Марси Бэннет

Негасимое пламя

1

Едва Алан Феллоуз вошел в клуб, он сразу же обратил внимание на эту девушку. Она танцевала под самым лучом прожектора. Это было нечто восхитительное. Настоящий оживший огонь! Все прочие танцоры, точно устыдившись, посторонились и молча наблюдали за ее огненной пляской. Да, это был настоящий язык пламени: ярко-рыжие волосы и алое платье вихрем кружились перед ошеломленной толпой. Широкая юбка, взлетая, открывала взорам ее длинные, стройные ноги. Она изгибалась и раскачивалась в такт музыке, длинные волосы взвивались огненным смерчем.

Алан остановился. Его внимание было приковано к необычной танцорке. Девушка танцевала одна, без партнера. Да он ей был и не нужен. Вряд ли кто-нибудь мог стать достойной парой этой рыжей дикарке. Она, казалось, не замечала никого из стоящих вокруг, не слышала их аплодисментов и подбадривающих выкриков. Захваченная бесом танца, она неутомимо кружилась и извивалась под быструю музыку.

Алан подумал: ощущает ли девушка свою сексуальность, соблазняющую тягу, вот так извиваясь в полутемном зале? Поначалу ему показалось, что она профессиональная танцовщица, но потом он понял, что это не так, – профессионалки не бывают столь искренними и безыскусными. В каждом их движении присутствует доля холодного расчета: совершенство их танцев – дело техники, а не души.

Внезапно Алан понял, что он хочет познакомиться с этой девушкой.

Наконец оркестр умолк. Девушку немедленно окружила целая толпа. Все приветствовали ее, улыбались, всем хотелось до нее дотронуться. Алан, стараясь выглядеть как можно более равнодушным, повернулся и пошел в другую сторону. Среди публики он заметил своего приятеля, в честь которого и затевалось сегодняшнее сборище.

– Привет, старина! Почему опаздываешь? – Дэйв весело улыбнулся и хлопнул Алана по плечу.

– Звезды были против меня. – Алан состроил забавную гримасу.

– По-моему, тебе просто необходимо пропустить стаканчик!

Алан рассмеялся, заметив, что сам приятель уже успел пропустить стаканчик, и не один.

– Смотрю, ты времени даром не терял!

– Но это же мой день рождения, слава Богу!

Им приходилось громко кричать, чтобы перекрыть шум массы людей в переполненном зале, несмотря на то, что они стояли почти вплотную друг к другу.

– Кто эта девушка? – прокричал Алан прямо в ухо Дэйву. Пояснять, о какой девушке идет речь, нужды не было.

Дэйв плутовато улыбнулся.

– Хороша штучка, а? Немногим могут так идти растрепанные волосы, – заявил он, заговорщически подмигивая Алану.

– Так кто же она?

– Вообще-то ее зовут Дебби Коннор. Но не вздумай ее так называть, предупреждаю заранее. Для всех она – Дейдри.

– У тебя с ней?..

Дэйв кисло улыбнулся.

– Увы и ах, мой друг. Зелен виноград… Это своеобразная особа. Дьявольское самомнение и самые завиральные идеи в голове. Феминистка, сторонница Шинн Фейн[1] и еще Бог знает что. Так что с ней сладить будет трудно…

Алан хитро ухмыльнулся:

– Неужто ты в меня не веришь?

– В твое умение покорять женщин? Ну что ты, как бы я посмел усомниться в этом? – Дэйв поднял руки вверх, словно заявляя о сдаче на милость победителя. Просто мой долг предупредить тебя. Можешь рискнуть, вдруг тебе повезет.

Резко повернувшись, Алан шагнул в сторону – и в тот же момент увидел ту, кого больше всего хотел увидеть. Дебби теперь тоже держала в руке фужер. Ее по-прежнему окружала многочисленная толпа, и прошло довольно много времени, прежде чем она наконец освободилась. Пришлось дожидаться ее еще добрых десять минут. Но Алан умел быть терпеливым, если надо.

– Привет, Дебби!

Она повернула голову, чтобы увидеть, кто ее окликнул, но не остановилась. Сложена она была действительно великолепно, но вот лицо нельзя было назвать безупречным. Слишком круглое, усыпанное веснушками, да и нос, пожалуй, великоват. Но зато у Дейдри-Дебби был очень красивый, чувственный, яркий рот и чудесные белые зубы. Но лучше всего были глаза – ярко-голубые, словно зимнее небо, блестящие, окруженные рамкой длинных каштановых ресниц.

Дейдри окинула Алана изучающим взглядом. Ее голос оказался низким и чуть хрипловатым.

– Мы с вами никогда не встречались. Это точно.

По губам Алана пробежала усмешка.

– Почему вы в этом так уверены?

– Дело в том, что никто из моих друзей не называет меня так – Дебби. Все зовут меня Дейдри!

Ей здорово подходит это древнее ирландское имя, подумал Алан.

– Судя по имени, вы ирландка. Но нет ли в вас еще и цыганской крови?

В ее глазах промелькнуло искреннее изумление.

– Неужели я похожа на цыганку?

– Даже очень. Особенно то, как вы танцуете…

Дейдри с вызовом поглядела на него.

– Ну а вы-то сами кто? Или вы стесняетесь собственной заурядности?

Брови Алана удивленно поползли вверх. Он не ожидал от нее такого неожиданного наскока. Менее уверенный в себе мужчина мог бы после этого тихо стушеваться, но не таков был Алан.

– Так вы мне ответите, кто вы такой? – продолжала атаковать Дейдри.

– У меня есть предложение. Почему бы нам не отойти в тихий уголок и не выпить по рюмочке? Там мы могли бы спокойно поговорить обо всем, что вас интересует.

Дейдри посмотрела на него с искренним любопытством. Чувствовалось, что он ей нравится. Алан был высок – рост целых метр девяносто. Он выглядел немного старше своих тридцати лег. У него были густые темно-каштановые волосы, довольно длинные, что отличало его от стандартных скучных клерков, чей внешний облик словно закостенел в своей респектабельной неподвижности. Алан был красив, нравился женщинам – и хорошо это знал. Дейдри поразило ощущение силы, исходившее от его мощной фигуры и волевого подбородка. И все же, решив подразнить Алана, она отрицательно покачала головой и заявила:

– Благодарю вас за приглашение, но я не одна.

– Тогда наплюйте на них.

– За что же мне так обижать их?

– А вдруг вы будете всю оставшуюся жизнь жалеть, что этого не сделали?

Дейдри рассмеялась.

– Похоже, что у вас есть отработанная и проверенная тактика дурить женщинам головы.

Алан пропустил ее язвительный комментарий мимо ушей.

– Итак, Дейдри Коннор, вы замужем? Помолвлены?

На каждый его вопрос Дейдри отрицательно трясла головой. В ее глазах по-прежнему светилось любопытство.

– Слушайте, почему вы считаете возможным так нахально вести себя со мной? Или вы считаете, что мы уже настолько близки?

– У меня, конечно же, нет никаких оснований думать так. Но если у вас никого сейчас нет, то это означает только одно – вы просто еще не встретили человека, отвечающего вашим интересам. В таком случае, почему бы вам не выпить со мной? Вы, во всяком случае, ничего от этого не потеряете.

– Значит, вы уверены, что вас я сочту интересным?

– Конечно! – Ее брови удивленно поднялись. – По-моему мнению, ложная скромность – это одна из главных помех в жизни. – Он подал ей правую руку и представился: – Меня зовут Алан Феллоуз. Мы с Дэйвом вместе учились в университете. Я человек без предрассудков, вредных привычек и каких-либо уз.

Алан мог бы еще добавить, что давно не испытывал к женщинам столь сильного интереса, как к ней. Но не сделал этого, рассудив, что после подобных признаний Дейдри развернется и немедленно уйдет. Та пожала протянутую им руку, ощутив ее твердость и вкрадчивую ласковость.

– Вы, наверное, финансовый гений?

– Упаси меня Бог!

– Почему вы не сказали мне об этом раньше? Тогда бы я точно с вами выпила.

– Прекрасно! – Алан рассмеялся. От этого на его лице появилось какое-то мальчишеское выражение. – Может, попытаемся найти какой-нибудь укромный закуток, где не так галдят, как здесь?

Дейдри показала на бельэтаж, где стояли столики.

– Пошли вон туда, – скомандовала она.

Алану больше хотелось бы увести ее с вечеринки в какое-нибудь тихое заведение, чтобы спокойно побеседовать, но он не решился сразу предложить это и покорно последовал за Дейдри наверх. Он прихватил с собой бутылку шампанского и пару фужеров. Довольно быстро им удалось найти и свободный столик около стены.

– Так что же вы имеете против финансовых гениев?

– Очень уж они чванятся, ваши финансовые гении.

– Но Дэйв один из них.

– Верно. Но он не такой, как они.

