Джеймс Бибби

Власть и Порок[1]

Полуденное солнце обрушилось на город Коумас с жестокостью кузнечного молота. Оно палило массивные городские стены, защищавшие жителей от набегов кочевников-варваров. Оно обжигало дома, магазины, таверны и храмы. Оно жалило людей и животных, толпящихся в лабиринтах улиц. Но больше всего доставалось голове констебля (бывшего инспектора уголовной полиции) Хэйвея, дежурившего на перекрестке Рыночной и Западной улиц.

Почти обессилев, он поднял руку в универсальном жесте, подразумевающем остановку, и поток экипажей, всадников, повозок и перегоняемого скота, запрудивший Обдирочный переулок, нехотя замер. Затем Хэйвей взмахнул другой рукой, и хаотичная толпа транспорта, нетерпеливо ожидавшая проезда по Западной улице, рванулась вперед и потянулась мимо полисмена. На пару мгновений его заинтересовала подвода с деревянными пивными бочонками, издававшая ужасный скрип, но за ней потянулась казавшаяся бесконечной вереница алармов

[2] в сопровождении трех погонщиков, и Хэйвей снова погрузился в покаянные думы.
И поделом. В том, что он оказался на этом посту и медленно истекал потом, был виноват только он сам. Неужели он так никогда и ничему не научится? Доктор не раз предупреждал, что чрезмерное потребление пива вредно для здоровья. И вот доказательство его правоты. На вечеринке в честь зимнего солнцестояния в полицейском участке он хватил лишнего, а в результате встал на пути у суперинтенданта Вейрда, тыкал ему в грудь пальцем и рассказывал, почему тот не пользуется популярностью у большинства подчиненных.

Но если суперинтенданту полиции Вейрду что-то и не нравилось, так это пьяный подчиненный, толкующий об излишнем весе и проблеме неприятного запаха, исходящего от его тела… особенно если это было правдой. В обычной обстановке все это повлекло бы за собой лишь жестокую головомойку. К несчастью, после обвинительной речи Хэйвея стошнило прямо на брюки суперинтенданта. На следующее утро он был вызван в кабинет Вейрда, и тяжелое похмелье усугубилось разжалованием в рядовые и назначением в отряд регулировки уличного движения.

При воспоминании о том дне Хэйвей поморщился и попытался отмахнуться от назойливой мухи, на мгновение забыв, где он находится. В тот же момент из Обдирочного переулка хлынул нетерпеливо ожидавший разрешения поток транспорта, и десяток конных повозок тотчас угодил в самую середину стада алармов, а за телегами двинулась подвода, запряженная парой ревущих быков. Несколько перепуганных животных с пронзительными криками рванули в разные стороны, и Хэйвей, закрыв ладонями уши, устремился в укрытие. У дверей магазина он оглянулся. Как раз в эту секунду еще одна громоздкая повозка столкнулась с быками. Хэйвей в ужасе наблюдал, как колесо подводы раскололось, платформа наклонилась набок и пивные бочонки стали скатываться на мостовую и раскалываться на твердых булыжниках.

Спустя всего несколько секунд движение на перекрестке превратилось в сплошную массу визжащих, блеющих и ревущих животных, ругающихся возчиков и застрявших повозок. Еще пару мгновении Хэйвей раздумывал над возможностью восстановить порядок, но затем веление долга было перевешено глубокой и всепоглощающей верой в судьбу. Он внезапно понял, что карьере полицейского настал конец. После такого оглушительного провала уже не будет возможности вернуться. Что ж, не стоит ждать, пока опустится топор. Гораздо лучше самоликвидироваться.

С чувством, близким к облегчению, Хэйвей повернулся спиной к хаосу и побрел к своей любимой таверне. Теперь, когда решение было принято, оставалось сделать две вещи. Ему требовалось выпить несколько пинт хорошего пива и написать заявление об отставке.

Часом позже Хэйвей удобно развалился за столом в темном углу «Зеленой Мантикоры», отхлебнул от второй кружки темного Старого Застойного пива и рассеянно взглянул на лежащий перед ним листок бумаги. Он сумел добраться до «Дорогой суперинтендант Вейрд, вынужден с прискорбием сообщить, что…», а затем вдохновение иссякло. Не успел Хэйвей задуматься, не поможет ли ему третья пинта пива, как его внимание привлекли громкие голоса в противоположном конце зала. Хэйвей поднял голову и увидел инспектора Раасея (бывшего сержанта), который не без труда прокладывал путь через переполненный зал. Сердитые голоса принадлежали клиентам, которым не понравилось, что Раасей привел с собой в таверну большую оседланную лошадь.

Хэйвей устало покачал головой. За время службы ему пришлось повидать немало недалеких полицейских, но Раасей был настоящий уникум. До разжалования Хэйвея Раасей был подчиненным ему сержантом, да и этого ранга он добился только потому, что приходился племянником суперинтенданту Вейрду. У него были свои достоинства, например ревностная и непреклонная преданность Хэйвею и способность неукоснительно выполнять приказы (если только в них не было слов, содержащих более трех слогов), но за все время знакомства Раасей не обнаружил ни малейших признаков интеллекта. Вряд ли можно было удивляться любому из его поступков, но посещение пивной в компании с большой оседланной лошадью было новой ступенью деградации даже для Раасея.

- А, вот вы где, сэр, - произнес Раасей, облегченно улыбнувшись. - Когда я не нашел вас на посту, я решил, что смогу застать вас здесь.

- Теперь ты старше меня по званию, - напомнил ему Хэйвей. - Ты больше не обязан говорить мне «сэр».

- Да, я знаю, сэр, - смущенно ответил Раасей. Затем возникла неловкая пауза. Хэйвей понимал, что должен встать перед старшим офицером, но его не покидало чувство, что в отношении Раасея звание «старший офицер» было равносильно насмешке. С другой стороны, сам Раасей не мог постичь той истины, что теперь он превосходил Хэйвея по званию, а потому в смущении стоял по стойке «смирно», в то время как лошадь мотала головой и пережевывала попавший ей в рот листик салата. Хэйвей отметил некоторую рассудительность в ее взгляде, в очередной раз подивился пустому овечьему выражению глаз Раасея и спросил себя, кто из них двоих был бы лучшим инспектором.

