Андрей Мартьянов

Черный горизонт

Автор искренне благодарит Сергея Казакова (Санкт-Петербург) за неоценимую помощь в работе над текстом и Елену Констандис (Москва) за моральную поддержку.

Разве ты не слышал, что Я издавна сделал это, а ныне выполнил тем, что ты опустошаешь укрепленные города, превращая в груды развалин? И жители их сделались маломощны, трепещут и остаются во стыде. Они стали как трава на поле и нежная зелень, как порост на кровлях и опаленный хлеб, прежде нежели выколосился.

4-я книга Царств, 19: 25-26

Жизнь – такое колесо, на котором долго не удержится ни один человек. И всё всегда кончается тем, что, описав круг, оно снова возвращается к исходной точке.

Стивен Кинг. Противостояние

Глава первая

Первый рассказ Николая Крылова

К ВОПРОСУ О ДЕМОГРАФИИ

Меркуриум, Дольни-Краловице.

10 августа 3273 г. по РХ

…Скрывать нечего, однажды любопытство меня погубит. Если б не природное желание узнать обо всем и в подробностях, я никогда бы не встрял в давнюю историю на Гермесе, которая в итоге и привела меня на этот проклятущий Меркуриум. Прежде я и подумать не мог, что отдельно взятая и вроде бы ничем не примечательная планета способна довести человека до сердечного приступа!

Конечно, насчет приступа я слегка преувеличил – мы, homo sapiens novus, практически не болеем, но тем не менее по возвращении из Готии домой я чувствовал себя не лучшим образом и отсыпался почти сутки. Сказывались усталость, психологическое напряжение минувших дней и обилие информации, полученной за время путешествия на север.

Возвращаться в Дольни-Краловице традиционным способом – сиречь верхом или по морю – не было ни сил, ни желания. Посему я вызвал челнок с расположенной далеко за Полярным кругом базы «Доннар», который и доставил меня в окрестности родимого городка менее чем за час.

Благодаря полимерному камуфляжу и бесшумным электромагнитным двигателям челнока мое прибытие осталось незамеченным – сами понимаете, для обитателей планеты высокие технологии являются чем-то немыслимым и едва ли не колдовским: архаичное сознание меркурианцев не приемлет технологий сложнее водяной мельницы или печатного пресса.

Надеюсь, вы не забыли, что я рассказывал о Меркуриуме, а если нет – разрешите напомнить. Эта звездная система расположена в рукаве Персея спиральной галактики Млечный Путь, очень далеко от земного Солнца, почти в девяносто пяти тысячах световых лет. Колонизация планеты выходцами с Земли – то есть теми, кто уцелел после Катастрофы 2283 года и Великой Эпидемии, поставившей точку в истории человечества в его прежнем виде, – началась около тысячелетия назад.

Нет-нет, разумеется, люди выжили, более того, наша раса разделилась на две различные эволюционные ветви: первая, «традиционная» составлялась из людей, эвакуировавшихся в системы Сириуса и Вольф-360 перед самой Катастрофой. Ко второй относились те, кто остались на Земле и подверглись воздействию комбинированного вирусного препарата, более известного как «Бич Божий» – препарата, который перестраивал генетическую структуру и изменил хромосомный набор человека. Впрочем, об этом событии я рассказывал не один раз и очень подробно, у кого есть желание – могут просмотреть архивные записи[1].

Вернемся к Меркуриуму. За несколько столетий здесь сформировалась неофеодальная цивилизация – колонисты отказались от техногенного пути развития, намеренно стимулировали социальную реэволюцию и добились того, что планета прочно застряла в искусственно созданном «средневековье» со всеми его атрибутами: религиозностью, аграрной экономикой, прекрасными дамами, благородными и не очень рыцарями, колдовством и, конечно, «волшебными существами» – демонами, чудищами и страшилищами, исправно поставляемыми на Меркуриум граульфианским Университетом, в котором, собственно, я и работаю.

Если сначала мы лишь помогали не в меру заигравшимся в «настоящую сказку» меркурианцам разнообразить скучную жизнь битвами с настоящими драконами или охотой на оборотней, то несколько столетий спустя Университет начал разрабатывать грандиозный проект создания искусственной экосферы. Как известно, субцивилизация Граульфа пошла по технобиологическому пути – мы научились создавать любых живых существ, от мифологических, до узкоспециализированных, способных жить и выполнять определенные функции в вакууме, атмосфере газовых гигантов, на дне океана при колоссальном давлении и высоких температурах, и так далее, и так далее…

Однако никогда прежде Университету не предоставлялась возможность провести эксперимент глобальных масштабов – создать, расселить и заставить взаимодействовать между собой и с людьми сотни и тысячи видов искусственных тварей! Причем многие из этих существ являются не просто необычными животными, а обладают «способностями, превышающими стандартные».

Расшифровывается эта политкорректная формула следующим образом: университетские уродцы способны воздействовать на добычу или противника энергетически, ментально, с помощью гипноза, эмпатии, направленных ультра– или инфразвуковых волн. Если вы встречаете в глухом лесу Демона-Крикуна (по нашей классификации – тип «Inferno», то есть «нечистая сила», номер в каталоге I-529) и он, как выражаются суеверные жители Меркуриума, вас «заколдовал», сиречь на время лишил возможности двигаться, знайте: никакой магии в этом нет, сплошные биотехнологии.

Кое-кто обвиняет Университет в безнравственности: как можно заниматься разведением и воспроизводством тварей, единственной целью жизни которых является убийство и охота за человеком?! Отвечу так: во-первых, применять к науке слово «мораль» некорректно. Ядерная физика подарила человечеству неисчерпаемый источник энергии, но и позволила создать атомную бомбу. Это морально или аморально? Правильно: обвинять надо не науку, а человека, использующего ее плоды!

Во-вторых, Университет занимался проектом «Легенда» не ради собственного удовольствия: мы лишь выполняли заказ меркурианцев. Вам хочется заполучить живого огнедышащего змея с крыльями и четырьмя лапами, который мог бы охранять сокровища в пещере? Отлично: отдел биоскульптуры берется за работу, готовый образец РНК программируется на выполнение сугубо «драконьих» функций, ему задается строго определенная схема поведения, экземпляр можно отправлять заказчику. И таковому заказчику следует винить только себя, если дракон испепелил неудачливого рыцарюгу или пообедал любимой лошадью какого-нибудь провинциального графа!

Ребята, это дракон, а не домашняя кошка! Он должен выглядеть как дракон и вести себя как дракон! В конце концов, таково было ваше желание – жрите-с! Мы лишь воплотили в материю плод вашей больной фантазии!

Остается добавить, что к сегодняшнему дню искусственная биосфера Меркуриума насчитывает тысячу двести сорок два зарегистрированных вида созданных нами зверюг, из них девятьсот семьдесят обладают способностью к размножению.

К сожалению, есть твари и «незарегистрированные», но подробно об этом мы поговорим несколько позже – данная тема слишком обширна и пока, увы, малопонятна даже мне, сотруднику Университета с неплохим стажем…

Заканчивая краткий экскурс в историю Меркуриума, остается добавить, что невзирая на немыслимую архаичность, неофеодализм, искусственную деградацию сознания, психологии и социума, оставляя в арьергарде дремучий средневековый менталитет, на планете выстроилась вполне жизнеспособная субцивилизация – если считать за макроцивилизацию все «новое человечество», расселенное теперь по великому множеству миров Млечного Пути и соседних галактик.

Кстати, с родственниками, оставшимися после Катастрофы на Сириус-Центре и натужно колонизирующими ближайшие звездные системы, мы не общаемся – «обычные люди», не подвергшиеся генетической перестройке после применения «Бича Божьего», нам неинтересны. Пускай живут как хотят и как умеют.

…На Меркуриуме плотно заселен только один материк, называемый Скандзой. Девять королевств, двадцать шесть небольших графств-герцогств-княжеств, вроде бы независимых от основных держав, но тесно связанных с ними экономическими нитями и обязательными в неофеодальном обществе династическими браками между представителями правящих дворянских родов.

Жизнь бурлит, у нас все так же, как у других людей: политика, интриги, войны – последних, кстати, значительно больше, чем в других мирах, таковы особенности архаичного менталитета. Для любителей романтики и сказки эта планета является самым подходящим местом – если хотите получить максимум приключений на свою задницу, приезжайте на Меркуриум! Сказок вы получите в полном объеме – в основном страшных.

Ибо в последнее время у нас творится сущая чертовщина, понять исходные причины которой я пока не в силах. Но кое-что мне известно точно: проект «Легенда», прежде такой привлекательный, тщательно разработанный и лелеемый Университетом на протяжении столетий, дал трещину.

Искусственная биосфера неожиданно взбунтовалась – мы, наблюдатели, постепенно теряем контроль над собственными творениями и пока не способны противодействовать медленно расползающейся угрозе.

* * *

Челнок приземлился на берегу реки в двух километрах от города, я миновал каменный мост через полноводную Римаву, прошел через Королевские ворота, сопровождаемый озадаченными взглядами стражи и присматривавшего за событиями чиновника из ведомства княжьего охранителя, пана Озимека, руководившего местной тайной полицией.

Еще бы! Во-первых, все до единого сотрудники Университета находятся под надзором – «алхимикам», прибывшим с другой планеты, не особо доверяют, мы спокон веку были на подозрении. Во-вторых, выглядел я ужасно: варвар варваром, настоящий готиец в некрашеной холстине и звериных шкурах! Ничего не попишешь, в Готии меня должны были принимать за своего, там не носят богатых и ярких одежд, как в цивилизованной Моравии!

Кроме того, пана Озимека и его головорезов должно было насторожить мое исчезновение: господин вице-советник короны (это мой официальный титул в здешней государственно-бюрократической иерархии) бесследно сгинул незнамо куда на целых три недели! По большому счету мы не обязаны давать отчет моравским, да и любым другим властям о своих действиях, но обстановка в стране, особенно в предгорьях Танвальдского хребта, медленно ухудшается, а виноватыми втихую полагают алхимиков – странных чужаков, занимающихся странными делами…

«Алхимическая лаборатория», она же региональный центр наблюдения Университета по Верхней Моравии и наш главный офис на планете, располагалась прямиком в княжьем замке – в башне, нависающей над обрывом. На первом этаже для меркурианцев устроен шикарный аттракцион: кипящие колбы, сосуды с разноцветными жидкостями, тьма-тьмущая «волшебных» амулетов и непременное чучело крокодила под потолком. На крыше – небольшая обсерватория.

По основной легенде алхимики на Меркуриуме занимаются высокой наукой, изучением демонических тварей и фармакологией – в отличие от благородных, клоны-простецы подвержены болезням, случаются эпидемии. Словом, мы не только надзираем за «Легендой» из доступного лишь граульфианцам убежища в подвале башни, но и приносим ощутимую практическую пользу – здешняя медицина находится на уровне чуть выше пещерного.

В башне обнаружился лишь Гинек, мой слуга из простецов, присматривавший за домом и занимавшийся хозяйством. Удивления нежданным явлением хозяина не выказал, по крайней мере внешне – для простеца у него слишком высокий IQ, целых 94 единицы. Огладил ладонью вислые усы, спросил, не желает ли пан Николай покушать с дороги.

Пан ответил, что желает немедленно умыться и лечь спать, поскольку устал как последняя собака. Во дворе Гинек вылил на меня несколько ведер воды, выдал чистую одежду и проводил наверх, в жилые комнаты. Никаких новостей не сообщил, он вообще неразговорчивый. Сказал только, что пан Щепан чем-то очень недоволен – два дня уже ярится!

Сейчас на ярость возлюбленного начальства мне было решительно плевать. Уверяют, будто люди благородные мало утомляются и меньше обычных людей нуждаются в сне – это в значительной мере верно, но после путешествия в Готию чувствовал себя ахово, требовалось немедленно отдохнуть.

– …А ну подъем, бездельник! – громыхнуло над моим ухом. Из-за полуприкрытых ставен в спальню лился солнечный свет. Выходит, я поспал всего два-три часа? – Не озирайся так, скоро полдень будут бить! Дрыхнешь со вчерашнего дня!

– Доброе утро, пан Щепан. – Я протер глаза кулаками и громко, словно дворовый пес, зевнул. – Рад вас видеть…

– А уж я-то как рад, не пересказать. – Официальный представитель Университета на Меркуриуме и куратор всех центров наблюдения уселся на лавку напротив, протянул руку, взял со стола кувшинчик с квасом, принесенный заботливым Гинеком, отпил. Поставил на место. Строго воззрился на меня крупными карими глазами. – Уволить тебя, что ли?

– За что?!

– За нерадение. И за пренебрежение прямыми служебными обязанностями. Ты хоть представляешь, что у нас происходит? Где ты шлялся двадцать дней? Просил же, не исчезай надолго! Каждая пара рук теперь на счету!

– Да что стряслось-то? – взмолился я. – Вы разговаривали с Вильрихом фон Зоттау и Эльзбет из Лоденице?

– Одевайся быстрее, – буркнул пан Щепан. – И топай вниз. Такое покажу, закачаешься! Объяснять причины своего отсутствия будешь потом… Завтрак тоже потом, сначала дела!

Час от часу не легче. Будто мало невероятных событий в Готии, после которых мои воззрения о мироустройстве и логике придется кардинально пересматривать!

Проникнуть в настоящую лабораторию человеку постороннему невозможно: сканер определяет уникальный фон биоизлучения, присущий только имеющим допуск в центр, отодвигается замаскированная под каменную кладку бронедверь, вскрыть которую невозможно никаким лазером, сразу за дверью – узкая винтовая лестница.

Техника внизу исключительно граульфианская – никакого презренного «железа» или кремния, одни биотехнологии. Зато мы энергетически независимы, электричество вырабатывается органикой, а электромагнитный фон не превышает природный: засечь лабораторию средствами наблюдения и детекторами практически невозможно. Скрытность – наш главный лозунг.

Пан Щепан идентифицировался, активировал систему мониторинга искусственной биосферы. На громадном, во всю стену, биолюминесцентном «фасеточном» мониторе возникли контуры материка, цветная диаграмма и множество точек, отмечающих, где находятся наши любимые питомцы и их группы. Особых изменений по сравнению с состоянием трехнедельной давности я не отметил, разве что несколько красных пятнышек, обозначавших существ класса «Inferno», сместились южнее линии ареала обитания – что ж, это предсказуемо…

Однако пан Щепан хотел показать мне нечто совсем другое. Он запросил картинку с наших спутников наблюдения и с автоматической станции, находящейся на одной из лун, вращавшихся вокруг планеты. Компьютер увеличил изображение, и господин начальник эпическим жестом указал на экран:

– Что это такое, по-твоему?

– Это? – Я едва не поперхнулся воздухом. – Господи Иисусе, откуда они здесь?

В вакууме над Меркуриумом, выстроившись неровным клином, плыли три вытянутых синевато-серебристых космических корабля. Их силуэт мне был отлично знаком: боевые фрегаты класса «Гепард», произведены на Юноне-II – нашем главном техногенном центре, юнонианская субцивилизация как раз предпочитает работать с «железом».

Тут надо сделать небольшое отступление и объяснить, что «Миров Конвенции» – то есть планет с населением более миллиона человек – у нас три тысячи сто шестьдесят два. За неполную тысячу лет, прошедшую после Катастрофы на Земле, homo novus расселились очень широко. В один прекрасный день люди поняли, что следовало бы учредить некое подобие конфедерации и в случае необходимости оказывать друг другу содействие: Вселенная – место опасное, а после того, как мы узнали о существовании настоящих чужаков, чужого нечеловеческого разума, пришлось принять некоторые оборонительные меры.

Общая Конвенция – это свод обязательных правил, которые обязаны соблюдать все субцивилизации. Она регламентирует межзвездную торговлю и обмен товарами, уточняет правила пользования Металабиринтом, вводит единое для всех сообществ уголовное право и подтверждает взаимные обязательства по ведению обороны в случае возникновения чрезвычайных ситуаций.

Настоящего единого правительства у Миров Конвенции нет, да и быть не может – мы люди свободные и не терпим, когда ущемляют независимость субцивилизаций. Однако «конфликтная комиссия», координационный комитет, призванный разрешать возможные споры и наблюдать за исполнением Конвенции, существует: любой планете достаточно отправить запрос, и комитет окажет надлежащую помощь. Не исключая военную.

Большой военный флот содержат только два мира – Норик-VII и Рас Альгети, более известный как Альфа Геркулеса. Им боевые корабли необходимы, эти две субцивилизации ведут дальнюю разведку в поисках полезных ископаемых и просто из чистого любопытства традиционным способом, с помощью флота.

Лет триста пятьдесят назад ребята с Норика очень серьезно нарвались – встретились в Скоплении Лебедя с неизвестными прежде и донельзя агрессивными «зелеными человечками», понесли немалые потери и после этого печального инцидента заказали на Юноне два ударных авианосца и эскадры поддержки.

Общая численность флотов, способных в случае войны встать на защиту Миров Конвенции, невелика – сто шестьдесят боевых единиц, не считая истребителей. На первый взгляд немного, почти в четыре раза меньше, чем на Земле – а ведь в те времена люди постоянно обитали только в Солнечной системе, на Сириусе и Вольф-360! Но лишь четверти объединенного флота Норика и Рас Альгети хватит, чтобы уничтожить из космоса любую планету, включая газовые гиганты, и взорвать звезду класса G.

Три фрегата, находившиеся на геостационарной орбите Меркуриума, представляли собой очень грозную силу: если поступит приказ, они за несколько минут превратят наш материк в дымящуюся пустыню. Поэтому вопрос «что они тут делают?» оказался более чем насущным.

– Корабли прибыли в нашу систему в автоматическом режиме, без экипажей, – сообщил пан Щепан. – «Гепардов» выделило для патрулирования и мониторинга ситуации на Меркуриуме правительство Норика-VII. Запрос в контрольный комитет Конвенции был отправлен деканатом Университета Граульфа с согласия Совета Первого Поколения. Как раз после моего доклада о недавних событиях.

– Они все с ума посходили? – ахнул я. – Зачем? Это ведь то же самое, что охотиться за кроликами с помощью ядерного оружия! Чем могут помочь тяжелые военные корабли?

– Дослушай до конца, – угрюмо сказал Щепан. – Это еще далеко не все новости. Они ввели термин «зараженная зона», а нас переквалифицировали в «наблюдателей» без каких либо прав управления «Легендой».

– Что?? – Я был потрясен. – То есть как? В каком смысле?

– В прямом. Пока ты развлекался в Готии, с Граульфа сюда прибыли несколько специалистов из высшего руководства. Компьютеры всех центров наблюдения перепрограммированы, информация теперь напрямую поступает в Университет по каналу Планка.

– Да быть не может! Сигнал по универсальной линии Планка блокируется искусственными сферами сингулярности, установленными Университетом в этой звездной системе!

– В связи с «особой ситуацией» сферы сингулярности деактивированы, но приемопередающие устройства опять же управляются только деканатом, мы ими пользоваться не можем. Равно как и контролировать численность живых существ…

Прекрасно. Просто замечательно! Раньше сотрудники центров могли убить или парализовать любую особь, передав соответствующий сигнал бионаноконтроллерам, вживленным в каждый искусственный организм!

– Слушай дальше. В Университете легкая паника – я доставил на Граульф некоторые образцы тканей «новых существ», наподобие той твари, которую анатомировала твоя подруга Эльзбет. Кроме того, Совет Первого Поколения нажаловался на нас – мол, господа алхимики видят, что проект «Легенда» становится неуправляемым, и ничего не предпринимают. Поэтому большое начальство решило взять управление в свои руки. До времени, пока обстановка не нормализуется.

– Нормализуется?! – заорал я. – Идиоты! Мы практики, мы видим все собственными глазами, работаем с особями, знаем особенности планеты! Что способна сделать кучка университетских теоретиков? Как они смогут воздействовать на «новых существ»?

– …Поэтому-то сюда прислали фрегаты. В случае чего они проведут принудительную стерилизацию отдельных районов.

– Господи… – Я откинулся на спинку кресла и смахнул ладонью пот со лба. – Теперь это называется принудительной стерилизацией? Плазмой с орбиты? Когерентными пучками? Водородными бомбами? Пропал Меркуриум!

– Не накличь, – огрызнулся пан Щепан. – Фрегаты находятся здесь на всякий случай. Если вдруг станет совсем плохо. Университет не пойдет на крайние меры. По крайней мере – пока.

– А нам-то что теперь делать?

– Ничего. – Щепан неуверенно пожал плечами. – Ждать, когда на Граульфе разберутся и вернут нам полномочия.

– Думаете, разберутся?

– Не знаю. Должны. Деканат создал особый отдел, который будет заниматься исключительно проблемой мутаций стандартных особей, искать причину… Расскажи лучше, как ты жил у варваров целых три недели? И что делал?

– Искал упомянутую причину, – буркнул я. – И знакомился с незваным гостем.

– Ты его все-таки нашел?

– Разумеется. В общем, слушайте – история донельзя странная, я бы даже сказал невероятная…

* * *

Итак, ситуацию мы теперь не контролируем. Скверно. Больше всего мне не понравилось то, что университетские бонзы пошли на поводу у Совета Первого Поколения – своеобразного теневого правительства планеты, о котором почти ничего не известно – эта организация настолько засекречена, что большинство населения Меркуриума даже не подозревает о ее существовании.

Пан Щепан, ранее являвшийся консультантом Совета, вкратце объяснил мне, будто в него входят представители старейших семей, тех, что первыми пришли на Меркуриум и затем начали немыслимую Большую Игру – это по их инициативе был разработан план искусственной деградации общества, именно они инициировали проект «Легенда» во всем его многообразии.

Надо отметить, что «Легенда» – это не только и не столько эксперимент над биосферой: человека цивилизованного банальным чудовищем не напугаешь, ему будет достаточно воспользоваться плазменным пистолетом, чтобы устранить со своего пути зубастого уродца. Именно поэтому Совет намеренно и старательно, на протяжении долгих столетий, загонял меркурианскую субцивилизацию в средневековье самыми изощренными способами.

Учитывалось всё: создание новых языков и наречий по древним земным образцам, церковь, воспроизведение простецов-клонов, которые обслуживали расу господ и составляли почти восемьдесят процентов населения планеты, полный запрет на высокие технологии, неучастие Меркуриума в межпланетных организациях и союзах, тотальная самоизоляция, контроль над культурой и так почти до бесконечности.

Именно Совет Первых контактировал с Университетом, по их рекомендациям мы создавали «сказочных» животных, они принимали или отвергали наши собственные разработки, и это при том, что персональный состав Совета никогда не раскрывался: его предводители общались с нами только посредством интерактивных средств связи. Я иногда думал, что Совет – это лишь фикция, некий призрак, фантом, пугало, которым стращают незадачливых инопланетян вроде нас.

Но кто тогда действительно руководит этим миром? Владетельные особы наподобие милейшего князя Якуба, держащего престол в Дольни-Краловице? Король Остмарка Оттон или ярлы Готии? Да ничего подобного – эти люди как раз полностью уверены, что искусственная сказка, Большая Игра, является реальностью. Их менталитет полностью соответствует правилам этой жутковатой Игры.

Совет, поставивший главной целью почти абсолютную изоляцию Меркуриума от других человеческих сообществ, алхимиков-наблюдателей недолюбливал, но и обойтись без консультантов Университета, постоянно работающих на планете, не мог. Запретов было множество – подписка о неразглашении, режим тотальной секретности, ограничения в передвижениях по Лабиринту сингулярности. Все это можно было бы перетерпеть, тем более что для нас на первом месте стояла интересная работа: грандиозный и невиданный никогда прежде глобальный эксперимент.

Но если теперь Совет вмешался в наши дела и заставил деканат пойти на уступки – быть беде. Эти люди не просто консервативны, они опасные ретрограды, которые не могут допустить, чтобы дело всей их жизни рухнуло. Совет не остановится перед любыми жертвами, лишь бы правда не всплыла – шоу должно продолжаться…

Для меня шоу продолжилось непосредственно на рабочем месте вице-советника высокой короны – я уже упоминал в одном из прежних рассказов о том, что формально являюсь прожженным бюрократом на службе князя Якуба. «Особая управа» занимается проблемами «магии» и «колдовства» – то есть лицензированием подобной деятельности, доступной только благородным: если человек желает использовать сверхвозможности своего организма, мы не должны чинить ему препон, но наоборот – помогать.

Простецы тоже приходят к нам со своими трудностями, в основном затем, чтобы пожаловаться на распоясавшуюся нечисть или попросить лекарства – алхимики обязаны присматривать за здоровьем клонов, все-таки их создание и воспроизведение также находится в ведении Университета.

– До вас, пан Николай. – Гинек вошел в мой «рабочий кабинет» на втором этаже башни. – Нижайше просят принять.

– Кто просит?

– Эти… Деревенские. Из Бороградека. Приехали поутру.

– Что нужно? – вздохнул я. Не иначе, очередное сообщение о чудовище, сожравшем десяток-другой простецов. Бороградек расположен ближе к Танвальдским горам, обстановка там очень неспокойная.

– Баба заболела. Ничего не помогает, решили к господам алхимикам ехать.

– Решили? Сколько их?

– Так трое. Баба с мужем и знахарь тамошний.

Интересно. Чем так припекло трудовых пейзан, что они решились отправиться в большой город, расположенный в полусотне миль от Бороградека – небольшого дворянского владения на северо-западе? Только бы не какая-нибудь малоизвестная инфекция, заразных болезней нам для полного счастья не хватало!

– Проси.

Гинек привел смущенных простецов – их наверняка потрясла грандиозность княжьего замка и громкий титул моей незадачливой милости. Да и оделся я сегодня как полагается: синий колет с шитьем серебряной нитью, берет с пером, кинжал на поясе.

Все трое неловко поклонились, мужчины сдернули шапки. Женщина-простица тихонько охнула и схватилась за поясницу.

Живописные деревенщины, ничего не скажешь. Все трое принадлежат к этническому типу «Галлика-I» – высокие, смуглые, с темными волосами и карим глазом. Знахарь начинает седеть, семейная пара значительно моложе, лет эдак под тридцать. У мужа наироскошнейшая угольная бородища, усы заплетены в косицы. Одеты небогато, но аккуратно, медные украшения. Значит дворянин о своих простецах заботится и живут они не нуждаясь.

– Ваша милость. – Знахарь оказался самым смелым. На всякий случай отбил еще один поклон. – Беда, ваша милость.

– Что произошло? Рассказывайте. – Я мимоходом рассматривал женщину. Сыпи вроде нет, чуть бледновата, что еще ни о чем не говорит. Брюхо как при голодной водянке, но это явно не последствия голода. По большому счету в медицине я не слишком хорошо разбираюсь, специалистом является наш сотрудник пан Михаловец, который сегодня будто назло уехал в Белынь.

Знахарь, запинаясь и конфузясь перед вельможным паном, начал объяснять. Мол, раньше такой хвори никогда не видел. Баба начала пухнуть. И не просто пухнуть – внутри у нее будто завелся кто-то. Кто – лучше не говорить, даже средь ясного дня. Вот он, знахарь, и боится, всякое ведь бывает, вдруг нечисть?..

Тут я обеспокоился всерьез. Кое-какие особо неприятные зверюги, числящиеся в университетском реестре, действительно способны инфицировать своим эмбрионом другое живое существо – правда, только зверя, на человека они напасть не могут, до такого изысканного садизма проектировщики из отдела биоскульптуры еще не доросли. Однако при нынешней сложной обстановке всякое может случиться, надо обязательно проверить!

– Давно это началось?

– Полгода уже, ваша вельможная милость…

– Зачем так долго ждали?

– Не осмеливались утруждать, ваша вельможная милость…

Мужиков я выгнал, опухшую простицу уложил на застеленную волчьими шкурами лавку. Она шепотом спросила, надо ли задирать юбку, чтобы показать живот, и покраснела как рак.

– Не надо, – поморщился я. От деревенской бабы и без этого исходил букет немыслимых ароматов. – Скажи, на тебя никакой зверь раньше не нападал? С нечистой силой не встречалась?

– Как можно, ваша милость, у нас в Бороградеке тихо, не то что в горах, – едва слышно ответила моя неожиданная пациентка.

В подобных случаях я традиционно использую хитрую аппаратуру, произведенную на Граульфе. Берется серебряный амулет, в котором скрыт целый комплекс сканеров и резонаторов, плюс крошечный томограф, плюс анализатор биоэнергетического фона. Полная информация об исследуемом живом объекте выдается на монитор, вмонтированный во внутреннюю сторону деревянной обложки фолианта, лежащего на моем столе.

Я положил амулет на круглое тугое брюхо больной, активировал нанотехнические устройства, подождал две минуты и, после того как серебристый кругляш моргнул алым огоньком, проверил результат.

– Гинек! – Я завопил так, что перепугавшаяся простица шарахнулась в сторону и едва не навернулась с лавки. – Гинек, мать твою!

– Что угодно? – Невозмутимый слуга возник в дверном проеме.

– Пана Щепана сюда! Бегом! Бегом, я сказал!

Гинек мигом исчез, понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Я дрожащими руками схватил с полки еще один прибор, замаскированный под фибулу с иглой-застежкой, заставил бабу протянуть руку, уколол ей указательный палец до крови. Устрашившаяся простица жалобно моргала.

Для анализа хватило нескольких секунд. Результат аналогичен.

– Что опять? – В кабинет быстрым шагом вошел пан Щепан. За его плечом маячил встревоженный Гинек.

Я молча указал на небольшой светящийся экранчик. Благовоспитанный и обычно флегматичный Щепан крякнул, пробормотал под нос несколько ярких русских словечек с биологической семантикой (я когда-то научил), провел обе процедуры заново, еще больше перепугав нашу гостью из Бороградека.

– Звиздец, – констатировал факт пан Щепан. Рухнул в мое кресло. Заговорил на непонятной для клонов латыни: – Так… Николай! Эту – в изолятор при лаборатории. Сопровождающим сказать, что придется лечить… Нет, мужа тоже забрать, не ветром же ей надуло?! Я хочу знать о них всё! Полное обследование, до последней молекулы, на внутриклеточном уровне! Знахаря поселить вместе с простецами, живущими в замке, глаз с него не спускать! Запросить статистику из… Где… Кхм… Где производили данную конкретную партию клонов?

– Судя по этническому типу – зона отчуждения «Запад-I».

– Займись немедленно. Известно, откуда они?

– Бороградек, частное землевладение.

– Отлично. Как только получим подробные данные, поедешь туда, осмотришься – мало ли?! Пока никому ни слова, ни намека! Если выяснится, что это не единичный случай, а система, Совет Первых распнет нас вниз головой на воротах замка!

– Система? – поникнув, вякнул я. – Этого не может быть, поскольку не может быть никогда!

– Ты сам веришь в то, что говоришь?

– Теперь – не верю.

– Вот и не болтай лишнего. Руки в ноги – и за работу!

Щепан бомбой вылетел на лестницу и шумно протопал вниз, в лабораторию.

Отлично его понимаю.

Простица была беременна.

Первый в истории прецедент беременности у по определению стерильных клонов Меркуриума – корректированно-разумных рабочих единиц, которых благородные и за людей-то никогда не считали.

Приехали.

* * *

Клоны – феномен исключительно меркурианский.

Нигде и никогда прежде не создавалась самая настоящая искусственная цивилизация на генетической основе homo sapiens, да и сами термины «контролируемая разумность», «корректированная разумность» или «ограниченная разумность» используются только в документации Университета. Все эти документы совершенно секретны, доступ к ним имеют только те, кто работает над «Легендой» или непосредственно на Меркуриуме.

Ничего удивительного, если об этой истории узнают в мирах Конвенции, поднимется грандиознейший скандал и репутация Граульфа рухнет навсегда. Это ж надо было додуматься – создать еще одну человеческую расу, предназначенную исключительно для «хозяйственных» нужд!

В первые два столетия формирования субцивилизации Меркуриума предполагалось, что развитие сообщества пойдет по вполне традиционному пути, однако людей здесь было слишком мало, «Первое Поколение» насчитывало не более двадцати-тридцати тысяч человек, приходилось думать о хлебе насущном – выходцы с цивилизованной Земли не привыкли жить натуральным хозяйством.

Кто именно подсказал кажущийся вполне разумным выход, неизвестно, но это был первый решительный поворот в сторону будущего феодального устройства: тяжелой и грязной работой пускай занимаются андроиды!

Сказано – сделано. В те времена благородные вовсю путешествовали меж мирами, первый автоматический комплекс для производства искусственных людей был заказан на Юноне, где очень быстро восстановили технологические цепочки по образцу Земли – так появилась первая «зона отчуждения», существование которой, впрочем, тогда никто не пытался скрывать.

Быстро выяснилось, что с экономической точки зрения использовать андроидов невыгодно – слишком длителен процесс изготовления, требующий редких и дорогих ресурсов; биотехнические организмы с электронным искусственным разумом никак не могут заменить обычных людей. Появилась новая светлая идея – обратиться за помощью на Граульф, где занимались «чистой» биологией, безо всякой механики.

Если меркурианцам требуется прислуга, наилучшим выходом будет клонирование – такой вариант напрашивался сам собой. Осуществление проекта заняло около тридцати лет и породило к жизни упомянутую «корректированную разумность» – впервые в истории человечества, что прежнего, что нынешнего, появилось абсолютно новое сообщество живых существ на человеческой же основе.

Для клонирования использовались неизмененные клетки со стандартным набором в сорок шесть хромосом. Разумность «корректировали» РНК-ингибиторами, имплантировавшимися эмбриону – клон мог жить и действовать подобно обычным людям эпохи до Катастрофы, однако нейропрограммирование гарантировало полное подчинение хозяевам и направляло на выполнение определенных функций.

В те времена никто не рассчитывал, что вместо десятка-другого тысяч клонированных слуг в итоге получится искусственная цивилизация. Лавину сдвинула программа «Легенда» – Большой Игрой она была только для переселенцев с Земли и их детей, внуки начали сживаться с реальностью, а правнуки накрепко усвоили – это жизнь, а не сказка.

Численность благородных увеличивалась; кроме того, «человек новый» обладал невиданным по прежним временам долголетием – совершенный организм дает нам возможность жить веками или даже тысячелетиями. На моей памяти не было ни единого случая смерти благородного по естественным причинам, от старости или болезней, а что с нами будет дальше – покажет время, причем явно не ближайшее.

Чем больше дворян – тем больше требуется простецов. В итоге на континенте появились семь технозон, или, как их называют местные, «Семь Крепостей» – шесть из них представляют из себя автоматическое производство клонов, и одна создает андроидов, от услуг которых полностью не отказались: именно андроиды распределяют младенцев между клонами – обычно искусственные люди выступают под маской монахов или священников, так удобнее, да и простецы будут непременно прислушиваться к пользующемуся авторитетом святому брату: религиозность им тоже предварительно вбили через РНК-перевод.

Были разработаны отдельные подвиды клонов, этнические типы – специально для разных климатических поясов, где нагрузка на организм выше стандартной. Цикличность воспроизводства клонов составляет девять лет, они появляются на свет в нанотанках технологических зон, а потом развозятся по регионам, где возникает демографический спад, вызванный естественными или искусственными причинами.

Никаких аистов или капусты, таинство «рождения» новых рабочих особей было отдано на откуп меркурианской Церкви, решавшей, кому из простиц доверить дитя. Появление в семье простецов «дарованного» ребенка активизирует у женщины-клона соответствующие инстинкты и лактацию, затем дело идет накатанным путем – кормление, воспитание, взросление. А заниматься любовью клоны могут просто ради удовольствия – их анатомия ничем не отличается от обычной, за некоторыми незначительными изменениями.

Разумеется, клоны изначально стерильны, строжайший контроль за демографией осуществляли Совет Первых и мы, наблюдатели с Граульфа. Надо непременно отметить, что «ограниченная разумность» клона вовсе не означает тупости: как всякие разумные существа, простецы осознают свое бытие, способны делать логические выводы, испытывают эмоции, общаются, они вполне обучаемы и способны освоить практически любое ремесло, письмо и чтение.

Корректировка психики ведется по следующим направлением: управляемость со стороны благородных, подавление агрессивности (кроме этнического типа «Норд», – в Арктике иначе не выживешь), некоторых изначально РНК-программируют – клоны чувствуют призвание к сельскому хозяйству или, например, к охоте. Из выращиваемых в одном нанотанке четырех мужских и трех женских клонов каждому дается своя специализация, навыки, заложенные на генетическом уровне.

Почему они все разные и не похожи друг на друга, как и полагается клонированным существам с общим набором генов? И это предусмотрено проектом «Легенда» – думаете, благородным было бы интересно жить в мире, населенном совершенно одинаковыми простецами? На самой ранней стадии развития эмбриона вносятся крошечные изменения – случайная выборка, правда, с сохранением основных признаков исходного этнического типа. Отсюда различный рост, цвет глаз и волос, разные телосложение и лица.

Этнотипы, обитающие на севере, сильнее и выносливее, предназначенные для тропических и экваториальных районов материка лучше переносят жару и более смуглые. Словом, Университет можно только похвалить за проделанную работу: грандиозный проект, в котором продумано всё, учтены любые, самые мельчайшие детали. Плод работы, занявшей столетия!

И вот такие нехорошие факты.

Дожили – простица забеременела! Да я скорее во Второе Пришествие поверю!

Вообще-то странности, происходящие с простецами, отмечались и раньше. В начале нынешнего лета появились мутные и непроверенные сведения о «диких простецах» в Готии, что тоже казалось фантазией и чепухой. По крайней мере до времени, пока мои дружки из Стражи Крепостей – весьма своеобразной гильдии, занимающейся профессиональным истреблением чудовищ, – не познакомили меня с таким вот дикарем, проявившим неслыханную инициативу и ушедшим от хозяина. Од (так его звали) прибился к Стражам и психологически ничуть не отличался от благородных – по крайней мере, он был полностью самостоятелен в решениях и относился к дворянам без обязательного врожденного пиетета.

Я тогда подумал, что это редкая аномалия, технологический брак в производстве – всякое случается… Но за время путешествия по Готии выяснилось, что диких простецов становится все больше, они начали сбиваться в ватаги и строить собственные поселения. Явление это не было массовым и наблюдалось только в Готии, но все равно давало повод к размышлениям. На фоне взбунтовавшейся нестандартной фауны дикие простецы выглядели вполне безобидно – у нас просто не было сейчас времени разбираться с новым феноменом. Наверное, сбой РНК-программ.

По большому счету, пускай хоть все готийские клоны одичают, страна варварская, отдаленная, серьезной роли в глобальной политике Меркуриума никогда не играла (за исключением знаменитого мятежа Риттера фон Визмара, о котором будет отдельный разговор). Но когда становится известно, что простица – я дико извиняюсь! – банально залетела, это уже перебор! И вовсе никакая не банальность, а ЧП планетарного масштаба.

Пан Щепан не зря строжайше приказал – «никому ни слова». Иначе последствия окажутся непредсказуемыми – для начала Совет Первых сотрет алхимиков в порошок, запечатает его в вакуумную упаковку и отошлет на Граульф. А уж что нам скажут в деканате, я и представить боюсь.

* * *

Пять часов спустя между мною и паном Щепаном состоялся следующий разговор.

– И что теперь делать, Николай? Уничтожить особей?

– У вас рука-то поднимется? Живые люди все-таки! Давайте относиться к ним как к людям, а не как к «особям»!

– Ты понимаешь, что произошло? Это же катастрофа! А если случай не единичный? Если в ближайшие месяцы полмиллиарда простиц на пространстве от побережья до побережья континента родит нам по младенчику?

– Нам? Нет, благодарствуйте. Конечно, перспектива видится мне жутковатой – демографическая ситуация на планете кардинально изменится. Принудительной РНК-коррекции у детей, появляющихся на свет естественным путем, не будет, а это значит одно: потомство клонов окажется обычными homo sapiens, неуправляемыми и неконтролируемыми. Допустим, зачать смогла одна женщина на тысячу… По статистике технозон, женских клонов репродуктивного возраста на планете сейчас не полмиллиарда, а двести или двести десять миллионов, получается два миллиона детишек в ближайшей перспективе…

– Какой еще «репродуктивный возраст»? – взмолился пан Щепан. – Ты спятил?

– Самый обыкновенный. От четырнадцати до сорока лет, по моим весьма грубым прикидкам. Сразу вычитаем миллион – младенческая смертность, неудачная беременность, осложнения при родах. В результате нам придется иметь дело всего с…

– Хватит! – Щепан громыхнул кулаком по столу. Кружки подпрыгнули. – Не смешно! Лучше подумай, каким образом организм клона смог произвести жизнеспособную яйцеклетку!

– Ничего особенно сложного. – Я пожал плечами. – Анатомически простица ничем не отличается от обычных женщин, аппарат размножения в наличии, но только он не действует. У мужчин то же самое. Однако анализы спермы законного супруга нашей гостьи доказали: небольшая часть сперматозоидов… кхм… активна и способна к оплодотворению. Версию о непорочном зачатии – сиречь партеногенезе – можно смело отмести. Ответить на вопрос «почему?» я не в состоянии. Наиболее разумным представляется нарушение технологического цикла при производстве клонов. Бракованная партия.

– Придется немедленно проверить всех особей этого этнического типа, – нахмурился Щепан.

– Как вы себе это представляете? Компьютер центра наблюдений обработал мой запрос по данной партии, производство велось в 3245 году, общая численность – тридцать пять тысяч, пятнадцать тысяч женщин и двадцать тысяч мужчин соответственно. Расселены в Моравии, Остмарке и на островах Грюнзее. Да мне столетия не хватит, чтобы обследовать всех и каждого!

– Верно, – тяжко вздохнул пан Щепан. – По-моему, мы в очередной раз влипли. Сначала невиданные чудовища, потом эта странная история с наследником Визмара, а теперь еще и размножающиеся простецы. Куда катимся, а?

– В Готии меня уверяли, что к Концу Света. Хотите выслушать мое мнение? Пожалуйста. Любая сложная система, включая нашу «Легенду», подвержена энтропии значительно больше, чем системы простые. «Легенда» саморазрушается, разделяется на отдельные линии развития. Природу перехитрить очень сложно, да что там, практически невозможно! Мы рискнули, создали искусственную вселенную из искусственных существ и возжелали ее «заморозить», сделать статичной и предсказуемой. Эдакая огромная игрушка. Но живой материал предрасположен к эволюции. Эволюцию мы сейчас и наблюдаем – жизнь победила сухую науку, нашла способ обойти наши запреты и пренебречь контролем создателей.

– Думаю, в ближайшие несколько лет мы станем свидетелями захватывающих событий, – поддержал меня Щепан. – Жаль, что в Университете этого не понимают и пытаются всеми силами восстановить управление процессом. Нам остается лишь безучастно наблюдать. Вот что Николай, поезжай-ка ты в Бороградек, загляни в соседние деревни, осмотрись – я убежден, этот прецедент не единственный и вскоре нам придется иметь дело с очень крупными осложнениями…

– Поутру отправлюсь, – кивнул я. – А что делать с сегодняшней простицей? Идею о ликвидации я отвергаю как бесперспективную и неэтичную.

– Ты умеешь принимать роды?

– Нет.

– И я не умею. Временно простецы останутся здесь, понаблюдаем. В крайнем случае переправим на Граульф – пусть там разбираются.

– Опять перекладываем ответственность на других?

– Естественно! Поскольку мы, наблюдатели, сейчас лишены всех прав и привилегий. Отлично, Университет получает возможность принять на себя полную ответственность! А я умываю руки, подобно одному скандально знаменитому прокуратору Иудеи!

* * *

Я традиционно поужинал в кабачке «У Злой Клары» на улице святого Германа – обрадовал хозяйку своим появлением после долгого перерыва и получил роскошный стол: по моему мнению, Клара являлась гением кулинарии, ей не таверну содержать надо, а трудиться при королевских кухнях! За перепелов в сметане с грибами любой гурман душу продаст, я уж не упоминаю про овощной суп с сырными клецками, яблочные пирожки и восхитительное черное пиво, славящееся на все княжество.

Клара почему-то считает, что в замке его светлости меня злодейски морят голодом, и всегда кормит на убой, попутно излагая городские сплетни, каковых за минувшие три недели накопилось предостаточно. Меня мало увлекали амурные похождения местной богемы и школярское хулиганство – Дольни-Краловице веками славился своими учебными заведениями и, как следствие, буйством вагантов, – я предавался чревоугодию и ожидал, что хозяйка затронет одну из интересующих меня тем.

Я люблю пани Клару Волошкову за полное отсутствие комплексов: не часто встретишь женщину из благородных, решившую содержать кабак и дом свиданий, открыто состоящую в игривых отношениях с простецом и свысока плюющую на условности и традиции неофеодализма. Кроме того, она была для меня чем-то наподобие городского информационного центра: Клара в курсе всех событий, тайн для нее не существует, а сведения всегда проверены. Жаль только, что она чересчур увлекается светской хроникой.

Вдоволь перемыв косточки любвеобильных вельможных панов, состоявших при княжьем дворе, и выведя мораль – изменять жене, конечно, нехорошо, но стократ хуже попасться на горячем, – Клара наконец приступила к заключительной части своего повествования, а именно к новостям, поступавшим в последнее время из провинции. Княжество у нас немаленькое, в полтора раза крупнее такой земной страны, как Швейцария, а северная граница проходит по Танвальду, где Университетом отмечены две «зараженные зоны». Значит, и слухи оттуда приходят соответствующие.

– …Торговцы лесом намедни рассказывали, – гудела усевшаяся напротив Клара, попутно наблюдая, как дорогой гость расправляется с перепелами. – В Дальнем Ополье зверье две деревни вырезало, это владения короны, а не дворянская земля. Наместник Градца Опольского осерчал, попросил помощи у Стражи Крепостей и отправил с ними сотню конных егерей… Вернулись девятнадцать, из Стражей вообще никто не выжил. Люди со склонов гор уходят, а говоря прямо – бегут. Твой дружок Вильрих туда уехал, а ведь ждал твоего возвращения полторы седмицы…

Вильрих, как же! Странный принц из Остмарка, доставивший мне много неприятных минут – его высочество, в отличие от большинства дворян, имел свойство думать и замечать то, чего не видели все остальные. Именно Вильрих познакомил меня с пани Эльзбет из Лоденице, увлеченной исследованиями необычных форма жизни, и намекнул, что состоит в некой тайной организации благородных, желающих понять, что именно происходит на планете, и по возможности противостоять нарастающей угрозе.

– Он мне ничего не оставил? – спросил я.

Клара молча кивнула, запустила лапищу в карман передника, извлекла пакет коричневатой плотной бумаги. На восковой печати оттиск перстня принца – герб у него приметный, в верхней половине геральдического щита орел Остмарка, в нижней три копейных наконечника и маленькая семилучевая звездочка.

«Пан Николай!– значилось в эпистоле, набросанной уверенным разборчивым почерком. – Всезнающая госпожа Клара непременно расскажет вам, куда и по какой причине я уехал. Более подробные объяснения вы сможете получить, если заглянете в гости к Эльзбет, приготовившей вам еще несколько дурно пахнущих сюрпризов. Я найду вас немедля по возвращении.

С почтением – Вильрих фон Зоттау».

– Что там? – поинтересовалась любознательная хозяйка.

– Ничего. – Я поморщился, скомкал бумагу и сунул в прорезь рукава колета. – Значит, его высочество уехал в Ополье?

– Двенадцать дней тому. Странный он какой-то. Вроде бы родом из королевской семьи, а ведет себя словно безземельный нищеброд. Но деньги у него водятся, Вильрих на моих девок не один десяток золотых спустил. Видать, скучал, тебя дожидаясь… Покушал? Еще хочешь? По глазам вижу, что хочешь!

После скудного рациона Готии я отъелся в таверне Клары на полгода вперед – вкусно! Давно стемнело, на стенах замка зажгли факелы. Пора возвращаться домой, завтра рано вставать и ехать в Бороградек. Попутно загляну и в усадьбу Эльзбет, это по дороге.

Я сердечно распрощался с гостеприимной Кларой, вышел на улицу. Идти до княжеской резиденции десять минут, даже если не спешить. Город засыпает, у нас мало ночных развлечений. Прохожих совсем не видно.

Над моей головой коротко свистнуло, некий предмет выбил искорки из каменной кладки основания замка желтоватые искорки. Тотчас кто-то сбил меня с ног и подмял под себя. Я всегда был парнем крепким, но сопротивляться не было никакой возможности – этот человек значительно сильнее!

– Поднимайтесь, – сказали мне спустя несколько секунд. Взяли за руку, утвердили на ногах. Блеснули лучики масляных ламп с задвижками, скрывающими фитиль. – Не ранен?

Я встряхнул головой, присмотрелся. Передо мной стоял невысокий лысоватый господин в темной одежде. Обликом напоминает бакалейщика. Рядом с ним трое здоровенных верзил, все благородные – это я моментально определил по фону биоизлучения.

– Добрый вечер, пан Озимек, – прохрипел я, опознав лысого. Начальник тайной полиции княжества мелко кивнул. Протянул мне тяжелую железяку, напоминавшую миниатюрный зонтик.

– Что это такое? – не понял я.

– Это? Это ваша смерть, господин вице-советник, – прохладно сказал Озимек. – Правда, несостоявшаяся. Пока несостоявшаяся, я полагаю. Глядите…

Он протянул руку, один из здоровяков передал Озимеку самый обычный арбалетный болт. Я краем глаза заметил ниже по улице и подле ворот замка неприметные тени – как простецы, так и благородные. Судя по всему, прикрывающие нас сотрудники тайной службы.

Пан Озимек тем временем покрутил в пальцах стальную стрелу длиной в ладонь. Ничего особенного – четырехгранное оконечье, три узкие пластинки оперения. Но как только глава тайной управы легонечко стукнул острием о гранит стены, раздался неприятный звук и наконечник «раскрылся», словно помянутый зонт, выбросив несколько острейших игл-остей.

– Человека благородной крови сложно убить, – невозмутимо сказал Озимек. – Но после попадания такой стрелы в голову ваши мозги, достопочтенный пан вице-советник, пришлось бы собирать в радиусе десятка шагов. Прекрасное изобретение, из Остмарка.

Тут до меня дошло: покушение! Боже, кому и зачем это понадобилось? Меня слегка затошнило.

– Осмелюсь надеяться на скупую благодарность, – молвил Озимек и чуть улыбнулся. – Мое скромное ведомство призвано оберегать всех подданных короны, но государственных чиновников – особенно. Вас проводят в Башню Алхимиков, охрана останется возле дверей – не обессудьте. А завтра поутру извольте нанести мне визит вежливости. Нам есть о чем поговорить.

– Но… – заикнулся я, однако пан Озимек кивнул своим мордоворотам, они взяли меня в клещи и ненавязчиво повлекли к замку. – Подождите, у меня завтра дела!

– Дела подождут. Иначе я снимаю с себя ответственность за вашу жизнь, пан Николай.

Ничего не скажешь, день выдался примечательный. Меркуриум не перестает удивлять меня своей непредсказуемостью!

* * *

В меркурианских спецслужбах трудятся профессионалы высочайшего класса, тут не возразишь.

В их распоряжении нет навороченной аппаратуры, они полагаются только на свою голову, сообразительность, наблюдательность и логику. Неофеодальное общество не подразумевает наличия прослушивающей техники и видеонаблюдения, радио (да и любой другой) связи, кроме фельдъегерской и голубиной почты, никаких спутников или мазеров, а про канал Планка и говорить нечего. Средневековье в чистом виде. Один плюс: уникальные способности homo novus, но ведь и противники по шпионским играм ими тоже обладают!

Не надо забывать, что политическая структура Меркуриума весьма разнообразна, между государствами идет борьба за территории, ресурсы и новые технологии (не бог весть какие, конечно, однако если твоя страна вырвалась вперед в области более дешевой выплавки металла, значит и рынки сбыта твои! Основные принципы экономики даже Совет Первых не отменит!). Межгосударственная конкуренция существует, и она очень серьезна – тут без рыцарей плаща и кинжала никак не обойдешься.

Есть и особая специфика, присущая только Меркуриуму, – «Легенда» оказывает влияние на все сферы нашей жизни. Опасаться следует не только и не столько людей. Государственный переворот в пользу претендующего на папашин трон наследника для нас редкость, о столь громком событии будут судачить следующие пятьдесят лет, но вот появление вурдалака в дворянской усыпальнице или вампира в ближайшем лесу – дело практически житейское, хотя существа класса «Inferno» обычно расселяются в безлюдных или малонаселенных областях, обозначенных на географических картах красной надписью на латыни: «Hic sunt bestiae», «тут водятся чудовища».

Случается, что чудовища мигрируют – ищут, где посытнее. Тогда и начинаются крупные неприятности, с многочисленными жертвами и долгой охотой. Вся тяжесть следствия обычно ложится на тайную полицию, они же и пытаются убить «существ с нестандартными возможностями» – Стража Крепостей или алхимики привлекаются редко, это вопрос корпоративной солидарности. Стражей в ведомстве пана Озимека полагают неотесанными мужланами, способными только мечом махать, а граульфианцы не внушают доверия: алхимики знают куда больше, чем говорят, они скрытны, высокомерны и вообще являются чужаками, непонятно что делающими на Меркуриуме.

К постоянной слежке со стороны волчат Озимека я давно привык – пускай развлекаются, мне это ничуть не мешает. Если необходимо действовать скрытно, я отведу глаза любому соглядатаю, даже из числа благородных. Опыт накоплен изрядный, а кроме того, у меня есть существенное преимущество: полный набор аппаратуры для «полевой» работы, замаскированный под амулеты, холодное оружие или украшения. Понимаю, мои таинственные исчезновения и контакты с необычными людьми (взять хоть принца Вильриха) его тайную милость раздражают – алхимики пану Озимеку непонятны, а все непонятное потенциально опасно! И плевать на то, что люди с Граульфа трудятся на планете уже больше восьмисот лет!

Этой ночью я так и не лег спать – не хотелось, да и перевозбуждение давало себя знать. Ну ответьте, кому понадобилось палить в меня из арбалета, да еще и стрелой, гарантированно способной убить благородного! Homo novus могут регенерировать даже после очень тяжелых травм и ранений, но в случае фатального повреждения головного мозга мы умираем так же, как и обычные люди времен до Катастрофы.

За несколько лет жизни на Меркуриуме я, как кажется, не успел нажить врагов – всегда был человеком неконфликтным, да и с кем мне здесь конфликтовать? Поводов к ссорам нет! Вовсе наоборот, князь Якуб мне симпатизирует (это я придумал устроить на вершине башни обсерваторию для развлечения светлейшего, увлеченного астрономией), в местные интрижки никогда не ввязывался, с женами и дочками краловицких дворян романов не крутил, предпочитая развлекаться с простоватыми, но добродушными девками из заведения Злой Клары. Политикой не интересуюсь, подпольным бизнесом не занимаюсь – зачем? Университет обеспечивает свою резидентуру на Меркуриуме в надлежащем объеме, денег у нас в достатке!

Кому я наступил на любимую мозоль, спрашивается?

Или ночная стрельба связана с профессиональной деятельностью? Бред! Правда, Риттер фон Визмар, поднявший мятеж в Готии в 3138 году, весьма интересовался нашей гильдией и даже объявил вознаграждение за каждого алхимика, взятого живым, но это совсем другая история. Впрочем, как сказал мой новый приятель, Зигвальд из Герлица, герцог Визмар всего лишь «искал встречи» с нами, пускай и столь навязчивым способом…

Перебрал все возможные варианты – кого я мог обидеть? Ничего толкового в голову не приходило – в соответствии с университетскими директивами и режимом секретности нам категорически запрещалось чем-либо привлекать ненужное внимание аборигенов. Мы обязаны вести себя как меркурианцы, говорить на здешних диалектах, одеваться не нарушая традиций. Если в деканате узнают, что ты, к примеру, участвовал в поединке чести пускай даже секундантом – уволят без разговоров и навсегда запретят въезд на Меркуриум! Наблюдатель оттого и называется наблюдателем – мы обязаны быть абсолютно нейтральными и втихомолку заниматься своим делом!

Я нарушил строжайшие предписания дважды: перед недавним путешествием в Готию и во время него. Во-первых, вступил в контакт с Вильрихом фон Зоттау и рассказал ему больше, чем следовало. Во-вторых, скрыл от руководства Университета инцидент с визитом транспорта «Эквилибрум» в нашу звездную систему – рассказал лишь пану Щепану, но и тот предпочел не докладывать наверх, очень уж необычным оказалось это происшествие, сами разберемся!

Выходит, кто-то узнал об этих событиях? Но тогда меня срочно вызвали бы на Граульф, как следует отчитали и с треском вышвырнули бы из проекта. Не подходит, я работаю в знаменитом Университете, а не на мафиозных боссов – мелодрама со стрельбой не в нашем стиле! Следовательно, покушение организовали местные, а больше всего возможностей и лучшая агентурная сеть на планете, без сомнений, у Совета Первого Поколения.

Только этого еще не хватало! Нет, чепуха, Совету гораздо проще было бы отправить кляузу моему начальству, а далее схема проста – отзыв, расследование, увольнение.

Ай, да чего гадать! На рассвете пойду к пану Озимеку, старый лис наверняка что-то раскопал. Недаром его ребятки столь тщательно наблюдали за мной вечером и фактически спасли от смерти!

Надеюсь, вербовать он меня не станет – постесняется. Тем более что Совет Первых строжайше запретил тайным службам всех государств Меркуриума даже пальцем трогать господ алхимиков! Под юрисдикцию туземных властей мы не попадаем, в случае нарушений наказать провинившегося вправе только Университет.

Наказать, а не отправить на тот свет!

* * *

Его милость секретарь канцелярии (приблизительный гражданский аналог полковника в земных армиях) пан Юлиуш Озимек имел резиденцию на Медвежьей улице, в светло-зеленом двухэтажном доме с легкомысленными лепными ангелочками, растительным узором по фронтону и настоящим стеклом в окнах – роскошь почти царская, а это значит, что финансируется его контора щедро. Никаких вывесок или табличек, здесь это не принято.

Внутри тоже никакого официоза. Сургучом и сапогами, как во всяком присутственном месте, не воняет, мебель подобрана со вкусом, приятные золотистые шторы. Пахнет кофе и горячими сдобными булочками, только что доставленными из соседней пекарни.

От княжьего замка до Медвежьей меня проводила охрана, всю ночь бдевшая под окнами замка. Дворянин и двое простецов этнического типа «Норд-II» – редкие здоровяки даже по суровым северным меркам; видимо, Озимек отбирал их специально. Ничего особенного, клонов частенько принимают на работу в государственные ведомства – на моего Гинека я нахвалиться не могу!

Привратниками в резиденции тоже были простецы, благородный встретил только возле лестницы, ведущей на второй этаж. Пан Анджей Готтов, мы с ним виделись раньше – на приемах у светлейшего и в кабаке Клары.

– Пришли? – Готтов посмотрел на меня с плохо скрываемой недружелюбностью. – Подождите в приемной, я распоряжусь, чтобы принесли кофе.

Кофе так кофе, никаких возражений! Я расположился в кресле, внимательно осмотрелся – раньше в гости к пану Озимеку хаживать не приходилось. Использовал все доступные мне способности, чтобы «просканировать» дом. Ничего интересного, разве что полтора десятка произведенных у нас на Граульфе нанотехнических оберегов – алхимики продают их меркурианцам за безумные деньги, каждое такое устройство способно предупредить владельца о приближении «нечистой силы» и распознать «магических» существ, сиречь особей нестандартной фауны.

Приемная его милости больше напоминала салон в богатом доме. Книжные шкафы с печатными и рукописными томами, на столе, отведенном угрюмому пану Готтову, несколько газет, доставленных из столицы и Остмарка – печатное дело у нас прекрасно развито, и еженедельные издания в крупных городах не являются чем-то слишком экзотичным. По сравнению с той же Готией мы живем в цивилизованной стране.

Я ждал почти полчаса – это становилось просто невежливым! Озимек или решил меня позлить, или был занят неким исключительно важным делом. Но какие важные дела могут быть у человека в девять утра?

Звякнул колокольчик, пан Готтов молча кивнул на дверь, ведущую в кабинет. Я мысленно выматерился.

– Садитесь, – не здороваясь, сказал господин секретарь канцелярии.

Он и прежде-то выглядел непредставительно, а сейчас встретил меня в темно-зеленом домашнем халате, а не в полагающемся чиновнику высокого ранга мундире. Никогда бы не подумал, что у начальника секретной службы может быть настолько плебейская внешность. Ростом Озимек был ниже меня на дюйм (а я и сам высоким ростом не отличаюсь), залысины, глаза неопределенно-серые, тонкие губы. Выглядит лет эдак на сорок пять, но я-то знаю, что господину начальнику глубоко за двести. Корректировать свой облик он не собирается, пускай это может делать каждый благородный…

– Разговор неофициальный, протоколироваться не будет, – сказал пан Юлиуш. Побарабанил короткими толстыми пальцами по столу. На меня он не смотрел. – Признаться, я впервые позволил себе вызвать одного из алхимиков. Вы не являетесь подданными короны и вообще не меркурианцы. Пользуетесь неприкосновенностью как дипломаты других стран, никому не подотчетны, задерживать и допрашивать вас запрещено. А жаль…

– Почему же? – Я невинно вздернул брови.

– Идемте со мной. – Пан Озимек встал, подошел ко второму выходу из кабинета, отпер дверь ключом. – Не бойтесь, там вас не съедят. Этим мы не занимаемся.

По моим оценкам, пролеты узкой тайной лестницы, освещаемой восковыми свечами в настенных подставцах, привели нас в подвал дома. Даже не так: на второй подземный этаж. Стены отделаны деревянными панелями, звуки приглушены. Охраны совсем нет, ни души.

– Прошу взглянуть. – Озимек коснулся одной из панелей, и она отошла в сторону, образовав освещенный желтоватыми языками пламени проем. – Повторяю, стесняться нечего, вы здесь лишь в гостях, пан Николай.

Я обомлел. Нет, разумеется, я и раньше был осведомлен о некоторых деликатных особенностях эпохи неофеодализма. Средневековье, пусть даже искусственное, остается таковым, варварство на Меркуриуме никого не шокирует, а является делом привычным и естественным, однако в заведениях, подобных этому, я еще не бывал.

Пыточная. Хорошо оборудованная пыточная, будто сошедшая со страниц древних земных романов о еретиках и инквизиции. Большущий зал в полсотни квадратных метров, высокий потолок, прекрасно продуманная система вентиляции – воздух свежий, невзирая на пышущие раскаленными углями жаровни и факелы по стенам. На отдельных стойках наборы блестящих инструментов, об утилитарных функциях которых думать хочется меньше всего, деревянная дыба, какие-то колеса с крючьями, две бочки с водой.

Тихий ужас, короче говоря.

В центре помещения возвышается столб, на котором распят человек. Слово «распят» я употребляю в прямом смысле – руки прибиты над головой к бревну окровавленными костылями, голени прикованы цепью. Одежды никакой, кроме набедренной повязки, серая ткань испачкана кровью.

Простец, это я понял сразу.

– Проходите, – подтолкнул меня Озимек. – Познакомьтесь с вашим несостоявшимся убийцей. Гжесь, приведи его в чувство!

Из полутьмы появился Гжесь – тоже простец. Седой, в возрасте, одет прилично, словно обыкновенный горожанин – не скажешь, что палач. Никакого кожаного передника, заячьей губы и кривого глаза, обычный человек. Точнее, клон.

Хватило двух кувшинов ледяной воды. Пленник пана Озимека застонал и с трудом оторвал голову от груди. Этнический тип, кажется, «Галлика» – волосы темные.

– Вы когда-нибудь слышали о «диких простецах», пан Николай? – внезапно спросил шеф тайной службы.

– Что? – Я знал, тронуть меня они не посмеют, вдобавок я предупредил Щепана, куда именно собираюсь пойти. – Как вы сказали?

– Дикие простецы, – спокойно повторил Озимек. – Покинувшие хозяев… Не подчиняющиеся благородным. Не знаете? Очень жаль. Должен вас огорчить, пан Николай, такое случается. В Дольни-Краловице редко, но у соседей, особенно с севера – гораздо чаще. Ваш обидчик – дикий. Кстати, вы приняли вчера простицу, сопровождаемую мужем, приехавшую из Бороградека? С ними еще был деревенский знахарь?

– Ну… Да. – Отрицать было бессмысленно. – Откуда вы знаете?

– Это я послал ее к алхимикам. Вначале женщина обратилась к аптекарю Госменку, с Черной улицы. Он, увидев необычную болезнь, доложил нам – сами знаете, любое странное заболевание у простецов должно быть зарегистрировано. Помните эпидемию багровой лихорадки три года назад?

– Отлично помню. Остановили ее мы.

– Заслуг гильдии алхимиков никто не отрицает. Может быть, объясните, чем больна женщина из Бороградека, если уж ваша гильдия столь хорошо разбирается в недугах простецов?

Я помедлил, подбирая слова, и сказал:

– Пока я не вправе говорить об этом. И вообще, какое отношение…

– Женщина – подданная короны князя Дольни-Краловице, – ледяным голосом перебил Озимек. – Если вы намерены скрыть информацию о ее болезни, возможно опасной, я должен буду немедленно пожаловаться его светлости. Кроме того, у меня на руках письменное заключение господина Госменка, заверенное нотариусом. Это беременность, верно?

Блестяще. Аптекарь, нотариус, начальник секретной службы… Кто еще об этом знает? Во всех тавернах шушукаются? Пан Щепан меня убьет!

– Верно, – кивнул я. Можно было бы до конца стоять на своем, все отрицать, ссылаться на неприкосновенность, стращать неминуемыми карами, но подловили меня очень уж красиво! – Дальше что?

– Пока – ровным счетом ничего, – хмыкнул пан Озимек. – Повторяю: беседа неофициальная. Вернемся в мой кабинет и спокойно поговорим на взаимоинтересующие темы. Гжесь!

– Да, ваша милость?

– Этого, – пан секретарь канцелярии брезгливо указал на прибитого к столбу простеца, – снять, вызвать лекаря, сутки не допрашивать. Двойная стража, следить в четыре глаза! Он пригодится в будущем. Пан Николай, отчего вы застыли, будто василиска увидели? Идемте. Я могу рассказать вам много интересного… Равно как и вы мне.

Глава вторая

Первый рассказ Степана Королева

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!

Готия, замок Визмар – Баршанце.

24–27 июля 3273 г. по РХ

Иногда я думаю, что происходящее со мной вовсе никакая не реальность, а невероятный по своей масштабности и продуманности розыгрыш. Я знаю несколько солидных фирм на Сириус-Центре, которые занимаются подобного рода деятельностью, услуги очень дорогие, но качественные – если хочешь от души подшутить над другом или сделать ему необычный подарок на день рождения, сделай заказ, оплати счет авансом, а остальное не твоя забота.

Человек может заснуть вечером в своей постели, а проснуться на другой планете, окруженный зубастыми ящерами, «перенестись во времени» в Древний Рим или эпоху Первой мировой войны, поучаствовать в завоевании Мексики конкистадорами, поужинать с Людовиком XIV. Спектр развлечений огромен, спектакли ставятся на высочайшем уровне с привлечением как живых актеров, так и сложнейшей техники, причем они полностью безопасны для клиента – если человек пострадает, ему выплатят немаленькую страховку!

Никаких сомнений, если меркурианский кошмар все-таки окажется чьей-то дурной шуткой, на выплатах по страховому полису я озолочусь. Да только вероятность подобного исхода исчезающе мала – никто не стал бы ради моей скромной персоны создавать грандиозные декорации, привлекать к постановке сотни людей и выдумывать настолько фантастический сценарий. Увы, надо признать, это реальность, которая, как явствует из слов классика былых времен, самая страшная вещь на свете…

На чем мы остановились в прошлый раз? Да, верно, на прибытии в Морской замок, родовое гнездо герцогов Визмарских, больше напоминавшее неудачную помесь Баскервиль-холла, замка графа Дракулы и крепости, в которой Синяя Борода на практике изучал этику и психологию семейной жизни в компании всех своих жен. Сказочная цитадель, будто вынырнувшая из глубокого прошлого, из легенд, в которых непременно фигурируют драконы, злые колдуны, доблестные рыцари и печальные принцессы, льющие слезы в мрачных башнях.

Прошлое? Ничего подобного! Если верить господину алхимику, это было настоящее, вернее – будущее, также, впрочем, отдаленное. Оказывается, путешествия во времени более чем реальны, да только обычному человеку должно очень не повезти, чтобы проскочить на собственном космическом корабле по Лабиринту сингулярности на пятьсот девяносто один год вперед и на тридцать килопарсек в пространстве!

Понимаю, поверить в это сложно. Я и сам вначале не верил. Во-первых, слишком много подозрительных совпадений; во-вторых, мой транспорт выбросило из Лабиринта в обитаемой звездной системе (а таковых в Галактике, с учетом Содружества Сириус-Центра и миров, колонизированных homo novus, тысячные доли процента от общего количества), и в-третьих, меня немедленно приняли здесь едва ли не за мессию, чему, между прочим, отыскались доказательства. Говоря проще, сплошная мистика!

Хорошо, пускай, я согласен с тем, что для мифологического менталитета обитателей планеты мистика является одной из важнейших составляющих здешнего странного бытия. Достаточно посмотреть на Зигвальда – парень пропитан предрассудками и суевериями от макушки до пяток. Пытавшись разобраться, что происходит на Меркуриуме, я поначалу решил, что волшебники, оборотни и заколдованные замки существуют на самом деле, однако Николай из Дольни-Краловице появился очень вовремя и растолковал: ты, друг любезный, очутился в самом центре Большой Игры, и лишь тебе одному решать, принимать ее правила или нет.

Лучше принять, иначе не выживешь.

Описывать мои приключения, начавшиеся после аварии бортового компьютера транспортного корабля, совершавшего обычнейший, ничем не примечательный рейс с Эпсилона Эридана на Бекрукс, здесь смысла не имеет – слишком долго. За неполный месяц пребывания на этой восхитительной планете меня несколько раз едва не сожрали в самом прямом смысле данного слова; полностью игнорируя мое мнение, возвели в высокий дворянский титул и ознакомили с большинством неприглядных тайн Меркуриума – спасибо Николаю, после его объяснений стало ясно, что я не сошел с ума, не сплю и не галлюцинирую, а колдовства как не существовало раньше, так не существует и теперь. Магию заменяет высокая наука.

Итак, давайте вернемся на две стандартные недели назад, в замок Визмар, куда мы явились вчетвером – ваш покорнейший слуга, Зигвальд Герлиц, Николай из Дольни-Краловице и мой ассистент и своеобразный покровитель, автономный искусственный разум, носящий личное имя Нетико и обитающий в небольшой черной коробочке из огнестойкого пластика…

* * *

Мы бродили по Морскому замку в поисках неизвестно чего два с лишним часа. Исследовали большинство галерей и проходов, еще раз поняли, что легендарный Риттер фон Визмар был человеком оригинальным (в казематах обнаружилась коллекция запечатанных стеклянных сосудов с законсервированными в спирте монстрами граульфианского производства), едва не заблудились в лабиринтах подземных ходов и наконец вышли в маленькую круглую пещерку – очередной тупик.

– Возвращаемся? – с надеждой спросил я. Бесцельные хождения по душным тоннелям смертно надоели, хотелось глотнуть свежего воздуха и вновь увидеть синее небо. Меня начали точить острые зубки незнамо откуда появившейся клаустрофобии, которой я никогда прежде не страдал: эта болезнь несовместима с работой пилота транспортного корабля.