– А как вы с ним познакомились?

Дейдри пожала плечами.

– Он ухаживал за девушкой, с которой мы вместе работали. Вот и подружились.

– А чем вы занимаетесь?

– Мне почему-то казалось, что мы собирались поговорить о вас, – довольно жестко напомнила Дейдри.

– Уж не хотите ли вы убедить меня, что не любите говорить о себе?

– Естественно. О себе я давно знаю все.

Он рассмеялся.

– Ну и ну! С вами не соскучишься!

– Итак, чем вы занимаетесь?

Если бы Алан решил перечислять ей все профессии, которыми ему пришлось заниматься на своем веку, на это пришлось бы потратить не один час. Поэтому он ограничился только последним из своих занятий.

– Я писатель, – не без гордости заявил он.

– Надеюсь, вы пишете не в стиле вашей однофамилицы Анни Феллоуз?[2] – съязвила Дейдри. Я, признаться, не очень-то уважаю такой род литературы.

Алан ухмыльнулся.

– Ну что вы! Я пишу совсем в другом жанре. Две моих книги уже увидели свет, сейчас я заканчиваю третью. Конечно, это не бестселлеры, но уже распродано вполне приличное количество экземпляров.

– Достаточное для того, чтобы убедить вас продолжать в том же духе?

Он кивнул.

– Да, вполне достаточное. Но это не может обеспечить мне шикарную жизнь.

Дейдри состроила презрительную гримасу, желая показать, сколь она равнодушна к презренному металлу и показной роскоши.

– Вот уж чепуха! Для писателя деньги не должны быть целью. Лучше скажите, в каком все-таки жанре вы пишете?

Алан сморщился.

– Ну, это рассказывать не так легко. Все три книги отличаются друг от друга по содержанию. Первая – обычный детектив. Вторая – скорее психологический портрет человека, попытка осмыслить, почему он поступает так, как поступает, что подтолкнуло его к тому, чтобы совершить кровавое преступление. – Он пожал плечами. – Вас, пожалуй, не удивить таким сюжетом. В нем действительно нет ничего нового.

– А о чем третья?

– Ну, о ней я никому рассказать не собираюсь.

– Это почему же?

– А потому, что это не в моих правилах – рассказывать о содержании еще не написанной книги. Да и вы быстро потеряете ко мне интерес, если я сразу разболтаю вам все свои секреты.

Дейдри рассмеялась. В ее голосе можно было заметить удовлетворенную нотку.

– По крайней мере, я поняла, что вы серьезный писатель. А сюжеты вы берете из собственной жизни?

Довольный тем, что он так быстро и без видимых усилий завоевал ее расположение, Алан объяснил, что, конечно же, он использует опыт собственной жизни, но не впрямую.

– Первая книга – это реальная история жизни моего друга, зато вторая и третья – плоды моего воображения. – Он немного кокетничал, но что-то удерживало его от того, чтобы рассказать Дейдри о собственном жизненном опыте. Скорее всего, он поступил так, чтобы не испортить ее представления о себе как о серьезном, солидном писателе. Алан надеялся, что у него еще будет достаточно времени, чтобы поведать ей о своей жизни. Правда, для этого надо будет добиться как минимум согласия на следующую встречу.

– А где вы нашли издателя? – поинтересовалась Дейдри.

Алан развел руками и признался:

– Это было гораздо труднее, чем писать книги.

Дейдри про себя отметила, что руки у него мощные, что называется, загребущие.

– У меня совсем не было связей в этом мире. Первые мои попытки провалились, но потом мне повезло – нашлось агентство, которое заинтересовалось книгами и даже взялось их распродать.

– Вам очень повезло. Я слышала, что все это очень непросто. Посредники берутся за ваши дела, только если вы уже создали себе какое-то имя. Но как вы можете зарекомендовать себя до того, как за вас возьмется какой-нибудь серьезный агент?

– Вы говорите так, как будто все это познали на собственном опыте.

Дейдри пожала плечами, но не стала ни отрицать, ни подтверждать его догадку.

– И все же, Дейдри, чем вы занимаетесь?

– Я работаю в исследовательском отделе телевизионной компании. Наша компания небольшая, но полностью независимая. Абсолютно независимая.

Ему очень понравилось, как она выговорила слово «абсолютно», – растягивая гласные и точно играя своим низким хрипловатым голосом. Алан не мог определить, что в ней притягивает его больше всего: ее живость и жизнерадостность, длинные красивые ноги, дивные глаза или этот соблазнительный голос сирены. Скорее всего, подумал он, все это создает неповторимое целое.

Осторожнее, одернул себя Алан. Нельзя забывать, что она, судя по отзывам Дэйва, весьма экстравагантная особа. Неизвестно, как она воспримет его пристальное внимание. Надо перевести разговор на что-нибудь нейтральное, безопасное. Например, на работу.

Но когда Алан с напускным равнодушием задал ей вопрос, над чем она работает, Дейдри переменилась в лице. Улыбка исчезла. Она слегка нахмурила брови и прошептала:

– Это тайна. Я никому не могу рассказать об этом.

Алан изобразил почтение и полную серьезность.

– Вы готовите государственный переворот? Или собираетесь лететь на Юпитер?

– Перестаньте шутить! Это дело серьезное, и даже опасное.

– Тогда вам просто необходим телохранитель.

Дейдри с любопытством глянула на Алана.

– А что, есть кандидатура?

Он с деланной задумчивостью потер челюсть и ухмыльнулся.

– Боюсь, что мне самому придется влезть в это дельце. Предлагаю вам себя. Предупреждаю, что мне не очень понравится, если вы откажетесь от моих услуг.

Произнося эту речь, Алан не отрываясь смотрел на нее, пытаясь понять, что она чувствует. Но Дейдри только загадочно улыбнулась.

– Я хочу танцевать. – Она внезапно вскочила и заторопилась к танцевальной площадке.

Алан поразился, что девушка даже не оглянулась на него. Но у самых ступенек он догнал Дейдри, поймал ее руку и потянул к себе, чтобы начать танец. Девушка напряглась, и ему показалось, что она сейчас вырвется и убежит. Но вдруг она расслабилась и позволила вести себя в танце. Медленная музыка собрала на паркете рекордное количество пар. Можно было только топтаться на захваченном кусочке пространства, постоянно наталкиваясь на кого-нибудь. Несколько человек улыбнулись и дружески помахали рукой Дейдри. Но Алана никто не приветствовал.

– Вас мало кто знает в этой компании, – прокомментировала Дейдри.

– Я здесь знаю только Дэйва. Да и то в последние годы мы встречаемся очень редко.

– Что, писатели живут отшельниками? Не думала…

Он пожал плечами.

– Когда работаешь, бегать по гостям некогда. Но в перерывах можно вести нормальный образ жизни.

– Вы живете один?

– Да.

Алан попытался угадать, не связан ли этот вопрос с желанием продолжить знакомство с ним. Но по дальнейшим словам Дейдри он понял, что она спросила его об этом просто из вежливости.

– Когда живешь один – не обойтись без друзей. Но друзья отнимают массу времени и сил.

– Да вы настоящий философ!

Алан посмотрел на нее. При этом ему не пришлось сильно наклонять голову. Дейдри доставала ему как раз до подбородка. Очень удобно для того, чтобы целоваться, проскочила у него мысль. Ему нестерпимо захотелось поцеловать девушку. На это его провоцировала не только красота Дейдри, но и соблазнительный запах ее духов, напоминающих аромат орхидеи.

– Вот уж нет. Просто иногда человеку нужно побыть одному. А быть одному – это значит иметь возможность делать все, что тебе захочется. Например, писать книги. Разве я не права?

Дейдри подняла глаза и наткнулась на внимательный взгляд Алана. Было в его глазах что-то такое, что она уже не раз видела во взглядах мужчин. Их глаза встретились. Она насмешливо приподняла бровь. Алан, в который уже раз за сегодняшний вечер, рассмеялся, ничуть не смущенный тем, что она разгадала его тайные мысли. Да ему и не было стыдно за них. А вслух он солидно произнес:

– Не могу не согласиться с вами. Писатели – люди довольно замкнутые. Даже в те часы, когда я не сижу за столом, я каждую секунду обдумываю характеры, интриги, ну и… все остальное.

– Но, наверное, у вас полно друзей, которые приезжают и все время мешают вам работать?

– Но я ведь не могу выгнать их или же спрятаться где-нибудь в подвале, чтобы они подумали, что дома никого нет.

– Да, таким образом можно легко растерять всех друзей.

– Жить нужно так, как хочется и нужно тебе, а не другим людям.

Дейдри быстро засмеялась:

– Я смотрю, вы тоже философ!

– Ну да. – И на его губах появилась легкая ответная улыбка.

