Барбара Босуэлл

Дядюшкино наследство

Глава первая

Следя со своего наблюдательного пункта в конце коридора за приближавшимися к нему двоюродными сестрами Кайли и Бриджит, Кэйд Остин поражался несхожести этой парочки. Беседа между сестрами Бреннан явно не клеилась.

Кэйд заметил, как Кайли искоса поглядывала на младшую сестру, и улыбка тронула его губы. Кэйд был готов поставить свои пятнадцать процентов акций «Брен-Ко» на то, что Кайли никогда не нарядилась бы в пеструю коротенькую маечку и лимонного цвета кожаную мини-юбку. Бриджит же дополнила все это черными сетчатыми чулками и детскими туфельками на толстой подошве. Бриджит работала референтом «Брен-Ко», но редко одевалась в соответствии с должностью. Кэйд видывал проституток с площади, одетых более официально.

Кэйд, президент компании, не устанавливал определенную форму одежды, хотя и испытывал некоторое облегчение оттого, что большинство сотрудников одевались все же не так крикливо, как Бриджит. Главное, чтобы человек являлся вовремя и выполнял свою работу. В этом отношении Бриджит полностью отвечала требованиям. Старинное «не судите о книге по обложке» вполне подходило к ней.

Светло-серый костюм Кайли, белая блузка и традиционные туфли-лодочки выглядели классически. Она одета как адвокат, подумал Кэйд, знавший, что Кайли им и была. Но ведь внешность – вещь обманчивая.

Он видел Кайли единственный раз ровно четырнадцать месяцев назад здесь же, в Порт-Мак-Клейне, штат Огайо, на похоронах ее дяди Джина. Она прилетела незадолго до церемонии и не смогла остаться даже на поминки. Ее родители объясняли, что Кайли занята в судебном процессе и с трудом выкроила время между заседаниями.

Остальные Бреннаны были не в восторге от ее внезапного появления и исчезновения.

«Она унаследовала от Джина контрольный пакет акций «Брен-Ко», но даже не попробовала кутьи на его похоронах», – ворчала Лоретта Бреннан.

«Должно быть, Кайли была любимицей дяди Джина, вот только не могу понять почему, – говорил, надувшись, Иан Бреннан. – Она выросла не в Порт-Мак-Клейне и встречалась со стариком раз в год, не чаще».

«Невиданное пренебрежение к семье», – вторила Иану двоюродная сестра Бриджит.

Иан бросил тогда на нее убийственный взгляд, каким обычно смотрел на родственников.

Кэйд улыбнулся при этом воспоминании. Двадцатидвухлетняя Бриджит частенько высказывала то, что он, Кэйд, из вежливости не произносил вслух. По крайней мере не произносил постоянно. Временами он тоже не сдерживался, что совсем не нравилось большинству Бреннанов.

Кэйда это не беспокоило, поскольку он пользовался безусловной поддержкой и доверием Джина Бреннана, главы клана. Именно Джин нанял его восемь лет назад и в конце концов сделал президентом «Брен-Ко», именно Джин дал ему на всю жизнь работу и связанные с ней возможности и привилегии.

До недавних пор он отвечал перед одним Джином Бреннаном, но внезапная смерть старика четырнадцать месяцев назад все изменила. Джин оставил пятьдесят один процент акций «Брен-Ко» – контрольный пакет – своей племяннице Кайли, дочери любимого брата Уэйна. Поскольку Кэйд в качестве президента «Брен-Ко» уже владел пятнадцатью процентами акций, остальные тридцать четыре процента были поровну разделены между двумя младшими братьями Джина, Арти и Гаем, всю жизнь прожившими в Порт-Мак-Клейне. Дом и личные вещи Джина были завещаны брату Уэйну, капитану первого ранга в отставке.

Местные Бреннаны – Арти, его бывшая жена Бобби, их дети Бренда, Брент и Бриджит, с одной стороны, Гай с женой Лореттой и детьми Ианом, Тоддом и Полли, с другой, – не постеснялись высказать свое неудовольствие условиями завещания. Редчайший случай, когда они в чем-то были согласны.

Жившие в ином месте Бреннаны – Уэйн, его жена Конни и дети Дэвлин и Кайли – держались в стороне от дрязг, отделенные не только расстоянием. Конечно, можно спорить, почему именно эта ветвь семьи оказалась облагодетельствована в завещании Джина. Остальные Бреннаны и спорили.

В течение последних четырнадцати месяцев Кэйд продолжал руководить «Брен-Ко» как прежде, единственным отличием было отсутствие самого Джина Бреннана. Кэйд иногда удивлялся: неужели он один вспоминает старика? Определенно родственники Джина даже не пытались делать вид, что жалеют о потере. Что же касается наследницы, финансовые отчеты и письменные предложения Кэйда обсудить дела компании регулярно отправлялись Кайли Бреннан по ее адресу в Филадельфии, но наследница не проявляла к ним никакого интереса.

Однако две недели назад Кэйд получил от Кайли Бреннан письмо, из которого узнал о ее намерении приехать в Порт-Мак-Клейн. Она собиралась остановиться в доме дяди Джина на все время визита, но не указала, зачем приезжает и сколько продлится визит. Это беспокоило Кэйда. Визит на неопределенное время? Ему это не нравилось.

Еще более зловещим был звонок Арти Бреннана, объявившего, что он и Гай уже говорили с Кайли о возможной продаже компании. «Кайли – главный акционер, что делает ее боссом. Твоим боссом, Кэйд, – злорадно напомнил Арти. – Если она проголосует за продажу «Брен-Ко», компания будет продана».

Его босс. Кэйд заскрипел зубами, когда его босс подошла прямо к нему. Ей двадцать семь лет, и она – его босс. Смехотворно, немыслимо, невообразимо. Но правда.

Джин, что ты сделал со мной! Глаза Кэйда поднялись к небу, когда он беззвучно обратился к ушедшему наставнику. Конечно, смерть Джина в шестьдесят два года оказалась для всех полной неожиданностью, учитывая, что его родители – долгожители – покинули сей мир на девятом десятке. Наверное, Джин изменил бы свое завещание, если бы Кэйд успел, как планировал, скупить контрольный пакет акций «Брен-Ко».

Но время ушло, главной наследницей была названа Кайли Бреннан. И вот она – его босс.

– Салют, Кэйд, – приветствовала Бриджит президента компании, как если бы перед ней был приятель из клуба «Вонючка», ее любимого ночного заведения на берегу речонки Мак-Клейн-Крик.

– Привет, Бриджит, – игриво ответил он и заметил искру улыбки в глазах Кайли. Кэйд резко вдохнул.

Кайли Бреннан сверкала природной красотой: слегка выступающие скулы, широко расставленные прозрачные голубые глаза и миловидный овал лица в обрамлении густых черных волос до плеч. Однако улыбка сделала ее классическую внешность притягательной, интригующей. С этой улыбкой на пухлых губах и ямочкой на левой щеке она мгновенно превратилась в женщину очаровательную и соблазнительно-сексуальную.

Поразительный контраст вызвал немедленную реакцию Кэйда. У него засосало под ложечкой. И эта женщина – его босс! Последнее дело для него – и для «Брен-Ко» – оказаться под каблуком этой очаровательной леди, обладающей властью продать компанию. Способной одним росчерком пера обрушить все его планы и не оставить камня на камне от «Брен-Ко».

Дьявол, почему она так неотразима? Он посмотрел на ее мягкие полные губы и представил…

– Вы уже знакомы, что ли? – Голос Бриджит вывел его из эротических мечтаний, в которые он было пустился.

Кэйд был благодарен Бриджит, вернувшей его к реальности. Что с ним случилось? Он никогда не погружался в мечты днем, если не нужно было размышлять о природоохранных сооружениях, но в таком случае это называется мозговым штурмом. Не был он склонен и к сексуальным фантазиям – занятие давно прошедших дней… И вот он тщетно борется с этим грехом. В рабочее время. Разглядывая своего босса, от которого ждет неприятностей! Должно быть, он сошел с ума!

– Кэйд Остин, – бодро произнес он, протягивая руку в надежде, что охватившая его дрожь останется незамеченной. – Мы не были официально представлены, но я видел вас на похоронах Джина.

– Кайли Бреннан. – Она вложила свою руку в ладонь Кэйда и немедленно поразилась ее размерам и силе. – Я получила все ваши отчеты. К сожалению, я была занята и не могла вникнуть в дела компании раньше.

Слабое оправдание, и она знала это. Кэйд Остин тоже занятой человек, однако не пожалел времени – отправлял ей деловые письма. Кайли невольно подняла глаза на Кэйда. Их взгляды встретились, и он сделал движение бровями, которое она не смогла понять. Принимает ли он ее объяснения? Или молча смеется над ними?

Тут она сообразила, что он по-прежнему держит ее руку, и рукопожатие затянулось дольше положенного при знакомстве. Он медленно поглаживал большим пальцем ее пальчики, и от этого горячая волна прокатилась в животе Кайли. Она словно ощутила удар. Но ощущение было не болезненным, а приятным. Тревожно-приятным.

Кайли почувствовала, как лицо ее заливает краска, и торопливо выдернула руку.

Что, черт возьми, с ней творится? Она вовсе не юная школьница – откуда это буйство гормонов? Она реагирует на Кэйда, как реагировала на хорошеньких мальчиков в свои четырнадцать лет.

Но Кэйд Остин вовсе не хорошенький мальчик. Ему тридцать пять, и шесть футов четыре дюйма[1] его мускулистой фигуры полны мужской силы. Взгляд Кайли прошелся по мощной челюсти, квадратному подбородку, точеному носу и жестко очерченному рту.

Она стояла достаточно близко и рассмотрела цвет его глаз – карий, с зеленоватым отливом. Эти умные глаза оценивающе оглядывали ее. Что, если он догадался об охватившей ее дрожи? Такая возможность устрашила ее.

Во рту пересохло, и Кайли кончиком языка облизнула губы. Она заметила, что от глаз Кэйда не ускользнуло это движение. Кайли отступила назад, затем сделала еще шаг, надеясь, что увеличившееся расстояние положит конец ее растерянности и его господству.

А он господствовал над ней – с его ростом, мышцами и явной мужской силой. Кайли понимала язык тела – она неплохо использовала его в суде, но никогда не чувствовала на себе такого влияния.

– Что привело вас в Порт-Мак-Клейн в такое время, мисс Бреннан? – спросил Кэйд безупречно вежливым тоном.

Тем не менее Кайли поклялась бы, что услышала в тоне насмешку, пусть и настолько скрытую, что ее трудно было бы заметить, если… не вслушиваться. Кайли снова посмотрела в глаза Кэйду и решительно сжала губы. Она всегда вслушивается…

– Я хотела навестить родственников и войти в курс дела с «Брен-Ко». Этот месяц – превосходное время для визита сюда и…

– Превосходное время для визита сюда, – эхом повторил Кэйд. На сей раз он не скрывал насмешки. – Как же, как же. Март в Огайо – истинный рай, особенно рядом с озером Эри, как в Порт-Мак-Клейне. Город славится ветрами с озера, холодами и рекордными снегопадами. Порт-Мак-Клейн – превосходное место, и март здесь – превосходное время. Удивляюсь, почему Совет по туризму до сих пор не внес его в список зимних курортов.

– У нас достаточно снега, чтобы стать лыжным курортом, – заявила Бриджит. – Правда, совсем нет гор. Даже холмов нет. Но все равно было бы классно иметь здесь лыжную базу, правда, Кэйд? – Она говорила так, словно Кайли для нее не существовало.

– Какой смысл в лыжной базе, если негде кататься? – Кэйд явно не загорелся идеей Бриджит.

– Было бы что-то типа клуба «Вонючка» с очагом, – объяснила Бриджит. – Этакая антилыжная база.

– Антилыжная база, – повторил Кэйд со смехом.

Или с гримасой? Кайли не удалось определить.

– Позвольте уточнить, не превосходное, а удачное время для визита, – быстро произнесла она, пока Бриджит не переключилась на другую тему.

– И удачно ли проходит визит? – тут же спросил Кэйд.

Голос звучал так елейно, что Кайли поняла: над ней издеваются.

– Нет, – грустно признала она, – не совсем.

– Вы прибыли в Порт-Мак-Клейн вчера вечером и планировали остановиться в доме дяди Джина? – подсказал Кэйд.

– Дом дяди Джина сейчас необитаем. – Кайли чувствовала, что не сообщает ему ничего нового. – Я писала дяде Арти и дяде Гаю две недели назад и просила их подключить к моему приезду электричество, воду и телефон, нанять уборщиц…

– Смею предположить, ничего не сделано. Ваша первая ошибка – просить одновременно Арти и Гая, не скрывая, что рассчитываете на обоих. Вы невольно спровоцировали бреннановскую двойную игру. И Арти, и Гай могут заявить, что каждый думал, будто другой позаботится о доме, почему и не ударил палец о палец. Между тем оба заливаются смехом, представляя, как вы разглядываете дом Джина, пустующий с похорон.

Кэйд словно подслушал вчерашние телефонные разговоры Кайли с ее дядями – один ссылался на другого. С их слов выходило, что это случайное, хотя и досадное, упущение. Но представить, что они потешаются над ней, оказавшейся в пустом, холодном и пыльном доме…

– Нехорошо так говорить, – обиделась Кайли, отвергая подобное предположение.

Она взглянула на Бриджит, ожидая, что та поддержит ее. В конце концов, Кэйд обвиняет ее отца и их общего дядю Гая.

Бриджит только пожала плечами.

– И где же ты ночевала? Не на псарне же дяди Джина?

– Я остановилась в отеле «Порт-Мак-Клейн». Кэйд и Бриджит переглянулись и засмеялись.

– У этого отеля все достоинства дома Ашеров.[2] И вы, должно быть, были одной из немногих, кто снял номер на ночь, а не на час-другой. – Глаза Кэйда сверкнули. – Лучше бы вы остановились в одном из мотелей на шоссе.

Кайли вспомнила звуки, доносившиеся из номера наверху, и оживленное движение в холле отеля. Ремарка Кэйда многое объясняла.

– Но я позвонила вчера вечером тете Лоретте, и она посоветовала отель «Порт-Мак-Клейн».

– Ух ты! Она специально засунула тебя туда, – захохотала Бриджит. – Один – ноль в пользу тети Лоретты.

– Относительно дома следовало связаться со мной, – произнес Кэйд. – Я бы обо всем позаботился. И вообще, пока вы в Порт-Мак-Клейне, рекомендую полагаться на меня, а не на Бреннанов. Сейчас позвольте, я попрошу мою секретаршу Донну сделать для вас несколько звонков.

– Я уже позвонила куда нужно утром из отеля, – вспылила Кайли, раздраженная его отеческим тоном. Не думает ли он, что она не способна набрать несколько номеров? – И вообще, пока я в Порт-Мак-Клейне, я намерена полагаться на себя.

– А правда, что ты лишилась работы, Кайли? – внезапно вмешалась Бриджит. – Это слышал мой брат Брент от отца, а тот – от дяди Гая. Они все думают, что ты будешь рада продать компанию, потому что потеряла работу и тебе нужны наличные, так ведь? На это они и надеются. Они хотят классно навариться и получить кучу баксов за свои акции. Тетя Лоретта и Иан тоже не прочь…

– Бриджит, время принадлежит компании, а ты тратишь его, – оборвал девушку Кэйд, его голос был суров, все признаки дружелюбия пропали. – Принимайся за работу немедленно.

Бриджит пригладила свои короткие взлохмаченные волосы и заняла оборону:

– Все говорят об этом. Зачем же приехала Кайли, если не про…

– Бриджит, если ты не исчезнешь на счет «три», с тебя вычтут по часу за каждый следующий счет. – Голос Кэйда был спокоен, но так звенел сталью, что Бриджит бросилась по коридору еще до счета «раз».

Кайли поежилась.

– Не считаю грубость эффективной тактикой справиться с…

– Вам, очевидно, никогда не приходилось справляться со своими родственниками. Я же обнаружил, что это не просто эффективная, а иногда единственная эффективная тактика справиться с некоторыми Бреннанами. – Кэйд сложил руки на груди и уперся взглядом в Кайли.

Он словно навис над ней. У Кайли похолодело в животе. При своих пяти футах восьми дюймах[3] она не привыкла чувствовать себя маленькой и бессильной в присутствии мужчин, но огромная мускулистая фигура Кэйда Остина будто обращала ее в карлика. Непривычное ощущение. Неудивительно, что Бриджит так стремительно умчалась. С ее пятью футами восьмью дюймами[4] она выглядела перед Кэйдом как мышь перед львом.

Лицо Кэйда оставалось непроницаемым, его карие глаза следили за Кайли с тем вниманием, с каким упомянутый лев следит за намеченной жертвой. Кайли сглотнула и взяла себя в руки. Она вовсе не маленькая дрожащая мышь.

– Не пытайтесь, со мной такое не пройдет, – объявила она, призвав на помощь все свое самообладание. Полезный прием во время тяжбы. Сколько раз она блистала… показной уверенностью в зале суда.

– О чем вы, Кайли?

От нее не ускользнуло, что он впервые обратился к ней по имени. Подумаешь! Сегодня все обращаются друг к другу по имени; формальности ушли с приходом телеантенн. Так почему же слова Кэйда создали такую ауру интимности между ними?

– Вы пытаетесь физически запугать меня, Кэйд. – Она намеренно обратилась к нему тоже по имени, в надежде свести тревожащую интимность к повседневной, ничего не значащей неофициальности.

– Если вы так думаете, приношу извинения. Физическое запугивание не мой стиль. – Произнося эти слова, он сомкнул пальцы вокруг ее руки пониже локтя. – Пройдемте в мой кабинет. Нам нужно многое обсудить.

– Нельзя ли повторить приглашение менее приказным тоном?

Кэйд усмехнулся и, не размыкая пальцев, повел ее по коридору.

– Зачем? Иногда следует проявлять настойчивость, Кайли.

– Мне кажется, вы имеете в виду «применять принуждение». Я не люблю этого, Кэйд.

Пока они шли вместе, она мучительно ощущала на своей руке его руку. Конечно, он не угрожал ей физически, он физически… пробуждал в ней первобытные женские чувства.

Зайдя в кабинет, он отпустил ее руку и закрыл дверь.

– Это правда, что вы потеряли работу? – спросил он в том же непринужденном тоне, в каком говорила Бриджит.

Кайли вздрогнула.

– К сожалению, да. Урезали бюджет… – Она помолчала, заметив выражение недоверия у него на лице. – Это действительно так. Неужели вы думаете, что меня уволили из-за…

– Некомпетентности? Такая мысль даже не приходила мне в голову.

Подходящие слова, неподходящий тон. Он намеренно поддевает ее. Кайли решила не попадаться на удочку.

– Понятия не имею, что вам известно о моей работе, но я скажу, что работала государственным защитником в Филадельфии. Новый губернатор урезал бюджет штата и поставил округа перед необходимостью провести сокращения.

– У меня ужасное подозрение, что ваш департамент сократил вас вместе с должностью, так?

Кайли с грустью кивнула.

– Штат государственных защитников Филадельфии пострадал от бюджетного сокращения больше всего. Сократили, по старшинству, девять следователей и двенадцать адвокатов. Я была одной из самых молодых служащих и проработала не больше двух лет после окончания юридического колледжа. – Она выглянула в окно. Из большого углового кабинета Кэйда открывался впечатляющий вид на озеро Эри. Ледяные воды почти смыкались с серым облачным небом. – Не представляю, как оставшиеся государственные защитники справятся с работой. Даже при полном штате у нас не хватало рук – столько заводилось дел. Наши клиенты получили тяжелый удар…

– Лучше предупредить сразу, что я не обливаюсь слезами, когда речь идет об ущемлении прав несчастных, непонятых уголовников. Мои симпатии принадлежат жертвам преступлений, о которых забывают, пока законники состязаются в зале суда.

Кайли сдержала стон. Она слишком часто слышала эту риторику и перестала отбиваться от тех, у кого не было нужды пользоваться услугами государственных защитников, особенно оплачиваемыми налогоплательщиками. Она просто стояла и смотрела на озеро.

– Я даже не заслуживаю возражений? – Кэйд явно не привык к безмолвному сопротивлению. Он смотрел на ее профиль, поражался фарфоровой белизне ее кожи, грациозному изгибу шеи. Я не могу оторвать от нее глаз, с горечью признал Кэйд, а она не может оторваться от озера. – Я жду вашего сакраментального «даже самый закоренелый преступник имеет право на адвоката, который попытался бы оправдать его». А что, если по формальным признакам будет отпущен психопат-убийца? Причем адвокат с прокурором после дневного сражения вместе пойдут пропустить по рюмочке?

Но ему не удалось ни на йоту поколебать спокойствие Кайли.

– Знаете, ваш взгляд на защитников не оригинален. Даже моим родителям и брату не нравится, что я не на стороне обвинения. То, что вы говорите, я слышала уже тысячу раз.

– Я думал, вы просто назовете меня занудой.

А что дальше? Впервые в жизни Кэйд не находил слов. Он барахтался и тонул. Редчайший случай в карьере Кэйда Остина. Если бы она не была так неотразима, если бы не говорила столь умно, если бы…

Постояв немного, Кэйд нажал кнопку переговорного устройства.

– Донна, принеси нам с мисс Бреннан кофе. – На кофе Донны можно запускать «Шаттл». Возможно, доза кофеина вытащит его из этой странной душевной трясины.

Через минуту появилась Донна с подносом и стоящими на нем чашками, кофейником, сливками и сахаром. Она опустила поднос на низкий квадратный столик, стоявший между серым кожаным диваном и такими же креслами.

– Принести что-нибудь еще? – заботливо проворковала Донна.

– Все в порядке. – Кэйд жестом отпустил ее, и Донна покорно направилась к двери.

– Большое спасибо, Донна, – с теплой улыбкой произнесла Кайли. Она совсем не одобрила небрежное обращение Кэйда со своей секретаршей и хотела как-то исправить положение. Он командует Донной и даже не благодарит за оказанные любезности!

Кэйд уселся на диван с чашкой кофе. Кайли стояла неподвижно позади письменного стола, не собираясь присоединяться к нему.

Он вздохнул. Она явно недовольна. Что ж, Бреннанам никогда не угодишь. Они всегда чем-то недовольны. Джин, конечно, был исключением.

– Вижу, вы чем-то расстроены. – Он давно решил, что лучший способ борьбы с вечно раздраженным кланом – нападение. Кайли – одна из них, значит, нужно следовать проторенным путем. – Вас задело мое мнение об уголовной судебной системе?

– Вряд ли. И вы, разумеется, имеете право на собственное мнение.

– Согласен. Тогда в чем же дело? Я не умею читать мысли, так что, пока не скажете вслух, в чем я не прав, мы не сдвинемся с места.

– С радостью скажу вам. – Глаза Кайли вспыхнули. – Мне не нравится ваш автократический способ делать заключения и далее руководствоваться ими. Например, вы не изволили спросить, хочу ли я кофе, а просто приказали Донне принести его. А когда она принесла, вы не потрудились поблагодарить девушку, просто отмахнулись от нее как от назойливой мухи.

– Не было этого! – Кэйд возмущенно вскочил на ноги. Горячий кофе выплеснулся на пальцы, и Кэйд сквозь зубы выругался.

– С вами все в порядке? Не обожглись?

– Все в порядке. – Пальцы жгло как огнем, но Кэйд скорее согласился бы на ампутацию головы, чем признался бы ей, что ему больно. – А что касается ваших обвинений, они смехотворны и несправедливы. Я уважаю Донну. И остальных сотрудников компании.

– Конечно, вы не признаете, что вы диктатор и у вас соответствующие замашки, потому что так закоренели в них, что и не замечаете.

– Донна работает у меня уже шесть лет и, я уверен, не считает, будто я обращаюсь с ней как с назойливой мухой.

– Возможно, – пожала плечами Кайли. – Потому что свыклась с таким обращением. Как и моя сестра Бриджит – с угрозами урезать зарплату, если она немедленно не подчинится вашей команде. Мне ясно, что ваш стиль руководства основан на формуле: «Когда я говорю сотрудникам, чтобы подпрыгнули, они обязаны спросить, как высоко».

– Именно мой стиль руководства привел компанию к ее сегодняшнему успеху, мисс Бреннан. «Брен-Ко» процветает. Мы не только богаты, мы – крупнейший работодатель в городе. Ваш дядя определенно не жаловался, когда я переориентировал и расширил «Брен-Ко», превратив ее из скромной фирмы по переработке домашнего мусора в регионального лидера в области охраны окружающей среды. Последний год был самым прибыльным для «Брен-Ко», и в последующие пять или десять лет мы… – Он внезапно прервался. – Черт, вижу вашу игру. Типичный адвокатский трюк – напустить туману, чтобы скрыть факты. Укоряете за мое отношение к Донне, а между тем собираетесь…

– Позвольте внести в протокол. Я не напускаю туману, чтобы скрыть факты, мистер Остин. Я критикую ваш стиль руководства – и делаю это совершенно откровенно.

– Довольно экивоков. Я ясно вижу ваши намерения. Вы сговорились со своими дядями продать «Брен-Ко», – прохрипел Кэйд. – Вы знаете, что по завещанию Джина образован наблюдательный совет, чтобы управление «Брен-Ко» оставалось неизменным в течение года после его смерти. Год прошел. И вот вы здесь.

Кайли догадывалась, что медики, изучавшие вирус Эбола,[5] в большинстве своем должны выглядеть так, как Кэйд Остин в этот момент – столкнувшись с ней лицом к лицу. Кэйд словно ждал, чтобы она высказалась.

– И вот я здесь, – неохотно согласилась она. Это простое подтверждение, казалось, еще больше взбесило его.

– То, что прошедший год был самым удачным для компании, лишь усилило желание семейства продать ее. Они питают иллюзии разбогатеть… Но продать компанию – все равно что зарезать гусыню, несущую золотые яйца. Впрочем, я не надеюсь, что Бреннаны понимают аллегории.

– Я одна из Бреннанов и прекрасно понимаю аллегории, – возразила Кайли. Возможно, Кэйд знает ее родственников лучше, чем она, подумала Кайли, но это ее родственники, и ей неприятно выслушивать обвинения в их адрес. – К тому же я ни с кем не сговаривалась. У меня нет тайных планов. А вы не из тех ли параноиков, что видят заговор на каждом шагу? Ваш девиз «Никому не верь»?

– Будь у меня девиз, он бы гласил: «Не верь Бреннанам», – вспыхнул Кэйд. – Джин, конечно, исключение.

– Конечно, – зло выдохнула Кайли. – Звучит так, словно вы с дядей Джином провели добрые старые денечки в противостоянии остальным Бреннанам. Вы находите удовольствие, воображая, что вас оскорбляют, и готовы по-своему интерпретировать любое слово и действие. Я начинаю понимать, что происходит.

– Неужели? Она кивнула.

– Посмотрите, как вы интерпретировали инцидент с кофе. Как вы бурно реагировали. Я просто предпочитаю чай, но вы не потрудились спросить и заказали для меня кофе. И еще ожидали, что я буду пить его. Естественно, я обиделась на такое самоуправство. Более того, я не привыкла, чтобы меня обслуживали. У нас, в адвокатской конторе, каждый обслуживал себя сам. А вы дали мне возможность хоть что-то объяснить? Нет! Вы немедленно решили, что я прожорливая, кровожадная ведьма, которая только и ищет повод вышвырнуть вас и продать компанию. Разве не так? – Она с пылающим взором двинулась на него, будто вела перекрестный допрос. – Не так? – Звук собственного голоса внезапно напугал ее. Таким голосом она разговаривала с подозреваемыми в убийстве. До нее дошло, что она тоже реагирует слишком уж бурно.

– Вы пьете чай. И вы в таком бешенстве, потому что я не предложил вам выбрать? – В тоне Кэйда, как и в словах, сквозило недоверие. – Вы побили все рекорды, демонстрируя бреннановскую семейную раздражительность.

– Я не в бешенстве. Я пытаюсь донести до вас то, чего вы, кажется, не понимаете. Или не желаете понять. Разве не так?

– Что – не так? Не так – что? – Кэйд взъерошил рукой волосы. – Это безумие.

Он был измучен, совершенно одурачен. Бреннаны всегда доводили Джина до безумия. Его покойный босс давно передал Кэйду обязанность разбираться с ними. Кэйда они просто раздражали, но не выводили из равновесия. Однако эта Бреннан… Кайли Бреннан…

Они стояли практически лицом к лицу. Ее агрессивный порыв обернулся прямо-таки физической угрозой – именно тем, в чем она обвиняла его! – и свел их вплотную. Конечно, Кэйд не чувствовал страха. Он почувствовал вдруг… сексуальное возбуждение.

С каждым вдохом аромат ее духов заполнял его ноздри. Тонкий, терпкий и возбуждающий запах, от которого мысли Кэйда еще больше путались… Искушение коснуться ее стало столь нестерпимым, что он бы не устоял, если бы намеренно не ретировался к окну. Ее тактическая победа. Впрочем, Кэйд был слишком растерян, чтобы думать об этом.

– Не могу выразить, насколько я возмущена вашим обращением с Донной как со служанкой, – брюзжала Кайли ему в спину. – Настоящая классовая дискриминация! Я также против половой, расовой и возрастной дискриминации, – добавила она – просто для протокола.

– Я тоже! – воскликнул Кэйд. Она была государственным защитником, но сейчас вынуждает защищаться его. – «Брен-Ко» – компания равных возможностей для всех работников. Мы завоевали право именоваться компанией с хорошей практикой найма.

– Рада это слышать, – облегченно вздохнула Кайли. – Было бы ужасно посылать отчет о «Брен-Ко» в Комиссию по правам работающих. Впрочем, я сделала бы это без колебаний, потребуй положение дел…

Кэйд изумленно посмотрел на нее.

– Как это мы перешли от чая к Комиссии по правам работающих?

– Честно говоря, не знаю. – В глазах Кайли мелькнуло беспокойство. Она всегда гордилась талантом в простой и понятной форме излагать свое мнение в суде. – Мои клиенты все сели бы за решетку, если бы я проделывала подобные повороты на слушании дела. Вы… вы смутили меня, – призналась она, переводя взгляд с Кэйда на озеро Эри у горизонта.

– Рад это слышать. Наши чувства взаимны. – Кэйд начал расхаживать по кабинету, возбужденный до предела.

Кайли вспомнила программу Национального географического общества, где показывали точно так же расхаживающего леопарда. Припомнив несчастное животное, попавшее в поле зрения леопарда, Кайли отступила на несколько шагов с пути Кэйда. Просто чтобы оставаться в безопасности.

– Вы поставили меня в тупик таким способом, какого я не ожидал от Бреннанов. Да и ни от кого другого. – Это признание совсем не обрадовало Кэйда.

Они тревожно смотрели друг на друга несколько долгих мгновений.

– Мы плохо начали, – первой заговорила Кайли.

– Тонкое наблюдение, – пробормотал Кэйд, взяв свой кофе и сделав огромный глоток. И едва не задохнулся. Варево было столь ужасно, что кофе в самолете показался бы напитком для гурманов.

Кайли следила за ним.

– Думаю, я определенно предпочту чай, – пробормотала она.

Глаза их встретились. Кайли нервно прикусила нижнюю губу, что редко позволяла себе. Но Кэйд Остин заставил ее нервничать от возбуждения – не от страха. И потому, решила она, Кэйд еще более опасен.

– Как думаете, может, начнем сначала?

– Как вы пожелаете, Кайли.

От его внезапно двусмысленной улыбки сердце у нее подпрыгнуло. Она инстинктивно чувствовала, что он осведомлен о своей мужской притягательности и пользуется ею при необходимости. Очевидно, решил воспользоваться и сейчас – меняя тактику.

Кайли поняла, насколько уязвимой она может оказаться, если он захочет обезоружить ее своими чарами.

– Я говорю о деле. Как государственный защитник, я привыкла искать общую почву со своими клиентами, и в данном случае…

– Вы больше не государственный защитник, Кайли. Благодаря завещанию Джина вы – деловая женщина и важная фигура в этом городе. Не знаю, понимаете ли вы, насколько Порт-Мак-Клейн зависит от «Брен-Ко» и каково влияние компании на экономику города.

– Вы имеете в виду – «что хорошо для «Брен-Ко», то хорошо для Порт-Мак-Клейна»? – перефразировала она старый лозунг «Дженерал моторс».

Он улыбнулся.

– Именно.

Кайли напомнила себе, что нужно дышать. Возможно, переход к дружественным отношениям не такая уж хорошая идея. Было легче держать себя в руках и не распускать воображение, пока она ощущала враждебность к нему. От его улыбки она начинала таять. Хотелось доставлять ему удовольствие, радовать его, чтобы не пропадала эта улыбка… Опасное наблюдение, черт возьми.

Держи себя в руках, приказала себе Кайли, ты здесь не для того, чтобы услаждать Кэйда Остина, и для тебя безопаснее, чтобы он хмурился.

– Я понимаю, что моя обязанность – выяснить все о компании и ее влиянии на город. Я была ошеломлена, когда узнала, что дядя Джин оставил контрольный пакет «Брен-Ко» мне. Не меньше вас, возможно, – добавила она с кривой усмешкой.

– Завещание Джина оказалось сюрпризом для множества людей.

– Мягко сказано. Я не хочу казаться неблагодарной, и все же владеть заводом по переработке токсичных отходов – вовсе не мечта моей жизни.

– «Брен-Ко» не просто завод по переработке токсичных отходов, Кайли. Мы собираем угрожающие для окружающей среды отходы по всему штату – а также в соседних штатах – и перерабатываем их, заметьте, не просто безопасным, а благоприятным для природы способом. – Его карие глаза засверкали. – Думаю, вся ваша либеральная когорта государственных защитников не поверила бы, что подобная технология может существовать. Убеждение этой толпы, что отсутствие отходов – единственно безопасный путь для цивилизации, смехотворно. Даже костры наших пещерных предков выделяли в воздух продукты сгорания.

– Я знаю. Я… я никому не говорила о наследстве. – Кайли смутилась.

– Боитесь приобрести среди своих зеленых друзей титул Принцессы Токсичных Отходов?

Кайли склонила голову и взглянула на него из-под ресниц, внезапно кротко и женственно.

– Почему вы решили, что все мои друзья и коллеги – отъявленные либералы?

– Это естественное предположение. Если существует такой феномен, как консервативный государственный защитник, я готов поставить весь свой пакет акций на то, что у упомянутого защитника раздвоение личности и каждая половина не ведает, что творит другая. Вы представляете, какие увечья получат конфликтующие стороны, когда наконец столкнутся в расстроенном мозгу бедняги?

Кайли засмеялась.

– Вы удивляете меня. Я не думала, что у вас чутье на абсурд.

– Я бы не прожил в этом наполненном Бреннанами городе и восьми минут, не говоря уже о восьми годах, если бы не имел здорового чутья на абсурд.

– Бреннаны. Вы говорите о них как об особом биологическом виде.

– Прямо в точку. По своей природе Бреннаны находятся где-то между вампирами и паразитами, хотя точная классификация окончательно не установлена.

Он явно дурачился, демонстрируя свое здоровое чутье на абсурд. Или нет?

– Джин, конечно, исключение, – вставила она его обычное уточнение.

– Джин, конечно, исключение. И ваш отец тоже исключение. Джин восхищался и очень гордился вашим отцом. Частенько хвастался, что его брат – морской капитан, командует военным кораблем и ездит по всему миру. И вашего старшего брата Джин тоже очень любил. Называл его не иначе как «мой любимый племянник доктор Дэвлин».

– Дэвлин окончил отделение ортопедической хирургии Медицинского центра при Мичиганском университете в Анн-Арборе. – Кайли не могла не похвастаться своими братом и отцом. – Отец в отставке. Они с мамой сейчас во Флориде и до сих пор не могут привыкнуть к тому, чтобы жить на одном месте в течение нескольких лет.

– Мои родители, тоже армейские отставники, закончили тем, что купили «лендровер» и пустились в бесконечное путешествие по штатам. Иногда заезжают ко мне в Порт-Мак-Клейн.

– Несомненно, в марте. В конце концов, это превосходное время для визитов. Ветра с озера и эти знаменитые снегопады.

– Туше! – Кэйд поднял брови. Кайли тоже вскинула брови.

– Возможно, к следующему визиту родителей антилыжная база Бриджит будет набита туристами.

– Вы сегодня явно в ударе. – Голос Кэйда был обманчиво мягок.

Она с ним флиртует. Или нет? Учитывая перебранку, начавшуюся с ее вступления в его кабинет, по-прежнему остается шанс, что она выражает свою антипатию. Какой грубой ошибкой было бы смешивать отвращение и флирт!

Но Кэйд был авантюрист по натуре. И он приблизился к ней. Приблизился настолько, что взял ее рукой за подбородок и слегка приподнял голову.

Кайли почувствовала, что мир закачался. Кэйд собирается поцеловать ее – она прочла это в его глазах. И она собирается позволить ему… Она хочет, очень хочет, чтобы он поцеловал ее.

Такое открытие ошеломило Кайли. Это совершенно не ее стиль поведения. Сексуальные побуждения никогда не правили ею. Она всегда руководствовалась разумом, а не импульсами тела.

И вот она здесь – тает в объятиях Кэйда Остина. Закрывает глаза, когда он склоняется над ней. Тянется губами в бездыханном ожидании его поцелуя…

Глава вторая

– Кэйд, извини, что отрываю, но звонит Бобби Бреннан. – Чистый и громкий голос Донны раздался из переговорного устройства.

Кайли и Кэйд в испуге отскочили друг от друга, словно отброшенные взрывом.

Стук собственного сердца отдавался в ушах Кайли. Поцелуй был столь близок, что она ощущала на лице тепло дыхания Кэйда. Она была в его объятиях, прижималась к его телу, полному силы и желания. От одной этой мысли она вздрогнула. Горячая волна захлестнула ее с головы до ног.

Уголком глаза Кайли заметила, как Кэйд рухнул в свое рабочее кресло. Кайли нетвердым шагом приблизилась к окну и прижалась разгоряченным лбом к холодному стеклу.

– Бобби сказала, что ситуация чрезвычайная и ей необходимо срочно поговорить с тобой, – объявила Донна.

– Чрезвычайная ситуация? – Кайли немедленно повернулась, глядя расширившимися от тревоги глазами.

– Не беспокойся. Скорее всего, ничего серьезного. У Бобби все ситуации чрезвычайные. Она не может жить без истерик и желания отомстить – одно провоцирует другое.

– Я сказала Бобби, что у тебя важное совещание и тебя нельзя отвлекать без крайней необходимости, но она не признает слова «нет», – продолжала Донна. – Она грозилась ворваться к тебе в кабинет и разнести все топором. Я решила, лучше не рисковать.

– Мы уже поняли, что отвязаться от Бобби невозможно, – напряженно произнес Кэйд.

– Неужели тетушка Бобби действительно может ворваться с топором? – не могла поверить Кайли.

– Бобби уже натворила немало, когда ей мешали. Проломить топором дверь в мой кабинет для нее не проблема.

– Приготовься, Кэйд, – предупредила Донна голосом пилота, объявляющего об аварийной посадке. – Переключаю ее на громкоговорящую связь.

– Кэйд! – раздался в кабинете вопль Бобби. Железо по стеклу прозвучало бы симфонией по сравнению с ним. Кайли вздрогнула. – Брент в тюрьме! – ревела Бобби. – Они установили залог в двадцать пять тысяч долларов! Это же целое состояние!

– Напоминаю, что ты должна заплатить поручителю десять процентов, то есть две с половиной тысячи, Бобби.

– У меня нет столько денег, чтобы платить поручителю. Это все равно что двадцать пять миллионов! Что нам делать, Кэйд? И в самое неподходящее время! Брент вывел меня из терпения. Он зашел слишком далеко! – Голос Бобби поднялся еще на два тона. – А все из-за Арти, будь он проклят! Чертов папаша – причина всех бед Брента.

– Бобби, за что Брент попал в тюрьму? В чем его обвиняют? – Кэйду пришлось повторить трижды, прежде чем Бобби услышала его.

– Я записала все, что сказал коп, но сейчас из-за слез не могу прочитать, – засопела Бобби.

– Может быть, мне позвонить Арти и спросить его?

– Нет! Из-за этого неудачника Брент и попался. – Рыдания Бобби как отрезало. – Его обвиняют в краже со взломом. Вторая степень тяжести… Арти сдал нижний этаж своего дома этакой мерзкой парочке – я говорила ему не делать этого! – а Брент спрятал за зеркалом видеокамеру и снимал все, что они вытворяли в постели.

– Делал видеозапись без их согласия? – уточнил Кэйд.

– Именно так они заявили. – Бобби громко вздохнула. – Они говорят, что заметили огонек за зеркалом, посмотрели и обнаружили скрытую камеру. Потом вызвали полицию.

– Брент сказал, зачем ему это понадобилось? – поморщившись, спросил Кэйд.

– Сказал… сказал, что хотел сделать из записей художественный фильм.

– Художественный фильм, – эхом повторил Кэйд. – Минутку, Бобби. – Он отключил микрофон. – Брент – режиссер. Это что-то новенькое.

– Скорее, он собирался продать записи для любительского порнофильма, – пробормотала Кайли. – В Филадельфии такие записи могут идти по целых пятьсот долларов.

– Все ли правильно изложила Бобби? Допустим, действия Брента грязные, противозаконные, но кража со взломом?

– Именно так, – кивнула Кайли. – Мы рассматривали подобные дела. Кража со взломом второй степени включает видеосъемку частной жизни без согласия участников.

– На этот раз маленький поддонок превзошел самого себя. – Кэйд снова включил микрофон. – Бобби, ты обращалась к адвокату?