- Могу я узнать, зачем ты привел лошадь в таверну, сэр? - спросил он Раасея.

- Да, сэр. Это дядя Билли… то есть, я хотел сказать, суперинтендант Вейрд, сэр, мне приказал. Он сказал, чтобы я взял свободную лошадь в конюшне и привел ее прямо к вам. А еще он сказал, чтобы вы тотчас доставили свою тощую задницу в офис комиссара полиции, сэр. Он вас ждет немедленно, сэр. - Раасей помолчал и с сомнением оглянулся на лошадь. - По-моему, она совсем не похожа на задницу

[3], сэр.
- К комиссару? Проклятие, я и в самом деле попал в переплет.

- И она совсем не костлявая, сэр.

- Не беспокойся об этом. Сэр.

Снова возникло неловкое молчание, и Хэйвей пригубил пиво. На лице Раасея появились признаки некоторого смятения.

- Он правда сказал, чтобы вы поторапливались, сэр. То есть он сказал, что вы должны быть там вчера, хотя я и не представляю, как вам это удастся. И еще он в очень плохом настроении, сэр.

Хэйвей поднял кружку и допил пиво, а лошадь в это время задрала хвост и вывалила на пол таверны несколько шариков свежего навоза. В зале пивной немедленно поднялся возмущенный крик.

- О боги, - пробормотал Хэйвей, поднялся со стула и взял поводья из рук Раасея.

- Оставайся здесь и прибери этот мусор, - сказал он, разворачивая лошадь мордой к выходу. - Пожалуйста, - добавил он через плечо. - Сэр.

По пути к двери хозяин пивной сердито дернул его за рукав.

- Мы не позволяем приводить в таверну неразумных животных, - заметил он.

- Не беспокойтесь, - ответил Хэйвей. - Он только приберет за лошадью и сразу же уйдет…

Комиссар полиции Алгофилос считался одним из самых влиятельных людей во всем Коумасе. В его подчинении были не только все полицейские отряды, но и городская стража. Вызов в его кабинет мог означать или великую честь, или немедленное окончание служебной карьеры. А может, и жизни, если комиссар был уж очень недоволен. Так что Хэйвей, пустивший рысью своего коня, ощущал, как от мрачных предчувствий у него сжимается желудок. Удивительно, что суперинтендант Вейрд так быстро узнал о беспорядке на перекрестке. И зачем в таком случае вызывать его к комиссару? Это не укладывалось в голове.

А затем, впервые после разжалования, мозг Хэйвея заработал с прежней четкостью. Вряд ли кто-то станет посылать лошадь человеку, которого собирается выгнать! Нет, здесь определенно чувствуется какая-то необходимость. Хэйвей срочно понадобился, значит, возникла потребность в его способностях. Он немедленно воспрянул духом и, усмехнувшись, пустил коня галопом, пригибаясь к самой гриве на извилистых городских улочках.

Суперинтендант Вейрд в расследовании преступлений придерживался наипростейшей тактики. Если происходило нечто неприятное, он выпускал своих инспекторов, чтобы арестовать и допросить нескольких невиновных свидетелей, а потом пытал их, пока не получал полного признания вины от одного из задержанных. Преимуществом этого способа было быстрое и стопроцентное раскрытие любых преступлений. Хэйвей видел в его тактике по крайней мере один недостаток: истинный виновник преступления весьма редко подвергался наказанию. Сам он предпочитал точное и скрупулезное расследование, которое часто, хотя и не всегда, выводило на след тех, кто совершил правонарушение, и только тогда производил арест. Такой метод требовал гораздо больше времени, но, как порой замечал суперинтендант, был единственно возможным для дела.

Вскоре Хэйвей свернул по аллее к зданию комиссариата, расположенному на вершине одного из десяти городских холмов. У парадной лестницы он заметил полицейский экипаж и суперинтенданта Вейрда, нетерпеливо шагающего взад и вперед. Хэйвей подскакал ближе, осадил лошадь и неловко спрыгнул на землю.

- Наконец-то, наконец-то, - проворчал Вейрд. - Ты заставляешь себя ждать.

- Я… э-э-э, в Обдирочном переулке возникла пробка, сэр.

- Ладно. Можешь считать себя восстановленным в прежнем звании.

Вейрд почувствовал себя счастливым, словно орк перед концом рабочего дня.

- Благодарю вас, сэр.

- Не стоит меня благодарить, скажи спасибо комиссару. Он хотел видеть именно тебя. - Вейрд ткнул пальцем в роскошную дверь наверху лестницы. - Он сам тебя проинструктирует. Но держи меня в курсе расследования.

- Да, сэр.

- Хорошо. - Вейрд развернулся и забрался в ожидающий экипаж, но тотчас высунулся из окна. - Хэйвей, ты мне не нравишься. Ты груб, непочтителен и совсем не так умен, как тебе кажется. Так что постарайся не наделать роковых ошибок в этом деле, а то я приложу все усилия, чтобы они обернулись против тебя. Роковым образом.

Экипаж дернулся с места, и голова Вейрда звонко стукнулась об оконную раму. Хэйвей дождался, пока экипаж не скроется в аллее, а потом легко взбежал по ступеням. Несмотря на предостережение суперинтенданта, он был счастлив снова заняться делом.

Срочность предстоящего дела стала ему абсолютно ясной, как только Хэйвей назвал свое имя ливрейному лакею в приемной. Прежде вызова к комиссару приходилось ожидать не меньше двух часов, но на этот раз его немедленно провели сквозь многочисленные приемные, и инспектор предстал перед столом комиссара полиции.

Алгофилос был невысоким, худощавым мужчиной с посеребренными сединой волосами и заостренными чертами лица, излучавшего силу и уверенность. Несмотря на голубой мундир, на первый взгляд он казался добрым и искренним, и только потом вы замечали в его глазах холодный расчет. Он был похож на священника, но с примесью хищного горностая. Комиссар жестом пригласил его сесть и впился в лицо восстановленного в звании инспектора внимательным взглядом.