Дейдри про себя отметила, что Алан улыбался очень располагающе, а его карие глаза при этом становились теплыми и ласковыми. Оркестр снова заиграл, рука Алана скользнула чуть ниже и обвилась вокруг ее талии. Он прижал Дейдри к себе. Музыка называлась «Леди в красном».[3] Алан прошептал ей на ухо:

– Это ваша мелодия.

Подбородком он дотронулся до ее плеча, а его пальцы слегка коснулись обнаженной руки. Дейдри смущенно улыбнулась, но сопротивления не оказала. Что же, значит, он был прав – ему удалось ее заинтересовать. Дейдри не могла не почувствовать его внутреннюю силу, скрытую за приятыми манерами. Уже одно это могло привлечь ее внимание. А к тому же он был еще и писателем.

Дейдри поняла, конечно, с первой же минуты, что все сказанное Аланом было рассчитано на то, чтобы произвести на нее впечатление. Ей это было приятно, хотя она давно привыкла к вниманию мужчин. Ее роскошные рыжие волосы, стройная фигура и великолепные длинные ноги всегда привлекали мужские взоры. Но помимо волос, фигуры и ног у Дейдри было еще кое-что, что она считала куда более важным, – ум и убеждения. Твердая сторонница равноправия полов, она не терпела примитивных мужчин, считающих себя неотразимыми. Ее раздражало покровительственное и снисходительное отношение к себе, выводили из себя грубоватые шуточки. В таких случаях она превращалась в жестокого, не знающего пощады противника.

Музыка сменилась. Снова заиграли прежнюю мелодию. Дейдри с удовольствием обнаружила, что Алан отличный танцор, но тут же получила повод удостовериться, что он к тому же не расслабился, а все время пребывает в состоянии боевой готовности. Алан успел поймать ее за руку и отдернуть от наступавшей на них пьяненькой парочки – те неуклюже топтались, толкая и пихая локтями всех прочих танцующих. Подтянув девушку к себе, он шепнул на ухо:

– Может быть, мы все-таки сбежим из этого ада?

После секундного колебания Дейдри кивнула в знак согласия.

– Сбежим, но перед этим я все-таки хочу попрощаться с Дэйвом.

Они нашли его у стойки бара. Он стоял на ногах настолько нетвердо, что, казалось, вот-вот рухнет на пол. Пара его приятелей была примерно в той же кондиции. Дэйв встретил их улыбкой до ушей.

– Дейдри, дорогая моя! – Кое-как держась на ногах, он попытался обхватить девушку одной рукой.

– Спасибо, Дэйв. Все было просто прекрасно.

– Я запрещаю вам уходить. Останьтесь! Еще слишком рано.

– Нет, мне уже пора. Я тебе желаю всяческих успехов.

А Дэйв с пьяным упорством продолжал твердить, что не может отпустить их сейчас. На его лице появилось трагическое выражение.

Наконец Дейдри повернулась, чтобы идти к выходу. Но двинуться она смогла только после того, как Дэйв в приливе пьяной сентиментальности обслюнявил ей поцелуями щеку.

Алан пожал ему руку, пожелал удачи и, взяв под руку Дейдри, двинулся к выходу. В дверях оказалось, что среди покидавших вечеринку людей обнаружились многочисленные друзья Дейдри, тут же ставшие требовать, чтобы она и ее спутник поехали с ними куда-нибудь поужинать. Алан, было попытался отказаться, но она, бросив па него насмешливый взгляд, тут же согласилась. Втиснувшись в пару такси, вся компания отправилась в какое-то затрапезное, но тем не менее сверхмодное кафе.

– Там металлические столы и деревянные полы, – объяснила Дейдри, – зато в любой час можно получить горячий завтрак.

– Но сейчас три часа ночи. – Алан показал на часы.

– Как раз самое подходящее время для завтрака. Тем более что еда там фантастически вкусная.

Компания заказала два стола, их сдвинули вместе. Пили пиво, заедали беконом, вареными яйцами и сосисками. И все – Алан не мог не признать этого – было невероятно вкусным. В кафе, несмотря на ранний час, были и другие посетители. Здесь коротали время водители такси, рабочие, закончившие ночную смену, и медсестры из местного госпиталя. Одна из них попросила Дейдри передать ей солонку. Та выполнила просьбу, с милой улыбкой спросив:

– Бедняжки, вы выглядите такими усталыми. Вы уже закончили работу?

– Да, к счастью, закончили. Наше дежурство продолжается десять часов.

– Но вы не должны работать так долго!

– Увы, в противном случае нас тут же уволят!

Увлекшись беседой с ними, Дейдри пересела за их стол. Алан и все прочие были мигом забыты.

– Не удивляйтесь. Она всегда ведет себя так, – пояснил один из старых приятелей Дейдри.

Алан кивнул, показывая всем своим видом, что и не думает беспокоиться. Вскоре остальные разбрелись кто куда, а он остался дожидаться Дейдри. Алан наблюдал за ней с искренним изумлением. Дейдри оказалась очень хорошей слушательницей. Медсестры рассказывали ей о своих бедах, как будто она была их старой приятельницей. Она улыбалась им или горестно вздыхала – в соответствии с тем, о чем они говорили. Наблюдая за ее лицом, он проникался все большей симпатией к этой девушке. Алан почему-то вспомнил слова из старой песни, в которой рассказывалось, как парень влюбился в девушку, увидев ее в толпе подруг и знакомых. Он не мог с уверенностью сказать, что влюбился в Дейдри с первого взгляда, но она взбудоражила все его чувства. Наверное, так она действовала и на всех других мужчин. Было в ней что-то невероятно притягательное и соблазнительное и в то же время далекое, недоступное. Алану в жизни доводилось встречаться с убежденными феминистками. Но эти особы совершенно не волновали его. Какие-то полоумные истерички, совсем не интересные и не женственные. Другое дело Дейдри, кто бы она ни была…

Последние люди из их компании собрались уходить и встали. Встал и Алан, протянув руку Дейдри. Она внимательно посмотрела на него и, поняв, что его протянутая рука не приказ, а приглашение, приняла его. Вложив свою маленькую ладошку в его сильные пальцы, Дейдри попрощалась со своими собеседницами и вместе с Аланом пошла к выходу. Темнота уже отступала. Первые лучи солнца прорывались сквозь утренний туман на пустынные улицы, к сонным домам. И этот рассеянный свет затушевывал все шероховатости, пятна отколовшейся штукатурки, ухабы, грязь. Ночные гуляки на минуту собрались вместе, чтобы попрощаться и разойтись. Потом они разбились на пары и отправились искать такси, которые развезли бы их по домам в это раннее воскресное утро.

– Куда едем? – спросил Алан у Дейдри. Та, почему-то оглянувшись вокруг, сказала:

– Мне, честно говоря, вовсе не хочется ехать домой. Может быть, прогуляемся вдоль реки?

– А вы не устали?

– Я – нет. Может быть, это вы устали?

– Нет, – коротко отрубил Алан. Это было чистой правдой. Сегодня ночью он был в таком состоянии, когда об усталости думать не приходится.

Она как-то очень спокойно и естественно взяла его под руку и поинтересовалась:

– А вы где обитаете?

– Я – в Докленде.

– Там вы и творите?

– В основном – да. Но у меня есть еще и небольшой домик на Корнуоллском побережье. Время от времени я скрываюсь там и творю.

– Тогда я вам завидую! – Дейдри сказала это на редкость искренне. – Как это прекрасно – иметь возможность скрыться от всех и без помех работать столько, сколько хочешь… А у вас там есть телефон?

– Не без этого, – признался Алан. – Но когда я работаю, то выключаю его.

– Значит, вы можете отключиться от всего мира, задумчиво произнесла Дейдри. – Как это прекрасно, когда можно хоть ненадолго отгородиться от всего, что тебе мешает.

– Вы что, не любите людей?

– Нет, почему же?

Она замолчала. Было похоже, что она раздумывает над тем, стоит ли сделать какое-то важное признание или нет. Потом в ответ на свои размышления покачала отрицательно головой. Алан, чувствуя, что сейчас она может проговориться о чем-то очень для нее важном и это поможет ему разгадать ее характер, просительным тоном произнес:

– Вы, кажется, хотели что-то сказать?

Дейдри снова отрицательно покачала головой.

– Нет, все же я вас еще недостаточно хорошо знаю. – И тут же резко вырвала у него свою руку.

Они подошли к реке и теперь брели вдоль набережной. Кругом не было ни души. Алан остановился в прорвавшемся луче солнца и повернул ее лицом к себе. Солнце запуталось в ее рыжих волосах, превратив их в золотой сноп. Она выглядела так потрясающе, что на минуту у него перехватило дыхание. Затем взял себя в руки и твердо заявил:

– А вот у меня в отличие от вас такое чувство, что мы с вами знакомы уже сто лет. – Взяв ее руку в свою, Алан добавил: – Вы должны доверять мне, Дейдри. И вы не можете не чувствовать этого.