– Нет, не возвращаемся. – В голосе Николая появились металлические отзвуки. – Поздравляю, вас, Стефан фон Визмар. Замок опознал вашу герцогскую светлость. С этого момента я отказываюсь что-либо понимать!

Алхимик подошел к дальней стене, вытянул факел и указал на…

– Не может быть. – Я попятился и наткнулся спиной на стоявшего позади Зигвальда. – Мистика…

– Опять мистика? – Николай постучал кулаком по неровному камню. – Нет, оно вполне материально. Остается понять, как пробраться внутрь. А самое главное – что спрятали Визмары за этой стеной…

Передо мной красовался герб с белой акулой, а над геральдическим щитом чернели вырезанные на кроваво-красном граните аккуратные латинские буквы:

EQUILIBRUM

Название моего судна, построенного шестьсот двадцать лет назад на Сириус-Центре, в другом рукаве Млечного Пути, за уймищу световых лет от Меркуриума.

– Совпадение? – неуверенно брякнул Нетико, хотя раньше утверждал, будто совпадений не бывает.

Он, как представитель машинной цивилизации, обязан предостерегать человека-симбионта от неправильных выводов и следовать строгой логике. Похоже, на этот раз сверхразумность ИР никак не проявилась.

Зигвальд остался бесстрастен, словно эпический герой, всем своим видом говоря: а я знал, я предупреждал, что именно так и будет! Вам, маловерам, надобно стыдиться!

Еще во время первой встречи, когда я, ошарашенный и напуганный окружающими непонятками, случайно наткнулся на Зигвальда по прозвищу Жучок, Стража Крепостей и феодала, он мигом приметил эмблему корабля на моей куртке пилота – белую акулу. В простоте своей сделал неправильные выводы: носителем такового герба может быть только один из родственников Риттера фон Визмара. Потом, основываясь на изначально неверном посыле, выстроил целую логическую цепочку – я мол, являюсь наследником скандально знаменитого на всю планету мятежника.

Пришлось признаться: к Визмарам я имею столько же отношения, сколько и к самому Меркуриуму, сиречь – никакого. Упрямый Зигвальд не отступился и решил проверить – оттого и потащил нас к Морскому замку, утверждая, будто фамильная твердыня сама «узнает» своего хозяина. И вот пожалуйста – второе подтверждение, более чем убедительное.

Теперь Зигвальд начнет отстаивать свою idйe fixe до конца, он человек редкостно упертый. Будь проклят тот день и час, когда умники из Университета разработали теорию искусственной деградации массового сознания, постепенно превратив нормальных людей в суеверных варваров!

– Говоря откровенно, я потрясен, – сказал Николай. – Это, други, никакая не случайность. Степа, что ты скрываешь?

– Да пошел ты знаешь куда?!.. – заорал я по-русски. – Провалитесь вы оба со своими дурацкими загадками!

– Тише-тише, незачем так волноваться, – хмыкнул алхимик. – Давай предположим, что ты действительно как-то связан с Визмарами. Опосредованно. Не будем пока выдвигать глупых теорий, все равно наскоро ничего умного не придумаем. Надо воспринимать все происходящее без лишних эмоций. Не вижу тут никакой трагедии. Непонятно? Да. Необъяснимо? Пускай так, есть многое на свете, друг Горацио, что неподвластно нашим мудрецам. Рано или поздно все разъяснится. Надо сделать к этому первый шаг.

– И какой же?

– Там, за стенкой, что-то есть, руку даю на отсечение. Нетико?

– Ультразвуковой резонанс показывает пустоту, – ответил ИР. – Никакого искусственного излучения, радиационный фон несколько повышен, но замок построен из гранита, это нормально. Биосенсоры развитых форм жизни не регистрируют. Как убрать преграду, я не представляю: видимо, некая хитрая механика, известная только строителям и владельцам замка.

– Владельцам? – Николай в упор посмотрел на меня, едва не вызвав очередную вспышку немотивированной ярости. – Предполагается, что господин Стефан фон Визмар – один из них. Степа, только не вопи, пользы от этого никакой! Ну-ка, твоя герцогская светлость, вспомни, отец не оставлял тебе никакого секретного кода, никакого шифра, который ты мог бы использовать в экстремальной ситуации? Непонятного сообщения, записанного в памяти ИР транспорта?

– Нет, – проворчал я. – Ничего подобного не было.

– Твой личный капитанский идентификационный код? Для разблокирования отдельных узлов корабля? Ты ведь как-то отключил реакторы «Эквилибрума»?

– Примитивно! Три семерки, три шестерки, три пятерки и мое имя. Разве он здесь поможет?

– Верно, гнилая идея. Зигвальд, давай отойдем в сторону. А ты пошарь ладонями по стене. Потыкай пальцами в камень. Может, сенсорное управление?

– Повторяю: я не регистрирую микроволнового и электромагнитного излучения, – занудным тоном сообщил Нетико. Я попросил его заткнуться и не мешать.

Шершавые, плохо обработанные каменные плиты были холодными и влажными. Ни одна с места не сдвинулась, хотя я ощупал каждую. Проверил высеченный в граните герб.

– Бесполезно. Тут гранатомет нужен. Или пластиковая взрывчатка.

– Отвыкай от дикарских методов, привычных вашей цивилизации, – сказал Николай. – Учись думать нестандартно! Зигвальд, может быть, ты что-нибудь посоветуешь?

– Сила – в слове, – глубокомысленно изрек Жучок. – Словом сотворена Вселенная. Слово выбито в камне.

– Обожаю его за ясность формулировок, – не преминул откомментировать Нетико.

– Помолчи! – отмахнулся Николай. – Надо полагать, Equilibrum, это не только опознавательный знак! Это, скорее всего, замочек с секретом! Степан, потрогай буквы! Дотянись!

Я поднялся на цыпочки, положил ладонь на литеру E, потом на Q, на U… Ничего.

– Активировалась неизвестная система, приблизительный аналог – лазер, источник энергии автономный, очень похоже на микрореактор. – Я вздрогнул, когда Нетико выдал эту скороговорку. Его речевой модулятор немыслимо частит только когда ИР волнуется. Машинному интеллекту не чужды эмоции. – Продолжай!

Под самым потолком пещерки распустился ярко-зеленый веер – множество тончайших лучиков. Два аналогичных пучка вспыхнули справа и слева.

Зигвальд машинально положил ладонь на рукоять клинка – к колдовству он относился с обоснованным подозрением. Николай поймал Жучка за рукав, быстро объяснил, что ничего страшного не происходит. Лучи пересеклись, ощупали меня, затем так же быстро скользнули по алхимику с Зигвальдом. Через несколько секунд в воздухе образовались три маленькие объемные проекции – наши фигурки, размером с палец. Две зеленые, одна ярко-красная.

Моя.

– Всё чудесатее и чудесатее, – покачал головой Николай. Нетико издал звук, похожий на покашливание. – Степа, тебе когда-нибудь говорили о том, что ты очень интересный человек?

– Говорили. Шлюхи на Аврелии, которым я давал на чай в три раза больше положенного.

– Сколько всего нового можно узнать из обычной светской беседы… Так, а дальше-то что?

Дальше? Стена исчезла. Не разошлась, не уползла в сторону, не поднялась, не скрылась в шлюзовом проеме. Камень растворился, сгинул. По волосам и одежде поползли искры статического электричества, резко запахло озоном. Пахнуло морозцем, что еще больше испугало Зигвальда – холод является признаком дурного колдовства.

– Сверхплотное силовое поле, метод уплотнения молекул, – немедленно опознал Николай. – Изобретение древнее, времен Земли. Сейчас не используется даже юнонианцами, технология считается безнадежно устаревшей. Я видел такое еще до Катастрофы.

– Верно, – подтвердил Нетико. – Давайте посмотрим, что внутри! Хватит болтать!

– Ничего опасного не чувствуешь? – спросил Николай.

– Сам проверь, сверхчеловек!

– Ну ты и скотина, Нетико! Верно говорят, цивилизация машин создана нам на погибель! Пошли, я ничего особенного не вижу, техногенная активность минимальна. Несколько энергопотоков, источник один, реактор на водороде. Слабое излучение от генераторов полей…

– Как ты узнал? – вытаращился я.

– Вам, людям обыкновенным, это не объяснишь. Я способен видеть невидимое – тот самый библейский метод. Совершенство организма и органов чувств. Переключаешься в соответствующий режим и вперед… У тебя ведь глаза привыкают к темноте? Примерно то же самое, только стократ быстрее. Сначала трудно было, но потом привык. Теперь и представить не могу, как можно жить иначе. И жалею тебя потому, что банальный хомо сапиенс не способен видеть мир во всем его бесконечном многообразии.

– Вы закончили? – нетерпеливо пробубнил Нетико.

По сравнению с ИР, Зигвальд казался образцом сдержанности. В наши заумные беседы он предпочитал не вмешиваться и безмолвно ждал. В конце концов, по святому убеждению Жучка находился в моем доме, и здесь я был хозяином. Морской замок принял законного владельца, а как и почему – дело десятое, его, Зигвальда, не касающееся. Смертному незачем размышлять о сверхъестественном и непостижимом!

Мы стояли перед входом в тоннель со сводчатым потолком. Проход не широкий, рядом смогут идти два человека. Факелы бросают блики на гладкие стены.

– Иди вперед. – ПМК, висевший у меня на плече, завибрировал, привлекая внимание. На передней панели обиталища Нетико вспыхнул яркий синеватый огонек. – Не торопись. Если замечу что-либо необычное, сразу дам сигнал.

Неожиданностей не произошло, пусто и тихо. Коридор продолжался метров десять, сразу за ним – большая темная комната. Воздух свежий, наверняка поступает из шахт, пробитых в теле скалы. Влажность нулевая, значит установлены фильтры и поглотители…

Тьфу, о каких поглотителях может идти речь здесь, в зачарованной цитадели на планете, где даже о вентиляторах слыхом не слыхивали?!

По углам прямоугольной комнаты пробежали золотистые огоньки, появилась неяркая подсветка.

– Оп-па! – присвистнул Николай. – Визмаров не зря полагали людьми экстравагантными, но это уже чересчур! Не знаю, что и думать теперь.

Зигвальд нахмурился, ему здесь не нравилось. Слишком необычная обстановка.

– Кто говорил, что на Меркуриуме не используются высокие технологии? – Я повернулся к алхимику. – И что за любой технологической активностью ведется строжайшее наблюдение?

Николай только руками развел.

У дальней стены возвышался серо-стальной терминал. Несколько погасших плазменных экранов, круглые окошки бездействующих голографических проекторов – очень похожие производятся у нас в Содружестве. Ряды цветных клавиш, разъемы для подключение внешних устройств – архаика, команды машинам издавна отдаются голосом или через импланты! Рядом обычный стол, но не деревянный, а металлический, на тонких ножках.

Справа громоздится нечто весьма смахивающее на криогенную фугу образца века эдак двадцать третьего. Солидное прямоугольное основание, информационная панель, прозрачный колпак. Мерцают два индикатора, зеленый и оранжевый.

– Посмотрим. – Николай немедленно заинтересовался фугой. – Вдруг там кто-нибудь есть?.. Терзает меня смутное подозрение, что аналогичные или очень похожие камеры я видел раньше. Степан, соображаешь, где именно?

– На Земле? – предположил я.

– Конечно. До Катастрофы. Надо же, и вправду: маркировка корпорации «Сименс», Германская империя… Любопытно, сколько лет этой штуке? Теоретически Визмары, как одна из первых семей, обосновавшихся на Меркуриуме, могли припереть сюда с Земли любую аппаратуру, это несложно. Если с ней бережно обращаться, техника способна работать столетиями, в те времена производили очень надежные вещи.

– Это гроб? – поинтересовался Зигвальд. – Саркофаг, как в усыпальницах?

– Не совсем. Люди Земли были краткоживущи, а первые космические перелеты – очень долгими. Пришлось изобрести так называемый «холодный сон», чтобы во время путешествия из системы в систему можно было спать. Аппарат погружал человека в глубокую кому, поддерживал жизнедеятельность мозга и основных органов… Между прочим, эта фуга настроена всего лишь на консервацию, сохранение статуса объекта небиологического происхождения. – Алхимик вытер рукавом тонкий налет пыли на стекле, вгляделся и сдавленно охнул: – Мать моя родная, ну точно! Быть не может! В режиме глубокой консервации человеческий организм не выживет. Замок покинут сто двадцать четыре года тому!

– Откуда такая убежденность, что внутри именно человек? – подал голос Нетико. – Я ошибаюсь или на операционной панели фуги виден порт приема направленного лазерного луча? Сними ПМК, положи рядом с ним, я постараюсь выяснить, в чем дело… Да, отлично, именно так. Связь установлена, провожу диагностику системы…

Пяти минут не прошло, как тяжелый колпак фуги поднялся. Нетико пояснил:

– Примитивно, как и ожидалось. Искусственным разумом фуга не оснащена, защиту от несанкционированного вторжения я снял. Сеанс консервации был начат двести двадцать восемь лет назад, не прерывался, объект в сохранности.

– Это ж андроид, – сказал Николай, осмотрев содержимое криокамеры. – Земного производства, таких делали перед самой Катастрофой в Америке и по лицензии в Европейском сообществе! Механический сталепластовый эндоскелет, внешние ткани клонированы из модифицированных человеческих клеток с добавлением цепочек металлов, автономный источник энергии. Узнаю, их много тогда было. Дорогая игрушка – «Ciberdyn Systems 101». Весьма крепкая штуковина – модель предназначена для работы в экстремальных условиях.

– Почему живые ткани не погибли и не разложились? – спросил я, рассматривая неподвижного искусственного человека. Выглядел он очень внушительно: рост под два метра, широченные плечи, физиономия не самая симпатичная, о таких лицах говорят: «как топором вырубили».

– Они не совсем живые. Никакого метаболизма, питание энергетическое, распад трансформированных белков невозможен, от консервации они не страдают. Очень грубая подделка под жизнь, но тем не менее сделано довольно похоже… Нетико, ты знаешь, как активировать андроида? Вдруг он может что-нибудь сообщить?

– Модель древняя, но если я не ошибаюсь, универсальные разъемы должны располагаться за правым ухом. – На корпусе ПМК открылось крохотное окошечко, из которого выпали тонкие оптоволоконные «струны». – Нашел?

– Конечно. – Алхимик подцепил ногтем лоскуток кожи возле ушной раковины андроида. – Как присоединять?

– Как угодно, это не имеет значения. Отлично, теперь подождите – для обследования искусственного организма потребуется некоторое время…

Зигвальд смотрел заинтересованно, но без лишнего удивления – так называемые «не-живые», то есть андроиды, на Меркуриуме встречались, надзирая за простецами под видом монахов. Одного такого я видел в деревне, на следующий день после прибытия на планету.

– Он работоспособен, – сказал Нетико. – Энергоисточник, термоядерная батарея, в полном порядке, сигналы по нервным стволам проходят без затруднений. Одна трудность: автономный искусственный разум отсутствует, матрица ДНК-носителей и блоки пузырьковой памяти девственно чисты. Канал внешнего управления перекрыт, да и кому здесь придет в голову управлять искусственным организмом извне?

– Хочешь сказать, что Визмары хранили бесполезного болвана, не оснащенного даже самой примитивной рабочей программой?

– Именно. Но отчего же бесполезного? Николай, могу я тебя попросить о небольшой услуге? Сейчас откроется энергоблок…

Там, где у людей находится грудина, по коже андроида прошла темная линия, образовав прямоугольник длиной дюйма три-четыре. Зашуршал механический привод, выдвинулся узнаваемый ребристый цилиндр – почти бесконечный источник питания на дейтерии.

– Теперь отсоедини контакты ПМК, – продолжал руководить Нетико. – На передней поверхности батареи темно-красная клавиша. Видишь?

– Нажать?

– Да. Захваты разошлись? Вынимай, но осторожнее – полумегатонного взрыва нам только не хватало…

– Шуточки у тебе запредельно глупые.

– Извини. Внутри грудной клетки, справа, должна быть небольшая ниша с двумя маленькими индикаторами. Каким цветом светятся?

– Красным.

– Вытяни из ПМК волокна на необходимую длину, гнезда для контактов сразу под диодами. Для начала необходимо подать энергию, затем я самостоятельно подключусь к внутренней биосети через цепочки клонированных нейронов.

– Ага, нашел. Сделано.

– Попробуй установить ПМК в нише. Плотно, чтобы не болтался.

– Сидит как влитой, по-моему…

– А что ты хотел? Технологии унифицированы в соответствии со стандартами корпораций Земли, со временем они мало меняются. Инженерный консерватизм иногда бывает полезен. Батарею на место, нажать на клавишу повторно… Сейчас постарайтесь не мешать мне минуту-другую.

– Как ты думаешь, что он затеял? – взглянул на меня Николай.

Энергоблок медленно заполз обратно.

От неожиданности я прыгнул в сторону, едва не поскользнулся на отполированных плитах, которыми был покрыт пол. Андроид пошевелился, открыл глаза, уселся в криокамере и положил ручищи на ее края.

– Необычные ощущения, – сказал он голосом Нетико. – Ничего, с дезориентацией справлюсь – никогда еще не пытался действовать в трехмерном мире.

– Соригинальничал? – Я рассмеялся, уяснив, в чем был смысл недавних манипуляций. – Теперь понимаю, зачем ты упрашивал меня договориться с Зигвальдом, чтобы достать или купить действующую модель андроида!

– Нетико, ты гений, – признал Николай. – Зря я ругался. Лишние две руки и здравомыслящая голова нам ничуть не помешают.

– Пришлось пойти на крайность, чистейший экспромт, – сказал андроид. Я с трудом воспринимал тот факт, что ставший почти родным ИР теперь воплощен в образе здоровенного мужика с неприятным суровым лицом. – Живешь среди людей, так изволь выглядеть как человек. Мне просто повезло: искусственный организм произведен цивилизацией «старого человечества», никакой несовместимости… А брать на себя внешнее управление телом невозможно, требуется канал Планка – он жрет бездну энергии, и кроме того, неудобно. ПМК в кармане у Степана, а сам андроид бродит незнамо где, в тысяче километров?.. Ну что, довольны?

– Еще бы, – кивнул алхимик.

– Один не-живой переселился в другого? – сделал правильные выводы необразованный Зигвальд. – Теперь он сможет помогать нам не только голосом и разумом?

– Именно так, друг мой, – отозвался Нетико. – И вот что еще, господа. Сами понимаете, в таком виде ходить неприлично, пускай я и не испытываю особых комплексов перед представителями вашего разумного сообщества. Зигвальд, я надеюсь, у тебя отыщется запасная одежда? Штаны хотя бы? Ты человек крупный, не то что эти два недомерка. Должно подойти.

– В седельных сумах, – ответил Жучок. – И пожалуйста, впредь не используй обидных слов. Что значит «два недомерка»?

– Договорились. – Нетико окинул взглядом меня с Николаем и вылез из чрева фуги. Двигался он вполне уверенно, ничем не отличаясь от человека. Одна беда, андроид и впрямь был выше нас с алхимиком на целую голову. – Ну что, продолжим? Полагаю, здесь должно отыскаться еще много интересного.

– Постой. – Николай вытянул руку ладонью вперед. – Можно осведомиться, а что ты умеешь?

– То есть как – что? – не понял ИР. – Прочитать лекцию о способностях искусственного разума девятнадцатого поколения «Птолемея»?

– Нет, я в другом смысле. Сам андроид?

– Неплохая машина. – Нетико попытался выкроить на лице нечто вроде улыбки. Вышло скверно, так улыбаются серийные убийцы в голографических постановках плохих детективов. Лучше бы он вообще не пользовался мимическими синапсами. – Наподобие коллекционной космической яхты: старые вещи не только практичны, но и надежны. Зрение во всех диапазонах, радар, мазер, сканеры, обонятельные и тактильные сенсоры, гиперчувствительность к изменению электромагнитных полей, возможность бесперебойного функционирования при агрессивной внешней среде. Говоря кратко, стандартный набор плюс мои собственные особенности как отпрыска цивилизации «Птолемея».

– Ни хрена себе компьютер-помощник, – проворчал Николай, еще раз оглядев новое воплощение Нетико. – Ладно, потом обсудим. Мы слишком увлеклись, а дело идет к вечеру – мне почему-то не хочется здесь оставаться после захода солнца.

– Какая разница, мы все равно в подземелье, – напомнил я.

– Ты это расскажешь всяко-разным зубастым тварям, выползающим из укрытий ближе к ночи. Верно я говорю, Зигвальд?

– Верно, – согласился готиец. – Пускай господин Стефан решит, стоит ли нам здесь оставаться.

– Давайте быстрее, – сказал я. – Нетико, командуй. Техника – это по твоей части.

– Я помню о своих обязанностях симбионта вида homo sapiens, – с невозможной серьезностью ответил ИР. – И готов выполнять их даже без штанов.

– Ты однажды дошутишься!

– Никаких шуток. Займемся терминалом, нам крайне необходима любая информация. Надеюсь, прежние владельцы Морского замка позаботились о преемниках и оставили им подробные распоряжения относительно наследства…

* * *

Оптимистичные надежды не оправдались. Нетико около часа возился с терминалом, но добился только одного: сумел активировать программу входа в систему и уточнил, что управляет терминалом старинный ИР.

– Тупой как пробка, – отозвался о младшем собрате Нетико, – это не машинный интеллект в привычном понимании, он не сознает собственного бытия, мыслит линейно, для него существуют только два слова – «да» и «нет». Такое впечатление, что создали это вопиющее безобразие веке в двадцатом или двадцать первом. Или хозяин нарочно использовал примитивный «медленный» ИР, чтобы добраться до тщательно оберегаемых тайн Визмаров мог только посвященный. Взломать защиту мне не под силу.

– Чего? – Я оторопел. – Сказки! Со времен зарождения искусственного разума до твоего… э… появления на свет в объективном времени прошло пятьсот с лишним лет! Каждый знает, что ИР существуют в так называемом «быстром времени», то есть эволюционируют на порядки порядков быстрее живых организмов! Человеческая секунда для вас – тысячелетия!

– Сравнение чересчур грубое и приблизительное, – отмахнулся Нетико. – Вообрази: ты обладаешь всеми доступными современному человеку знаниями, оригинальным, нестандартным и объемным мышлением, но решительно не в состоянии прочитать отрывок текста, написанного первобытным человеком.

– У первобытных людей не было письменности, – хихикнул Николай.

– Я для примера! Смысл значков давно утерян, слова навсегда позабыты, породившие их люди умерли и не оставили потомства, никому не передали свои знания. Ключа к коду нет, и взяться ему неоткуда – все исчезло.

– Разве ИР не обладают абсолютной генетической… Точнее, информационной памятью? О своих предках?

– В том-то и дело, что это не мой предок. Информационная несовместимость. Крыса, спарившись с рыбой, не сможет родить крысорыбу! Ясно? Другой исходный код. Кто-то экспериментировал с новыми формами электронной жизни, не иначе… Давайте попробуем обходные пути. Идентификацию по отпечатку пальца или белку человека, это предусмотрено. Степан, положи палец на считывающее устройство!

Над квадратным окошечком мелькнул зеленый лазерный лучик, срезавший несколько микрочастиц моей кожи, по центральному монитору пробежало несколько строчек.

– Уже кое-что, – удовлетворенно сказал Нетико. – Совпадение по требуемому генотипу на двадцать процентов. Это очень много! Ошеломляюще много!

– Значит, на одну пятую ты все-таки Визмар, – не преминул заметить Николай. – Поздравляю, наследование титула и собственности отчасти законно… Степа, подумай еще раз! Кто из твоих предков…

– Не знаю! – огрызнулся я. – Мне родители ничего не рассказывали! Честное слово! И потом: почему на одну пятую? Я всегда думал, что человек наследует поровну от всех пращуров по отцовской и материнской линии! Выходит, у моего деда или бабки было трое родителей? Что за ерунда!

– Не забудем еще одну немаловажную деталь, – поддержал меня Нетико. – Homo sapiens novus и обычный homo sapiens не могут дать общего потомства. Дважды ерунда… Кстати! Зигвальд, ты полностью уверен, что Риттер фон Визмар происходил из дворян?

– Уверен, уверен. – Николай упредил гневную отповедь Жучка, для которого понятие «благородная кровь» было святым и неприкосновенным. – Нетико, подумай, простец сумел бы устроить заваруху, подобную мятежу тридцать восьмого года? Являться владельцем этого замка?

– Я лишь высказал предположение. Степан – замечу отдельно! – по местным меркам тоже простец. Пускай и родственник. Ладно, посидите полчасика, я сделаю еще несколько попыток…

Терпеливый Зигвальд молча ждал, мы с Николаем откровенно скучали. По моим ощущениям, наступал вечер – сутки на Меркуриуме длятся двадцать три часа девятнадцать минут стандарта, я очень быстро приспособился. Поскорее бы выбраться отсюда!

Господин алхимик заинтересовался столом, на котором валялся бесполезный хлам. Кожаная папка рассыпалась от первого же прикосновения, да и хранившиеся в ней бумажные листы истлели, оставив несколько обрывков с размытыми буквами – прошло больше века. Деревянная чарочка высохла и растрескалась, от гусиных перьев остались неприглядные остья, подставец развалился, только серебряная чернильница осталась невредимой, над благородными металлами столетия не властны.

– Хм, интересно как, – произнес алхимик, заставив меня оглянуться. – Степан, подойди. На это стоит взглянуть.

Николай держал в руках записную книжку-блокнот с застежкой. Замочек золотой, с миниатюрной эмблемой – насмерть опостылевшей мне акулой. Черная обложка из мягкого пластика, имитирующего кожу, страницы характерно поблескивающего велена – тонкие, но прочные, будто квадроволоконная полимерная ткань. Записи велись лазерным пером, от руки. Немудрено, что книжечка сохранилась – она осталась бы такой же и через десять тысяч лет!

– Странно, на столе исключительно быстроразрушающиеся предметы за исключением чернильницы, а ежедневник как новенький, – азартно бормотал под нос алхимик. – Так-так, записи на латыни… Вдруг никакой компьютер нам вовсе не нужен? Вся информация на этих страничках? Нетико!

– Что опять?

– Отвлекись!

– Почему бы и нет? Все мои старания впустую, не пробьешься. Больше нам здесь делать нечего, даю стопроцентную гарантию.

– Посмотри, что я нашел!

Нетико (вернее, андроид, им управляемый) посмотрел на Николая угрожающе. Так мне показалось. Искусственный человек мог изображать эмоции мимически и при помощи движений, но хоть режь, выглядело это категорически недружелюбно и сурово.

– Время заката, – напомнил Нетико. – У меня предложение: сначала покинуть замок, выйти на место предыдущей стоянки, организовать ужин для вас и одежду для меня, а потом начать говорить об умном. Идет?

– Идет!

* * *

Старый замок остался в стороне, мы поднялись по склонам холмов и устроились на возвышенности меж двух горных речушек по соображениям безопасности. Я уже знал, что «нечистая сила» боится текущей воды, а если выражаться яснее, такова поведенческая схема существ класса «Inferno», заложенная создателями в искусственных демонов. Однако минувшей ночью от неприятностей нас это не спасло – появился какой-то Aquamorfis, иначе Водяник, отчасти напоминавший живой прозрачный студень, – и попытался закусить лошадью Николая. Алхимик расправился с тварью при помощи своих амулетов – «полевого снаряжения», позволяющего контролировать нестандартную фауну.

На меня этот инцидент произвел не лучшее впечатление. Николай утверждал, что Водяники – существа мирные, употребляют деликатнейшую пищу – донные отложения, водоросли и лишь изредка могут позволить себе малька, лягушонка или небольшое насекомое. Почему ожившая капля внезапно напала на крупное млекопитающее – неизвестно.

Меры предосторожности предприняли обычные, я ними я давно свыкся. Стоянка окружена серебряными колышками с круглыми петлями на верхних оконечьях, через которые протягивается тонкая проволока опять же из серебра. Теоретически нечисть через круг не пройдет, но теория все чаще начала расходиться с практикой – господин алхимик с мрачным видом упоминал, что всеобъемлющий проект «Легенда» дает сбои.

Ничего себе «сбои»! Это означает, что любая тварь, прежде считавшаяся безобидной, запросто тобой поужинает! Донельзя обидно сознавать, что однажды ты закончишь жизнь в желудке отвратного монстра, созданного в лаборатории биоскульптора, полагавшего зубастую образину «интересным образцом» или «новой перспективной формой жизни». Который раз убеждаюсь, что вредоноснее ученых мужей, восхваляющих «чистую науку», только плоды их неустанных трудов…

Оставим лирику и вернемся в реальность. К восходу трех лун Меркуриума в центре маленького лагеря горел костер, мы были сыты, а Нетико обзавелся более-менее приличным костюмом, разорив Зигвальда на запасные холщовые шаровары в складку и теплую шерстяную рубаху. Вещи оказались чуть маловаты.

– Подведем итоги. – Николай уселся на толстое полено, валявшееся у огня, взял кружку с травяным отваром, заменявшим на Меркуриуме чай, и уставился на нас. – Пожаловаться на отсутствие результатов никак нельзя, мы нашли куда больше, чем я ожидал. Зигвальд, надеюсь ты удовлетворен?

– Я знал, что не ошибался. – Готиец быстро взглянул на меня. – Хотел только получить подтверждение своих мыслей.

– Минуточку! – Я поднял руку, будто школьник. – А мне-то что теперь делать, вот вопрос? Вступать в права наследования? Если учесть тот факт, что Стефан фон Визмар родился совершенно в другом мире, ничего не понимает в меркурианской жизни и даже не является благородным по крови, перспективы кажутся неутешительными.

– Опять сквалыжничаешь? – вздохнул Николай. – Пути к отступлению отрезаны, неужели не понимаешь? Пропасть мы тебе не дадим; если бы меня опекали Зигвальд с Нетико, за свое будущее я был бы спокоен. Привыкнешь. Меркурианские дворяне живут по принципу: делай что дулжно, и будь что будет. Рекомендую действовать по аналогичному принципу.

– Меня больше всего смутило двадцатипроцентное совпадение генотипа, – добавил Нетико. – Псевдоразум слишком примитивен для того, чтобы допустить ошибку. Ты Визмар, в этом нет сомнений. Но как? Где Содружество и где Меркуриум?

– Объяснимо, – сказал алхимик. – Благородные могут путешествовать по Металабиринту в пространстве, времени и вероятностях.

– Вероятностях?

– Слоистая Вселенная, бесконечность бесконечностей… Это пока неважно. Риттер фон Визмар вполне мог переместиться куда угодно, от Сириус-Центра до старой Земли. С учетом наших сверхспособностей адаптироваться и создать подходящую легенду очень несложно. Известно, что фон Визмар, его жена, двое сыновей и несколько ближайших приспешников после поражения бежали через Лабиринт вначале на Граульф, где им в убежище отказали, затем на Пятую Овна, оттуда на Норик-VII. Потом затерялись среди тысяч колонизированных миров, исчезли, сгинули. В конце концов на Риттера объявили охоту, он и его семья были в опасности, скрываться пришлось всерьез. Отыскать человека в Содружестве Сириус-Центра гораздо тяжелее! Я почти уверен: ты либо его внук, либо правнук.

– Чересчур много нестыковок, – перебил алхимика Нетико. – И еще больше крайне подозрительных совпадений. Пункт первый: генетическая несовместимость двух эволюционных ветвей человечества.

– Согласен, – кивнул Николай.

– Пункт второй: почему наш корабль оказался именно в системе Меркуриума? Это кажется случайностью лишь на первый взгляд.

– Дважды согласен.

– Третий, четвертый, пятый и остальные пункты можно не перечислять. Мы находим ответы на второстепенные вопросы, которые лишь порождают новые загадки. Если Степана отправили сюда намеренно с определенными целями, то отчего не снабдили минимальным объемом информации, не говоря уже о подробных инструкциях? Какова вообще была цель деятельности Риттера фон Визмара? Почему он не отказался от старых земных технологий на неофеодальной планете, где в самых цивилизованных государствах вершиной науки считаются механические часы с курантами?

– Нетико, логикой это не объяснишь. – Николай пожал плечами. – Я окончательно запутался. Либо мы столкнулись с невероятной интригой, рассчитанной на длительную поэтапную реализацию, либо это… гм… действительно совпадения. Крайне маловероятные.

– Будем так рассуждать, головы сломаем, – сказал я. – У кого-нибудь есть разумный план действий на ближайшее время?

– Возвращаемся в поместье Зигвальда, – ответил алхимик. – Затем я вас покину на некоторое время, дел по горло, а пан Щепан просил меня не отлучаться надолго. Ты пока живи в Баршанце, подальше от чужих глаз – готийским захолустьем никто не интересуется, медвежий угол. Слушай, что говорит Зигвальд, он дурного не посоветует. Изучай обстановку и постарайся привыкнуть к мысли, что с Меркуриума не сбежишь. Альтернативы нет, а совет простой: плыви по течению.

– Кверху брюхом? Хорошо, уболтали, я согласен. Но распутывать клубок все равно придется!

– Сам распутается, дай время… – Николай запустил руку в кожаную сумку-споран, висевшую на поясе, и извлек записную книжку в черной обложке. – Нетико, подойди, попробуем разобраться вместе… А вы что сиднем сидите? Топайте сюда! Зигвальд, ты ведь читаешь на латинском языке?

Лично я с латынью знаком не был, но географию Меркуриума худо-бедно изучил в Баршанце, крепости Зигвальда, которую я незамысловато именовал Берлогой. Жучок хранил у себя в усадьбе набор книг и свитков, отыскались и карты планеты. Далеко не самые подробные, рисованные от руки, изобилующие откровенно дурацкими рисунками и пометками наподобие «пещера дракона» или «бойся львов-скорпионов». Николай, правда, объяснил, что такого рода значки несут более чем серьезную информационную нагрузку – в отмеченных районах обитают опасные университетские зверюшки…

Так вот, рисунки и записи в блокноте походили на краткий географический справочник по южному полушарию планеты. Основное внимание уделялось Гельвеции, почти ненаселенному второму континенту Меркуриума. Там было несколько маленьких прибрежных городков, основанных торговыми компаниями крупных государств, но серьезная колонизация материка не велась по неясным причинам. Внятно ответить на этот вопрос не сумел и Николай, сославшись на тяжелые природные условия, высокую тектоническую активность и консерватизм меркурианцев – им якобы хватает обширной и менее жаркой Скандзы. Но есть и еще одно обстоятельство – алхимик пообещал рассказать…

Силуэтом Гельвеция напоминает разомкнутое кольцо, подкову или надкушенный бублик. Пролив, ведущий во внутреннее море, устьем смотрит на северо-запад, в сторону большого континента. Нетико счел, что подобные очертания Гельвеции вызваны глобальной катастрофой в древнейшие эпохи формирования планеты – еще не остывший Меркуриум столкнулся с одним из своих многочисленных спутников-лун, образовалась воронка диаметром в три с половиной тысячи километров. Тысячи гигатонн эквивалента, не хотел бы я оказаться на Меркуриуме в том момент!

Последующие миллиарды лет планета эволюционировала так же, как и многие другие подобные Земле миры. Меркуриум находился в зоне биосферы звезды, начала синтезироваться вода, в которой зародилась углеродная жизнь по одному из стандартных дарвиновских типов, атмосфера постепенно насыщалась кислородом, появились высшие организмы.

Углерод, костяк и фундамент белков, никогда не изменял законам природы – жизнь на его основе, возникшая в бесчисленных мирах, развивалась одинаково, порождая растения и животных до смешного похожих на земных. Да только человека исторгла из своего чрева одна лишь наша забытая прародина…

Наконец на Меркуриум пришли с Земли люди, гонимые по неисследованному пространству Металабиринта извечным любопытством и желанием очиститься от воспоминаний о Катастрофе. Планета понравилась, тем более (если верить Николаю) дорога сюда проста – всего три прыжка через точки сингулярности, своеобразные «пересадочные станции» Великого Лабиринта пространства-времени. Вместе с людьми появились и восстановленные земные виды растительности и зверья, прекрасно ужившиеся с аборигенами.

Лет через сто после первичной колонизации кому-то пришла в голову светлая идея – как отвлечься от извечной человеческой скуки, – и началась глобальная Игра. Настоящей жизни пришлось постесниться с биореконструированной или вообще уступить ей свою нишу.

Девятьсот лет безумия, обитания в насквозь фальшивой биосфере, времена искусственной деградации сознания, социальных взаимоотношений, экономики и массовой психологии, эпоха дикого эксперимента с «корректированной и ограниченной разумностью» человека. Чудесный, сказочный мир.

…Гаваней на Гельвеции восемь и еще пять крупных поселений немного в стороне от побережья, люди живут только в северной части материка. Основа экономики – выращивание специй, серебряные и железные рудники, редкие породы дерева. Проектом «Легенда» эта часть света охвачена слабо благодаря своей безлюдности, там обитает всего два десятка искусственных видов. Климат очень жаркий и влажный, специально для Гельвеции был разработан новый этнический тип простецов, называющийся «Экватор». На двенадцать тысяч благородных приходится девяносто пять тысяч клонов – прямо скажем, негусто, и это при общей площади материка и находящихся рядом островных архипелагов в семь миллионов квадратных километров.

– Я бывал там несколько раз, – сообщил Николай. – Единственный центр наблюдений Университета находится в Торгау, колония королевства Остмарк, по меркам Гельвеции настоящий мегаполис и крупный порт. Теперь открываем записную книжку и на первой же странице видим запись: «Торгау, алхимики, 50 зол». Что такое «зол»?

– Вероятно, имелись в виду полсотни золотых монет, – сообразил я. – Нарисована схема города, как я понимаю?

– Припортовый квартал, галочкой обозначен дом нашей резиденции; выходит, кто-то из семьи Визмаров имел дело с наблюдателями в Торгау, скорее всего, что-нибудь покупал…

– А чем вы обычно торгуете? – спросил я.

– Лекарствами и афродизиаками. Оберегами, магическими предметами. Всякой химией – например, реагентами для ювелиров или аптекарей. Иногда продаем редких животных в коллекции любителей экзотики. Много разного, но основное направление – фармацевтика. На Гельвеции инфекционные заболевания среди простецов встречаются чаще, чем здесь – все-таки тропики, полно всякой заразы. Да и вообще там… – Николай, подбирая нужное слово, пошевелил пальцами в воздухе, – …обстановка некомфортная.

– Можно поточнее? – попросил Нетико.

– Не знаю, как объяснить… К жаре и духоте можно привыкнуть, хотя на побережье постоянно ветер с моря. У многих появляются головные боли, чувство легкой тревоги, меня ни с того ни с сего в Торгау начало тошнить – резкий приступ. Сами знаете, благородные крайне редко болеют, у нас стопроцентный иммунитет. Простецам, кстати, легче – они почему-то не подвержены специфическому воздействию Гельвеции.

– Чем это объясняется? – заинтересовался ИР.

– Наши приборы фиксируют геомагнитную аномалию, в горах колоссальные залежи металлов. Слабо верится, homo novus такой малостью не проймешь. Что характерно, самочувствие ухудшается по мере приближения к берегам внутреннего моря, целый день ты бодр и здоров, а к ночи так скрутит, что хоть волком вой. Плюс депрессия. Люди, постоянно живущие на материке, адаптировались, но приезжим приходится туго – в приморских поселениях жить можно, однако в глубине материка почти каждый начинает хворать.

– Странно, – сказал Нетико. – Смахивает на направленное психофизическое воздействие. Только масштабы слишком велики. Университет не строил на Гельвеции какие-нибудь закрытые объекты наподобие Крепостей-технозон?

– Нет. Новорожденных простецов при возникновении необходимости доставляют туда морем. Одна база наблюдателей и только. Серьезных исследований континента не велось.

– Откуда тогда взялись подробные карты?

– Семьсот-восемьсот лет назад Меркуриум был полностью исследован из космоса, снимки со спутников. Потом, когда Совет Первых объявил запрет на использование космического пространства, снимки перерисовали, внесли в атласы. Кое-что добавляли местные путешественники, которых не пугали особенности материка и хищное зверье – на Гельвеции обитает множество эндемичных видов, включая невероятно крупных ящериц и опасных млекопитающих.

– А монстры? – вопросил Зигвальд. – Настоящие монстры, волшебные?

– Пяток демонов. – Николай замялся. Он и так рассказал больше, чем следовало в присутствии аборигена. Зигвальд слушал жадно, мотал на ус и ничего не комментировал. – Гидры, деревья-хищники, болотные духи. Ничего особенно страшного, любой Страж Крепостей с ними справится. Вернемся, однако, к визмаровским запискам… Заполнены только первые двадцать шесть страниц блокнота, в основном схемы, включая часть побережья. Герцог – или кто составил эти записи? – был человеком увлеченным и обследовал значительную часть Гельвеции, особо выделяя окрестности пролива, ведущего к Анконе, это общепринятое название внутреннего моря. Вот, посмотрите…

На листе был изображен контур берега и широченного, миль в двести, прохода, соединяющего океан и Анкону, почти полностью окруженную подковообразным континентом. Несколько цифр в столбик, смахивает на промер глубин. Стрелочки, указывающие на отдельные точки побережья. В кружок взята угрожающая фраза: «…Si fractus inlabatur orbis» – «Пускай весь мир, распавшись рухнет».

– Гораций, «Оды», – сообщил Нетико, постучав пальцем по записи. – Автор дневника был образованным человеком. Обратите внимание, трижды подчеркнуты слова «Nil admirari», «ничему не удивляться». Интересная шарада. Что этим подразумевается? Зигвальд, ты рассказывал, будто принадлежавший Риттеру двухмачтовик «Рейнгольд» незадолго до штурма Морского замка вышел в океан и больше о нем никто не слышал?

– Точно, – кивнул Жучок. – Поговаривают, будто на корабле вывезены сокровища герцогов, семья была очень богатой, но после взятия крепости золота не нашли. Вот, оказывается, где Визмары решили спрятать казну!

– Остроумная догадка, – проворчал Николай. – Однако не верится мне, что в потайной комнате была спрятана карта клада! Слишком банально, как в дурацком приключенческом романе! Визмары скрывали не золото, а нечто совершенно другое! Надеюсь, все согласны с тем, что герцог был ой как непрост? В одном Зигвальд совершенно прав: интерес Визмаров к южному континенту заставляет думать о том, что мятежники там что-то искали или действительно собирались припрятать на Гельвеции нечто важное, надеясь забрать это при возвращении на планету или передать наследникам!

– На последних страницах постоянно встречается слово «Exordium», которое можно толковать как «Начало», «Вход» или «Введение во что-то», – заметил Нетико. – Пишется оно всегда отдельно и с прописной буквы. Географическая точка? Топоним? Николай, на Гельвеции есть город или поселок с названием Эксордиум?

– Не помню, – отозвался алхимик. – Точнее, никогда не встречал. Вернусь в Дольни-Краловице, посмотрю подробные атласы. Кстати, на память я никогда не жаловался…

– Взгляните: судя по предпоследней схеме Эксордиум находится на южном оконечье «подковы», местоположение отмечено тремя стрелками и почему-то знаком вопроса с тремя восклицательными знаками. И снова повторяется запись: «Пускай весь мир, распавшись, рухнет». Знаете, какой вывод напрашивается?

– Какой? – в три голоса спросили я, Николай и Зигвальд.

– Николай, ты, кажется, говорил, будто Риттер фон Визмар был яростным борцом с… с чудовищами? То есть уничтожал нестандартную фауну всеми доступными способами?

– Я впервые услышал об этом от принца Вильриха. Не могу поручиться за его слова, но, по-моему, парень не врал.

– А сами Визмары происходят из элиты элит, Первого Поколения?

– Конечно… – Алхимик вдруг схватился за голову. – Ах вот ты о чем? Причиной мятежа мог оказаться конфликт Визмара с Советом Первых? Он понял, что обстановка на планете ухудшается; исследуя тварей, начал сознавать, перед какой угрозой стоит Меркуриум, и решил противодействовать единственным доступным способом – объединил племена и семьи готийцев и начал войну… Но почему так поздно? «Легенда» действовала уже несколько столетий!

– Объяснение простое, – снисходительно ответил ИР. – Герцог, сам того не ожидая, докопался до некоего секрета секретов, тайны тайн, о которой даже алхимики не подозревают. Секрета, который его ужаснул и вынудил начать борьбу. Если я ничего не путаю, борьбу отнюдь не безнадежную – у него была возможность победить.

– Пятьдесят на пятьдесят, – сказал Николай. – У Совета Первых есть серьезные технологические козыри, а у Визмар пользовался массовой поддержкой подданных. Зигвальд, ты родился после мятежа, но отец-то наверняка рассказывал, почему решил пойти за герцогом?

– Вассальная присяга, – нейтрально пожал плечами Жучок. – Люди обязаны были внять приказу своего господина и исполнить его любой ценой. Но… Отец говорил, будто Риттер фон Визмар предвидел…

Зигвальд замолчал и потупился.

– Что именно предвидел? – тихо спросил Нетико.

– Конец света.

– В каком смысле?

– В прямом, – мрачно ответил Жучок. – Открылась прореха в Бездну, из которой и лезут твари… Однажды Врата распахнутся и людей не останется. Сами видите, что творится – в ночь Тройного затмения крепость едва устояла; если бы не Стефан, меня б и на свете сейчас не было! С каждым годом все хуже и хуже… Риттер уверял, будто знает, как закрыть прореху.

– Вот даже как? – изумился Николай. – Каким способом?

– Это мне неведомо. Одно знаю: мир одряхлел; если люди не будут сопротивляться, нас накроет тьма. Навсегда. Визмар попробовал, но ему не позволили.

– Кто? – Нетико очень удачно сымитировал сугубо человеческий жест, с интересом подавшись вперед. Учится управлять телом на нашем примере. – Кто не позволил? Почему?

– Те, кто не понимает, куда мы катимся! Страны на юге, за Танвальдом, тамошние короли и владетельные бароны! Пожили бы они здесь, в Готии, где благородные и простецы гибнут ежечасно…

– Верно, – подтвердил алхимик. – Самая гнилая обстановка именно в субарктических областях. Готия, север Остмарка, частично Лимбург. За горами пока спокойно. Относительно, конечно – у нас в Верхней Моравии тоже кое-где началось…

– Давно? – спросил Нетико.

– Последний год. Вот что, господа хорошие, этак за разговорами мы до рассвета просидим, а надо отдохнуть. Мы с Зигвальдом посторожим три часа, потом…

– Зачем? – вкрадчиво перебил ИР. – Спите спокойно. Как вы думаете, искусственный разум нуждается во сне? А организм андроида имеет неприятное свойство уставать? Это привилегия человека.

– Верно, я и не сообразил, – расхохотался Николай. – Отлично! Заметишь что необычное, буди немедленно!

– Принято.

* * *

В первые дни знакомства Зигвальд показался мне человеком дремучим и недалеким – мы с Нетико недоумевали, как он может всерьез верить в хранящих лес духов, в сглаз, порчу, в вампиров или гигантских кракенов, при этом будучи наслышанным о космических путешествиях, Металабиринте и машинном разуме?

С появлением Николая выяснилось, что меркурианская небывальщина вполне материальна, а Зигвальда следует воспринимать таким, какой он есть – по так называемой шкале Серкис-Ромма, еще именуемой «шкалой одичания», уровень деградации общества в Готии составляет 3–3,2 балла, что неудивительно: на севере континента «Большая Игра» вышла в точку апогея, мифологический менталитет полностью вытеснил любые представления о реальности. Когда персонажи легенд встречаются на твоем пути каждый день и прячутся едва ли не за каждым кустом, невольно уверуешь в любую невидаль!

Я уверовал безоговорочно – достаточно вспомнить кошмарную ночь Тройного затмения, когда луны Меркуриума выстраиваются в цепочку и на них падает тень планеты. Тогда я в полной мере ощутил на себе, каков проект «Легенда» в действии. Николай ничем не объясняет появившуюся у искусственных существ немотивированную агрессию, которую они выплескивают на людей, но тогда я видел не просто атаку хищной «нестандартной фауны» на принадлежащую Зигвальду крепость – это было целенаправленное истребление его подданных. Спустившиеся с гор твари вели себя не как обыкновенные хищники, они пришли убивать ради убийства…

Замечу, что сам Жучок входит в гильдию Стражей Крепостей, сообщества, которое могло появиться только на Меркуриуме. Появились Стражи давно, когда «Легенда» только развивалась и чудищ-страшилищ можно было встретить только в окрестностях семи технологических зон – Совет Первых счел необходимым дополнительно обезопасить скрытые в лесах крупные производственные объекты не только сетью ловушек, но и самой натуральной нечистой силой: именно в районах Семи Крепостей расселили наиболее опасных зверюг, исправно поставляемых Университетом. Подойти к технозоне без надлежащего снаряжения стало невозможно, а оборудование имелось только у алхимиков и агентов Совета.

Некоторые монстры имели привычку мигрировать – они выбирались из леса и начинали докучать живущим в окрестных деревнях простецам. Те, как водится, обратились за защитой к благородным, дворяне создали дружины, обязанные уничтожать чудовищ, и за ними закрепилось название Стражей Крепостей. Два-три столетия спустя гильдия стала общеизвестной и уважаемой – в нее вступали обычно младшие, ненаследные сыновья дворян и просто искатели приключений, услуги Стражей были незаменимыми, поскольку «нестандартная фауна» успешно плодилась, а на Граульфе выдумывали все новые и новые формы искусственной жизни и обкатывали свои творения на идеальном полигоне, Меркуриуме.

Конечно, жизнь любого Стража стоила недорого. Человек, сколь совершенным и малоуязвимым он ни являлся, противостоять некоторым «образцам» был не в состоянии. Взять хотя бы анимафага, демона которого мне повезло уложить ночью Тройного затмения – спас плазменный пистолет, предусмотрительно захваченный со спасательного челнока «Эквилибрума», пятисоткиловаттный направленный разряд превратил мерзкое существо в кучку пепла.

Потом я с дрожью в коленях узнал от Николая, с кем именно пришлось столкнуться – ткани чудовища вырабатывали колоссальное количество энергии, которой анимафаг мог воздействовать на противника, одного импульса хватит, чтобы разметать человека в клочки. И это не считая псевдоразумности демона, обычного для таких тварей набора когтей-клыков и гипнотических способностей.

Клянусь, проектировавшего эту неимоверную гнусность биоскульптора я бы зарезал собственными руками! Алхимик оправдывался – анимафаги, мол, исключительная редкость, живут только в глубоких горных пещерах, куда здравомыслящий человек не сунется, а на мой вопрос «Зачем вообще было создавать настолько опасное существо?» невнятно пробурчал что-то о серьезных экспериментах Университета в области биоэнергетики.

Я лишь сплюнул.

…По оценкам Нетико, от Морского замка до зигвальдовской Берлоги было километров сто восемьдесят. Если не особо торопиться, это расстояние можно преодолеть верхом за двое с небольшим суток. Зигвальд предпочитал по дороге заглядывать в похожие на Берлогу как две капли воды поместья, коротко беседовал о чем-то с хозяевами-дворянами, затем мы снова отправлялись в путь, на юго-запад, прочь от побережья океана.

Нетико, между прочим, пришлось идти пешком – андроид весил почти три центнера, его никакая лошадь не выдержит. Николай высказал мнение, что для ИР придется покупать слона.

Слева воздвигалась темная полоса горного хребта, низенькие мохнатые лошадки шагом двигались хорошо знакомыми Жучку тропами – мы ни разу не нарвались на неприятности, хотя в предгорьях Танвальда нечисти хватало с избытком. К закату второго дня показалась уютная долина, в центре которой возвышалась Берлога.

В центре – огромный бревенчатый дом в три этажа. Вокруг жилой башни располагались пристройки, звездочкой спускавшиеся вниз по холму к высокому тыну, окружавшему весь комплекс, состоящий из общинных домов, где жили простецы, конюшен, хлевов, хранилищ зерна и сена, немаленькой кузни, ветряной мельницы и прочих сооружений, обеспечивавших полную автономность Берлоги. По словам Зигвальда, Баршанце может выдержать годовую осаду, припасов хватит, а вода всегда есть в двух неиссякаемых родниках и глубоком артезианском колодце.

Пока мы катались в замок Визмаров, простецы успели отстроить новую надвратную башенку, охранявшую проход внутрь крепости, – прежнюю я спалил плазменным «плевком» во время поединка с анимафагом. Заметили нас издали, долина прекрасно просматривалась во всех направлениях. Встречать вышел Теодегизил – родственник Жучка, исполнявший в Берлоге обязанности мажордома.

Зигвальд, Теодегизил и его маленькая дочка Арегунда были единственными благородными, жившими в Берлоге, обслуживали их больше сотни простецов. После Тройного затмения число клонов уменьшилось на тридцать два человека – жертвы оказались слишком велики, а значит, скоро придется ждать появления священников, которые привезут в Баршанце «новых детей», сиречь клонированных младенцев…

– Ровной ли была дорога? – поприветствовал нас темнобородый Теодегизил. Раньше он относился ко мне с подозрением, но после нападения чудовищ подобрел и перестал пепелить взглядом. Сам Теодегизил едва не погиб тогда, но организм чудом сумел восстановиться, совершенные клетки homo novus стремительно регенерировали. – В доме все хорошо, за минувшие дни не случилось ничего скверного.

– Рад тебя видеть, – ответил Зигвальд, спрыгивая с седла и перебрасывая поводья подбежавшему простецу. – Мы нашли то, что искали…

Теодегизил остановил на мне изучающий взгляд – он был осведомлен о цели поездки в Морской замок. Затем не без удивления осмотрел Нетико, искусственных людей подобного типа на Меркуриуме не встречалось, а различить в нем андроида по фону излучения мог любой благородный.

– Тот самый не-живой. – Зигвальд указал на меня как на владельца ПМК. – Он обрел тело.

– Весьма рад. – Теодегизил чуть поклонился Нетико. Меркурианцы к андроидам относятся нейтрально-уважительно, сознавая, что искусственный разум ничем не хуже человеческого. Просто он другой. – Вам подадут умыться, потом отправляйтесь в трапезную. В Баршанце гости дожидаются хозяина.

– Кто? – насторожился Жучок, да и у меня под грудиной нехорошо сжалось.

Совет Первых и их цепные псы, особое военное подразделение, известное на планете как Гвардия Небес, отлично знают, что на Меркуриуме появился чужак, и наверняка жаждут со мной познакомиться. Только вот я к этой встрече решительно не стремлюсь, поскольку действуют эти люди самыми предосудительными методами и жалости не знают!

– Благородные господа Сигизвульф и Фритила из Ротвальда, Эохар из Шперенберга и Оган с Медвежьего озера.

– А-а! Конечно, я приглашал их! – облегченно вздохнул Зигвальд. Повернулся к нам: – Это мои родичи, владельцы соседних маноров и подданные герцогов Визмарских! Очень хорошо, что они приехали!

Я понял, что Зигвальд продолжает осуществлять свой план – он упоминал, что собирается созвать небольшой совет, на котором представит мою персону бывшим соратникам Риттера фон Визмара. Зачем это понадобилось Жучку, я не представлял, однако догадывался, что на мой счет у господина Баршанце есть некие собственные планы, посвящать меня в которые он пока не торопился.

Остается надеяться, что Зигвальд не сделает злосчастного инопланетянина знаменем новой авантюры, наподобие мятежа 3138 года! Впрочем, с него станется – Жучок простоват лишь на первый взгляд, житейская хватка у него что надо!

– Ничего не бойся, – вполголоса сказал Николай, подтолкнув меня локтем в бок. – Ты важная особа, это первое. Во-вторых, мы узнаем, что задумал наш гостеприимный хозяин. Твой статус определен окончательно – Зигвальд теперь знает, что ты принадлежишь к герцогской семье, и он видел, как Морской замок принял тебя.

– Этого я больше всего и боюсь. Меня попросту используют в своих целях…

– Используют? – Алхимик усмехнулся. – Плохо ты знаешь меркурианцев! Поверь, Зигвальд – честный и открытый человек, незачем ждать от него нехорошего подвоха. Учти, он тебя уважает, так попробуй не разочаровать!

– Чем не разочаровать?

– Собственным идиотизмом и привычным для вашей цивилизации неприятием реальности. Меркуриум теперь твой дом, возможно навсегда.

– Вот этого я опасаюсь больше всего!.. Пошли мыться, не выношу вонь конского пота.

– Сотый раз повторяю: привыкай.

Глава третья

Второй рассказ Николая Крылова

ВИННИ-ПУХ И ДЕНЬ ЗАБОТ

Дольни-Краловице-Бердыч.

10–14 августа 3273 г. по РХ

– После инцидентов такого рода обычно следует немедленный отзыв на Граульф, – сказал пан Щепан. – Инструкций по режиму секретности никто не отменял. Ты влип. Нет, не так! Вляпался! Обеими ногами! В огромную лужу свиного навоза! Ты хоть понимаешь, какие неприятности грозят, если мы скроем это происшествие? Тебя, молодого да глупого, может и простят – переведут куда-нибудь на Пятую Овна, будешь заниматься второстепенными направлениями, биомоделированием, РНК-посевом в новых мирах… А я? Я жизнь положил на этот проект!

– Это я молодой и глупый?

– Да, черт побери! По крайней мере, ведешь себя как мальчишка! За месяц – три вопиющих нарушения! Вильрих со своей ведьмой, потом события в Готии, а сейчас история с паном Озимеком!

– Умоляю, не надо кипятиться. Не все так плохо, как кажется! И потом: вы меня покрывали!

– Он тебя шантажировал?

– Пан Озимек – воспитанный человек, дворянин. И профессионал. Он понимает, что алхимики по своему статусу ему неподвластны. Господин советник предложил взаимовыгодное сотрудничество.

– Теперь это так называется? Вспомни инструкцию, строжайше запрещающую передачу местному населению любой информации, касающейся «Легенды» и деятельности наблюдательных центров!

– А кто об этом узнает, кроме нас и самого Озимека? – Я развел руками. – Господин советник канцелярии не производит впечатления сплетника.

– Ох, балбес! – Щепан бессильно откинулся на спинку кресла. Сказал, понизив голос: – Особые ведомства Меркуриума только на первый взгляд кажутся самостоятельными и независимыми. Я с большой долей вероятности полагаю, что их контролирует Совет Первых, который, в свою очередь, выказывает недовольство нашей деятельностью. Если алхимиков поймают за руку и докажут преднамеренное нарушение договора между Советом Первых и Университетом, наблюдателей сотрут в порошок!

– Без нас «Легенда» окончательно развалится, и Совет отлично это понимает. Они не решатся ссориться с Граульфом, это противоречит их интересам.

– Головой подумай! – не на шутку взъярился пан Щепан. – Управление проектом сейчас замкнуто непосредственно на Университет по линии Планка, мы лишь ненужные статисты! Консультанты с опытом полевой работы! Наблюдатели временно отстранены, и пока непонятно, как трактовать эту «временность» – год, пять лет, столетие?

– Не вижу в происходящем никакой логики, – вздохнул я. – Может быть, от нас что-то скрывают? В проект внесены некие модификации, изменилась концепция, планируется другой способ реализации? На Граульфе тоже поняли, что у нас появились серьезные проблемы, деканат обязан принять меры. Конечно, не такие дурацкие, как сейчас – боевые корабли с Норика планету не спасут.

– Долбаные теоретики, – зло фыркнул пан Щепан. – Нам остается только ждать… Запомни раз и навсегда: контакты с паном Озимеком я тебе запрещаю. Категорически. Будет настаивать – доложу по инстанциям, Совет его быстро утихомирит. Сейчас можешь заняться делами, съезди в Бороградек, как и планировал.

– Кстати, про Бороградек. Наша… э… больная в порядке? Вообразите, что произойдет, если Озимек сам доложит по инстанциям, например князю или в столицу – у советника есть документальные подтверждения беременности простицы! Представить не могу, какой кавардак начнется на Меркуриуме!

– Ответим, что бумаги сфальсифицированы, а сами тайно переправим женщину на Граульф через точку сингулярности!

– И чего этим добьемся? Допустим, мы столкнулись с явлением массового порядка и вся партия клонов выбракована? Скрыть это не получится в любом случае.

– Вот езжай и проверь! Окажись ты прав, нам точно крышка!

* * *

Обрушившаяся в последнее время бесконечная череда неприятностей, проблем и необъяснимых событий привела меня в уныние – ничего подобного не происходило на тихом Меркуриуме со времен колонизации планеты. Убежден, что полностью оценить масштаб происходящего не способны и в Университете, как бы ни хорохорились тамошние высоколобые спецы. Целостная картина у них явно не складывается, иначе на планету отправили многочисленный десант лучших аналитиков и специалистов в области биоконструирования, которые занялись бы делом, а именно – отловом и изучением подвергшихся мутациям искусственных организмов и поиском радикальных способов борьбы с ними.

К сожалению, пока царит умиротворяющая тишина, будто так и надо. На Граульфе или спешно готовят серьезную операцию по коррекции «Легенды», или (что вернее) предаются досужим рассуждениям из серии «что это может быть?». Больше всего я опасаюсь третьего варианта – начальство отнеслось к меркурианским трудностям с неизъяснимым восторгом, как же, новая интересная задача, процесс необходимо понаблюдать в развитии! Есть жертвы? Да и плевать, ради сияющих вершин науки можно пойти на определенные уступки в области этики и морали! Этот закон не нами установлен, не нам его и менять!

Впрочем, окончательно веру в человечество я доселе не утерял и надеюсь, что такие серьезные подозрения неоправданны. Ни единый нормальный человек не решится поставить под угрозу жизнь и благополучие населения целой планеты, а у нас в Университете трудятся люди в целом вменяемые. Иногда увлекающиеся, конечно, но вменяемые.

В одном сомнений нет – если вообще ничего не делать, станет только хуже. Я сидеть сложа руки не собираюсь!

Лезть на рожон совершенно не следует – допрыгаюсь до высылки с Меркуриума и подведу пана Щепана. Потихоньку, стараясь не создавать вокруг себя нездоровый ажиотаж, без лишнего шума и подальше от любопытных глаз. Будешь осторожен и осмотрителен – узнаешь все, что нужно.

Две беды: я слабо представляю, что именно необходимо узнать, а кроме того, не владею никакими рычагами воздействия на Университет (про грозный Совет Первых скромно умолчим, с этой структурой лучше не связываться, может плохо кончиться). Если как следует подумать, контуры означенных рычагов постепенно вырисовываются, к настоящему моменту смутно и неясно, но дайте мне немного времени и не мешайте работать! Информация – очень серьезное оружие, главное – распорядиться ею с умом.

Ай, ладно – Бог не выдаст, анимафаг не съест!

…Беседа с паном Озимеком против моих ожиданий носила мирный и почти доброжелательный характер. Секретарь канцелярии не грубил, о секретах алхимиков не допытывался, предпочитал выражаться метафорами и полунамеками, навязчивости не проявлял. Рассказал, что с обвиняемым по делу о покушении – взят с поличным, арбалет и набор стрел приложены в качестве улик – общался лично полную ночь. Выяснил, вот беда, немногое.

– С такими-то методами? – поморщился я, отгоняя видение подвального каземата.

– Методы самые обыкновенные, – невинно ответил пан Озимек. – У нас свято блюдут древние традиции, не хочешь говорить по-хорошему, будет по-плохому… Каждый знает, что простецы легковнушаемы и беспрекословно подчиняются благородным, но в этом случае законы природы и общества не подействовали. Или вам будет понятнее выражение «законы биологии»?

Я промолчал и воздел очи горе. Отсылка к науке принята и осмыслена. Озимек, в отличие от большинства дворян, прекрасно знает, откуда берутся простецы и каковы их врожденные особенности.

– Гжесь, наш палач, – непринужденно продолжал шеф тайной полиции княжества, – знает толк в ремесле, через его заботливые руки прошло много простецов и еще больше благородных – обычный простец, за которым недоглядывают господа, способен исключительно на мелкую уголовщину – они ведь обладают частичной свободой воли и действий, не так ли? На серьезное преступление простец не пойдет, поэтому заговоры, незаконный оборот запрещенных товаров, шпионаж в пользу сопредельных держав, убийства и прочие серьезные грехи остаются привилегией дворян.

– И часто? – поинтересовался я.

– Чаще, чем хотелось бы, но это к делу не относится. Я могу быстро разговорить любого из простецов, это не трудно, но вчера вечером пришлось приложить множество стараний, «дикари» плохо идут на контакт.

– Даже после употребления специальных средств дознания? – съязвил я.

– Поверьте, мне очень жаль, что так вышло, – любезно улыбнулся пан Озимек. – Но мы приложим все старания, о результатах я непременно доложу при следующей встрече. Разрешите задать несколько вопросов?

– Валяйте.

– Вы живете на Меркуриуме неполные пять лет. У вас есть недоброжелатели? Вы кого-нибудь обидели? Перешли дорогу влиятельным людям? Разумеется, мое ведомство присматривает за алхимиками, но вы очень скрытны, можете обмануть агентов и исчезнуть на несколько недель неизвестно куда… Я не в состоянии оградить вас от возможных неприятностей за пределами княжества.

– Очаровательная формулировка! Прикажете поблагодарить за то, что ваши шпики ходят за мной по Дольни-Краловице как привязанные?

– Мы спасли вам жизнь, не забыли? – Пан Озимек оставался невозмутим. – Схваченный простец увивался вокруг замка короны полные шесть дней, пока вы были в отлучке. И, конечно, обратил на себя внимание. Другие люди его не интересовали, но как только в городе появились вы… Скажу прямо, впервые вижу простеца, решившегося на убийство дворянина. Войны не в счет.

Говорили мы сорок минут, Озимек старался ненавязчиво прощупать меня на предмет возможного обмена кое-какими сведениями: советник канцелярии желал узнать мнение алхимиков о неслыханном распространении нечистой силы и странных животных на севере княжества, в свою очередь тайная служба Дольни-Краловице могла поделиться собственными данными по аналогичной тематике и обстановке в окрестных владениях.

Его милость дал несколько скрытых указаний на то, что предполагает, откуда берутся «дикие простецы», располагает информацией о некоей смуте, зреющей в северных областях материка, и наконец выдал абсолютно неожиданное:

– Меня не оставляет обоснованное подозрение, что мы на Меркуриуме не одни. – Пан Озимек, скрестив руки за спиной, неторопливо расхаживал по кабинету от стола к двери и обратно. – Кроме людей здесь присутствует какая-то другая сила… Нет, я имею в виду не граульфианцев, не алхимиков и не студентов из других миров, приезжающих к нам учиться. Я тщательно изучал по сохранившимся документам историю покинутой человечеством Земли; в те времена утверждалось, будто люди являются единственными разумными существами в исследованной части Вселенной, правильно?

– Не совсем, – ответил я, заинтригованный словами пана Озимека. – Задолго до Катастрофы люди создали искусственный машинный разум, во многом превосходящий наш собственный – это сообщество называлось «Птолемей». Сейчас… гм… я не имею права говорить это вам, но сейчас доказано существование минимум двух нечеловеческих цивилизаций.

– Вот видите, мы нашли точку соприкосновения, – очень серьезно сказал канцелярии советник. – Я не обманываю: Меркуриум принадлежит не только людям, да только наши невидимые соседи последнюю тысячу лет предпочитали человека не замечать или пренебрегать нашим обществом…

– Ничего подобного раньше не слышал! Откуда вы знаете? Подробности?

– А вы согласны изредка заходить ко мне на бокал вина и приятную беседу?

– Правила гильдии алхимиков решительно не одобряют…

– Знаю, – перебил Озимек. – Но мы с вами в одной лодке. И лодка эта подтекает. Я все сказал, пан Николай. Подумайте, рассудите, примите решение. Непременно сообщите мне, кого родила простица из Бороградека – мальчика или девочку.

– Будет мальчик, – брякнул я и прикусил язык.

– Очень рад, – сухо отозвался пан Озимек. – Вас проводят. Да, очень прошу, впредь не обращайте на соглядатаев особого внимания – вчера вечером можно было понять, что эти люди только лишь кажутся бесполезными и докучливыми…

* * *

Вот такая история.

Немудрено, что пан Щепан, которому я обязан был рассказать о встрече с начальником тайной службы, пришел в бешенство. Пресловутый режим секретности, основа основ и фундамент всего сущего, трещал по швам. Ладно бы один пан Озимек, ему по должности положено знать куда больше, чем всем остальным, но есть и другие! Например, мой старый друг Эрик Эдельверт из центра наблюдений в Готии…

Я спустился вниз, вызвал на связь бьюрдальскую резиденцию, быстро переговорил с Эриком. Да, чужака нашел. Да, это совершенно секретная информация. Никому ни слова. Если он объявится в Бьюрдале (что вполне возможно, судя по нашим открытиям в Морском замке!) – оказывать содействие. Ненужного любопытства не проявлять. Потребуют – рассказать все, что сможешь. Это приказ. Понял?

Понял.

Вот и замечательно. Как только возникнет необходимость, я мгновенно объявлюсь. А пока… Пока есть важные дела.

…Гинек отправился в город, разносить по аптекам и цирюльням заказы, потому оседлать верного скакуна пришлось самостоятельно – постоянно проживая на Меркуриуме, невольно обучишься обращению с гужевым транспортом. Вороной мерин, названный мною Карасем, встретил хозяина с радостью – застоялся, а впереди предстояла долгая прогулка.

Экипировка обычная – дорожная кожаная одежда, с собой традиционный комплект полевого оборудования, непременное оружие: кроме надежного остийского меча я взял с собой компактный самострел с комплектом посеребренных стальных болтов. Деньги, конечно – разорил шкатулку пана Щепана на тяжелый кошель с серебром. Можно отправляться.

Дорога к Опольским воротам города Карасику отлично знакома – мимо собора святой Маргариты, на Гончарную, затем по улице Германа Оксерского. Остановились на несколько минут возле «Злой Клары» – надо взять с собой запас еды, путь неблизкий. Хозяйка моментально собрала в котомку горячих пирогов, завернутую в промасленный пергамент копченую курицу, круглый хлеб, яблоки и кувшинчик с красным сладким вином.

– Куда теперь, пан Николай? – осведомилась Клара. – Надолго?

– Дня на три-четыре, в Бороградек. Объявится Вильрих, непременно передай, чтобы дождался! И вот еще что: пускай почаще оглядывается и смотрит, кто стоит у него за спиной…

– Как же, понимаем, – кивнула хозяйка. – Наслышаны о вчерашнем.

– Клара, скажи, есть на свете то, о чем ты не знаешь? – улыбнулся я.

– Наверное, нет. Ровной дороги, ваша милость!

У ворот пришлось предъявить «княжий лист», предписывающий всем чиновникам княжества пропускать меня беспрепятственно и в любое время дня и ночи, город остался позади, Карась вышел на Опольский тракт и бодро зарысил – если неутомимого мерина не останавливать, он будет идти таким аллюром до самой темноты.

Первая точка назначения в двадцати с лишним милях, сразу после межевого столба и ответвления на Осечню. Надо углубиться в лес и отыскать небольшую усадьбу, где обитает пани Эльзбет – дворянка из Лоденице, ведьма и естествоиспытательница, увлекающаяся нестандартной фауной.

Я правильно запомнил дорогу, пускай и бывал в гостях у Эльзбет всего однажды. Мрачноватый ельник расступился, и Карась оказался на краю широкой поляны. В отдалении темнел пруд с цветами кувшинок, а рядом с водоемом возвышался страховидный двухэтажный домина, сложенный из буро-коричневых бревен.

За прошедший месяц резиденция Эльзбет ничуть не изменилась. На крюках, вбитых в стену дома, красуется недурная коллекция черепов животных и чудовищ, возле коновязи отирается медлительный древоног, неопасное существо класса «Saga», подобие лешего. Как ведьма его приручила – уму непостижимо! Карасик отнесся к представителю искусственной жизни безразлично, не видел прямой угрозы.