– Конечно, нет! Я обратилась к тебе! Кэйд, нужно вытащить Брента из тюрьмы прямо сейчас. Ты знаешь, что может случиться с мальчиком в подобном месте!

– Ты насмотрелась фильмов про тюрьму, Бобби. В изоляторе Порт-Мак-Клейна с Брентом ничего не случится. – Голос Кэйда был тверд и уверен. – И потом, он уже бывал там. Помнишь, когда его арестовывали последний раз? Мы решили, что посидеть в клетке будет для него хорошим уроком. Брент провел там неделю, и это нисколько ему не повредило. Фактически он вел себя тихо два года, а для него это рекорд.

– Я думала, он наконец вырос. Я собиралась попросить тебя дать ему еще один шанс в «Брен-Ко». – Бобби снова начала всхлипывать.

– Бобби, ты знаешь, что говорил Джин. Для Брента в «Брен-Ко» никаких шансов. Это даже написано в завещании. Я не могу принять Брента на работу ни под каким видом, – поставил точку Кэйд.

– Может быть, и смог бы, если бы Брент взялся за ум, – возразила Бобби, игнорируя окончательный ответ Кэйда. – Проклятый Арти! Зачем он сдал нижний этаж? Мы не видели ни цента из этих денег. Арти все забирал себе, Кэйд. Я не могу выкупить Брента и не знаю, сделает это Арти или нет.

– Тогда Брент останется за решеткой до суда. Брент уже не ребенок и не вправе рассчитывать, что родители будут расплачиваться – в буквальном смысле – за каждую его выходку. – Кэйд взглянул в глаза Кайли. Она кивнула в знак согласия.

– На чьей ты стороне, Кэйд? – перешла в наступление Бобби. – На стороне Арти? Ему плевать, если Брент сгниет в тюрьме! – Тон Бобби снова изменился. Она заговорила со слезами в голосе: – Кэйд, ты помнишь, что на следующей неделе мы с Брендой хотели везти Старр-Линн на юношеский чемпионат в Детройт? Будут расходы – питание, бензин, мотель. Кроме того, Старр-Линн нужен еще один костюм для фигурного катания. Мы присмотрели для нее прекрасный костюмчик всего за шестьсот пятьдесят долларов плюс налог.

– Шестьсот пятьдесят долларов за спортивный костюм для двенадцатилетней девочки? Это просто смехотворно, Бобби.

– Совсем не смехотворно, Кэйд. У некоторых девочек будут костюмы за девятьсот пятьдесят долларов. Ты собираешься помогать или нет? Я всегда могу послать к тебе Бренду…

– Нет, только не Бренду! – Кэйд запротестовал так горячо, что Кайли навострила уши. – Послушай, Бобби, я попробую позвонить еще кое-куда относительно Брента. А ты обещай мне по крайней мере, что поищешь другой костюм для Старр-Линн. До соревнований еще неделя.

– Мы поищем, но сомневаюсь, удастся ли найти такой же хороший. И ведь Старр-Линн заслуживает самого лучшего, Кэйд. Даже ты знаешь это. Позвони мне вечером насчет Брента. – Бобби с такой силой бросила трубку, что грохот разнесся по всему кабинету.

– О Боже, – вздохнула Кайли.

– Не беспокой Его по пустякам, – сухо произнес Кэйд. – Итак, мисс Государственный Защитник, готова ли ты принять дело двоюродного братца?

– Я не член коллегии адвокатов штата Огайо и могу заниматься здесь практикой только по согласию сторон.

– Какового ты даже не испрашивала, – подсказал Кэйд. – Хитрый ход с твоей стороны. Защищать твоего братца Брента – нет работы неблагодарнее.

Кайли проигнорировала шпильку.

– Почему тетя Бобби взвалила на тебя арест Брента? На что она рассчитывает? И что за разговоры о спортивном костюме за шестьсот пятьдесят долларов?

– Шестьсот пятьдесят плюс налог. – Кэйд растер рукой шею и горестно вздохнул. – Даже не получив лицензии на юридическую практику, ты выстреливаешь вопросами, как профессиональный инквизитор.

– Возможно, тебя не затруднит ответить на них?

– Тогда позволь рассказать немного о Бреннанах из Порт-Мак-Клейна. У Бреннанов идет непрерывная междоусобица. Кто-то постоянно дуется, чувствует себя обиженным или обделенным. Споры и распри они сделали стилем своей жизни.

– И пребывание за решеткой?

– Пока в тюрьме побывал только твой братец Брент, и мы все должны этому радоваться. Причина, по которой я столь известен среди Бреннанов и по которой мой телефон записан на первой странице в записной книжке Бобби, такова: твой дядя Джин объявил меня Номером Один в клане. Братья Джина, их жены и дети постоянно пытались втянуть его в свою гражданскую войну и так его утомили, что он делегировал свое положение патриарха мне. Джин знал, что делегировать.

– Значит, ты не только руководишь «Брен-Ко», но и разбираешь семейные междоусобицы?

– Мне намного легче руководить компанией, чем поддерживать мир среди Бреннанов. Достичь консенсуса в этой группе труднее, чем в Генеральной Ассамблее ООН во время тайного голосования.

– Фактически я знаю лишь то, что развод дяди Арти и тети Бобби был очень тяжелым, – пробормотала Кайли.

Многочисленный клан Бреннанов играл весьма незначительную роль в жизни ее мобильной и спаянной семьи, и очутиться – благодаря последней воле дяди Джина – в гуще всех этих событий казалось Кайли странным и страшным.

– Хотел бы я повторить то же самое, – простонал Кэйд. – Введу тебя в курс дела. Арти и Бобби развелись пятнадцать – или уже шестнадцать? – лет назад, но все еще покушаются на жизнь друг друга. Они – одна из тех скучных пар, что так и будут мучить один другого.

– Мучить – и мучиться?

Кэйд кивнул.

– О, это они умеют. Предполагаю, ты могла бы сказать, что проблемы Брента проистекают из его неполноценной семьи. Однако сейчас он не трудный подросток; ему двадцать семь лет, и он должен нести полную ответственность за свои действия.

– Согласна.

Кэйд выглядел удивленным.

– Я думал, такая мягкосердечная натура, как ты, вытащит носовой платок и, приготовившись пустить слезу, использует несчастное детство Брента и войну родителей в целях его оправдания.

– Возможно, и использовала бы, если бы выступала в суде. Но поскольку я не… – Голос Кайли сорвался. – Я не видела Брента много лет, но у меня остались нестираемые детские воспоминания. Он заманил меня на чердак в доме дяди Джина рассказами о бабушкином сундуке, в котором лежат куклы. Когда я открыла сундук, Брент толкнул меня в него и повернул ключ в замке. Не думаю, что Брент собирался меня выпустить…

– А, семейное развлечение Бреннанов. Ты много потеряла из-за того, что росла не здесь, среди этого племени. Между прочим, как ты выбралась из сундука?

– К счастью, мой брат заметил, что меня нет, и вычислил, что не обошлось без Брента. Дэвлин заставил Брента во всем признаться, и тот привел Дэвлина на чердак.

– Смею спросить, каким образом заставил?

– Ну, он врезал Бренту по носу и… сломал нос, – застенчиво призналась Кайли.

– Значит, методом принуждения? Как я уже упоминал, этот метод полезен для некоторых Бреннанов. По иронии судьбы, Дэвлин от ломки носов перешел к сращиванию костей. Кстати, теперь мне понятно, почему Арти и Бобби называют Дэвлина не иначе как «этот головорез». Редчайший случай, когда они в чем-то согласны.

– Мои мама и папа называют Брента «это чудовище». После случая с сундуком родители старались держать нас с Дэвом подальше от Брента. А после развода дяди Арти и тети Бобби мы почти не виделись ни с Брендой, ни с Бриджит.

– А как насчет детей Гая и Лоретты? Вы много играли с ними?

– Нет. Тодд и Полли были намного младше нас с Дэвом, а Иан…

– …был несносный проныра, – подсказал Кэйд. – Он таким и остался. Удивительно, что с Тоддом и Полли все в порядке. Они даже милы, что не перестает меня удивлять.

– Может, их подменили при рождении? – в шутку предположила Кайли.

– Может быть, – усмехнулся Кэйд, затем снова стал серьезен. – Тодд сейчас на первом курсе Университета штата Огайо, специализируется в бизнесе; Полли в июне заканчивает школу и намерена получить диплом инженера. Оба мечтают работать в «Брен-Ко» и, думаю, будут полезны компании. Джин создавал «Брен-Ко» для своей семьи и города, – добавил Кэйд, глядя в глаза Кайли.

Кайли отвела взгляд. Родственники предупреждали ее, что Кэйд не пожалеет сил, чтобы склонить ее на свою сторону. А он мечтал сохранить семейное предприятие во главе с ним самим. Будущее младших Бреннанов – вот как он повернул вопрос…

Не следует немедленно склоняться к одной из сторон, напомнила себе Кайли. Сначала нужно выслушать все аргументы, взвесить всю информацию, затем принимать решение. Сохранить компанию или продать ее одной из гигантских фирм, чтобы «Брен-Ко» слилась с ней? Родственники, ведомые двоюродным братом Кайли, Ианом, уже пригласили в город торгового агента, который должен разъяснить держательнице контрольного пакета акций преимущества продажи и слияния. Нужно выслушать и его. Нельзя спешить с таким ответственным решением.

– Расскажи лучше, зачем тетушке Бобби костюм для фигурного катания за шестьсот пятьдесят долларов плюс налог, – игриво спросила Кайли, намеренно меняя тему разговора.

По выражению лица Кэйда было заметно, что ему не слишком понравилась эта уловка. Кайли видела, что он оценивает ее – возможно, выбирает тактику, как справиться с новой, свалившейся на его голову особью из надоедливой породы Бреннанов. Может быть, методом принуждения? Кайли приготовилась дать отпор.

Вместо этого Кэйд вернулся к кофейному столику и выпил свою чашку темного, мутного варева.

– Старр-Линн, дочь твоей двоюродной сестры Бренды, хочет стать фигуристкой. Ты, конечно, скажешь, уже стала. Она занимается с четырех лет. Ребенок определенно талантлив. Она выиграла несколько соревнований для начинающих – то есть уровня ниже юниоров, – и ее приглашали участвовать в лучшей в округе программе – на искусственный каток в Лейквуд. Бобби и Бренда видят ее с олимпийским золотом, и, с учетом таланта и упорства девочки, это не столь уж несбыточная мечта.

– Ты говоришь как тайный поклонник Старр-Линн. – Кайли опустилась в серое кожаное кресло напротив Кэйда, и ее мысли сконцентрировались на двенадцатилетней Старр-Линн Бреннан.

Кайли не видела дочь Бренды много лет, но отчетливо помнила рождение Старр-Линн. Бренде тогда было семнадцать, и она была не замужем – семейный скандал даже для Уэйна Бреннана, жившего на военно-морской базе в Европе.

– Старр-Линн действительно прекрасно катается. – Голос Кэйда отвлек Кайли от воспоминаний. – И она много трудится, встает на рассвете, тренируется, идет в школу, потом тренируется еще несколько часов. Потом урок фигурного катания и танцев плюс все эти соревнования. Ребенок – настоящий боец.

– А ты ее обожаешь! – Глаза Кайли слегка прищурились. – А как насчет ее мамочки? Я редко видела Бренду в последние годы, но она всегда была хорошенькой… и сексуальной.

Она ужаснулась жестокой нотке, проскользнувшей в ее голосе, но надеялась, что Кэйд не заметит этого.

Тщетная надежда. Глядя в глаза Кайли, он улыбнулся самодовольной улыбкой кота, съевшего канарейку.

– Бренда, как и прежде, хорошенькая и по-своему сексуальная. Она раз и навсегда решила, что я для нее – подходящая пара. Но я никогда не соглашался. Поверь, в Бренде Бреннан я нахожу очарование гремучей змеи.

– Так ты из-за этого запаниковал, когда тетя Бобби обещала послать к тебе Бренду?

– Я не паниковал!

– Я видела. – Кайли почувствовала, что ее совершенно окрылил отказ Кэйда от Бренды.

Это чувство встревожило Кайли. Как мелочно, как не похоже на нее. Она не собиралась ревновать к Бренде! Тем не менее она испытала облегчение – или восторг? – услышав, как Кэйд сравнил сестру с гремучей змеей. Не пробудилась ли в ней, Кайли, наследственная склонность к внутрисемейной вражде?

Кэйд Остин, несомненно, подумал именно так. Она заметила, как пристально он смотрел на нее, и залилась краской. Сбежать от его карих глаз вдруг сделалось вопросом жизни и смерти.

– Я отняла у тебя слишком много времени. – Кайли вскочила на ноги и направилась к двери. – Мне следовало сначала позвонить и договориться о встрече. Я… я уверена, у тебя масса дел, а я мешаю.

– Как у президента «Брен-Ко» у меня, конечно, масса дел. – Он встал, сделал несколько шагов, провожая ее, и вдруг заслонил дверь. – Но у меня всегда есть время для главного держателя акций. Нет необходимости договариваться заранее, ты можешь встретиться со мной в любой момент, Кайли. Когда пожелаешь. – Он по-прежнему заслонял дверь. – Не хочешь ли совершить экскурсию по заводу? Или узнать об общей политике компании? Посмотреть финансовые отчеты и долгосрочные планы? – Несмотря на сугубо деловые слова, его лицо и голос передавали совершенно другое сообщение.

Кайли поняла подтекст, но недостаточно быстро. Она не успела ни заговорить, ни двинуться, ни вздохнуть, как руки Кэйда сомкнулись на ее талии.

Никто и никогда не обращался с ней так. Мужчины ее круга были мастера говорить, а не действовать. Кайли умела говорить не хуже, а порой и лучше многих, но чувственный уровень – новое, незнакомое для нее поле игры. Как и Кэйд Остин – незнакомый для нее тип мужчины. Он действовал сразу, без объяснений, предупреждений и красноречивых дискуссий.

Кайли чувствовала, как тепло его крепкого тела проникает в нее. Крупные руки скользнули по ее бедрам и со всей мужской силой притянули ее еще ближе…

Кайли вздрогнула словно от удара током. От всевозрастающего сексуального возбуждения рациональную работу мозга словно замкнуло. Больше не раздумывая, она отдалась элементарным страстям, которые Кэйд пробудил в ней. Впервые в своей размеренной, хорошо организованной жизни она руководствовалась импульсом – ее увлекло неистовое желание.

Его губы прижались к ее губам в поцелуе, подобного которому она бы не вспомнила. Это не был поцелуй из праздного любопытства или на пробу. Кэйд целовал, словно хорошо знал ее, словно знал ее тайную жажду и щедро утолял ее.

Его поцелуй, горячий и крепкий, сладкий и требовательный, пробудил в ней самый страстный отклик. Этот поцелуй не поддавался анализу разума, заменявшего ей эмоции.

Да сейчас и не нужен анализ… не нужен – с Кэйдом. Он каким-то образом преодолел постоянную систему защиты Кайли и подавил ее самоконтроль.

Руки Кайли обвились вокруг шеи Кэйда, и она вцепилась в него – в свой якорь в бурном и незнакомом море чувств. У нее перехватило дыхание, когда он уверенно накрыл рукой ее грудь. Все это слишком быстро для Кайли. Она многие годы отражала нежеланную интимность, наводившую на нее скорее скуку, чем раздражение.

Но сейчас она не испытывала ни скуки, ни раздражения. А напор и ласки Кэйда не казались ей нежеланными. Совсем нет. Кайли слышала стук своего сердца под его ладонью, чувствовала, как длинные сильные пальцы начинают гладить ее, и ей это нравилось. Легкий стон вырвался из ее горла, и она задрожала от чувственного наслаждения.

Сквозь мягкий шелк блузки и кружева бюстгальтера он погладил ее сосок, и бугорок затвердел, а она подалась к его ладони, требуя большего. Эротические желания выплеснулись из тайных глубин ее женственности.

Он продолжал уверенно ласкать ее, вызывая в ней поток сладкого тепла. Она ощущала себя мягкой, слабой и податливой. Когда же он приподнял ее, Кайли прижалась к нему еще плотнее, истекая желанием.

Сила собственного отклика шокировала и возбуждала Кайли. Никогда раньше она не испытывала этих чувств и уже начала верить, что принадлежит к тому типу сугубо аналитических натур, вся страсть которых проявляется лишь в работе. Кайли считала себя холодной, методичной женщиной, возбуждающейся только от гимнастики ума, необходимой подготовки к слушанию дела в суде, а не от мужских поцелуев и ласк.

Кэйд Остин доказал, что она заблуждалась. Он был не просто мужчина, он был именно тот мужчина, который сумел развеять сложившиеся у нее мифы. В его руках она стала страстной женщиной. Дикие, необузданные мысли, возникшие в ее голове, были столь же новы и возбуждающи, как уносивший ее поток чувств. И Кэйд, кажется, мог прочитать их все…

Он подхватил ее на руки. Снова новость для нее. Кайли не помнила, чтобы ее носили на руках, хотя, наверное, пользовалась этим способом передвижения, пока не научилась ходить.

Она была совершенно не готова и полностью беззащитна перед искушением оказаться на руках мужчины и прижиматься к его груди, пока он нес ее через кабинет.

Кайли, надежный защитник менее удачливых, внезапно почувствовала себя слабой и женственной – героиней одного из множества романов, читать которые она никогда не находила ни времени, ни желания. А Кэйд – такой большой, такой сильный. Он легко опустил ее на серый кожаный диван и упал на нее.

Голова Кайли закружилась, веки неожиданно отяжелели. Требовалось слишком много сил, чтобы держать глаза открытыми, и она их закрыла, погрузившись в темный мир чувственности.

Он снова целовал ее, а она обвила его руками, наслаждаясь теплой тяжестью его тела. Именно этого она хотела, именно это ей было нужно. Кайли скользнула руками под его пиджак, чтобы коснуться его мускулистой спины. Возникшая преграда, его рубашка, расстроила Кайли – ей хотелось чувствовать под пальцами его кожу, и она потянула рубашку из-под ремня.

Тем временем Кэйд расстегнул ее блузку, ловко справившись с застежкой лифчика. Кайли знала, что он видит ее тело, но не пыталась прикрыться, напротив, она выгнула спину, еще больше открывая себя.

Он коснулся ее обнаженной груди, все сильнее распаляя Кайли. Он сжимал, гладил и ласкал ее, заставляя желать еще большего.

– Кэйд, пожалуйста! – В этом сдавленном стоне Кайли с трудом узнала собственный голос.

– Знаю, милая, знаю. – Его голос срывался. – Я тоже хочу.

Кайли приподнялась, чтобы коснуться его чисто выбритой щеки, очарованная невнятным звуком его голоса. Ей не требовался перевод, она точно знала, что он сказал.

Его губы прижались к ее груди, целуя и лаская… Дыхание у Кайли прервалось, когда он мягко потянул губами ее сосок. Она застонала от жара выплескивавшегося из нее желания. Она представления не имела, что губы мужчины могут так действовать на нее.

Его пальцы скользнули под поясок ее белых трусиков и принялись ласкать ее гладкий живот. Кайли попыталась сжать ноги вместе, чтобы облегчить боль желания, впрочем, Кэйд раздвинул их своим бедром. Это помогло, но слабо. Она хотела, она жаждала большего…

– Да? – прошептал Кэйд.

Сквозь клубящийся туман переполнявших ее чувств Кайли осознала смысл вопроса – Кэйд просит ее разрешения продолжить. Она удивилась: ему не нужно просить. Останавливать его даже не приходило ей в голову. Кайли желала его страстно – до отчаяния…

– Да, – прошептала она.

Но не успела она выдохнуть свое «да», как в кабинете снова раздался голос Донны, разорвавший в клочья их уединение:

– Кэйд, за тобой зашел Ной – время ленча с мэром.

Кэйд пробормотал проклятие. Глаза Кайли распахнулись.

Он стоял над ней на коленях – стягивал колготки и трусики с ее бедер. Кайли едва не задохнулась, осознав ситуацию. Реальность буквально оглушила ее. Она собиралась заняться сексом с мужчиной, с которым едва знакома!

– Кайли, мы оба совсем не хотели, чтобы нас прерывали, но…

– Прочь! – приказала она хриплым шепотом. Она была в ужасе. Секс на диване в кабинете Кэйда Остина? Как она могла до такого додуматься?

Ответ, конечно, в том, что она вовсе не думала.

– Я совершенно забыл, что мы с Ноем сегодня должны идти на ленч к мэру. Это Ной Уикофф, вице-президент по управлению. – Кэйд погладил ее живот, очарованный контрастом своих загорелых пальцев с ее белой кожей.

– Мне нет дела до того, кто он и к кому вы отправляетесь. – Она отбросила руку Кэйда и попыталась сесть, что оказалось не так просто. – Выпусти меня сейчас же!

Но он снова подхватил ее на руки и отнес к двери в дальнем углу кабинета. Движение было столь внезапно и стремительно, что Кайли не успела запротестовать. Он открыл дверь и поставил Кайли на ноги прежде, чем она успела сказать хоть слово.

Кайли осмотрелась. Она стояла в прекрасно оборудованной ванной… А Кэйд уже закрыл дверь, оставив ее одну причесываться и приводить себя в порядок.

– Кайли, тебе это понадобится, – шепнул он, подавая из-за двери ее сумочку.

Кайли подхватила сумочку трясущимися пальцами и быстро заперла дверь. Какое у него спокойствие, какое самообладание! Как сумел он так быстро обрести четкость мысли и восстановить равновесие, если она все еще дрожит и не в силах соображать?

Приходится признать горькую правду: Кэйд не был так возбужден, как она. Это катастрофический вывод, тяжелый удар и унижение, но Кайли не из тех, кто прячется от очевидного.

Быстрый взгляд в зеркало исторг у нее громкий стон. Губы раздулись и выглядят зацелованными, помада стерлась. А волосы… Кайли вздрогнула. Полный беспорядок. Ее вид ясно говорил о том, чем она занималась – горячим сексом на рабочем диване!

Спустя мгновение она услышала голоса в кабинете: Кэйда и другого мужчины – должно быть, Ноя Уикоффа, чье внезапное появление оборвало наиболее жаркий эпизод в ее жизни. Глупейший эпизод в ее жизни, уточнила Кайли, оценивая критическим взглядом происшедшее.

Она была захвачена страстью, но Кэйд был явно не так увлечен. И сейчас, оглядываясь назад, Кайли находила его пылкость наигранной, а успокоение слишком быстрым и полным.

Кайли вздрогнула. Как ни больно признать, его внешне спонтанный взрыв страсти был… спланирован заранее – в качестве средства обретения над ней власти. Он заметил ее желание и воспользовался им в своих интересах. Соблазнить главного держателя акций «Брен-Ко» – действительно удачный ход для президента компании, прекрасный способ прибрать ее, Кайли, к рукам.

Щеки ее пылали. Трудно признаваться себе уже в том, что она потеряла самоконтроль и была готова отдаться – стремилась отдаться/ – мужчине, которого знала менее часа… Но сознание того, что он играл с ней, что лишь она одна была одурманена страстью, принесло еще большую муку. И породило в ней злость.

Родственники предупреждали ее, что Кэйд Остин бесчестен и ни перед чем не остановится. Похоже, они не солгали.

Усилием воли Кайли заставила себя собраться. Она трудилась, пока зеркало не показало безупречно одетую женщину, холодную и недоступную страстям, какой она считала себя всегда. Затем она распахнула дверь и шагнула в кабинет Кэйда.

Высокий, жилистый, бородатый мужчина, говоривший с Кэйдом, был явно удивлен ее появлением.

– Я… я не знал, что у тебя… гостья, Кэйд, – пробормотал Ной Уикофф, переводя взгляд с Кэйда на Кайли и вновь на Кэйда.

– Мисс Бреннан – не гостья. Она владелица компании, Ной. Позволь представить – наш босс, – произнес Кэйд, завершая официальное знакомство.

Кайли с раздражением заметила, что в отличие от нее самой Кэйду не требовалось пребывание в ванной, чтобы удалить свидетельства их краткой прелюдии. А вот Кайли не смогла обойтись без зеркала, косметики, расчески и тщательного осмотра одежды, чтобы выглядеть так же безупречно, как он!

– Мы с Ноем – старинные друзья, – говорил Кэйд, заполняя неловкое молчание. – Три года в одной комнате в общежитии Массачусетского технологического института, которое едва не закрыл санитарный надзор.

Ной усмехнулся.

– Да, были денечки.

– Как интересно, – выдавила из себя Кайли.

Она кипит от злобы, а Кэйд с легкостью ведет светскую беседу. Еще одно свидетельство против него – ведь она до сих пор слишком взволнованна, чтобы поддерживать разговор.

Кайли окончательно решила, что Кэйд Остин скользкий тип. А она едва не поддалась чарам заправского обольстителя. Еще одно разочарование – к многочисленным разочарованиям дня.

Напряжение в кабинете чувствовалось на ощупь. Ной прочистил горло.

– Не присоединитесь ли к нам на время ленча, мисс Бреннан? – вежливо заговорил он.

– Нет, – произнесла Кайли, более резко, чем хотела. Она ничего не имела против Ноя Уикоффа, но перспектива провести еще хоть мгновение в компании Кэйда казалась невыносимой. – У меня назначена встреча. – Она выскользнула из кабинета, не обернувшись.

– Я буду под рукой, Кайли, – раздался вслед голос Кэйда.

Обещание или угроза? Кайли решила, что, должно быть, последнее. Что ж, вот будет ему сюрприз, когда он в следующий раз окажется у нее под рукой. Кайли приготовится. Она знает, насколько далеко он может зайти, чтобы взять над ней власть. И будет обороняться. Она уже готова к следующей встрече с ним.

Она ждет не дождется…

Глава третья

– Совершенно новый тип Бреннанов, – прокомментировал Ной после ухода Кайли. – Снежная Королева. Клянусь, как только она вышла, в комнате потеплело градусов на десять.

– Думаешь, она ледяная? – пробормотал Кэйд, глядя на закрывшуюся за Кайли дверь.

– А ты думаешь, нет? При ней нам не потребуется строить автоклав для обезвреживания больничных отходов – она их заморозит одним взглядом. – Ной рухнул на диван и вздохнул. – Конечно, если она решит продать «Брен-Ко», нам не потребуется строить ничего.

– О чем как раз мечтают Арти и Гай Бреннаны. – Кэйд посмотрел на узоры восточного ковра у себя под ногами. Голова у него кружилась, он был полностью дезориентирован, словно только что сошел с карусели. Тем не менее от него ждут спокойствия и уверенности: Кэйд Остин – это тот, кто не утрачивает равновесия…

Хотя Кайли покинула кабинет, ее образ столь прочно обосновался перед его внутренним взором, что казался более реальным, чем сидевший в кабинете Ной. Кэйд представлял ее лицо, пылающее от страсти, ощущал сладость ее губ, жар ее тела.

Он не мог припомнить, чтобы был так взволнован… так захвачен поцелуем. Кэйд рано узнал, что поцелуй – лишь восхитительное средство, ведущее к невыразимой радости – цели. Но поцелуй Кайли восхищал и возбуждал настолько, что был сам по себе невыразимой радостью.

Потом он представил ее груди, полные, круглые, молочно-белые… и соски в темном кружке. Вспомнил, как она прижималась к нему и стонала от удовольствия, когда он касался губами чувствительных бугорков.

Им было так хорошо, но хотелось большего. Они едва начали, когда их прервали, и сейчас его тело дрожало от неудовлетворенного желания. Кэйд застонал.

– Нужно мыслить позитивно, – произнес Ной, ложно интерпретировав причину, хотя и не источник боли, вызвавшей стон у старого друга. – Джин назвал ее наследницей, значит, увидел в ней что-то, отличающее ее от остального клана. Ну представь, что акции достались бы Гаю! «Брен-Ко» была бы продана быстрее, чем ты бы произнес: «Лоретта захотела крытый бассейн, меховое манто и путешествие в Европу».

– Она сказала, что у нее встреча. – Кэйд начал расхаживать по кабинету. – С кем? С ее дядями?

– Мне показалось, что она просто торопилась уйти отсюда, – откровенно заявил Ной.

– Ага, – согласился Кэйд. – Спешила сбежать. От него. Какая мука… Он вспомнил, как Кайли посмотрела на него, когда вышла из ванной, сверкая совершенством и недоступностью, будто фарфоровая кукла, которую никогда не вынимают из коробки. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не схватить ее, не стиснуть в объятиях и не превратить вновь в ту пылающую страстью женщину, что прижималась к нему, полная нежности и желания.

Но ледяное презрение в голубых глазах послужило эффективным успокоительным. Она взглянула на него как на нечто… неудобопроизносимое, случайно, по ее невниманию, оказавшееся у нее под ногой. Кэйд ясно прочел это – она не желает иметь с ним дело.

Кэйд знал: останься они одни, он бы смог все повернуть по-другому. Он бы попытался убедить ее, что она в действительности хотела, чтобы он был рядом с ней… в ней. И, судя по ее прежней взрывной реакции, преуспел бы…

Но присутствие Ноя пресекало любые попытки. Случившееся между ним и Кайли было тайной их двоих. Кэйд не желал вмешательства постороннего – пусть даже лучшего друга. Поэтому Кэйд позволил ей удалиться с видом Снежной Королевы и не поддался раздирающим его первобытным инстинктам. Эти инстинкты по-прежнему бурлили в нем.

– Ты слышал последнюю новость с бреннановского фронта? – спросил Ной, выводя Кэйда из задумчивости. – Брент арестован. Он спрятал видеокамеру и…

– Я слышал. Бобби звонила – в истерике. А знаешь ли ты, что несанкционированная съемка карается как кража со взломом?

– Теперь знаю.

– Быстро до тебя дошла новость о Бренте. От Бриджит услышал? Думаю, Бобби не могла не позвонить ей и…

– Честно говоря, от Бренды. Она позвонила мне.

– От Бренды? Почему это Бренда звонит тебе?

– Похоже, я ее новый лучший друг. – Ной пожал плечами, но Кэйд заметил, что приятель отводит глаза.

– Как? Когда это случилось?

Ной снова пожал плечами и намеренно отвернулся в сторону озера, словно вдруг заинтересовался перекатами волн.

– Я встретил ее в «Гриль-баре на углу» недели три назад, и мы закончили тем, что пили там же кофе после ее смены. С тех пор мы разговариваем почти каждый день. Она или звонит, или заходит – с каким-нибудь вопросом… с чем-нибудь вкусненьким. Она замечательно готовит.

– Ты встречаешься с ней каждый день уже почти месяц?!

– Между нами ничего не было. Я же сказал, мы просто друзья.

– Ты, кажется, сожалеешь об этом. Значит, ты намерен… развивать отношения? Господи, парень, одумайся!

– Ты так испугался, будто я собираюсь нырнуть в чан с «эйджент орандж».[6] Боишься, что Бренда ступит со мной на скользкий путь?

– Я боюсь только потому, что она – Бренда Бреннан и способна манипулировать людьми. Кроме того, это первая женщина, о которой ты упоминаешь, с тех пор как Дженис покинула Порт-Мак-Клейн два с половиной года назад.

– Я провел эти два с половиной года именно так, как ты хотел, – работая по шестнадцать часов в день, чтобы превратить нашу компанию в индустриальное чудо. Я не чах без Дженис. И не то чтобы чурался женщин… Я отдавал всю энергию «Брен-Ко».

Кэйд положил руку на плечо Ною.

– Послушай, я знаю, как тяжело ты пережил развод, и не хочу, чтобы ты путался с этой…

– Я признателен тебе за заботу, но нам уже не по девятнадцать, Кэйд, и не нужно присматривать за мной. Я женился и развелся, а ты ведь даже не был женат. У кого больше опыта? Кому давать советы?

– Нет, только не связь с Брендой Бреннан… – И ни с какой другой женщиной, добавил про себя Кэйд.

Несмотря на женитьбу и развод, Ной, по мнению Кэйда, был неопытным с женщинами – как и в годы студенчества. В те годы Кэйд, сын армейского офицера, поездившего по миру, считал своим долгом опекать робкого и застенчивого Ноя, знавшего лишь уединенную жизнь частных школ. Кэйд по-прежнему видел в этом свой долг.

Кэйд решил, что сейчас не время напоминать Ною, что он отговаривал его от женитьбы на Дженис и предвидел их развод едва ли не в день свадьбы, где Кэйд был шафером и должен был восторгаться ужасающе неподходящей парой.

– Кэйд, я не спорю, ты эксперт по Бреннанам, но ты ошибаешься насчет Бренды, – убежденно заговорил Ной. – Я успел неплохо узнать ее за несколько недель. Она добрая, умная и нежная.

– Никогда не замечал этого в ней, – саркастически пробормотал Кэйд.

Боже мой, что за день! Сначала я совершенно ослеп от Кайли Бреннан, теперь выслушиваю ужасающие откровения лучшего друга и второго человека в «Брен-Ко», кажется попавшего на удочку Бренды Бреннан, размышлял Кэйд.

Он взглянул на календарь и впервые за день отметил для себя дату: пятнадцатое марта.

– «Остерегайся мартовских Ид», – криво усмехнувшись, процитировал Кэйд. – Очень подходящий совет.

– Только не скажи этого мэру. Особенно в тот момент, когда мы будем просить поддержки на строительство автоклава для инфицированных отходов. Кстати, что касается мэра: если мы не поторопимся, то опоздаем на встречу с ним. Это будет плохой ход. Ты сам знаешь, как Его честь ценит пунктуальность.

Кэйд воздержался от искушения еще раз предупредить друга относительно коварных замыслов Бренды Бреннан. Ной не желает ничего слышать, это ясно. Хуже того, Кэйд сам уже не чувствовал себя экспертом в вопросах противоположного пола. Твердая уверенность Кэйда в собственной неуязвимости поколебалась.

И все из-за утренней встречи с Кайли Бреннан. Она подточила его былую стойкость. Возможно, Кайли самая опасная из Бреннанов. Хитра, соблазнительна и совершенно непонятна. Он поклялся быть начеку – полная боевая готовность! – при их следующей встрече.

Беспокоило то, что он уже дожидается этой встречи.

В старой усадьбе Бреннанов стоял прочный, хотя и пришедший в упадок, дом в викторианском стиле. Дом был выстроен в конце прошлого века в старейшем пригороде Порт-Мак-Клейна. Обширный участок украшали огромные деревья, высокие живые изгороди и цветники. Много лет назад Джин купил дом для своих родителей и жил с ними до их кончины, потом занимал дом один – до самой смерти в прошлом году.

Облачившись в джинсы, тяжелые ботинки и толстый небесно-голубой свитер, Кайли приехала на арендованной машине, чтобы понаблюдать за кипучей деятельностью в доме – результатом ее утренних звонков.

Она сидела на побитой дождем и рассохшейся под солнцем деревянной качалке в глубине веранды и смотрела на просторный передний двор и открывавшуюся за ним аллею. Кайли вспоминала, как летом приезжала сюда, когда были живы бабушка и дедушка; тогда двор сверкал зеленью и пестрел бабушкиными цветами. Сейчас двор был таким же запущенным, пустынным, как и дом внутри, где вот уже несколько часов трудились три уборщицы, чтобы снова придать помещению жилой вид.

В бумажном пакете лежали остатки ее ленча, купленного в «Гриль-баре на углу» – в нескольких минутах ходьбы от штаб-квартиры «Брен-Ко». Кайли поежилась, когда холодный ветер зашумел в голых ветвях деревьев. Может, зайти в дом? Электричество и воду уже подключили, но Кайли не хотелось мешаться под ногами у старательной команды уборщиц. К сожалению, она пока не могла уехать: нужно было дождаться газовщиков, телефонистов и службу кабельного телевидения.

Кайли покачивалась в кресле-качалке, скучая и все больше замерзая. Старомодная веранда навевала воспоминания о теплом лете, легком бризе и высоких стаканах с лимонадом. Вместо этого шумел ледяной ветер и на небе сгущались тучи. Скоро ей не нужно будет усердствовать – ветер станет раскачивать за нее качалку…

Песочного цвета фургончик, заляпанный грязью и дорожной солью, свернул в аллею и подкатил прямо к веранде. Кайли вся напряглась, когда из кабины выбралась ее двоюродная сестра Бренда и направилась к ней.

Их сходство с Брендой удивляло. Конечно, они не «двоюродные близнецы» из мира телекомедий, но достаточно похожи, чтобы любой признал в них родство.

Есть, конечно, отличия. У Бренды волосы длиннее и завязаны на затылке в хвост. Она ниже Кайли на несколько дюймов, гуще и ярче красит глаза и губы, а формы у нее пышнее.

Кайли застегнула повыше молнию на вороте своего голубого свитера и поднялась навстречу сестре.

– Привет, Бренда! Как приятно снова увидеть тебя. – Слова вылетели автоматически, благодаря хорошим манерам, привитым матерью.

– Я вычислила, что ты здесь, – начала Бренда без предисловий. – Мне сказали, что ты взяла пакет с ленчем в «Гриль-баре на углу». Я работаю там официанткой, но сегодня не моя смена.

Кайли кивнула за неимением лучшего ответа. Она попыталась вспомнить, когда последний раз разговаривала с Брендой, и не смогла. Им случалось видеться в последние годы, но обе всегда были окружены другими Бреннанами и едва могли обменяться приветствиями.

Ну вот теперь вокруг никого… Возможно, впервые сестры одни. Стоят перед тремя деревянными ступеньками, ведущими на веранду.

– Ты надолго приехала? – напрямик спросила Бренда.

– Пока не знаю, – усмехнувшись, пробормотала Кайли. Никто не обвинит Бренду в уклончивости.

– Ты приехала продать компанию и дом дяди Джина? Так говорят отец и дядя Гай. – Не успела Кайли открыть рот, как Бренда продолжила: – Они привезли эту важную птицу из Кливленда, чтобы убедить тебя продать «Брен-Ко». Агента зовут Аксель Додж.[7] Вы уже встречались? Его подцепил Иан вместе с отцом и дядей Гаем. Плохой знак. Иан опаснее загрязнения воздуха… это токсичный человеческий отброс. Жаль, что «Брен-Ко» не может переработать его по своей природоохранной технологии.

Кайли решила проигнорировать выпад Бренды в адрес их кузена.

– Аксель Додж? Больше похоже на марку машины, чем на имя человека.

Губы Бренды уже было растянулись в улыбке, но она вдруг нахмурилась.

– Если ты такая умная, как, похоже, считал дядя Джин, гони прочь этого Акселя Доджа. Потом скажи Иану, моему папаше и дяде Гаю, чтобы держались от «Брен-Ко» подальше. Они слишком жадные и оттого безмозглые. И ты будешь такой, если послушаешь их.

Кайли вспомнила комментарий Кэйда о передравшихся Бреннанах. Вот стоит Бренда и поливает грязью троих из клана, а заодно и саму Кайли – вот так, прямо в лицо.

Но Бренда еще не закончила тираду:

– Папаше, Иану и дяде Гаю нет дела до бизнеса, им плевать на людей в городе, которые потеряют работу, если компания будет продана. Им нужно только ухватить легкие деньги и промотать их.

– Ты говоришь прямо как Кэйд, – выпалила Кайли.

– Я слышала, что вы встречались сегодня. – Голубые глаза Бренды буравили ее. – Бриджит говорила, что не успела ты показаться в «Брен-Ко», как Кэйд увел тебя в свой кабинет. Она сказала, он смотрел на тебя как кот, охотящийся за рыбками в аквариуме.

Бренда раз и навсегда решила, что я для нее – подходящая пара. Голос Кэйда эхом зазвучал в голове Кайли. Взгляд двоюродной сестры нервировал ее. Не ревнует ли Бренда? Кайли ничего не сказала, но от мысли о «подходящей паре» у нее вспыхнули щеки.

Бренда сразу это заметила.

– Кэйд произвел на тебя впечатление?

– Бренда!

– Ты покраснела! Он действительно задел тебя, так говорила и Бриджит. Он домогался тебя в кабинете?

– Конечно, нет! – Кайли остолбенела. Она вспомнила, как Кэйд целовал ее… носил на руках. И покраснела еще больше. – Бренда, мне действительно не хочется обсуждать это.

– Да ты без ума от Кэйда! Разве не так? Уж не зашел ли он слишком далеко? Но его нельзя обвинять, если он хочет быть вторым после тебя, Кайли. Скажу напрямик. Ты – главная держательница акций, а Кэйд хочет полного контроля над компанией. Хочет завладеть ею. Ни для кого не секрет, что он собирался выкупить акции дяди Джина.

– Почему же дядя Джин не оставил акции Кэйду или не указал в завещании, чтобы ему их продали? – поторопилась спросить Кайли, надеясь отвлечь Бренду.

– Мама говорит, что дядя Джин был так самоуверен, что считал себя бессмертным. Он жил, словно у него в запасе еще пять жизней, но вот умер, и «Брен-Ко» в опасности. Это бы убило его, если бы он не умер раньше. Дядя Джин любил свою компанию больше всего на свете. Думаю, от угрозы продажи «Брен-Ко» старик переворачивается в гробу.

Ее разговорчивая сестрица не скрывала своего мнения об остальных Бреннанах. Все соответствовало словам Кэйда. Однако то, что Бренда так упорно защищала Кэйда, оказалось для Кайли сюрпризом.

– Похоже, ты верная сторонница Кэйда Остина, – пробормотала Кайли, стараясь говорить небрежно.

– И тебе интересно почему. Нет, тебе до смерти хочется узнать почему. – На этот раз Бренда улыбнулась.

Кайли смотрела на нее как зачарованная. От улыбки Бренда вся расцвела, густая косметика словно исчезла с ее лица.

– Я признаю, – еще шире улыбнулась Бренда, – что Кэйд темпераментный мужчина. Да и что же в нем может не понравиться? Он большой, сильный, красивый, не говоря о том, что холостой. Могу поспорить, неотразимый мужчина – даже для такой феминистки, как ты. У него масса поклонниц в городе, но за… э-э… общественной жизнью он обычно ездит в Кливленд. Здесь меньше часа по шоссе.

– Значит, он ездит в Кливленд поиграть в богатого бездельника?

– Я слышала, у него бывают свидания с одной дамой, стоматологом. Ты можешь представить себе свидание со стоматологом? Они же засовывают людям руки в рот! – Бренда с отвращением поморщилась. – В любом случае я дала Кэйду понять, что интересуюсь им, но он не обращал и не обращает на меня внимания. Правда, он хорошо относится к Старр-Линн. У «Брен-Ко» есть специальный фонд поддержки спорта – школьные команды, занятия для малышей, – и Кэйд включил Старр-Линн в этот список. Дядя Джин был против. Он говорил, что фигурное катание – слишком индивидуальный и элитный вид спорта, чтобы общественный фонд брал расходы на себя. То есть старик не дал бы моему ребенку ни цента, но Кэйд настоял, чтобы Старр-Линн получала деньги на тренировки из этого фонда.

Стоматолог? Кайли не слышала ни слова из повествования сестрицы о благородном жесте Кэйда, решившего поддержать юную Старр-Линн. Он влюблен в стоматолога из Кливленда? И так набросился на меня сегодня утром…

А почему бы и нет? Соблазнить женщину, чтобы взять власть над ней, – этот прием известен уже тысячу лет, если не больше. Намерения Кэйда ей известны, разве что присутствие другой женщины – новость… Кайли с трудом проглотила комок в горле.

– Ты можешь заполучить его, если захочешь.

Голос Бренды прорвался сквозь какофонию, гремевшую в голове у Кайли. Она подняла взгляд: Бренда изучала, прямо-таки анатомировала ее своими голубыми, как у всех Бреннанов, глазами.

– Зачем мне мужчина, который настолько не щепетилен, что может попользоваться мною, хотя влюблен в другую женщину? Который интересуется только моими акциями?

– Мне кажется, его интересуют не только твои акции. Ты красива. Шикарна. Умна. Я готова поспорить: ты убьешь любого стоматолога одним мизинцем.

Кайли неожиданно для себя засмеялась.

– Возможно, Кэйд не разделяет твоего отвращения к стоматологам, Бренда.

– Леди Бормашина его еще не приручила, – заметила Бренда. – Было бы отлично, если бы вы с Кэйдом сошлись. Я даже могу помочь тебе, Кайли, подцепить его.

Припомнив высказывания Кэйда против Бреннанов, Кайли усомнилась, чтобы помощь Бренды дала какие-нибудь результаты, даже если бы Кайли и хотела подцепить Кэйда. Чего она не хотела. Ей совсем не нужен бесчестный и алчный мужчина, каким показал себя Кэйд Остин! Тем не менее Кайли была тронута предложением Бренды, ее родственной солидарностью и теплотой. А ведь, если верить Кэйду, этому самозваному «бреннанологу», ее сестра должна быть жадной и мстительной.

– Спасибо тебе, Бренда, за предложение, но я не хочу Кэйда Остина.

Бренда была в недоумении.

– Ты интересуешься другим мужчиной? Парень в Филадельфии?

Кайли покачала головой.

– Ты поможешь мне? – неожиданно спросила Бренда.

– Подцепить Кэйда? Уволочь у мисс Пломбы из Кливленда? – Кайли попыталась отшутиться, но смеяться ей совсем не хотелось.

– Нет, я бросила наступление на Кэйда. Есть один мужчина, не похожий ни на кого из моих прежних знакомых. – Голос Бренды задрожал. – Он обращается со мной не как с дешевой, безмозглой пустышкой. Ему… ему будто бы действительно интересно говорить со мной. – Она замолчала, видимо ошеломленная своим откровением.

Кайли смотрела и слушала очень внимательно. Бренда напомнила ей ее бесчисленных клиенток, женщин, не верящих в свои способности и притягательность. Считавших себя никчемными. Большинству этих женщин не посчастливилось встретить мужчину, который уважал бы их, прислушивался бы к их словам. Кажется, Бренде повезло.

Решение было мгновенным:

– Я с радостью сделаю все, что в моих силах, Бренда!

– Правда? – Лицо Бренды засветилось. – Даже не верится! Кто бы мог подумать, что именно ты поможешь мне!

– Я представляю, что обо мне говорилось. Особенно когда огласили завещание дяди Джина. На самом деле я не такая злодейка.

– Мы думали, ты… ладно, не важно. Когда я ехала сюда предупредить об Акселе Додже, мама сказала, что это безнадежно, что ты не захочешь слушать меня. Но я решила попробовать. Ради «Брен-Ко».

Кайли задумалась об альянсах внутри клана, об их отношении к компании. И о политике, проводимой в супружеских постелях.

– Я не встречалась с Акселем Доджем, но…

– Встретишься, – перебила Бренда. – Мы слышали, папаша и дядя Гай собираются позвонить тебе вечером и назначить встречу на завтра. Аксель Додж там будет. Возможно, и тетя Лоретта. – Бренда перешла на доверительный шепот: – Не выношу ее! Она важничает просто потому, что замужем за главным редактором «Порт-Мак-Клейн пост». Будто этот бульварный листок – по крайней мере «Нью-Йорк таймс»! Всем известно, что дядя Джин купил это место дяде Гаю вместе с газетой.

– А вот я не знала, – пробормотала Кайли, чувствуя и интерес, и отвращение к семейным сплетням.

– Ты много чего не знаешь, но я тебя просвещу. Например, ты слышала, что тетя Лоретта именует себя видным общественным деятелем? Можешь представить? Она – и видный общественный деятель Порт-Мак-Клейна!

– Похоже на оксюморон.[8]

– Ага! – подхватила Бренда так пылко, что Кайли подумала: а поняла ли сестра ее ремарку?

Кайли не хотелось вмешиваться в войну Бреннанов против Бреннанов, и она сочла нужным добавить:

– Впрочем, тетя Лоретта всегда была очень мила со мной.

– Не заблуждайся, она ненавидит тебя. И твоих брата, отца и мать тоже. Она говорит, что вы четверо считаете себя выше всех остальных и настроили дядю Джина против семьи, потому и получили большую часть наследства. Дядя Гай и Иан говорят то же самое. Слышала бы ты, что они говорили о вас четверых!

Кайли почувствовала прилив слепой ярости. Если Бренда намеревалась настроить ее против Гая Бреннана и всей этой ветви семьи, тактика оказалась успешной. Кайли уже хотела съязвить по поводу их провинциального снобизма и мелочной ревности, но, сделав глубокий вдох, заставила себя сдержаться.

– Ты знаешь, мы с Бриджит всегда обожали твоих родителей, – с энтузиазмом заявила Бренда. – Мы до сих пор храним кукол, которые присылали нам дядя Уэйн и тетя Конни со всего света. А сейчас Старр-Линн любит играть ими.

Кайли усмехнулась про себя. Бренда завралась и подлизывалась уж слишком явно. Похоже, Кэйд был прав относительно семейной слабости к ударам в спину. Можно бы даже поделиться этим анекдотом с Кэйдом, – если бы он не был таким презренным мерзавцем.

Внимание сестер обратилось к аллее, на которую свернул с шоссе зеленый «бьюик».

– Машина Кэйда, – объявила Бренда. – Мы с Бриджит считаем, что Кэйду бы ездить на чем-нибудь крутом и супердорогом, например, на «порше» или на «феррари». Ведь «бьюик» – это так скромно, так скучно. Очень провинциально. Дядя Джин водил «бьюик», и дедушка Бреннан – тоже.

– Может, Кэйд держит лихой спортивный автомобиль в Кливленде и садится в него, когда играет роль обольстителя? – злобно предположила Кайли.

– Ты так думаешь? – Глаза Бренды внезапно расширились. – Ой, Кайли, с ним в машине Ной!

– Ной Уикофф?

– Ты его знаешь? Откуда? – Казалось, Бренде стало трудно дышать.

– Мы познакомились сегодня в кабинете Кэйда. – Кайли заметила беспокойство сестры и сделала однозначный вывод: – Бренда, ты говорила мне о Ное Уикоффе?

Бренда кивнула.

– Он такой милый. Но очень робкий. Я делала ему знаки – мама говорит, просто соблазняла, – но он даже не шевельнулся. Даже не взял меня за руку! Я просто прихожу в отчаяние.

Кэйд остановил свой «бьюик» позади фургончика Бренды, и двое мужчин неторопливым шагом направились к сестрам – словно просто заехали с визитом вежливости, словно не собирались давить на них и уговаривать. Но Кайли не проведешь. Она вся бурлила.

– Мама советовала играть в холодность, – в волнении прошептала Бренда. – Она говорит, что я выгляжу слишком доступной, а значит, Ной потеряет интерес. Кайли, но, если его не подталкивать, он ни на что не решится.

Кайли следила за приближавшимися Кэйдом и Ноем, и сердце ее заколотилось быстрее, чем нужно. Не от нервного возбуждения, убеждала она себя. От злости. От отвращения. Она не поддастся больше этой змее Кэйду Остину!

Ей хотелось приказать ему убираться, но ведь она обещала Бренде помочь подцепить Ноя Уикоффа. Кайли не занималась подобными девичьими заговорами со школьных лет и недоумевала, чем может помочь Бренде. Но обещание дано. Она бросила взгляд на заметно нервничавшую Бренду.

– Я усвоила, что матери частенько бывают правы, – пробормотала Кайли. – Это оказалось полным сюрпризом, потому что девочкой я думала, что мама совсем ничего не понимает.

– То есть мне нужно играть в холодность, как советовала мама?

– Если Ной робок, ты можешь отпугнуть его напором. – Кайли почувствовала, что Бренда может слишком разнервничаться.

– Тогда ты должна как-то задержать его. Например… пригласи нас поужинать с тобой. И понастойчивей! – зашептала Бренда.

Кэйд и Ной подошли к ним и остановились.

– Вот это сюрприз! – страстно замурлыкала Бренда и опалила Ноя таким знойным взглядом, какого Кайли не видывала никогда. Многовато для игры в холодность.

Ной весь зарделся.

– Привет, Бренда, – пробормотал он и смущенно посмотрел на Кэйда.

– Не ожидали увидеть вас здесь двоих, да еще в рабочее время. Ах, как это нелояльно по отношению к «Брен-Ко»! – продолжила Бренда, сделав шаг навстречу Ною. – Но все равно рады видеть вас, правда, Кайли?

– Ужасно рады, – эхом откликнулась Кайли. Она заметила, как Кэйд поджал губы в ответ на приветствие Бренды и реакцию Ноя. Кайли почувствовала его неодобрение. Кэйду явно не нравилась идея союза Ноя с Брендой. Он откровенно злился. Но почему?

Внезапно Кайли загорелась мыслью выполнить обещание, данное Бренде.

– Что ты здесь делаешь, Бренда? – спросил Кэйд, и это прозвучало почти как «Стой! Кто идет?».

– Мы с Брендой делимся семейными сплетнями, – весело ответила Кайли. – Мы так давно не болтали, что решили поужинать сегодня вместе. – Она повернулась к Ною: – Простите, я сегодня утром очень торопилась. Надеюсь, я не показалась вам грубой?

Ной беспокойно переступил с ноги на ногу.

– Что вы, совсем нет, мисс Бреннан.

– Кайли, – поправила она с ослепительной улыбкой. – Все же, боюсь, вы обиделись, Ной. Чтобы загладить вину, приглашаю вас присоединиться к нам с сестренкой.

– К нам с сестренкой? – заскрипел зубами Кэйд.

– Я был бы рад поужинать вместе с вами… – заговорил Ной.

– Вот и замечательно! – заворковала Бренда, почти прижимаясь к нему.

Кэйд нахмурился.

– Во сколько мы ужинаем?

– А вас не приглашали, – нанесла подготовленный удар Кайли. – Ужин на троих.

Она уже разработала свой план, включающий дипломатическую мигрень перед подачей горячего, с тем чтобы оставить парочку наедине.

– Кайли обижена и считает тебя двурушником и свиньей, – кратко пояснила Бренда.

– Что?

– А что ты хотел? Ты заигрывал с ней утром в кабинете, а у самого припрятана подружка в Кливленде. Вместе со спортивной машиной.

– Бренда! – простонала Кайли. Как союзница сестрица зашла слишком далеко.

– Что за сказки вы рассказываете? – взревел Кэйд.

Кайли не поняла, кому направлен вопрос – ей, Бренде или обеим.

Ной затрясся, уставившись в землю, и Кэйд догадался, что он смеется.

– Не вижу ничего смешного!

– Ты прав, – согласился Ной, но продолжал хохотать.

Бренда тоже засмеялась.

– Ты знаешь, – обратилась она к Ною, – что его подружка – стоматолог? Копается в чужих зубах!

– Заткнись, Бренда! – Кэйд прищурился. – Кайли, я хочу поговорить с тобой. Прямо сейчас.

Он поймал ее за руку и потянул по ступеням на веранду, подальше от ушей Ноя и Бренды. Парочка сразу же принялась весело болтать и смеяться.

Кайли сопротивлялась Кэйду.

– Прекрати так обращаться со мной! Я не хочу с тобой разговаривать. Если не о «Брен-Ко» – нам больше не о чем говорить.

Кайли попыталась вырваться из железной хватки Кэйда, но – безуспешно. Она испытывала странное ощущение: ее ноги передвигались вопреки ее желанию. Снова рост и сила Кэйда превосходили ее… волю. Кайли кипела от злости. Что бы там ни говорила Бренда, Кайли не находила его покровительственную манеру неотразимой. Скорее – раздражающей.

– Пусти! – приказала она.

Кэйд проигнорировал ее требование и только стиснул ее руку сильнее.

– Прошу внести в протокол: у меня в Кливленде нет ни подружи, ни спортивной машины.

– Ты заявляешь, что Бренда выдумала стоматолога? – Кайли немедленно пожалела о своем вопросе.

Не надо было произносить ни слова, надо было обдать его ледяным презрением. Но любопытство сильнее. Интересно, он примется врать о той женщине в Кливленде? Кайли наполовину надеялась на это. Тогда она зачислит его в лжецы, и конец. Нет презреннее человека, чем изобличенный лжец.

– Полагаю, Бренда имела в виду Энн Вудли, – отчеканил Кэйд. – Она стоматолог в Кливленде, и мы действительно встречались некоторое время, но расстались около года назад. Точнее, за несколько месяцев до смерти Джина. Не было никаких сцен. Не тот характер отношений. Мы с Энн вместе решили прекратить встречи и остались друзьями.

– Как цивилизованно. И как удобно иметь друга-стоматолога. Значит, теперь ты регулярно ездишь в Кливленд лечить зубы? – Слова вылетели прежде, чем Кайли вспомнила, что хотела молчать. Какой ужас! Кажется, она переняла манеру двоюродной сестрицы говорить все, что придет в голову. – Ты не обязан оправдываться, – быстро добавила она. – Мне все равно, с кем ты…

– То, что ты сказала Бренде, будто я свинья и двурушник, показывает, что тебе не все равно. – Злость Кэйда растаяла, сердитое выражение на лице уступило место самодовольной улыбке.

Кайли решила стереть с его лица эту улыбку:

– Я ничего подобного не говорила. За все слова и умозаключения отвечает Бренда.

Его улыбка стала еще шире.

– Прошу занести в протокол: мой стоматолог в Порт-Мак-Клейне – Джон-Пол Вукович. Первоклассный специалист. Очень рекомендую, если потребуется подлечить зубы, пока ты в городе.

Кайли проглотила комок в горле. Этой темы определенно лучше избегать. Иногда в суде приходится вести заведомо проигрышное дело. А когда вы предчувствуете катастрофу, хитроумнейшая линия поведения начинает искривляться и приводит неизвестно куда.

– Зачем ты приехал? – резко потребовала ответа Кайли. Золотое правило «лучшая защита – нападение» срабатывает всегда.

– Мы с Ноем хотели посвятить тебя в планы относительно будущего «Брен-Ко». Мы очень плодотворно побеседовали с мэром и сочли своим долгом проинформировать тебя. – Кэйд по-прежнему сжимал ее руку. – Кроме того, я хотел посмотреть, как идут дела здесь, в доме Джина. Если есть проблемы, я…

– Здесь нет проблем. Все идет очень хорошо. – Кайли знала, что нужно отодвинуться от Кэйда. Незачем позволять держать себя за руку.

Но ведь прикосновение Кэйда слишком приятно, чтобы отказаться от него… однако в голове у Кайли зазвучал сигнал тревоги. Конечно, даму-стоматолога можно предать забвению, но есть другие причины не подпускать Кэйда Остина к себе на пушечный выстрел. Первая и главная – ее пятьдесят один процент акций «Брен-Ко». Именно они наиболее привлекательны для Кэйда Остина. Не ее тело, не ее разум. Она могла выглядеть как троглодитка и быть наделенной обаянием камня, а Кэйд все равно попытался бы соблазнить ее.

Он хочет власти над ней, хочет сохранить полный контроль над «Брен-Ко». И гордость заставляла Кайли противостоять ему. Какая женщина согласится быть желанной благодаря акциям завода по уничтожению токсичных отходов?

Его нельзя обвинить, если он хочет быть вторым после тебя, Кайли. Ты – главная держательница акций, а Кэйд хочет полного контроля над компанией. Бренда точно описала ситуацию.

Кайли посмотрела ему в глаза. Его взгляд пронизывал. Изучал. Кэйд планирует следующий ход? Он считает себя экспертом по Бреннанам, а она – одна из них.

Свистел ветер, и Кайли поежилась. Кэйд потер ее руку, чтобы согреть.

– Стоять здесь слишком холодно, – мягко проговорил он. – Почему бы не зайти внутрь и…

Звук захлопнувшейся дверцы машины и немедленно взревевшего двигателя заставил их обернуться. Фургончик Бренды выезжал со двора. Ной сидел рядом с Брендой на переднем сиденье.

– Эй! – закричал Кэйд и бросился вниз по ступеням веранды. – Бренда! Ной! Вернитесь!

Бренда победно нажала на клаксон, и через секунду фургончик скрылся за поворотом.

Молодец, девочка, усмехнулась про себя Кайли. Материнская мудрость побоку! Играть в холодность – просто не в стиле Бренды. Да ведь и на самом деле лучше оставаться самой собой, не прибегая к игре и уловкам?

Кайли наблюдала за Кэйдом, остановившимся на нижней ступеньке. Он стоял молча, сложив на груди руки. О чем он думает? Можно догадаться, но догадок ей недостаточно… Кайли спустилась с крыльца и встала рядом с ним. Несколько мгновений оба смотрели на легкий шлейф выхлопных газов, оставленный отъехавшим фургончиком.

– Я совершенно забыл о них. – Кэйд, казалось, был удивлен провалом в памяти.

– Бедный Кэйд! Так много работы, так мало времени. Пока ты изо всех сил пытался очаровать меня ради акций «Брен-Ко», ты не уследил за Брендой и Ноем. Лично я рада, что они сбежали, – злорадно проговорила Кайли.

– Сбежали?! Да это больше похоже на похищение. Бренда соблазнила бедного Ноя…

– Ты обманываешься, если веришь в то, что говоришь. Ной очень обрадовался, увидев Бренду. Он едва не задохнулся от восторга. Нет, это сознательный побег от всевидящих глаз Старшего Брата.[9] От тебя, – на всякий случай уточнила она.

– А ты ликуешь, так ведь? – сухо спросил Кэйд.

Его спокойствие удивило Кайли. Она ожидала, что он будет беситься и рвать на себе волосы. Посмотрим, может, следующее ее заявление выведет его из себя.

– Я думаю, Ной подходит Бренде. Такое впечатление, что мужчины не слишком хорошо с ней обращались. Кажется, он – приятное исключение. Я все сделаю, чтобы Ной и Бренда были вместе.

– Твоя страсть спасать мир, как вижу, пробудилась. – Кэйд закатил глаза. – Ты в Порт-Мак-Клейне меньше суток и уже выступила в крестовый поход.

Он был по-прежнему спокоен. Кайли прищурилась.

– И ты не злишься? Он пожал плечами.

– Я не растрачиваю энергию на то, на что не могу повлиять. А сейчас я никак не могу повлиять на Ноя и Бренду. – Кэйд улыбнулся той обезоруживающей улыбкой, что подавила ее самоконтроль сегодня утром. – Лучше я займусь тобой.

Глава четвертая

– А компания не ждет своего президента? – Кайли отступила на шаг… другой. Удивляло и даже немного расстраивало, что Кэйд не пытался ее задержать. Но разве она хотела, чтобы он набросился на нее как троглодит?

Нет, конечно, уверяла себя Кайли. Ее глаза скользнули по его лицу. Кэйд загадочно улыбался.

– Прикажете отправляться на работу, босс?

– Нет. Просто… я… Тебе нет необходимости тратить здесь свое дорогостоящее время. Я здесь со всем справляюсь. – Вот только не с самой собой… Кайли ничего не оставалось, как признать неприятную правду: ей хотелось, чтобы он остался, не меньше, чем чтобы он уехал.

– В этом я не сомневаюсь. И дам от себя отдохнуть… но при одном условии. – Его улыбка изменилась. Теперь – сомневаться не приходилось – это была улыбка победителя.

– Какое еще условие? Перевести акции «Брен-Ко» на твое имя?

Она надеялась, что слова ее прозвучат цинично и холодно. Но она совсем не чувствовала уверенности в себе. В глубине души она тряслась, как школьница, – от смущения и возбуждения.

– Если я и куплю у тебя эти акции, дополнительных условий не будет. – Шутливый тон Кэйда пропал. – Решение сохранить или продать свои акции примешь ты, и только ты, Кайли. Но это должно быть осознанное решение.

– А подсказывать, как мне поступить, будешь, конечно же, ты, – с кривой усмешкой предположила она.

Кайли подозревала, что представленные им факты оставят ей одно: сохранить статус-кво. Несомненно, у родственников Кайли имелись свои аргументы в пользу того, чтобы продать «Брен-Ко». И Кайли пожалела, что она не в зале суда в Филадельфии, где решения принимали судья и присяжные.

– Да, я собираюсь подсказывать тебе, Кайли. – На его лице сверкнула пиратская усмешка.

Как ему удается наполнять совершенно безобидные слова столь многозначительным и щекочущим нервы смыслом? Кайли почувствовала, что щеки ее запылали, несмотря на холодный ветер.

– Все необходимое у меня с собой, и я могу начать прямо сейчас, если угодно. – Голос Кэйда оставался серьезен и тверд, но голова у Кайли закружилась.

Она, не отрываясь, смотрела на Кэйда. Воплощенная деловитость, ни тени соблазняющей усмешки на лице, ни одной непристойной нотки в голосе! С такими словами он мог бы обратиться к Совету по коммерции штата. Неужели сексуальные намеки Кэйда – плод ее болезненного воображения? Так не похоже на нее! Раньше с ее воображением все было в порядке.

– Пройдем в дом или вернемся в мой кабинет? Что ты предпочитаешь? – продолжал Кэйд голосом президента компании.

– И это твое условие? Выслушать твою информацию? – Не слишком ли быстро и далеко унеслись ее мысли? – спросила себя Кайли.

Хуже того, ее захлестнули воспоминания об утреннем посещении кабинета Кэйда. Этот кожаный диван… горячие поцелуи Кэйда… сама она, пылающая и задыхающаяся, вцепившаяся в него.

Кайли сглотнула. Если его выступление включает повторение утреннего блица, ей лучше оставаться под собственной крышей.

– Давай пройдем в дом. Единственное, мы не должны мешать уборщицам, а это значит, нам придется переходить из комнаты в комнату. Думаю, это незначительное неудобство.

Присутствие рабочей команды тоже поможет отвести угрозу разного рода… неожиданностей между ней и Кэйдом – после обескураживающего утреннего фиаско на собственные силы Кайли не очень-то рассчитывала. Конечно, она постарается ограничить отношения с Кэйдом Остином сугубо вопросами бизнеса.

– Как угодно. – Кэйд с безразличием пожал плечами. – Я принесу бумаги из машины.

Кайли подождала его в холле. В кухне, гостиной и столовой трудились уборщицы, таким образом, на первом этаже оставалась только одна свободная комната – кабинет покойного Джина Бреннана. Уже вычищенный до блеска.

Кэйд прошелся по комнате, рассматривая книги на полках и массивный ореховый письменный стол, на котором лежал лишь набор дешевых шариковых ручек.

Кэйд опустился в рабочее кресло Джина, которое тут же опасно накренилось и заскрипело.

– Все то же шаткое, старое кресло. Джин отказывался починить его или купить новое. Он вообще ненавидел тратить деньги на себя. Все до последнего пенни вкладывал в дело.

Кайли подошла и посмотрела в окно. Из-за рабочего стола открывался вид на четыре помятых мусорных контейнера, выстроившихся у стены дома в окружении замерзших сорняков. Прямо за контейнерами виднелась прогнившая деревянная дверь в угольный погреб.

– Должно быть, особенно противно смотреть на все это перед днем вывоза мусора, когда баки переполнены, – вслух размышляла Кайли. – А летом, если открыть окна, здесь, наверное, дышать нечем от аромата гниющих отбросов. Всем комнатам, откуда видны рощицы и цветники, дядя Джин предпочел эту. Почему? Скажем прямо – из его кабинета не самый лучший вид.

– Красивый вид из окна не имел для него значения. Сомневаюсь, чтобы Джин хоть раз посмотрел в ту сторону. Твой дядя, Кайли, умел сосредоточиваться. Если он занимался здесь бумагами, значит, он занимался только бумагами. Точка. Кроме того, Джин не считал мусор отвратительным. Вспомни, «Брен-Ко» родилась из мусоросжигательного завода.

– Пожалуйста, воздержись от ужасной шутки: «Мусор был его хлебом с маслом!» Помню, дедушка и дяди повторяли ее раз по десять на дню, когда мы приезжали сюда. И мама всегда толкала меня локтем, чтобы напомнить, что нужно вежливо засмеяться.

– Дурные шутки в моем репертуаре отсутствуют, – заверил ее Кэйд. – Я хочу рассказать тебе, как…

– Основные факты я знаю, – прервала его Кайли. Потрясающе успешная карьера Кэйда Остина вошла в семейное предание. – Дядя Джин пригласил тебя из «Сани тех. корпорейшн» восемь лет назад и дал карт-бланш. У тебя диплом инженера по природоохранным сооружениям и степень магистра экономики и управления. И ты вывел «Брен-Ко» в индустриальные гиганты в области переработки отходов.

– Джин позволил мне проводить в жизнь мои собственные идеи и набрать свою команду. В числе этих людей был и Ной Уикофф. Мы создали «Брен-Ко», а ты унаследовала ее. Это допускает тебя на игровое поле, Кайли.

Кайли вздрогнула. Ее друзья обычно сравнивали мусоросжигательные заводы с Чернобылем, да и она с братом шутила насчет «Брен-Ко»: вода в Мак-Клейн-Крик настолько заражена, что рабочие с завода светятся в темноте… Выдумки, конечно. Шутки.

Но теперь она владеет тем, что осмеивала многие годы.

– Не вздрагивай, – нахмурился Кэйд. Он смотрел на нее не отрываясь и, конечно, все замечал. – Спокойней, Кайли. Как государственный защитник, ты имела дело со множеством преступлений, но не дрожала при разборе убийств, хищений, разбойных нападений, не так ли? А технологии «Брен-Ко» по уничтожению отходов безопасны и законны. Тем не менее ты, похоже, собираешься отнести их к невиданным преступлениям против…

– Все это софистика, и в суде я бы обратила твои высказывания против тебя.

– Справедливое замечание. Но и не в суде ты обращаешь все против меня.

– Твоя линия защиты достойна лучших адвокатов. – Кайли отвернулась и снова посмотрела в окно.

Кэйд прекрасно ее понимает и… подстегивает. Лучше она будет созерцать мерзкие мусорные баки, чем смотреть на этого похотливого мартовского кота.

Кэйд нахмурился. Что на нее нашло? Прямо засушенная феминистка!

Несколько долгих минут они не произносили ни слова.

– Кабинет Джина выглядит точно таким, каким был при его жизни. Словно Джин просто вышел на минутку, – прервал молчание Кэйд. В конце концов, он привык справляться с Бреннанами, а Кайли – лишь одна из них.

Он угрюмо взглянул на Кайли, не отрывавшую глаз от окна. Кого он дурачит? Она значит для него намного больше, чем все Бреннаны, вместе взятые. И не только из-за «Брен-Ко». Нужно смотреть правде в глаза. Она – женщина, поразившая его воображение так, как не поражала ни одна другая.

Он изучал ее профиль, гладкую бархатистую кожу, легкий румянец на щеках, грациозный изгиб шеи. Он рассматривал завитки темно-каштановых волос за ее ухом, украшенным изящной сережкой. Сейчас, в джинсах и свитере, она выглядела потрясающе юной, раскованной и чертовски привлекательной.

Внезапно он почувствовал возбуждение. Хотя ее свитер был достаточно просторен – совсем не «змеиная кожа», так любимая ее сестрами Бриджит и Брендой, – Кэйд различал под ним плавный изгиб ее груди. Секреты, таившиеся под толстой шерстью, дразнили и мучили, ведь он знал, что именно там скрыто.

Чувственная память о Кайли Бреннан, лежавшей с закрытыми глазами и приоткрытым ртом на его диване, о прекрасной, обнаженной… трепетавшей под его руками груди заставила Кэйда вздрогнуть. Он едва не застонал вслух.

– Из кабинета после смерти дяди Джина ничто не исчезло? – Голос Кайли пробился сквозь эротический туман, окутавший его. – Здесь всегда было так безлико и неухоженно? Я имею в виду – никаких картин или дипломов на стенах? Ничего, чтобы прикрыть выцветшие обои? Даже рабочий стол пуст. Чувствуешь себя прямо как в монашеской келье.

Кэйд, не сравнивший бы себя в этот момент с монахом-отшельником, ничего не ответил.

– Я впервые в кабинете дяди Джина, – призналась Кайли, проходя вдоль книжных полок и просматривая корешки. Десятки учебников по организации производства. Исследования в области окружающей среды. Словари. Несколько военных биографий. Оказывается, во время отдыха Джин Бреннан читал объемистые жизнеописания Першинга, Макартура и Паттона.[10] – Когда мы приезжали сюда детьми, дверь была постоянно закрыта, и меня всегда мучило любопытство, что же внутри. Папа предупреждал меня и Дэвлина, что кабинет дяди Джина – запретная зона. – Кайли усмехнулась. – Как офицерские дети, мы знали, что это такое, и не задавали вопросов.

– И ты не пыталась заглянуть сюда? Ни разу? – Кэйд вспомнил свое детство. Он тоже вырос в семье офицера. И знал, что попытался бы проникнуть в запретную зону даже под страхом наказания.

Разница между детьми офицеров и обер-офицеров? Между детьми морских и армейских офицеров? Или просто между законопослушной Кайли и не боящимся рисковать Кэйдом?

– Ни разу, – честно подтвердила Кайли.

– Какой послушный ангелок! – засмеялся Кэйд. – Неудивительно, что Джин любил тебя и твоего брата больше, чем живших рядом племянников и племянниц. Ведь эти бандиты не уважали правило не входить в его святая святых. Незадолго до смерти Джин со злостью рассказывал, как Бренда, Брент и Иан тайком забирались в его кабинет каждый раз, когда приезжали к бабушке и дедушке.

– Они же были совсем детьми.

– Конечно. Но Джин считал их маленькими негодяями и не собирался менять мнение о них. После смерти своих родителей он больше не допускал в дом этих детей. Он сказал, что им нечего здесь делать, и переносил их только потому, что они приезжали по приглашению своих бабушки и дедушки.

– Ужасная холодность! – Кайли вспомнила, как Бренда отзывалась о дяде Джине: старый дурак, старый ворчун. В какой-то мере у нее были основания для таких обвинений. – Он не слишком любил семью, не так ли?

Но дядя Джин поддерживал ее родителей, обожал ее отца и оставил ей самой контрольный пакет акций преуспевающей компании. Кайли почувствовала угрызения совести за слова осуждения.

– Джин никогда не был и не пытался казаться любящим дядюшкой. Твои младшие двоюродные брат и сестра не так его раздражали. Впрочем, в лучшем случае он относился к ним безразлично. – Кэйд пожал плечами. – Однако он не избегал семьи. Просто считал их всех камнем у себя на шее.

Кайли проницательно прищурилась.

– А сейчас Бреннаны – камень на твоей шее?

– Камень? Ха! Бетонный блок!

Кайли не поняла, шутит он или нет, но на всякий случай засмеялась.

– Наверное, ты рвал и метал, когда вскрыли завещание. Я унаследовала акции «Брен-Ко», а ты – бетонный блок. В здравом ли уме был дядя Джин?

Их глаза встретились.

– Он был в здравом уме. И, как часто напоминает мне Ной, все могло выйти хуже. Если бы эти акции получили Арти и Гай, от «Брен-Ко» не осталось бы и следа.

– Я просто не понимаю, почему дядя Джин завещал их именно мне. Почему не отцу или брату?

– Признаюсь, я и сам недоумевал, – пробормотал Кэйд.

Он не упомянул, что горевал по этому поводу и даже звонил Уэйну и Дэвлину Бреннанам. Мужчины сказали, что оставили бы решение относительно судьбы «Брен-Ко» за ним. И пресекли бы, будь у них власть, ведущиеся остальными Бреннанами разговоры о продаже акций – потому что Кэйд возражал против продажи. Но Кайли Бреннан со своим «давайте выслушаем обе стороны, как в суде» была для Кэйда темной лошадкой.

И эта темная лошадка – наследница…

Кэйд в тяжелом раздумье посмотрел на нее. Перед какой адской дилеммой поставил его Джин! Яростное негодование и страстное желание. Но равновесие постоянно менялось. В ее присутствии побеждало желание, когда она исчезала – негодование.

Кайли почувствовала его взгляд.

– Знаю, для тебя это нелегко, но, надеюсь, ты поймешь мою позицию. Я должна быть справедливой. И хочу взвесить все…

– Что здесь делала Бренда? – нахмурившись, прервал ее Кэйд. – Только не говори, что она приезжала просто поболтать, – мы оба знаем, что это выдумка. Пыталась настроить против меня? Рассказывала о моем романе с…

– Ты совершенно не прав насчет Бренды. – Теперь Кайли прервала его. Ей совсем не хотелось вновь слышать об отношениях Кэйда с дамой-стоматологом из Кливленда. Представить Кэйда с другой женщиной – поцелуи, ласки, улыбки в глазах – слишком тяжелое испытание. Лучше вернуться к обсуждению «Брен-Ко». – Бренда приезжала предупредить о том, что ее отец и дядя Гай собираются пригласить меня завтра на встречу с ними и их консультантом, неким Ахселем Доджем. Бренда и Бобби на твоей стороне, Кэйд. Или – против Арти и Гая. Не знаю, что более точно.

– Аксель Додж? – Кэйд совсем не обрадовался. – Значит, Арти и Гай прячут от меня проныру Доджа? Это меняет дело.

– Ты знаешь его?

– Слава – не самая лучшая – бежит впереди него. Додж обосновался в Кливленде и работает кем-то вроде независимого агента. Этакий коммерческий застрельщик, рассказывающий о преимуществах присоединения маленькой компании к большой. Потом, когда сделка состоится, Додж получает комиссионные.

– Своего рода агент по недвижимости?

– Скорее, шакал. – Кэйд пересек кабинет и встал перед Кайли. – Не слушай его. Додж для отвода глаз будет тешить тебя полуправдой и обрывочной информацией, а если ничего не получится, перейдет к наглой лжи. А твои, слушающие его, дяди – простофили, им бы только сорвать куш от продажи «Брен-Ко». Не буду скрывать от тебя, Кайли, я этого не позволю.

Он придвинулся ближе, и огонь вожделения в его глазах говорил, что Кэйд позволит себе что-то другое. И прямо сейчас. Он снова прикоснется к ней, снова поцелует ее. Потому что действительно хочет ее? Или добивается ее ради того, чтобы подавить в ней способность думать и рассуждать?

Кайли отступила назад. Позиция Кэйда и его яростное сопротивление возможной продаже «Брен-Ко» ей хорошо известны, но нужно выслушать противоположную сторону. Не рассказывает ли ей и Кэйд, для отвода глаз, полуправду? Или все это уже наглая ложь? К тому же у Кэйда есть мощное оружие, которое он применит не задумываясь, – его притягательность для нее.

Она отчаянно хочет его, и он не может не знать этого. Насколько далеко она зайдет? Раньше ей не приходилось бывать в подобной ситуации… Никогда раньше Кайли не желала отдаться мужчине, как желает этого… прямо сейчас. Никогда она не жаждала поцелуя мужчины, как жаждет поцелуя Кэйда.

Потрясенная силой чувств, Кайли поспешила вон из кабинета. Она уже сделала два шага за дверь, когда его руки схватили ее и втащили обратно. Дверь закрылась. Он прижал Кайли спиной к двери.

Она не успела произнести ни слова, а он уже наклонился над ней и приник к ее губам долгим, жгучим и страстным поцелуем. Кайли ощущала, как погружается в глубокое море чувственности, когда он гладил и ласкал ее грудь, спину, бедра. Словно имел на это полное право, словно она безраздельно принадлежала ему. Словно он зарегистрировал ее как свою собственность.

Вся дрожа, Кайли положила руки ему на плечи, чтобы крепче прижаться к его телу, чтобы, сгорая от страсти, отвечать сладким поцелуем на поцелуй. Она была не в силах поверить… ей даже не снилось, что желание может так жарко гореть в ней.

Он заставил ее запылать, как она не пылала никогда раньше, и она была ошеломлена собственным отчаянным порывом.

Их языки встретились и затанцевали в дразнящем эротическом танце – ритуал, подобный последующему. Кайли чувствовала его восставшую плоть и сильнее прижалась к нему, она гладила его широкую спину и густые волосы.

Она никогда не была собственницей и всегда считала себя уравновешенной сторонницей равноправия, но, лаская и целуя Кэйда, Кайли со всей первородной страстью желала, чтобы он принадлежал ей, и только ей. Она желала оградить его навек от любой другой женщины.

Наконец они одновременно прервали поцелуй – держа друг друга в объятиях, задыхаясь от двойной силы страсти и недостатка воздуха.

Ее глаза закрылись. Кайли положила голову на плечо Кэйда, а он поглаживал ее живот.

– Пойдем в постель. – Его хриплый голос волной страсти прокатился по всем ее членам.

Да, она хочет этого, призналась себе Кайли, хочет прямо сейчас, в середине дня, в этом мавзолее дяди Джина, где все еще трудятся уборщицы. Она хочет проскользнуть вверх по лестнице в одну из пыльных спален и заняться любовью с мужчиной, с которым так мало знакома. С мужчиной, который может воспользоваться ею для собственных нужд… Но, если верить ее двоюродной сестре, никто не осудит его за это.

Для Кайли акт физической любви знаменовал собой полное взаимное доверие и душевную близость. Именно этому ее учили, в это она твердо верила.

Но даже в объятиях Кэйда, дрожа от желания, она не могла сказать, что верит ему. И откуда взяться душевной близости между едва знакомыми людьми?

– Мы не можем, Кэйд. – Голос прозвучал скорее как жалобный стон, чем как твердый и решительный отказ.

И Кэйд совершенно неправильно понял ее.

– Я знаю, крошка. Не здесь. Поедем ко мне. – Он обнял ее за талию, распахнул дверь и вывел в холл.

Кайли вспомнила, как легко он затащил ее на веранду. Это уже было: ее ноги шагали за ним вопреки ее желанию. Она знала, что сейчас все повторится. На этот раз она в его «бьюике» поедет к нему… в постель, – если сейчас же не расставит все по местам.

– Кэйд! – в отчаянии закричала она срывающимся голосом.

Кэйд не замедлил шага. Этот ее вопль был даже не протестом – скорее, мольбой. Нельзя упрекнуть Кэйда, если он не понял ее, признала Кайли. Вторая попытка:

– Кэйд, нет. Я не еду с тобой. Ты уезжай, а я останусь. – Теперь слова прозвучали именно так, как она хотела.

Кэйд замер на ходу, и она – вместе с ним. На этот раз Кэйд услышал сказанное. Возможно, помогло и появление горничной, спешившей на громкий стук в дверь.

Он видел, как милое лицо Кайли превращается в маску решимости.

– Не говори «нет», Кайли, – простонал Кэйд.

– Ты знаешь, что все слишком быстро, Кэйд.

– Я знаю, что ты думаешь, будто все слишком быстро. Но ожидание ничего не изменит, и ты это понимаешь. Мы хотим… черт возьми, мы оба сгораем от страсти! И мы…

– Кабельщик, мисс Бреннан, – объявила горничная.

Кайли и Кэйд заметно вздрогнули. Они были так поглощены друг другом, что забыли и про горничную, и про стук в дверь. Но горничную не сбить с толку… Она открыла дверь и впустила парня в спецовке, пришедшего подключать кабельное телевидение.

– Впервые в истории Порт-Мак-Клейна кабельщики приходят точно вовремя, – проворчал Кэйд. Потом прищурился. – Ты, очевидно, планируешь пробыть здесь долго, дорогая, если проводишь кабель.

Даже в случае краткого визита производят уборку, подключают все необходимое. Но кабельное телевидение… Нет, тут предполагается не краткий визит, кабельное телевидение устанавливают надолго.

– Я еще не решила, на какое время останусь в Порт-Мак-Клейне, – пробормотала Кайли, пытаясь освободиться из объятий Кэйда. – Я писала тебе об этом.

– Где ваш телевизор, сэр? – спросил кабельщик, устав ждать, когда пара обратит на него внимание.

– Это ее телевизор и ее дом, – ответил Кэйд. И ее компания, подсказал дьявольский голосок в голове, и на какой-то жуткий миг перед Кэйдом мелькнул Джин Бреннан, хохочущий над ситуацией.

– Сюда, пожалуйста. – Кайли направилась на кухню, где, сколько она помнила, стоял один из двух телевизоров.

Кабельщик последовал за ней.

Кэйд размышлял, уехать или остаться. Таскаться следом за Кайли было бы тактической ошибкой. Кайли уже сказала «нет», а он не хотел выглядеть прилипалой. Нет, ему не хотелось подбирать крохи внимания, которые она изволит даровать. Лучше ему уехать и разработать свой…

– Он исчез! – Разочарованный крик Кайли разнесся по всему этажу.

Немедленно позабыв о почти сложившемся стратегическом плане, Кэйд бросился на кухню.

Там стояли Кайли, кабельщик и одна из уборщиц и смотрели на пустое место, раньше занимаемое внушительных размеров телевизором Джина.

– Когда мы приехали, никакого телевизора не было, – твердо заявила уборщица.

Кайли посмотрела на Кэйда, потом на кабельщика.

– Наверное, мне нужно было сначала проверить. Я не думала, что дядя Джин мог убрать телевизор.

– Джин его и не убирал, – произнес Кэйд. – Дом и все имущество в доме унаследовал твой отец, и когда они уезжали после похорон, то взяли только несколько книг и фотографий. Все остальное оставалось на местах, и дом был заперт. Дом должен был стоять запертым до сегодняшнего утра.

– Возможно, произошла кража, – затрещала уборщица. – Что-нибудь еще пропало?

– Например, второй телевизор, – подсказал кабельщик. – Но если нет аппарата, я даром трачу время. А у меня полно работы.

– Джин держал маленький телевизор в спальне, – проговорил Кэйд. – Мы можем подняться и посмотреть, на месте ли он.

Они с Кайли в сопровождении всей команды уборщиц и кабельщика двинулись вверх, в спальню покойного Джина Бреннана. Там тоже не было телевизора.

– Тогда мне здесь делать нечего. – Кабельщик исчез в мгновение ока.

– Может, лучше посмотреть, что еще пропало? – предложила одна из уборщиц. – Мы не убирали наверху и не хотим заходить в комнаты. А то потом нас обвинят, будто мы…

– Вас никто не обвиняет, – прервал ее Кэйд. – Я догадываюсь, кто здесь погрел руки. Возвращайтесь к работе, а мы с Кайли обойдем комнаты и посмотрим, что еще он забрал.

Уборщицы отправились вниз, оставив Кайли и Кэйда одних.

– Он? – повторила Кайли, когда они вдвоем принялись осматривать спальню дяди Джина. Она не представляла, что искать, что могло пропасть. Спальня дяди Джина не объявлялась запретной зоной, но Кайли не помнила, чтобы заходила сюда в детстве. – Кого ты имеешь в виду?

– Твоего ловкого братца Брента, кого же еще? Мне следовало бы догадаться раньше, но я не заглядывал сюда с отъезда твоих родителей.

– Кэйд, у тебя нет никаких доказательств для подобных обвинений.

– О Господи! Избавь меня от своей риторики «невиновен, пока не доказано обратное». Я не окружной прокурор и не нуждаюсь в свидетельствах, а ты не адвокат Брента, и тебе не нужно строить защиту. Давай обратимся просто к логике и здравому смыслу: Брент уже попадался на кражах и вещи пропали из дома его родственников. Он прихватил эти два телевизора, а возможно, и кое-что еще. Спорю на полученное разрешение на строительство автоклава для инфицированных отходов!

Кайли поморщилась от представленных образов.

– Зачем вмешивать сюда компанию? И что это за чертов автоклав? Впрочем, мне не так уж и интересно.

– Вы вправе знать, босс. Вы обязаны знать. – Кэйд уселся на кровать Джина. Древняя рама и пружины тревожно заскрипели, словно протестуя против груза. – «Брен-Ко» получила разрешение на строительство автоклава стоимостью в два миллиона долларов. Это что-то вроде промышленных размеров скороварки. К концу года мы сможем перерабатывать в день до девяноста тонн отходов из сферы медицинского обслуживания населения.

– То есть «Брен-Ко» будет импортировать в Порт-Мак-Клейн зараженные отходы? – не могла поверить Кайли.

– Именно так. «Брен-Ко» будет свозить сюда отходы из всех больниц, ветеринарных клиник, зубных кабинетов и моргов штата.

Кайли не понимала энтузиазма Кэйда. Возможно, так же смотрели на нее родители и брат, когда она пыталась объяснить, почему защищает в суде преступников.

– Отходы медицинского характера включают белье и иглы, контактировавшие с телом больных, а также кровь и ткани тела, – продолжал Кэйд, усевшись, как поняла Кайли, на любимого конька. – Поскольку автоклав стерилизует инфицированные отходы за счет температуры и давления, а не путем сжигания, он не создает загрязнения воздуха и воды, как обычная мусоросжигательная печь, которая выделяет огромное количество диоксинов и ртути. После обработки в нашем автоклаве стерильные отходы могут отправляться на муниципальные свалки.

– И это хорошо?

– Конечно. Это хорошо для всех, особенно для Порт-Мак-Клейна.

– Общественность знает, как ее осчастливили? – саркастически спросила Кайли. Тонны импортированных отходов медицинского характера не казались ей удачным приобретением – даже если их планировалось стерилизовать. – Или держишь планы в секрете, чтобы обрадовать город, когда грязная сделка будет подписана, скреплена печатью и проведена в жизнь?

– Ты словно произносишь заключительное слово перед присяжными. – Кэйд растянулся на кровати Джина. По крайней мере три пружины вонзились ему в спину, и он быстро подвинулся. Как удавалось Джину спать на этом ложе пыток ночь за ночью? – Нет никаких бесчестных тайных сделок, Кайли. – Он приподнялся на локте и подпер рукой голову. – «Брен-Ко» представила планы городскому собранию незадолго до смерти Джина и дала полные объяснения об автоклаве и его функциях – все то, о чем я тебе только что говорил. Мы представили видеоролик и провели вечер вопросов и ответов, приветствовали участие жителей в обсуждении, затем было запланировано еще одно собрание для голосования по проекту.

– И все сделал ты? – Кайли была потрясена. Она не предполагала, чтобы какая-нибудь корпорация интересовалась мнением граждан.

Кэйд кивнул. Ее явное восхищение обрадовало его.

– Я не слишком большой специалист по промышленной психологии, Кайли, но зато понимаю важность поддержания прекрасных отношений с городской общественностью. Отдел связей с общественностью «Брен-Ко» – пример для других в этой области. В любом случае результат таков: автоклав даст Порт-Мак-Клейну по крайней мере сотню новых рабочих мест; размах нашего предприятия превышает все существующие. Мы даже заручились рекомендациями от И-Пи-Эй.[11] Поддержка проекта в городе превосходит наши ожидания. Мы получили разрешение от штата, и строительство начнется… – Он внезапно остановился. Если «Брен-Ко» продадут – неизвестно когда, да и вообще будет ли построен автоклав. Неизвестно, останется ли он сам в компании. Кэйд с яростью отверг такую возможность. Пора найти другую тему.

– Когда начнется строительство? – спросила Кайли.

– Иди ко мне, тогда скажу.

Она взглянула на Кэйда. Он улыбался той самодовольной улыбкой самца, от которой женщины должны дрожать. Кайли тяжело вздохнула. Итак, они возвращаются к прежним играм?

– Ты действительно веришь, что, возлежащий на кровати, ты столь неотразим, что, подойди я ближе, просто не смогу устоять и прыгну к тебе?

– Ну, я бы не рекомендовал прыгать на эту кровать. Тогда она рухнет. Просто присядь на краешек. Медленно и осторожно.

– Нет, Кэйд. Я уже говорила, что не собираюсь…

– Нам нужно о многом поговорить, Кайли. Разговор об автоклаве увел нас от вопроса о Бренте, который, несомненно, и ограбил этот дом после похорон Джина. – Кэйд снова вытянулся и заложил руки за голову. – Мы могли бы устроиться поудобнее на время нашей короткой беседы, а? Действительно поудобнее.

На этот раз она поняла, что он дурачится. Он дразнит ее, и воспринимать его всерьез – значит не просто обнюхивать приманку, а заглотнуть ее.

– Поздравляю. Ты добился, что я веду себя как старая злобная ханжа. И наверняка посмеиваешься надо мной.

Кэйд свесил ноги с края кровати, затем встал.

– На самом деле я надеялся, что все пойдет по-другому: что ты не устоишь и прыгнешь ко мне.

– Не трудись, Кэйд. Второй раз это не пройдет.

– Что за беда с умными женщинами! Они всегда на шаг впереди.

Она сложила руки на груди и оценивающе посмотрела на него.

– У меня такое чувство, что день, когда кто-то будет на шаг впереди тебя, еще не настал.

– Если это комплимент, спасибо. Если оскорбление – принимаю к сведению.

Она покинула спальню дяди и пошла коридором. Кэйд догнал ее и попытался взять за руку. Кайли вырвала у него руку и спрятала обе руки в карманы джинсов.

– Ладно, понимаю. Ты не хочешь держаться за руки. Может, позволишь держать тебя за талию?

Она не упустила упрека в его голосе и сладко произнесла:

– Нет.

– Слишком рано для этого?

Кайли вспомнила недавнюю сцену в холле, и краска смущения залила ее щеки.

– Боюсь, всегда будет слишком рано для этого!

– Осторожней, дорогая. Ты снова готова заговорить как старая злобная ханжа.

– Я знаю, что ты пытаешься спровоцировать меня, Кэйд, но это не сработает.

– Если бы я действительно хотел спровоцировать тебя, уже давно бы это сделал.

– Ты всегда столь несносен? И абсолютно уверен в своей способности вывести человека из равновесия?

– Да. И более того.

– Несомненно, ты отточил свой талант за восемь лет общения с Бреннанами?

– Несомненно.

Он говорил так, как делал это в детстве братец, когда хотел подразнить ее. Кайли тайком взглянула на Кэйда. И что же в нем так выводило ее из равновесия? Как могла она чувствовать себя его младшей сестренкой, потом – сгорать от любви к нему… чтобы спустя мгновение желать влепить ему пощечину?

– Куда мы направляемся? – спросил Кэйд, шагая рядом с ней достаточно близко, чтобы коснуться ее, если захочет.

Кайли ждала, что он так и сделает, но он предпочел сдержаться. И она сказала себе, что теперь-то успокоится. Возможно, он наконец воспринял команду «руки прочь».

– Я направляюсь в комнату бабушки и дедушки. – Она повернула направо и случайно задела его. Все эрогенные зоны тела взывали повторить и продлить контакт. Она одернула себя. – Хотя не помню, что ценного там можно украсть.

– Ну, если что было, Брент уже стянул, можешь не сомневаться.

– Кэйд, несправедливо так…

– Снова надеваешь мантию государственного защитника? Все в порядке, адвокат. Но я сохраню свое мнение неизменным. – Он замолчал на пороге спальни. – Ты действительно планировала ужин с Брендой и Ноем?

Кайли шагнула в комнату.

– Да. Но думаю, ничего не получится. Они не вернутся за мной. Я надеюсь на это. Ненавижу быть третьей лишней.

– И не будешь. Сегодня ты ужинаешь со мной. Я заеду сюда в семь… если только ты не планируешь провести еще ночь в отеле «Порт-Мак-Клейн». Тогда я заеду туда.

– Я рассчиталась с отелем, но…

– Замечательно. Я буду здесь в семь ровно. – Он выскочил в коридор и пустился бегом.

Кайли поторопилась к лестничным перилам. Кэйд перепрыгивал через две ступеньки.

– Я не согласна ужинать с тобой, – закричала она, когда он был уже внизу. Он не остановился, не оглянулся и никак не отреагировал на ее протест. Действительно не слышал или сделал вид? В конце концов, внизу шумят два пылесоса.

Значит, он заедет в семь вечера, чтобы отправиться с ней ужинать.

Кайли решила обидеться на такое высокомерие. Она никогда не приветствовала демонстрацию мужского превосходства… правда, сталкивалась с ним не часто. Было что-то – в ее поведении? в способности спорить? – что заставляло мужчин обращаться с ней как с равной. Как с бесполой. С профессиональной точки зрения это достоинство. В личной жизни бесполому существу не приходится рассчитывать на множество поклонников.

Кайли не обижалась. Она – капитан собственного корабля, если воспользоваться любимой метафорой отца.

Но если продолжить метафору… Кэйд Остин – адмирал всего флота.

Глава пятая

Ресторан «Речные дали» оправдывал свое название. Он стоял на берегу Мак-Клейн-Крик, и через огромное, во всю стену, окно открывалась широкая панорама. Внутреннее убранство помещения являло странный контраст: каменный очаг, покрытые деревянными панелями стены в стиле деревенской хижины и… строго официальные белые льняные скатерти, канделябры, китайский фарфор на каждом столике.

Едва официантка усадила Кайли и Кэйда в отдельный кабинет у окна, начался дождь, застучавший по стеклу со все возрастающей силой. Кайли взглянула на быстрые потоки. Не выйдет ли речка из берегов?

Кэйд проследил за ее взглядом.

– Боишься возможного потопа?

– Не слишком боюсь. Интересуюсь. Часто бывают наводнения?

– Слишком часто. Но ни одно предприятие вдоль реки не желает переезжать. Они заявляют, что прибрежное положение дает много преимуществ. Просто смывают грязь и продолжают работать. Любимое заведение твоей сестрицы Бриджит, клуб «Вонючка», названо в честь ароматов после здешних потопов.

– И никому нет дела?

– Никому.

– Именно такие неустрашимые души с энтузиазмом приветствуют завоз инфицированных отходов, – пробормотала Кайли. – Ты знал, что делал, когда принялся расширять «Брен-Ко» здесь, в Порт-Мак-Клейне.

– Довольно двусмысленный комплимент, но все равно спасибо. А если интересует, почему я во время ливня привез тебя в ресторан на берегу, – ты как-то упоминала, что любишь рыбу. Здесь лучшие рыбные блюда в Порт-Мак-Клейне.

– Похоже, и все остальное. – Кайли перелистала толстое меню. – Итальянская, мексиканская, китайская, французская, таиландская, греческая и старая добрая американская кухни. Какая-то всемирная феерия.

– Рекомендую форель. Сырая, жареная и отварная, но всегда отличная. Оптовики поставляют в ресторан замороженные готовые блюда, микроволновая печь делает остальное.

– Все равно путешествие по миру от одного замороженного блюда к другому интригует. – Кайли засмеялась. – Какие возможности – аперитив из Италии, салат из Мексики, овощи из Китая, мясо из…

– Словно описание ужина, который обычно готовила моя мама. Она собирала рецепты в каждой стране, где мы жили, и не видела причин, почему бы не смешивать все вместе. А мы это ели.

– Одно из испытаний, уготованных детям офицеров, – засмеялась Кайли. – В каких странах ты жил?

– Мы стояли на базах в Японии, Германии и Италии. Плюс в пяти разных штатах. Иногда мы общались с детьми летчиков, потому что авиабазы были рядом, но ни одной «военно-морской» семьи поблизости не было.

– А мой отец служил в Италии. Еще мы жили в Испании, Англии, на Филиппинах и в четырех штатах.

У детей офицеров в памяти хранится много разных историй о переезде с места на место, переводе из школы в школу. И Кайли с Кэйдом поделились своими.

– А твой отец – старший офицер, капитан? По армейским меркам – полковник, да?

– Примерно так.

Он не мог оторвать глаз от ее милого, спокойного лица. Простое платье цвета морской волны показалось бы слишком скромным – даже невзрачным – на ком угодно другом, но на ней выглядело классическим и элегантным. Даже в рваных обносках она бы смотрелась одетой со вкусом. И чертовски привлекательной.

Он заметил, что две верхние пуговки ее платья не застегнуты – дань моде, не более, но его охватывало возбуждение от одного вида ее кожи. Ему хотелось расстегнуть еще пуговку и увидеть больше; ему хотелось расстегнуть все пуговицы…

Величайшим усилием воли Кэйд заставил себя не думать об этом. Он прочистил горло:

– Готов поспорить, ты была образцовой капитанской дочкой. Хорошие манеры, хорошие отметки, хорошая внешность. Просто маленькая принцесса!

– Нет, принцессами бывают дочери высших офицеров. Адмиральская – во флоте, генеральская – в армии.

– Гм. Я знал одну такую.

– И это была маленькая принцесса? – сгорала от любопытства Кайли. Она иногда встречала адмиральских дочерей, но генеральскую – ни разу.

– Лесли совсем не была похожа на принцессу. – Кэйд засмеялся, видимо что-то вспомнив. – Она была – как бы ее описать? – Рожденная Свободной.[12] Всегда искала приключений.

– А ты всегда был готов сопровождать ее, да?

– Конечно. А неужели не нашлось ни одного неугомонного сына моряка, готового искать приключений с милой дочкой капитана Бреннана?

– У меня не было и нет склонности к приключениям. Должно быть, я – Рожденная Скучной.

– Ну, я не знаю. Защиту уголовников за вшивое жалованье можно рассматривать как своего рода бунт.

– Мама с папой действительно считали мою работу государственным защитником некоторой переходной фазой и надеялись, что я ее преодолею.

– Держу пари, твои родители были готовы написать благодарственное письмо губернатору за то, что он урезал бюджет. Честно говоря, мне совсем не нравится твое общение с уголовниками.

– Больше нравится, что я здесь – связалась с «Брен-Ко» и общаюсь с родственниками? – игриво возразила она.

– Не говоря о том, что ты общаешься со мной, Кайли. Я верю, что мы будем очень близки.

Он нежно улыбнулся и вытянул под столом ноги, случайно коснувшись ее голеней. Ну, не совсем случайно, признался себе Кэйд. Намеренно. Он расположил ноги между ее ног и замер.

Волна тепла прокатилась от точки соприкосновения по всему телу Кайли.

– Веди себя прилично, Кэйд.

Ее голос дрожал. Почему? Она говорила увереннее, даже когда первокурсницей выступала на своем первом, стажерском, процессе!

– Это обязательно? – Кэйд потянулся через стол и взял ее за руку.

– Да. – Она знала, что действия – убрать руки, спрятать ноги подальше от него под стул – добавили бы твердости ее требованию. Но ее охватило оцепенение. Ноги слишком слабы, чтобы двигаться, руке слишком хорошо в его руках. Кайли оставила все как есть. Однако на всякий случай сочла нужным проинформировать его: – И чтобы исключить недопонимание, скажу сразу: после ужина мы поедем в разные стороны. Я – в дом дяди Джина, ты – к себе.

Он поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев.

– Считай, что предупреждение выслушал.

Она смотрела на него сквозь пелену тумана. Ее охватили истома и слабость. Если на нее так действует самая простая ласка, то заявление об окончании вечера вполне может быть пересмотрено…

Кайли тряхнула головой, словно пытаясь отогнать назойливые мысли. Конечно, сейчас она знает Кэйда лучше, чем утром, когда они едва не занялись любовью в его кабинете, но еще не настолько, чтобы провести с ним ночь, сурово напомнила себе Кайли. Пора установить для себя границы и управлять событиями.

– Где ты живешь? Недалеко от дома дяди Джина? – спросила она, пытаясь освободить руку и едва не уронив при этом канделябр.

Кэйд поймал его. Улыбка Кэйда говорила, что для него не секрет охватившая ее буря, но ответил он очень вежливо:

– У меня дом в предместье, в зеленом районе. Хорошее место, новое по сравнению с районом дяди Джина. Кстати, Гай и Лоретта купили там дом около семи лет назад.

– Вы соседи? – Сердце Кайли по-прежнему колотилось. Возможно ли усилием воли успокоить его?

– Не совсем. Они живут в восьми кварталах от меня, далековато, чтобы забежать за солью или на чашку кофе. И слава Богу.

– Ты не любишь соседей? Или только соседей-Бреннанов?

– Мои соседи на меня не жалуются. Делай собственные выводы.

– О, уже сделала.

Она внезапно застонала. Это Кэйд прижал под столом ее ногу и погладил колено.

Кайли была в шоке. Никто никогда не касался вот так ее ног. Даже представить невозможно! Тем не менее его провокационные ласки отозвались по всему телу…

Она подпрыгнула на стуле, убирая подальше ноги от его утонченно-приятных, дразнящих прикосновений.

– Не надо, Кэйд. – Дыхание у нее прервалось. – Вспомни, мы решили обойтись без обольщения.

– Нет, не припоминаю. – Он попытался изобразить удивление. – Это совместное решение или твой единоличный декрет?

– Я не издаю декретов, я стремлюсь к консенсусу, где это только возможно.

– Может, в Филадельфии так и было, но не здесь. Думаю, ты приехала в Порт-Мак-Клейн для демонстрации силы и наслаждаешься своим положением хозяйки «Брен-Ко».

Он явно поддразнивал ее, но слова тем не менее задели Кайли. В каждой шутке есть доля правды. Нужно взвесить свое поведение.

– Я действительно так поступаю?

– Сколько раз я уже слышал: «Кэйд, нет!.. Кэйд, не делай этого… Кэйд, мы не можем… Кэйд, нам не следует!» Очень репрессивный босс. Все симптомы демонстрации силы.

– Я имела в виду совсем другое. Ты же знаешь, мы обсуждаем бизнес, а не секс. – Она оказывается невероятно легкой мишенью: Кэйд постоянно попадает с первого раза.

Подошел официант, и Кэйд сделал заказ: две порции форели. Едва официант ушел, Кэйд обратился к Кайли:

– Я снова проявил шовинизм и взял на себя лишнее, заказав для тебя?

Ясно, пытается рассердить ее, ожидая повторения утренней перебранки из-за кофе и чая. Кайли не стала упрямиться, чтобы не оказаться в глупом положении: у нее все же оставалось чувство юмора.

– Я не протестую, когда мужчина делает за меня заказ, просто считаю, что это несколько в стиле ретро. – Она откинулась на спинку стула и сложила на груди руки, неосознанно приняв классическую оборонительную позу. И перешла в наступление: – Твоей даме-стоматологу, другу из Кливленда, нравился такой патриархат?

– Напомни мне поблагодарить Бренду за распространение пустых слухов и безосновательных домыслов. – Кэйд нахмурился. – Повторяю еще раз: я не видел Энн Вудли около полутора лет и не планирую встречаться с ней в будущем. Дело закрыто.

– Кажется, ты говорил, что вы сохранили хорошие отношения? – Кайли с удовольствием перешла к перекрестному допросу. В суде она бы выиграла процесс. – Правильно ли я поняла, что отсутствие контактов вы считаете хорошими отношениями?

Кэйд недовольно поежился.

– Послушай, у нас не было романа или подобных смехотворных вещей. Энн заявила, что ее биологические часы отбили последнее предупреждение. Она не скрывала, что ей нужен только донор спермы. Признаться, весь сценарий заставил меня содрогнуться, и я сбежал.

– Могу в это поверить. Отвратительно, когда тебя используют. Как донора спермы или как источник акций «Брен-Ко».

Их глаза встретились.

– Я мог бы опровергнуть, что использовал тебя, но ты не поверишь, так зачем стараться?

Сердце Кайли замерло. Она никогда не слышала таких безыскусных опровержений. Но все равно она оказалась под впечатлением, и Кэйд мог этим воспользоваться… Разум ее терялся, все чувства бурлили от одного его прикосновения. Унизительное для нее признание.

Немного справившись с собой, Кайли решила, куда направить разговор:

– Я сообщила, что мне наконец поставили телефон? Угадай, кто позвонил первым.

– Либо Гай, либо Арти, – усмехнулся Кэйд. – Звонили, чтобы договориться о встрече с Акселем Доджем.

Она кивнула.

– И ты расскажешь мне, где и когда она назначена?

– Они особо настаивали на том, чтобы не приглашать тебя, Кэйд. И не давать никакой информации о встрече.

– Я ожидал этого от них. Думаю, глупо было ожидать другого и от тебя.

Неужели в его голосе боль? Или он просто играет?

А вдруг он действительно разочаровался в ней? Кайли ненавидела унижать людей. Она хотела лишь уколоть Кэйда, а не унизить его. Стыд захлестнул ее.

– Кэйд, пойми меня правильно, я не могу…

– Ты не обязана объясняться передо мной, Кайли, – холодно отрезал он. – Ты свободна делать что хочешь, встречаться с кем пожелаешь.

Появился официант с корзиной булочек, и Кэйд долго обследовал содержимое, прежде чем сделать выбор. Кайли тревожно следила за ним. Он казался таким чужим и замкнутым. И хотя Кайли пресекла его попытки обольстить ее и старательно подавляла поддразнивание, дух товарищества – если это был дух товарищества – исчез из их отношений.

– Кэйд? – Покидавшее их отношения тепло нужно было во что бы то ни стало вернуть. Кайли совсем не нравилась эта холодная отдаленность. – Я… ты… – Она запнулась. Он никак не реагировал. – Ты знаешь о моей семье все, а я не знаю о твоей ничего, кроме того, что твой отец – отставной офицер и родители по-прежнему путешествуют. Есть у тебя сестры, братья?

Кэйд оторвался от методичного намазывания масла на хлеб и поморщился.

– О Господи, все это подозрительно напоминает банальную болтовню при первом свидании. Что дальше, обсуждение знаков зодиака?

Кайли не смутилась.

– Я – Весы. Взвешиваю обе стороны.

– Ну разумеется. Конечно, ты довела это до крайности.

Она пропустила замечание мимо ушей.

– А ты?

– Устал от этих разговоров.

– Хорошо, мы посидим молча, пока ты дуешься. Меня это не затруднит. – И Кайли тоже принялась выбирать булочку из корзины.

Кэйд ничего не сказал и вернулся к тщательному намазыванию масла. Наверное, Микеланджело не прикладывал столько усилий при росписи свода Сикстинской капеллы, сколько употребил Кэйд на размазывание проклятого масла по проклятому куску хлеба!

Кайли осмотрелась. Ресторан заполнился, все столики были заняты. И за каждым столиком люди разговаривали, смеялись. Только не за их – за их столиком царило суровое молчание. Шум дождя за окном усилился. И она стала смотреть в окно.

Когда Кайли наконец взглянула на Кэйда, оказалось, что он давно рассматривает ее.

Кайли взглянула ему в глаза и поняла, что не может отвернуться. Пламя свечей, казалось, пылало в его глазах, подчеркивая зеленые крапинки в них. Карие с зелеными крапинками глаза. Самые пленительные глаза, какие она видела…

Во рту пересохло, и она отхлебнула воды из стакана. Кэйд потянулся через стол, забрал у нее воду и вручил бокал охлажденного красного вина.

– Попробуй. Это катоба из погребов Майера в Сандаски, штат Огайо. Конечно, к рыбе положено подавать белое вино, но мы пересмотрим этот декрет. Ты должна пробовать местные продукты, пока здесь.

– Ни разу не слышала о виноградниках в Огайо. – Кайли удивленно осмотрела бутылку. Она не помнила, чтобы официант приносил и открывал ее. Ужасно осознавать, что в присутствии Кэйда она концентрируется только на нем, на каждом его движении, взгляде, а все остальное остается за пределами ее восприятия.

Кэйд коснулся ее бокала своим.

– За будущее «Брен-Ко». Думаю, мы можем выпить за это.

Кайли сделала глоток, затем другой.

– Совсем неплохое вино. Честно говоря, даже очень хорошее.

Он улыбнулся.

– Сандаски по праву займет свое место среди мировых центров виноделия, нужно только время.

– Несомненно. – Чем больше отхлебывала Кайли, тем больше ей нравился вкус и букет вина. Она осушила свой бокал прежде, чем Кэйд выпил свой до половины, и он мгновенно вновь наполнил ее бокал.

– Надеюсь, ты не планируешь напоить меня? – Она нахмурилась от одной мысли об этом.

– Поверь в то, что у меня есть хоть какое-то понятие о приличиях, Кайли. Напоить женщину слишком просто и грязно, я никогда не пойду на это.

– А если я напьюсь, ты воспользуешься моей слабостью?

– Нет, даже если будешь просить. Да, пока не забыл, мой знак – Телец.

Кайли поняла, что он протягивает ей оливковую ветвь мира, и с радостью приняла ее.

– То есть бык. Упрямый, прямолинейный, агрессивный. Правильное описание?

– Возможно, – уступил он. – Ты действительно веришь в эту астрологическую чепуху?

– Нет, но моя бабушка – мать моей матери – верит. Я многое узнала от нее, не прилагая никаких усилий.

– Что-то вроде поглощения за счет осмоса. У меня то же самое, что касается собак. Моя сестра выращивает веймарских легавых и говорит о собаках непрестанно. Проведя час рядом с ней, я мог бы сделать доклад о сокращении популяции пуделей.

– Популяция пуделей сокращается?

– Тебе это совсем не интересно.

– Так у тебя есть сестра? – Кайли схватилась за обрывок воспоминаний личного характера. Ей действительно совсем не хотелось обсуждать пуделей.

– У меня четыре сестры. Одна, поклонница веймарских легавых, на тринадцать месяцев старше меня, и три младших сестры. И еще два младших брата.

– Ух ты! Семеро детей! – Глаза Кайли округлились. У нее лишь один родной брат, число же Остинов потрясает. – Наверное, здорово расти среди стольких братьев и сестер? А переезжать с одной базы на другую, думаю, трудно…

– «Здорово» и «трудно» – не те слова. Это была ужасная нагрузка для моей матери, потому отец очень часто уезжал один. Он всегда соглашался на задания, куда едут без семьи, – чтобы заработать дополнительные деньги. Но иногда, мне кажется, ему просто хотелось сбежать от безостановочной домашней суеты. Мать просто валилась с ног от обязанностей, она была зависимой и пассивной, и кому-то приходилось принимать решения и брать заботы на себя… – Кэйд вдруг замолчал. – Не знаю, зачем я утомляю тебя этой древней историей. Все младшие Остины выросли, встали на ноги, а мать рада, что отец на пенсии и все время рядом с ней. Конец истории.

Кайли внимательно посмотрела на него.

– Я не ошибусь, если скажу, что именно ты принимал решения и брал на себя заботы, когда отец уезжал на задания?

– Да, я, – подтвердил Кэйд. – И чаще всего я не был терпеливым и понимающим старшим братом. Сестры и братья заявляли, что я тиран, хотя сейчас склонны простить меня – особенно те, у которых есть свои дети.

– Неудивительно, что дяде Джину оказалось так легко свалить Бреннанов с их проблемами на тебя. Ведь ты привык заботиться о семье.

Кэйд неуверенно пожал плечами.

Слишком рано на него свалилась гора семейных обязанностей, потому он и холост в свои тридцать пять, размышляла Кайли. Воспоминания о семье – «пойди туда, сделай то» – совсем не торопят его снова окунуться в подобную жизнь. Откровения его дамы-стоматолога с барахлящими биологическими часами, конечно же, его отпугнули…

– Значит, общение с Остинами и Бреннанами отвратило тебя от мысли завести собственную семью? – как бы невзначай спросила она, стараясь не замечать покалывания в груди.

– Нет, я намерен обзавестись детьми, но до сих пор это не было целью жизни.

– Цель жизни для тебя – «Брен-Ко», да? – с пониманием проговорила Кайли, и Кэйд согласно кивнул. – Но если ты хочешь иметь большую семью, лучше не откладывать надолго. В конце концов, биологические часы…

– Не буду спорить, – проговорил Кэйд. – Впрочем, я не собирался заводить кучу детей, двоих мне вполне хватит. Помню, в детстве я смотрел и завидовал семьям с двумя детьми.

– Завидовал?

– Двое детей, и каждый сидит у окна в машине. – Он криво усмехнулся. – В семейном авто Остинов мы даже не сидели, а лежали друг на друге. Попробуй переехать всю страну таким способом! Мы переезжали четыре раза. Буквально ад на колесах.

– Наша семья раз переезжала из Вирджинии в Сан-Диего, и мы с Дэвом сидели на своих местах сзади, – припомнила Кайли.

– Именно так я представлял рай, неважно, насколько однообразен путь, – засмеялся Кэйд. – Наверное, у каждого из вас была своя спальня. Эти дома с тремя спальнями на военных базах прекрасно подходят семьям из четырех человек, но семье из девяти человек в них ужасно тесно. Везде было одно и то же: родители в одной спальне, мальчики – в другой, девочки – в третьей. Подрастая, я мечтал о собственной спальне как о невообразимой роскоши.

– Чего и добился, – напомнила она.

– Правильно. Но сейчас я бы разделил с кем-нибудь комнату или постель – при определенных обстоятельствах. – Он многозначительно поднял брови.

Нельзя развивать эту тему, подумала Кайли, слишком много внутреннего тепла выделяется при этом.

– Ну, как ветеран твоей идеальной семьи с двумя детьми, скажу: мне всегда хотелось, чтобы семья была больше, – предложила Кайли более безопасную тему. Может быть, она действительно Рожденная Скучной? – В семьях моих двоюродных братьев и сестер по трое детей, а в нашей – только мы с Дэвлином. Я обещала себе родить не меньше троих детей.

– И по-прежнему хочешь троих или здравый смысл пересилил?

– По-прежнему хочу троих. Пусть будут все мальчики или все девочки или и мальчики и девочки, но трое.

– Трое. – Кэйд задумался. – Хорошо. Я думаю, что смогу при этом выжить. Но после третьего малыша – стоп. Если захочешь понянчить еще кого-нибудь, сестра с удовольствием подарит щенка веймарской легавой.

– Понимать это как предложение? – игриво спросила Кайли.

Кэйд поперхнулся вином.

– Ясно – нет. – Она засмеялась, увидев выражение его лица. – Значит ли это, что наши трое детей будут рождены вне брака? А наша собака?..

Кэйд почувствовал, что весь пылает.

– Вот что случается, когда пьешь несравненную майеровскую катобу на голодный желудок. Сразу ударяет в голову. – Он выдавил из себя жалкую улыбку.

– Я не пыталась напоить тебя, – начала извиняться Кайли. – Это слишком просто и грязно. Но не беспокойся, я не воспользуюсь твоей слабостью – даже если ты будешь просить.

В этот момент подошел официант, и Кэйд поклялся удвоить его чаевые за превосходно выбранное время. Кэйду отчаянно требовался перерыв, чтобы хоть как-то справиться с эффектом, который произвел на него разговор о трех детях и собаке.

Его чувства были в полном расстройстве. И все потому, что впервые в жизни перспектива потерять столь желанное уединение, положить конец спокойному одиночеству в доме не обдала его холодом. Потому что мысль о том, что Кайли родит ему детей – троих детей, – показалась возбуждающей и приятной, а не отталкивающей. Даже иметь с ней одного щенка на двоих – замечательно. Он всегда любил собак и детей, просто не торопился заводить их.

Сейчас он готов к этому – если Кайли Бреннан примет во всем участие.

Он схватил вилку и, словно следуя ее примеру, отведал кусочек форели. Кайли попробовала и одобрительно улыбнулась. Кэйд размышлял: можно ли взорваться от неудовлетворенного желания? Если так, он в большой опасности.

Он желал Кайли отчаянно и был достаточно опытен, чтобы понимать, что и она хочет его, но пытается побороть желание. Потому что не верит ему. Ее пятьдесят один процент акций «Брен-Ко» разделяет их, как бетонная стена. Какое бы решение относительно своих акций она ни приняла, это повлияет на их отношения. В лучшую или худшую сторону.

Кэйд съел свою форель, даже не почувствовав вкуса. О худшем он не хотел думать, а в удачном исходе дела совсем не был уверен. Кайли встречается завтра со своими дядями и этим проходимцем Акселем Доджем. Что, если они уговорят ее продать акции?

– Ты что-нибудь слышал о Ное с тех пор, как Бренда похитила его?

Голос Кайли пробился сквозь туман навалившихся на него предчувствий.

– Нет. – Где-то далеко его беззащитный друг попался в хитроумные сети Бренды. Кэйд застонал. – Ни слова ни от него, ни от нее. А ты?

– И я не слышала. Думаю, они слишком поглощены друг другом, чтобы отвлекаться, – с яркой улыбкой ответила Кайли.

Или со злорадной усмешкой? Кэйд не мог понять. Бреннаны – мастера не только воткнуть нож в спину, но и повернуть его… Кайли владеет этим приемом.

– Поглощены друг другом, – цинично произнес Кэйд. – Сейчас это так называется?

– Откуда у тебя эта враждебность? Возможно, Ной и Бренда очень серьезно относятся друг к другу.

– Могу точно сказать, что заполучить Ноя – огромная удача для Бренды. У него прекрасный дом, хорошая работа, куча денег…

– Он хорошо обращается с ней, им приятно вместе, – выступила Кайли на защиту двоюродной сестры. – Они могут прекрасно подходить друг другу.

– Бренда так же подходит ему, как Далила – Самсону, и мы знаем, как все обернулось.[13] Кстати, раз заговорили о твоих милых родственничках: что еще забрал Брент кроме двух телевизоров?

– Кэйд, я знаю, ты убежден, что Конституция США неприменима к моему двоюродному брату Бренту, но он считается невиновным, пока не будет доказано обратное.

– Я заметил, что пианино по-прежнему в гостиной и хрустальная люстра все еще в столовой. Бренту потребовалась бы помощь, чтобы вынести их, значит, он действовал один, – рассуждал Кэйд, игнорируя ее объяснения уголовного законодательства. – Какие еще пропажи обнаружились после инвентаризации?

Кайли вздохнула.

– Я провела не очень тщательную инвентаризацию. Не могла вспомнить, что было в каждой комнате. В гостиной, знаю, был старинный сервировочный столик, которого нигде нет. Помню несколько отдельных предметов, например бабушкин письменный стол и зеркало в позолоченной раме, но совершенно не могу сказать, когда видела их последний раз. Возможно, дядя Джин выбросил или продал их после смерти бабушки.

– Сомневаюсь. Скорее, Брент утащил все это к антиквару, который заплатил ему четверть от настоящей цены. Но пока есть возможность сорвать наличными, Бренту плевать на настоящую цену. Ты не видишь здесь аналогий, Кайли? Твои дяди хотят сделать то же самое с…

– А тетя Бобби звонила тебе снова по поводу залога за Брента? – прервала Кэйда Кайли, пытаясь отвлечь его от обличительной речи.

Кэйд нахмурился, готовый взорваться, как термоядерная бомба. Но ради «Брен-Ко» он должен обуздать себя. Хоть это и не легко.

– Я снова говорил с Бобби, и мы решили, что посидеть некоторое время за решеткой Бренту будет полезно: он сможет обдумать, что совершил. Возможно, он даже раскается; впрочем, я на это особенно не рассчитываю.

– И тетя Бобби согласилась? – не скрывала скепсиса Кайли, вспоминая прежнюю реакцию своей тети на тот же план.

– Да, и, что замечательно, без истерик. Мы закончили разговор наилучшим образом.

– Потому что ты согласился выдать наличные на спортивный костюм для Старр-Линн! – воскликнула Кайли, блеснув мастерством дедукции. – Еще ты пообещал, что деньги на поездку в Детройт – на соревнования – поступят из физкультурного фонда «Брен-Ко». – Она усмехнулась, видя его удивление. – Бренда сказала мне о фонде. А еще я узнала от нее, что ты обещал платить Старр-Линн из фонда, даже если дядя Джин не захочет включить ее в список…

– Бренда точно сегодня трещала без умолку.

– Я думаю, это превосходно, что ты взялся помогать Старр-Линн. Бренда и тетя Бобби очень признательны тебе за это, хотя ты и не поверишь.

– Нет.

Кайли засмеялась.

– Ты пытаешься казаться грубияном и скрягой, но в глубине души ты…

– Ужасный грубиян. Жестокий. Упрямый, самодовольный тиран. Вот лишь немногие из слов, которыми они опишут меня завтра при встрече.

– Не забудь добавить – думающий только об одном. Любой разговор ты сводишь к «Брен-Ко». И сейчас ты просто зациклился на этой завтрашней встрече, ведь так?

– Глупо было бы не беспокоиться, Кайли. Секретная встреча с единственной целью подкопаться под меня. Я же лишен возможности защищаться. Тебе не кажется это несправедливым? Уголовникам в суде дается такое право, а мне – нет.

– Кэйд, завтрашняя встреча не суд…

– А мне кажется – суд. Или его инсценировка. Вот мое преступление, Кайли: я привел «Брен-Ко» к успеху и раздразнил жадность твоих родственников. Видишь ли, по акциям «Брен-Ко» выплачивается очень низкий процент, все дивиденды реинвестируются в дело. Отсюда и успех компании.

Голос Кэйда был тих и спокоен, но вся сила чувств отражалась в его глазах. Кайли не могла… даже не пыталась отвести взгляд.

– Арти и Гай, еще некоторые Бреннаны, особенно Иан и Лоретта, не выносят низких процентов, – напряженно продолжал Кэйд. – И не понимают, что рост компании им на пользу и увеличит их доходы в будущем. Они лучше продадут акции, чтобы получить быструю выгоду.

– Тогда почему не продают? В конце концов, никто не заставляет их держать акции.

– Правильно. Но двое из них, Арти и Гай, владеют тридцатью четырьмя процентами акций. Пока ты главная держательница акций, а я управляющий, наша политика выплат сохранится, что совсем не нравится этому кровососу Акселю Доджу. Твои дяди получат за акции больше – существенно больше, – если и ты согласишься свои продать. Это даст потенциальным покупателям, стоящим за спиной Доджа, полный контроль над «Брен-Ко». Они распродадут ее или назначат новое руководство, которое увеличит выплаты по акциям. Теперь ты понимаешь, насколько важно твое решение для них?

– И для тебя, – во имя справедливости напомнила Кайли.

– Им безразлично, что значит переход компании в чужие руки для города или даже для остальных Бреннанов. А мне – нет.

Кэйд не отступится. Его упорство, решимость и впечатляли, и пугали Кайли. Он силен, властен и не собирается сдаваться.

– Какое счастье, что ты не пошел в юстицию, – пробормотала она. – В суде ты наводил бы ужас. На любом месте – прокурора, адвоката, судьи.

– Я не собираюсь наводить на тебя ужас, дорогая. – Он потянулся через стол и взял ее за руку. – И не собираюсь драться с тобой. Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу тебя, Кайли.

Горячая волна прокатилась по ней, и Кайли поразилась тому, насколько сильно он возбуждает ее одним прикосновением, словом, взглядом… И блеск в его глазах обещал многое.

Кэйд Остин намерен выполнить свое обещание сегодня ночью. Ночью накануне ее важнейшей встречи.

От этой мысли Кайли содрогнулась и похолодела.

– Я прекрасно знаю, что ты хочешь, Кэйд, – спокойно проговорила Кайли. Если бы только он не видел в ней врага, если бы только она могла поверить, что его страсть так же реальна, как и ее… Если бы она могла доверять ему. Если бы он мог доверять ей. Если бы… – Ты хочешь полного контроля над «Брен-Ко». А для этого нужен контроль надо мной. Любыми средствами.

Кэйд выпустил ее руку со стоном отчаяния.

– Только я начал забывать, что ты Бреннан, – и слышу такую ремарку!

– Хочешь сказать, только решил, что убаюкал мою бдительность, как я проснулась и учуяла запах кофе.

Пробегавший мимо официант подумал, что это заказ.

– Кофе, мисс? Сейчас принесу.

– Несите на свой страх и риск, – предупредил Кэйд. – Она пьет чай и рассматривает попытку подать другой напиток как угрозу и покушение.

Официант был явно встревожен.

– Я принесу вам чай прямо сейчас, мэм, – нервно пообещал он и скрылся.

– Зачем было пугать бедного парня? – возмутилась Кайли. – Он посмотрел на меня как на помешанную в приступе предменструального синдрома.

– У тебя действительно?.. Это многое объясняет.

– Даже не удостою ответом.

Ужин, начавшийся столь напряженно, закончился на той же ноте. Кэйд подъехал к дому покойного Джина Бреннана, и Кайли выпорхнула из машины прежде, чем Кэйд успел заглушить двигатель.

Порыв ветра хлестнул каплями дождя ей в лицо.

– Оставайся в машине, – настояла она, заметив, что Кэйд собирается выйти и проводить ее до двери. – Нет нужды мокнуть обоим.

Кайли вся промокла, пока добежала до веранды.

До нее не сразу дошло, что дверь оказалась слегка прикрыта. Кайли так торопилась, что просто толкнула дверь и влетела в дом.

Уже стоя в холле, Кайли вспомнила, что определенно запирала дверь, отправляясь на ужин. И вот она не заперта.

Эта мысль пришла в тот же момент, когда Кайли услышала шум льющейся по всему дому воды. Неужели так сильно протекает крыша?

Кайли проследовала на шум – в кухню – и застонала от отчаяния. Все краны были открыты, и вода хлестала через край раковины, образуя на полу гигантскую лужу глубиной больше дюйма. Кайли бросилась закрывать краны и заметила, что шум воды не прекратился, просто стал глуше без ливня на кухне.

Кайли поторопилась в туалет под лестницей. Вода и там выплеснулась из раковины и заливала пол. Произнеся соленое словцо, более подходящее матросу, нежели благовоспитанной дочери капитана, Кайли проворно закрыла краны. Звук льющейся воды по-прежнему не исчез.

Кайли помчалась вверх по лестнице проверять две ванные комнаты. После потопа внизу она не слишком удивилась, обнаружив льющуюся из всех кранов воду, но все равно зрелище ошеломило ее. Обе ванные комнаты были затоплены. Вода начала просачиваться в нижние комнаты.

Что делать? Кайли в панике помчалась в спальню дяди и схватила телефон. Кому звонить? В полицию? Водопроводчикам? Дилемма разрешилась просто: гудка не было. Телефон мертв, хотя работал, когда она уезжала ужинать с Кэйдом.

Кэйд! Она бросилась вниз и распахнула входную дверь лишь для того, чтобы увидеть фары выезжающей на шоссе машины. Можно кричать, но он не услышит ее из-за шума мотора и потоков дождя.

Вся дрожа, Кайли захлопнула дверь и прислонилась к ней. До Кайли вдруг дошло, что в доме холодно, как на улице. Так быть не должно. Газ включен с полудня, и она установила регулятор на семьдесят градусов. С дурными предчувствиями она направилась к котлу и обнаружила, что он выключен.

Удивительный, но несомненный факт: кто-то вломился в дом и совершил акт намеренного саботажа: выключил отопление и открыл воду, чтобы затопить дом. Телефон тоже не работает… Можно спорить на полученное разрешение на строительство автоклава для переработки инфицированных отходов, что все эти несчастья не простое совпадение.

Шок начал проходить, и ею завладел гнев. Кто все это сделал? Зачем? Появился страх. Что на уме у преступника? Она одна – без телефона, без всякой помощи.

Но ненадолго! С бьющимся сердцем Кайли бросилась наверх собрать вещи и бежать отсюда. Невозможно представить, чтобы машину тоже испортили. Если кто-то пытается выставить ее из дома дяди Джина, глупо лишать ее средств передвижения. Или у них другой план? Возможно, от нее хотят избавиться?

Она вбежала в маленькую спальню, которую всегда занимала, когда, девочкой, гостила здесь летом, побросала в дорожную сумку все необходимое, как вдруг услышала, что открылась входная дверь. Тихо. Очень тихо, словно вошедший не хотел, чтобы его услышали.

Кайли оглянулась вокруг. В этой маленькой комнате нет ничего, что можно использовать как оружие. Единственный сколько-нибудь подходящий предмет – лампа на прикроватном столике, но она слишком легкая и не оставит даже синяка. На кухне Кайли схватила бы нож, хотя от мысли зарезать кого-то у нее подогнулись колени. Или это от нараставшего ужаса? Она ждала прилива адреналина, который даст силы драться. Или спасаться.

Но внутренний механизм, по-видимому, дал сбой, потому что она застыла на месте, не готовая ни к борьбе, ни к бегству. Ей хотелось лишь спрятаться.

Шаги послышались на лестнице. В любое мгновение незваный гость будет здесь. В поисках ее? Кайли действовала инстинктивно. Она втиснулась в маленький шкафчик и беззвучно закрыла за собой дверь.

Глава шестая

– Кайли, – раздался голос Кэйда на лестнице. – Кайли, где ты?

Внутри шкафа Кайли вдыхала запах нафталина – его, должно быть, насыпали гору – и глубже вжималась в стену. Сверху свалился мешок с одеждой, и она подпрыгнула. Нервы не выдержали.

Она снова услышала зовущего ее Кэйда – голос становился громче, а тон настойчивее. Кайли не выходила из шкафа, сердце бешено колотилось. Ты провела вечер с Кэйдом, напоминала она себе. Он не мог быть среди налетчиков. Несколько мгновений она раздумывала, мог ли он нанять подонков, а сейчас прийти расправиться с ней лично, но потом решила, что перепутала себя с героиней телесериала, который смотрела давным-давно.

Гордость диктовала: Кэйд не должен найти ее прячущейся в шкафу. Кайли выскользнула наружу и шагнула в холл. Кэйд стоял и рассматривал потоп в ванной.

– Вода лилась, когда я вошла. Теперь я знаю, что чувствуют жители прибрежных мест после потопа.

Кэйд в испуге осмотрелся.

– Я звонил тебе. Почему ты не отвечала? Что здесь стряслось? – Он выглядел крайне взволнованным. – Кайли, с тобой все в порядке?

– Все в порядке. Только немного промокла и продрогла, – пробормотала она, пытаясь говорить беззаботно. Не удалось. Кэйд заметил бледность и дрожь. И прижал Кайли к себе. Она с радостью позволила.

Он держал ее крепко, а она прижималась к нему, наслаждаясь теплом, силой, исходившими от него, и чувством защищенности. Она зарылась лицом ему в грудь и закрыла глаза, ощущая, как сковавшее каждую мышцу напряжение начинает медленно проходить.

– Я думала, ты уехал. Машина мелькнула у поворота.

– Я проехал квартал и повернул обратно. – Его большие руки поглаживали ее спину. Лицом он уткнулся в ее волосы. – Мне не понравилось, как закончился вечер, Кайли. Я приехал, чтобы переписать финал. – Внезапно он фыркнул, и его брови выгнулись. – Нафталин? – Он снова фыркнул. – В твоих волосах?

– Не беспокойся, это не новейший душистый шампунь, – попробовала отшутиться Кайли.

Кэйд не купился на ее тон и лишь крепче сжал ее в объятиях.

– Милая, где ты была?

Кайли вспомнила резкий запах в темном шкафу и вздрогнула.

– Я испугалась, Кэйд. – Она слегка отодвинулась и посмотрела на него. Ее руки лежали на его груди, он обнимал ее за талию.

– Расскажи подробно, что здесь случилось.

– Кто-то вломился вечером в дом, Кэйд. Все краны были открыты, а отопление выключено. Я собирала сумку, чтобы провести ночь где-нибудь в другом месте, когда приехал ты. А как ты попал в дом?

– Входная дверь не заперта. Я просто вошел. Она не заперла дверь! Кайли пришла в ужас от своей неосмотрительности. Конечно, раньше она всегда старательно запирала дверь. Но из своего судебного опыта знала, что для намерившегося совершить преступление эти предосторожности лишь временное неудобство.

Обескураженная, она прижалась к Кэйду. Как приятно чувствовать его поддержку в такой момент.

– В этой ванной потоп, – пробормотал он, оглядываясь по сторонам. – Везде так?

Кайли кивнула.

– И на кухне тоже. Уборка обойдется…

– Не думай сейчас об уборке, Кайли. Я собираюсь вызвать полицию, чтобы они оценили ущерб. Неплохо запастись письменным полицейским рапортом и для получения страховки.

– Телефон не работает, – устало проговорила она. – Думаю, налетчики с ним что-то сделали.

– Я позвоню из машины. Пойдем.

Он взял Кайли за руку, и она согласно побрела следом. Она даже не думала оставаться в доме одна – пусть на самое короткое время. Те мгновения в шкафу навели на нее такой ужас, какой не наводили и ее клиенты – уголовники.

Прибывшие офицеры Краджак и Пекораро следовали за Кайли и Кэйдом из одной затопленной комнаты в другую. Дальнейший осмотр показал, что телефонный провод обрезан. Наблюдая, как полицейские заполняют страницу за страницей, Кайли поразилась тому, какое значение они придают не слишком крупному хулиганству. Она знала, что в городе размером с Филадельфию не могла бы рассчитывать на такое же внимание в аналогичном случае.

Сначала она отнесла подобную тщательность к специфике жизни небольшого городка, где преступления – редкость и каждый вызов считается важным. Потом обратила внимание на почтительное отношение офицеров к Кэйду. После каждого ее ответа они смотрели на Кэйда и записывали то, что говорил он. Наверное, ни один из них не заметил, когда она перестала отвечать и позволила Кэйду вести разговор.

В другое время и в другом месте такая дискриминация оскорбила бы ее, но сейчас, еще не совсем оправившись от шока, она чувствовала лишь облегчение.

– Как вы думаете, мистер Остин, кто мог это совершить? – спросил Краджак.

Кэйд забеспокоился.

– В любой другой момент я бы поклялся, что это Брент Бреннан, но сейчас, насколько мне известно, он у вас, и это снимает подозрения.

– Брент Бреннан не в тюрьме, – произнес Пекораро. – За него внесли залог сегодня днем.

– Кто? – потребовал ответа Кэйд, и Краджак немедленно направился к полицейской машине за информацией.

– Ты действительно думаешь, что Брент мог сделать это? – спросила Кайли и перевела испуганный взгляд с Кэйда на офицера Пекораро. – Зная, что я здесь…

– Возможно, именно в этом и причина. – Кэйд заскрипел зубами. – Тебя хотели напугать. Заставить сбежать.

Невиновен, пока не доказано обратное, повторяла Кайли свою мантру, но, когда вернулся офицер Краджак и объявил, что залог за двоюродного брата внес Иан, волна тревоги прокатилась по ней.

– Иан! – Кэйд был в ярости. – Иан не дал бы братцу Бренту снега зимой, а тут вдруг выкупает из тюрьмы? И что эта лиса делает в городе? Он должен быть в юридической школе в Колумбусе.

– Весенние каникулы? – пробормотала Кайли. Пекораро захохотал.

– Конечно! Чего тащиться на весенние каникулы в какой-нибудь жаркий Акапулько, когда можно покашлять в Порт-Мак-Клейне.

Кэйд нахмурился еще больше.

– Вас не затруднит позвонить Бренту и Иану Бреннанам сегодня вечером? – обратился он к полицейским. – Узнайте у обоих, что им известно о случившемся здесь.

– Обязательно, – согласился Пекораро. – Мы с Краджаком отлично умеем играть в хорошего следователя – плохого следователя. Уж одного-то из братцев мы разговорим. Вам позвонить после этого?

– Позвоните мне утром на работу. Я останусь здесь на ночь, и вы не сможете позвонить, потому что перерезаны провода.

– Ты останешься здесь? – подозрительно спросила Кайли.

– Хорошая мысль, – кивнул Краджак в знак одобрения. – Вдруг эти мерзавцы решат вернуться.

– А тебе не обязательно оставаться здесь, милая, – успокаивающе произнес Кэйд, обнимая Кайли за плечи. – Офицеры с удовольствием проводят тебя до одного из мотелей и подождут, пока ты не запрешься в комнате.

Кайли начала выходить из охватившей ее летаргии. Ей показалось, что ситуация становится немного тревожной. Кэйд явно руководит полицейским расследованием, и офицеры, похоже, дали ему молчаливое согласие делать с «этими мерзавцами», что он пожелает, если они вновь явятся сюда. Хуже того, все трое верят, что эти «мерзавцы» – ее двоюродные братья!

Она удержалась и не стала возмущаться этим антибреннановским сговором. Два года работы государственным защитником научили ее рационально и объективно оценивать каждый факт и не реагировать слишком бурно на косвенные свидетельства. А сейчас нет даже намека на связь ее двоюродных братьев с вечерним погромом…

Если она убежит на ночь в какой-нибудь удаленный мотель, не останется никаких свидетелей возможного тайного сговора… между Кэйдом и Краджаком с Пекораро.

– Я остаюсь здесь, – услышала Кайли собственный голос. – Сейчас начну собирать воду, пока она окончательно не испортила пол и потолок.

Кайли приготовилась отстаивать свое право остаться, но никто не попытался его оспаривать. После кратких переговоров с Кэйдом на веранде – без ее участия – полиция уехала. Кайли переоделась в джинсы и свитер и достала швабры, ведра, старые полотенца, с чем и отправилась на кухню.

Могло быть хуже, напоминала она себе, выжимая воду в ведро. Было бы хуже, если бы дом оказался затоплен канализационными стоками или завален инфицированными медицинскими отходами. Вода из кранов – чистая и безопасная.

Но ее так много! Слишком много. Кайли поморщилась, когда туфли намокли и захлюпали, когда промокли шерстяные носки и отвороты джинсов.

К ее немалому удивлению, Кэйд присоединился к ней на кухне, наряженный в теннисные туфли, спортивные трусы и майку с эмблемой «Брен-Ко» на груди.

– Я вожу спортивную форму в багажнике, – объяснил он свою перемену и потянулся за шваброй. – Мне помогать здесь или начать с ванных?

– Тебе не нужно…

– Ты бы предпочла, чтобы я сел и наблюдал за тобой?

– Я бы в конце концов выплеснула на тебя ведро грязной воды, – признала Кайли.

– Я так и подумал. Пойду наверх и займусь ванными. Когда закончим, обоим захочется в душ без очереди. К тому времени наберется горячая вода, потому что обогрев включен и термостат работает.

– Мне точно нужно вымыть запах нафталина из волос. – Кайли сморщила нос от отвращения. – Похоже, он не выветривается, а становится только сильнее.

– Он лишь придает тебе очарования, дорогая.

Кайли почувствовала вспышку гнева, однако попыталась урезонить себя. Кэйд дурачится, это ясно. Он любит сарказм, это ей тоже ясно. Иногда этот дар уместен. Но не сейчас. Прямо сейчас ей хотелось, чтобы он… Что?

Ей хотелось, чтобы он ласкал и успокаивал ее, как делал это раньше. Мысль эта захлестнула ее бурным потоком. Ей хотелось, чтобы он забыл про уборку, отнес на руках ее, Кайли, наверх и…

Лицо ее пылало. Кайли никогда не знала пассивности, зависимости, а сейчас пала жертвой и того, и другого, но в первую очередь она испытала чувство смирения. Она смирилась перед мужской силой Кэйда Остина… Неотразимый мужчина – даже для такой феминистки, как ты. Слова Бренды эхом отозвались в ее голове.

Кайли охватил страх. Многие годы она пыталась доказать старшему брату Дэвлину, что способна делать то же, что и он, причем лучше его. И лишь для того, чтобы превратиться в тряпичную куклу в руках Кэйда Остина? В руках человека, который без колебаний воспользуется ее слабостью для собственных целей?

Поток адреналина, который был так нужен раньше, внезапно хлынул в ее кровь – подобно струе из открытого крана. С пугающе непредсказуемыми последствиями.

Она обнаружила, что разглядывает Кэйда, его мускулистые руки, мощные бедра, покрытые вьющимися темными волосами. Его спортивные трусы слишком узки, чтобы скрыть свидетельство мужской силы. Кровь вскипела и запульсировала у Кайли в жилах. Она читала о том, что опасность пробуждает и подстегивает страсть, но никогда не думала, что это случится с ней.

И вот ее разрывает похоть. Нет, взмолилась Кайли. Нельзя поддаваться… нельзя сдаваться – ему!

– Пора работать! – взревела она.

– Слушаюсь, сэр! – Кэйд изобразил рядового перед старшим офицером и подхватил ведро и тряпку. – Отбываю чистить гальюн!

Несмотря на свой приказ приступить к работе, Кайли злилась, что он оставляет ее. Безумными глазами она следила, как он выходит из кухни и направляется вверх по лестнице.

– Ты со всеми в городе обращаешься как с сотрудниками «Брен-Ко»? – бросила она вслед намеренно провокационным тоном.

Кэйд остановился и взглянул на нее.

– В смысле?

– В том смысле, что ты командуешь полицией Порт-Мак-Клейна. Ты не утруждаешь себя такой мелочью, как свидетельства и судебное разбирательство. Вместе со своими приятелями-полицейскими ты уже осудил моих двоюродных братьев и вынес им приговор. Что дальше? Электрический стул? Кэйд засмеялся.

– Даже такие тираны, как я и мои верноподданные, сочтут это чрезмерным наказанием за несколько открытых кранов. Пожизненное заключение без права апелляции, думаю. Есть еще жалобы – или могу приступить к работе?

Не дожидаясь ответа, он двинулся вверх по лестнице, фальшиво насвистывая себе под нос какую-то бодрую песенку. Кайли готова была поколотить его.

Кэйд оказался удивительно эффективным работником. Кайли вытирала последние капли на кухне, когда он спустился вниз, покончив с обеими ванными. И немедленно приступил к затопленному туалету внизу.

– Ступай наверх и прими душ, – скомандовал он, когда Кайли попыталась присоединиться к нему спустя некоторое время. – Здесь слишком тесно для двоих. Я сделаю.

Кайли немного постояла на пороге, следя за его работой. Он так же ловко справляется с тряпкой, как с руководством компанией, молчаливо признала она. Полтора часа возни в холодной воде охладили ее пыл и заставили по-новому оценить свою вспышку бешенства.

– Спасибо, что остался и помог, – пробормотала она. – Ты справляешься с тряпкой как профи.

– Это один из многих моих талантов. – Он притворно усмехнулся. – Физический труд успокаивает меня после целого дня командования полицией.

– Признаю, что была слегка не в себе. – Кайли опустила глаза. Трудно играть униженного просителя. – Но согласись, что ты ужасно разговаривал с офицерами Краджаком и Пекораро. – Она слегка оживилась. – И они собираются выполнить все, что ты им…

– Посоветовал, – сухо прервал ее Кэйд. – Воспользуйся этим словом. Не говори «скомандовал» – или эта жалкая попытка извинения окажется напрасной.

Она подняла глаза и посмотрела на него.

– Посоветовал, – согласилась она.

– «Брен-Ко» жертвует в Благотворительный фонд для полицейских Порт-Мак-Клейна, – объяснил Кэйд. – Я хороший приятель начальника полиции и лично знаком с каждым офицером. У некоторых родственники работают на «Брен-Ко». Так что я, хотя и не занимаю должности в полицейском управлении Порт-Мак-Клейна, все же имею некоторое влияние в этой сфере.

– «Брен-Ко» учредил фонд развития юношеского спорта и жертвует в Благотворительный фонд для полицейских? О каких еще добрых делах мне можно узнать?

– «Брен-Ко» также ежегодно жертвует Добровольной пожарной дружине, главной больнице Порт-Мак-Клейна и любительскому «Маленькому театру». Возможно, есть еще два-три таких места.

– «Брен-Ко» регулярно жертвует на благотворительность. Это твоя идея или дяди Джина? Без ложной скромности, Кэйд. Будь честен.

– Ложная скромность никогда не была моей сильной стороной.

– Но промышленная психология – да. Каждый ее аспект.

– Скажем просто, что я придерживаюсь определенных принципов и применяю их. – Кэйд прислонился к косяку. – Для успешной работы компания, подобная «Брен-Ко», просто обязана демонстрировать добрую волю и поддерживать прекрасные отношения с общественностью. Потребовалось некоторое время, чтобы убедить в этом Джина. Не знаю, уверовал ли он окончательно, но, как и обещал, он развязал мне руки во всем, что связано с компанией. К концу, думаю, ему нравилась репутация городского благодетеля, сопутствующая центральной роли «Брен-Ко» в Порт-Мак-Клейне.

– А что остальная часть семьи?

– Проклинала каждый цент, доставшийся не им.

– Мне бы удостовериться в этом.

– Ты же просила говорить честно.

– Возможно, следовало добавить: объективно. Ты необъективен по отношению к Бреннанам, Кэйд.

– Ясно. Ну а теперь ступай в душ и приготовься ко сну. Ты, того и гляди, рухнешь. И все еще воняешь нафталином. – В его глазах мелькнуло любопытство. – Ты до сих пор не поведала, как это случилось.

У Кайли не было намерения сознаваться в своей трусливой попытке спрятаться в шкафу.

– Ты можешь лечь либо в спальне дяди Джина, либо моих бабушки и дедушки, я же останусь в маленькой комнате, которую всегда занимала, когда приезжала сюда.

– Поскольку я уже испытал матрас Джина – думаю, его могла бы использовать испанская инквизиция, – то выберу спальню его родителей. Ты уверена, что не хочешь лечь там? Это лучшая комната в доме, и я не…

– Нет, Кэйд, ложись там сам. Спокойной ночи. Он невозмутимо проговорил:

– Спокойной ночи, Кайли.

Спустя два часа Кайли дрожала в своей узкой одинокой постельке в маленькой спальне. Это была не только самая маленькая комнатка в доме, но и, несомненно, самая холодная. Радиатор не мог согреть воздух – из-за холодного ветра, дувшего в окно. Ледяной сквозняк, пробивавшийся сквозь древние рамы, не позволял температуре в комнате повыситься хоть на градус.

Кайли закуталась в одеяло и свернулась клубочком в попытке сохранить тепло тела, но все было тщетно. Она вспомнила о двух шерстяных одеялах, лежавших в шкафу с нафталином, но не допустила даже мысли воспользоваться ими. Невозможно – после того, как она смыла наконец эту вонь с волос и кожи.

Но сон не шел не только из-за холода в комнате. Она не могла расслабиться, в голове мелькали слова и образы, сходившиеся на Кэйде Остине, который расположился в комнате дальше по коридору и, должно быть, крепко спал. Несомненно, он уснул, едва только голова его коснулась подушки. А вот она, Кайли, ворочается и мерзнет все больше – с каждой секундой.

Дождь, стихнувший час назад, внезапно вновь усилился. Кайли застонала. Стук дождя по стеклу обычно успокаивал, даже умиротворял, но эта буря была не похожа на другие. И что это за окна? Из чего они сделаны, в конце концов? Звук – словно кто-то бросает пригоршни гороха на железный лист. После нескольких минут этого адского грохота Кайли еще больше настроилась встать.

Затем она услышала другой звук. Совершенно особенный шум – возможно, свист ветра в голых ветвях деревьев вокруг дома. Если не что-то другое. Чей-то тихий вздох? Кайли поежилась. Сама того не желая, она вспомнила телепрограмму о паранормальных явлениях.

В комнате привидение…

Кайли попыталась вспомнить историю этого старого дома. Он принадлежал нескольким поколениям одной из семей в Порт-Мак-Клейне, пока не поступил на рынок по сходной цене. Тогда-то дядя Джин и купил его для себя и своих родителей. Кайли подумала о той ушедшей, забытой семье. Не умер ли кто-нибудь именно в этой комнате? Здесь достаточно холодно для привидений.

Она села в постели, когда непонятный звук послышался громче. Отбросив мысли о духах, Кайли предположила, что могли вернуться вандалы, чтобы завершить начатое дело. Допустим, они не отказались от своих намерений. Полицейские заходили во все комнаты и освещали фонарем темный мокрый подвал, но не провели полного обыска дома. Никто не удосужился слазить на чердак. Преступники – возможно, одуревшие от наркотиков – вполне могли пережидать там!

Кайли выпрыгнула из постели и поспешила в холл. Она заметила полоску света под дверью спальни бабушки и дедушки и решительно направилась к ней.

Расположившись на подушках в широкой постели, Кэйд пытался заинтересовать себя биографией Дуайта Д. Эйзенхауэра. Раздался осторожный стук в дверь. Он отложил книгу.

– Войдите.

Кайли приоткрыла дверь и встала на пороге – босая, в клетчатой ночной рубашке до колен. Кэйд улыбнулся.

– Тоже не можешь уснуть?

– У меня в комнате слишком холодно. Шумно. И – страшно. – Она нервно заправила прядь волос за ухо. – Мое воображение сегодня не в меру разыгралось. Я перескакивала с привидений на разбойников и уже видела убийц на чердаке, когда… – Она смолкла и засмеялась над собой. – Нет, не могу заснуть.

Как молния он пересек комнату и оказался рядом с ней, облаченный в белые трусы и майку с короткими рукавами. У Кайли сдавило горло. Если бы он позировал для рекламы нижнего белья, определенно стал бы звездой.

Кэйд подхватил ее на руки и понес к кровати.

– Ты вся дрожишь и стучишь зубами. От холода? Или боишься близкого знакомства с затаившимися убийцами?

– Которые к тому же наглотались наркотиков, – добавила Кайли, прижимаясь к нему.

– В Порт-Мак-Клейне им было бы достаточно наглотаться речной воды. – Кэйд уложил ее на постель, лег рядом и укрыл ее и себя одеялом. – Здесь тебе будет теплее.

Кайли не помнила, кто сделал первое движение, но мгновение спустя она снова прижималась к Кэйду, признаваясь себе во всем. Она осталась здесь вовсе не для уничтожения потопа и не для сохранения улик, оградивших бы от ложного обвинения ее двоюродных братьев. Она здесь из-за Кэйда. Потому что тоже хотела переписать финал вечера.

Она хотела, чтобы они закончили вечер вместе. Вот так.

– Лучше? – Кэйд взглянул на нее из-под отяжелевших век.

Очень опасный взгляд, и Кайли напомнила себе, что нужно дышать. Но кивнула головой в ответ. Именно здесь ей хотелось быть.

Он коснулся рукой ее подбородка, затем провел по плечу. Его пальцы массировали и ласкали. Он накрыл ладонями ее груди, округлившиеся под тканью рубашки.

Внезапно, без предупреждения он обнял ее, крепко прижимая к себе.

– Не хочу пользоваться твоей слабостью, – прошептал он, касаясь губами ее волос. – Ты испытала шок, перепугалась. Ты сейчас уязвима. Ты устала, хочешь спать, а не… не…

– Я вовсе не хочу спать, – протянула Кайли, чуть не плача. Ее руки оказались прижатыми к бокам. Она чувствовала себя словно в смирительной рубашке и не могла освободить руки. Чтобы ласкать его. Чтобы показать ему, чего она действительно хочет. – И я вовсе не уязвима. Просто оскорбительно, если ты считаешь меня неженкой, не способной справиться с хулиганством. Сам говорил: невелико дело открыть несколько кранов.

– Ты ошибаешься, Кайли, я вовсе не считаю, что ситуация несерьезная, – запротестовал Кэйд. – Я воспринимаю это…

– Знаю-знаю. Говоря военным языком – как боевую тревогу. – Кайли попыталась отодвинуться, определяя дозволенный ей диапазон движений. Ее руки по-прежнему скованны, но она может потереться грудью о его грудь, плотнее прижаться к нему бедрами.

Кэйд застонал.

– Лежи тихо, или мои благородные намерения полетят к чертям.

Кайли скользнула ногой между его ног и прижалась животом к чему-то огромному и твердому. При этом ее рубашка скользнула вверх, обнажая бедра. Ноги их сплелись – ее гладкие, шелковистые и его мускулистые, поросшие жесткими волосами.

– Твои благородные намерения состоят в том, чтобы защитить меня от моих собственных переутомленных, уязвимых импульсов, вызванных испугом и шоком? – Она засмеялась. Терзая его. Дразня. Соблазняя.

Кэйд удивился – как много она вложила в свой смех. И сейчас воспользовалась ногой, чтобы ритмично нажимать именно там, где он хотел.

– Я думал, ты устала и раздражена, – услышал он и с трудом узнал свой голос. – Я думал, затащить тебя в постель будет труднее, чем провести Африканскую кампанию во время второй мировой войны.

– Именно поэтому читал биографию генерала Эйзенхауэра? Надеялся почерпнуть у него совет? Эйзенхауэр ведь планировал вторжение в Нормандию, не так ли?

Кэйд закрыл глаза, наслаждаясь ощущением ее мягкого теплого тела. Вряд ли ситуация предполагала связный разговор, но Кэйд попробовал:

– Кайли, я хочу тебя, ты, конечно же, знаешь об этом, но…

Он прервался со стоном. Пальцы ее скованных рук дотянулись до его трусов.

– А я просто хочу выяснить, насколько ты хочешь меня, Кэйд, – произнесла она, и в ее глазах сверкнула дьявольская невинность.

– Это похоже на постельную версию «Мисс Джекил и мисс Хайд».[14] В качестве мисс Джекил, женщины-адвоката, ты выглядишь такой благопристойной и чопорной, знаешь всю стандартную риторику, чтобы держать мужчин на привязи.

Но сейчас она с ним в постели, касается его так, что вскипает кровь и затуманивается мозг… Кэйд попытался вспомнить, почему решил остановить ее, рвавшуюся к его телу…

– Признаю вину, ты правильно заклеймил меня, Кэйд. – Она вытянула шею и слегка укусила его за ухо. – Обычно я такая и есть – даже хуже. Я либо держу мужчин на привязи, либо заставляю их бегать. – Она продолжала движения телом и ногами – ведь он по-прежнему не отпускал ее рук, – чтобы распалить его. Она покусывала его шею, скулы. – Но с тобой я почему-то другая.

– Непривычные обстоятельства, Кайли, – мрачно засмеялся Кэйд, удивляясь собственному самоконтролю. Он, Кэйд, тоже совершенно другой с ней. Решил защищать ее, хотя она не требует и даже не желает его защиты.

Брось и сдайся, посоветовал он себе. Именно этого вы оба хотите. Именно это тебе нужно.

– Ты слишком мало спала вчера ночью в отеле, слишком много выпила сегодня вечером и обнаружила в доме погром, когда вернулась, – услышал он собственный голос. – Совсем не обычные для тебя сутки, Кайли. Все это повлияло на тебя… э-э… особым образом.

– Ты очень скромен. – Она потерлась щекой о колючую щетину, покрывавшую его подбородок. – Не можешь поверить, что сумел увлечь меня?

Он не выпускает ее рук. Он не целует и не ласкает ее. Кайли обиделась бы, если бы не ощущала несомненного доказательства его возбуждения, давящего на ее живот.

– Поверить? А если завтра ты проклянешь меня за это, Кайли?

Она коснулась кончиком языка его губ.

– Обещаю уважать тебя утром, дорогой. Кэйд засмеялся и одновременно застонал.

– Даю тебе последний шанс отказаться, крошка. – Его руки медленно заскользили по ее спине. Вверх и вниз, круговыми движениями.

Кайли почувствовала зуд в сосках, уже твердых, и застонала. Она хотела, чтобы он касался их руками, губами.

– Говорите сейчас или навсегда сохраните молчание, – торжественно произнес Кэйд. Его руки были уже под ночной рубашкой Кайли и скользнули под резинку ее трусиков. Кайли втянула живот, чтобы помочь ему.

Но вместо того, чтобы продолжить, чтобы коснуться ее там, где она больше всего желала его прикосновений, Кэйд убрал руки. Он перевернулся на спину и сложил руки поверх одеяла.

Кайли вздрогнула.

– Я ничего не говорила. И не отказывалась, – прохрипела она. Можно ли ожидать большего разочарования? Или большего крушения надежд? – Я не говорила «нет», Кэйд. Так какую же часть слова да ты не понял?

– Эти целомудренные, строгие трусики напомнили мне, что ты пришла сюда потому, что испугалась и замерзла. А я затащил тебя в постель.

Он чувствовал себя предателем и одновременно хотел быть хорошим парнем. Ради нее, клялся себе Кэйд. Помешался он, что ли? Он никогда не был скован и нерешителен в постели, никогда не терзался комплексом вины. Но только не сегодня. Сегодня он с женщиной, о которой мечтал всю жизнь, и вдруг… действует как какой-то идиотский Белый Рыцарь.[15]

Целомудренные? Строгие? Щеки Кайли пылали.

– А ты ожидал, что я появлюсь в черной коже и с плетью?

– Или голой, – беспощадно уточнил Кэйд. – И тогда уже никакой двусмысленности… недосказанности.

– Прости, разочаровала тебя, – с сарказмом проговорила Кайли, садясь в постели и уставившись на причудливый узор укрывавшего их одеяла. Яркие цветные пятна плясали у нее перед глазами.

– Собираешься сбежать отсюда в приступе гнева?

– Раздумываю над этим. – Кайли вспомнила ожидавшую ее ледяную спальню и решила подумать еще немного.

– Бреннаны любят драматический исход. Я видел их множество за последние годы. – Его тон был достаточно насмешлив. Кэйд больше не чувствовал укоров совести. Он дал ей последний шанс уйти. И время – чтобы подумать трезво. Но она еще здесь. Не потому, что испуганна и уязвима, а потому, что хочет остаться. Она хочет его. Кэйд хищно усмехнулся.

– Тогда сравнивай – чем мой драматический исход отличается от других. – Кайли отбросила одеяло.

Но, прежде чем она сделала следующее движение, пальцы Кэйда сомкнулись вокруг ее запястья.

– Я хочу, чтобы ты осталась. – Звук его голоса, глубокого, хриплого и возбуждающего, пронзил Кайли насквозь.

Но она не желала показывать этого. Пока – нет. Пусть даже его сдержанность объяснялась заботой о ней, эта его выдержка, этот самоконтроль задели ее гордость. Пришло время отплатить.

– Значит ли это, что для тебя разрешилась наконец всякая двусмысленность, недосказанность? – Она говорила спокойнее, чем позволяли чувства, что и придало ей уверенности. Она потянула руку, но, обнаружив, что он не отпускает, оставила попытки освободиться.

– Для меня? Ты все поняла неправильно, милая. Я не был уверен в тебе, – возразил Кэйд. – Я хотел, чтобы ты разобралась в своих мотивах до того… – Он помолчал и с трудом проглотил ком в горле. Он не отрывал от нее глаз, и чем больше смотрел, тем сильнее кипела в нем страсть. Это удивило его, потому что он был возбужден уже так, что в любой момент мог утратить контроль.

– До того как?.. – подсказала Кайли. Пыл страсти в его глазах распалял не меньше физической ласки. Все тело ее пело в ответ.

Будто состав, сошедший с рельсов, рухнула и рассыпалась цепь мыслей Кэйда. Он посмотрел на ее красиво очерченный рот и вспомнил вкус ее губ. Перевел взгляд на ее трепещущую грудь с выступавшими под тканью рубашки сосками. Ночная рубашка сбилась до талии, и он с вожделением оглядел ее длинные голые ноги. А увидев белый треугольник ее трусиков, он решил, что белье не так уж целомудренно и строго, как ему показалось сначала.

– Иди ко мне, – прошептал Кэйд.

Кайли сумела сдержать себя, чтобы подпустить шпильку:

– А ты не боишься, что утром я возбужу дело о сексуальном домогательстве?

– Я подам встречный иск. – Он протянул руки и опрокинул ее на постель.

Глава седьмая

Его рот завладел ее ртом, и она откликнулась немедленно. Страстно, пылко. Кайли чувствовала его язык, раздвигающий ее губы и глубоко проникающий в ее рот. Это было восхитительно, возбуждающе – она этого и хотела. Рассудок затуманился, и она отдалась буйной и сладкой страсти.

Словно желая восполнить потерянное время, он раздел ее с головокружительным проворством и мастерством.

– Ты так прекрасна, – шептал он, касаясь взглядом каждого дюйма ее обнаженного тела, пылавшего желанием. Жаждавшего – его.

– И ты, – пробормотала Кайли, стягивая с него майку. Он помог ей. Затем она решительно скользнула пальцами под резинку его трусов, и он освободился от них.

Она пробежала руками по его могучему, мускулистому обнаженному телу и вздохнула, потрясенная его мужской силой.

– Я никогда не испытывала подобного, Кэйд, – тихо призналась она. – Что ты со мной сделал?

– То же, что ты сделала со мной. Я изголодался по тебе, Кайли, – хрипло проговорил он и накрыл ладонями ее грудь, мягко сжимая. Затем приблизил губы к соску.

Горячая волна захлестнула ее, и Кайли выгнулась дутой, сотрясаясь от пульсировавшей в ее теле страсти. Она вцепилась в Кэйда, лаская его с нарастающей настойчивостью, желая отдать себя. И получить. Ее рука нашла то, что искала, и Кэйд застонал от удовольствия. Кайли пришла в восторг от своей способности приносить ему радость.

Кэйд тоже хотел и умел доставить ей удовольствие. Палец его нашел тайный бугорок, глубоко спрятанный между бедер, и слегка касался его, давил и дразнил, пока Кайли не начала беспомощно извиваться в слепой страсти.

– О, пожалуйста, Кэйд! – взмолилась она, откидываясь на подушку, окутанная жаркой пеленой желания. Эротическое напряжение лишало ее рассудка.

Он лизнул кончиком языка ее сосок, затем приник к нему губами. Ее будто пронзил разряд, и она раскрылась навстречу, когда он прижался к ее пылавшему лону.

Кайли вскрикивала, дрожала, когда острая стрела удовольствия вонзалась в нее. Но этого мало…

Она хотела, чтобы он был внутри, глубоко внутри ее. Эту мучительную пустоту может заполнить только он, и только он может дать ей полное удовлетворение.

– Кэйд, сейчас, – взмолилась она.

Он приподнял голову и заглянул ей в глаза.

– У тебя все нормально или нужно достать кое-что из моей верной спортивной сумки?

Кайли потребовалось не меньше минуты, чтобы понять вопрос, но, когда смысл вопроса дошел до нее, она вспыхнула. Кайли ни разу не подумала о мерах предосторожности с того самого момента, когда влетела в его спальню. Для такой разумной и осторожной женщины, как она, – говорящий о многом промах.

Кэйд проницательно следил за ней, словно читая ее мысли. Он понял, догадалась она, насколько необычно для нее такое поведение. Впрочем, он сказал лишь:

– Я позабочусь.

– Примерный бойскаут, не так ли? – заметила она с долей укора, когда он потянулся к сумке и достал блестящий пакетик. – Живем под девизом «Будь готов!». – Ее полная потеря контроля резко контрастировала с его способностью думать, даже в пылу момента… Точное… и досадное повторение утренней сцены в его кабинете! Кайли нахмурилась. – И ты всегда готов? Ко всему?

– Всегда, – согласился он. – Ко всему.

Она поразилась его надежности, а также – ловкости. Но слегка обиделась.

– Что еще ты носишь в своей магической сумке? Сигнальные ракеты? Медицинский жгут? Швейцарский армейский нож? В конце концов, никто не знает, какие неожиданности подстерегают короля «Брен-Ко» и императора Порт-Мак-Клейна на каждом шагу.

– Ты всегда раздражаешься, когда действие развивается недостаточно быстро для тебя, – заметил Кэйд. Он опустился сверху на нее и уткнулся носом ей в шею. – Запомню на будущее.