– Должна? – Она долгим взглядом посмотрела ему прямо в глаза. Потом коротко, резковато хохотнула. – Пожалуйста, не воображайте о себе слишком много!

Моментально поняв ситуацию, Алан решил разрядить обстановку:

– Не надо прятаться от меня в свою раковину, ладно?

По всей длине набережной стояли жесткие металлические лавки. Дейдри кинулась к одной из них. Наклонившись вперед, она поставила локти на колени и положила подбородок на скрещенные руки. Алан встал неподалеку, опершись спиной на парапет, и внимательно следил за девушкой.

Над рекой все еще стоял туман, но под солнечными лучами он стал быстро таять. Становилось все теплее и теплее. Одинокий работяга-буксир неспешно двигался в сторону залива вниз по течению. На рубке сидела черная кошка. Чувствовалось, что она давно привыкла к этому странному домику на воде. Безмятежный вид животного заставил Дейдри улыбнуться. Настроение ее чудесным образом улучшилось. Эта кошка, утреннее солнце и… Алан – она не могла не признать, что его присутствие действует на нее благотворно, – настраивали ее на хороший лад. Алан выглядел очень привлекательным, особенно сейчас – и этого она не могла не признать. Он независимо держал руки в карманах. Брюки на мускулистых бедрах натянулись. На секунду у Дейдри пересохло в горле, и она быстро подняла глаза на его лицо. Ей очень нравилась твердая линия его подбородка, почти квадратного в сечении, его ленивый и вместе с тем проницательный взгляд.

От природы у Дейдри была хорошо развита интуиция, но в последнее время та частенько ее подводила. Она уже не раз задумывалась о том, стоит ли доверять этому неверному чувству. Но на сегодня все опасения отступили. Дейдри медленно, растягивая слова, спросила Алана:

– У вас никогда не возникало чувство, что жизнь – это длинный коридор, но все двери, ведущие в него или из него, плотно закрыты?

– Значит, вы так ощущаете окружающий мир?

Она кивнула в подтверждение его догадки.

– Но иногда удается открыть эти двери, или они вдруг открываются сами.

– И в каких случаях вы решаетесь зайти в такую дверь? – Задавая свой вопрос, Алан буквально сверлил ее глазами.

Дейдри передернула плечами.

– В солнечный, веселый день открывать дверь приятно. Чего не скажешь о дождливом и мрачном. – Она немного помолчала, погрузившись в собственные воспоминания, потом снова посмотрела на Алана: – Когда у человека появляется какой-то жизненный опыт, он становится осторожнее и осмотрительнее. Вместо того чтобы соваться в любую дверь, он начинает искать только нужную.

Алан подошел и сел рядом с ней. Положил руку на спинку скамьи позади Дейдри. Потом, внимательно посмотрев ей в лицо, мягко сказал:

– А как же узнать, где та самая нужная дверь?

– Да никак. Просто надо положиться на судьбу. В том-то и проблема. – На минуту ее прекрасные глаза затуманились грустью. – Это и держит людей в постоянном страхе.

– Страхе перед чем?

– Страхе перед тем, что нарвешься совсем не на ту дверь… или пропустишь ту самую…

Она резко оборвала свою фразу.

Алан не стал торопить ее и выведывать, что же она хотела сказать. Вместо этого мягко продолжил за нее:

– …Ту самую единственную дверь, которая ведет к счастью на всю жизнь?

Пораженная тем, что он разгадал ее мысли, Дейдри одарила его одной из самых своих ослепительных улыбок и подтвердила, что имела в виду именно это.

На сей раз настала очередь удивиться ему. Алан задумался: неужели Дейдри верит в вечное и непреходящее счастье? Он не мог не понять, что в глубине души она все еще девочка, наивная и свято верящая в идеальную любовь до гроба и вечное счастье, которое ничто не в состоянии поколебать или замутить. Эта неожиданная догадка заставила сердце Алана сладко сжаться.

А она, заметив его удивление, опустила глаза. Как будто пожалев о своей откровенности, Дейдри вскочила и побежала, стуча каблуками, по брусчатке набережной. Решив, что она почему-то обиделась, Алан последовал за ней. Дейдри, точно обо всем догадавшись, вдруг остановилась и встретила его радостной улыбкой.

– Я побежала посмотреть, который сейчас час. Уже около шести, и мне надо срочно найти такси.

И опять она удивила Алана. Ведь только что девушка никуда не торопилась! Но он был безупречно вежлив:

– Проще всего взять машину на Трафальгарской площади.

И, действительно, уже через пять минут они остановили такси, но водитель заявил, что закончил ночную смену и едет на отдых. Алан спросил у Дейдри, где она живет. Оказалось, что водителю с ней по пути, и девушка уселась на заднее сиденье. Алан собрался было последовать за ней, но она протестующе замахала рукой.

– Послушайте, меня совсем не нужно провожать!..

Алан перебил ее:

– Не глупите. – И он решительно уселся рядом с ней.

В такси они непринужденно болтали о всякой ерунде. Алан рассказал Дейдри несколько баек о Дэйве, смешных, но совсем не унижающих его достоинства. Это Дейдри явно понравилось. Похоже, она совсем не жаловала тех, кто ради красного словца не пожалеет родного отца. Она поняла, что Алан искренне любит Дэйва и не боится показать свое расположение к нему.

Дейдри слушала его и думала о своем. То, как Алан познакомился с ней, заставило ее счесть его обычным бабником. Она насторожилась. Но он повел себя совсем не так, как можно было ожидать, не стремился форсировать события. Ей нравилось, что он к ней явно неравнодушен. Но когда он сказал, что у него есть ощущение, что они давно знакомы, она снова насторожилась. Она ведь еще не решила, та ли это дверь, которую ей хочется открыть.

Уставившись невидящим взглядом в его лицо, Дейдри только через несколько секунд разглядела на нем искреннее изумление. Брови Алана поползли вверх, он разочарованно спросил:

– Вы меня перестали слушать. Неужели то, что я рассказываю, так скучно?

Искренне рассмеявшись, она его успокоила:

– Это вовсе не ваша вина. Просто я задумалась.

– Могу ли я поинтересоваться – о чем?

Продолжая улыбаться, она покачала головой.

– Тогда, наверное, обо мне? – рискнул предположить Алан.

Ее улыбка стала откровенно насмешливой.

– Почему вы так самоуверенны? Неужели вы считаете, что мне больше не о чем думать?

Алан предпочел обернуть дело в шутку. Приложив руку к сердцу, он церемонно сказал:

– Тогда отведите мне надлежащее место, чтобы я о нем твердо знал. А я-то посчитал, что произвел на вас невероятное впечатление!

С легкой издевкой Дейдри поинтересовалась:

– Вы, конечно, привыкли обязательно производить неизгладимое впечатление на женщин?

В ответ Алан взял ее руку в свою и стал перебирать ее нежные пальцы.

– Видите ли, мисс Коннор, вопрос, который вы задали, очень глубокий и сложный. Каким бы ни был мой ответ, все равно я буду в проигрыше, потому что предстану в одном случае жалким, комплексующим неудачником, а в другом – сердцеедом.

– Так все же?

– Так ничего же. Я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

Она рассмеялась.

– Мне показалось, что это вы были тем человеком, который рассуждал совсем недавно о том, что ложная скромность не украшает человека. А это может означать только одно – вы сердце…

Дейдри не успела договорить, потому что Алан быстро приложил палец к ее губам. Его карие глаза смеялись, когда он смотрел на нее.

– По-моему, вы хотите со мной поссориться.

Слегка отодвинувшись, она произнесла игривым тоном:

– Кто, сэр? Я, сэр?

– Вы, вы! – Тыльной стороной пальцев он провел по ее щеке, и его взгляд красноречиво показал, что он в этот миг чувствует. Алан наклонился к ней так близко, как будто собирался ее поцеловать. Но в это время такси остановилось и усталый водитель, более всего на свете хотевший поскорее попасть домой, гаркнул:

– Приехали!

Дейдри улыбнулась, заметив вопросительное выражение на его лице. Но, когда он взялся за ручку двери, чтобы открыть ее и выйти первым, она сразу же посерьезнела и остановила его порыв.

– Вы могли бы попросить шофера довезти вас домой.

Задумчиво посмотрев на нее, Алан твердо ответил:

– Нет, я провожу вас до дверей.

Они вышли из такси, и Алан расплатился с шофером, потом повернулся к Дейдри в некоторой нерешительности. Это было совсем не в его духе. Такси уже давно уехало, а они все стояли и молча глядели друг на друга. Алан не хотел начинать разговор первым. Но, увидев улыбку на ее губах, он наконец решился:

– У вас случайно не больное сердце? – опередила его Дейдри.

Удивленный этим вопросом, Алан растерянно пробормотал:

– Упаси Бог! Почему вы так подумали?

– И вы не страдаете астмой или какой-нибудь аллергией?