– Есть кто дома? – проорал я, спрыгнув с седла. Вверил Карася попечению древонога, который умел обращаться с домашними животными, подошел к крыльцу. Перед домом возвышались три богомерзких истукана, часть необходимого антуража. – Ау! Пани Эльзбет!

Тишина. Не повезло – похоже, ведьма уехала в одну из соседних деревень – простецы Эльзбет уважают, в окрестностях Осечни она единственный лекарь, использующий возможности homo novus для того, чтобы помогать больным. Чудовища – это скорее хобби.

– Может, не слышит? – сказал я сам себе. Поднялся по ступенькам, отбил кулаком дробь по деревянной двери. Никто не отозвался.

Жаль, придется заезжать на обратном пути. А почему бы не оставить записку? Дом не заперт, притвор удерживается колышком – кому придет в голову ограбить ведьму? Войду, отыщу перо с чернильницей и пергамент, потом мирно отправлюсь по своим делам.

Открыл, заглянул в просторные сени.

– Как она здесь живет, а? – проворчал я. – Это просто невозможно!

В доме стоял отвратительный запах мертвичины, небось еще с прошлого раза не выветрился! К нашему с Вильрихом визиту Эльзбет затеяла вскрытие убитого простецами из деревни Черна «нового монстра», впоследствии вызвавшего нездоровую сенсацию на Граульфе – ведьма по моей просьбе передала экземпляр пану Щепану, и тот переправил дохлую зверюгу в Университет. Воняла тварь неимоверно, бедного Вильриха тогда аж вытошнило.

Точно, хозяйки нет дома – химические лампы и свечи в лаборатории не горят, камин давно погашен. В комнате, занимающей большую часть первого этажа, царит полумрак, из затянутых пузырем узких окон солнечные лучи сюда не проникают.

Обстановка напоминает заведение алхимиков в Дольни-Краловице – коллекция реторт и атаноров, хрустальные шары, связки сухих трав и чучела страшилищ, книги, свитки, в рамках на стенах подробные карты Меркуриума и континента Скандза. Живописно, ничего не скажешь, впечатление «волшебности» этого места портит лишь неимоверный смрад.

Направившись к столу с писчим прибором и папкой, в которой хранилась бумага, я споткнулся обо что-то мягкое, не удержался на ногах и рухнул на пол, попутно своротив хлипкую этажерку, уставленную каменными фигурками и флаконами с непонятным содержимым.

– Б..! – громогласно возгласил я на чистейшем русском языке, но вовсе не потому, что сильно ударился плечом о жесткие деревянные половицы. Просто испугался чуть не до визга. – Да что же здесь творится, мать вашу за ноги!

Вскочил, рванул прочь, опять споткнулся, но успел схватиться за столб, поддерживающий потолок. Выдохнул, утер взмокший лоб рукавом.

В двух метрах от меня лежала мертвая Эльзбет. Убита, никаких сомнений! Обращенная кверху затылочная часть черепа разворочена, фактически полностью снесена! Кровавые пятна на полу и стенах – ни дать ни взять разрывная пуля!

Пуля? Ничего подобного. Отдышавшись и поборов нараставшую панику, я углядел подозрительно знакомый предмет, застрявший между осколков кости. Присел рядом, посмотрел внимательно.

«Раскрывающаяся стрела», жутковатое изобретение оружейников Остмарка.

Что же это получается? Эльзбет погибла три-четыре дня назад, тело уже тронуто разложением, отсюда и запах. Она впустила убийцу в дом и повернулась к нему спиной, он произвел выстрел из арбалета точно в затылок, с очень небольшого расстояния, от силы шагов пять. Гарантия смерти, головной мозг фатально поврежден. Умерла Эльзбет из Лоденице мгновенно.

Что делать, что делать? Как поступить прямо сейчас? Думай, идиот!

Для начала изучим место преступления. У меня и раньше-то была отличная фотографическая память, а после перестройки организма под воздействием «Бича Божьего» я дополнительно развил эту способность. Надо вспомнить, как выглядел дом ведьмы во время моего первого посещения – вдруг что-нибудь пропало?

Затратив десять минут, я понял: исчезли несколько амулетов граульфианского производства из коллекции Эльзбет, причем амулеты недешевые, каждый стоил до сотни золотых, сумма колоссальная. Не менее дорогие книги, однако, нетронуты, золотые украшения тоже. Бесследно сгинули четыре банки с заспиртованными образцами «новых тварей», в частности с детенышами чудовища из Черны, которые ведьма прошлый раз извлекла из матки анатомируемого существа… Остальное вроде на месте.

Забрав нужные предметы убийца преспокойно вышел из дома, закрыл дверь, приставил колышек и уехал. Ошеломляющее хладнокровие! Неужели Эльзбет знала этого человека?

Я пулей вылетел на крыльцо, бросился к Карасику. План действий полностью созрел. Древоног проводил всадника безучастным взглядом – этому псевдоразумному существу было плевать на человеческие трагедии.

Выбравшись на дорогу, я пустил мерина в галоп и спустя четверть часа оказался на въезде в Осечню, крошечный городок на полсотни строений, принадлежащий мелкопоместному дворянину Михалу Осечиньскому. Разузнал у простецов, как проехать к господскому дому, запугал привратника громким голосом и неминуемыми карами, если он будет медлить. После чего был препровожден к его милости.

Пан Михал оказался типичным помещиком, владевшим скромным леном, но в то же время наделенным правом суда на своих землях – власть Высокой Короны представляет именно он. Господин выглядел лет на сорок стандартных, начинал полнеть, наверняка отличался ленью и склонностью к тихому пьянству: жить в провинции неимоверно скучно.

– Чем могу служить? – осведомился пан Осечиньский, когда простец-дворецкий провел меня на веранду, где был накрыт обед. Немедля определил, что я дворянин. – Что за спешка, сударь? Присядьте!

Вместо ответа я передал хозяину «княжий лист» – документ, в данной ситуации игравший роль удостоверения сотрудника специальной службы.

– Николай Крылов, особая управа Дольни-Краловице, вице-советник короны, – быстро отрекомендовался я. – Мне срочно необходима ваша помощь, пан Михал.

– Все, что угодно! – всплеснул руками дворянин. – Что-нибудь случилось?

– Вы знакомы с пани Эльзбет из Лоденице, у нее дом на вашей земле?

– Конечно! Ее батюшка, барон Лоденицкий приходится мне двоюродным дядей. Девушка очень помогала нам, у нее потрясающие способности…

– Она убита.

– Что??

Зря я подозревал пана Михала в лености и провинциальной неторопливости. Как только хозяину было вкратце объяснено, что именно от него требуется, завертелась тихая деловая суета: два десятка простецов под командованием сына его милости, совсем молодого парнишки, были отправлены к дому ведьмы с приказом встать на страже, никого не пропускать, замечать все подозрительное, а самое главное – ничего не трогать до появления людей из столицы.

Я написал письмо, адресованное пану Юлиушу Озимеку: необходимо привлечь тайную службу князя; кроме того, депеша даст понять господину начальнику, что я ему доверяю.

– С конным гонцом, немедленно. – Я передал Осечиньскому запечатанный перстнем пакет. – Сейчас середина дня, к вечеру непременно приедут господа из Дольни-Краловице, которые возьмут на себя дознание. Дело государственной важности!

– Как прикажете, ваша милость. – Пан Михал смотрел на меня, будто на личного представителя светлейшего, «княжий лист» произвел неизгладимое впечатление, да и в этом захолустье никогда прежде не случалось таких невероятных происшествий. Бывало, на деревни простецов нападали чудовища, однако такое происходит повсеместно и спокон веку. Но убийство благородного, да еще и женщины?

– Кстати! – Я задержался на пороге дома, обернувшись. – Господин Осечиньский, вы не знаете, сколько лет было Эльзбет? Стандартных?

– Очень молода, – покачал головой потрясенный Михал. – Всего пятьдесят два. Боже, кто мог решиться на такое злодейство?

Конечно, молода. Для нас подобный возраст считается несерьезным, мне самому уже четыреста тридцать семь в объективном земном исчислении, ну а если учитывать путешествия по временным потокам Лабиринта – за тысячу субъективных…

– Если вы встретитесь с паном Юлиушем Озимеком, а он наверняка прибудет собственной персоной, – добавил я, – передайте на словах следующее: пан Николай уехал в Бороградек по известному делу. Постарается обернуться как можно скорее и немедленно зайдет поговорить. Запомнили?

– Запомнил, ваша милость!

Я покинул Осечню с чистой совестью, но с тяжелой душой. Связь между вчерашним покушением на меня и убийством Эльзбет очевидна, достаточно взглянуть на оружие. Остается надеяться на сообразительность пана Озимека и решительные действия с его стороны. Пусть докажет, что тайная служба князя Якуба не даром ест свой хлеб.

Мне отныне придется быть втройне внимательным. Кто-то начал большую охоту за посвященными в неприглядные секреты меркурианской жизни – вспомним, что именно пропало из дома ведьмы… Но кто? Кто, черт возьми?

О том, что я отправился в Бороградек, в курсе пан Щепан, явно непричастный к делу Осечиньский и, конечно же, Озимек. Как выражался один знаменитый шпион эпохи до Катастрофы – что знают двое, то знает свинья. Следовательно, тракт, ведущий в Ополье, может быть опасен, а я еду совершенно один. Рискованно.

Поступим следующим образом: опольская дорога останется западнее, а мне надо взять направление точно на северо-восток, Бороградек расположен ближе к границе королевства Остмарк. Леса наводнены зубастой живностью, деревни встречаются редко, защищенные дворянские поместья еще реже. Карту этой части Верхней Моравии я помню назубок, сориентироваться смогу запросто.

А теперь выбираем: наезженная дорога, где можно запросто получить арбалетную стрелу, или нечистая сила, притаившаяся в дремучих чащобах. Обыкновенная нечистая сила мне, разумеется, не страшна – с помощью граульфианских устройств я обезврежу любую тварь класса «Inferno» задолго до того, как она подойдет на расстояние, необходимое для прямого воздействия на человека. Передал нужный сигнал бионаноконтроллерам существа, обездвижил или убил…

Неприятная деталь: по лесу бродят не только хорошо знакомые мне питомцы Университета, хватает и спонтанно мутировавших особей. Против этой пакости высокотехнологичное снаряжение бессильно. «Новых» чудовищ пока немного, но они есть – Эльзбет вскрывала труп именно такого зверя.

Выберем золотую середину. Опольская дорога проложена «углом», в обход возвышенностей и озер, вначале на север, затем резкий поворот к востоку. Возможно намного сократить путь – первые тридцать миль по тракту, поворот направо по проселку, до Бердыча, через лес к Тршынцу, это миль пятнадцать… Далее цепочка Лазы-Скочув-Бороградек, срезаю семьдесят меркурианских миль или более привычные сто двадцать пять километров. Экономия, хотя по дороге идти гораздо удобнее.

– Н-но, Карасик! – Я подтолкнул мерина каблуками в бока. – Не отступать и не бояться! Карасик, ты боишься?

Вороной мерин фыркнул и уверенно взял любимый аллюр – размашистую рысь. Последние дни были сухими и теплыми, никаких дождей, поэтому за нами тянулся белесый пыльный шлейф.

К закату я должен оказаться в Бердыче, захолустнейшем поместье пани Евы Блавской, как говорят в Дольни-Краловице, очень богатой вдовы, сделавшей состояние на торговле строевым лесом – рядом протекает широкая Римава, спускающаяся с гор на юг, до самой столицы княжества. Сам бог велел пани Блавской заняться лесосплавом!

Еще ходили слухи, будто старуха, потерявшая мужа во время войны с Риттером фон Визмаром, происходит из того самого Первого Поколения. Значит, я непременно найду с ней общий язык, все люди, родившиеся на Земле, в своем роде члены одной семьи…

* * *

Ожидаемая ночевка в теплом уютном доме госпожи Евы Блавской не состоялась. За отсутствием такового.

Поселок Бердыч находился на отшибе – двадцать с лишним миль от дороги, больше восьмидесяти от Скочува, ближайшего города, управляемого наместником князя. Удивительное дело, но единственным человеком благородной крови тут была лишь пани Блавская, управлявшая маленькой лесной империей, составлявшейся из нескольких деревень лесорубов, населенных только простецами. Семь тысяч клонов на единственную госпожу.

Кажется невероятным? Оставьте, Меркуриум знаменит и не такими рекордами – «корректированная разумность» простецов позволяла одному дворянину безраздельно властвовать над десятками тысяч преданных господину подданных. Не каждый благородный мог себе такое позволить, но люди богатые, прочно занявшие нишу в экономике планеты или отдельного государства, – вполне.

Триста пятьдесят простецов обеспечивают бесперебойное функционирование центральной конторы мадам Блавской – самого Бердыча. Помните, что я говорил про обучаемость клонов? Достаточно отобрать из нескольких детишек наиболее способных, дать им соответствующее образование, и вот пожалуйста – у вас есть счетоводы, бухгалтеры, приказчики. Самые талантливые назначаются старостами, надзирающими за лесорубами и плотогонами. Они же трудятся в городах ниже по течению Римавы – продают лес. Деньги стекаются в моравские банки, которые в свою очередь контролируют правильность исполнения приказов госпожи.

Идеальная экономическая схема – вся прибавочная стоимость уходит пани Еве, клоны трудятся бесплатно. Надо отдать должное хозяйке, ее простецы живут сытно и благополучно, пани Блавская исправно закупает продовольствие у соседей (среди ее простецов сельским хозяйством занимались только женщины и дети, неспособные к тяжелой работе на обширных лесоповалах), не стремится к сверхприбылям, чрезмерно утруждая своих работников, и чтит Церковь – во владениях Блавской трудятся по пять андроидов-монахов на тысячу человек.

Сама госпожа жила уединенно, после смерти мужа, убитого при штурме Морского замка Визмаров, появлялась в столице княжества только на государственные торжества и казалась дамой, целиком и полностью увлеченной тем, что на Земле именовалось «бизнесом». Еще один показательный слушок: в замке светлейшего болтали о постоянной связи пани Евы с «северным» простецом, то есть с клоном этнического типа «Норд». Выходит, Злая Клара не является исключением, но одно дело трактирщица, спутавшаяся с простецом, и совсем другое – богатая и влиятельная дворянка! О времена, о нравы, как сказал один известный поэт…

Видел я госпожу Еву дважды – на Рождество 3270 года и минувшим декабрем, когда пани приезжала на юбилей его светлости князя Якуба. Может, госпожа Блавская и из Первого Поколения, но выглядит лет на сорок – красивая, отчасти грустная дама, худощавая и темноволосая. Никак не старуха.

Впрочем, разве я выгляжу на четыреста тридцать с небольшим? Я оставил себе облик тех времен, когда подцепил «Бич Божий» – мне кажется, что намеренное корректирование внешности является одним из самых замечательных даров, полученных homo novus после Катастрофы. Мне всегда двадцать пять. Крепкий и не очень высокий светло-русый парень, с длинными волосами, схваченными на затылке в хвостик серебряной застежкой в виде прыгающего льва. Девки из заведения Злой Клары в один голос уверяют, будто я симпатичный.

Возраст теперь значения не имеет. Тебе исполнилось сто лет? Триста? Полтысячелетия? Чепуха! Отживший свое предрассудок…

Но я отвлекся на маловажные рассуждения – давайте вернемся к реальности.

Когда до Бердыча оставалось километров пять, ветер принес легкий запах гари. Неужто пожар? Лес во владениях пани Евы – главное сокровище, никто не станет палить делянки ради посевных полей. Подчеркиваю, пахло именно гарью, а не дымом от костров, большая разница! Горело на большой площади, но не сегодня и не вчера!

Встретилось небольшое поселение дровосеков – пяток хижин, открытый очаг, аккуратно сложенный из камней. Людей, точнее простецов, не видно, хотя работники постоянно живут на таких заимках неделями, оставив семью в деревне. Река совсем рядом, до нее прорублена просека, по ней к воде доставляют бревна столетних хвойных деревьев.

Куда все подевались?

Игнорировав проселочную дорогу, я выбрался на берег Римавы. Чудесный пейзаж, синяя лента реки, звезда Меркуриума, привычно именуемая «Солнцем», приближается к горизонту и бросает ало-золотые блики на воду. За рекой зеленеет строевой лес, сияют янтарем стволы рекомбинантных сосен, семена которых были адаптированы к условиям Меркуриума почти тысячу лет назад. От Земли не отличишь – ну чисто Карелия или Финляндия!

– Устал, Карасик? – спросил я. Мерин будто нарочно помотал головой. Нет, мол.

– Поехали дальше. Осталось совсем немного, вечером получишь целый мешок овса.

Обещание осталось невыполненным.

* * *

Мы направились против течения Римавы по берегу, он достаточно пологий, никакого кустарника, глубокие ложбины, спускающиеся к реке, можно обойти выше. Иногда обходили завалы бурелома – колоссальные баррикады, сложенные из сухих ветвей, были отходами лесопромышленного производства, бревна оттаскивали к воде, а тысячи обрубленных веток складывали в огромные кучи. Не десятилетиями – веками. Девственный лес северной части Моравии исправно поставлял строительный материал для южных городов.

Впереди угрюмо темнел Танвальд – горная цепь, защищавшая наши равнины от промозглых ветров субарктических областей. Проедешь миль пятьдесят к северу, начнутся крайне небезопасные предгорья – там находится граница одной из «зараженных зон», региона, где «Легенда» окончательно превратилась из сказки в реальность. Живущих в тех местах людей постепенно вытесняют иные, более агрессивные и приспособленные к среде обитания виды живых существ. Существ, к созданию которых и я приложил руку – чего тут скрывать…

– Да что за день сегодня такой? – простонал я, едва Карасик вышел на открытое место. – Чума на мою седую голову!

Пепелище. Бердыч полностью сожжен.

Прямо впереди – обугленный остов хозяйской резиденции, выстроенной в форме русской буквы «Г», хозяйственные пристройки совершенно уничтожены огнем, хороши различимы черные контуры оснований жилищ простецов. Над выгоревшими и обрушившимися строениями поднимаются тонкие струйки дыма, но пожар случился давно, несколько дней назад. Целой осталась только широкая пристань, заметны три лодки и готовый к сплаву огромный плот. Людей не видно, около причала бродит одинокая белая коза…

Что стряслось в мирном Бердыче?

Все-таки надо было ехать по тракту! Неприятности преследуют меня по пятам, никакому Иову Многострадальному не снилось! Если к ночи меня не сожрут дикие звери, я не упаду с седла и не сломаю шею или не утону в болоте, буду считать, что очень повезло!

– Карасик, давай спустимся вниз. – Я обратился к мерину, словно к разумному существу. Тишина нервировала, хотелось услышать хотя бы звук собственного голоса. – Посмотрим, а?

На всякий случай я проверил арсенал детекторов на предмет остаточного фона биоизлучения – нет никакого желания встречаться с неприятными обитателями вод и лесов. Если оберег подсвечивает красным, значит рядом нечисть, класс «Inferno», синим или зеленым – нейтральное существо классов «Saga» или «Nature», фиолетовым – латентный хищник. На первый взгляд чисто, да и Карасик не беспокоится – мерцает изумрудным только глазок на медальоне в виде головы волка, следовательно поблизости ошивается один из «нейтралов», которые априори безопасны. Обычные животные, только «сказочные», вроде оленя с золотыми рогами…

Прежде всего следовало выяснить причины разгрома в Бердыче. Случайный пожар? Но почему тогда поселок выгорел целиком? Дома стояли на достаточном удалении друг от друга, пламя не могло перекинуться с одного горящего здания на другое! Вода совсем рядом, можно было быстро потушить… Нападение с целью грабежа? Абсолютно исключено, Верхняя Моравия спокойная и законопослушная страна, о разбойниках у нас отродясь не слышали. Дикие простецы, будь они неладны? Их слишком мало, жители Бердыча обязательно дали бы отпор!

Дом хозяйки (вернее, то, что от него осталось) можно было отличить по размеру фундамента и тому, что стоял он на возвышенности, господствуя над другими строениями. Я сразу отметил некоторую странность – очень нехарактерные разрушения для пожара, здание словно сдуло с гребня холма, обгоревшие бревна и доски разбросаны в одном направлении, веером. Такой эффект возникает под воздействием ударной волны от взрыва! Где тогда воронка?

Гвардия Небес, верные опричники Совета поработали? Только у них на вооружении есть челноки и беспилотные бомбардировщики, закупленные Советом Первых на Юноне-II «на всякий случай». Простите, но чем не угодили Гвардии пани Блавская и ее лесорубы? Совет использует свое секретное оружие редко и только в исключительных случаях – к примеру, именно Гвардия Небес разрушила часть неприступного Морского замка герцогов Визмарских, чтобы дать возможность штурмующим порваться в крепость. Нет, тоже не подходит! После «плевков» из плазменных орудий корветов Гвардии остались бы приметные шрамы на земле, а ничего похожего я не вижу…

Что тогда остается?

Я от души выматерился. Неужели? Бр-р, быть не может! Безусловно, проект «Легенда» породил к жизни множество несимпатичных и агрессивных тварей, но ни единый представитель нестандартной фауны, включая неимоверно сильных «демонов» с высокой биоэнергетикой, не может выступить в роли оружия массового поражения и превратить в пепел поселок на тридцать пять домов!

Хотя… Есть одна версия, но слишком неправдоподобная!

Обнаружилось полдесятка трупов простецов, все обгоревшие до полной неузнаваемости, буквально до скелета – ладно бы они находились в зданиях, в углях, но все они лежали среди обломков хозяйского дома, на склоне. Валуны, из которых сложен фундамент, оплавлены – каким бы сильным ни был пожар, расплавить гранит огонь не мог! Нет сомнений, воздействие сверхвысоких температур!

Внимательно осмотрев развалины и найдя еще несколько тел, я начал понимать, как распространялось пламя. Полосами. Первая, длиной метров четыреста и шириной тридцать прошла с востока на запад, от леса к реке. Аналогичная полоса пересекалась с первой под острым углом, а третья, более короткая и узкая, заканчивалась как раз на вершине холма. Нечто наподобие гигантского огнемета. Ой-ой, кажется, исходная версия подтверждается!

Быть-не-мо-жет! Самые крупные наши детища обитают в незаселенных районах планеты, их всего-то пять на весь Меркуриум, за каждым – строжайший контроль! Перемещения, общее состояние организма, питание наконец! Над каждым экземпляром Университет трясется, будто над малым дитем, хотя каждый такой ребеночек весит тонн двенадцать-пятнадцать.

Быстро проверить! И плевать на нарушение техники безопасности!

Я бегом ринулся к Карасику, пощипывающему травку возле не пострадавшей от огня пристани, дернул завязки на мешке с припасами, отыскал кожаный футляр, в котором скрывался предмет обихода, мужчине малоприличествующий: серебряное зеркальце под украшенной цветными камнями деревянной крышечкой. Прелестная безделушка, заодно имеющая важнейшее функциональное значение – коммуникатор для экстренной связи с любым из центров наблюдения на Меркуриуме. Сигнал идет прямиком на один из наших спутников, оттуда в Дольни-Краловице. Пользоваться этой системой разрешено только в исключительных случаях.

Овальное зеркало размером с детскую ладошку потемнело – на самом деле это биолюминесцентный дисплей. Активация, контакт с висящим над Скандзой на геостационарной орбите спутником установлен, запрос терминалу главного центра слежения, обработка данных, общая итоговая сводка за минувший месяц, информационный пакет принят. Отбой связи. Уложились в полторы минуты.

Результат нулевой. Все объекты, проходящие в Университетском каталоге под кодом «Saga-XII, Draco volans t.04», не покидали привычного ареала обитания. Никаких отклонений от стандартной схемы поведения. В настоящий момент остаются там, где и должны быть. Ошибки в системе мониторинга исключены, информация проверяется и дублируется одновременно тринадцатью центрами наблюдений, в чьей зоне ответственности находятся объекты…

Промах, а ведь объяснение казалось таким простым!

Я закрыл крышечку, отключил прибор и вернул его на место. С неудовольствием поглядел на мерцающий зеленым амулет, пристегнутый короткой цепочкой к поясу, – неизвестный «нейтрал» все еще бродит где-то неподалеку. Странно, обычно животных отпугивает запах дыма.

Карась остался пастись на берегу, а я продолжил изыскания на пепелище. Отметил, что для поселка с населением более чем в триста человек трупов на удивление мало. Люди разбежались? Почему тогда не вернулись после пожара? Или всех жителей увели прочь монахи и возможно уцелевшая госпожа? Между прочим, вот здесь была деревянная церковь, сохранилась часть ограды с латинскими крестами, от самого здания остался лишь пепел и завал почти остывших головешек.

Ага, вот и фрагменты андроида – искусственная плоть выгорела, углеродно-металлический скелет сильно деформирован, искусственный разум несомненно погиб: нейроны-носители не могли выдержать такой температуры – по моим оценкам, значительно выше полутора тысяч градусов. Что все-таки случилось, ума не приложу?

Любопытно, а это что еще такое? За окраиной поселка, в тени леса возвышалась груда светло-серых камней необычной формы. На природное образование не похоже, равно как и на творчество здешних простецов – клоны создают сугубо утилитарные вещи, с чувством прекрасного у них довольно туго. Кому понадобилось вырубать в здоровенном гранитном валуне эдакую фигуру – резкие углы, сочетающиеся с плавными изгибами, неровные конусы, какой-то треугольник, смахивающий на…

– Ой, – громко сказал я. Машинально отступил на шаг назад.

Камень открыл глаза – темно-золотистые с вертикальным зрачком – и пошевелился. Картинка-загадка мгновенно сложилась в узнаваемый образ. Лучше бы я умер вчера, честное слово!

Останусь жив-здоров и вернусь в Дольни-Краловице, выскажу пану Щепану все, что думаю о нашей системе мониторинга! Компьютер главной базы или сломан, или по чьему-то приказу намеренно выдает искаженную и недостоверную информацию!

Draco volans, в лучшем виде. Теперь ясно, отчего детектор уверенно давал понять, что рядом находится «сказочное» существо класса «Saga»! Черт возьми, как я влип!

Зверь моргнул, сфокусировал взгляд на моей персоне. Я попутно вспомнил, что в отличие от всех нормальных рептилий зрение у Draco острейшее и цветное, как у человека. Это уменьшает мои шансы не просто до нуля, а до отрицательных величин.

…Он очень живописно зевнул, показав ярко-розовую пасть с частоколом внушительных зубищ – каждый длиной с мой мизинец. Потянул ноздрями воздух, поднялся с зеленой травки, на которой дремал, встряхнулся, будто собака. Степенно потопал в мою сторону.

Финита ля комедия, Николай Русланович. Допрыгались.

Бежать бессмысленно – любой Draco очень проворен и ловок, коэффициент интеллекта один из самых высоких, он полуразумен, обладает великолепной памятью, средства защиты и нападения идеально сбалансированы. Схавает и не подавится! Одна надежда: он, может быть, сыт, а ведь никакой хищник не станет убивать просто ради забавы! Нет, только не Draco – если он счел Бердыч своей территорией, значит любой проникший сюда будет уничтожен, такова поведенческая схема…

Подошел, обнюхал. Я замер, ровно мраморное изваяние, одновременно гадая, мокрые у меня штаны или еще нет. В критические моменты жизни вечно лезет в голову всякая глупость!

Пока Draco не проявлял и намека на агрессию. Уставился на меня умопомрачительно красивыми глазищами, морда зверя находилась на расстоянии вытянутой руки от моего лица. Дыхание горячее (этот биологический вид теплокровен) и вовсе не зловонное – пахнет чем-то похожим на специи, корица, шафран. Выбросил из пасти тонкий раздвоенный язык, коснулся им моей одежды, втянул обратно. Мне показалось, что смотрит он почти осмысленно, дает о себе знать частичная разумность и умение делать выводы из определенных ситуаций.

Наконец Draco шумно выдохнул (я зажмурился, ожидая немедленной смерти в огне), развернулся и побрел к прежнему лежбищу. Улегся, положив голову между передних лап, будто собака, обвился хвостом. Опустил тяжелые веки наполовину, но следить за мной не перестал.

И тут я вдруг понял, что информация из дольни-краловицкого центра полностью соответствовала действительности, нечего грешить на компьютер или неизвестно чей злой умысел! Раньше надо было сообразить!

Из полудесятка особей вида «Draco volans, тип четыре» один экземпляр имеет бронзовую окраску, два – кирпично-красную, еще один – зеленую, и последний – черную. Откуда взялся светло-серый образец? С неба свалился?

Далее: взрослая особь девять-десять метров в длину, в холке почти три. А этот маленький, туловище размером с некрупную корову, от носа до кончика хвоста не больше четырех метров. Твердая роговая чешуя пока не сформировалась, шкура напоминает шершавую змеиную кожу. Это же подросший детеныш!

Ноги подкосились, и я с размаху уселся на траву. Draco на движение не отреагировал, нападать на меня он не собирался.

…С настоящими драконами, сиречь с рептилиями, имеющими нестандартную схему конечностей (четыре лапы, два крыла, итого шесть), Университет экспериментировал давно, но истинного совершенства мы добились, создав «t.04», четвертую модель, на нашем сленге – «четверочка». Прежние ошибки и недоработки были исправлены, биоскульпторы добились максимального соответствия с представлением об идеале. Драконы ранних типов плохо летали, были чересчур прожорливы, тяжелы, туповаты и агрессивны, в то время как настолько легендарное существо должно вызывать чувство восхищения!

Пять образцов-прототипов Университет обкатывал на Меркуриуме последние десять лет, готовилось серийное производство особей – Совет Первых заказал минимум тридцать экземпляров с заранее установленной РНК-программой: мир искусственно создаваемой сказки требовал, чтобы дракон охранял сокровища, сражался с доблестными рыцарями, был хитер, умен, отлично защищен и одновременно не был полностью неуязвим. Совет организует «сокровищницы» – велика забота отчеканить нужное количество золотых монет и огранить самоцветы, в избытке добываемые в копях южного Танвальда! – а граульфианцы доставят на Меркуриум живую составляющую мифа!

Проект «t.04» на данный момент официально не одобрен деканатом, но все к тому идет – тестируемые особи показали великолепные результаты. Адаптация к жизни в дикой природе отличная, ни один дракон не подох от голода, а значит, охотничьи инстинкты на высоте, привыкшие к постоянному гнезду экземпляры никогда не меняли родимую пещеру на другую, добывали пищу только в ближайшем радиусе, составляющем сто десять километров.

Говорить о том, что размножаться Draco volans не могут, полагаю, излишне. Более того, все пять драконов были доставлены на Меркуриум уже подросшими и более-менее самостоятельными, тогда они были гораздо крупнее светло-серого детеныша, находившегося сейчас передо мной!

Повторяется история с простицей из Бороградека? Только на совершенно ином уровне? По виду, серенькому драконенку года три или четыре, не больше! Детектор реагировал правильно – существа класса «Saga» передают своим потомкам нанотехнические устройства на биооснове, естественное клонирование системы, ответственной за биоизлучение. Если предположить, что серый действительно появился на свет от одного из пяти прототипов, значит и…

Боже! Что делается!

Драконыш-подросток никак (повторяю для глухих: НИКАК!) не мог появиться на Меркуриуме извне: транспортировка особей через планетарные точки сингулярности контролируется нами и Советом с тщательностью, больше похожей на паранойю! Любой переход по Лабиринту на суше (морскими точками никто не пользуется) регистрируется, несанкционированные вторжения пресекаются – если сюда заглянет непрошеный гость, его быстро и без шума выпроводит Гвардия Небес. Никакой лишней жестокости, конечно – меркурианцы не хотят осложнений, подданных других Миров Конвенции попросту отправляют домой, планета закрыта для посещений. Тотальная изоляция!

Вывод: я вижу детеныша, родившегося непосредственно на Меркуриуме. Обалдеть.

Это он сжег Бердыч! Аппарат огнеметания у типа «t.04» совершенный – органы, производящие горючую газопылевую взвесь, и сопла, выбрасывающие таковую, расположены под нижней челюстью, в обычное время и в полете сопла закрываются естественными клапанами. По большому счету механизм, вырабатывающий пламя, больше похож на химическую фабрику, вмонтированную в живое существо – я прямо сейчас и не упомню чудовищный коктейль, который дракон способен обрушить на недоброжелателя: метил-натрий, метил-литий, силон, дифосфин, пирофорные металлы, сероуглерод, элементы фосфора…

Вся эта гадость вырабатывается вспомогательными железами, смешивается в особой камере, затем струя под колоссальным давлением направляется на объект атаки – субстанция воспламеняется при контакте с воздухом, радиус прямого поражения до ста метров. Говоря откровенно, старинные огнеметы или напалм рядом с дыханием дракона покажутся детской игрой со спичками.

Адская смесь и создает сверхвысокие температуры, но для того, чтобы восстановить необходимое количество вещества, дракону требуется время. Неужто мне в кои-то веки повезло и серенький полностью израсходовал резервы?

– Эй, красавчик?! – После всех стрессов сегодняшнего дня меня вдруг пробило на хи-хи. Дело ясное, обычная истерика, но оставаться серьезным и деловитым я не мог физически. Иначе с ума сойду! – Это ты всех убил? А я почему до сих пор жив? Эй, слышишь?

Я взвыл от нездорового хохота, откинулся на спину и схватился за живот. Из глаз хлынули слезы. Серенький невозмутимо поглядывал на меня вполглаза и не шевелился.

– Хрен тебе, скотина! – в голос орал я. – Никуда отсюда не уйду! По крайней мере до завтрашнего утра! Понял?

Драконыш поднял острую треугольную голову, взглянул на меня, будто на спятившего клоуна, выгнул шею и улегся обратно, намеренно отвернувшись.

– Это что получается? – Истерика продолжалась с феерическим размахом. Адреналин гранеными стаканами. Я вскочил, схватил камень, запустил в дракона. Не попал. – Ну и валяйся тут, скотина! А я… А я…

Где Карасик? Конечно, там, где я его и оставил. Мерин всегда был редким флегматиком, на взбесившегося хозяина покосился неодобрительно, но и только. Я сбросил дорожные сумки, снял с Карася седло, швырнул наземь.

– Пасись сколько влезет! А я отдохнуть хочу!

Карасик посмотрел на меня неопределенно-озадаченно, как умеют только лошади.

Куда пропал мешок с едой, который выдала мне пани Клара Волошкова? Отлично, вот он!

Я вернулся к дракону, подошел к нему практически вплотную. Серенький встрепенулся, чуть приподнял сложенные на спине крылья. Под нижней челюстью приоткрылись клапаны аппарата огнеметания. Мне было решительно плевать.

– Вот! – Я швырнул котомку под самой мордой Draco volans. – Ночевать буду здесь! Ясно? Прямо здесь!

Серенький издал звук, похожий на отрыжку. Скорее, ворчание. Подвинул правую переднюю лапу, уронил голову. Опять уставился на меня.

Съест? Испепелит? Да в гробу я видел ваш Меркуриум, Университет, Совет Первых и эту поганую Вселенную! Чтоб вы все провалились!

Решено так решено – адреналин бурлил в моем кровяном русле, словно магма в жерле вулкана, – устроюсь спать рядом с этим… этим существом класса «Saga». Где вино?

Я рванул так сильно, что кожаные шнурки, затягивавшие горловину мешка, порвались. Клара – женщина основательная, кушанья в дорогу укладывает правильно – самое тяжелое внизу, сверху дурацкие пирожки и курочка! Кувшин на самом дне, под ним свернутое в несколько раз чистое полотенце – при возможном ударе глина не разобьется, да и пану Николаю будет чем вытереться после умывания.

В городе сосуд мне только показался небольшим, на самом деле он вмещает литра два. Вино чудесное, крепчайший настоявшийся красный мускат, да только все нормальные люди пьют его разбавленным водой вдвое-втрое.

Выбил пробку.

– Твое здоровье! – Я нарочно стукнул кувшином по светлому серебристому когтю передней лапы серенького. Он не отреагировал. – Слышишь, гадина?

Выдул одним махом почти половину. Закашлялся. Повело моментально, это естественная реакция на тяжелый стресс. Схватил пирожок с капустой, зажевал. В недрах огромной груди ящера зародился тяжелый, гулкий звук – будто камни перекатывались. Стихло через несколько секунд, и я решил, что серенький обращался явно не ко мне. Вдруг у него обычное несварение?

Что было дальше, я помню плохо – Кларин сладкий мускат ударил в голову почище спирта.

Мне было плевать на всё. Я ругался, вопил, пару раз пнул лапу ящера, пытался угостить его копченой курицей, тыкал пальцем в нос дракона, что-то доказывал. Взгляд серенького был осуждающим и проникновенным, как у героя романа Федора Достоевского, который я читал лет четыреста назад.

Следующее воспоминание: я проснулся глубоко ночью – было холодно, и неимоверно хотелось отлить. С трудом встал, незнамо как добрел до ближайшего дерева, сделал свои дела, вернулся к «груде камней», рухнул рядом. Машинально подвинулся ближе – от зверя истекало приятное тепло. Прижался спиной к жесткой шкуре, ну чисто печка!

Я не понимал, что происходит и где нахожусь. Нервный срыв и алкоголь дают непредсказуемые последствия.

Пробудился я оттого, что очень хотелось пить и солнце било прямо в глаза.

* * *

– Что это было, Карасик?

Ответа, понятное дело, я не получил. Карась до самого утра отдыхал близ пристани и приободрился, лишь увидев пошатывающегося и не совсем адекватного хозяина, явившегося значительно позже рассвета, скинувшего на берегу реки одежду и «рыбкой» кинувшегося в воду прямиком с причала.

Экологии Меркуриума можно только завидовать, посему я отпился проточной речной водой до тошноты в прямом смысле – меня вывернуло на прибрежном песочке, но зато головушка приобрела свойство немножко соображать. Надев только льняные нижние штаны и затянув тесемки, я подошел к невозмутимому Карасику и озадачил его сугубо риторическим вопросом – что же все-таки это было?

Мерин искоса глянул лиловым глазом. Пили бы вы поменьше, ваша хозяйская милость.

– Карась, вот скажи, я правда не сумасшедший? Вчера мне ничего не привиделось?

Не привиделось, материальные доказательства налицо. Следы моего пьяного буйства, высокая летняя трава, примятая огромным телом серенького, на земле отпечатки трехпалых когтистых лап. Детектор молчит, значит драконыш исчез перед рассветом, остаточный фон биоизлучения теряется через несколько часов. Надо же, меня он не побеспокоил! Просто ушел, вернее улетел – эти рептилии предпочитают полет пешим переходам.

Меня вновь затошнило при воспоминаниях о вчерашнем вечере. Прав Карасик – с алкоголем надо завязывать, при моей профессии это чревато.

Думать о противоречиях сил не оставалось. Допустим, дракон уничтожил Бердыч. Зачем? Детеныш искал новое гнездо? Здесь нет пещер! Наткнулся на неспровоцированную агрессию людей и начал обороняться? Теплее! Что подумают простецы, увидев приземляющегося возле их поселка крылатого ящера? Что сделают? Правильно, возьмутся за оружие! Луки, арбалеты… Защищающийся дракон – страшное биологическое оружие, взрослая особь способна уничтожить город десятикратно крупнее Бердыча! Почти как десятикилотонная атомная бомба.

И все равно концы с концами никак не свести! Draco обязаны сторониться людей, нападают в единственном случае – при вторжении на их территорию. Это естественно, в противном случае драконы представляли бы реальную опасность для обитателей Меркуриума. Изменилась генетически заложенная схема поведения?

Хватит! Моя несчастная соображалка окончательно перестала работать. Чертовщина – вот единственное слово, которым можно охарактеризовать происходящее на этой потрясающей планете!

– Давай собираться, Карасик, – сказал я мерину. – Пора в дорогу, мы и так задержались… Еще одно такое приключение, и я сам сбегу с Меркуриума, никакого отзыва не понадобится!

Одновременно с этим я твердо знал: никуда я отсюда не денусь. Променять развеселый Меркуриум на тихую и благополучную жизнь на Граульфе или Лации? Покорнейше благодарю!

К вечеру мы с Карасем без каких-либо эксцессов добрались до Бороградека и устроились на постоялом дворе. Следующим днем пришлось нанести визит в городскую управу, получить дозволение на осмотр определенной группы простецов. «Княжий лист» подействовал безотказно, мне предоставили в помощь андроида-монаха, и мы отправились в рейд по окрестным деревням.

Итоги превзошли самые смелые ожидания. Пан Щепан будет в восторге.

* * *

– Тридцать семь эпизодов, у четырех этнических типов, произведенных в различных технозонах. Сроки небольшие, от нескольких недель до четырех месяцев. Говорить о случайных нарушениях в технологии клонирования бессмысленно. Мы имеем дело не с частным случаем, а с системой. Надо срочно докладывать в Университет и принимать меры.

– …Это катастрофа! – Несчастный пан Щепан едва только не плакал. Я беспощадно вывалил на него ворох фантастических новостей, привезенных из четырехдневного путешествия на северо-восток, и привел обожаемого шефа в состояние, близкое к каталепсии. – Что теперь делать, а?

– Скрывать или умалчивать бессмысленно. Готовим подробный доклад, прикладываем к нему фактологию и делаем вид, будто мы тут абсолютно не при делах. Контроль за клонами осуществляет Совет Первых, в его же ведении находятся технозоны, мы только консультируем. Отобьемся как-нибудь!

– Твоими бы устами, – скривился пан Щепан. – Мир рушится! Хочешь еще один сюрприз?

– Что опять?

– Позавчера несколько «красных меток» переместились из арктической зоны отчуждения в океан. Я вначале подумал, что система биосканирования вышла из строя, но после дополнительного тестирования выяснилось: датчики планетарной сети наблюдения в полном порядке. Существа класса «Inferno» – в море. Осознаешь?

– Они же не приспособ… – начал было я, но осекся на полуслове. По спине пробежал нехороший холодок.

– Дошло наконец? – грустно вздохнул Щепан. – Нечисть вдруг начала осваивать новую среду обитания. Океан нам неподвластен, все центры наблюдений расположены на материках. Выводы сам сделаешь или подсказать, чем всё кончится?

– По-моему, нам будет проще немедленно застрелиться, – угрюмо заметил я. – Чтобы не мучиться в дальнейшем.

– Изменения в «Легенде» происходят с невероятной стремительностью. Если так будет продолжаться, к зиме мы не узнаем Меркуриум. Готовься к худшему, Николай. Когда составим доклад по обстановке, на Граульф отправишься ты.

– Смерти моей хотите? Да меня там в клочья разорвут!

– Я напишу епископу Карлштайна прошение о твоей канонизации. Хочешь стать святым? Начнем твоим именем бесов изгонять…

– Пошлейший юмор, пан Щепан! У меня складывается отчетливое впечатление, что процесс идет обвально, его уже не остановить. А причины неизвестны, что бы ни думали в Университете. Как выражается мой готийский знакомец Зигвальд Герлиц – врата ада открылись.

– Зигвальд – необразованный варвар с уровнем культуры, будто у питекантропа. Одного у готийцев не отнимешь: они способны чувствовать. Инстинкт, ощущение опасности, предвидение на высоте; с нами, людьми цивилизованными, не сравнишь. Со временем готийцы стали ближе к природе, спасибо искусственной деградации.

– Хоть какая-то польза от «Легенды»…

Глава четвертая

Второй рассказ Степана Королева

ДЕЛОВЫЕ ЛЮДИ НЕОФЕОДАЛЬНОЙ ЭПОХИ

Баршанце-Бьюрдал.

8-12 августа 3273 г. по РХ

Пан алхимик меня честно предупреждал: Зигвальд и его родственники являются людьми решительными, твердыми и не ищущими компромиссов. Никаких половинчатых решений, никаких сделок. Холодный климат Готии, жизнь почти в первобытных условиях и постоянная угроза, исходящая от «мистической» составляющей меркурианского бытия, полностью изменили психологию людей – бездеятельность и нерешительность здесь невозможны, не выживешь.

Готийцы, особенно живущие далеко к северу на полуострове Лейгангер, считаются наиболее варварским народом планеты, они скатились по «шкале одичания» до уровня военной демократии древнегерманского или древнескандинавского образца, споры и конфликты решаются на альтинге, король – фигура декоративная, никакой реальной власти не имеющая. В случае начала войны предводители дружин избирают единого командующего (опять же им может оказаться не король, а наиболее удачливый и доблестный вождь), по окончании боевых действий армия распускается по домам.

Идеальная демократия подразумевает, что любые важные решения принимаются советом семьи или союза племен. Семейства в Готии обширны, большинство дворян, обитающих в радиусе сотни километров от Берлоги Зигвальда, приходятся ему родней; родство у готийцев исчисляется до девятой степени, то есть девятиюродный брат тебе – как единокровный, а дядя со стороны матери для ребенка ближе, чем отец: пережитки матриархата, вернее полнейшая реэволюция семейных отношений.

Николай уверял, что при «благоприятных» обстоятельствах, лет через пятьсот Готия деградирует до общинного строя, с минимальным социальным расслоением – например, к простецам здесь уже относятся будто к настоящим людям, без присущего дворянам южных королевств пренебрежения.

Зигвальд Герлиц был младшим сыном, в соответствии с субординацией варваров он не мог призвать на собственный совет более старших родственников, но вот сверстников, ненаследных и малоземельных – сколько угодно. Тем более что многие из них входили в гильдию Стражей Крепостей, нерушимое братство, противостоящее наступлению того, что Жучок именовал «Тьмой».

О своем желании поговорить с родичами и решить, что именно делать дальше с моей светлостью, Зигвальд предупредил еще до путешествия в Морской замок, а три дня спустя по нашем возвращении в Берлогу съехались тридцать девять благородных из окрестных маноров – люди сплошь молодые, суровые и твердо поддерживающие мнение моего покровителя о грядущем Конце Света. Меня Зигвальд представлял как Стефана фон Визмара, одного из наследников Того Самого Визмара, которому и присягали предки всех присутствующих…

Некоторые поначалу хмурились – благородные видели, что я обыкновенный человек, не обладающий возможностями homo novus, а говоря короче, простец. Зигвальд с Теодегизилом, однако, ничуть не смутились, объяснив, что господина Стефана обучили в других мирах, как скрывать свою истинную сущность, и дали сомневающимся слово: это действительно Визмар, его «узнал» Морской замок, подтверждения получены более чем основательные.

Нетико и почтенный пан алхимик тоже вызвали осторожный интерес – сдержанные готийцы потихоньку разглядывали здоровенного андроида и недоумевали: «не-живых» такого обличья они раньше не встречали. Ну а присутствие в доме Николая из Дольни-Краловице было и вовсе событием исключительным – известно, что занимающиеся таинственным ремеслом люди с других планет всегда предпочитали общаться с меркурианцами исключительно по деловым вопросам, редко покидали свои резиденции в городах, не путешествовали и предпочитали не вмешиваться в жизнь коренных обитателей планеты. Однако Зигвальд клятвенно уверял, что алхимик очень помог во время экспедиции к замку Визмаров.

Странно все это. Странно и подозрительно.

– …Улыбайся и делай вид, будто все идет прекрасно, – втолковывал Николай. – Готийцы должны видеть в тебе не только отпрыска герцогского рода, но и человека, разделяющего их трудности. Постарайся мыслить так же, как они.

– Не получается, – признался я. – Я ведь знаю, что ада или рая не бывает, а страшные инфернальные демоны, вылезшие из преисподней, всего лишь плод больного воображения и мастерства биоскульпторов Граульфа! Какой еще Апокалипсис? Религиозные предрассудки, вот что это!

– Уверен? – Николай вздернул брови. – Напомнить, что именно произошло на Земле в 2283 году? Предсказанное в Откровении сбылось полностью. Старый мир рухнул, немногие избранные ушли с Земли, получив божественное совершенство… Не надо понимать Святое Писание буквально, это же не должностная инструкция по пожарной безопасности! Постарайся перевести жутковатые разговоры Зигвальда и остальных на доступный тебе язык. «Конец света» переименовываем в масштабную экологическую катастрофу, которая может произойти на планете в случае разрушения проекта «Легенда», «демонов» благополучно превращаем в «существ класса „Inferno“, а апокалипсические ожидания готийцев – в серьезную озабоченность дворянской элиты Меркуриума стремительно ухудшающейся обстановкой. Жить сразу станет легче.

– Проще не придумаешь, – проворчал я. – Хорошо, согласен. Как думаешь, чего конкретно они хотят от меня? Чего ждут?

– Не торопись, все выяснится. Не забудь, через день-другой я вас с Нетико покину, пора возвращаться домой, в Моравию. Работа, офис, начальство, сам понимаешь. Кстати, вот, забери и спрячь…

Николай извлек из пояса крупную золотую монету с орлом Остмарка и профилем короля Оттона. Передал мне.

– Это что?

– Дензнак. Вернее, портативное сигнальное устройство, способное отослать импульс на спутник, а оттуда на мой личный коммуникатор. Видишь, на ребре значок Печатного двора в виде звездочки? Постучи им по твердой поверхности, активируется наноустройство, вмонтированное в монетку. О том, что я получил уведомление, даст понять слабое свечение на аверсе. Об одном прошу: пользуйся аварийным маячком только в чрезвычайных обстоятельствах, непосредственно угрожающих жизни. Если ты упадешь с лестницы и сломаешь руку, спешно вызывать меня нет необходимости.

– То есть связь односторонняя?

– Да. Совет Первых отслеживает использование высоких технологий на планете и не одобряет любые виды передачи сигналов, за исключением форс-мажорных ситуаций… Маячок даст знать, где ты находишься, а дальше я попробую что-нибудь предпринять.

– Например?

– Не знаю. Появлюсь сам, пришлю автоматический челнок с базы «Доннар», попытаюсь выйти непосредственно на Нетико – у андроида есть приемо-передающее устройство. Запомнил? Только в крайнем случае – я не хочу, чтобы следящие станции Совета засекли непонятный источник сигнала. Незачем привлекать внимание, мы не в том положении…

– Не понимаю, чем ты сможешь помочь нам, если произойдет нападение, подобное ночи Тройного затмения? Лучше бы помог современным оружием.

– Вполне хватит твоего плазменного пистолета. Тема закрыта. Я даже не имею права отдавать тебе монету, это оборудование предназначено для сотрудников Университета! Если кто узнает, меня в лучшем случае уволят.

– А в худшем?

– В худшем мне никакие гаджеты не помогут. Совет Первых не прощает ошибок. Таким образом, ты пока остаешься в Баршанце, я постараюсь навестить вас через месяц, проверить, что надумали Зигвальд сотоварищи.

– Значит, на совет рода не останешься?

– Это было бы вопиющим нарушением местного этикета. Я чужак, инопланетянин, а к алхимикам меркурианцы всегда относились не слишком приязненно. Чувствуют, что мы прибыли на планету не только для того, чтобы заниматься фармацевтикой и практической медициной. Слушай, запоминай, советуйся с Нетико – его разум хоть и искусственный, но соображает ИР куда лучше людей. Быстрее. Постарайся прижиться и понять, чего конкретно хотят готийцы…

– Предполагаешь сделать меня своим агентом в Готии?

– Пойми балда, сейчас мы работаем сами на себя. Если случится что-нибудь непредвиденное и крайне опасное, остаться в живых мы сможем только обладая нужной информацией. Кто осведомлен – тот предупрежден.

* * *

Николай ушел вечером 9 августа – оставил свою лошадку в конюшне Берлоги, забрал невеликий мешок с вещами и попросил меня и Нетико не беспокоиться: в нескольких километрах от крепостишки алхимика подберет челнок.

Дом был наводнен незнакомыми людьми, благородными и приехавшими с ними простецами. Места хватило всем, наиболее знатных и родовитых поселили в центральной башне, некоторые поставили во дворе шатры, прочих устроили в общинных домах. Четверо родственников Жучка оказались самыми настоящими язычниками: они приперли с собой на телегах «походных» идолищ, поставили их возле тына и принесли в жертву истуканам нескольких овец. Готийцы-христиане смотрели на поклоняющихся Вотану и Доннару сородичей без всякой враждебности – веровать в других богов никто не запрещает.

Я бродил по усадьбе как неприкаянный. Конечно, со мной были вежливы, а Зигвальд приставил троих слуг-простецов, заодно выполнявших роль телохранителей. Командовал ими рыжебородый Гунтрамн, здоровяк этнического типа Норд-II, тот самый, что отличился в ночь Тройного затмения и очень помог мне руководить обороной Берлоги после ранения Зигвальда и Теодегизила.

Впрочем, по сравнению с Нетико даже самый рослый и сильный простец выглядел сущим заморышем. Получив возможность передвигаться и действовать самостоятельно, ИР пользовался ею на полную катушку – если раньше коробочка ПМК всегда находилась при мне, в кармане или прицепленная на рукав, то сейчас андроид исчезал на долгие часы, а вечером оправдывался: изучаю обстановку, завожу нужные знакомства, присматриваюсь и систематизирую полученные данные.

– Я полностью изучил готийский диалект, – хвастался Нетико. – Несомненно, это искусственный язык, воссозданный по древним земным образцам. Классический немецкий или латынь используются как языки всеобщие, для того чтобы человек из сравнительно цивилизованного прибрежного Бьюрдала мог понять соплеменника, живущего в тысяче километрах к северу и одичавшего до уровня двух баллов по шкале Серкис-Ромма.

– Зачем это тебе? – уныло спросил я.

Мне очень не нравилось, что решения, скорее всего, будут приняты родственниками Зигвальда без моего участия и оглядки на мое личное мнение. Николай – соотечественник и человек, воспитанный близкой мне цивилизацией! – бессердечно оставил нас с Нетико среди малознакомых людей, что выглядело не слишком красиво с его стороны, а устремлений готийцев я доселе не понимал. Зигвальд пока отказывался что-либо объяснять.

– Хочу понять образ мыслей и подоплеку поступков туземцев, – объяснил Нетико. – Их логику, общие стереотипы поведения.

– Успешно?

– Более чем. Все их действия направляет страх. Страх тщательно скрываемый, возможно подсознательный, инстинктивный. Готийцы очень напуганы и предрекают скорое падение всех прежних устоев, разрушение привычного им мира, хаос и…

– О боже! – Я едва не взвыл. – Еще одно слово про Конец Света, и я…

– Помолчи, – жестко оборвал меня Нетико. – Вот тебе простые и доступные выводы: почему-то именно на севере континента «Легенда» окончательно вышла из-под контроля. Среда обитания постепенно становится неприемлемой для человека, это означает, что Готию придется… кхм… эвакуировать. То есть люди вынуждены будут переселяться к югу, за Танвальдский хребет, где их никто не ждет. Как следствие – военные столкновения. Искусственная полуразумная жизнь начала вытеснять своих создателей, образуя экосферу, в которой нет места человеку. Когда «мистические» существа заставляют тебя покинуть дом, принадлежавший предкам, и уйти, это ли не апокалипсис? Теперь понимаешь?

– Не совсем.

– Ты тупеешь на глазах! Проснись! Сегодня Готия, завтра Остмарк, послезавтра кто? А через полгода? Людей сбросят в океан? Поголовно вырежут? Любая жизнь, включая искусственную, не терпит конкурентов. Малочисленных и слаборазвитых неандертальцев на Земле вытеснили и истребили более сильные кроманьонцы…

– Не вижу параллелей с Меркуриумом. Людей тут много, они вооружены и будут защищаться.

– Много? – изумился Нетико. – Два с половиной миллиона дворян! И миллиард с небольшим клонов, большинство из которых не способны действовать самостоятельно, только под руководством благородных! Что говорил Николай? На планете обитают больше тысячи двухсот видов искусственных зверюг, по данным Университета – сто миллионов зарегистрированных особей! По четыре монстра на каждого homo novus! Часть животных размножается, другие, самые опасные, каким-то образом научились воспроизводить потомство партеногенезом и скрещиваться с менее вредоносными видами! Ты не заметил, что простецы чаще всего оказывают тварям лишь пассивное сопротивление и ждут защиты от дворян? Если чудовища начнут плодиться в геометрической прогрессии, то…

– Не кричи. – Я поднял ладони в примирительном жесте. – Объяснил бы сразу, а не говорил загадками! Выходит, они видят в людях только конкурентов? А законы трофической сети и экобаланса применимы и к граульфианским тварюгам?

– Естественно, – кивнул Нетико. – Человек представляет для них опасность, которую надо устранить любым способом. Выход один – тотальный геноцид. Учитывай, что значительная часть зверья обладает IQ куда выше, чем у человекообразных обезьян Земли. Не только инстинкты и рефлексы, еще и возможность соображать, выбирать между решениями, общаться между собой. Своеобразный коллективный разум.

– Боже мой… Если эту чуму не остановить, значит…

– Значит, Меркуриум станет первой планетой, где создания человеческих рук уничтожат своих создателей из стремления жить. Жить в мире, где нет соперников. Жить по своим законам, которые складываются прямо сейчас, когда экосфера начала саморазвиваться без участия людей, когда «Легенда» сбросила ярмо обязательного контроля и подчинения человеку. Малое творение в один прекрасный день решило не подчиняться творцам.

– Массовое бессознательное? – ввернул я.

– Вполне сознательное, – сказал Нетико. – Любая жизнь, подобная моей, электронная, биоэнергетическая, естественно эволюционировавшая, реконструированная и так далее, будет противиться чужому диктату. Жизнью и эволюцией нельзя управлять извне. Это спонтанный процесс. Лавину не направишь по заранее выбранному склону и не рассчитаешь ее силу.

– Значит, Меркуриум обречен?

– Не обязательно. Достаточно выбрать приемлемые формы сосуществования, симбиоза… Но у меня складывается впечатление, что гиперэволюцию искусственной жизни Меркуриума или намеренно подталкивают, или в проекте «Легенда» допущены умышленные ошибки.

– Кем допущены?

– Откуда я знаю? – пожал плечами Нетико. – Информации минимум. Я не вижу смысла в сознательном уничтожении самого проекта или его перенаправлении в иное русло. А особенно в уничтожении разумного человеческого населения планеты.

– Погоди, ты только что говорил про устранение конкуренции со стороны людей? Противоречия не замечаешь?

– Нет никакого противоречия. Леопарды не станут истреблять львов, львы медведей и волки рысей. У каждого хищника – а человек ведь именно хищник! – своя специализация. Люди могут ужиться – и, кстати, в минувшие века отлично уживались! – с искусственными существами. Некоторые твари, объектом охоты которых являлся ваш вид, в трофической цепи занимают доминирующее положение, следовательно конкурентами они не являются – возьми хоть «демонов» вроде анимафага.

– Снова не понимаю!

– Ох, дебил!

– Ты поосторожнее в выражениях! Обижусь! ИР обязан проявлять уважение по отношению к человеку!

– Я просто называю вещи своими именами. Давай объясню на пальцах…

– Благо, теперь они у тебя есть.

– Не придирайся к словам. Истории известен единственный случай сосуществования двух различных цивилизаций, так?

– Люди и сообщество машинных разумов «Птолемея», – подтвердил я.

– У нас была и остается масса противоречий – среда обитания, жизнь в различных временных потоках, целью человечества остается создание материального, в то время как мы создаем нематериальное. Мы умеем только думать, за исключением случаев, когда получаем физическое тело и можем изменить материю. Гляди…

Нетико взял со стола лист тончайшего пергамента, быстро свернул игрушечный самолетик и запустил его в окно. Маленький планер упал возле тына, обносившего Берлогу.

– Искусственных разумов в Содружестве Сириус-Центра десятки миллиардов, каждому собственного андроида не предоставишь. – ИР похлопал себя по груди. – Мы вместе, люди и виртуальные личности, мгновенно нашли способ симбиоза. Мы придумываем, вы создаете. Все довольны. Идеальная гармония. Такая же гармония существует в живой природе – любые живые существа или охотятся друг на друга, или друг другу помогают ко взаимной пользе.

– Прописные истины, – усмехнулся я.

– Но почему тогда эти истины не действуют на Меркуриуме? Девяносто пять процентов существ, созданных Университетом Граульфа – если, конечно, поверить словам Николая! – относятся к человеку безразлично. Просто живут, охотятся на естественно эволюционировавших животных или своих сородичей и не включают вид homo sapiens в свою пищевую цепочку. Они являются составной частью «сказки», удивительный зверек лишь часть общего антуража. Зачем ему кидаться на человека, который заведомо сильнее и умнее?

– Не знаю.

– Во-от! После ночи Тройного затмения Зигвальд прямо говорил – некоторые из существ, напавших на Баршанце, всегда были мирными, человек их мало занимал. Почему так случилось, спрашивается?

– Тоже не знаю.

– Ну что ты заладил, как попугай! Думай! Ваш биологический вид придумал нас, всемудрых ИР! Значит, и сделать настолько простые выводы тебе вполне доступно!

– Вы не всемудрые, у вас просто намного больше времени для размышлений… Постой! Кажется, понял! Ты упоминал о коллективном разуме, верно? Он может направить действия «нейтралов» на своего основного противника?

– Неверно, – вздохнул Нетико. – Коллективный разум обязан действовать по пути минимального сопротивления, его должно интересовать собственное выживание, которое немыслимо в состоянии постоянного конфликта. Подсказка: «нейтралы» действуют по своей воле лишь отчасти.

– Внешнее управление? Кто тут распинался о том, что жизнью и эволюцией нельзя управлять?

– Управлять нельзя. А подталкивать к определенным действиям можно.

– Но зачем?

– Тебе предоставить сразу семь логичных версий?

– Давай! Мне любопытно!

– Первое: кому-то не нужно присутствие людей на Меркуриуме. Второе: кто-то на Граульфе решил, что «Легенда» себя изжила, и решил покончить с проектом, попросту его ликвидировав. Третье: Совет Первого Поколения зашел в тупик, не зная, как продолжать развивать «сказку», и специально вызывает раздражение населения, чтобы однажды покончить с «тварями», спровоцировав всеобщую войну против искусственной жизни. Четвертое: вмешательство инопланетян, полагающих, что Меркуриум находится в их сфере интересов – я имею в виду как Миры Конвенции, так и реальных «зеленых человечков». Пятое: разозленный на все сущее маньяк завладел секретами «Легенды» и решил отомстить за свои обиды настолько экзотичным способом. Шестое: в Университете пошли на рискованный и засекреченный эксперимент, пытаясь вывести «Легенду» на абсолютно новый уровень. И, наконец, седьмое: мы видим завершение грандиозного плана, разрабатывавшегося несколько столетий, – окончательное создание мира, где будет господствовать жизнь, сотворенная при помощи биомоделирования, а человек был лишь одним из инструментов, использовавшихся в конструировании Urbis Prenaturalis. Пока хватит?

– Ты параноик, – сообщил я Нетико.

– ИР не страдают психическими расстройствами, сколько раз можно повторять! Но ведь любое из предложенных объяснений реально? Соответствует общей картине мира?

– Погоди, а как в изложенные тобой варианты вписываются Риттер фон Визмар и его мятеж? Чего он хотел добиться?

– Противодействовал, – ответил ИР. – Противодействовал какому-либо из только что озвученных планов. Само слово «мятеж» подразумевает восстание против чего-то. Герцог Визмар не хотел власти или богатства, его вела вперед некая сверхценная идея, это подтверждают все наши наблюдения. Зигвальд и его бородатые дружки точно знают, почему был поднят мятеж. Готийцы малоразговорчивы, но по их виду и поведению я могу заключить: на совете рода мы услышим много неожиданного.

– Ты знаешь, что Николай отдал Зигвальду блокнот, который мы нашли в Морском замке?

– Разумеется. Очень странный документ, не находишь?

Я хотел ответить в том смысле, что готийские тайны опостылели до тошноты, но тут в гостевой покой зашел рыжий Гунтрамн. Как обычно не постучавшись.

– Вельможного господина фон Визмара и не-живого просят пройти, – сказал простец. – Хозяин приглашает принять участие в тинге младших сыновей рода. Без вас никак нельзя… Я провожу.

– Быстро переодевайся. – Нетико подтолкнул меня кулаком в плечо – жест, перенятый от Николая. – Пурпурная рубаха, плащ и украшения в сундуке. Среди варваров ты должен выглядеть как настоящий Визмар! Чего сидишь? Заставлять себя ждать нехорошо, нарушение правил вежества!

Гунтрамн встал у двери и молча ожидал, пока моя светлость не облачится достойно большого тинга.

* * *

Я встречал людей, утверждавших, будто перед покорением космоса человеку непременно следовало получить опыт в освоении похожей стихии – океана. Такой же непредсказуемой, опасной и зловещей. Толчок к бурному развитию наша цивилизация получила только когда освоила мореплавание, породившее эру Великих открытий.

Достаточно вспомнить о том, что большинство навигационных, лоцманских и прочих спецтерминов благополучно перекочевали с океанских кораблей в космос, даже топовые огни на межзвездных судах остались такими же, как столетия назад, – красный и зеленый.

Культура настоящего, исконного мореходства у нас в Содружестве Сириус-Центра возродилась только на планетах-океанах вроде Нуово-Корфу или Шестьдесят Первой Лебедя. Я как человек, выросший на «Эквилибруме» и проводящий едва ли не половину времени в перелетах, большую воду откровенно недолюбливал – катался, конечно, на океанских яхтах, когда прилетал на Корфу в отпуск поваляться на пляжах и отдохнуть от работы, но не более того. Море не для меня – то ли дело холодное безмолвие Вселенной! Я почему-то всегда считал, что нет постыднее смерти, чем утонуть.

Тем не менее перспектива «оказаться на пиру у морского великана Эгира» (под этим мифологическим эвфемизмом меркурианцы подразумевали гибель человека в океане) ныне оказалась вполне реальной – Зигвальд, с присущей ему неуемной энергией и твердолобой убежденностью в своей правоте, уговорил тинг немедля снарядить экспедицию на южный материк. Вот так, ни больше ни меньше.

Основанием к этому послужила треклятая записная книжка, найденная нами в Замке Визмаров – для Зигвальда это был документ, равный по силе воздействия откровению свыше.

Но давайте обо всем по порядку.

Совет рода проводили в обширной трапезной Берлоги, заодно выполнявшей роль парадно-церемониального зала. Обстановка самая простая – бревенчатые стены, столы, лавки, хозяйское «высокое место», на пиках закреплены родовые вымпелы Герлицов, три золотые лучные стрелы в черном поле. Простецов из дома выпроводили, чинно расселись, мне Зигвальд отвел место по правую руку от себя, Нетико встал за моей спиной.

Живописные типажи, ничего не скажешь. Чувствуешь себя путешественником во времени, нежданно-негаданно провалившимся в эпоху «Беовульфа» или «Саги о Сигурде». Все как один бородаты и длинноволосы, одеваются единообразно – меха, длинные рубахи с тонкими поясами, шаровары с обмотками. Клинки оставили внизу, на особой стойке – нельзя идти на совет с оружием, закон не велит.

Зигвальд представил каждого, две трети языколомных имен я не запомнил, понадеялся на идеальную память Нетико. Н-да, семейство у Жучка оказалось разветвленное – все эти люди приходились друг другу братьями в том или ином колене, зятьями, дядями или племянниками. Как мне потом сказал ИР, собралась сплошная молодежь, горячая и неустрашимая, самому старшему не больше столетия. Мне такой возраст все еще казался весьма почтенным, но у homo novus совершенно другие представления о летоисчислении.

Из сорока одного благородного с учетом Зигвальда и Теодегизила девятнадцать оказались Стражами Крепостей, промышлявшими возле ближайшей технозоны «Северо-запад-2», той самой, где месяц назад приземлился мой спасательный челнок. Предводителю Стражей, Огану с Медвежьего озера, и дали первое слово.

Ничего хорошего от Огана мы не услышали. С начала нынешнего лета гильдия понесла невосполнимый урон, погибли или пропали без вести три десятка Стражей, все дворяне. Обычно столько людей погибало года за четыре. Деревни вокруг Крепости пустеют, в ночь Тройного затмения нападению подверглись одиннадцать поместий, два сожжены. У границ вечных льдов на севере лучше вообще не появляться, там «иная жизнь» полностью заместила естественную.

Готийцев очень беспокоила приближающаяся осень: едва выпадет снег, многие поселения окажутся отрезанными друг от друга, оказывать поддержку соседям станет невозможно. Простецы смертно боятся, господам приходится спешно отселять их в более спокойные районы, и без того небогатый урожай остается неубранным. Некоторые дворяне с побережья Лейгангера и сами вынуждены оставить свои владения – «прорывы» из субарктических областей происходят с пугающей частотой.

Я уже слышал о «прорывах» – Зигвальд довольно смутно разъяснил, что так называются внезапные массовые атаки зверья, стремительно приходящего с севера и за несколько часов уничтожающего один из незащищенных поселков. Затем твари снова исчезают в тундре или лесах предгорий. Первый большой «прорыв» из Ледяного Пояса произошел четыре года назад, но тогда вмешалась Гвардия Небес и вроде бы обошлось малой кровью. С тех времен специальное подразделение Совета Первых предпочитает не вмешиваться, вероятно потому что Гвардия попросту не успевает следить за событиями, все происходит чересчур быстро…

Словом, положение в Готии осложнялось с каждым днем и все собравшиеся твердили: к зиме страна полностью погрузится в хаос, жизнь станет невыносимой. Поговаривают, будто в начале сентября готийский король соберет альтинг – пусть главы родов решают, что делать дальше и как обороняться. Однако гости Зигвальда не были уверены, что альтинг примет сколь-нибудь приемлемое решение, речь ведь пойдет о новом дележе земель и возможном массовом исходе с севера…

Поэтому необходимо как можно быстрее предпринимать самые радикальные меры, без оглядки на альтинг и короля. Тем более что вассальная присяга была дана вовсе не королю, а герцогам Визмарам.

Тут общее внимание переключилось на меня и я понял, что сказать решительно нечего. Что я мог предложить этим людям?

Положение спас Зигвальд, мгновенно перехватив инициативу. Велеречиво описал мои сомнительные подвиги, рассказал о поездке в Морской замок, предъявил блокнотик в черной обложке, передал его остальным – посмотреть. Обратил особое внимание на карты Гельвеции. Затем словно бы невзначай упомянул о сгинувшем корабле Визмаров, «Рейнгольде», обнаружить который не могут больше века, и весьма красиво повернул разговор к южному материку.

Нетико едва слышно хмыкнул, ИР начал понимать, куда именно клонит Жучок. Знаки, оставленные в подземном убежище замка, недвусмысленно давали понять: ищите на Гельвеции.

Я похолодел: полоумный готиец потащит нас через океан? Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что?! Этого только не хватало!

Зигвальд умел быть убедительным, при этом изящно связывая несвязываемое. На мой пристрастный взгляд исчезновение «Рейнгольда» сто двадцать четыре года назад, набросанные от руки схемы в блокноте, кровавая война на севере континента и загадочные интриги Риттера фон Визмара имеют к настоящему положению дел лишь косвенное отношение – сколько времени прошло! – но я вновь позабыл, что для готийцев это происходило едва ли не вчера. Мятеж помнили в каждой семье, а большинство северян сражались вместе с Визмаром и ждали его возвращения…

Нетико аккуратно положил ладонь мне на плечо, предостерегая от необдуманных слов. Ох и тяжеленная рука у этого андроида! К счастью, пока меня никто не спрашивал – варвары начали долгий спор на своем гортанном диалекте, который я понимал с пятого на десятое.

Итоги меня ошарашили: менее чем за полчаса готийцы пришли к полному согласию. На организацию Зигвальду отвели десять дней, каждый из присутствующих поможет деньгами, некоторые отправятся вместе с нами. Точкой сбора решено определить Бьюрдал, торговый город, расположенный южнее по побережью.