- Я хотел бы, чтобы вы расследовали одно дельце, - сказал он. - Но оно требует величайшей… деликатности. Вы меня понимаете?

- Я могу держать рот на замке, сэр.

- Хорошо. - Комиссар откинулся назад в своем кресле и сцепил перед собой кончики пальцев. - Так случилось, что я являюсь членом одного… клуба. Это частное заведение, где в свободные от службы часы я стараюсь отдохнуть и расслабиться. Всех членов этого клуба… можно сказать, привлекает такой вид отдыха, который, стань он известен широким массам, мог бы повредить репутации людей, обладающих властью и авторитетом.

Многословное вступление комиссара стало действовать Хэйвею на нервы.

- Вас шантажируют, - выпалил он.

- Точно. Коротко и верно.

- Сэр, могу я узнать название этого заведения?

- Можете. Это «Клуб Нечестивцев».

- Что? Этот развратный… притон, э-э-э, я хотел сказать… - Хэйвей старался подобрать более подходящие слова, а комиссар все так же внимательно за ним наблюдал. - Не слишком ли рискованно посещать такой клуб, сэр? Для человека с вашим положением… Кто-нибудь обязательно вас узнает.

- Одним из условий клуба является полная анонимность его членов.

- И как этого можно добиться?

- Все посетители носят капюшоны. Хэйвей с трудом сдержал дрожь отвращения.

- А как же тогда вас могут шантажировать, сэр? - поинтересовался он.

- Именно это я и хотел бы узнать с вашей помощью. - Алгофилос открыл ящик письменного стола и вынул небольшой свиток пергамента, который протянул Хэйвею. - Три ночи назад мне вручили это в клубе.

- Кто?

- Дэниэл, бармен. Свиток отдал ему один из членов клуба, естественно, анонимно.

Хэйвей развернул пергамент. Послание на нем было написано аккуратными печатными буквами, явно рукой образованного человека. Содержание гласило:

«Мой дорогой комиссар, я не без некоторого удивления узнал, что вы являетесь членом этого клуба. Уверен, что вы предпочли бы сохранить этот факт в тайне от широкой аудитории. Вскоре я снова свяжусь с вами, чтобы предложить способ сохранить наш секрет».

- Теперь вам ясно, почему я решил прибегнуть к вашей помощи, - заговорил Алгофилос - Очень важно отыс-

кать и арестовать именно этого человека. Я предложил вам в помощь сержанта Раасея…

-  Сержанта Раасея?

- С этого момента. - Алгофилос выбрал один из пергаментов, лежавших на столе, поставил на нем свою подпись и протянул Хэйвею. - Я вызывал вас вчера, но суперинтендант Вейрд доложил, что вы разжалованы, и прислал вместо вас Раасея. Но у этого человека при слове вроде «последовательность» начинается носовое кровотечение, так что он вряд ли в состоянии справиться с проблемой. Вы хотели бы привлечь еще кого-то?

- Констебля Кратавана, сэр. Сержант Раасей неплохо исполняет приказы, но у Кратавана имеются мозги.

- Хорошо.

- И еще мне потребуется посетить клуб, сэр. Возможно, уже сегодня вечером.

- Я понимаю. Если вам потребуется проникнуть в более… укромные уголки, скажите, что вы хотите навестить Венди.

- Венди. Хорошо.

- И еще, инспектор, мне кажется, вам лучше действовать скрытно, как там принято. Не исключено, что вас попросят надеть определенный… костюм.

- Другими словами, сэр, мне придется одеться так же, как и остальным клиентам. Я понимаю.

- Прекрасно. Осталось довести до вашего сведения еще одно обстоятельство. - Алгофилос наклонился вперед и положил руки на стол. - Вы должны преуспеть в этом деле. Неудача будет иметь самые печальные последствия для нас обоих.

Хэйвей громко сглотнул и кивнул.

- Сэр, вы можете на меня положиться, - убежденно произнес он. - Я вас не подведу.

Весь обратный путь от комиссариата до своего участка Хэйвей старался сосредоточиться на стоящей перед ним задаче и не думать о том, что его ждет в случае провала. В полицейской конюшне он отдал поводья одному из конюхов, а сам прошел через боковую дверь и поднялся по узкой винтовой лесенке на верхний этаж, где располагался его старый кабинет.

Перед дверью он остановился взглянуть на маленькую, неровно висящую табличку. На ней довольно кривыми буквами было написано: «Иншпектер Раасей». Воздев глаза к небу, Хэйвей толкнул дверь и шагнул в комнату.

Кабинет остался в том же самом виде, в каком он его оставил несколько месяцев назад. Стол был завален перга-ментами и старыми газетами, шум и ароматы прожаренного солнцем города свободно проникали через распахнутое окно, а у камина стоял Раасей, с отсутствующим видом глядя в потолок. Единственным новым предметом в кабинете оказалось раздолбанное ведро с конским навозом в руке Раасея.

- Раасей, что ты собираешься делать с этом ведром? - воскликнул Хэйвей.

- Вы приказали мне прибрать конский навоз, сэр, - ответил Раасей.

- Да, но… Впрочем, неважно. Избавься от него.

Раасей сделал пару шагов вперед и, прежде чем Хэйвей успел его остановить, вывалил содержимое ведра за окно. Снизу донеслись возмущенные выкрики.

Хэйвей устало покачал головой и протянул Раасею подписанный Алгофилосом пергамент.

- Раасей, мне очень жаль, - сказал он, - но получилось так, что ты снова стал сержантом.

- Правда, сэр? О, как хорошо! Хэйвей изумленно уставился на Раасея.

- Похоже, что ты доволен.

- Очень, сэр! Я уже соскучился по обязанностям сержанта. - Раасей немного понизил голос. - Так гораздо веселее, чем в офицерском мундире, если мне позволено будет заметить.

- Что ж, ладно. Можешь идти и порадовать этим известием дядю Билли. Потом отыщи констебля Кратавана и скажи, что он снова работает на меня. Я хочу, чтобы вы оба к шести часам вечера явились в заведение «Крылатый дракон».