– По-моему, я не выгляжу настолько дряхлым… – обиженно начал Алан.

– Ладно! Только не говорите потом, что я вас не предупреждала.

Они стояли перед внушительным шестиэтажным домом викторианской эпохи. Окна в доме были большими, с эркерами,[4] двери солидными. Улица, на которой он стоял, тоже выглядела чинной и благопристойной. Но Дейдри не пошла к парадной двери. Вместо этого по нескольким ступеням она спустилась в полуподвал и отперла его дверь. Они попали в узкий коридор. Девушка с задорной улыбкой посмотрела на реакцию Алана. Подниматься им пришлось высоко, до шестого этажа, а лестницы были крутые. Он, считавший себя достаточно тренированным, быстро выдохся, а Дейдри даже на самом верху не стала дышать чаще.

– Как давно вы здесь живете? – задыхаясь, потребовал ответа Алан. Он стоял, бессильно прислонившись к стене, пока Дейдри отпирала дверь квартиры.

Она усмехнулась.

– Уже два года. Мышцам на моих ногах могут позавидовать даже олимпийские чемпионы.

– Неудивительно, что вы так здорово танцуете.

Дверь открылась прямо в огромную гостиную. Комната была светлой и очень уютной, несмотря на свою величину. На стенах висели картины, пол был устлан пестрыми мексиканскими коврами. Вдоль стен тянулись полки с бесчисленными книгами.

Мебели было немного, это Алан заметил сразу. Он обратил внимание на хороший, дорогой телевизор. В целом гостиная была уютной и обставлена со вкусом.

Дейдри попыталась задать вопрос:

– Может быть, вы хотите кофе или чего-нибудь другого…

Закончить фразу она не успела, потому что он, поймав ее за руку, притянул к себе.

– Что вы имеете в виду под определением «чего-нибудь другого»?

– Ну, скажем, чай.

Он засмеялся, обнял ее покрепче за талию и прижал к себе, внимательно следя за выражением глаз девушки. К собственному удивлению, Алан обнаружил, что его сердце едва не выскакивает из груди, а сам он переполнен восторгом и расслабляющей нежностью. Он уже долгое время не испытывал подобных чувств. Губы у него пересохли, руки задрожали, словно он вновь стал юношей, пришедшим на первое в жизни свидание. Нежно прошептав ее имя, он осторожно наклонил голову для поцелуя.

Конечно, до этого ее много раз целовали мужчины. Целовали по-разному – и нежно, и страстно. Дейдри не ожидала, что на этот раз что-нибудь будет по-иному. Может быть, он просто окажется поопытнее, чем другие, только и всего. Он осторожно, но твердо притянул ее голову к себе и мягко коснулся ее губ своими. Его губы были теплыми, живыми, очень ласковыми, но нельзя было назвать их осторожными или неуверенными. Неожиданно Дейдри наполнило какое-то чувство, которое она не могла бы описать словами. Ей вдруг показалось, что она давно мечтала именно о таком ощущении, никогда ранее не изведанном, но бесконечно желанном. Она почувствовала, как по его телу пробежала дрожь. Что это было – чувство удовлетворения от скорой победы или страстное желание? Дейдри сразу понять этого не могла. Дело в том, что стало пробуждаться ее собственное тело. Ее губы поддались ему, стали покорными, и она сама принялась целовать его в ответ.

Алан снова прошептал ее имя с придыханием, похожим на стон, и стал пробираться губами вдоль ее шеи все ниже и ниже, покрывая поцелуями каждый сантиметр нежной кожи. Потом поднял голову, и опять его губы поймали ее нежный рот. Он ощутил, что добился от нее ответного чувства. Теперь она обнимала рукой его шею, чувствуя, как бьется жилка под ее пальцами. Он стал целовать ее быстрыми короткими поцелуями. Она раскрытыми губами встречала его ласку, отдавая его устам свою таинственную теплоту.

Дейдри почувствовала: ее ощущения подходят к опасной границе и, если сейчас не вмешается ее твердый разум, она перейдет эту грань. Нет, нельзя открывать дверь, не зная, что ждет ее там, в неизведанном пространстве! С тихим стоном она отодвинулась на расстояние вытянутой руки от Алана.

– Хватит. По-моему, уже довольно, – твердо сказала она.

Разочарование охватило его. Он подумал о том, что, наверное, было бы правильнее не обращать внимания на слова Дейдри и не выпускать ее из своих объятий. Наверное, стоило бы заставить девушку захотеть его так же сильно, как хотел ее он. Стоило бы преодолеть ее сопротивление ласками и поцелуями и продолжать это до того времени, пока она сама не возжелает его так, что сдерживаться уже не сможет. Но одного взгляда на лицо Дейдри хватило Алану, чтобы понять всю тщетность своих надежд. Вид у нее был немного испуганный, но твердый и решительный.

– Может быть, еще не все потеряно? – спросил Алан. – Не стоит спешить и горячиться.

Дейдри усмехнулась, оценив выражение его лица.

– Точно, нам пора остановиться. Так будет лучше. – Она пошла к двери, что была напротив стены с окном. – Если хотите выпить кофе, перед тем как отправиться на улицу, то кухня здесь. – И она указала на дверь.

– А вы в постель?

– Ну что вы! Мне уже пора собираться на работу. – Дейдри спокойно посмотрела на него.

– На работу? – с удивлением переспросил Алан. – Но ведь сегодня же воскресенье…

– Вот именно, воскресенье. Это тот день, когда большинство людей, которых я хочу проинтервьюировать для своей программы, сидят по домам.

Алан поставил кофейник на плиту и осмотрелся. Кухня, как и гостиная, была опрятной и уютной. Пока кофе булькал на огне, он решил совершить маленькую экскурсию по квартире. За стеклянной дверью ванной комнаты он услышал шум душа. Рядом были еще две двери. Открыв одну, он понял, что она ведет в спальню. И эта комната была чистой, опрятной и уютной.

Вдоль стен, конечно же, тянулись полки с книгами. А вот в последней комнате он не смог сдержать улыбку. Здесь Дейдри наверняка работала. В комнате царил жуткий беспорядок. Все было завалено газетами, книгами, бумагами, распечатанными и нераспечатанными письмами. Из бумажной груды выглядывал телефон. Теперь Алан понял, почему Дейдри позавидовала его возможности спрятаться от мира в домике на берегу…

Алан поднял со стола пару папок и попытался почитать хранящиеся в них бумаги. Один документ оказался описанием жизни молодых людей, пораженных страшной болезнью – раком яичек. Он легко мог себе представить, с каким любопытством встретили зрители такую необычную программу. Другая программа была из совершенно другой области – торговли автопринадлежностями. На полке стояла папка с наклейкой: «Секс-эксплуатация». А еще были списки тех, кого Дейдри уже опросила, и тех, с кем она только собиралась встретиться. Очень многие имена были хорошо знакомы Алану. Воротилы бизнеса, банкиры, финансисты, парламентарии и государственные деятели. А еще он подумал, что, даже если все женщины, связанные со столь известными людьми, и расскажут о том, как они подвергаются сексуальным домогательствам, вряд ли такие признания увидят свет. На такое мог решиться не каждый репортер. Но он тут же поправил себя – Дейдри совсем не «каждый».

Алан услыхал, что Дейдри выключила душ. Он быстро положил то, что держал в руках, на нужное место и поспешил назад, на кухню, бережно прикрыв за собой дверь в кабинет. Кофе как раз был готов, и он, налив чашку, отправился в гостиную. Дейдри появилась, когда он уже закончил его пить.

Теперь девушка была одета в строгий деловой костюм с юбкой до середины икры и наглухо застегнутую блузку. Волосы она стянула в тугой пучок. Теперь перед ним стояла Дебби Коннор, деловая женщина, всецело поглощенная работой и мыслями о карьере. Ничто, пожалуй, не роднило ее с той рыжей танцоркой, которую он увидел в клубе.

Дейдри немного удивилась, увидев, что он все еще не ушел, но виду не подала. Она улыбнулась и холодноватым тоном заявила, что готова тронуться в путь.

Алан в комическом ужасе поднял руки.

– Пока мы проделаем весь обратный путь, я наверняка успею умереть!

Дейдри засмеялась.

– Тех, кто проделал хоть однажды путь наверх и вниз, я больше уже никогда не встречаю.

Алан понял, что она дает ему возможность деликатно распрощаться навсегда, признав, что все было прекрасно, но… Но теперь он знал точно, что будет стремиться не просто к продолжению их знакомства, а к тому, чтобы стать с ней как можно ближе. Так, как могут быть близки, например, любовники. Эта девушка со своими загадочными папками была очень нужна ему. Просто необходима!

2

Когда они вышли на улицу, Алан после некоторого колебания спросил:

– В какую вам сторону?

– У меня встреча с одним человеком. – И она назвала место, куда ей надо было добраться.