Ее пальцы вцепились в его плечи. Прижать его к себе или оттолкнуть? – колебалась Кайли.

– Не смотри на меня свысока, Кэйд.

– О-ох, – тяжело вздохнул Кэйд. – Подошли ужасно близко к границе дозволенного. Чем ты расстроена, милая? Тем, что я не положился на судьбу, а принял меры предосторожности?

– Я не расстроена и совсем не злюсь на это! – Говоря начистоту, он попал в точку. Как легко читает он ее мысли!

Он взял ее рукой за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

– Успокойся, Кайли. Мы не в суде, и я не прокурор, чтобы допрашивать тебя.

Он сильнее навалился на нее, и Кайли с восторгом приняла вес его теплого сильного тела.

– Пожалуй, я действительно… люблю спорить, – неохотно призналась она. Все тело горело, каждый нерв звенел от ожидания. – Я дошла до безумия и полностью потеряла контроль, а ты все держал в голове, все планировал наперед.

– Это в моем характере. Не сердись на меня. – Он коснулся ее губ, голос его дрожал от страсти. – Но это не значит, что моя голова не пошла кругом. Так ты на меня подействовала…

– Это комплимент или жалоба? Насколько я помню, от каждого Бреннана у тебя голова идет кругом. Дядя Джин, конечно, исключение.

Глаза Кэйда вспыхнули.

– Отнеси себя к отдельной категории, Кайли. – И, прежде чем она успела ответить, он приник к ее губам в жадном и страстном поцелуе.

Кайли прижалась к нему, гладя, изучая руками его мужское тело – как он исследовал ее.

– Ты готова, сладкая?

– Да, Кэйд. Я как будто всегда ждала этого.

Словно вспышкой молнии пронзила ее мысль: она ждала именно его всю свою жизнь! Ждала и надеялась, но… не рассчитывала встретить подобного мужчину – мужчину, которого не отпугнет ее сила и независимость, мужчину, который сможет управлять ею, когда она захочет быть управляемой. И сейчас, в постели, она хочет быть женственной, нежной и открытой – такой, какой она не могла стать без подходящего мужчины.

Он решительно вошел в нее, наполняя ее, и она выкрикнула его имя. Ее дыхание прервалось, и она затрепетала, тая от удовольствия.

Кайли закрыла глаза и обвилась вокруг него, когда он начал двигаться в дразнящем эротическом ритме. Горячие волны экстаза разлились по ее телу, и она приняла этот ритм, и они отдались наслаждению – нараставшему, ошеломлявшему их своей силой.

Наконец Кэйд рухнул, зарывшись лицом в ямку на ее плече. Кайли обняла его, чувствуя невероятное удовлетворение – и нечто большее.

Она его любит? Ее голова кружилась от счастья. Ее чувства к Кэйду не сравнимы ни с чем ей известным. И не потому, что он хорош в постели – нет, просто великолепен! Не потому… Ведь она слишком практична, чтобы быть ослепленной чувственностью, убеждала себя Кайли.

Как в той песенке: «Любви не знала прежде я…», размышляла полусонная Кайли. Ее мать, ярая поклонница бродвейских мюзиклов, часто включала магнитофон, и Кайли помнила названия и отрывки из песен. Если любовь и есть это неведомое, но всеохватывающее и все меняющее чувство, тогда она действительно прежде не знала любви.

Она влюблена в Кэйда Остина. Кайли попробовала произнести про себя эти слова. К ее удивлению, они звучали не так странно и пугающе, как она ожидала.

Их тела по-прежнему были вместе – обессиленные, они лежали в сладкой истоме, целуясь, ласкаясь, шепча друг другу восхитительные глупости. А когда наконец неохотно разделились, он, повернувшись на спину, обхватил ее рукой и прижал к себе.

– Должна сделать признание. – Кайли припала к нему всем телом. – Никогда раньше не забиралась к мужчине в постель при первом свидании. – Важно, чтобы он понял, как много для нее значит и как много своих правил она нарушила ради него.

Губы Кэйда растянулись в улыбке.

– Я почему-то догадался. Но у нас вроде бы и не первое свидание, правда? Я почти благодарен твоим пустоголовым братцам за то, что они свели нас вечером вместе.

Его пальцы погрузились в ее густые темные волосы. Вот она – вершина блаженства. И привела его сюда Кайли Бреннан, которая на законном основании может покарать его мечом Немезиды.

У Кайли не было настроения спорить с ним – даже в отношении предполагаемой вины своих двоюродных братьев.

– Все это так отличается от любых первых свиданий, которые у меня были. Мы пропустили эту ужасную стадию знакомства и действительно привязались друг к другу, Кэйд. – Она взглянула на него сияющими глазами. Почти признание в любви… Едва ли Кайли осмелилась бы сказать ему больше.

– Да, привязались, малыш.

Она повернула голову, чтобы тепло и нежно поцеловать его. Он быстро перехватил инициативу, делая поцелуй глубоким и страстным. Руки его двигались по плавным изгибам ее тела, наслаждаясь теплом и пленительной мягкостью ее кожи. Как от искры, страсть между ними вспыхнула с новой силой.

Она раскинула ноги, открываясь ему. С глубоким стоном он соединился с ней, теряя разум в ее объятиях. Всеохватывающая радость разбила в пыль то, что оставалось от его самоконтроля. Кэйд не рассчитывал, что может получиться так же хорошо, как в первый раз, но, к его изумлению, этот второй, слишком стремительный, акт был не хуже первого.

Он чувствовал, как ее мышцы сжимают его, чувствовал, как все ее тело внезапно содрогнулось от экстаза, и сам задрожал вместе с ней.

Спустя несколько минут он уснул в ее объятиях, насытившийся и слишком обессиленный страстью, чтобы бодрствовать и разговаривать.

Она не обиделась. Если дела говорят громче слов, то тела их сказали все, что нужно. Это была ее последняя разумная мысль, и Кайли тоже погрузилась в сон.

Кэйд и Кайли сидели за столиком в «Гриль-баре на углу», изучая меню, – они собирались завтракать. Под столиком их ноги удобно переплелись. Кэйд держал руку Кайли и рассеянно поглаживал ее.

– Не могу сосредоточиться, – призналась Кайли, закрывая меню. В голове ее вилось столько новых мыслей и образов, что жалко было растрачивать мозговые клетки на такую прозу, как блюда на завтрак. – Боюсь, официантке надоест ждать, пока мы соберемся с мыслями. Просто закажи мне то, что себе.

– Ты хочешь, чтобы я заказал за тебя? Сказать, что это несколько в стиле ретро, будет преуменьшением, Кайли, – не преминул уколоть ее Кэйд.

– Только не забудь, что я предпочитаю чай, – добавила она, стараясь подавить раздраженность в тоне.

– О, этой ошибки я не повторю.

Глаза их встретились, и они улыбнулись друг другу. Было уже немало взглядов, улыбок и ласк сегодня утром. Кайли удивилась тому, насколько легко она себя чувствовала, проснувшись голой в постели с Кэйдом. Ее очень удивляло отсутствие неловкости и напряжения после бурно проведенной ночи.

Не было смущения, непонимания. Они снова занимались любовью, а после принимали душ и одевались с чувством, будто делали все это много раз. Интимность была естественной, дружелюбие – непринужденным.

Поскольку в доме Джина не оказалось продуктов, Кэйд предложил позавтракать в «Гриль-баре на углу» по дороге на работу. Сначала они заехали к нему, чтобы он переоделся в рабочий костюм. В костюм главнокомандующего, поддразнивала Кэйда Кайли, следя влюбленными глазами за ним, пока он переодевался.

Сама она выглядела довольно необычно: джинсы и свитер в обтяжку, подчеркивающий ее тугие округлые груди… а к тому же достаточно короткий, такой, что приоткрывал талию при определенных движениях. Кэйд постоянно провоцировал такие движения и в упоении рассматривал открывавшуюся соблазнительную полоску кожи.

Вниз, как он видел, она надела ярко-красные крохотные трусики – совсем не целомудренные и строгие – и соответствующий лифчик, который Кэйд лично застегнул… оставив себе на память прилив тепла. Ее образ в таком возбуждающем воображение белье постоянно стоял перед его глазами, заставляя учащаться пульс. Кэйд подавил стон. Он чувствовал себя как подросток, потными руками листающий каталог «Секреты Виктории».

Их завтрак прибыл – фирменное блюдо заведения: вафли с ежевикой, в которых Кайли мгновенно распознала товар из супермаркета. Но она не придала этому значения. Неважно, что она ест. Важно, что она видит Кэйда, сидит рядом с ним, разговаривает, касается его рукой. Пульс участился, кожу покалывало. Кайли хотелось быть с ним наедине. Долгие дневные часы растягивались перед ней в вечность, а хотелось, чтобы они промчались и Кэйд снова…

Вдруг Кайли замерла с вилкой в руке. Впервые после пробуждения в объятиях Кэйда она вспомнила, что он не обещал встретиться с ней вечером. Кэйд предложил позавтракать, но не поужинать вместе. Она представить себе не могла, когда они вновь окажутся вместе, покинув «Гриль-бар на углу».

До сих пор все было так просто. Казалось, они проскочили всевозможные неопределенности и преграды, которые могли испортить новые отношения. Но вот теперь она ни в чем не уверена…

Во рту пересохло, к горлу подступил комок, Кайли охватила тревога. Все симптомы того отвратительного чувства, когда она, старшеклассницей, ждала и надеялась, что ее пригласят танцевать. И вот снова она испытывает юношескую незащищенность – из-за Кэйда Остина. Он взял такую власть над ней! И мало утешает, что Кайли добровольно отдала ее.

– Прошу считать нашу безбреннановскую отсрочку официально законченной, – прервал ее мысли голос Кэйда. – Ужасная троица уже вторглась в помещение.

Взгляд Кайли переместился на дверь, в которую входили Бренда, Брент и Иан, уже без пальто. Бренда была в форме официантки – розовая блузка и черные брючки, – темные волосы были завязаны в хвост на затылке. Брент облачился в поношенные джинсы и свитер с отрезанными рукавами, открывавший обезображенные татуировкой руки. Конский хвост, как у Бренды, больше бы подошел ему, но его длинные немытые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Иан был одет в брюки цвета хаки и белую рубашку с полосатым галстуком, коротко подстрижен, он выглядел вполне пристойно.

– Весьма… э-э… эклектичная троица, но вряд ли ужасная, – сочла нужным возразить Кайли. – За исключением, может быть, Брента.

Кэйд хмуро осмотрел ее родственников. Если бы взгляд мог убивать, все трое уже лежали бы на столе в морге.

– Ради Бога, не встречайся с ними глазами, – приказал он, но было поздно. Кайли и Бренда заметили друг друга и помахали в качестве приветствия руками.

Иного приглашения троице не требовалось. Пока Бреннаны шли к их столику, Кайли тревожно смотрела то на них, то на Кэйда, безнадежно мечтая о спокойном, как в суде, разбирательстве и понимая, что эта неблагодарная задача, скорее всего, достанется ей. Перспектива не из приятных.

Едва трое приблизились к столу, как Кэйд поднялся, возвышаясь над ними. Его рост и выражение лица должны были устрашить. Кайли заметила, что ее родственники осторожно отступили.

– Ваша идиотская выходка прошлой ночью переходит все границы, – немедленно обрушился на них Кэйд, пропуская приветствия.

– Не знаю, о чем вы говорите, Остин. – Иан расправил плечи и выпятил грудь, явно пытаясь выглядеть представительней, но все равно остался мелким и тщедушным. Дворнягой, лающей под ногами у Кэйда Остина.

– Конечно-конечно, Иан, – засмеялась Бренда. – А мы все такие тупые, что готовы поверить.

– Заткнись, Бренда. – Брент поиграл мышцами и показал сестре кулак. – Или я сам заткну твою пасть.

Глаза Кайли округлились. Татуировка на руках Брента причудливо менялась, когда он двигался. Он действительно намерен ударить Бренду? Пожалуй, он способен. Кайли вскочила на ноги, чтобы заступиться за двоюродную сестру.

Это оказалось ни к чему.

– Только тронь свою сестру, размажу по полу, – пообещал Кэйд, хватая Брента за свитер и приподнимая на несколько дюймов от пола. Глаза его буравили Брента, пока тот не отвернулся. Лишь тогда Кэйд заговорил снова: – Вчерашний акт вандализма вполне в духе такого безмозглого труса, как ты, Брент. – В голосе Кэйда слышалось столько негодования, что Кайли сжалась от страха.

Она следила, как Кэйд резко поставил Брента на пол. Ее двоюродный брат отступил на шаг, но не издал ни звука; плечи его обвисли, рот скривился в недовольной гримасе. После угроз, адресованных сестре, которым Кайли была свидетельницей, Брент выглядел удивительно пассивным. Против Кэйда он не шевельнул ни одной татуированной мышцей.

Кайли снова села, чувствуя себя лишней. Жалея, что не послушала совета Кэйда и посмотрела в сторону родственников…

Кэйд переключился на Иана, который предусмотрительно отступил за стул, желая избежать участи Брента.

Бренда заметила и засмеялась.

– Поймай его и швырни в угол, Кэйд.

– Он не заслуживает затрат энергии. – Кэйд смерил Иана уничтожающим взглядом. – Я давно знал, что ты – злобный, трусливый хорек, Иан, но не думал, что настолько безмозглый, чтобы выкупать Брента из тюрьмы и отправлять его с погромом в дом Джина. Ты получил наслаждение от визита полиции вчера вечером?

– У них нет никаких доказательств, – настаивал Иан, но руки его тряслись.

Гнев Кэйда раскалился докрасна.

– Не желаю этого слышать. На тебе слишком много обвинений: для начала кража со взломом, проникновение в жилище и злостное хулиганство. Не говоря уже о сговоре и создании угрожающей ситуации, – добавил Кэйд, едва сдерживая ярость.

У Кайли отвисла челюсть. Он, должно быть, дурачится, хотя ее родственники не принимают это за шутку!

– Ты можешь подтвердить обвинения? – заинтересовалась Бренда.

Кайли молчала. Не проинформировать ли своих родственников, что Кэйд блефует, что пока не имеется свидетельств ни против Брента, ни против Иана? – думала она.

– Могу ли я их подтвердить? А ты как думаешь? – ответил Бренде Кэйд.

По лицам Бренды, Брента и Иана стало ясно, что они верят: Кэйд может, и сделает.

– Я не виноват! – вскричал Брент. Кайли узнала этот тон. Она слышала его не раз, когда клиент был готов свалить обвинение с себя на сообщников.

Кэйд устало посмотрел на троицу.

– Поговорим об этом позже. А сейчас – вон. Брент и Иан бросились прочь, едва не сбивая друг друга с ног.

Бренда пожала плечами и опустилась на стул Кэйда – напротив Кайли.

– Что там стряслось вечером? – спросила она тоном старинной подружки, словно ничего и не произошло несколько минут назад. И понизила голос: – Ты не поверишь, Кайли, где мы вчера оказались с Ноем. У меня почти десять минут до смены. Отойдем в сторону, и я расскажу тебе…

Кэйд подхватил Бренду под мышки и поднял со стула, потом поставил ее на ноги и прожег взглядом.

– Я хочу, Бренда, чтобы ты рассказала все, что знаешь, о вчерашнем погроме в доме дяди Джина. Я имею в виду – все. В противном случае…

– Лучше прекрати мне грозить и начни уговаривать – чтобы стала твоим союзником. Тебе ведь они не помешают?

Кэйд перехватил взгляд Кайли.

– Не это ли советовал Сталин Рузвельту?

Кайли едва не рассмеялась, но сумела сдержаться. Кэйд уже запугал ее родственников и, похоже, намерен продолжать действовать в том же духе. Такое поведение она не должна поощрять даже улыбкой. Инстинкты заставляли Кайли защищать слабых, и в данном случае это Бренда, а не возлюбленный Кэйд Остин.

– Я бы послушала о твоем вечере с Ноем, Бренда.

– Мне пора. – Кэйд нетерпеливо взглянул на часы. – Поговорю с тобой позже, Кайли. – Он наклонился, быстро поцеловал ее в губы и направился из бара.

– Он тебя поцеловал! – разинула рот Бренда. – Последний раз, когда я вас видела, вы лаялись на веранде дяди Джина. А сейчас – ух ты! Быстро работаешь, Кайли. Хочу послушать про твою ночь!

Щеки Кайли пылали. На губах она до сих пор чувствовала вкус губ Кэйда. Воспоминания пробудили дрожь в теле, и соски Кайли затвердели. Между ног, где еще ощущались свидетельства его страстного обладания, выступила влага. Кайли нервно вздохнула.

– Ну? Насколько он хорош в постели? – с нескрываемым интересом спросила Бренда. – Четыре или пять звездочек?

– Бренда! – пыталась протестовать Кайли.

– Я взяла выше или ниже? – не унималась Бренда.

– Бренда, ты собираешься работать или пришла как посетитель? – К их столику подошла другая официантка, на несколько лет старше и раза в два крупнее, и набросилась на Бренду. – Принять твой заказ или обслужишь столик Женского библиотечного комитета у окна?

Кайли почувствовала облегчение, несмотря на грубость пожилой женщины. Впрочем, она просто ничего и не могла бы открыть Бренде о прошлой ночи. Да и кому бы то ни было. Происшедшее между нею и Кэйдом – слишком личное, дорогое… и приводящее в смущение, чтобы делиться с посторонними. А посторонние – все, кроме нее и Кэйда.

– Я уже готова, Ди. – Бренда вздохнула и поднялась на ноги. – Пойду обслуживать женщин. Продолжение следует, Кайли?

Кайли улыбнулась.

– Рада, что у тебя все получилось с Ноем, Бренда.

– Явно не так здорово, как у тебя с Кэйдом, потому что наше свидание не продолжалось до завтрака. Но мы неплохо провели время. Можешь поверить, Ной пригласил меня, Старр-Линн и мою маму на обед в «Панда-Хаус»! Ни разу меня не приглашали на свидание вместе с мамой и ребенком. Потом мы заехали на каток и посмотрели, как катается Старр-Линн, и закончили дома за видео. Ной помог Старр-Линн сделать математику. Девочка действительно что-то поняла после его объяснений. – Бренда посмотрела в пространство. – Он даже… не пытался затащить меня в постель, но поцеловал на ночь. Похоже, он хочет меня, но ничего не делает… – Она вздохнула. – Что скажешь?

– Скажу, что Ной уважает тебя и не хочет торопиться, – успокоила Кайли сестру, но встревожилась сама. Если неторопливость в сексуальных вопросах – свидетельство уважения, то о чем тогда говорит ее первое свидание с Кэйдом, закончившееся в постели?

Бренда приступила к работе, а поглощенная мыслями Кайли направилась из бара к машине, оставленной на ближайшей стоянке. Внезапно кто-то схватил ее за руку, заставив остановиться и вызвав прилив ярости, соединенной с немалой долей страха.

Она реагировала инстинктивно, позволив гневу взять верх, хотя знала, что демонстрация страха перед преступником – непростительная ошибка.

– У тебя в обвинительном списке достаточно пунктов и без нападения, Брент!

– Брент? – Полный изумления голос Кэйда эхом отозвался в ее ушах. – Интересное заключение, адвокат. Что-то случилось с твоей мантрой «невиновен, пока не доказано обратное»?

Он отпустил ее руку, и она развернулась лицом к нему.

– Зачем ты ко мне подкрался? Я думала, это нападение!

Охватившее ее облегчение не потушило гнева. Напротив, гнев нарастал, усиленный чувством вины. Автоматически обвинить Брента в нападении!.. Многовато при ее возвышенных заявлениях!

– Ты не единственная, кто решил, что Брент набросится здесь на тебя в припадке злости. – Кэйд нахмурился. – Ты что, действительно думала, что я оставлю тебя, когда пара негодяев шныряет поблизости?

– Я думала, ты уехал на работу – ты так сказал.

– Ты так предполагала, – уточнил Кэйд. – Я был вынужден бежать от рассказов Бренды о ночи страсти с бедным Ноем и дожидался тебя здесь.

Кайли обратила внимание, что его машина стоит там же, где он ее оставил. Если бы Кайли не увлеклась разглядыванием машин, то заметила бы, как Кэйд придвинулся ближе.

Налетел порыв холодного ветра, и Кайли поежилась.

– Не было никаких рассказов о ночи страсти. Они провели вместе тихий семейный вечер.

– В твоем голосе я слышу упрек, я не ошибся? – Кэйд засмеялся. Его взгляд остановился на ее губах, рука скользнула под пальто, чтобы прижать ее и дать ей почувствовать его сильное мужское тело. – За что упрек? За то, что не остался и не поболтал утром с Брендой? Или за то, что предпочел радостям тихого семейного вечера ночь для взрослых?

– Для взрослых?.. – повторила Кайли. – Это слабый эвфемизм при описании прошедшей ночи.

Воспламененное чувственной памятью, ее тело прижалось к нему, ища знакомого тепла и удовлетворения. Они стояли на городской автостоянке, но Кайли почувствовала его сексуальное возбуждение, когда ее грудь оказалась в опасной близости от его груди.

– Слабый? Неподходящее слово при описании нашей ночи, милая. – Голос Кэйда звенел у нее в ушах, когда он прижался губами к ее шее.

Кайли страдала от сладкой боли, которую было невозможно смягчить здесь – если только не шокировать Женский библиотечный комитет, усевшийся за столик у окна с видом на автостоянку.

Кэйд, словно настроившись на ее волну, отпустил Кайли со вздохом сожаления.

– Увидимся за ленчем, – хрипло проговорил Кэйд. – Он будет длинным-длинным. Приходи в мой кабинет около полудня.

Кайли мечтательно кивнула. Он взял у нее ключи и открыл дверцу ее машины. Кайли скользнула внутрь – сладкое тепло обволакивало ее тело. Взгляд на циферблат показал, что ждать осталось лишь несколько часов.

Но, взявшись за руль, она в отчаянии закричала:

– Кэйд, я не смогу!

Он уже захлопнул за ней дверцу, но открыл снова, услышав ее жалобный вскрик.

– В чем дело, Кайли?

– У меня встреча с дядями и Акселем Доджем сегодня за ленчем! – выпалила Кайли. – Я должна быть в ресторане без четверти двенадцать.

Холодок пробежал по ее спине. Кайли отвела глаза, не в силах смотреть на Кэйда, чувствуя себя жалкой предательницей, типичной представительницей рода Бреннанов, всегда готовых воткнуть нож в спину. Какая еще женщина будет встречаться с врагами своего возлюбленного сразу после ночи страсти?

Но, прежде чем она сформулировала ответ, ее чувство справедливости напомнило, что нужно выслушать обе стороны. Арти и Гай могут рассматривать ночь с Кэйдом как любовь с врагом.

– Я не могу отменить встречу, Кэйд. Они – братья моего отца. Я обязана посвятить им хотя бы час за ленчем.

Кэйд заметил ее огорчение.

– Все правильно. Ты должна с ними встретиться, – произнес он после паузы.

Кайли напряглась.

– Я обещала.

– Да, обещала.

Он соглашался, он даже не пытался спорить, но Кайли чувствовала: между ними возник барьер. Непроницаемый, как некогда Берлинская стена. Теперь уже рухнувшая…

– Мы можем вместе поужинать вечером, – предложила Кайли, стараясь говорить дипломатично и не выдавать своего отчаяния. – Я что-нибудь приготовлю у дяди Джина.

Кэйд быстро кивнул.

– Позвони мне позже, – бодро произнес он и зашагал в сторону своей машины.

Кайли высунулась из своей.

– Кэйд, пойми, я не могу сказать, где мы встречаемся. Я обещала, что…

– Кайли, не волнуйся. Я понял, – произнес Кэйд через плечо.

Она вспомнила судью, который разговаривал с ней подобным тоном. Властным. Несколько отеческим. Диктаторским – с примесью снисходительности. Каждый раз она испытывала одни и те же чувства – смесь негодования и облегчения. Как и сейчас…

Кайли смотрела вслед удалявшемуся Кэйду. Нужно убить несколько часов до решающей встречи и подумать, как провести ее. Вернуться в дом дяди Джина и отдаться воспоминаниям о любви с Кэйдом? Нет, не лучшая из идей, если она хочет оставаться разумной и беспристрастной.

Она начала мысленно перебирать встречи с Бреннанами после приезда в город. Чем-то это напоминало список свидетелей. Она уже видела четверых двоюродных братьев и сестер и встретится с дядями за ленчем. Остаются две тети, Лоретта и Бобби.

Подумав, Кайли решила заехать к Бобби. Заявление Бренды, правдивое или нет, что Лоретта ненавидит всю ветвь Уэйна Бреннана, подействовало. Посещать видную общественную деятельницу, жену дяди Гая, не хотелось.

Бобби приветствовала Кайли весьма лаконично и ввела в маленький блочный домик, в котором жила вместе с Бриджит, Брендой и Старр-Линн.

Не было ни жарких объятий, ни поцелуев, которые неизменно расточала Лоретта, заметила Кайли, вспомнив, с каким восторгом тетя встречала Уэйна, Конни и детей. И все время она ненавидела нас. Кайли попробовала прогнать предательскую мысль. Да, Бренда умело заложила мину в ее сознание.

– Каким ветром тебя сюда занесло? – спросила Бобби, усаживая Кайли за кухонный стол и наливая ей чашку кофе. Кайли решила выпить кофе и не просить взамен чая. Что-то настораживало в облике Бобби. Возможно, иссиня-черные волосы – пугающий, не встречающийся в природе оттенок? Или застывшее, неулыбающееся лицо?

– Я уже видела Бриджит, Бренду и… и Брента и решила заскочить поздороваться. – Кайли накладывала сахар ложка за ложкой, надеясь, что черная жижа станет удобоваримой.

– Перед встречей с Арти и Гаем и этим скользким типом Доджем, которого они притащили из Кливленда? – Бобби не тратила времени на светскую беседу и сразу перешла к делу. – Они хотят, чтобы ты продала им акции, а потом продадут «Брен-Ко». Они будут врать тебе, говорить все, что ты захочешь услышать, лишь бы уговорить тебя. А ты собираешься продавать?..

Пораженная, Кайли отхлебнула свой переслащенный кофе. Он, к удивлению Кайли, оказался не столь плох, как обычно.

– Я еще ничего не решила. Я выслушала Кэйда и теперь должна выслушать их.

– Да? И ты сказала это Кэйду? Кайли кивнула.

– Готова поспорить, он согласился, – захохотала Бобби.

– Он сказал, что понимает.

– Понимает? Если ты свяжешься с этими придурками, то будешь совсем не такой умной девочкой, какой считал тебя Джин. Ты… Постой-ка, – внезапно остановилась Бобби, – ты сказала, что видела Брента. Когда? Где? Ты что, ходила в тюрьму? Кто, черт возьми, сказал тебе…

– Я видела его сегодня утром в «Гриль-баре на углу», – отрезала Кайли.

– Он не в тюрьме? – взревела Бобби. Она начала выстреливать вопросами, и Кайли едва успевала отвечать. Ни один ответ не устроил тетю. Она так разошлась, что, казалось, была готова запустить кофейником в подходящую цель.

Кайли надеялась, что не в нее. Раньше гонца с плохими известиями казнили бы, но эта традиция, как будто, ушла в прошлое.

– Должно быть, Гай дал Иану деньги, чтобы выкупить Брента, – негодовала Бобби, услышав о вчерашнем погроме. – Кто еще мог это сделать? У проклятого Арти никогда нет и цента за душой.

Кайли не намеревалась рассказывать все, но следственная техника Бобби – а именно совмещение ролей хорошего и плохого следователей – позволила вытянуть из нее все факты. За исключением одного, очень личного. Того, что она провела ночь в постели с Кэйдом.

Кайли допила кофе и налила еще, жаждая подстегивающей поддержки кофеина.

– Кэйд не упоминал о Гае, но на самом деле он считает, что Иан намеренно внес залог, чтобы Брент мог…

– Чтобы Брент мог ворваться в дом Джина и разгромить его. Я доберусь до Брента! Я отшлепаю этого несмышленыша по заднице! И этого осла Арти. Будь уверена!

Кайли догадалась, что всем четверым Бреннанам мужского пола грозит опасность быть отшлепанными по заднице, попадись они на пути тети Бобби.

– Я позвоню Бриджит прямо сейчас! – Бобби схватила трубку. – Когда она услышит, как использовали Брента, то дважды подумает, прежде чем позволять себя использовать. Пусть хорошенько подумает, или я вправлю ей мозги!

Кайли встревожилась.

– Тетя Бобби, они подталкивают Бриджит на… что-то незаконное?

Неизвестные, безымянные они. Обычно Кайли избегала заговорщицких приемов, но на этот раз они были прекрасно известны – ее дяди и двоюродные братья.

– Господи! – Казалось, Бобби призывает в свидетели Всемогущего. Она опустила трубку на рычаг, затем рухнула в кухонное кресло и закурила. – Не могу курить, когда рядом Старр-Линн. Ей вредно вдыхать табачный дым, девочка должна оставаться в наилучшей форме. Но сейчас… Черт, почему мои дети такие безмозглые? Троица идиотов, позволяющих дурачить себя и лезущих в истории, от которых любой здравомыслящий бежал бы за милю.

Кайли смотрела на эту умеренную пессимистку Бобби и вдруг прониклась симпатией к ней.

– Чего они хотят от Бриджит, тетя Бобби?

– С ее помощью предъявить Кэйду – и «Брен-Ко» – иск в сексуальном домогательстве.

Глава восьмая

Кайли застыла.

– Иск в сексуальном домогательстве? – Отвратительные слова все еще звучали в ее голове.

– Ага. Аксель Додж подкинул идею дискредитировать Кэйда. Арти и Гай не такие хитрые, но готовы присоединиться к любому плану, чтобы свалить Кэйда. От Бриджит хотят заявления против «Брен-Ко» с обвинениями в половой дискриминации, а также в создании в компании нездоровой атмосферы сексуального домогательства. Дословно.

– И каковы основания для подобного заявления?

– Она должна заявить, что руководство угрожает расправой работницам, отказывающимся вступать в связь, и что мужчины хватают своих коллег за интимные места, – процитировала Бобби. – Что женщин изводят грязными шутками, что женщины жаловались, но ничего не меняется.

Кайли стало нехорошо.

– И это правда?

– Бриджит говорила, что ничего подобного с ней не случалось. Не было жалоб и от других женщин. Но Аксель Додж утверждает, что если Бриджит заявит об этом, то они смогут воздействовать на Кэйда. Пусть никаких доказательств нет, но он не захочет скандала и, чтобы предотвратить его, сделает все, что они пожелают. Поднимет выплаты по акциям и все в таком роде. Во всяком случае, они на это надеются.

– Значит, обвинения полностью сфабрикованы, – спокойно произнесла Кайли.

Бобби кивнула.

– Я пыталась убедить Бриджит, что это идиотский план, но не знаю, поверила ли она. С ней невозможно разговаривать.

– Это не идиотизм. Здесь присутствуют признаки мошенничества, злоупотребления гражданским судебным кодексом и, возможно, тайный сговор. – Кайли подперла голову руками, обдумывая кошмарный иск. – Как могла Бриджит согласиться на такое, тетя Бобби?

– Ее папаше никогда не хватало времени на нее. – Бобби вздохнула. – Брент – любимчик Арти. Бренду он терпит из-за Старр-Линн. Арти считает, что Старр-Линн когда-нибудь станет богатой и знаменитой олимпийской чемпионкой, поэтому относится к ней замечательно. А Бриджит полностью игнорирует. Но лишь появился упомянутый план, как Арти стал Любящим Отцом: приглашает Бриджит на обед, дает деньги. Пытается подкупить ее. Я предупреждала Бриджит об этом Бреннане. – Глаза Бобби вспыхнули злостью. – Мерзкая крыса. Все они такие!

Кайли поморщилась.

– Мне жаль Бриджит, но нельзя позволять ей выдвигать ложные обвинения. Она попадет в такую беду, какую и представить себе не может. Статьи, которые я перечислила, – самый минимум. Против нее могут выдвинуть более серьезные обвинения, если ее заявления заведомо ложны.

– То есть Кэйд нанесет ответный удар? – помрачнела Бобби.

Кайли представила реакцию Кэйда на подобные обвинения и поежилась.

– Думаю, не ошибусь, если скажу, что для борьбы с противниками «Брен-Ко» он привлечет лучших адвокатов и лучшие команды следователей, которых можно купить на деньги компании. А поскольку заявления Бриджит ложны, они недоказуемы. – Кайли пыталась придерживаться спокойствия непредвзятого юриста, рассматривающего факты гипотетического дела. Сердить вспыльчивую Бобби совсем не входило в ее намерения. – Следователи докопаются до мотивов клеветы и выйдут на сговор Арти, Гая и Акселя Доджа.

– Значит, не одна Бриджит окажется в беде?

К ужасу Кайли, эта перспектива, похоже, вдохновила Бобби.

– Они все попадут в тюрьму, – предупредила Кайли. – Придется также заплатить существенный штраф. Отмывшись, «Брен-Ко» и сам Кэйд могут возбудить дело на предмет возмещения причиненного ущерба. Весь план – катастрофа, тетя Бобби, и, боюсь, Бриджит пострадает больше всех.

Кайли с облегчением заметила, что ее пророчества произвели желанный эффект. Лицо Бобби снова стало мрачным.

– Ты не попробуешь подействовать на Бриджит? Она совершенно не слушает мать, может, послушает тебя. Она говорит, ты такая красивая и умная. Она просто обожает тебя.

Кайли усомнилась.

– Я поговорю с Бриджит, – все же пообещала она.

– И если преуспеешь, займись потом Брендой. Она по уши влюбилась в Ноя Уикоффа, приятеля Кэйда. Именно этого хотел Кэйд. Наверняка часть его плана.

Кайли вспомнила о реакции Кэйда на развивающийся роман Ноя и Бренды.

– Да нет, тетя Бобби, вряд ли.

– Все продумано, – настаивала Бобби. – Я слышала, как Ной расспрашивал Бренду о планах Арти и Гая. А потом все передаст Кэйду. Еще тот типчик, я знаю!

Кайли прочистила горло:

– Кэйд или Ной?

– Оба. И ведь Ной не похож на мужчин, которые были у Бренды. Я ужасно беспокоюсь за нее, даже пробовала эту… ретропсихологию – ну, ты знаешь, когда говорят одно, чтобы кто-то сделал прямо противоположное.

– Психологию противодействия.

– Ага, ее. Я советовала Бренде играть с Ноем в холодность, думая, что Бренда, как всегда, не послушает и набросится на него так, что ему надоест. Со шпионской он миссией или нет, но это его отпугнет. Он скажет Кэйду, что выходит из игры и что нужно заходить в тыл Бреннанам другим способом.

– Но твой план не сработал?

– Нет. Я все неверно рассчитала. Вчера Ной пригласил меня и Старр-Линн пообедать с ними – и мы прекрасно провели время. Я говорю, еще тот типчик.

– А не может быть, что Ной просто полюбил Бренду и им не нужны никакие манипуляции и стратегия? – предположила Кайли.

– Как же, как же! – цинично усмехнулась Бобби. – Готова поспорить, ты думаешь, что и Кэйд – милый котенок, а не тигр-людоед. Скажу начистоту, солнышко: Кэйд Остин бесчестен. Нет ничего, что он не сделал бы ради «Брен-Ко», и ты должна помнить об этом, потому что одна стоишь на его пути к полному контролю над компанией. Если он попытается заманить тебя в постель, помни, что его манит твой пакет акций, а не твое тело.

– Ты говорила Бренде, что доверяешь Кэйду, – сказала Кайли, но ее рука дрогнула, когда она ставила чашку кофе на стол. Это действие кофеина или растревоженных нервов?

– Конечно, я верю, что он не воспользуется Брендой в сексуальном плане. Кэйд Остин слишком умен, чтобы слушаться своего… – Бобби взглянула на Кайли и перестроила фразу: – Он не руководствуется одним сексуальным инстинктом. В любом случае Кэйд может получить, что хочет, от других женщин. Так зачем ему злить меня и увиваться за Брендой? – Она усмехнулась. – Кэйд не любит, когда я злюсь.

– А Ной Уикофф – тоже такой?

– Ной безопаснее Кэйда. Они думают, я ничего не пойму, раз Бренда не понимает. Ха! – Бобби затушила окурок в фарфоровой пепельнице, сделанной в виде конька. – В одной из мыльных опер кто-то говорил: «Это дар – быть недооцененным». Хорошо сказано. Меня недооценивают определенные люди, что мне на пользу. Потому что они не догадываются, что я их раскусила. А ты – милая девочка, и я всегда тебя любила, хотя Арти, Гай и Лоретта называли тебя «противной маленькой выскочкой». Так что я собираюсь поговорить с тобой как с родной.

Кайли приготовилась внять материнской мудрости.

– Следи за собой, когда ты с Кэйдом Остином. – Бобби закурила следующую сигарету. – Он знает, что, если ты забеременеешь, твой отец настоит на замужестве. Фактически ты и сама этого захочешь. Кэйду только того и нужно.

– Он рассчитывает, что я… э-э… забеременею от него? – посмела спросить Кайли.

– А потом выйдешь за него замуж. Это поставит его во главе компании раз и навсегда. Как твой муж, Кэйд будет контролировать каждый гвоздь в «Брен-Ко».

Кайли смотрела на клубы табачного дыма. Бобби пересказала сюжет сериала для домохозяек, который казался смехотворным, особенно после минувшей ночи. Предосторожности Кэйда шли вразрез с ужасающими предсказаниями тети Бобби. Как бы Кэйд ни стремился к контролю над «Брен-Ко», через кое-что он не смог бы перешагнуть.

На самом ли деле не смог бы? Сомнения вдруг начали роиться в ее голове.

– Послушай, я не хочу, чтобы «Брен-Ко» продали, – продолжала Бобби. – Если так случится и Кэйда заменит кто-то из гигантской корпорации, кто нас не знает, моя семья потеряет очень многое. Кэйд платит Бриджит больше, чем другим референтам компании, потому что она племянница Джина. Старр-Линн получает помощь из фонда «Брен-Ко». Кто-то чужой вряд ли сделает это для нас, поэтому я хочу, чтобы Кэйд остался во главе компании. Но будет справедливо, если ты используешь все, чтобы защитить себя.

Кайли знала, что тетя пытается помочь. Бобби ничего не приобретет и все потеряет, если Кэйд уйдет, но тетя при этом не хочет, чтобы Кайли обманывалась.

Кайли задумалась. В мире Бобби каждый каждому явно пытается навредить. Трудно жить в таком мире. Всегда быть начеку, постоянно ждать следующей лжи или предательского трюка. Ей стало жалко тетю.

– Спасибо за заботу, тетя Бобби. Я буду очень осторожной.

– Ты действительно умная девочка! – обрадовалась Бобби. – Бренда и Бриджит накричали бы на меня, сказали бы, что у меня паранойя, что я лезу не в свое дело, а ты поняла меня. – Она наклонилась к Кайли, глаза ее горели почти мессианским огнем. – Я знаю, что значит нарваться на паршивый брак, жить с придурком, которого ненавидишь, смотреть, как твои дети чахнут день ото дня. Ты этого не заслуживаешь, Кайли, даже если бы Джин оставил тебе все акции.

Встреча Кайли с дядями и Акселем Доджем планировалась в ресторане «Персиковое дерево» на полпути между Порт-Мак-Клейном и Кливлендом. Кайли, следуя инструкциям дяди Гая, свернула с главного шоссе и поехала по бесконечной дороге в две полосы.

Возможно, в результате визита к тете Бобби Кайли начали одолевать дурные предчувствия. Зачем место выбрано так далеко от дома? В Порт-Мак-Клейне достаточно ресторанов, чтобы не ехать через весь штат Огайо. Смущало и само название. Разве в Огайо растут персики? Что, если этого ресторана – «Персиковое дерево» – не существует? Возможно, они хотят заманить ее подальше от дома и…

Кайли почувствовала, как на лбу у нее выступил пот. Если паранойя заразна, она подхватила ее от тети Бобби, и в самой тяжелой форме.

Сомнения, не возникавшие раньше, вдруг заполонили ее сознание. Тетя Лоретта и дядя Гай могли бы назначить встречу в своем доме. Это было бы проще всего, если только в их планы не входит избавиться от тела… ее тела! Естественно, они не хотят делать свой дом местом преступления!

Сердце Кайли застучало так сильно, что было готово выскочить из груди. Нужно признать, что она позволила воображению умчаться слишком далеко, смешать профессиональные знания с сюжетами сериалов, живописующих отвратительные действия одних членов семьи против других. Она просто мучает себя, как прошлой ночью.

Правда, прошлой ночью она прибежала к Кэйду, а сейчас он даже не знает, где она. Если бы она сказала ему! Может быть, развернуться и поехать обратно, в Порт-Мак-Клейн, в «Брен-Ко»? Еще не поздно.

Перед глазами появился указатель – «Ресторан «Персиковое дерево», 1 миля».

Кайли покраснела от стыда. Ресторан «Персиковое дерево» действительно существует, и дяди не строят никаких зловещих планов по поводу внезапно свалившегося ей наследства. Кайли благодарно вздохнула, что эти смехотворные фантазии – ее тайна. Конечно, узнай о них ее неустрашимый брат Дэвлин, не жить ей на свете!

Что же касается Кэйда… Кайли поморщилась. Он бы сказал, что она права, что Бреннаны способны на все.

Кэйд Остин бесчестен. Нет ничего, что он не сделал бы ради «Брен-Ко», и ты должна помнить об этом, потому что одна стоишь на его пути к полному контролю над компанией. Слова тети Бобби звенели в ее ушах.

Ничего удивительного, что у нее нервы ни к черту, что она увязла в болоте недоверия и подозрительности. Кэйд против Бреннанов; одни Бреннаны против других Бреннанов. И все вместе против нее?

Ресторан «Персиковое дерево» стоял в окружении деревьев – должно быть, персиковых. Кайли не могла сказать точно, потому что в середине марта на ветвях не было ни плодов, ни листьев.

Дощечка перед дверью рассказывала краткую историю заведения. Еще в начале прошлого века это был бойкий салун, обслуживавший путешественников, солдат и направлявшихся на запад переселенцев… Кирпичные стены были сплошь покрыты древними предметами – от старинных кувшинов и горшков на полках до пожелтевших салфеток, вышитых руками школьниц. Официантки щеголяли в цветастых платьях и передниках, напоминавших костюмы девятнадцатого века.

– Кайли, дорогая! – Лоретта Бреннан, закутанная в лисью шубку, бросилась вперед и заключила племянницу в объятия. В отличие от Кайли она была в шелковом платье и туфлях на каблуках.

Кайли хорошо помнила, как объяснял дядя Гай: «Встреча неофициальная, так что не наряжайся». Неужели это домашний наряд тетушки Лоретты?

– Как славно видеть тебя! Не очаровательное ли здесь место? Надеюсь, ты не жалеешь, что приехала сюда, – щебетала тетя Лоретта. – Мужчины хотели назначить встречу в городе, но я настояла, чтобы мы устроили ленч в каком-нибудь особенном месте. Мы с Гаем приглашали твоих маму и папу сюда на обед несколько лет назад, во время одного из их визитов к Джину. Они влюбились в это место, и ты скоро поймешь почему. Кормят здесь чудесно!

Подхватив Кайли под руку, она повела ее по узкому коридору в столовую в глубине заведения. Кайли молчала. Прервать монолог тети Лоретты в лучшем случае неудобно, в худшем – грубо.

Дяди Арти и Гай и сухопарый седовласый мужчина, должно быть Аксель Додж, сидели за круглым столом в Центре зала, в котором больше не было никого. При появлении Кайли и Лоретты все трое встали.

Гай представил Акселя Доджа, который восхищенно оглядел Кайли.

– Гай и Арти говорили мне, что их племянница – красавица, но я думал, они просто любящие дяди. – Он не выпускал руку Кайли из своих. – Сейчас, встретив вас, могу заявить, что они не преувеличивали. Скорее, недооценили вашу прелесть.

Кайли едва удержалась, чтобы не захихикать. Чрезмерные комплименты Акселя Доджа ее развеселили. Конечно же, он говорит не всерьез…

– Что ж, как мудро замечено, это дар – быть недооцененным. – Она постаралась сохранить строгое лицо, что потребовало усилий.

– Как же, помню эту цитату. Это Оливер Уэнделл Холмс, – торжественно проговорил Додж. – Или Оливер Хазард Перри. Один из двух.

Бобби Бреннан цитировала кого-то из мыльной оперы, подмывало Кайли возразить, но она рассудительно промолчала.

– Кайли, ты должна посвятить нас в последние семейные новости! – воскликнула Лоретта, когда все расселись. Она выскользнула из своей лисьей шубки и погладила ярко-рыжий рукав. – Мама рада отставке отца? А он сам? Когда они снова приедут в Порт-Мак-Клейн? Мы соскучились по ним! А Дэвлин, наш дорогой мальчик? Как поживает наш племянник-доктор?

Кайли подумала: могла бы она купиться на трюки Лоретты, если бы Бренда и Бобби не намекнули об истинных чувствах этой женщины? В словах Лоретты слышался интерес, когда она спрашивала об Уэйне, Конни и Дэвлине. Кайли автоматически улыбнулась в ответ. Дяди тоже светились улыбками, хотя сидеть за столом с «противной маленькой выскочкой» им всем должно было быть неприятно.

Все сделали заказ, официантка отошла от их стола, и Аксель сразу же бросился в атаку. Как и предсказывал Кэйд, он расписал Кайли все прелести продажи акций «Брен-Ко». Ничто не казалось ей заслуживающим доверия, и Кайли почувствовала себя адвокатом дьявола – выдвигая аргументы Кэйда против продажи.

– Я беспокоюсь, какой эффект произведет возможная продажа «Брен-Ко» на Порт-Мак-Клейн. Неизбежна структурная перестройка, которая приведет к потере рабочих мест, особенно если штаб-квартира не останется в городе. – Она посмотрела на родственников и Акселя Доджа. Лишь последний не отвел взгляд.

– Нет причин такой молодой красивой женщине беспокоиться о рабочих местах в Порт-Мак-Клейне, – елейно заговорил Додж. – Вам придется только размышлять, как потратить денежки от продажи акций. Вы можете отправиться в грандиозное путешествие, купить роскошный автомобиль, украшения и любые платья, какие только пожелаете. Неужели вам не нравится шубка, как у вашей тетушки Лоретты?

Кайли не могла поверить.

– Вы предлагаете отправиться по магазинам, разрушив экономику целого города?

– Мы предупреждали, Аксель, что Кайли озабочена социальными проблемами, – засуетился Гай.

Кайли взглянула на дядю.

– А как же Тодд и Полли, дядя Гай? Они хотят и могут работать на «Брен-Ко», когда закончат школу, но компании может не оказаться, если ее продадут. Разве вы не хотите, чтобы они участвовали в семейном бизнесе?

– Проклятие, Брент прав! Остин уже надавил на нее! – выпалил Арти. – Вам промыли мозги, а вы этого даже не заметили, мисс.

– Арти, прекрати, – моментально вмешалась Лоретта.

– Кайли, этот аргумент Кэйда – сохранение семейного бизнеса ради будущих Бреннанов – лицемерие с его стороны, – ласково вставил Аксель. – Кэйд Остин планирует владеть «Брен-Ко» сам, ему нет дела до будущего Бреннанов.

– Правильно, – подтвердил Гай. – И Иан говорит…

– Дядя Гай, зачем Иан выкупил Брента из тюрьмы? – прервала его Кайли. Будь она в зале суда, прокурор отклонил бы запрос, но здесь, в ресторане «Персиковое дерево», ответом была мертвая тишина.

– Иан выкупил Брента из тюрьмы? – первой заговорила Лоретта. – Когда?

– Думаю, уместнее спросить, зачем и почему, – спокойно ответила Кайли.

– А почему бы не сделать этого? – возразил Арти. – Иан и Брент – двоюродные братья. Оставила бы ты брата за решеткой, если бы могла освободить его?

– Пусть так, – уступила Кайли. – Но откуда Иан взял деньги? У большинства студентов нет лишних двадцати пяти сотен на расходы. Или все изменилось с тех пор, как я окончила колледж?

– Гай, откуда у Иана две с половиной тысячи на залог? – Голос Лоретты дрожал, и Кайли была уверена, что ее тетушка впервые услышала эту неприятную новость.

Прибыл заказанный ленч, и у дяди Гая появилась возможность не отвечать на вопрос. Но пока тарелки расставлялись на столе, в зал вошел еще один посетитель в сопровождении явно флиртовавшей с ним официантки.

– Кэйд здесь! – разинул рот Гай.

– Ты сказала ему! – выдвинул обвинение Арти, злобно глядя на Кайли. – Ты обещала не говорить, но обманула!

Однако появление Кэйда ошеломило Кайли не меньше других. Она следила, как он весело болтает с хорошенькой официанткой, направляясь к столику у окна. Она заметила, как он взглянул на их стол. К чести Кэйда, он не пытался демонстрировать удивление, увидев их.

Держа руки на коленях, Кайли нервно мяла салфетку, когда Кэйд направился к их столу.

– Привет, – произнес он, встретив ее взгляд.

– Что привело тебя сюда, Кэйд? Несравненный цыпленок с клецками? – язвительно спросил Аксель Додж.

Кэйд пожал плечами.

– Мне надоел тунец с кашей в «Гриль-баре на углу». Цыпленок с клецками – прекрасная замена.

Лоретта нервно улыбнулась.

– Присоединишься к нам, Кэйд? Если сдвинем стулья, все прекрасно поместимся.

Кайли поставила тетушке высший балл за хорошую мину при плохой игре. Или Лореттой движет страх? Восседая на троне «Брен-Ко», Кэйд Остин пока остается самой влиятельной фигурой в Порт-Мак-Клейне.

– Спасибо, но мне не хотелось бы мешать вашей встрече. – Глаза Кэйда смотрели только на Кайли.

– Как благородно с твоей стороны, – сухо проговорила Кайли. Не произнеся ни слова, он уже расстроил встречу. Его появление имело эффект лобового столкновения на большой скорости.

Кайли чувствовала, что все глаза устремлены на нее, и пыталась справиться с приливом возбуждения из-за присутствия Кэйда. Он поступил нечестно, сказала себе Кайли. Как он смел шпионить? Нельзя одобрить подобное поведение.

– Ты следил за мной!

– Не я лично, но по моей просьбе за тобой следовали, – спокойно признал Кэйд, и его карие глаза сверкнули вызовом. – Пекораро сегодня утром не на дежурстве, и он сопровождал тебя от самого «Гриль-бара на углу». Он и сообщил мне, где тебя найти.

– Ты нанял копа, чтобы следить за моей племянницей? – Губы Гая сложились в недобрую усмешку. – Мне плевать, кто ты, Остин, но ты не имеешь права угрожать ей!

– Угроза Кайли исходит не от меня, – парировал Кэйд. – Вы бы и сами согласились, что после вчерашнего вечера ей нужна защита от молодых подонков, которым могло показаться, что сделано недостаточно, чтобы…

– Кэйд, не нужно! – вскочила на ноги Кайли. – Пожалуйста.

Ей совсем не хотелось подшивать к протоколу вчерашнее хулиганство, тем более что тетя явно ничего не знает о нем. Пусть остается в неведении, хотя бы сейчас.

– Что случилось вчера вечером? – тут же спросила Лоретта.

Гай, Арти и Аксель Додж хранили молчание, даже не изображая любопытства, чем убедили Кайли, что им все известно о вчерашнем вторжении. Остается спросить, они узнали до или после случившегося? Помогали планировать – или только выслушали отчет преступников?

– Сговор или укрывательство? – высказал Кэйд мысли Кайли.

– Не будем обсуждать это сейчас, – взмолилась Кайли, глядя на лицо тети, изобличавшее растущую в ней тревогу.

Кэйд проследил за ее взглядом и ходом ее мысли. Снова.

– Хорошо, не сейчас, – согласился он, посмотрев на пять нетронутых тарелок на столе. – Кушайте, пока не остыло. – Это прозвучало скорее как приказ, нежели вежливая банальность.

После его ухода за столом воцарилось тягостное молчание. Кайли посмотрела на фирменного цыпленка с клецками, залитого густой мучной подливой. Ей с самого начала не очень-то хотелось есть, а напряжение, нависшее над столом, убило остатки аппетита. Она рассеянно тыкала вилкой в тарелку.

– Гай, что ты утаил от меня – об Иане? – дрожащий от гнева и тревоги голос Лоретты наполнил зал.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. – От такого неоригинального ответа мужа Лоретта распалилась еще больше.

Кайли поняла, что сейчас развернется полномасштабная война, и пожалела о прервавшемся молчании. Очевидно, Аксель Додж и дядя Арти – тоже.

– Может быть, вы двое обсудите это потом? – умиротворяюще предложил Аксель.

Арти же добавил:

– Заткнитесь, а? Молчание воцарилось снова.

Кайли попыталась есть. Кэйд перехватил ее косо брошенный взгляд. Она отвела глаза. Затем это случилось во второй раз, в третий, и лицо ее запылало. Она просто не могла успокоиться в его присутствии. Хуже того, он все понимал…

Кайли чувствовала себя на грани срыва. Больше всего хотелось подойти к его столику и высказаться. Как он смел следить за ней? Чем больше она гнала эти мысли, тем сильнее раздражалась. Она бы прекрасно постояла за себя. Но тут появился он.

Взгляд Кайли вновь вернулся к нему, но на этот раз она заметила, что Кэйд испытывает те же страдания. Она ловила его взгляд каждый раз, когда поднимала голову. Он тоже не может отвести от нее глаз. Эта мысль ее восхитила.

Кайли напоминала себе, что раздражена его вмешательством. Но частью своего существа – романтической, мечтательной, остававшейся глубоко скрытой, пока Кэйд не пробудил эти сладкие чувства, – она понимала, что рада видеть его здесь. Ее подмывало оставить свой стол и сидевших за ним четверых людей и присоединиться к Кэйду.

Глаза задержались на его руке, поднявшей стакан воды, на его длинных сильных пальцах, недавно вызывавших у нее стоны восторга. Кайли вздрогнула.

– Думаю, присутствие Кэйда Остина определяет атмосферу, в которой вы, Кайли, будете жить, если решите не продавать акции. – Вкрадчивый голос Акселя Доджа наконец прервал затянувшееся молчание. – Этот человек властен и самоуверен. Вы утратите свободу и независимость на время, пока будете владеть тем, что желает получить Кэйд Остин.

– Мистер Додж, не давите на меня новым ошибочным аргументом. – Кайли отложила вилку. – Вы даром тратите время.

– Хе-хе, мы предупреждали, что Кайли – адвокат, – процедил Гай сквозь зубы.

Додж выглядел раздосадованным.

– Мог бы и не говорить, я уже догадался. Кайли знала, что это не комплимент.

– О нет, он снова идет сюда, – прошептала, мрачнея, Лоретта. Но когда Кэйд приблизился, она расплылась в мегаваттной улыбке. – Надеюсь, тебе понравилось здесь, Кэйд. Может быть, присоединишься к нам за десертом?

– Спасибо, Лоретта, но я не ем десерт, – небрежно ответил Кэйд и обратился к Кайли: – Могу попросить об одолжении, Кайли?

– Для тебя, Кэйд, – все что угодно, – тут же заявила Лоретта.

– Спасибо, Лоретта, но я бы хотел попросить именно Кайли.

Кайли ждала, наклонив голову.

– Я бы хотел вернуться в город, Кайли. Меня привезла твоя сестра Бриджит. – Он помедлил. – Она подбросила меня сюда и уехала, так что я остался без машины.

– Тебя привезла Бриджит? – пробормотал Арти, заерзав в кресле и уронив нож на тарелку.

Кайли, проницательный знаток жестов, решила, что никогда не видела человека, чувствующего себя настолько виноватым. Если бы она защищала дядю Арти в суде, ей стоило бы подготовиться к самому тяжкому приговору присяжных.

Она посмотрела в лица сидевших за столом, и в желудке у нее похолодело от мысли – какие же отвратительные обвинения они хотели предъявить «Брен-Ко» с помощью Бриджит. Взгляд остановился на Кэйде. На его лице играла загадочная улыбка, и Кайли стало интересно: а много ли он знает о плетущихся против него интригах? Что-то он должен знать. Упоминание о Бриджит – явный намек.

– Итак, в обязанности Бриджит как референта входит возить тебя по городу? – хитро усмехнулся Аксель Додж.

Кэйд ничего не ответил. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, какой позавидовал бы любой игрок в покер.

Арти и Гай выглядели пораженными.

– Давненько я не видела Бриджит, – заметила Лоретта. – Надеюсь, она отрастила волосы? Последний раз она выглядела ощипанной курицей.

Кайли вновь подумала, что тетушке ничего не известно о сговоре мужчин. Если бы Лоретта чувствовала за собой вину, она бы источала Бриджит комплименты, а не издевалась бы над ее прической.

– Так я поеду с тобой, Кайли? – спросил Кэйд. Это был не вопрос, а, скорее, констатация факта, что все и поняли.

– Ради Бога, – пожала плечами Кайли, стараясь казаться беззаботной… без особой уверенности, что у нее получается.

– Поехали. – Кэйд тронул ее за руку.

Кайли неторопливо поднялась. Ей не терпелось сбежать отсюда, но не хотелось, чтобы все выглядело так явно… и будто по команде Кэйда. Незачем тешить его мужское самолюбие – ведь оно вознесется до заоблачных высот.

Никто не попытался остановить ее. Упоминание Кэйда о Бриджит подействовало как разрыв бомбы. Трое мужчин лишь растерянно переглядывались.

Кэйд не сказал больше ни слова. Он обошел стол, взял Кайли под локоть и быстро вывел из зала, даже не потрудившись играть в спокойствие.

– Обязательно было демонстрировать, что тебе не терпится уехать? – прошипела Кайли по дороге к двери.

– Я хотел увести тебя отсюда, пока они не начали подсовывать тебе чек.

Кайли встала как вкопанная.

– О! Совсем забыла о чеке. Интересно, предполагалось, что мы заказываем в складчину? Возможно, мне следует вернуться и…

– Брось. – Кэйд придвинулся ближе, так близко, что она ощущала его дыхание на волосах. Так близко, что ее согревало тепло его большого, сильного тела. – После того, что натворили, они могут по крайней мере оплатить твоего цыпленка, к которому ты едва прикоснулась.

– Они не сделали мне ничего…

– Помолчи, милая, – снова прервал ее Кэйд, потащив за собой. – Не забывай, я наблюдал за вашим званым обедом. Припомни также вчерашние водные процедуры.

– Спасибо, что не сказал тете Лоретте о наших подозрениях. Не знаю, как дяде Гаю удастся ей объяснить, откуда у Иана деньги на залог, но рада, что меня при этом не будет.

Кэйд толкнул входную дверь, и их подхватил ветер. Серое небо грозило дождем, но настроение Кайли поднялось, несмотря на дурную погоду. Кэйд прав относительно их званого обеда: напряжение за их столом так давило и так сгустилось… как подлива к цыпленку в тарелках. Освободиться от всех от них – большая удача.

– Я не хотел делать больно Лоретте. Ее сын и муж постараются и без меня… – Кэйд обнял Кайли за талию и, преодолевая порывы ветра, повел к машине. – Я не хочу никому делать больно, Кайли, но твои дяди…

Она подняла руку.

– Не надо предвыборной речи. Я желала выслушать обе стороны и встретиться с заинтересованными партиями. Я это сделала.

– И вынесла вердикт? Она кивнула.

– Да, но сначала хочу кое-что обсудить с отцом. Я позвоню ему вечером.

– А со мной обсуди прямо сейчас, – потребовал Кэйд.

– Здесь конфликт интересов. Я хочу…

– Это не судебное заседание, Кайли, ты не судья и не обязана оставаться беспристрастной к обеим сторонам. Ты уже достаточно долго играешь в эту игру, и я устал потакать тебе. Я знаю, на чьей ты стороне. Я знаю, что ты не хочешь продавать акции. Не думаю, чтобы ты даже всерьез рассматривала такую перспективу. А сейчас прекрати затягивать ожидание и превращать деловое решение в мелодраму. Этот бреннановский стиль сейчас неуместен.

– Я не один из твоих работников и не потерплю от тебя приказов! – Накопившиеся за день гнев и раздражение внезапно выплеснулись взрывом. Она оттолкнула обнимавшую ее руку и стремительно бросилась от Кэйда. – И избавь меня от своих антибреннановских ремарок. Моя фамилия Бреннан.

– О, я и не знал. – Кэйд отпустил ее, но не отставал ни на шаг.

В более спокойном, рассудительном состоянии Кайли сумела бы в позитивном свете оценить свой взрыв ярости. Он означал, что ей от Кэйда нечего скрывать, что с ним она ведет себя честно – чего не могла себе позволить с родственниками. Но сейчас она не чувствовала себя рассудительной. Скорее – настроенной воинственно.

– Я ни во что не играла и не желаю, чтобы ты мне потакал!

Это обвинение вполне разумно. Неужели все происшедшее между ними – уступка с его стороны… расчет во имя «Брен-Ко»?

Они подошли к машине. Кэйд облокотился на крышу, внимательно глядя на Кайли.

– Что ты собираешься сказать отцу, Кайли? Что его племянники пытались нагадить в доме Джина? Что его братья вступили в сговор с подлецом, что они настолько опустились, что просили родную дочь Арти выдвинуть ложные обвинения против компании Джина? Что все они пытались манипулировать тобой и даже подвергли тебя риску? Ты знаешь, как прореагирует отец на такие новости?

Кайли знала и неохотно сообщила:

– Он примчится, как баллистическая ракета с атомной подводной лодки.

– Именно этого ты хочешь, Кайли?

– Конечно, нет! Я… я… – Ее голос опустился до шепота и глаза обратились к сгущавшимся на небе тучам.

Точка зрения Кэйда вполне справедлива. Если она расскажет отцу, что произошло в Порт-Мак-Клейне, он порвет с остальной семьей. А это больно, очень больно для него. Пусть у Уэйна Бреннана мало общего с Арти и Гаем, но он любит своих братьев. Бреннаны – его семья… И ее тоже.

– Я прекрасно знаю темперамент Бреннанов, и у твоего отца-капитана соответствующий рангу размах, несмотря на то что он в отставке. Было бы разумно с твоей стороны не сообщать ему о… неприятных обстоятельствах последнего дня.

– Ты прав, – тихо согласилась она. Затем спросила: – Ты знал о ложных обвинениях, которые должна была выдвинуть Бриджит против «Брен-Ко»? – От одной мысли о таком вероломстве ее пробрал холод посильнее, чем от неунимавшегося ледяного ветра. – Бриджит сама сказала тебе?

Кэйд покачал головой.

– Ной сказал сегодня утром. Бренда сказала ему вчера вечером. А ты как узнала?

– От тети Бобби. Она против. И напугана.

И недоверчива. Я слышала, как Ной расспрашивал Бренду о планах Арти и Гая. А потом он все передаст Кэйду. Кайли вспомнила о подозрениях тети и вздрогнула. Неужели Бобби права?

Перед глазами Кайли встало сияющее лицо Бренды, когда та рассказывала о своем свидании с Ноем.

– Ужасно, если Ной просто использует Бренду, выкачивает из нее информацию, чтобы передавать тебе, Кэйд. Ты… ты ведь не просил его сблизиться с Брендой ради «Брен-Ко»?

За ее вопросом крылась тревога. Увы, его ответ был пропитан сарказмом:

– А как же иначе? Я привел этот план в действие, как только приказал залить везде у нас в охлаждающие системы «Эйджент орандж». – Кэйд раздраженно вздохнул. – Ты на чьей стороне, Кайли? Я думал, после прошедшей ночи мне даже не нужно спрашивать.

– Именно для этого ты занимался со мной любовью? – Ужасные слова обдирали ей горло. – Чтобы перетащить на свою сторону? Чтобы я делала все, что ты пожелаешь, даже без твоих приказов?

Она была уязвлена и сбита с толку. Все произошло слишком быстро. Любовь к Кэйду слишком нова для нее. Чувства к нему глубоки, но доверие еще очень-очень хрупко. Она знала, что любит Кэйда, но его истинные чувства оставались для нее загадкой. Конечно, он желал ее тела. А еще – ее акций «Брен-Ко». И Кайли не знала, чего он желал больше.

Она догадывалась, что в ней говорит страх, как у тети Лоретты, выпытывающей все об Иане, подозрительность, как у тети Бобби, видящей на каждом шагу заговор, и недоверие, как у Бренды, рассуждающей о чувствах Ноя.

Она страдала… Кайли гневно взглянула на Кэйда. Он довел ее до такого состояния!

– Ты меня вычислила, да? – Вместо слов успокоения Кэйд изливал сарказм. – Интересно, что ты применяешь свой принцип «невиновен, пока не доказано обратное» ко всем, кроме меня. Ты трактуешь возникающие у тебя сомнения в пользу идиоток сестер, истеричек теток и бандитов дядей и одновременно ищешь любой способ, чтобы обвинить меня. Я командую полицией, я терроризирую твою семью, я подговорил Ноя разбить сердце Бренде, я затащил тебя в постель – и все из преступных побуждений. Не говоря уже о проводимом мною экологическом терроре, который так же полезен Порт-Мак-Клейну, как нефтяное загрязнение – дикой природе. И ты не желаешь быть частью всего этого.

– Что ж, я с интересом выслушала список обвинений, но не чувствую необходимости выслушивать…

– Выслушивать – что? Объяснения? Извинения? Опровержения? – Он наклонился вперед – ноздри его раздувались, глаза пылали гневом. – Не собираюсь оправдываться!

– Конечно-конечно. Зачем? Ведь я – Бреннан, а ты – Кэйд Остин, высшая каста, – подлила масла в огонь Кайли.

Совершенно импульсивно она прыгнула за руль, держа ключ в руке, как ее учили на курсах самообороны в Филадельфии. Высший балл за упражнение «спрячься в машину в случае опасности на темной пустынной стоянке».

Быстрота действий дала ей выигрыш во времени, и, когда Кэйд схватился за ручку, Кайли уже надежно заперла дверцу.

Когда взревел двигатель, она слегка приоткрыла окно.

– Поскольку ты живое божество, у тебя не будет проблем добраться до Порт-Мак-Клейна. Скомандуй своим лакеям в «Брен-Ко» подать тебе золотую карету.

– Кайли, остановись сейчас же! – приказал Кэйд.

Кайли в злобе надавила на акселератор. Кэйд благоразумно отпустил ручку дверцы прежде, чем Кайли сорвалась с места.

В зеркале заднего обзора она заметила, как из ресторана «Персиковое дерево» выплыли Аксель Додж с дядей Арти. Дядя Гай и тетя Лоретта шли следом, явно препираясь.

– Если карету не подадут, можешь вернуться в город с ними, – добавила она под впечатляющий визг шин на выезде со стоянки.

Глава девятая

Час спустя Кайли припарковала машину и быстро зашагала к Залу славы рок-н-ролла в самом центре Кливленда. Ее вдохновил дорожный знак на развилке. Был выбор – на восток или на запад. В Порт-Мак-Клейн или в Кливленд?

Вернуться в Порт-Мак-Клейн значило обречь себя на новую стычку с Кэйдом, которая неизбежно закончилась 6bi либо постелью, либо скандалом. В Порт-Мак-Клейне она к тому же обречена наткнуться на какого-нибудь родственника. Если не на всех сразу.

Так, а противоположное направление? Может быть, подумала Кайли, воспользоваться случаем и поехать в Кливленд, где она не была много лет? Посетить музыкальный музей?

Ее брат ехал из Мичигана в то лето, когда открылся Зал славы, и прислал ей открытку, очень рекомендуя посетить музей. Осмотр достопримечательностей был чем-то вроде семейной традиции. Где бы они ни жили, родители старались показать Дэвлину и Кайли все интересные места. Виденные ею наконечники стрел, средневековые доспехи и мумии исчислялись тысячами. Она побывала на полях сражений, во дворцах и на кладбищах. Познакомилась с искусством всех столетий.

Кайли решила, что сейчас подходящее время узнать об истории рока. Ей отчаянно требовалась передышка, отвлекающий маневр, шанс восстановить эмоциональное равновесие. Ей было необходимо оказаться подальше от провоцирующего, дразнящего присутствия Кэйда Остина. Отсутствие Бреннанов также добавляло прелести Кливленду.

Перейдя площадь, Кайли вступила в здание, построенное по проекту знаменитого архитектора Иомина Пея.[16] Она вспомнила, что Дэвлин называл самым интересным местом музея экспозицию «Ритм и блюз». Дэвлин старательно создавал себе имидж поклонника блюза, хотя Кайли не припоминала, чтобы брат прослушал хоть одну блюзовую композицию не в присутствии друзей.

Не имея желания корчить из себя утонченного меломана, когда рядом только младшая сестра, Дэвлин Бреннан ловил по радио свежие хиты или смотрел старые «смешилки» по телевизору. Кайли знала все об истинных вкусах брата, ничем не отличавших его от рядового юного американца. Кайли улыбнулась своей проницательности. Дэв не пожелал бы разглашения таких сведений!

Обходительный, независимый Дэвлин. Он никогда не оставался без подружки, но ни одно увлечение не становилось серьезным. Кайли подумала: сбросит ли он когда-нибудь свою маску мистера Хладнокровие достаточно надолго, чтобы кто-нибудь смог приблизиться к нему? Увидеть настоящего Дэва, парня, который знает наизусть от начала до конца тексты «Фактов жизни» и «Серебряных ложек». Который безжалостно поддразнивал младшую сестренку, но был самим собой только с ней.

«Ты будешь в восторге от Звезд Одного Хита, Кайли, – поддел ее по телефону Дэв вскоре после посещения Зала славы. – Там есть группы, которые прославились одной песней и больше не появлялись. Очень соответствуют твоей симпатии к заброшенным членам общества».

Из главного холла Кайли заглянула в магазин при музее и, решив зайти туда позже, направилась в зал Звезд Одного Хита. Она размышляла над судьбой группы «Боб Кубан и Инмен», прославившейся единственной песней «Плут», когда над ухом у нее раздался голос:

– Предупреждаю заранее, что это не нападение исподтишка. Я стою у тебя за спиной. И собираюсь схватить, чтобы не сбежала снова.

Предупреждение «заранее» ничуть не уменьшило ее шока от голоса Кэйда и его рук, легших ей на плечи. Кайли вздрогнула, вскрикнула, испуганная не на шутку.

– Повернись, – скомандовал Кэйд, и она, подчинившись, уставилась на него будто на привидение. Он продолжал держать ее за плечи, ни на шаг не отпуская от себя.

Нечасто Кайли теряла дар речи. Сейчас же простое «Привет!» было выше ее сил.

– Даже не поздороваемся, адвокат? – издевался Кэйд над ее молчанием. – Не спросим, зачем я здесь?

Кайли была все еще слишком ошеломлена его появлением.

– Тебе не интересно, как я сюда попал? Эй, может, у моей золотой кареты есть крылья? – Брови Кэйда презрительно выгнулись при воспоминании об этом ее выпаде. – Или, может, я упросил Акселя Доджа отдать мне ключи от его машины прямо у ресторана «Персиковое дерево»?

– Ты упросил? – ужаснулась она чудовищности такого предположения. – И он отдал?

– Ну да. У него не было выбора. Я вел его машину, но позволил ему ехать вместе со мной.

– Какое великодушие! – Ее разум возвращался к ней. – Ты – сама доброта, Кэйд.

Кэйд не стал спорить.

– Мы с Доджем оба удивились, когда ты повернула в Кливленд. Додж подумал, что ты собираешься встретиться со сворой адвокатов, – каков ход мысли, а? У меня не было никаких идей, куда ты направилась. И вот ты здесь. – Его пальцы погладили ее по плечу. – Я так и не знаю почему. Ты не расскажешь мне?

– Не знала, что ты следуешь за мной. – Кайли дернула плечом, но его хватка не ослабла. – Ничего не заметила.

– Я этого и хотел. Но ты не ответила на вопрос. Что мы здесь делаем, Кайли?

– Если отпустишь плечо, скажу, что я здесь делаю.

– Если отпущу, обещаешь не убегать? Я не желаю охотиться за тобой, но, если придется, поймаю, можешь не сомневаться.

Она и не сомневалась. Его мужской напор потрясал: Кэйд был собран и готов действовать. Кайли поперхнулась. Нет, у нее не возникало желания устраивать гонки с Кэйдом по музею рок-н-ролла.

– Я не собираюсь никуда сбегать. – Кайли вздернула подбородок, надеясь, что выглядит надменной, дерзкой. Она страшно нервничала, но решила положиться на свои силы. – Я намерена осмотреть все – экспонаты, редкости, фильмы и видеоклипы. И не уйду отсюда, пока не закончу. Итак, если ты меня отпустишь, я вернусь к изучению Звезд Одного Хита.

Кэйд убрал руки, но остался рядом, готовый схватить ее при малейшей попытке к бегству. Побега, как от «Персикового дерева», не повторится…

Запах ее чистых волос, смешанный с ароматом духов, попал в ноздри, и его кровь забурлила. Как всегда, ее близость сводила его с ума, и, хотя он почти… ненавидел ее за чувственную власть над ним, разум Кэйда слабел, когда его мужское естество набирало силу.

Он любовался грациозным изгибом ее шеи. Его губы уже знали сладкую шелковистость ее кожи. Он помнил, как она дрожала от удовольствия, прижималась к нему, просила большего. Он хотел повторить все снова – прямо здесь, прямо сейчас.

Кэйд нервно вздохнул. Если положить руки ей на плечи и прижаться к ней, можно поцеловать ее шею и затылок, затем развернуть ее и дотянуться до губ, о чем он мечтал с момента отъезда из дома Джина сегодня утром.

Вместо этого прошедшие часы были наполнены разочарованием и злобой. Ему приходится преодолевать наиболее опасное испытание, которым он обязан Бреннанам. У каждого из них, вместе они или по отдельности, кажется, неисчерпаемый арсенал, но Кайли Бреннан превосходит всех. Ею одной он не может управлять, с ней одной не может справиться грубостью, угрозами или лестью, потому что Кайли раскусила его и сразу приняла ответные меры.

Да он и не хотел ни грубить, ни грозить, ни льстить ей. У него и Кайли свои, более действенные, доставляющие удовлетворение обеим сторонам методы общения. Если бы он мог… прибегнуть к ним прямо сейчас!

Кайли неторопливо переходила от экспоната к экспонату, и Кэйд плелся следом. Такая прогулка была для него пыткой. В подобном состоянии ему бы лучше присесть – предпочтительно с ней, обнаженной, на коленях. Или прилечь. Он закрыл глаза, и перед ним замелькали эротические картины и образы.

Между тем она увлеклась выставкой, совершенно не замечая, как он сгорает. Кэйд сцепил пальцы, сопротивляясь искушению сжать руки вокруг нее. Он попытался вызвать в себе интерес к тому, что она рассматривала. Не получилось.

– Кто этот Джой Пауэрс? – раздраженно потребовал он ответа. – Ни разу не слышал об этом чучеле.

– Конечно, не слышал. И я не слышала. Потому что он – Звезда Одного Хита 1963 года. Песня «Мэри в полночь».

– Не слышал. А где Элвис? Где Босс?

– Не среди Звезд Одного Хита, – коротко ответила Кайли.

– Не дурачь меня, – обиделся Кэйд. – Сколько уже торчим здесь – и неужели же не найдем их? Или по крайней мере кого-нибудь более известного?

– Похоже, ты впервые в Зале славы. – Кайли оценивающе посмотрела на него. – При том, что живешь лишь в часе езды, а музей открылся в 1995-м.

– Зашел благодаря тебе.

– Невероятно. – Кайли нахмурилась, выражая свое неодобрение. – Если бы ты жил в Филадельфии, наверное, оказался бы среди тех типов, которые ни разу не видели Колокол Свободы или Зал Независимости.

– И не страдаю от этого, – признался Кэйд без тени стыда. – Могу поспорить, ты совершила паломничество и к Колоколу Свободы, и в Зал Независимости, как только приехала в город.

– Именно так. О! Посмотри! – она указала на соседнюю витрину. – «Гуд вайбрэйшн». Процесс создания песни. Должно быть, интересно.

Кэйд закатил глаза.

– Я – весь внимание.

Кайли, закаленная посетительница музеев, провела последующие несколько часов, разглядывая экспонаты, просматривая фильмы и видеоклипы. Кэйд, который мог бы пересчитать свои посещения музеев на пальцах одной руки, все больше терял терпение, взор его все больше затуманивался, но он преданно оставался рядом с ней. Кайли не позволяла себе интересоваться почему.

Она напоминала себе, что ее визит сюда – отдых от мыслей о Кэйде, от раздумий о его мотивах и от фантазий, в которых они с Кэйдом оставались вдвоем. Несмотря на то что он был рядом, не отпускал ее ни на шаг – или именно из-за этого, – она полностью сконцентрировалась на картинах и звуках Зала славы.

И она многое узнала об истории рок-н-ролла. Даже запомнила несколько малоизвестных фактов о блюзе, чтобы при случае припечатать к стенке Дэвлина, этого самозваного «фанатика блюза».

Было совсем темно, когда Кайли и Кэйд вышли из музея. Повалил густой мокрый снег. Кайли забыла перчатки, и Кэйд спрятал ее озябшую руку в карман своего пальто.

– Ты греешь мне руку или держишь, чтобы не убежала? – насмешливо спросила Кайли, пытаясь прояснить ситуацию.

Сейчас, когда ничто больше не отвлекало, на нее снова обрушились мысли и фантазии, которых она успешно избегала всю вторую половину дня. И вот они нахлынули с новой силой, пугая и возбуждая ее.

– Ты никуда не пойдешь без меня. – Кэйд посмотрел на нее сверху вниз. – Не забыла – мы назначали свидание с ужином?

– О! Я обещала приготовить ужин в доме дяди Джина! – воскликнула Кайли, вспомнив свое торопливое приглашение.

– Не буду настаивать. – Кэйд взглянул на часы. – Уже поздно, и я проголодался. Если поедем в Порт-Мак-Клейн и зайдем в магазин, я не смогу дождаться, пока все сварится, и закончу пожиранием сырого мяса.

– Я тоже проголодалась, – призналась Кайли. – В «Персиковом дереве» есть было невозможно.

– Неудивительно. Пища несъедобная, и компания неудобоваримая. Пока не бросилась в атаку, уточню: я имею в виду Акселя Доджа, а не кого-то из Бреннанов.

Он направился вперед по тротуару, а поскольку рука Кайли оставалась в кармане Кэйда, пришлось семенить рядом с ним.

– Твоя поездка до Кливленда с мистером Доджем, должно быть, была очень интересной.

– Для меня – да. Но для мистера Не Слишком Искусного Хитреца – адской мукой, уж я постарался. Я дал ему понять, что мне известны его планы использовать Бриджит с фальшивыми обвинениями против «Брен-Ко». А заодно сообщил ему, что Бриджит отказалась идти на это и что я намерен поймать его за руку. И был вознагражден, наблюдая жалкого, извивающегося червяка.

– Ты намерен уличить его? Ты сможешь?

– Конечно. – Его усмешка наводила ужас.

Кайли представила Акселя Доджа жалким червяком, а Кэйда Остина – огромным снежным человеком, который раздавит его одним мизинцем.

– У меня много связей, Кайли. Отметь, совершенно законных.

– Я не собиралась обвинять тебя в связях с мафией, – пробормотала она, слегка покраснев. С учетом некоторых ее высказываний он мог почувствовать необходимость в уточнении. – Уверена, у тебя на законном основании имеются влиятельные друзья.

– Особенно в Колумбусе и Кливленде, – уточнил Кэйд, назвав столицу и крупнейший город штата. – И они не одобрят методов Доджа, смешивающего бизнес и шантаж. Будь уверена, мы найдем законные методы довести его до разорения.

– Окончательно он разорится на непомерных гонорарах адвокатам. Подходящее наказание для его преступлений!

– Такие помешанные на деньгах, как Аксель Додж, меньшего не заслуживают.

– Кэйд, а как насчет Бриджит и моих дядей? – спокойно спросила Кайли.

– Мы с Бриджит долго беседовали. Она не сделала ничего плохого и, после того как я упомянул слова Ноя, добровольно предложила информировать меня для предотвращения подобных действий. Очень не по-бреннановски с ее стороны. Ой! – Кайли потянулась и шлепнула его свободной рукой, а он притворился, что сквозь пальто ощутил силу ее удара. – Бриджит будет награждена за честность. Она может выбирать между денежной премией и дополнительным оплаченным отпуском, – добавил Кэйд.

– Какое облегчение для тети Бобби! Повалил густой снег, и они остановились перевести дыхание.

– Ты, конечно, слышала об управлении методом кнута и пряника. Бриджит получит пряник. Арти, Гай и их сыновья могут ожидать кнута. Это все, что я хотел сказать о них сегодня вечером. Я устал говорить о них, устал думать о них.

Кэйд убрал упавшую на ее лицо прядь волос. От неожиданной ласки по телу Кайли разлилось тепло. Она накрыла рукой его руку.

– Я должна извиниться за моих родственников. Все, что они планировали, немыслимо.

Он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза.

– Даже адвокат действительно униженных не может выстроить защиту Бреннанов, да?

– Особенно после того, как они захотели использовать Бриджит для своих грязных делишек. И из-за того, что ими руководила жадность. Ради каких-то денег они собирались превратить Бриджит в преступницу.

– Ради каких-то денег? Нет, Кайли, у них не так. У них все – ради денег.

Они снова двинулись вперед. Спустя несколько минут Кэйд направил ее к входу в отель.

– Вот мы и пришли, – объявил он.

Кайли осмотрелась. Тепло и свет центрального холла неудержимо манили. Как хорошо скрыться от холода, ветра и мокрого снега. Желудок бурно протестовал против долгого перерыва между едой.

– Здесь хороший ресторан? – спросила она, не слишком интересуясь ответом. Есть хотелось так, что она сейчас проглотила бы сомнительного цыпленка с клецками, отвергнутого в «Персиковом дереве», вместе с мало похожей на домашнюю подливой.

Кэйд провел ее внутрь и направился с ней прямо к столу регистрации.

– Кормят здесь неплохо, но мы не будем есть в ресторане. Ужин подадут в номер.

Слова сразили ее, как бомба с эротическим зарядом. Жар охватил каждую клеточку тела. Чувства и желания, которые она успешно подавляла весь день, выплеснулись наружу, слишком мощные, чтобы можно было противостоять им. Голова закружилась, Кайли едва понимала переговоры Кэйда с регистратором.

В холле неожиданно стало невыносимо жарко. Кожа сделалась сверхчувствительной, трение одежды о тело раздражало. Ища хоть небольшого облегчения, она сбросила пальто, и Кэйд мгновенно подхватил его. Такая заботливость была приятна Кайли.

– Багаж, сэр? – Рассыльный оценивающе осмотрел Кайли, когда Кэйд сказал: «Багажа нет».

При обычных обстоятельствах она бы умерла от стыда, но в данный момент ей не было дела, что подумал рассыльный.

Весь путь до номера, в переполненном лифте, в длинном коридоре, они проделали, держась за руки. Стук собственного сердца отзывался в ушах Кайли.

– Такого я еще не делала, – честно призналась она, пока он открывал дверь электронным ключом. – Приехать в отель без багажа, чтобы провести несколько часов в номере.

На секунду-другую она заколебалась: она показалась себе дешевой и доступной – именно такими словами мать описывала женщин, которые отправляются с мужчиной в отель на несколько часов. Несомненно, тетушки Бобби и Лоретта согласились бы с этим мнением, продемонстрировав редкое среди Бреннанов единодушие.

– Мы проведем здесь всю ночь, милая, – успокоил ее Кэйд. – Я уже наплевал на дела, назначенные на сегодня, и завершу в том же духе рабочий день, оставшись здесь до утра. Даже Донна не знает, где меня искать.

Такое признание ободрило ее.

– Это необычно для тебя? – Очень важно знать, что не одна она поступает вразрез с принципами.

– Беспрецедентно. – Кэйд открыл дверь и потащил Кайли за собой в номер. – Донна может заявить в полицию о моей пропаже, если я не отмечусь попозже вечером.

Кайли прижалась к нему. Ноги внезапно сделались ватными, и она слегка покачнулась.

– Мне нужно поесть – голова кружится.

Она уверяла себя, что эти ее слова… это ее признание – не современный любовный ритуал, не откровенная постельная версия некогда изящно оброненного носового платка.

Но Кэйд понял именно так. Оба пальто упали на пол.

– Тебе нужно прилечь, моя сладкая, – проворковал он, подхватывая ее на руки и перенося на постель. Он уложил ее, а сам присел на край.

Его взгляд скользил по ее лицу, медленно опускался к груди. Кайли нервно вздохнула сквозь приоткрытые влажные губы. Он лишь смотрит на нее, но этот взгляд обжигает, как самые жаркие ласки.

Он накрыл ее грудь ладонями и слегка погладил. Кайли застонала от удовольствия. Но ей хотелось большего. Ей нужно яркое чувственное ощущение прикосновения кожи к коже. О, она знает прикосновение его рук, помнит, с каким возбуждением прижималась грудью к его груди, мускулистой, поросшей вьющимися волосами.

Руководствуясь диким, первобытным инстинктом, она резко сбросила свитер. Кэйд одобрительно улыбнулся и ловко расстегнул на ней лифчик.

Каким-то образом его рубашка оказалась расстегнута. Его руки обнимали ее, а она теснее прижималась к нему, наслаждаясь ощущением его мускулистого, мужского тела, так отличавшегося от ее мягкого, женского.

Кэйд ласкал ее грудь, его пальцы поглаживали соски, пока она не застонала от удовольствия, переходящего в еще более страстное желание. Вытянувшись вдоль нее, он прижался к одной из округлых грудей губами, коснулся языком и стал целовать твердый розовый бугорок.

Страстное желание волнами прокатывалось по ней с каждым движением его губ. Она обезумела даже больше, чем прошлой ночью. Тело ее словно требовало освобождения от пытки, найти которое она могла только с Кэйдом. Тело ее было словно в постоянной готовности принять его. Какой-то миг – и она достигнет наивысшего возбуждения.

Они целовались безумно, жадно, сбрасывая с себя одежду, помогая друг другу, пока полностью не освободились от стеснявших движения пут.

– Как я тебя хочу! – простонал Кэйд, скользнув рукой между ее ног и почувствовав там влагу, говорящую о желании у нее не меньшем, чем у него – очевидном и зримом. Он получил физическое подтверждение ее желания, но хотел услышать слова из этих красиво очерченных губ. – Скажи, что хочешь меня, малышка, – прохрипел он, продолжая нежно и одновременно горячо ласкать ее, так что ей хотелось кричать от восторга.

Она бы закричала. Она уже забылась от страсти, она желала доставлять ему удовольствие, отдаться ему, получить его взамен. Не было причин смущаться, в чем-то отказывать ему, особенно – в словах, которые он хотел услышать.

– Я хочу тебя, Кэйд, – прошептала она.

От избытка чувств глаза наполнились слезами. Хотелось еще сказать, что она любит его, потому что это правда. Но она пока не зашла так далеко, чтобы не понимать, что он не спрашивал ее об этом, что он, возможно, не хочет слышать объяснение в любви.

– Как я тебя хочу! – Она целовала его губы, шею, тело, поросшее темными волосами. Ее руки ласкали его, зная точно, что возбудит его сильнее всего.

Он перевернул ее на спину легко, словно куклу, поднял ее ноги и расположился между ними. Их руки сплелись, он целовал ее со страстью, которую могла зажечь в нем только она одна.

Сначала Кэйд был встревожен, но сейчас, лежа с ней, он постиг непостижимое. Он нашел ее. Прежде он даже не помышлял, что какая-нибудь из женщин заинтересует его, привлечет его внимание, захватит не меньше, чем работа.

Но она существует. И эта женщина – Кайли Бреннан. Она хочет его, страстно желает его, как и он – ее. Это ошеломляло. Он не мог ждать ни секунды. Его инстинкт взял верх, и разум сдался без малейшей борьбы. Как чудесно оставить самоконтроль и отдаться силе их страсти!

Кэйд погрузился в нее, ощутил влажное тепло, объявшее его. Оба стонали, предаваясь неописуемому, ни с чем не сравнимому наслаждению. Без всяких усилий они достигли согласованности в неистовом ритме, который вознес их на вершину блаженства. И там они парили вместе, пока их разом не поглотил взрыв удовлетворения.

После этого они тихо лежали – Кэйд перевернулся на спину, а Кайли свернулась рядом с ним, положив голову в ямку на его плече. Ее охватили слабость и пресыщение, у нее не осталось сил ни на что – только лежать рядом с ним, лениво ласкать его ногой, рукой, губами. Она любила прикасаться к нему, она любила смотреть на него, она любила его!

Прошли минуты – а может, часы. Время для Кайли не имело значения, остального мира могло не существовать. Были только она и Кэйд, Кэйд и она. И пусть это никогда не кончится.

Того же хотелось и Кэйду. Чудесное чувство наполнило его. Мир именно таков, каким должен быть. Все подчинилось космическому порядку. Мозг инженера – мозг Кэйда – уважал тщательно выверенный порядок.

– Я наконец начал понимать заложенный во всем смысл, – медленно заговорил он, произнося вслух свои мысли. Его защитный механизм больше не был нужен, всякие барьеры рухнули. Он хотел все разделить с ней – каждую мысль, каждое озарение. Хотел соединить свой разум с ее – как соединились их тела.

– Ммм… – единственное, что смогла ответить Кайли.

Кэйду этого было достаточно.

– Все это время мы просто не могли проникнуть в замысел Джина. Все слишком не соответствовало человеку, которого я хорошо знал. Я был озадачен. Я злился. Ничто не сводило меня с ума больше, чем несходящееся уравнение. Уравнение не решалось. До сего момента.

Кайли почувствовала неприятное волнение. Она лежит голая на руках Кэйда, охваченная неодолимой силой любви к нему, – а он размышляет о завещании Джина Бреннана?

– До сего момента? – осторожно переспросила она, подгибая ноги и отодвигаясь от него.

– Джин спланировал то, что случилось, Кайли. – Внезапно почувствовав прилив энергии, Кэйд повернулся на бок и подпер рукой голову. Его глаза сверкали от неожиданного прозрения. – Джин оставил тебе акции, чтобы свести нас вместе! Этим он достиг двух вещей, одинаково важных для него: сохранил «Брен-Ко» в семейном владении, о чем всегда мечтал, и дал мне полный контроль над компанией, как обещал.

– Боюсь, что я не поняла. – Кайли попыталась проглотить комок, застрявший в горле.

К сожалению, она начала понимать все слишком хорошо. Когда она смотрит на Кэйда, то видит любимого мужчину. Когда Кэйд смотрит на нее, то видит ее акции «Брен-Ко»… и способ получить их. Вот он сам признался в этом вслух.

Все ее тело запылало, и она внезапно устыдилась лежать нагой перед его алчным взглядом. Кайли потянулась к одежде – тихо и осторожно. К счастью, одежда лежала кучей на полу у кровати.

– Может быть, ты объяснишь? – Она смогла сохранить голос спокойным, что было непросто из-за желания расплакаться. Жившие в ней оптимизм, идеализм призывали ее прислушаться. Возможно, она унаследовала слишком много черного бреннановского цинизма и не поняла Кэйда. Выискивает ловушку там, где ее нет.

– Джин хотел, чтобы я владел компанией. Он всегда говорил это, – делился Кэйд своими открытиями с новообретенной, близкой – во всех отношениях – душой.

Впервые с тех пор, когда ужасающее завещание было вскрыто, он чувствовал правоту своего друга и учителя Джина. Ощущение, что его предали, что Джин оказался еще одним лживым, вероломным Бреннаном, исчезло, уступив место прекрасному, радостному пониманию.

Кэйд довольно вздохнул.

– Но вместо того, чтобы записать это в своем завещании, он оставил контрольный пакет тебе, и сейчас я знаю зачем. Джин свел нас, Кайли! Никто не знал его братьев лучше, чем он сам. Он вычислил, что они задумают какую-нибудь мерзость и, таким образом, сделают нас с тобой союзниками, действующими против них. Как только мы оказались вместе – а именно этого хотел Джин, именно на это рассчитывал, – все так и случилось. Быстрая химическая реакция.

За время этих восторженных откровений Кайли полностью оделась. Она встала рядом с кроватью, сунув ноги в свободно зашнурованные ботинки. Каждое слово ожесточало ее, испепеляя надежду в сердце. Черный бреннановский цинизм блекнет на фоне цинизма Кэйда Остина.

– Быстрая химическая реакция, – повторила она. – Перевожу – бурный секс. Твоя теория в том, что дядя знал твою доблесть перед женщинами, а значит, я, как одна из его слабоумных племянниц – нам всем известно мнение дяди Джина об отпрысках братьев, – должна была просто упасть тебе на руки. Прямо к тебе в постель. Что я и сделала. Поздравляю, дядя Джин. – Она подняла глаза к потолку, словно приветствуя почившего дядю. – Твоя схема сработала. Я оказалась достаточно легковерной и не устояла перед твоим блестящим, сексуально неотразимым протеже.

Резкость ее голоса вывела Кэйда из эйфории. Он рывком сел на кровати, глаза его округлились. Кайли полностью оделась и стояла в футе от кровати. У него сбилось дыхание.

– Кайли, крошка, что случилось?

Она хотела просто выскочить из номера – рука уже сжимала ключ от машины, – но наглость, с какой он задал этот вопрос, разозлила ее не на шутку.

– Ты еще спрашиваешь, что случилось? Тебе действительно нужен ответ или только дополнительное время, чтобы насладиться временным триумфом? Да, я говорю – временным!

– Кайли, ты… я…

– Ты только что признал, что затащил меня в постель, чтобы я переписала свои акции «Брен-Ко» на тебя. И еще имеешь наглость рассказывать, что это часть всемирного плана! Послушать тебя, дядя Джин аплодирует тебе с небес.

Кэйд провел рукой по волосам.

– Милая, ты не так поняла меня, я…

– Нет, это ты не так понял, Кэйд! Твой замысел провалился. Ты утратил внимание и настолько возгордился своей победой, что не смог удержаться от хвастовства – даже передо мной!

Кэйда прошиб пот. Он закрыл глаза и попытался припомнить, что говорил… Возможно ли вложить в его слова какой-то другой смысл? Да. Кайли явно поняла его откровения превратно. Нужно быстро исправлять положение.

– Кайли, я пытался сказать, что мы просто созданы друг для друга. Ты подействовала на меня, как не действовала и не подействует ни одна женщина. Ты сделала меня страстным и решительным, каким я себя и в мечтах не видел…

– Потому что я – единственная женщина, владеющая контрольным пакетом компании, которую ты хочешь заполучить. Разумеется, я подействовала на тебя особенным образом, – едко прервала его Кайли. – Ты хочешь обладать мной – чтобы обладать «Брен-Ко»!

– Я говорю не о «Брен-Ко»! – взвился Кэйд. – Прекратишь ты свое крючкотворство, перестанешь придираться к каждому слову? Послушай меня, Кайли! Когда я говорил, что ты подействовала на меня, как ни одна женщина, я имел в виду, что ты… ты сделала меня другим. Я полностью потерял контроль, не мог думать ни о чем – только быть с тобой. Такого со мной не случалось, и я… – Он в замешательстве остановился. – Кайли, я ничем не воспользовался. Впервые в жизни я забыл о предохранении.

Она не могла ни двинуться, ни вдохнуть. Будто профессиональный хоккеист, получивший удар клюшкой, качнувшись, подумала Кайли. На какой-то момент она испугалась, что рухнет, но сила неудержимого гнева помогла выжить, послав в кровь заряд адреналина.

– Тетя Бобби была права! – взвизгнула она, когда ужасные слова тетушки эхом отозвались в ее голове. – Ты планировал, что я забеременею и выйду за тебя замуж. А тогда ты станешь во главе «Брен-Ко»!

Кэйд произнес словечко, которое, согласно объяснениям в Зале славы рок-н-ролла, получило широкое распространение, хотя и не может употребляться в СМИ.

Кайли восприняла его разочарование и гнев как дополнительное подтверждение ужасной теории тети Бобби и не удержалась от издевательств над его отвратительными – потерпевшими крушение – планами:

– Ничего не выйдет, Кэйд. Во-первых, ты стрелял в неподходящее время месяца, и ты не получишь другого шанса, когда цель созреет! Видишь ли, я не столь глупа, как думал дядя Джин, да и ты не столь умен, как он думал. Итак, следует объявить ничью и забыть…

– Я ничего не забуду, да и ты тоже. Мы оба знаем это. А сейчас иди сюда и позволь мне…

– Снова дурачить меня? Ты действительно считаешь меня идиоткой?

– Я думаю, ты раздражена, – попытался он ее успокоить, сам слыша отчаяние в своем голосе. – Ты сбита с толку и обижена, и мне жаль, потому что я меньше всего хотел…

– …давать мне улики, – подсказала она. – Да, вот это ошибка! Как у Наполеона при Ватерлоо. Его тоже погубила излишняя самоуверенность. Моя бабушка, мамина мама, любительница астрологии, наверное, сказала бы лучше: бодливой корове Бог рогов не дал.

Кэйд заметил, как она осторожно двинулась к двери. Зная о способности Кайли быстро скрываться, он мог бы предсказать последующие ее действия.

– Не смей выходить из номера, Кайли, – приказал он намного более властно, чем позволяла ситуация: Кайли была одета и стояла ближе к двери, он сидел голый на кровати.

– Все же не думай, что ты зря старался. – Она встретила его взгляд, и на мгновение боль стала столь сильной, что хотелось броситься на пол и зарыдать. Но она удержалась. Хватит быть слабой и позволять себя дурачить. Не отводя от Кэйда глаз, Кайли незаметно подхватила с пола его брюки. Он не мог заметить, потому что смотрел ей прямо в глаза. – Я собираюсь продать свои акции тебе и постараюсь сделать это как можно скорее. Ты получишь их по свободным рыночным ценам. Так будет лучше для всех – для Бреннанов, для Порт-Мак-Клейна… и для меня. Наши адвокаты согласуют условия сделки, не думаю, что это будет трудно. – Она не стала оглядываться и лицезреть улыбку экстаза, которая, несомненно, должна была засиять на его лице, не стала дожидаться благодарности. – Счастливо оставаться.

Ухватив свои пальто, сумочку и его штаны, она стрелой вылетела из номера. Кэйду не поймать ее. В конце концов, он еще голый, и, пока натянет на себя хоть что-то из одежды, она будет внизу, в холле.

Там она швырнула его брюки на стол регистратору, рассчитывая, что Кэйд в конце концов обнаружит их. Бросить Кэйда в Кливленде не так уж чудовищно, думала она, выскакивая из отеля. Кошелек у него есть; возьмет напрокат машину и вернется в Порт-Мак-Клейн.

Ей немного повезло с погодой. Снег перешел в дождь, ветер ослаб. Не так сложно вести машину. Кайли бежала всю дорогу до стоянки. Нельзя тратить ни секунды впустую.

Она просто не представляла, что бы случилось, поймай ее Кэйд. Наверное, он попытался бы снова влезть к ней в сердце? Снова бы заманил в постель?

Или она льстит себе? Не устраняет ли ее заявление о намерении продать акции саму необходимость гнаться за ней? Возможно, Кэйд настолько счастлив поворотом событий – он не только получает акции, но и может не родниться с Бреннанами, чтобы получить их! – настолько счастлив, что заказал в номер славный ужин и прямо сейчас открывает бутылку шампанского, чтобы отпраздновать победу.

Кайли чувствовала, как слезы струятся по ее лицу. Дорожный знак при выезде из центра Кливленда снова заставлял сделать выбор.

И она сделала.

Глава десятая

Спустя несколько часов она стучала в дверь квартиры своего брата, жившего в Энн-Арборе, штат Мичиган. Она надеялась, что Дэвлин дома, – в противном случае она провела бы ночь в мотеле. Впрочем, Кайли искала у старшего брата не пристанище, ей было нужно нечто другое.

Она не знала, что именно, но смятение и потребность посоветоваться заставили ее выбрать стрелку, указывавшую на Мичиган.

Кайли постучала снова и приложила ухо к двери, пытаясь обнаружить признаки жизни внутри. Она уловила тягучие звуки блюза. И прикусила губу. Ну дела…

Спустя несколько секунд дверь приоткрылась и выглянул Дэвлин, в голубом хирургическом халате на голое тело. Не брит, волосы взъерошены, губы опухли. Так выглядят губы после «марафонского» поцелуя. Кайли вспомнила, как соблазнительно, как возбуждающе выглядел Кэйд, когда…

– О Боже, мне не следовало приезжать! – воскликнула она. – Время самое…

– …неподходящее. Но ничего страшного. – Дэвлин пожал плечами. Его не просто смутить. Даже если появляется младшая сестра глубоко за полночь. – Входи, – пригласил он, распахивая дверь.

– Дэв, кто это? – недовольно проговорила загорелая миловидная блондинка с огромным бюстом и длинными-длинными ногами. На ней ничего не было, она прикрывалась только махровым полотенцем, пока разглядывала Кайли. Глаза блондинки прищурились, губы сложились в жесткую складку. – Ты кто? – едва не взвизгнув, потребовала она ответа.

Разговаривает как сварливая баба, нет, она совсем не привлекательная, подумала Кайли, бросая взгляд на брата.

– Помогите, она обратилась в ведьму прямо у нас на глазах, – чуть слышно пробормотал Дэвлин. – Похоже, Кайли, ты прибыла как раз вовремя, чтобы спасти меня. – Он повернулся к блондинке: – Шанна, это моя сестренка Кайли.

Иронически произнесенное слово «сестренка» вместе с его улыбкой шалопая, разумеется, привели Шанну к ложному выводу. Кайли догадалась, что Дэвлин на это и рассчитывал: брат уже потерял интерес к своей завернутой в полотенце подруге.

Шанна действовала как по подсказке.

– Ты лжешь! Она такая же твоя сестра, как я!

Кайли вздохнула. Ее знакомство с Шанной продолжалось какую-то минуту, но этого хватило, чтобы понять, что перед ней – очередная из подруг брата. У всех – быстро меняющихся – подружек Дэвлина Бреннана неизменно были бросающиеся в глаза фигуры, которые девицы с удовольствием и демонстрировали. Об индивидуальности иного свойства говорить не приходилось – либо ее не существовало, либо она сводилась к лицемерию.

Кайли поймала себя на этих… поспешных мыслях. Она торопится осудить человека – именно такова, по мнению Кэйда, характерная черта Бреннанов!

– Я действительно его сестра, – наложив на себя епитимью, попыталась Кайли уверить Шанну. Может быть, показать ей водительские права в качестве подтверждения?

Но этого не потребовалось.

– Ты считаешь меня совсем дурой? – завизжала Шанна.

Кайли и Дэвлин переглянулись.

– Вопрос ребром! – Дэв лениво улыбнулся сестре. – Мне отвечать?

– Нет, – кратко сказала Кайли и направилась в маленькую кухню, служившую заодно проходом из гостиной в спальню и ванную. – Поставлю чайник. Надеюсь, у тебя есть пакетики с чаем?

– Специально держу коробку для тебя, – произнес Дэвлин. – Ты не часто заезжаешь. Что принесло тебя посреди ночи?

– Ты собираешься оставить ее? – простонала Шанна, пока Кайли наполняла старенький чайник, который достала из нижнего ящика шкафа.

– Кем я буду, если вытолкаю посреди ночи на улицу свою младшую сестренку?

Все слова были правильными, но звучали совершенно ложно. Дэв мастерски создавал подтекст – мог сказать одно, а лицом и голосом показать обратное.

– Я знаю, что она тебе не сестра! – завопила Шанна, расшифровав именно таким образом его намеренно двусмысленное сообщение. Дэвлин, конечно, этого и хотел. Все его подружки на час совершенно предсказуемы. – Если думаешь, что я останусь посмотреть, как ты будешь кувыркаться с другой женщиной, ты…

– Сумасшедший? Извращенец? – подсказал Дэвлин. – Возможно, ты права.

Несколько минут спустя взбешенная Шанна вылетела из квартиры, ругаясь и застегивая на ходу мини-юбку.

– Пока. – Пожав плечами, Дэвлин закрыл за ней дверь.

– Знаешь, Дэв, а ведь бывают женщины с мозгами и здравым смыслом, которыми не так просто манипулировать. Которые действительно могли бы сказать что-нибудь вразумительное, например: «Ты сестра Дэва? Как мило», – сухо отметила Кайли. – Не приходилось встречаться с такими?

– Не-а. Я держу их за друзей. В любой другой роли они требуют большего, чем я могу дать. Наверное, по твоим возвышенным стандартам, я – пустышка, а?

Кайли покачала головой.

– Ты не пустышка, ты просто очень скрытен, и не знаю, откроешься ли кому-нибудь. А ты, между прочим, всегда выбираешь пляжных красоток с их страстью к плохой мелодраме.

– Ага! – засмеялся Дэвлин.

– Слушай, как удалось Шанне так загореть в Мичигане в середине марта? Она живет в солярии? И у нее, должно быть, по нескольку фунтов силикона в…

– Оставь, Кайли. Послушаем лучше, что ты действительно думаешь о Шанне.

Посмеиваясь, Дэвлин выключил блюз и включил телевизор. Шли «Заколдованные», и он плюхнулся в кресло и уставился на экран.

Кайли принесла чай и присоединилась к нему спустя несколько минут. Она отодвинула в сторону стоявшие на полке многочисленные баночки с разными сортами ароматизированного кофе, потому что знала, что Дэв любит чай с ложкой сахара и каплей молока, к которому их обоих приучила мама.

– Ты по-прежнему предпочитаешь натуральный «Даррен» диетическому? – спросил Дэвлин, не отрывая глаз от экрана. – Не понимаю почему. Для меня они взаимозаменяемы.

– Как и твои подружки – взаимозаменяемы для тебя. Я нахожу здесь определенную психологическую связь. – Кайли отхлебнула чай и откинулась на спинку дивана. – Я была в Порт-Мак-Клейне, – пробормотала она, глядя в пространство перед собой.

– А, на Лучшей Свалке токсичных отходов в Огайо. Прости, сестренка, ты ведь сейчас по воле дяди Джина царствующая королева всего этого.

– Я лучше узнала остальных Бреннанов, – прощупала она почву.

– Это хорошо или плохо? Скажи, ты выяснила наконец, кто этот Мак-Клейн? Папа говорил, что такого человека не существовало, но откуда взялось название? Здесь Мак-Клейн, там Мак-Клейн, когда берешь карту города, того самого Мак-Клейна вроде бы и не было. Они что, вытащили название наугад из шляпы? Я этого не понимаю. И почему, собственно, Порт-Мак-Клейн, если никакого порта нет? Кто слышал о порте на ручье? Полная неразбериха.

– Я… собираюсь продать акции «Брен-Ко», которые оставил мне дядя Джин, – снова заговорила о деле Кайли. – Кэйду Остину.

– А, президенту компании. Возлюбленному сыну дяди Джина, не имевшего такового в действительности. Папа, однако, считает его нормальным парнем.

– Что говорил папа о Кэйде, Дэв? – Кайли нервно подвинулась к краю дивана. – Расскажи мне все.

Дэвлин дождался рекламной паузы.

– Не помню, чтобы папа говорил о нем что-нибудь ужасное. А в чем дело? Ты изучаешь его, прежде чем продать ему акции? Почему не связаться с И-Пи-Эй? Возможно, у них есть список особо опасных преступников, как у ФБР! – Он захихикал над собственной шуткой.

Кайли вздохнула. Ее брат никогда не был эмоционально чуток и сейчас не понял ее намеков.

– Я сегодня была в Зале славы рок-н-ролла, – сказала она, бросая попытки исповедаться. Наверное, ей с Дэвом никогда не жить душа в душу.

Дэв немедленно заинтересовался и даже отвернулся от телевизора, пока они обсуждали выставку и впечатления Кайли. Она не заметила, сколько раз упомянула имя Кэйда. Он был рядом в музее, и она, естественно, цитировала его, добавляя его оценки к собственным, особенно если эти оценки были слишком уж забавными.

Дэвлин оказался не столь невосприимчив, чтобы не обратить внимания на эти ее частые ссылки.

– Знаешь, я меньше всего ожидал, что из населения Порт-Мак-Клейна в музее с тобой окажется Кэйд Остин. Легче представить дядю Джина, удравшего со своего поста при мусоросборниках, чтобы посмотреть вручение школьных дипломов, чем Кэйда Остина, проявляющего интерес к корням рока. Я думал, у этого парня на уме только мусоросжигательные печи и контроль за загрязнением воздуха.

Этих слов хватило, чтобы Кайли принялась за подробное описание своего рокового визита в Порт-Мак-Клейн… и изложение печальной истории о том, как она потеряла голову из-за Кэйда Остина. Она не пропускала ничего, и Дэвлин слушал внимательно. Он даже выключил телевизор – неслыханное событие, ведь он всегда заявлял, что «фоновый шум» помогает ему сосредоточиться.

Но сейчас ему явно без труда удавалось сосредоточиться на откровениях сестры. Он редко прерывал ее, позволяя рассказывать и рассказывать, пока история не подошла к концу. Кайли рухнула на подушки совершенно обессиленная, в глазах ее блестели слезы.

– Что ты думаешь, Дэв? – спросила она дрожащим голосом. – Тетя Бобби оказалась права, так ведь?

– Кайли, я не слишком хорошо знаю тетю Бобби, но мое впечатление таково: она не только давно высушила весла, но и забыла, как плавает лодка. Тебе понятно?

Кайли вспыхнула. У нее совсем не было настроения наслаждаться красноречием Дэвлина.

– Я говорю о Кэйде, Дэв. Тетя Бобби предупреждала меня, она предвидела это!

– Ты не воспринимала ее всерьез, Кайли, иначе не отправилась бы с ним в отель, – возразил Дэвлин. – Ты же признала, что он не принуждал тебя, что ты шла добровольно.

Кайли покраснела, внезапно пожалев о своем признании, решив, что сказала слишком много.

– Забудь. Не следовало ожидать, что ты меня поймешь.

Она схватила дистанционное управление и включила телевизор, в надежде отвлечь Дэвлина. Повторяли фильм «Чарлз командует». Должно было подействовать.

К ее удивлению, брат даже не взглянул на экран.

– Я все прекрасно понял, Кайли. Ты обвиняешь Кэйда Остина в заговоре против тебя, когда ни один из вас не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы получше смять простыни. Ты сказала, что распалилась не меньше его и честно забыла о мерах предосторожности. Но и твой ловкач сказал, что обо всем забыл.

– Итак, ты считаешь, я не права? – Кайли проглотила комок в горле.

– Кайли, ты бросила парня в отеле в Кливленде без штанов! И ты считаешь это справедливым? – Дэв недоверчиво покачал головой. – При такой склонности к плохой мелодраме ты можешь посоревноваться с моими пляжными красотками.

Кайли закрыла лицо руками.

– Похоже, только это мне и осталось. Наверное, у меня с головой не в порядке.

– Наверное, – согласился Дэвлин. – Кайли, только один вопрос.

Кайли съежилась.

– Что, если ты беременна? Есть шанс?

– Ну, шанс всегда есть, но у меня обычно было регулярно, и сейчас определенно неподходящее время, чтобы забеременеть.

– Хорошо. – Дэвлин вздохнул с явным облегчением. – Послушай, на твоем месте я бы сообщил Остину хорошую новость, когда будешь уверена. Просто брось открытку с парой слов, чтобы он знал. Он, должно быть, потеет кровью прямо сейчас. Я бы – точно…

– Ты не думаешь, что мне… следовало бы связаться с ним другим способом? – задумчиво спросила Кайли.

– Ни в коем случае! Ты подставишься под худшее унижение в своей жизни! Представляю, что бы чувствовал я, если бы женщина обошлась со мной, как ты с Кэйдом Остином. Я бы никогда не пожелал с ней встречаться, считал бы буйной шизофреничкой и на коленях благодарил бы Бога, что вовремя узнал о ней правду.

Кайли задрожала.

– Нет, не пытайся связаться с ним, сестренка. Мне кажется, он никогда не простит тебя.

– Потому что ты никогда не простил бы подобного женщине? – уныло спросила Кайли.

– Никогда. Мужчина может простить определенным женщинам некоторые вещи, как он прощает матери, сестрам или даже бабушке. Но что касается секса – забудь о прощении. К чему беспокоиться? Всегда найдутся другие женщины, которые будут обращаться с тобой хорошо. Так зачем тратить время на ту, которая обращается плохо?

Кайли тупо посмотрела на экран. Ее подташнивало – чизбургер и чипсы, которые она проглотила по дороге, все еще сидели в желудке. Чай, сейчас едва теплый, только усугубил состояние.

– Ты не возражаешь, если я посплю на твоем диване, Дэв? Завтра утром уеду в Филадельфию. Там есть подруги, у которых я смогу пожить, пока не решу, что делать дальше.

– Ты можешь жить здесь сколько захочешь.

– Спасибо, но здесь тесновато для двоих. Я нарушу весь твой стиль жизни.

– Ну и что? – улыбнулся Дэв. – Я говорил, что мужчина может простить сестре многое – даже нарушение стиля жизни.

Но Кайли уже ушла в себя.

– Я позвоню Бренде и попрошу забрать мои вещи из дома дяди Джина и отослать их мне. У меня не будет никаких контактов с Кэйдом. Наши адвокаты оформят продажу акций.

– Умница. – Дэв потрепал сестру по плечу.

Кайли планировала встать рано утром, одновременно с Дэвлином, чтобы отправиться в долгий путь. Но хотя она и просыпалась, пока брат топал по квартире, собираясь на дежурство в больницу, сил подняться не было. Она решила полежать немного… ну, еще пять минут, а затем подняться и пуститься в дорогу. Возиться с одеванием не придется, потому что она уснула не раздеваясь.

Получше завернувшись в одеяло, Кайли закрыла глаза.

Когда она проснулась в следующий раз, солнце светило в полуоткрытые окна квартиры. Кайли села. Даже не глядя на часы, она могла сказать, что уже ближе к полудню.

Половина одиннадцатого! Да, не слишком рано для отъезда в Филадельфию.

Затем раздался звонок в дверь. Сначала Кайли проигнорировала его, но звонки не прекращались, и ей пришлось смириться с неизбежным. Тот, кто стоит за дверью, не собирается уходить. Поскольку почтальон так стучать не стал бы, Кайли смирилась с мыслью, что это Шанна или одна из ее неразличимых «копий».

Кайли побрела к двери, пытаясь немного пригладить рукой растрепанные после сна волосы и готовясь дать отпор: она находилась в полной уверенности, что посетительница набросится с обвинениями, будет уличать ее в любовной связи с Дэвлином. Конечно, нет никакой надежды, что девица станет выслушивать ее доводы: с такими девицами Дэв не встречается.

Не потрудившись посмотреть в глазок, она распахнула дверь с заранее подготовленной фразой:

– Я сестра Дэва, приехавшая в гости из Филадельфии.

– А я – Кэйд Остин и собираюсь свернуть тебе шею. – С этими словами он вломился внутрь.

Кайли разинула рот. Похоже, у него талант лишать ее дара речи.

Он захлопнул дверь, сложил руки на груди и потребовал объяснений:

– Ну?

Ее глаза жадно впились в него, в его голубую фланелевую рубашку и джинсы. Кайли задрожала от присутствия… этого мужчины.

– Ты приехал прямо из отеля? – непроизвольно спросила она. Мозг бомбардировало столько мыслей и чувств, что она едва могла справляться с ними, не то что разумно разговаривать.

– Нет, – сурово ответил он. – Тебе чертовски повезло, что я успел остыть, потому что, поймай я тебя вчера ночью, не знаю, что бы сделал!

Кайли справилась с собой.

– Ты врываешься сюда, угрожаешь и при этом заявляешь, что остыл? По сравнению с чем – с мусоросжигательной печью?

– Я не угрожаю, и ты это знаешь. – Кэйд обнял ее за талию и привлек к себе. – По крайней мере должна знать. Нужно было сказать тебе прежде, чем ты исчезла Бог знает куда, думая, что я погонюсь за тобой с бейсбольной битой. Неужели ты не понимаешь, Кайли, что я никогда не обижу тебя? – Его голос смягчился, и их глаза встретились. – Неужели не понимаешь?

Она почувствовала, как от его прикосновения все ее кости начали таять. Сердце то останавливалось, то хотело выскочить из груди от захлестнувшего ее возбуждения и от надежды. По логике брата, Кэйд не должен был появиться здесь. Но он здесь, обнимает ее, смотрит ей в глаза, отчего кровь согревается и душа оживает.

– Ты действительно веришь, что я пытался сделать тебе ребенка с заранее обдуманным намерением заполучить акции? Что я использовал тебя, Кайли?

– Нет, – прошептала она слегка охрипшим голосом. Она проплакала всю ночь, лежа на диване, и в горле до сих пор першило. – Я знаю: ни один из нас не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы получше смять простыни. Мы оба забыли о мерах предосторожности, – повторила она слова Дэвлина, слишком смущенная, чтобы сформулировать мысль по-своему.

Губы Кэйда растянулись в усмешке.

– Такие выражения не приходили мне в голову, но ты абсолютно права.

– Как ты узнал, что я здесь? – тихо спросила Кайли, осмелившись положить ему руки на грудь. Ее по-прежнему мучил страх. Дэвлин был совершенно уверен, что Кэйд не пожелает видеть ее. Трудно было полностью опровергнуть это заявление, однако женский инстинкт подсказывал ей, что Кэйд не откажется от нее.

– Я позвонил твоим родителям во Флориду и поинтересовался, не собиралась ли ты приехать к ним. Думал, что ты могла сообщить им, где находишься.

– Я им не звонила. – Кайли была озадачена. – Последний раз я разговаривала с мамой и папой, когда приехала в Порт-Мак-Клейн.

– Так и сказала твоя мать. Я пояснил, что обязательно должен связаться с тобой, не вдаваясь в подробности, зачем. Она предположила, что ты могла поехать к брату, и дала адрес.

– И ты прикатил в Энн-Арбор, даже не зная, здесь ли я? – Кайли взглянула на Кэйда сияющими глазами. – Зачем, Кэйд?

– А как ты думаешь, Кайли?

Она попыталась отодвинуться, но он взял ее руки и положил себе на шею.

– Ты действительно хочешь услышать ответ? – спросил он, наклоняясь и целуя ее подбородок.

Кайли приникла к нему, внезапно ослабев. Глаза вдруг наполнились слезами.

– Дэв уверял, что ты никогда не захочешь увидеть меня снова, что никогда не простишь за то, что я сказала тебе и сделала… в отеле вчера вечером.

– Да, я не испытывал удовольствия, – вздохнул Кэйд. – Но у меня не было и мысли отказаться от тебя. Единственной мыслью было снова тебя увидеть. Кайли, я знаю, все это слишком быстро для тебя и ты, наверное, будешь меня вышучивать, но… – Он остановился и сделал глубокий вдох. – Я люблю тебя, Кайли. И «Брен-Ко» не имеет никакого отношения к этому чувству. Дай мне шанс доказать, любимая…

Она вскинула голову и посмотрела на него расширившимися, испуганными глазами.

– Зачем мне вышучивать тебя, Кэйд? Я люблю тебя так, что… – Слезы потоком полились по ее щекам. – О, Кэйд, совсем не слишком быстро… Мы словно вышли за пределы обычного времени и… – Она опустила глаза, лицо ее пылало. – Звучит как-то банально. Если бы Дэв услышал, покатился бы со смеху. Или плюнул.

– Но я не смеюсь и не плюю. – Кэйд приподнял ее подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. – Ты вернешься со мной в Порт-Мак-Клейн? Мы можем подождать, сколько тебе потребуется, но объявляю прямо сейчас: моя цель – жениться на тебе. Не из-за акций «Брен-Ко» – чтобы поставить в этом вопросе точку. Ты веришь мне, любимая? Можем мы оставить подозрительность и недопонимание в прошлом?

Кайли открыла глаза и увидела перед собой любимого мужчину, честного, благородного человека, который любит ее.

– Я верю тебе, – тихо сказала она. – Я верю в тебя, Кэйд.

Он улыбнулся так, что ее сердце запело.

– И?.. – подсказал он.

– И я хочу вернуться с тобой в Порт-Мак-Клейн и выйти за тебя замуж, как только мы сможем организовать свадьбу. – Кайли крепче прижалась к Кэйду, наслаждаясь теплом и надежностью его сильного мужского тела. – Как ты думаешь, мне следует пригласить Бренду и Бриджит подружками невесты? И Полли тоже? Чтобы достичь семейного единства и покончить с соперничеством… хоть на время.

Он воспринял ее замысел хорошо.

– Как хочешь, милая. Возможно, объединенными усилиями будет легче справиться с Бреннанами. Кое-что у тебя получается лучше, чем у меня.

– За некоторым исключением. Мужскую часть Бреннанов я оставлю тебе. И не буду вмешиваться.

– Уже немало! – Он со смехом оторвал ее от пола и закружил, вдыхая наконец счастье и радость, словно разлившиеся в воздухе.

– Я люблю тебя, Кэйд.

– Я люблю тебя, Кайли. – Он перенес ее на диван и усадил себе на колени.

– Думаю, ты был прав относительно завещания дяди Джина, Кэйд. Он хотел, чтобы мы были вместе. Если бы он не умер, то привел бы свой план в исполнение другим способом. Может, попытался бы нанять меня на работу в юридический отдел «Брен-Ко»?

– Никогда в жизни, – засмеялся Кэйд.

Она заставила его замолчать, закрыв рот долгим и страстным поцелуем.

Вернувшись после долгого дежурства, Дэвлин с немалым удивлением обнаружил парочку, сидевшую за его кухонным столом и поедавшую нечто, доставленное из китайского ресторанчика.

Кайли объяснила брату происходящее.

– И ты собираешься жениться на ней? – остолбенел Дэв; он смотрел на Кэйда так, словно тот сообщил, что забронировал билет на Марс. – После того, что она наговорила и сделала? Слушай, она – моя младшая сестренка, и я прощаю ей что угодно, но тебе-то это зачем? Парень, ты сошел с ума?

– Нет, я влюбился, – уточнил Кэйд, улыбаясь Кайли. – Когда-нибудь и ты узнаешь это, Дэв.

– Только не я! – объявил Дэвлин, включил телевизор, нашел программу, где повторяли фильм «Полон дом», и забыл обо всем на свете. А Кэйд и Кайли, нашедшие друг друга, потеряли голову от счастья.

Примечания

1

193 см. – Здесь и далее прим. перев.

2

Мрачное место из полного мистики рассказа Эдгара По «Падение дома Ашеров».

3

173 см.

4

157 см.

5

Возбудитель геморрагической лихорадки.

6

Печально известный дефолиант, применявшийся американской армией во Вьетнаме.

7

По-английски – хитрость.

8

Филологический термин, обозначающий сочетание противоположных по смыслу понятий.

9

Образ диктатора из романа Дж. Оруэлла «1984».

10

Першинг, Джон Джозеф (1860–1948) – американский генерал, командовавший американскими экспедиционными силами в Европе во время первой мировой войны; Макартур, Дуглас (1880–1964) – американский генерал, командовавший американскими войсками на Дальнем Востоке и в Тихом океане во время второй мировой войны; Паттон, Джордж Смит, мл. (1885–1945), американский генерал, видный военный деятель, участник двух мировых войн.

11

Агентство по охране окружающей среды (ЕРА), авторитетная государственная организация США.

12

Имеется в виду тигрица из книги Джой Адамс «Рожденная Свободной».

13

По библейской легенде, Далила отрезала своему мужу Самсону волосы, в которых заключалась его сила.

14

Аллюзия на психологический роман английского писателя Р. Л. Стивенсона (1850–1894) «Странная история д-ра Джекила и м-ра Хайда», в которой персонаж предстает то олицетворением порядочности, д-ром Джекилом, то воплощением зла, м-ром Хайдом. – Прим. ред.

15

Персонаж из сказки Льюиса Кэрролла «В Зазеркалье».

16

Пей, Иомин (р. 1917) – американский архитектор китайского происхождения, автор проектов многих известных в США общественных зданий. – Прим. ред.

Content

Барбара Босуэлл
Дядюшкино наследство

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Примечания