«Клуб Нечестивцев» стоял в Хмельном тупике, узкой тихой улочке за рынком, неподалеку от Эльфийского квартала. Это было большое, стоящее особняком здание, окруженное деревьями и кустами, и случайный прохожий вполне мог принять его за особняк богатого купца.

Хэйвей, немного не доходя до клуба, замедлил шаг и повернулся к Раасею и Кратавану. Начинало смеркаться.

- Ну вот, джентльмены, - негромко сказал он, - перед нами фешенебельный публичный дом. В его стенах в то или иное время побывало большинство шишек города. Так что действовать придется со всей осмотрительностью.

Раасей смущенно открыл рот и попытался что-то спросить, но Хэйвей его оборвал.

- Это значит держать рот на замке и не соваться, куда не следует, - сказал он сержанту. - Знаешь, сержант, пожалуй, тебе лучше остаться снаружи, на внешнем наблюдении. - Хэйвей поднял руку, снова предваряя вопрос Раасея. - Останешься на посту. Спрячься в кустах и не высовывайся, пока я не разрешу. Кратаван, пойдешь со мной.

Раасей нырнул в кусты, а Хэйвей и Кратаван пошли по дорожке мимо фонтана, в котором струя воды била из довольно неприличной скульптуры. На решительный стук Хэйвея дверь мгновенно отворил слуга в ливрее, и оба полицейских вошли в длинный, отделанный деревянными панелями холл. Впереди виднелись две резные двери, из-за которых доносился гул голосов.

- Вот мы и на месте, - пробормотал Хэйвей, затем отворил ближайшую дверь и оказался в зале длиной не менее сорока футов, с высокими потолками, экзотическими гобеленами на стенах и таким толстым ковром на полу, что в нем можно было потерять ботинки. Вдоль стены шли неглубокие альковы с полукруглыми диванами и маленькими мраморными столиками. В дальнем конце имелся небольшой мраморный бар, и бармен в белой рубашке проворно смешивал коктейли из содержимого десятков бутылок, стоявших на полках за его спиной.

В зале было около двух десятков посетителей. Шестеро или семеро из них имели вид зажиточных купцов - пожилые дородные мужчины в дорогих костюмах и с тем раздражающе самодовольным видом, который дает только богатство. Каждый из них развалился на диване с бокалом дорогого напитка в одной руке и невероятно красивой девушкой в другой. Еще несколько таких же красоток стояли возле стойки бара. На всех девушках были дорогие, хотя и очень откровенные платья, и все они обратили на вошедших Хэйвея и Кратавана почти плотоядные взгляды.

Хэйвей облокотился о мраморную стойку, неторопливо вздохнул и стал наблюдать, как бармен заканчивает взбивать два ярко-зеленых коктейля, где фруктов содержалось больше, чем в завтраке мартышки

[4]. Наконец он вставил в бокалы два крошечных бумажных зонтика, передал напитки одной из девушек и обратил вежливый вопрошающий взгляд на инспектора.
- Слушаю вас, сэр, - сказал он. - Чем могу помочь?

- Я бы… Я бы хотел увидеть Венди, - ответил Хэйвей.

- Хорошо, сэр. Прошу сюда.

Хэйвей обернулся и увидел, что одна из красоток завладела рукой Кратавана и что-то нашептывает ему на ухо. Лицо констебля густо залилось краской, а рот приоткрылся.

- Кратаван! - резко окликнул его Хэйвей. - Оставь эту прекрасную леди и иди за мной.

Кратаван с трудом отвлекся от девушки. Он слегка дрожал.

- Сэр, - прошептал он, - нам оплатят издержки?

- Нет, не оплатят! А теперь шагай за мной! Бармен поджидал их у двери справа от стойки. Он трижды громко стукнул по створке, и в двери открылось небольшое зарешеченное окошечко.

- Атали, эти два джентльмена хотят видеть Венди, - сказал бармен.

Решетчатое окошко захлопнулось, и дверь отворилась. Хэйвей и Кратаван шагнули вперед, и створка тотчас закрылась за ними, загородив собой свет из большого зала.

Они оказались в такой темноте, что едва могли что-то рассмотреть, но затем глаза привыкли к сумраку, и впереди появилась неясная фигура еще одной хорошенькой девушки. В обеих руках она держала по корзинке с какими-то темными одеяниями. Позади девушки вдоль одной стены тянулся ряд шкафчиков, а с другой стороны чернели пустые кабинки для переодевания.

- Господа, - хрипловатым голосом обратилась она к гостям, протягивая каждому но корзинке, - не угодно ли вам переодеться в эти костюмы, а потом я провожу вас в комнату Вэнди.

- Что за… - начал Кратаван, но Хэйвей не дал ему договорить.

- Хорошо, э, Атали. Как вам будет угодно.

- Хороший мальчик,- прошептала Атали, затем дверь в дальнем конце комнаты открылась и закрылась, и девушка исчезла.

Спустя пять минут они совершенно изменились. Костюмы были сшиты из черного латекса и состояли из обтягивающих штанов и майки, в которых каждое движение причиняло неудобство, да еще из тесного капюшона с прорезями для глаз и носа. Хэйвей с трудом мог что-то видеть через эти отверстия, поскольку в помещении и так было довольно темно, так что он начал понимать, как трудно было посетителям рассмотреть друг друга.

- Пошли, Кратаван, - сказал он. - Давай поскорее покончим с этим делом.

Они не без труда добрались до двери. Набрав полную грудь воздуха, Хэйвей шагнул за порог и тотчас замер. Он не ожидал увидеть ничего хорошего, но то, что открылось перед его взором, превзошло все опасения.