Алан мысленно прокрутил те имена, которые успел запомнить из списка, и пришел к выводу, что она едет на встречу с главой университетского самоуправления.

– Вы поедете электричкой?

– Нет, на машине.

На ближайшей к дому Дейдри площадке стояло много машин. Алану было интересно угадать, на какой машине ездит она. Но потом он просто решил спросить об этом саму Дейдри.

– На чем вы ездите?

– У меня небольшой «фиат».

– Не боитесь, что его угонят?

Дейдри снова рассмеялась.

– Нет, не боюсь. Сейчас я его вам покажу, и вы все поймете.

Они завернули за угол дома. Дорогу им преградили запертые ворота, но Дейдри толкнула калитку, и они прошли во внутренний дворик. Алан увидел длинные ряды бывших конюшен, превращенных в гаражные боксы. Ее бокс был почти на краю ряда. Там стояла канареечно-желтая машина.

Алан рассмеялся.

– Я почему-то решил, что и машина у вас будет ярко-оранжевая.

– В точности как мои волосы? И вы туда же? В конце концов, я обреюсь наголо! – Дейдри ухватилась за свою огненную прядь и сильно рванула ее.

– Перестаньте! У вас великолепные волосы.

По улыбке Дейдри было понятно, что ей пришелся по душе его комплимент, но она предпочла промолчать.

– Вас подвезти?

Конечно, Алан за пару минут мог бы дойти до ближайшей станции метро. Но он не хотел упускать возможности побыть с ней еще несколько минут… и прокатиться на такой машине.

Для маленького «Фиата» он был высоковат. Но ведь и ехать ему предстояло не больше десяти минут.

– Кстати, вы уже достаточно проснулись, чтобы доехать на ней до того места, куда вам надо? Это ведь достаточно далеко. – Алан посмотрел ей в глаза.

Дейдри удивленно усмехнулась:

– Я в полном порядке.

– У меня нет никаких планов на сегодня. Я могу ехать с вами и дать вам возможность отдохнуть от руля. Хотите?

Девушка с пониманием улыбнулась:

– Хорошо. Вы, видно, тоже с первого взгляда влюбились в этот автомобиль.

Алан по ее тону догадался, что она решила немножко поиздеваться над ним, и ответил преувеличенно серьезно:

– Нет, знаете ли, я совершенно равнодушен к машинам. У меня старый, много раз битый автомобиль. Стоит он просто на улице, и его в любой момент могут либо украсть, либо просто разобрать на запчасти.

– Ой, как мне вас жалко, – с иронией протянула Дейдри.

– Да, я достоин самого искреннего сочувствия.

Алан повернулся к ней. Его голос смягчился. Одна прядь ее волос выбилась из прически и красиво обрамляла щеку. Дейдри была в этот момент совсем домашней и близкой, он мог бы при желании дотронуться до нее. Но какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что делать этого не стоит.

– Так вы берете меня с собой или нет? – поинтересовался Алан.

– Нет. – Она покачала головой, хотя в ее голосе он услышал нотку сомнения. – Я кое с кем должна пообедать.

Дейдри подъехала к бровке. Оказалось, что это был вход в метро.

– Ну ладно. Но когда же я смогу увидеть вас снова?

Получить ответ на свой вопрос Алан не успел. Позади них нетерпеливо засигналил двухэтажный автобус, который из-за их машины не мог подъехать к остановке. Сражаться с этим лондонским мастодонтом[5] было бы себе дороже. Алан быстро выскочил из автомобиля, но, наклонившись к Дейдри, требовательно повторил:

– Так, когда же?

Дейдри резко рванула с места, на прощание, взмахнув рукой.

– Если я не уберусь с его дороги, то он меня в лепешку сомнет! – успела крикнуть она.

Алану не оставалось больше ничего, как только тоже помахать ей. Он постоял еще немного на тротуаре, вдыхая бензиновую вонь и глядя ей вслед.

Прошла почти неделя, прежде чем Алану удалось снова увидеться с Дейдри. В воскресенье, помня, что она обещала возвратиться домой пополудни, он стал регулярно звонить ей. Но оказалось, что номер ее подстанции уже поменялся. Дейдри так и не пожелала открыть Алану название компании, в которой она работала. Ему не оставалось ничего другого, как раскрыть свои карты, попробовав узнать телефон Дейдри у Дэйва.

– Ага, тебе нужен телефон Дейдри, – рассмеялся Дэйв, выслушав объяснения Алана, – а почему же она не дала его тебе сама? Может быть, и мне от этого воздержаться?

– Заткнись, Дэйв, и быстренько давай телефон!

– Это тебе в копеечку влетит! Уж я постараюсь найти способ с тобой за это расквитаться…

– Ради бога, перестань идиотничать, – рассердился Алан. – Твое остроумие мне уже надоело. Давай номер, да поживее!

Буквально заржав от удовольствия, Дэйв заявил:

– Ладно, так и быть, помогу тебе. – После небольшой паузы он уже серьезным голосом сказал: – Записывай, Алан, но советую тебе быть осторожнее.

– Что ты имеешь в виду? – изумился Алан.

– Да как тебе сказать… Не забывай, что я тебе сказал о ней тогда… Конечно, я шутил, но в каждой шутке есть доля истины. Дейдри девица с фокусами. Тех, кто потерял от нее голову, было немало, но никто так ничего от нее и не добился. Не исключено, что она вообще…

– Что – вообще? – Алан нахмурился. Что Дэйв имеет в виду?

– Вообще не по этой части. – Дэйв странно хихикнул. – Я же тебе говорил, что она феминистка, помешана на правах женщин и мужской гнусности. Очень может быть, что она, как многие особы этого сорта, предпочитает женщин мужчинам и в постели…

После этого разговора у Алана в душе осталось отвратительное ощущение, точно его сунули головой в помойку. Он не хотел верить тому, что сказал Дэйв, но все-таки тот знал Дейдри куда лучше, чем он сам. Хотя Алан вовсе не был человеком, набитым викторианскими предрассудками, он все же не мог подавить в себе бессознательной неприязни к людям, отличающимся необычными сексуальными склонностями. И ему не хотелось думать, что Дейдри из их числа.

Он позвонил ей, едва закончив разговор с Дэйвом. Но к телефону никто не подошел. Алан продолжал свои бесплодные попытки дозвониться до Дейдри весь вечер и вечер следующего дня. Все было безнадежно. Похоже, в квартире никто не жил.

Поначалу он думал, что Дейдри просто почти не бывает дома, занятая работой – интервью или съемками. Алан пытался придумать ей оправдание и объяснения ее отсутствию. Но через пару дней он стал потихоньку заводиться, пока, в конце концов, не пришел в бешенство. Может быть, она просто дает ему понять, что ей на него глубоко наплевать? – думал Алан. Но он-то знал, что должен обязательно ее увидеть! Проклиная себя за то, что ведет себя как влюбленный школяр, Алан, тем не менее, не мог ни работать, ни думать о чем-то ином и все время с тоской смотрел на телефон, точно пытаясь заставить его наконец зазвонить. Он воображал, как поднимет трубку, лениво произнесет «алло» и услышит ее хрипловатый голос; Дейдри, конечно, станет извиняться за то, что долго не звонила, объяснять, что уехала из Лондона. Но телефон глухо молчал.

В конце концов, не в силах больше сдерживаться, Алан наступил на собственную гордость и решил сам поехать к ней домой. Найти дом было совсем не так просто, как ему казалось вначале. Она по дороге из клуба в тот первый раз не сказала таксисту точного адреса, а только описала, как подъехать к нужному дому, как ориентир, назвав Британский музей. Долго кружив по улицам, он наконец добрался до цели. Собравшись с духом, Алан нажал на кнопку звонка под табличкой с ее именем. Звонок громко звонил, но дверь никто не открывал. Его настроение упало до нуля. Однако Алан все же решил ждать ее до победного конца.

Прошло уже больше трех часов. День приближался к вечеру, когда он увидел маленькую желтую машину, юркнувшую с улицы в местный проезд. Еще через несколько минут из ворот заднего двора появилась и сама Дейдри. Не многие смогли бы ее узнать сразу. Дело в том, что вся верхняя часть фигуры девушки была скрыта большой картиной в раме, которую она тащила. Но для Алана трудностей в этом не было – он отлично запомнил ее прекрасные ноги.

Он хотел было дождаться, пока Дейдри зайдет в свою квартиру, но не смог удержать себя. Алан вышел из такси и быстро перебежал улицу, чтобы встретиться с ней. Дейдри не могла его видеть, поэтому он, наклонившись над рамой, прогудел неестественным голосом:

– Я слышал, что украли Мону Лизу!

– Алан! – Дейдри не смогла скрыть своего удивления, но он отметил, что она не выглядит и разочарованной. – Вы очень вовремя! Я как раз размышляла, как мне донести это сокровище до своей верхотуры.

