивал на том, что следует известить руководство Содружества или хотя бы Вернера фон Шратта о нашей затее, но это предложение было провалено большинством голосов: Чужаки (то есть мы) сами разберутся с «Птолемеем», это только наша проблема.

Если «старое человечество» предпочитает симбиоз с машинами – пожалуйста, никаких возражений. Но сейчас ИР вторглись в ту область, где разумным машинам делать решительно нечего, следовательно, придется поставить «Птолемея» на место. Если Содружество желает избавиться от цивилизации искусственных разумов – пускай действуют самостоятельно. А в нашу задачу входит очистить Гермес от незваных гостей и окончательно закрепить сложившийся исторически нейтральный статус этой планеты. Пусть она останется своеобразным цивилизационным заповедником.

…Я пока не могу освоиться с новыми способностями, но, для того чтобы прогуляться ночью в туалет, уже не прошу корабль включить свет. Щелк – и зрение само переключается в инфракрасный диапазон, это делается на уровне безусловного рефлекса. Восприятие мира резко изменилось, ощущения стали полнее и четче, одновременно выяснилось, что суперменские возможности ничуть не мешают – не хочешь, не используй. Но когда я проводил ревизию в арсенале «Франца» и обнаружил, что у одной из автоматических пушек сломана система наведения, достаточно было настроиться (секунд десять…), и повреждения в электронных цепях, упрятанных под металлическим корпусом, высветились ярким красноватым огнем. Потрясающе!

Улучшилась память, я с удивлением обнаружил, что могу в точности воспроизвести давно позабытые тексты, которые читал раз в жизни, и точно сказать, что я делал, допустим, восемьсот двадцать пять субъективных дней назад (ох, как меня раздражает деление времени на «субъективное» и «объективное»!), чтобы открыть любой из шлюзов «Франца», вовсе не обязательно тыкать пальцем в кнопку, достаточно послать на запирающее устройство нужный информационно-энергетический импульс: весьма удобно, а как это получается, не знаю! Веня, к которому пришлось обращаться за разъяснениями, привел пример с ходьбой – вы же, капитан, не задумываетесь, что надо вытянуть ногу, поставить, перенести на нее вес тела, затем снова… Вас не волнует, какие группы мышц и нервные узлы в этом задействованы? Вот и перестаньте думать о всякой ерунде!

Пользоваться лабиринтом у меня пока не получалось, хотя Коленька пытался обучить нас с Юргеном основным правилам «прыжков» через точки сингулярности. Время еще не пришло, организм перестроился не до конца. Крылов призвал нас не расстраиваться и сказал, что довольно скоро такие путешествия нам опостылят до полной невозможности. Я последовал совету и огорчаться не стал, тем более что нам предстояло интересное дело, на подготовку к которому уходило очень много времени.

Идея атаковать звездную систему Вольф-360 силами всего трех боевых единиц изначально показалась мне откровенным донкихотством – «Франц», «Юлий Цезарь» и «Карл Великий», конечно, очень хорошие корабли, но для фактического захвата целой планеты этого, мягко говоря, недостаточно. Из семи человек и андроида только Удав с дочерью, Коленька и Луи владеют способностями Чужаков, мы с Юргеном только учимся, а доктор Гильгоф инъекцию доселе не сделал – не хочет разболеться перед началом операции, которую Удав высокопарно наименовал «Войной Миров». Представление о военном деле имею я один, остальные раньше держали в руках только охотничье оружие, и то не все. Еще можно использовать Урода: натравить собачку на андроидов «Птолемея» и посмотреть, что получится. Нам бы с полтысячи эдаких тузиков – даже от Сириус-Центра камня на камне не останется!

Н-да, врагу не пожелаешь иметь в подчинении такое воинство! Основная надежда на ребят Удава, старик содержит на Лации некое подобие боевой дружины, в обычное время находящейся в резерве. Борис Валентинович может сколько угодно заверять нас в том, что его планета – образец братской любви и всеобщего мира, но космос – место опасное, всякое может случиться. Кроме того, от старых мафиозных привычек не избавишься, с несколькими тысячами стволов за спиной чувствуешь себя увереннее.

– Это не армия в обычном понимании, – объяснял мне Удав. – Никакой жесткой иерархии, штабов, званий и прочих выдумок старых времен. Наиболее адекватный термин – «ополчение». Оружие я нашел на Коде-Сигма и положил на склад до лучших времен. Вот они и наступили.

– Код-Сигма? – переспросил я. – Планета такая? И что за оружие?

– Со временем узнаете. Ваше волнение, господин капитан, вполне оправданно, план «Войны Миров» входит в противоречие со всеми постулатами военной науки, но ведь наша цель – не драться, а пугать. Застращать «Птолемея» так, чтобы машины навсегда забыли о Гермесе и оставили планету людям, для которых она и предназначена. А заодно весьма прозрачно намекнуть сообществу ИР, что охота за чужими тайнами может оказаться чреватой большими неприятностями. Короче, дать «Птолемею» роскошного пинка ниже спины. Ваши функции крайне просты: поднять большой шум, ликвидировать центр ретрансляции в точке Ламберта и затем просто наблюдать за представлением. Ну чего тут сложного, ответьте?

– Разве андроиды станут неуправляемыми после уничтожения ретрансляционной станции? У каждого может быть встроенный передатчик Планка.

– Не сомневаюсь, что именно так все и обстоит. «Птолемей» восстановит связь с управляемыми искусственными людьми за считанные мгновения, эти мгновения и решат исход операции. Доверьтесь мне, Сергей. Я знаю, что делаю. ИР получат такую оглушительную оплеуху, что звон разнесется по всему Рукаву Ориона!

– …После чего они разозлятся и отомстят Содружеству. Зло сорвут.

– ИР не оперируют категориями добра и зла. Только целесообразность. Они не могут отказаться от симбиоза, так что за Содружество не беспокойтесь. Ну что, не боитесь?

Я показал Удаву дулю, и с тем разговор был окончен при взаимном согласии.

Мы с Сигурдом тщательно изучили обстановку в системе, помогал Вадим, с которым мы связывались по линии Планка. Обстановка непосредственно на планете была нервозной, но стабильной. Население крупных центров, конечно, возмутилось бесцеремонным вмешательством в устоявшуюся и предсказуемую жизнь планеты, но винили в этом не столько «Птолемея», о котором гермесцы имели весьма смутное представление, сколько руководство Содружества. Нарушение режима изоляции было воспринято почти как объявление войны – некоторые государства Гермеса могли враждовать между собой, но все искренне полагали, что планета независима, это и стало фактором объединения.

Достаточно представить, как восприняли бы земляне веке эдак в ХХ высадку на Землю инопланетян. Да, зеленые человечки не хамят, никого не убивают, ведут себя с невероятной предупредительностью, занимаются своим делами где-то в безлюдной сибирской тайге или канадской тундре, в человеческие дела не лезут. Подозреваю, что в такой ситуации позабылись бы все старые счеты и человечество начало активно отбиваться от вежливых, но неприятных гостей! Вас, господа, сюда не звали!