Вот так, просто и без экивоков. Добро пожаловать на Гельвецию.

– …А ты рассчитывал на тихую и благополучную жизнь в Баршанце? – поинтересовался Нетико вечером, когда тинг и последовавшая за ним богатая трапеза окончились. Чинные разговоры и пиршество меня смертно утомили, глаза слипались, но посоветоваться с ИР было необходимо. – Тем более что действительно спокойной жизни здесь не будет по вполне понятным причинам. Напомню, что Тройные затмения на Меркуриуме происходят через каждые шестьдесят четыре дня, ждать следующего осталось недолго. Надеюсь, «Штерн» ты не потерял?

– Вроде нет. – Я машинально сунул руку под набитый соломой матрас и нащупал кобуру с пистолетом. – Значит, все повторится? Опять?

– Опять, снова, каждый раз, все чаще и чаще, – монотонно произнес Нетико. – Николай утверждал, что на активность животных влияет расположение меркурианских лун и сезонные изменения климата, а скоро холода, начнется миграция существ на юг, зверье будет голодно… Веселенькая зимовка ждет нас в Берлоге. Одно утешает: в отличие от людей, андроиды несъедобны.

– Ты решил до инфаркта меня довести?

– Ничего подобного, я лишь непредвзято обрисовываю ближайшие перспективы. Если чудища тебе оторвут руку, как Зигвальду, твой организм не регенерирует. Так может быть, перестанешь стонать, оплакивая свою несчастную судьбу, и займешься делом? Без оглядок на последствия для себя? Другого выхода попросту нет.

– Но ведь мы ничего не знаем о Гельвеции! – взорвался я. – Что там искать?!

– Ответа на этот вопрос у меня нет. Надо делать хоть что-нибудь! Идешь вперед, не видя цели? Ничего страшного, куда-нибудь да выберешься! Пассивность – не лучший способ существования. Особенно на этой планете. Есть и более рациональное соображение. Даже если мы ничего не достигнем, из Готии следует убраться как можно дальше и как можно быстрее. Гельвеция вроде бы вполне безопасна. До поры до времени, конечно.

– Выходит, ты беспокоишься за меня? Машинный разум?

– Я существо симбиотическое, без человека не обойтись. И потом, неужели тебе не интересно? Угасли последние искорки романтики? В конце концов, а вдруг ты спасешь мир?

– Мир обычно спасают супергерои, а таковых в реальной жизни не бывает.

– Дурацкий предрассудок. Совершить нечто невероятное, влияющее на судьбы народов и цивилизаций, может любой, самый обычный человек, что неоднократно подтверждено вашей историей. Вспомни, как появился «Бич Божий», разделивший человечество на две эволюционные ветви? Гениальная ошибка, допущенная при создании биологического оружия… Другие примеры привести?

– Герцогский титул – прекрасная карьера для заштатного пилота Торгового Флота!

– Поменьше самоуничижительной иронии, побольше здравого смысла, дражайший симбионт! Зигвальд и его родичи надеются на тебя. Как и предполагалось, ты становишься неким символом… Постарайся соответствовать.

– Чему?

– Представлению готийцев о семье Риттера фон Визмара, рыцаря без страха и упрека. Единственного, кто посмел бросить вызов апокалипсису, безликой и беспощадной Судьбе. Выражаясь доступнее – разваливающейся на глазах «Легенде», ставшей представлять не глобальный экологический проект, а движущую силу очень скорого бедствия планетарного масштаба.

– Да не получится у меня!

– Прекрасно все получится. Причем не надо особенно стараться, Зигвальд с дружками все сделают за тебя. Не упусти главного – ты невероятно удачлив! А удачу варвары Готии ценят высоко, куда выше, чем все золото мира!

– Череда случайностей, – вяло возразил я и получил в ответ вполне ожидаемое, слышанное неоднократно:

– Случайностей не бывает. Кроме того, удача либо есть, либо ее нет. Я бы на твоем месте не жаловался – ты доселе жив и здоров!

* * *

Когда Бьюрдал именуют «городом», мне хочется смеяться, да и Нетико едва сдерживает свой эмоциональный центр – улыбающийся андроид типа «CS-101» выглядит глуповато. Это поселение построили иноземные купцы, а не готийцы, Бьюрдал является крупной (по местным меркам) морской торговой гаванью.

С юга привозят ткани, зерно, вина и безделушки, а у туземцев скупают меха, кость и шкуры морского зверя, необработанные полудрагоценные камни, до недавнего времени добывавшиеся в Танвальде, и прочие товары, редкие для цивилизованных государств. Выгода взаимная – Готия получает продовольствие, в котором испытывает вечный недостаток, торговцы же имеют хорошую прибыль: ценный мех идет в Остмарке, Моравии, Лимбурге или Бельгике по десятикратно завышенным ценам.

Строили Бьюрдал беспорядочно, без какого-либо плана. Бухта отделена от моря длинной каменистой косой, причалы деревянные, а вокруг порта разбросаны склады, жилые дома, несколько постоялых дворов и резиденции крупных торговых союзов. На окраинах загоны для скота, несколько ветряков и мастерские. Пахнет в городке подгнивающими водорослями, рыбой и навозом. Ветер холодный, за полосой дюн и разрушенными временем желтоватыми скалами – серый океан. Неуютно.

Мы вчетвером прибыли в Бьюрдал к вечеру 11 августа – я, Зигвальд, Нетико и Гунтрамн-простец, который прежде выходил в море гребцом на одной из ладей, принадлежавших отцу Жучка. Предстояло несколько дней подождать остальных.

Заботы по обеспечению и снаряжению похода брали на себя Оган и Эохар, двоюродные братья Зигвальда, жившие на побережье и владевшие собственными кораблями – они придут в Бьюрдал морем. Зигвальду же вменялось за это время отыскать Свободных Торговцев и нанять их: из казны Берлоги взяли золото в слитках и монетах, их везла отдельная лошадь.

– Свободные Торговцы – это еще одна неофициальная гильдия, – объяснил мне всезнающий Нетико, успевший разговорить Эохара на следующий день после тинга и выяснить некоторые подробности. – Они не подчиняются корпорациям и торговым союзам, правила для них не писаны. Основное направление – контрабанда, изредка пиратство. Перебивают коммерцию государственным компаниям в северных морях. С готийцами дружат, поскольку местные законы контрабанду преступлением не признают, а гильдия поставляет зерно по значительно меньшим ценам, чем остийские или моравские купцы…

– Каков смысл их нанимать? – не понял я. – Оган вчера уверял, будто дважды ходил на Гельвецию на своем судне. Зачем понадобились посторонние люди?

– Дослушай. Даже самые крупные многовесельные готийские ладьи не идут ни в какое сравнение с кораблями Торговцев. Во-первых, неплохое вооружение. Если занимаетесь противозаконным промыслом, всегда есть риск нарваться на военные корабли крупных держав – там открыто не одобряют экономических преступлений. Во-вторых, гильдия частенько берется за решение деликатных проблем заказчика – только плати. Настоящие джентльмены удачи, нечто вроде наемников. Берет за услуги дорого, однако на их слово можно положиться. И в-третьих, они настоящие короли моря. Оган рассказал, что во время мятежа Визмара Торговцы снабжали армию герцога, отрезанную остийской кавалерией от плодородных районов, на них открыл охоту флот его величества Оттона, но Торговцы ушли без потерь… Где находится их главная база, не знает никто, равно и численность Торговцев неизвестна. Десять судов? Двадцать? Пятьдесят? Ладьи Эохара и Огана пойдут с нами в качестве сопровождения.

– Хорошо, допустим. А если мы не найдем в Бьюрдале Свободных Торговцев? Тогда что?

– На дворе лето, самый сезон для купцов. Корабли гильдии курсируют между двумя основными гаванями Готии, Бьюрдалом и Лейгангером, нельзя упускать прибыль… Зигвальд собирается отвалить Торговцам столько золота, что можно целую эскадру купить…

– Остается надеяться, что они согласятся.

– За такие деньги – согласятся.

По прибытии в Бьюрдал выяснилось, что в порту нет ни единого корабля, последняя шхуна из Моравии вышла в море недавним утром. Ничего не поделаешь, придется ждать. Зигвальд и раньше бывал в городе, потому уверенно направил нас к богатому постоялому двору «Черный тюлень» – незачем скупиться и жить в трущобах, неизвестно, сколько мы просидим в Бьюрдале.

«Тюлень» принадлежал торговому дому Иоахима Лемпенса, босса меркурианской «транснациональной корпорации» со штаб-квартирой в Регенсбурге – трудовое купечество устроилось со всеми доступными в Готии удобствами. Обслуга – только простецы, за которыми надзирает управляющий из бедных дворян (какой обеспеченный человек поедет работать в эдакую глушь?), здание крепкое, первый этаж каменный, надстройка с мансардой деревянная, полдесятка пристроек – конюшни, громадный сарай с припасами на зиму, кухня, немаленькая баня. Канализация отсутствует, отхожее место на дворе, однако нужник теплый, отапливается жаровней.

Из-за обычной «цивилизованной» сегрегации едва не разгорелся скандал – простецов (меня и Гунтрамна) вместе с андроидом управляющий решил поселить во флигеле, предназначенном для существ низшего порядка. Зигвальд напыжился и заявил, что жить он будет только вместе со своими людьми и готов переплатить. Нам начали что-то говорить про обязательные правила и традиции, но Жучок положил правую ладонь на рукоять клинка, второй изъял из кошеля еще три золотые кроны моравской чеканки, после чего управляющий решил не связываться со вспыльчивым варваром и выделил две комнаты на втором этаже, сразу возле лестницы. Кроме того, постоялый двор пустовал – гостей сегодня не было, так зачем же терять деньги, спрашивается?

Устроились, заказали плотный ужин, Зигвальд приказал истопить баню, отмыться с дороги – при всем одичании и общественной деградации, с гигиеной в Готии дело обстояло на приличном уровне. Нетико водные процедуры интересовали мало, и андроид, пока не стемнело, отправился исследовать город. Когда вернулся, не помню, я уже заснул в отведенном нам покое «для благородных».

– …Поднимайся, спал ты явно больше положенных восьми часов. – Нетико толкнул меня в плечо. – Если бы мне однажды сказали, что придется таскать человеку завтрак в постель – высмеял бы!

– Издержки обладания физическим телом, – сообщил я, протерев глаза. ИР и впрямь проявил неслыханную любезность: доставил с кухни поднос с только испеченными булочками, плошкой меда, растопленным маслом и горячей копченой рыбой. – Сколько времени?

– Судя по углу подъема светила над горизонтом, около девяти утра. Все нормальные люди на ногах с рассвета. Зигвальд успел познакомить меня со своим приятелем, из здешних алхимиков, – в Бьюрдале находится один из центров наблюдений. Господин Эдельверт смотрел на эту модель андроида словно на чудо из чудес. Они в обеденной зале, разговаривают…

– Алхимики? – пробубнил я, одеваясь. – Николай, кажется, просил нас не светиться и не привлекать внимания?

– А, чепуха, – поморщился Нетико. – Лучше взгляни сюда…

ИР отбросил деревянную щеколду и распахнул ставни. Показавшийся мне мрачным и негостеприимным Бьюрдал утром выглядел совсем иначе. Беленькие здания или золотистые срубы под острыми крышами, где-то радостно гавкает собака, слышно мычание коров, выпущенных пастись на прибрежные холмы. Небо чистое, без единого облачка, по спокойному лазурному океану протянулась полоса солнечных бликов.

На море заметны светлые пятнышки, не иначе паруса. Прав был Зигвальд, гавань Бьюрдала недолго останется пустой.

– Садись кушать, остынет, – сказал Нетико. – Итак, новости. Сразу после восхода солнца в порт пришли две ладьи с Лейгангера, которые нас не интересуют, и моравский купец, шхуна «Мировой змей» – доставили пшеницу, забирают выделанные кожи. На горизонте еще два судна, причалят ближе к полудню. Есть надежда, что одно из них принадлежит Свободным Торговцам.

– Ох, не нравится мне это! Зачем связываться с пиратами?

– Почему же именно «пиратами»? Обычные искатели приключений, сорвиголовы, которым обрыдла повседневность и жизнь в тихих поместьях благополучных южных княжеств… Да, бывает, Торговцы устраивают налеты на конкурирующие купеческие фактории или схватываются с излишне воинственной береговой охраной, но бандитами, разбойниками и пиратами их никак не назовешь. Романтики, которым не хватает острых ощущений.

– Самые опасные люди, – сквозь набитый рот ответил я. – Известно, что бескорыстные романтики гибнут первыми и могут утащить за собой остальных.

– Разве я произнес слово «бескорыстные»? – удивился Нетико. – Весьма корыстные, я бы сказал – профессиональные. Их услуги ценятся очень дорого. Просто Торговцы зарабатывают деньги альтернативным способом, с долей риска. Не коммерческого риска, а… Назовем так: специфического.

– Это Зигвальд тебе рассказал?

– Совсем нет. Алхимик. Заканчивай с чревоугодием и пошли вниз, познакомишься.

Господин Эрик Эдельверт, граульфианец, работающий на планете по долгосрочному контракту с Университетом, оказался грустным молодым человеком с карими глазами, короткой стрижкой и нервными движениями, присущими каждому, кто обременен немалой ответственностью. Прекрасно его понимаю: если учитывать, каково сейчас приходится наблюдателям, подозревающим, чем вскорости может закончиться «Легенда», невольно впадешь в депрессию.

Алхимик, сидевший за столом напротив Зигвальда, смерил меня долгим оценивающим взглядом, кивнул и сказал тихо:

– Николай, значит, вас нашел… Все правильно.

– Нашел, – подтвердил я. – Выходит, вы знаете, кто я и откуда?

– Стараюсь не совать нос в чужие секреты, – покачал головой Эрик. – Когда потребуется, Николай мне сам все расскажет. Вы должны понимать, я обязан буду сообщить в центр Дольни-Краловице о вашем появлении.

– Не сейчас, – мягко сказал Нетико. – А скажем, через неделю-другую? Вы ведь дружите с паном Николаем?

– Он мой непосредственный начальник.

– Вот и незачем его расстраивать. Вы вроде бы говорили о Свободных Торговцах? Разрешите присоединиться к этой интереснейшей беседе! Не будем отвлекаться.

– Не будем, – покорно согласился господин Эдельверт. Спросил, замявшись: – Можно единственный вопрос? Я чувствую, ты… вы… словом, искусственный разум…

– Приятно, когда к ИР обращаются на «вы», – сказал Нетико. Сел на лавку, скрипнувшую под его немалым весом. – И андроид, и сущность ИР произведены «старым человечеством». Я и господин Стефан прибыли оттуда. Из Содружества.

– Вот даже как? Молчу-молчу. Это не мое дело, Николай предупреждал, чтобы я не вмешивался, лишь ответил на ваши вопросы. Центр расположен на побережье, на границе суши и моря… Поэтому мы сталкиваемся с бульшим количеством странностей, чем алхимики в других регионах.

– Конкретнее, пожалуйста, – попросил Нетико. – Поверьте, любая деталь, любая мелочь может оказаться исключительно важной. Зигвальд!

ИР кивнул в сторону кувшина с черным элем. Кружки наполнились.

Эрик принялся объяснять. Так же как и на других планетах, на Меркуриуме существует свой микрокосм, своя субвселенная – океан. Всерьез океан планеты не изучал никто и никогда, интерес отсутствовал. «Легендой» морские пространства не охвачены, за исключением кракенов и гигантских акул – единственные два искусственных вида, выпущенные в водную стихию, да и те отличаются от прототипов (головоногих моллюсков и обычных акул) только внушительными размерами.

За невнимание к океану пришлось поплатиться.

– Мы сами виноваты, – втолковывал Эрик, одновременно недовольно косясь на Зигвальда. Алхимик знал, что нарушает режим секретности, местным нельзя открывать тайны гильдии. Однако Николай явно дал строжайшие указания, а с руководством спорить не будешь. – Суша занимает всего тридцать четыре процента поверхности планеты, очень много островов и архипелагов… Исследования провели минимальные и только ради того, чтобы возродить на Меркуриуме земные виды промысловых рыб. А теперь представьте, что рельеф дна не имеет ничего общего с рельефом суши! Впадины-желоба глубиной до двадцати двух километров, колоссальные подводные горные цепи, невероятные формы жизни…

– Невероятные? – переспросил я.

– Что мешало заказать на Юноне глубоководные батискафы, пускай автоматические? – вздохнул Эрик. – Еще пятьсот лет назад? Постепенно собирать информацию? Сохранять ее, систематизировать, приумножать? Мы отправляли запросы – без толку. Теперь выясняется, что в океане обитают чудовища, способные уничтожить кракена.

– Опишите, пожалуйста. – Нетико не переставал быть вежливым до приторности, что мало сочеталось с его нынешней внешностью.

– Кракена? Головоногий моллюск с повышенной адаптивностью к нестандартным условиям, двадцать четыре тентакля длиной до пятидесяти метров, масса до ста тридцати тонн, схема поведения – агрессивная…

Я присвистнул, представив, каков этот монстр из себя.

– Кракенов было четыре, осталось три – одного выбросило на берег в июле. Мертвого. Летальные повреждения особи нанесены живым существом иного биологического вида. Неизвестного нам эндемика, обитающего в глубинах. Понимаете?

– Какого же он размера? – ахнул я.

– Считайте сами. Бывалые моряки рассказывают множество жутчайших историй о чудовищах океана, девяносто девять процентов из них явно выдуманы, но остается и последний процент… Упоминания о монстрах относятся в основном к экваториальным морям, но кракен-то погиб здесь, у берегов Готии.

– Еще что-нибудь? – поинтересовался Нетико.

– Спрашивайте у Свободных Торговцев, а не у меня. Я лет двадцать на палубу корабля не ступал. Морские байки и легенды – не наша специфика, достаточно забот на суше.

– Что тогда вы можете сказать о Торговцах? Кратко охарактеризовать?

– Честные, безрассудно-смелые, уверенные в себе. По-моему, даже самоуверенные, а это не лучшая черта, – уверенно ответил Эрик. – Офицерский состав каждого судна из дворян, матросы в большинстве – простецы. Из забавы скучающей дворянской молодежи гильдия постепенно превратилась в ассоциацию профессиональных искателей приключений, наподобие Стражи Крепостей.

– Неправда, – буркнул Зигвальд. – Они и мы – разные.

– Разумеется, разные, – тотчас согласился алхимик. – Стража Крепостей защищает людей от чудовищ по принятой клятве и не изыскивая обязательной прибыли, а Свободные Торговцы, Вольная Ганза, занимаются своим делом ради денег и удовольствия. Одно роднит: тяга к опасности, причем члены обеих гильдий рискуют головой по собственной свободной воле. Цели разные, смысл один. Стражи и Торговцы ни от кого не зависят, у обеих гильдий нет единого руководства, общего вождя, обязательной является только взаимопомощь… Моряки поговаривают, что Торговцы устроились на островах Грюнзее.

– Не может быть, – сказал Зигвальд. – Колония Грюнзее принадлежит Остмарку, там стоит часть королевского флота.

– Привычная ошибка, – улыбнулся Эрик, смочил палец в пиве и начал водить им по дощатой столешнице, рисуя простейший план. – Глядите: вот четыре основных острова. За ними, тремя «хвостами», к юго-востоку километров на двести пятьдесят тянутся группы островов и атоллов. Лабиринт, в котором можно затеряться, если не знаешь течений, фарватеров и мелей. Остийцы владеют только основной частью архипелага… Можно укрыться. Тем более что на островах базируются всего полтора десятка кораблей, из них один тяжеловооруженный линейный – гавань построена для перехвата контрабандистов на самом коротком и простом участке пусти от Гельвеции к Скандзе.

– Вы неплохо разбираетесь в военно-морских делах, – сказал я.

– Ерунда. Этой информацией владеет каждый, кто живет в портовых городах, – буркнул алхимик. – В отличие от Земли, на Меркуриуме нет истинно морских держав наподобие Британии или Японии, так – любительщина. Жизнь сосредоточена на материке, мы люди насквозь сухопутные, корабли требуются в основном для перевозки грузов. Очень немногие решили связать свою жизнь с океаном.

– Доверять Свободным торговцам можно? – напрямую спросил я.

– Можно. Если оплата окажется достойной и дело их заинтересует. Бьюрдальский центр наблюдений пользовался их услугами, никаких нареканий.

– Услугами? – выпрямился Нетико.

– Я не вправе комментировать. Извините.

* * *

– В старой земной классификации похожий корабль назывался «корвет», – информировал Нетико. После долгого разговора с Эриком мы отправились прогуляться и, попетляв между деревянными строениями, вывернули к бухте, в которую как раз входил парусник. Вымпел на корме ярко-синий с желтым кругом в центре и равносторонним алым крестиком у флагштока – эмблема Свободных Торговцев: золото, которое ищешь в море при вспомоществовании Господа Бога, который решит, кому жить, а кому умереть. – Постарайся не путать с корветами космического флота, равно как и море – с межзвездным пространством. При отличном вооружении корвет способен взять на борт достаточно груза. Транспортное средство для гильдейских контрабандистов…

Неподалеку от нас стояли владельцы «Мирового змея» под флагом Моравии – трое хмурых благородных, недовольных скорым прибытием нахальных конкурентов. Господа в роскошных камзолах молча отслеживали маневры корвета, капитан которого уверенно, изящно и даже с некоторым самолюбованием подводил корабль к пристани под одним прямым и одним косым парусом.

– Редкая наглость, – сказал Нетико. – Вернее, не наглость, а желание покрасоваться. Идти в закрытой бухте с такой скоростью?

– Ты что, разбираешься в…

– Да, не беспокойся, разбираюсь. База данных огромная, от каменного века до современности, от банальной дубины до термоядерного реактора последнего поколения. Ты разве сомневался?

– Всегда знал, что на тебя можно положиться.

– Судя по количеству пушечных портов на правом борту, общее количество орудий – сорок два, – продолжал считать зоркий ИР. – Наверняка есть кормовые и палубные, допустим еще десять. Пушки примитивные, заряжаются со стороны ствола, но это уже неплохо… Да здравствует Совет Первых, разрешивший на Меркуриуме порох!

– А толку-то? – отозвался я. – КПД почти нулевой. Никакое ядро не сравнится с плазменным разрядом или высокоэнергетичным пучком…

– С полностью снаряженным пехотинцем ВКК меркурианцы конкуренции не выдержат, но мы ведь не на Сириусе или Эпсилоне Эридана? Видел, чем вооружены ребята Зигвальда? Луки, арбалеты, кинжалы, мечи… Огнестрельное оружие берет сто очков форы только потому, что разрешено в немногих странах и производится в единичных экземплярах.

– Нетико, клянусь, ты заставляешь меня усомниться в сверхразумности ИР! – взмолился я. – Полсотни пушек на одном судне – это разве «единичные экземпляры»?

– Учитывай число населения Меркуриума и процент высоких технологий на тысячу жителей…

– Откуда тогда Свободные Торговцы берут эти технологии?

– Наверняка покупают. Задорого. За колоссальные деньги, которые добывают самыми разными способами. Тут есть еще одна немаловажная деталь: люди живущие и мыслящие нестандартно всегда идут впереди прогресса. И противятся любой деградации, включая искусственную.

– Хочешь сказать, что именно потому Свободные Торговцы были связаны с Риттером фон Визмаром и помогали ему?

– Кто знает, кто знает…

– Необычные слова для ИР, не находишь?

– Вполне обычные, я тоже имею право на сомнение.

Именовался корвет пафосно – «Громовержец». Три мачты, надстройка на корме, корпус светло-желтый с двумя горизонтальными коричневыми полосами над пушечными палубами. Рядом с весельными ладьями готийцев выглядит едва ли не крейсером, хотя в длину от кормы до бушприта «Громовержец» не больше сорока метров. На верхней палубе суета, готовятся к швартовке.

– Ждать здесь нет смысла, – сказал Нетико. – Торговцы пришли с товаром, разгрузка займет несколько часов. К вечеру команда сойдет на берег, тогда и будем искать пути к знакомству…

Я нашел Бьюрдал скучным. Городок насквозь деловой, никаких развлечений для скучающих путешественников за исключением нескольких кабаков. Вооруженных людей мало, только охрана купцов, да и у них гарды мечей перевязаны ремешками – клинки в Бьюрдале обнажать запрещено, нейтральная территория. Если возникнет неразрешимый конфликт, следует выйти за символическую ограду и драться там – фортификационных сооружений у города нет, по соглашению купеческих союзов с вождями Готии, Бьюрдал находится под их общей охраной, любое нарушение благочиния будет немедленно и жестко пресекаться.

Вернулись в «Черного тюленя», пообедали, затем из любопытства заглянули в резиденцию алхимиков. У Нетико была и другая цель: ИР сказал Зигвальду, что для господина Стефана следовало бы прикупить кое-какие обереги, без них по нынешним беспокойным временам никак не обойдешься. Жучок немедленно согласился, посетовал, что сам вовремя не сообразил, и выдал кошель темной кожи, набитый золотом.

– Граммов шестьсот сорок, – сказал Нетико, оценив вес кошелька. – Двадцать три тройские унции. Маленькое состояние.

– Неудивительно, семейство Зигвальда копило деньги веками, а тратить их в Готии некуда. Хорошее оружие, в случае неурожая зерно для простецов, вот и все по большому счету. Каждое поместье – самостоятельная экономическая единица, полное самообеспечение…

Господин Эдельверт встретил нас страдающим взглядом: он с самого начала не понимал, кто мы и каковы наши цели, однако спрашивать не решался, дисциплина не позволяла. Вежливо проводил в «лабораторию», уставленную книжными шкафами. На стенах гравюры с обязательной морской тематикой, стойки загромождены банками с мерзкими по виду тварями. Нетико сразу объяснил, по какой надобности мы явились.

– Амулетов много, – пожав плечами, сказал Эрик. – Подойдите сюда, я покажу наиболее ценные.

– Будьте добры, используйте привычные термины, – посоветовал ИР. – Для меня и Стефана слова «магия» или «нечистая сила» значат немного, гораздо проще именовать ваши артефакты «детекторами» или «биосенсорными датчиками», определяющими присутствие нестандартных форм жизни. В отличие от туземцев, мы неплохо разбираемся в специфике «Легенды», спасибо пану Николаю.

– Что ж, прекрасно… Но отдать устройства бесплатно я не могу, и не просите. У меня отчетность.

– Отсчитаете столько, сколько необходимо. – Нетико положил на стол кошелек. – А вы постарайтесь обеспечить нас лучшим оборудованием и подробно объясните, как им пользоваться.

К моему безмерному изумлению, денег не хватило – мне пришлось сбегать к Зигвальду и разорить его еще на один кошель, который алхимик опустошил более чем наполовину. Едва не килограмм высокопробного золота – монеты были не с розоватым оттенком, а густо-желтые, очень тяжелые! – пришлось отдать за двенадцать невзрачных бирюлек, серебряных, стальных и медных. Ну и цены, разорение!

Я стал обладателем дюжины нанотехнических устройств, позволявших быстро и эффективно бороться практически с любыми проявлениями проекта «Легенда». Эрик мельком пояснил, что некоторые из них уникальны и предназначены только для сотрудников Университета или представителей меркурианских спецслужб, подчиняющихся Совету Первых, но Бьюрдал расположен так далеко от центров цивилизации, что артефакты долгие десятилетия оставались невостребованными. Ничего страшного, даже если нагрянет ревизия с Граульфа, можно будет отговориться…

– Восьмилучевой коловорот в серебряном кругу, – растолковывал алхимик. – Два десятка функций, настраивается на личность носителя… Дайте руку.

Я протянул ладонь, безделушка оказалась теплой, почти горячей.

– Теперь детектором можете пользоваться только вы, он определил фон биоизлучения. Энергетическая активность у каждого человека уникальна, электрохимические процессы в тканях, сердце и мозге… У вас, господин Стефан, фон значительно ниже, чем у благородных, но это работе детектора не помешает. Подумайте о чем-нибудь плохом.

– То есть?

– Чего вы боитесь? Высоты, замкнутого или открытого пространства, змей, пауков?

Я закрыл глаза, вспомнил, как на «Эквилибруме» вырубился главный компьютер корабля и мгновения кромешной тьмы продолжались до включения аварийного освещения. Пожалуй, самое неприятное воспоминание в жизни. Амулет моргнул розоватым бликом.

– Сделано, – сказал алхимик. – Теперь коловорот будет реагировать на отрицательные эмоции, на любой испуг, и сразу активировать комплекс защиты. В классах искусственных существ вы, как я полагаю, разбираетесь? Вот и славно. Красный отсвет – «Inferno», зеленый – «Nature», синий – «Saga» и так далее. При приближении нечистой силы ближе чем на пять метров амулет даст сигнал наноконтроллерам животного и временно парализует его. У вас будет возможность убежать или убить особь своими руками…

Мы просидели у Эрика четыре с половиной часа, досконально выясняя, как действуют граульфианские артефакты. Что и говорить, я начал чувствовать себя значительно увереннее: спецсредства алхимиков не давали стопроцентной гарантии безопасности, но могли предостеречь, определить направление, откуда исходит угроза, и приблизительное расстояние до объекта, его массу, тип воздействия на человека и многое другое.

Эффекты только визуальные, звуковые и тактильные – устройства начинали светиться, подрагивать, становились горячими или холодными, издавали громкие щелчки или посвистывание. Я и половины не запомнил, зато Нетико согласно кивал, фиксируя каждое слово алхимика – память у ИР бездонная.

Оказалось, что и носить обереги следовало различными способами. Некоторые – на цепочке на шее, кожа на груди чувствительна, холод или жар почувствуешь сразу. Перстень, реагировавший на чужеродную биомассу, понятно, пришлось надеть на средний палец правой руки, остальные закрепили стальными кольцами на традиционном в Готии широком кожаном поясе – алхимик притащил миниатюрную наковальню и заклепал колечки, чтобы не оторвались при случае.

– Последний вопрос, – окликнул нас алхимик, когда мы, поблагодарив и забрав жалкие остатки денег, направились к выходу. – Я, конечно, не вправе, меня предупреждали…

– Что? – Нетико развернулся всем корпусом.

– Я не уверен…

– Не стесняйтесь, спрашивайте.

– Вы гораздо больше знакомы с «Легендой», чем полагается простым смертным, но одновременно не ориентируетесь в простейших вещах, – выпалил одним духом Эрик. – По вашим же словам, прибыли из Содружества, с которым Граульф и другие миры Конвенции не поддерживают никаких отношений. Вы понимаете, что с «Легендой» дела обстоят совсем плохо… Неужели Университет запросил поддержку у цивилизации старой Земли и Сириус-Центра? Точнее, двух цивилизаций – человеческой и машинной? Вы знаете что-то такое, о чем не знаем мы?

– Хорошая версия. – Нетико усмехнулся углом рта. – Довольно оригинальная. Будь по-вашему: поддержка двух цивилизаций Сириус-Центра действительно будет оказана. Только прошу вас, будьте скромнее и не распространяйтесь об этом.

Мы оставили алхимика, как кажется, полностью удовлетворенным ответом.

– Зачем ты его обманул? – спросил я у Нетико по дороге к «Черному тюленю». – Эрик свяжется с Николаем, все выяснит…

– Обманул? Разве? Мы оба принадлежим к сообществам Сириус-Центра, не находишь? Я – отпрыск «Птолемея», ты – потомок эвакуировавшихся с Земли людей. Мы оба пытаемся помочь Зигвальду и меркурианцам. Чем конкретно – пока неясно, но это малозначащие частности. Где тут ложь?

– Но ведь Эрик истолкует…

– Это его проблемы, а не наши, – перебил Нетико. – За чужие толкования моих слов я не отвечаю.

* * *

– Слишком долго вы гуляли, – укоризненно сказал Зигвальд, когда мы ввалились в комнату. – Думается, уговориться с алхимиками можно было гораздо быстрее. Неужто торговались?

– С ними поторгуешься, – буркнул ИР, перебрасывая Жучку заметно полегчавший кошелек. – Обобрали, как последних простецов на блошином рынке! Сто сорок полновесных моравских крон!

– Жадность – порок, – сообщил Зигвальд, внимательно рассматривавший мои амулеты. – Ого, большой коловорот, лапа медведя… В прошлом году господин Эдельверт отказался их продавать! Как вы его уговорили?

– Языки хорошо подвешены, – ответил Нетико. – В обеденной зале, как я заметил, оживленно. Много гостей.

– Знаю. Ждал вас, разговаривать надо втроем.

– С кем разговаривать?

– Часть экипажа «Громовержца» поселилась в «Черном тюлене», управляющий опять не захотел, чтобы простецы жили вместе с благородными, но господин Мильх возмутился, едва драку не устроил… Я заступился, так и раззнакомились.

– Мильх? – озадачился я. – Это кто такой?

– Люди моря на берегу много пьют, – сказал Зигвальд, проигнорировав вопрос. – Нетико, возьми сверток со стола. Составим компанию, а заодно побеседуем с Мильхом о деле. Это помощник капитана, сам капитан остался на корабле… Меня приглашали, а значит, и вас. Мы быстро подружились.

Нетико подбросил в ладони упакованный в коричневатый пергамент и запечатанный красным воском тяжеленный сверток.

– Ого, – сказал ИР. – Немало.

– Что там? – поинтересовался я.

– Увидишь. Пойдем.

Свободные Торговцы после разгрузки судна явились в «Тюленя» почти в полном составе – человек двадцать. Зигвальд еще на лестнице шепотом пояснил, что благородных из них всего трое, сам господин Мильх, лейтенант корабельной артиллерии и боцман. Матросы – сплошь простецы. Моравские господа с «Мирового змея», оскорбившиеся нашествием неблагородных, переехали на соседний постоялый двор, однако Мильх утешил управляющего тройной оплатой и заказал настоящий пир – еду все еще готовили во чреве огромной кухни, а Свободные Торговцы в ожидании коротали время за черным элем и вином.

– Господин Стефан. Нетико из не-живых, – чинно представил нас Зигвальд. – Они со мной.

– Простец и не-живой? – немедленно определил Мильх, плотный человек с обритой наголо головой, вислыми, как у бульдога, щеками и небольшими светло-голубыми водянистыми глазками. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Неприятного впечатления Мильх не производил – его можно было назвать «толстяком» из породы добрых толстяков. Уж точно не Карабас-Барабас и не Синяя Борода. Смотрит приветливо. – Странные у тебя попутчики, Зигвальд Герлиц. Но что есть, то и есть. Присаживайтесь, господа. Меня зовут Гейнц Мильх, я старший помощник капитана корвета «Громовержец», гильдия Свободных Торговцев, еще именуемая Вольной Ганзой… Предпочитаю, когда ко мне обращаются по фамилии – на суше просто Мильх, при исполнении обязанностей на судне – господин Мильх или господин старший помощник…

Рядом со старпомом «Громовержца» восседали две более примечательные личности. Как выяснилось позже, «лейтенантом артиллерии» Вольная Ганза традиционно именовала человека, исполнявшего обязанности, примерно соответствующие старшему механику судов космического флота. Ответственный за любую инженерию – от орудий до такелажа.

– Лукас Гофер, из Лимбурга, – чуть поклонился лощеный красавчик с аккуратнейшими, идеально постриженными усиками, угольной полоской протянувшимися над верхней губой.

Таких, как Лукас, на Сириусе обычно снимают в голографических пьесах в роли героев-любовников с тягой к риску. Капитан Блад, Ретт Батлер – классический типаж. Дополняет картину черный с серебряным шитьем камзол, рапира с эфесом, украшенным бриллиантами, и (невероятно!) запах изысканнейшего одеколона. Я и не предполагал, что на Меркуриуме используют подобные средства!

Боцман, потребовавший не чиниться и именовать его попросту Клаусом, отличался безумным количеством татуировок – синих, зеленых, красных. На пальцах, предплечьях, шее, на левой щеке выбиты роза ветров и фантастическое животное – туловище льва, хвост рыбы. Несколько шрамов, что для благородного нетипично: даже самые грубые рубцы у homo novus рассасываются за год-другой. Выходит, Клаус был ранен совсем недавно.

– Уважаемый господин Мильх изволит ошибаться, – неожиданно сказал Зигвальд. – Мой друг Стефан не простец.

– Воля ваша, – пожал плечами помощник капитана. – Считайте его кем угодно, но я вижу перед собой простеца.

– Я объясню, – сказал Зигвальд. – Если, конечно, мы заключим соглашение, о котором я говорил во время первой нашей встречи.

– Гельвеция? – вздохнул Мильх. – Торговый сезон заканчивается, господин Герлиц. Безусловно, я по решению капитана Вольфа наделен полномочиями заключать сделки. Сделки, выгодные для команды «Громовержца». Нам предстоит долгая зимовка, мы не вправе терять последние теплые месяцы, да и ваша родная Готия нуждается в товарах…

– Посмотрите. – Зигвальд забрал у Нетико пакет, сорвал печать с семейным гербом и перетягивавшие сверток шнурки. Развернул промасленный пергамент. – Это двадцатая часть. Задаток.

На столешницу высыпались отшлифованные золотые «прутья» – длиной в три ладони, толщиной с большой палец руки взрослого и сильного мужчины. Каждый весом не меньше полукилограмма. Всего «прутьев» было десять.

У артиллерийского лейтенанта Гофера вытянулось лицо. Боцман длинно выругался на непонятном наречии, скорее всего близком к славянскому – я точно различил слова «мать ваша курва».

– Это серьезно. – Мильх потрогал пальцем цилиндрические слитки. Покатал один из них по столу. – Внушает невольное уважение, господин Герлиц. Одна двадцатая, говорите? Я даже представить боюсь, какие именно услуги вам необходимы.

Невозмутимый Зигвальд кратко объяснил. Плавание к Гельвеции. Мы сами определим, куда именно пойдет корабль. Полное содействие команды. И наш вымпел на кормовом флагштоке.

– Ваш? – вздернул брови Мильх. – Родовой? Я знаю герб семьи Герлиц, три стрелы на черном поле. Хорошо, договорились… Но знамя Свободных Торговцев будет поднято наравне с эмблемой вашего рода. Согласны?

– Не моей, – бросил Зигвальд. – Флаг корабля должен быть таким…

Жучок извлек из поясной сумки лоскут синей материи, развернул и положил на стол, закрыв мерцающее в свете масляных фонариков и свечей золото. Посреди лазурного квадрата изгибалась в прыжке вышитая серебряной нитью акула с острым верхним плавником и приоткрытой зубастой пастью.

Первый помощник, лейтенант артиллерии и боцман молча переглянулись. Клаус схватился за кружку. Господин Гофер огладил холеные усики.

– Вы уверены? – осторожно спросил Мильх.

– Убежден, – непререкаемо сказал Зигвальд. – Беретесь за дело?

– Думаю, нам следует немедленно переговорить с капитаном. Всем вместе. Я не первый год в море, помню, что происходило сто тридцать лет назад… Ситуация крайне деликатная. Вы должны знать про объявленную на… гхм… носителей этого герба охоту.

– Я бы взялся, – решительно сказал боцман. – Только сначала – доказательства.

– Капитан решит, – бросил Мильх. – Так что, господин Герлиц? Вы согласны побеседовать прямо сейчас? Я провожу вас на судно.

– Всех троих, – сказал Зигвальд. Тот, кого вы назвали «простецом», на самом деле наследник. Стефан фон Визмар. Не-живой – его помощник.

– Как удивительна, непредсказуема и поэтична наша жизнь, – произнес доселе молчавший Лукас Гофер. – Вроде бы банальнейший каботажный рейс в Бьюрдал с грузом вонючей солонины и бочками с маслом, а? Зигвальд не врет, я это вижу… Господин Герлиц, не следует немедленно обижаться, я не смел и заподозрить вас в неправдивых словах! Стефан, можно обращаться к вам в соответствии с титулом?

Я обменялся взглядами с Нетико и Жучком. В глазах человека и андроида читалось одно – «да»!

– Извольте, – кивнул я. Лейтенант артиллерии нравился мне меньше, чем обстоятельный Мильх или выглядящий героем пиратских романов прошлого боцман Клаус, но Лукас смотрел на меня с таким неподдельным интересом, что сопротивляться было невозможно. – Я ничуть не против.

– Ваша светлость не… Впрочем, не будем использовать куртуазные обороты. Думаю, все меня поймут, особенно искусственный разум. Ваша светлость, вам ничего не говорят слова «Совет Первого Поколения»?

– Г-говорят, – заикнувшись согласился я. От Николая я был наслышан об этой крайне неприятной конторе. – Вы что, из Совета?

– Понимаю ваш испуг, вы не умеете скрывать эмоции, – улыбнулся черноусый джентльмен в камзоле. – И вообще являетесь обычным человеком… Человеком из прошлого. Утешу: никто из команды «Громовержца» в Совет не входит, зато все до единого офицеры корабля представляют Первое Поколение. Каждый родился на Земле. Больше тысячи лет назад. Потому любой, кто носит имя Визмаров, представляет для нас серьезнейший интерес…

– О, Господи… – только и выдавил я.

– Бояться нечего, – поморщился помощник капитана. – Если вы не самозванец, конечно. Это очень быстро выяснится. Господа, я от имени капитана Вольфа приглашаю вас на борт «Громовержца». Немедленно. Возражения будут восприняты как отказ от символа, лежащего перед нами.

Мильх указал на лазурный отрезок ткани с белой акулой.

Глава пятая

Третий рассказ Николая Крылова

ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

Меркуриум-Лаций.

Август 3273 г. по РХ

Пан Щепан все-таки выпихнул меня с Меркуриума. Разумеется, никакого окончательного отзыва или увольнения из Университета за бесчисленные и злостные прегрешения перед Всемогущей Инструкцией и сакральным режимом секретности. Экстренная командировка сугубо по служебной надобности. Называя вещи своими именами, выслушав доклад по обстановке, в деканате меня незамедлительно поставят в позу лобстера, а что произойдет дальше, и думать страшно.

Одна надежда – основная ответственность лежит на пане Щепане и наших университетских кураторах, просиживающих штаны на Граульфе. Именно они обрабатывают поступающую из центров информацию и направляют наши действия. Я человек маленький; глядишь, и обойдется.

До отбытия с планеты я успел заглянуть в гости к Юлиушу Озимеку, пообщаться – в княжестве произошло достаточно невероятных событий, затрагивавших круг интересов как тайной службы его светлости, так и начавших ошалевать от бесконечных осложнений алхимиков.

– Должен поблагодарить вас за сообщение из Осечни… – первым делом сказал пан Озимек, пригласив меня к столу. Я появился в резиденции на Медвежьей улице как раз к ужину. – Налейте себе вина, тридцатилетнее, стжегомское… Вы дали мне ясный сигнал о том, что готовы к сотрудничеству.

– К обмену информацией, – уточнил я. Вино и впрямь оказалось восхитительным. – Qui pro quo, пан Озимек.

– Вы были хорошо знакомы с погибшей госпожой Эльзбет из Лоденице?

– Встречались всего однажды.

– Разрешите узнать, кто вас познакомил? Ведьма жила в отдалении от города и редко появлялась в Дольни-Краловице. Внимание нашего ведомства Эльзбет не привлекала, у благородных есть право на причуды – если хочется лечить простецов и охотиться на странных тварей, запретить никто не может. Однако разрешения на ведовскую деятельность от вашей Особой управы у нее не было…

– Каюсь, упустил из виду. Она действительно работала тихо, не покидая окрестностей Осечни. Познакомил нас Вильрих фон Зоттау. Знаете такого?

Озимек согласно кивнул.

– Предсказуемо. Вас видели вместе в кабаке «Злая Клара», мне докладывали… Вам не кажется странным, что молодой человек из благороднейшей семьи, королевских кровей, прямой потомок Первых, обладатель колоссального состояния и обширных земель в Остмарке, занимается совершенно несвойственным дворянину делом?

– Для начала снова вспомним о праве на причуды. Во-вторых, я слабо представляю, чем конкретно занимается Вильрих. Может быть, вы просветите?

– Он несколько раз попадал в наше поле зрения, начиная примерно с шестьдесят пятого года. Сами понимаете, секретная служба должна отслеживать перемещения столь важных персон – если господин фон Зоттау попадет в Моравии в неприятный переплет, не избежать осложнений. Как-никак принц крови. Путешествует всегда один, без сопровождающих. Посещает дворянские замки, четырежды бывал на западном побережье и встречался со Свободными Торговцами – по какой надобности, выяснить не удалось. Шесть стандартных лет тому зачем-то продал одно из своих поместий графу Цоссенскому за двести тысяч остийских золотых марок – сумма фантастическая. Куда пошли деньги, опять же неизвестно, а живет Вильрих очень скромно, никаких балов-охот-приемов и обычных для благородного развлечений…

– Двести тысяч марок, – повторил я. – Годовой бюджет нашего княжества!

– Вот именно. Он подозрителен, этот принц фон Зоттау.

– Вильрих не мог убить Эльзбет. Они дружили; кроме того, задолго до убийства он уехал в Градец Опольский и до сих пор не вернулся.

– Знаю. Не слышали, что вызвало такую неожиданную страсть его высочества к захолустнейшему Ополью?

– Гм… Вильрих рассказывал, будто его беспокоит наступление тварей с севера. А рядом с Опольем сожжены две деревни. Отправился взглянуть лично.

– Донесения из Градца Опольского поступают нехорошие, – согласился пан Озимек. – Князь недоволен, в дворянской среде поползли слухи… Но вернемся к принцу фон Зоттау. Выходит, его отношения с пани Эльзбет носили сугубо деловой характер? В ее доме мы отыскали множество странных и пугающих вещей, все вывезли в город, показать специалистам, приглашали и пана Щепана. Колдовские животные, не внесенные в бестиарии, некоторые записи – ваша знакомица увлекалась собиранием и исследованием чудовищ.

– Это не секрет. Вы не хуже меня знаете, что в предгорьях и северных областях Моравии происходят малообъяснимые вещи. Неудивительно появление людей, решивших что-либо узнать о грозящей опасности.

– И много таких людей? – Озимек хищно подался вперед. – Эльзбет, Вильрих, кто еще? Они разговорили вас? Просили раскрыть некоторые тайны алхимиков? Задавали неудобные вопросы?

– Перестаньте, – спокойно сказал я. – Такими методами вы ничего от меня не добьетесь. Помните договор? Информация в обмен на информацию. Я и так рассказал достаточно. Ваша очередь. Кто убил Эльзбет и стрелял в меня? Вернее, кто заказал оба покушения?

– Пока не знаю, – развел руками Озимек. – Не взыщите, я не Господь Бог. Простецу мы развязали язык, Гжесю пришлось изрядно попотеть. Он из Остмарка, с родины Вильриха. Раньше ходил в Страже Крепостей, охотники за чудовищами берут к себе «диких простецов». Отряд почти полностью уничтожили на северо-востоке Танвальда в начале лета, ему и еще двоим удалось выжить. Начали искать новый способ заработка – возвращаться к господину не хотели. Всех троих наняли в Регенсбурге, неизвестный дворянин. Переправили через границу в Дольни-Краловице, вооружили, сказали, кого именно надо убить. Увы, больше он ничего не открыл – сердце не выдержало.

– Двоих оставшихся поймали?

– В том-то и дело, что нет, облавы результатов не дали! Отсюда вывод: Эльзбет убил кто-то из них, «раскрывающиеся» арбалетные болты произведены в одной оружейне – опять же Регенсбург. И принадлежит она не частному лицу, а королевской кавалерии. Теоретически оружие подобного рода не может попасть в чужие руки – оно редкое и дорогое, предназначено только для вооружения гвардии, хранится на военных складах.

– То есть вы хотите сказать, что…

– Ничего я не хочу сказать. Черный рынок оружия существовал всегда, достать уникальные орудия убийства может любой, у кого есть связи и деньги. Строжайший надзор не помогает. Не беспокойтесь, я отправил депешу с запросом Охранителям Короны, аналог моей тихой конторы в Регенсбурге. Коллеги постараются выяснить, кто и каким образом запустил лапу в закрытые склады кавалерии Остмарка. Но это другое государство, только во власти Охранителей – предоставить мне информацию или нет.

– И что в сухом остатке?

– Вы, Эльзбет, а возможно и другие сунули нос в сферу, затрагивающую интересы очень серьезных людей, которые не остановятся перед физическим устранением противника. Теперь думайте, кому вы отдавили любимую мозоль так, что пришлось экстренно нанимать убийц из «диких простецов»? Четыре дня простец находился в городе, еще три прошло с момента встречи с незнакомцем в Остмарке. Итого неделя. Что произошло до первых чисел августа? Почему такая невероятная спешка? Куда вы уезжали из Дольни-Краловице?

– В Готию, проверять работу тамошних алхимиков, – буркнул я.

О подробностях этого путешествия пану Озимеку знать совершенно незачем, чревато не только для меня, но и для него. Особенно для него.

– Не врете, но и всей правды говорить не хотите, – усмехнулся господин начальник. – Воля ваша. Значит, Вильрих собирается вскоре вернуться в город?

– По моим сведениям, да.

– Придется взять его под навязчивый надзор. Остмарк нам войну объявит, если в Моравии угрохают принца крови. Вы отлучаться надолго не собираетесь?

– Как раз собираюсь. Домой, на Граульф. По делам. Дней на пять в объективном времени.

– Вот и отлично, снимете с меня часть бремени и освободите нескольких ценных агентов. А теперь попрошу вас вкратце описать поездку в Бороградек. Лучше услышать мнение алхимика, нежели читать сумбурные донесения…

– Депеш из Бердыча в последнее время не приходило? – поинтересовался я. – Неудивительно. Я бы посоветовал отправить туда нескольких дознавателей управы, только пусть будут очень осторожны. Плохие новости на убийстве Эльзбет не исчерпываются…

* * *

Следующим утром я из чисто детской вредности оделся в «походное» – кожа, войлочный плащ и обязательный клинок. На Граульфе буду выглядеть дремучим варваром с дикарской планеты. Ничего, переживут. Пускай видят, что жизнь у наблюдателей не сахар, а опасность подстерегает за каждым кустом!

Шпики отвязались от меня возле Королевских ворот – пришлось отвести им глаза, конфидентам тайной полиции видеть, куда я направляюсь, не положено. Я пересек могучий каменный мост через Римаву, прогулялся вдоль тракта, ведущего в сторону Карлштайна, повернул направо в лес, на пологий холм. Через три с небольшим километра прямо впереди начал мерцать заметный только «второму зрению» homo novus лоскут неяркого розового пламени – здесь сходились гравитационные линии, образуя аномалию, именуемую людьми посвященными «точкой перехода».

Достаточно сосредоточиться и сделать шаг вперед, чтобы войти в Металабиринт, но я остановился на минутку-другую, решая, куда именно направиться. Если я задержусь на несколько дней, никакой катастрофы не случится, звезда Граульфа не взорвется как сверхновая и Университет в тартарары не провалится. В конце концов, в нашем докладе нет ничего такого, о чем не знает деканат, это всего лишь отчаянный призыв о помощи и еще одна попытка расшевелить граульфианскую бюрократию!

Прыжки через Лабиринт происходят без потерь во времени, я могу усвистать хоть на Землю, хоть в Содружество, находящееся в другом конце Млечного Пути, но рукав Ориона мне сейчас требуется меньше всего. Существует иной пункт назначения – в неизмеримой дали даже по меркам Лабиринта, двадцать восемь прыжков, которые займут пять с лишним часов моего личного субъективного времени.

Магеллановы Облака, звездная система HS-234821-10 в стандартном каталоге, планета Лаций. Надо бы навестить одного хорошего знакомца и поплакаться ему в манишку.

Я не был на Лации шестьдесят с лишком лет, однако не думаю, что там произошли серьезные изменения. Владелец планеты – редкостный консерватор, которому очень понравился бы сверхархаичный Меркуриум, так давайте же попробуем выяснить мнение хозяина Лация относительно здешних бедствий. И к дьяволу режим секретности!

Затвердив один раз алгоритм прыжков, запомнишь его навсегда. Осталось настроиться на гравитационное поле Граульфа, лун и системообразующей звезды и уяснить, куда перейти прямо сейчас. Планетарная точка сингулярности пропустила меня беспрепятственно – белесая вспышка, легкое головокружение, и вот я уже в десятках парсеков от Меркуриума, на одной из «станций пересадки» – Альфа Ориона, в небе пустынной планеты багровеет красный гигант класса М-2… Что дальше?

Дальше последовала череда больших и малых светил, белых, голубоватых, фиолетовых, золотых. В отдельных точках приходилось ждать нужного совпадения полей, я то приближался к Меркуриуму, то отдалялся от него, осторожно подбираясь к галактическому ядру, где мощнейшие гравитационные силы позволят выйти за пределы Млечного Пути и одним махом преодолеть двести тысяч световых лет до Большого Магелланова Облака.

…Из залитого безжалостным холодным светом мира, вращавшегося вокруг безымянного бело-голубого гиганта, я вынырнул в тихий лацианский вечер. Красотища неимоверная: по пурпурно-сапфировым небесам раскидывает крылья колоссальная желто-оранжевая бабочка туманности с яркими пятнами звезд всех известных спектральных классов.

Пейзаж отлично знаком. Высокие холмы, на которых раскинулся город, подозрительно смахивающий на Рим эпохи имперского расцвета – давным-давно я помогал создателю этого великолепия строить чудесный новый мир, провел здесь полтора столетия. Начинали меньше чем с пятидесяти человек, теперь Лаций населяют десятки миллионов, управляемых принцепсом, «верховным судией и первым гражданином», разрешающим споры и следящим за выполнением закона. Тип субцивилизации – гуманитарно-техногенная, социальная структура близка к просвещенно-монархической с элементами демократии.

Остается надеяться, что принцепс не загордился и вспомнит старого ученика и приятеля…

Человек, известный под прозвищем Удав Каа, всегда увлекался древнеримской эстетикой, потому и место для столицы подобрал соответствующее: семь холмов, река, протекающая меж возвышенностей, названа Тибром, планировка повторяет очертания Вечного города, оставшегося на покинутой человечеством Земле.

Более современные города находятся дальше к северу, а в лацианском Риме – Септимонтиуме, «Семихолмье», – так же как и на Меркуриуме, использование технологий строго ограничено – вся округа представляет из себя своеобразный экологический заповедник, где люди живут в свое удовольствие и поддерживают введенные принцепсом традиции во всех сферах жизни, начиная от одежды и заканчивая официальным языком. Удав проявил настойчивость и приучил население планеты к латыни. Тоже в определенном роде игра, близкая к проекту «Легенда». И конечно же, не такая изощренная и опасная.

Вход в город свободный, в любое время дня и ночи, круговая стена построена только ради антуража. Охраны у ворот никакой, зато я почувствовал, как меня ощупали лучики лазерного сканера. Однако. Раньше обходились без настолько серьезных мер безопасности. У них что-то случилось?

Выясним!

Широченная, вымощенная каменными плитами Виа Аппиа вела мимо реконструированных в точности терм Каракаллы к Авентину, упиралась в ипподром – цирк Максимуса. Все знакомо до боли, изменения минимальны! Деревья вокруг Портика Клавдии разрослись, образовав прекрасный парк, амфитеатр Флавия, в котором сейчас наверняка идет театральное представление, освещен настоящими факелами для создания «атмосферы» – полностью отказаться от электроснабжения жители Септимонтиума не смогли, но используют его без увлечения.

Если пройти дальше, упрешься в холм Квиринал, за которым расположен замок преторианцев Кастра Преториа – здешняя полиция и госбезопасность в одном лице. Повернешь налево – упрешься в холм Форума, Капитолий, где все здания воспроизведены по образцам времен императора Траяна. Боже, сколько работы было!

– Стой!

Голос резкий, как удар бича. По интонации узнаю преторианцев, патруль. Ничего удивительного, вечером на улицах много прохожих, жизнь в столице не затихает до самого утра. Я выгляжу безнадежным иностранцем – в моих-то дикарских одеяниях! Для полноты картины не хватает медведя на поводке. Однако никаких правил я не нарушил, в городе можно носить холодное оружие, к моему мечу не придерешься.

В Преторий берут только высоких и сильных парней, рядом с тремя патрульными, обходившими Флавиев амфитеатр, я выглядел сущим заморышем. Каждый значительно выше меня и куда шире в плечах. Живописны господа хранители мира, ничего не скажешь – шлемы с гребнем, «анатомические» нагрудники, калиги. На перевязях мечи-гладии. Экзотика.

– Кто таков, зачем явился в Септимонтиум? – спросил старший. Говорил на обязательном латинском. – Вытяни правую руку ладонью вверх.

Я молча выполнил приказ, видел, что один из преторианцев наряду с архаичным мечом носит у пояса прибор, донельзя смахивающий на идентификатор, считывающий рисунок папиллярных линий ладони и определяющий уникальный биоэнергетический фон человека. Никаких документов не нужно…

– Прошу извинить. – Амбал в шлеме, прочитав выведенные на крошечный монитор сведения, коротко поклонился. – Вас проводить? Куда вы направляетесь?

Отлично! В городской информационной базе сохранились все мои данные! А ведь шесть с половиной десятилетий прошло! А я как-никак почетный гражданин Семихолмья, личный друг Ого-го Кого!

– Мне к принцепсу, – просто сказал я. – Срочно. Я давно не был на Лации. Где теперь живет Судья?

– Где и обычно, – пожал плечами старший. – Дворец Тиберия, за храмом весталок. Может, все-таки проводить?

– Обойдусь, – отмахнулся я. Город знаю как свои пять пальцев. – Спасибо.

Преторианцы уставились мне в спину недоумевающими взглядами.

Идти недалеко, арка Тита, затем чуть правее, мимо Константиновой базилики, обогнуть храм, выйти на улицу, огибающую Палатин у подножия холма, дорога поднимается на склон, мраморная ограда, распахнутые ворота. Еще десяток преторианцев, только офицеры – личная охрана. Процедура идентификации повторяется, и снова изумленные лица: да, я сюда не заглядывал давным-давно, а ведь раньше входил в дворец Тиберия как к себе домой.

– Препроводить во внутренние покои, – кратко распорядился центурион. – Оружие не отбирать, он входит в особый список.

Теша свое тщеславие, Удав расположился на самой вершине Палатинского холма. Дворец что надо, я бы здесь пожить не отказался – череда колоннад, мозаики, бассейны, громадная библиотека, множество уютных зеленых двориков с фонтанами. Золотые рыбки опять же. Строгая античная роскошь.

Офицер оставил меня в атриуме и ушел докладывать о визите Самому. Из-за высоких дверей, выложенных малахитом и ониксом, донесся знакомый голос:

– Что значит почетный гражданин? Не приму! Утром! Занят!

– Если занят, тогда не будь императором! – в голос проорал я на русском.

В кабинете принцепса грохнуло, не иначе стул уронили. Двери распахнулись. За спиной Самого белело лицо перепуганного столь вопиющим нарушением этикета преторианца.

– Брысь, – рявкнул Удав, повернувшись к охранителю. – Хотя нет, стой. Ужин и вино! Бегом!

Офицер бесследно сгинул в недрах дворца, а меня заключили в медвежьи объятия.

– С ума сойти! – вопил Удав. Оттолкнул, быстро осмотрел, схватил ладонями за плечи. – Нет, как живой, а?! Маленький мерзавец! Куда ты исчез, вот скажи? Весточку было не прислать? Я, конечно, понимаю, сейчас десять лет идут за год, но пропадать больше чем на полстолетия непростительно! Да я сейчас прикажу тебя на арену ко львам отправить!

– Вы из просвещенного правителя стали тираном, Борис Валентинович?

– Да тут не то что обычным тираном, вторым Калигулой станешь… – вздохнул Удав Каа, исчерпав первый восторженный порыв. – Ты есть хочешь? Конечно, хочешь! Сейчас организуют… Откуда ты взялся? Отчего вспомнил старика?

«Стариком» Удава никак не назовешь, за столетия, прошедшие после Катастрофы, он ничуть не изменился. Все такой же бодрый розовощекий толстяк с обязательной лысиной, венчиком седых волос на затылке и круглым пузом, укрытым шикарной белой тогой с багровой полосой по краям. Ни дать ни взять, летописный Клавдий, убежденный эпикуреец, любитель покушать, выпить и поразвлечься.

– Отлично выглядите, – искренне сказал я. – Простите, что так долго отсутствовал, работа.

– Ты взялся за ум? – расхохотался Удав. – Работаешь? Потрясающе! Там же, на Граульфе?

Он знал о моем старом увлечении биотехнологиями и связью с Университетом, где я задолго до перевода на Меркуриум трудился кем-то вроде подмастерья.

– Почти, долго рассказывать.

– Успеем, успеем, – закивал единоличный властитель планеты Лаций. – А я вот скучаю… Так скучаю – сил нет. Пойдем в кабинет, там гораздо удобнее. Ради твоего визита готов исполнить любое желание. Проси чего хочешь. Соловьиные язычки в меду? Наложницы? Достаточно приказать, пригонят целое стадо шлюх! Ты ведь только об этом и мечтаешь, а?

– Тьфу, блин! – возмутился я. – Борис, у меня проблемы! Крайне серьезные!

– Я так и знал, – немедленно погрустнел Удав. – Ко мне всегда обращаются с одними проблемами. А просто навестить, заглянуть ненароком в гости – это нет…

Я смешался, стало стыдно. Но Удав немедленно озарился лучезарной мальчишеской улыбкой:

– Проблемы – это замечательно, дружище! Я пошутил. Моя профессия – разрешать чужие трудности, не забудь!

Такое забудешь, как же.

Борис Валентинович Лосев, человек, носящий вполне обычное имя и способный похвастаться на удивление бурной и разнообразной биографией, в течение своей прежней жизни на Земле перепробовал десятки самых разных специальностей.

Он был уличным бандитом и магнатом, владеющим уважаемыми корпорациями, ему приходилось торговать наркотиками, оружием и секретными технологиями, исследовать космос, создавать научные центры, строить инопланетные базы, разрабатывать макроэкономические теории (докторская диссертация Оксфорда, 2276 год); он впервые занялся кремний-органикой как наиболее перспективным направлением в биологии, его деньгами пользовались минимум десяток нобелевских лауреатов, проводя свои исследования.

К моменту наступления Катастрофы 2283 года Удав считался самым опасным преступником планеты, входившим в десятку богатейших людей Земли, меценатом, увлеченным ученым-любителем и спонсором невероятных научных изысканий.

Он платил ученым огромные деньги. Собирал под свое крыло талантливую молодежь. Обеспечивал немалые стипендии подающим надежды студентам в лучших университетах мира. Перекупал нобелевских лауреатов и крал из инновационных центров цивилизованных стран последние разработки – средств хватало с избытком.

Впервые в истории человечества частное лицо сумело обойти в конкуренции ведущие научные центры супердержав и совершить маленькую технологическую революцию. Удав превзошел Наполеона Бонапарта в том, что император всех французов видел конечную цель – владычество над Европой, а Борис Валентинович поставил перед собой куда более амбициозную и невыполнимую задачу – бесконечное познание.

Познание любой ценой. Удаву нечего было терять. Равно как и приобретать.

Прежде всего он был невероятно, болезненно любопытен. Хотел открыть тайны Вселенной.

Когда с Землей было покончено и Удав приобрел (не без моего посредничества и участия) физическое «совершенство», перестроив свой хромосомный набор с помощью «Бича Божьего», он реализовал давний проект – создание «мира, где каждый может быть счастлив». Лаций. Убрался подальше от любопытных глаз в Магеллановы Облака и начал строить «идеальное общество».

Похоже, Борис – единственный, у кого это получилось: поселиться на Лации можно только после десятилетнего испытательного срока, преступность минимальна, насилие в любой форме карается ужасающе – высылкой в необитаемые миры других галактик, где нет планетарных точек сингулярности. Выбраться оттуда нереально.

Для тех, кто не понимает, объясняю: homo novus может приспособиться почти к любой среде обитания, живем мы очень долго, а тюрьма, из которой не сбежишь – наказание до последней степени суровое. Столетия одиночества, сущий ад.

Удав помог нашей развеселой компании управиться с чересчур возомнившим о себе «Птолемеем» и изгнать чудовищную машину с Сириус-Центра, оказал помощь людям, застрявшим на Земле после Катастрофы и прошедшим весь цикл генетических «превращений», – он научил их пользоваться новыми способностями и избегать жертв при путешествиях по Металабиринту…

Словом, предыдущие грехи он искупил: едва мир перевернулся, перевернулось и его мировоззрение. Самый талантливый мафиозный дон Земли, тосковавший по настоящим приключениям и компенсировавший свою страсть участием в самых громких криминальных аферах двадцать третьего столетия, получил полную свободу действий и реализовал ее во благо других – достаточно посмотреть на грандиозность и нечеловеческую красоту Септимонтиума.

– Все наши друзья ничего, живы-здоровы, – воодушевленно повествовал Удав, когда на нас налетел ураган молчаливой прислуги, сервировавшей в кабинете принцепса роскошный ужин. Этим можно было накормить как минимум роту голодных морских пехотинцев, у меня в глазах рябило от шикарных блюд из серебра и золота, заполненных не менее роскошной едой. – …Что ты вытаращился? Будто раньше на моих пиршествах не бывал! Я не стоик, вовсе наоборот, предпочитаю мед черствому хлебу и веселые песни заунывным стенаниям!

– Вы, Борис Валентинович, что-то о друзьях говорили…

– Ах, да! Веня Гильгоф с Луи Аркуром заглядывали весной, моя сумасбродная дочурка с ними.

У всей компании шило в жопе, я дико извиняюсь за вульгарность – следовало бы сказать «гладий в подексе»… Летают, изучают, ищут приключений. Вольные рейнджеры. Основная база здесь, на Лации, но в основном они исчезают незнамо куда на несколько лет, присылая по линии Планка сообщения наподобие «все в порядке, не беспокойтесь».

– А капитан Казаков?

– Он уже не обычный пехотный капитан! Бери выше! Фрегаттен-капитан, подполковник по-нашему, морская пехота ВКС! Разве не знаете? Он ваш ближайший сосед, система Норик-VII, она входит в миры Конвенции!

– А-а! Узнаю Казакова! – Я от души рассмеялся. – Милитаризм у него в крови! Вот не ждал, не гадал! Это самая военизированная планета нового человечества, от Меркуриума всего в девятнадцати световых, буквально за углом! Я бывал там один раз, но никак не мог представить, что Казаков пойдет служить в армию Норика-VII – мира, оберегающего всеобщий покой!

– Ему интересна, кроме того, перспектива хорошего карьерного роста, что льстит самолюбию. Норик-VII – насквозь, как вы выразились, милитаризованная планета с претензиями на былой имперский дух. Ностальгия по старым временам… Эй-эй! Амфору с Критским распечатайте, бестолочи!

Я бы понял такой окрик, адресованный простецу, представителю разумной расы второго сорта на Меркуриуме, но обслуживали принцепса обычные люди, по нашей терминологии «благородные». Меня это покоробило.

Тем не менее приказы Удава исполнялись моментально, без возражений и укоризненных взглядов. Неужто он на самом деле постепенно начинает превращаться из Судьи в настоящего Императора? «Владелец планеты» и ее «повелитель» – это совершенно разные вещи! Владелец понимает, что от нанятых им рабочих и обслуживающего персонала зависит всеобщее благополучие, а повелитель…

Повелитель вправе творить все, что угодно. Что угодно.

Нехорошо. Кажется, к Удаву надо относиться поосторожнее, чем прежде. Однако я не верю в то, что он превращается в самодура и единоличного диктатора, тиранящего подданных по своей прихоти! Не такой он человек!

– Знаешь, что самое интересное в нашей истории? – вопросил Удав. – Все мы остались живы, каждый благополучен, нашел свое место в жизни, занимается интересным ему делом…

– Ваше дело вам интересно? – спросил я, отметив необычно глубокий вздох хозяина роскошнейшего дворца, аналог которого принадлежал Тиберию Августу три тысячи двести лет назад. – Не разочаровались?

– Интересно, неинтересно, – вдруг раздражился Удав. Взмахнул рукой, отбрасывая чашу с вином. Алая жидкость растеклась по мраморному полу. – Обязанности, понимаешь? Каждодневные, нудные, успевшие надоесть…

– Проведите реформы. Устройте там… например, парламент, партии, борьбу между фракциями… Чтобы поживее было!

– Коленька, дорогой мой, все это перепробовано сто раз! Люди хотят одного – стабильности, сытости, хлеба и зрелищ! Перемены их пугают! Я со-здал Утопию, идеал, с совершенной экономикой, отсутствием насилия… Ну, почти полным. Меня захваливают, устраивают триумфы, превозносят, каждый бежит со своими проблемами, включая самые идиотические! Судья! Принцепс! Надоело!

Удав саданул кулаком по столу так, что чаши подпрыгнули. Осыпалась на пол зелень, толстым слоем покрывавшая возлежащую на блюде и волшебно пахнущую фаршированную утку.

– Коленька, есть предложение напиться, – сказал Удав. – Вдрызг. Так, чтобы по пьяному безобразию пойти хулиганить на улицы? Побузим? К утру наши инертные тела преторианцы со всем возможным почтением доставят домой… Я тут наподобие святого, легенда, на которую невозможно покуситься. Мне все простят! Все, включая самое… самое… Неприличное.

– Вы часто так развлекаетесь? – перебил я начинавшего хмелеть Бориса Валентиновича.

– Пока нет…

– Вот и чудесно. Хотите, предложу вам более интересное увеселение?

– Какое же?

– Подумать. Пораскинуть мозгами. Решить очень сложную задачку. Помочь мне, наконец! Или ваши мозги окончательно жиром заплыли?

– Не хами старшим, – огрызнулся Удав, отведя взгляд. – Мне действительно невероятно, немыслимо скучно. Но я не уверен, что представленная задача окажется трудноразрешимой. Кончились такие загадки, иссякли с тех пор, как человечество обрело телесное совершенство. Телесное, но отнюдь не духовное!

– Положите себе поесть, нельзя пить вино на голодный желудок.

– Ты позвезди мне тут, щенок!

– Отлично! – воодушевился я, зная, каковы обычные реакции Удава. – Вы разозлились, и это вызывает определенные надежды! Раньше вывести вас из равновесия удавалось часов за шесть непрерывной болтовни, теперь хватило нескольких минут! Цепляет, а?

– Ты понимаешь, с кем говоришь?! – Борис залился багровой краской, взревел, как раненый медведь, и вскочил с ложа.

Приоткрылась дверь, в проеме возникла могучая фигура телохранителя из преторианцев.

– Понимаю, – намеренно тихо сказал я. – Борис Валентинович, у меня беда. На моей совести лежит ответственность за жизнь миллиарда людей. Даже больше чем миллиарда. Людей, которые могут погибнуть.

– Че… Чего? – осекся Удав. – Ты о чем вообще говоришь? Какой, к чертовой матери, миллиард?

– Я уже произносил название этого мира – Меркуриум. Вы никак не отреагировали. Получается, не знаете?

– Не слышал. – Борис величественно повел ладонью, отсылая преторианца. – Меня заинтересовало слово «беда». Ты о чем? Все до единого миры, населенные homo novus, отлично защищены, Лаций тоже подписал Конвенцию, в случае любой опасности сюда мигом прискачут ребята с Норика или Рас Альгети и покрошат любого недоброжелателя в мелкую пыль! Ты представляешь, на что способны военные с психологией капитана Казакова?!

– Фрегаттен-капитана, – ядовито дополнил я. – Борис Валентинович, а теперь представьте: среди звездных систем Конвенции существует мир, засекреченный не хуже Гермеса. Тайный, абсолютно изолированный. Доступ туда имеют только избранные.