Он оказался в огромной комнате, которую кто-то не без успеха попытался стилизовать под подземную темницу. Мерцающие факелы торчали в подставках на голых каменных стенах, пол был замощен большими плитами, а сводчатый потолок покрывали разводы плесени и хлопья пыльной паутины. Справа на стене висели цепи, кандалы и наручники, в которых были закованы несколько мужчин в темных костюмах и капюшонах, и стояло несколько подставок с хлыстами, плетьми и тому подобными предметами. В центре зала стояли орудия истязаний вроде дыбы и позорного столба, а в противоположной стене виднелись две двери с табличками «Детская» и «Гауптвахта»

[5]. Совершенно неуместным в такой обстановке казался уставленный дорогими напитками бар, за которым присматривал полуорк

[6] в элегантном черном жилете.
Здесь тоже присутствовало несколько привлекательных девушек, одетых в облегающие черные кожаные костюмы, высокие сапоги и полумаски. На всех клиентах были такие же, как на Хэйвее и Кратаване, костюмы, лишь в одном или двух случаях немного измененные своими хозяевами. В частности, один тучный высокий человек, прикованный к стене наручниками, вырезал из штанов ширинку, и его интимные органы были выставлены на всеобщее обозрение.

Хэйвей с отвращением уставился на толстяка.

- Я кое-что вспомнил, - прошептал он, обращаясь к Кратавану. - Надо забрать мои часы у ростовщика.

- Сэр, - возбужденно зашептал Кратаван, не отрывая взгляда от бара. - Мне кажется, я узнал бармена. Мы несколько раз ловили его на карманных кражах.

Хэйвей сосредоточился.

- Так-так-так, - забормотал он. - Дэнни-воришка. Что он здесь делает? Кратаван, оставайся тут и гляди в оба. Я пойду перекинусь парой слов с Дэнни.

Едва он подошел к стойке, как бармен вопросительно поднял голову.

- Слушаю, сэр, что желаете?

- Желаю тебе шесть месяцев тюрьмы, если не ответишь на мои вопросы, Дэнни, мальчик мой, - негромко ответил Хэйвей.

- Что за… - пролепетал Дэнни. - Кто?..

Хэйвей быстро оглянулся по сторонам и приподнял краешек капюшона, открывая часть лица.

- Мистер Хэйвей! Я должен был это предвидеть! Сюда приходит чуть не половина всего полицейского состава!

- Дэнни, я здесь не ради забавы. Мне нужны ответы на некоторые вопросы. Кое-кто вздумал шантажировать высокопоставленного офицера, и письмо с угрозами прошло через твои руки.

- Мистер Хэйвей, клянусь, я не знал, что было в том письме. - Дэнни беспокойно огляделся и перешел на шепот. - Я не могу здесь разговаривать, это слишком опасно. Давайте встретимся позже, когда я закончу работу. В гостинице «Уэйр», в десять часов.

Хэйвей кивнул, а затем перегнулся через стойку и схватил бармена за отвороты жилета и притянул к себе.

- Не подведи меня, Дэнни. Мне очень не нравится этот случай, и я могу сильно рассердиться.

- Не подведу, мистер Хэйвей, обещаю.

Хэйвей отпустил перепуганного полуорка и вернулся к Кратавану. Под неудобным костюмом его тело уже стало липким от испарины, а запах застарелого пота и множества мужских тел становился невыносимым.

- Пошли, Кратаван, - сказал он. - Давай выбираться отсюда. Я нуждаюсь в кружке пива как никогда прежде…

После пяти минут неловкости и смущения они оказались за пределами клуба и вдохнули теплый вечерний воздух. Хэйвей постарался успокоиться.

- Не могу поверить! - вздохнул он. - Никогда в своей жизни я не чувствовал такого замешательства. Никогда! Я хотел сказать…

Хэйвей умолк, и Кратаван с трудом удержался от усмешки.

- Мне показалось, что вы понравились Атали, сэр, - заметил он с невинным видом.

- Понравился? Этого только не хватало! Когда она предложила мне свою помощь, я думал она собирается снять с меня рубаху! Я не ожидал, что она решится на такое!

Не переставая сокрушенно качать головой, Хэйвей зашагал по дорожке, но вскоре остановился и огляделся.

- И куда подевался этот идиот Раасей? - пробормотал он. - Раасей! РААСЕЙ!

- Сэр? - раздался из кустарника сдавленный шепот.

- Где ты?

- Здесь, сэр.

Наступила тишина, но ничего не произошло.

- Что ты там делаешь, парень? - прошипел Хэйвей.

- Прячусь, сэр. Вы приказали мне скрыться в кустах и не высовываться, пока вы сами не скажете, сэр.

- О господи! Слушай, мы с Кратаваном сейчас идем в гостиницу «Уэйр», а ты остаешься здесь и продолжаешь наблюдение за местностью…

Из кустов высунулась голова Раасея. Он явно был недоволен. Лицо покрылось грязными разводами, а с правого уха на паутинке свисал большой черный паук.

- Сэр… - протянул он.

- И если Дэнни-воришка выйдет из дома, следуй за ним, - продолжал Хэйвей. - Ты должен проследить, чтобы он присоединился к нам в «Уэйре».

- Но, сэр! - запротестовал Раасей. - Здесь рядом со мной ползает большая грязная змея!

- Я ей сочувствую. Сержант, выполняйте приказ!

- Слушаюсь, сэр.

Раасей вместе с пауком шумно погрузился в кусты, а Хэйвей в сопровождении Кратавана продолжил свой путь.

- Что-то в этом деле не сходится, - пожаловался Хэйвей, когда Кратаван поставил перед ним третью кружку Жемчужного светлого эля из пивоварни Гоббо. - О, благодарю, Кратаван… Я хотел сказать, что не могу пока понять причины шантажа. В этом клубе сплошь грязные богатеи. А малыш Дэнни здорово перепугался. Знаю, иногда я бываю излишне суровым, но не до такой же степени. Кто-нибудь наблюдал за нашим разговором?

-  Толстый мужик с голым задом проявил некоторый интерес. Но, может, он…

Кратаван не успел договорить, как входная дверь распахнулась, полисмен из уличного патруля торопливо осмотрел посетителей и устремился к их столику.

- Инспектор Хэйвей, сэр! - выпалил он. - Сержант Раасей просит вас срочно вернуться! В клубе произошло убийство, сэр!

Дэнни-воришка лежал на холодном каменном полу пивного погреба рядом с большой белой раковиной. Его невидящие глаза уставились в потолок, а рот так и остался открытым. Жилет и волосы бармена промокли насквозь, и даже на лице еще сохранились капли воды.

Хэйвей со вздохом обернулся к сержанту Раасею, стоящему рядом с пирамидой пивных бочонков. Он был одет в такой же костюм из латекса, как и тот, что пришлось недавно носить инспектору, то и дело переступал с ноги на ногу и буквально кипел от возмущения. Рядом стояли Кратаван и одна из девушек заведения.

- Так, - произнес Хэйвей. - Сержант, расскажи-ка все еще раз.

- Я был на посту, как вы и приказали, сэр, когда откуда-то сзади раздались отчаянные крики. Я сразу обежал здание и увидел, что дверь пивного погреба открыта. - Раасей показал на деревянную дверь в дальнем углу погреба, которая все еще была распахнута в ночь. - Я забежал внутрь и обнаружил одну из молодых женщин, она-то и кричала, а Дэнни висел на раковине, головой под краном. Я его вытащил, но он уже был мертв, сэр, и я послал молодую леди поискать патрульного, чтобы вызвать вас, сэр.

- Раасей, ты поступил правильно. А теперь…

- А потом я прошел туда и попал в клуб, сэр… - Раасей показал на другую дверь за его спиной. - А там что-то вроде подземелья, и мужчина в странной одежде приказал мне надеть этот костюм…

- Да, я…

- А вы сказали делать то, что приказано, - нетерпеливо продолжал Раасей. - Так что я переоделся, а мужчина приказал его высечь хлыстом, а потом другой человек приказал мне нагнуться над большим столом, и…

- Да-да, я все понимаю! - прервал его Хэйвей. - Извини, сержант, но ты должен был выполнять только мои приказы.

- Но он…

- Извини. - Хэйвей снова не дал ему договорить. - Вот что, Кратаван, помоги Раасею переодеться и доставь его домой. Он пережил несколько неприятных моментов. А потом встретимся в участке.

Кратаван вывел все еще лопочущего Раасея через дверь, ведущую в клуб, взволнованная девушка последовала за ними, а Хэйвей сосредоточил свое внимание на теле Дэнни. Бармен, предположительно, открыл дверь и впустил убийцу, а следовательно, им мог быть кто угодно.

В этот момент на пороге наружной двери появилась знакомая инспектору фигура пожилой женщины, одетой во все черное. Это была мадам Мин, патологопрорицательница из полиции. В одной руке она держала предмет, напоминающий закрытую темным платком клетку; оттуда явственно доносилось слабое попискивание. В другой руке у женщины был небольшой чемоданчик с магическими принадлежностями. Хэйвей подавил стон. Он всегда придерживался мнения, что в раскрытии причин смерти требуется более научный подход, чем заклинания и прочая чепуха, применяемая мадам Мин.

- Привет, Хэйвей, - приветствовала его женщина хриплым голосом и поставила клетку на пол. - Что ты приготовил для меня на этот раз?

- Это довольно ясный случай, Мин, - ответил он. - Тебе здесь нечего делать. Кто-то утопил бармена Дэнни в его собственной мойке.

- Вздор, парень. Я уже ощутила присутствие его духа и могу сказать одну вещь. Его никто не топил. Нет, судя по ауре боли, я бы сказала, что отравление гораздо вероятнее.

- Да брось ты, Мин, его нашли висящим на мойке, головой в раковине.

- Это еще не значит, что причиной смерти была вода. Но мы сейчас все узнаем. Лучше поспешим сделать вскрытие.

Мин вытащила из чемоданчика острый нож с узким лезвием и опустилась на колени рядом с трупом. Хэйвей удивленно посмотрел на нее, поскольку обычно Мин прибегала к помощи свечей, благовоний и заклинаний.

- Ты всегда настаивал на более научном подходе, - сказала она, освобождая живот Дэнни от одежды. - Что ж, я освоила новый метод. Смотри.

Хэйвей не без содрогания увидел, как Мин сделала длинный надрез на бледной коже, но затем, почувствовав тошноту, отвернулся.

- О боже, Мин, - воскликнул он. - Неужели это необходимо?

- Нельзя сделать омлет, не разбив яиц. Так, теперь найдем желудок… А, вот и он! Сделаем еще один разрез… Достанем часть содержимого… и…

Писк усилился, и Хэйвей, обернувшись, увидел, что Мин сняла темный платок с клетки. Четыре тощих цыпленка энергично клевали какое-то темное вещество, брошенное Мин на пол клетки, а патологопрорицательница спокойно вытирала полотенцем окровавленные руки.

- Что там, черт возьми, происходит?

- Они поедают содержимое его желудка. Последнее, что он ел и пил.

- Но зачем?..

- Подожди немного. А теперь полюбуйся!

Цыпленок перестал клевать темную массу, и его вырвало. Один за другим и остальные трое птенцов повторили его действия.

- Видишь? - Мин от возбуждения буквально подпрыгивала на месте. - Всех четверых тошнит!

- Что тут удивительного? Я и сам чувствовал бы себя так же.

- Нет, у цыплят более крепкие желудки. Если бы это случилось с одним, сомнения бы остались. Но все четверо? Нет, здесь определенно был яд. И довольно сильный.

- Мин, ты уверена?

- Могу поклясться своей жизнью, друг мой. Хэйвей торопливо развернулся на звук открываемой

двери и увидел одну из хозяек заведения.

- Инспектор, ваши друзья покинули клуб, - произнесла она странно знакомым голосом.

- Хорошо. Благодарю вас, мисс… э-э-э…

- Атали.

- Верно, Атали. Прости, я не узнал тебя при свете! - От смущения Хэйвей начал заикаться. - Послушай, ты не могла бы помочь… Нет, я хотел только попросить ответить на несколько вопросов.

- Прошу вас, инспектор.

- Ты не знаешь, Дэнни что-нибудь ел или пил незадолго до смерти?

Девушка сосредоточенно нахмурилась, пытаясь вспомнить.

- Мне кажется, кто-то из клиентов угостил его виски. Дэнни что-то отхлебывал из бокала. Я могу показать вам.

Хэйвей последовал за девушкой и очутился в зале-темнице, позади стойки бара. Теперь помещение опустело, и только пожилая уборщица мокрой шваброй собирала с пола мусор. Атали показала округлый хрустальный бокал на рабочем столике под мраморной стойкой бара.