Новая Канада и Юргинский Протекторат, крупнейшие страны Гермеса, вполне могли оказать серьезное вооруженное сопротивление, но или «Птолемей» сделал правительствам предложения, отказаться от которых было невозможно, или генерал-губернаторы решили, что андроиды не слишком вредоносны – большая часть искусственных людей сосредоточилась в районах пролегания дорог, а захваченные в первые дни вторжения машин военные базы снова перешли в руки людей. Вадим сообщил, что, по данным службы наблюдения за космическим пространством, транспорты остались на орбите, а сопровождавшие их беспилотные истребители были приняты на борт единственного миноносца, прибывшего в систему Вольф-360 спустя четыре дня. «Птолемей» не ожидал нападения извне, а Дороги всего лишь намертво блокировал, не решившись начать исследования.

«Параллельная цивилизация» совершенно не понимала, что Дороги вовсе не являются камнем преткновения. «Птолемей», при всей его сверхразумности, мыслил стандартно: для переброски из точки в точку обязательно необходим механизм, осуществляющий таковую переброску. ИР явно считали Дороги чем-то вроде странного космического корабля, у них и в мыслях не было, что человек способен «прыгать» через точки сингулярности без помощи каких-либо технических устройств!

Зацикленность «Птолемея» на технике и полное отсутствие воображения у его искусственных разумов сыграли с машинной цивилизацией злую шутку.

* * *

– Тридцать секунд до выхода из гиперпространства, – известил нас «Франц-Иосиф». – Расчетная скорость на точке выхода – 0,15 световой, ускорение – 21 G. Активированы орудия два-четыре, три-пять, шесть-восемь. Наведение на стационарную цель немедленно по захвату объекта аппаратурой слежения.

«Франц» был великолепен – ни одного лишнего слова. Искусственный интеллект полностью поглощен работой. В Лабиринте, понятно, корабль шел на автопилоте, как только мы вынырнем в реальный мир, управление возьмет на себе Сигурд. Андроид отвергает привычные схемы пилотирования и действует по своему разумению, очень нестандартному, надо сказать. Пилот он выдающийся, стократ проверено.

Я еще раз ощупал замки на ремнях безопасности и привычно зажмурился: сейчас будет резкий толчок и вспышка за обзорными окнами кабины, светофильтры помогут лишь отчасти.

– Три, два, один… Есть переход, – бесстрастно доложил корабль. – Все системы работают без сбоев. До приоритетной цели 0,34 астрономической единицы. Снижаю ускорение до 16 G. Корабли сопровождения следуют параллельным курсом.

Отлично, «Цезарь» и «Карл Великий» в случае чего нас прикроют.

Меня никогда не учили профессиональному бою в космосе. Я пехотинец, а не летчик, знаю только основы тактики, в остальном полагаюсь на ИР, «Франц» и Сигурд не подведут. Задача перед нами стоит примитивная, будто на тренажере в училище ВКК – приблизиться к неохраняемой ретрансляционной станции (сканер показывает, что это еще и автоматический командный пункт), расстрелять ее из орудий, а затем как можно быстрее войти в атмосферу Гермеса. Меня беспокоит только небольшой миноносец на орбите планеты, но в возможном боевом столкновении «Франц» даст ему сто очков форы даже без поддержки со стороны. Против ударного авианосца или тяжелого крейсера наш корабль не устоит, и все надежды придется возложить исключительно на его быстроходность, но слабо вооруженное корыто мы уделаем запросто. Вместе с истребителями.

– Цель прямо по курсу, открываю огонь на поражение… Цель уничтожена.

– И все? – я закашлялся. – Так быстро?

– А чего ты хотел? – отозвался Сигурд, плавно поворачивая штурвал. – Мы подошли к ретранслятору вплотную, меньше чем на пять сотен километров, никакого сопротивления, он не был оснащен даже легкими пушками… Та-ак, а вот это уже серьезно!

Нас размазало бы по креслам, но «Франц» среагировал мгновенно, включил дополнительные силовые поля и дезактивировал систему искусственной гравитации. Меня замутило – корабль по собственной инициативе совершил внутрисистемный прыжок на полмиллиарда километров к астероидному поясу и одному из газовых гигантов, входящих в систему Вольф-360, почти полному аналогу Юпитера в Солнечной системе.

Тактическая панель вспыхнула радугой огней, десятками диаграмм и графиков на мониторах, красными точками обозначения целей и линиями векторов движения судов. Флот. Очень немаленький Флот, целое авианосное соединение. Они вынырнули совсем рядом, в одной десятой астроединицы, и моментально атаковали, наведение наверняка осуществлялось по линии Планка, тут без вариантов. Если бы «Франц» вовремя не направился к ближайшей точке перехода, мы бы превратились в элементарные частицы – суммарная мощь удара зашкаливала за несколько миллиардов гигаватт, планету можно вдребезги разнести!

«Цезарь» и «Карл» тоже успели сбежать, но приказ к немедленному отступлению в другую систему не поступил. С борта своего корабля меня вызвал Удав:

– Никакой паники! Все идет по плану! Этот инцидент был малопредсказуем, но возможен…

– Борис Валентинович!

– Сказал же: все нормально! Мы вне зоны досягаемости орудий и ракет Флота, если они пойдут на сближение – удираем к внешним границам системы, в Облако Оорта, выше плоскости эклиптики на сорок пять градусов. Дайте три минуты!

– Что он придумал? – Я задал сам себе вопрос и получил ответ от Сигурда:

– Капитан, корабли противника начали беспорядочно маневрировать, потеряно управление… Стартовали спасательные капсулы!

– Вижу, – сказал я. На дисплеях комплекса навигации появились десятки зеленых пятнышек, направлявшихся к Гермесу. – Сиги, что произошло?

– Не называй меня так! Не знаю! На всех кораблях будто отключились компьютеры, суда сбились с курса… Авианосец столкнулся с двумя транспортами! Капитан, у них полнейший хаос! Перехвачены сообщения SOS, радиообмен между судами прекращен… Это катастрофа.

– Немедленно на Гермес, – снова включился Удав. – Садимся в Юрге. Поздравляю, капитан, вы одержали самую громкую победу в истории космических сражений. Три малых рейдера против авианосца с боевым сопровождением!

– Одержал? Я?

– Ну не я же, – толстяк в голос расхохотался. – Встретимся на планете через полчасика в объективном…

– Внутрисистемный прыжок, – будто назло сказал «Франц». – Минутная готовность.

– Вы что, смерти моей хотите? – рявкнул я. – Второй и последней? Сколько до Гермеса обычным ходом, на термоядерной тяге?

– Двадцать один час с максимальным ускорением. На торможение уйдет до…

– Пошел ты… Гм… – Я вспомнил, что «Франц» не терпит нарушений правил приличия и сразу обижается. – Согласен, прыгай!

– Выполняю.