Она передала ему картину, оказавшуюся современным произведением в кубистском стиле.

– У вас, Дейдри, что, не хватает картин на стенах? А может быть, вы собираетесь устроить у себя галерею? – проворчал Алан. Картина ему совсем не понравилась.

– Я увидела ее в лавке подержанных вещей и не смогла удержаться.

– Это оригинал?

– Увы, нет. Это автолитография.[6] Она вам нравится?

Алан решил не вступать в искусствоведческую дискуссию с Дейдри и тактично промолчал. Тем временем они подошли к входной двери дома.

– Да, пожалуй, небезынтересно, – наконец решился открыть рот Алан. – Не доставите ли вы мне величайшее наслаждение, позволив донести это несравненное произведение по лестнице до дверей вашей квартиры?

Дейдри рассмеялась.

– Конечно, доставлю. Более того, – она бросила на него игривый взгляд, – вы даже будете соответствующе вознаграждены.

– Я понимаю так, что вы сделаете мне искусственное дыхание способом рот в рот, если мне все-таки удастся добраться до самого верха? – Алан произнес это с такой искренней наивностью, что Дейдри не выдержала и опять прыснула.

Когда они наконец вошли в квартиру, она заставила Алана приложить картину к нескольким местам на стенах, выбирая, где она ее повесит.

– Вы, надеюсь, сумеете вбить крюк в стену? – поинтересовалась она у Алана.

Он протянул руку и высокомерно спросил:

– Где молоток?

Когда картина заняла отведенное место, Дейдри отступила на несколько шагов, чтобы полюбоваться ею. Алан пока еще не собрался с духом спросить, где она пропадала все это время. Ему также очень хотелось узнать, как далеко ей удалось продвинуться в реализации своей программы о секс-эксплуатации. Но вместо всего этого он спросил:

– Вы в состоянии понять и принять некоторые мои пожелания?

Дейдри удивленно посмотрела на него. Ее губы сложились в улыбку Моны Лизы, той самой, в похищении которой Алан ее и обвинил.

– Надеюсь, это не вымогательство? – Дейдри явно иронизировала.

– А что произошло бы, если я стал вымогать?

– Ничего.

– Прямо-таки ничего? – Она покачала головой, наблюдая за Аланом, и он не смог удержаться: – Но ведь сейчас ничего и не происходит, правда?

Дейдри приятно поразила Алана, заявив:

– Ну ладно, раз уж вы здесь… – Она подошла к нему, обвила его шею руками и поцеловала. Губы ее были мягкими и равнодушными. Длилось это всего несколько секунд. Потом она отступила на шаг. Ее глаза дразнили Алана. – Это была награда за ваши труды.

– Правда? – Он поймал ее за руку и притянул к себе, пожирая глазами.

На Дейдри был один из ее, по определению Алана, «деловых комплектов». Волосы стянуты на затылке. Затем он нагнулся к Дейдри, чтобы поцеловать ее в ответ. Он не раз вспоминал их первый поцелуй и чувствовал, как жаждут его руки вновь ощутить ее тело. Дейдри не сопротивлялась и не пыталась вырваться. Более того, после минутного колебания она ответила ему. Ее губы уступили натиску его губ, она обняла его за шею. Алан притянул ее к себе еще ближе и даже застонал, когда почувствовал, как тело девушки прильнуло к его груди. Его губы касались нежной кожи ее шеи, он вдыхал удивительно женственный и возбуждающий запах ее духов. Внизу живота Алан ощущал физическую боль от неутоленного желания. Его дыхание стало горячим и прерывистым. Ему очень хотелось сказать Дейдри, как сильно он ее желает, что его чувство похоже на физический голод, но он знал, что это было бы преждевременно. Пока он должен сдерживаться. Но волны возбуждения сотрясали его тело. Алан поднял голову. Глаза его были закрыты…

Наконец Алан, громко вздохнув, открыл глаза, приходя в себя, и посмотрел на нее.

– Скажите, вам нравится дразнить мужчин? Или я не прав? – задиристым тоном спросил он.

– Вы думаете, что я вас дразню? – ответила она вопросом на вопрос.

– Да, именно так я и думаю!

– Но я и не думала вас дразнить.

Алан озадаченно посмотрел на нее, не зная, что и сказать.

– Где вы столько времени пропадали? – Он наконец решился узнать то, что интересовало его больше всего. Дейдри заколебалась и даже попыталась уйти. Но Алан не отпустил и еще крепче сжал ее плечи. – Я прошу все же ответить мне.

Она снова заколебалась, но потом процедила сквозь зубы с явной неохотой:

– Я была в гостях кое у кого. – Алану показалось, что мир рушится у него на глазах и он сам летит в бездонную пропасть. А она продолжала: – Мне надо было поставить его в известность о том, что все закончилось, перед тем как…

– Перед тем как что? – Алан боялся поверить своей догадке.

Дейдри слегка вспыхнула:

– Перед тем, как я могла бы считать себя свободной и встречаться с кем захочу.

Алану показалось, что он после пребывания в кромешной тьме внезапно вышел на яркий дневной свет. Мир снова засверкал чудесными красками. Он оторвал Дейдри от земли и поднял в воздух. Потом стал кружиться с ней по комнате – все быстрее и быстрее.

– Эй, – она старалась говорить спокойно, – я все-таки не кукла, а живой человек. Уймите свои африканские страсти.

Алан опустил ее, но из рук не выпускал. Через некоторое время он посмотрел на нее, боясь прочитать в глазах Дейдри, что он для нее – просто безмозглый идиот.

– Будет ли мне позволено узнать, чем вызван этот бурный приступ восторга? – недовольным тоном заговорила Дейдри. – Почему вы, собственно, решили, что человека, с которым я хочу встречаться, зовут Алан Феллоуз? – Ее голос звучал жестко.

Тогда он пошел в контрнаступление.

– А почему вы решили, что мне самому захочется встречаться с вами?

Пожав плечами, Дейдри невинно произнесла:

– Но вы-то здесь. – Она отодвинулась от Алана. – Хотите бокал вина? – неожиданно спросила она. – У меня в холодильнике есть бутылка «Шардоннэ».

– Да, это мне не повредило бы.

Он последовал за ней на кухню, но остановился в дверном проеме и стал наблюдать, как Дейдри священнодействует. Она притягивала его, кровь стучала в его висках, и Алан, как ни старался, не мог выйти из того возбужденного состояния, в которое впал, целуя Дейдри. Наверное, думал он, она серьезно увлеклась им, если решилась на разрыв со своим нынешним другом. Но сам этот факт удивил Алана. Большинство тех женщин, которых он знал, так не поступили бы. Они с удовольствием водили шашни сразу с двумя, а то и с большим количеством мужчин. Исключением было наличие со стороны дамы особого стратегического плана в отношении одного конкретного мужчины. Эти мысли проносились в голове Алана, пока он неотрывно наблюдал за ее действиями, любовался стройными бедрами и высокой грудью. Все ее прелести отлично обрисовывали узкая юбка и тонкая кофточка. Как он ее хотел и какую ревность ощущал к тому, кто до него прикасался к этому прекрасному телу!

Все же Алан умел владеть собой, и на его лице внутренняя буря никак не отразилась. Взяв высокий бокал, он попросил у Дейдри разрешения произнести тост.

– Конечно, произносите. Я сама говорить их не умею, но с удовольствием послушаю. – Она прошла мимо него в комнату и села в кресло. – А вам и карты в руки, ведь вы писатель.

– Но я пишу только художественные вещи. Вымысел.

Алан сел рядом с ней, и они чокнулись. Он выпил глоток, а потом спросил ее о том, какой сегодня день. Дейдри сказала, что пятница. Он отпил еще немного вина и задал следующий вопрос о том, какое сегодня число.

– Двадцать четвертое. – Дейдри явно была удивлена его вопросами.

Алан снова отпил из бокала.

– А месяц какой?

– Май.

Она увидела, как он в четвертый раз приложил бокал к губам и сделал очередной глоток. Наконец Дейдри не выдержала и спросила:

– Вы что, провозгласили тост про себя и сами же пьете, не сказав мне за что?

– За это вы можете тоже выпить.

– Наверное, могу. – Она покачала бокалом, как бы поддразнивая Алана, а потом добавила: – Я пью за сегодняшний день, двадцать четвертое мая. – И она отхлебнула великолепного охлажденного вина.

– Это – особенный день, – пробормотал Алан и наклонился к ней, чтобы снова поцеловать. Он ощутил сладковатый вкус вина на ее прохладных губах. От его прикосновений они снова стали теплыми. Она была такой приятной, такой сладкой… С явной неохотой Алан оторвался от рта Дейдри и признался ей, что ее отсутствие заставило его поволноваться.

– Во-первых, ничего страшного не произошло, – спокойно сказала Дейдри, – а во-вторых, – в голосе ее послышалась ирония, – немного поволноваться мужчине даже полезно.

– Я начинаю подозревать, что вы скрытая садистка, дорогая Дейдри!

Алан сказал это в шутку, но она, склонив голову набок, стала размышлять над его словами вполне серьезно. Ее взгляд внезапно стал жестким.

– Женщине иногда можно, и даже нужно быть жестокой, – отрубила она.

– В сердечных делах? Когда она хочет с кем-то порвать?

Алану очень захотелось подробнее поговорить на эту тему, хотя он и понимал, что этот разговор может завести его совсем не туда. Ее светлые очень красивые глаза внимательно изучали его лицо, пытаясь прочитать потаенные мысли.

– Ну а вы-то сами неужели никогда не бываете жестоким? – спросила она.

– Надеюсь, что мне это мало свойственно. Во всяком случае, я стараюсь не быть жестоким. – Алан мог бы многое ей порассказать о своей жизни, в которой было немало встреч и с людской жестокостью, и с подлостью, и с предательством. Но сегодня ему этого совсем не хотелось.

Внезапно Дейдри быстро осушила бокал и встала. Настроение ее явно изменилось.

– Надеюсь, вы пригласите меня пообедать? Я просто умираю от голода, – в лоб спросила она.

Алан с удовольствием остался бы пообедать здесь, но немедленно ответил:

– Конечно!

– Тогда я пойду переоденусь. Чувствуйте себя как дома.

– Вы собираетесь надеть то самое красное платье?

При этих словах Дейдри, задержавшись в проеме двери, обернулась и посмотрела на него. На губах ее опять заиграла улыбка Моны Лизы. Она отрицательно покачала головой.

– Нет, я оставляю его для особенных случаев.

В ее словах прозвучало неясное обещание чего-то в будущем. Но чего? Голос ее звучал еще соблазнительнее, чем прежде. По телу Алана пробежала сладостная дрожь предчувствия. Он подумал, что никогда еще ему не доводилось встречать такой по-настоящему роковой женщины.

Для него было очень странным, что Дейдри – такая красивая, яркая, без сомнения, умная – связалась с феминистками и политическими радикалами. Обычно те женщины, которые там подвизаются, не блещут внешними достоинствами и не особенно умны – только дьявольски агрессивны и истеричны. Таких, как Дейдри, среди них практически не было. Что же ее привело к подобным убеждениям? Понять этого Алан не мог.

Злясь на себя за неумение справиться с чувствами, Алан ждал, пока она закончит переодеваться. Ему пришлось подавить в себе желание потихоньку пробраться в ее кабинет и еще раз просмотреть досье с именами сильных мира сего, подозреваемых ею в сексуальной эксплуатации женщин. А может быть, для этого ему не надо было идти так далеко? Дело в том, что Дейдри, войдя в квартиру, бросила на пол кейс с бумагами, которые она брала с собой на работу. Может быть, то, что ему нужно, было как раз в этом кейсе? Не удержавшись, Алан поднял кейс, но оказалось, что он заперт на шифрованный замок.

Пришлось осторожно положить его на прежнее место. Тогда он вновь наполнил свой бокал и потягивал вино, бездумно глядя в окно. Дейдри все еще не было. Он уже начал волноваться. Но оказалось, что ждал он так долго не напрасно. Дейдри появилась перед ним во всем своем великолепии. На ней было бледно-зеленое платье, плечи и руки оставались открытыми, зато бедра были плотно обтянуты. Волосы огненным потоком падали на плечи, именно так, как ему нравилось. У Алана перехватило дыхание от восхищения. Но тут Дейдри заговорила.

– Надеюсь, что у вас такой нетерпеливый вид, потому что вы горите благородным желанием спасти девушку от голодной смерти?

Он несколько смущенно улыбнулся. Позволит ли она когда-нибудь ему высказать все, что он о ней думает? Алан спросил:

– Мы пойдем или поедем? Я не очень хорошо знаю расположение улиц в этом районе.

– Как вы относитесь к китайской кухне? Здесь есть одно неплохое заведение. До него буквально рукой подать.

– Что же, пойдем.

Дейдри взяла свою сумку, и они отправились в ресторан. До него оказалось вовсе не так близко, как она уверяла, и Алан невольно подумал, что Дейдри наверняка бывала в соседних с ее домом ресторанчиках со своим прежним дружком, – поэтому и решила повести его в заведение, где ее никто не знает. Хорошо бы узнать об этом…

Но Дейдри совсем не была расположена рассказывать всю свою подноготную. Усевшись за столик, она с ходу спросила, не смотрел ли он случайно на этой неделе получасовую передачу, в которой рассказывалось о художниках, иллюстрирующих журналы и книги, и моделях, работающих с ними.

Алан отрицательно покачал головой. Передачи он не видел. Потом поинтересовался, не она ли ее автор. Дейдри рассказала, что она участвовала в создании передачи, хотя идея и принадлежала другому человеку. А она провела необходимые исследования. Голос девушки, когда она об этом говорила, звучал удовлетворенно.

– Кстати, у меня дома есть текст этой программы. Если у вас будет на то желание, я могу вам его показать.

Ага, значит, она допускает, что мы возвратимся к ней вдвоем, подумал Алан. Ему пришлось уткнуться в меню, чтобы Дейдри не заметила радостного блеска его глаз. Раз она хочет, чтобы они вернулись к ней домой вместе, то… то она готова и на все остальное. Она желает его так же, как он – ее.

Алан дотянулся до руки Дейдри, и она не отнимала ее у него до того момента, как появился официант с бутылкой вина.

– Как называется компания, в которой вы работаете?

Дейдри назвала и заметила, что он вряд ли о ней слышал. Потом она перечислила не которые передачи, снятые компанией, и спросила, не видал ли он что-либо из них. Кивнув, он подтвердил, что видел большинство этих программ. Тогда Дейдри с откровенной радостью и самодовольством похвасталась, что участвовала в их подготовке.

– Рад это слышать, – искренне сказал Алан. – Эти программы не скоро забудешь.

Дейдри засмеялась и покраснела от удовольствия, и Алан с удивлением понял, что заставить ее радоваться очень просто, – надо только похвалить дело ее рук. Она оставалась равнодушной к комплиментам, касавшимся ее внешности, макияжа или одежды, но расцветала, если речь шла о ее работе.

И он попросил Дейдри рассказать о ее компании, поинтересовался, как она начинала, получила ли журналистское образование. По лицу девушки пробежала легкая тень.

– Нет, специального образования у меня нет. Я работала в офисе и придумала темы нескольких передач. Предложила свои идеи в несколько компаний. Они были приняты. Получился целый портфель задумок. В это время организовалась как раз та компания, в которой я работаю. Они меня приняли сразу после собеседования. Наш босс поддержал мои идеи и после короткого испытательного срока взял в штат.

Алан легко мог себе представить все эти собеседования и несчастных мужчин, которым надо было говорить с Дейдри о деле. Наверное, тем женщинам, у которых она брала интервью, было несравненно проще.

– Как давно вы начинали?

– Три года назад.

– Вы хотели стать штатным сотрудником или предпочитали остаться свободным художником?

– Я, конечно, не хотела в штат, но только до того момента, пока не попала в свою нынешнюю компанию, где мне предложили постоянное место. Быть свободным художником очень заманчиво, но, увы, и весьма рискованно – можешь плотно сесть на мель. А платить за квартиру надо каждый месяц. – Дейдри весело улыбнулась.

– Ну, мне кажется, что вы могли бы снимать квартиру с кем-то на паях, это было бы намного дешевле. – Алан высказал это предположение не без задней мысли. Ему очень хотелось, чтобы она выдала хоть часть своих тайн.

Дейдри посмотрела ему в глаза с очень искренним выражением. Ему показалось, что она читает его мысли.

– Я не люблю делить квартиру с кем бы то ни было.

– Ни с кем и никогда?

– Ни с кем и никогда, ни при каких обстоятельствах, – жестко подтвердила Дейдри.

В ее интонации было что-то насторожившее Алана. Но раздумывать над этим «что-то» ему было некогда – официант принес еду, и они заговорили о китайской кухне и ее особенностях. По ходу разговора Алан вспомнил, что Дейдри два раза проявила совершенно непонятную ему резкость, когда речь зашла о квартире и о профессии журналиста. Глядя прямо ей в лицо, Алан спросил, за что она так не жалует журналистику. Дейдри спокойно пояснила.

– Я не имею ничего против самой профессии. Просто я не люблю журналистов и способы, которыми они добывают информацию.

Алан попробовал осторожно продолжить тему.

– У меня создалось впечатление, что вы относитесь к ним так совсем неспроста.

– Да. Неспроста. Один так называемый журналист подложил мне большую свинью. Он стащил у меня идею, которую я уже предложила в телекомпанию, и быстренько опубликовал ее в своей газете. Естественно, на телевидении на меня посмотрели весьма косо. