Теодора Снэйк

Возврата нет?

1

Куда же запропастилась вторая сережка? Бет и так уже опаздывала. Натали, конечно, прелесть, но иногда дает понять, кто – хозяйка, а кто – скромная служащая. Хорошо, что опоздания не в привычках Бет. Ну вот, нашлась! Девушка подбежала к зеркалу и вдела серебряную серьгу в маленькое ушко. Затем еще раз оглядела себя и, накинув плащ, выпорхнула из квартиры.

Спускаясь по лестнице, Бет думала уже о предстоящем рабочем дне, поэтому не заметила юношу, выходящего из квартиры на первом этаже. Как назло, на предпоследней ступеньке она оступилась и непременно рухнула бы на пол, если бы ее не поддержала крепкая рука.

– Снова летишь со всех ног. Так недолго и покалечиться, – с мягким укором сказал юноша.

– А ты снова приходишь мне на выручку, Дерек. Ты самая лучшая моя подружка! – Последние слова раздались уже из-за закрывающейся двери.

Дерек Кэпшоу только покачал головой. Его симпатичная соседка вечно спешила, и только чудом можно было объяснить то, что на этой старой крутой лестнице она до сих пор не сломала себе ни шею, ни ногу. Его помощь требовалась уже дважды. Но он готов был бесконечно защищать Бет от всяческих напастей.

В этом старом пригороде Лондона он жил всего пару месяцев. Каменный двухэтажный дом не имел некоторых современных удобств, зато все вокруг дышало покоем. Дерек разделял нелюбовь англичан к современным многоэтажным домам. А здесь что ни здание, то своя история.

Его квартира на первом этаже выходила окнами в маленький садик. Сама улочка была на редкость тихой. Соседи также не беспокоили Дерека. Да он почти и не видел их. В четырехквартирном доме было не слишком много жильцов. На первом этаже помимо Дерека жила немолодая учительница, с ней юноша вежливо здоровался по утрам. Он даже не знал ее имени, впрочем, для чопорных англичан это было вполне естественно. Такие же отношения сложились у него и с жильцом со второго этажа. Тот работал в Сити, но должность занимал не слишком заметную.

Единственным человеком, с которым хотелось переброситься словом, была Элизабет Мэдиган. Эта девушка работала в центре Лондона в художественной галерее, выполняя там секретарские обязанности и в случае необходимости заменяя заболевших коллег. Ее открытость и доброжелательность позволяли Дереку не чувствовать себя чужим в этой стране. А когда он в разговоре упомянул, что скучает по друзьям, оставшимся в Штатах, она взяла над ним своего рода шефство.

Если бы не Бет, неизвестно, когда бы Дерек выбрался посмотреть лондонские достопримечательности. Она постоянно тормошила его, заставляя сопровождать ее в экскурсиях по городу. Между ними установились приятельские отношения, которые нравились обоим.

Помимо того, что им просто было приятно общаться друг с другом, жизнь постоянно сталкивала их с мелкими бытовыми проблемами, которые прекрасно разрешались совместными усилиями. Бет научила Дерека готовить самые простые блюда, чтобы начинающий писатель окончательно не испортил себе желудок. А Дерек в свою очередь менял прокладки в водопроводных кранах и помогал соседке передвигать мебель. Еще с ним было интересно поговорить на разные темы, можно было сходить в кино или в кафе. При этом не возникало опасений, что кавалер в конце вечера предъявит невыполнимые требования.

И дело было вовсе не в том, что она ему не нравилась. Нравилась, и даже очень. Просто Дерек трезво оценивал свои внешние данные и не обижался на Бет за то, что та не увлеклась им. Такая девушка, конечно, заслуживает лучшего. Он невысок, слегка близорук, худощав, да и в свои двадцать лет пока не добился никаких успехов на выбранном им поприще. А бесчисленные веснушки портили ему жизнь с самого детства.

Бет же, напротив, была само совершенство: стройная, синеглазая и длинноволосая. Пожалуй, на чей-нибудь взыскательный взгляд она показалась бы излишне хрупкой. Но впечатление обманывало: Бет была сильной и целеустремленной. Особенно если учесть, что все в этой жизни давалось ей непросто. Дерека радовала мысль, что именно он оказывается рядом, когда она нуждается в помощи. Он постоянно думал о ней, порой даже в ущерб работе.

А предмет его мечтаний тем временем добралась автобусом до нужной остановки и пешком дошла до художественной галереи «Открытие». Предстоял обычный рабочий день. Бывало, сюда не заглядывал ни один посетитель, тогда в выставочном зале царила скука. Целый день мог пройти в перелистывании бумажек, без которых тоже, конечно, не обойтись. Но если в галерею забредала группа туристов, то приходилось крутиться всему персоналу. В таких случаях Бет бросала свою работу и помогала остальным сотрудникам.

Иной раз после нашествия жадных до сувениров иностранцев в галерее оставались голые стены и пустые стенды. Тогда хозяйка объявляла о выплате заслуженных комиссионных особо отличившимся сотрудникам. Эти деньги были хорошим подспорьем к невысокому жалованью секретарши, но, к сожалению, подобное случалось редко. На последнюю премию Бет купила чудное платье, и еще осталось на косметику и колготки.

Едва Бет уселась за свой стол, из-за которого ей хорошо был виден весь выставочный зал, в галерею энергичной походкой вошла ее владелица. Секретарша невольно залюбовалась хозяйкой. Как ей хотелось бы выглядеть так же!

Натали Хартвуд на вид можно было дать лет двадцать семь, но на самом деле яркой длинноногой брюнетке было на десять лет больше. Для Натали работа была чем-то вроде хобби. Солидный банковский счет позволял ей жить в свое удовольствие. Но деятельная натура требовала постоянного движения, поэтому она и взялась за столь хлопотный бизнес. Кроме того, ей нравилось быть в поле зрения журналистов, освещающих художественные выставки и помещающих иногда ее фотографии рядом с фотографиями людей, известных всему Соединенному Королевству.

К своим сотрудникам Натали относилась хорошо. А Бет особо симпатизировала. До знакомства с ней Натали относилась с некоторым предубеждением к воспитанникам сиротских приютов. Ей казалось, что, лишенные с детства любви и ласки, они с трудом адаптируются к жизни в обществе, что с ними может возникнуть масса проблем. Она с неохотой взяла Бет на работу, и то только потому, что не смогла отказать патронессе приюта. Та многие годы была подругой ее матери и пользовалась в их семье большим уважением.

Теперь же, после двух лет работы Бет в галерее, Натали предпочитала не вспоминать о своих сомнениях. Бет оказалась человеком, на которого можно было всецело положиться. Именно такой ей и требовался…

– Доброе утро. – С улыбкой приветствуя начальницу, Бет встала из-за стола.

– Доброе утро. – Натали сняла тонкие перчатки, бросила их на край стола и полюбовалась свежим маникюром на ухоженных ногтях. – У меня к тебе просьба, Бет. Ты свободна сегодня вечером?

– Да, свободна.

– Дело в том, что мой друг попросил меня позаботиться о своем госте из Америки. Я обещала, но в последний момент мои планы изменились. Мне страшно неудобно тебя утруждать, но не могла бы ты показать ему Лондон и вообще как-то его развлечь? – Казалось, Натали пребывает в нерешительности.

Бет озадаченно подняла брови. За два года жизни в столице она, разумеется, посетила многие музеи и ознакомилась с некоторыми памятниками архитектуры. Но вряд ли ей по силам быть настоящим гидом. Американец рискует остаться неудовлетворенным ее скромными познаниями.

– Не думаю, что ему будет интересно со мной, – задумчиво произнесла она.

– Ерунда. Он свалился как снег на голову, пусть довольствуется тем, что есть, – заявила Натали. – Жаль только, что он явится сразу после окончания работы. Ты не успеешь переодеться. Но ничего, он не станет придираться к твоему внешнему виду. Я с ним незнакома, но обычно американцы все такие бесцеремонные… интересуются только собственными персонами. Так я надеюсь на тебя?

Бет кивнула, подумав, что по части бесцеремонности некоторые англичане вполне могут дать сто очков вперед американцам. Ее ждала встреча с незнакомым человеком – пусть она потом никогда больше его не увидит, все же ей хотелось бы предстать перед ним в приличном виде. Натали могла бы и позвонить, тогда Бет приоделась бы соответственно случаю. Правда, американец, возможно, не поведет ее ужинать в шикарный ресторан, а ограничится простеньким кафе. Но с другой стороны, он ведь рассчитывает, что его гидом будет Натали. А всякий, кто ее знал, мог с уверенностью утверждать, что с ней этот номер не пройдет.

Бет ломала голову над тем, что предложить вниманию заокеанского гостя до тех пор, пока перед закрытием в галерею не забрели несколько покупателей, и ей пришлось забыть на время о предстоящей встрече.

Выпроводив последнего осчастливленного покупкой посетителя, Бет направилась к столу и с удивлением обнаружила, что на ее стуле удобно расположился незнакомец. Он изучал разложенные на столе бумаги, не обращая никакого внимания на все остальное. Конечно, это был тот самый американец, о котором говорила Натали.

Мужчина поднял голову. Его взгляд встретился со взглядом Бет, и та застыла на месте. Никогда еще ей не приходилось видеть столь привлекательного мужчину. На вид ему было лет тридцать, и от него исходили уверенность и сила. А ямочка на подбородке просто очаровала девушку. У Бет перехватило дыхание, когда он улыбнулся и поднялся ей навстречу.

– Алекс Сэвидж, к вашим услугам. Вы ведь Элизабет?

От его низкого чарующего голоса по спине Бет пробежала дрожь, но она собралась с силами и протянула ему руку. Он крепко пожал ее, задержав в своей ладони чуть дольше положенного, и снова улыбнулся.

– Здравствуйте, мистер Сэвидж. Добро пожаловать в добрую старую Англию. Можете называть меня Бет… – От смущения она зарделась.

Он с удовольствием разглядывал девушку своими серыми колдовскими глазами. Потом чуть нагнулся к ней и заговорщически зашептал:

– Тогда и вы зовите меня по имени. Я это позволяю только очень хорошеньким девушкам. Таким, как вы, например.

Бет не нашла, что ответить, растерялась еще больше и восприняла появление хозяйки галереи как свое спасение. Пока Алекс мило беседовал с Натали, она сумела перевести дух и даже принять деловой вид. А Натали явно была очарована новым знакомым. Пожалуй, она уже жалела, что передала такого красавца на попечение Бет. Малышка вряд ли оценит, какая удача постучалась в ее дверь. Из рассказа своего друга, Джеймса Хоторна, Натали знала, что американец богат и прекрасно воспитан.

Но о том, что Алекс еще и чертовски хорош собой, Джеймс умолчал. Высокий, широкоплечий и узкобедрый, элегантный и обладающий бездной природного обаяния… Натали притягивали его чувственная аура, хищность пристального взгляда, ироничный изгиб губ. Может, стоит плюнуть на разницу в возрасте и закрутить с ним короткий, но пламенный роман? Но, кажется, она опоздала: Сэвидж не сводил глаз с крошки Мэдиган.

– Вижу, вы уже познакомились. Алекс, надеюсь, вы извините меня за то, что я не смогла быть вам полезной. Бет любезно согласилась помочь вам освоиться в Лондоне. Она сама не так давно живет здесь, и ее взгляд на столицу очень свеж. Вам будет с ней интересно. – Натали излучала доброжелательность и искренне сожалела о своей чрезмерной занятости. – Но не буду вас задерживать. У вас уже есть какие-то определенные планы?

– Готов следовать за очаровательной Бет куда угодно.

Его слова, безусловно, были простой любезностью. Но Бет было приятно их слышать. Она решительно взяла Алекса под руку и направилась к выходу из галереи. Девушка удивлялась самой себе: колени подгибались от его близости, в то время как голос звучал деловито и почти равнодушно:

– Пойдемте, погода хорошая. Сегодня мы просто погуляем и обсудим, что бы вы хотели увидеть в Лондоне.

Неторопливым шагом молодые люди прогуливались по улицам Лондона, пока не оказались на берегу озера Серпентайн. Там они сели на скамейку и, глядя на отцветающие клумбы, продолжили беседу. Бет рассказывала спутнику о своих впечатлениях от посещения Национальной галереи.

Алекс внимательно слушал. Девушка обладала не только приятной внешностью, но и живым умом, и собственным взглядом на произведения искусства. С ней было интересно. Но гораздо больше, чем лондонские достопримечательности, Алекса интересовало, каковы на вкус ее губы и насколько близко он сможет узнать ее за неделю, оставшуюся в его распоряжении.

Отпуск подходил к концу. Пора было приниматься за серьезное дело. Время его подчиненного положения в семейной фирме осталось позади. Возвратившись из Лондона, он встанет во главе «Сэвидж фармасьютикалс». Вряд ли у него останутся время и силы на шалости молодости. Поэтому просто грешно не использовать последний шанс, так неожиданно выпавший на его долю. Девочка, несомненно, неопытна и неиспорченна. Любопытно, как долго придется ее обхаживать, чтобы добиться своего?

Наивная и доверчивая Бет не догадывалась о мыслях Алекса. От мужского внимания она словно расцвела и еще больше похорошела. До сегодняшней встречи она как бы дремала в уютном коконе спокойной жизни без сильных симпатий и антипатий, без взлета чувств и жара в крови.

А он был сама влюбленность, само внимание и понимание. В этом ему помогал большой опыт общения с прекрасным полом. На его счету было много покоренных сердец.

Правда, такой девушки, как Бет, Алекс еще не встречал. Он осмотрительно предпочитал иметь дело с особами, прекрасно разбирающимися в тонкостях отношений между мужчиной и женщиной и знающими, что они хотят от этих отношений. Сейчас все было иначе. Благоразумие требовало оставить Бет в покое, но эгоизм и самомнение толкали к осуществлению задуманного.

Они расстались поздним вечером после долгих разговоров и приятного ужина в одном из экзотических кафе Челси. Алекс проводил Бет до автобуса и отправился в «Ритц», пребывая в приподнятом настроении. Все шло именно так, как он и планировал. Девушка была им явно очарована. Она даже не догадывалась скрыть свой интерес к нему за обычной вежливостью. И это обстоятельство также сыграет ему на руку.

Бет же чувствовала себя странным образом изменившейся. Подумать только, еще утром она и знать не знала, что на свете существует Алекс Сэвидж. В закружившейся головке возникали фантастические картины. Она видела себя рядом с ним на борту самолета, уносящего их в далекую страну. Ей хотелось не только видеть его, но и прикасаться к нему. Бет ловила себя на нескромных мыслях, одергивала разгулявшуюся фантазию и заранее радовалась завтрашней встрече с ним…

Войдя в дом, она продолжала улыбаться своим мыслям и снова не заметила Дерека, стоящего в дверях своей квартиры. Когда он заговорил, она вздрогнула от неожиданности.

– Где это ты так загуляла? Если бы я был твоей мамой, устроил бы тебе нагоняй. – Он говорил весело и вместе с тем странно настойчиво. – Ты знаешь, который час?

– Боже мой, какое мне дело до того, который час! – В порыве чувств она обняла юношу за шею и прижалась к нему. – Я, кажется, влюбилась. Я чувствую себя так странно, наверное, не смогу уснуть. А ты когда-нибудь влюблялся?

Вздрогнувший от ее слов Дерек осторожно разжал девичьи руки и толкнул Бет на ступеньки лестницы. Она послушно села и без принуждения с его стороны стала рассказывать о встрече с Алексом. Юноша внимательно ее выслушал. Что-то говорило ему, что Бет напрасно так радуется этому знакомству. Не верилось, что заморский принц мог влюбиться с первого взгляда.

Будучи мужчиной, Дерек лучше Бет разбирался в психологии себе подобных. Ему отлично было известно, что отношение мужчины и женщины к одному и тому же событию может быть различным. То, что для Бет стало откровением и надеждой на перемену в жизни, для Алекса могло быть просто очередным приключением.

Но как сказать об этом Бет? Она не поверит ему, сейчас Алекс в ее глазах – почти божество. Только он сам может низвергнуть себя с пьедестала. При этом Бет, вполне возможно, жестоко разочаруется не только в нем, но и во всех мужчинах вообще. Таково коварство жизни: чужие ошибки нам не указ, мы хотим набить собственные шишки. Хорошо, что она чувствует потребность поделиться с ним своими переживаниями. Возможно, удастся хоть как-то предостеречь ее от неверного шага. Впрочем, Дерек не особенно надеялся на это. Но если случится так, что ей будет плохо, он придет ей на помощь, именно в этом его предназначение.

Дерек отдавал себе отчет в том, что не просто увлечен соседкой, – в нем бушевало более сильное чувство. Жаль, что ему суждено остаться безответным. Но быть другом все же лучше, чем вовсе не играть в ее жизни никакой роли…

Слова Бет оказались пророческими. Ей не удалось уснуть в эту ночь. Она вновь и вновь переживала каждую минуту прошедшего дня. Рассвет измученная девушка встретила с открытыми глазами. До встречи с Алексом было еще так далеко! Ей не выдержать длинный день. С такими мыслями Бет собралась на работу.

На этот раз она позаботилась о том, чтобы выглядеть как можно лучше. В ее гардеробе не было изысканных нарядов, но она умела придавать элегантный вид вещам, купленным в недорогих магазинчиках и на распродажах.

О, ее руки отлично справлялись с шитьем, это было одним из тех полезных навыков, которые она приобрела в приюте. Девушка, не имеющая поддержки со стороны родственников, должна быть готова ко всему. Эту истину с раннего детства вдалбливали в головы своих подопечных воспитатели Милфордского сиротского дома.

Бет вспоминала приют нечасто, но без боли в сердце. Просто так случилось, что она осталась сиротой. Более того, неизвестно было, кто ее родители. Сначала она пыталась выяснить что-нибудь о них, но попытки не увенчались успехом. Теперь Бет предпочитала не задумываться об этом. Так ей было спокойнее…

Поглядев на свое отражение в зеркало, она осталась довольна. Платье из темно-голубой шерсти облегало фигуру и хорошо сочеталось с глазами небесной синевы и светло-русыми волосами, которые ниспадали на плечи, слегка завиваясь на концах. Несмотря на то что Бет не выспалась, каким-то чудом она выглядела лучше обычного. Глаза сияли ярче, щеки окрасил легкий румянец. Ей не терпелось поскорее оказаться в галерее, чтобы там, за своим рабочим столом, отсчитывать минуты и секунды в ожидании появления Алекса.

Весь день Бет ловила себя на том, что постоянно смотрит на входную дверь. Со стороны казалось, что секретарша просто слишком внимательно относится к своей работе. Но она-то знала, что это не так. Ей было чуть-чуть неудобно перед Натали, которая даже похвалила ее за старание.

Бет отчиталась перед начальницей за предыдущий вечер и получила указание и дальше сопровождать гостя. Оставалось всего шесть дней до отъезда Алекса на родину, и Натали хотела, чтобы у него остались самые лучшие впечатления от пребывания в Лондоне. Она считала, что Бет повезло: посетить еще раз столь любимые ею места, да еще в таком приятном обществе! Не стоило забывать, что Алекс, судя по всему, был не скуп. На прощание Бет может получить от него дорогой подарок на память. Правда, следовало предупредить, чтобы она не воспринимала заокеанского красавца всерьез. Он уедет и думать забудет и об Англии, и о малышке Бет.

Но благие мысли ненадолго задержались в голове Натали. Как всегда, повседневные заботы отвлекли ее.

Перед закрытием галереи неотразимый американец появился с двумя букетами цветов. Один он вручил Натали, другой – Бет. Но если для первой это был простой знак внимания, то для второй цветы имели особое значение. Первый подаренный ей букет цветов! Одно это делало его особенным, а то, что подарил его именно ОН, ставило букет в один ряд с королевской короной и луной с неба.

Алекс не ожидал подобной реакции на такую мелочь и даже несколько смутился. Что же Бет скажет, когда он подарит ей что-нибудь более существенное?

Этот вечер, как и предыдущий, прошел интересно и весело. Да и следующие три дня пролетели незаметно для обоих. Они обошли почти все, что обычно показывают туристам. Собственными глазами Алекс убедился, что и Биг Бен, и Тауэр, и Лондонский мост стоят на своих местах. Проехался на красном двухэтажном автобусе и посетил Вестминстерское аббатство, правда, наотрез отказался прослушать молебен с песнопениями. Не привлекла его и идея посмотреть спектакль в какой-нибудь лондонском театре.

Бет все больше и больше привыкала к его присутствию, его смешному акценту и некоторым капризам. Например, Алекс ни за что не соглашался сниматься на фоне архитектурных памятников, как это делали остальные туристы, табунами и стайками бродившие по Лондону. Бет жалела, что у нее не останется его фотографии, но ничего не могла поделать. Не тащить же его силой к фотографу?

Категорически отверг Алекс и задуманный ею поход по знаменитой торговой улице – Оксфорд-стрит. Зато они с удовольствием прокатились по Темзе и всласть побродили по Пикадилли. Бет напомнила Алексу поверье: если постоять минут двадцать на Пикадилли, то обязательно встретишь знакомых. Алекс сразу же пожелал проверить это утверждение и выиграл спор, поскольку знакомых не оказалось. Бет проиграла, и ей предстояло в качестве платы рассказать в подробностях всю свою жизнь.

Она сразу предупредила, что рассказ выйдет коротким и малоинтересным. Но Алекс, сверкнув глазами, с улыбкой, заявил, что у такой интересной девушки и жизнь должна быть неординарной. А если до сих пор она текла вяло и скучно, то в будущем предстоят грандиозные перемены. Бет восприняла его слова как намек на продолжение их отношений.

А Алекс отчаянно флиртовал с Бет, подгоняемый быстро уходящим временем. Даже дважды приглашал к себе в отель, но она вежливо уклонялась. К себе девушка его тоже не звала. Тогда Алекс пришел к мысли, что пора перейти к более решительным действиям.

Однажды вечером он предпринял новую попытку завлечь ее к себе в номер. После изысканного ужина и танцев Алекс, улучив удобный момент, принялся целовать слегка уставшую Бет. По странному совпадению – так думала Бет, – а на самом деле благодаря тонкому расчету, они оказались совсем недалеко от «Ритца». У нее слегка кружилась голова от выпитого вина, от поцелуев и теплых рук Алекса, ласково обнимавших ее.

Чувства, вырвавшиеся на свободу, заглушили еле слышный голос разума. Бет перестала понимать, почему, собственно, это недопустимо. Что такого, если она зайдет к нему ненадолго, посидит рядом с ним в роскошной обстановке, о которой ей приходилось до этого только слышать? А когда Алекс с грустью напомнил о своем скором отъезде, сердце бедняжки сжалось. Ей показалось глупым и непростительным упустить хотя бы миг из оставшегося им времени. И она решилась.

Обстановка в номере буквально подавила ее в первое мгновение – такой роскоши она еще не видела. Да и что она вообще видела, если быть честной! Подумать только, он относится ко всему этому так спокойно. Хотя, что удивительного. Бет уже знала, что он из очень обеспеченной семьи. Алекс мало и неохотно говорил о себе. Но ей было известно, что он – единственный и горячо любимый сын, что родители его уже в преклонном возрасте, а по прибытии домой ему предстоит стать во главе семейного бизнеса. Она ни на секунду не усомнилась в его способности вести дела с должным мастерством и твердостью. Но сейчас Бет думала не об этом. Вернее, она ни о чем не думала, потому что Алекс подошел к ней сзади и жадно поцеловал в шею, а сильные руки обвили тонкую талию. Она рванулась было из кольца его рук, но он удержал ее и возобновил наступление на чувства девушки. Не переставая целовать, Алекс развернул Бет лицом к себе и впился в ее губы.

Она не заметила, когда и как он начал раздевать ее. Очнулась только от прохлады шелковых простыней его постели. Но и тогда все, что Бет могла, это смотреть, как он торопливо сбрасывает с себя одежду, шепча при этом слова любви. Слова эти с необыкновенной легкостью слетали с языка Алекса, но ей они казались искренними, кружили голову, заставляли позабыть обо всем на свете. Он, только он, только его руки и губы, только сладкая истома, охватившая ее тело, – больше ничто не имело значения в эти минуты!

Как Алекс и думал, Бет оказалась девственницей. Упоительное ощущение от близости с ней слилось с чувством удовлетворения от того, что он оказался первым ее мужчиной. Этот сплав чувств вознес Алекса так высоко, как никогда прежде…

Потрясенная пережитым блаженством, Бет лежала с широко раскрытыми глазами. Алекс казался ей теперь таким близким и родным. У нее не возникало и тени сомнения, что именно сегодня, накануне его отъезда, он скажет ей те слова, которых ждет от любимого каждая девушка. В ее голове уже звонили свадебные колокола. Однако Алекс и не думал говорить ничего подобного. Они провели в его номере около двух часов. Алекс был ласков и заботлив, но больше не пытался добиться близости с ней, опасаясь причинить Бет боль. Упоминал же он лишь о предстоящем отъезде, будущей работе и связанной с ней ответственности.

– Милый, ты ничего не говоришь о том, что с нами будет дальше! Когда же наша свадьба? – с недоумением спросила Бет.

Алекс совершенно не ожидал столь прямого вопроса. На его взгляд, он был неуместен в нынешних обстоятельствах. Конечно, ему приходилось задумываться над тем, с кем он свяжет свою жизнь. Но всегда на первый план выступали практические соображения. Он считал, что будущая жена должна происходить из известной и обеспеченной семьи, обладать рядом необходимых качеств, например безупречным воспитанием и утонченным вкусом. Всего этого явно недоставало простушке Бет, с которой он был знаком всего неделю. О какой свадьбе могла идти речь? Оказывается, она еще более наивна, чем он предполагал.

– Знаешь, малышка, эти вещи так сразу не решаются. Нужно все обдумать.

Алекс успокаивал ее пустыми, ничего не значащими словами, а сам лихорадочно разрабатывал пути отступления. Дело облегчалось тем, что на следующий день он улетал домой. Билет на вечерний рейс, возможно, удастся обменять на более ранний. В таком случае ему удастся избежать еще одной встречи с Бет и предотвратить тягостную сцену расставания. А сейчас настало время отвлечь ее от нелепых мыслей милым любому женскому сердцу сюрпризом.

Он улыбнулся и протянул ей маленький бархатный футляр.

– Закрой глаза.

Бет послушно выполнила просьбу. А когда открыла глаза, обнаружила на своей левой руке золотой браслет – очень красивый… но Бет ожидала иного. Это так явно читалось в ее глазах, что Алекс слегка смутился. Не зная, что сказать, он принялся ее целовать, и на время неудобная для него тема была закрыта. Дальше их разговоры свелись к обсуждению его впечатлений от Лондона.

Когда Бет, неожиданно посмотрев на часы, принялась торопливо одеваться, Алекс не стал ее удерживать. Ему больше нечего было ей сказать, да и время было уже позднее. Единственное, что он собирался еще для нее сделать, это проводить домой. Высадив Бет у входной двери, он поцеловал ее и пообещал зайти на следующий день в галерею.

С утра Алекс занялся обменом билета, и это ему удалось. Затем попрощался по телефону с Натали и поблагодарил за прекрасно проведенное время.

А Бет, вспоминая каждую минуту минувшего вечера, с нетерпением ждала его в галерее. Она решила, что накануне была слишком настойчива и смутила его разговорами о свадьбе. Но ведь Алекс сам стремился к близости, а после этого, как ей казалось, им была одна дорога – к алтарю.

Около двенадцати часов дня Натали вышла из своего кабинета. Проходя мимо стола Бет, она вдруг что-то вспомнила и обратилась к ней:

– Да, чуть не забыла, мне звонил Алекс Сэвидж и очень благодарил за твою помощь. Ему понравился Лондон, и он с удовольствием будет вспоминать дни, проведенные здесь. Жаль, что он сегодня улетает. Такой красивый и обаятельный мужчина, не правда ли, дорогая? Ну, я пошла. До завтра всем!

Бет огорченно опустила голову. Да знает она, что Алекс сегодня улетает, не нужно ей об этом напоминать! Но где же он? Им еще так много нужно обсудить. Предаваясь размышлениям, она не обратила внимания на посыльного с цветами, направляющегося к ее рабочему месту. Только услышав свое имя, вопросительно подняла на него взгляд. Юноша лет семнадцати протягивал ей роскошный букет.

– Мисс Элизабет Мэдиган?

Она кивнула. Тогда посыльный протянул ей розы. В букете оказался конверт. Когда юноша ушел, весьма довольный полученными чаевыми, Бет вскрыла конверт и быстро пробежала глазами текст записки:

Милая Бет!

Прости, что прощаюсь не лично. Но мой вылет пришлось перенести на более ранний срок. Поверь, я надолго запомню время, проведенное с тобой. Но что касается женитьбы, то тебе не стоит и помышлять об этом. Я не намерен в ближайшее время обзаводиться семьей. Жена и дети – это не то, о чем я должен думать в данный момент. Я вообще не чувствую себя готовым стать мужем и отцом, как тебе бы того хотелось. Мы слишком мало знаем друг о друге. Прощай.

Алекс Сэвидж.

Она не верила своим глазам. Хрустальная сказка разбилась вдребезги! Боже, какой она была дурой! Алекс просто воспользовался ее невинностью, а потом выбросил, как ненужную вещь. Придется задушить свои чувства в самом начале, пока они не сделали ее несчастной.

Бет искренне считала, что сумеет быстро оправиться от удара. Она инстинктивно смяла записку в руке, потом бережно расправила листок бумаги. Все же это единственное напоминание о нем, не считая браслета. Как бы ей хотелось бросить безделушку Алексу в лицо, но, увы, это было невозможно. Для этого пришлось бы лететь в далекую Америку. Кстати, а куда именно?

Только сейчас Бет поняла, что даже не знает, где живет Сэвидж. Просто не пришло в голову об этом спросить. А сам он о себе почти ничего не рассказывал. Стало быть, даже пожелай она с ним связаться, ей не удалось бы. Но, видит Бог, она этого и не желала. Кое как справившись со своими эмоциями, Бет вернулась к работе. Только в кармане пиджака иногда шуршало злополучное письмо. Тогда она на секунду замирала, но потом продолжала делать свое дело. Через пару дней Бет почти успокоилась, и никто не мог догадаться, что недавно она пережила личную драму.

2

С момента расставания с Алексом прошел почти месяц, когда однажды утром, едва встав с постели, Бет вынуждена была бежать в ванную. Там ее вывернуло буквально наизнанку. Придя в себя, она первым делом подумала, что накануне съела что-то несвежее. Но потом в голову закралась другая мысль, от которой ей стало не по себе. Не надеясь на память, Бет отмечала критические дни в календаре. Заглянув в него, она ахнула. Неужели беременна? Нет, не может быть. Не должно быть!

Просто она находилась в состоянии стресса, и организм среагировал на ее постоянную угнетенность. Все наладится, надо только перестать волноваться, хорошенько отдохнуть. Но, успокаивая себя, Бет в глубине души понимала, что дело вовсе не в стрессе. Если ничего не изменится в самое ближайшее время, нужно будет идти к врачу и на что-то решаться.

В напрасных надеждах и терзаниях прошел еще месяц. Наконец Бет заставила себя обратиться к врачу. Вопреки ожиданиям никто не задавал ей лишних вопросов, никто не читал нотаций. Просто и деловито медсестра заполнила анкету со слов Бет и дала ей подписать. Потом врач взял необходимые пробы для анализов.

На работе никто не догадывался о ее состоянии. Она ни с кем не сдружилась настолько близко, чтобы делиться своими проблемами. Тем более не было смысла сообщать о случившемся Натали. Внутренне Бет походила на туго сжатую пружину, которая могла вот-вот распрямиться. С трудом дождалась она результатов анализов. Все поплыло у нее перед глазами, когда она убедилась в том, что действительно беременна. Отрицая очевидное, Бет надеялась, что все само собой образуется. Теперь предстояло принять очень важное решение.

Оба выхода из положения, в которое она попала по собственной глупости, пугали Бет. Оставить ребенка – значит воспитывать его одной, испытывать лишения и обречь ни в чем не повинного малыша на жизнь без отцовской ласки и заботы. Сделать аборт – это убить живое существо, не дать ему появиться на свет. И то, и другое было для нее одинаково страшно.

Неизвестно, что случилось бы дальше, если бы в один прекрасный день она не потеряла сознание на пороге своей квартиры. Услышав шум, Дерек предположил, что кто-то из жильцов упал-таки с лестницы. Он поднялся на второй этаж и увидел бледную как полотно соседку, лежащую возле собственной двери. Взяв из ее руки ключ, Дерек открыл дверь и внес Бет в квартиру. Там он положил ее на диван и бросился искать нашатырный спирт.

Вдохнув едкий запах, она вздрогнула. Затем постепенно щеки ее начали розоветь. Она открыла глаза и увидела озабоченное лицо Дерека. Бет попыталась встать, уцепившись за рукав его клетчатой фланелевой рубашки, но он удержал ее:

– Лежи, лежи. Тебе нужно прийти в себя. Потом расскажешь мне, почему ты похожа на привидение.

За грубоватыми словами Бет различила искреннее беспокойство. Из ее глаз хлынули слезы, да таким мощным потоком, что Дерек просто испугался. Он взял лицо Бет в ладони и большими пальцами попытался стереть слезы, текущие по щекам. От подобной заботы и тепла его рук рухнули последние барьеры, сдерживающие эмоции Бет.

– Я беременна. Он меня бросил, Дерек… – Слова вырывались сами собой. Бет не могла остановиться, рассказывая, как обманулась в Алексе. – Не знаю, что делать.

Юноша был ошарашен новостью, испытав одновременно и боль за подругу, и ярость. Как мог негодяй так обойтись с бедняжкой? Перед Бет встала проблема, требующая скорейшего разрешения. И она совсем одна, без всякой поддержки!

– Какой у тебя срок? Только не вздумай ничего скрывать!

– Уже два месяца. Медлить больше нельзя, а я так и не пришла ни к какому решению. Как подумаю, что нужно прервать жизнь, зародившуюся во мне, так представляю себе крошечное, беспомощное существо. От этого мне становится страшно. Но и оставить ребенка я не могу. У меня нет ни сбережений, ни родственников, которые могли бы помочь. Что я буду делать, когда лишусь работы, которая меня кормит? Да я даже квартиру не смогу оплачивать, если мне придется растить ребенка одной. Голова идет кругом.

– Обещай мне подумать и только потом дать ответ. Не говори сразу «нет». Это ты всегда успеешь сделать. – Дерек был необычайно серьезен. – Выходи за меня замуж. Не волнуйся, это будет не совсем обычный брак. Я не потребую от тебя исполнения супружеских обязанностей. Мы станем жить в одной квартире. Я буду оплачивать счета, а ты вести хозяйство, готовить и все такое. А ребенку, когда он родится, я дам мою фамилию. Поверь, он никогда не почувствует себя чужим и нежеланным.