- Вот этот бокал, - сказала она.

Хэйвей поднял его. На дне оставалось несколько капель виски и пара каких-то кристаллов. Инспектор осторожно опустил палец в стакан, выловил один из кристаллов, понюхал, а затем положил на язык. Резкий, жгучий вкус рассеял все сомнения. Это был яд. Один - ноль в пользу Мин.

- Атали, в зале в тот момент было много клиентов?

- Трое или четверо.

- Ты их знаешь?

- Я не могу знать никого из гостей Венди. Все они входят со своими ключами, и их никто не видит, пока гости не переоденутся. А потом они все выглядят одинаково.

- Ну, некоторые все же выделяются, - заметил Хэйвей. - Например, тот толстяк в дырявых штанах…

- А, вы имеете в виду Горгара.

- Вероятно. Он был при этом?

- Да, мне кажется, был.

Хэйвей задумался, но заметил, что Атали не отрывает от него пристального взгляда.

- Что-нибудь не так? - поинтересовался он.

- Вы так и не вспомнили меня? - спросила девушка.

- Мы знакомы?

- Мы встречались, хотя с тех пор прошло немало времени. Два года. Тогда я еще работала на улице. Один из клиентов избил меня, и я пришла в участок, чтобы написать заявление. Меня допросил сержант Хогман, а потом он заявил, что я ничего другого и не заслуживаю, и пытался изнасиловать прямо в участке. Остальные полицейские только смотрели и ухмылялись, а вы вмешались. Вы сказали, что забираете меня, вывели из участка и отвезли домой в экипаже.

- Так это была ты!

Хэйвей помнил избитую и грязную девчонку, но не узнавал ее в красивой молодой женщине, не отводившей от его лица огромных глаз.

- Я знаю, что могло случиться, если бы не ваше вмешательство, - продолжала она. - И я всегда останусь вам благодарной. Могу я еще чем-нибудь помочь?

- Пожалуй, можешь. У этого Горгара есть личный шкафчик для одежды?

- Да.

- Я хочу в него заглянуть.

Атали кивнула. Она порылась в ящичке рабочего стола и вытащила небольшую связку ключей. Сняв со стены один из факелов, девушка провела Хэйвея по короткому коридору в комнату для переодевания. Потом она передала факел инспектору, выбрала один из ключей в связке и отперла шкафчик.

За дверцей было единственное отделение, где висели штаны, майка и капюшон из латекса. Хэйвей поднес факел поближе и внимательно осмотрел костюм. Он определенно принадлежал Горгару - дыра на месте ширинки была видна совершенно отчетливо. В нос ударил неприятный запах, и Хэйвей спросил себя, стирались ли когда-нибудь эти тряпки.

Он закрыл дверцу шкафа и немного подумал. Все встало на свои места.

- Атали, - наконец заговорил он. - Мне бы хотелось, чтобы ты помогла нам и завтра. Но дело в том, что тебе может грозить опасность…

В полицейский участок Хэйвей вернулся лишь к полуночи. На скамье в приемной его дожидался Кратаван. При виде инспектора он поднялся.

- Раасей благополучно добрался до дома? - спросил Хэйвей.

- Да, сэр.

- Как он?

- Сразу лег в постель,сэр. Говорит, что сидеть очень больно.

У Кратавана странно сморщилось лицо, словно он сдерживался из последних сил.

- Это совсем не смешно, - заявил Хэйвей, но в следующее мгновение они оба взорвались хохотом.

- Это очень странное дело, сэр, - сказал Кратаван, когда смех несколько поутих.

- Ну, не такое уж и странное. По мне, так это обычное проявление человеческой натуры. Жадность, зависть, ревность… Как и во всяком другом случае, все сводится к мотиву.

- Деньги?

- Деньги - это еще не все, Кратаван. А теперь отправляйся и выспись. Утром встретимся на квартире Раасея. Я хочу, чтобы он тоже присутствовал на финале.

Рано утром на следующий день, когда Хэйвей вошел в кабинет суперинтенданта, Вейрд сидел за столом и подписывал какие-то бумаги. Он неприветливо взглянул на инспектора.

- Ты уже приблизился к решению этой проблемы? - рявкнул он, не тратя времени на приветствия.

- Думаю, да, сэр, - ответил Хэйвей. - Появилась возможная свидетельница, девушка из заведения по имени Атали. Мне кажется, у нее есть ответы на некоторые вопросы. Собираюсь расспросить ее сегодня вечером.

- Что ж, ради твоего блага, надеюсь, она сможет помочь. Комиссар проявляет нетерпение. У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы распутать дело. А теперь убирайся с глаз долой.

Часом позже Хэйвей шагал по захудалой улочке к квартире Раасея, где его должен был ожидать и констебль Кратаван. Оба его помощника при встрече проявили заметное беспокойство.

- Привет, парни! - энергично поздоровался Хэйвей. - Вы готовы продолжить расследование?

Раасей проявил не больше радости, чем орк при известии, что ему предстоит банный день.

- Сэр, мне очень не хочется туда возвращаться.

- Чепуха, парень! Мы с Кратаваном будем рядом. И на этот раз не придется рядиться в их ужасные тряпки. Кроме того, нам предстоит вывести на чистую воду одного из тамошних подонков.

- Правда, сэр?

- Точно. - Хэйвей похлопал обоих по спине и решительно усмехнулся. - Поверьте мне, мы их раскусили.

Горгар тревожно оглянулся по сторонам, надел на голову капюшон и по узкой тропинке проскользнул к боковому входу для постоянных клиентов «Клуба Нечестивцев». Сейчас самым важным для него было остаться неузнанным. Остановившись перед дверью, он настороженно прислушался, затем вставил ключ в замок. Дверь беззвучно отворилась, и он по темному коридору прошел до раздевалки. Везде царил полумрак, но по опыту прошлых посещений Горгар знал, где находится ручка, и бесшумно открыл и эту дверь.

Внутри тоже было почти темно, как и всегда, так что он смог разобрать лишь силуэт поджидавшей девушки.

- Атали, это ты? - спросил он.