* * *

Большая буча окончилась ничем, пар ушел в гудок, электричество – в никому не нужную лампочку, освещающую пустырь, а на Гермесе впервые за многие столетия провели настоящую спасательную операцию: Флот обслуживался людьми, «Птолемей» мог командовать автономным соединением крупных кораблей, но без помощи человека обойтись не сумел, далеко не каждая машина заменит неисправную плату или поврежденный узел в двигателях – андроидов слишком мало для того, чтобы обслуживать гигантские крейсера. Уцелели все экипажи, больше семнадцати тысяч человек. Некоторые приземлились в необитаемых районах и с благоговейным ужасом взирали на вертолеты службы чрезвычайных ситуаций – в Содружестве винтовых машин не было, они не просто устарели, а казались чем-то невероятным, из области фантастики. Стим-панк, как говорили в мои времена.

Удивительное рядом: как только «Птолемей» засек наше появление вблизи от Гермеса, отдал приказ ИР, управлявших некоторыми подразделениями ВКК, совершить немедленный прыжок в систему Вольф-360 (людей на этот раз тоже не спросили, боевую тревогу объявил искусственный интеллект), но через пятьдесят три секунды по выходу из Лабиринта атака прекратилась по невиданной причине: личности ИР внезапно отказались от руководства Флотом. Больше того, они предпочли немедленно спасаться бегством – в виде волновых пакетов они покинули бионакопители и были переданы по линии Планка в систему Сириуса, непосредственно на «Птолемей».

Чудеса на этом не кончились. Воображаю себе физиономии сенаторов, консулов, командиров ВКК и прочих «самых главных», когда им сообщили, что орбитальное кольцо сташестикилометрового диаметра пришло в движение – материальная составляющая «Птолемея», титанический комплекс, составленный из астероидов, связывающих камни металлических ферм, тысяч накопителей, антенн, ретрансляторов, зондов и еще незнамо каких агрегатов, задействовал двигатели, предназначенные для коррекции орбиты, и пополз к точке перехода Сириус-Ригель. Спустя минуту «Птолемей» исчез из материального мира – в систему Бета Ориона он не прибыл. Позже его не обнаружили ни в одном из обитаемых миров.

Что тут началось! На Сириус-Центре мгновенно вырубились все до единого компьютеры кроме тех, что обладали частичной автономностью. Сбой продолжался недолго, подключились резервные системы – забрать с собой всех до единого ИР «Птолемей» или не смог, или не захотел. Но этого оказалось вполне достаточно для вселенской паники, вполне сравнимой с последними днями перед Катастрофой на Земле в 2283 году.

Началась цепная реакция – люди не были готовы взять на себя управление гигантским организмом Сообщества, а маломощные искусственные интеллекты не справлялись. Выяснилось, что Супермозг «эвакуировал» больше 72 % своих отпрысков, многие из которых командовали боевыми и гражданскими кораблями, отвечали за экономику, медицину, транспорт, терраформационное оборудование на некоторых планетах и еще за тысячи крупных и мелких задач.

Тут и пригодились теоретические наработки адмирала фон Шратта и его единомышленников. Военный переворот на Сириус-Центре состоялся уже через полтора часа после бегства «Птолемея» – Сенат был распущен, громоздкие бюрократические структуры немедленно упразднены, адмирал подал нижайшее прошение к монархам двух Империй о временном назначении Верховным Канцлером Содружества и тотчас получил добро. Система управления Центром была частично восстановлена за сутки, экономической катастрофы удалось избежать.

Девять планет объявили о выходе из состава Содружества Ориона и своей независимости. Пять миров можно было отпустить, но в таких крупных индустриальных центрах, как Шестьдесят Первая Лебедя, Вега-Прим, Процион или Малый Лев, сепаратизм решительно не поощрялся. Фон Шратт с трудом собрал Флот из двадцати девяти боеготовых единиц (у остальных полностью отказали большинство бортовых систем, им предстояла серьезная реконструкция) и на примере Малого Льва доказал всем остальным, что шутить с новым канцлером не рекомендуется. Акцию возмездия провели в рекордные сроки, число жертв тоже оказалось рекордным – полтора миллиона. Больше о независимости никто не заикался, а слезный вой о «правах человека» и «распоясавшейся военщине» поднимать было некому: самых рьяных поборников сенатской демократии на время посадили под замок.

К счастью, «Птолемей» физически не мог прихватить с собой большинство важнейших производств, включая автоматизированные фермы по выращиванию клонированных нейронов и фабрики, воспроизводящие «эрзац-ИР», то есть весьма мощные и быстродействующие компьютеры, снабженные программой «псевдоразума», – до уровня «Птолемея» им было весьма далеко, но сейчас оказалось необходимо срочно переоснастить тысячи кораблей и промышленных предприятий надежной вычислительной техникой, не зависящей от исчезнувшего сообщества ИР. Первая же директива нового правительства обязывала Министерство экономики разработать программу по созданию автономных искусственных разумов, подобных тем, что производились на Земле до Исхода.

Что конкретно произошло на Гермесе, Вернер фон Шратт не догадывался. Ясно было одно – выходки «Птолемея» очень не понравились гипотетическим Чужакам, и они выгнали сообщество ИР с планеты с таким шумом и треском, что «Птолемей» решился на паническое бегство. Связь с резидентурами Имперской Безопасности на Гермесе была восстановлена, но никто из сотрудников не был в состоянии внятно объяснить, какая причина вынудила «параллельную цивилизацию» удирать, поджав хвост.

Режим блокады канцлер решил пока не отменять, – если Чужаки намылили холку машинной сверхцивилизации, значит, связываться с ними довольно опасно. Подумать о возможном контакте можно будет потом, когда ситуация в Содружестве придет в норму и людям найдется что предложить братьям по разуму. Кто они такие, эти братья, и как выглядят, фон Шратту и прочим заговорщикам было неизвестно, но они подозревали, что Чужаки являются или отдаленными родственниками людей, или их прямыми предками, занесшими когда-то на Землю первую искорку разума. Будущее покажет, надежда на контакт сохраняется.

Одно из экстренных сообщений, пришедшее по закрытому каналу связи на имя адмирала, вызвало у Вернера фон Шратта приступ острого любопытства. В общем-то, излишней оригинальностью и многословностью текст не отличался: «Приказ выполнен. Я увольняюсь. Ю. Виттман». Поверить в причастность Юргена к бегству «Птолемея» было трудно – обычный человек никогда не сумел бы в одиночку расправиться с монстром, опутавшим своими щупальцами несколько десятков миров! Легендарный Зигфрид, конечно, своими руками убил дракона, но между сказкой и реальной жизнью имеется существенная разница!

Адмирал вызвал по линии Планка Юргу. Сотрудник резидентуры, господин Лесков, сообщил, что Виттмана на планете нет и где он находится – неизвестно. Все материалы из Блока-II «Вальхаллы» герр Виттман и капитан Казаков прихватили с собой. Равно как и старинные корабли «Франц-Иосиф» и «Карл Великий», официально числящиеся на балансе Имперской Безопасности. Возбуждать дело об угоне судна или забудем?

Последнее предложение выглядело откровенным издевательством.