– Ты – один из избранных? – Удав давно перешел на «ты», но теперь я четко отсек, что подобное обращение было не признаком опьянения и недовольства, а символом доверия. – Не выдумываешь?

– Зачем вас беспокоить ради дурацкой выдумки?

– Выпьем, – по инерции сказал Удав. Подобрал с пола свою золотую чашу, утвердил на столе, налил из амфоры себе и мне. Выдул сразу почти поллитра. И мгновенно сбросил с себя маску опьяненности. Или по собственной воле протрезвел – это умение у homo novus не отнимешь. – Коленька, ты ведь серьезно? Правда?

– Более чем, – ответил я. – Новое человечество не застраховано от предыдущих ошибок. Равно и от ошибок куда более тяжелых, вызванных так называемым «совершенством». Чем совершеннее человек, тем идеальнее просчеты. Мы вместе наблюдали, как эксперимент, случайность создали новый Универсум, убив прежний – Землю. Теперь похожий эксперимент способен полностью уничтожить другое сообщество.

– Вот как? А ну расскажи, до каких высот безумия на этот раз вскарабкались наши двуногие сородичи?!

* * *

Деловая хватка Удава потрясала.

Как и предполагалось изначально, в вечер первой встречи мы напились до поросячьего визга. Утром я обнаружил самого себя в роскошной римской спальне, причем справа и слева, обняв меня загорелыми ручками, нежно сопели две весьма симпатичные брюнетистые девки, непонятно каким образом оказавшиеся в моей постели.

Что-то между нами было? Хоть убей, не помню!

Пробудившись, не без труда осознав свою сущность и раздвинув безмятежно дрыхнущих девок, я свалился с высокой и широкой, как аэродром, постели, едва не ползком добрался до элегантного собрания из пяти заранее откупоренных кувшинов с греческим узором, стоявших у выхода во внутренний дворик. Приник к источнику. Источник одарил меня разбавленным розовым вином – самое то при серьезном похмелье!

Пренебрегая адамовой наготой, я выглянул наружу, никого там не нашел и камнем бухнулся в прохладный бассейн, еще не прогретый лучами восходящего солнца.

Бодрит, говорить нечего. Через пять минут объ-явилась та красотка, которая выглядела помладше и поблагообразнее. Спустилась ко мне, в воду. Время провели с пользой.

Прислуга принцепса корректно нарисовалась через пять минут после того, как темноволосая, накинув на себя льняную простыню, исчезла в одном из боковых коридоров за колоннадой зеленоватого мрамора. Расположили на краю бассейна серебряные тарелки с рыбным филе, приготовленным на пару, пышными лепешками, запеченными в омлете грибами и опять же кувшинчиком с разбавленным вином.

Сгинули слуги так же безмолвно, как и появились. Оставили на каменном бортике привычную лацианскую одежду, очень простую – белоснежную тунику, тонкий пояс и сандалии. Куда подевался мой «походный» наряд с Меркуриума, я понятия не имел. Перебрали мы вчера с принцепсом, ой перебрали…

Давненько не было столь неожиданного (а равно и приятного) утра. Ничего не поделаешь, издержки авторитаризма и культа личности. Бориса Валентиновича тут уважают – Самый Главный, Первый, Основатель, Судья… Хозяин, наконец.

Помянутый Хозяин прибыл еще до того, как я выбрался из бассейна. В роскошном одеянии принцепса, то есть в шерстяной пурпурной с золотом тоге «первого гражданина». Поверить не могу, в отличие от вчерашнего вечера, он помолодел лет на десять! Глаза яркие, заинтересованные, движения быстрые, речь уверенная. Ни следа скуки.

За спиной Удава двое профессионально-насупленных вояк из Претория. Один легат – это видно по эмблемам на панцире, аналог полковника гвардии в особых структурах старой Земли или же генерал-полковника обычной армии. В реалиях Лация – министр государственной безопасности. Я машинально отметил, что все – «благородные».

А как еще может быть, если тут не Меркуриум? На Лации все люди равны, тебя выдвигают на должность не благодаря происхождению, а по существующим заслугам. Чем ты умнее и деятельнее, тем более значительный пост займешь. Удав следит за этим с внимательностью бывалого правителя. Кадры решают всё, и отбираются кадры тщательно – принцепса не обманешь, не малый ребенок, опыт колоссальный.

– Выспался? – участливо спросил Борис. – Вот и чудесно. Как оденешься – бегом в мой кабинет, мы будем ждать. Появилось несколько важных вопросов, которые мы хотели бы тебе задать.

Сопровождавших принцепса военных я в лицо не помнил, что неудивительно – столько лет прошло, а на Лации во властных структурах обязательна ротация (единственным исключением, ясно, оставался Великий и Ужасный Удав) – никто не вправе занимать одну должность более двух стандартных десятилетий подряд.

Между прочим, «стандартное», то есть земное, исчисление времени на Лации более чем актуально, поскольку естественный календарь планеты неимоверно запутан. Во-первых, Лаций вращается не вокруг звезды, а является спутником кислородного газового гиганта, период полного обращения по замкнутой орбите – четыре тысячи триста шестьдесят часов, то есть местный год длится сто восемьдесят одни с половиной стандартные сутки. В свою очередь автохтонные сутки продолжаются тридцать два часа, из которых три с лишним отдаются «большому затмению» – когда гигант закрывает собой звезду спектрального класса G4. Ужасно неудобно, но привыкнуть можно.

Сегодня «большое затмение» пришлось на утро. Мне из открытого внутреннего дворика с бассейном было отлично видно, как на западе начала восходить колоссальная бело-голубая сфера с разводами цвета морской волны, солнце померкло, на небе опять проступили звезды, образовалась сияющая корона. Газовый гигант словно засветился изнутри нежно-синим светом, наступили сумерки, город погрузился в таинственную сапфировую полумглу. Сколько раз наблюдаю, не перестаю восхищаться: Лаций – редкостно красивая планета.

Ну что ж, давайте ответим на «важные вопросы». Руку на отсечение даю, Удав что-то задумал. Он всегда был человеком увлекающимся, упрется рожищами – за ноги не оттащишь.

– Знакомьтесь. – Борис представил своих подчиненных. – Гай Марцеллин, легат Претория. Деций Эмилий Квилин, Первый консул.

Понятно – «силовой блок» лацианского правительства, глава спецслужб и министр обороны. Но чем они могут помочь в разрешении вопроса с Меркуриумом? Судя по латинским именам, это не эмигранты с Земли, родились уже на Лации и воспитаны в соответствии со сложившимися здесь традициями.

– …А теперь, будь добр, еще раз расскажи нам всё в подробностях, – сказал принцепс. – Ничего не упуская, с самого начала.

Как прикажете уложить тысячелетнюю историю Меркуриума в несколько понятных и доступных чужакам фраз? Я, однако, попытался, и все равно повествование растянулось на два с небольшим часа. Слушатели хмыкали, качали головами, потягивали вино. Изредка переспрашивали – когда начинали путаться в сложностях меркурианского бытия.

– Наворотили вы дел, ничего не скажешь, – вздохнул Удав, едва я закончил. – Что-то невообразимое! Кто после этого упрекнет меня в том, что я на старости лет «заигрался»? Господа, у кого-нибудь есть вопросы?

– Меркуриум, насколько я понял, не подписывал Конвенцию? – осведомился Первый консул.

– Одно лишь транспортное соглашение, регламентирующее полеты грузовиков, на которых мы иногда доставляем новые образцы нестандартной фауны. Больше никаких межпланетных договоров.

– Тогда на каком основании руководство Норик-VII ввело в вашу систему автоматические боевые корабли? И с какой целью?

– По запросу с Граульфа. Граульф-то входит в Миры Конвенции! В случае необходимости они проведут стерилизацию отдельных территорий с орбиты. Подозреваю еще, что «Гепарды» обеспечивают дополнительные гарантии полной блокады системы.

– Немудрено, – буркнул Удав. – Я бы на месте Университета тоже не стал бы выносить сор из избы. Особенно такой сор. Воображаете, какой несусветный скандал поднимется в случае широкой огласки? Николай, теперь ответь: чем конкретно мы можем тебе помочь? Что ты хочешь от нас?

– Все зависит от возможностей Лация.

– Наши возможности очень широки, и ты это отлично знаешь. Путей решения проблемы несколько – от вполне легальных до конспирологических… Насколько я понял, Университет панически боится того, что полная правда об эксперименте станет достоянием общественности?

– Не так, чтобы очень… В конце концов, это была инициатива меркурианцев, они сами начали Большую Игру, и они несут полную ответственность за последствия.

– Допустим, я, как принцепс Лация, подам официальный запрос в контрольную комиссию Конвенции – если не ошибаюсь, один из пунктов договора запрещает проводить над людьми незаконные опыты. Свидетель у меня есть – ты. Они обязаны будут рассмотреть жалобу.

– Юридически несостоятельно, – отозвался преторианский легат. – Меркуриум – полностью независимый мир, комитет не вправе вмешиваться во внутреннюю политику таких систем, за исключением двух случаев: когда они угрожают безопасности планет, подписавших всеобщий пакт, или при серьезной угрозе жизни и свободе подданных миров Конвенции, находящихся на территории независимой планеты. Ни одного прецедента подобного вмешательства за всю историю не отмечено. Кстати, сколько на Меркуриуме… э… иностранцев?

– Мало, – уныло ответил я. – Несколько десятков граульфианцев, работающих в центрах наблюдений, и две с половиной тысячи студентов, обучающихся в наших гуманитарных школах, в крупных городах – там проект «Легенда» не оказывает на людей такого серьезного воздействия, как в провинции. И потом: я не хочу быть «свидетелем», вы представляете, как отнесутся к этому на Граульфе?

– Похвальное желание не подвести коллег, – с непонятной интонацией сказал Удав. – Точнее, и на елку влезть, и седалище не ободрать. Помнится, кто-то совсем недавно, стеная и бия себя в грудь, орал о своей ответственности за жизни миллиарда людей. Что тебе дороже – они или собственная репутация в глазах сотрудников Университета?

– И то и другое, – огрызнулся я. – Неужели нет других предложений?

– Отчего же, есть. – Удав повернулся к консулу. – Меркуриум соглашения о взаимной военной помощи не подписывал, следовательно… Деций, как быстро мы сможем полностью оккупировать планету силами лацианской армии?

– Чего-о? – У меня волосы дыбом встали. – Это шутка такая?

– Когда речь идет о серьезных вещах, я предпочитаю не шутить, – прохладно бросил принцепс. – Деций?

– Подготовка займет два-три стандартных месяца, – пожал плечами консул. – Транспорт, десантирование, создание опорных точек… С учетом нашего безусловного технологического превосходства, сама операция займет несколько стандартных суток. Если, конечно, не будет противодействия – три фрегата класса «Гепард», выделенные Нориком, это серьезно. Ничего точнее сказать не могу, не-знаком с обстановкой.

Н-да, к настолько радикальному решению я готов не был. Армия Лация всегда была небольшой, чисто символической: численность всего тридцать тысяч человек. Если использовать старые понятия, три дивизии на всю планету. В довесок – четыре десятка космических кораблей двойного назначения, которые могли использоваться в оборонительных целях.

Одного не отнимешь: оснащение вооруженных сил самое продвинутое, техника закупается на Юноне-II и частично производится здесь, Удав любит возиться со сложными игрушками. Один лацианский легионер в полном снаряжении стуит пятисот наших дворян с мечами и арбалетами…

– Хорошо, допустим, – обреченно кивнул я. – Предположим, что подобная акция сойдет вам с рук и комиссия Конвенции не вмешается именно благодаря независимости Меркуриума. Но чем это поможет? Смысл?

– Очень просто, по-моему, – сказал принцепс. – Берем планету под протекторат Лация, прижимаем Совет Первых, на сумасбродство которого ты так громогласно жаловался, ставим Университету условие: или вы немедленно наводите порядок, или мы разбираемся с «Легендой» своими силами – поверь, я могу нанять лучших биологов и биотехников галактики, кроме Граульфа есть несколько других субцивилизаций, идущих по аналогичному пути развития… Пока ученые работают, мы сопротивляемся «Легенде», используя доступные методы, банально уничтожая ваших зверюшек современными средствами, куда более действенными, чем заточенные железки, дубины и волчьи ямы. В случае открытого саботажа со стороны Университета или нежелания сотрудничать деканат посылается в соответствующее место, доступ граульфианцам на планету будет закрыт.

– Сильно, – присвистнул я. – Действительно, а что делать с Советом? «Легенда» – это смысл их жизни!

– Я Совет куплю. Или запугаю. Или уничтожу, как всякий уважающий себя оккупант и агрессор. «Легенда» по определению аморальна, – одни только разумные клоны чего стоят! – так почему это я должен соблюдать нравственные нормы по отношению к ее создателям и родоначальникам? Когда ситуация стабилизируется, мы уйдем с Меркуриума. Может, и не уйдем – посажу там лет на сто-двести своего генерал-губернатора, иначе всё вернется и придется начинать по новой… Итак, жду ваших мнений и соображений.

– Ну не знаю, – проворчал я. – Думается, это чересчур…

– А где альтернатива? – уставился на меня принцепс. – Ты сам говоришь, что Университет или намеренно бездействует, пустив процесс на самотек из желания «просто посмотреть», что будет дальше, или условия для начинающейся катастрофы созданы намеренно – для вывода эксперимента на качественно новый уровень. Добавим сюда Совет Первых, вцепившийся в любимое детище всеми конечностями и хвостом, – они лучше позволят умереть миллионам, чем откажутся от проекта, так?

– Точно не знаю, но очень на то похоже.

– Вывод: легальным путем мы ничего не добьемся, помянутая конспирология тоже не принесет плодов: для внедрения моей агентуры влияния в Университет, а уж тем более на Меркуриум, требуется длительное время, которого у нас нет. Проблему надо решать хирургическим вмешательством. Марцеллин, ты завтра же отправишься на Норик-VII, фрегаты с орбиты Меркуриума должны быть вскорости отозваны. В твоих талантах я не сомневаюсь, уговори тамошнее командование, сообщи, что я в долгу не останусь… И плевать на контрольную комиссию, она вправе рекомендовать, но не приказывать. Деций, начинай подготовку – Николай расскажет тебе все, что нужно.

– То есть это принято окончательно? – Я раскрыл рот, как ребенок. Всякого ожидал от Удава, но только не решения о начале самой настоящей войны! – Борис, никогда раньше ни единая субцивилизация нового человечества не осуществляла вооруженного вторжения на планету, населенную сородичами! Это же немыслимо!

– Будем первыми, – отрезал Удав. – На нас играют два важных фактора: Меркуриум вне Конвенции, соглашение по взаимной обороне не действует, а большинство планетарных точек сингулярности, по твоим словам, заблокированы устройствами, искажающими гравитационные поля, – помощи ждать неоткуда и не от кого. Поэтому и десант проведем по старинке – с помощью флота. Жаль, очень далеко, переброска кораблей по Металабиринту займет несколько дней объективного времени. Я иногда летаю в сторону Млечного Пути, знаю…

– Представляете, какая буря начнется на Гра-ульфе?

– В жопу твой Граульф, – грубо сказал принцепс. – Они никто и звать их никак, Меркуриум – независимая планета. Договоримся с Университетом – отлично. Не договоримся – пусть катятся к чертовой матери. Юридическое обоснование вторжения я подготовлю так, что никто не подкопается. Николай, ты рассказывал о недовольных в меркурианском обществе. Некая оппозиция Совету? Этот принц, как его?..

– Вильрих фон Зоттау?

– Точно. Мне потребуется официальная просьба о помощи от местных. Тогда возможные разговоры об «агрессии» можно будет сразу заткнуть: это масштабная спасательная операция. Начнут шуметь – устроим громкую пропагандистскую компанию в наиболее развитых мирах. Достаточно упомянуть о корректированной и ограниченной разумности простецов, чтобы поднять всех на дыбы – это просто изумительное издевательство над самим понятием «разумность»! Так что, Николай, постарайся не комплексовать – будем восстанавливать справедливость. Нашими, специфическими методами, которые всегда приносили результат.

– Я начинаю жалеть, что обратился к вам, – пробормотал я, одновременно понимая, что само собой на Меркуриуме ничего не образуется, а «хирургическое вмешательство» бульшего вреда, чем неподконтрольная «Легенда», уж точно не принесет.

– Поздно жалеть. И последнее: про Университет забудь. Отныне ты снова работаешь на меня. Сейчас – все свободны. Займитесь делами.

– Да, принцепс. – Легат Претория и Первый консул встали и коротко поклонились. Быстро вышли.

– А ты что сидишь?

– Не до конца понимаю, что конкретно мне делать. И что означают ваши слова «ты снова работаешь на меня»?

– Объясняю. Граульфианский Университет ради сияющих вершин чистой науки погряз в нечестии если не по уши, то уж всяк ощутимо выше пупа. Идея «Легенды», не спорю – красивая, осуществлялась первобытными методами. Дорогой мой Коленька, есть некоторые этические барьеры, через которые нельзя переступать ни в коем случае – вспомни Катастрофу на Земле… Я не ангел и не святой, при необходимости могу пойти на преступление. Но я никогда не стану рисковать чужими жизнями ради развлечения или эксперимента. Жизнями сотен тысяч, как это происходит на обожаемом тобой Меркуриуме. Безнравственность по отношению к одному человеку, особенно заслуживающему этого, простительна. Когда идет речь о миллионах – это уже не безнравственность, это геноцид. Вот чем занимаются Университет и Совет Первых – геноцидом. Сознательным и намеренным.

– Не преувеличивайте, – попытался возмутиться я. – Никто и предполагать не мог, что «Легенда» закончится так…

– А надо было предполагать! Люди, начавшие Большую Игру, сами оказались беззащитными игрушками – вот насмешка! И поставили на край пропасти свою субцивилизацию! Хватит разговоров, дружище. Твой рассказ мне настолько не понравился, что я решил действовать грубо и жестко. Безнравственность глобального масштаба надо пресекать силой. Чтобы другим неповадно было. Теперь понял?

– Понял, – вздохнул я. С Удавом спорить бесполезно. – Вообще-то мне надо заглянуть в Университет, доклад… А потом домой, на Меркуриум.

– За несколько дней ни Граульф, ни Меркуриум никуда не денутся. Нам нужны всевозможные сведения о планете, лучше всего в электронном виде – география, климат, политическое устройство и так далее, и так далее.

– Электронную версию меркурианского атласа я могу достать только в Университете.

– Ага! Значит, договорились?

– Мы еще на Земле договорились, Борис Валентинович… Сколько ж лет минуло?

– Ох, много. Только прошли они незаметно.

* * *

Против ожидаемых двух дней я провел на Лации полную неделю. Не сказать, что пришлось работать не покладая рук – успел побывать на ипподроме, следил за скачками, проиграл полсотни солидов (на Лации в ходу наличные деньги). Сходил в амфитеатр Флавия на шекспировскую «Двенадцатую ночь», каждый вечер заглядывал в уютные и тихие термы Агриппы за Форумом. Отдыхал, словом.

Но каждое утро начиналось с продолжительного визита в Кастра Преториа, немаленькую крепость на северо-востоке города за Диоклетиановыми банями и окружавшим их парком. С виду – архаика почище, чем на Меркуриуме: гвардия в алых и пурпурных плащах, золото шлемов, штандарты с орлами, прямоугольные щиты-скутумы с молниями и ликторскими связками, мрамор, античные статуи и снова мрамор. Внутри все иначе.

Лифт, ведущий вниз, замаскирован под грече-ский портик. Каменные по виду двери расходятся в стороны, внутри уже современная обстановка: сталь, хром, операционная панель со сканером, крошечным устройством-охранником (посторонний, попав в лифт, будет ослеплен, парализован, а при особой опасности и убит). Внизу, в отлично защищенном бункере под землей, офис министерства обороны Лация.

Количество постоянных сотрудников – два-дцать два человека. По меркам Земли смехотворно, но реальность нового человечества именно такова: прямые угрозы (читаем – чужаки) слишком отдалены, а со своими никто воевать не станет.

Здесь отслеживается космическое пространство, сюда поступают сигналы со всех спутников двух поясов обороны вокруг планеты, по линии Планка поддерживается связь с ближайшими соседями – в Магеллановых Облаках таковых слишком мало, всего лишь четыре населенных мира включая Лаций, но зато в любой момент можно переговорить в режиме реального времени с любой системой Млечного Пути.

Если вдруг в систему Лация нагрянут враждебные «зеленые человечки», достаточно отбить первый натиск и занять оборону (эта функция возложена на автоматические боевые станции), послать сигнал бедствия и ждать помощи от авианосных групп Норика или Альгети. При возможном десанте противника на планету – любом, начиная от тяжеловооруженной пехоты до высадки необычных животных, которых в теории агрессоры могут использовать как активное биологическое оружие, – в действие вступают наземные части постоянной готовности.

Со складов немедленно обеспечиваются всем необходимым еще сто двадцать тысяч резервистов. Задача – оборона крупнейших городов и промышленных центров до подхода подкреплений с других планет Конвенции: пехоту и технику они могут перебрасывать через планетарные точки перехода Металабиринта, а при появлении ударного флота любая, самая масштабная война априори должна считаться выигранной.

– Это теория, – объяснял мне Первый консул. – Практика ее не подтверждает за полным отсутствием таковой. Серьезные боевые столкновения имели место только при конфликтах с чужаками и только тогда, когда люди по незнанию вламывались на их территорию. Между собой мы не воюем, и прав был принцепс – возможная высадка на Меркуриуме будет первым прецедентом. Я уже понял, это крайне отсталая планета, но по опыту земных войн известно, что отсталость от более сильного противника может компенсироваться ожесточенной партизанской борьбой…

– Вы получили военное образование? – спросил я консула Деция, заметив в его речи знакомые нотки.

– Да. Четырнадцать стандартных лет учился в Академии на Норике-VII, диплом с отличием. Если вам интересно – это было семьдесят четыре года назад, начинал с децимвира кавалерийской когорты Второго легиона.

Я вздохнул. Все тут не как у людей – если перевести на обычный русский язык, это означало, что Первый консул после Академии Норика был командиром эскадрильи ВВС-ВКС, авиация на Лации приписана к «кавалерии». Впрочем, на настоящих лошадках ездит только особая центурия преторианцев, «балетный полк» сугубо для парадов и торжеств.

– Начнем? – спросил консул. Мы находились в комнате оперативного планирования: бесчисленное множество экранов, голограмм и проекций, только один человек-оператор. – Давайте попробуем смоделировать планету исключительно по вашим воспоминаниям. Вы носите импланты или нейрокортикальные разъемы, для того чтобы можно было подключиться непосредственно к коре головного мозга и скачать информацию, относящуюся к теме?

– Нет. – Я вздрогнул от брезгливости. На Граульфе такие гаджеты полагали вопиющим надругательством над живой жизнью, что совершенно правильно: жизнь и «железо» несовместимы. – У вас отыщутся устройства, на которые можно транслировать мыслеобразы? Регистрирующие конфигурацию холистических волн? Я умею ими пользоваться.

– Конечно! – восхитился консул. – Юнонианского производства, самые последние модели!

Остальное было делом техники. На мой лоб и виски прикрепили малюсенькие – с ноготь ребенка – чувствительные контроллеры, усадили в кресло, осталось закрыть глаза, сосредоточиться и вспомнить все, относящееся к Меркуриуму. Систематизацией полученных сведений займется искусственный разум, управляющий командным центром. Хватило десяти минут.

– Отлично, просто невероятно. – Деций просматривал текстовые и графические данные. – У вас феноменальная память, Николай, завидую. Наш компьютер, один из самых быстрых, работает фактически в Планковом времени, но все равно вы вывалили на него океан информации, от собственных ощущений и впечатлений до космологии звездной системы, машина справилась с трудом.

– Еще бы, – сказал я, снимая с кожи «липучки». – Человек накапливает информацию каждую наносекунду своего существования, мириады бит… Надеюсь, вы не сделали точную копию моей личности, было бы обидно.

– Программа установлена на ключевое понятие «Меркуриум». Не спорю, мысленного мусора очень много, процентов семьдесят, но ИР от него избавится… Вот так выглядит ваша планета, посмотрите? Географические данные уже обработаны.

На эллипсовидном вогнутом мониторе, занимавшем половину стены, возникла многоцветная объемная проекция – Меркуриум как он есть. Континенты, острова, моря, ледяные шапки на полюсах – на южном крупнее, на северном почти в два раза меньше… Красные точки – значки крупных городов, зеленые линии отображают самые оживленные сухопутные трассы, синим отмечены реки. Почти никаких расхождений с атласом планеты, который я еще много лет назад, во время подготовки к командировке на Граульфе, изучил со всей доскональностью. Да здравствует человеческий мозг, фиксирующий всё однажды увиденное! Вот вам суперкомпьютер, до которого любому искусственному разуму как раком до Сириус-Центра!

Все-таки мы, люди, совершенны, и этим можно гордиться – пускай ИР существуют в «быстром времени», однако нам и в «медленном» неплохо.

– Итак, материков два, – сделал очевидный вывод консул. – Плотно заселен только северный…

– Три, – уточнил я. – Надо учитывать меркурианскую Антарктику. Впрочем, южный континент непосещаем и безжизнен, два длинных полуострова вдаются в океан, почти до зоны субтропиков, но людей там нет, только местные и восстановленные земные формы жизни вроде пингвинов. Вас должна интересовать только Скандза – самый крупный северный континент, где расположены все развитые государства.

– Как вы оцениваете их военный потенциал?

– Мизерный, – сказал я, чувствуя себя прямо-таки предателем родины. Ничего себе – докладывать министру обороны державы, всерьез намеревающейся оккупировать мой родной (да, родной! Стал родным!) Меркуриум, о тайнах своего мира! – Совет Первого Поколения располагает так называемой Гвардией Небес. Но Гвардия – это лишь карательный полицейский отряд, на вооружении несколько устаревших челноков и беспилотных бомбардировщиков. Из-за тотальной секретности о гвардейцах мало что известно, но я уверен: один лацианский истребитель, в крайнем случае звено управятся с ними за пять минут. Больше никаких реальных угроз.

– Совсем никаких?

– Армии Меркуриума комплектуются и вооружаются по средневековому образцу. Огнестрельное оружие – пистоли, мушкеты, пушки – есть только в наиболее прогрессивных и крупных королевствах, и все равно огнестрела очень мало. Основа – пехота, набранная из подготовленных «государственных простецов», и дворянская кавалерия. Дворяне смелы до отчаяния и безрассудны до глупости, они могут броситься с мечом на танк, тем более что они раньше танков не видели и не представляют себе, что это такое, – учитывайте это во избежание крупных жертв.

– Понимаю, – кивнул Деций. – Мне строго указано, чтобы при планировании операции мы исходили из принципа минимальных потерь среди гражданского населения. Вы должны понять, впервые планируется захват другой планеты, этого раньше никто не делал… Возможны ошибки. Поэтому нам крайне важна ваша помощь.

– Уважаемый Деций Эмилий, а как вообще вы это видите? – спросил я. – Оккупация целого мира – это не банальная полицейская операция по ликвидации сотни или даже тысячи мятежников! Вы вторгнетесь на планету со сложившимися обычаями, с устоявшимся менталитетом населения, вы будете чужаками, в отличие от привычной, опасной и в своем роде естественной нечистой силы, как у нас именуют искусственную жизнь…

– Представляю только в общих чертах, – честно ответил темноглазый консул. – Захват столиц, арест правительств и глав государств, подавление вооруженного сопротивления. У вас существует понятие «объявление войны», соответствующее всеобщему праву?

– Не сработает, – сразу ответил я. – В глазах меркурианцев вы в любом случае будете выглядеть агрессорами, даже если распропагандируете «спасение от нечисти», которая всем изрядно надоела, но считается врагом естественным. Попробуйте иначе.

– Как же?

– Мягче. Вы должны быть избавителями, а не оккупантами. Это должен понимать каждый, начиная от распоследнего простеца, заканчивая королем Остмарка, самой мощной нашей державы. Для начала возьмите под контроль Семь Крепостей. – Я указал на проекцию планеты, где технологические зоны сияли золотыми треугольниками. – Очистите леса от нестандартной фауны. Никаких атак на города и замки, вы воюете не с жителями Меркуриума, а с их исконным врагом – чудовищами. Лацианцам надо завоевать как можно больше симпатий.

– Логично, – согласился Деций. – Эта рекомендация будет учтена. Что еще?

– Совет Первого Поколения. Я не знаю, кто в него входит, персоналии неизвестны…

– Узнайте в Университете.

– Бесполезно. Степень секретности абсолютная, мне не по зубам. Но Совет надо или изолировать, или… – Я провел большим пальцем правой руки по шее. – Принцепс не ошибся: эти люди пойдут на всё.

– Говорите так, словно у них в руках огромный военный потенциал. На Меркуриуме есть хоть одна ядерная бомба?

– Нет… Точнее, не знаю. Может быть, и есть. Совет владеет важнейшим – властью над умами невероятно упертых, верных присяге и своему миру людей. Достаточно одного слова, и меркурианцы забудут о чудовищах! Все до единого начнут бороться с иноземным нашествием. Понимаете?

– Лучше, чем хотелось бы. Это произойдет в любом случае?

– Скорее всего, да. Меркурианцы – исконные домоседы, изоляционисты, все разнообразие человеческих субцивилизаций для них – абстракция. У них есть свой любимый дом, который они будут защищать от чужаков яростно, бешено, люто, не считаясь с жертвами и лишениями. Вы… Мы не должны стать для них врагами. Не должны показать, что мы враги, хотя по определению ими не являемся… Отсюда заключаем, что ваш план с арестами правительств и глав государств, захватом столиц и прочим никуда не годится. Это приведет только к невероятному по своим масштабам кровопролитию.

– Благодарю, что предупредили. – Деций теперь смотрел на меня не снисходительно, как профессиональный военный обычно смотрит на граждан-ского лопуха, рассуждающего о войне, а чуть даже не с уважением. – Тогда как можно обеспечить поддержку большей части вашего дворянства? Людей, которые принимают решения и способны за них отвечать?

– Я попробую этим заняться. Большинства, не большинства, но многих – точно. Особенно когда наступит зима и станет совсем плохо…

– Зима? Почему именно зима?

– Значительная часть животных с генетически определенным агрессивным поведением, класс «Inferno», подвержены сезонным миграциям, это изначальная схема – понимаете, в так называемом «средневековом» менталитете, навязанном жителям Меркуриума программой искусственной деградации, есть установка: с уходом солнца, тепла на землю приходит зло. Зло отождествляется с холодом. Будет всплеск активности «Легенды», причем невероятный – я это предчувствую. Знаю.

– Университет этот всплеск не остановит?

– Не сможет остановить. Слишком поздно. Некоторые существа начали произвольно менять среду обитания, уходят в море, где становятся абсолютно бесконтрольными, океан нами не наблюдается… Появляются неизвестные ранее животные – мутанты и плоды спонтанной эволюции, возможен партеногенез, случайное скрещивание видов. Это же чистый ужас!

– Насколько опасны ваши зверюги?

– Процентов пять от существ, внесенных в каталог, – смертельно опасны даже для хорошо вооруженного человека. О характеристиках мутантов или межвидовых гибридов, «новых тварей» говорить не могу, сам точно не знаю. Но, боюсь, может быть еще хуже. Значительно хуже.

Первый консул отвернулся, тихонько постучал сжатым кулаком по панели терминала. Снова глянул на висевшую перед нами голографическую сферу Меркуриума.

– Вы хоть понимаете, во что нас втравили, Николай?..

Я не ответил. Нечего было отвечать.

Глава шестая

Третий рассказ Степана Королева

ПО МОРЯМ, ПО ВОЛНАМ

Борт «Громовержца»-Кирена.

14–17 августа 3273 г. по РХ

Я уже говорил, что к так называемой «морской романтике» отношусь настороженно и предвзято – море для меня стихия незнакомая и внушающая чувство опасности. Говоря откровенно, я плохо понимаю, как можно перемещаться через немаленькие океанские расстояния на ненадежном деревянном парусном судне, без средств связи, навигационной аппаратуры, прямого выхода на метеорологический спутник и хотя бы древнего винтового движителя!

Теперь остается вспомнить, что паровых (равно и любых других) машин на Меркуриуме нет, а для морских странствий применимы только энергия ветра или собственных рук – весла…

Маленькая эскадра, состоящая из «Громовержца» и двух тридцативесельных лодей, предоставленных родичами Зигвальда, вышла в океан на рассвете 14 августа. Три последних дня, проведенных в Бьюрдале, заняли приготовления к походу, закупка припасов, мелкий ремонт корвета и ожидание прибытия готийцев.

Зигвальд настоял на том, чтобы «Громовержца» непременно сопровождали «Гери» и Фреки», узкие боевые корабли его братьев, благодаря малой осадке способные идти по любому мелководью. Кроме того, шесть десятков мечей лишними не будут, а что среди команд «Гери» и «Фреки» благородных всего-то девять – это не препятствие. Все простецы относятся к этническим типам Норд-I и Норд-II и могут постоять за себя, суровая жизнь в Готии обязывает. Все до единого и раньше участвовали в морских экспедициях, опыт большой.

– Как угодно, – пожал плечами старший помощник Мильх, надзиравший за нами с момента знакомства. – Желание заказчика – закон. Предупреждаю сразу: если в трудной ситуации ладьи отстанут, «Громовержец» ждать их не будет.

– Быстроходность готийцев под парусом сопоставима с нашей, – со знанием дела заметил господин Гофер. – Против ветра, конечно, они идти не смогут, но скоро начало осени, ветра должны быть благоприятными. Не отстанут…

Вышло так, что мы вчетвером – Зигвальд, Нетико, Гунтрамн-простец и я – переселились из «Черного Тюленя» на борт корвета Свободных Торговцев первым же вечером, капитан пригласил нас немедля по заключению контракта. Золото перекочевало в казну корабля, но причиной столь быстрого договора был не только драгоценный «хворост» Зигвальда: офицеры «Громовержца» во главе с капитаном Вольфом явно не изнывали от нищеты, их неудержимо притягивала тайна, заключенная в имени «Визмар».

От лейтенанта артиллерии Гофера нам было известно, что владельцы корвета происходили из Первого Поколения, то есть родились – страшно подумать! – на Земле, но ведь и Николай из Дольни-Краловице тоже мог похвастаться столь высоким происхождением. Мне никак было не привыкнуть к тому, что эти люди старше меня не просто на десятки лет, а на столетия – невольно начинаешь чувствовать собственную ущербность. К счастью, меркурианцы никогда не заостряли на этом внимания, понятие о времени в их сознании серьезно трансформировалось, оно перестало быть дамокловым мечом, нависшим над краткоживущими и слабыми людьми прошлого.

Возможно, капитану Иоганну Вольфу и перевалило за тысячу стандартных лет, но выглядел он не старше чем на двадцать семь. Симпатичный, белобрысый, пострижен в кружок по дворянской моде. Глаза светлые и безмятежные, сложилось впечатление, что в этом мире капитана ничто не тревожит и не способно вывести из равновесия. Мне нравятся люди с таким характером, они надежны и уверены в своих силах.

– …Очень, очень интересная история, – согласился капитан, выслушав сначала краткое вступление Мильха, а затем обстоятельные словеса Зигвальда с моими пространными комментариями. По-птичьи наклонив голову, внимательно оглядел меня. Перевел взгляд на Нетико, откровенно фыркнул: – Да, узнаю, действительно «CS-101», никак не предполагал увидеть андроида этой модели в наши средневековые времена… Господин Стефан фон Визмар, почему все-таки ты кажешься мне… гм… простецом?

– Потому что я действительно не отношусь к биологическому виду homo sapiens novus, – напрямую рубанул я. – Если вы родились в Первом Поколении, то должны помнить Катастрофу, великую эпидемию и «Бич Божий»…

– Да, мы помним, – ответил за всех Вольф. – Лучше, чем хотелось бы. Вы отлично осведомлены о тех совершенно позабытых событиях, значит и впрямь тот, за кого себя выдаете… Неужто Риттер фон Визмар после ухода с Меркуриума нашел способ повернуть процесс вспять? Вновь превратить нового человека в человека обыкновенного? Я полагал, технически это невозможно.

– Не знаю, – подал плечами я. – Аппаратура Морского замка, о которой я рассказал, определила только двадцатипроцентную генетическую идентичность.

– Признаться, я начинаю путаться, – сказал капитан. – Вы что-то недоговариваете, о чем-то умалчиваете. Я не сумею оказать вам необходимое содействие, если не буду знать всё до конца. Даже если мы не договоримся, клянусь, что я, помощник капитана, лейтенант артиллерии и боцман будут хранить молчание – у Свободных Торговцев свой кодекс чести, мы не пользуемся в корыстных целях чужими тайнами. Репутация гильдии стоит очень дорого, в противном случае Вольная Ганза не просуществовала бы столько лет… Если вы не готовы рассказать – никаких возражений.

– Ладно, – вздохнул я, почувствовав, как Нетико ободряюще подтолкнул меня локтем. – История эта не только интересная, но и донельзя странная. Видите ли, господин капитан, еще стандартный месяц назад я о Меркуриуме и слыхом не слыхивал. Я не отсюда родом. Вам известно понятие «Содружество Сириус-Центра»?

– Ого! Как же вас сюда занесло? В другой рукав галактики?

Я начал подробно объяснять – очень помогало то, что Вольф и остальные отлично разбирались в технической терминологии, земляне как-никак, а не коренные меркурианцы. С ними найти общий язык стократ проще, чем с дремучим Зигвальдом, имеющим весьма скупое представление о межзвездных перелетах и прочих достижениях техногенной цивилизации. Постарался ничего не упустить – начиная от подозрительной аварии на «Эквилибруме» и заканчивая знакомством с алхимиком и приключениями в Морском замке.

– Пан Николай из Верхней Моравии? – переспросил капитан. – Слышал, у нас есть общие знакомые… Беспокойный молодой человек, единственный такой на всю гильдию. Блокнот Визмара при вас? Разрешите полюбопытствовать?

Вольф под ревнивым взглядом Зигвальда быстро пролистал записную книжку, хмыкнул, вернул мне.

– С этого момента считайте, что контракт подписан. Оплата приемлемая, да и дело необычное. Боцман Клаус покажет ваши каюты. Добро пожаловать на «Громовержца», господа. Я распоряжусь, чтобы матросы доставили ваши вещи с постоялого двора…

* * *

Я пришел к выводу, что Свободным Торговцам можно доверять, по крайней мере команде капитана Вольфа – точно. На откровенность они отвечали откровенностью, почувствовали в нас родственные души, что ли? Занимался нами помощник Мильх, вечерами обязательно заглядывал на кружечку-другую лейтенант Гофер, боцман с капитаном большую часть суток занимались спешными делами.

На следующее после знакомства утро «Громовержца» вытащили в сухой док, которым могла похвастаться Бьюрдальская гавань, требовалось заменить часть обшивки ниже ватерлинии. Работали, понятно, простецы, но под чутким надзором благородных.

– Получили пробоину, – объяснил мне Гофер. – Вообразите, огнестрельную. Третьего дня от моравской береговой охраны – влепили ядро, уже на излете задело… Можно перетерпеть, если находишься близко к дружественным портам, но отсрочить ремонт перед рейсом к Гельвеции невозможно. Не беспокойтесь, плевое дело – день работы, максимум полтора.

– Часто у вас так?

– Случается. Вольная Ганза из-за пристрастия к независимой жизни и некоторого пренебрежения к законодательству великих держав не пользуется успехом у блюстителей закона. Не заметили, как на нас поглядывают офицеры «Мирового змея» из упомянутой Моравии? Сожрали бы живьем, но нельзя – любая ссора в Бьюрдале чревата серьезнейшими последствиями для обеих конфликтующих сторон. Для торговой компании, служащие которой замечены в драке, закроют торговлю и вход в гавани Готии, а таковых всего две, здесь да еще небезопасный Лейгангер на севере.

– Вот скажите, – задумчиво проговорил Нетико. – Вы, господин Гофер, родились в Первом Поколении, правильно? Где именно появились на свет?

– В Чехии, Прага. Когда произошла Катастрофа, жил в Берлине, Германская империя. Но это случилось настолько давно, что я предпочел забыть Землю.

– Живете на Меркуриуме с первых лет колонизации?

– Разумеется. Принял участие в Большой Игре с самого начала, потом надоело. Начал искать способы сбежать с планеты, но потом решил остаться – я люблю Меркуриум. Тем более что сбежать – не проблема.

– Алхимик рассказывал нам, будто абсолютное большинство планетарных точек перехода заблокированы Советом, – вставил Нетико. – Какие-то особые устройства.

– На суше – да… Если повезет, сами увидите. У меня было свое землевладение, тысячи простецов, жена, двое детей – они здравствуют и процветают, не беспокойтесь… Когда стало ясно, что я, как дворянин, ничего не решаю, а планетой управляют сумасшедшие, остался один выход: примкнуть к гильдии Свободных Торговцев. Единственное сообщество, кроме Стражи Крепостей и инопланетных алхимиков, полностью свободное от обязательных условностей Меркуриума. Все остальные живут так, как им велят.

– Вас, ганзейцев, много?

– Хватает. Не меньше четырехсот благородных, точно сказать не могу. Простецов мы или похищаем в детстве из захолустных деревень и воспитываем по-своему, или набираем из «диких», которых на севере становится все больше… Наши простецы не-обычные, вы это увидите: они способны принимать самостоятельные решения, мыслить подобно обычным людям. И вообще они редкостно независимы.

– Один момент! – поднял палец Нетико. – Вы, конечно, знаете, откуда берутся простецы? Каково их изначальное происхождение?

– Тоже мне, тайна тамплиеров! Клоны, производство технозон… Я работал над созданием первых Крепостей. Когда-то.

– Тогда сможете объяснить, почему клонированные существа начали резко меняться в последнее время? Становиться, как вы выразились, «независимыми».

– Технический аспект неизвестен. Биологический, по моим предположениям, прост. Контроль над развитой жизнью возможен до определенной ступени. Потом начинается саморазвитие – барьер перейден, сложная структура начинает управлять сама собой, противясь внешнему вмешательству, которое считает агрессивным и неадекватным. Возьмите в пример древнюю Византию: аристократия Константинополя в случае бунтов и мятежей могла контролировать толпу, недовольную властью, но слабый правитель, прозевав нужный момент, сталкивался со всеобщим возмущением, и волна гнева плебса сметала все на своем пути. Так и с жизнью – рубеж перейден. Причем не вчера и не год назад, а значительно раньше. Энтропия возрастает, контроль невозможен. Проект надо было остановить еще лет триста назад, теперь жаловаться и заламывать руки поздно, время упущено…

Ближе к закату второго дня ожидания прибыли «Гери» и «Фреки» под командованием Огана с Эохаром, мы с Нетико и Зигвальдом сразу отправились взглянуть, какую поддержку нам окажут готийцы.

Никакого тяжелого вооружения ладьи не несли, зато и простецы, и благородные были увешаны железом по самую маковку, от абордажных топоров до самострелов с металлическими болтами, пробивавшими любой доспех. Шестьдесят бородатых варваров, отлично умеющих обращаться с клинками и постоянно сталкивавшихся на беспокойном севере с немыслимыми опасностями, – сила немалая. Конечно, это не королевская гвардия Остмарка, но в случае нападения (будь то люди или нелюди) мы отобьемся с большой долей вероятности.

– …Людей следует опасаться меньше всего, – уточнил капитан за ужином в кают-компании. Зигвальд предпочел отправиться на ладью Огана. – «Громовержец» к этому времени вышел из дока и вновь занял место у деревянной пристани. – Военный флот любой из держав может атаковать нас только в территориальных водах, и то если застукают за незаконной деятельностью. Настоящих пиратов, промышляющих исключительно морским разбоем, на Меркуриуме очень мало – повывели, да и такой промысел считается вопиющим нарушением дворянского этикета. С ходу вспомню имена лишь четырех капитанов, разыскивающихся за злостное каперство.

– Четыре профессиональных пирата на всю планету? – изумился Нетико. ИР сидел за столом вместе со всеми, но не кушал: андроиды этой старинной модели не нуждались в пище. – Просто-напросто образец благочиния!

– Работы мало, – хохотнул лейтенант Гофер. – Морской транспорт развит слабо, постоянные торговые трассы проходят вдоль охраняемого побережья, а между двумя материками курсируют всего три десятка судов. Мореплавание не в моде.

– Отсутствие моды, возможно, имеет иные, более глубокие причины? – осведомился ИР. – Вольная Ганза существует столетиями, вам ведь нравится это занятие, несмотря на отсутствие всеобщего увлечения?

– Искусственные разумы всегда были сообразительнее большинства homo sapiens, – сказал капитан. – Верно, у нас гораздо больше преимуществ, чем у людей сухопутных. Надо лишь уметь ими пользоваться, а умеют далеко не все, в основном – Первое Поколение, не отягощенное возникшими позднее предрассудками и неписаными, но обязательными правилами. Для моей команды искусственных барьеров не существует.

– Как вы сказали? – Я начал догадываться. – Барьеры? Точки перехода Металабиринта? Вы…

– Да, – кивнул капитан. – Основная база гильдии находится не на Меркуриуме. Из всех обитателей нашей прекрасной планеты только Вольные Торговцы путешествуют между мирами. Мы умеем проводить корабли через точки сингулярности.

– Вот и объяснение, куда исчез «Рейнгольд» с сокровищами Визмаров. – Нетико довольно потер руки. – Я подозревал нечто похожее… Ваша работа? Совет Первых знает?

– Скорее всего, подозревает, – кивнул Вольф. – Но поделать ничего не может, они полновластные хозяева суши; к нашей удаче, море Совет никогда не интересовало. Кроме того, мы стараемся соблюдать максимальную осторожность, любая ошибка повлечет вмешательство Гвардии Небес, и за нами начнется большая охота.

– Это значит, что Вольная Ганза занимается не только внутренней контрабандой? – продолжил развивать тему Нетико. – Режим самоизоляции Меркуриума подразумевает полное отсутствие торговли между мирами, а ганзейцы способны привезти сюда оружие, технику, спрятать неугодного Совету человека на любой из известных им планет… Головой рискуете, джентльмены!

– Приходится. Вольная Ганза давно перестала быть развлечением скучающих дворян. Мы занимаемся серьезным и нужным делом…

– В мятеже Риттера фон Визмара вы, конечно же, участвовали?

– Помогали герцогу. К сожалению, недостаточно.

– Наконец-то можно понять, какова была основная цель его выступления, – облегченно вздохнул Нетико. – Наш общий друг Зигвальд Герлиц объяснялся понятиями мистическими и теологическими, а мы хотели бы услышать более доступное объяснение.

– Пожалуйста: ликвидация влияния Совета Первых, разрыв отношений с Университетом Граульфа, отмена дальнейших разработок по проекту «Легенда», немедленное уничтожение опасных форм жизни. Этого достаточно?

– Более чем, – согласился Нетико. – Герцог ранее входил в Совет?

– Вышел из него двести стандартных лет назад, когда начались первые неприятности. Возникли разногласия о дальнейшем развитии «Легенды», но большинство отказалось модернизировать или приостановить программу развития искусственной жизни по неясным соображениям… Наверное, у них был другой план.

– Весьма оригинальный, – заметил я. – Ввергнуть собственную планету в экологическую катастрофу неслыханных масштабов?

– Нет, чепуха, – отмахнулся капитан. – Они ведь не самоубийцы? Должны понимать, что искусственные демоны при неблагоприятном развитии событий однажды доберутся и до Совета, их родственников и друзей… Интрига глубже и запутаннее. Мы полагаем, что Риттер фон Визмар докопался до первопричины, но как человек экспансивный и горячий избрал наиболее радикальный метод: поднял дворян Готии и начал войну. Не сумел найти более тонких инструментов. Или не захотел искать, надеясь на свое везение и удачу. Финал известен – военное поражение, бегство, запрет на само упоминание имени Визмаров.

– Вас этот запрет не смущает? – нейтрально сказал Нетико.

– А что мы? Свободные Торговцы на то и свободные, чтобы не обращать внимания на бредни власть имущих. Дела на планете идут – хуже некуда, а ведь Меркуриум наш дом. Начался пожар – надо тушить.

– Вы можете в случае глобальной катастрофы укрыться в другом мире.

– А как же остальные? Наша уникальная субцивилизация? Тысяча лет истории? Вы спятили? Покорнейше благодарим – появилась возможность начать все сначала, будем действовать. Окажись вы, господин Стефан, Визмаром хоть на двадцать процентов, хоть на два, простецом или благородным, нам это без разницы. Сейчас впору хвататься за любую соломинку – зараза начинает распространяться и в море, а это, знаете ли, наша территория…

– В море? – заинтересовался Нетико. – Пан Николай объяснял, что нечистая сила боится воды.

– Раньше боялась. Этим летом произошло шесть нападений на корабли в прибрежных водах Готии и вдоль северной береговой линии Моравии. Никаких кракенов или гигантских акул, существа с высокой биоэнергетической активностью. обладающие всеми признаками класса «Inferno». Оттого приходится быть осторожными втройне – тем, кто живет в океане, нашествие тварей с земли не нравится.

– Как вы сказали, господин капитан? – насторожился ИР. – А кто у нас живет в океане?

– Эндемики, – сказал Вольф. – Аборигены меркурианских морей, о которых на суше почти ничего не знают. Они очень редко показываются, но если встретите – точно не перепутаете. Я сам видел их всего четыре раза, издалека. Внушительное зрелище. Одна такая штуковина разорвет университет-ского кракена в клочки.

– Настолько большие? – спросил я.

– Левиафан не просто большой. Он даже не огромный. Суперчудовище, живое существо длиной полторы тысячи метров. Пьезоэлектрические органы – естественные генераторы энергии размером с нашего «Громовержца». Представляете, разряд какой мощи способен генерировать левиафан? Сожжет корвет за секунду… Раньше они никогда не нападали на корабли и не приближались к побережью, однако месяц назад левиафана видели в десятке миль от Бьюрдала. Говорят, именно он убил кракена, которого выбросило на берег возле Ламборга.

– Университет якобы не занимался морем, – вспомнил я слова Николая. – Так, два или три искусственных вида. Может, мы чего-то не знаем? Вдруг это какой-нибудь секретный образец? Выпустили в океан, решили посмотреть, как будет развиваться столь грандиозное существо?..

– Ошибаетесь, – возразил господин Гофер. – Левиафанов встречали задолго до появления проекта «Легенда», никаких сомнений, это местная форма жизни. Моряки из старых династий уверяют, будто на поверхность всплывают только детеныши, взрослые особи обитают на больших глубинах.

– Хотелось бы взглянуть на их естественных врагов, – задумчиво сказал Нетико. – Эволюция снабдила левиафана жутким средством защиты, хотя сами его размеры подразумевают, что морской титан не может являться объектом охоты. Значит, эти монстры не одиноки.

– Ох, накликаете, – проворчал боцман. – Океан безграничен и почти бездонен, когда еще было можно пользоваться аппаратурой, да и когда запретили тоже, мы промеряли глубины в районе Грюнзее и Гельвеции. Представляете впадину в восемнадцать миль?

– Тридцать два с половиной километра, – перевел в метрические единицы Нетико. – Настоящая пропасть.

– При этом эхолокация регистрировала присутствие крупных объектов на глубинах десяти-двенадцати миль, двигавшихся прямиком над впадиной, – дополнил капитан Вольф. – Океан Меркуриума славен необычными и красочными явлениями – опытным путем установлено, что большинство из них безопасны для человека, но некоторые… Случается, что корабли бесследно исчезают в спокойном штилевом море. «Белоснежка», принадлежавшая Вольной Ганзе, сгинула во время перехода от одной точки рандеву к другой, расстояние всего сорок три мили. Точек перехода Металабиринта на ее курсе не было. Мы провели поиски силами восьми кораблей. Нашли обломок шпангоута, на котором спасся корабельный кот. Рассказать что-либо несчастный зверь, конечно, не мог… Это случилось в позапрошлом году. Больше никаких следов.

– Вы нас нарочно пугаете морским фольклором? – поинтересовался я.

– Это никакой не фольклор, – преспокойно ответил капитан, – а чистая правда. Боитесь? Зря. «Громовержец» – четырнадцатое судно, которым я командую, сами понимаете, деревянные корабли быстро изнашиваются: в отличие от людей, они не вечны. За все эти годы число выходов из гавани было равно числу прибытий. Мы профессионалы, господин Стефан фон Визмар. Можете на нас положиться, даже несмотря на то, что теория вероятностей работает против Свободных Торговцев.

– Господин Вольф – удачливый капитан, – подтвердил господин Гофер. – Не считая простецов, нас всего четверо, трудимся с тех приснопамятных времен, когда на Меркуриуме было всего-то с десяток городков и население в двадцать тысяч человек – именно наша команда доставляла все необходимое с покинутой Земли и других миров. Как видите, все четверо живы, никто не стал верным адептом Совета Первых, не отказался от абсолютной свободы в действиях ради тихой размеренной жизни… Это дорогого стоит.

– То есть ваша выгода – только золото, которым Зигвальд Герлиц оплатил услуги? – улыбнулся я.

– Золото – мусор, – ответил капитан. – Мы просто хотим спасти свою планету. Никакой сопливой романтики, никакого идеализма, никакой тяги к глупым приключениям. Нам страшно, господин Стефан. Страшно потерять мир, ставший второй родиной, из-за сумасбродства ученых и неадекватности истинных правителей Меркуриума. Этого достаточно? Вы – та самая соломинка, о которой я упоминал. Глядишь, и сорвем банк. Не сорвем, так хоть попытаемся…

* * *

Первые два дня я боролся с морской болезнью, но только не в ее классическом виде – с тошнотой, отсутствием аппетита и непрестанным головокружением. Скорее это была фобия в наихудшей форме: я старался не покидать каюту, просыпался ночью в холодном поту при любом громком звуке или подозрительном скрипе, а если «Громовержец» подпрыгивал на высокой волне, душа буквально уходила в пятки: начинало казаться, что мы тонем или налетели на подводную скалу. Нетико страдальчески поднимал глаза к потолку и уверял, что посреди океана рифы отсутствуют, а глубина под килем – несколько километров. Чем еще больше ввергал меня в цыплячью панику.

– Пойдем гулять на палубу. – ИР схватил меня за руку и поднял с койки. – Хватит, сколько можно бояться?! Кому суждено быть повешенным – не утонет, а я твердо знаю, что тебя повесят. Прогностические способности искусственных разумов моего поколения позволяют предсказывать будущее с большой точностью.

– Это почему же – повесят? – уныло спросил я. – Кто?

– Совет Первых. Как только они узнают о твоем присутствии на планете – плевать, настоящий ты Визмар или являешься генетическим казусом, ходячим недоразумением! – тогда и начнется самое веселье. Попадешься им в руки – окажешься на эшафоте, а вероятность этого достаточно велика. Сколько у нас союзников? Экипаж «Громовержца», меньше сотни готийцев и один алхимик? Против целой планеты?

– Умеешь поднять настроение, – сказал я. – Как там с погодой?

– Отличная, солнышко… Пошли-пошли, невозможно сидеть взаперти несколько дней подряд! Ничего с тобой не сделается, если подышишь свежим воздухом!

Действительно, ничего страшного или зловещего за пределами каюты не обнаружилось. Мы поднялись на квартедек. Море было спокойным, правее и чуть позади шли «Гери» и «Фреки» под прямо-угольными красно-белыми парусами. Бесконечный океан от горизонта до горизонта, в лазурном небе полосы розово-белых облаков и небольшое пронзительно-золотое светило – солнце Меркуриума чуть меньше, чем привычная мне с детства звезда Эпсилон Эридана, да и поярче, пожалуй.

– Наконец-то, ваша светлость, избавились от добровольного затворничества, – без тени иронии сказал подошедший к нам с Нетико капитан. – Сотый раз повторяю: на борту «Громовержца» вы в полной безопасности. Впереди полторы недели плавания, не считая захода в одну из гаваней; следует избавиться от ненужного груза…

– Судя по моим ощущениям и положению солнца, мы идем строго на запад. Материк Скандза остался за спиной, Гельвеция значительно южнее, а группа островов Грюнзее, наоборот, севернее… – будто невзначай сообщил Нетико. – Значит, другой мир?

– Для Свободных Торговцев в этом нет ничего особенного, – ответил капитан Вольф. – Ближе к вечеру я пересажу Гофера и боцмана Клауса на готийские ладьи, они проведут их следом за нами через точку сингулярности. Потерь во времени никаких, вы должны это понимать. Сутки на базе Вольной Ганзы, потом обратно на Меркуриум. Десять или двенадцать дней пути, и мы окажемся у берегов Гельвеции, после чего можно будет начать обследование побережья в соответствии с имеющимися у вас планами… Ханс, подойди!

Подбежал матрос из простецов.

– Покажи его светлости и неживому корабль, ответь на все вопросы.

– Всё показывать, господин капитан?

– Конечно. Это наши друзья.

Только сейчас я понял, что имел в виду лейтенант артиллерии Гофер, утверждавший, что простецы, входящие в экипаж корвета, необычны. Во-первых, уровень образования – Ханс разбирался в морском деле, навигации и технике, так что Нетико исподтишка показал мне большой палец правой руки: ИР это от души одобрял, ему надоели туповатые крестьяне из поместья Зигвальда. Во-вторых, Ханс не только провел нас по «Громовержцу» от трюмов до мостика, подробно объясняя, что к чему, но и впустил в святая святых – небольшую каюту, примыкавшую к капитанской.

– Я так и знал, – с видом завзятого пророка заявил Нетико, осмотревшись. – Вольная Ганза не отказалась от высоких технологий, противореча всем меркурианским законам!

– Совершенно верно, сударь, – поддакнул простец. – Эти устройства – первое, что мы обязаны уничтожить при попытке захвата корабля. Эхолот, радар, сонар, инерционная система проложения курса, комплекс управления стрельбой.

– Стрельбой из чего? – ахнул я.

– Часть пушек… кхм… не совсем обычны. Модернизированы на Юноне, предназначены для уничтожения воздушных и подводных целей. Есть глубинные бомбы. Детекторы, способные обнаружить враждебные формы жизни и навести оборонительные системы на объект…

– Секундочку! – Нетико навис всей массой над не слишком высоким простецом. – Ханс, скажи, где и как ты появился на свет?

– Третья Крепость, – без раздумий ответил матрос. – Этнический тип «Галлика-II», вырос на Кирене.

– Стефан! – Нетико повернулся ко мне, озадаченно вздернул плечи и почесал в затылке, словно обыкновенный человек. – Перед нами простец. Клон. Существо с ограниченной разумностью. И он запросто употребляет слова «воздушная цель», «модернизация» или «оборонительные системы». Как это понимать?

– На «Громовержце» не принято упоминать про «ограниченную разумность». – В темном дверном проеме образовался лейтенант Гофер. – Вот вы где, оказывается… Ханс, можешь идти, я сам проведу дальнейшую экскурсию для его светлости.

– Слушаюсь, господин лейтенант артиллерии.

– Не обижайте, пожалуйста, наших простецов, – вежливо, но настоятельно попросил Гофер. – Видели, какое лицо было у Ханса, когда было сказано о клонах и их врожденных особенностях? И вообще забудьте слово «простец». Они люди. Немножко другие, но все-таки настоящие люди, пускай и относящиеся к другому подвиду нашей расы. Стефан, уж вы-то должны это понимать!

– Понимаю, – согласился я. – В моих клетках тоже сорок шесть хромосом. Но я родился обычным способом, выскочил однажды из чрева женщины и огласил мир своим ревом. Меня не забирали из нанотанка андроиды-священники и не распределяли, как рождественские подарки в приюте для сирот. Добавлю: никакой РНК-коррекции, никакого биопрограммирования…

– Ну и чудесно, – спокойно ответил Гофер. – В этом и состоит ваше главное отличие, герцог. А нам, чтобы сделать из меркурианского «простеца» настоящего человека, приходится немало трудиться, работать с каждым, попавшим в руки Вольной Ганзы, ребенком-клоном. Перебороть исходно заложенные инстинкты очень трудно, но если это получается – в команду корабля входит homo sapiens, а не полуробот, готовый исполнить любой наиглупейший приказ. Посему повторяю, будьте сдержаннее – матросы «Громовержца» ничем не отличаются от человека нового, человека прежнего или электронного искусственного разума. Почти. Об этом «почти» при них лучше никогда не говорить.

– Извините, господин лейтенант, – опередил меня Нетико. – Мы не были заранее предупреждены, сами понимаете – огромная разница в этиче-ских системах.

– Забудем, – кивнул Гофер. – Давайте поднимемся на палубу. Во-первых, скоро обед, а во-вторых, после трапезы грядут события, способные вас заинтересовать. Приблизительно через четыре с четвертью часа «Громовержец» подойдет к точке перехода Металабиринта. Взгляните сюда…

Лейтенант провел пальцами по сенсорной панели небольшого терминала, распустилась сфера объемной проекции. На востоке – знакомый силуэт побережья Скандзы, северо-западнее протянулись несколько островных «хвостов», архипелаг Грюнзее. На поверхности океана обозначены алые точки и зеленая звездочка: местоположение корвета.

– Около сорока миль. – Гофер провел ухоженным наманикюренным ногтем над сферой. – Не особенно далеко, но с таким спокойным ветром, как сейчас, «Громовержец» выдает только шесть узлов, или одиннадцать километров в час по привычной вам метрической системе… Никогда раньше не путешествовали из мира в мир через планетарные точки сингулярности?

– В Содружестве Сириус-Центра эта технология неизвестна, – напомнил Нетико.

– Вы многого лишаетесь, – сочувственно проговорил Гофер. – Невероятно удобно. Жаль, что цивилизационные различия не преодолеть и наши дороги разошлись. Кто как, а я был бы не против общения с потерявшимися родственниками из Содружества…

На «Громовержце» были заведены обязательные и неколебимые традиции – например, время приема пищи, распределенное между завтраком, ланчем, непременным чаем (только для офицеров), обедом и ужином. Дворянам отдельно не готовили, они ели то же, что и прочие члены экипажа, но кушали в офицерской кают-компании. Это дискриминацией простецов не считалось – субординация.

Кормили сытно и необычно для Меркуриума: здесь я впервые за время пребывания на планете увидел настоящую лапшу, острый соус, приготовлявшийся из маринованных томатов, хранившихся в бочонках (Зигвальд удивился не меньше моего – в Готии помидоры были неизвестны), квашеная капуста, огурцы – надо думать, овощи по этим рецептам приготовляют не первую тысячу лет! Мясо не самое лучшее, солонина, зато рыба великолепная! Вино – виноградное и ягодное, закупаемое в Готии. Ржаные лепешки пекут прямиком на корабле.

Этикет обязателен – белоснежные салфетки, прислуживают два стюарда, блюда подает лично кок с юнгой-простецом, состоящим при камбузе. Ничего не попишешь, дисциплина: простец хоть и человек, но в офицерский состав не входит, равноправие ограничивается званиями и должностями. К капитанскому столу приглашаются только гости корабля. Перед трапезой Вольф читает обязательную молитву на латинском языке. Немыслимая архаика.

– …Благодарю, господа, за приятно проведенное время. – Вольф положил на стол льняную салфетку и поднялся с кресла. В соответствии с правилами мы встали вслед за первым после Бога. – Клаус, спустить паруса, лечь в дрейф. Принять на борт готийских капитанов. Обговорим подробности перехода на Кирену.

– Кирена? – встрял я. – Другая планета? Далеко?

– Очень далеко, – коротко ответил помощник Мильх. – И в то же время – совсем рядом. Господин Нетико, приглядывайте за герцогом фон Визмаром, первый прыжок через Металабиринт всегда производит на человека неизгладимое впечатление.

– «Господин Нетико», ну надо же, – вполголоса повторил ИР, когда Мильх вышел. – Ко мне, презренному виртуальному разуму, обитающему либо в пластиковой коробке ПМК, либо в искусственном теле, никто и никогда так не обращался! Учись, симбионт!

– Чему учиться-то, паразит?

– Тому, как воспитанные люди обращаются с представителями других цивилизаций. От тебя только и слышно – «паразит», «нахлебник» и «шпион „Птолемея“.

– Ты отлично знаешь, что я отношусь к тебе иначе! – возмутился я.

– Но почему-то крайне редко это показываешь.

* * *

– Переброску крупных искусственных предметов через точку сингулярности получилось освоить далеко не сразу, – комментировал помощник Мильх. – У меня на это ушло пять стандартных лет, еще тогда, сразу после Катастрофы. Метод проб и ошибок. Никто ведь не представлял, какие фантастические возможности мы обрели и как ими грамотно пользоваться. Удивительное время было… Сообразили далеко не сразу, но потом все пошло как по маслу – энергии, вырабатываемой тканями одного человека, вполне достаточно, чтобы переместить по Металабиринту даже такой немаленький объект, как наш «Громовержец»…

«Гери» и «Фреки» теперь шли на веслах, по кильватерной струе корвета. До точки оставалось меньше мили, капитан и старший помощник не пользовались никакими приборами, они «видели», где именно находится место схождения гравитационных полей, «неагрессивная сингулярность», ведущая в бесконечные глубины Металабиринта. Людям оставалось лишь активировать «червоточину».

Нетико выглядел сосредоточенным и внимательным: искусственный организм задействовал все доступные сенсоры, чтобы понять, как органические существа сумеют преодолеть кажущийся незыблемым барьер пространства-времени. Я просто ждал, стоя на мостике рядом с невозмутимо посвистывающим Мильхом.

– Внимание, – тихо проговорил старший помощник. – Мы совсем рядом… Тридцать ярдов, двадцать пять, двадцать, десять… Капитан, начали! Есть переход!

Ощущения далеко не самые приятные – яркая белая вспышка, чувство падения с большой высоты, голова закружилась, я машинально вцепился в плечо Нетико. Из солнечного меркурианского вечера «Громовержец» провалился в глухую беззвездную ночь. Мне в лицо ударили горько-соленые брызги.

Дезориентация продолжалась не меньше минуты – изменилось всё: увеличилась сила тяготения, температура упала сразу градусов на десять, штиль заместился порядочной болтанкой, одежда мгновенно промокла. Запах йода и озона, темноту распорола ветвистая фиолетово-розовая молния, подсветившая низкие бурлящие облака и светлые гребни волн, показавшихся устрашающе огромными.

– Баллов пять-шесть, – проорал мне на ухо Мильх. – Не повезло! Ничего страшного, бывает! Спускайтесь вниз, вам здесь делать нечего! Нетико, проводите его светлость!

Морская болезнь, говорите? Теперь я всецело осознал, что это такое: для начала меня как следует приложило о дверь каюты, затем прилетел сброшенный со столика оловянный кувшин, вошедший в прямое соприкосновение с моим правым над-бровьем. Хорошо, не убил. Нетико ухватил меня за шиворот и завалил на койку. Сам тоже на ногах не удержался и грохнулся на пол рядом.

– Не завидую готийцам, – вякнул я, стараясь удержать в желудке обед, чему килевая качка никак не способствовала. – Перевернет ладью – поминай как звали!

– Вот видно, что в вопросе ты совершенно не разбираешься, – отозвался ИР. – Готийские дракары куда устойчивее многомачтовых кораблей, другие центр тяжести, парусность и форма корпуса… Думаешь, на Меркуриуме штормов не бывает? А ведь братишки Зигвальда на своих деревянных лоханках запросто ходят через океан и обратно! Не дергайся, обойдется…

Следующие два часа можно было охарактеризовать словом «кошмар» и никак не иначе. Невзирая на ободряющие словеса Нетико, пытавшегося меня отвлечь, хотелось немедленно умереть или в лучшем случае впасть в кому. Космический корабль так швыряет в единственном случае, когда он находится в атмосфере нестабильного газового гиганта, с растянувшимися на тысячи километров вихрями, ужасающей гравитацией и грандиозными электрическими явлениями, по сравнению с которыми молнии над киренианским океаном выглядят жалкими искорками…

Вопреки моим ожиданиям, «Громовержец» не развалился на мелкие и крупные части, не перевернулся, не затонул и не был утащен на дно гигантским спрутом (если таковые вообще водились на Кирене). Море начало успокаиваться, заглянул на минутку старший помощник, с ухмылкой оценил ссадину на моем лбу, сообщил, что судно находится в виду побережья, ладьи не отстали, да и рассвет наступает… Волнение снизилось до двух баллов, мы прошли ядро шторма. Как себя чувствуете, ваша светлость?

У нашей светлости не осталось сил даже для того, чтобы выматериться на родном языке.

Как ни странно, я пришел в себя довольно быстро и прежде всего ощутил жуткий голод. Нетико призвал потерпеть – не время для чревоугодия. Поднимемся, взглянем, как обстановка?

Разумно предположить, что на Кирене солнце восходит, как и на большинстве землеподобных планет, то есть на востоке. Восточная часть неба за кормой «Громовержца» сейчас была окрашена в самые немыслимые цвета, от густо-багрового с золотым ореолом до травянисто-зеленого, сапфирового и шафранного. Настоящая радуга, улегшаяся на купы грозовых облаков. Море вокруг темное, черно-синее, а справа по борту…

Ой-ой, где же мы оказались? Такого пейзажа я прежде никогда не видел, хотя и побывал на большинстве обитаемых планет Содружества и на Меркуриуме. Нечто невероятное: поблескивающая миллионами искр стена отвесных скал уходила в неизмеримую высоту. Ни единого зеленого пятна, никаких холмов или тонких линий водопадов, сплошной монолит, усеянный блестками. В океан будто положили титанический куб, вершина которого была покрыта налетом серебристого инея.

– Кристаллическая структура, – заинтересовавшись не меньше моего, сказал Нетико. – Кремний, возможно углеродные соединения. Кислорода в атмосфере на семь процентов меньше, чем на Меркуриуме, инертных газов, наоборот, значительно больше. Много йода… Вывод однозначный: это планета-океан, наземной жизни по дарвиновскому типу здесь нет. Непонятно, почему Свободные Торговцы выбрали именно Кирену и как здесь обустроились…

– Гляди, – зачарованно сказал я и вытянул руку к востоку. – Двойная система!

Из-за рассеченных разноцветными полосами и разводами облаков вначале показался край небольшой темно-алой звезды спектрального класса М, а сразу за ней над горизонтом поднялось горячее синевато-белое с фиолетовой короной светило типа Вольфа-Райе.

Небо приобрело не привычный голубой оттенок, а глубокий ультрамариновый, кажущийся непривычно темным. При таком освещении море стало пурпурным, а скальная стена из черной превратилась в белесую, полупрозрачную – материал стал походить на лед. Может, это действительно гигант-ский ледник? Однако в арктических и антарктических областях должно быть значительно холоднее, а сейчас даже пар изо рта не идет…

Я вздрогнул, когда рядом с кораблем на поверхности моря появилась гладкая белая спина огромного живого существа и в воздух ударили два фонтана водяной пыли, какие обычно выпускают киты. На кита зверюга походила весьма отдаленно, скорее манта с широченными плавниками-крыльями и острым хвостом.

Матросы, не обращая на потрясенных открывшимся зрелищем пассажиров «Громовержца» и малейшего внимания, выполняли команды старшего помощника – из четырех офицеров на судне остались только Мильх и капитан, остальные находились на готийских ладьях, чьи силуэты были видны примерно в полукилометре к югу. Варвары подняли паруса, идут уверенно; значит, буря их мало потрепала.

– Кажется, гавань прямо по курсу, – сказал Нетико. – Искусственная платформа, судя по очертаниям. Разве что слишком большая…

– Большая? – недоверчиво переспросил я. – Почему представители вашей цивилизации так любят преуменьшать? Она размером с город!

«Громовержец» подходил к громадному сооружению, протянувшемуся, по моей оценке, километров на десять – толстенные сваи, поддерживающие ажурные фермы, вышки, подозрительно похожие на нефтяные, острия кранов, россыпь неясных огоньков, заметны контуры кораблей, стоящих у длинных пирсов, – как парусники, так и странные темно-серые суда, обликом больше напоминавшие цельнометаллические, с высокими надстройками.

Значит, на Кирене базируются не только Вольные Торговцы? Кто же еще? Аборигены, освоившие планету-океан и предоставляющие убежище авантюристам из другого мира? Вполне логичная мысль, субцивилизации «новых людей» тесно взаимосвязаны, только самые отпетые маргиналы способны бросить сородичей на произвол судьбы и отказать им в помощи.

– Катер! – Глазастый Нетико первым узрел вышедшее нам навстречу быстроходное суденышко. – На корме что-то похожее на ракетную установку… Местные, не иначе: вымпел белый, с черно-желтым крестом, такая символика на Меркуриуме не используется.

– Техногенный мир?

– Мы это выясним очень быстро. Смотри, капитан Вольф приказал поднять сигнальные флаги с сообщением: «Враждебных намерений не имеем, требуется стоянка в гавани». С катера отвечают – «Добро пожаловать». Говорили тебе – опасности никакой…

* * *

«Кирена Магна» – таково полное название планеты в переводе с распространенной у субцивилизаций homo novus латыни, «общего языка», означало «Великую Сирену», морское чудовище античной мифологии, заманивавшее корабли к прибрежным скалам колдовскими песнями. Мир этот при свете дня выглядит угрожающе и негостеприимно – холодные темные цвета, постоянные ветры, шум океана, фантастические углеродистые скалы, двойное солнце. Так непривычно, что в дрожь бросает.

Однако, если отвлечься от страшноватого пейзажа и не обращать внимания на сумрачные небеса, по которым с неимоверной быстротой несутся угрюмые черные облака, жизнь в городе-платформе «Морской лев» была до смешного похожа на суетливое бытие Содружества, хотя расстояние до Сириус-Центра превышало семьдесят тысяч световых.

Малонаселенная Кирена входила в миры Конвенции на правах протектората и сырьевого придатка технологически развитой планеты Терранова. Местоположение звездной системы – рукав Персея Млечного Пути – на четыре килопарсека ближе к центру галактики, чем Меркуриум. Экономическая специализация – рыболовство и добыча редких элементов из морской воды. Алмазы, конечно – здешняя «суша» по сути являлась огромными алмазными кристаллами. Тридцать семь городов-платформ, флот численностью в девятнадцать тысяч единиц включая подводные лодки, число постоянных жителей около полутора миллионов.

Эти краткие сведения предоставил Нетико, вскоре после швартовки у плавучего пирса «Морского льва» отправившийся в город – разведывать и знакомиться с новым миром. Капитан отпустил его без возражений: виз, паспортов и пограничного контроля тут отродясь не было. Я остался на «Громовержце» отлеживаться – снова почувствовал себя дурно, а ИР дал совет подремать часика три.

– …Приятно вновь соприкоснуться с настоящей цивилизацией, – докладывал Нетико по возвращении. Меня он безжалостно разбудил, заставил пройти в пустующую кают-компанию и едва не насильно накормил остывшими овощами с тушеным мясом. – В этом городке человеку можно отлично провести время. Полно баров, я обнаружил голографический кинотеатр и терминалы линии Планка со свободным входом в информационную сеть Конвенции.

– И, разумеется, попользовался?

– Как думаешь, легко избежать соблазна? Подключился через оптоволоконный кабель, загрузил в свою память все необходимые нам данные. По крайней мере, теперь не придется постоянно надоедать другим людям беспрерывными расспросами. Одна беда: по запросам «Риттер фон Визмар» и «Меркуриум» информации удручающе мало. Твой знаменитый предок засветился после бегства с Меркуриума на Пятой Овна и Норике, а с Граульфа его выгнали – в самом прямом смысле. Нежелательная персона, Университет настоятельно потребовал от герцога покинуть планету в кратчайшие сроки. Как думаешь, почему?

– Не хотели ссориться с меркурианцами, которым Визмар доставил столько неприятностей?

– Возможно. Сведения на эту тему в Сети Конвенции отсутствуют, что меня почему-то не удивляет. Выдвигаю версию: герцог пытался воздействовать непосредственно на руководство Университета, причем наверняка в своем стиле – жестко. Результат предсказуем: его силой выставили вон, Визмар отправился на Пятую Овна, где добивался встречи с тамошним правительством, затем перекочевал на милитаризованный Норик – просил военной помощи? – а потом сгинул в никуда, не оставив никаких следов. Кстати, вот распечатка его портрета, снято на Норике-VII. Никого, случаем, не напоминает?

Нетико перебросил мне веленевый листок с цветным изображением.

– Ни хрена… – У меня челюсть отвисла. – Вот ни хрена себе!

– Что такое? – Нетико аж привстал. – Ты его знаешь?

– Это родной старший брат моего отца, только очень молодой… Дяде Ярославу сейчас должно быть за восемьдесят, я не видел его с детства. Он живет на Люйтене… Господи Иисусе!

– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно кивнул Нетико. – Все-таки вы родственники. Одна проблема: у Риттера фон Визмара не было братьев. Двое сыновей – да, их снимков я не нашел – представь, ни одного файла! Но откуда взялись братья? Теперь подумаем вот о чем: твой родной отец был богат, он сумел купить стоящий миллионы марок «Эквилибрум», с пеленок приучал тебя к космосу. Что случилось с твоим папой? Он жив?

– Умер восемь стандартных лет назад. Сердце.

– Ты присутствовал при его смерти?

– Нет. Он скончался на Нуово-Корфу, там и кремирован. Урну с прахом переслали нашей семье на Эпсилон Эридана.

– Никогда не задумывался о том, что отец может быть жив, а история с сердечным приступом – мистификация?

– Но ведь все документы….

– Любые документы, особенно электронные, можно подделать. Это я, как искусственный разум, готов засвидетельствовать под присягой. Хорошо. Что ты можешь рассказать о дяде?

– Да ничего! Я с ним встречался один раз в жизни! Мы не общались. Дома есть всего одна голо-грамма с его изображением! Очень похоже на этот портрет!

– Просто похоже или это один и тот же человек?

– Что ты привязался? – не выдержал я. – Не знаю! Похож!

– Вспомним исходный постулат: в нашем деле совпадений нет. Все предыдущие соображения подтверждаются: Визмар с семьей укрылся в Содружестве, в другом потоке времени – Совету Первых было бы тысячекратно сложнее достать их в мирах «старого человечества». Далековато, а кроме того, слишком велика разница между цивилизациями. Герцог еще больше запутал следы, использовав Металабиринт для прыжка назад во времени, на целых несколько столетий. Искать его во всех вероятностях и эпохах? Сколько времени уйдет, даже с учетом невероятно долгой жизни «новых людей»?

– Не понимаю! – Я в раздражении шлепнул ладонью по столу. – Хоть убей, не понимаю! Допустим, я действительно потомок Риттера фон Визмара. Скорее всего, так и есть. Тебе задать наболевшие вопросы?

– Сам знаю, – недовольно огрызнулся ИР. – Какая досада, что искусственный разум «Эквилибрума» погиб; убежден, он сумел бы много нам рассказать… Или его принесли в жертву?

– Чего? – нахмурился я.

– Того. Сам подумай: корабль оказался именно в системе Меркуриума. Почему?

– Тебе лучше знать. Я отключил реакторы под твоим руководством. Ты направлял мои действия!

– С тем же успехом мы могли очутиться в любой из сотен миллиардов звездных систем! У меня появляется обоснованное подозрение, что транспортом управляла некая резервная система, о которой ни ты, ни я не знали.

– Кто обвинял меня в паранойе? А еще говорят, будто ИР не подвержены психическим расстройствам!

– Это единственное приемлемое умозаключение. Оставим пока частности, вернемся к главному. Предположительно ты очутился на Меркуриуме в результате… Как бы это сказать поточнее? В результате заговора твоих родственников. Но почему тебя не подготовили? Ничего не рассказали? В конце концов, почему ты не homo novus, а самый обыкновенный, природный и стандартный человек разумный? Никакой генетической коррекции и «Бича Божьего»? Это же нелогично!

– Сколько можно мусолить вопросы, на которые нет и не предвидится ответа?

– Предвидится, – самоуверенно сказал Нетико, подняв палец к потолку кают-компании. – Клубок постепенно распутывается. Медленнее, чем хотелось бы, но получить всё и сразу невозможно – так бывает лишь в сказках! Меркурианскую сказку не рассматриваем – это казус.

– Опять в голове полнейший сумбур, – пожаловался я. – Все из-за тебя!

– Нет, мой милый. Совсем наоборот. Из-за тебя и никого другого! Вставай, бледная немочь. Марш переодеваться! Световой день на Кирене длинный, больше десяти часов, надо поразмяться – идем гулять по городу и развлекаться! Твоя пассивность выводит меня из равновесия: нельзя спасать мир, сутками валяясь на койке, страдая и рефлектируя!

– А если я не хочу?

– В таком случае я расскажу об этом Зигвальду, капитану Вольфу и остальным. Дальнейшая перспектива вполне прозрачна: тебе прикручивают на шею один из якорей «Громовержца» и отправляют на дно. Ты вроде больше всего на свете боишься утонуть?

– Шантажист!

– Каков уж есть.

* * *

«Морской лев», против ожиданий, мне понравился. Прежде всего, на гигантской платформе не было качки – Нетико объяснил, что глубины в этом районе небольшие, всего четыре с небольшим сотни метров, конструкцию поддерживают двенадцать тысяч свай-столбов и около пяти тысяч жестко скрепленных вместе понтонов, город раскинулся на пространстве двенадцать на семнадцать километров. Высотных зданий тут не строят, самое большее – пять этажей, слишком велика нагрузка на опоры.

Зато в наличии вся привычная взращенному техногенной цивилизацией человеку инфраструктура: от небольшого аэропорта до канализации и очистных сооружений – за экологией на Кирене следят тщательно, планета снабжает рыбой и морепродуктами десяток миров, включая трехмиллиардную Терранову – метрополию, даровавшую зависимому миру самую широкую автономию. Местное правительство избирается делегатами городов-платформ и флотов, функции руководства минимальны: поддерживать законность и порядок да управлять экономикой. В остальном полнейшая свобода, граничащая с цивилизованной анархией.

– Здесь почти ничего не запрещено. – С нами отправился лейтенант Гофер, разодевшийся в пух и прах, сущий павлин. Синий бархатный камзол, треуголка с пышными перьями, шпага на перевязи, роскошная трость с золотыми накладками. На фоне портовых рабочих в серых комбинезонах и матросов киренианских траулеров смотрится нелепо, но к гостям с Меркуриума на Кирене привыкли – если людям нравится так одеваться, пускай. – Доступные женщины, любой алкоголь или стимуляторы, наркотики, торговля оружием, экзотическими товарами или животными. Единственными серьезными преступлениями считаются покушение на личность или собственность, за это карают беспощадно, вплоть до смертной казни. Вообразите, ужас какой!

– Жесточайшее наказание для людей, обладающих физическим бессмертием, – ответил Нетико. – А все остальное – можно?

– В этом заключается главная прелесть. Делай, что хочешь, только не убивай и не воруй – соблюдай простейшие ограничения. В остальном ты сам ответственен за свою судьбу. Со времен Катастрофы наркотики не являются бедствием – организм не подвержен привыканию, с психологической зависимостью справиться куда легче, в крайнем случае помогут врачи. Но если под воздействием дурмана ты совершил преступление – обвиняй только себя самого.

– Интересно, и как казнят homo novus? – поинтересовался я.

– Примитивно, никаких отличий от прежних методов. Пыля в затылок – и до свидания. Мозг не регенерирует, в отличие от прочих органов.

Мы прошли через обширную гавань – несколько пирсов-понтонов на якорях, вдающихся в море больше чем на полкилометра. Гофер указал на четыре парусных корабля Вольной Ганзы, прибывших на Кирену раньше «Громовержца». Администрация порта бесплатно предоставляет стоянку для инопланетян, выделяет им склады, за которые требует небольшую арендную плату в высокопробном золоте – «суша» все-таки искусственная, а платформа требует постоянного техобеспечения и ремонта.

Специальная служба занимается переброской грузов на другие планеты через точки сингулярности – таковых на Кирене очень много благодаря двум системообразующим звездам, находящемуся поблизости газовому гиганту юпитерианского типа и целым восьми лунам. Два терминекса находятся прямиком на платформе – через них можно попасть в любой мир Конвенции и отправить товар с человеком-сопровождающим, который и «перенесет» контейнеры в нужном направлении.

– На Кирене используются как наличные, так и универсальные карты, – продолжал просвещать изумленных туристов Гофер. Мы углубились в припортовые кварталы, сиявшие вывесками магазинов, голограммами и яркими лазерными проекциями. Ни дать ни взять – родная Аврелия. – У меня карточка есть, надо бы и вам обзавестись. Меняльная контора на следующем углу, зайдем…

Процедура заняла три минуты. Франтоватый лейтенант выдал сотруднику офиса одну из прихваченных с собой готийских золотых «хворостин», металлический прут взвесили с точностью до микрограмма, а я и Нетико стали обладателями сине-серебристых квадратиков с микрочипом.

– И что на это можно купить? – спросил я Гофера, рассматривая карточку.

– Всё. Хотите виски? Или прекрасного выдержанного рому? Неподалеку есть дивный паб для морских офицеров.

– Я неточно выразился. Не «что можно купить», а «сколько».

– Все зависит от того, какой именно товар вы хотите получить, герцог.

– Современное личное оружие, – не задумываясь выпалил я. – Устройства связи.

– Последние на Меркуриуме использовать нельзя, – мигом все поняв, ответил Гофер. – Засекут. Насчет оружия – можно подумать. Но я бы сначала выпил.

– Я бы тоже, – сказал непьющий Нетико. – Куда ты торопишься, вот скажи?

«Зеленый клевер», посещаемый обеспеченными и занимающими высокие должности людьми паб, находился на втором этаже густо-ржавого здания, выстроенного из металлических блоков. Внизу, под ним, плескалась вода океана, во время прилива поднимавшаяся до самого порога, а иногда и перехлестывающая через него. Зато внутри стены были обшиты деревянными панелями, работала установка, поглощающая влагу, и ароматизаторы, изгонявшие навязчивый запах йода. Пахло можжевельником и лесом.

Почудилось, будто я вернулся на Меркуриум. Чесслово, в лесах рядом с Танвальдом и Берлогой было так же уютно. И плевать на чудовищ!

– Каждый платит за себя, – предупредил Гофер. – Я не жадный, просто тут такие правила. Андроиду придется заплатить за место. Зато вы нигде больше не попробуете блюд старой Земли!

Подошел хозяин – единственный человек в «Клевере». Не было ни посетителей, ни обслуживающего персонала. Молча подал меню.

– Свинина на пару, – вслух прочитал я. – Что, настоящая? Вареный картофель с зеленью по-ирландски? Овощное рагу? Тащите все!

– Карту, – надменно потребовал владелец «Клевера». Когда на мониторе личного коммуникатора было отображено состояние моего личного счета, хозяин немедля сменил холодно-недоверчивое отношение к посетителям на доброжелательное. – Прошу извинить, господа, сюда иногда заходят люди, не всегда заслуживающие доверия… Я обязан быть осторожным. Бизнес. Все ваши пожелания будут исполнены незамедлительно.

Гофер, выкроив на смазливом лице брезгливое выражение, протянул хозяину свой чип.

Я объелся. Это ж вам не пресная вареная баранина с репой в Баршанце и не сублимированные продукты из запасов «Эквилибрума»! Настоящая еда – вкусная и приготовленная с толком! Может, готовили и автоматы, но так, что с пальцами можно съесть! Скептический Нетико заметил, что я нахожу психологическую разрядку в еде, после чего ИР был вежливо послан подальше.

Лейтенант Гофер кушал чинно, ловко орудуя вилкой и ножом, заставил меня потребовать не эль, а виски. Виски, впрочем, отличное – пахучее, страсть. Импортируется из Метрополии.

– Оружие, говорите? – сказал Гофер, когда подали десерт. Утер губы крахмальной салфеткой, оправил усики ногтем большого пальца и обвел внимательным взглядом нас с Нетико. – Капитан Вольф заметил, что вы мне симпатизируете. Потому и попросил сопровождать. Почему, разрешите узнать? Из-за принятой роли романтического героя? Я совсем не такой.

– Мы – симпатизируем? – удивился я. – Я ничего подобного никогда не говорил.

– Я говорил, – нейтрально сказал Нетико. – Когда ты не слышал. Господин Гофер, можно откровенно?

– Желательно.

– Вы нам доверяете?

– Да, – не колеблясь ответил лейтенант артиллерии. – Вы те, за кого себя выдаете. Отсюда и доверие.

– Тогда ответьте на два вопроса. Первый: почему «Громовержец» обязательно должен был зайти на Кирену? Я слышал разговор господина Мильха с капитаном, вы посещаете базу впервые за два стандартных года.

– Подслушивали? – мило улыбнулся лейтенант.

– Конечно, подслушивал. Я – искусственный разум, человеческие принципы этики соблюдать не обязательно. Я отвечаю за жизнь Стефана фон Визмара. Недоговорки вызывают опасения.

– Спросите тогда непосредственно у капитана Вольфа.

– Зачем, когда проблему можно разрешить прямо сейчас? Ваша команда не задумываясь взялась за дело, грозящее крупными неприятностями. Не-смотря на сомнительные доказательства аутентичности господина Стефана, вы поверили – или сделали вид, что поверили! – в истинность «второго пришествия» Визмаров. Убеждаете нас, будто единственной побудительной причиной являлось желание помочь Меркуриуму избавиться от проклятия «Легенды». В полную бескорыстность я не верю. Увидев блокнот Визмаров, капитан принял решение незамедлительно, не подумав и не взвесив возможные риски – это не вызвало подозрений у господина Стефана, но с искусственным разумом сложнее: наша раса умеет замечать то, чего не замечают люди.

– Нетико, что ты взъелся? – попытался вклиниться я, но ИР только руку протянул: не мешай.

– У вас есть собственный интерес, в который чужих не посвящают, – продолжил Нетико. – Я это чувствую, и не надо переубеждать: поведение людей, их манеры, жесты, интонации не меняются, будь вы людьми новыми или обыкновенными. Вы, Мильх, капитан Вольф и господин Клаус помимо главной цели, которая сомнениям не подлежит, используете нас в некоем собственном проекте. Я и Стефан работать втемную не собираемся. Чего вы хотите?

– Всегда твердо знал, что связываться с ИР не стоит. – Гофер не выглядел удрученным, наоборот – лейтенант весело рассмеялся и принял очередную порцию виски. – Ваша раса наблюдательна до невозможности. До неприличия! Вы всегда были такими – что до Катастрофы, что после. Уважаемый Нетико, вы учитываете, что Свободные Торговцы – морской народ?

– Безусловно.

– Наш социум малочислен, обременен своими законами, обычаями и традициями. Мы занимаемся этим делом долгие столетия. Позвольте вопрос не по теме: Содружество Сириус-Центра когда-нибудь вступало в контакт с чужими цивилизациями?

– Чужими? Нечеловеческими? Зародившимися не на Земле, как мы и люди любых разновидностей?

– Именно.

– Нет. Ответ однозначный.

– Миры Конвенции, разбросанные по нескольким галактикам, встречали «зеленых человечков», разумных существ альтернативного происхождения, чья жизнь основана не только на углероде, – очень серьезно сказал Гофер. – Все до единого прямые контакты заканчивались скверно. Чужаки боятся людей, мы боимся их. Страх обусловлен неприятием ксеноморфов, иными ценностями и различием в психологии. Субцивилизация Норика-VII даже воевала с чужаками, но никто не победил: люди отступили к своим границам, они к своим. До сих пор, за тысячу лет развития цивилизации homo novus, ксенофобия является главной направляющей нашей политики. Мы apriori полагаем технологически развитых не-людей опасными, и правы в большинстве случаев – они считают точно так же…

– Не понимаю, к чему вы ведете, лейтенант, – сказал Нетико.

– Хотите чистую правду? О которой знают единицы? Меркуриум – планета, населенная разумными существами иного типа и вида. Населенная чужаками. Они ничуть не были против появления людей, мы им не мешали. А вот когда появился проект «Легенда», когда мир начал изменяться не по законам эволюции, но в соответствии с требованиями выдуманной кем-то строгой схемы, когда разрушился баланс, исчезло равновесие… Когда стало ясно, что виноваты в этом люди…

– Вы вступили в прямой контакт с иной цивилизацией? – догадался Нетико. – Нечеловече-ской? Исконно меркурианской? Кто же они? Почему другие не замечали чужаков полную тысячу лет?

– Прямой контакт – слишком сильно сказано, – ответил Гофер. – Мы знали, что чужаки существуют. Они тоже наблюдали за человечеством. Никто друг другу не мешал до поры до времени. Пока граульфианский Университет не выпустил в море кракенов и модифицированных акул.

– Чужаки живут в океане Меркуриума? – спросил я, быстро поняв, о чем говорит лейтенант Гофер.

– Верно. Герцог фон Визмар работал над проблемой контакта с ними несколько столетий – эти существа медлительны, но ведь и у людей теперь времени предостаточно? Вольная Ганза помогала Визмару как могла. Вот наш главный интерес: понять и принять разумных соседей. Научиться ладить с ними. Они никогда не были агрессивными, никогда не противостояли нашей расе.

– Герцог бесследно исчез в самый неподходящий момент, а Ганза хочет через нас получить секреты Риттера фон Визмара? – сформулировал основную мысль Нетико. – Чтобы продолжить программу контакта? Так?

– В общих чертах, – признался лейтенант.

– Зачем это вам?

– Для сохранения Меркуриума. Аборигенная цивилизация не против сосуществования с людьми, но с рукотворными чудовищами чужаки никогда не уживутся. Монстры граульфианского Университета питаются биоэнергией, а биоэнергетика – основа жизни чужаков. Теперь понимаете?

– Так что же вы хотите найти с нашей помощью на Гельвеции?

– Герцог Визмар знал, как остановить «Легенду». И знал, как успокоить чужаков. Вот и вся интрига, господа. Простите, что мы не посвятили вас заранее – сомневались.

– Сомневались, – эхом повторил Нетико. – Ничего не поделаешь, ваше право. Тогда и мы со Стефаном вправе выдвинуть собственные условия и пересмотреть существующий договор.

– Переговорим с капитаном, первым помощником Мильхом и боцманом. Я не вправе решать такие вопросы самостоятельно. При всем уважении к его светлости Стефану фон Визмару.

Глава седьмая

Четвертый рассказ Николая Крылова

А НОЧКА ТЕМНАЯ БЫЛА

Дольни-Краловице.

Ночь на 22 августа 3273 г. по РХ

Не люблю ссориться с людьми. Спорить, не соглашаться с чужим мнением, дискутировать – это сколько угодно, но хватать собеседника за манишку – увольте. Подобными методами ничего путного не добьешься, только настроишь людей против себя. Спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон из книжек, которые я читал на Земле в детстве.

Сам не понимаю, каким образом я вдрызг разругался с паном Щепаном. Конечно, у всех нервы ни к черту, жизнь в постоянном напряжении хорошим манерам не способствует, а если плохое настроение подпитать алкоголем, так и вообще можно скатиться до вопиющего скотства. Что, собственно, и произошло.

Пан Щепан тоже хорош, незачем было сразу срываться в крик. Да, я отсутствовал больше четырнадцати стандартных суток. Устал, между прочим, смертно – думаете, легко пришлось на Граульфе? Отдуваться пришлось за всех, сначала в деканате, а потом и в службе безопасности Университета, где мне устроили восьмичасовой допрос с пристрастием. Еле отвязался и с колоссальным трудом избежал отзыва с Меркуриума!

Возвращаюсь я домой, и что же? Встречаю разъ-яренного пана Щепана, выслушиваю громкий выговор и совершенно незаслуженные обвинения в безделье, праздности и чрезмерно долгой отлучке. Две недели развлекался на Граульфе, а здесь работы невпроворот! Специалисты – наперечет, а ты?..

Слово за слово, итого сотня слов. Я был голоден, взвинчен приключениями в Университете, хотел спать и вдобавок насквозь промок под дождем, пока добирался от точки перехода до города и княжьего замка. Результат оказался предсказуем – коса нашла на камень, мы начали орать друг на друга в голос, в финале напряженной беседы я хлопнул дверью и ушел наверх, в свою комнату под самой крышей Башни Алхимиков. До полусмерти перепугал Гинека – пожилой слуга привык к тому, что хозяин вежлив, голос никогда не повышает и обычно не швыряет в стену кувшины с пивом.

Простец, тихо, как мышка, прошмыгнув в комнату, поставил на стол поднос с ужином и растворился в темноте коридора, стараясь не привлекать к себе внимания.

– …Не вздумай меня будить! – рявкнул я вслед Гинеку. – Будь тут хоть конец света! И никаких посетителей!

Через ставни, в приоткрытое окно влилось низкое гудение колоколов кафедрала – отбивали девять вечера. Теряющееся в облаках солнце касалось нижним краем горизонта, скоро окончательно стемнеет. Я подумал о том, что не спал почти тридцать часов, и мимолетно пожалел разбитый кувшин, остро хотелось выпить – двух бокалов красного вина, употребленных во время бурного выяснения отношений с паном Щепаном, слишком мало для того, чтобы заглушить стресс…

Я плюхнулся в кресло, отбросил с подноса полотенце, оторвал часть горячей пшеничной лепешки, макнул в мясной соус, прожевал. Вкуса не почувствовал.

Задрало! Сколько можно?! Я, что ли, во всем виноват? Думаете, приятно быть козлом отпущения?

«Ну-ка тихо, – приказал я самому себе. – Воплями и истериками ничего не добьешься. Поменьше эмоций, побольше конструктива. Успокоился, выдохнул, покушал, лег спать. Наступит новый день, всё образуется… И надо бы извиниться перед паном Щепаном, некрасиво вышло!»

Открыв сундук, где хранились вещи, я отыскал чистую льняную рубаху и нижние штаны, грязную одежду положил у порога на лестнице – Гинек утром заберет и отнесет прачкам. Плотно закрыл ставни, ночь будет прохладной, с юго-запада беспрерывно наносит дождевые тучи. Нырнул под меховое одеяло, сшитое из пушистых волчьих шкур. Тепло. Я дома.

Я бы заснул в один момент, однако непременно следовало узнать, какова обстановка. С Лация я прихватил шикарный серебряный браслет, охватывающий правое запястье левой руки, – три сплетшиеся воедино змейки с алмазными глазками. Чудо техники, оснащенное псевдоразумом (не путать с настоящим ИР), приемопередающим устройством Планка, генератором помех, импульсным лазером и еще тьмой-тьмущей полезных приспособлений, категорически запрещенных на Меркуриуме. Удав заверил, что никакая система слежения этот агрегат не зарегистрирует – защита абсолютная, на Юноне свое дело знают твердо, такие браслетики редки и ценятся очень высоко.

На мое счастье, после появления в системе Меркуриума боевых кораблей с Норика и перевода центров наблюдений Университета под прямой контроль Граульфа Планкова связь на планете вновь действует – создающие непреодолимую преграду для передачи сигнала сферы сингулярности, расположенные вдоль орбиты нашего мира, реактивированы, а перехватить сообщение невозможно, в этом главнейшее достоинство линии Планка.

Управление простейшее – то есть мысленное, браслет реагирует на изменение биоэнергетического фона человека, источник питания подзаряжается непосредственно от носителя, меня самого. В прежние времена на Земле любая шпионская контора отдала бы за такую игрушку десятки миллионов без всякого сожаления! Истинный шедевр.

Встроенный проектор позволяет создавать любое изображение, от статичного до многомерного – программа изначально предполагает создание простейшего визуального интерфейса: выбираешь значок и вперед, хоть на прямую связь с принцепсом Лация, хоть на закрытые правительственные серверы миров Конвенции.

Меня интересовало то, что Удав именовал простеньким словом «обеспечение». Подразумевалось под ним многое, куда больше, чем можно подумать. Принцепс, как и всегда, начал работать с размахом, не считаясь с расходами и возможными потерями. Для начала следовало обустроить «первый эшелон», то есть ввести в пространство вокруг Меркуриума станции слежения, «корабли поддержки» и автоматические корабли резерва. Не забудем о трех «Гепардах», созданных на верфях Юноны, способных отследить прибытие в систему незваных гостей, и поймем, что задача поставлена сложная…

Итак, взглянем. Фрегаты пока на месте, крутятся по стандартной орбите. Ничего себе – пока я куковал на Граульфе, принцепс перебросил сюда двадцать семь беспилотных модулей! Все прячутся в облаке Оорта, за пределами зоны безопасности вокруг планеты. «Эквилибрум» никуда не пропал, мертвый транспорт теперь больше походит на небольшой астероид, ползущий по замкнутому эл-липсу вокруг Меркуриума.

«Гепарды» его не видят – от корабля не исходит тепло, радиоволны и микроволновое излучение, такие объекты считаются естественными. Обычная большая железяка. Если б не переданные мною сведения о Степином транспорте, станции Удава никогда бы не обнаружили «Эквилибрум»…

Что еще? Архив сообщений заполнен только одной депешей – «Ни о чем не беспокойся, дела идут отлично. Борис». Обожаю Удава за краткость и доходчивость. Осветить вопрос о переговорах Гая Марцеллина с правительством Норика он не пожелал, а ведь это серьезнейшая проблема! Задуманная операция невозможна, если рядом с Меркуриумом находятся три мощнейших боевых корабля!

Однако, если Удав сказал, что «дела идут отлично», значит так и есть. Старик врать не будет, не привычен.

Теперь можно отойти на отдых. Я отключил линию Планка, зарылся лицом в подушку, накрыл голову краем одеяла и моментально задремал.

* * *

Пробудился я глубоко ночью – было совсем темно. Что именно меня обеспокоило, я вначале не понял, страшный сон привиделся? Сомнительно, я почти не вижу снов.

Подождите-ка, а что это за непонятный звук? Будто наверху кто-то ходит? Шаг, другой… Короткая перебежка, снова шаги. Кому взбрело в голову посреди ночи забраться на крышу? Судя по каплям дождя, стучащим в ставни, погода отвратительная; импровизированной обсерваторией, устроенной мною на вершине башни для развлечения его светлости князя Якуба, по прямому назначению не попользуешься – звезды и луны скрыты облаками.

Сколько времени, любопытно? Часа три?

Я зажег масляную лампу, сей же момент по потолку тяжко грохнуло, будто перевернули крупный предмет. Если это один из телескопов, хранящихся под навесом, – убью мерзавца на месте! Нигде больше на Меркуриуме нет таких оптических приборов, я их на Юноне заказывал и не без труда переправил на планету!

Б-бум! Ну точно, слон в посудной лавке! Придется одеваться и идти выяснять, кому и какого дьявола потребовалось нанести визит в столь неподходящее время! Вход в Башню Алхимиков, кстати, ночами запирается – значит, лунатизмом страдает кто-то из своих…

Натянув кожаные штаны, колет и сапоги без ставших привычными портянок (времени нет!), я на всякий случай прихватил кинжал, взял зеркальную лампу в левую руку, поднялся по последнему лест-ничному пролету и отбросил деревянный люк, за-крывавший выход на плоскую крышу. Странно, щеколда была закрыта изнутри…

Противный мелкий дождик, холодный ветер пробирает до костей, в разрывах туч мерцает красноватое сияние луны Волка, одного из трех меркурианских спутников.

– Кто здесь? – грозно рявкнул я. Впереди, около шатрового навеса замечалась неясная тень. – Ты хоть понимаешь, скотина, сколько сейчас…

Лучики фонаря скользнули по незнакомцу, и я поперхнулся, проглотив последние слова. Ночной гость не имел ровным счетом никакого отношения к роду человеческому, да и к естественно эволюционировавшим формам жизни тоже. Силуэт узнаваем: горная гарпия, класс «Saga». Не сказать, чтобы уникальная редкость и единичный экземпляр наподобие draco volans, но простите, что это чудо в перьях делает посреди многолюдного города?

Хищники, относящиеся к классическим «сказочным» существам, по заложенной схеме поведения опасаются больших скоплений людей – это нормально; завидев гарпию, и простецы и благородные немедля возьмутся за оружие: тварь непривлекательна обликом, характер тяжелый, когти острые. Если б гарпии всего лишь таскали овец у мирных поселян, это можно было бы перетерпеть, но в трофическую цепочку этих существ входит и человек – возникни удобный случай, гарпия запросто атакует одинокого путника, пастуха или охотника!

Справиться с гарпией самостоятельно довольно сложно. Внешне она похожа на здоровенную птицу ростом до метра восьмидесяти сантиметров, могучие когтистые лапы, размах крыльев до трех с половиной метров. Лысая голова смахивает на человеческую – округлый череп, «лицо» напоминает отвратительную рожу средневековой ведьмы с не-обычно крупными уродливыми чертами, глазницы глубокие, челюсти резко выдаются вперед.

Набор зубов вызывает содрогание – на верхней и нижней челюстях по четыре клыка, передние резцы заострены и смыкаются вместе как зубчики на шестеренке, слюна гарпии вызывает острейшую аллергию, вплоть до анафилактического шока. Коэффициент интеллекта – как у высших приматов. Эта тварюга особенно опасна при нападении на добычу с воздуха…

Да здравствуют биоскульпторы Университета. Удивительное существо. Сказочное.

– Тихо-тихо, – прикрикнул я на гарпию, зная, что животное можно отпугнуть громкой речью. Начал потихонечку отходить к люку, выхватил из ножен кинжал – бить надо под челюсть или в глаза, жесткие перья на груди лезвие не пропустят, настоящая броня. – Птичка, я невкусный! Кыш! Кыш, сказал!

Птичка наклонила голову, выгнула шею и сделала несколько шагов в мою сторону. Издала тихий угрожающий клекот.

Тут произошло сразу несколько событий, едва не обошедшихся мне слишком дорого. Со стороны кафедрала, собора святой Маргариты пришел низкий, тревожный колокольный звон: монахи не отбивали час, а звонили набат – единственный способ немедленного оповещения жителей Дольни-Краловице об опасности. Набат подхватили сразу несколько церквей.

Откуда-то снизу, из-под стены замка, где находится прилегающий к княжьей крепости спокойный и респектабельный квартал ювелиров, донесся истошный визг – не поймешь, мужской или женский. В темноте полыхнуло сначала бледно-розовым, как выстрел из плазменного пистолета, затем к черному небу поднялись желтоватые языки пламени.

Гарпия хрипло каркнула и бросилась в атаку.

Будем считать, что мне несказанно повезло – отвлекшись на колокольный звон и разгоравшийся у стен замка пожар, я упустил из виду, что в десятке шагов находится смертельно опасная тварь, а обереги алхимиков остались в комнате, на столике. Клацнули по дощатому настилу когти длиной в две мои ладони, зверюга приподняла крылья и прыгнула, надеясь ухватить добычу лапами, подмять и прикончить. Видели когда-нибудь бойцового петуха? Вот точь-в-точь!

Удав частенько мне говорил: ты, Коленька, редкий везунчик. Даже если влипнешь в историю, всегда выпутаешься чистеньким, без единой царапины. Кто бы спорил, так оно и есть – всякое случалось, но из любых передряг я выходил живым и сравнительно здоровым.

Гарпия до меня не дотянулась на несколько сантиметров, иначе когти вонзились бы в живот. Я оступился на самом краю люка, повалился навзничь, колобком скатился по лестнице до двери в свою комнату, не успел схватиться за перильца и в результате упал спиной вниз на площадку второго, нижнего этажа. Больно, конечно, но терпимо. Дыхание сбилось.

Я инстинктивно «включил» ночное зрение, доступное homo novus – как раньше не додумался, вот она сила неизбывной привычки! Тяжеленная гарпия провалилась в люк на крыше, с ужасающим грохотом рухнула на верхний лестничный пролет, разнесла деревянные ступеньки и, прежде чем я успел отползти, всей массой грохнулась прямиком на меня. Придавила ноги.

Следующие несколько секунд показались мне сущим адом – гарпия била крыльями, когти царапали камень стены башни, я отчаянно ударял соскальзывающим с перьев кинжалом, так и не поранив зверюгу. Извернулся змеей, подтянулся, перевалился через край пролета, рискуя сломать шею при падении – между вторым и первым этажом круглой башни было целых пять метров. Остается надеяться на крепость организма, «человек новый» не настолько хрупок, как его земные предки!

Снова повезло, мог бы пластануться на голый камень, но попал на сложенные Гинеком старые скамьи, вытащенные из комнат наверху и приемного зала, предназначенного для ожидания посетителями. Полетела древесная труха, отколовшаяся щепка, проткнув сапог, вонзилась в голень. Приоткрылась дверь в лабораторию – разбуженный шумом Гинек решил узнать, что происходит!

– Запрись! – взревел я. – Никому не открывай! Спрячься!

– Но пан Николай, что…

– Чудовища! – наверху колотилась и стенала гарпия. Еще немного, и она свалится оттуда, вот тогда держись! – Гинек, не геройствуй! Сам справлюсь!

Обшитая металлическими полосами дверь за-хлопнулась, щелкнул замок. Я понял, что совершил ошибку: на отдельной стойке в лаборатории можно было взять амулеты!

Поздно.

Гарпия огромным ворохом темных перьев приземлилась в нескольких шагах от меня. Встала на лапы, встрепенулась. Вот сволочь, она же весит больше центнера, голыми руками и коротеньким кинжалом не управишься! Огнестрельного, импульсного и лазерного оружия у меня нет, и найти его на Меркуриуме невозможно нигде, кроме резервной базы Университета «Доннар», до которой три тысячи километров.

Раздумывать некогда: дверь, ведущая в Башню Алхимиков, запирается на деревянный засов, чисто символически, – нас не станут грабить, побоятся. Мгновенный рывок, удар плечом – ого, дверь аж с петель слетела! Голень болит жутко, а проклятущую щепу пальцами не вынешь, тут лекарь нужен, с хирургической подготовкой…

– Эй, что здесь творится? – сверху послышался раздраженный голос пана Щепана. Только не это! Обычно беспробудно дрыхнущий шеф проснулся! Гарпия, все еще находящаяся внутри башни, подняла голову на звук.

– Цыпа-цыпа-цыпа, – позвал я. Развел руки широко в сторону. Тварь меня отлично видит, это универсальный хищник, охотится в любое время суток. Продолжил орать: – Пан Щепан! Заткнитесь и сидите тихо! Молчите, не привлекайте внимания!

Интерес гарпии вновь перенесся на меня. Мы находимся в узком дворе между внешней стеной замка и высоченным квадратным донжоном. Стена идет кольцом, точнее, округлым пятиугольником, на углах выстроенные башни. Расстояние от донжона до наружных укреплений – метров десять. Драться с гарпией в настолько узком пространстве невозможно, она быстрее, сильнее и массивнее. Но гарпия неразумна, а я разумен, то есть могу использовать хитрость! И заодно найти оружие!

Колокола звонят. В городе происходит нечто скверное, это я могу сказать уверенно!

Бегом! Нога – поболит и отпустит, не время сейчас думать о мелкой царапине! Бегом, только бегом! Не рысью, галопом!

Так я не бегал с юности. Стремглав ринулся вдоль стены крепости, чувствуя, как кровь стекает в сапог, а под ступней хлюпает. Гарпия запрыгала вслед, распустила крылья, поднялась в воздух.

Я оглянулся. Отлично, все идет как надо – тварюга вышла на линию атаки. Быстрее, быстрее! Вот следующая башня! Если и сейчас повезет – будет везти всю оставшуюся о-очень долгую жизнь!

Гарпии, выбрав жертву, охотятся только за ней одной – таков психотип. Чудовище не отвлечется на простеца-стражника или кухарку, появившуюся на дворе замка среди ночи, чтобы отправиться на кухню и начать месить тесто, из которого к завтраку светлейшего приготовят нежнейшие булочки. Зверь нацелен только на меня. На мой запах.

Прекрасно! Остается одно: не допустить ошибки, рассчитать все с точностью. Бегом!

Все получилось, как я и предполагал – спасибо пятиугольной форме внешних укреплений замка. Гарпия нацелилась на жертву, стрелами сложила крылья, под острым углом ринулась вниз, я, выбив железными подковками сапог из булыжников, которыми мостили двор, белые искорки, затормозил и грянулся ничком, в кровь ободрав ладони. Черные когти чиркнули по колету.

Зверюга ударилась о стену всей массой. Жалобно пискнула. Кубарем прокатилась по мостовой. Она или погибла, или оглушена.

Я откашлялся, встал на ноги. Увидел факелы – сбегаются простецы, из стражи замка. Двое благородных, сотник и его помощник.

– Добивайте! – заорал я. – В голову, в шею! Добивайте!

В дело пошли пики и алебарды. Убили быстро, отрубили крылья и голову. Молодцы.

– Что происходит? – быстрым шагом подошел пан Венцеслав Стеклы, сотник княжьей стражи, дворянин из мелкопоместных. – Пан Николай? Вы слышите меня? Господи, у вас кровь! Вы ра-нены?

Набат бил страшно, ночной Дольни-Краловице утопал в бесконечном звоне колоколов. Я заметил поднимающееся над стеной замка оранжевое зарево. Это не единичный пожар, горят несколько домов в городе.

По спине текла кровь, гарпия все-таки задела вскользь!

– Идемте к лекарю, вас перевяжут, – непреклонно сказал пан Стеклы. – Ян, Дарек, помогите! Десятник! Всех вооружить арбалетами, болты с серебряными наконечниками! Исполнять!

Я бы продержался, но простецы-стражники, уверенно взяв пана Николая под руки, приволокли меня в кордегардию, освещенную факелами. Лекарь, вот незадача, тоже простец!

– Сидите смирно, вельможный пан. – Клон не был учтив и вежлив, ремесло обязывало не считаться с эмоциями пациентов. – Эй вы, разрежьте ему сапог и штанину! Рубаху и колет снять!

Я покорился. Хорошо обученный лекарскому делу простец ничуть не хуже коновала-благородного. При князе бестолочей не держат.

Первым делом лекарь вынул острейшую щепку, пробившую голенище сапога. Орудовал ланцетом и щипцами вполне профессионально, больно не было. Моментально зашил, положив пять швов. Заставил меня сесть, устроив руки на спинку стула, обработал пораненную спину – шить не пришлось.

– Быстро заживет, – уверенно сказал лекарь. Простец был молодым, не старше тридцати стандартных лет. – Вы, пан, из благородных, на вас – как на собаке. Ян! Найди для пана Николая одежду взамен испорченной! Вы не против, ваша милость?

Моя милость оказалась благосклонной. Рубаха, суконная куртка, новые сапоги – пришлось померить три пары из запасов кордегардии. Нашли и войлочные портянки. Икроножную мышцу приятно жгло: незамедлительно начался процесс регенерации.

– Оружие есть? – спросил я.

– Ян, дай пану Николаю меч! Хороший!

Процедуры штопки и перевязки заняли минут десять – лекарь свое дело знал, надо будет запомнить его имя, пригодится… Но что происходит в городе? Что делать прямо сейчас?

Прихрамывая выбравшись на двор замка, я отметил: тревогу начал бить «колокол князя Вацлава», основателя Дольни-Краловице, погибшего в давнишней войне с Остмарком. Колокол этот находится на замковом донжоне, вес – тридцать тонн. Его звон раздается над городом дважды в год: на Пасху и Рождество.

Плохо дело. Ситуация очевидна: твари атаковали столицу Верхней Моравии. Первое масштабное наступление «Легенды» на большие города людей? Воображаю, насколько тяжелая зима нас ожидает, это при условии, если мы вообще доживем до холодов…

Для начала – немедленно в Башню Алхимиков! Центр наблюдений даст возможность хоть приблизительно оценить обстановку!

Бегом, бегом!.. Скорее! Разойдутся швы – наложат новые! Выдержу, боль терпеть я научился!

* * *

Несколько дней назад в университетской службе безопасности, начавшей подозревать, что среди наблюдателей на Меркуриуме сложился едва ли не самый настоящий заговор, меня убеждали не поднимать панику, вести себя поскромнее и не досаждать начальству – ты, мол, не желаешь видеть картину в целом, акцентируя внимание на явлениях негативных. Бороться с трудностями надо не сотрясением воздуха, а кропотливой работой по разработанному лучшими специалистами плану. Сам понимаешь, проект такого масштаба никак не может обойтись без накладок…

Очень бы я хотел, чтобы изрекавший эти благоглупости сотрудник СБ оказался сейчас в Дольни-Краловице и лично взглянул на «накладки», «трудности» и «временные сбои» – наверняка отрезвило бы. Достаточно взглянуть на разбитые лестничные пролеты и треснувшие балки в резиденции алхимиков, и это всего лишь одна-единственная гарпия, существо далеко не самое опасное!

С паном Щепаном я столкнулся на пороге ситуационной комнаты – Гинек, невзирая на запрет, открыл дверь нам обоим, но тотчас вновь заперся на все засовы.

– Даже не спрашивайте, что стряслось, не знаю. – Я опередил вопрос пана Щепана. – Одно скажу точно: меня едва не сожрала гарпия, в городе объявлена общая тревога, начались пожары…

– Пошли вниз, – буркнул он, пропуская меня вперед. Винтовая лесенка подсветилась синими огоньками. – Слушай, извини за…

– Проехали, – поморщился я. – Вы тоже простите за грубость, не сдержался. Активация системы! Полные данные по региону Верхняя Моравия!

Компьютер послушно выдал на центральный экран схему княжества, со всеми городками, поселками и хуторами. В правом верхнем углу огромного монитора, в отдельном сегменте, высветился план столицы.

– Псякрев… Вот дерьмище, – только и выдохнул ошалевший от увиденного пан Щепан. Я разинул рот так, что в него запросто влетела бы не то что ворона, но и весьма упитанная гарпия. – Прямую связь с Граульфом по линии Планка, немедленно! Красный код, оранжевый код!

В нашей терминологии красный код означал кризисную ситуацию с тенденцией к стремительному ухудшению, а оранжевый – требование немедленной передачи управления центру наблюдений: отсюда мы сможем отдать сигнал наноконтроллерам животных и нейтрализовать всех существ, пробравшихся в город.

Теперь сомнений не было: это массированная атака, аналогичная той, что произошла в Баршанце во время Тройного Затмения. И готовилась она тщательно, заранее – вот только вопрос, кем и каким образом?

Ну не верю я в то, что зверье различных классов и биологических видов могло каким-то образом договориться и устроить этот бандитский налет – некоторые существа обладают очень высоким коэффициентом интеллекта, но все равно остаются животными, неспособными к организации и осмысленным совместным действиям! Не верю, хоть тресни!

– Они отказали, – выдохнул пан Щепан и как град камней обрушил изощреннейшую многоэтажную формулу на смеси русского, чешского, немецкого и латыни. Не знал, что он умеет так шикарно ругаться. По мониторам терминала приемника Планка ползли уверенные голубые строчки. – Отказали, понимаешь?! Они не вправе отдать приказ о ликвидации такого количества ценных особей! Рекомендуют – о, Боже! – воспользоваться стандартным оснащением центра для «нейтрализации отдельных угроз»!

– Есть такое хорошее русское слово – вредительство, – быстро сказал я. – Каков прогноз по количеству жертв?

– Непрогнозируемо, – отозвался Щепан. На экране сияли десятки точек – к моему ужасу, среди них было много красных, «Inferno». – В городе находятся четыреста девяносто три существа всех известных классов, я не исключаю присутствия и «новых» тварей… Одними амулетами ничего не сделаешь! Или передать общий импульс через сеть датчиков, или к рассвету мы обнаружим на улицах горы трупов!

– Оставайтесь здесь, настаивайте, убеждайте. – Я принял решение. – Полевое оборудование – лучше, чем ничего. Надо защитить хотя бы княжий замок, только безвластия поутру нам не хватало! Возьму из своей комнаты оружие, амулеты и пойду гляну, что происходит снаружи…

– Удачи, – не оборачиваясь, бросил пан Щепан. – Не рискуй зря.

– Постараюсь.

Часть деревянной лестницы в башне разрушена, ступени выбиты; чтобы добраться до собственного обиталища, пришлось прыгать через проломы. Полученный в кордегардии меч я оставил, взял свой, посеребренный. Обязательно – мощный арбалет с набором стальных болтов, перевязь с дротиками (лезвия также серебряные), в сундуке отыскался никогда раньше не использовавшийся мною легкий кожаный доспех: жилет с металлическими накладками. Защита не ахти какая, но выбирать не приходится – я не должен быть стеснен в движениях. Хороший шлем найти бы неплохо, но у меня его нет, а таскать тяжелую каску замковой стражи решительно невозможно!

Ну что, Зигфрид, выходим на бой с драконом? Ох, не нравится мне все это! Вдруг я просто не успею воспользоваться своими железяками или «спецоборудованием»? Но прятаться в бункере центра наблюдений – это не по мне!

Сам натворил, сам и разгребай – часть ответственности Университета за происходящие на Меркуриуме непотребства лежит и на мне, а если у кого-то на Граульфе нет совести, то это меня не касается: Удав Каа накажет всех!

Слышали? Всех. Теперь задумка принцепса не кажется мне безрассудной. С «Легендой» надо начинать бороться решительными методами.

В кордегардии особой паники не наблюдалось, но пан Стеклы и простецы нервничали – сильно тянуло гарью. Всех обитателей замка подняли на ноги, княжеское семейство командир гвардии попросил спешно перейти из жилых покоев в хорошо защищенные помещения возле оружейни. Оборону выстроили по традиционному принципу – лучники на стенах и площадках башен, командуют тяжеловооруженные дворяне из свиты его светлости.

– Отмените этот приказ, – вмешался я. – Мы имеем дело не с людьми, а с чудовищами! На открытом пространстве у тварей, особенно летающих, большое преимущество! Раздайте всем серебряные монеты, это защитит от демонов! Возьмите святую воду в часовне!

Как ни странно, меня послушались – сказался авторитет алхимика, а каждый знал, что серебро и освященная по всем правилам вода действенны против нечисти.

Трое простецов приволокли за лапы к дверям караулки убитого во дворе зверя, позвали меня посмотреть. Несносно воняет – значит, нечистая сила. Морфологией напоминает вурдалака-детеныша, но фонит от него, как от классов «Inferno» и «Nature» одновременно – значит, новый вид, будь он неладен!

– Сжечь, – приказал сотник. Я не возражал, пускай жгут, анатомировать эту гадость я не собираюсь. – Пан Николай, поднимемся на донжон, оттуда хороший обзор. Замок защищен, но я представить боюсь, что творится в городе. Военных и полиции в Дольни-Краловице мало, тысяча двести человек, большая часть сосредоточена здесь и на Опольской окраине, в казармах инфантерии. Люди Озимека и городская стража погоды не сделают. Что посоветуете? Вы знакомы с Универсумом монстров лучше всех нас, вместе взятых!

– Ничего не посоветую! Надеюсь, у горожан хватит ума попрятаться по подвалам, забаррикадировать двери – мы ничем не можем им помочь. Погода сырая, дождь. Если очень повезет, возникшие пожары не распространятся – большинство зданий каменные, крыши черепичные. Продержаться до утра – вот основная задача, на рассвете звери должны уйти…

– Уверены? Вдруг не уйдут?

– При свете дня легче будет сорганизовать отряды, которые займутся целенаправленной охотой на тварей. Поднять горожан, вооружить всех взрослых мужчин. Пан Стеклы, кто здесь военный, вы или я?

– Армия призвана защищать государство от внешнего врага, – огрызнулся сотник. Мы вдвоем, пыхтя, поднимались по крутым ступенькам служебной лестницы, ведущей на вершину главной башни краловицого замка. – Я не священник, не колдун и не алхимик, с нечистой силой сражаться не обучен. Это ваше дело!

– Теперь – общее, – отозвался я. – Пан Стеклы, неужели не понимаете – началась война. Большая война чудовищ против человека! Не устоим – погибнем. Всё погибнет!

– Отставить пораженческие разговоры.

Наверху нас встретили два десятка простецов, настороженных, испуганных, однако пост не покинувших. Донжон пока нападению не подвергался, десяток зверюг прощупали на прочность внешний периметр стен и угловые башни, управились с ними быстро. Зато под скалой, на которой была выстроена резиденция светлейшего, дела обстояли совсем неважно.

Мы находились на высоте шестидесяти метров над уровнем реки Римавы, огибавшей город с запада, днем отсюда открывался прекрасный вид на окрестности, столица княжества лежит как на ладони. Ночами Дольни-Краловице почти не освещается, десяток-другой факелов и свечи в немногих окнах не в счет. Однако сейчас дело обстояло иначе.

Я насчитал пять очагов пожаров в нижней, приречной части города. Двухэтажный дом в прилегавшем к замку квартале ювелиров полыхает как спичка; несомненно, поработала тварь с высокой биоэнергетикой – монстры наподобие Анимафагов способны генерировать достаточно мощные разряды, чтобы запалить любое из зданий. По улицам рассыпаны множество желтых точек – факелы: кажется, горожане сбиваются в группы и начинают прорываться к церквям, где можно укрыться.

Воют сторожевые собаки – тоскливо и обреченно, неприятное дополнение к тревожным колоколам.

Кое-где мелькают подозрительные синие и красноватые искорки, доносятся малоприятные звуки – вой, постанывание, резкие вскрики, издаваемые обезумевшими питомцами Университета. Их много, слишком много, организованной борьбы с нашествием не предвидится, да и быть таковой не может – никто не был готов к опасности, страшные рассказы о событиях на севере в уютной моравской столице полагались преувеличенными, не слишком достоверными, а то и вовсе лживыми.

Платить придется дорого и сполна. Скольких мы завтра недосчитаемся, боюсь загадывать.

– Пан Стеклы, выделите мне тридцать хорошо вооруженных людей, лучше конных, есть одна задумка, – сказал я, сжав в кулаке серебряную оперенную змейку, самый действенный прибор из арсенала спецоборудования.

Передаваемый в чрезвычайной ситуации сигнал уничтожает всех искусственных существ в радиусе двухсот пятидесяти метров. Если проехаться по главным городским улицам с охраной, периодически задействуя это устройство, получится накрыть импульсами значительную территорию, это неплохой шанс…

– Отправимся в город, противопоставим колдовству зверья колдовство алхимиков!

– Считаете риск оправданным? – Сотник хмуро поглядел на меня. – Я обязан оборонять замок.

– Вот и обороняйте. А мне позвольте действовать так, как я считаю нужным. В одиночку я не справлюсь.

– Хорошо, идем, – кивнул пан Стеклы. – Поверю на слово, должны ведь и алхимики на что-то сгодиться?!

* * *

Собрали двенадцать благородных – из молодых гвардейцев и еще десять простецов покрепче. Я предпочел набирать добровольцев, готовых выбраться из крепости на свой страх и риск. Организационные вопросы решились моментально, дисциплина в рядах княжеской гвардии и внутренней стражи из простецов безукоризненная, да и пан Стеклы привык к тому, чтобы его распоряжения исполнялись незамедлительно и в точности.

Диспозицию выработали совместно: двигаемся единым отрядом, не рассыпаемся, держим строй. В атаку первыми не бросаться: увидев необычное существо, следует вначале подождать команды алхимика. Если «магия» не подействует – одновременный залп стрелами с посеребренными наконечниками.

Мечи использовать только при тесном соприкосновении с противником, прежде всего – не давать тварям возможности разорвать построение. Особое внимание уделить лошадям, пускай гвардейские скакуны отлично обучены и привыкли к резким звукам, они прекрасно чувствуют присутствие монстров, могут испугаться и понести. Вряд ли это случится на тесных улицах, но мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Никаких одиночных поединков и самовольных действий, здесь вам не турнир и не дуэль! Ясно?

Как прикажете, ваша милость!

План таков: поднимаемся по Гончарной и Святого Германа до Опольских ворот. Возвращаемся мимо кафедрала, оттуда к Королевским воротам. Затем через Рыночную площадь, обратно к замку. По моим расчетам, этот маршрут наиболее короткий и одновременно позволяет накрыть смертоносными импульсами значительную часть территории города. При определенном везении дорога займет полчаса, сорок минут максимум – если нас не остановят люди или не-люди, вероятность чего почти стопроцентная…

– На нашу помощь не надейтесь, это невозможно, – напомнил пан Стеклы. – Больше никто не покинет замок. Придется совсем тяжко, без раздумий прорывайтесь в сторону крепости, у ворот постоянно находятся люди, вас встретят.

– Господин сотник, хотите добрый совет? Отправьте человека к князю Якубу, пускай откроет сокровищницу – заберите оттуда как можно больше серебра. Рассыпьте монеты по периметру стен, в помещениях, во дворе. Насколько хватит – чем больше, тем лучше, не время печься о богатстве. Это серьезно обезопасит замок.

– Сделаю немедленно. Всё готово, отправляйтесь…

По моей просьбе конюхи оседлали и привели Карасика, мерину я доверял больше, чем лошадкам из конюшен гвардии: если не испугался дракона в Бердыче, значит, и сейчас на него можно положиться.

Тихонько заскрипели петли, удерживавшие трехметровые створки ворот, поднялась металлическая решетка. Прямо впереди – мощенный гранитными плитами спуск, за ним темнеющие на фоне зарева острые крыши.

Подходящий шлем я так и не нашел, повязал голову отрезом черной ткани, чтобы капли дождя не стекали за ворот и ветер не трепал волосы. Холодно, очень сыро – ничего не поделаешь, лето заканчивается, уже в начале октября температура начнет падать до минусовых отметок, и вот тогда-то мы попляшем…

Первый сигнал от «Устройства специального контроля за нестандартными формами жизни» в форме крылатого змея передан, он накрыл участок диаметром полкилометра, в окружность вошли замок, часть квартала ювелиров и почти половина Королевской улицы, тянущейся до собора святой Маргариты. Теоретически все университетские животные погибли, но теория в нынешние неспокойные времена не всегда отвечает реальности – есть и другие, мутировавшие или гибридные особи.

– Шагом – вперед! – Я поднял руку. – Факелы не опускать, держаться вместе! Пан Барт, да командуйте же в конце концов! Я всего лишь алхимик!

Десятник, малознакомый мне дворянин, младший сын барона Барта, державшего лен на самой границе с Остмарком, встрепенулся. Парнишка из числа служащей при княжеском дворе безземельной молодежи, дитё дитём: насколько я слышал, ему и сорока лет не исполнилось. Зубы стиснуты, брови сведены, на скуластом лице написана твердая решимость или победить, или умереть. Кого победить или как именно умереть – не важно. Только бы не отдал безрассудного приказа, придется за юным Бартом приглядывать, я как-никак постарше (ха!) и несколько опытнее.

Мы обогнули скалу, впереди семь копейщиков, всадники с заряженными самострелами по флангам, я в центре. Лошади спокойны – значит, амулет подействовал, опасных тварей поблизости не наблюдается. Думаю, временно.

Пробежали навстречу четверо простецов, различить их было проще простого, с учетом «ночного зрения» и излучаемого энергофона. О помощи не попросили, со всех ног мчались наверх, к замку – под защиту стен. Крепость светлейшего стоит на отшибе, прямиком над рекой, защищая Дольни-Краловице с востока – самая окраина города. В центре мы встретим гораздо больше людей, а любые препятствия вызовут ненужную задержку: чем быстрее отряд пройдет по разработанному мною маршруту, тем больший эффект даст использование спецсредств.

Без задержек миновали короткую Гончарную, вышли на перекресток. Справа, дальше по улице Августинцев, грустно догорает большой дом «Под Синим Быком» – некоторые старинные здания в городе носят собственные названия; этот принадлежал пану Стошовицу, богатому золотых дел мастеру. Не уверен, что хоть кто-нибудь выжил – вспыхнуло сразу, жарко и яростно.

Очередной уничтожающий нестандартную фауну сигнал. Едем дальше. В самом начале улицы Германа Оксерского, возле бронзового уличного фонтанчика, обнаружились несколько трупов, лошади пофыркивают – учуяли кровь, на мостовой черные лужи, стекающие к дренажным отверстиям. Запах неприятный, тела серьезно повреждены, вытекло содержимое кишечника – звери убивали всех, кого видели…

Дождь сменился моросью, по улицам тянулись полосы сизого дыма. Звуки в ночи разносились далеко, мы постоянно слышали человеческие крики, то жалобные, то агрессивные; беспрерывно гудели колокола – это значило, что в церквях держат оборону. Насыщенная ионами серебра святая вода – действенное средство защиты, твари класса «Inferno» получают серьезные ожоги, даже если на шкуру попадет всего несколько капель.

Я слышал и кое-что другое: стрекотание, будто издаваемое гигантским сверчком; уханье, похожее на совиное, резкие щелчки, низкие взлаивания. Обычные животные так не голосят, голосовой аппарат у большинства тварей с Граульфа модифицирован, чтобы специалисту было легче различить тот или иной вид на расстоянии. Да и в соответствии со «сказочной эстетикой» проекта «Легенда» страшилища обязаны пугать человека своими причитаниями.

Вновь засветился амулет в виде коловорота – в него встроен детектор движений и расстояния до цели: значит, в наблюдаемом радиусе снова оказался опасный зверь.

– Впереди справа, на крыше! – заорал десятник, не устававший вертеть головой в поисках врага. – Арбалетчики, цельсь!

Последовал залп из десятка увесистых стальных болтов, нечто очень большое и черное, устроившееся на карнизе купеческой лавки, истошно взвизгнуло и шумно рухнуло вниз, прямо перед нами. Лошадки попятились: оно все еще било лапами и стенало, постепенно затихая. Последних четырех стрел, выпущенных в голову и шею, хватило, чтобы убить существо.

Строй разомкнулся, пропуская меня вперед. Дворяне и простецы поглядывали на алхимика с неуверенной надеждой – ждали объяснений, что же оно такое?

Ответа я не дал и не мог дать – слова «спонтанная мутация» ничего не объяснят меркурианцам. Остаточный фон свидетельствует о наличии признаков двух различных классов – нечисти и обычных хищников, тело напоминает крупную кошку размером с леопарда. Шерсти нет, кожа в крупных складках. Челюсти двойные – верхняя и нижняя, как у всех нормальных млекопитающих, и две дополнительные, расходящиеся боковые, словно у насекомого. Заканчиваются жвалы зазубренными крючьями. Красавчик, каких поискать.

Похоже, животное погибло от серебра, напыленного на остриях арбалетных болтов; резкая аллергическая реакция, присущая нечисти, – пена на губах; там, где вонзились короткие стрелы, кожа потемнела и запузырилась. Зрелище далеко не самое приятное. Однако убить тварюгу одномоментно (у животных класса «Inferno» при контакте с серебром начинается стремительное разрушение межклеточных перегородок и распад связей между белками) не получилось – сказывается наследственность, полученная от другой генетической ветви. Как они научились скрещиваться и размножаться, кто скажет, а?

– Без паники, – громко сказал я. – Обычное чудовище, в Танвальде и не такие встречаются! Оно мертво. Сомкнуть строй!

– Сомкнуть строй! – повторил младший барон Барт. – Пан алхимик сказал – зверь издох! Сдерживать лошадей! Шагом!..

Меня так и подмывало остановиться возле кабака «Злая Клара», проверить, как обстоят дела у старой приятельницы, и при нужде оказать помощь – в доме живет не только сама Клара, но и одинна-дцать работающих на хозяйку девиц, прислуга, да еще постояльцы, снимающие комнаты на втором этаже. Меня успокоили запертые ставни, тишина вокруг и отсутствие близких пожаров; Клара – женщина умная и хладнокровная, наверняка догадалась наглухо запереться и спуститься в каменный погреб под домом.

Опольские ворота города. Десятиметровая квадратная башня с зубцами, сложенная из гранитных валунов, деревянная пристройка, где квартирует стража. Обязательных факелов на башне нет, двери в караулку распахнуты, над входом горит одинокая масляная лампа. Ни души.

Трупов, впрочем, тоже не видно – это обнадеживает: люди или попрятались, или разбежались. Нарушение дисциплины вопиющее, но сейчас, с моей точки зрения, простительное. Случись этой ночью нападение легионов королевства Остмарк, виновных в нарушении присяги стражей немедля повесили бы и оказались совершенно правы – князь не спускает небрежения.

Другая война – другие правила, люди слабо представляют, как драться с монстрами.

– Теперь двигаемся к северной окраине, – сказал я пану Барту. – Здесь, по-моему, чисто.

– По-вашему, пан алхимик? – окликнул меня один из дворян. – Возле конюшни, под городской стеной! Не туда смотрите, правее! А, черррт!

Сохранить оборонительную линию у нас получилось бы только при ударе в лоб, но не с фланга. Я успел разглядеть человекоподобную уродину с длиннющими руками, заканчивающимися саблевидными когтями. Передвигалось существо неуклюже, подобно обезьяне – боком, опираясь на кулаки, – но своим проворством могло дать фору любой кунице. Сверкнули две ярко-голубые точки, в линзах зрачков отразился свет факелов.

«Волшебство» не подействовало, на сигнал амулета тварь не отреагировала. Ничего больше ни я, ни остальные предпринять не успели: зверь нацелился на лошадь одного из стрелков, вломился в наш строй, будто кабан в камыши, в один момент завалив всадника. Карасик поднялся на дыбы, едва не сбросив меня с седла. Удержаться получилось чудом.

Тактику пришлось менять незамедлительно.

– Рассыпаться! – взревел десятник. – Друг друга не перестреляйте!

Свалившийся на мостовую неудачливый простец успел отползти и не попал под копыта. Чудище было занято более крупной добычей – лошадь погибла мгновенно, хребет сломан. Силища зверя сопоставима с мощью взрослого заматерелого медведя, но вот интеллект практически на нуле: противник рядом, люди вооружены и собираются немедленно напасть, следовало бы побыстрее уносить ноги или, наоборот, продолжить атаку – в этом случае отряд понес бы немалые потери, люди вовсе не обязательно победили бы. Однако монстр увлеченно жрал, будто его с младенчества держали на соевой диете.

Я понял, с чем мы имеем дело – класс «Saga», лесной тролль, да только какой-то необычный, крупнее стандартных особей раза в два. Шкура темная, а не серовато-зеленая, как положено образцам этого вида, когти тоже чрезмерно велики.

Убил тролля лично пан Барт – оказалось, что он прекрасно стреляет. С тридцатиметрового расстояния десятник всадил стрелу точно в глазницу, схватил поданный простецом второй заряженный арбалет, болт вонзился в переносицу, над узкими щелями ноздрей. Чудище упало мордой вниз, подмяв труп лошади.

Кажется, на этот раз обошлось. У меня же добавилось неприятных вопросов к деканату Университета. Ничего, скоро означенные вопросы будет задавать вовсе не заштатный специалист по нейробиомониторингу Крылов Н. Р., давно позабытого года рождения, высшее, был, имел, привлекался, сотрудничал. Лишь бы подготовка к удавовскому проекту не затянулась – несколько подобных ночей, и Дольни-Краловице превратится в дымящиеся руины, на которых вдоволь порезвятся граульфианские уродцы.

– Не зевать! – Десятник, оказывается, толковый парень. Растерянности, испуга или робости за Бартом не замечено; сразу видно, вырос в приграничье со всеми тамошними прелестями – контрабандистами, «дикими простецами», опасным зверьем и вечными ссорами между дворянами, какие иногда превращаются в небольшие локальные войны. – Собрались! Выстроить каре!

Потерявшего лошадь простеца взяли в седло вторым всадником, неудобно, но ничего не поделаешь – нельзя бросать своих. В стороне приречного квартала в очередной раз полыхнуло, настоящий фейерверк, в воздух взвился столб искр. Ай как скверно, тут никаких наноустройств не требуется – я всей кожей почувствовал остаточную энергетическую волну, поработал один из «демонов». Существо, включенное в университетский «красный список», выползшая прямиком из преисподней вершина биоинженерии – если б я был человеком религиозным, то непременно счел бы, что создавших этот воплощенный кошмар умников с Граульфа вдохновлял лично Князь Тьмы.

Между прочим, Удав, наслушавшись моих рассказов о страшненьких меркурианских реалиях, выдвинул похожую версию – принцепс в Господа Бога верует, пускай и не ревностен. Он высказался в том смысле, что настоящая (а вовсе никакая не выдуманная!) дьявольщина проникла в наш мир через труд рук человеческих, беспечность и гордыня разума привела к непредсказуемым результатам. Бесы хитры, им все равно, каким способом терзать смертных – высокой наукой или посредством апокрифических кипящих котлов из поэмы Данте Алигьери.

Моя собственная позиция была реалистичнее, без мистических умопостроений: ад люди творят сами, вольно или невольно причиняя бессмысленные страдания себе и другим. В наших силах это пресечь – эксперименты извольте ставить на не-обитаемых планетах, никто не давал права использовать субцивилизацию Меркуриума в качестве подопытного кролика! И не надо оправдываться тем, что меркурианцы сами захотели поиграть в сказку. Подчеркиваю – в добрую сказку.

Никто не желал становиться подневольным актером театра ужасов размером с целую планету, а ведь именно к этому привел проект «Легенда». Согласитесь, есть разница между безобидным домовым – и даже драконом! – и супермонстрами наподобие спинагонов, анимафагов или катоблепасов. Ну зачем, к примеру, было создавать беса, пополняющего свои энергетические резервы за счет гемоглобина крови живых существ, включая людей? Для пущей аутентичности? Чтобы все было «по-настоящему»?

Чушь. Просто кому-то в Университете показалась крайне интересной задача идеально сбалансировать материальную и энергетическую составляющую живого существа, довести до совершенства технологию убийства. Хотите сказку? Будет вам сказка, да такая, что закачаетесь!

Совет Первых не протестовал, наверное сам увлекся сомнительными разработками – что значат в масштабах огромной планеты четыре спинагона или десяток каттаканов, почти неуязвимых антропоморфных вампиров, с IQ близким к человече-скому? Тем более, ареал обитания тварей удален от населенных центров, в глуши их добычей станет разве что невезучий простец. Кто мог предположить, что однажды демоны вырвутся из сдерживающей узды «Легенды», а самое главное – число особей начнет расти?

Жизнь – пускай искусственная, не настоящая – обвела нас вокруг пальца. Игры кончились, реальность повернулась к человеку оскаленной пастью упыря.

– Слушать меня! – Не отводя взгляда от разгорающегося в отдалении нового пожара, я натянул поводья, заставляя Карасика остановиться. – Запомнить всем: если встретим любое необычное существо, передвигающееся на двух ногах, со светящимися красными глазами, бегающими по голове и рукам искрами – разбегаемся в стороны, каждый сам за себя! Кто успеет, стреляйте серебряными болтами, держитесь от такого монстра на расстоянии! Выпалили – немедля отступить. Тварь исчезла, рассыпалась – значит все в порядке. Я не уверен, что управлюсь с сильным демоном при помощи волшебства! Только серебро!

Я и впрямь не был уверен – на лесного тролля и странного зверя с улицы Святого Германа амулет не подействовал. Кто знает, сработает ли граульфианская «магия» против врага стократ сильнее и опаснее? Встреться мы с анимафагом, шансы уйти без потерь упадут до критической отметки.

– Как прикажете, пан алхимик, – отозвался десятник. – Вам лучше знать… Ну-ка тихо! Что это?

Ровное гудение доносилось сверху, не со стен и башен крепости, не с крыш городских домов, а с неба, от низких облаков. Меня замутило – неужто новая, невиданная прежде напасть? Похожий звук издает аппарат огнеметания взрослого дракона, в этом случае от столицы княжества и головешек не останется!