Бет никак не могла понять, что заставило Дерека сделать столь странное предложение. Поэтому спросила его об этом напрямик. Ответ был весьма неожиданным:

– Я никогда не говорил тебе, почему уехал из Штатов. Так вот, дело в том, что я, как и ты, сирота. Мои родители умерли, когда мне исполнилось шестнадцать. Меня взял к себе дядя. Он, хотя по-своему и любил меня, привык жить одиноко, мое присутствие переносил с трудом. При этом пытался командовать, что мне, естественно, не нравилось. В скором времени дядя предложил выбирать: либо я начинаю заниматься бизнесом, либо могу катиться на все четыре стороны. Я выбрал второе, поскольку мог и не считаться с его мнением. Денег, оставленных мне родителями, вполне хватало на жизнь. Конечно, их не так много, но я могу содержать не только себя, но и жену с ребенком. К тому же я надеюсь в скором времени закончить свой первый детективный роман. У меня уже есть несколько публикаций в журналах, так что я не сомневаюсь в успехе. А дядя периодически звонит мне и уговаривает вернуться в Штаты. Брак с англичанкой – очень удобный предлог, чтобы не возвращаться. Я тоже привязан к дяде Майклу, но порой он бывает совершенно невыносим, особенно когда кичится своим богатством. Так что ты мне тоже будешь полезна. Я тебя убедил?

Бет с сомнением посмотрела на него. Она понимала, что ссылки на далекого дядю были всего лишь отговоркой. Но неужели Дерек готов взвалить на свои плечи хлопоты о ней и ее будущем ребенке? Да он просто святой! И она будет последней дурой, если откажется от его предложения.

Но замужество ей всегда виделось только по любви, а не по расчету. И пусть они не будут вступать в близкие отношения, все же им придется жить под одной крышей и привыкать к особенностям характеров и привычкам друг друга. Это может оказаться достаточно сложно.

Осознав, что уже раздумывает о том, как они будут налаживать совместную жизнь, Бет поняла, что на самом деле уже сделала выбор. Она оставит ребенка, даже если ради него ей придется вступить в столь странный брак. Она все сделает для малыша, потому что уже хочет его.

И мысли ее приняли совсем другое направление. Забыв о присутствии Дерека, она предалась мечтаниям о том, как первый раз будет держать малыша на руках. Ей было интересно, на кого он окажется похож? А если родится черноволосым, как его отец? Что ж, в таком случае она перекрасит волосы, чтобы ни у кого не возникло никаких вопросов по этому поводу. Ведь у Дерека волосы почти рыжие. Она слабо улыбнулась.

Дерек, напряженно следивший за ее лицом, облегченно вздохнул. Ему стало ясно, каким будет ответ. Бет просто протянула ему руку. А он, неожиданно даже для самого себя, поцеловал тонкие пальчики. Сердце Бет переполнилось горячей благодарностью к нему, в этот момент она была убеждена, что все у них будет хорошо. Будущее показало, что она нисколько не ошиблась.

Стараниями Дерека была организована скромная свадьба, которая состоялась через две недели. За время, остававшееся до бракосочетания, Бет уволилась с работы. В любом случае она должна была это сделать из-за частых изнурительных приступов тошноты. Да и Натали могла догадаться, кто отец ее ребенка.

Теперь все мысли Бет сосредоточились на соблюдении режима дня и правильном питании, рекомендованном ей врачом. Во время повторного визита к врачу она уже гордо держала голову, поскольку могла предъявить обществу отца своего ребенка. Врач, несомненно, был обрадован ее решением. Тем более что поначалу ему казалось, что, скорее всего, она решится на аборт. Наметанный глаз безошибочно определил ее страх и неуверенность. Зато теперь молодая женщина вся светилась от сознания предстоящего материнства. За будущее ребенка можно было быть спокойным.

Бет и в самом деле чувствовала себя замечательно. Она была окружена вниманием со стороны Дерека и уже считала дни до свадьбы. Ей хотелось надеть на руку кольцо и перестать скрывать свою беременность. Тем более что вскоре предстояло сменить одежду на более просторную. Малышу уже становилось тесно в узких юбках, которые обычно носила Бет.

Умение держать иголку в руках пригодилось снова. Она сшила себе очаровательные сарафаны из шотландки и мягкой шерсти. Часами гуляла и много читала о воспитании детей. Делилась полученными сведениями с женихом. А тот относился к ее словам со всей положенной серьезностью. Иногда она, сидя рядом с ним на диване, клала голову на плечо Дерека. А он гладил ее по волосам бережно и ласково.

Бет уже не могла обходиться без Дерека. В свою квартиру она уходила только спать. И то он провожал ее до двери, объясняя, что не простит себе, если она споткнется и это повредит ребенку.

День свадьбы выдался холодным и дождливым. Но это не испортило настроения молодых. Бет не стала шить платье к этому дню, но постаралась одеться понаряднее. В гардеробе нашлось светло-серое платье, которое ей очень шло.

Свадебная церемония длилась недолго. Решив обойтись без венчания в церкви, молодые люди значительно ускорили дело. Невесте неудобно было бы стоять у алтаря в ее положении. Да и неважно, как именно выглядело их бракосочетание. Главное, что оно было законно.

После церемонии молодожены вернулись к себе домой и принялись обустраивать семейное гнездышко. Дерек позвонил дяде в Лос-Анджелес и сообщил о том, что женился. Майкл Кэпшоу поздравил молодых и пожелал им счастья. Его немного обидело, что новобрачная не приехала познакомиться с ним, но Дерек объяснил, что его жена находится в интересном положении. Это объясняло и извиняло все.

Во всяком случае, так считал заокеанский дядюшка, который очень обрадовался известию. Он выразил сожаление, что состояние здоровья не позволяет ему навестить молодых. Попрощались они очень тепло. Бет стало приятно от мысли, что теперь у нее появился еще один родственник.

Домовладелец был предупрежден о том, что отныне Бет будет жить вместе с Дереком. А на освободившуюся квартиру уже нашлись желающие. Какая-то девица, которая страшно не понравилась Бет.

Квартира Дерека была просторней ее бывшего жилища. Кроме гостиной, в ней имелись две небольшие спальни, одна из которых использовалась хозяином как кабинет. Там стоял компьютер. Теперь компьютер пришлось перенести в гостиную. Но такие пустяки не могли отразиться на их отношениях. Бет поставила в своей спальне кровать из прежней квартиры, а остальную мебель решила предложить новой соседке, вселение которой ожидалось со дня на день.

Семейная жизнь понемногу налаживалась. Бет занималась домашними делами, а Дерек упоенно творил, не отвлекаясь на бытовые хлопоты. Теперь он мог не задумываться о мелочах, прежде сильно осложнявших его жизнь. Сидевший до женитьбы на одних полуфабрикатах Дерек высоко оценил кулинарное мастерство Бет. По его мнению, лучшего нельзя было и желать.

А Бет была благодарна ему за то, что могла не скрывать свой уже довольно заметный живот и чувствовала себя защищенной от всего на свете. Молодая женщина жила ожиданием рождения ребенка. Вместе с Дереком она посещала занятия для будущих родителей, на которых учили правильно дышать во время родов, кормить и пеленать младенца, а также массе других полезных вещей.

Вечера они проводили в уютной гостиной. Все было, как в любой другой семье. За исключением ночей, их они проводили порознь. И если Бет быстро засыпала, то Дерек долго ворочался в постели, представляя ее такую женственную и беззащитную, такую желанную и недоступную. Для него это было сущим мучением, но мучением сладостным. От сознания своей нужности Бет он уже был счастлив и готовился и дальше безропотно нести свой крест. Тем более что именно он все и затеял.

Да, он думал о том, как ей помочь в почти безвыходной ситуации. Но сильнее жалости была безумная мечта, что, находясь рядом, она сможет оценить его по достоинству. Надежда согревала сердце Дерека и давала ему силы жить дальше.

А будущая мать иногда сама себе удивлялась. Воспоминания об Алексе, так часто посещавшие ее прежде, совершенно перестали беспокоить. Вместо того чтобы оплакивать разбитое сердце и преданную любовь, она думала о ребенке и муже. Мысли о дорогих ей существах полностью занимали Бет. Она не тосковала по работе, по недоступным ей сейчас развлечениям.

Ей предстояло совершить подвиг деторождения. Вот это и было основой ее теперешнего существования. Тяготы, связанные с беременностью, Бет переносила со смирением: пила молоко, которое прежде не терпела, ела строго по расписанию и спала положенное количество часов.

Ежедневно она методично выполняла намеченные накануне хозяйственные дела. Дерек предлагал ей немного умерить хозяйственный пыл, но она чувствовала себя хорошо и отказывалась от его помощи. Это позволяло ей считать себя нужной и укрепляло в уверенности, что ее вклад в строительство семьи не менее важен, чем его.

Оставалось почти три месяца до родов, и супруги уже знали, что родится мальчик. Они придумывали ему имя, но никак не могли остановиться на каком-нибудь одном. Впрочем, времени решить эту проблему было еще предостаточно.

В конце февраля Алекс Сэвидж по делам фирмы вновь оказался в лондонском «Ритце». Ему предоставили тот же номер, который он занимал полгода назад. Помимо его воли, при виде широкой постели на память пришли события сентябрьского вечера. Ему ясно представилась Бет, лежащая в изнеможении на постели, ее синие глаза и нежное тело.

Алекс невольно напрягся, но тут же овладел собой. Может, позвонить и узнать, как она поживает?

Или лучше оставить все в прошлом? Ведь он не слишком красиво обошелся с ней. За прошедшие шесть месяцев он даже не вспоминал о Бет. Помимо обыкновенного мужского эгоизма этому в немалой степени способствовал и сумасшедший ритм его жизни. Работа была напряженной, и поглощала все его время и силы. Лондонское приключение оказалось пока последним его значительным увлечением. За полгода Алекс не завел ни одной более-менее серьезной интрижки.

Фирма требовала от него полной отдачи. Но зато и успех был несомненным. «Сэвидж фармасьютикалс» набирала обороты, и в этом была его заслуга. Родители гордились сыном: семейное дело попало в надежные руки, они могли быть спокойны за свое и его будущее.

Проведя полдня в деловых переговорах, Алекс заскучал и решил позвонить в галерею «Открытие». Натали оказалась на месте. Она очень обрадовалась звонку, они весело поболтали о пустяках. Как бы ненароком Алекс поинтересовался, как поживает его очаровательный гид, и неожиданно услышал, что вот уже несколько месяцев Натали ничего о ней не знает. Бет уволилась и даже сменила адрес.

Алекс выразил вежливое сожаление, что не может повидать ни ту, ни другую, попрощался и повесил трубку. Жаль, что Бет исчезла из поля зрения, но есть дела и поважнее. Он уселся в кресло, открыл кейс и извлек кипу документов, которые нужно было просмотреть перед завтрашним ответственным совещанием. Больше он не вспоминал ни о Бет, ни о Натали. Эта страница жизни была перевернута и забыта.

А жизнь молодой семьи Кэпшоу продолжала течь ровно и спокойно. Стоило кому-нибудь из двоих высказать какое-либо пожелание, второй тут же выражал свое полное согласие и одобрение. Эта идиллия весьма способствовала тому, что к моменту родов Бет была на редкость спокойна и уверена в благополучном исходе дела. Дерек проявлял редкую заботу о ней. Даже купил подержанную машину, чтобы в нужный момент не пришлось искать такси. Существовала договоренность и с больницей, находившейся не слишком далеко от их дома, – там ожидали будущую мать при первых признаках схваток. Оставалось только дождаться положенного часа. Но дети предпочитают все делать по-своему. Так и ребенок Бет заторопился появиться на свет на неделю раньше. Накануне вечером Бет переделала всю работу по дому. При этом она ощущала тяжесть внизу живота и тянущую боль в спине, но не придала этому значения.

Только ночью, проснувшись от боли, она поняла, что наступило время отправляться в больницу. Но схватки были слабыми и редкими. До семи утра Бет не спала, прислушиваясь к тому, что происходило внутри нее. Утром схватки участились. Она постучала в стенку, разделяющую спальни.

Дерек примчался в полуодетом виде. Он взволнованно дышал, глаза его округлились от тревоги. Но она успокоила его, хотя сама нуждалась в поддержке. Вместе они собрали все необходимое, потом оделись и поехали в больницу.

В приемном покое Бет усадили в кресло на колесиках и повезли в палату. Там ее осмотрел врач и сказал, что все произойдет еще не скоро. Бет сделали укол, и она заснула, чтобы через несколько часов проснуться от острой боли. От ее вскрика Дерек, сидевший рядом со спящей женой, подскочил и побежал за врачом.

Он так побледнел, что врач вынужден был выпроводить его из палаты. Дереку было стыдно, но он ничего не мог с собой поделать. Когда он представлял, что предстоит пережить бедной Бет, ему делалось по-настоящему плохо, Наконец медсестра, которая навидалась таких сцен, сунула в руку страдальца ватный тампон, пропитанный нашатырем. Ему немного полегчало.

Но вместо того чтобы сесть и успокоиться, Дерек заметался по холлу больницы. Он вел себя так, будто и в самом деле был отцом будущего ребенка. Если бы Бет видела его в этот момент, она бы прониклась к нему еще большей симпатией.

Однако ей было не до переживаний мужа. Бет испытывала сильную боль и молилась, чтобы все окончилось благополучно. Врач одобрительно кивал и уверял, что никаких осложнений не предвидится. Бет и верила, и не верила ему. Прошло уже несколько часов с момента ее пробуждения от сна после укола, а боль продолжала терзать ее.

Но вот наконец раздался крик, и ребенок появился на свет. Медсестра поднесла новорожденного к матери, и та увидела, что родился мальчик. Голову младенца покрывал черный пушок.

– Какая прелесть, – прошептала Бет, заливаясь слезами умиления. – Пожалуйста, скажите Дереку, что родился сын.

– Да, карапуз получился на славу. Такой небольшой, но тяжеленький. Как назовете, мамочка? – Добродушный доктор был рад благополучному исходу родов. Он надеялся, что все пройдет как надо, но одно дело предполагать и совсем другое – держать на руках здорового, громко орущего младенца.

– Пока не решили, спорили до хрипоты, но так и не пришли к единому мнению. А как вас зовут, доктор?

Внезапно Бет решила назвать малыша именем человека, помогавшего ему прийти в этот мир. Она надеялась только, что его имя не окажется слишком необычным.

– Доктор Николас Эндрю Робертс, к вашим услугам.

– Я назову сына Ником в вашу честь.

Не ожидавший такого оборота событий врач был явно польщен. Он приосанился и, похлопав Бет по плечу, вышел в холл. Там нашел утомленного долгим ожиданием Дерека и поздравил его с рождением сына. Счастливая улыбка молодого человека, разлившаяся по лицу и совершенно преобразившая его, сказала лучше всяких слов, что маленькому Нику в жизни повезло. Его ждали, его любят и будут заботиться о нем.

Дерек ринулся в палату жены, решительно отодвинув вставшую было на его пути медсестру. Веснушчатое лицо сияло, а за его улыбку Бет могла бы простить ему десять тысяч грехов.

– Дорогая, я так рад! Как ты себя… чувствуешь? – Голос Дерека прерывался от волнения, глаза с тревогой смотрели на утомленное, но счастливое лицо жены.

– Все в порядке, только я совсем без сил. А знаешь, все-таки я победила в нашем споре об имени сына. Его уже зовут Николас, Ник! – не удержалась от шутливого выпада Бет.

– Я сейчас так счастлив, что, как бы ты его ни назвала, не стал бы возражать. – Его пальцы нежно поглаживали спутанные волосы Бет. – На кого он похож? Ой, прости, это глупый вопрос. Он здоровенький?

Бет ласково прикоснулась к его руке. Взгляды их встретились, и Дерек почувствовал в ней что-то новое. Глядя ему в глаза, она отчетливо произнесла:

– Я не боюсь никаких вопросов. На кого он похож, пока неясно. Правда, полагаю, что малыш будет брюнетом. В таком случае я перекрашу волосы, и все станут считать, что он пошел в маму. Спасибо тебе за все, милый.

Дерек не верил своим ушам. Она назвала его этим ласковым словом! Безмерное счастье переполнило его. Он хотел что-то сказать, но в палату стремительным шагом вошел доктор Робертс. За ним семенила медсестра, на лице ее застыло мстительное выражение. Дерек поднял вверх руки, показывая, что сдается. Выражение лица медсестры слегка смягчилось, а врач укоризненно покачал головой.

– Ну и ну! Никаких посетителей до завтрашнего утра. Теперь вы уже не принадлежите себе. На вас лежит ответственность за того крикуна, которого утром принесут кормить. А чем, позвольте вас спросить, вы будете его ублажать, если не поспите?

Улыбающаяся Бет и хотела бы возразить, но глаза ее сами собой закрылись. Она так и уснула с улыбкой на бледных губах. Волосы разметались вокруг головы, напоминая лепестки диковинного цветка. Дерек вдруг пожалел о ее решении стать брюнеткой. Неужели она в самом деле пожертвует такой красотой ради его душевного комфорта? Он благоговейно прикоснулся губами ко лбу жены и вышел из палаты.

Дома Дерек первым делом позвонил дяде. Ему требовалось поделиться с кем-то своей радостью. Дядя был подходящим для этого человеком. Именно сегодня Дерек почувствовал, что в его отношениях с Бет появилась новая обнадеживающая нотка. Вне себя от счастья, он был готов расцеловать весь мир.

Дядя Майкл пожелал здоровья и счастья матери и новорожденному. Он также выразил надежду, что племянник с семьей посетит его, как только малыш подрастет настолько, что сможет перенести путешествие. Дерек не возражал, но и не обещал ничего определенного.

К моменту выписки Бет из больницы установилась теплая погода. Молодая мать вдохнула утренний майский воздух, напоенный ароматами цветения, и порадовалась, что Ник родился в самом конце весны. За лето он подрастет, окрепнет, и ему легче будет переносить осенние туманы и холода.

Дерек отвез жену и сына домой и жестом фокусника распахнул дверь. Бет вошла в гостиную и изумленно ахнула: повсюду стояли вазы с цветами, среди них преобладали любимые ею тюльпаны. Бет прошла в свою спальню и увидела, что кроватка ребенка застелена вышитым бельем и покрыта красивым одеялом. А рядом, на столике, горой высилось детское приданое и игрушки. Ее тронула забота Дерека, она с благодарностью обернулась к мужу… Но тут малыш заголосил, требуя еды.

Положив орущий сверток на кровать, Бет быстро подготовилась к кормлению. Ник торопливо зачмокал, как только поймал губами тугой сосок матери. От чрезмерного усердия изо рта у него скоро полилось молоко.

Бет засмеялась и попросила мужа принести ей чистое полотенце или носовой платок. Дерек поспешил выполнить просьбу. Возвратившись, он застыл на мгновение, не в силах отвести глаз от пышной белой груди Бет. Она протянула руку, он отдал ей платок и собирался выйти. Но жена удержала его и усадила рядом.

И это тоже было новым в их отношениях. Дерек с умилением смотрел на Ника, который ухватился за материнскую грудь крохотной ручонкой, и при этом ловил себя на мысли, что отдал бы все на свете, только бы оказаться сейчас на его месте.

Тяжкий вздох выдал Дерека с головой. Бет лукаво посмотрела на мужа. Ее глаза смеялись и в то же время подавали Дереку смутную надежду на осуществление этой мечты.

Он вглядывался в сапфировые глаза и с каждой секундой все больше убеждался, что понял жену правильно: Бет решила сделать шаг к их сближению. У Дерека от волнения задрожали руки. Пусть пока она испытывает к нему лишь благодарность. Он сделает все, чтобы это чувство переродилось во что-то более пылкое.

Ник насытился. Его глазки прикрылись веками, и через минуту он сонно засопел. Тогда Бет положила малыша в кроватку, повернулась к Дереку и ласково обняла его за шею. Он замер, не решаясь дотронуться до нее, боясь даже пошевелиться, чтобы волшебное мгновение не кончилось.

Бет потерлась носом о его щеку и прошептала:

– Я приду к тебе сама, как только разрешит врач. Обещаю. Ты подождешь?

– Любовь моя, я буду ждать, сколько ты скажешь. А сейчас что я могу для тебя сделать? Скажи, я на все готов.

– Милый… я ужасно голодна. У нас есть что-нибудь в холодильнике?

Дерек с плохо скрываемым торжеством взял ее за руку и потащил за собой в кухню. Там он открыл холодильник, и Бет с удивлением увидела, что его полки забиты деликатесами и разными молочными продуктами. Она облизнулась, предвкушая изумительный обед. Дерек обернул бедра полотенцем и изобразил услужливого официанта, с комичной серьезностью ухаживая за любимой.

Наконец трапеза была окончена. Дерек достал молоко, и они чокнулись бокалами, наполненными этим полезным напитком.

3

Когда Нику исполнилось два месяца, Бет посетила гинеколога. Как всегда, она не сказала, куда именно пошла. А Дерек никогда не спрашивал, где она бывает и чем занимается. Он боялся, что Бет расценит его интерес как покушение на свою свободу, поэтому предпочитал не задавать вопросов и терпеливо ждать.

Возвратясь, Бет ласково поцеловала обоих мужчин. В этом тоже не было ничего необычного.

Постепенно супруги все чаще прикасались друг к другу, привыкая к предстоящей близости. Бет, пряча легкую усмешку, провела остаток дня с сыном, а Дерек немного поработал.

Вечером, когда Ник уже сладко спал в своей кроватке, а Дерек принимал душ перед сном, Бет положила в холодильник купленную днем бутылку шампанского. Муж заглянул к ней в кухню и пожелал спокойной ночи. Опасаясь не справиться с собой, Дерек не стал целовать жену и поскорее отправился в свою комнату. Лежа в кровати, он тщетно пытался уснуть, но слышал шум воды и невольно представлял соблазнительное тело Бет, едва прикрытое мыльной пеной. Дерек ожидал, что потом она, как всегда, ляжет в постель в своей комнате. Поэтому, когда раздался стук в дверь и Бет спросила: «Ты не спишь? Можно войти?», он и сам не знал, как сумел произнести коротенькое «да». Горло его пересохло, сердце забилось как сумасшедшее.

Она вошла и сбросила халат у двери, под ним была только полупрозрачная ночная сорочка. Бет шагнула к кровати. Дерек откинул одеяло, и она скользнула к нему в постель.

Потом они старались, но не могли вспомнить, кто же из них сделал первое движение, повлекшее за собой ночь безумной страсти и безграничной нежности. Сами собой исчезли страхи, что они разочаруют друг друга. Неловкость, неизбежная при первой интимной близости двух людей, свело на нет взаимное сексуальное притяжение огромной силы. Ничто не могло бы ему противиться.

То, что начиналось как акт милосердия, превратилось в триумф абсолютного родства душ и тел. Слишком долго они сдерживали естественные порывы, и теперь чувства вырвались из-под контроля, творя с ними обоими нечто совершенно невообразимое. Они не могли насытиться друг другом. Не было ни смущения, ни колебания перед самыми интимными ласками. Только перед рассветом они разжали жаркие объятия. Но в глазах все еще горел огонь неутоленного желания.

Без слов, одними взглядами, они обещали, что эта сказка не закончится с приходом утра, что теперь каждая ночь будет такой. И оба были намерены сдержать обещания. А заранее приготовленное шампанское оказалось невостребованным – и без него они были опьянены друг другом…

Когда раздался голодный крик проснувшегося сына, Бет с трудом разлепила веки и жалобно застонала. Она попыталась высвободиться из рук спящего Дерека, но тот сразу же проснулся.

– Какая ты красивая, Бет. – Он теснее прижался к ней. – Я ночью так и не сказал тебе этого. Мне просто было не до разговоров. Гони меня из постели, а то я займусь не тем, чем нужно.

– Ммм, а чем нужно заняться? – Бет наслаждалась теплом его тела и вовсе не хотела прогонять мужа.

– Ты еще спрашиваешь? Малыш орет и требует своего. – И Дерек как был нагишом отправился за ребенком. Принеся Ника, он устроил его на руках матери, приговаривая: – Давай, сынок, принимайся за дело. Безобразие, не кормят нашего мальчика. Вот мы сейчас поедим и сразу развеселимся.

А Бет смотрела на Дерека и не понимала, как могла раньше не замечать его привлекательности. Она притянула к себе голову мужа и после нежного поцелуя сказала просто и искренне:

– Я люблю тебя, Дерек.

Он просиял и покрыл жадными поцелуями ее лицо, шепча, что и он ее любит, всегда любил и будет любить. Потом, с трудом оторвавшись от жены, Дерек достал из шкафа бархатную коробочку и какой-то документ. В коробочке лежало золотое ожерелье, состоящее из ажурных листочков, скрепленных между собой. Он расстегнул замок и надел украшение на шею Бет.

– Какое красивое… – восхитилась она. И тут же добавила: – Тебе не нужно было тратиться. У тебя и так было много расходов в последнее время.

Дерек успокаивающе улыбнулся ей. В начале семейной жизни он не счел нужным посвящать жену во все детали их финансового положения, но теперь пришло время открыться ей полностью.

– Нас это не разорит, не волнуйся, пожалуйста. Мои родители были обеспеченными людьми и к тому же весьма предусмотрительными. Я просто не хотел жить в роскоши, чтобы не разлениться. Раз поставил перед собой цель, следует добиваться ее своими силами. И лучше это делать не в шикарном особняке между великосветскими приемами. Но теперь, когда наша семья выросла, можно подумать и о переезде в более просторное жилище. Но тут все будет зависеть от тебя. Как скажешь, так и будет.

Бет нерешительно пожала плечами. Для нее все это было слишком неожиданным. Она только-только привыкла к роли хозяйки их маленькой квартиры, и сейчас ей не хотелось ничего менять. Так она и сказала Дереку. Тот понимающе кивнул и предложил ничего не менять в их жизни, пока он не допишет книгу. Ему осталось немного до завершения работы.

Она перевела взгляд на документ, забытый из-за ожерелья, и взяла его в руки. Это было завещание, согласно которому Элизабет Кэпшоу, в девичестве Мэдиган, признавалась единственной и неоспоримой наследницей всего движимого и недвижимого имущества Дерека Кэпшоу. В случае смерти Бет все переходило к ее детям в равных долях.

Она отметила, что в документе было написано «ее детям», а не «их детям», то есть Ник признавался наследником наравне с детьми, которые могли родиться от их брака. Бет была тронута до глубины души, но в то же время суеверно подумала, что не стоило этого делать. Как бы не накликать беду! Прогнав тревожные мысли, она поблагодарила мужа за его заботу о ней и Нике.

– Я хочу открыть для нас общий счет, чтобы ты могла ни в чем не зависеть от меня. Да и мало ли что может случиться в жизни… Тихо, не возмущайся! Я не говорю о чем-то страшном. Просто я могу уехать, а тебе вдруг понадобятся деньги. А этот документ и еще кое-какие бумаги я положу в банковский сейф.

Бет поняла, что Дерек все хорошенько продумал, и не стала спорить. Несмотря на то что они были одногодками, муж был значительно опытнее в житейских делах. Да и как могло быть иначе, ведь он вырос в семье, где умели обращаться с деньгами. Ей нужно прислушиваться к его словам и учиться уму-разуму. Мягкий и терпеливый супруг, как оказалось, был способен в нужный момент и приструнить ее. Удивительно, но Бет это нравилось.

Время шло. Дерек дописал книгу, и его детективный роман получил широкое признание, даже некоторое время был в списке бестселлеров. Он обзавелся собственным литературным агентом. Точнее, бойкая дамочка сама нашла его и убедила воспользоваться ее услугами.

Прочитав заготовленный контракт, Дерек не нашел в нем никаких подвохов, но, верный себе, попросил время на размышление. После консультации с опытным юристом он подписал контракт и теперь периодически общался с литагентом – без особого удовольствия, но с явной пользой для дела.

За первым романом последовал второй, за тем третий. Как раз сейчас Дерек решал, о чем написать следующую книгу и каким образом потратить деньги, полученные за только что сданную в печать.

Через два года после рождения Ника семья Кэпшоу переехала. Современный двухэтажный коттедж в пригороде Лондона выглядел весьма солидно. А внутри было уютно благодаря деревянным панелям стен и множеству светильников, льющих мягкий свет.

У Дерека был любимый уголок. В его кабинет Бет старалась не заходить лишний раз, чтобы не отвлекать мужа от работы. Детскую заполняли игрушки и книги. Но Бет больше всего нравилась спальня. Каждый вечер, уложив сына, супруги оставались в ней наедине и дарили друг другу свою любовь и нежность.

Чувства их оставались неизменными. Счастье, которое испытывал Дерек, давало ему силы для творчества. Бет гордилась литературными успехами мужа, но еще больше радовалась успехам сына. Мальчик рос крепким и не по годам смышленым.

Его темноволосая головка часто склонялась над книгами с цветными иллюстрациями, хотя он еще не умел читать. Через пару месяцев ему должно было исполниться четыре года. Бет старалась воспитывать его в строгости. Но когда малыш смотрел на нее своими синими глазами, не могла удержаться от слез умиления. Ей казалось, что она видит себя в детстве.

Бет, как и собиралась, перекрасила волосы и стала брюнеткой. Дерек поахал, но потом привык к новому облику жены. Ник же и не помнил, как она выглядела раньше, поэтому не задавал лишних вопросов. Но все, кто общался с семьей Кэпшоу, единогласно утверждали, что мальчику на редкость повезло: внешностью он пошел в маму. А она такая хорошенькая!

После родов грудь Бет несколько увеличилась, талия осталась прежней, а бедра округлились. Все это делало ее просто неотразимой для Дерека. И в результате Бет находилась сейчас на втором месяце беременности.

Дерек ходил хмельной от счастья и, разумеется, тут же сообщил обо всем дяде Майклу, который так до сих пор и не собрался навестить племянника. Но, услышав радостную новость, сказал, что соберется с силами и вылетит в Лондон на днях. Чета Кэпшоу готовилась к встрече дорогого гостя. Бет сбилась с ног, приводя в порядок комнату для гостей и непрестанно терзая мужа вопросами о том, что любит и чего не любит его единственный родственник…

И вот в одно прекрасное апрельское утро звонок телефона положил конец ожиданию. Экономка Майкла Кэпшоу сообщила по его просьбе, что Дерек должен встретить дядю в аэропорту Хитроу в двенадцать часов дня. Обрадованный племянник быстро собрался в дорогу. Он хотел взять с собой Ника, чтобы тот не мешал матери. Но Бет отговорила мужа. Мальчик мог устать в дороге и раскапризничаться. Вряд ли дяде Майклу приятно будет слушать детский плач после утомительного перелета.

Дерек согласился, поцеловал Бет на прощание и, погладив еще плоский живот жены, сел в машину. Старую колымагу они давно уже сменили на более современную и дорогую модель. Дерек не был прирожденным водителем, но статус главы семьи просто обязывал его садиться за руль. Бет помахала рукой вслед машине, Ник повторил ее движение…

Прошло несколько часов, а от Дерека не было никаких известий. Возможно, самолет задержался с прибытием, но в этом случае муж обязательно позвонил бы ей. Бет начала тревожиться, а еще через час в волнении стала ходить из угла в угол. Чтобы отвлечься, она включила телевизор и рассеянно уставилась на экран.

Внезапно ее внимание привлек резкий голос диктора, сообщающего об автомобильной аварии. Сначала место происшествия показывали издалека. Затем на экране возникла машина, которая врезалась в бетонный столб дорожного ограждения. Передняя ее часть со стороны пассажира была буквально смята в гармошку. Вокруг машины суетились люди в форме спасателей и полицейские.

Диктор сообщил, что в машине находились двое мужчин. Один скончался на месте, другого в крайне тяжелом состоянии отвезли в больницу. Бет продолжала смотреть на экран, не сознавая, что судорожно сцепила пальцы, а когда в кадр попал номер пострадавшей машины, вскрикнула и потеряла сознание.

На шум из детской прибежала няня Ника, Дороти Чандлер. Увидев свою хозяйку лежащей на ковре без признаков жизни, она принялась приводить ее в чувство. Спустя какое-то время Бет застонала, открыла глаза и растерянно оглянулась, не понимая, почему сидит на полу и отчего Дороти смотрит на нее с сочувствием и болью. Наконец она все вспомнила и залилась слезами.

– Мой муж и его дядя попали в автокатастрофу. По телевизору передали, что один из находившихся в машине погиб на месте, а другого отправили в больницу. Я поеду туда. Пожалуйста, вызови такси.

Дороти только кивала, не в силах вымолвить ни слова. Когда к дому подъехало такси, Бет быстро села в него и назвала шоферу адрес больницы, о которой упоминалось в репортаже. Дорогой она молилась, чтобы все оказалось ошибкой, недоразумением.

К сожалению, с первых минут ее пребывания в больнице стало ясно, что никакой ошибки нет. Оказывается, пока она добиралась сюда, ее уже разыскивали, чтобы сообщить о случившемся. В кармане Дерека нашли визитные карточки с адресом и номером телефона. Дороти ответила, что миссис Кэпшоу уже выехала, так что ее ждали и сразу по прибытии провели в палату.

Бет предупредили, что ее муж очень плох и надежды на то, что ему удастся выжить, нет никакой. Дядя Майкл же погиб на месте еще до прибытия медиков.

На негнущихся ногах она вошла в палату и увидела, что Дерек лежит на кровати, весь опутанный какими-то проводами с датчиками. Глаза его были закрыты, бескровное лицо было совершенно неподвижно.

Бет хотелось закричать от боли и горя, но она стиснула зубы и села рядом с мужем. Она гладила его руку, говорила какие-то ласковые слова, хотя и понимала, что Дерек ее не слышит. Сколько она пробыла в палате, раскачиваясь из стороны в сторону и уставившись в одну точку, Бет не знала. Не знала она и того, что за это время в палату несколько раз заглядывали врачи и медсестры.

Перед самым концом Дерек пришел в себя. И Бет увидела, что он узнал ее и пытается улыбнуться, чтобы подбодрить. Даже сейчас он хотел быть ей опорой. Она сглотнула набежавшие слезы и нагнулась к нему. Сухие губы Дерека шевелились, он старался что-то сказать ей. Тогда Бет нагнулась еще ниже и с трудом разобрала:

– Это… моя вина, я… отвлекся на дороге. – Он судорожно перевел дыхание. – Бет, любимая моя, спасибо… спасибо тебе за все… Будь счастлива… Не плачь обо мне…

Бет хотела возразить, что он еще выкарабкается, но разговаривать уже было не с кем. Лицо Дерека застыло, кривые на мониторах вытянулись в тонкие зеленые нити. Кто-то взял ее за плечи и бережно повел к выходу. На пороге палаты она схватилась руками за низ живота, громко вскрикнула и упала на руки сопровождавшего ее санитара. На юбке начало расплываться кровавое пятно.