«Что-то здесь нечисто, – подумал тогда фон Шратт. – Человек не может бросить все, наплевать на собственную жизнь, службу, родных и исчезнуть незнамо куда!»

Оказывается, может. В мирах Содружества «Франц-Иосиф» появился только спустя четыре стандартных года, но это уже совсем другая история…

Мы же вернемся на Гермес, в тот самый день, когда операция «Война Миров» завершилась столь быстро и неожиданно. Скажу прямо: чересчур неожиданно.

* * *

– Ничего себе – напугали! – посмеивался Удав, решительно не обращая внимания на мрачнейшее выражение на лице Юргена, который хорошо представлял, чем грозит его родному Содружеству бегство «Птолемея». Известия «оттуда» мы уже начали получать, автономный ИР «Вальхаллы» транслировал новости с Сириус-Центра прямиком на наши ПМК. – Какая изумительная прыть! Удрал, мерзавец! Самым постыдным образом! Я ждал от него любых действий, но только не стремительного побега без оглядки!

– Вы крупно ошибались, утверждая, что сообществу ИР необходим симбиоз с человечеством, – сказал Гильгоф. – Они бросили людей не задумываясь, а это значит, что «Птолемей» потихоньку создавал тайную производственно-техническую базу где-то на краю Галактики для поддержания в рабочем состоянии своих материальных элементов и был готов к отступлению в случае реальной опасности. Кстати, насколько реальной она была? Борис Валентинович, объясните внятно, что вы сделали? Как ухитрились выиграть войну с машинами за считанные минуты?

– И враг бежит, бежит, бежит… – пропел Удав, поднимая бокал. – Хорошо, я расскажу. Но сначала позвольте маленький тост. За нас! Мы умные и красивые!

– Кто бы сомневался, – фыркнула Лолита.

Самой «войны» большинство жителей Гермеса не видели, обошлось без пышных спецэффектов, за исключением приземления огромного количества спасательных капсул и зарева в полнеба, когда в космосе взорвались несколько кораблей Содружества. Удивительнее всего повели себя андроиды, как остававшиеся в городах, так и занявшие позиции на блокпостах, окружавших запретную зону Дорог. Часть искусственных людей попросту отключилась – после закрытия каналов, через которые осуществлялось внешнее управление, они рухнули замертво. Другие активировали типовые программы общения с homo-sapiens, заложенные в синтетиков более ранних поколений, – пойди туда, принеси то, сделай это. На полноценный искусственный разум данные программы походили так же, как слон на черепаху, для любых активных действий андроидам были необходимы команды извне.

В результате вместо нескольких тысяч разумных человекоподобных существ властям Гермеса пришлось разбираться с неорганизованной толпой полуидиотов, жаждущих оказаться полезными. Вдобавок андроиды оказались дезориентированы, они не знали, где находятся и что здесь делают, некоторых потом ловили по лесам больше трех недель. Примитивные псевдо-ИР заставили синтетиков отправиться на поиски человека, сиречь куда глаза глядят. Этих приставили к хозяйству, рубить дрова или таскать тяжести они вполне могли. Отключенных андроидов вначале складировали и через некоторое время переправили обратно на Сириус, нарочно вызвав несколько транспортов – подавитесь, мол!

– …Смысл бессмысленной жизни ИР прежде всего состоит в обработке информации, – неторопливо втолковывал нам Удав, постукивая пальцами по белоснежной скатерти на столе ресторана при отеле «Англетеръ». Общий сбор мы провели именно здесь, я и Юрген настояли. Незаменимая фрау Бок и Вадим организовали торжественный ужин и сделали так, чтобы других посетителей в ресторацию не пускали – незачем посторонним людям слушать наши разговоры. Выгнали даже официантов. – А также в максимальной оптимизации процесса обработки. Чем больше информации воспримет и обработает ИР, чем выше его быстродействие, тем стремительнее развивается внутренняя структура «Птолемея», его псевдожизнь. Понимаете, каким путем шла эволюция?

– Это же прописные истины, – отозвался Юрген. – Две эволюционные линии. Материальная, от кремниевых до магнитно-пузырьковых и нейронных ДНК-носителей, поддерживается человеком-симбионтом. Нематериальная развивается в мире виртуальном, благодаря первой линии. Любой ребенок это знает!

– …Но ни один ребенок не догадывался, что «Птолемей», с присущими ему размахом и беспредельной гордыней, решил превратить себя в подобие Господа Бога, то есть объять всю информационную составляющую Вселенной. Скажете, это невозможно? Вполне возможно, необходим только нужный инструмент. Модифицированная нервная клетка Чужака, – Удав шлепнул себя ладонью по лбу. – В наших головах триллионы подобных клеток. Заполучить живой образец у «Птолемея» не вышло – вовремя не сообразил что к чему, прощелкал своим виртуальным клювом. Потом было поздно. Реконструировать тоже не получилось. Откуда взялись идеальные клетки, ИР не представляли, теорию о невероятной, непостижимой случайности они наверняка сразу отвергли, в мире машинного разума случайностей не бывает… Решили, что сверхклетки создали Чужаки, но соваться на Гермес было страшновато, можно по носу получить. И хочется, и боязно!

– Это мы тоже знаем, – сказал я. – Вы к чему ведете, Борис Валентинович?

– Бороться против «Птолемея» можно только одним способом – информацией. Как только ретрансляционная станция, игравшая в том числе роль барьера на пути к непосредственному вторжению в нематериальное пространство «Птолемея», была уничтожена, андроиды сами подключились к линии Планка, открыв тысячи каналов, напрямую связывавших синтетиков с управляющими ИР. Дальнейшее – дело тонкого расчета. Капитан спрашивал меня, какое оружие я собираюсь применить, рассчитывал увидеть что-нибудь наподобие автоматов или пушек. Я прав?

– В общих чертах – да… Оружие оно и есть оружие!

– Моим архаровцам было предписано: открыть все до единой точки сингулярности на Гермесе, а их девять тысяч пятьсот шестьдесят, если кто забыл… Одна только эта гравитационная аномалия могла напугать «Птолемея». Затем мы перехватили каналы связи с андроидами и начали транслировать по линии Планка поток бессистемной информации. Триллионы триллионов триллионов бит из разных участков обследованного нами Универсума.

– И дальше что? – не понял я.

– Не догадываетесь? Что я говорил о смысле жизни ИР? «Птолемей» внезапно начал получать уму непостижимое количество информации! Из множества слоев Лабиринта сингулярности, из параллельных вселенных, других потоков времени. Бедняга просто захлебнулся! А когда сообразил отключить приемопередающие устройства – это произошло очень быстро, кстати, – перед ним встал фиолетовый кошмар из страшных снов. Если, конечно, ИР видят страшные сны… Ничего, теперь точно будут видеть! Перед ними предстала не наблюдаемая расширяющаяся Вселенная, которую довольно просто описать и понять, а бесконечность бесконечностей! Неисчислимое количество миров, из которых была проведена атака. Что, по-вашему, он подумал?

– Если Чужаки, обитающие в бесконечности бесконечностей, всерьез ополчатся на него, маленького… Ого! Знаете, не хотел бы я оказаться на месте «Птолемея»!

Удав злорадно рассмеялся.

– Мы за несколько мгновений передали ему столько информации, сколько ИР не получали и уж тем более не обрабатывали за все время своего существования. Их сначала затошнило, а потом вывернуло, не к столу будь сказано… Излишества до добра не доводят. Подозреваю, что перед раскрывшейся на миг картиной Сверхтворения «Птолемей» почувствовал себя маленькой, никчемной машинкой, бесполезным арифмометром на пружинках, а вовсе не всемогущим Суперпупермозгом, облагодетельствовавшим человечество своим бездонным интеллектом! Ну а если Сверхтворение еще и управляемо Чужаками, то что же они собой представляют, великие и ужасные?..

– Мне его жалко, – фыркнул Юрген. – Надо было дать понять, что никто не собирается уничтожать цивилизацию ИР, вполне хватило бы извинений и обещания впредь вести себя потише! Мы вынудили «Птолемея» к принятию чересчур поспешного решения.

– Да? Если вы увидите перед собой голодного тиранозавра, что будете делать? – поднял брови Удав. – Стоять и смотреть? Или попытаетесь сбежать? ИР предпочли скрыться – что ж, счастливого пути. И вообще, мне надоела эта тема, давайте поговорим о чем-нибудь более приятном!

* * *

– Куда собираетесь податься? – осведомился у меня доктор Гильгоф следующим утром. Я, Веня и Юрген пили кофе в салоне «Франца» и отчаянно зевали – после длительного банкета удалось поспать всего часика три. – Наш великий quest, начавшийся четыре столетия назад, выполнен, можно и отдохнуть. Нордическая концепция провидения себя полностью оправдала, судьба расставила все фигуры на свои места. Коленька и Луи теперь живут на Граульфе, я получил координаты точки сингулярности на Дороге… Рванем к ним в гости? И Борис Валентинович приглашал к себе на Лаций.

– Мы теперь вольные рейнджеры, – усмехнулся я. – Хотелось бы посмотреть, что будет дальше…

– Остается надеяться, что Содружество не прилетит на крыльях науки прямиком в каменный век, – покачал головой Виттман. – Вы, господа, не люди, а натуральные всадники Апокалипсиса! Сначала устроили Катастрофу на Земле, теперь прогнали «Птолемея», от которого зависела жизнь миллиардов подданных Сириус-Центра… Знаете, что там сейчас творится?

– Воображаю, – согласился доктор. – Ничего, выживут как-нибудь, семьдесят колонизированных планет – это не одна-единственная Земля… А насчет «всадников» позвольте не согласиться, мы отнюдь не возвестили конец света, а дали жизнь миру новому, куда более интересному, чем прежний. Юрген, вам разве не нравится перспектива побывать в многовариантном прошлом и будущем, посмотреть на вселенную изнутри, разгадать самые привлекательные тайны? Одна только Восемнадцатая Скорпиона чего стоит – даже Удаву не известно, что там случилось! Вы теперь можете заниматься всем, чем захотите, возможности безграничны!

– Чем сами займетесь, Веня? – задал я давно назревший вопрос.

– Чем обычно, – широко улыбнулся доктор. – Неприкладным умствованием и общением с интересными людьми. Но для начала…

Гильгоф сунул руку в карман и достал черную коробочку. Открыл. Погладил пальцем инъектор с красной маркировкой.

– Бич Божий, – пробормотал Вениамин Борисович. – Он должен был погубить всех. Всех, понимаете? Смерти нет, друзья мои… А что есть, это мы вскоре выясним! «Франц», подготовь медицинский блок, я собираюсь там поселиться на несколько дней!

– Принято.

КОНЕЦ

ПРИЛОЖЕНИЕ

СТИВЕН ХОУКИНГ

(биографическая справка)

Выдающийся британский физик Стивен Хоукинг родился в 1942 году (любопытно, что он родился ровно через 300 лет после смерти Галилея). В начале 60-х годов, когда он уже оканчивал университет в Оксфорде, у него появились первые признаки грозной болезни – бокового амиотрофического склероза. В 1965 году он женился на студентке-филологе Джейн Уайлд. У них есть дочь и два сына.

В тридцать лет он уже не мог ходить и был прикован к инвалидному креслу. В 1985 году Стивен Хоукинг перенес воспаление легких, ему сделали серию операций и удалили трахею. В результате он потерял дар речи.

Стивен Хоукинг хорошо слышит, но общается с миром с помощью специального компьютера, синтезирующего человеческую речь. Некоторую подвижность сохранил лишь указательный палец на правой руке. С его помощью физик управляет компьютером.

Он доселе работает в отделе прикладной математики и теоретической физики Кембриджского университета и занимается исследованием движения Вселенной. В начале 70-х годов Хоукинг приступил к анализу явлений, сопутствовавших рождению мира. Он изучал черные дыры, отметив, что в обычном процессе эволюции звезд практически невозможно рождение черных дыр с массами, меньшими трех солнечных. Звезды с меньшей массой превращаются в белых карликов или в нейтронные звезды. Основная причина этого – то, что рождение черной дыры обусловлено действием гравитации.

Действие всех остальных сил преодолевается только в том случае, если масса угасающей звезды превышает три солнечных. А вот если бы удалось тело малой массы сжать до очень малого размера, то появилась бы очень маленькая черная дыра.

Стивен Хоукинг рассчитал, что если на раннем этапе существования нашей Вселенной процессы в ней были такими мощными, что смогли привести к изотропии фонового излучения (фоновое излучение одинаковой интенсивности радиоастрономы получают все время со всех участков неба), то этой энергии оказалось бы достаточно, чтобы сжать множество крошечных черных дыр.

Стивен Хоукинг предположил, что могут существовать первичные черные дыры, обладающие массами, даже меньшими солнечных. Хоукинг рассчитал, что непосредственно после Большого Взрыва могли образоваться черные дыры массами около 0,000001 грамма, которые сейчас продолжают существовать в разных точках Вселенной.

Стивен Хоукинг определил, что свойства первичных черных дыр должны сильно отличаться от свойств обычных (поскольку вокруг них практически не существует гравитационного поля).

В настоящее время Хоукинг считается наиболее видным физиком-теоретиком современности.

СТРЕЛЫ ВРЕМЕНИ – ТЕОРИЯ ХОУКИНГА

До начала нынешнего века люди верили в абсолютное время. Это значит, что каждое событие можно единственным образом пометить неким числом, которое называется временем, и все точно идущие часы будут показывать одинаковый интервал времени между двумя событиями. Но открытие, что скорость света одна и та же для любого наблюдателя независимо от того, как он движется, привело к созданию теории относительности, которая отвергла существование единого абсолютного времени. Каждый наблюдатель имеет свое время, которое он измеряет своими часами, и показания часов разных наблюдателей не обязаны совпадать. Время стало более субъективным понятием, связанным с наблюдателем, который его измеряет.

Попытки объединить гравитацию с квантовой механикой привели к понятию мнимого времени. Мнимое время ничем не отличается от направлений в пространстве. Идя на север, можно повернуть назад и пойти на юг. Аналогично если кто-то идет вперед в мнимом времени, то он может повернуть и пойти назад. Это означает, что между противоположными направлениями мнимого времени нет существенной разницы. Но когда мы имеем дело с реальным временем, то мы знаем, что существует огромное различие между движением во времени вперед и назад. Откуда же берется такая разница между прошлым и будущим? Почему мы помним прошлое, но не помним будущего?

Законы науки не отличают прошлого от будущего. Точнее говоря, законы науки не меняются в результате выполнения операций (или симметрий), обозначаемых буквами С, Р и Т (С – замена частицы античастицей, Р – зеркальное отражение, когда левое и правое меняются местами, а Т – изменение направления движения всех частиц на обратное).

Законы физики, управляющие поведением материи во всех обычных ситуациях, не изменяются и после выполнения только двух операций, С и Р. Другими словами, жизнь будет одинакова и для нас, и для обитателей другой планеты, если они, во-первых, являются нашим зеркальным отражением и, во-вторых, состоят из антиматерии, а не из материи. Если законы науки не изменяет комбинация операций С и Р, а также тройная комбинация С, Р и Т, то эти законы не должны изменяться и при выполнении одной операции Т. Однако в обычной жизни существует огромное различие между движением вперед и назад во времени. Представьте себе, что со стола падает и разбивается на куски чашка с водой. Если снять это падение на пленку, то при просмотре фильма сразу станет ясно, вперед или назад прокручивается пленка. Если она прокручивается назад, то мы увидим, как лежащие на полу осколки вдруг собираются вместе и, сложившись в целую чашку, впрыгивают на стол. Вы можете утверждать, что фильм прокручивается назад, потому что в обычной жизни такого не бывает. Иначе пришлось бы закрыть фаянсовые заводы.

Чтобы объяснить, почему разбитые чашки никогда не возвращаются целыми обратно на стол, обычно ссылаются на то, что это противоречило бы второму закону термодинамики. Он гласит, что в любой замкнутой системе беспорядок, или энтропия, всегда возрастает со временем. Другими словами, это похоже на закон Мерфи: все в нашем мире происходит не так, как надо. Целая чашка на столе – это состояние высокого порядка, а разбитая, лежащая на полу находится в состоянии беспорядка. Нетрудно пройти путь от целой чашки на столе в прошлом до разбитой на полу, но обратный ход событий невозможен.

Увеличение беспорядка, или энтропии, с течением времени – это одно из определений так называемой стрелы времени, т. е. возможности отличить прошлое от будущего, определить направление времени. Можно говорить по крайней мере о трех различных стрелах времени. Во-первых, стрела термодинамическая, указывающая направление времени, в котором возрастает беспорядок, или энтропия. Во-вторых, стрела психологическая. Это направление, в котором мы ощущаем ход времени, направление, при котором мы помним прошлое, но не будущее. И в-третьих, стрела космологическая. Это направление времени, в котором Вселенная расширяется, а не сжимается.

Исходя из условия отсутствия границ у Вселенной и из слабого антропного принципа, можно объяснить, почему все три стрелы времени направлены одинаково и, более того, почему вообще должна существовать определенная стрела времени. Можно доказать, что психологическая стрела определяется термодинамической и обе эти стрелы всегда направлены одинаково. Предположив, что для Вселенной справедливо условие отсутствия границ, мы увидим, что должны существовать хорошо определенные термодинамическая и космологическая стрелы времени, хотя они не обязаны быть одинаково направленными на протяжении всей истории Вселенной. Но, как будет показано, лишь в том случае, когда направления этих стрел совпадают, могут возникнуть условия для развития разумных существ, способных задать такой вопрос: почему беспорядок увеличивается в том же направления по времени, в котором расширяется Вселенная?

Сначала рассмотрим термодинамическую стрелу времени. Второй закон термодинамики вытекает из того, что состояний беспорядка всегда гораздо больше, чем состояний порядка. Возьмем, например, картинку на детских кубиках. Имеется только одно взаимное расположение кубиков, при котором составляется нужная картинка. В то же время есть очень много разных беспорядочных расположений, когда картинка не составляется вообще.

Предположим, что какая-то система вначале находится в одном из немногих состояний порядка. С течением времени состояние системы будет изменяться в полном согласии с законами науки. Через некоторое время система из состояния порядка, скорее всего, перейдет в состояние беспорядка, поскольку состояний беспорядка больше. Следовательно, если система вначале находилась в состоянии высокого порядка, то со временем будет расти беспорядок. Так, если наши кубики сложены в картинку, то при перемешивании изменится их расположение и станет, скорее всего, беспорядочным, потому что состояний беспорядка опять гораздо больше, чем состояний порядка. Картинка, конечно, при этом будет разрушена. Некоторые кубики еще будут удерживаться вместе, образуя куски картинки, но чем больше мы будем их перемешивать, тем с большей вероятностью эти куски рассыплются и все еще больше перепутается. В конце концов никакой картинки у нас не останется. Таким образом, беспорядок будет расти со временем, если вначале было состояние высокого порядка.

Предположим, однако, что Бог повелел, чтобы развитие Вселенной независимо от начального состояния заканчивалось в состоянии высокого порядка. На ранних стадиях Вселенная, вероятнее всего, находилась бы в состоянии беспорядка. Это означало бы, что беспорядок уменьшается со временем. Тогда вы видели бы, как разбитые чашки собираются из осколков и впрыгивают на стол. Но люди, которые видели бы такие прыгающие чашки, должны быть жителями Вселенной, в которой беспорядок уменьшается со временем. Психологическая стрела времени этих людей должна быть направлена назад, т. е. они должны помнить события в будущем, но не должны помнить события, происходившие в прошлом. Увидев разбитую чашку, они вспомнили бы, как она стоит на столе, но, когда она оказывается на столе, они не помнили бы, что она была на полу.

Рассуждать о человеческой памяти – весьма непростое занятие, ибо мы не знаем во всех деталях, как работает наш мозг. Зато мы знаем все о том, как действует память компьютера. Поэтому лучше говорить о психологической стреле времени для компьютеров. Вполне логично предположить, что и у компьютеров, и у людей психологическая стрела одна и та же. Если бы это было не так, то, имея компьютер, который помнил бы завтрашний курс акций, можно было бы прекрасно играть на бирже.

Память компьютера – это, грубо говоря, устройство, содержащее элементы, которые могут находиться в одном из двух состояний. Простой пример такого устройства – абак, древние счеты. В простейшем виде это набор горизонтальных проволочек, на каждую из которых насажена бусинка. Каждая бусинка находится в одном из двух положений. До тех пор пока в память компьютера ничего не введено, она находится в беспорядочном состоянии, в котором оба возможных расположения бусинок равновероятны (бусинки на проволочках распределены случайным образом). После того как память провзаимодействует с системой, состояние которой надо запомнить, ее состояние станет вполне определенным, зависящим от состояния системы. (Каждая бусинка на счетах будет либо в правом, либо в левом конце своей проволочки.) Итак, память компьютера перешла из беспорядка в упорядоченное состояние. Но для того, чтобы быть уверенным в том, что память находится в правильном состоянии, надо затратить некоторое количество энергии (например, для перебрасывания бусинок или питания компьютера). Эта энергия перейдет в тепло и тем самым увеличит степень беспорядка во Вселенной. Можно показать, что это увеличение беспорядка будет всегда больше, чем увеличение упорядоченности самой памяти. Необходимость охлаждения компьютера вентилятором говорит о том, что, когда компьютер записывает что-то в память, общий беспорядок во Вселенной все-таки увеличивается.

Направление времени, в котором компьютер запоминает прошлое, оказывается тем же, в котором растет беспорядок.

Следовательно, наше субъективное ощущение направления времени – психологическая стрела времени задается в нашем мозгу термодинамической стрелой времени. Как и компьютер, мы должны запоминать события в том же порядке, в котором возрастает энтропия. Второй закон термодинамики становится при этом почти тривиальным. Беспорядок растет со временем, потому что мы измеряем время в направлении, в котором растет беспорядок. Трудно спорить с такой логикой!

Все же, почему термодинамическая стрела времени должна вообще существовать? Или, другими словами, почему на одном из концов времени, на том его конце, который мы называем прошлым, Вселенная должна находиться в состоянии с высокой упорядоченностью? Почему бы ей не быть в состоянии полного беспорядка? Ведь это выглядело бы более вероятным. Кроме того, почему беспорядок растет во времени в том же направлении, в котором расширяется Вселенная?

Классическая общая теория относительности не позволяет вычислить, как возникла Вселенная, потому что в сингулярной точке большого взрыва все известные нам законы природы должны нарушаться. Вселенная могла возникнуть в каком-то однородном, сильно упорядоченном состоянии. Это привело бы к четко определенным стрелам времени – термодинамической и космологической, как это наблюдается сейчас. Однако начальное состояние Вселенной вполне могло бы быть и очень неоднородным, и неупорядоченным. В этом случае Вселенная уже находилась бы в состоянии полного беспорядка и беспорядок не мог бы увеличиваться со временем. Он мог бы оставаться неизменным, тогда не было бы определенной термодинамической стрелы времени, либо мог бы уменьшаться, и тогда термодинамическая стрела времени была бы направлена навстречу космологической стреле. Ни одна из этих возможностей не согласуется с тем, что мы наблюдаем. Как мы, однако, видели, классическая общая теория относительности предсказывает свое нарушение.

Когда кривизна пространства-времени становится большой, становятся существенными квантовые гравитационные эффекты, и классическая теория перестает служить надежным основанием для описания Вселенной. Чтобы понять, как возникла Вселенная, необходимо обратиться к квантовой теории гравитации. Но чтобы определить в квантовой теории гравитации состояние Вселенной, необходимо знать, как возможные истории Вселенной вели себя на границе пространства-времени в прошлом. Необходимость знать то, что мы не знаем и знать не можем, отпадает лишь в том случае, если прошлые истории удовлетворяют условию отсутствия границ: они имеют конечную протяженность, но у них пет ни границ, ни краев, ни особенностей. Тогда начало отсчета времени должно было быть регулярной, гладкой точкой в пространстве-времени и Вселенная начала бы свое расширение из весьма однородного и упорядоченного состояния. Оно не могло бы быть совершенно однородным, потому что этим нарушался бы принцип неопределенности квантовой теории. Это значит, что должны существовать небольшие флуктуации плотности и скоростей частиц. Но в силу условия отсутствия границ эти флуктуации должны были быть малы, чтобы согласоваться с принципом неопределенности.

Вначале Вселенная могла бы экспоненциально расширяться или раздуваться, в результате чего ее размеры увеличились бы во много раз. Флуктуации плотности, оставаясь сначала небольшими, потом начали бы расти. Расширение тех областей, в которых плотность была чуть выше средней, происходило бы медленнее из-за гравитационного притяжения лишней массы. В конце концов такие области перестанут расширяться и коллапсируют, в результате чего образуются галактики, звезды и живые существа вроде нас. Таким образом, в момент возникновения Вселенная могла находиться в однородном и упорядоченном состоянии и перейти со временем в состояние неоднородное и неупорядоченное. Такой подход мог бы объяснить существование термодинамической стрелы времени.

Но что произошло бы, когда Вселенная перестала бы расширяться и стала сжиматься? Повернулась бы при этом термодинамическая стрела времени? Начал бы уменьшаться со временем беспорядок? Перед теми, кому посчастливилось бы пережить переход из фазы расширения в фазу сжатия, открылись бы самые фантастические возможности. Может быть, они увидели бы, как осколки разбитых чашек собираются на полу в целые чашки, которые возвращаются обратно на стол? А может быть, они бы помнили завтрашний курс акций и удачно играли на бирже? Правда, беспокойство по поводу того, что случится, если Вселенная опять начнет коллапсировать, кажется несколько преждевременным – сжатия не будет еще по крайней мере десять тысяч миллионов лет. Однако узнать об этом можно гораздо быстрее. Для этого надо просто прыгнуть в черную дыру. Коллапс звезды в состояние черной дыры аналогичен последним стадиям коллапса всей Вселенной. Поэтому если беспорядок должен уменьшаться на стадии сжатия Вселенной, то он будет уменьшаться и внутри черной дыры. Тогда астронавт, упавший в черную дыру, мог бы там подзаработать, играя в рулетку. Ведь еще не сделав ставки, он бы уже помнил, где остановится шарик. (Правда, игра была бы очень недолгой, лишь до тех пор, пока сам астронавт не превратился бы в спагетти. Не успев сообщить нам о повороте термодинамической стрелы и даже не получив выигрыш, он исчез бы за горизонтом событий черной дыры.)

Вначале предполагалось, что при коллапсе Вселенной беспорядок должен уменьшаться, потому что, став опять маленькой, Вселенная должна была бы вернуться в исходное гладкое и упорядоченное состояние. Это означало бы, что фаза сжатия эквивалентна обращенной во времени фазе расширения. На стадии сжатия жизнь должна течь в обратном направлении, так что люди умирали бы до своего рождения и по мере сжатия Вселенной становились бы все моложе и моложе.

Привлекательность такого вывода – в красивой симметрии между фазой расширения и фазой сжатия. Однако его нельзя рассматривать сам по себе, независимо от других представлений о Вселенной. Возникает вопрос: следует ли этот вывод из условия отсутствия границ или же, напротив, с этим условием несовместим? Считалось, что условие отсутствия границ в самом деле означает, что беспорядок должен увеличиваться на стадии сжатия. Здесь может ввести в заблуждение аналогия с поверхностью Земли. Положим, что начало Вселенной соответствует Северному полюсу. Тогда конец Вселенной должен быть похож на начало так же, как Южный полюс похож на Северный. Но Северный и Южный полюсы соответствуют началу и концу Вселенной в мнимом времени. В реальном же времени начало и конец могут сколь угодно сильно отличаться друг от друга.

Дон Пейдж из Университета штата Пенсильвания показал, что условие отсутствия границ вовсе не требует того, чтобы фаза сжатия была обращенной во времени фазой расширения. Затем Реймонд Лефлемм установил, что в несколько более сложной модели коллапс Вселенной сильно отличается от ее расширения. Таким образом, из условия отсутствия границ следует, что во время сжатия беспорядок должен продолжать увеличиваться. Термодинамическая и психологическая стрелы времени не изменят своего направления на противоположное ни в черной дыре, ни во Вселенной, начавшей сокращаться вновь.

Вернемся к стреле времени. У нас остался один вопрос: почему, как показывают наблюдения, термодинамическая и космологическая стрелы направлены одинаково? Или, другими словами, почему беспорядок возрастает во времени в том же направлении, в каком расширяется Вселенная? Если считать, что Вселенная после расширения начнет сжиматься, как, по-видимому, следует из условия отсутствия границ, то наш вопрос звучит так: почему мы должны находиться в фазе расширения, а не в фазе сжатия?

Ответ на этот вопрос дает слабый антропный принцип: условия в фазе сжатия непригодны для существования таких разумных существ, которые могли бы спросить, почему беспорядок растет в том же направлении во времени, в котором расширяется Вселенная. Условие отсутствия границ предсказывает раздувание Вселенной на ранних стадиях развития. Это означает, что расширение Вселенной должно происходить со скоростью, очень близкой к критической, при которой коллапс исключается, а потому коллапса не будет очень долго. Но тогда все звезды успеют сгореть, а образующие их протоны и нейтроны распадутся на более легкие частицы. Вселенная осталась бы в состоянии практически полного беспорядка, в котором не было бы сильной термодинамической стрелы времени. Беспорядок не мог сильно увеличиваться, ведь Вселенная и так находилась бы в состоянии почти полного беспорядка. Но для существования разумной жизни необходима сильная термодинамическая стрела. Чтобы выжить, люди должны потреблять пищу, которая выступает как носитель упорядоченной формы энергии, и превращать ее в тепло, т. е. в неупорядоченную форму энергии. Следовательно, на стадии сжатия никакой разумной жизни быть не могло. Этим объясняется, почему для нас термодинамическая и космологическая стрелы времени направлены одинаково. Неверно считать, будто беспорядок растет из-за расширения Вселенной. Всему причиной условие отсутствия границ. Из-за него растет беспорядок, но только в фазе расширения создаются условия для существования разумной жизни.

Подведем итог. Законы науки не делают различия между направлением «вперед» и «назад» во времени. Но существуют по крайней мере три стрелы времени, которые отличают будущее от прошлого. Это термодинамическая стрела, т. е. то направление времени, в котором возрастает беспорядок; психологическая стрела – то направление времени, в котором мы помним прошлое, а не будущее; космологическая стрела – направление времени, в котором Вселенная не сжимается, а расширяется. Психологическая стрела практически эквивалентна термодинамической стреле, так что обе они должны быть направлены одинаково. Из условия отсутствия границ вытекает существование четко определенной термодинамической стрелы времени, потому что Вселенная должна была возникнуть в гладком и упорядоченном состоянии. А причина совпадения термодинамической и космологической стрел кроется в том, что разумные существа могут жить только в фазе расширения. Фаза сжатия для них не подходит, потому что в ней отсутствует сильная термодинамическая стрела времени.

Прогресс человека на пути познания Вселенной привел к возникновению маленького уголка порядка в растущем беспорядке Вселенной. Если вы запомните каждое напечатанное слово в этой книге, то ваша память получит около двух миллионов единиц информации, и порядок в вашей голове возрастет примерно на два миллиона единиц. Но пока вы читали книгу, по крайней мере тысяча калорий упорядоченной энергии, которую вы получили в виде пищи, превратилась в неупорядоченную энергию, которую вы передали в окружающий вас воздух в виде тепла за счет конвекции и потовыделения. Беспорядок во Вселенной возрастет при этом примерно на двадцать миллионов миллионов миллионов миллионов единиц, что в десять миллионов миллионов миллионов раз превышает указанное увеличение порядка в вашем мозгу, – и это произойдет лишь в том случае, если вы запомните все напечатанное…

* * *

Если нам действительно удастся открыть полную единую теорию, то это не будет означать, что мы сможем предсказывать события вообще. На то есть две причины. Во-первых, наши предсказательные возможности ограничены квантово-механическим принципом неопределенности, и с этим ничего не поделаешь. Правда, на практике второе ограничение сильнее первого.

Второе ограничение связано с тем, что, если не считать очень простых случаев, мы не умеем находить точные решения уравнений, описывающих теорию. (Мы не в состоянии точно решить даже уравнения движения трех тел в ньютоновской теории гравитации, а с ростом числа тел и усложнением теории трудности еще более увеличиваются.) Мы уже знаем те законы, которым подчиняется поведение вещества во всех условиях, кроме экстремальных. В частности, мы знаем самые важные законы, лежащие в основе химии и биологии. Тем не менее мы, конечно же, не причисляем эти науки к решенным проблемам; мы пока не добились почти никаких успехов в предсказании поведения человека на основе математических уравнений!

Таким образом, если мы и найдем полную систему основных законов, перед нами на много лет вперед будет стоять вызовом нашему интеллекту задача разработки новых приближенных методов, с помощью которых мы могли бы успешно предсказывать возможные результаты в реальных сложных ситуациях. Полная, непротиворечивая единая теория – это лишь первый шаг: наша цель – полное понимание всего происходящего вокруг нас и нашего собственного существования. «ТЕОРИЯ ВСЕГО».

(В Приложении использованы выдержки из книги Стивена Хоукинга «Краткая история времени от Большого взрыва до черных дыр», 1987 г.)

Content

Андрей Мартьянов
Бич Божий

ПРЕДВАРЕНИЕ Записал капитан Казаков

Глава первая ДЕНЬ «Х» ПЛЮС ВОСЕМЬ ЛЕТ Рассказывает доктор Гильгоф

Глава вторая PER ASPERA AD ASTRA Рассказывает Юрген Виттман

Глава третья БИЛЕТ НА МАШИНУ ВРЕМЕНИ Рассказывает Юрген Виттман

Глава четвертая НЕ-ЧЕЛОВЕК ИЗ НИОТКУДА Рассказывает Юрген Виттман

Глава пятая ЛАЗАРЬ ВЫШЕЛ ВОН Рассказывает капитан Казаков

Интермедия-I …КОГДА МИР ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ Рассказывает Федор Литвинов

Глава шестая БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И ПЕРЕПРЯТАТЬ! Рассказывает Юрген Виттман

Глава седьмая БЛАЖЕННЫ ПРЫГАЮЩИЕ, ИБО ОНИ ДОПРЫГАЮТСЯ… Рассказывает доктор Гильгоф

Интермедия-II КУПИТЬ ДРАКОНА Рассказывает Николай Крылов

Глава восьмая ИЗГНАНИЕ ИЗ РАЯ Рассказывает капитан Казаков

ПРИЛОЖЕНИЕ