- Да, сэр, - ответила она. - Могу я вам помочь?

- Да, я думаю, твоя помощь понадобится. Мы одни?

- Да, сэр.

Горгар нащупал в кармане рукоятку узкого, словно шило, кинжала и незаметно для девушки вытащил оружие.

- Не могла бы ты подойти ко мне на минутку? - негромко попросил он.

Внезапно вспыхнули сразу три факела, и дверь одной кабинки резко распахнулась. При виде выходящих Хэйвея, Раасея и Кратавана Горгар испуганно вскрикнул. Кратаван и Раасей держали наготове мечи, а у Хэйвея в руках были только наручники, которые он и поднес вплотную к лицу Горгара.

- Возможно, это тебе придется по вкусу, - произнес инспектор. - Горгар, ты арестован за убийство бармена Дэнни и за покушение на жизнь присутствующей здесь Атали.

Хэйвей поднял свободную руку и сорвал капюшон с головы Горгара.

Кратаван и Раасей изумленно вскрикнули. Перед ними предстал суперинтендант Вейрд.

- Дядя Билли! - пролепетал Раасей. - Что происходит? Вы тоже принимаете участие в операции?

- Так и есть, Хэйвей, - сердито заявил Вейрд. - Я здесь, чтобы проверить твое хваленое мастерство!

- Нет, сэр, все совсем не так. Вы пришли, чтобы убрать последнего свидетеля, как убрали Дэнни.

- Хэйвей, если ты…

- Не стоит пытаться оказывать сопротивление, сэр. Хэйвей распахнул дверь шкафчика Горгара и вытащил оттуда темный костюм с прорехой на штанах.

- Мне кажется, он как раз вам впору, - сказал Хэйвей. - И очень сильно пахнет. Очень характерный запах. Я же говорил, что у вас проблемы с личной гигиеной, сэр. Как только Атали открыла этот шкафчик, я догадался, кому принадлежит костюм. Кроме того, я уверен, стоит вам его надеть, как многие служащие этого заведения узнают вас по… некоторым обнаженным частям тела. Честно говоря, я бы согласился заплатить, чтобы присутствовать при этом опознании.

Суперинтендант Вейрд тяжело вздохнул.

- Я сделал все, что мог, лишь бы избавиться от тебя, Хэйвей, - сказал он. - Надо было твою голову засунуть в раковину для мытья посуды.

В следующее мгновение одним движением руки он поднял кинжал и пронзил себе живот. Никто не успел ему помешать. На долю секунды его глаза встретились с взглядом Хэйвея, затем закатились, и суперинтендант замертво рухнул на каменный пол.

- Но зачем ему все это, шеф? - спросил Кратаван по дороге обратно в участок. - Суперинтендант и так купался в деньгах. Зачем ему кого-то шантажировать?

- Власть, парень. Все дело в стремлении к власти, - отвечал Хэйвей. - Вейрд достиг предела своей карьеры. Единственной ступенькой вверх могло бы стать его назначение комиссаром полиции, но Алгофилос не собирался уходить, кроме того, он моложе, чем Вейрд. И все же в случае его отставки суперинтендант был бы первым кандидатом для замены. А теперь давай поторапливаться. Мне надо закончить всю бумажную работу к пяти часам. Одна молодая леди будет ждать, чтобы я забрал ее из клуба после работы…

Без десяти минут пять Хэйвей сбежал по лестнице в приемную полицейского участка. Он уже намеревался выскочить из двери на улицу, как кто-то схватил его за рукав. Обернувшись, он увидел перед собой усмехающуюся мадам Мин.

- Ну, видел? Я была права! - воскликнула она.

- Да, Мин. Мои поздравления.

- Научный метод, как ты и говорил.

- Прекрасная работа.

- В участке ходят слухи, что ты станешь следующим суперинтендантом,- поведала ему Мин. - Вот здорово! Ты всегда хотел, чтобы показания патологопрорицателей могли иметь силу в суде. Мы можем организовать новое подразделение! Я обучу несколько своих коллег, мы закупим для них цыплят, и как только случится новое убийство…

- Постой, постой! - прервал ее Хэйвей, освобождая рукав из пальцев прорицательницы. - Ты что, шутишь? Неужели ты всерьез считаешь, что я образую целое отделение из старых, выживших из ума теток и писклявых цыплят? Господи, да комиссар в ту же секунду выгонит меня вон!

Он решительно шагнул к двери, но затем обернулся для заключительного выстрела.

- И как мы, по-твоему, это назовем, а? - спросил он. - Отдел дрессированных цыплят?

Мин пожала плечами.

- А как насчет отряда куриц-ищеек? - предложила она.

Но Хэйвей уже убежал, и ответить ей было некому.

[1] В оригинале название рассказа пародирует заглавие романа Грэма Грина «Сила и слава» (английские варианты отличаются одно буквой: glory значит «слава», gory - «кровавый»). Вероятны и некоторые переклички между самими произведениями. - Прим. ред.

[2] Алармы - лохматые животные с длинными шеями, обитающие в южных горах. Они очень пугливы и осторожны, легко впадают в панику и тогда бросаются в разные стороны, издавая пронзительные крики, которые можно сравнить с визгом баныии на грани нервного срыва.- Прим. автора.

[3] В оригинале игра слов (ass обозначает не только упомянутую часть тела, но и осла). - Прим. ред.

[4] Завтрак мартышки - также название коктейля («Monkey's lunch») на основе бананового ликера. - Прим. ред.

[5] В оригинале - слово с садомазохистскими коннотациями. - Прим. ред.

[6] Чаще всего полуорки - результат связи между мужчиной-человеком и женщиной из племени орков. Причиной тому является врожденная чувствительность женщин-людей, не желающих иметь ничего общего с орками. Зато находится немало мужчин, которые после ночи беспробудного пьянства просыпаются на следующее утро с тяжелым похмельем и не менее жутким осознанием того, что они провели ночь в объятиях лежащего рядом существа с зеленой кожей, выступающими изо рта клыками и довольной ухмылкой. - Прим. автора.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

30.03.2009

Content

Джеймс Бибби
Власть и Порок