Очнулась она на другой день. Недоуменно обводя взглядом белые стены комнаты, Бет не сразу вспомнила, что произошло накануне. А вспомнив, застонала от двух невосполнимых потерь. Первый вопрос ее был о сыне. Симпатичная медсестра успокоила ее и подала мобильный телефон, лежавший на столике у кровати. Бет набрала домашний номер и с облегчением услышала голос Дороти. Та заверила, что с Ником все в порядке, и посоветовала не слишком волноваться за дом и ребенка. Затем горячо посочувствовала ей и попросила выполнять все предписания врачей, чтобы скорее оправиться от свалившихся на нее несчастий.

Потом Бет долго лежала, уставившись невидящим взглядом в потолок. Не было сил плакать – в один миг рухнула такая счастливая жизнь! Но ей было ради чего жить дальше. Она стала думать о Нике. Это немного утешило ее. Такой ее и застала медсестра, пришедшая сделать успокоительный укол. От него Бет заснула и проснулась только на следующее утро, чувствуя себя уже немного лучше.

После завтрака в палате появился посетитель.

Это был незнакомый Бет мужчина лет около шестидесяти, он чуть сутулился. После первых же слов, произнесенных им, Бет поняла, что перед ней американец.

– Меня зовут Джозеф Бейли. Я адвокат и друг покойного Майкла Кэпшоу. Прибыл сюда, чтобы ввести вас в курс всех его дел и оказать необходимую помощь. Но прежде всего примите мои искренние соболезнования.

– Здравствуйте, мистер Бейли. И спасибо вам за ваше сочувствие. Как видите, я пока совершенно беспомощна, так что буду благодарна за любую поддержку с вашей стороны. Надо ведь что-то делать с похоронами. Я даже не знаю, с чего начать.

Молодая женщина выглядела такой трогательной и беззащитной, что Бейли проникся к ней огромной симпатией. Он знал, что Бет двадцать пять лет, что у нее есть сын, но сейчас она показалась пожилому адвокату юной девушкой.

Бейли представлял ее совершенно другой. Он понял, как сильно она нуждается в помощи, и был готов сделать все, что потребуется. Подойдя к ней ближе, он взял Бет за руку и заговорил тепло и проникновенно:

– Знаю, вам сейчас нелегко. Но у вас есть сын. Слава Богу, что у вас не будет никаких финансовых проблем. Об этом позаботился Майкл. Несколько лет назад он оформил завещание, по которому племянник становился его наследником. После смерти Майкла все перешло к Дереку, а теперь к вам. Я помогу оформить необходимые документы и сам займусь похоронами. Вы ведь не знаете, что Майкл распорядился похоронить его в семейном склепе в Лос-Анджелесе? Думаю, что и Дерек должен упокоиться именно там.

– Но как в таком случае я смогу навещать могилу мужа? – воскликнула Бет.

– Я думал и об этом. Скажите, что вас удерживает в Англии? У вас есть родственники, которых вы не хотели бы покидать, или с Лондоном связаны какие-то дорогие воспоминания?

– Ни родственников, ни воспоминаний. Пожалуй, ничто меня здесь не держит. Как я понимаю, вы хотите предложить мне перебраться в Лос-Анджелес?

– Совершенно верно. Это наилучший вариант из тех, что приходили мне в голову. Дорогая, там очень понравится и вам, и малышу. У Майкла прекрасный дом с бассейном и садом. Мальчик будет расти среди великолепной природы, вблизи от океана. Да и вам не помешает хоть немного посмуглеть на солнышке. Моя жена и я будем во всем помогать вам. Для нас Майкл был не просто клиентом, нас связывала многолетняя крепкая дружба. И я считаю своим долгом помочь вдове его племянника и его внуку.

При последних словах адвоката Бет опустила голову, а потом решительно сказала:

– Ник не является внуком Майкла Кэпшоу. Отец ребенка не Дерек.

– А Дерек об этом знал? – удивленно спросил Бейли.

– За кого вы меня принимаете? Конечно, знал. Он и женился на мне, чтобы поддержать в трудную минуту. Сначала наш брак существовал лишь на бумаге. Дерек заботился обо мне, а я старалась быть ему полезной по мере сил. Только после рождения Ника я поняла, какая удача выпала на мою долю. Я влюбилась в своего мужа, а он, оказывается, с самого начала любил меня. Мы были очень счастливы, поверьте мне. А что касается моего сына, Дерек считал его своим. Дереку было неважно, что биологически он ему не отец. После ваших слов я сомневаюсь, могу ли принять наследство Майкла Кэпшоу. Есть ли у меня моральное право пользоваться деньгами человека, зная, что Ник не его внук?

– Как вы думаете, Дерек хотел бы, чтобы вы приняли это наследство? Только ответьте честно.

– Да, думаю, что хотел бы. Перед смертью он велел мне быть счастливой и заботиться о Нике.

– В таком случае вы просто обязаны выполнить его последнюю волю. У Майкла не было родственников, кроме Дерека. Вы никого не лишите куска хлеба. Я вас убедил?

Бет согласно наклонила голову. В самом деле, получалось, что она теперь единственная законная наследница. И все же она не могла вот так сразу решить вставшие перед ней проблемы. Заметив, что женщина утомлена, Бейли поспешил откланяться и сказал, что зайдет после обеда.

Оставшись одна, Бет заново взвесила все «за» и «против». Действительно, ей нужно сменить обстановку. Она вряд ли сможет продолжать жить в доме, в котором все напоминает об утраченном навек счастье. А в Штатах ее ждет жизнь, совершенно непохожая на прежнюю. Она возьмет с собой только личные вещи и кое-что на память о муже.

Если же одолеет тоска по родине, всегда можно будет приехать в свой лондонский дом, который пока останется за ней. Если же жизнь за океаном окажется не под силу, она вернется в Англию насовсем. Все это она успеет сделать до того, как Нику придет пора идти в школу. Чем больше Бет размышляла, тем яснее понимала, что предложение мистера Бейли не только не лишено смысла, но, пожалуй, является для нее единственно приемлемым в создавшейся ситуации. А сам переезд отвлечет ее от тягостных дум.

Из слов адвоката она знала, что дом Майкла Кэпшоу большой и красивый. Неожиданно ей стало страшно, а справится ли она? Ведь прежде все заботы брал на себя Дерек, который надежно защищал семью от опасностей окружающего мира. Но теперь ей не на кого надеяться. Пора самой стать опорой для сына. И ей очень пригодится обещанная Бейли помощь в юридических и финансовых вопросах. Приняв решение, Бет почувствовала себя увереннее.

Адвокат вернулся в палату после обеда и принес Бет на подпись документы. Как видно, он не привык тратить время даром. Среди документов была доверенность на ведение всех дел, связанных с похоронами обоих Кэпшоу, а также бланки для оформления выезда матери с сыном на новое место жительства и проживания их там в течение года.

Бет удивилась оперативности адвоката и оценила, от какого количества хлопот оказалась избавлена. Вряд ли у нее нашлись бы силы самостоятельно справиться со всем этим. Боже, да она и не знала бы, с чего начать.

Бейли забрал подписанные документы и откланялся, пообещав держать Бет в курсе всех дел.

Она полагала, что ее вот-вот выпишут, рвалась домой, к сыну. Но лечащий врач убедил не торопиться. Бет вынуждена была с ним согласиться. До сих пор, едва она пыталась встать, у нее начинала кружиться голова, а тело охватывала слабость. К тому же, ежедневно разговаривая по телефону с Дороти и Ником, она каждый раз убеждалась, что у них все в порядке. Но хотя физическое состояние Бет постепенно улучшалось, по ночам ее мучили кошмары, а наутро подушка ее часто была мокрой от слез.

Похороны прошли в Лос-Анджелесе без ее участия. В тот тягостный день Бет больше обычного нуждалась в моральной поддержке, поэтому заботливый Джозеф Бейли намеренно задержался в Лондоне. Когда же Бет наконец выписали, переехал из отеля к ней домой и постоянно находился рядом, рассказывая ей и мальчику о жизни в Штатах. Ник охотно играл с пожилым джентльменом. А Бет упаковала необходимые вещи и была готова в любой момент двинуться в далекий путь.

За домом она попросила присматривать Дороти Чандлер, посоветовав ей поселиться в коттедже и сэкономить таким образом на плате за жилье. Дороти была ей благодарна, но непрестанно плакала из-за расставания с Ником, к которому очень привязалась. Она лелеяла надежду, что матери с сыном не понравится в жарком Лос-Анджелесе и они через некоторое время вернутся назад.

Перед отъездом Бет в последний раз обошла весь дом. Было грустно, но в то же время в сердце уже просыпалась надежда, что на новом месте она обретет желанный покой и умиротворение. Там ничто не будет напоминать ей об ушедшей любви.

4

На борту самолета Бет впервые за несколько лет вдруг вспомнила об Алексе Сэвидже. Что за ирония судьбы! Он приезжал в Лондон ненадолго, а теперь она вместе с его сыном едет в Штаты, и возможно навсегда. Интересно, какова вероятность их встречи? Скорее всего, нулевая. Это даже к лучшему. Она ни с кем не намерена делить сына. Хорошо, что Алекс ни о чем не знает. Сейчас он уже, наверное, женат, у него есть дети. А у нее только Ник. Она решила поставить крест на своем женском счастье и посвятить себя сыну.

Заметив насупленные брови и хмурое выражение лица, ее спутник постарался отвлечь Бет разговорами. За дни его пребывания в Лондоне они сдружились. Искренность и неподдельная скорбь молодой женщины расположили к ней пожилого человека. Он поклялся себе, что будет всячески опекать ее и мальчугана. Поэтому, когда Бет выразила опасение, что не сможет вести жизнь богатой женщины, постарался разубедить ее и обещал, что его жена, мудрая Фелисити, поможет ей во всем. Успокоенная Бет вскоре задремала, прижав к себе сына.

Джозеф смотрел на них с улыбкой. У обоих черные волосы и синие глаза. После ее объяснений стало понятно, почему ребенок не похож на Дерека. А вот похож ли он на своего настоящего отца? И кто тот негодяй, который бросил беременную от него женщину и такого чудесного сына? Тут адвокат принялся размышлять о том, как сложится жизнь семьи Кэпшоу дальше.

Такая привлекательная женщина вряд ли долго останется одна. На этот случай у него имеются отличные кандидаты в женихи. Ну чем, в самом деле, не пара для Бет его собственный сын? Может, ради нее он бросит бродяжничать по свету и займется преподаванием? А если нет, то есть другой вариант. Крестник давно уже созрел для семейной жизни – непонятно, как до сих пор ему удавалось избегать брачной ловушки. В его возрасте давно пора обзавестись наследником, и, видит Бог, там есть что наследовать.

Женщины вроде Бет на дороге не валяются. Молодая, красивая, любящая детей и обладающая к тому же немалым состоянием. Просто находка для любого мужчины. Тому, помимо всего прочего, не придется гадать, не польстилась ли невеста на его богатство.

Бет уже попросила Джозефа стать ее адвокатом, но он и без того собирался предложить ей свои услуги. К этому его обязывали не только память о старом друге, но и чувство симпатии к молодой женщине и ее сыну.

Вот и сейчас, глядя на спящих спутников, Джозеф беспокоился, как они перенесут длительный перелет, не будет ли для них слишком изнурительной обычная для Лос-Анджелеса жара, смогут ли они быстро приспособиться к смене часовых поясов. Особенно он беспокоился за ребенка: слишком уж Ник был мал для подобных перемен!

Но его опасения оказались напрасными. Малыш проспал большую часть полета и пока не собирался капризничать. А Бет с удовольствием перекусила пару раз, посмотрела художественный фильм. Остальное время она беседовала с Джозефом или листала журналы для женщин.

Самолет приземлился в Лос-Анджелесе без опоздания. Спустившись по трапу, Бет с огромным интересом огляделась вокруг. Все было другим: воздух, солнце, люди. А само здание аэропорта напомнило ей гигантскую летающую тарелку.

Покончив со всеми формальностями, Бейли повел Бет и Ника к сверкающему лимузину. Водитель в форме распахнул перед ними дверцы. В салоне было намного прохладнее, чем на улице. Пассажиры с удобствами расположились на заднем сиденье. Через затемненные стекла нельзя было разглядеть проносившиеся мимо здания во всех подробностях, но Бет и не торопилась это делать. Она приехала сюда не на один день.

Поездка оказалось недолгой. На их пути не встретилось ни одной пробки, что было совсем нехарактерно для этого огромного города, в транспортных развязках которого мог потеряться самый опытный автомобилист. Услышав об этом от Джозефа, Бет струсила. Она собиралась научиться водить машину. Но теперь подумала, что ни за что не сядет за руль в городе, с таким количеством машин. Она вздохнула, пожалев, что Майкл Кэпшоу не жил в более тихом месте. Но выбора у нее не было.

Если бы Бет поделилась этими мыслями с Бейли, он просто посмеялся бы и объяснил, что теперь она – хозяйка своей жизни. Она вправе продать все до последнего гвоздя и купить взамен любой дом в любом городе Штатов. Только ему страшно не хотелось бы этого. Они познакомились недавно, но Джозеф уже начинал испытывать к Бет почти отцовские чувства.

Лимузин свернул с автострады и через высокие ажурные ворота въехал на частную территорию. Он бесшумно затормозил у парадной двери большого двухэтажного дома, издали напомнившего Бет своими очертаниями средневековый замок. Новую хозяйку встречала вся прислуга, выстроившаяся у входа.

Бет с интересом рассматривала дом, окружающие его деревья и ухоженные лужайки и находила, что все радует глаз. Она перевела взгляд на обитателей этого красивого здания и улыбнулась, Видимо, именно улыбка и решила дело. Строй слуг рассыпался. Высокий мужчина подхватил багаж, а тоненькая черноволосая девушка взяла на руки Ника и начала что-то ласково говорить ему. В ответ малыш заулыбался и обнял девушку за шею.

Перед Бет оказалась пожилая женщина плотного телосложения, которая, слегка поклонившись новой хозяйке, произнесла краткую приветственную речь и предложила прибывших пройти в дом.

– Они позаботятся о вас, дорогая, – сказал Бейли. – Можете твердо на это рассчитывать. А мне разрешите откланяться. Завтра мы с Фелисити навестим вас и посмотрим, хорошо ли вы устроились на новом месте. Миссис Барнс – прекрасная экономка с многолетним опытом. Кстати, именно она заботилась о Дереке, когда он жил здесь.

При упоминании дорогого имени в глазах Бет вспыхнула боль. И так ярко, что экономка невольно вздрогнула, и ее сердце было навек покорено этой милой женщиной в черном траурном платье.

Бет вошла в дом, за ней несли ее сына и вещи. Миссис Барнс показывала дорогу. Посмотрев предложенные покои, Бет выбрала себе голубую спальню, а сыну – прелестную комнату в бежевых тонах. Комнаты были смежными, так что мать могла быстро прийти к сыну ночью в случае необходимости.

Затем Бет попросила экономку показать ей место, где они могли бы спокойно поговорить. Ника решили оставить с услужливой девушкой по имени Дорита.

Экономка провела Бет по всему второму этажу и открыла дверь в кабинет бывшего хозяина дома. Бет вошла и направилась к письменному столу. Села и предложила пожилой женщине последовать ее примеру.

– Миссис Барнс, я очень рада с вами познакомиться. Меня зовут Элизабет Кэпшоу, я вдова Дерека. Ник – мой сын. Ему скоро четыре. Есть ли у вас ко мне какие-то вопросы? – сказала она.

– Миссис Кэпшоу, мы все приносим вам соболезнования в связи с преждевременной кончиной мистера Майкла Кэпшоу и вашего мужа. Я знала обоих много лет. Все это так ужасно! – Экономка смахнула слезы кружевным платочком и тяжело вздохнула. – Мы готовы сделать для вас все, что в наших силах.

– В таком случае не могли бы вы кратко охарактеризовать каждого из слуг… ну, хотя бы в нескольких словах?

– Да, разумеется, мэм. Начну с себя. Меня зовут София Барнс, мне пятьдесят пять лет. Если вы решите, что вам нужна более молодая домоправительница, я пойму и не обижусь. Но смею вас заверить, со своими обязанностями я справляюсь. – Несмотря на смелое заявление, экономка явно чувствовала себя задетой одной только мыслью, что от ее услуг могут отказаться.

– Бог с вами, я и не думала об этом. Пока я собираюсь жить по заведенным здесь правилам, а дальше будет видно.

– Кроме меня, в доме постоянно работают три человека. Мистер Кэпшоу, светлая ему память, считал, что этого вполне достаточно.

– А как на ваш взгляд?

– Видите ли, мэм, в доме не было маленьких детей. Ребенку ведь нужна няня. Да и вам может понадобиться личная горничная или секретарь.

– Скажите, а Дорите можно доверить Ника? Мне она показалась приветливой, да и малыш к ней потянулся.

Миссис Барнс задумалась, потом кивнула.

– А какие обязанности она выполняла до этого?

– Дорита служит в этом доме горничной вот уже два года. У меня к ней не было претензий. Очень скромная и трудолюбивая девушка.

– Тогда предложите ей работу няни. Она ведь оплачивается лучше работы горничной, я не ошибаюсь? Если согласится, будем подыскивать новую горничную. Если откажется, то поищем няню.

– Да, мэм. Кроме Дориты, есть еще Рут Холлидей и Эдвард Сомс. Рут – отличная кухарка. А Эд – мастер на все руки. Он и садовник, и водитель, и охранник. Поскольку он живет в домике для прислуги, его можно привлечь к работе в любое время.

– А что за подросток был с вами возле дома?

– Это Рей. Ему шестнадцать. Мистер Кэпшоу ежегодно нанимал его для помощи в саду.

– Хорошо, это все? Мы никого не забыли?

– Да, это все. В доме нечасто бывали гости, и мы справлялись.

– Думаю, что и дальше справитесь. Перейдем к питанию. Нику нужно побольше фруктов и овощей. Я составлю список продуктов, которые ему не рекомендованы. А я ем все. С удовольствием попробую местную кухню. Передайте это кухарке. В какое время принято подавать на стол?

– Мистер Кэпшоу завтракал в восемь часов. В двенадцать подавали ланч для него. Обед – в пять или в шесть часов. И легкий ужин в восемь. Если в доме были гости, ужинали позднее.

– Это несколько отличается от того, к чему мы с Ником привыкли, но меня устраивает. Нужно привыкать к новой жизни. Давайте придерживаться прежнего распорядка. Если я пойму, что мне это неудобно, то мы еще раз все обсудим. А сейчас принесите мне, пожалуйста, счета, которые не оплачены на данный момент. Завтра меня навестит мистер Бейли. Я хотела бы просмотреть их вместе с ним.

– Будет исполнено, мэм.

Кивком головы Бет дала понять собеседнице, что разговор окончен. Когда та удалилась, она встала и прошлась по кабинету. Ее ноги утопали в мягком ковре с замысловатым рисунком. Бет не разбиралась в коврах, но поняла, что он очень дорогой. Мебель была ему под стать, из резного дуба так же, как и панели на стенах. В кабинете было много книг. Повсюду стояли фарфоровые вазы и безделушки. А бронзовая лампа на столе выглядела настоящим произведением искусства.

Бет пожалела, что не получила достаточного образования в области изящных искусств. Конечно, кое-какие знания она приобрела, работая в художественной галерее, но их было слишком мало. Ей пришло в голову, что ни в коем случае нельзя допустить подобного пробела в обучении сына. Нужно выяснить, какая школа считается лучшей и позаботиться о приеме в нее Ника заранее.

Она усмехнулась, подумав, что уже планирует жить в Штатах долгое время. Кажется, она пока неплохо держится и ее распоряжения не вызывают недоумения. Постепенно она привыкнет к новой для себя роли. Это пока ей немного неуютно чувствовать себя богатой. Но со временем она освоится и, вполне возможно, сама посмеется над своей былой неуверенностью.

Ради Ника нужно стать своей в этом кругу, куда она попала из-за трагической случайности.

А мальчик, подрастая, сам усвоит необходимые знания и манеры. В этом ему помогут Бет и дорогая частная школа, которую она выберет очень тщательно.

Размышления молодой женщины были прерваны деликатным стуком в дверь.

– Войдите. – Голос ее звучал уверенно и строго.

– Прошу прощения, мэм. Мальчик раскапризничался. Можно его покормить, а затем уложить? – Дорита вопросительно смотрела на хозяйку.

– Да, пожалуйста, дайте ему стакан молока или яблочного сока и что-нибудь из выпечки. Только ни в коем случае не поите апельсиновым соком. Потом ему необходимо принять ванну и лечь в постель.

– Слушаюсь, мэм. Я все сделаю так, как вы велели.

– Прекрасно, я бы тоже с удовольствием перекусила. Попросите миссис Холлидей приготовить мне ужин, а потом пусть его принесут в мою комнату.

Бет подумала, что ее просьбу можно воспринять как каприз избалованной дамочки, но на самом деле она очень устала и не смогла бы выдержать всех церемоний, которые, как ей казалось, сопровождают ужин в таком доме. А у себя в спальне она будет совершенно одна, никто не станет смотреть ей в рот и подмечать промахи. Отпустив Дориту, она направилась к себе. В ее комнате хлопотала экономка. Бет приветливо кивнула ей и прошла в расположенную рядом ванную. Самая капризная женщина не нашла бы никаких изъянов ни в дизайне помещения, ни в оборудовании. До этого Бет только в иллюстрированных журналах видела нечто подобное.

Стены и пол были отделаны голубыми плитками с нитевидными белыми разводами. Сама ванна, утопленная в полу, сверкала белизной. Все металлические поверхности блестели. В шкафчике лежали аккуратно сложенные махровые полотенца. На стеклянных полочках стояли многочисленные флаконы с шампунями, гелями и бальзамами. В больших зеркалах отражалась Бет с головы до пят, в какую бы она сторону ни повернулась. Замечательно! Сейчас она разденется и всласть понежится во всем этом великолепии. Все здесь теперь принадлежит ей. Так почему бы немедленно не получить удовольствие?

Бет повернула краны. На пол в беспорядке полетела ее одежда. Нагая, она осторожно опустилась в ванну, рукой дотянулась до стоявшего неподалеку флакона с пеной. Аромат лимона приятно защекотал ноздри, когда она отвинтила крышку. Бет щедро плеснула из флакона в воду.

Так она нежилась минут двадцать, потом решила, что на сегодня хватит. Она чуть не уснула в приятном обволакивающем тепле. Вытершись мягчайшим полотенцем, Бет подошла к зеркалу и стала всматриваться в корни волос. Пока не было заметно, что она красит волосы, но нужно быть настороже и вовремя принимать меры. Потом Бет накинула длинный халат и вышла из ванной.

Как только она появилась в спальне, Ник вырвался из рук Дориты и через открытую смежную дверь проскочил к матери. Та подхватила его и затормошила, совершенно позабыв, что мальчик только что поел. Но, поймав обеспокоенный взгляд Дориты, не решившейся сделать ей замечание, опустила сына на пол. Он засмеялся и вернулся к няне.

Затем вымытый и одетый в трикотажную пижамку с Микки Маусом на груди Ник забрался в кроватку и почти сразу заснул. Бет подошла и поцеловала сына.

Оставив включенным ночник, она вернулась к себе и увидела на прикроватной тумбе поднос с ужином. Бет с удовольствием выпила сок из смеси экзотических фруктов и съела кусок пирога с клубникой.

На следующее утро, сразу после завтрака, Бет решила осмотреть свое новое жилище. В сопровождении миссис Барнс она обошла все помещения. Дом находился в идеальном состоянии. Экономка постоянно повторяла, что новая хозяйка может внести любые изменения в убранство интерьеров, но Бет призналась, что ее вкус вряд ли лучше вкуса мистера Кэпшоу. Ответом ей послужил благодарный взгляд миссис Барнс. Несмотря на то что в доме до этого не было маленьких детей, в одном из уголков сада нашлось чудесное местечко для игр. Именно там и находились сейчас Ник, Дорита и Рей. Мать лично убедилась, что сыну ничто не угрожает. Особенно ее порадовало, что Дорита бдительно приглядывает за непоседой. Рядом находился Рей, который с увлечением возился с малышом. Судя по всему, обоим было весело в одинаковой степени. Бет невольно улыбнулась. Похоже, и в шестнадцать лет мальчишка остается таким же ребенком, как и в раннем детстве.

Бет прошла в кабинет и увидела на столе приготовленную для нее пачку счетов. Она бегло просмотрела их и решила показать Джозефу Бейли, собравшемуся навестить ее сегодня вместе с женой. Он уже звонил и предупредил, что приедет к ланчу.

День выдался жарким. Бет еще не привыкла к такой высокой температуре, поэтому чувствовала себе несколько вялой. Она порадовалась, что хоть Ник переносит жару хорошо. Иначе они ни дня не остались бы здесь.

Перед ланчем Бет приняла душ и переоделась. Из-за траура вся ее одежда была темных тонов, отчего жара донимала молодую женщину еще больше. Но она не решалась надеть что-то светлое из опасения, что ее могут осудить те же слуги или супруги Бейли.

Сама она считала, что внешние проявления горя утомляют окружающих, что все нужно переживать глубоко внутри себя, но приходилось считаться с существующими традициями и чувствами других людей. Бет никого не хотела задеть своим пренебрежением условностями. Поэтому снова облачилась в платье, которое на этот раз, хвала небесам, было сшито из почти невесомой темно-синей ткани.

Из подъехавшего к дому автомобиля вышли двое. Джозефа Бейли сопровождала стройная женщина невысокого роста с каштановыми волосами. Было трудно определить ее возраст, но по морщинкам вокруг проницательных глаз Бет предположила, что жене адвоката уже за пятьдесят. Она посмотрела на молодую вдову с нескрываемым любопытством в живых зеленых глазах.

– Здравствуйте, дорогая Бет, – тепло приветствовал ее адвокат. – Мы с женой приехали посмотреть, как вы с Ником устроились.

– Добро пожаловать в мой новый дом, – грустно улыбаясь, сказала Бет. – Миссис Бейли, приятно с вами познакомиться. Джозеф много рассказывал о вас.

– Зовите меня Фелисити, дорогая. Все эти миссис так старят. Надеюсь, мы с вами подружимся.

– Я тоже надеюсь. Прошу вас, проходите в дом. Там немного прохладнее, чем на улице. Я еще не привыкла к местному климату.

Они устроились в гостиной. Мягкие удобные кресла располагали к доверительной беседе. И Бет после вежливых расспросов о здоровье перешла к интересующим ее темам. Она спросила совета у Джозефа по поводу счетов, потом они поговорили о других ее проблемах. Адвокат уверил, что пугаться нечего. Постепенно она освоит все, что требуется для ведения дома, и советовал полностью положиться на миссис Барнс.

Он был о ней очень высокого мнения. По его словам, Майкл доверял экономке во всем и даже не просматривал счета, которые она ему представляла. Он не раз говорил друзьям о ее кристальной честности. Остальная прислуга находится в подчинении миссис Барнс, а дело Бет – отдавать распоряжения. Но для полного ее спокойствия он сегодня сам проверит счета.

А Фелисити в свою очередь напомнила мужу, что Джозеф хотел пригласить Бет на свой день рождения, который состоится через неделю.

Бет поблагодарила, но усомнилась, прилично ли ей расхаживать по гостям, ведь она же в трауре по мужу и его дяде. Однако и Джозеф, и его жена принялись уверять, что никто ее не осудит. В Штатах не так строго соблюдают траур, как в Англии. К тому же никому из приглашенных – а их будет совсем немного – не придет в голову сомневаться в искренности ее скорби по поводу трагической кончины близких ей людей.

Ланч накрыли в столовой. Бет было странно, что за столом, рассчитанным человек на двадцать, будут сидеть всего трое. За едой разговор о предстоящем дне рождения продолжился. И Фелисити пригласила Бет поехать вместе с ней за покупками, если бедняжке «ну совершенно нечего надеть». Женщины договорились встретиться на следующий день утром, пока еще не будет жарко.

Общаясь с гостьей, Бет поняла, что до сих пор ей не хватало хорошей подруги. Она всегда была не слишком общительной и не умела с легкостью заводить друзей. Зато у Фелисити этих качеств было на двоих, поэтому они быстро подружились, несмотря на разницу в возрасте.

По окончании ланча, когда все встали из-за стола, в столовую ворвался Ник. Он со всех ног улепетывал от догонявшей его няни. На пороге столовой Дорита беспомощно и виновато развела руками. А озорник бросился к матери и спрятался за ее юбку, откуда выглядывал с лукавым видом.

Фелисити, увидев мальчика, протянула к нему руки, и он охотно пошел к ней.

– Какой хороший! И как похож на маму. А от Дерека совсем ничего нет. Но это и к лучшему, его за веснушки задразнили еще в детстве. – Женщина тормошила сорванца, а тот весело смеялся и не пытался вырваться. – Что, мой хороший, не боишься меня? И правильно. Я так люблю малышей! За что Бог не дал мне внуков? Дети с головой ушли в науку, а о главном подумать некогда! Вот оно – самое главное в жизни, самое нужное, самое дорогое на свете! Ну, иди, мой милый, иди. Дорита ждет тебя.

Она с неохотой отпустила Ника, и он вприпрыжку побежал к двери. Там его перехватила няня и с удовольствием прижала к себе.

– Этот маленький ураган напомнил мне крестника Джозефа, тот был в детстве точно таким же непоседой. – И гостья погрузилась в приятные воспоминания. – И знаешь ли, до сих пор валяет дурака. Ему давно пора обзавестись женой, хотя бы для того чтобы иметь наследника. Так ведь нет, бегает от потенциальных невест, как черт от ладана.

– Возможно, он просто не того склада человек. Бывает, что мужчина думает о браке с содроганием. Такой и сам не будет счастлив в супружестве, и жена его настрадается. В этом случае честнее не жениться вовсе, – резонно заметила Бет, заметив, что эта тема слишком волнует Фелисити. – Оставьте его в покое. Вот если найдется женщина, которая не оставит его равнодушным, тогда, возможно, что-то и получится.

– Но, дорогая, всему свое время. А тому, о ком мы говорим, уже тридцать пять. Пора бы и о наследнике подумать. А как расстраиваются его родители! Он – единственный их сын. Они так надеются, дожить до внука или внучки, – доверительно сообщила Фелисити.

– А может, его просто не волнуют… женщины? Это вам не приходило в голову? – полюбопытствовала Бет.

– Да о его похождениях писали во всех колонках светских сплетен! – фыркнул Джозеф. – Теперь он вроде бы слегка остепенился: еще бы, парень держит на своих плечах целую империю! Правда, ему случается и сейчас увлекаться, но все это как-то несерьезно.

– Его всегда привлекали женщины, на которых он ни за что бы не женился, – добавила его жена сокрушенно. – Алекс словно заранее предупреждает, что браком здесь и не пахнет.

Бет насторожилась, услышав знакомое имя. Да нет, это простое совпадение. Так зовут многих мужчин. Этот Алекс не имеет к ней никакого отношения. И она поспешила сменить тему разговора:

– Что-то мы все о крестнике говорим. Расскажите лучше о ваших детях.

– Айрин преподает микробиологию в Южно-Калифорнийском университете. Настолько увлечена своей наукой, что даже переселилась в общежитие студгородка, лишь бы быть поближе к ненаглядным пробиркам и чашкам Петри. – В голосе матери слышалась обида. – Нас навещает редко, чаще звонит. Я по ней скучаю, но абсолютно ее не понимаю. Кто может полюбить такую женщину?

– Не надо расстраиваться. Среди микробиологов встречаются и мужчины. Будем надеяться, что в один прекрасный день Айрин и какой-нибудь ее коллега противоположного пола внезапно поймут, что обожать микробов вдвоем гораздо приятнее, чем поодиночке, – засмеялась Бет.

– Да услышит тебя Господь, дорогая. Я-то уже махнула на нее рукой. И с Генри те же проблемы, – вздохнула Фелисити. – Все вроде бы при нем. Только почему эти древние черепки зарыты в таких труднодоступных местах? Это же крайне неудобно. Вот его пассии и не хотят за него замуж. А он старомоден и не допускает рождения внебрачных детей. Хотя я, честно говоря, согласна уже и на этот вариант. Все лучше, чем ничего.

Бет и представить себе не могла, что ее новая подруга обладает таким развитым чувством юмора. А та словно внезапно набрела на мысль, показавшуюся ей гениальной:

– Бет, а что, если тебе с ним познакомиться? Нет, я понимаю, что сейчас не время. Но думаю, что и через год Генри будет по-прежнему холостяком.

– Не думаю, что это хорошая идея. Я решила посвятить себя сыну. На свете больше нет таких мужчин, как Дерек.

– Полагаешь, он был бы рад узнать, что ты похоронила в себе женщину навсегда? Скажи, разве Дерек был законченным эгоистом? – вступил в разговор Джозеф. – Ты создана для брака, для материнства. И неправда, что Дерек – единственный подходящий тебе мужчина. Просто нужно повнимательнее посмотреть вокруг. Мы обязательно познакомим тебя и с Генри, и с Алексом, и с другими молодыми людьми. Все они из хороших семей, достаточно обеспеченны, чтобы не зариться на твои деньги, и достаточно умны, чтобы разглядеть твои исключительные достоинства.

Бет отрицательно покачала головой, горячие слова Джозефа ее не убедили. Никому не расскажешь, как совершенен был ее брак. На меньшее она теперь не согласится.

А супруги Бейли, глядя на печально поникшую голову молодой женщины, подумали, что нельзя допустить, чтобы Бет осталась одинокой. Еще немного поболтав на другие, менее личные темы, гости собрались домой и, прощаясь, повторили приглашение на званый вечер.

За дни, оставшиеся до дня рождения Джозефа, Бет успела сделать многое. Прежде всего съездила на могилу мужа и убедилась, что совет Бейли был правильным. Во внушительном родовом склепе уже покоились несколько членов этой семьи, Дерек занял среди них положенное ему место. Бет испытывала удовлетворение при мысли, что послушалась голоса разума и разрешила перевезти тело мужа в Штаты. Этим она как бы выполнила свой долг перед семьей Кэпшоу. Печаль ее не становилась от этого меньше, а горе – переносимей, но один камень с ее души упал.

Затем, руководствуясь советами Фелисити и наблюдая за тем, где и как она делает покупки, Бет приобрела массу новой одежды. Не забыла она и о Нике. Мальчик быстро рос, вещи, купленные еще в Лондоне, становились ему тесны.

Бет наслаждалась возможностью тратить деньги, не считая. Впервые в жизни она могла купить все, что хотела. Даже Родео-драйв с ее ценами не пугала ее. Они с Фелисити прошлись по многим из находившихся там магазинам. После их посещения продавцы довольно улыбались. Фелисити, не стесняясь, критиковала любую не понравившуюся ей вещь, но, если находила что-то достойное внимания, приобретала, едва примерив.

Бет следовала примеру подруги, но ее энтузиазм иссякал значительно быстрее. Тогда она уговаривала прервать очередной набег на магазин и перекусить в каком-нибудь уютном кафе.

Но где бы они ни появлялись, обязательно встречали приятельниц Фелисити. Те были наслышаны о новой богатой наследнице и хотели с ней познакомиться. Бет разглядывала их туалеты и подмечала, как они держатся и что говорят. К счастью, ее акцент воспринимался как признак аристократизма. Новые знакомые находили ее застенчивой, но очень милой.

Фелисити после долгих уговоров убедила Бет отказаться от темных платьев, и теперь она носила элегантные летние костюмы из натуральных тканей, подчеркивающие фигуру. На бледное лицо лег легкий загар, от которого кожа Бет приобрела здоровый вид. На шее она постоянно носила ожерелье – подарок мужа.

Подруги по полдня проводили вместе, разъезжая по городу на «роллс-ройсе». Бет пыталась уговорить Фелисити походить пешком, но та с негодованием отвергла предложение. Для физической подготовки она советовала бегать по утрам по территории собственного поместья или плавать в бассейне.

– Не удивляйся, в некоторых фешенебельных районах, например в Бель-Эйр и у нас, в Беверли-Хиллс, на пешеходов смотрят с некоторым подозрением. Люди, живущие в таких местах, могут позволить себе лишь пройти от стоянки до входа в дорогой ресторан или бар, магазин или отель. А если нет машины, ездят на мотоциклах.

– Я не умею водить машину, – застенчиво призналась Бет.

– Ну, нельзя же уметь все на свете! Пусть за тебя это делают другие. Эд, например. Майкл по дороге на деловую встречу всегда просматривал документы, а вести машину по этим сумасшедшим дорогам доверял профессионалу. Кто тебе мешает поступать подобным образом? Ты можешь позволить себе все! Ну, в рамках приличия, конечно. Да шучу, шучу, я знаю, какая ты у нас пуританка!

Если верить Фелисити, выходило, что у обладателя солидного банковского счета в Штатах не было неразрешимых проблем. А Бет теперь относилась именно к таким людям. Наследство Кэпшоу сделало ее очень богатой женщиной. Часть денег была удачно вложена в акции солидных компаний, само поместье и дом стоили баснословных денег, да и на счету кое-что имелось. Кроме того, в банковском сейфе хранилось изрядное количество дорогах ювелирных украшений, издавна принадлежавших семье Дерека.

Иногда Бет становилось не по себе: подавляло свалившееся на нее богатство. Хорошо, что Джозеф руководил ею в финансовых и правовых вопросах, а Фелисити вводила в избранный круг, учила жить и думать по-американски. Бет была обоим благодарна, но не могла сразу отказаться от многолетних стереотипов. Но очень старалась.

5

В день рождения Джозефа Бет с утра находилась во взволнованном состоянии. Сегодня произойдет ее знакомство с людьми, чье мнение супруги Бейли уважали. Бет хотела выглядеть достойно.

Длинное темно-синее платье с серебряными блестками подчеркивало цвет глаз и обтекало фигуру, расширяясь от коленей. Бет оно сначала смущало, но Фелисити твердила, что грешно прятать такую фигуру. В конце концов Бет поддалась на уговоры и теперь с некоторой тревогой разглядывала себя в зеркале.

Закрытое спереди платье, на спине имело довольно глубокий вырез. Под него нельзя было надеть бюстгальтер. Хорошо, что грудь Бет сохранила привлекательную форму, и она могла обходиться без этого предмета женского туалета.

Волосы сегодня были уложены в высокую прическу, которая шла ей и делала выше ростом так же, как и каблуки туфель. Женщина, глядевшая на Бет из зеркала, была молода и хороша собой. Она уверенно смотрела вперед, казалась холодной и независимой. Словом, Бет понравилась самой себе.

Неожиданно она вспомнила о совпадении имен крестника Бейли и отца своего ребенка, и тревожное предчувствие кольнуло ее. Но усилием воли ей удалось отогнать призраки прошлого.

В машине, поданной ко входу, Бет расправила платье и с замиранием сердца следила за дорогой, по которой ехала в гости. Эд вел машину уверенно – сразу чувствовалось, что находишься в надежных руках. Это позволило ей отвлечься и смотреть по сторонам.

Дорога оказалась короткой: Бейли жили в пятнадцати минутах езды от дома Кэпшоу, Их жилище было совершенно не похоже на особняк Майкла. Очень современное, из розового камня, стекла и металла. Внутри тоже было на что посмотреть.

Бет была удивлена. Она ожидала от Джозефа Бейли большего консерватизма. Очевидно, к оформлению интерьеров приложила руку неугомонная Фелисити, которая могла убедить мужа в чем угодно.

Гостью встретила сама хозяйка, она же развернула подарок для Джозефа и заахала, подзывая того посмотреть. Подарок мудрая жена выбирала вместе с Бет, но об этом мужу знать не следовало. Джозеф увлекался старинным холодным оружием, поэтому преподнесенная шпага пришлась ему по душе. Он наивно удивился тому, как Бет смогла столь тонко угадать его вкусы.

Некоторые из гостей уже прибыли, и Бет убедилась, что ее понятие «немного» слегка отличается от понятия этой семьи. Через открытую дверь был виден стол, накрытый персон на пятьдесят. Но она уже не пугалась такого количества незнакомых людей. Кое-кого ей уже представили. Мужчины делали ей комплименты, женщины выражали соболезнования и ободряли.

Бет понемногу освоилась и начала получать удовольствие от общения. Она забыла свои смутные страхи и приятно проводила время, знакомясь с людьми, беседуя, танцуя и пробуя коллекционное шампанское.

Последней прибыла пожилая пара, которая была встречена именинником сердечнее всех остальных. Фелисити представила им Бет. Услышав названную фамилию, молодая женщина напряглась и побледнела: Маргарет и Грегори Сэвидж! А когда Джозеф осведомился, где же их непутевый сын Алекс, едва не потеряла сознание. Хорошо еще, что в этот момент никто на нее не смотрел. Мобилизовав все свое мужество, Бет справилась с собой и подготовилась к неизбежной встрече.

Однако прошло еще полчаса, прежде чем появился Алекс. А пока все танцевали, разговаривали, подшучивали друг над другом и над хозяином дома.

Бет пришло в голову, что Алекс, скорее всего, не узнает в ней ту светловолосую тихоню, с которой провел одну-единственную ночь.

Протанцевав с представленным ей молодым человеком, Бет решила вернуться туда, где оставила Фелисити и ее мужа. Уже подходя к ним, она заметила мужчину, стоявшего к ней спиной. Он был высок, широкоплеч и темноволос. Бет поняла, кто это еще до того, как мужчина обернулся.

Разумеется, это был Алекс. За пять лет, что они не виделись, он сильно изменился и выглядел даже старше своего возраста. Да, теперь он уже был совсем не похож на беззаботного баловня судьбы. Бет криво усмехнулась. Для него это стало полной неожиданностью. Еще ни одна женщина не позволяла себе такого при виде неотразимого Алекса Сэвиджа. Он и представить себе не мог, что в эту минуту Бет, на лице которой уже появилась любезная улыбка, желает ему провалиться в преисподнюю.

Алекс улыбнулся в ответ, но глаза смотрели оценивающе. Он явно не узнавал ее. А Бет, которой после шампанского и море было по колено, невозмутимо разглядывала его самого. Неприятие, светившееся в ее взгляде, он ощутил всей кожей и поежился. Молчание затянулось. Джозеф и его жена с любопытством наблюдали за их встречей, зная, какое огромное значение имеет первое впечатление. Если они не понравятся друг другу, то на затее Бейли можно будет поставить крест.

Но, кажется, незнакомка заинтересовала Алекса, А это уже больше половины дела! Бет, продолжая изучать мужчину холодными синими глазами, задумчиво протянула:

– Так вот вы какой! Знаете, я вас представляла совершенно другим.

– Да, я – Алекс Сэвидж, если вы это хотели сказать. – По его сухому тону можно было понять, что он задет ее отношением. – И чем же я вас так разочаровал?

Ох, напрасно он задал этот вопрос!

– Ну, знаете, о вас ведь ходят легенды, – с притворным сожалением произнесла Бет. – Герой-любовник, да и только! А я вижу перед собой усталого человека с потухшим взглядом. Я содрогнулась, когда представила, до чего доведет вас изнурительная работа лет этак через пять.

После таких слов его взгляд уже нельзя было назвать потухшим. В глубине пепельно-серых глаз вспыхнул гнев. Впрочем, Алекс быстро опомнился и из-под густых ресниц пристально наблюдал за дерзкой незнакомкой, подыскивая достойный ответ. Бдительный Джозеф понял, что настало время вмешаться. Он представил молодых людей друг другу. И вот Алекс уже пожимал протянутую ему с явной неохотой тонкую руку.

Прикосновение к коже Бет оказалось очень приятным, и он из озорства нагнулся и поцеловал ее пальчики, ожидая, что застанет Бет врасплох изысканной любезностью. Но она высвободила пальцы и отступила на шаг, обдав Алекса арктическим холодом.

– Джозеф, я думаю, все уже проголодались. Не пора ли за стол? – сочла нужным вмешаться Фелисити.

Это было очень своевременно, потому что гости и в самом деле начинали роптать. Все они были давними друзьями и могли позволить себе такую вольность. Джозеф пригласил всех в столовую.

Возле каждого прибора лежала карточка с именем гостя. Бет с неудовольствием обнаружила, что ей придется весь вечер сидеть напротив Алекса, который продолжал сверлить новую знакомую изучающим взглядом. Но со стороны казалось, что ее ничуть не беспокоит столь пристальное внимание. Бет держалась невозмутимо и охотно принимала знаки внимания от сидящих рядом с ней мужчин.

За длинным столом невозможен был общий разговор, поэтому после первых тостов возникло несколько отдельных бесед. Бет и Алекс сидели недалеко от Джозефа, который пытался их разговорить, рассказывая курьезные случаи из своей многолетней адвокатской практики. Бет слушала вполуха, пробуя деликатесы и наслаждаясь их непривычным вкусом. Ее неподдельная любознательность была заразительна, и соседи по столу наперебой предлагали ей попробовать все новые и новые блюда.

От некоторых она сразу отказывалась, другие предпочитала отведать. Иногда в восхищении поднимала глаза к потолку, иногда облизывалась, как довольная кошечка. Все это выглядело очень мило, но выводило из себя ее визави.

Глядя на нее почти неотрывно, не принимая во внимание, что подобное поведение может вызвать нежелательные пересуды, Алекс старался понять, что же в ней есть такое, что не позволяет ему отвести взгляд. Всякий раз, когда Бет смеялась, у него сжималось что-то внутри. А когда благодарила соседа за какую-нибудь услугу, он был готов наброситься на счастливца, сидевшего так близко от нее.

Джозеф с некоторой тревогой наблюдал за сменой выражений на лице крестника. Еще никогда он не видел его в таком состоянии. Это и тревожило и интриговало. Неужели их с Фелисити затея удалась? Неважно, что Бет встретила Алекса в штыки, это даже полезно для его раздутого самомнения. Главное, что он не остался равнодушным, а от интереса до влюбленности не такой уж долгий путь, особенно при некоторой помощи со стороны.

Джозеф поделился с женой своими наблюдениями. Та подтвердила его догадку: Алекс и впрямь вел себя необычно. Они радостно переглянулись: все пока шло хорошо.

После ужина гости разбрелись, разделившись на небольшие группы. Некоторые предпочли сесть за карточный стол, гости помоложе выбрались на открытый воздух и продолжили танцы у бассейна. Джозеф собрал вокруг себя коллег по увлечению оружием и повел их смотреть новые приобретения. А Фелисити позвала Бет в свою комнату «припудрить носик». На самом деле ей безумно хотелось расспросить подругу о ее впечатлении от Алекса.

В спальне гостья опустилась в кресло и, сняв туфли, с облегчением вытянула ноги. А Фелисити присела к туалетному столику и стала поправлять прическу. Затем неожиданно спросила:

– Как тебе понравился Алекс?

Бет вздрогнула. Но, подумав, что Фелисити сидит к ней спиной и не видит ее, закрыла глаза.

– Совершенно не понравился. – На лице молодой женщины появилась гримаса отвращения.

– Почему же? Алекс так хорош собой. Обычно он производит неизгладимое впечатление на женщин.

– Именно это его и испортило, теперь он даже не старается понравиться. Возможно, раньше, когда я была совсем юной, он и потряс бы мое воображение, но не сейчас.

Бет по-прежнему не открывала глаз, а потому не видела, что Фелисити сосредоточенно разглядывает ее в зеркале, потом машет рукой кому-то, появившемуся в дверном проеме, и тихо выходит из комнаты.

Почувствовав прикосновение горячих пальцев к лицу, Бет потерлась о них щекой и подняла веки. Слова замерли у нее на устах – вместо Фелисити рядом с ней стоял Алекс! Она резко отвела голову.

– Мистер Сэвидж, мама не учила вас стучаться, прежде чем войти в женскую спальню?

– Очаровательная и дерзкая – прелестное сочетание!

– Спасибо за комплимент, но ответного не ждите. Ничего, что я не приняла более соблазнительную позу при вашем появлении? Сделайте скидку на мою неотесанность. – Она снова прикрыла глаза.

Алекс почувствовал себя задетым. Но ее вопрос позволял ему коснуться запретных тем. Чуть помедлив, он с удовлетворением в голосе произнес:

– Да уж куда соблазнительнее, видели бы вы себя со стороны: запрокинутая голова, губы подставлены для поцелуев, а эти ноги с изящными лодыжками и ухоженными ноготками… Я уж не говорю о груди, не стиснутой бюстгальтером, или совершенной формы бедрах, обтянутых платьем весьма откровенно…

– Надеюсь, вам понравилось то, что вы узрели. Потому что если нет, то я все равно останусь в прежней позе. Я так устала, что и пошевелиться не могу. Отдохну немного и поеду домой. – И Бет с безразличным видом посмотрела на него.

– Всегда к вашим услугам, Элизабет. Хотите, отнесу вас в машину на руках?

– Да я бы не возражала, но после этого вам, как честному человеку, придется на мне жениться. Из спальни на руках – это, знаете ли, весьма компрометирует даму.

– Меня этот вариант не устраивает. Придется вам идти к машине на своих длинных стройных ногах. – Он хрипло засмеялся.

– Я тоже категорически против брачных уз. Но ваш крестный просто горит желанием свести нас вместе. И если мы не поостережемся, даже глазом моргнуть не успеем, как нас окрутят. Давайте не доставим им этого удовольствия: держитесь от меня как можно дальше, а я сделаю то же самое. И мы будем в полной безопасности.

– Разумные слова. Вот только объясните мне, пожалуйста, вы-то почему против брака? Женщины помешаны на идее стать владелицей хотя бы одного мужчины. Я еще не встречал ни одной, которая не хотела бы выйти замуж.

– У меня уже был собственный мужчина. И другого такого я уже не встречу. Наша любовь была совершенна, на меньшее я ни за что не соглашусь.

– Я слышал о вашем горе. Сочувствую вам.

– Спасибо, все произошло так недавно, но я уже понемногу прихожу в себя. Мне есть ради чего жить.

– Да, Фелисити говорила о вашем сыне. Она просто восхищена им. Он и вправду так забавен, как она рассказывает?

– Вы говорите о Нике, как об обезьянке в зоопарке! – возмутилась Бет. – Он не забавен, а исключителен. Вам, наверное, нечасто приходится иметь дело с детьми?

– Нечасто. Но в последнее время, где бы я ни появился, меня втягивают в разговоры о сыновьях, наследниках, долге перед семьей. Это так надоедает, если бы вы только знали!

– Но вы же бизнесмен! Отнеситесь к браку как еще к одной выгодной сделке. Ваша прибыль в этом случае – вожделенный наследник, а выгода жены – тряпки, побрякушки и ваше имя.

– Я думал об этом. Но те женщины, которые пошли бы на это, меня не привлекают. А вообще идея перспективная. Нам надо бы как-нибудь вместе поужинать, чтобы обсудить ее.

– И не мечтайте. Сходите лучше к психоаналитику, он вам все разъяснит.

– Мне почему-то кажется, что под вашей холодностью скрывается страстная натура. Мужчина вам необходим, и для этого вовсе необязательно выходить замуж.

Алекс снисходительно улыбался, полагая, что Бет просто завлекает его в свои сети. Такие попытки предпринимались не раз, поэтому он не относился к ним серьезно.

– Когда я решу завести любовника, то выберу кого-то менее избалованного женским вниманием, чем вы. Я ясно выразилась?

– Вполне. – Теперь он всерьез обиделся. – Я покину вас, хочу поговорить с Джозефом о некоторых проблемах на фирме.

– Сделайте милость. – Бет даже не скрывала, что ей все равно, уйдет он или останется.

Алекс вышел из комнаты, еле сдерживая негодование. Никогда еще он не чувствовал себя надоедливой мухой. Пренеприятное ощущение!

Он спустился в гостиную и нашел там Джозефа в окружении друзей. Крестный хитро взглянул на Алекса, отметил его раздраженный вид и решил узнать причину. Они ушли от всех и расположились недалеко от бассейна в низких плетеных креслах.

– Что это ты такой сердитый? Неприятности на фирме?

– Нет, в твоем доме, – буркнул Алекс.

– Похоже, Бет вывела тебя из себя. Она предупреждала, что не хочет знакомиться с мужчинами. А я настоял на своем. Хотел устроить сразу две судьбы. Если ты ей не понравился, придется дождаться Генри и сделать еще одну попытку.

– А почему ты не спрашиваешь, понравилась ли она мне?

– Да потому, мой мальчик, что ты весь вечер не сводил с нее глаз. Таким я тебя еще не видел. Наверняка ты пригласил ее поужинать.

– Да.

– Ну и…

– Ну и она меня отшила… Расскажи-ка мне о ней подробнее.

– Она овдовела меньше месяца назад. У нее четырехлетний сын Ник, в котором она души не чает. Бет с мужем были очень счастливы, ждали второго ребенка, когда это случилось… Она одновременно потеряла и мужа, и будущего ребенка. Внутри у бедняжки зияющая рана, которая не дает ей покоя. Вот почему я хотел, чтобы ты, известный дамский угодник, отвлек ее, заставил снова жить полной жизнью.

– Перестань, я давно переменился, занят исключительно бизнесом. Боюсь, эту Снежную королеву растопит кто-нибудь другой.

– Жаль, очень жаль. Я так на тебя надеялся. Ну ладно, я пошел к гостям. Удачи тебе. – Джозеф потрепал крестника по плечу и оставил его сидеть в глубоком раздумье.

Через несколько шагов он обернулся. Алекс смотрел в одну точку, подняв голову и выпятив упрямый подбородок с ямочкой посередине. Для знающего его много лет Джозефа эта поза была весьма красноречива. Так Алекс выглядел тогда, когда пытался решить какую-нибудь сложную задачу. А когда крестник ударил кулаком по ручке кресла, в котором сидел, стало ясно, что он не отступит, пока не добьется своего. Довольный именинник пошел искать жену, чтобы поделиться с ней хорошими новостями.

Оставшись в одиночестве, Бет мысленно поаплодировала себе за прекрасно сыгранный спектакль. Алекс не только не догадался, что они уже встречались, но и ушел всерьез разобиженный. Вряд ли теперь он снова появится на ее горизонте. Нет никаких причин волноваться, что он узнает о сыне.

Бет потянулась и встала – пора было отправляться домой. Виновник торжества поймет ее и извинит. Вечер принес много переживаний, но она вышла с честью из трудной ситуации и могла по праву гордиться собой.

В машине Бет вспомнила, какое лицо стало у Сэвиджа, когда она отказалась поужинать с ним, и едва удерживалась от смеха. Тоже мне, подарок для всех женщин! А вот нам с Ником он не нужен. Не нужен, и все!

Если бы она могла прочесть мысли Алекса, то ее веселость мгновенно улетучилась бы. Бет совершила роковую ошибку. Она оказалась непохожей на других. А когда щелкнула его по носу, предложив держаться от нее подальше, Алекс и вовсе пришел в замешательство. Не он бегал за женщинами, а они за ним. Так было всегда. Поэтому сначала он воспринял ее холодность как тонкий расчет. С этим ему приходилось сталкиваться не раз.

Но Бет, решительно оттолкнув его, заставила думать о себе. Всегда выше ценится то, что достается с большим трудом. Алекс решил растопить лед ее синих глаз, которые напоминали ему кого-то давно забытого. Что-то было в ней смутно знакомое. Но нет, это ерунда! Такую женщину он бы не выкинул из памяти.

Мысли о новой знакомой мешали вести машину, поэтому Алекс постарался задвинуть их в дальний уголок сознания. До встречи, милая Элизабет! До очень скорой встречи!

Прошла неделя со дня рождения Джозефа, а от Алекса не было никаких известий. Бет совершенно уверилась, что навсегда избавилась от него. Конечно, изредка им придется встречаться, например, у общих знакомых, но он вряд ли снова пойдет в атаку на нее. Есть же у него самолюбие!

Бет с любовью посмотрела на сына, плескавшегося неподалеку от нее в бассейне. Постепенно она привыкала к местному климату, ей даже начинало нравиться здесь. Триста солнечных дней в году обрадуют кого угодно. Бет редко выходила из дома. Ее навещали Джозеф и Фелисити. Этого пока было достаточно. Ник иногда вспоминал о Дереке, тогда Бет требовалось много времени, чтобы прийти в себя. Она старалась, чтобы мальчик не замечал, какую боль причиняет ей своими вопросами.

Бет задумалась о чем-то своем и не заметила, как Дорита вытащила упирающегося Ника из воды и понесла в дом. Только протестующие крики, доносящиеся уже издалека, заставили ее очнуться от дум. Она решила немного поплавать, встала, поправила купальник. Его она тоже купила по совету Фелисити в «Тертл Бич». По словам хозяйки магазина, точно такой же приобрела совсем недавно Синди Кроуфорд.

Из-за высоких вырезов на бедрах ноги казались еще длиннее, а ткань, тонкая, но эластичная, подтягивала живот и делала фигуру более сексуальной. Тяжелая грудь заманчиво выглядывала из выреза, талия же казалась уже, чем была на самом деле.

Бет нырнула в теплую воду и проплыла от одного бортика до другого несколько раз, пока не решила, что на сегодня достаточно. Она вышла из воды и, стоя на краю бассейна, отжала воду из волос и откинула их назад. В этот момент она увидела, что в ее шезлонге удобно расположился не кто иной, как Алекс Сэвидж! Она еле слышно застонала от огорчения.

Что и говорить, такая встреча не обрадовала самолюбивого мужчину. Он еще раз убедился, что Бет и в самом деле не хочет иметь с ним ничего общего. Но постарался скрыть разочарование за обаятельной улыбкой и сделал вид, что не расслышал ее стона.

– Прекрасно выглядите, Элизабет. Рад вас видеть.

– Какая приятная неожиданность! – Ее губы улыбались, но глаза сузились от неприязни. – Вы, наверное, проезжали мимо и заглянули на минутку из вежливости? Как это мило с вашей стороны! Жаль, что вам уже пора уходить.

– Вы снова мне дерзите, но я вас прощаю. Как простил в прошлый раз, когда вы в довольно грубой форме дали мне понять, что я вас нисколько не интересую. Хочу предоставить вам возможность загладить вину и приглашаю поужинать в «Баттерфилдсе» или «Оранжерее», если вам по душе французская кухня. Выбор за вами.

– Не хочется снова обижать вас, но я никуда с вами не пойду. Простите, мне нужно переодеться, а то я чувствую себя неловко в купальнике.

– Какие пустяки, я сейчас тоже разденусь. – Алекс встал, бросил солнцезащитные очки на шезлонг и взялся за пояс своих легких брюк.

Бет торопливо отвернулась и молча пошла к дому. Почему он не оставит ее в покое? Сколько раз надо сказать «нет», чтобы он понял?

Когда она скрылась в доме, Алекс снова опустился в шезлонг и мрачно уставился на воду. Сегодня Бет показалась ему еще привлекательнее, чем в прошлый раз. У нее прекрасная фигура, она не имеет ничего общего с теми жердями, которые сейчас в моде. Но характер! Прямо еж. Что он ей сделал? Почему она так настроена против него?

Вопросы одолевали Алекса, и он не заметил маленькую тень, накрывшую его ноги. А когда заметил, было уже поздно. Загорелая детская ручка вылила ему на брюки полное ведерко воды. От неожиданности он вскочил и схватил нападавшего. Юркое тельце выворачивалось из его рук, мальчишка сопел, злился, но не звал на помощь.

Алекс неожиданно расхохотался и подбросил его высоко вверх. Мальчик завизжал от восторга. Тогда он подбросили его еще раз, потом еще, пока малыш не запросил пощады. Алекс вместе со своей добычей устроился в шезлонге и принялся рассматривать озорника. Рослый, крупноголовый парнишка так же внимательно рассматривал его. Синие глаза, как две капли воды похожие на глаза матери, сосредоточенно изучали лицо незнакомца. Затем смуглая ручка коснулась сначала ямочки на подбородке Алекса, потом ямочки на собственном подбородке.

– Ты похож на меня. Кто ты?

Алекс онемел. Мало общаясь с детьми, он и представить не мог, что такая кроха способна на подобные наблюдения и выводы. Мальчик верно и очень быстро подметил их общую черту. Алекс обратил внимание, как свободно держится ребенок, совершенно не опасаясь чужого взрослого человека. Надо сказать его матери, чтобы она научила малыша остерегаться незнакомых людей.

При мысли, что Ника могут обидеть, он невольно прижал ребенка к себе. А когда мальчик доверчиво обнял его за шею, ощутил что-то вроде прилива нежности и неожиданно для самого себя чмокнул малыша в ямочку на подбородке.

Ник залился веселым смехом.

– Еще, еще!

Алекс выполнил просьбу, при этом он слегка щекотал мальчика и тихо рычал. Восторгу ребенка не было предела. Последнее время он был окружен одними женщинами, которые суетились вокруг него и не были способны ни подкинуть его высоко в небо, ни зарычать так здорово, как этот большой и добрый дядя.

– Давай познакомимся, малыш. Меня зовут Алекс. А тебя?

– Ник. Мне скоро четыре года. Я уже большой!

– Ну, разумеется, ты большой! Я и не сомневался в этом. Скажи, тебе нравится здесь?

– Да.

– Прекрасно. Надо нам с тобой сходить куда-нибудь. К примеру, на бейсбол. Как ты, а?

Холодный голос за спиной Алекса произнес издевательски и безжалостно:

– Ему это пока не по возрасту, придется вам подождать с приглашением лет этак пять-шесть. Но мы все равно тронуты вашим вниманием. – Затем Бет обратилась к сыну: – Ник, родной мой, иди к Рут. У нее есть что-то вкусненькое для тебя.

Мальчик выскользнул из рук Алекса и, уже убегая, крикнул:

– Приходи к нам еще, ты хороший!

Лицо Алекса посветлело. Но Бет резко сказала:

– Решили подобраться ко мне через сына? Не советую. И не подходите больше к моему ребенку, понятно?

– Элизабет, не надо так нервничать. У вас чудный сын, мы с ним немного поболтали. Он даже сказал, что мы с ним похожи. Я считаю это комплиментом.

Бет побледнела и покачнулась. Если ребенок заметил сходство, то скоро и сам отец сообразит что к чему. Алекс с удивлением следил за женщиной. Явный испуг Бет заинтриговал его. В чем дело? Что заставило ее нервничать? Он припомнил свои слова и не нашел в них ничего пугающего. Надо поразмыслить над этим на досуге. А сейчас лучше оставить ее в покое. Чего доброго, она сама выгонит его, и тогда здесь уже просто так не появишься. Он попрощался и ушел, ломая голову над странным поведением Бет.

6

Алекс теперь постоянно думал о ней. Он так привык, что Бет присутствует в его мыслях, что однажды за завтраком в родительском доме вдруг произнес ни с того ни с сего:

– Она необычна и очень привлекательна, вам так не кажется?

– Прости, ты о ком говоришь? – Родители с удивлением переглянулись.

– Как это о ком? Конечно, об Элизабет Кэпшоу! А сын у нее просто чудо! Представляете, у него на подбородке такая же ямочка, как у меня. Его это так обрадовало, что он решил со мной подружиться.

Мечтательная улыбка Алекса вызвала легкое беспокойство у матери. Но, прикинув что-то в уме, она спросила:

– Ты хотел бы, чтобы мы пригласили ее с сыном в наш дом? Может, сделаешь это сам?

– Она отказывается идти со мной куда бы то ни было. – Внезапно Алекс оживился. – Уговори Фелисити привезти их сюда как бы случайно. Ей Элизабет не откажет. Я хочу, чтобы она взглянула на наш дом и поближе познакомилась с вами. Она почему-то предубеждена против меня, а я хотел бы произвести на нее благоприятное впечатление.

– Я все сделаю, дорогой, не волнуйся. Положись на меня.

Маргарет поцеловала сына в лоб и невольно отметила, как тот осунулся за последние недели. Сын явно переживает из-за этой Элизабет. Надо ему помочь. После ухода Алекса Маргарет молитвенно сложила руки и подняла глаза к небу. Неужели ее сын все-таки влюбился? Спасибо тебе, Господи!

Она взглянула на мужа, который одобрительно улыбался, и протянула руку к телефону. Ее беседа со старой подругой была недолгой, они прекрасно поняли друг друга. Фелисити обещала попробовать осуществить этот маленький заговор еще сегодня. В самом деле, зачем откладывать?

Для семьи Кэпшоу утро началось не лучшим образом. Ник проснулся в плаксивом настроении, капризничал, не хотел есть и требовал покатать его на машине. Бет не могла уговорить сына одеться и сама расстроилась при виде его надутых губ, которые подрагивали от одному ему известной обиды.

Приезд Фелисити удрученная донельзя мать восприняла как Божье благословение. Подруга немедленно принялась тормошить Ника, и вскоре ей удалось его развеселить.

Пока мальчик ел яблоко, сидя у нее на коленях, Фелисити сообщила, что приехала просить Бет о помощи: ей-де приглянулась одна вещь, а без совета подруги она не решается ее купить. Ника можно взять с собой.

Бет согласно кивнула и пошла переодеться. В ее отсутствие Фелисити, воровато оглядываясь и прикрывая рот рукой, прошептала в телефонную трубку:

– Жди нас примерно через час. Мальчику нельзя есть апельсины и курицу.

Затем ее лицо приняло такое невинное выражение, что, будь Бет более наблюдательной, непременно заподозрила бы неладное…

У «Тиффани» Фелисити попросила показать ей очень красивые серьги с сапфирами и бриллиантами. Она сделала вид, что сомневается, как они будут смотреться, и попросила Бет примерить их. Ник с восторгом наблюдал за матерью. Ему нравились блестящие украшения.

– Как они тебе? – поинтересовалась Фелисити. – Это подарок одной моей подруге. Хотелось бы, чтобы они ей понравились.

– Чудо, как хороши! – искренне ответила Бет.

Они вышли из магазина с покупкой. Уже в машине Фелисити принялась рыться в сумочке и вдруг приглушенно вскрикнула:

– Какая же я растяпа! Собиралась вернуть Мэгги ее кредитную карточку, которую она у меня забыла. Заедем к ней на минутку, ладно? А то как-то неудобно получается. Нам это почти по дороге.

– Хорошо, только ненадолго. Пора кормить Ника, – сказала Бет, глядя в окно.

– Конечно, конечно, – быстро проговорила Фелисити и отвернулась, чтобы скрыть довольную улыбку. Опустив руку, она суеверно скрестила пальцы.

Дом, к которому подъехал «роллс-ройс», был ослепительно белым, с минимумом деталей, изящных пропорций.

– Какой красивый! – воскликнула Бет. – А сколько человек здесь живет?

– Трое хозяев и прислуга. Когда его строили, планировали завести большую семью, да не получилось.

Шофер услужливо распахнул перед пассажирами дверцу. Навстречу им вышла моложавая женщина, которая радостно поздоровалась с гостями.

– Мэгги, я ведь забыла отдать тебе твою кредитку. Вот и заехала с Бет и Ником по дороге, – защебетала Фелисити, подмигивая хозяйке.

– Очень рада вас видеть. Добрый день, Бет, мы ведь уже знакомы, не правда ли? А вот Ника я вижу впервые. Здравствуйте, молодой человек. – Маргарет Сэвидж нагнулась и протянула мальчику руку.

Тот с важностью пожал ее и отступил к маме. Бет кусала губы. Меньше всего ей хотелось оказаться именно здесь. «Только бы Алекса не оказалось дома!» – с надеждой подумала она.

Фелисити тут же сообщила, что Ник еще не завтракал. Поэтому гостей провели на открытую террасу, с которой открывался замечательный вид на лужайку с бассейном в форме сердца. Служанка в белом платье и кружевном переднике быстро накрыла на стол.

Бет озабоченно посмотрела, что предложили Нику, и не заметила ничего вредного для него. Мальчик, сидевший рядом с Маргарет, с удовольствием ел фруктовый салат и сандвичи с ветчиной, запивая их минеральной водой. На десерт ему принесли мороженое трех сортов в хрустальной вазочке.

Он радостно поблагодарил Маргарет, а затем осторожно посмотрел на мать. Та кивнула, только тогда Ник принялся за любимое лакомство. Маргарет исподволь приглядывалась к Бет и ее сыну. Она находила молодую женщину интересной, а мальчик был само очарование. Он вел себя как хорошо воспитанный ребенок. Ей бы такого внука!

Хозяйка дома незаметно посмотрела на часы. С момента звонка в офис сына прошло уже двадцать минут, он скоро должен был подъехать. А пока она решила увлечь гостью разговором, чтобы та не надумала прощаться.

Чуткая Фелисити помогла ей. Вытащив из сумки бархатный футляр, она показала серьги.

– Прелестная вещица, – похвалила Маргарет. – Кстати, Элизабет, на вас такое красивое ожерелье!

– Это подарок покойного мужа. – Голос Бет звучал глухо, синие глаза увлажнились.

– Простите, я не хотела напоминать вам о тяжкой утрате, – огорчилась хозяйка. – Но ожерелье действительно чудесное.

Бет хотела сказать, что не стоит расстраиваться, но не успела. На террасу вышел озабоченный чем-то Алекс… и застыл при виде гостей. Нахмуренный лоб позволил предположить, что он не ожидал увидеть здесь посторонних и, более того, недоволен их визитом. Это успокоило Бет и дало силы держаться непринужденно и даже улыбаться.

– Добрый день, какой приятный сюрприз, – сухо произнес Алекс. – Мама, я забыл документы по последнему проекту. Ты не принесешь их? Они в кабинете отца на столе.

– Я схожу за ними. Слава богу, я знаю, где находится кабинет Грегори. Заодно позвоню кое-кому, – предложила Фелисити.

– Дорогая, тебе незачем ходить куда-то. У тебя в сумочке мобильный телефон, я видела. – Ироничный тон Бет давал понять, что она не купилась на уловку подруги.

– Да, но это секретный разговор, – ловко выкрутилась Фелисити и с достоинством удалилась.

Бет оставалось только скрипнуть зубами. А Алекс раскрыл объятия, и мальчик, забыв про мороженое, бросился к нему и прижался гладкой щечкой к чисто выбритой щеке мужчины.

– Прости, Ник! Я не поздоровался с тобой, мой хороший.

Бет настороженно смотрела на них, нервно комкая в руке носовой платок. За ней, в свою очередь, пристально наблюдала миссис Сэвидж. Она ощутила напряжение, сковавшее молодую женщину, но не находила ему разумного объяснения.

– Мама, мы с Ником вас оставим ненадолго. – С этими словами Алекс подхватил мальчика на руки и, не дав Бет времени возразить, зашагал к бассейну.

Возле него на траве лежал разноцветный надувной мячик. Они принялись весело перебрасываться мячом, их смех разносился над лужайкой. В какой-то момент, при особенно удачном броске Ника, Маргарет одобрительно вскрикнула, и оба игрока одновременно повернулись к ней. Она впилась в них взглядом, побледнела, схватилась за сердце и тихо произнесла:

– Боже, одно лицо. Не может быть. – Она посмотрела на Бет. – Вы ничего не хотите мне сказать?

– Не хочу, – отпустив голову, сказала та.

– Значит, так оно и есть! Я чувствовала, что за всем этим что-то кроется! Умоляю, будьте откровенны: Алекс – отец Ника?

– Д-да… – У Бет не осталось больше сил отрицать очевидное. Она и сама обратила внимание на невероятное сходство отца и сына в тот же миг, когда это заметила Маргарет.

Увы, отрицать отцовство Алекса было бесполезно. Однако Сэвиджи не упустят возможности обзавестись готовым внуком. Значит, ей предстоит тяжелая схватка. Бет воинственно выпятила подбородок и гневно посмотрела на подошедшую Фелисити.

Та, ничего не замечая, защебетала что-то о своей рассеянности, но осеклась, натолкнувшись на жесткий взгляд Бет. Взволнованная Маргарет попросила подругу увести Ника на несколько минут. Не задавая вопросов, Фелисити кивнула и вскоре вместе с мальчиком исчезла в доме.

Оставшийся в одиночестве Алекс подошел к сидевшим за столом. Бет молчала, готовясь к серьезному разговору. Алекс с недоумением посмотрел на ее окаменевшее лицо и перевел взгляд на мать. Та взяла его за руку.

– Держись за стул, дорогой. У меня для тебя есть сногсшибательная новость. Ник – твой сын!

Алекс с недоумением уставился на нее, он явно ничего не понимал. Тогда Маргарет предложила:

– Если мне не веришь, спроси у Бет.

Он резко повернулся к молодой женщине.

– Это правда? – И когда та кивнула, простонал: – О Боже… Но я не понимаю, как это может быть. Ну, скажи, скажи, что ты молчишь!

– Хорошо, что твой отец этого не слышит. У него бы остановилось сердце! Как ты мог бросить беременную женщину?! Ты, мой сын! Не понимаю. – Маргарет неожиданно всхлипнула.

Бет испытала такую острую жалость к ней, что еле удержалась от слов утешения. Это чудовище и собственную мать вгонит в гроб!

А разозленный Алекс тем временем схватил ее за руку, да так, что Бет застонала от боли. Но, не обращая внимания на ее попытки вырваться, он продолжал допытываться:

– Когда и как это произошло, отвечай! Посмотри, что с моей матерью! Клянусь, если ты лжешь, то поплатишься за это!

– Лондон, почти пять лет назад, галерея «Открытие»… Твой маленький гид, одна-единственная ночь с наивной девственницей… А теперь отпусти мою руку, подонок! Ненавижу тебя! – Она почти кричала, а Алекс бледнел с каждым ее словом и все ниже опускал голову.

Глядя на него, можно было не спрашивать, вспомнил ли он тот случай и испытывает ли стыд за содеянное. Потрясенная услышанным, Маргарет пыталась собраться с мыслями. А Бет вскочила и потребовала, чтобы ей вернули сына и подали машину.

Испуганная Фелисити привела Ника. Бет решительно взяла ребенка за руку.

– Всего доброго, благодарю за гостеприимство. Нам пора, – сказала она и повернулась, чтобы уйти.

Никто не попытался ее удержать. Ничего не понимающая, но смутно ощущающая вину перед Бет, Фелисити заторопилась следом.

Маргарет осуждающе смотрела на сына. Он сидел, закрыв лицо руками, потрясенный и не знающий, что делать. Она подошла к нему, собираясь дотронуться до его плеча, но передумала и ушла с террасы.

В машине царило напряженное молчание. Вволю набегавшийся Ник заснул на руках у матери. Та с нежностью смотрела на ребенка, прижимая его к себе. Фелисити не выдержала первой:

– Бет, объясни мне, что случилось? Почему у Сэвиджей был такой вид, будто они узнали о смерти близкого родственника?

– Напротив, они узнали, что у них есть еще один родственник, – сквозь зубы процедила Бет. – Признайся, ты все это подстроила? Зачем ты привезла нас в их дом?

– Но я просто хотела, чтобы ты поближе познакомилась с Алексом. Он к тебе явно неравнодушен, а ты так холодна с ним. Мне хотелось помочь вам сблизиться.

– Куда уж нам сближаться! Алекс – отец моего ребенка, он бросил меня пять лет назад после бурной ночи. А теперь я рискую лишиться сына. Этот негодяй наверняка попробует отнять у меня Ника. Но я не сдамся, я буду бороться. Ник – единственное, что у меня осталось. Добровольно я его не отдам. Так им и передай.

– О чем ты? Кто хочет отнять у тебя ребенка? И каким образом Алекс может быть отцом Ника, если он даже не узнал тебя при встрече?

– За пять лет много воды утекло. Я тогда выглядела иначе, а он при всем желании не мог вспомнить то, что намеренно забыл. Я только радовалась этому. Такой негодяй недостоин быть отцом моего сына! Я в обиде на тебя, Фелисити. Боюсь, что нашей дружбе пришел конец. Расскажи обо всем Джозефу и предупреди, что я улетаю в Лондон. Я ему очень благодарна за все.

Больше она не вымолвила ни слова. Даже когда подъехали к ее дому, Бет просто кивнула и выбралась из машины, держа сына на руках.

Джозеф Бейли никогда не видел свою жену такой расстроенной. А ее рассказ буквально потряс его. Он и представить не мог, что крестник способен так поступить. Открывшаяся истина сильно пошатнула его уверенность в порядочности Алекса. Джозеф решил, что будет представлять интересы Бет в случае тяжбы из-за ребенка. Он понял, что срочно нужен ей, и собрался на следующий же день прямо с утра поехать в дом Кэпшоу.

Эта ночь была бессонной во всех трех семействах. Бет сидела возле спящего сына и с ужасом думала о том, что будет, если Алекс подаст в суд и Ника присудят ему…

Джозеф долго не ложился, прикидывая какие шансы имеет одинокая мать в суде. За ним мокрыми от слез глазами следила жена, которая также не могла уснуть…

Алекс нервно ходил по своей спальне и курил без перерыва, пока у него не запершило в горле, он уже вполне оправился от удара. У случившегося была и светлая сторона: у него есть сын. Тот самый малыш, который так доверчиво подставлял свою милую ямочку на подбородке под его поцелуи, его плоть и кровь.

Подумав об этом, Алекс испытал прилив гордости и огромную радость. Как же теперь поступить, чтобы всем троим было хорошо? Пару минут спустя ему показалось, что он нашел ответ на этот вопрос. И довольный собой, он лег в кровать и уснул, больше не мучаясь угрызениями совести…

Маргарет рассказала все мужу, когда тот пришел домой. Грегори Сэвидж подошел к проблеме с другой стороны. Прежде всего усомнился в приписываемом Алексу отцовстве и стал настаивать на проведении анализа ДНК. Только после этого он собирался обдумать дальнейшие действия. Из-за больного сердца Грегори благоразумно избегал сильных волнений, поэтому посоветовал и жене не расстраиваться раньше времени. Если же слова Бет окажутся правдой, у них будет внук, о котором они так долго мечтали. Что может быть лучше? Бедная Маргарет в который раз огорчилась подобной толстокожести мужа, но не стала с ним спорить…

На следующее утро, когда Сэвиджи собрались за столом, Грегори поинтересовался у Алекса:

– Не хочешь рассказать, как все произошло? История весьма туманная. Ты абсолютно уверен, что Ник – твой сын?

– Стопроцентной уверенности у меня нет, но по срокам Ник вполне может быть моим. Что было, то было. Когда Элизабет вчера напомнила мне обстоятельства нашего короткого знакомства, я сразу все вспомнил.

– Я бы посоветовал тебе настоять на анализе ДНК. Сейчас это легко делается, – рассудительно произнес Грегори. – Если окажется, что Элизабет Кэпшоу говорила правду, то мы с твоей матерью только обрадуемся. Но если лжет, все мы рискуем остаться в дураках. Я не могу этого допустить, ты меня понял?

– Да, отец.

– И что ты собираешься предпринять в первую очередь? – не выдержала Маргарет.

– Я появлюсь ненадолго в офисе, а потом поеду к Бет. Нам нужно поговорить обо всем спокойно. Если выяснится, что мы волнуемся не зря, я предложу ей выйти за меня замуж. – Алекс посмотрел на родителей, ожидая одобрения.

Отец кивнул в знак согласия с таким решением, однако мать задумчиво покачала головой.

– Скажи, ты заключишь этот брак только ради ребенка или тебе нужна и сама Элизабет?

– Я и сам не знаю, – честно признался Алекс.

– Если ты так же ответишь на аналогичный вопрос Элизабет, она спустит тебя с лестницы и, видит Бог, будет права! – С этими словами Маргарет покинула столовую.

Своим демаршем она сильно озадачила мужчин. Алекс недоуменно посмотрел на отца, ожидая от того разъяснений. Но Грегори пожал плечами и углубился в чтение утренней газеты.

Джозеф Бейли подъехал к дому Кэпшоу, когда его обитатели еще только собирались завтракать. Увидев его, Бет сухо поздоровалась. Из вежливости она предложила ему сесть с ними за стол, но адвокат отказался и сказал, что подождёт ее в кабинете.

Бет попробовала проглотить хоть кусочек, но не смогла. Поэтому попросила Дориту проследить, чтобы Ник хорошо поел, и потом выйти с ним погулять, а сама направилась к ожидавшему ее адвокату. Почему-то она не сомневалась, что на сей раз тот прибыл к ней именно в качестве адвоката Алекса.

Джозеф постарался рассеять ее заблуждение. Его искренность развеяла холодную настороженность Бет, и она откровенно рассказала ему историю своих взаимоотношений с Алексом Сэвиджем. В свою очередь Джозеф объяснил встревоженной женщине, что раз между родителями не был заключен брак, отец ребенка не скоро сможет добиться передачи ему сына, если вообще сумеет это сделать. Поэтому Бет не стоит волноваться и срываться с места. Он так же заверил, что в случае реальной опасности сам посадит мать и сына в самолет, а пока сделает все, чтобы защитить их интересы. Слава Богу, у него достаточно опыта в таких делах, голыми руками его не возьмешь!

Бет поверила ему и даже улыбнулась, когда Джозеф предложил ей представить, как отреагирует Алекс, узнав, что крестный встал не на его сторону.

Еще адвокат настоятельно советовал Бет ни в коем случае не давать воли своим эмоциям на людях. Наедине с Алексом она может хоть придушить его пояском от платья, но при свидетелях должна выглядеть достойно и не поддаваться ни на какие его провокации. Сухо и деловито Джозеф задавал вопросы, некоторые из которых звучали весьма странно. Он интересовался, не было ли у Бет приводов в полицию, не употребляла ли она наркотики, не страдала ли алкоголизмом или душевными расстройствами и так далее.

Возмущенная Бет пыталась протестовать, но сникла, когда Бейли сказал, что вся ее предыдущая жизнь будет изучаться под микроскопом. Ее даже могут спросить, не обманула ли она Дерека, приписав ему чужого ребенка. Но ей было нечего стыдиться или скрывать, она так и сказала Джозефу.

Внезапно в голову ей пришла мысль. Она подошла к сейфу и достала оттуда документ – завещание Дерека, в котором говорилось о «ее детях». Адвокат признал, что эти слова можно считать доказательством того, что муж знал, что не является отцом Ника. Тогда Бет удивилась, почему Дерек не сказал ей, что знаком с Алексом. Ведь она называла мужу его имя.

Но оказалось, что эти двое никогда не видели друг друга, а Дерек мог даже и не слышать об Алексе. Ведь он прожил в доме дяди не слишком долго.

Затем Бет показала Джозефу еще один документ. Это было прощальное письмо Алекса. Прочитав его, адвокат присвистнул и заявил, что оно обязательно им пригодится. Из письма становилось ясно, что Бет хотела узаконить отношения, а Алекс же, наоборот, не собирался связывать себя никакими обязательствами.

Почти успокоившаяся Бет вынула из сейфа небольшой бархатный футляр и показала Джозефу браслет, подаренный ей отцом Ника. Но тут в коридоре послышались возбужденные голоса, и в комнату буквально ворвался Алекс. Бет едва успела спрятать браслет в ящик письменного стола. Документы остались лежать на столе, но они не привлекли внимания вошедшего.

Алекс поздоровался и сразу перешел к делу. Он довел до сведения присутствующих, что хочет проведения анализа ДНК. Бет чуть не взвилась к потолку от охватившего ее негодования, но, вовремя вспомнив советы адвоката, сдержалась и посмотрела на Джозефа. Тот без раздумий сказал:

– Считаю, тебе нужно согласиться, Бет. Сэвиджи не успокоятся, пока не выяснят правду. Речь идет об очень серьезных вещах. Если ты откажешься, Алекс может добиться постановления суда, которое обяжет тебя это сделать. Тогда не удастся избежать широкой огласки. Дай мне разрешение, Бет, и я займусь этим вопросом сам. Вы ведь оба мне доверяете?

– Доверяю, хоть и не ожидал, что ты выступишь против меня, – укоризненно заметил Алекс.

– И я доверяю, только еще раз хочу подчеркнуть, никакого другого отца у Ника быть не могло, – заявила Бет. – У вас все, мистер Сэвидж? Если так, то я вас не задерживаю.

– Пока все, только не надо называть меня столь официально. После того что у нас было, мы вполне можем обращаться друг, к другу на «ты», Бет.

– Не могу запретить вам фамильярничать. И не надо напоминать мне о прошлом: оно у меня и так каждый день стоит перед глазами. Всего доброго, мистер Сэвидж.

Алекс не на шутку разозлился. Мало того, что Бет пять лет водила его за нос и украла у него возможность наблюдать за ростом и развитием единственного сына, она еще и издевается над ним! В своем гневе он как-то забыл, что сам не пожелал ничего о ней знать. Именно так и заявила Бет в ответ на его претензии.

Услышав ее вполне справедливые слова, Алекс как-то сник и неожиданно ощутил вину перед ней и Ником. Поспешно попрощавшись, он направился к двери. Но на пороге обернулся и спросил:

– Когда у моего сына день рождения?

– У моего сына день рождения двадцать четвертого мая, через пять дней, – отрезала Бет. – И не вздумай подкупать его дорогими подарками. Я стараюсь не баловать его.

Когда Алекс вышел, в кабинете некоторое время царило молчание, нарушаемое лишь тиканьем старинных напольных часов.

– Джозеф, как ты думаешь, – спросила наконец Бет, – можно ли получить результаты анализа до дня рождения Ника?

– Вряд ли, это непростое дело. А зачем торопиться? Думаю, Алекс не сомневается в отцовстве. Ему бы и в голову не пришло настаивать на анализе. Это идея Грегори. Он всегда во всем сомневается и предпочитает лишний раз проверить, чтобы не оказаться обманутым. Слишком многое поставлено на карту. И он, и Маргарет хотят получить наследника. Твой мальчик – достойная кандидатура, несмотря на то, что рожден вне брака. Сейчас на это обращают гораздо меньше внимания, чем раньше. Главное, в Нике течет кровь Сэвиджей.

– В нем течет и моя кровь. А потом, Ник уже достаточно обеспечен. Об этом позаботились Кэпшоу. Вот кто был настоящей родней малышу.

– Бет, хочу тебя предупредить: адвокаты могут посоветовать Алексу жениться на тебе ради сына. Что ты на это скажешь?

– Разумеется, откажусь. Если Алекс предложит брак, это будет означать, что он все обсудил с юристами и понял, что его позиция ненадежна. А раз так, мне нет смысла связывать себя с нелюбимым человеком.

– Неужели в тебе не осталось никаких чувств к нему? Ведь когда-то ты настолько его любила, что пошла на близость.

– Это было слишком давно. Когда мы встретились вновь, во мне ничто не дрогнуло. Полагаю, я ответила на твой вопрос?

– Да, дорогая. Ну, на сегодня все. Я выясню, что к чему, и сообщу тебе, а сейчас мне нужно бежать. Опаздываю на деловую встречу. – Он поцеловал Бет в щеку и вышел.

Оставшись одна, она долго размышляла над создавшейся ситуацией. После встречи с Бейли ей стало легче. Раз опасность временно отступила, можно подумать и о более приятных вещах. Например, о том, как организовать день рождения сына. Вот, кстати, и повод позвонить Фелисити. Зря она так резко обошлась с ней. Конечно, подруга не должна была действовать за ее спиной, но ведь она преследовала благую цель.

Фелисити обрадовалась звонку и взволнованным голосом принялась оправдываться. Но Бет прервала ее и сама стала извиняться за излишнюю резкость. А под конец разговора попросила помочь ей с днем рождения Ника. Фелисити с радостью согласилась. У обеих стало легче на душе.

Положив трубку, Бет направилась в ванную. Разглядывая свое лицо в зеркале, она расстроилась при виде опухших век и синих теней под глазами. Нужно непременно выспаться и привести себя в порядок. Кстати, не пора ли подкрасить волосы? Она рассмеялась от этой мысли. А зачем? Правда выплыла наружу, можно вернуться к прежнему облику.

Приняв ванну, она с аппетитом, удивившим ее саму, поела. Затем поднялась к себе и тщательно оделась. В точно назначенное время Эд распахнул перед ней дверцу машины.

Два часа спустя молодая женщина вышла из дверей салона красоты неузнаваемой. Шофер одобрительно посмотрел на нее, но не осмелился ничего сказать. Светлые с золотистым оттенком волосы были подстрижены и спускались на плечи пышной волной. Бет стала выглядеть моложе и жизнерадостнее. И настроение у нее было соответствующим. Всю дорогу до дома она гадала, как отнесется к ее новому облику Ник.

Она нашла его играющим с Доритой. Мальчик сразу узнал ее и закричал, что его мама самая красивая на свете. Бет не могла не улыбнуться. А он взобрался к ней на руки и долго гладил золотистые волосы, которые ему очень понравились.

7

Время до дня рождения Ника пролетело быстро. Фелисити развила бурную деятельность. Она заказала для мальчика клоуна с дрессированной обезьянкой, большой торт и цветы, запасла множество шаров, а также обсудила с Рут меню. Еще она накупила подарков и позаботилась о том, чтобы их спрятали в надежном месте.

На праздник не пригласили детей: Ник еще не успел обзавестись друзьями своего возраста. Ожидались только взрослые. Кроме Фелисити и ее мужа, Бет не хотела никого видеть в этот день. Но накануне позвонил Алекс и спросил разрешения прийти с Маргарет, которой очень хотелось поближе познакомиться с внуком.

Бет находилась в прекрасном расположении духа. Она оценила смиренный тон и то, что Алекс просил позволения увидеть сына, а не явился без приглашения. К тому же она сочувствовала его матери, которая явно переживала из-за случившегося и, судя по всему, без всяких экспертиз считала Ника родным. Да и лучше было следовать совету адвоката, который рекомендовал решать все мирным путем. Приняв все это во внимание, Бет разрешила Алексу и его матери прийти на день рождения Ника.

В полдень гости собрались в гостиной. Бет выглядела ослепительно красивой и довольной. Ее малышу исполнилось четыре года! Только чуть взгрустнула, подумав, как был бы счастлив Дерек, если бы увидел подросшего и счастливого Ника.

Мальчик разворачивал подарки и громко выражал свой восторг. Чего только ему не подарили! Бет пошутила, что он уснет прежде, чем развернет последний подарок, так их было много. Каждую новую игрушку Ник показывал всем по очереди, приглашая разделить с ним радость. Все удостоились поцелуя именинника, который периодически заявлял, что он уже точно совсем взрослый. Его непосредственность умиляла.

Стол был накрыт в саду. Над ним накануне возвели навес, защищающий от лучей солнца. Стулья располагались полукругом, чтобы гости во всех подробностях могли видеть устроенное для виновника торжества представление. Тот был в восторге от фокусов, которые показывал смешной клоун с ярко раскрашенным лицом и в больших ботинках с загнутыми носами. А обезьянка, сидевшая на плече клоуна, совершенно его покорила. Ник, замерев от восторга, следил за ее смешными ужимками и трюками. Растроганная мать разрешила ему погладить зверька, это привело малыша в состояние безграничного счастья.

А когда на стол подали торт с четырьмя свечами, Ник, смешно надувая щеки, задул их… и зевнул. Бет увидела, что он держится из последних сил. Радостные переживания так утомили Ника, что он мог заснуть буквально на ходу. Она хотела было взять сына на руки, но перехватила умоляющий взгляд Алекса и кивнула ему.

Он подхватил ребенка, и мальчик доверчиво обнял его за шею. Бет извинилась перед гостями и пошла в дом, за ней Алекс осторожно нес сына. Нежно прижимая к груди мгновенно уснувшего ребенка, он просто ел глазами изумительную фигуру и блестящие волосы его матери.

Родители осторожно раздели и уложили мальчика в постель, потом позвали Дориту. Девушка улыбаясь заверила их, что присмотрит за ребенком. Можно было возвращаться к столу. Но Алекс взял Бет за руку и повел в гостиную. Там он усадил ее на диван и попросил выслушать его. Бет нехотя согласилась.

– Я знаю, – начал он, – что мне нет прощения, но, умоляю, дай мне еще один шанс. Я хочу быть рядом с сыном… и с тобой. Ты совсем такая же, какой была пять лет назад. Я просто осёл, что не узнал тебя сразу. Но я же не думал, что когда-нибудь еще увижу тебя. Не стану лгать, тогда ты не значила для меня того, что значишь сейчас. Из-за тебя я не сплю, не ем и постоянно думаю, что могу сделать, чтобы ты изменила свое мнение обо мне.

– Да, теперь я волную тебя. Вдова с кучей денег да еще с тем, что тебе особенно нужно, – твоим сыном. Но ты его не получишь. Я прекрасно, понимаю, почему ты заговорил о чувствах: твой адвокат посоветовал тебе это. А почему ты не делаешь мне предложения руки и сердца? Это ведь тоже наверняка входит в твои планы. Ради сына ты готов даже вытерпеть меня рядом с собой. Это низко, черт побери!

– Ошибаешься, я не обращался за советом к адвокату и не стану этого делать, если мы договоримся. Мне нужен сын, я хочу его видеть как можно чаще. Если бы ты вышла за меня замуж, это устроило бы всех. Так что я делаю тебе предложение. Подумай, прежде чем отказываться.

– И думать не буду. Мне не нужен такой брак. Что он даст мне? У меня все есть, кроме любви мужчины, которого я сама бы любила и уважала. Я даже богаче тебя – у меня есть Ник! – с торжеством в голосе возразила она. – Ты нам не нужен. Пока даже не доказано, что ты – его отец! Да и после этого, какие у тебя будут на него права? Только в моей воле позволить тебе общаться с ребенком, так что веди себя потише и не зли меня.

– Какая же ты бессердечная, Бет! А почему? Как я узнал, тебе не пришлось ни голодать, ни испытывать другие лишения, пока ты растила моего ребенка. Тебе не на что жаловаться. О тебе, как я слышал, хорошо заботились.

– Бессердечная?! А знаешь ли ты, что я пережила, когда узнала, что жду ребенка? Передо мной стояла дилемма: сделать аборт или растить сына одной в нищете и без отцовской заботы. Это чудо, что Дерек был в меня влюблен. Он помог мне во всем, не требуя ничего взамен. Я не могла не ответить на такое чувство, и мы были счастливы. Если бы не проклятая авария, ты бы до сих пор не знал о Нике и прекрасно обходился бы без него.

– Но теперь я знаю о сыне и намерен объявить всем, что я его отец.

– Разве ты не помнишь, что говорил Джозеф? Не жалко себя и меня, пожалей хоть малыша. Скандал никому не нужен.

– Хорошо, я не буду устраивать скандал, но хочу видеть Ника каждый уик-энд… И ты скажешь ему, что он мой сын.

Бет не успела ответить. В дверь тихо постучали, и в гостиную вошла Маргарет. По ее знаку Алекс покинул комнату без возражений. Бет ожидала новой атаки, но Маргарет присела рядом с ней.

– Наш малыш спит? – спросила она, улыбаясь. – Знаешь, я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты нас пригласила. Грегори тоже пришел бы, если бы не его упрямство. Он боится привязаться к внуку, вдруг все окажется неправдой, тогда он просто не перенесет разочарования. У него больное сердце, с этим приходится считаться.

– Пусть поступает, как считает нужным, – равнодушно ответила Бет, гадая, к чему приведет этот разговор.

– Что тебе сказал мой сын? Мне показалось, что вы спорили, когда я пришла.

– Он на одном выдохе попросил прощения, сделал мне предложение, оговорил право видеться с ребенком по уик-эндам и требовал сказать Нику, что он его отец. Только и всего!

– Ну а ты, конечно, все это готова отвергнуть.

– Разумеется. И я не хочу больше об этом говорить.

– Прошу тебя, выслушай меня. Я желаю добра и тебе, и внуку, и сыну. Я старше и опытней. Не отталкивай Алекса, дай ему возможность общаться с ребенком. И лучше сказать мальчику правду сейчас. Потом, когда Ник станет старше, ему будет труднее привыкнуть к новому отцу, да и вопросов он задаст намного больше. Бет, представь, что с тобой что-нибудь случится. Нет, не дай Бог, но все бывает! С кем тогда останется Ник? – Маргарет продолжала убеждать: – Алекс напрасно заговорил с тобой о женитьбе. Ты его не любишь, а он еще только пытается полюбить тебя. Хотя я уверена, что ты ему очень нравишься. Но даже если вы не будете вместе жить, нужно ради сына научиться спокойно общаться. Два родителя лучше, чем один. Мальчику особенно необходима мужская рука. Одна ты не сможешь дать ему все, в чем он нуждается.

– До сих пор как-то справлялась. Но я подумаю над тем, что вы сказали, – примирительно произнесла Бет, желая поскорее закончить тягостный для нее разговор, хотя слова Маргарет заставили ее задуматься.

– Тогда пойдем к гостям.

Они вышли из дома и направились к столу, оживленная беседа за которым при их появлении смолкла.

– Давайте выпьем шампанского за маму и папу нашего славного мальчика! – с ходу предложила Маргарет и подняла бокал.

Все ее поддержали, потом непринужденный разговор продолжился. Только Бет в нем не участвовала. Она явно что-то обдумывала, поэтому ее деликатно оставили в покое.

Проснувшийся Ник вернулся к столу. Порозовевший со сна, он попросился на руки, но не к матери, а к Алексу. Бет не сказала ни слова. Тогда обрадованный Алекс посадил Ника к себе на колени и с умилением смотрел, как тот ест большой кусок торта, приготовленного в его честь. Когда с тортом было покончено, Бет погладила сына по волосам.

– Ник, ты хотел бы, чтобы Алекс был твоим папой? – От ее вопроса все замерли. Бет поняла, что выразилась неточно, и поспешила с разъяснениями: – Он не станет жить с нами в одном доме, как папа Дерек. Но ты будешь приезжать к нему по выходным.

– Здорово! У меня снова будет папа! – И Ник обнял Алекса за шею.

– Ты молодец, Бет, – сказала Фелисити. – Сумела переступить через обиду и подумала о мальчике.

– Я знала, что ты меня поймешь, – вытирая слезы радости, поддержала подругу Маргарет.

– Начинаю верить в то, что вы с Алексом сможете мирно обо всем договориться, – не остался в долгу Джозеф.

– Ой, лучше ничего не говорите, а то я расплачусь. Сама не верю, что решилась на такое, – жалобно произнесла Бет, и все засмеялись.

Словно чувствуя, что силы хозяйки на исходе, Маргарет предложила закончить праздник. Супруги Бейли тотчас стали собираться домой.

Бет тепло попрощалась со всеми, особо поблагодарив Фелисити за хлопоты. Да, день выдался просто незабываемый!

Весь июнь родители Ника старательно соблюдали достигнутую договоренность. Утром в субботу за мальчиком приезжал кто-нибудь из Сэвиджей. Чаще всего это был сам Алекс. Мальчик радостно бросался ему навстречу.

В доме отца не могли на него надышаться. У мальчика даже появилась там своя комната. Она располагалась рядом со спальней Алекса, чтобы малыш мог позвать его, проснувшись ночью. Даже Грегори, хоть и пытался поначалу держаться отстраненно, не выдержал и очень скоро стал присоединяться к играм, которые затевали его сын и внук.

Вечером в воскресенье Ника возвращали матери. Она встречала его так, будто расставание длилось вечность. А мальчик, не успевая поделиться с Бет обилием своих впечатлений, засыпал на полуслове. Тогда она нежно целовала его трогательную ямочку на подбородке и укладывала спать. И только на следующее утро ей удавалось узнать во всех подробностях, как весело и интересно провел он время в доме отца.

Результаты анализов ДНК подтвердили правоту Бет, и Грегори распахнул настежь свое сердце для внука. Теперь он встречал Ника прямо у машины, старался проводить с ним больше времени и высказывался о необходимости более частых встреч. Алекс придерживался того же мнения, но не говорил ни слова Бет, опасаясь нарушить хрупкое равновесие их отношений.

Разговор об этом завела Маргарет, но в ответ услышала решительный отказ. Однако позже Бет поразмыслила над словами матери Алекса, и сердце ее дрогнуло.

Она сама позвонила им домой. К телефону подошел Алекс с Ником на руках. У него перехватило дыхание, когда он услышал, что Бет хочет изменить условия их договора. Неужели собирается отменить еженедельные визиты Ника? Поэтому Алекс едва не прослезился, когда услышал, что Бет решила добавить еще один день в неделю для его общения с сыном. Более того, предложила ему самому установить этот день. Алекс сразу сказал, что его устроит любой. Договорились, что теперь Ника будут привозить к отцу и по средам.

В этот раз вечером в воскресенье Алекс не просто отдал ребенка Дорите, он попросил передать хозяйке, что хочет ее видеть.

Бет приняла его в гостиной, и искренняя благодарность Алекса тронула ее. К сожалению, окрыленный успехом, он чересчур расхрабрился и, сделав очередное предложение, попытался поцеловать Бет. Разозленная женщина снова отказала ему и выставила его за дверь.

По дороге домой Алекс вспоминал, как хороша она была в гневе. В ней есть огонь! Да ему нужна именно такая женщина, и он ее добьется!..

В середине июля Алекс позвонил Бет и удрученно сообщил, что улетает по делам фирмы недели на две. Он просил в его отсутствие позволить бабушке и дедушке проводить время с внуком.

Алекс вернулся только в первых числах августа. Самолет прибыл в Лос-Анджелес вечером в четверг. До встречи с Ником оставалось еще полутора суток. Очень соскучившись по сыну и его строптивой мамаше, Алекс решил заехать к Бет по дороге из аэропорта. Он надеялся, что она позволит ему хотя бы посмотреть на Ника.

Когда он добрался до дома Кэпшоу, Ник спал крепким сном, да и сама Бет была уже в халате после душа. Когда она услышала, что Алекс просит разрешения взглянуть на сына, то недовольно поморщилась. Однако позволила ему пройти в детскую.

Алекс скользнул взглядом по ее халату, под которым явно не было одежды, и в глазах его зажегся хищный огонек. Он наклонился над кроваткой сына и нежно провел пальцем по его щечке, постоял несколько минут молча. Шепотом, боясь разбудить Ника, Бет потребовала, чтобы он уходил.

Но Алекс обнял ее и прижал к себе. Она не осмеливалась громко протестовать, но изо всех сил уворачивалась от его поцелуев. А он шептал, как скучал по ней, как она его возбуждает, как ему хочется овладеть ею прямо сейчас.

Неожиданно Бет обмякла в его руках. Возможно, потому, что до сего момента не позволяла себе признаться, до какой степени ей нужен мужчина. А тело, как оказалось, само помнило их близость и уже стремилось к ней. Еще немного, и Бет уступила бы.

Алекс сам все испортил, напомнив об их первой и единственной ночи. Как только неосторожные слова достигли ее сознания, Бет отчаянным усилием вырвалась из его объятий. Она выскочила в коридор и стояла там, тяжело дыша и глядя на Алекса с ненавистью. Он понял, что она способна позвать на помощь, и поспешил уйти.

Даже дома он не мог успокоиться. Голову кружило неутоленное желание, внутри кипела ярость. Он довел себя до крайней точки. Чем дольше она сопротивлялась, тем сильнее он жаждал ее. Из-за Бет он перестал встречаться с другими женщинами. Не хотелось сознаваться, но ему была нужна только одна-единственная. Та, которая отталкивала его, хотя сама желала того же, что и он.

Алекс потерял аппетит, рычал на всех, словно раненый зверь, пытался заглушить душевную боль работой. Родители понимали, что с ним происходит, но ничем не могли помочь. Единственным утешением для Сэвиджей были участившиеся встречи с Ником. Бет и не думала срывать на них свою злость и соблюдала прежнюю договоренность. Грегори и Маргарет были ей за это очень благодарны.

В один из субботних августовских вечеров Бет позвали к телефону. Она удивленно посмотрела на часы. Время было слишком позднее для любого абонента. Но она подошла и взяла трубку. Срывающимся от волнения голосом Алекс сообщил, что у Ника поднялась температура и ему вызвали врача.

Бет разволновалась до слез и бросила трубку, едва успев сказать, что сразу же выезжает. Она позвонила Эду и, подняв его с постели, попросила отвезти ее к Сэвиджам. Шофер не спрашивал, что стряслось: так хозяйка могла переживать только из-за сына.

Бет впопыхах оделась, пригладила волосы и выскочила из дома. Едва она села, машина рванула с места. Они ехали очень быстро, но взволнованной матери казалось, что машина ползет как черепаха. Она нервничала, уговаривала прибавить скорость. Эд не спорил, но правил не нарушал.

Едва машина остановилась, Бет выскочила из нее и побежала в дом. В холле она налетела на Алекса, который попросил ее не волноваться. «Ник, скорее всего, – говорил он, – простудился, катаясь с ним на яхте. Врач вот-вот будет, он пропишет нужные лекарства, Эд съездит за ними в ночную аптеку, и все будет в порядке».

Он успокаивал ее, обнимая и гладя по спине, как маленькую девочку. Но она рвалась к сыну. Войдя в комнату Ника, Бет устремилась к его постели. Малыш хныкал и жаловался, что ему жарко, рядом с беспомощным видом сидела Маргарет. Увидев Бет, она вздохнула с облегчением и уступила ей место. Та взяла сына на руки и прижала его пылающее тельце к себе. Тихонько раскачиваясь, она стала рассказывать ему сказку. Алекс сел на пол у ног Бет, следя за каждым ее движением и переживая боль ребенка, как свою собственную. А у Ника и в самом деле оказалась сильная простуда. Врач выписал лекарства, велел давать ему почаще теплое питье с витамином С и подержать пока в постели. Он обещал заглянуть через день и ушел, когда у малыша начала снижаться температура.

Отправлять Эда в аптеку не пришлось: Маргарет предусмотрительно закупила огромное количество детских лекарств на все случаи жизни. Бет была ей очень благодарна. Малыш выпил ложку жаропонижающей микстуры и вскоре уснул.

Эда отпустили домой, а Бет осталась у Сэвиджей. Ей приготовили комнату, смежную с детской. Она готова была просидеть рядом с Ником всю ночь, но Маргарет уговорила ее поспать хоть немного. Ее обещали разбудить, чтобы она могла сменить Алекса, который тоже не хотел отходить от сына. Бет послушалась только потому, что у нее наступила реакция на сильный испуг: тело била крупная дрожь, ноги отказывались повиноваться. В таком состоянии – она это понимала – от нее не будет никакой пользы.

Бет разбудили нежные прикосновения губ к лицу. Спросонок она не удивилась, а потянулась к источнику ласки, приоткрыла губы навстречу жадному мужскому языку и ответила на поцелуй со всей силой давно сдерживаемой страсти. В ответ она услышала тихий стон, который и привел ее в чувство.

Но и проснувшись, она не рванулась в сторону от склонившегося над ней Алекса. Бет молча смотрела на его осунувшееся лицо и думала, что ее сопротивление не имеет смысла. Пора перестать себя обманывать. Он ей нужен, ее влечет к нему, и только застарелая обида не дает безоглядно раскрыться навстречу его обжигающей страсти. Оскорбленная женская гордость заставляла отталкивать мужчину, в то время как рассудок напоминал, что именно он подарил Бет прекрасного сына. А тело не рассуждало, оно просто рвалось к Алексу. Может, настало время отпустить ему грехи и начать все заново?

Алекс замер: чутье подсказало, что сейчас решается его судьба. Он молился, чтобы ему хватило выдержки дождаться от нее призывного жеста или слова. Бет должна прийти к нему сама, только тогда это будет навсегда. Ошибок уже совершено более чем достаточно.

Нежные пальцы коснулись его подбородка, пробежались по небритой щеке, разгладили морщинки на лбу. Но синие глаза смотрели испытующе и словно спрашивали, а можно ли тебе доверять? Что, если он вновь причинит боль? Кто сумеет заново собрать и склеить осколки разбитого сердца? На чьем плече она выплачет обиду, у кого найдет сочувствие? Да и способен ли Алекс на настоящую любовь, которая заставляет человека забыть о себе? Ей ведь нужна именно такая любовь – все остальное не для нее…

Алекс понял, что Бет еще не готова сделать шаг ему навстречу. Ничего страшного, он подождет. Постепенно она поймет, что он изменился. Разве можно сравнивать того беззаботного, не задумывающегося о последствиях своих поступков плейбоя с ним нынешним, на плечах которого лежит ответственность за всю империю Сэвиджей и за маленького мальчика, дороже которого для него нет никого на свете.

Какое счастье, что у них с Бет есть ребенок! Ник связал их судьбы навеки. Алекс был готов отдать ему и его матери все, что имел, до последней капли крови.

– Как Ник? – озабоченно спросила Бет. – Ему не хуже?

– Не волнуйся, он спит. Я его переодел, пижамка была такой влажной. – Алекс успокаивающе погладил Бет по руке. – Поспи еще. Когда малыш проснется, он захочет, чтобы ты была рядом. Если не выспишься, придется и за тобой ухаживать. Тогда я заверну тебя в одеяло и возьму на ручки. Буду петь тебе колыбельную, а если понадобится, сменю пижамку, как Нику, и сделаю это с большим удовольствием.

Нарисованная им картина развеселила Бет. Услышав, что сыну лучше, она устроилась поудобнее и попыталась снова заснуть. Дверь в соседнюю комнату была открыта. Она не сомневалась, что услышит, если сын позовет ее.

Бет не стала возражать, когда Алекс, как был одетый, лег рядом с ней. Она повернулась к нему спиной, и скоро он понял, что Бет уснула. Ровное, глубокое дыхание свидетельствовало о том, что Бет стала больше доверять ему. И Алекс поклялся оправдать ее доверие, хотя заранее знал, что это будет ох как непросто.

Рано утром Маргарет, которой плохо спалось, пошла проведать малыша. Проходя мимо комнаты Бет, она увидела прелестную картину: родители Ника лежали в одной постели. Правда, Алекс в одежде целомудренно расположился поверх одеяла. Но в его позе не было ничего целомудренного: он прижимался к Бет всем телом и во сне иногда терся подбородком о ее затылок, а рука, обнимающая женщину, периодически поглаживала ее грудь.

Алекс улыбался во сне. Легко можно было представить, что ему снится. Кажется, дело идет на лад, подумала Маргарет. Им бы пожениться и вместе воспитывать сына, а по ночам спать под одним одеялом. Чутье подсказывало ей, что так оно и будет, но вряд ли скоро. Алексу придется обуздать свои желания и терпеливо, шаг за шагом продвигаться к цели. Зная сына лучше всех, Маргарет была уверена, что тот непременно добьется своего.

Она тихо прошла в комнату Ника. Ему явно стало лучше. Нужно выдержать внука пару дней в постели, как велел врач. Задача будет не из легких. Непоседливым характером Ник слишком напоминал своего отца в детстве. Да и внешне становился все более похожим на Алекса. Мальчик должен носить фамилию отца. Он – настоящий Сэвидж. Бет почти наверняка будет возражать. Что ж, придется ее переубедить.

Два дня провела Бет в доме Сэвиджей. Потребовалось много терпения и изобретательности, чтобы четверо взрослых смогли удержать в кроватке одного малыша. Даже строгое внушение врача не повлияло на поведение маленького пациента.

Бет была рада, что сын быстро идет на поправку. Огорчало только одно: мальчик все больше и больше отдалялся от нее. Вечернюю сказку Ник желал теперь слушать лишь в исполнении Грегори. А есть предпочитал из рук Маргарет.

Таким образом родители оказались незаслуженно обиженными и отодвинутыми в сторону. Алекс предложил способ изменить ситуацию. И для начала пригласил Бет в ресторан. Она, выслушав его доводы, согласилась и попросила только отвезти ее домой, чтобы она смогла переодеться и привести себя в божеский вид.

Отношения с Алексом перестали быть предметом ее беспокойства. Он не давил на нее – по крайней мере, не делал ей предложений каждый день. Не давал воли рукам, но порой она ловила его пристальный голодный взгляд и мысленно улыбалась, довольная собой.

То, что она согласилась поужинать с Алексом, стало первым шагом к сближению с ним. Она оставила выбор ресторана за ним. В любом случае для нее это будет новый опыт. Пора выбираться из раковины, в которой она пряталась от жизни: посещать места, где много людей, участвовать в светской жизни и вовсю наслаждаться своим нынешним положением.

Бет долго присматривалась к своему отражению в зеркале: новый цвет волос повлек за собой и последующие изменения. Понадобилось заново оценить, что из гардероба пойдет к ее новому облику, а с чем придется расстаться. Какое это благо – иметь возможность покупать себе все, что хочется!..

Проведя довольно много времени за чтением журнала в гостиной, Алекс начал уже терять терпение, но вид любимой женщины достаточно вознаградил его за ожидание. Бет была необыкновенно хороша в открытом бело-синем платье, которое держалось на плечах при помощи тонких золотых цепочек и заканчивалось чуть выше колен. Алекс мысленно приказал себе сдерживаться, поэтому только улыбнулся и предложил Бет руку.

Столик уже ожидал их в «Баттерфилдсе». Алекс рассказал Бет, что это модное местечко, расположенное на бульваре Сансет, пользуется популярностью. Проведя здесь вечер, Бет согласилась с тем, что слава эта вполне заслужена. Вина были очень хорошими, впрочем, в них она не слишком разбиралась, но удовольствие от напитков получила. Ей очень понравились фирменные блюда из баранины и рыбы, а также вегетарианские, заказанные Алексом для разнообразия. Еще больше Бет была довольна вниманием своего спутника и его сдержанностью.

Все шло очень хорошо, пока к ним не приблизилась несколько странная пара. Высокая, изящно сложенная и одетая с большим вкусом женщина никак не смотрелась рядом с изрядно подвыпившим кавалером, который был ниже ее ростом примерно на полголовы и не обладал даже зачатками хороших манер. Подойдя к столику, за которым сидели Алекс и Бет, он уставился на соблазнительное декольте женщины и плотоядно улыбнулся. Бет предпочла не заметить этого и настороженно ждала развития событий. Алекс же лениво откинулся на стуле и заявил:

– Джерри, ты не меняешься! Перестань пялиться на мою невесту. Мог бы и поздороваться с нами для начала.

С трудом соображающему повесе нелегко было осмыслить слова Алекса. За него это сделала его спутница. Она округлила глаза и восторженно заверещала:

– Твоя невеста, не может быть! Вы – нечто особенное, моя дорогая, если вам удалось то, что не удавалось доброй сотне женщин прежде. Сколько завтра прольется слез при чтении этой новости в газетах!

Бет недовольно поморщилась. Мало того, что Алекс самовольно объявил ее своей, невестой, назойливое внимание газетчиков ее явно не прельщало. Алекс Сэвидж не тот человек, которому удастся отсидеться в тени. А если еще выплывет правда о Нике! Бет заранее становилось не по себе. Она взглянула на Алекса, сидевшего с невозмутимым видом.

До затуманенного сознания спутника экзальтированной особы наконец дошло слово «невеста». Очевидно, по его понятиям, это была запретная тема, поэтому Джерри неловко поклонился и пошел прочь, таща за руку свою даму. Та упиралась, но он был сильнее и, самое главное, не реагировал ни на какие уговоры.

Бет облегченно вздохнула и снова перевела взгляд на Алекса. Другой бы смутился, но Сэвидж только пожал плечами и спросил, не желает ли она чего-нибудь на десерт. Бет же желала лишь уйти отсюда поскорее. Слова красотки о возможных публикациях в прессе расстроили ее. Как это некстати! А с другой стороны, чего она ожидала, появляясь на людях с Алексом?

Ее спутник наблюдал за ней с легкой улыбкой. Ему хотелось разгладить поцелуями насупленные брови и самому легонько укусить сочную губку, которую она прикусила белыми зубами.

На обратном пути Бет молчала, напряженно обдумывая сложившуюся ситуацию. Если бы только она могла надеяться на то, что опрометчивые слова Алекса изгладятся из памяти той парочки, но, увы, в такие чудеса Бет не верила. Придется прекратить выходы в свет с Сэвиджем. Он, разумеется, станет протестовать, но интересы ребенка важнее.

Ей тоже будет трудно отказаться от общества Алекса, так что их жертвы ради сына окажутся равнозначны. Найдя решение мучившей ее проблемы, Бет приободрилась и уже не смотрела на своего спутника волком.

Обманутый произошедшей в ней переменой, Алекс расслабился и уже предвкушал прощальный поцелуй и, возможно, даже не один… Но ближайшее будущее со всей определенностью показало, насколько непредсказуемой может быть самая милая и нежная женщина.

Как только машина затормозила у дома Кэпшоу, Бет торопливо выскользнула из нее, бросив на прощание что-то нечленораздельное. И не успел Алекс слово вымолвить, как ее прелестная фигурка скрылась за входной дверь. Незадачливому кавалеру ничего не оставалось, как отправиться домой в весьма расстроенном состоянии.

Следующие два дня Бет каждые полчаса звонила Маргарет, справляясь о состоянии здоровья сына. А той потребовался весь запас терпения. Но оно было не беспредельным. В очередной раз давая отчет о том, как поужинал Ник, Маргарет не удержалась и предложила Бет самой приехать и проверить, все ли делается для блага мальчика.

Молодая мать смутилась и пролепетала, что не сомневается в добросовестности Сэвиджей. Тогда Маргарет осторожно поинтересовалась, что же такое заставило Бет бежать из их дома? И почему Алекс, вернувшийся после посещения ресторана домой один, не хочет ни с кем разговаривать?

Бет, как могла, обрисовала сложившуюся ситуацию. По ее словам выходило, что им с Алексом ни в коем случае нельзя появляться вместе в общественных местах – ради минутной прихоти не следовало ставить под удар сына.

– О чем ты говоришь? – взмолилась Маргарет. – Какая минутная прихоть? Ты бы посмотрела сейчас на Алекса! Бедняга места себе не находит. Единственное, что его утешает, это то, что Ник сейчас у нас в доме. Но он скоро поправится и уедет… Скажи, ты любишь Алекса?

– Сама не знаю. Если бы я могла быть уверена в его чувствах, то попыталась бы разобраться в себе, а так не считаю нужным заниматься самоанализом. Я не верю ни одному его слову, Я нужна ему только как подходящая кандидатура на роль жены с уже готовым наследником империи Сэвиджей. Наш брак устроил бы почти всех. Только мне Алекс – вот незадача! – не представляется блестящей партией. Не хочу быть подходящей, хочу быть единственной, незаменимой, той, без которой не жить!

– Но ты же не даешь ему шанса доказать свое отношение к тебе!

– Считаю, что поступаю правильно. Завтра я приеду за Ником. Мне бы хотелось, чтобы Алекса в это время не было дома. Ни к чему нам больше встречаться. Прости, что огорчаю вас, но всегда лучше знать правду.

Расстроенная Маргарет передала свой разговор с Бет мужу и сыну за поздним ужином. Их реакция была совершенно различной. Грегори отмахнулся от тревог жены, заявив, что все это женские капризы: нужно только перетерпеть их и затем продолжить осаду неприступной крепости. Алекса же охватила досада, когда он услышал, что Бет отказывается встречаться с ним.

За два дня, что они не виделись, он предпринял все, чтобы слухи о его возможном бракосочетании не распространились. Джерри и его красотка в тот же вечер после ужина в «Баттерфилдсе» оказались на яхте Алекса. Капитану приказано было катать их вдоль побережья и поить шампанским до полной потери ориентации во времени и пространстве.

Алекс почти не сомневался, что через пару-тройку дней их главной задачей будет вспомнить, как же, собственно, их зовут, А все остальное, в том числе и необдуманные слова о его предстоящей женитьбе, останется погребенным в пучине их памяти. Ему хотелось сообщить об этом Бет, но она упорно не подходила к телефону.

Алекс пригрозил явиться лично. Тогда миссис Барнс с явным сожалением в голосе вынуждена была предупредить, что хозяйка приказала стрелять во всякого, кто нарушит границу частного владения семьи Кэпшоу. Алекс, конечно, ничуть не испугался, но такие крайние меры заставили его отступить… на время.

8

Всю осень Бет старалась держаться на расстоянии от Алекса. Он больше не появлялся в ее доме, теперь за малышом приезжал Грегори. С ним Бет была неизменно любезна. Пока мальчика одевали в дорогу, они и Грегори беседовали в гостиной. Основной темой их разговоров был Ник.

Однажды Грегори заговорил об образовании внука. Бет с радостью подхватила тему. Их представления о школе, в которой должен учиться Ник, почти полностью совпадали. Воспользовавшись удобным моментом, Грегори нанес точно рассчитанный удар: предложил устроить мальчика в одну из самых престижных школ, в которой учились многие выдающиеся люди Америки. Единственным препятствием была фамилия Ника.

Грегори утверждал, что не сможет добиться зачисления внука в это престижное учебное заведение, если тот не будет носить фамилию Сэвидж. В ответ Бет заявила, что в таком случае придется выбрать другую школу. Более того, дала понять, что сама сделает это, не полагаясь на чьи-либо советы и рекомендации. В действительности она не собиралась поступать подобным образом, но почти неприкрытый шантаж, вызвал у нее негодование и заставил защищаться.

Грегори понял, что нашел в Бет достойного соперника, и благоразумно не стал настаивать на своем. Дома он рассказал жене и сыну о состоявшемся разговоре. Алекс возмутился, что Бет единолично принимает решения, которые могут определить дальнейшую жизнь его единственного сына.

Гремучая смесь из уязвленного мужского самолюбия и сильного беспокойства за судьбу Ника грозила взрывом. Поэтому родители совершенно не удивились словам Алекса, произнесенным им за завтраком на следующий день:

– Если Бет не захочет прислушаться к голосу разума и не поступит так, как будет лучше для ребенка, мне придется добиваться в суде права полной опеки над Ником.

Решительно выпятив подбородок, Алекс встал из-за стола, не желая слушать увещеваний матери. Однако ее голос догнал его на пороге столовой.

– В таком случае ты навсегда ее потеряешь. Надеюсь, это тебе понятно?

– У меня и так нет никаких шансов. И вообще я устал плясать под ее дудку. Да, я не был настоящим отцом Нику первые четыре года его жизни, зато теперь доказал, что люблю своего ребенка и способен о нем позаботиться. У меня неплохая репутация в деловом мире, с моим именем не связан ни один скандал за последние пять лет. Я достаточно обеспечен, чтобы мой сын ни в чем не нуждался. Думаю, имею все основания полагать, что суд отнесется с должным вниманием к моему иску. Я получу сына, пусть даже мне придется бороться за него полжизни!

– Ты хочешь лишить Ника матери? Неужели ты так жесток? – Маргарет не могла скрыть, насколько поражена жестким заявлением сына.

– Я больше не намерен упрашивать Бет стать моей женой. У нее есть выбор: она может стать миссис Сэвидж или признать официально мое отцовство и сменить фамилию Ника на мою. В противном случае я обращусь в суд. Хватит довольствоваться крохами, которые мы получаем от ее щедрот!

Маргарет хотела было возразить, но муж сжал ее руку и сочувственно покачал головой: мол, бесполезно сейчас что-либо говорить – Алекс закусил удила. Оставалась надежда, что Джозеф умерит его прыть и найдет какие-нибудь юридические препоны прежде, чем Бет будет поставлена перед выбором.

С первого взгляда становилось ясно, что мать так просто с сыном не расстанется. Поэтому исход возможного судебного разбирательства был далеко не очевиден. Но если до него дойдет дело, жертвы с обеих сторон предстояли немалые.

Алекс не бросал слов на ветер. В тот же день он связался с адвокатской конторой, которой руководил Бейли. Но любезная секретарша тут же расстроила его своим ответом. Оказалось, что Джозефа нет в городе, и вернется он не раньше чем через две недели.

Непредвиденная задержка огорчила Сэвиджа. Теперь, когда он собирался действовать решительно, любая отсрочка раздражала его. Разумеется, он понимал, что задуманное им чревато серьезными последствиями. Бет не останется в долгу, и было даже страшно подумать, что именно она предпримет. Вдруг станет настраивать сына против отца? Или в случае передачи дела в суд больше не дозволит увозить Ника из своего дома? Увидит ли тогда Алекс ребенка до вынесения решения?

Следовало признать, что до сих пор Бет всегда шла навстречу в том, что касалось общения Ника с его родственниками со стороны отца. Это он, Алекс, постоянно стремился нарушить установленные рамки. Но его можно понять: невозможно находиться рядом с такой женщиной, как Бет, и постоянно держать себя в руках.

Ладно, он подождет пару недель до возвращения Джозефа. А пока, наверное, стоит в последний раз поговорить начистоту с Бет. Кто знает, может, она одумалась, и вопрос решится полюбовно. При этой мысли Алекс зажмурился. Перед глазами замелькали весьма соблазнительные картины…

Он набрал нужный номер и попросил передать, что настаивает на личной встрече. Миссис Кэпшоу может назначить любое время и место встречи в ближайшие три дня. В случае отказа общаться придется через адвоката. Его холодный тон, а также непривычная официальность заставили миссис Барнс поспешить к хозяйке.

Бет поразмышляла над словами Алекса и решила, что придется согласиться на встречу. Только пусть она пройдет на ее территории: здесь нет посторонних глаз, да и Бет будет чувствовать себя в собственном доме гораздо увереннее, чем в любом другом месте. Она попросила экономку связаться с офисом «Сэвидж фармасьютикалс» и передать, что готова встретиться с мистером Сэвиджем завтра в час дня в своем доме.

Перед назначенной встречей волновались оба. Бет постаралась привести себя в порядок, чтобы выглядеть как можно лучше. А Алекс по дороге к ней заехал кое-куда и теперь довольно улыбался, нащупывая в кармане пиджака свою покупку. В доме Бет он сразу прошел в гостиную. Хозяйка не заставила себя ждать и предложила приступить прямо к делу.

Но он молча смотрел на нее и удивлялся, что смог так долго держаться от нее на расстоянии. Ему показалось, что за то время, что они не виделись, Бет стала еще красивее. Чувствуя на себе пристальный взгляд Алекса, молодая женщина старалась не подать виду, насколько взволнована. Если бы он не был так чертовски привлекателен! Какая пытка находиться рядом с ним и не сметь прикоснуться! Ей показалось, что он похудел, осунулся, но это нисколько его не портило.

Ее решение прекратить их отношения причиняло боль не только Алексу. Ночи стали для Бет сущим наказанием. Сначала ей не удавалось заснуть из-за мыслей о нем. А когда долгожданный сон приходил, яркие эротические видения заставляли Бет испытывать такую жажду любви, что по утрам она просыпалась совершенно разбитой. Она и рада была, что он не пытается больше встретиться с ней, и не рада…

Их разделял кофейный столик. Это было к лучшему, потому что в какой-то момент Алекс едва не бросился к ней, чтобы сжать в объятиях, зацеловать, заставить забыть обо всем, подавить ее волю и вырвать из уст долгожданное согласие.

Но едва он пошевелился, как Бет так настороженно взглянула на него синими льдинками своих глаз, что Алекс моментально пришел в себя и сделал вид, что усаживается поудобнее. Откладывать дальше разговор было просто невозможно.

– Бет, ты не догадываешься, зачем я попросил тебя о встрече?

– Нет. Мне казалось, что между нами все уже выяснено.

– Это далеко не так. Я бы хотел узнать, не изменила ли ты своего решения относительно выбора школы для нашего сына? – Алекс испытующе смотрел на нее и ждал немедленного ответа.

Бет усмехнулась: Грегори не замедлил рассказать об их разговоре сыну, и тот, естественно, разобиделся, что кто-то не желает носить столь славную фамилию. Что ж, она готова поговорить об этом. Бет и сама много думала над предложением Грегори. В нем было рациональное зерно.

– Мне просто казалось, что с этим вопросом можно не спешить. Ник еще так мал… Считаешь, что я не права? – Бет старалась держаться миролюбиво. Ей не хотелось ссориться, к тому же она хорошо помнила советы своего друга и адвоката.

– Я бы не вмешивался, но в данном случае ты действуешь во вред мальчику. Этого нельзя допустить. Поэтому я предлагаю тебе на выбор три варианта дальнейших действий. Первый – ты выходишь за меня замуж ради блага нашего сына. Второй – ты официально признаешь меня отцом Ника и даешь согласие на перемену его фамилии с Кэпшоу на Сэвидж. И третий – в случае твоего отказа от первых двух вариантов мне придется обратиться в суд с иском о передаче мне права полной опеки над сыном. Тогда я буду вести с тобой жесткую борьбу. Предупреждаю об этом заранее. Слово за тобой. Я жду ответа. – Алекс откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

Он был так явно доволен собой, что Бет чуть не захлебнулась в накатившей на нее волны злости. Мысленно досчитав до десяти, она сумела обрести хотя бы видимость невозмутимости, но внутри нее разгоралась ярость. Как он смеет так разговаривать с ней?! Ему и в голову не приходит, что его позиция имеет изъяны? Но ничего, вместе с Джозефом они поставят наглеца на место. А пока придется продолжить неприятный разговор.

– Теоретически, конечно, допустимы все три варианта. Что касается замужества, ты знаешь мои взгляды на брак по расчету. Ник не будет счастлив с родителями, которые терпеть друг друга не могут. Допустим, мы поженимся. Пройдет какое-то время, думаю очень недолгое, и ты увлечешься кем-нибудь. То же самое может произойти и со мной. Я – живая женщина, а не статуя. Почему я должна подавить свои естественные желания и терпеть ярмо подобного брака? Ради сына? Нет, этого не будет.

Бет взмахнула рукой, предупреждая возражения Алекса.

– Теперь второй вариант. Я не могу быть уверена, что ты остановишься на том, что предложил. Получив первую уступку, ты пойдешь дальше и, придравшись к пустяку, все равно потребуешь передачи тебе опеки над сыном. Выходит, что остается только третий вариант. Но мне кажется, ты не отдаешь себе полного отчета в том, что означает наша битва за сына. Да, именно битва. Она будет долгой и кровопролитной, потому что, так же как и ты, в ней я буду пользоваться всеми возможными средствами. Борьба может длиться годы. Все это время Ник будет находиться со мной, он подрастет и сможет оценить нас с тобой по достоинству. Он поймет, кто готов был на любые жертвы ради его благополучия, а кто просто тешил свое тщеславие и оскорбленное самолюбие. Должна предупредить, что у меня есть пара тузов в рукаве. Ты советовался с адвокатом? Нет? Думаю, он скажет тебе то же самое, что и я. Конечно, какие-то шансы на победу у тебя есть, но я сделаю все, чтобы этого не произошло. Да как вообще тебе пришла в голову мысль разговаривать со мной с позиции силы? Я уже не та робкая секретарша, что пять лет назад поддалась твоему обаянию… Впрочем, я не жалею, что это случилось…

Она мечтательно вздохнула, вспоминая что-то из прошлого. Ее губы изогнулись так призывно, что Алекс не выдержал и схватил Бет за руку.

– Вспомни, как нам было хорошо вместе!

Бет взглянула на него насмешливо и высвободила руку.

– Что теперь об этом вспоминать, так уже больше не будет. Мои розовые очки разбились вдребезги, – вздохнула она. – Интересно, а что бы ты сказал пять лет назад, если бы узнал о моей беременности? Ты ведь не зря даже не оставил мне своего адреса. Твоя записка – доказательство того, что ты постыдно сбежал от ответственности. Будь уверен, я ею воспользуюсь в случае необходимости. И знаешь, мне как-то все равно, останется что-нибудь от твоей репутации после судебного процесса или нет. Огласка повредит тебе и твоей семье гораздо больше, чем мне. Ник пока не читает газет, а потом все забудется. В конце концов, даже злые пересуды для меня меньшее зло, чем опасность лишиться сына. Да и место жительства мы можем сменить. А тебя крепко держат твои финансовые интересы и долг перед родителями.

Разговор зашел в тупик. Бет отвергла все предложения Алекса и сама перешла в наступление. Ему было над чем подумать. Конечно, он знал, что она будет сопротивляться, но делал ставку на то, что напугает ее перспективой судебной тяжбы с ним.

Однако приходилось признать, что он здорово ошибся в расчетах. Нежная домашняя кошечка в ярости выглядела тигрицей и имела длинные острые когти. Пусть он даже победит в схватке с ней, но шкуру Бет ему располосует с огромным удовольствием. И о каких это тузах в рукаве она говорила? Интуиция подсказывала Алексу, что стоит поменять тактику.

– Дорогая, я клялся, что не буду больше уговаривать тебя стать моей женой. Но увидел тебя и забыл обо всем.

Слова, произнесенные почти шепотом, вызвали в Бет еле ощутимую дрожь, неясную тоску по чему-то несбыточному. Серые глаза умоляли о доверии. И не было сил стряхнуть с себя чары, насланные на нее колдовским взглядом.

– Я скучал по тебе. А ты, неужели даже не вспоминала обо мне? – проникновенно произнес меж тем Алекс. – Я знаю, что волную тебя. Когда я целую тебя, ты отвечаешь мне. Посмотри мне в глаза и скажи, что я для тебя пустое место, что ты не хочешь моих прикосновений, моих поцелуев, моих слов любви…

Бет глубоко вздохнула. Приходилось признать, что Алекс прав, хоть это и было неприятно. Он хочет правды? Да ради Бога, вот только вряд ли она ему понравится.

– Да, меня влечет к тебе… но из этого ничего не выйдет. Я не верю ни одному твоему слову о любви. И с этим вряд ли можно что-либо поделать.

– Не говори так. Пойди мне навстречу, согласись стать моей, я сделаю все, чтобы ты была счастлива. – Алекс извлек из кармана бархатную коробочку и торжественно открыл ее.

Луч света упал на крупный камень и раздробился на множество разноцветных лучиков. И сам бриллиант, и золотая оправа в старинном стиле выглядели великолепно. Бет же смотрела на кольцо как на произведение искусства и не выражала желания хотя бы примерить его. Напрасно Алекс ожидал, что при виде подарка жесткая линия ее губ хоть немного смягчится.

Любая другая женщина на месте Бет не удержалась бы от возгласа восторга. Она лишь с интересом разглядывала украшение, и только.

Тогда Алекс взял Бет за руку и продолжил уговоры, пристально следя за ее реакцией. Ему показалось, что она колеблется. Но он ошибался: Бет просто искала слова, чтобы опять отказать ему. Пока она собиралась с мыслями, Алекс перешел от слов к делу: притянул ее к себе и ожег губы жарким поцелуем. Как всегда, тело Бет моментально отозвалось на его зов. Уже теряя над собой контроль, она сумела-таки крикнуть:

– Эдвард!

– Я здесь, миссис Кэпшоу.

В дверях появился крепкий высокий мужчина. Его вид ясно говорил о том, что он готов прийти на помощь своей хозяйке. Под его негодующим взглядом Алексу пришлось разжать руки и отпустить Бет.

Она встала и поправила растрепавшиеся волосы. Отойдя от него подальше и выровняв дыхание, Бет заявила со всей категоричностью, на которую была способна в этот момент:

– Наш разговор окончен, мистер Сэвидж. В дальнейшем по всем вопросам обращайтесь к моему адвокату!

От волнения и желания установить между ними хоть какой-то барьер она перешла на «вы». Алекс не замедлил ответить тем же, донельзя раздосадованный, что их прервали в столь неподходящий момент.

– И кто же ваш адвокат, уважаемая миссис Кэпшоу? – Задавая этот вопрос, Алекс был уверен в ответе.

– Мне неприятно вас огорчать, но мои интересы будет защищать ваш крестный. Могу я узнать, с кем ему придется сражаться в суде?

– Как только я остановлюсь на определенной кандидатуре, обязательно извещу вас, – резко сказал Алекс. – А все же вы не в состоянии противостоять моему обаянию. Если бы не ваш телохранитель, все могло бы закончиться иначе.

– Не вижу смысла отрицать очевидное, – согласилась Бет. – Появление Эда спасло меня от очередной глупости, о которой впоследствии мне пришлось бы сильно пожалеть. Вы заметили, насколько я предусмотрительна? Эдвард был неподалеку, готовый прийти мне на помощь в нужный момент. Кстати, спасибо за прекрасную идею. Я предложу Эду стать моим телохранителем, он станет повсюду сопровождать меня. Представляю, как он будет смотреться в смокинге.

Бет закатила глаза в немом восторге, от которого Алекса передернуло, но ему удалось смолчать. А она продолжала жалить его словами.

– Кстати, он прекрасно сложен.

Спору нет, парню и вправду пойдет вечерний костюм. Смешно, конечно, ревновать к шоферу, но именно это чувство полностью овладело им, едва Алекс представил себе Бет, кружащейся в танце с Эдом.

– Не будь смешной, Бет! Прежде чем выводить в свет, нужно научить его правильно обращаться со столовыми приборами.

Ответ последовал молниеносно:

– Вот не знала, что тебя волнуют подобные мелочи, а то бы сама взяла несколько уроков хороших минер. – Незаметно для себя Бет снова перешла на «ты». – Как тебе известно, я происхожу из низов, поэтому у меня с Эдом значительно больше общего, чем с тобой. Я лишний раз убедилась в своей правоте: мы слишком разные, чтобы найти общий язык. Ну все, я устала от пустых разговоров. Эдвард, проводи мистера Сэвиджа.

Взбешенный Алекс повернулся на каблуках и удалился, даже не кивнув на прощание. Бет же опустилась в мягкое кресло и с горечью подумала о том, сколько сил отняла у нее эта встреча. Она чувствовала себя опустошенной и разбитой. Хватит, больше ей не стоит видеться с Алексом! В крайнем случае, она прибегнет к помощи Джозефа. Но наедине не останется с ним ни за что на свете.

Если бы не Эд, неизвестно, чем бы кончилась эта встреча. Вполне возможно, Алекс праздновал бы сейчас победу над ее женской слабостью, а она смотрела бы на него влюбленными глазами… Нет, все сложилось весьма удачно. Теперь нужно позвонить Джозефу и сообщить об ультиматуме противника.

К сожалению, адвоката не оказалось дома. Фелисити была потрясена сообщением Бет. Она посочувствовала ей и сказала, что Джозеф появится только недели через две. Бет это не обеспокоило: Алекс наверняка не отважится на решительные меры до разговора с крестным. Таким образом, у нее было время все тщательно обдумать и взвесить, а у Алекса – немного остыть и прийти в себя. Затем Бет позвонила Маргарет с намерением узнать, как она относится к идее отобрать Ника у родной матери.

Маргарет не стала ходить вокруг да около, заявив, что знает обо всем и не одобряет действий сына. Тогда Бет попросила повлиять на него и предупредила, что Ник не переступит больше порог их дома, как только станет известно о том, что Алекс обратился в суд. Сэвиджи вправе обижаться на нее, но своего решения она не изменит. Раз отца Ника не устраивает существующее положение вещей и он хочет хорошей драки, она будет драться без правил и до конца. Жаль, что при этом пострадают совершенно невинные люди…

До приезда Джозефа время для Бет будто застыло. Ник бывал у Сэвиджей в установленные дни, там его окружали особенной любовью в преддверии предстоящей баталии между его родителями. Дедушка и бабушка всерьез опасались, что долго не увидят внука и заранее переживали возможную разлуку с ним. Что думал Алекс, никто не знал. Президент «Сэвидж фармасьютикалс» с головой ушел в работу и заслонялся ею от всех, кто пытался давать ему полезные советы.

Маргарет пробовала уговорить его не торопиться, обдумать все еще раз, пойти на компромисс с Бет. Но сын резко ответил, что разберется сам. Больше на эту тему она не заговаривала. Однако Алекс все равно старался бывать дома, только когда там находился Ник, чтобы поиграть с ним и забыть обо всех своих проблемах.

Наконец Джозеф вернулся домой, и жена ввела его в курс событий, происшедших за время его отсутствия. Внимательно выслушав, адвокат сделал собственные выводы, но не спешил делиться ими ни с кем. Первый его звонок был в дом Кэпшоу.

Бет очень обрадовалась, услышав его голос. Ей так не хватало мудрого друга и советчика!

Джозеф был именно тем человеком, кто мог оказать ей поддержку, успокоить ее и внушить надежду на благоприятный исход дела. Ибо, как бы уверенно она ни держалась, все же в душе Бет таился страх потерять сына. Иногда он затмевал все остальные чувства, тогда несчастная мать сходила с ума от неопределенности…

Затем Джозеф решил встретиться с крестником и попытаться отговорить его от подачи иска. Алекс с радостью согласился на встречу, которая должна была состояться в конторе Бейли. Он возлагал на нее большие надежды. Но его ожидания не оправдались. Разговор был долгим и на редкость трудным.

Адвокат пытался заставить Алекса взглянуть на дело с позиции Бет, используя для этого все свое красноречие. Он привел все возможные аргументы, но Алекс остался глух к увещеваниям. Его упрямо сжатые губы яснее ясного свидетельствовали о том, что он не собирается идти на попятный.

Усталый и расстроенный Джозеф не мог раскрыть тайные планы своей клиентки, поэтому отбросил всякую официальность и решил поговорить с молодым человеком начистоту.

– Как ты додумался до такой глупости? Что стало последней каплей, переполнившей чашу твоего терпения? – искренне недоумевал он. – Ведь вы с Бет неплохо ладили. Не понимаю, зачем ты все рушишь? Как только дело дойдет до суда, она станет твоим заклятым врагом на веки вечные.

– Она доконает меня, Джозеф. Я злюсь, люблю, ревную и бешусь одновременно. Никогда не испытывал ничего подобного. Я устал от этого, хочу покоя. Если для этого нужно пройти через суд, пусть так и будет. Не могу я больше выпрашивать своего сына на несчастные три дня в неделю. Мне этого уже мало. И не напоминай, что я целых четыре года вообще не знал о его существовании. От сознания вины я чувствую еще большую любовь к Нику. Раз она не хочет выйти за меня замуж, пусть у меня будет хотя бы мой сын.

– Допустим, ты получишь Ника, как говорится, в единоличное пользование. Как думаешь, сможет ли он забыть свою мать? И что он скажет, когда вырастет?

– С сыном я как-нибудь договорюсь. Мужчины всегда поймут друг друга. А когда я заполучу Ника, у меня в руках будет самый весомый аргумент, который заставит ее стать моей, – сверкая глазами, выдал свое сокровенное желание Алекс.

– Плохо же ты ее знаешь, если думаешь взять Бет шантажом. Она пойдет на все, чтобы ты не получил Ника. Ты пожалеешь, помяни мое слово, что вообще затеял все это. Но будет поздно.

– Посоветуй мне хорошего адвоката. Я доверяю твоему выбору, хотя ты и на ее стороне. Пора начинать действовать, – перебил Алекс.

– Вижу, мои уговоры на тебя не подействовали. Тогда выслушай деловое предложение. Советую вам с Бет встретиться через неделю в моем офисе до того, как ты привлечешь к делу совершенно постороннего человека. Это будет ваш последний шанс прийти к взаимопониманию. Не упусти его!

Предложение показалось Алексу разумным. Неделя отсрочки ничего не изменит, но попробовать стоит. Он не признавался даже самому себе, что в нем еще жила надежда на то, что Бет сменит гнев на милость. Если бы он мог тогда остаться с ней наедине, он бы добился от нее желанного ответа. Но она обезопасила себя со всех сторон.

Чего стоит хотя бы этот орангутанг, которого она собирается водить в шикарные рестораны! Хотя следовало признать, что Алекс был несправедлив к Эду. Бывший шофер, возведенный ныне в ранг телохранителя, имел очень представительный вид. Одень его как полагается и не отличишь от отпрыска родовитой фамилии. И физиономия у него подходящая для сопровождения такой женщины, как Бет. Черт, угораздило же его устроиться на работу в ее дом! Лучше бы он был старым и невзрачным, тогда в голову бедного Алекса не закрадывались бы весьма неприятные мысли.

Согласие крестника на встречу с Бет обнадежило Бейли, но теперь ему предстояло уговорить ее. Джозеф и не подозревал, что это окажется так трудно. Поначалу Бет наотрез отказалась от пустой, по ее мнению, затеи. Она в красках поведала Джозефу о последнем визите Алекса в ее дом. И Бейли от души смеялся, представляя лицо молодого человека, застигнутого врасплох появлением телохранителя. Теперь он понимал, к кому ревновал Алекс.

Отсмеявшись, Джозеф настоятельно советовал ей не осуществлять свою идею насчет выходов в свет вместе с Эдом. Он напомнил, что ей крайне важно блюсти свою репутацию. Нельзя давать даже малейшего повода к тому, чтобы адвокат Сэвиджа мог спекулировать компрометирующими ее фактами на суде.

– Ты же знаешь, я и так редко где-либо бываю. Что же мне теперь и шагу ступить нельзя из дому? – приуныла Бет.

– В таких случаях всегда приходится чем-то жертвовать. Но не горюй, скоро приедет Генри. Он и будет сопровождать тебя всюду.

– У Генри могут быть свои планы. Очень ему интересно общаться с невзрачной вдовой.

– Ты давно смотрелась в зеркало? Да он будет просто счастлив оказать тебе эту любезность. Боюсь только, что он влюбится в тебя до потери сознания, как это уже случилось кое с кем другим. Ты уж сразу предупреди его, что твое сердце занято, – попросил Джозеф и приготовился к взрыву эмоций.

Так оно и произошло. В течение добрых пяти минут Бет возмущенно опровергала его предположение. Но щеки ее при этом рдели таким румянцем, и она так старательно не смотрела в глаза адвокату, что тот окончательно уверился в своем мнении. Добродушно посмеиваясь, он прервал красноречивый монолог.

– Ты даже не спросила, кого я имел в виду. Это лишний раз доказывает, что я сказал правду. Но не будем спорить. Не далее как три дня назад отец Ника изливал мне душу. По его словам, ты его доконала. Я его слушал и думал: свести бы вас с ним и запереть и выпустить только после того, как вы договоритесь между собой. Всем бы стало легче. Ладно, ладно, не буду больше об этом. Так что ему передать? Учти, это может быть последним шансом достичь мира и избежать суда.

Бет не хотелось снова встречаться с Алексом, но Джозеф был прав. В его присутствии Сэвидж не посмеет применять запрещенные приемы убеждения, а мудрые советы адвоката могут придать делу иное направление. Иногда она задумывалась, а почему, собственно, так упирается и отказывается от всего, что предлагает Алекс. Нужно еще раз все хорошенько обдумать, а сейчас она, пожалуй, согласится на встречу. Обрадованный Джозеф откланялся.

Тем же вечером Фелисити позвонила Бет и взволнованным голосом сообщила, что Генри с минуты на минуту будет дома. Сын звонил из аэропорта, сказал, что страшно соскучился по цивилизации и предлагал родителям поужинать где-нибудь в ресторане. Но у тех были другие планы на вечер. Фелисити позаботилась о вкусном домашнем ужине и пригласила Бет приехать к ним. Та засомневалась – наверняка Генри захочет посидеть только с родителями. Фелисити весело рассмеялась в ответ.

– Дорогая, я лучше знаю моего сына. Вот увидишь, познакомившись с тобой, он захочет спровадить нас с отцом куда подальше, лишь бы остаться наедине с такой красивой женщиной, как ты.

– Джозеф предупреждал меня об этом. Придется сразу осадить его. Хорошо, я приеду. Только приведу себя в порядок, – согласилась Бет.

Ей хотелось произвести на незнакомого ей молодого человека хорошее впечатление. Бет сомневалась, так ли уж она неотразима, но кое-какая привлекательность в ней все же была. Надо сделать так, чтобы Генри не счел этот вечер напрасной тратой времени.

Одеваться к ужину было еще рано, поэтому Бет позволила себе понежиться в ванне. Лежа в теплой воде и вдыхая аромат гардений, поднимающийся от шапок пены, она старалась навести порядок в разбредающихся мыслях. Но те ускользали, и на смену им приходили воспоминания о неистовых поцелуях Алекса, о ее реакции на них. Ужасно, никогда она не сможет противостоять ему! Как несправедливо, что природа столь щедро одарила его сексуальной притягательностью. И все это направлено против нее одной.

Бет даже прослезилась от жалости к себе. Но не пора ли признаться, что она хочет подвергнуться той опасности, которая будоражит кровь и заставляет глаза блестеть ярче, будит жажду любви и кружит голову. Может, я и в самом деле сошла с ума, печально вздохнула Бет, только не хочу этого видеть, а окружающие меня люди стесняются сказать мне об этом? Все, кроме Джозефа. Он один разгадал тайну моего сердца и прямо заявил о своем открытии. Я люблю этого смазливого негодяя, этого коварного изменника, этого… этого… Как бы еще его обозвать?

Бет лихорадочно подыскивала очередное ругательство. Но на ум приходило «удачливый бизнесмен», «заботливый сын», «любящий отец»… «изумительный любовник»… Осторожно, дорогая, так недолго и до капитуляции! Ну, этого Алекс от нее не дождется!

Чем сильнее он станет давить на нее, тем яростнее она будет сопротивляться и ему, и своим чувствам. В этом ей поможет оскорбленная женская гордость, крайне неприятные воспоминания пятилетней давности, а также его намерение отобрать сына. Отныне, как только повлечет к нему, Бет вызовет из памяти отчаяние и горе, овладевшие ею в тот момент, когда она узнала о беременности, или возьмет в руки копию его искового заявления.

Молодая женщина потянулась и выставила из воды стройную загорелую ногу. За последние годы ее фигура изменилась к лучшему. Формы приобрели нужную округлость, стали женственнее и изящнее. Когда она вспоминала, какой была до замужества, в голову приходило сравнение с воробышком. Невзрачная, скромно одетая, худая и нескладная. Разве могла она надолго заинтересовать такого мужчину, как Алекс Сэвидж? Их расставание было предопределено. Слишком многое их разделяло.

Это теперь она хорошо обеспеченная, привлекательная женщина. Поэтому он и смотрит на нее другими глазами. Бет вспомнила, что Алекс не узнал ее через пять лет после их непродолжительного «знакомства». Тогда, на дне рождения Джозефа, она радовалась этому. А сейчас ей стало обидно – вот, значит, до какой степени ничтожной и ненужной была она для него. Проведя с Бет ночь, он впоследствии и не вспомнил о ней, не попытался разыскать, не обеспокоился последствиями их общей безрассудности. Грустно думать об этом… да и некогда. Замечталась, расслабилась, а про ужин забыла.

Легкими шагами Бет прошла в спальню, сбросила с себя влажный халат и открыла шкаф с одеждой. Закусив губу, она уже думала о предстоящем знакомстве с сыном своих друзей. Ей хотелось выглядеть достаточно скромно, но элегантно. Она выбрала легкое шелковое платье бледно-голубого цвета, которое шло ей необыкновенно. Оно облегало грудь, подчеркивало талию и обрисовывало бедра, заканчиваясь чуть выше колен. Вырез на груди был неглубоким. Отсутствие рукавов позволяло любоваться загорелыми руками, запястья которых Бет украсила тонкими золотыми браслетами. На шее сияло неизменное ожерелье.

Она чуть подкрасила густые длинные ресницы. Глаза, и без того похожие на глубокие озера, теперь казались еще синее. Неяркий розовый лак на длинных ухоженных ногтях гармонировал с помадой, что легла на полные губы. Блестящие после тщательного расчесывания волосы упали на плечи золотистой волной. Бет сама себе улыбнулась и нашла, что выглядит неплохо. Пора отправляться. Остался последний штрих.

Она нанесла на запястья и за уши любимые духи и тщательно растерла маслянистые капельки.

Повернувшись на высоких каблуках итальянских туфель изумительной красоты, Бет величественно сошла по лестнице, держа в руке маленькую вечернюю сумочку.

Исполнительный и молчаливый шофер-телохранитель помог хозяйке сесть в машину. Она откинулась на спинку мягкого сиденья и велела отправляться.

9

В доме Бейли ее уже ждали с нетерпением. Генри, прибывший домой час назад, успел принять душ и переодеться. Родители сообщили ему, что ужинать будут дома, а для приятной компании приглашена особенная гостья. Генри был заинтригован, пока Фелисити не обмолвилась, что Элизабет Кэпшоу – вдова с ребенком. При этих словах воображению молодого Бейли представилась унылая женщина лет тридцати пяти – сорока в одежде мрачных тонов. У нее обязательно должны быть затравленное выражение лица и плохо причесанные волосы.

Он разочарованно подумал, что вечер испорчен безвозвратно. Придется расточать любезности, быть внимательным и чутким, чтобы не огорчать родителей. А ему так хотелось увидеть привлекательную веселую девушку, которая заставила бы его забыть, что он почти отвык от женского общества и совершенно разучился ухаживать за этими изменчивыми и капризными созданиями. Словом, настроение молодого археолога было не самым лучшим.

Но ради любимых папы с мамой он был готов и не на такие жертвы. Из их разговоров он понял, что они относятся к Бет с особой теплотой и переживают за нее. Генри не стал задавать никаких уточняющих вопросов. Зачем? Сейчас вдовушка придет, и он сам составит о ней мнение.

Появление гостьи застало Генри в холле. Он повернулся на звук ее шагов… и замер в восхищении. Вот так вдова! Бет шла прямо ему навстречу, приветливо улыбаясь. Генри не находил слов, его взгляд скользил по длинным ногам, стройному телу и красивому лицу, на котором приветливая улыбка уступила место лукавой. Бет купалась в его восхищении и тоже находила молодого человека привлекательным. Она уже видела это симпатичное лицо на фотографии в спальне Фелисити, но в жизни Генри выглядел еще лучше.

Бет мелодично рассмеялась и протянула руку.

– Добрый вечер, Генри. Меня зовут Бет Кэпшоу. Надеюсь, мы подружимся.

От ее бархатного голоса Генри пришел в еще больший восторг. Он пожал протянутую руку и задержал ее в своей горячей ладони. Бет мягко высвободила пальцы и выжидающе посмотрела на него. Он спохватился, пригласил ее войти и последовал за ней в гостиную. Да, вечер обещал быть гораздо более интересным, чем Генри мог себе представить!

Кухарка в доме Бейли всегда готовила очень вкусно, не подвела она и сегодня. Блюдо следовало за блюдом, все ели и пили с удовольствием, обмениваясь шутками, светскими сплетнями, домашними новостями. Бет с интересом слушала рассказы Генри о курьезных случаях, происходивших с ним во время странствований по свету. Джозеф подшучивал над сыном, глядя как тот ухаживает за Бет. А Генри проявлял чудеса воспитанности и красноречия, надеясь понравиться гостье. Его интерес к ней был замечен Фелисити, которая поспешила сказать:

– Мой мальчик, я хочу попросить тебя сопровождать Бет на несколько благотворительных мероприятий, которые состоятся на следующей неделе. Бедняжка так редко выходит из дома и почти ничего еще не видела в нашем городе.

– Буду рад, – радостно сверкнул белыми зубами Генри. – Но одни только благотворительные балы и собрания – это так скучно! Много ли увидишь, проводя все вечера подряд в гостиных среди разряженных надушенных дам и занудливых политиков и бизнесменов? Что, если нам покататься по побережью? Я знаю много занимательных историй о Лос-Анджелесе. Вам будет со мной интересно, Бет, обещаю.

– Спасибо, Генри, но мне сейчас как-то не до развлечений. Джозеф, Фелисити, вы бы рассказали сыну мою историю, а то у него может создаться обо мне неверное впечатление. Мне бы этого не хотелось, – грустно вымолвила Бет.

Джозеф досадливо кашлянул и посмотрел на нее.

– Ты права. Генри, пойдем покурим.

Мужчины встали и поднялись на второй этаж.

В кабинете Джозеф уселся за письменный стол, а Генри устроился напротив и не спускал вопрошающих глаз с отца, поигрывая тяжелой серебряной пепельницей.

– Видишь ли, сынок, тебе не стоит слишком увлекаться Бет. – Голос Джозефа был ласков, но тон весьма категоричен.

– Почему, отец? Что с ней не так? – От удивления Генри приподнял правую бровь.

– В двух словах не расскажешь. Но если коротко, то дело в том, что ее сердце занято, хотя она это и отрицает. Как ты думаешь, о ком идет речь? – Джозеф выдержал эффектную паузу. – Ты его хорошо знаешь. Это Алекс.

– А, наш мистер Совершенство!

– Теперь я бы его так не назвал. Алекс умудрился наделать массу ошибок. Он собирается судиться с Бет, чтобы получить опеку над своим сыном Ником.

– Постой, постой, над каким таким сыном? Разве у него есть ребенок? Впервые об этом слышу. Интересная новость!

– Он и сам об этом узнал чуть более полугода назад. Все Сэвиджи страшно обрадовались. Сначала Алекс держался в рамках приличия, и они с Бет не ссорились из-за ребенка. А теперь – ума не приложу, что на него нашло, – только он желает единолично распоряжаться судьбой сына. Бет, естественно, возмущена и нацепила на него ярлык «Дважды предатель». При этом оба влюблены друг в друга до безумия, но не хотят идти на компромисс и решить дело миром.

– Прямо сюжет для Голливуда! Хорошо, что ты мне все рассказал, а то я бы распустил хвост перед Бет и поставил нас обоих в неловкое положение. Но встречаться-то мы можем?

– Я рад, что ты все так воспринял. Мне бы хотелось, чтобы вы с ней стали друзьями. Она удивительно приятный и чистый человек. А когда познакомишься с ее сынишкой, то он тебя просто очарует. Возможно, и тебе захочется завести такого же. Мать была бы счастлива.

– Умоляю, хоть сегодня не заводи старую песню. И вообще, пора вернуться к нашим дамам.

Генри легко поднялся на ноги и потянулся. Отец с удовольствием смотрел на сына. Жаль, что Генри так редко бывает дома, они с Фелисити очень по нему скучают. Вот и этот его визит в родительский дом вряд ли рассчитан на длительный срок. Побудет неделю-другую и снова умчится в несусветную даль к любимым древностям, без которых не мыслит своей жизни. Что ж, так тому и быть, родители не должны мешать детям выбирать дорогу в жизни.

Джозеф тоже встал и вышел вслед за сыном из кабинета. Они вернулись к столу, прервав своим появлением оживленную беседу двух женщин. Генри уселся на изящный стул, поднял бокал и, любуясь янтарным цветом вина, произнес:

– За моих родителей и нашу прелестную гостью!

Четыре бокала тонкого хрусталя встретились над столом и издали нежный звон. Бет была тронута тостом. Она видела, как в семье Бейли все любят друг друга. Когда-то и она ощущала такое же тепло от присутствия любимого человека, такую же радость от общения с ним. Жаль, что это длилось так недолго! На глаза Бет навернулись слезы. Она осторожно смахнула их, стараясь не задеть ресницы. А Генри, придя в веселое расположение духа, сообщил:

– Бет, мне только что промыли мозги в папином кабинете. Но я тут подумал, и у меня появилась гениальная идея. Раз мне нельзя ухаживать за вами, а видеть вас почаще мне очень хочется, то я предлагаю вас удочерить. У меня, правда, нет никакого родительского опыта, но постараюсь воспитать вас как следует.

– Чудная мысль! Юридически это вполне возможно: я ведь сирота. А вы не передумаете? Я – очень капризная и своенравная девочка. – Бет наслаждалась шутливой пикировкой.

– Пусть лучше Джозеф удочерит Бет. Она станет тебе сестрой, и мы назначим ее главным ребенком. Уж она-то тебя точно воспитает правильно. Ее Ник в свои четыре года выглядит взрослее, чем ты в тридцать! – Фелисити тоже веселилась от души.

Все вместе они и впрямь походили на одну большую дружную семью. Генри почувствовал это и нагнулся к Бет, чтобы поцеловать в щеку. Она послушно подставила ее.

Именно в это время в столовую вошел Алекс. Более неудачного момента для его появления нельзя было выбрать за весь вечер. Он сразу потемнел лицом от ревности и ощетинился.

Но Джозеф подошел к нему, обнял за плечи и повел к столу, приговаривая:

– Как хорошо, что ты заехал к нам. Генри вернулся только сегодня. Он о тебе спрашивал, вы ведь так давно не виделись. Наверное, обоим есть что порассказать. Бет, ты представляешь, в детстве наши мальчики очень дружили, несмотря на то что Алекс старше Генри на пять лет. Алекс всегда заступался за него и брал на себя вину за проказы нашего сына. А у меня рука не поднималась их наказывать – боюсь, это их и испортило.

«Мальчики» пристально смотрели друг на друга. Генри – спокойно и с легкой усмешкой в прищуренных глазах, Алекс – жестко и мрачно. Его глаза словно требовали: оставь мою женщину в покое, не то я за себя не ручаюсь! Фелисити занервничала: на пустом месте могло возникнуть недоразумение, чреватое непредсказуемыми последствиями.

– Алекс, ты по делу или просто заглянул на огонек? – с простодушным видом поинтересовалась она.

– Да я, собственно, заехал просто так. Но поскольку Бет тоже здесь, мы могли бы совместить приятное с полезным. Я имею в виду встречу, которую мы собирались назначить, Джозеф. Что нам мешает обсудить все прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик? – Алекс говорил вроде бы равнодушно, но хорошо знающие его люди заметили скрытую напряженность в его голосе.

– Я не против. А что ты скажешь, Бет? – Адвокат повернулся к ней, ожидая ответа.

– Мне не хочется портить такой чудесный вечер. И потом, к чему такая спешка? – Холодный тон Бет ясно давал понять, что она не в восторге от предложения.

– Мне надоела неопределенность, пора расставить все по своим местам, – пожал плечами Алекс. – Я и так был слишком мягок с тобой. Или ты сегодня поговоришь со мной в присутствии крестного, или мы встретимся в ближайшее время, но уже вчетвером. Выбор за тобой, Бет… впрочем, как и всегда. – Он повернулся к Джозефу. – Ты обещал найти мне хорошего адвоката. Могу я узнать его имя?

– Ты снабжаешь моего противника оружием против меня же? – взвилась Бет. – Как это понимать?

– Успокойся, Бет, и не делай поспешных выводов. Он – мой крестник, я не могу оставить его без юридической помощи. Борьба будет честной. – Бейли нахмурился и задумчиво смотрел на свой бокал. – Алекс, позвони мне завтра в офис, я дам тебе нужные сведения. И садись-ка лучше за стол, пообщайся с Генри, а то он у нас редкий гость.

– Спасибо, но мне, пожалуй, пора. Позвольте откланяться. Спокойной ночи, дорогая Фелисити. – Алекс нежно поцеловал ее в щеку. – Пока, Генри, поболтаем в другой раз. Счастливо оставаться, Джозеф. – Он пожал мужчинам руки, причем Генри болезненно скривился, но промолчал.

Напоследок Сэвидж подошел к Бет и навис над ее правым плечом. Она не обернулась и сидела, надув губы и демонстративно не желая обращать на него внимание. Алекс усмехнулся и поднес кисть ее руки к своим губам. Поцелуй длился несколько секунд. Глаза Бет внезапно расширились сначала от удивления, затем от гнева. Она резко отдернула руку. На нежной коже отчетливо проступили следы укуса. Одним движением Бет встала и, коротко замахнувшись, отвесила обидчику хлесткую пощечину.

Все произошло так быстро, что никто из сидевших за столом не успел понять, в чем дело. Но красное пятно, проступившее на щеке Сэвиджа, говорило само за себя. Генри тихо присвистнул, Фелисити изумленно ахнула, а сдержанный Джозеф забарабанил пальцами по столу. Бет стояла, тяжело дыша и пылая праведным гневом, а ничуть не обескураженный Алекс насмешливо улыбался. Но в голосе его не было и тени веселья, когда на прощание он сказал:

– Ты – моя, запомни это. А если забудешь, то у меня есть способ освежить твою память. Следующая встреча будет последней, не образумишься – берегись!

С этими словами он вышел, оставив всю кампанию в некоторой растерянности.

– Впервые вижу его таким, папа! Что с ним творится?

Генри выглядел озадаченным – на его глазах творилось что-то непонятное. Алекс, этот закоренелый холостяк, увивается вокруг женщины, да не просто женщины, а матери своего ребенка. А она вместо того, чтобы бросаться ему на шею в порыве беспредельного счастья, награждает оплеухой. Да, было от чего прийти в смущение и растерянность.

– Мне тоже пора.

Выходка Алекса и его прощальные слова вывели Бет из себя. Сейчас ей хотелось одного: оказаться поскорее дома, свернуться калачиком на кровати и предаться отчаянию и гневу в полном одиночестве. Похоже, Алекс настроен крайне решительно и в ближайшее время следует ожидать вызова к его адвокату. Нужно еще раз все обдумать и хорошенько подготовиться к встрече.

Фелисити и ее муж пытались было отговорить гостью от столь поспешного отъезда домой, но она только качала головой. А Генри, чтобы разрядить обстановку, снова предложил Бет проехаться по побережью утром следующего дня. Она сначала отказалась, но потом вспомнила, что Ник будет весь день у Сэвиджей, и согласно кивнула.

Дома Бет продолжала размышлять над событиями прошедшего дня. Правильно ли она поступила, приняв предложение Генри? От ее внимания не укрылось, как он растирал кисть руки после, пожатия Алекса. Тот явно давал понять, чтобы Генри держался подальше от нее. Допустимо ли подвергать сына Джозефа хоть малейшей опасности? Ведь неизвестно, чего можно ожидать от этого словно сорвавшегося с цепи ревнивца.

А с другой стороны, уступишь ему один раз, потом всю жизнь придется жить по его указке. Это не для нее. Если бы Алекс не был таким твердолобым, если бы имел хоть чуть-чуть выдержки и терпения, а главное – понимания женской натуры, все могло бы быть иначе. Но он знает один язык – язык силы. Именно это и отталкивало от него Бет.

Правда, следовало признать, что она уже простила ему бегство пять лет назад. Однако его нынешнее поведение показывало, что он по-прежнему не способен принимать в расчет чужие чувства и переживания. Для него важны только собственные желания. Ради них он готов пожертвовать даже счастьем сына.

Мальчик никогда не забудет свою мать, как бы ему ни было хорошо с отцом. А что говорить о самой Бет – она просто с ума сойдет, если у нее отнимут сына. Но нет, они с Джозефом этого не допустят. В тяжелых раздумьях прошла большая часть ночи, пока Бет не сморил спасительный сон.

Ник с утра отправился к бабушке с дедушкой, а после обеда к ним присоединится и Алекс, занятый в первой половине дня делами фирмы.

Едва Бет успела позавтракать, как доложили о прибытии молодого Бейли. Генри находился в прекрасном расположении духа, выглядел бодрым и жизнерадостным. Бет даже слегка позавидовала ему. Его планы относительно поездки по побережью показались ей просто грандиозными. И она всерьез опасалась, что сойдет с половины дистанции. Но, помня о его вчерашней поддержке и чувствуя перед ним смутную вину за поведение Алекса, Бет поспешила согласиться с предложенной программой.

Они сели в открытую спортивную машину и отправились в увлекательное путешествие. Генри оказался хорошим гидом, и с ним было на редкость легко общаться. Иногда Бет даже казалось, что он и в самом деле ее брат. Через некоторое время она даже развеселилась, отложив на потом грустные мысли. Ее спутник уверенно вел машину и по ходу движения сообщал массу интересных сведений о зданиях, мимо которых они проезжали, и о знаменитостях, живущих в Лос-Анджелесе.

Как только он узнал, что Бет еще не успела побывать ни в одном местном музее, то сразу предложил ей посетить на выбор любой. Ему самому больше всего нравился Музей искусства с его впечатляющим собранием шедевров всех эпох, но вкусы у людей различны. Если Бет по душе авангардизм, он готов сопровождать ее в походе по Музею современного искусства, находящемся вот в этом кошмарном здании футуристического вида. А есть еще и другие музеи.

Бет выслушала их перечень, и у нее радостно заблестели глаза. Сколько еще интересного ей предстоит увидеть! Как многогранна жизнь в таком большом городе! Она была благодарна Генри за то, что он уделяет ей так много времени. Правда, было немного неловко злоупотреблять его добротой. Но он заверил, что и сам с большим удовольствием посетит еще раз знакомые места, да еще со столь симпатичной спутницей.

От свежего ветра и множества впечатлений Бет страшно проголодалась. Генри предложил пойти в ресторан, но ей не хотелось забираться в помещение. Поэтому они подкатили к закусочной на Мелроуз-авеню. Бет ахнула, увидев оригинальное сооружение. Оно было выполнено в виде большого гамбургера. Нижняя часть здания снаружи была украшена красными каплями, похожими на стекающий по гамбургеру кетчуп, а высаженные на нижней половинке «булочки» низкорослые кустарники создавали полную иллюзию листика салата. Верхняя же часть для большего сходства с оригиналом была покрыта белыми зернышками.

Бет восхитилась неистощимой изобретательностью американцев. Ну какой ребенок, подросток или турист откажется перекусить в столь экзотическом месте! Генри принес по паре горячих гамбургеров и колу, и они подкрепились прямо в машине.

После ланча экскурсия продолжилась. Генри много рассказывал о вечерних развлечениях, соблазняя свою спутницу поужинать с ним. Но она отказывалась, несмотря на то что он очень красочно описывал, какие чудеса кулинарии можно отведать в том или другом месте и кого можно там встретить. Однако Бет решила отложить подобные выходы на более подходящее время. Генри не обиделся и взял с нее слово, что когда-нибудь, после благополучного разрешения всех неприятностей, она примет его приглашение, а уж он сделает их вечер незабываемым.

Оптимизм Генри вызвал у Бет лишь грустную улыбку. Эх, если бы заранее знать, что все кончится хорошо! Но, увы, человеку не дано заглядывать в будущее. Неожиданно Бет почувствовала резкую головную боль. Заботливый Генри моментально раздобыл аспирин и минеральную воду, Бет полегчало, но продолжать знакомство с городом ей уже не хотелось. Наверное, ее голова просто не выдерживала избытка впечатлений…

По пути домой Бет размышляла о том, что совершенно забыла о скором Рождестве. Но стоило ли винить себя за это? Кроме магазинов, уже начавших продавать рождественские подарки, ничто не напоминало Бет о любимом празднике. Где снег, где мороз, где все, к чему она привыкла в Англии?

Надо узнать, принято ли здесь наряжать елку. Малыш знает, как должно выглядеть настоящее Рождество. В их семье сложились свои традиции, где елка была обязательна.

Ник завороженно наблюдал за тем, как Дерек и Бет украшали ее в прошлом году. А с каким восторгом он вытаскивал из своего полосатого носка подарки от Санта-Клауса! Его счастливая мордашка оказывалась повсюду. Он следил за тем, как Дерек разрезает индейку и как Бет накрывает на стол. Все было так по-семейному! А в этом году мать и сын останутся вдвоем. Малыш обязательно поинтересуется, почему с ними нет папы. И что она ответит? Ну за что ей столько проблем сразу?!

Генри молча вел машину, пока его спутница предавалась попеременно то счастливым, то печальным воспоминаниям. Ему не нужно было объяснять, как ей тяжело. Жаль, что все это легло на ее хрупкие плечи. Он надеялся, что отцу удастся помочь Бет, тогда она сможет сбросить с себя тяжкий груз и радоваться жизни.

Прощаясь, Генри ласково потрепал Бет по плечу. Она благодарно улыбнулась в ответ и вышла из машины.

Остаток дня она провела в ожидании возвращения сына, при этом на душе у нее было тяжело: томили какие-то мрачные предчувствия. Как выяснилось впоследствии, они ее не обманули.

В этот же день Алекс до ланча успел отдать необходимые распоряжения в своем офисе и связаться с человеком, которого порекомендовал ему Джозеф. Им оказался известный всему Лос-Анджелесу адвокат по бракоразводным делам, который предложил встретиться немедленно. Пробыв у мистера Уорнера чуть более получаса, Алекс остался доволен. После его ухода Уорнер позвонил своему коллеге и договорился о встрече в конторе Бейли.

Положив трубку, Джозеф некоторое время находился в раздумье, потом снова придвинул к себе телефон. Голос Бет моментально сник, когда она услышала, что завтра ей предстоит сражение с таким известным и опытным бойцом, как мистер Уорнер. Джозеф сразу предупредил ее, что эта встреча решающая. Если клиенты не достигнут взаимопонимания, адвокат истца передаст документы в суд. Сэвидж уже не пугал, он действовал.

Довольный собой Алекс вернулся домой и подхватил на руки сынишку. Он прижимал его к себе и улыбался, представляя, как одержит победу над Бет и будет диктовать ей свои условия. А малыш лепетал что-то о том, что бабушка и дедушка обещали купить ему елку и разрешили помогать украшать ее.

Алекс мысленно чертыхнулся. Конечно, у него очень мало отцовского опыта, но о такой вещи, как Рождество, он не должен был забывать. Ведь на фирме он отдал необходимые распоряжения об увеличении отпуска медикаментов в торговлю в предпраздничные и праздничные дни. Рождественское веселье странным образом сочеталось с увеличением объема продаж сердечных и антисептических средств.

Теперь ему предстояли более приятные хлопоты. Елка, игрушки, подарки, праздничные украшения по всему дому, а особенно в комнате Ника. Он подумал было о Бет, но подавил в себе приступ жалости к ней. Почему-то он был уверен, что сын встретит праздник в его доме. Хотя всякий здравомыслящий человек сказал бы ему, что до Рожества он не только не получит право опеки над сыном, но даже вряд ли дело будет назначено к слушанию в суде. Но разве Алекс мог мыслить здраво, постоянно находясь во взвинченном состоянии, одержимый одной-единственной идеей?

А Ник, сидевший у него на руках, неожиданно озадачил его вопросом:

– Ты придешь к нам с мамой на Рождество? У нас тоже будет елка. И Санта-Клаус принесет всем подарки.

– Видишь ли, сынок, – торопливо ответил Алекс, – мы будем с тобой встречать Рождество здесь.

– А мама?

– Мама будет у себя дома. Мы ей позвоним и поздравим, хорошо?

– Нет, я хочу с мамой!

Ник вывернулся из рук отца и побежал от него прочь, плача навзрыд и яростно вытирая слезы кулачками. До самого вечера он смотрел на Алекса из-под насупленных бровей синими материнскими глазами. Но во взгляде светились отцовское упрямство и непреклонность: он сказал, что встретит Рождество с матерью – значит, так и будет!

У Алекса сжалось сердце. Как же он не подумал о реакции Ника на расставание с Бет? А если мальчик столь же решительно воспротивится, услышав, что ему предстоит жить отдельно от нее? Скорее всего, он закатит такой скандал, что сегодняшние слезы покажутся сущим пустякам. Да, с мнением ребенка придется считаться. Как раз этого-то его отец и не учел…

Родители Алекса не ждали ничего хорошего от предстоящей встречи с участием обеих противоборствующих сторон и их адвокатов. Но, похоже, Нику удалось то, чего не удавалось ни Сэвиджам, ни Бейли, ни самой Бет. Алекс наконец задумался, как болезненно может воспринять перемену в своей судьбе маленький мальчик, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор. Вечером, отправляясь домой, Ник отказался поцеловать отца. Алекс обиженно поджал губы, но не стал настаивать.

Ровно в одиннадцать часов Бет вошла в офис Джозефа Бейли. Секретарша провела ее в кабинет, где уже находились трое. С одной стороны стола расположились Алекс Сэвидж и его адвокат мистер Уорнер. Напротив сидел Джозеф, а пустующий стул рядом с ним был предназначен для Бет. Она поздоровалась и села. Мужчины, вставшие при ее появлении, также опустились на свои места.

После секундной паузы мистер Уорнер приступил к делу. Он назвал свое имя Бет и заявил, что будет представлять интересы мистера Сэвиджа. Бет мельком взглянула на Алекса. Тот сегодня выглядел хуже обычного: лицо было утомленным и каким-то безрадостным, как будто это Бет подавала на него в суд, а не наоборот. Это показалось ей странным. Он же должен светиться от близости желанной цели? Где же его обычные высокомерие и самоуверенность?

Но ей некогда было задерживаться на этой мысли, потому что мистер Уорнер принялся задавать ей весьма неприятные вопросы. Бет даже передернуло, когда адвокат предположил, что покойный Дерек Кэпшоу был обманут ею и ошибочно считал Ника своим сыном.

Язвительно улыбаясь и мысленно желая Уорнеру подавиться собственными словами, Бет извлекла из сумки завещание Дерека и зачитала то место, которое прямо указывало, что тот знал правду о Нике. Затем она вызывающе посмотрела на Алекса, но он сидел, опустив взгляд, и ей не удалось насладиться своей победой.

Исчерпав каверзные вопросы и видя, что противную сторону не удастся запугать или смутить, мистер Уорнер перешел к увещеваниям. По его словам выходило, что Алекс Сэвидж всю жизнь мечтал осчастливить своих родителей внуком. Его прекрасная душа стремилась к созданию семьи и обретению долгожданного сына и наследника славных дел Сэвиджей. А недальновидная политика Бет грозила разрушить благие устремления этого безупречного человека и гражданина, а также светлое будущее их общего сына. С ее стороны это, по меньшей мере, было неразумно. Она лишала сына не только отцовской любви и материальной поддержки, но и благотворного влияния всех Сэвиджей.

Бет терпела его разглагольствования сколько могла. Пару раз даже порывалась прервать их, но крепкая рука Джозефа вовремя останавливала ее. Чтобы дать клиентке возможность успокоиться, он налил ей «Перрье», и она отпивала ледяную воду по глотку.

После завершения пылкой речи адвоката Алекса Бет набрала побольше воздуху, чтобы не закричать – так ей было противно. Медленно выдохнув, она так же медленно достала другой документ и прочитала вслух письмо Алекса, полученное ею пять лет назад. Особенно она выделила слова «я не намерен… обзаводиться семьей», «не чувствую себя готовым стать мужем и отцом…»

После столь эффектного хода Бет вынула из сумки бархатный футляр и положила его на виду у всех. Джозеф одобрительно кивнул, пристально следя за реакцией крестника. Ему тоже было непонятно, почему Алекс держится так скованно и безучастно. Он же собирался драться зубами и когтями? А Бет сегодня разошлась. Да ей не нужен никакой адвокат! Уорнер уже понял, что легкой победы здесь не будет.

Тем временем Бет извлекла на свет свою чековую книжку и россыпь кредитных карточек. При виде них адвокат Алекса еще больше погрустнел, а она сообщила, что не только не нуждается в материальной поддержке со стороны Сэвиджа, но и сама может оказать ему такую поддержку в случае, если его бизнес затрещит по швам.

Услышав такое, Алекс оскорбленно вскинул красивую голову. Но не успел ничего возразить, потому что разъяренная женщина стремительным движением руки метнула к нему через стол раскрытый бархатный футляр.

– Это все, что получил от тебя твой сын. Немного, не так ли? – Она прямо-таки источала яд. – Неудивительно, что он смог без этого обойтись. Возьми и подари своей очередной жертве, может, ей пригодится. А нас с Ником оставь в покое, если у тебя еще осталась совесть. Ты нам не нужен!

– Не решай за Ника, он сам во всем разберется. Я ему нужен, он любит меня, и я не отступлюсь! – не выдержал Алекс.

– В таком случае передавай дело в суд. – Бет встала и взяла сумку. Но, заметив на лице Алекса знакомое ей выражение самодовольства и упрямства, прошипела: – Ненавижу!

Когда дверь за ней захлопнулась, Алекс устало откинулся на спинку стула. Уорнер нервно потирал руки, а Джозеф смотрел на крестника с грустью и сожалением.

– Чего ты добился? Ненависти? Дальше будет только хуже. Не забывай, Бет готова вернуться в Англию, тогда для тебя все еще больше осложнится. Ты можешь судиться годами, а мальчик тем временем забудет, кто ты такой и как выглядишь. Я уж не говорю о Бет. Она красивая женщина – придет время, и ей встретится достойный человек. С чем же ты останешься? И что ты скажешь своим родителям?

Алекс побагровел. Приходилось признать, что все это время он валял дурака. А ведь его предупреждали, что добром дело не кончится. Почему он так упрям и туп? Алекс поднялся и неожиданно обратился к своему адвокату:

– Мистер Уорнер, пожалуйста, составьте документ об отказе от всех претензий по опеке над ребенком. Я подпишу и передам его тебе, Джозеф. Ты был прав: ненависть Бет совсем не то, что мне нужно.

– Мистер Сэвидж, это ваше окончательное решение?

Уорнер был удивлен и раздосадован. Такой исход дела не добавлял ни листика к его лавровому венку победителя многих судебных схваток. Но с другой стороны, свой гонорар он получит. А также никуда не денется и расположение Джозефа Бейли, которое Уорнер мог бы потерять, если бы перестарался с применением грязноватых приемов в суде. Поэтому он немедля подготовил нужный документ, получил под ним подпись клиента и чек за труды. После чего мистер Уорнер откланялся, весьма довольный собой.

– Я рад, что ты поступил именно так, – искренне произнес Джозеф.

– А, все кончено, она никогда меня не простит. Надеюсь только, что буду видеть сына не реже, чем раньше. Спасибо тебе за все. Отдай документ Бет, пока она не упаковала чемоданы. А мне пора в офис. До встречи, старина!

Бейли смотрел Алексу вслед и думал о том, как странно порой разворачиваются события. С утра он был уверен, что все кончится хуже некуда. И вот, пожалуйста, поворот на сто восемьдесят градусов, все вернулось на круги своя. Еще бы помирить этих упрямцев, которые не понимают, что созданы друг для друга!

Нужно дать им немного времени успокоиться, потом свести вместе под благовидным предлогом. А пока ему, как адвокату, нужно ввести свою клиентку в курс дела. Она же еще не знает, какой фокус выкинул Алекс после ее ухода.

10

В полном отчаянии Бет сидела в своем уютном кабинете и машинально разглаживала ладонью, лежащие перед ней листы бумаги. Вот они, ее последние аргументы в защиту своего материнского права безраздельно владеть сыном. Они произвели впечатление на адвоката Алекса. Но к судебному заседанию Уорнер, безусловно, подготовится и придумает способ хотя бы частично нейтрализовать производимый ими эффект. Тут нечему удивляться: это его работа, и делает он ее хорошо.

Беда в том, что противницей известного адвоката на этот раз оказалась именно она. И хотя Бет не сомневается в том, что Джозеф сделает все, чтобы защитить ее интересы, все же полной уверенности в победе быть не могло. Многое зависело от судьи.

Может, начать собирать вещи? А что? Пусть Сэвидж судится с ней через океан! Дело будет постоянно откладываться. То ребенок заболеет, то сама Бет, а там, глядишь, отцовские чувства поугаснут или появится новый претендент на наследство. Женится же он когда-нибудь… Почему-то при этой мысли она испытала неприязнь к будущей миссис Сэвидж, кем бы та ни была.

Бет издала негромкий стон. Ненавидеть бы его за все, что он ей сделал, а вместо этого она ревнует и тоскует. Как это тяжело, когда любишь такого негодяя, как Алекс… и как несправедливо. Ну почему бы ей не увлечься кем-нибудь другим? Так нет, при виде других мужчин у нее не пересыхают губы и сердце бьется в обычном ритме, а не частит, как это бывает только в его присутствии. Нет, пусть он женится, а ее оставит в покое. Постепенно она придет в чувство… А хорошо бы будущая миссис Сэвидж оказалась бы порядочной стервой и так потрепала нервы своему муженьку, что тому стало бы не до Ника.

Когда Бет устала перебирать в памяти подробности утренней встречи в офисе Бейли, она встала и хотела пойти к сыну. Но, услышав голос Джозефа в коридоре, поспешила ему навстречу. С ее губ готов был сорваться вопрос. Но адвокат, радостно улыбаясь, победоносно поднял вверх руку с тонкой черной папкой. Бет ничего не понимала. А Джозеф повел ее обратно в кабинет и усадил на стул, чтобы она не упала от новости, которую он ей принес.

– Твой эффектный уход, дорогая, не стал концом пьесы. Последний акт был сыгран Алексом при нашем молчаливом участии. Прочти-ка!

– Не может быть! – изумленно воскликнула Бет, ознакомившись с содержанием документа. – Как ты сумел этого добиться? Глазам своим не верю! Да ты просто волшебник!

– Я тут ни при чем. Когда ты ушла, до Алекса наконец дошло, что он натворил. Но он парень умный и сообразил, как спасти положение. Тут же велел Уорнеру составить этот документ, а сам отбыл в неизвестном направлении зализывать раны. И скажу тебе прямо, выглядел он не лучшим образом.

– Кто бы мог подумать?! А я тут сижу и ломаю голову, что делать дальше. Боже, какое счастье! – И она уткнулась лицом в плечо Бейли, заливая слезами его дорогой пиджак.

Но адвокат только гладил ее по голове, пока слезы радости не иссякли. Тогда она подняла голову и растерянно улыбнулась.

– Ничего, ничего, тебе нужна разрядка. Только прошу тебя, постарайся не слишком сердиться на Алекса. Ради Ника вы должны поддерживать хотя бы видимость хороших отношений. Как думаешь, ты это сможешь?

– Постараюсь. Раз он мог поступить как полагается, значит, я тоже смогу. Не волнуйся. – Она утерла последние слезы. – Ты понимаешь, что я теперь абсолютно свободная женщина? Можешь себе представить, как я счастлива?

– Твое счастье было бы полнее, если бы ты послушалась доброго совета и вновь вышла замуж, поверь мне, – назидательно произнес Бейли.

– Не все сразу, – засмеялась Бет. – Сначала мне нужно прийти в себя и осмотреться. Кстати, у вас тут елку можно купить? Я совершенно забыла про Рождество и подарки.

– О подарках и елке пусть думает Алекс. Для него это первое Рождество в новом качестве. Не лишай его этого удовольствия. Договорились? Не хочешь позвонить Сэвиджам и успокоить их. Они так боялись, что лишатся внука.

– Нет, вдруг трубку возьмет Алекс. Лучше ты позвони и скажи, что я не стану мешать им видеться с Ником, как раньше. Выручишь меня? Ведь ты такой милый! – Бет откровенно подлизывалась. Ну не может она сегодня звонить Сэвиджам. Нет у нее на это сил!

– Так и быть, но только ради тебя. Кстати, а как вы будете делить Ника на праздники?

– Давай не будем пока говорить о неприятном. Как-нибудь разберемся.

– Ладно, мне пора возвращаться. Ты у меня не единственная клиентка. Поспешу в офис, пока остальные не отказались от моих услуг.

Бет проводила Джозефа до входной двери, обняла и поблагодарила за помощь, а потом несколько минут стояла в задумчивости, глядя вслед машине. Визит адвоката и принесенная им радостная весть преобразили отчаявшуюся было женщину и вдохнули в нее новую жизнь. Бет захотелось обнять сына, чтобы полнее ощутить всю полноту своего счастья. Отныне не придется бояться, что его могут отнять у нее. А раз так, она может быть щедрой и великодушной. Пожалуй, это даже доставит ей удовольствие. Любая просьба Сэвиджей – естественно, в границах разумного – будет выполнена.

В детской царил полумрак. Тяжелые шторы были задернуты, чтобы яркий свет не мешал ребенку, лежавшему в трогательной позе в своей кроватке и видевшему сладкие сны. Ник спал на животе, крепко прижимая к себе любимого плюшевого медвежонка. Бет хотелось расцеловать сына, но она боялась разбудить его. Поэтому сидела тихо-тихо, слушая ровное дыхание малыша и борясь с собой, чтобы не погладить розовую пяточку, высунувшуюся из-под одеяльца.

Ник повернулся на спину и открыл глаза. Увидев мать, он протянул к ней руки, и Бет обняла его.

– Мама, когда придет Санта-Клаус? А елка у нас будет? – окончательно проснувшись, спросил Ник.

– Да, дорогой, не волнуйся. – Бет поцеловала малыша, любуясь его радостно заблестевшими глазенками.

– А папа сказал, что мы будем с ним вдвоем, а ты останешься дома одна. – В голосе Ника слышалась надежда, что мать развеет его страхи.

Бет покачала головой.

– Это папа сначала так думал. Но потом мы решили, что ты встретишь Рождество со мной. Ты ведь хочешь именно этого, да, мой любимый?

– Я хочу и с тобой, и с папой! Хочу вместе! Вместе!

– Ну, не плачь… Мама что-нибудь придумает, ладно? А сейчас давай вставать. Рут приготовила для тебя что-то очень вкусное.

Получалось, что для счастья Ника необходимо и праздники встречать всем вместе. Так можно дойти и до совместного проживания. Бет усмехнулась, сообразив, что почти допускает такую мысль. Интересно, рискнет ли Алекс предложить нечто подобное после всех треволнений, которые он ей доставил? Или все же постесняется? Ну что ж, посмотрим. До Рождества осталось совсем мало времени.

И четыре дня она провела в напрасном ожидании звонка или прихода Алекса, переходя от снисходительного настроя к ожесточенному нетерпению. За это время в дом Кэпшоу была доставлена голубая ель изумительной красоты. К сожалению, к ней не прилагалось сопроводительной записки, поэтому неизвестно было, кого благодарить за это чудо. Такое деревце Бет прежде видела только на рождественских открытках.

Елку установили в гостиной. Она была и очень высокой. Бет доставала до ее макушки рукой, даже не поднимаясь на цыпочки. Ник крутился рядом и трогал иголочки пальчиками. Ему пока не разрешали самому украшать ее, но Бет постоянно спрашивала, какую игрушку куда повесить, и это наполняло малыша необыкновенной гордостью. Закончив украшать елку, Бет решила выяснить, кто мог прислать ее.

Сначала она позвонила Бейли. Переговорив со всеми членами семьи, Бет убедилась, что идея принадлежала не им. А раз так, оставались только Сэвиджи. Маргарет была очень рада слышать ее голос, но категорически отрицала свою причастность к сюрпризу. Зато сообщила, что у них дома стоит точно такая же елка и тоже доставленная без адреса отправителя.

– Может, это Алекс постарался? – спросила Бет.

– Скорее всего, что так, – ответила Маргарет. И пояснила: – Я слышала, как перед отъездом он говорил с Джозефом о Рождестве.

– Алекс куда-то уехал? И надолго? – поинтересовалась Бет, понимая теперь, почему ее ожидания были напрасными.

Правда, раньше он всегда сообщал о своем отъезде, чтобы Бет могла подготовить Ника к его отсутствию. Что же изменилось сейчас?

– А в каком он настроении? – решилась она задать мучивший ее вопрос.

– Ах, Бет, он совершенно убит твоим отношением к нему. Мне кажется, он и затеял-то все с судебным иском исключительно ради того, чтобы получить возможность повлиять на тебя и добиться твоего согласия стать его женой. Он страшно переживает. Улетая в Бостон, Алекс выглядел так, будто бежит на край света от несчастной любви.

– От несчастной любви? Ты преувеличиваешь! Я допускаю оскорбленное самолюбие, но любовь? Нет, не может быть. – Сомнение сквозило в каждом слове Бет.

Маргарет постаралась развеять его, заявив с несвойственным ей жаром:

– Поверь мне, так оно и есть! Если бы ты спросила меня полгода назад, что Алекс испытывает к тебе, я бы не смогла ответить столь определенно. Беда моего сына в том, что он не умеет выразить свои чувства должным образом. Я знаю, что он постоянно давил на тебя, требуя выйти за него замуж, но наверняка ни разу не сказал о своей любви.

– Ты угадала… Не знаю, что и думать. До сих пор я не верила в серьезность его чувств ко мне.

– А ты? Что чувствуешь ты? – шепотом спросила Маргарет, понимая сколь многое зависит от слов Бет.

И ответ не обманул ее ожиданий. Так же тихо Бет призналась:

– Я ему уже все простила. Этого не произошло бы, если бы я была к нему равнодушна. Он мне нужен, я тоскую по нему. Раньше между нами стояла моя обида, теперь этой преграды нет. Я ждала, что он придет и еще раз попросит меня стать его женой. Но он не пришел.

– Но, дорогая, он же убежден, что ты не пустишь его на порог! – Маргарет возбужденно дышала в трубку, в ее голове рождались фантастические планы примирения молодых людей. – Сделай шаг ему навстречу, умоляю!

– Когда он возвращается домой? Если мириться, то нужно делать это поскорее. Ник хочет видеть нас в Рождество всех вместе, иначе он страшно расстроится.

– Алекс прилетает домой завтра вечером. Если ты готова рискнуть, у меня есть план…

– Я готова.

Когда Бет выслушала Маргарет, она поняла, как сильно Сэвиджам хочется сказки со счастливым концом. Но разве не этого же хочется и ей самой? А Алексу? А Нику? Если только Маргарет права, то во власти Бет сделать так, что на Рождество у нескольких человек сразу сбудутся самые заветные желания.

Но хороша же она будет, если Алекс отреагирует на ее поступок иначе, чем они с Маргарет запланировали! Впрочем, подобные опасения не способны были остановить женщину, уже принявшую важное решение.

На следующее утро Сэвиджи подъехали к дому Бет в десять часов. Ник выбежал им навстречу, волнуясь и предвкушая обещанную поездку в Диснейленд. Накануне Бет рассказывала сыну об этом волшебном месте, где он своими глазами увидит динозавров и домик трех поросят, прокатится на старинном паровозике с высокой трубой, сфотографируется с Микки Маусом.

Мальчик просто сгорал от нетерпения и упрашивал деда поторопиться. Пока Грегори усаживал внука в машину и отвечал на его многочисленные вопросы, две женщины с видом заговорщиков шепотом обсуждали последние детали своего плана. Наконец Маргарет пожелала Бет удачи и, поцеловав ее на счастье, села в машину. Когда они уехали, Бет быстрым шагом направилась в свою комнату. До вечера ей предстояло многое успеть.

Самолет прибыл в Лос-Анджелес по расписанию. Толпа встречающих слилась с группой прибывших из Бостона пассажиров и перемешалась с ней. Шедший впереди Алекса мужчина подхватил на руки бросившуюся к нему блондинку и закружил ее, не обращая внимания на окружающих. Эта любовная сценка вызвала снисходительную улыбку у многочисленных свидетелей.

Однако Алекс раздраженно подумал, что они могли бы выбрать для этого более подходящее место. Впрочем, он тут же одернул себя, понимая, что только собственное плохое настроение заставляет его быть столь нетерпимым к чужой радости. Если бы его вот так же встречали, он бы нисколько не возражал.

Наоборот, его даже могли бы арестовать за непристойное поведение в общественном месте, ибо коснись он своей женщины, вряд ли смог бы ограничиться парой поцелуев. Так что картинка была бы покруче только что увиденной. Но чего нет, того нет. Вместо пылкой встречи с любимой женщиной ему предстоят поиски такси, дорога домой и вечер с родителями, которые почему-то очень просили именно сегодня поужинать с ними.

Такси удалось найти не сразу, поэтому настроение Алекса еще больше ухудшилось. Радовало только то, что после холодов Бостона он окунулся в привычное тепло юга. По дороге домой Алекс пытался изучать деловые документы. Но оставил это занятие, когда понял, что, вместо того чтобы вникать в смысл напечатанного, непрестанно думал о том, что делает сейчас Бет. На одну шальную минуту он решил изменить маршрут и заявиться к ней, но представил, как она может его встретить, и передумал.

В Бостоне ему пришлось посетить несколько торжественных мероприятий. Но, пожимая руку супруге одного высокопоставленного чиновника, от которого зависела судьба солидного контракта, Алекс ловил себя на мысли, что с большим удовольствием оказался бы сейчас там, где осталось его раненое сердце. А знакомясь с привлекательными деловыми женщинами и галантно осыпая их комплиментами, невольно искал в них сходство с Бет. Но ни одни глаза не могли сравниться с ее глазами сапфирового цвета.

Чувство вины перед ней и стыд за содеянное так давили на него, что мешали радоваться чему бы то ни было. Наступающее Рождество он замечал только потому, что на каждом шагу попадались магазины, в которых уже толпились покупатели, захваченные предпраздничным ажиотажем.

Надо бы купить подарки, но уж очень не хотелось толкаться в очередях. Покупатели как с цепи сорвались, метут все подряд с прилавков. А Алексу требовалось что-то особенное для Ника. У мальчика есть все, что можно купить за деньги, так что придется поломать голову. А Бет… вдруг возьмет да и отвернется с отвращением от его подарка или отшвырнет, как тот браслет. Лучше бы он об этом не вспоминал. Снова перед его глазами возникло ее лицо, каким оно было в тот момент, когда Бет прошипела: «Ненавижу!»

Такси подъехало к воротам, охранник заглянул внутрь и взял под козырек. Ворота пропустили машину и снова наглухо закрылись. У дома такси остановилось, и Алекс вышел из него, забрав свой багаж. Он путешествовал налегке, с одним кожаным чемоданом, поэтому обходился без услуг носильщиков.

Дом встретил его тишиной. Одна только служанка попалась ему на глаза, когда он поднимался на второй этаж. Странно… Он торопился домой, полагая, что его ждут, но не тут-то было. Видимо, у родителей внезапно изменились планы. Что ж, оно и к лучшему. Нет настроения весь вечер ловить на себе сочувственные взгляды матери и делать вид, что все в порядке.

Уставившись в пол, Алекс шагал по направлению к своей спальне и, открыв дверь, не сразу заметил, что посреди комнаты стоит небольшой круглый стол. Он был накрыт на две персоны. В свете зажженных свечей на белой кружевной скатерти мерцал тонкий хрусталь бокалов и тускло поблескивало серебро столовых приборов. Рядом на сервировочном столике стояло несколько блюд, накрытых серебряными крышками.

Алекс предположил, что под ними находится нечто съедобное, и обрадовался. Его оставили в одиночестве, но с голода он не умрет. Только почему стол накрыт на двоих?

Пока он решал в уме этот сложный вопрос, дверь за его спиной скрипнула. Он повернулся и замер, бесконечно изумленный. Настороженно поблескивая глазами, на него смотрела Бет. Но как же она была хороша в переливающемся парчовом платье с очень смелым вырезом на груди и с золотистыми волосами, собранными на макушке. Так хороша, что хозяин комнаты мгновенно забыл, где находится.

Он облизнул пересохшие вдруг губы и откашлялся. Голос не желал ему подчиняться, поэтому прозвучал хрипло и незнакомо, когда Алекс спросил:

– Это ты, Бет? Что ты здесь делаешь? И где мои родители?

– Это я, Алекс. Конечно, это я. Не веришь, дотронься до меня. – Она провоцировала его не только словами, когда подошла ближе и положила руку ему на грудь. – А твои родители сейчас с Ником, чтобы не мешать нам. Знаешь, они у тебя очень чуткие.

– Что ты делаешь со мной, Бет? Зачем дразнишь? – Алекс смотрел ей в глаза и не поверил тому, что видел в них. На всякий случай он заложил руки за спину, опасаясь, что в противном случае совершит массу непоправимых поступков. – Если не хочешь оказаться в моих объятиях, лучше отойди от меня. И вообще… я хотел бы привести себя в порядок с дороги.

Бет послушно отошла к столу и присела на один из стульев. А Алекс грустно вздохнул и, сославшись на то, что хотел бы принять душ, направился в ванную. Однако прежде всего ему хотелось собраться с мыслями. Стоя под холодными струями воды, он напряженно обдумывал сложившуюся ситуацию. Бет явно пришла с миром, иначе они бы встретились не в его спальне, а в более безопасном для нее месте. На секунду он представил, что дверь ванной распахивается и Бет входит, сдергивая нетерпеливыми руками соблазнительное платье. А под ним – обнаженное тело. Но видение так и не превратилось в реальность.

Повинуясь неосознанному порыву, Алекс обернул полотенце вокруг бедер и в таком виде вышел из ванной, надеясь вывести Бет из себя.

Но не тут-то было. Окинув его заинтересованным взглядом, она предложила Алексу составить ей компанию.

– В знак примирения я тут приготовила для тебя кое-что. Присаживайся, перекусим, поговорим. – Она принялась деловито снимать крышки с блюд. – Вот мясо со специями.

Его любимое блюдо. Однако Алекс не представлял, что сможет проглотить хотя бы кусочек. Чего она хочет? Зачем пришла? Если только дразнит, то понимает ли, что ее шутка оборачивается для него изощренной пыткой?

Он смотрел на нее через стол, а хотел бы смотреть глаза в глаза. Он едва касался ее пальцев, когда она передавала ему тарелку или хлеб, а жаждал приникнуть к ней всем исстрадавшимся телом.

Но вот, взяв бокал; Бет подняла его и мгновение любовалась игрой разноцветных бликов на узорной скатерти.

– За наше примирение! – сказала она и отпила глоток.

– За твое прощение! – произнес Алекс, начиная понемногу обретать утраченное самообладание. – Ведь ты простила меня, Бет, иначе тебя бы здесь не было. Я благодарен тебе за это и согласен на все.

– А как ты представляешь наши дальнейшие взаимоотношения? Нам ведь нужно общаться хотя бы ради сына. У тебя есть соображения на этот счет?

– Разумеется. Все останется по-прежнему. Ник будет, проводить у меня разрешенное тобой время, пока не придет пора отдать его в школу. Об этом позаботится мой отец. Если ты не хочешь менять Нику фамилию, я не стану настаивать. Мы будем взаимно вежливы. – При этом Алекс подумал, что лично он будет глубоко несчастен, но зачем говорить об этом вслух, если ее это не интересует…

– А я-то полагала, что ты снова сделаешь ми предложение руки и сердца…

– Ты… ты смеешься надо мной? Зачем мне снова выставлять себя дураком? Всякий раз на мое предложение следовал решительный отказ. Я, знаешь ли, уже потерял надежду… – Он не договорил и залпом допил шампанское.

Тогда Бет встала и подошла к нему. Она лукаво улыбнулась и взъерошила ему волосы.

– Ты бы лучше отошла, а то я за себя не ручаюсь, – нахмурился он.

– Обещания, обещания… одни обещания…

– Ты сильно рискуешь, предупреждаю тебя в последний раз, чертовка! Еще миг – и я не выпущу тебя из рук, как бы ты ни сопротивлялась. – Алекс поднялся и выпрямился во весь рост.

– А если я больше не хочу сопротивляться? – И она прижалась к нему, почувствовав восхитительные литые мускулы его тела.

Дальнейших намеков не потребовалось. В мгновение ока она оказалась в любящих и нежных руках. Алекс принялся исступленно целовать ее, как будто решил наверстать упущенное за время их ссоры. Но тут она мягко отстранилась от него.

– Так где же все-таки твое предложение? Хочу услышать его произнесенным по всем правилам. – Бет капризно топнула ножкой, но глаза смотрели серьезно.

Собрав все силы, он произнес срывающимся от волнения голосом:

– Дорогая, ты станешь моей женой?

– Ради Ника я пойду на это, – ответила она, пристально глядя ему в лицо.

Скулы Алекса отвердели, зрачки на секунду расширились. Он отвернулся и с горечью произнес:

– Нет, так у нас ничего не получится. Если ты делаешь это только ради Ника, пусть лучше все остается как есть.

– Но разве не этого ты хотел? Разве ты сам не говорил, что готов жениться на мне из-за ребенка? Я думала, мое согласие решит все наши проблемы. – Бет продолжала испытующе смотреть на него.

А Алекс, не в силах сдержать стона разочарования, ударил кулаком по столу, да так, что зазвенела посуда.

– Да, я говорил нечто подобное, но только в самом начале. Тогда я не понимал, что именно заставляет меня так настойчиво добиваться брака с тобой. Мне казалось, что пришла пора остепениться. У меня появился сын и наследник. Было естественно позаботиться о том, чтобы все выглядело респектабельно и в полном соответствии с общепринятыми правилами. Я женюсь на матери своего сына – в этом не было ничего из ряда вон выходящего, просто мы немного задержались с оформлением наших фактических отношений. Но потом я понял, что мне нужна и ты сама. До тебя я не представлял никого в роли своей невесты. Теперь же не знаю, как буду жить без тебя. Но мне нужно все или ничего. Если ты будешь терпеть меня только из чувства долга, я просто сойду с ума. Я люблю тебя, Бет, но твоего самопожертвования мне не перенести. Прости… и уходи. Не мучай меня дольше. – Он не смотрел на нее, поэтому не видел, как с ее лица исчезает напряжение.

Бет закинула руки за голову и мечтательно улыбнулась. Как решительно он отказался от брака по расчету. Куда делась его рассудочность и презрение к чувствам? Наконец-то он заговорил, как самый обычный человек. Наконец-то она услышала, что ему нужна ее любовь, а не видимость счастья. Вот теперь она готова верить ему.

– Я обманула тебя, – лукаво произнесла Бет.

Алекс встрепенулся, медленно поднял голову и с недоверием посмотрел на нее.

– Что ты хочешь сказать? Неужели то, о чем я подумал? – В его голосе звучала надежда.

Бет протянула к нему руки, но он не шевелился. Тогда она сама шагнула к нему. Целуя его в твердый подбородок, она промурлыкала очень-очень тихо, но Алекс услышал:

– Конечно, обманула. Я хочу стать твоей женой, но не ради Ника, а ради нашей любви. Ну, обними же меня, я так жажду этого.

После таких слов уже ничто не могло остановить смерч чувств, закруживший их, заставивший забыть о том, кто они и где находятся, и выбросивший их обессиленными и счастливыми на необитаемый остров в океане любви.

Сплетенные тела, еще влажные после жарких объятий, не желали разъединяться. Алекс гладил тело любимой, наслаждаясь округлостью пышной груди, бархатистостью кожи нежного живота и шелковистостью бедер. Внутри него зрело желание, неутоленное первой торопливой близостью. Пожалуй, ее даже нельзя было назвать торопливой. Просто неудержимая сила влекла их, пока тела обоих не пронзило острое наслаждение. А сейчас обоим хотелось нежности и медленного чувственного познания друг друга.

Алекс навис над Бет. Она прикасалась конниками пальцев к его лицу, чертила ноготками дорожки на рельефной мужской груди, царапала плоские соски. Дыхание Алекса вновь стало прерывистым, и он направил ее левую руку вниз по своему телу и застонал, когда она ласково обвила пальцами его напряженную плоть. Не в силах дольше терпеть, он задвигался, закрыв глаза и запрокинув голову.

Бет свободной рукой притянула Алекса к себе. Нашла его губы и стала легонько покусывать их в такт движениям своей левой руки. Он снова застонал и прервал эту сладкую пытку. Бет обвила ногами его бедра и вновь захватила в плен. На этот раз Алекс сам благодарно приник к ее рту, обласкал языком каждый его уголок. Бет казалось, что любимый заполнил ее всю. Тело ее теряло свои очертания, таяло в его руках.

Она закрыла глаза и двигалась, подчиняясь заданному им ритму, ей хотелось быть ближе, еще ближе к нему. Внутри томительная спираль неудовлетворенности закручивалась все туже и туже. В отчаянии она посылала свои бедра вперед резкими толчками и чувствовала, что Алекс все глубже проникает в ее тело. И вдруг пружина распрямилась. Бет радостно вскрикнула, достигнув пика наслаждения и чувствуя, что и любимый содрогается от пронзившего его беспредельного счастья. Не разжимая рук, Алекс страстно выдохнул:

– Ты – моя!

Сколько гордости было в его словах! Скажи; он это днем раньше, Бет могла бы не выдержать и впиться ногтями в его лицо, а сейчас только выгнула спину от удовольствия, ощущая себя его частью, его собственностью, любимой игрушкой, да всем, что только ему будет угодно. Как она могла так долго обходиться без него? Наверное, ей всегда будет его мало, такая она ненасытная!

Уловив ее настроение, Алекс довольно улыбнулся и шлепнул Бет по упругой ягодице.

– Моя тигрица, это еще не все, на что я способен. Но лучше сделать небольшой перерыв.

Он поцеловал разнежившуюся в его объятиях женщину и встал с постели. Обнаженный, но ничуть этого не стесняющийся, он был так хорош и желанен, что она не могла оторвать от него взгляда. Алекс налил шампанское в два бокала.

– Давай выпьем за нашу помолвку и скорую свадьбу.

– Давай. А где же мое кольцо? Ну, тот громадный камень, который я уже видела?

– Сейчас, меня не застанешь врасплох, – сказал он, ставя свой бокал на стол.

Алекс нагнулся и, нащупав во внутреннем кармане своего пиджака небольшой футляр, извлек его на свет. Коробочка открылась, Алекс надел кольцо на палец невесте и поцеловал ее ладонь, потом шутливо погрозил пальцем.

– Пусть теперь этот паршивец Генри посмеет тебя поцеловать!

В синих омутах глаз заплясали искры. Бет схватила его за руку и укусила довольно сильно за тот палец, которым он ей грозил. От неожиданности Алекс вскрикнул, а она заливисто захохотала, катаясь по постели и пытаясь вымолвить сквозь смех:

– Это тебе… за тот раз… когда ты меня укусил у Джозефа! – Она прекратила смеяться и серьезно сказала: – Не смей меня обижать никогда! Потому что я всегда готова дать сдачи.

– О, Бет, – проникновенно прошептал Алекс ей в самые губы. – Теперь все будет иначе. Клянусь, мы будем счастливы.

Они прижались друг к другу, уверенные, что так и будет…

Content

Теодора Снэйк
Возврата нет?

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10