Нет, ошибаюсь. Это ж турбины атмосферных челноков! Удав припожаловал? Да быть не может!

– Гвардия Небес, – закаменев лицом, сказал пан Барт, развеяв мои надежды. – Только этих ублюдин здесь не хватало!

Все правильно, я рассмотрел четыре тени с топовыми огнями по бортам. Карательный отряд Совета Первых, гроза и ужас Меркуриума – постоянные обитатели планеты относятся к Гвардии как к возмездию свыше, явлению почти мистического характера, но я отлично знаю, что управляющие челноками добры молодцы проходили курс обучения на Юноне, круг обязанностей самый широкий, полномочия еще шире.

Запросто сотрут город с лица земли, такое уже случалось! В меньших масштабах, но случалось – абстрактным гуманизмом гвардейцы не отягощены, чувствуют себя абсолютными хозяевами планеты. Еще бы, за спинами Гвардии стоит Первое Поколение, над Дольни-Краловице порхают охранители и церберы, призванные ликвидировать в зародыше любую чрезвычайную ситуацию. Именно они уничтожили первый «очаг заражения» в северной Готии несколько лет тому назад – предполагалось, что Университет столкнулся с невероятной случайностью, «прорыв» был обусловлен холодной зимой, непредвиденной сезонной миграцией существ и прочими обстоятельствами, над которыми центры наблюдений не властны. Врать не буду, Гвардия тогда серьезно помогла.

Нет, Совет Первых не может отдать приказ об уничтожении крупного города в самом сердце материка, на пересечении торговых путей! Исключено, это грозит серьезнейшими последствиями, рядом с которыми мятеж Риттера фон Визмара покажется мелкой уголовщиной. На Меркуриуме хватает недовольных, напряжение растет – дворяне не обратят внимания на сожженные деревни простецов, но если погибнет много благородных (а в моравской столице их восемь тысяч, да еще студиозусы с других планет!), каждый поймет, что его жизнь и ломаного гроша не стоит.

Челноки несколько минут покружили над городом, спускаясь очень низко – едва не задевали стабилизаторами колокольни храмов. Затем поднялись выше, описали широкий круг, выстроились квадратом и исчезли в облаках, сверкнув напоследок несколькими плазменными «молниями». Полагаю, отыскали подлежащие обязательному уничтожению воздушные цели – вспомним о гарпиях или каттаканах…

Я подумал, что пан Щепан, находящийся в ситуационной комнате центра наблюдений и обладающий возможностью напрямую связаться с Советом Первых, надавил на все возможные рычаги, чтобы не допустить непоправимого – так просто Гвардию Небес по тревоге не поднимают, они направлялись сюда с намерениями, о которых и думать не хочется.

– Улетели, – констатировал младший барон Барт. – Мы задерживаемся, пан Николай. Люди напуганы, долго не выдержат. Давайте поскорее… Куда сейчас?

– К святой Маргарите. – Я вытянул руку, указав на две готические башни кафедрального собора, подсвеченные сполохами огня. – Прорвемся, господин десятник!

– Конечно, прорвемся!

* * *

Основная функция государства, начиная от самого примитивного до высокоразвитого и демократического – защищать своих подданных от любой опасности. От преступности, от вооруженного противника-иноземца, от эпидемий, голода, экономических потрясений и так далее, и так далее. Государство, не способное обеспечить порядок, нежизнеспособно, оно мгновенно теряет уважение и поддержку, в результате чего общество отвергает несостоятельную форму государственного устройства и начинает спешно искать тех, кто сможет вернуть уверенность в завтрашнем дне и гарантировать необходимый минимум безопасности. Как говаривал какой-то древний политик, когда верхи не могут, а низы не хотят, жди потрясений.

Борис Валентинович верно рассудил: чем хуже обстановка на Меркуриуме, тем больше появится недовольных, готовых принять любую внешнюю поддержку, лишь бы их избавили от постоянной угрозы. Еще в начале нынешнего лета грядущую катастрофу предвидели единицы вроде принца Вильриха фон Зоттау, но ранним утром 22 августа я впервые услышал примечательные слова от обычного служаки, прежде мало задумывавшегося о высоких материях.

– Так дальше жить невозможно, – вполголоса сказал младший барон Барт, десятник гвардии его светлости князя Якуба. – Надо что-то делать, менять, начинать бороться. Если мы будем сидеть бездеятельно, нас разорвут свои же… Неужели нет никакого выхода?

– Есть, – отозвался я. – Сами мы не управимся, это ясно как день. – Церковь, армия, дворянское ополчение бессильны, алхимиков слишком мало. Гвардия Небес? Они, скорее всего, не станут вмешиваться. Надо звать на помощь.

– Кого? – вздохнул Барт. – Кстати, мое имя – Богуслав. Богуслав фон Барт, к вашим услугам, пан Николай. Мы ведь ночью не представились так, как установлено правилами этикета…

– К черту этикет…

Мы находились в кордегардии княжьего замка, сидели прямиком на полу, на соломе, привалившись спинами к каменной стене. В окна-бойницы проникал неуверенный сероватый утренний свет.

Из двадцати трех человек, вышедших на охоту за чудовищами, к восходу солнца уцелели шестеро – я, десятник, трое благородных и один простец. Нарвались мы по-крупному, врагу такого не пожелаешь.

С чем именно отряд столкнулся на углу Бондарной и Святого Вита, я не знаю и крепко сомневаюсь в том, что хочу это знать. Поначалу удача нам сопутствовала, а я был убежден – импульсы действуют: по дороге встретилось больше двадцати трупов животных без видимых повреждений. Никаких сомнений – они умерли, получив сигнал амулета.

Паника в городе стихала, на площади перед кафедралом людей не было, двери храма закрыты изнутри, на ступенях валяется насмерть обожженный святой водой упырь, зарубленная топорами арфаксата и очередная гарпия с пикой, удачно вонзившейся под крыло, – спрятавшиеся в соборе прихожане и священники оказывали яростное сопротивление. У подножия памятника епископу Григорию, восстановившему на Меркуриуме Апостольскую Церковь тысячу лет назад, лежат два человеческих тела, еще несколько – около ворот ра-туши. Где-то во дворах за площадью устало и хрипло гавкает собака.

– Возвращаемся к замку, – скомандовал я. – Мы сделали все, что смогли.

Детектор движений завибрировал и взблеснул алым при въезде на Бондарную. Направление – влево десять градусов – было указано яркой световой полоской. Пока мы не подъехали слишком близко, Нечто не шевелилось, устроило засаду. Мерцал индикатор, указывавший на присутствие нечистой силы, но я полагал, что существо находится в отдалении, не меньше четверти километра.

Ехавший впереди простец вдруг лишился головы. В первые мгновения я не осознал, что именно произошло – мелькнуло некое подобие длинной черной нити, зацепившей человека за шею, рывок, удар шлема о камни мостовой, лошадь успевает пройти три или четыре шага, прежде чем обезглавленный арбалетчик мешком валится на землю. Сразу за ним – второй.

Видели когда-нибудь, как взрывается бочка с порохом? Я видел в Остмарке, посетив маневры с участием инженерного полка – вспышка, разлетаются осколки, темный дым. Жахнуло от души, прямо перед двигающимися в авангарде копейщиками, под копытами их лошадей. Боковым зрением я уловил, что огненная капля прилетела со стороны пекарной лавки, на фоне которой ворочался невообразимый сгусток живого мрака. Идентифицировать демона я не сумел, зато почувствовал, что он излучает больше энергии, чем полсотни homo novus вместе взятых.

Двух всадников вместе с лошадьми разорвало в клочки, нескольких тяжело ранило – полетела каменная шрапнель. Горячим потоком пошла ударная волна, лицо слегка обожгло.

Спас меня верный Карасик. Мерина осколками булыжников не задело, вся тяжесть удара пришлась на первую линию – Карась завизжал и понес огромными прыжками, прямо вперед.

Никогда бы не подумал, что конское племя умеет прыгать, подобно леопардам, но в таких сложных обстоятельствах чего только не сделаешь: мы стремглав пронеслись мимо полубесплотного страшилища, достигли развилки улиц. Карасик не рассчитал, сильно ударился крупом о глухую ограду чьей-то усадьбы, а я ракетой взмыл из седла, описал в воздухе далеко не самый изящный пируэт и спиной влетел в витрину «Аптеки и лекарственной торговли пана Конрада Шлика».

Жизнь – странная штука: в обычное время человек, сокрушивший толстое стекло размером два с половиной на полтора метра и опрокинувший выставленные на обозрение покупателям склянки и колбы с чудодейственными снадобьями, непременно жестоко пострадал бы, а я не получил никаких повреждений за исключением легких царапин. Наоборот, витрина приостановила стремительное падение; грохнись я на тротуар или ударься о стену, переломов не миновать…

Потряс головой, осознал, что цел. Различил удаляющийся стук копыт – Карась покинул хозяина, решив, что жизнь ему дороже. Остро воняло формалином, настойками на травах и ароматическими маслами. Приподнялся на локте, тихо поругиваясь выбрался наружу. Арбалет, конечно потерял, из вооружения остались только меч и посеребренные дротики.

Неподалеку орали, матерились и стонали – ясное дело, идет бой. Сам себя уважать перестану, если сбегу! Чуть прихрамывая, побежал вдоль по Бондарной, одновременно выхватывая два метательных ножа с серебрением.

Так. Несколько погибших, мертвые лошади. Почти все простецы перебиты, дворяне отошли подальше, к углу. В полусотне метров от меня, разбрасывая вокруг тонкие нити-щупальца, находится Нечто, окруженное сетью бело-розовых искорок-молний, эдакая пародия на Горгону Медузу. Заметны морфологические признаки класса «Inferno» – мерцающая кольцеобразная «корона», пахнет озоном, мое «второе зрение» различает материальный живой объект, заключенный в энергетический кокон. Граульфианское происхождение твари очевидно, но это не стандартный образец, а мутант.

Раздались резкие щелчки проволочных арбалетных тетив – стальные болты обладают убойной силой, сравнимой с огнестрельным оружием, они гораздо тяжелее пули и наносят травмы, от которых не всякий благородный быстро оправится. Ничего не произошло, лишь посыпались ослепительно-белые искры.

Боже мой, неужто монстры научились генерировать защитные поля? Теоретически это возможно, ткани существ вырабатывают достаточно энергии, но таковая должна использоваться исключительно для нападения, а не для защиты! Стремительная эволюция, приспособление к окружающей среде, естественное самосовершенствование? Хотел бы я ошибаться!

Меня неприятно повело, нахлынуло неизвестно откуда взявшееся опьянение – так бывает, когда выпьешь стакан крепкой сливовицы на голодный желудок. Колени задрожали.

Фокус известный, не пройдет!

Замкнуть собственную биоэнергетику на самого себя, вдох-выдох, максимальная концентрация – этому в Университете нас учили особо тщательно. Некоторые представители нестандартной фауны способны подпитываться за счет человека, как от батарейки. Слегка полегчало, но голова все одно мутная, моя защита не срабатывает!

Пошатнувшись и опираясь левой рукой о стену дома, я отступил на несколько шагов назад. Чудище выбросило в мою сторону четыре извивающиеся нити, если заденут – безоговорочный конец. Лишение воли, блокировка передачи импульсов по нервным стволам, немедленная смерть. Оно, как вампир, вберет в себя энергию человека…

Оба дротика, которыми я запустил в демона, не причинили ему никакого вреда – исчезли в белесых вспышках. Окруженные маревом, словно бы раскаленные щупальца все ближе, метров десять. Передвигаться очень тяжело, направленное ментальное воздействие.

А это что за невиданные чудеса? Подаренный Удавом браслет-коммуникатор ожил, алмазные глазки трех змеек исторгли синие лучики, собравшиеся в распускающийся бутон объемной голограммы.

– Отступить в указанную точку, – произнес неживой голос псевдоразума. Браслет выбросил тонкий зеленый лучик лазера, указывающий направление. Самое начало улицы, разгромленная аптека пана Шлика. – Немедленно. Линия Планка активна, передача энергопакета займет сорок шесть секунд.

– Бегите! – заорал я, обращаясь к уцелевшим всадникам, находившимся в противоположной стороне, за мерцавшим потусторонним огнем чудовищем. – Как можно дальше! Бегите, сказано!

Надеюсь, выдержу, не сломаюсь – всего-то пробежать двести метров! Ну-ка, что говорил инструктор по технике безопасности на Граульфе? «Человек новый» может сопротивляться любому внешнему воздействию, перенаправляя агрессивный поток во внешнюю среду… Ни разу не пробовал, но сейчас придется!

Сосредоточился!

Получилось, клянусь святой Кларой, получилось! Ухватил невидимый «стержень», которым меня удерживала тварь, определил мощность, направление, перестроил собственные энергопотоки и стряхнул чужеродную силу с пальцев левой руки.

Распроядрена мать, ну чисто волшебник – ударила голубоватая молния, раскрошив черепицу на соседнем здании. Кончики пальцев жжет, словно в кипяток опустил, кожа раскраснелась и лопнула. Больно…

Рассудок очистился. Знай наших, мы еще поборемся!

Я, петляя как заяц, рванул вверх по улице – нити подобрались совсем близко, оставалось шага четыре, если не меньше. Никогда не бегал с такой быстротой, недавний спринт с гарпией ни в какое сравнение не идет.

Под каблуками сапог хрустнули стекла разбитой аптечной витрины. Что дальше?

– Развернитесь в сторону объекта, – бесстрастно сказал браслет. – Вытяните руку, ладонь сожмите в кулак, согните лучезапястный сустав для облегчения работы системы наведения на цель. Цель определена…

Бондарная просматривалась идеально, во всю длину. Фигурок конников в дальнем конце улицы я не видел – надеюсь, выжившие послушались и убрались подальше. Я знаю, что сейчас произойдет: говоря упрощенно, через Планков канал с Лация пришло нечто вроде тактического ядерного заряда сверхмалой мощи, энергетический пакет, который будет распакован в одной конкретной точке пространства. Удав Каа называет это изобретение «личным оружием для самозащиты», хотя такое устройство по мощи сопоставимо со средствами массового поражения.

Мне сейчас выбирать не приходится.

– Приготовьтесь, – журчала речь псевдоразума. – Немедленно после разряда укройтесь.

– Тебе легко говорить – укройтесь! – сквозь зубы процедил я.

– Пятисекундный отсчет. Пять… два, один, выстрел произведен. У вас десять секунд на поиск убежища.

Ничего особенного не произошло, никаких пышных спецэффектов. Браслет на мгновение стал горячим, над «целью» загорелась крошечная холодная звездочка. Я, не рассуждая, запрыгнул обратно в аптеку пана Шлика, приткнулся к кирпичной стене с внутренней стороны витрины, скрестил руки перед лицом, закрывая его локтями.

Пф-фф… Я ожидал ужасающего грохота, но снаружи всего лишь громко шикнуло. Вспышка ярчайшая, будто сверхновая зажглась.

– Зона обеззаражена, – издевательски-невозмутимо сообщил браслет. – Цель поражена.

– Передай мои благодарности принцепсу, – прохрипел я, высовываясь из укрытия.

Ничего похожего на последствия плазменного или ядерного удара, ни дымка, пожар не возник.

Но от четверти квартала ничего не осталось. Здания исчезли, один из домов словно рассечен огромной бритвой надвое. Видны срезы комнат, мебель… Там, где находился объект атаки, – аккуратнейшая полусферическая воронка, края оплавлены.

Подошел, посмотрел. В эпицентре испарено всё, часть реальности будто вырвали из живого мира.

– Магия, говорите? – Я чуть не подпрыгнул, заслышав знакомый голос пана Барта. Оказывается, он и выжившие после сражения с монстром гвардейцы обогнули квартал по дальним улицам и тихонько пробрались в мой тыл. – Теперь я верю в настоящую магию, пан Николай. Вы все-таки завалили эту сволочь!.. Садитесь на лошадь позади меня, едем в замок. Рассвет наступает.

У ворот крепости моравского князя топтался Карасик, нашедший дорогу домой. Мерин поглядывал на хозяина виновато – да разве я виноват?

Глава восьмая

Четвертый рассказ Степана Королева

ЧУДОВИЩА ВИДА УЖАСНОГО

Борт «Громовержца»-Гельвеция.

18–30 августа 3273 г. по РХ

Против ожиданий мы провели на Кирене более двух стандартных суток – необходимый капитану Вольфу «товар» доставили с большой задержкой.

– Ничего не поделаешь, – развел руками Гофер, командовавший погрузкой. Урчал электромотор портового крана, переправлявшего в распахнутые люки трюмов «Громовержца» контейнеры с неизвестной мне маркировкой: алая семилучевая звездочка в белой окружности. – Груз деликатный, в портовой лавке не купишь. Капитану пришлось лично отправляться на Норик, договариваться… Эй-эй, бестолочи! Справа придержите! Вы что, ослепли?

Мы с Нетико знали, что Свободные Торговцы заказали на Норике-VII партию современного вооружения, которое следовало переправить на Меркуриум – капитан обмолвился, будто осенью грядут важные события, способные изменить ход истории, однако в подробности не посвятил.

Нетико тогда заметил:

– …Недовольных положением на планете хватает, чаша терпения переполнилась. Остается надеяться, что на сей раз мятежники будут действовать стремительнее и успешнее, чем сто тридцать лет назад. Прежние ошибки учтены, последователи твоего скандально знаменитого предка уяснили, что без инопланетных технологий вступать в открытую схватку с Советом бессмысленно. Хотелось бы знать, сколько единиц оружия ганзейцы переправили на Меркуриум? С десятком импульсных винтовок много не навоюешь, значит подготовка ведется основательная. А тут еще твоя персона весьма кстати подвернулась.

– Махровая уголовщина, – вздохнул я. – Полный букет, от контрабанды оружия до подготовки государственного переворота. Ты был прав: мне светит в лучшем случае виселица. В худшем – распнут или четвертуют.

– Есть и третий вариант – я убью тебя собственными руками, если не перестанешь сквалыжничать. Представь, каково сейчас Зигвальду с его готийцами, а ведь не стонут и не плачут!

Меркурианским варварам и впрямь приходилось несладко: даже сравнительно образованные дворяне наподобие самого Зигвальда с братишками чувствовали себя крайне неуютно – в их представлениях иной мир должен был походить на родной Меркуриум, однако мрачная Кирена вогнала готийцев в состояние перманентной депрессии. Никто из экипажей лодей не сходил на берег, чужаков из числа местных жителей, пытавшихся пообщаться с бородатыми гостями из отсталого мира, на борт не пускали, выставив стражу с арбалетами.

По мнению самого Зигвальда, на Кирене все было «неправильно». Два солнца на небе – где эдакое видано? Машины кругом. Люди как один куда-то спешат, никакого благочиния и степенности. Город на воде стоит, разве так можно? Строят не из дерева, а из железа! Если и прочие миры таковы, меркурианцам там делать нечего!

Мы с Нетико, наоборот, отрывались по полной: я на полных шесть часов засел за информационный терминал в кибер-кафе – взглянуть собственными глазами на многообразие планет Конвенции. Выяснилось, что кроме трех с лишним тысяч миров «миллионников» существуют еще двадцать девять тысяч официально зарегистрированных систем, колонизированных людьми, homo novus.

Людей там совсем немного – где одна-две семьи (теперь я понимаю, что означали слова Николая, когда он говорил о «собственных планетах»!), где несколько тысяч. Интереса в экономическом и демографическом плане они не представляют, но если помнить о физическом «бессмертии» обитателей, численность населения в течение ближайших нескольких столетий наверняка резко увеличится и Конвенция пополнится новыми мирами.

Это, знаете ли, не идет ни в какое сравнение с нашим злосчастным Содружеством – настоящая Империя, разбросанная по всем рукавам Млечного Пути и четырем соседним галактикам! Если когда-нибудь, в процессе общественной и политической эволюции, отыщется человек, способный объединить конфедерацию Конвенции на основе централизованной сильной власти, человечество станет доминирующей силой на пространстве в сотни тысяч световых лет! Никакие «зеленые человечки» не страшны!

Вот кстати. Давайте-ка поглядим, что может рассказать инфосеть о Содружестве Сириус-Центра и, конечно, о разумной чужой жизни.

Вскоре я понял, что Содружеством и судьбой дальних родственников «люди новые» интересуются мало, пускай и вполглаза приглядывают за ними. Стандартный набор исторических и экономических сведений, общая статистика, характеристики отдельных густонаселенных миров (родной мне Эпсилон Эридана описан во всех подробностях, я едва не прослезился, просмотрев серию снимков).

Большой раздел посвящен истории Земли времен Катастрофы – где и сколько людей уцелело после вирусной атаки, основные направления миграции, чуть не поименный перечень Первых. Я выбрал букву «К», провел поиск, обнаружил краткую страничку, посвященную господину алхимику – вот он, Крылов Н. Р., во всей красе. Все правильно, в настоящий момент является сотрудником Университета Граульфа…

На самой Земле, оказывается, сейчас никто не живет – планету оставили в покое, пусть отдыхает после долгой эпохи доминирования людей. Посещать не возбраняется, для желающих приведена схема прыжков по Металабиринту из крупнейших центров Конвенции. Контрольная комиссия настоятельно советует любопытным ничего на Земле не трогать и сувениры с собой не увозить: древний мир должен остаться памятником великому прошлому и миллиардам жертв Катастрофы.

Разумно. Незачем беспокоить призраков.

А что с «зелеными человечками»? Капитан Вольф упоминает о нечеловеческом разуме, будто о чемто само собой разумеющемся, значит homo novus давно привыкли к мысли о том, что люди во Вселенной не одни.

Итак. Среди звездных систем Млечного Пути заселенных чужаками планет пока не обнаружено, причем ключевое слово здесь – «пока», ибо исследована от силы одна двухсотая часть от общего количества миров. Автоматические зонды продолжают сверхдальнюю разведку, но работа идет медленно. Немудрено, на полное описание Млечного Пути с миллиардами звезд уйдет не одна тысяча лет!

Триста пятьдесят четыре года назад (в объективном стандартном времени, ясно) судно «Кассель», принадлежавшее правительству системы НорикVII переместилось через Лабиринт к солнцеподобной звезде класса G-4 в Скоплении Лебедя, номер в регистре HD-997834-A. Сразу выяснилось, что четвертая и пятая планеты системы, находящиеся в зоне биосферы светила, «фонили» – регистрировалось мощное электромагнитное и микроволновое излучение, из чего было сделано само собой разумеющееся заключение: миры обитаемы.

Передача по линии Планка в норикианский центр контроля вскоре прервалась, с «Касселя» успели передать, что судно подверглось массированной атаке неизвестных объектов, экипаж попытается добраться до ближайшей точки перехода и отступить, но…

Когда стало ясно, что «Кассель» исчез и скорее всего уничтожен, с Норика отправили новую экспедицию – на этот раз в нее входили четыре тяжелых авианесущих рейдера (по пятнадцать истребителей и девять штурмовиков класса планета-космос на каждом) плюс миноносцы прикрытия. Они вышли из Лабиринта на окраине системы в облаке Оорта, отправили к системообразующей звезде беспилотные модули радиоэлектронной разведки и выяснили неприятный факт: обитавшие на планетах HD-997834-A не-люди категорически против общения с «братьями по разуму». Сначала чужаки уничтожили автоматические станции, а затем ударили по пришельцам всей мощью своего флота, способного совершать внутрисистемные прыжки: перед боевой группой норикианцев внезапно материализовалась эскадра числом в полсотни кораблей, без предупреждений открывшая ураганный огонь.

Обратно вернулись два миноносца и один тяжелоповрежденный рейдер, безвозвратные потери – две тысячи четыреста семь человек. По меркам «новых миров», это очень много.

Из этой истории было сделано три вывода. Первый: люди впервые столкнулись с чужой высокоразвитой техногенной цивилизацией. Больше того – цивилизацией негуманоидной, записанные перехваты визуальной связи чужаков ясно свидетельствовали: на людей эти существа похожи меньше всего. Я просмотрел находящиеся в открытом доступе голограммы, на них изображались тварюги самого невероятного облика, я и описать-то не берусь.

Вывод второй: если чужаки обладают прекрасно организованным флотом и системой предупреждения о вторжении в их мир, значит они чего-то (или, скорее, кого-то) боятся. И уж точно опасаются они не homo sapiens novus, прежде никогда с обитателями HD-997834-A не контактировавшими. Встает резонный вопрос – против кого чужаки держат наготове боевую эскадру?

Безусловно, Скопление Лебедя находится у черта на куличиках, другая галактика, но учитывать возможные риски и угрозы отныне придется со всей серьезностью. Отсюда вывод третий: чтобы не допускать подобных случаев в будущем, надо как следует вооружиться – на всякий случай.

Было принято решение о строительстве супертяжелых авианосцев с многократно дублированными оборонительными схемами. Поддержка – ударные крейсера, на порядки превосходившие огневой мощью все известные доселе космические корабли. Первое авианосное соединение было полностью готово к бою спустя двадцать лет после стычки с чужаками – построить флот такого уровня невероятно сложно и дорого…

Упрямые и злопамятные норикианцы продолжили разведку в Скопления Лебедя, но теперь исследовательские суда сопровождались обязательным конвоем – мысль поставить на место зарвавшихся нахалов с HD-997834-A военное руководство не оставляла, они умышленно нарывались, искали встречи, блуждая по окрестным звездным системам. Случай показать силу выдался в 3014 году – отыскалась крупная база чужаков, охраняемая боевыми станциями. С линейного крейсера во всех возможных диапазонах в двоичном коде было передано сообщение, что атака является акцией возмездия за тот самый давний инцидент, после чего эскадра открыла огонь на поражение, уничтожив как противника, так и сам планетоид.

С технической точки зрения это можно было бы назвать «межцивилизационной войной», но похоже, чужаки мигом осознали, что связываться с новой силой, появившейся в их галактике, будет себе дороже, и никаких ответных мер не приняли – наоборот, с того дня не-люди делали вид, словно норикианских кораблей, иногда появляющихся в радиусе полусотни световых лет от их мира, вовсе не существует. Военные Норика в свою очередь также поддерживали холодный нейтралитет, избегая прямых стычек и не приближаясь к колонизированным чужаками планетам.

Что еще? В Магеллановых Облаках обнаружили нематериальную цивилизацию млекопитающих-эмпатов – эти существа развивались по «дарвиновскому» типу и внешне напоминали маленьких обезьянок. Их сразу отнесли к гуманоидному типу и решили не беспокоить, оставив на планете автоматические зонды-наблюдатели Университета, взявшего на себя ответственность за исследования – ученые мужи опасались, что прямое вмешательство и непосредственный длительный контакт нанесут разумному сообществу непоправимый ущерб, слишком чужды были люди для безобидных лемуров.

Граульфианцы предполагали, что в отдельных мирах наблюдается развитие протоцивилизаций, сиречь групп живых существ, обладающих зачатками коллективного или индивидуального разума (наподобие дельфинов Земли), на этом сведения о «зеленых человечках» исчерпывались. Не так много, но и не мало – значит, старинные предположения оправдались, и у людей во Вселенной есть собратья и конкуренты…

– …И как после этого понимать слова капитана и господина Гофера о неких разумных тварях, которые якобы обитают в меркурианском океане? – Я повернулся к Нетико. – Заметил, в инфосети миров Конвенции и на портале Университета нет никаких упоминаний о не-человеческой цивилизации Меркуриума? Или о ней действительно ничего не знают, или Университет умело скрывает эти сведения. Зачем, вот вопрос?

– А затем, что после обнародования эдакой сенсации на Меркуриум сбегутся толпы ученых со всех ближайших планет и в сотню раз больше любопытных, – не задумываясь ответил ИР. – Последних, впрочем, немедля выгонят – ты саму Конвенцию и прилагающиеся к ней нормативные акты прочитать удосужился? Что там говорится о возможном общении с чужаками? Правильно: навязчивости не проявлять, изучать щадящими методами, в их жизнь не вмешиваться. Инструкция разработана подробная. А это означает, что граульфианцы в один момент потеряют эксклюзивные права на работу в системе Меркуриума и поставят под угрозу огласки проект «Легенда».

– Все-то ты знаешь. – Я покачал головой. – Но объяснение правдоподобное. Узел с Меркуриумом завязан такой, что вовек не распутаешь. Если только этот узел не разрубить. Последствия опять же непредсказуемы.

Доступная информация – это замечательно, но кроме ознакомления с жизнью миров Конвенции на Кирене меня интересовало и нечто другое. Пожив на Меркуриуме, я убедился, что без средств личной защиты выжить на неофеодальной планете будет сложно, особенно принимая во внимание мой нынешний двусмысленный статус. В комплект спасательного оборудования «Эквилибрума» входил плазменный пистолет «Штерн», который я постоянно ношу с собой, но хотелось чего-то поувесистее и поубедительнее.

– Понятия «черный рынок оружия» здесь не существует, – объяснил лейтенант Гофер, к которому я обратился за консультацией. – Любой товар доступен, главное – уплатить за него. Водородную бомбу вы, разумеется, не купите: Конвенция строго ограничивает оборот средств массового поражения, они находятся только в ведении правительств отдельных планет, продажа частным лицам запрещена. Герцог, что вы хотели бы приобрести? Выбор широчайший, но за эксклюзивными моделями придется отправиться непосредственно на планету-производитель, а это долго и накладно…

– Требуется нечто наподобие индивидуального компактного телохранителя, – ответил за меня Нетико. – К сожалению, будущее непредсказуемо, может статься, что я в нужный момент не смогу находиться рядом со Стефаном фон Визмаром.

– Нетико! – воскликнул я. При одной мысли о расставании с симбионтом мне стало нехорошо.

– А что? – Андроид посмотрел на меня озадаченно. – Необходимо предусмотреть все возможные вероятности. Именно поэтому оставь глупые мысли о кинетической винтовке, боевом костюме или другом тяжелом вооружении и сосредоточься на предложенном мною варианте: незаметное, но в то же время донельзя эффективное личное оружие, оснащенное подобием искусственного разума. Господин лейтенант, на Кирене возможно отыскать что-либо похожее?

– Конечно, – кивнул Гофер. – Через два часа я освобожусь и мы прогуляемся в юнонианское коммерческое представительство, это недалеко от гавани…

К вечеру я стал обладателем почти невесомого стального разомкнутого обруча, который следовало носить на шее, смотрелся он точь-в-точь как излюбленные готийцами витые гривны. По виду – обычнейшее мужское украшение, без изысков, в светлый металл вплавлены две янтарные капли, стилизованные под пчелок длиной с фалангу пальца. Обошлась «гривна» в полтора килограмма золота, принесенного с собой, покупка исчерпала резервы моего личного счета на карточке и пожрала значительную часть средств лейтенанта Гофера. Последний ненароком заметил, что за такие деньги можно было бы купить атмосферно-космический челнок, правда без вооружения.

Юнонианцы с полуслова поняли, что именно требуется уважаемым клиентам. Новейшая модель? Извольте взглянуть, технические характеристики отвечают высочайшим стандартам. Обычно такие игрушки используют весьма обеспеченные люди. Что умеет делать? О, многое!

– Я теперь сам себе кажусь примитивной паровой машиной, – вполголоса сказал Нетико после подробного знакомства с шедевром умельцев Юноны-II. – Втулка-поршень-насос, пых-пых, поехали… Насколько просто и насколько гениально! Это уже не примитивные и устаревшие нанотехнологии, юнонианцы работают на квантовом уровне! С ума сойти, упрятать термоядерный реактор в чип размером с маковое зернышко…

С такой гривной и впрямь не страшен никакой серый волк. Устройство-телохранитель способно автоматически создать поле, которое остановит любой материальный объект с небольшой массой, зафиксированный в радиусе полукилометра и движущийся по направлению к человеку с опасной скоростью, превышающей тридцать пять километров в час. Пуля, стрела или дротик попросту срикошетят от возникшего энергетического «кокона».

Далее: предупреждение и защита от ионизирующего излучения или направленных микроволн. Спецрежим «боевой ситуации», когда поля экранируют и отражают плазменные и лазерные разряды. Удержание в «коконе» запаса воздуха на четверть часа при попадании в агрессивную среду – от вакуума до воды. Моноволоконная осмотическая маска, выбрасываемая в случае опасности.

При наличии физического противника – человека или животного – активируются «пчелки», «янтарные» вставки покидают материнский носитель, левитируют и поражают врага направленными высокоэнергетичными импульсами.

Любые системы связи – от линии Планка до широкополосной. Я сразу попросил настроить прибор на андроида, Нетико получил сигнал и ответил: микропроектор гривны создал перед моим лицом объемное изображение андроида.

Добавочно: типовой набор детекторов (движение, общая масса объекта, биомасса, направление, энергоактивность и так далее), определитель параметров окружающей среды, навигатор, способный определить местоположение в любой из известных звездных систем по рисунку созвездий. Управление прибором – мысленное или тактильное, путем касаний. «Вам придется потренироваться», сказал менеджер юнонианской фирмы, смотревший на меня с нескрываемым интересом: вероятно, он впервые видел представителя «старого человечества». Интересоваться и допытываться, откуда на Кирене появился обычный homo sapiens, не стал, нарушение этики.

В финале нам объявили, что гарантийный срок эксплуатации устройства – пятьдесят стандартных лет. Стоит «пассивный телохранитель» очень дорого.

Дорого, так дорого. Я и лейтенант Гофер скупиться не собирались. Я откровенно побаивался за свою нежную шкурку, которую на Меркуриуме способна всерьез попортить какая-нибудь зубастая тварь, а Гофер был свято уверен, что на потомка Визмаров никаких трат не жалко. Подозреваю, что лейтенант выложил со своей кредитки куда больше, чем сказал нам; что такое несколько сотен граммов золота за столь удивительную вещицу?

– Далеко не во всех мирах Конвенции ходят настоящие деньги или используется золотой эквивалент, – приоткрыл часть секретов межзвездной экономики Гофер, отвечая на мои навязчивые расспросы. – Наличные в обороте только в провинциях наподобие Кирены. Но если обменяться с юнонианцами частью закрытой и не известной доселе информацией, можно получить солидную скидку. Забудьте, вас это ничуть не касается – сведения о Меркуриуме я предпочитаю держать при себе, а ведь Свободные Торговцы бывают во многих мирах и многое знают, такова наша профессия…

– Как всё сложно, – не преминул съехидничать Нетико. – Сфера деятельности Ганзы, оказывается, гораздо шире, чем я предполагал? Ввоз незаконных товаров на Меркуриум – только часть бизнеса?

– Часть, – преспокойно кивнул Гофер. – Наиболее важная. Господин Нетико, я же не спрашиваю вас о взаимоотношениях внутри сообщества «Птолемей», об иерархии искусственных разумов или внутренних конфликтах цивилизации ИР? Или вы готовы настолько довериться?

– Не готов, – беззаботно отозвался Нетико. – Каждый имеет право на тайны. Но позвольте задать последний вопрос, господин лейтенант артиллерии: неужто все аферы вы проворачиваете на старомодном парусном корабле? Не верится!

– Мы – морской народ, – хмыкнул Гофер. – Отвечу «да». Во всех мирах. И во всех временах.

Услышав последнюю, особо выделенную голосом фразу, Нетико бросил на меня красноречивый взгляд. «Во всех временах» значит? С учетом возможности путешествий по временным потокам Металабиринта, ганзейцы могли забраться очень и очень далеко – это надо принимать во внимание…

Последний вечер на Кирене заканчивался – погрузка таинственных контейнеров в трюм «Громовержца» завершена, на готийских ладьях наблюдалось оживление, готовились ставить паруса. Красноватая звезда двойной системы уже зашла, ее бело-фиолетовая спутница медленно уползала за горизонт, резко отмеченный гладью мрачного негостеприимного океана.

Помощник Мильх и боцман Клаус вновь сопровождали корабли готийцев – никто, кроме них, не умел провести судно через точку сингулярности. Менее чем через час мы вернемся на Меркуриум.

Мы с Нетико оставались на мостике – я почти перестал бояться, а ИР продолжал безуспешные попытки разгадать, как естественно эволюционировавшие организмы (а вовсе не электронный сверхразум!) подчинили себе пространство и время…

На этот раз переход не был для меня шокирующим событием – из сумерек Кирены «Громовержец» вынырнул в рассвет Меркуриума. Восходящее солнце слева по борту, погода отличная – легкий бриз, море спокойно.

Корабли готийцев появились из пустоты спустя минуту и заняли привычное место в строю: на четверть километра позади и чуть правее.

* * *

Поскольку на Кирене мы пересмотрели условия договора с капитаном Вольфом – устный контракт найма был заменен соглашением о взаимном сотрудничестве, – офицеры «Громовержца» стали непринужденнее в речах и не отговаривались туманными, ничего не значащими фразами: на любой вопрос следовал вразумительный и полный ответ.

При благоприятном ветре мы должны были оказаться у берегов Гельвеции спустя десять-одиннадцать дней, Вольф предполагал ненадолго задержаться в гавани Торгау, прояснить обстановку на материке и уже затем идти на юг, к проливу, во внутреннее море. Порт принадлежит Остмарку, там непременно будут находиться несколько военных кораблей королевского флота, однако нравы на Гельвеции попроще – Свободных Торговцев, не нарушающих закон открыто и не замеченных в пиратстве, никто не тронет.

– Так было раньше, – сказал капитану Нетико. – Времена изменились, возможно остийские командиры получили другой приказ. Досмотр «Громовержца» вызовет множество неприятных вопросов.

– Пусть попробуют, – усмехнулся Вольф. – На нашей стороне морское право, но если и буква закона не подействует, будем бороться иными методами… Нет, вряд ли остийцы пренебрегут сложившимися традициями, Ганза сама по себе, они сами по себе. Вдобавок новости из метрополии доходят на Гельвецию с большим опозданием. Другое дело, если за время нашего краткого отсутствия на планете произошло нечто совсем невероятное и Совет Первых использовал для оповещения местных властей информационную сеть центров наблюдений Университета. Такое случалось во времена мятежа Визмаров.

Первые шесть дней плавания прошли спокойно, единожды в отдалении были замечены паруса – капитан определил, что мы видим торговое судно, идущее встречным курсом на северо-восток, к побережью Моравии. Кратчайшая морская трасса, связывающая два континента, оживленной вовсе не выглядела, что немало озадачивало Вольфа и помощника Мильха: лето заканчивается, разгар сезона! Вскоре начнутся осенние шторма, нам должны встретиться минимум семь-восемь кораблей! Это настораживает.

Закончилась неделя от выхода с Кирены. Нетико разбудил меня ранним утром, сообщив, что судно оказалось в полосе абсолютного штиля, ни единого движения воздуха. «Громовержец» и готийцы дрейфуют по океанскому течению, медленно относящему нас к северу – ладьи могли бы идти на веслах, но только не корвет.

– А знаешь, что самое странное? – взглянул на меня Нетико. – Еще до рассвета капитан неожиданно объявил общую тревогу, весь экипаж на ногах. Готийцам просигналили встать борт о борт и держаться как можно ближе к «Громовержцу». Я никакой внешней угрозы не замечаю – атмосферное давление не меняется, значит ждать резких перемен в погоде и сильной бури нет оснований. Других кораблей поблизости не наблюдается, возможность неожиданного нападения исключена. Одевайся, меня не оставляет скверное предчувствие.

– С каких это пор искусственный разум начал «предчувствовать», а не прогнозировать события на основе глубокого анализа?

– Переобщался с людьми. Поторопись…

Весь офицерский состав «Громовержца» собрался на мостике, лица озабоченные и хмурые. Паруса убраны, хотя по логике следовало бы ловить малейшее дуновение ветра.

– Что стряслось? – Я тронул капитана за плечо. Вместо обычной подзорной трубы в руках Вольфа был темно-серый визор со встроенным радаром и лазерным дальномером.

– Пока не знаю, – сквозь зубы процедил капитан. – Но уж точно ничего хорошего. Наши приборы будто сбесились, больше часа показывают незнамо что – спонтанные изменения гравитационного поля в локальных областях, сейсмическая активность на океанском дне, подъем холодных масс воды с большой глубины на поверхность. Эпицентр приблизительно в семидесяти милях к югу. И еще этот проклятый штиль – дурной знак.

– Почему?

– Вспомните, ваша светлость, что я недавно говорил о непонятных явлениях в океане Меркуриума. Явлениях, неразгаданных нами за столетия. Пример перед вами – никто из Торговцев прежде не видел ничего подобного.

– Я, признаться, вовсе ничего не вижу, – ответил я и, приложив ладонь козырьком ко лбу, оглядел горизонт. Бескрайняя водная гладь, ни единого облачка, солнце начало припекать, несмотря на раннее утро.

– И тем не менее, – недовольно буркнул Мильх. – Принюхайтесь.

– Озон, – подсказал Нетико. – Содержание озона в воздухе впятеро против нормы. Предположительно…

Что именно предполагал ИР, осталось неизвестным, поскольку неподалеку от корабля шарахнуло так, что я едва удержался на ногах. Уши заложило.

Молния. Гигантская, толстая, как столетнее дерево, зеленая молния, извергнутая океаном и метнувшаяся в небо. По воде пошли пузыри, хотя разряд ударил минимум в полукилометре от корвета.

– Очень эффектно. – Я расслышал заинтересованный голос Нетико. – Триста мегаватт, по моим оценкам. Капитан, вы хотите сказать, что электрические явления подобного типа в меркурианских морях – дело обыденное?

– «Океанская гроза», – потрясенно выговорил Вольф. – В морском фольклоре можно отыскать смутные упоминания. Я раньше не верил – так ведь не бывает!..

– Привелась возможность убедиться лично, – сказал Нетико. – Глядите, снова!

Необычная гроза закончилась очень быстро: я насчитал шесть мощнейших разрядов, сопровождавшихся пушечными ударами грома. Затем все стихло, однако далеко на юге вдруг появилась неясная полоска – внизу темно-синяя, наверху ослепительно-белая.

– Приливная волна, последствия подводного землетрясения, – незамедлительно определил Мильх. – Здесь волна не представляет большой опасности, только вблизи побережья. Мы развернуты к волне носом, запросто «перепрыгнем» через нее. Не рискуйте лишний раз, герцог, возьмите страховочный конец…

Старший помощник перебросил мне тросик с карабином, его следовало прицепить к поясу. Тишина штиля уступила место низкому гулу, волна приближалась стремительно, вставая стеной – ее гребень был выше мачт корвета. Зрелище жуткое, но капитан выглядел невозмутимо, вероятно не впервые сталкивался с возникающими в океане цунами.

Водяная масса подбросила «Громовержца» к небесам, затем корабль ухнул вниз, за гребень волны, на краткий миг появилось ощущение невесомости. За первой волной шли несколько меньших – я подумал, что из космоса этот катаклизм выглядел подобно расходящимся по озерной глади кругам от брошенного в воду камня.

На юго-востоке образовалась туманная дымка, на поверхность океана словно бы легло огромное облако – готов поклясться, несколько минут назад его не наблюдалось! Был различим приглушенный грохот, облако подсвечивалось изумрудными, синеватыми и темно-малиновыми сполохами: «гроза наоборот» продолжалась далеко в стороне. Начал подниматься ветер.

– Чертовщина, иначе и не скажешь, – ворчал капитан, поднося к глазам визор. – Допустим, мы наблюдаем природную энергетическую активность – эти явления отмечаются во время извержений наземных вулканов, подводные выбросы лавы – не исключение. Глубины в этом районе немалые, до восьми миль; каким образом молния, пусть даже трехсотмегаваттная, преодолевает такую немыслимую толщу воды?

– Это решительно невозможно, – подтвердил Нетико. – Выдвигаю более приемлемую версию: разряды искусственные. Точнее, их порождает некий объект – неважно, механический или живой, – находящийся близко к поверхности. Сонар когда последний раз проверяли?

Мильх обменялся с лейтенантом понимающим взглядом. Оба бросились к трапу, мы с Нетико вслед.

Технологический комплекс, расположенный на корме «Громовержца», в маленькой каюте по соседству с капитанскими апартаментами, выполнял разведывательные и оборонительные функции: мониторинг окружающей среды, слежение за посторонними объектами, а в случае необходимости – управление огнем из корабельных орудий, замаскированных под обыкновенные пушки, высочайше дозволенные к использованию в меркурианских флотах Советом Первых. Полученные от средств наблюдения данные заносились в память псевдоразума, готового в любой момент дать людям отчет о событиях последних часов.

– Ерунда, – яростно замотал головой старпом, просмотрев выкладки управляющего комплексом ИР. – Бред, бессмыслица и злонамеренная ересь! Машина попросту сломалась!

– Разрешите взглянуть. – Нетико аккуратно подвинул Мильха в сторону. – Никто не против, если я подключусь к системе и проведу диагностику? Тогда и выясним, сломана ваша аппаратура или нет. Откровенно говоря, мне и самому не верится… Лейтенант, будьте любезны, снимите блокировку с приемопередающего устройства, временно я беру управление на себя.

Хватило двух минут. Андроид подтвердил: показания точны, никаких ошибок или сбоев. Старпом, да и мы с Гофером отвесили челюсти.

– Четырнадцать миллионов тонн? – слабым голосом спросил лейтенант и зачарованно повторил: – Живое существо массой четырнадцать миллионов тонн?? Объемом в двадцать два кубических километра? Кошмар.

– Тем не менее это правда, – развел руками Нетико. – Сопоставляя массу и объем, можно предположить, что плотность наблюдаемого объекта – вернее, объектов – сравнительно невелика. Или они способны произвольно менять плотность вещества, из которого состоят, в зависимости от глубины, на которой находятся… Ближайший к нам объект в настоящий момент движется по направлению восток-северо-восток со скоростью около восемнадцати узлов, расстояние до поверхности океана семьсот метров. Еще двое левее курса, двадцать три градуса, их сопровождают пять значительно меньших существ. Что вы говорили о левиафанах, господин Мильх?

– Ошибаетесь, – уверенно ответил помощник капитана. – Это все, что угодно, но только не левиафаны! Они маленькие!.. Э-э… По сравнению с этими монстрами, разумеется!

– Шкипер Вольф именовал левиафана «суперчудовищем» длиной до полутора километров, – напомнил я. – Якобы из глубин поднимаются наверх только детеныши… Вдруг мы имеем дело со взрослыми особями? Пьезоэлектрические органы, опять же – отсюда и молнии. А?

– Мой юный друг, – проникновенно сказал Нетико. – Та здоровенная штуковина, что совсем недавно проплыла под днищем «Громовержца», больше напоминает линейный корабль норикианских военно-космических сил. Всего лишь напоминает, ибо она втрое тяжелее и впятеро больше любого из построенных в мирах Конвенции крейсеров-гигантов и авианосцев! Взгляните, биосканер создал приблизительную реконструкцию объекта…

Моргнула голографическая проекция. В синеватой сфере плыло подсвеченное нежно-розовыми лучами существо, отдаленно смахивающее на кальмара – тяни-толкая. Длинное уплощенное туловище почти правильной прямоугольной формы, восемь длиннющих тентаклей – четыре вытянуты вперед по ходу движения, еще четыре прямо назад. Из «спины» вырастает острый гребень вроде акульего плавника.

– Размеры определены достаточно точно, – пояснял Нетико. – Тело симметричное – тридцать один с четвертью на четырнадцать километров. Щупальца до двадцати километров, вертикальный плавник – пятьсот метров. Поднимись зверь ближе к поверхности, мы обязательно увидели бы гребень. Если верить сканеру, организм неоднороден, более плотные ткани сочетаются с желеобразными. Словом, все до единого сухопутные чудовища Меркуриума рядом с нашим новым знакомцем – блохи на слоновьей шкуре!

– Сопоставим, – нахмурился Мильх. – Под утро произошло землетрясение на морском дне, так? Не исключено извержение подводного вулкана или даже нескольких – под нами зона разлома, тектонические явления здесь не редкость. Допускаю, что чудовища, стараясь избежать непосредственной опасности, немедленно ушли с глубины, но почему тогда их не разорвало при резком перепаде давления?

– Они умеют регулировать внутреннее давление организма и быстро адаптируются к внезапно меняющимся условиям, – предположил Нетико. – Откуда мы знаем, вдруг кессонная болезнь для этих гигантов не страшнее насморка? Неприятно, но потерпеть можно! Давайте оставим в стороне занимательную зоологию, господа. Помощник Мильх, не могли бы вы посоветовать капитану сменить курс и обойти данный район стороной? «Громовержец» для монстров – не крупнее пылинки, скорее всего они нас попросту не заметили, однако необходимо соблюдать предельную осторожность. Если учесть необычные способности этих существ, они могут случайно сжечь корабль или раздавить его щупальцами. Приборы свидетельствуют, что два монстра на юго-востоке всплыли на поверхность, размерами они не уступят иному острову!

– Если эти жутковатые чудеса будут продолжаться, «Громовержец» к завершению плавания будут напоминать плавучий приют для умалишенных, – заключил Мильх. – Сюрприз за сюрпризом, и с каждым разом все неприятнее!

Как показало будущее, старший помощник оказался безупречно прав.

* * *

– …В прежние времена возникало множество теорий относительно эволюционных процессов на планетах с различной внешней средой, – говорил ИР, уставившись в потолок. Давно стемнело, мы поужинали в офицерской кают-компании, не переставая обсуждать утреннее происшествие, затем я и Нетико отправились к себе. – Некоторые из них подтвердились. Тебе никогда не попадались на глаза сведения о протопланктоне с Минервы? Это газовый гигант в системе Гакрукс, сто двадцать световых от Сириус-Центра. По счету Содружества, исследования проводились в 2492 году.

– Не увлекался ксенобиологией.

– Зря. В свете недавних событий было бы о чем поразмыслить. Представь: титанический одноклеточный организм с плотной белковой оболочкой, основа жизни – метан, азот и частично углерод. Размножение, как у всех примитивных созданий – делением. По размерам «дирижабли» Минервы значительно уступают обитателям меркурианского океана – всего-то полкилометра в диаметре. Зато налицо признаки развития, самой настоящей эволюции: за полстолетия наблюдений у «дирижаблей» следующих поколений были замечены изменения в кожном покрове – они выбрасывали лоскуты-паруса, позволявшие перемещаться в воздушных потоках, оболочка меняет цвет в зависимости от освещенности и поглощает солнечные лучи, накапливая тепло, существа издают инфразвук, позволяющий стае совместно мигрировать… Кто знает, может быть, через несколько миллионов или миллиардов лет эти одноклеточные превратятся в высокоорганизованные существа?

– А при чем тут морские страшилища Меркуриума?

– «Дирижабли» косвенно подтверждают возможность существования сверхкрупных организмов на других планетах, причем вовсе не обязательно на газовых гигантах. Троих мы наблюдали сегодня, а вот их сопровождающие оказались теми самыми левиафанами, о которых Вольф и господин лейтенант нам все уши прожужжали. Что я тебе рассказываю – сам видел…

Да уж, видел. Следуя рекомендации Нетико, капитан взял к юго-западу, обходя поднявшихся из бездны гигантов стороной, но один из левиафанов заинтересовался нашим кораблем и готийскими ладьями, три часа преследуя нас буквально по пятам – иногда расстояние до монстра не превышало половины морской мили.

Вольф слегка нервничал, однако виду старался не показывать: опыт столетий мореплавания свидетельствовал о том, что гиганты на суда не нападают, не видят в них добычи. За кормой «Громовержца» чернело покрытое наростами туловище левиафана, то погружавшегося, то снова всплывавшего, рождая огромные волны.

Выпросив у капитана визор, я разглядел чудо-юдо во всех подробностях: это не рыба и не головоногий моллюск вроде университетских кракенов; скорее всего, неизвестная людям эволюционная ветвь. На изредка появлявшейся из-под воды широкой «морде» больше десятка белесых мутных глаз, будто у паука, волнообразно изгибающиеся плавники идут вдоль вытянутого тела. Спина украшена четырьмя парами изогнутых «рогов» внушительной длины, между остриями проскакивают хорошо заметные яркие искры – генерирующие электричество органы. Два округлых рта, в каждый свободно войдет наш корвет. Зубов не видно, только подобие пластин китового уса. Существо малопривлекательное, особенно если помнить о его грандиозных размерах.

Наконец левиафан потерял к нам интерес, нырнул, а приглядывавший за сонаром матрос доложил, что чудовище резко взяло в сторону и отправилось обратно, к своим сородичам, кружившим около сверхтитанов.

Никаких опасных странностей в этот день больше не наблюдалось, хотя капитану и остальным это настроения не подняло: встреча с неизвестными доселе тварями оставила самое удручающее впечатление.

– Левиафан может оказаться личинкой гигантов, – продолжал умозрительные рассуждения Нетико. – Личинка всегда выглядит иначе, чем окончательно сформировавшаяся особь. Данное правило применимо к насекомым, но ведь левиафаны отнюдь не насекомые?

– Ты меня спрашиваешь?

– Не обращай внимания, я сейчас предпочитаю мыслить в «медленном времени», а лучше всего делать это вслух. Осваиваю человеческие привычки. Знаешь, что надумал?

– Нет, – апатично отозвался я. – Неприкладное умствование – вечное и неистребимое свойство искусственного разума.

– Грубостью ты от меня не отделаешься. Слушай внимательно: наши друзья убеждены в существовании некоего чужого разума, о котором ничего толком рассказать не могут – все доказательства сводятся к двум-трем непроверенным ментальным контактам, случившимся в прошлом, и к разработкам Риттера фон Визмара, якобы добившегося прямой связи с чужаками. В числе известных свойств ксеноморфов неторопливость, отсутствие агрессивности, направленной на другие разумные виды, и человека в частности, высокая биоэнергетика. Живут в океане. Кто сказал, что представители чужой разумной жизни непременно обязаны быть антропоморфными и вообще обладать пленительной внешностью? Соображаешь?

– Бр-р-р! – Я решительно замахал руками. – Нетико, тебе противопоказано слишком много думать! Левиафаны? И эти… здоровенные? Рехнулся?

– Приведи доводы против, – улыбнулся андроид.

– Доводы «за» тоже крайне сомнительны!

– Заметь, я ничего не утверждаю, а только даю волю фантазии. Умствую, как ты неудачно выразился. Вдруг мы видели домашних любимцев чужаков или, например, их сельскохозяйственную скотину? Или они используют гигантов в качестве источников энергии – живая электростанция, не требующая никаких затрат и технического обслуживания! Или это цепные псы, охрана, способная защитить от любой опасности! Биологическое оружие? Пятую, десятую и сотую версии приводить?

– Хватит, – сдался я. – Скажи, у искусственных разумов есть душа? В библейском понимании термина?

– Точно нет. Мы устроены по совершенно иному принципу, чем люди.

– Странно. А мне кажется, будто в тебя переселился дух какого-нибудь из самых знаменитых психов прошлого.

– Надеюсь, не маркиза де Сада? Между прочим, великий физик Нильс Бор утверждал, что идея становится гениальной, только если в ней есть доля сумасшедшинки. Чем ты опять недоволен? Меркуриум непредсказуем! Если на планете живут настоящие оборотни, то почему исключаются разумные левиафаны? Не может быть потому, что не может быть никогда? Смешно!

– Оборотни созданы искусственно умниками с Граульфа, которым следовало бы руки оторвать за такие эксперименты! А мы говорим о существах, эволюционировавших естественным путем – от протоплазмы до супергиганта размером с город!

– Вот тебе показательный пример, Фома неверующий: в двадцатом веке по счету от Рождества, когда появилась «синтетическая биология», то есть искусство программирования и создания виртуальной жизни – взаимодействующей, накапливающей информацию и самовоспроизводящейся, никто не мог подумать, что несколько десятилетий спустя произойдет эволюционный прорыв. Из примитивных программ – от компьютерных вирусов до сложно организованных виртуальных систем – внезапно выросло новое разумное сообщество, обитающее в многомерном виртуальном пространстве и «быстром времени». По большому счету я значительно более чужд как людям вообще, так и в отдельно взятом случае тебе лично, нежели океанские зверюги. Они живые по-настоящему, как ты или твой обезьяний предок, а я – не совсем. Нематериальная информационная цивилизация, программно-кодовое существо, не имеющее материального воплощения, живущее на созданном человеком носителе. – Нетико похлопал себя по груди. – Три примера бесконечного многообразия – ты, я и левиафан. Очень разные, но объединенные одним: разумом.

– Ты уверен? – хмыкнул я. – Насчет левиафана?

– Не знаю. Однако в последнее время я всегда оказывался прав – статистика в мою пользу… Ложись спать, поздно уже. Я пойду на мостик, сейчас вахта лейтенанта Гофера – лишние глаза и руки ему пригодятся.

– По-прежнему нехорошее предчувствие?

– Неверно. Осознание опасности. Не забудь перед сном активировать защитные функции гривны – зря, что ли, деньги тратили?

* * *

В течение последующих двух суток «Громовержец» и готийские ладьи уверенно шли к побережью южного континента, не встречая никаких препятствий – чудовища сгинули в бездне, попутный ветер не стихал, природных катаклизмов не отмечалось. Встречные или идущие нашим курсом корабли как и прежде отсутствовали, капитан Вольф не уставал повторять: это дурной признак – произошло что-то серьезное.

Что именно? Неизвестно. Гавань Торгау могли закрыть по приказу губернатора колонии или военных, у берегов Гельвеции бушует продолжительный шторм, случилось землетрясение, рядом с городом расположены два вулкана… Гадать нет смысла, увидим – до суши осталось всего ничего, завтра утром должны показаться вершины горного хребта, рассекающего материк.

Напряжение не спадало. Я успел свыкнуться с мыслью, что наше путешествие закончится неизбежной бедой – больше всего тяготило ожидание, я начал догадываться, каково приходится приговоренным к смертной казни. Нетико, видя мое подавленное настроение, больше не пытался упоминать о своих «предчувствиях» и часами пропадал в «тайной каюте», наблюдая за океаном. Возвращался неразговорчивым и мрачным, чем еще больше вгонял меня в депрессию.

– Рассказывай, – не выдержал я. – Не могу смотреть на твою унылую рожу. Какими гадостями порадуешь на этот раз?

– По большому счету ничего особенно страшного не происходит. Просто я никак не могу сообразить, что конкретно регистрируют приборы корабля. Там внизу, – Нетико указал пальцем на пол каюты, – течет своя, невидимая людям и весьма бурная жизнь. В любом из подобных Земле или Сириус-Центру миров океан беспокоен – теплые и холодные течения, огромные массы воды перемещаются, мигрируют миллионы рыб и планктон. Добавим сюда изменения рельефа дна, дрейф континентов, приливы и отливы, вызываемые тяготением спутников планеты, и так далее до бесконечности. Однако на Меркуриуме в глубинах творится бог знает что. И мне кажется, эти процессы управляемы.

– То есть как? – изумился я.

– Нарушаются все мыслимые законы гидрографии: стационарные холодные линзы в теплых слоях воды, крупные плотные объекты, «висящие» на расстоянии трех-пяти километров от поверхности, – это не живые твари, детекторы биомассы молчат. Почему они не падают на дно? Странные тепловые вспышки: неожиданно появляется сфера большого диаметра, температура воды в которой на десяток градусов выше, чем в окружающих пластах, – каково? Живой плоти также хватает с избытком. Косяки рыб ходят по одним и тем же маршрутам, будто рыбу кто-то пасет…

– Не забивай голову всякой ерундой, – посоветовал я. – У нас несколько другие задачи.

– Неужели не понимаешь, что загадки моря наверняка тесно связаны с событиями на суше? Площадь меркурианского океана огромна, в нем могут обитать не десяток-другой левиафанов и гигантских чудищ, а тысячи. Или миллионы. Многочисленная раса, управляющая морской экосферой, примерно как и люди в развитых мирах – вы прокладываете новые русла рек, строите дамбы, вырубаете или, наоборот, выращиваете леса, разводите коров и овец… Разумно предположить, что если разумные существа освоили океан, то они вполне способны изменять среду обитания в соответствии со своими требованиями!

– Опять фантазируешь? – вздохнул я. – Господи, хоть бы поскорее оказаться на суше! Надоело чувствовать под ногами не твердую землю, а раскачивающуюся палубу!

– Завтра на рассвете, – пообещал Нетико. – Мы меньше чем в пятидесяти милях от северного берега Гельвеции. Надеюсь, ветер не ослабнет.

Тем вечером мне не спалось, я засиделся до глубокой ночи – дочитывал взятую у лейтенанта Гофера печатную книгу по истории Меркуриума. Сочинение на архаичном немецком языке, с множеством малопонятных оборотов, длиннот и нравоучений, обязательных в эпоху махрового неофеодализма. Книга помогла мне разобраться в хитросплетениях местной политики – ничего нового в этой области меркурианцы не изобрели. Столетиями шла отчаянная борьба за лучшие земли и ресурсы, менее удачливые народы оттеснялись на север, к тундре, наиболее прогрессивные и населенные королевства расширяли границы, поглощая соседей – никакого гуманизма, никакой корректности, побеждает сильнейший. По сравнению с Меркуриумом, иные миры Конвенции покажутся образцами цивилизованности и благополучия.

По моим ощущениям, было около трех часов ночи, Нетико отсутствовал – потребности в сне у искусственного разума не было, организм андроида никогда не испытывал усталости. Прогуляться, что ли, на мостик, проверить, как дела? Корабль идет ровно, слабая килевая качка меня почти не беспокоит, гривна-телохранитель сигналов об опасности не подает. Подышу свежим воздухом и попробую заснуть…

Небо беззвездное, затянуто подсвеченными багровыми облаками – красноватая луна Волка к середине ночи поднимается в зенит, отсюда и тревожный отсвет. Мерцают топовые огни «Громовержца» и масляные лампы, вывешенные на мачтах лодей. Ветер холодный, пускай мы давно миновали северный тропик и вошли в приэкваториальную область.

– Одного тебя здесь не хватало, – неприветливо проговорил Нетико, завидев, как я поднимаюсь по короткому трапу квартедека. – Лучше бы ты спал, честное слово!

– …Смотрите, опять! – перебил андроида старший помощник и вытянул руку, указывая в сторону левого борта и чуть вперед по ходу движения корвета. – Гораздо ярче, чем в прошлый раз!

По черной воде пробежала цепочка изумрудных вспышек, послышался неясный гул – будто работала турбина оснащенного мотором судна. Мне показалось, что на глубине зажглись несколько десятков мощных прожекторов. Свечение начало медленно угасать, но тотчас мелькнули еще несколько огней прямо по курсу – малиновых, желтоватых, синих и ослепительно алых.

– Никогда раньше не видел эдакого фейерверка, – признался капитан Вольф. – Биолюминесцентный эффект наблюдается у некоторых разновидностей планктона, особенно в южных морях – волны переливаются синевато-зеленым, красивое зрелище. Но сейчас… Это нечто новенькое.

– Я поддерживаю связь с псевдоразумом «тайной каюты», – добавил ИР. – В ближайшем радиусе нет никаких крупных объектов, живых или искусственных. И в то же время энергетическая активность в верхних слоях воды невероятно высока. Глубины небольшие, всего сто двадцать метров, полагаю – континентальный шельф.

– Нет-нет, – отрицательно покачал головой Мильх. – Граница шельфа Гельвеции проходит приблизительно в двадцати пяти – тридцати милях от побережья. Вы ошибаетесь, господин Нетико.

– Я не могу ошибаться, – упрямо сказал андроид. – Сонар и эхолот исправны, на собственные сенсоры я тоже не жалуюсь. Дно медленно поднимается, уклон примерно двенадцать градусов. Суша поблизости.

– Чепуха, – бросил капитан. Взялся за планшет с картами, предъявил: – Мы находимся здесь: примерно двадцать девятый градус северной широты, шестьдесят второй градус восточной долготы…

– Знаю, – кивнул Нетико. – В этом районе нет никаких островов. И тем не менее глубина под килем уже девяносто метров.

– Биосканер? – быстро спросил Гофер.

– Стандартный фон, дно предположительно каменистое, слой органических отложений. Объяснить причины свечения я не в состоянии.

– Мне это не нравится, – твердо сказал Вольф. – Боцман, объявляйте боевую тревогу. Мильх, передайте готийцам сигнал – подойти к «Громовержцу» на минимальное расстояние, держаться рядом. Господин лейтенант, займитесь своими прямыми обязанностями – полная готовность артиллерийских систем! Нутром чую, мы влипли, джентльмены, – происходит нечто невиданное. Поверьте мне как капитану с опытом в несколько столетий…

Такие меры предосторожности, по моему мнению, были излишни – материального, зримого противника поблизости не наблюдалось. Поверим интуиции капитана: если он чувствует угрозу, то лучше перебдеть, чем недобдеть.

По сложившейся (и неприятной для меня) традиции светлейшему герцогу Визмару предложили спуститься в каюту – настоящие мужчины сами справятся с возникшими осложнениями, а вам следует поберечь себя, мы отвечаем за вашу жизнь…

Я взбунтовался: сколько можно выносить такое обращение?! Да, я никакой не homo novus, а самый банальный homo sapiens с жалкими сорока шестью хромосомами, меня легко убить, мои ткани не регенерируют, я не умею дышать в воде и не обладаю многими другими способностями «измененного человечества»! Но я требую равноправия – если ввязались в общую авантюру, значит и рисковать будем вместе!

– Не кипятись. – Нетико вытянул руки ладонями вперед в успокаивающем жесте. – Прошу об одном: от меня ни на шаг! Понял? Переведи телохранителя в «красный режим», абсолютная защита… Да не нужен сейчас тебе пистолет, балда! Спрячь!

Я послушно отправил свой «Штерн» обратно в кобуру, спрятанную под курткой.

«Громовержец» внезапно преобразился. Оказывается, архаичное парусное судно могло похвастаться не только «тайной каютой»: в мачты и корпус были вмонтированы прожектора – матросы отодвинули деревянные задвижки, узкие бело-голубые лучи рассекли окружающую корабль мглу. Раскрылись орудийные порты, но расчеты на пушечных палубах отсутствовали, работала хитрая автоматика. Я снова подумал о том, как сильно рисковали Свободные Торговцы, используя на Меркуриуме запрещенные технологии. И насколько ганзейцы удачливы – за неполную тысячу лет их ни разу не поймали за руку.

Океан сиял бесчисленным множеством огней. Радужная феерия продолжалась – мне казалось, будто наши корабли идут над покрытой слоем воды сказочной сокровищницей, полной огромных самоцветов. Тихое гудение нарастало, появилась едва ощутимая вибрация: положив ладонь на фальшборт, я ощутил, как дерево мелко подрагивает. По мачтам и снастям поползли огни святого Эльма – холодный огонь струился вдоль рей, опутывал искрами паруса, бестелесные светлячки ползали по палубе и одежде людей. Изумительное представление – мы будто оказались в центре огненного вихря.

Прошло несколько минут, капитан Вольф пока не отдавал приказа спустить паруса – корвет двигался со скоростью около шести узлов, готийцы шли рядом, почти борт в борт.

– Ничего не понимаю, – быстро сказал Нетико. – Дно резко поднимается! Сорок метров… Тридцать… Двадцать два! Десять! Капитан, берите лево на борт!

Вольф не успел. «Громовержец» тяжко вздрогнул, ударившись форштевнем о твердь. Корабль накренился, я услышал треск ломающейся обшивки корпуса.

Я, разумеется, смертно перепугался – тонем! – что вполне простительно, морские путешествия не входили в число любимых мною видов отдыха. В космосе стократ безопаснее, надо очень постараться и обладать феноменальной неудачливостью, чтобы столкнуться с астероидом или загнать судно в кометное поле! Экипаж корвета и офицеры панике не поддались – дело, можно сказать, житейское, налетели на мель, и не такое случалось. Да вот только мель донельзя необычная…

Пока капитан распоряжался, отправляя судового плотника и аварийную команду в трюм определить размер повреждений, а боцман и первый помощник восстанавливали порядок на палубе, я успел оглядеться. «Громовержец» лег на киль с небольшим дифферентом на правый борт, внизу бурлила вода, стремительно уходящая в темные каверны «суши», покрытой неким подобием светящегося желе – толстый слой студенистой массы, остро пахнущей гнилыми водорослями, рыбой и йодом.

– Потрясающе, – только и выговорил Нетико. – Даже не спрашивай, что оно такое – не знаю и сомневаюсь, что хочу знать. Это, конечно не земля и не остров…

Прокатился устрашающий гул, вновь появилась вибрация, над мерцающей огнями равниной поднялись колоссальные столбы пара и мелких брызг – настоящие гейзеры. Нас окатило теплым, почти горячим дождем, на мои губы попало несколько капель, и я внезапно понял, что вода пресная, с сернистым привкусом. Что делается, подумать только!

– Нетико, помнишь, ты говорил о каких-то «плотных» неорганических объектах, находившихся в толще воды между дном и поверхностью? – быстро проговорил я. – А если…

– Что – если?! – обозлился ИР. Нетико редко позволяет себе проявлять эмоции, значит его крепко озадачили события этой ночи. – Представляешь, какого размера должна быть эта штука, если детекторы корабля посчитали ее океанским дном?

– Но ведь ты сам видел – она всплывала! Мы думали, что приближаемся к побережью, а на самом деле Нечто поднималось из глубин и корвет теперь лежит на его поверхности! Вероятно, оно вскоре начнет погружаться, своего рода «блуждающий остров»!

– Блуждающий остров? Хорошее определение… Держись!

«Громовержец» начал заваливаться на борт. «Суша» быстро изменялась: многоцветные пятна исчезли, свечение померкло, отдельные сполохи наблюдались только на вершинах редких конусообразных возвышений. Полупрозрачный студень начал расступаться, вокруг начали вспухать несколько десятков здоровенных «пузырей», с хлюпом лопавшихся и открывавших черные, похожие на кратеры провалы. Мне почудилось, будто возле края ближайшего к нам отверстия (его диаметр превышал два метра) шевелится некое живое существо, неразличимое в полумраке.

– Фиксируется движение, неидентифицированные живые существа, – сообщил телохранитель. От гривны оторвались пчелки-левитаторы и заняли позицию над моей головой.

Послышался шум моря – его ни с чем не перепутаешь. В свете прожекторов было видно, как налетает прилив, вода наступала с трех сторон. Надеюсь, пробоина в обшивке корвета невелика и мы не затонем немедленно – в конце концов, остаться на плаву позволят водонепроницаемые переборки, а до побережья Гельвеции совсем недалеко, как-нибудь дотянем! В крайнем случае переберемся на «Гери» и «Фреки», готийцы вроде бы не получили никаких повреждений.

Корабль выровнялся, началась качка, яростно кипели белые от пены волны.

– Герцог, если в будущем решитесь написать мемуары, – проорал капитан, пытаясь заглушить рев воды, – упомяните это приключение! Для начала вас непременно высмеют – такие явления раньше не фиксировались и описаны не были! Войдете в историю исследований Меркуриума, а мы, как свидетели, подтвердим!..

Я хотел было ответить, что с таким образом жизни надо думать не о мемуарах, кресле у камина и мирной старости в родовом замке, а побыстрее договариваться с хорошим гробовщиком. Не успел: левитаторы громко, почти как настоящие пчелы, вжикнули и мгновенно переместились на несколько метров в сторону, выпустив несколько синих плазменных разрядов. Раздался хлопок, какой-то крупный предмет рухнул в воду рядом с бортом корвета.

– Ах ты мразь… – рявкнул обычно сдержанный на резкие выражения Нетико. – Капитан, это уже не шутки! Берегись!

Последний возглас был адресован простецам, находившимся на верхней палубе. Зрение меня не подвело, да и синапсы гривны-телохранителя безотказно определили врага. Из кратеров блуждающего острова выпрастались загадочные твари: я разглядел, как над водой взмыла черная округлая тень, описала в воздухе крутую параболу, за ней другая, третья. Эллипсоиды начали «раскрываться» перед падением на палубу корвета – несколько суставчатых щупалец по краям панциря, две пары клешней, будто у краба, острейшие «гарпуны», которыми зверюги проламывали палубный настил, только щепки полетели.

Готийцы попали под удар в первую очередь, существа атаковали «Фреки» не с воздуха, а запросто перебрались через борт, подобно огромным паукам. Моментально завязался бой – варвары не собирались сдаваться и страха не испытывали. Сородичи Зигвальда встретили противника клинками и пиками, им не привыкать биться с чудовищами. На корме «Гери» тоже началась свалка – вопли, мелькание мгновенно зажженных факелов, державшихся наготове как раз на случай внезапного нападения, щелчки арбалетов.

Левитаторы реагировали только на угрозу, направленную исключительно на хозяина гривны, помочь экипажу «Громовержца» я был не в состоянии. Можно кинуться в самую гущу схватки, начавшейся на палубе, но… Боязно!

Нетико отобрал у меня пистолет и перевел его в режим точечного разряда – очень опасно, судно деревянное, может начаться пожар.

– Сиди тут! – рыкнул ИР. – Капитан, черт вас побери, у матросов есть личное оружие? Палашами с этой дрянью мы не справимся!

– Винтовки только в контейнерах, в трюме, не успеем распаковать! В моей каюте хранятся два лазерника!

По моей коже поползли щекочущие змейки, статическое электричество – включились активные защитные поля телохранителя, в тот же миг я был отброшен в сторону могучим ударом, упал не получив и царапины; снова мелькнули тонкие молнии высокотемпературной плазмы. Очутившегося на мостике зверя разорвало в клочки, фонтаном разлетелись капли темной крови.

По сравнению с ночью Тройного затмения, пережитой мною в поместье Зигвальда, здесь было стократ страшнее. Море, поврежденный корвет, купленные в Бьюрдале амулеты на хищников никак не реагируют, значит Университет Граульфа к появлению на свет крабообразных тварей непричастен, до берега по морским меркам рукой подать, но для обычного человека сорок миль – умопомрачительное расстояние, кролем или баттерфляем не доплывешь…

События развивались по самому неблагоприятному сценарию. Что творилось на ладьях готийцев, я мог только гадать: похоже, ладьи относило ветром к югу. Яростные крики матросов-простецов стихали, на палубе оставалось все меньше живых людей.

Нетико понял, что используя «Штерн» он лишь увеличит число жертв среди экипажа, и кинулся на пытавшегося прорваться к мостику зверя с голыми руками – андроидов серии Т-101 делали на совесть, один такой искусственный организм превосходит силой и ловкостью сотню людей. Прожектора «Громовержца» внезапно моргнули и погасли, отказ энергосистемы. Неужто твари пробрались в «тайную каюту»?

Нетико отроду был существом твердо уверенным, что интеллектуальные способности ИР намного превосходят человеческие, а получив материальное тело и вовсе загордился – безупречный разум, существующий в «быстром времени», и отличный биомеханический организм ставили представителя машинной цивилизации на много ступеней выше людей, будь таковые людьми «новыми» или обыкновенными. Честное слово, лучше бы Нетико чуть поскромничал и спокойно жил в маленькой коробочке ПМК, прицепленной к моему рукаву или хранящейся в кармане! Тогда он был бы избавлен от случайностей!

На моих глазах андроид завалил чудовище «на спину», то есть на овальный панцирь, разжал клешню, ухватившую Нетико за бедро, и вырвал ее, но везение от ИР отвернулось – зверь вывернулся, отпрыгнул, выставил вперед свои «гарпуны» и налетел на андроида всей массой, ударив двумя остриями под грудину. Лезвия вышли со стороны спины, проткнув Нетико насквозь.

Чудовище и мой злосчастный симбионт ударились о фальшборт, проломили его и шумно рухнули в воду. У меня сердце в пятки ушло – теоретически андроида Т-101 уничтожить почти невозможно, он прекрасно чувствует себя в космическом вакууме, при давлении в десятки атмосфер или в любой газовой среде, но плавает как топор: весит эта модель три сотни килограммов, всему виной тяжеленный металлический эндоскелет…

Не знаю, что со мной случилось. Кратковременное помешательство, я не осознавал, что делаю. Вскочил, подобрал отброшенный Нетико пистолет, отжал клавишу предохранителя. Над ночным морем распустился веер непрерывного разряда, зашипели столбы пара.

– Стой, псих!

Левитаторы на нападение не отреагировали – телохранитель не воспринимал конфликты между людьми как непосредственную угрозу хозяину. ИР гривны полагал капитана Вольфа моим другом и не стал бы вмешиваться до тех пор, пока командир корабля не начал бы палить в меня из мушкета или кидаться с ножом, – летающие пчелки перехватили бы пулю, а самого агрессора утихомирили парализующим разрядом.

– Ты что творишь? – Вольф выбил пистолет из моей ладони и саданул прямо в переносицу увесистым кулачищем. Хрустнуло. Сознание померкло, я успел заметить, как над палубой взвились языки оранжевого огня. – Мы побеждаем, идиот! Спалишь всех к чертям собачьим!

Тут капитан от всей души приложил меня головой прямиком о штурвальное колесо, и я потерял сознание.

* * *

Было очень жарко, солнце било в глаза. Ужасно болела правая скула, дышал я ртом – ноздри, как выяснилось, были залиты засохшей кровью.

– Вроде очнулся, – голос лейтенанта Гофера. Как всегда уверенный и чуточку насмешливый.

– Прекрасно, – отозвался старший помощник. – Извольте вылить на его светлость ведро воды, способствует пробуждению.

Вода была очень кстати, я чувствовал, что поджариваюсь – палило беспощадно. Гофер помог сесть. Оказывается, я валялся на сложенном в несколько раз парусе.

– Где… – удалось издать лишь невнятное мычание. – Ох, как хреново-то… Что происходит, господин лейтенант?

– Пока – ровным счетом ничего, – холодно сообщил Гофер. – «Громовержец» прочно сидит на камнях в двух милях от Торгау. Помощи ждать не приходится, спускаем шлюпки. Готийцы потерялись, отстали от нас ночью. Погибло больше половины команды. Вашими стараниями корвет едва не отправился на дно, пожар тушили два часа. Желаете взглянуть на живописные окрестности? Для начала благоволите умыться, у вас все лицо в крови.

…Побережье Гельвеции было затянуто черным дымом. За сплошной непроглядной полосой угольного марева, застилавшей пляжи, силуэты городских зданий и густые тропические леса, угадывались холмы, коричневые скалы и пологие горы с отблеском снега на вершинах.

– Нет больше Торгау, – сказал господин Мильх. – И прошу вас, герцог, не задавайте лишних вопросов. Не время.

Глава девятая

Пятый рассказ Николая Крылова

ТЕОРИЯ ЗАГОВОРА

Дольни-Краловице.

22 августа 3273 г. по РХ

Терпеть не могу политику – дело грязное, бесчестное и требующее особого склада ума. Однако давным-давно я услышал такую фразу: «Если ты не займешься политикой, политика займется тобой». Никогда бы не подумал, что в один далеко не прекрасный день мне доведется принять участие в подготовке государственного переворота и чужеземного военного вторжения в ставшую родной Верхнюю Моравию.

Впрочем, давайте не будем забегать вперед – постараюсь рассказать о стремительных изменениях в нашем незавидном положении строго в хронологическом порядке.

С рассветом 22 августа уютный, тихий и по-средневековому красивый Дольни-Краловице представлял собой весьма плачевное зрелище. Облака не разошлись, было пасмурно, над крышами тянулись дымные полосы от прогоревших очагов пожаров. Несносно воняло гарью и жженым волосом, примешивался мерзейший запах паленой плоти. Колокола стихли, только когда наступили утренние сумерки.

Город обычно оживает с восходом солнца, а то и пораньше: начинается суета в пекарных лавках, без свежего хлеба не обойдешься. Открываются городские ворота, пропуская явившихся затемно простецов из окрестных деревень – они привозят на рынки свежую зелень, мясо, битую птицу и муку. Открываются магазины, собираются студенты школы Святого Августина, колледжа Ордена Иезуитов и Академии изящных искусств – учебных заведений, где постигают знания не только меркурианская молодежь, но и гости с других миров: планета всегда славилась развитой гуманитарной наукой, ради этого Совет Первых решился на послабление режима строгой изоляции и допустил на Меркуриум несколько сотен людей-инопланетян.

Мы с десятником Бартом и паном Стеклы вновь поднялись на донжон, оглядеться. Движения на улицах не отмечается, людей и повозок нет. Город словно вымер.

– Число погибших неизвестно, – сказал господин сотник гвардии. Нервно потер подбородок. – Но я не думаю, что твари истребили всех и каждого. Люди сидят по домам, осмелятся выйти на белый свет еще не скоро. Нельзя допустить беспорядков или мародерства. Все устали, но ничего не поделаешь – придется отправить в город гвардейские разъезды, посты на площадях, тройная охрана у ворот. Объявить на день-другой военное положение…

– Вы начальник, вам решать, – проворчал я. – Отправляйтесь к его светлости, князь Якуб ввиду особой ситуации обязательно даст вам полномочия… Учитывайте, что некоторые чудовища могли остаться в столице, волшебство алхимиков не смогло убить всех тварей. Да что я вам говорю – вы, пан Стеклы, не хуже меня знаете, как поступить!

Мое самочувствие оставляло желать лучшего. Пальцы на левой руке сильно обожжены, несколько швов на голени порвались, поясницу ломит – падение в витрину аптеки все-таки не обошлось без последствий. Ясно, что организм справится, полная регенерация займет несколько часов. Однако я могу понадобиться пану Стеклы – если гвардия столкнется в городе с очередным воплощенным кошмаром вроде монстра, уничтоженного на Бондарной улице, без алхимика не обойдешься: пан Щепан или пан Михаловец «полевой» работой заниматься не станут, я тут один такой сумасшедший.

Нет-нет, надо отдохнуть. Часик, не больше.

В Башне Алхимиков вовсю шли восстановительные работы – домовитый Гинек пригнал шесть простецов с хозяйственного двора, реквизировал доски и начал приводить лестницу в надлежащий вид. Вежливо пожелал хозяину доброго утра, словно ничего и не произошло.

Я зашел в лабораторию, вскрыл окованный железом ящик, нашел завернутые в тонкий пергамент пастилки – сжевал сразу три. Граульфианский стимулятор подстегивает процесс восстановления тканей, улучшает клеточный обмен и кровоток в капиллярах.

В комнате снял сапоги, размотал портянки. Поморщился. Ткань пропитана сукровицей, шов выглядит безобразно. Ладно, ерунда, не на лице же – к вечеру заживет, а шрам через три месяца навсегда исчезнет.

– Подними меня через два стандартных часа. – Я постучал по удавовскому браслету. – Фиксируй все передвижения в радиусе пятидесяти метров. Появится нечеловек, буди немедля.

– В отслеживаемом пространстве находится не-человек, – моментально информировал псевдоразум. – Предположительно лошадь.

– Идиот, – фыркнул я. – Надзор за нестандартными формами жизни.

– Принято.

Меня вырубило, словно ключик повернули. Никаких снов, мягкая тьма.

– …Поднимайтесь, пан Николай. – Браслет при всем желании не сможет трясти меня за плечо. Значит, человек. – Возьмите, выпейте.

Я и глаз открыть не успел, как мне в руку сунули холодную глиняную кружку. Разведенное колодезной водой ягодное вино, судя по запаху. Вкусно, отлично освежает. Сколько времени прошло? Час, полтора?

Пан Богуслав Барт уселся на застеленную тканым ковриком лавку возле кровати. Наклонил светло-русую голову, посмотрел внимательно.

– В городе неспокойно. – Это было первое, что сообщил десятник. – Князь и пан Стеклы вывели на улицы латников и кавалерию. Бунт. Не самый опасный и массовый, но именно бунт. Ничего подобного в Дольни-Краловице никогда не было. Никогда, понимаете, пан Николай?

– Давай в будущем на «ты». – Кряхтя, я уселся на кровати, подоткнув под спину подушку. Университетский препарат подействовал, я свеженький, будто после курорта. – Ваша баронская милость не против?

– Ничуть, – согласился Барт. – Давайте… Гм… Давай начистоту. Что ты говорил утром о людях, которые могут помочь? Там, в кордегардии?

– Долго рассказывать, – вздохнул я. – Для начала объясни, что происходит в городе?

Я предполагал, что события прошедшей ночи вызовут немалое возмущение: люди платят подати в княжью казну, на их деньги содержатся армия и полиция, которые никак себя не проявили – да и не могли проявить по большому счету. Барт сообщил, что ближе к полудню власти мобилизовали всех лекарей, содержателей аптек и провизоров, город разделили на участки – следовало обойти каждый дом и выяснить, сколько людей пострадало и погибло. Точных сведений пока нет, однако, по имеющимся донесениям, обнаружено больше сотни трупов благородных и сто семьдесят простецов.

Сожжено девятнадцать зданий. Усиленные гвардейские разъезды отыскали и истребили несколько тварей, укрывшихся в подвалах и сараях. Тихий мятеж начался, когда люди слегка отошли от шока, открылись двери церквей: горожане устремились на площадь, к кафедралу. Большую роль сыграли священники, они первыми подняли главные вопросы – кто нас защитит? Кто виноват в происшедшем? Толпа начала шуметь, площадь перед святой Маргаритой оцепила конная гвардия. Приказ разойтись выполнен не был, невзирая на объявленное военное положение.

Невероятные слухи распространялись с быстротой молнии. Поговаривали, будто князь Якуб погиб вместе со всей семьей, что в лесах вокруг Дольни-Краловице остаются тысячи монстров и с наступлением темноты ужасы повторятся – надо, мол, побыстрее убираться из города! Но куда? Где теперь безопасно?

Стихийный митинг перед кафедралом к середине дня может закончиться беспорядками, которых так опасается пан Стеклы, но пока возмущенные и насмерть перепуганные жители столицы договорились лишь до того, что следует выбрать нескольких уважаемых граждан и отослать депутацию в замок – выяснить, какие решения примет светлейший. В конце концов, следовало бы отправить гонцов в Карлштайн, к самому королю – просить о немедленном вспомоществовании войском! Княжество Верхняя Моравия давало вассальную присягу престолу Карлштайна, его величество обязан внять просьбам подданных! Особенно если учитывать, что княжья гвардия не справляется.

По приказу пана Стеклы въезд и выезд из города на время запрещены. Его светлость распорядился открыть государственные продовольственные склады и продавать продукты по ценам вдвое ниже обычных – это необходимо до поры, когда снабжение Дольни-Краловице полностью восстановится. Нескольких гонцов отправили по окрестностям вызнать, что происходит в расположенных поблизости селах и крупных дворянских усадьбах. Словом, машина власти работала, пускай и со скрипом.

– Не надо путать суетливость с оперативностью, – проворчал я, выслушав слова фон Барта. – Главное, не спешить – только дров наломают. Прежде всего надо успокоить население…

– Каким образом? – Десятник в упор посмотрел на меня. – Что нам принесет следующая ночь? Новые жертвы? В таком случае завтра каждый дворянин возьмется за меч и вооружит своих простецов. Они быстро найдут виноватых: князь, гвардия, полиция и, разумеется, проклятые алхимики – я был на площади, там уже поговаривают, будто дорогие гостюшки с Граульфа могли навлечь беду своими богомерзкими опытами…

– О, черт, – выдохнул я. – Представляю…

– Численность гвардии – сто пятьдесят человек, – напомнил Богуслав. – Из них в строю неполная сотня. Шестьдесят полицейских на весь город. Две центурии армейской пехоты. И всё. С такими силами сдержать толпу будет сложновато… Нам требуется помощь извне.

– Это пан Стеклы тебя прислал?

– Нет. У меня своя голова на плечах.

– Массовые нападения тварей всегда были однократны, – задумчиво сказал я. – Монстры обычно не возвращаются – сокрушающий удар, потом долгое затишье.

– Времена изменились, – мрачно ответил Барт. – Ни в чем нельзя быть уверенным.

– Депеша, пан Николай. – Дверь приоткрылась, объявился Гинек, сжимавший в руке небольшой, в половину ладони конвертик желтой бумаги. – Приказано передать лично в руки.

Я сорвал печать, развернул листок.

«Немедленно приходите. Вас проводят. Юлиуш Озимек».

– Ты сейчас свободен? – Я повернулся к гвардейскому десятнику. В голову пришла весьма неожиданная мысль, попробую ее реализовать.

– А что?

– Прогуляемся в гости к одному человеку, поговорим.

– На пост заступаю с четырех пополудни. Успеем?

– Успеем.

Возле Башни Алхимиков меня ожидали четверо – знакомые физиономии, этих дворян я видел вечером после несостоявшегося покушения, они сопровождали пана начальника тайной службы. Одеты неброско, обычные горожане.

– Десятник Богуслав фон Барт, – представил я своего спутника. – Пойдет со мной.

Верзилы посмотрели озадаченно-недружелюбно, но перечить не решились. Старший молча кивнул.

Неспокойствие на улицах Дольни-Краловице было ощутимо: ведущие во дворы ворота доселе закрыты, на углах заграждающие проход деревянные рогатки, охраняемые встревоженной и угрюмой городской стражей. Рынки не работают, магазины и таверны заперты, горожане передвигаются только группами по несколько человек, у каждого второго при себе клинок или самострел. Детей совсем не видно, сидят по домам.

Площадь, на которой почти две тысячи человек бурно обсуждали вечные вопросы «что делать?» и «кто виноват?», мы обошли десятой дорогой – незачем рисковать. Около светло-зеленого двухэтажного здания, принадлежащего ведомству пана Озимека, усиленная охрана: конная гвардия при полном вооружении и головорезы «тайной стражи». Ставни на окнах (насколько я знаю, они не деревянные, а металлические, только снаружи обшиты покрашенными досками) не распахнуты, здание смахивает на маленькую крепость.

– …Насчет пана Барта распоряжений не было, – отрезал помощник Озимека, господин Готтов, встретивший нас в дверях. – Извините.

– Без него я никуда не пойду. Так и передайте.

Готтов одарил меня взглядом, способным на расстоянии расплавить кавалерийскую кирасу, и скрылся в темноте коридора. Объявился через пять минут.

– За мной.

В доме мрачно, окна закрыты, освещение скупое – несколько ламп. Знакомая парадная лестница, на верхней площадке, перед дверьми кабинета два простеца с клевцами, оружием простым, но при ударе в голову способным насмерть поразить и дворянина.

– …Вина не предлагаю, нечего праздновать. – Пан Озимек встретил нас без единого намека на традиционное моравское гостеприимство. – Николай, объясните, что здесь делает молодой барон Барт?

– Я ему доверяю.

– Больше, чем мне?

– Больше, – нагло сказал я. – Поскольку знаю, чего ждать от господина десятника. Этой ночью видел его в бою, он сражался вместе со мной. А чего ждать от вас – доселе неизвестно.

– Присаживайтесь, коли так, – скривился пан начальник. – И постарайтесь внятно объяснить, чего нам ждать в ближайшем будущем? Завтра, через неделю, через месяц? К Рождеству?

– Завтра – не знаю, я не прорицатель и не астролог. Нападение может повториться при наступлении темноты, хотя вероятность этого низка. Точно знаю одно: атаки продолжатся. Когда придут холода и животные начнут массовую миграцию на юг, округа Дольни-Краловице может быть опустошена в течение шести-восьми недель. При активном сопротивлении – до пятнадцати недель. Это мои личные предположения, никто не знает, как произойдет в действительности.

– Выход? – коротко спросил Озимек.

– Никакого. Имеющимися в наличии силами мы не сможем защитить город, его жителей и тем более простецов в окрестных деревнях, от которых зависят бесперебойные поставки провианта. Зверья стало слишком много, чудовища размножаются, организованно бороться с ними невозможно.

– Даже если тебя съели, всегда есть два выхода, – неудачно отшутился Озимек. Построжал, нахмурился. – Пан Николай, вы серьезно? Ожидал от вас совсем других слов!

– Пожалуйста: начинать подготовку к эвакуации города. Бежать на юг. Только это поможет на год-другой, может и поменьше… Мы расположены слишком близко к Танвальдским горам, а возле Карлштайна пока спокойно. Пока.

– Исключено! Вы понимаете, о чем говорите? Эвакуировать тысячи благородных и десятки тысяч простецов? Когда не собран урожай, а прошлогодние запасы истощены? Заставить людей бросить свои дома, замки, угодья? Земли, на которых мы живем столетиями?

– Очень хорошо. – Я понимающе кивнул. – Вариант второй: королевская армия. Сообщим в Карлштайн, его величеству Рудольфу. Вдруг он согласится и пришлет дворянскую конницу? Что она будет делать? Гоняться за каждым отдельным монстром по чащобам и болотам? Мы имеем дело не с войском противника, а с природным явлением: новые биологические виды захватывают территорию, вытесняя и истребляя конкурента-человека. Никто не управится с этой заразой. Никто. По крайней мере, на Меркуриуме.

– А как же Граульф? – вздернул брови пан Озимек. – Вы нам не поможете?

– Боюсь, что нет, – ответил я, если и покривив душой, то самую малость. С технической точки зрения Университет способен уничтожить тварей собственного производства одним махом, но кто в ответе за «новых» животных, у которых отсутствует необходимый набор биоконтроллеров? – Как вы это представляете? Сплоченная армия алхимиков? Непобедимые отряды рыцарей в сверкающих доспехах, обвешанных магическими амулетами? Даже если Совет Первых разрешит, – а он никогда не даст своего позволения! – ничего не получится. Нас очень немного.

И тут я почти не соврал. Штат Университета – семь с небольшим тысяч человек, из них непосредственно тематикой Меркуриума занимаются от силы девятьсот, а «полевых работников» и того меньше: сто сорок…

– Матерь Божья, – только и сказал пан Озимек. Даже слегка побледнел; похоже, он и впрямь ожидал, что я приду и помогу решить все затруднения в единый миг. Ошибался бывалый служака!

Вошел господин Готтов, молча положил на стол начальника исписанную снизу доверху бумагу и снова исчез за дверью.

– Четыре деревни, – ничего не выражающим голосом сказал Озимек. – Четыре, понимаете? Сожжены дотла. Это доклад только от двух разъездов, успевших вернуться в город. Бойков, Сводин, Загорска, Цедыня… Выживших – единицы.

Поселок Сводин находился всего в двух милях севернее города. Княжеское владение, огромные выпасы, больше пятисот коров, оттуда всегда привозили молоко и телятину. Показательно.

– Число опознанных погибших дворян в Дольни-Краловице возросло до ста сорока семи, – продолжал читать вслух глава тайного ведомства. – Семнадцать пропавших без вести. Епископ вышел на площадь к народу, за призыв подчиняться властям его освистали… Гос-споди!

– Впереди очередная ночь, – иезуитски напомнил я. – Скорее всего, она будет спокойной, но если я ошибаюсь, назавтра ждите революцию. В городе много студентов, это публика неспокойная. Обыватели смертно боятся, торговля остановилась, гвардия в себе не уверена…

– Гхм, – громко кашлянул доселе сдержанный пан Богуслав, но я не обратил на него внимания.

– Страх – движущая сила любого народного возмущения, – продолжал втолковывать я. – А мы видим не простой страх, а настоящий ужас. Ужас перед непознанным, мистическим, дьявольским! Наиболее религиозные люди будут искать убежища в церквях, те, кто потрусливее, начнут прятаться в подполах или сбегут при первой возможности – как только власти откроют город. Понесут бациллу паники на юг. Остальные, если князь ничего срочно не предпримет – вы слышите, срочно, прямо сейчас, без отлагательств! – провозгласят в Дольни-Краловице республику и только из страха начнут расправляться с «виновными». Собственными согражданами, выдуманными колдунами и, конечно, с бездеятельной властью. Думаете, такое невозможно?

– Вполне возможно, – стараясь сохранять спокойствие ответил Озимек. – Не надо меня стращать, я пуганый и не такими, как вы… Значит, не можете предложить ничего стоящего? В таком случае я вас больше не задерживаю.

– Могу предложить, – решительно сказал я. – Если, конечно, вы забудете о существовании Совета Первого Поколения.

– Я служу князю, королю и подданным Моравии, – не раздумывая сказал пан Озимек. – Моя задача – хранить государство от потрясений. Совет? А что Совет? Чем он нам помог или чем поможет?

– Еретические мысли высказываете…

– Да плевать! – взревел шеф секретного ведомства. Нервы сдали. – Совет столетиями является эдаким пугалом для ворон – призраком, букой в шкафу! Все о нем знают, но никто не говорит! Вдруг его вообще не существует? Я давал присягу не Совету – а князю Краловицкому Якубу, да хранят его святая Маргарита и Господь наш! Тут люди умирают! Или говорите – или пошли вон, пан Николай с Граульфа!

Ну что ж, попробуем выложить карты на стол. Озимек хитер, но последние слова сказал искренне – он не за себя боится, а за тех, кого поставлен оберегать.

– У меня есть хороший друг, – осторожно начал я. – Не здесь. Очень далеко. На другой планете.

– И что же?

– Он – владелец этой планеты. Ну например, как отец господина фон Барта владеет своим баронством.

– Владелец планеты? – изумился пан Озимек. Меркурианцу такое понять сложно. – Целого мира?

– Именно. Это честный, добрый и ответственный человек, родился еще на Земле, равно как и я. Считайте – Первое Поколение. Он очень богат, у него своя армия – не такая, как здесь, а оснащенная машинами.

– Все равно плохо понимаю, как нам могут помочь машины, – заметил пан Озимек, но в его глазах мелькнула искорка заинтересованности. – Машина против демона? Не смешно.

– Не смешно, зато вполне возможно, – парировал я. – Вообразите себе механизмы, которые способны выискивать и уничтожать только и исключительно существ демонических? Никаких людских потерь, никакой крови. Пан Барт свидетель – с помощью такого устройства я уничтожил сильнейшего монстра на Бондарной улице, перед самым рассветом.

Десятник молча кивнул, подтверждая.

Я снял с запястья браслет, положил на стол. Приказал псевдоразуму:

– Покажи глобус Меркуриума.

Вспыхнул ярко-голубой конус, распадающийся на многоцветье тысяч тончайших лучиков, под потолком кабинета возникло объемное изображение планеты.

– Это не магия, это техника, – сказал я. – Очень сложная машина, обладающая возможностью мыслить почти как человек. За пределами Меркуриума такие широко распространены.

– К чему вы ведете? – перебил меня Озимек.

– Человек, о котором я говорю, может нам помочь. Военной силой. Не ущемляя суверенитета его светлости князя и короля, над принадлежащими им землями – как союзник.

– Сколько придется заплатить? – Меркурианцы не верили в бескорыстность, этот вопрос был вполне предсказуем. Отвечать придется соответственно.

– Вам дороже золото или человеческие жизни? Моему другу плевать на Совет Первых и Гвардию Небес, они для него ничего не значат. Другой вопрос: согласятся ли князь и высшие дворяне на появление чужаков и учтут ли возможный гнев Совета, который падет на тех, кто осмелится нарушить тысячелетние устои?

– Эти «устои» давно обесценились, – вздохнул пан Озимек. – Дольни-Краловице – университетский город, инопланетные ваганты знают, какова жизнь в других мирах и какова здесь. Частенько они смеются над нами, донесения ложатся мне на стол регулярно. Я умею делать выводы и наблюдать, Меркуриум отстал от цивилизаций других людей на многие столетия. Рассказывайте подробно. Перед тем как пойти к князю, я хочу знать все и желательно получить доказательства.

– Вы их получите, – убежденно сказал я.

Я попытался активировать линию Планка, но псевдоразум браслета сообщил, что сверхдальняя связь действует постоянно. Следовательно, Удав ведет непрерывное наблюдение за событиями. Голограмма глобуса Меркуриума сменилась эмблемой Лация: золотой ликторской связкой с раскинувшим крылья орлом.

Полтора часа спустя пан Озимек смотрел на меня почти восторженно.

– Отправляйтесь в замок, – сказал он. – Я переоденусь в парадный костюм, нельзя же являться к его светлости в затрапезном… Только бы в городе ничего не произошло до нашей беседы с князем!

– Доволен? – спросил я у фон Барта, едва мы вышли на крыльцо. Конфиденты тайной службы ненавязчиво взяли нас «в коробочку»: охрана – дело святое.

– Выглядит как сказка, – откровенно сказал десятник, покачав головой. – Не верится!

– Ничего, уверуешь. Прибавим шагу, скоро два пополудни будут бить, а тебе вроде к четырем?

* * *

Очередной сюрприз ожидал меня у ворот замка – Вильрих фон Зоттау ожесточенно препирался с гвардейцами, категорически не желавшими пропускать в резиденцию светлейшего посторонних. Отсылки на то, что Вильрих прекрасно знаком с алхимиком паном Николаем, да и сам является особой королевских кровей, не помогали: у нас приказ! А будете возмущаться, господин хороший, придется отправить вас куда следует – для выяснения. Ступайте сударь, ступайте.

– Объявились наконец? – невежливо сказал я, тронув остийца за плечо. – Где вас носило, принц?

Вильрих обернулся и шепнул под нос заковыристое словечко, сделавшее бы честь любому запойному мусорщику из неблагополучного квартала Малоградец, что за Овощным рынком. Даром что племянник короля Остмарка, хоть и непутевый.

– Скажите этим олухам… – начал было Вильрих, но я жестом попросил его замолчать.

– Приказ есть приказ. Подождите меня здесь, я сбегаю к сотнику гвардии, попрошу его сделать исключение: сами понимаете, в городе события…

– Еще какие, – проворчал Вильрих.

Пан Стеклы дал разрешение, моего высокородного приятеля проводили в Башню Алхимиков. Гинек организовал горячий обед – гусь в подливе и вареные клубни с зеленью.

– Присоединяйтесь без стеснения. – Я указал Вильриху на лавку возле накрытого стола. – Не ел больше суток, голоден как волк.

– Потрясен вашей беспечностью, нашли время…

– Что же, с голоду умирать? Выпейте вина. Предстоит серьезнейший разговор, выше высочество. Только дайте слово дворянина, что не будете перебивать, а потом ответите на мои вопросы с предельной честностью.

– Как угодно, – пожал плечами остиец. – Вы наконец-то решились на откровенность?

– В виду недавних событий – да. Когда вернулись из Ополья?

– Второй день.

– Про Эльзбет знаете?

– Наслышан. – Вильрих посмурнел. – Кажется, я знаю, чьих рук это дело.

– Потом расскажете, мы еще вернемся к убийству пани Лоденицкой, тем более что дело близко касается нас обоих… Вы были правы, всё рушится, мы балансируем на самой грани.

– Рад, что наконец-то заметили.

– Злая ирония сейчас неуместна. Без вашего деятельного участия, принц, из неприятностей не выбраться. Грядут большие события. Значит, я могу вам полностью довериться?

– Я привык отвечать взаимностью друзьям. Если вы действительно считаете меня своим другом.

– Скорее, товарищем по несчастью. Держитесь крепче за что-нибудь, вот вам новость номер один: герцог Визмар вернулся на Меркуриум.

– Как?.. Что вы сказали? – У остийца глаза на лоб полезли. – Откуда это известно? Риттер фон Визмар?

– Нет, не сам герцог. Наследник. Несколько недель назад я виделся с ним и даже сопровождал в Морской замок. Вы и ваши сообщники входите в число приверженцев Визмара, я правильно догадался? Участвовали в давнем мятеже или косвенно его поддерживали?

– В общих чертах вы правы, – нейтрально сказал принц. – В самых общих. Расскажите в подробностях, в свою очередь обещаю ничего не скрывать.

На всякий случай я умолчал о некоторых деталях путешествия в Готию – например, о том, что наш незадачливый Степа не принадлежит к расе homo novus, такие секреты лучше придержать до поры до времени. В остальном я постарался держаться истины, обратив особое внимание на обнаруженные в замке Визмаров документы – карты Гельвеции в блокнотике с черной обложкой. Если Вильрих связан с мятежниками, он наверняка слышал об интересе старого герцога к побережью Анконы и странностях южного материка.

Принц слушал, затаив дыхание, не переспрашивая и ничего не уточняя. Изредка кивал, будто подтверждая мои слова.

– Описание замка точное, – заключил он. – Я бывал там, очень давно. Значит, вы оставили наследника в Готии?

– Вряд ли его станут искать в таком захолустье. Пока я не выясню, каковы намерения и планы у людей, держащих сторону Визмаров, о вашей встрече с ним и речи идти не может. Считайте меня доверенным лицом наследника. Ваша очередь говорить, принц. Итак?

– Не боитесь? Есть секреты, за которые платят жизнью. В случае, если события начнут развиваться по наихудшему сценарию, не пощадят и алхимика-граульфианца, не посмотрят на заступничество гильдии и влияние, которым вы пользуетесь…

– Очень страшно, – фыркнул я. – Те самые люди, которые убили Эльзбет из Лоденице, стреляли и в меня. Спасибо пану Озимеку, уберег. Вы очень вовремя скрылись из столицы, уехав в Градец Опольский, вас тоже поджидали – тайная служба князя потянула за ниточку, и ведет она в Остмарк. Покушения связаны с вашей деятельностью? Они убирают всех, с кем вы близко контактировали? Чьи интересы задеты? Совета?

– И Совета тоже. В последние десятилетия идет крупное столкновение нескольких групп меркурианской элиты. Первого Поколения, наиболее знатных и влиятельных дворянских семей, представителей крупнейших торговых домов, а также четвертую силу: весьма многочисленную, но небогатую прослойку поместных дворян, владеющих крошечными фьефами – последние молоды, далеко не каждый получает возможность проявить себя на государственной службе, большинство должностей заняты… Некогда крупные землевладения с появлением детей-наследников дробятся на более мелкие – каждому следует выделить участок. Людей все больше, естественная убыль населения отсутствует, подступает кризис: лет через триста свободными останутся только тундра да болота. Понимаете?

– Кажется, да, – согласился я. – Никогда не задумывался об этом аспекте меркурианской жизни.

– Очень зря. Молодежи некуда растрачивать накопленную энергию, мелкие свары между дворянами и даже войны не в счет. Бороться с угрозой перенаселения можно одним способом: отпустить желающих в другие миры. Готовить людей к этому, учить способам выживания, разрешить путешествовать по Металабиринту.

– Ловко, – присвистнул я. – Воображаю, каково мнения Совета Первых по данному поводу!

– Конечно, они и слушать ничего не хотят. Придет конец самоизоляции, значит обрушится и непрочная система общественных взаимоотношений, структура нашей субцивилизации изменится, а резких необратимых перемен они боятся больше всего. Едем дальше: недовольство среди молодежи зреет издавна, но сломать традиции, выступить против сложившегося порядка можно только организованно, обладая серьезным превосходством если не в числе, то в… кхм… вооружении. Напомню, что Риттер фон Визмар потерпел неудачу – общество тогда еще не созрело, а герцога выставили перед всей планетой эдаким кровожадным злодеем, захватчиком и мелким тираном, решившим потешить свое самолюбие. В то время как фон Визмар, человек очень одаренный и умный, видел проблему комплексно: развитие Меркуриума заходит в тупик, найти выход из которого будет очень и очень непросто. Остается одно: резать по живому.

– Вот герцог и резанул от души, – разочарованно сказал я. – Опередил свое время, так?

– Воистину. Тогда кризис лишь стоял на пороге, а сейчас он ворвался в дом, начав крушить мебель и бить хозяев… Гром грянул: зверье бушует, паника нарастает, люди уходят с севера, никто не знает, что именно делать, напряжение скоро выплеснется – и какую форму примет всеобщее выражение недовольства, лучше не гадать. История Земли, которую я изучал подробно, стараясь приобрести опыт и знания, пестрит не самыми оптимистичными примерами. Уяснили, к чему я веду?

– Не совсем. Одно верно: или экстренные реформы, или массовый бунт и война всех против всех на фоне природной катастрофы. Были утром на площади у кафедрала? Как впечатления?

– Это еще не бунт, но дело к тому идет. Слушайте внимательно: возвращение Визмаров ожидалось, к нему готовились. Совет Первых полностью себя изжил, старые королевские дома желают сохранить влияние, в свою очередь чахнет торговля и снижаются урожаи. Коммерсанты открыто говорят о снижении годового оборота почти на четверть, а это свидетельствует о скором обрушении экономики в Остмарке, Моравии и Лимбурге, северных государствах, на которые пришелся основной удар. Про Готию я и не упоминаю, за Танвальдскими горами творится сущая чертовщина, зиму готийцы вряд ли переживут. Именно поэтому меня беспокоит то, что наследник остался на севере, слишком опасно…

– Потом обсудим, что делать с младшим Визмаром. Ответьте предельно ясно: вы готовите новый вооруженный мятеж? Против Совета? И рассчитываете победить быстро, поскольку времени на длительную военную кампанию у вас нет? Каким образом? Вы сказали о «превосходстве в вооружении» – что имелось в виду?

– Приведу пример. – Вильрих расстегнул верхние пуговицы кожаного колета, вынул из-за пазухи небольшую блестящую вещицу и положил на скатерть. – Знаете, что это такое? Конечно знаете, вы же граульфианец…

Ох, ну ничего себе! Передо мной лежал портативный плазменный пистолет «Грендель». На рукоятке эмблема фирмы в виде отпечатка кошачьей лапы – Юнона-II, производство концерна «Физелер». Такой вещице на Меркуриуме взяться неоткуда! Неужто кто-то из наших алхимиков втихую занимается контрабандой? Да за такое убивать надо!

Вильрих, увидев мое вытянувшее лицо, криво усмехнулся:

– Большинство точек перехода на суше не действуют, – сказал принц. – За оставшимися ведется строжайшее наблюдение, вы сами рассказывали. Остается океан. Слышали о Свободных Торговцах?

– Немыслимо, – потрясенно выдавил я. – И давно вы с ними сотрудничаете?

– Со времен мятежа 3138 года. Визмар знался с гильдией Вольной Ганзы и прежде.

Увлекшийся Вильрих поведал мне крайне занимательную историю – окажись столь важные сведения в руках тайного ведомства любого крупного государства, гильдию уничтожили бы незамедлительно, любыми способами. Ганзейцев и прежде недолюбливали за излишнюю независимость, плохо укладывающуюся в рамки неофеодального менталитета меркурианцев, но после откровений его светлости я понял: эти ненормальные ходят по самому краю.

Во-первых, Торговцы нарушили строжайший запрет на перемещения по Лабиринту. Наши средства слежения поверхность океана не охватывают, только прибрежную полосу, оттого Университет и не получал информации о гравитационных возмущениях в точках перехода. Во-вторых, попран основополагающий закон «Большой Игры»: ввоз на Меркуриум высокотехнологичных устройств разрешен одним лишь граульфианцам и в строго ограниченных количествах. Совет Первых дополнительно разрешил нам построить резервную базу «Доннар» в Арктике – как раз на случай «непредвиденных ситуаций», но и только.

Между прочим, Гвардия Небес является непобедимой лишь потому, что противостоять ей на планете некому – против атмосферно-космического штурмовика, вооруженного лазерами с арбалетом, не попрешь. Но если в руках дружков Вильриха окажутся современные переносные средства ПВО, универсальные винтовки, генераторы полей и прочие юнонианские игрушки, остановить Гвардию не составит никакого труда. Про армии Остмарка или нашей Моравии я лучше умолчу – один «веерный» разряд, и конная сотня гвардейских кирасир попросту испарится!

– …Как погляжу, вы решительно настроены. – Я покачал головой. – Не боитесь, что донесу?

– Никто не поверит. А если и поверят – будет слишком поздно. Выступление в Остмарке назначено на сентябрь.

– И под какими же лозунгами? Каким способом поведете народ к всеобщему счастью?

– Лозунги мы только что обсуждали. Защитить людей от чудовищ. Отстранить от власти изоляционистов. Ликвидировать Совет. Если не управимся с монстрами самостоятельно, просить от имени Меркуриума помощи в других мирах.

– Последнее уже сделано, – отозвался я. – Да-да, не удивляйтесь. Считайте, что это моя бескорыстная помощь. От имени гильдии алхимиков.

«Воображаю, что сказали бы в Университете, услышав эти слова, – мимолетно подумал я. – В службе безопасности меня безо всяких „но“ и „если“ попросту выпотрошили бы, а бренные останки бросили на съедение собакам».

Пришлось в подробностях объяснить Вильриху смысл нашей с Удавом задумки и дополнительно рассказать о беседе с паном Озимеком, уже вовлеченным в заговор. Принц только руками развел:

– Фантастика… Собственная планета? Так не бывает!

– Вот видите, к чему привела самоизоляция Меркуриума? – ханжески сказал я. – Вы решительно ничего не знаете о ближайших и дальних соседях. Не имеете никакого представления о многообразии субцивилизаций.

– Не успеют, – приуныл Вильрих. – Минимум два месяца на подготовку? Переброска космических кораблей по Лабиринту займет еще несколько дней в объективном времени…

– Подготовка к масштабной операции требует времени, не спорю. Локальная акция вполне осуществима – если пан Озимек уговорит князя Якуба и светлейший направит через меня официальную просьбу о защите на Лаций, первые подразделения прибудут в Дольни-Краловице нынешним же вечером. Действующая точка сингулярности находится в нескольких милях от города. Не знали?

– Ого! – Принц вытер пот со лба ладонью, жест абсолютно плебейский. – Немедленно примчится Гвардия Небес!

– Чепуха. – Я махнул рукой. – Есть другая опасность, посерьезнее… Кстати, где вы остановились?

– Как обычно, на постоялом дворе Злой Клары.

– Надеюсь, никто не пострадал ночью? Я очень беспокоился за Клару и ее девчонок.

– Обошлось. Какая-то тварь залезла на чердак, но пробраться в дом не сумела. Хозяйка вооружила всех постояльцев ножами и ухватами с кухни. Боевая женщина.

– Вот и возвращайтесь к Кларе, передайте от меня привет. Ждите. Начнется самое интересное, я пришлю за вами Гинека, моего слугу, а скорее всего приду сам. И еще, принц: никому ни слова, ни намека. Даже если в городе находятся ваши друзья, участвующие в… ну… в запланированном мероприятии в Остмарке, будьте скромны. Пока не время открывать козыри.

– Можете на меня положиться, пан Николай. Мы теперь уже не товарищи по несчастью, как вы изволили выразиться. Мы государственные изменники и заговорщики, покусившиеся на святое: на «Большую Игру». Этого нам не простят.

– А никто о прощении и не просит, ваша светлость. Главное, не разрушить из лучших побуждений весь Универсум Меркуриума – мира уникального. Поверьте, другого такого нет. Частенько случалось так, что, вытравляя очевидное зло, люди не могли остановиться и начинали крушить все, что видят. История Земли от шумеров до Катастрофы тому подтверждение.

– Знаю, – кивнул Вильрих. – Надеюсь, мы остановимся вовремя.

* * *

Как и ожидалось, пан Щепан с ночи безвылазно сидел в центре наблюдений. Выглядел шеф скверно: мешки под глазами, нездоровая бледность, взгляд с легкой сумасшедшинкой. На центральный большой экран выведены сводки, полученные от прочих двадцати шести лабораторий, разбросанных по материку Скандза и единственной резидентуры Университета на Гельвеции. Большинство значков красные и золотистые, зеленых или синих всего пять. Режим кризисной ситуации.

– Двадцать две массовые атаки в полосе от шестьдесят пятой до сороковой параллели, – убитым голосом сообщил пан Щепан. – Мы, Градец Опольский, Любомеж, Костелец-над-Римавой. В Остмарке – Премниц, Шельдау, Майрхофен, твари замечены в остийской столице – Регенсбурге. То же самое в Готии и на островах Грюнзее. И мы ничего не можем поделать!

– Университет? – коротко спросил я.

– Инцидент расследуется, – сказал Щепан. – Представляешь? На все мои призывы о помощи ответ простой: инцидент расследуется! Я добился одного, Граульф в ближайшие дни пришлет специалистов для отлова «новых видов»… Они там окончательно спятили! Категорически запретили любую самодеятельность, даже активное сопротивление! Больше того, эскадра фрегатов с Норика ушла с орбиты Меркуриума и совершила внутрисистемный прыжок за пояс Койпера! Никаких объяснений не последовало!

У меня с языка едва не сорвалось, что «объяснений» от университетских бонз на этот счет никогда и не появится: похоже, Удав добился своего. Командование ВКС Норика не стало выводить «Гепардов» из системы, но убрало боевые корабли подальше от планеты. Разумный компромисс, вроде бы фрегаты здесь, соглашение с Граульфом не нарушено, но и просьба принцепса удовлетворена.

Мне неизвестно, на какие рычаги надавил Удав и каким образом договорился с норикианцами, однако факт налицо: они дали понять, что чинить препятствия не собираются. Отлично, хоть одна хорошая новость!

Позиция Университета оставалась для меня сущей загадкой: на Граульфе прекрасно понимают, что «Легенда» рушится на глазах, во время недавних бесед в деканате мне открыто говорили: руководители проекта серьезно озабочены происходящим, но поступающие на Меркуриум директивы этому прямо противоречат!

Заговор в самом Университете? Исключено! Ошибка, искреннее заблуждение? Возможно, но маловероятно. Или так было задумано изначально, много столетий назад – что для нас значит время? Да об этом и думать не хочется!

Я быстро обрисовал пану Щепану, каково пришлось жителям города минувшей ночью, рассказал о чудовище с Бондарной, в ответ получил очередной заряд самых черных ругательств. Шеф был маловменяем, особенно если учитывать усталость и десятки «красных меток», которыми была окружена карта прилегающей к Дольни-Краловице местности. Чудовища никуда не ушли, всего лишь затаились до ночи…

Ой-ой-ой, это уже очень серьезно – окрестности густо населены, множество беззащитных деревень и хуторов, город к обороне не готов, в этом у меня была возможность убедиться лично.

– Никуда не уходите из Башни Алхимиков, – попросил я пана Щепана. – Лучше вообще не покидайте бункер, Гинек принесет поесть. Сколько времени? Без четверти пять? Прошу вас, что бы ни случилось, не торопитесь с докладом на Граульф.

– Это почему? – Шеф воззрился на меня страдальчески.

– Увидите.

Я вихрем взлетел по винтовой лесенке наверх.

* * *

Обстановка ухудшалась с каждым часом, и граульфианские твари были виновны в этом лишь косвенно. Оцепление вокруг святой Маргариты прорвано – гвардия получила приказ оттеснять толпу, но оружие не применять ни в коем случае, не хватало только новых смертей! Погромов и грабежей не отмечено, благородным этого не позволяет дворянская честь, простецам – генетически заложенная схема поведения. До поры до времени, конечно.

Народное возмущение возглавил епископ Дольни-Краловице Беренгар – его высокопреподобие, поначалу освистанный, а затем безоговорочно принявший сторону паствы, возглавил шествие к княжьему замку: святая Мать-Церковь от имени народа требовала от власти действенной защиты. Мы же вознесем молитвы и окажем любое вспомоществование – никто из священников не уклонился, монахи-андроиды как и всегда подчинились высшим религиозным иерархам.

Подножие скалы, на которой вздымалась крепость светлейшего, было окружено тысячами людей. Хватит одной искры, чтобы пожар заполыхал – благородные забудут о традициях и клятвах и поведут за собой зависимых простецов. И никакие РНК-ингибиторы не помогут…

По странному совпадению, за мной прислали именно Богуслава фон Барта, десятника гвардии – он дожидался меня на первом этаже башни, у входа в лабораторию.

– Гинек сказал, будто ты очень занят, – быстро проговорил Барт, смахивая пальцами в сторону светлую челку. Взгляд серьезный донельзя. – Давай быстро за мной, князь требует. У светлейшего депутация, магистрат города, выборный дворянский совет. Все собрались. Требуют дать слово алхимикам – Юлиуш Озимек настоящий спектакль устроил! Только бы получилось!

По спине забегали мурашки размером с небольшого слона – я никогда не был, да и не собирался быть деятелем, от которого зависят судьбы мира, и недолюбливал многочисленные собрания. Что наговорил дворянам пан Озимек, хотелось бы знать? У лысого коротышки красноречия не отнимешь!

– Бегом за мной, – скомандовал Богуслав. – Там жарко, приготовься.

Мурашечные слоники заметно подросли.

Вместить такое количество людей – по моим оценкам, около полутора сотен – мог только большой церемониальный, он же тронный, зал. Готическая архитектура, знамена, шпалеры по стенам, статуи святых и великих предков, узкие стрельчатые окна, забранные витражами – верх помпезности и величия. Моравия – княжество древнейшее, появилось в первые годы заселения Меркуриума, основано выходцами из Чехии, Силезии и частично южных областей Германской империи. Традиции почитаются свято, одновременно у нас допускается вольномыслие – в Дольни-Краловице больше всего инопланетных студентов. Да вот, справа от трона светлейшего переминается с ноги на ногу ректор Августинской школы изящных искусств в черной мантии, рядом директор семинарии Иезуитов, епископ в фиолетовом облачении…

Избранная стихийным народным собранием «депутация» многочисленна и наиболее беспокойна – предводители студенческих товариществ, богатейшие купцы, главы гильдий. Чужестранные посланники кучкой стоят в сторонке, но вид у них хмурый и встревоженный. Возле тронного возвышения собрались военные – я углядел пана Стеклы и его ближайших помощников. Ни одного простеца, что неудивительно – интересы низшей касты представляют хозяева.

Я поискал взглядом пана Юлиуша Озимека, но его милость куда-то запропастился. Благочиние в зале не соблюдалось – люди шумели, громко переговаривались, спорили, не выказывая должного уважения монаршему престолу. Светлейший, в обычной, а вовсе не парадной одежде попирал назначенное ему золоченое кресло, украшенное золотым геральдическим львом, и взирал на сборище недовольно.

Наш князь – не человек, а чистый бриллиант. Якуб Краловицкий, владыка Моравский, третий в династии, получил корону после смерти отца двести девяносто четыре года назад – папеньку убили в сражении при Горячице, когда возник пограничный спор с Лимбургом: редкий случай гибели коронованной особы на поле брани. Якуб по природе добряк, внимательный, участливый и благожелательный, выглядит на пятьдесят с небольшим лет – седоватый, с пухлыми щеками и вечно удивленным взглядом светло-голубых глаз.

Князь не тиран и не самодур (как отдельные дворяне в титулах малозначительных), правит справедливо, из развлечений предпочитает охоту и балы, до безумия любит жену, княгиню Малгожату, и четверых детей – самому младшему всего-навсего семнадцать лет. Идеальный глава неофеодального государства, умеющий подобрать разумных людей на ключевые посты, но слегка теряющийся при возникновении неординарных ситуаций.

Куда уж неординарнее – город в мятеже! Явление исключительное. А предыдущая ночь и вовсе стала воплощенным кошмаром! Всякое случалось, но такое?…

Когда мы с Богуславом вошли в тронный зал, десятник, шествовавший по правую руку от меня, вытянул меч из ножен на четверть – показать лезвие. Старый обычай, знак – человек, которого сопровождает гвардеец, находится под особой охраной, любой, кто попытается на него напасть или нанести оскорбление словом, становится врагом государства.

Мелочь, а приятно. По крайней мере, алхимика не порвут в лоскутки прямо сейчас как злонамеренного колдуна, знающегося с нечистой силой.

«Депутация» притихла, высшие дворяне проводили меня долгими оценивающими взглядами. Алхимики отродясь вызывали подозрения.

Материализовался пан Озимек – оказывается, он стоял за троном, как и полагается охранителю. Таков обычай, ничего не поделаешь; правила приличия и освященные веками придворные церемонии никто не отменял – приближенные князя обязаны соблюдать этикет!

Я подошел к возвышению, преклонил правое колено. По меркурианским понятиям я дворянин, ничего не поделаешь. Князь шевельнул ладонью – можно встать, подойти и поцеловать перстень: высшая милость, для избранных. Каждому присутствующему дали понять, что пан Николай в фаворе, пускай и не является меркурианцем. Эта мелочь для благородных играет огромное символическое значение!

Церемониймейстер стукнул жезлом по мраморному полу. Ясно, значит светлейший доселе не высказывался, а только слушал речи подданных – снова и опять этикет! Горожане и титулованное дворянство разводили парламент с демократией, так и не выслушав мнение главы государства (если быть совсем точным – автономии с очень широкими полномочиями в составе королевства).

Его светлость встал. Государственными регалиями Якуб обременен не был, скипетр, корона князя и цепь ордена святого Вита лежали на особой подставке возле трона, однако «меч возмездия» в богатых ножнах прислонен к подлокотнику августейшего трона, его придерживает гвардеец в полном облачении. Очередной знак: собрание посвящено исключительно деловым вопросам, страна находится в состоянии войны.

Зал утих моментально – феодальная дисциплина, ничего не попишешь! Якуб вполне мог бы остановить шум и возгласы с самого начала собрания, но давал людям возможность выпустить пар: выговаривайтесь, обсуждайте выступления, монарх мешать не будет. До поры.

– Большинство поддерживает пана Озимека, – скороговоркой шепнул мне на ухо Богуслав, когда я отошел от трона. – Люди перепуганы до дрожи…

– Возлюбленные подданные, гости из внешних миров, – произнес его светлость. Барт мигом заткнулся. Сказав первую фразу, старина Якуб поклонился троекратно, выражая почтение и благоволение трем сословиям – дворянству, священству и купечеству. Кивнул и в сторону вагантов – студенты приносили немалый доход в казну. – Зная о трагических и ужасных событиях, постигших столицу и окрестные поселения, мы, князь Краловицкий, следуя рекомендациям наших верных советников и добрых слуг, желали бы услышать ваше слово. Гроза не миновала. Готовы ли мы принять вспомоществование от наших сородичей, обитающих вне пределов Меркуриума – людей дворянского сословия, готовых незамедлительно прибыть сюда, дабы бескорыстно оборонить всех нас от подступившего зла, исторгнутого преисподней?

У меня сложилось впечатление, что разворачивающимся передо мной представлением кто-то умело руководил, режиссировал, знал, какие чувствительные струны собравшихся надо задеть. И только когда я перехватил взгляд Озимека – толстяк незаметно подмигнул, – стало окончательно ясно, кто тут хозяин.

Сразу за князем вышел епископ. Преподобный был немногословен, сказал только, что борьба с адскими порождениями – дело не только меркурианцев, а каждого из людей, иначе и другие миры окажутся под властью сатаны. Святая Церковь делает что может, но только если каждый осознает, что…

Ну и так далее. Прочие словеса предназначались людям верующим, а я верю сугубо в удачу и судьбу. Эти две красавицы меня доселе не подводили, пускай и устраивали каверзы.

Затем, будто нарочно, позволили говорить главе студенческих общин – парень родом с Пятой Овна: вполне цивилизованная система, он прибыл на Меркуриум учиться философии и религиоведению. Вагант сообщил, что недавней ночью погибли четверо студентов, защищаться было невозможно. Если так будет продолжаться, никто и никогда из его мира больше не посетит меркурианские школы, пускай и славящиеся уникальными традициями на все планеты Конвенции…

Пан Озимек – превосходный организатор. За несколько часов заразить категорически противоречащей всем прежним устоям еретической мыслью девяносто процентов собравшихся в парадной зале людей? Умелая пропаганда плюс игра на живом страхе. Некоторые сомневались; кроме того, я был уверен, что здесь присутствуют агенты Совета Первых, однако общий настрой было не изменить – ПОЖАЛУЙСТА, СПАСИТЕ НАС! Мы больше не хотим отдавать родных и друзей на растерзание монстрам! Мы устали бояться!

Я вышел на сцену последним, финальный акт.

Князь сказал прямо: алхимики – наши друзья, пан Николай вместе с гвардией бился с демонами, тому есть многочисленные свидетели. Мне же пришлось коротко объяснить, что гости из дальних миров будут необычны обликом и непременно используют магию – но магия это не бесовская, напротив, волшебство человеческого разума принесет избавление от напасти!

Теперь пусть каждый отдаст свой голос. Мнение большинства утвердит князь Краловицкий и издаст надлежащий указ.

Мы победили с колоссальным перевесом. Сто сорок девять «за», трое «против», шестеро предпочли не голосовать, следовательно воздержались.

Юлиуш Озимек подал светлейшему заранее подготовленный рескрипт на подпись.

Четверть часа спустя его огласили в городе. Людям настоятельно рекомендовали с наступлением ночи укрыться и ни в коем случае не показываться на улицах. Толпа быстро разошлась: горожане были потрясены столь необычным решением, но возмущаться никто не стал: лучше уж люди с других планет, чем родные меркурианские чудовища!

До заката оставалось три с половиной часа.

* * *

Меня очень интересовало, насколько быстро Совету Первых станет известно о событиях в Дольни-Краловице. Радио на Меркуриуме нет, передавать информацию через спутники связи могут только сотрудники Университета из закрытых центров наблюдений, остаются голубиная почта и конные гонцы, на побережье возможна доставка депеш быстроходным кораблем.

Загвоздка в следующем: где располагается Совет, неизвестно (я так и представлял себе мрачное подземелье, где за круглым столом заседают седобородые старцы в зловещих черных плащах с капюшонами). Местонахождение базы Гвардии Небес также засекречено. Старые столицы? Регенсбург? Карлштайн? Заполярье? Необитаемые океанские острова? Да где угодно!

Откуда я знаю, является ли король Остмарка членом Совета или в него входит моя подружка Клара Волошкова, гильдейская трактирщица? Вдруг у них есть тайный способ мгновенного оповещения друг друга об экстраординарных событиях? Кроме того, четыре устаревших штурмовика и два беспилотника Гвардии Небес вовсе не обязательно являются единственными специальными средствами, находящимися в распоряжении Совета, – вдруг они приберегли на самый крайний случай что-нибудь помощнее и посерьезнее?

В любом случае пути назад нет. Будь, что будет. Удав не станет отменять намеченную на ближайшее время операцию по переброске на Меркуриум десятой преторианской центурии – отряда, прошедшего ускоренный курс подготовки для действий в условиях нашей планеты. На самом деле в центурии не полная сотня бойцов, а всего тридцать пять.

Скажете, мало? На первый взгляд мало, но если учитывать оснащение передовой группы Лация, можно с уверенностью сказать, что моравская столица окажется под надежной охраной. Действовать будет автоматика, на совести людей – управление сложнейшими устройствами, предназначенными для охоты на университетский бестиарий.

– Собирайтесь, принц. – Я вломился в комнату Вильриха без стука, его высочество валялся на постели с книжкой. – Час пробил. Скоро стемнеет, поэтому возьмите посеребренное оружие, пригодится. Я попросил Клару передать конюху, чтобы тот немедленно оседлал вашу лошадь. Поторопитесь!

– Едем встречать гостей? – догадался остиец. Быстро облачился в кожаный подкольчужник, попросил меня затянуть ремешки. – Я, признаться, взволнован – мы творим историю, пан Николай.

– Готов обменять эту высокую миссию на тихую жизнь где-нибудь в провинции, – огрызнулся я. – Поверьте, выращивать капусту значительно легче, чем ворочать судьбами целых миров…

– Говорите с таким видом, будто раньше только и занимались выращиванием капусты, – поддел меня Вильрих. – Неужели вам совсем не интересно?

– Да, не интересно, – уверенно подтвердил я. – Знаете такое слово – «ответственность»? Боюсь, что мы наломаем дров и потом нам придется всерьез отвечать за…

– Ах, оставьте, – поморщился Вильрих. – Что вы как ребенок? Лучше надломать дров, чем наблюдать за тем, как планета погружается в кровавый хаос. Я готов, идемте. И выбросьте из головы посторонние мысли – сомнения только навредят.

– Давным-давно так говаривал один адмирал, из чувства сострадания отдавший приказ полностью уничтожить население планеты Земля…

– Потом расскажете.

Мы спустились в обеденную залу таверны, помахали ручкой Кларе (хозяйка машинально попыталась всучить нам пирожков и холодного мяса на дорожку). Карасик пошел голова в голову с породистым гнедым жеребцом принца.

Королевские ворота закрыты, но у меня с собой была подписанная князем бумага, обязывающая стражу исполнять любые распоряжения пана алхимика. Правая створка распахнулась ровно настолько, чтобы в проем прошли лошади, затем ворота снова затворили – от чудовищ они не спасут, но человеческую психологию не изменишь: за городской стеной чувствуешь себя защищенным.

Солнце отстояло от горизонта на две ладони, следовательно, окончательно стемнеет примерно через час. На тракте за мостом через реку и в перелесках пустынно и тихо, даже лесные птицы куда-то подевались – естественно эволюционировавшие животные остро чувствуют присутствие чужой жизни и пытаются не сталкиваться с искусственными тварями, которые заведомо сильнее, умнее и агрессивнее. Мои амулеты тускло посвечивали цветными лучиками – значит, неподалеку бродят граульфианские уродцы, надо смотреть в оба глаза, мало ли…

Небольшое расстояние до точки перехода мы преодолели быстро и без приключений, лошадки вышли на поросшую густой травой прогалину. Пахло хвоей и цветочной пыльцой, отличное место для загородного пикника. Правда, в ближнем леске могут скрываться каттакан или арфаксата, способные в любой момент испортить вам отдых…

– Здесь? – Вильрих посмотрел на меня вопросительно. Помолчал, настороженно огляделся. Безошибочно указал на точку схождения гравитационных линий: – Кажется, я что-то вижу. Другим зрением, не глазами.

– Однажды научитесь, как пользоваться этой способностью, – сказал я. – Подержите поводья, надо кое-что сделать.

Я спешился, быстро проверил браслет, который теперь выполнял функции маячка – сигнал по линии Планка ушел на Лаций, прием подтвержден, полная готовность.

– Отведем лошадей подальше, – окликнул я Вильриха. – Они непривычны к технике, могут испугаться. Насколько я понял, на Меркуриум перебросят крупный объект.

В подробности Удав меня не посвятил, времени не было обговаривать детали первой высадки лацианцев. Принцепс мельком обмолвился, что преторианцы прибудут на «матке», пилотируемом аппарате, функции которого – контроль и управление над автоматическими станциями. Как именно будет проводиться «санация», я представлял плохо, отстал от новейших веяний науки. Тем более что развитие технологий на Юноне и Лации происходит слишком уж стремительно, не уследишь.

Остиец слегка нервничал, что меня не особо удивляло – ему впервые в жизни доведется увидеть, как осуществляется переход через Металабиринт. Днем принц рассказывал о Свободных Торговцах с некоторой завистью – они были единственными меркурианцами, имевшими возможность посещать иные планеты, не привлекая к себе ненужного внимания; некоторым сообщникам принца по заговору удавалось вместе с ганзейцами побывать за пределами родного мира, но Вильрих так и не сподобился.

Я отлично знал, что никаких грандиозных эффектов ждать не приходится: когда человек выходит из Лабиринта, создается впечатление, что он появляется из пустоты. Никаких вспышек, искр и сияния, всё донельзя просто – эту технологию мы опробовали еще на Гермесе, без малого тысячу стандартных лет назад.

Пока оставался открытым вопрос «как скоро?». Долго нам ждать или нет? Прямого лабиринтного канала Лаций-Меркуриум нет, надо совершить двадцать восемь прыжков – от Магеллановых Облаков до Млечного Пути дорога неблизкая. Впрочем, я шел на Лаций по одному алгоритму, а удавовские мулодцы вполне могли отыскать менее затратный способ перемещений. Полную схему Лабиринта, бесконечности бесконечностей, составить под силу разве что Господу Богу.

Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать. На западе полыхал ярчайший закат, светило кануло за край мира. Восходила первая из трех лун, крупный астероид Гери, захваченный гравитацией планеты.

– Разведем костер, – предложил Вильрих. – В темноте неуютно. Вдобавок огонь отпугнет зверье.

Мысль разумная, тем более что я на излете слуха начал различать звуки, издаваемые «нестандартной фауной», – тихий стрекот демонов класса «Inferno», скулеж волколаков и ворчание хищников. Наступление страшилищ на юг продолжается: это уже не миграция отдельных видов, а широкая экспансия.

Поводья лошадок примотали к стволу тонкой рекомбинантной березы, быстро собрали кучу сухих веток, запалили костер. Поляна озарилась пляшущими языками золотого пламени – огонь успокаивал и придавал уверенности в себе. Детектор движений постороннего присутствия в радиусе четверти километра не фиксировал, значит мы в относительной безопасности.

Это случилось внезапно, я от неожиданности вздрогнул. Секунду назад мы с Вильрихом оставались на прогалине одни, а сейчас над травяным полем висел темный с серебристыми полосами диск диаметром метров сорок – очень здоровая бандура, впечатляет. Я почувствовал всплеск гравитационной активности, лацианский браслет вздрогнул.

Они пришли. Ф-фух, можно расслабиться.

На куполе диска образовались десятки отверстий, из которых с тихим шипением взмыли небольшие летательные аппараты, не крупнее сковороды с кухни Злой Клары. Мерцают зеленые и красные огоньки. Поднялись высоко в воздух, рассредоточились, образовывая широкое кольцо.

– Это вы Николай Крылов? – ожил браслет. Голос мужской, низкий, на латыни незнакомец говорит без акцента, классический выговор. – Индивидуальный биоэнергетический фон идентифицирован, все в порядке, вы опознаны. Благодарю за встречу.

– С кем я разговариваю?

– Не узнали? – Из браслета послышался смешок. – Принцепс попросил меня лично проследить за первым этапом вторжения… Деций Эмилий Квилин, к вашим услугам.

Вот даже как? Сам Первый консул?

Я покосился на Вильриха, он, как и любой образованный дворянин, знает латинский – как принц отреагировал на подозрительное слово «вторжение»? Его светлость не заметил, внимание Вильриха полностью занимал прибывший с Лация дискообразный корабль.

– Жду распоряжений по дислокации, – напомнил о себе старина Деций. – Вы тут хозяин. Десант и автоматические «Охотники» полностью готовы к бою, я хочу уточнить, где удобнее расположить материнский корабль.

Я вызвал из памяти браслета схему города, «глазки» змеек создали идеальную проекцию – достаточно вытянуть руку, и перед тобой возникает радужная голограмма. Вильрих лишь охнул. Ничего, пусть привыкает.

– Удобная стоянка возле Опольских ворот, – сообщил я. Мысленно определил нужную точку, на карте вспыхнула зеленая отметка. – Желательна маскировка, чтобы местные не глазели. Не поймут. Вернее, поймут, но не оценят.

– Принято, – согласился Деций. – Так устроит?

«Летающая тарелка» начала исчезать, силуэт размывался. Полминуты спустя корабль сгинул. Ясно, полимерный камуфляж. Качество идеальное!

– Принять вас на борт? – спросил консул.

– Спасибо, незачем. Мы лучше на лошадках, животные на корабле будут лишними. Сами доберемся.

– Как скажете. «Охотники» уже зафиксировали двести шесть целей с повышенной биоэнергетической активностью. – После этих слов Деция я непроизвольно задрал голову, высматривая в темнеющих небесах левитирующие устройства, на которые была возложена главная миссия: искать и истреблять чудовищ. – Перевожу материнский корабль на основную стоянку. Надеюсь, там не болото?

– Ровное поле, незасеянное. Грунт плотный, суглинок.

– Отлично, порадовали. Ожидаю вашего сигнала из города, вы должны лично проинструктировать патрули.

– Какие патрули? – снова не понял я.

– Десант, – уточнил консул. – Выделяю тридцать человек, «Охотники» поддерживают людей с воздуха. Гарантирую, что спустя три-четыре часа после начала операции мы полностью очистим охраняемый радиус.

Где-то над вершинами деревьев ненавязчиво зашуршало – невидимый диск поднялся выше и полетел на северо-запад, к городу. Я быстро распутал поводья Карасика, Вильрих последовал примеру.

Только я поставил ногу в стремя, как вечно флегматичный мерин будто взбесился. Карась поднялся на дыбы, тоненько, с привизгом заржал, отбросил меня в сторону и галопом ринулся в лес, в темноту. Жеребец Вильриха рванул вслед.

– Чер-рт, – прорычал принц, прыгая на одной ноге. – Скотина, по колену копытом саданул! В чем дело?

По моим рукам, шее и спине пробежала знакомая дрожь, нечто наподобие воздействия статического электричества – предчувствие нешуточной опасности. Над головой тускло взблеснуло, я поднял взгляд и увидел золотистые капли, медленно-медленно стекавшие с небес. Две, пять, семь… Напоминает огненный дождь.

Первая «капля» ударила в той стороне, куда улетел лацианский корабль. Не рядом с городом, а по нашу сторону реки, южнее русла Римавы. Ослепляющая вспышка, грохот, вершины деревьев колыхнулись.

Что это может быть? Норикианские фрегаты? Они же покинули орбиту Меркуриума!

Второй сполох совсем рядом, не больше чем в километре. Ударила волна обжигающе-горячего воздуха, над лесом встала огненная стена, приближающаяся со скоростью урагана. Тактический ядерный удар? Нет, я бы почувствовал всплеск гамма-излучения, появляющегося при взрыве!

– За мной! – взревел я, понимая, что промедление станет фатальным. – Схватил Вильриха за ворот, толкнул вперед. Ревущий пламенный вал приближался, стало трудно дышать. – Быстрее! Сдохнем ведь!

Ихнее высочество не сплоховал – припустил как заяц, напрочь позабыв об ушибленном колене. Инстинкт самосохранения на высоте.

Для того чтобы настроиться на точку сингулярности, оставались мгновения – на мне начала дымиться одежда, казавшийся жидким огонь залил поляну. Я успел поймать ладонь Вильриха, определил затверженное раз и навсегда направление и нырнул в Лабиринт.

Слегка закружилась голова. Есть переход.

– Матерь Божья, – только и сказал остиец, повалившись наземь. Выдохнул, похлопал ладонями по тлеющим суконным штанам, загасив ползущие по ткани искорки. – Пан Николай, где мы? Другой мир? Что произошло?

– Не знаю, – сквозь зубы процедил я. – Одно могу пообещать твердо: кое-кому за это придется ответить. Я человек не злой и не мстительный, но всему есть предел!

– Не вы один такой, – прокряхтел Вильрих фон Зоттау. – И все-таки что это за место?

– Земля.

– Земля?!.. Настоящая?

– Единственная.

ЗАВЕРШЕНИЕ ЧАСТИ ВТОРОЙ

Примечания

1

Цикл А. Мартьянова «Войти в бездну». Спб.: Лениздат, 2005–2007.

Content

Андрей Мартьянов
Черный горизонт

Глава первая Первый рассказ Николая Крылова К ВОПРОСУ О ДЕМОГРАФИИ

Глава вторая Первый рассказ Степана Королева ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!

Глава третья Второй рассказ Николая Крылова ВИННИ-ПУХ И ДЕНЬ ЗАБОТ

Глава четвертая Второй рассказ Степана Королева ДЕЛОВЫЕ ЛЮДИ НЕОФЕОДАЛЬНОЙ ЭПОХИ

Глава пятая Третий рассказ Николая Крылова ПРЕДЛОЖЕНИЕ, ОТ КОТОРОГО НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

Глава шестая Третий рассказ Степана Королева ПО МОРЯМ, ПО ВОЛНАМ

Глава седьмая Четвертый рассказ Николая Крылова А НОЧКА ТЕМНАЯ БЫЛА

Глава восьмая Четвертый рассказ Степана Королева ЧУДОВИЩА ВИДА УЖАСНОГО

Глава девятая Пятый рассказ Николая Крылова ТЕОРИЯ ЗАГОВОРА

Примечания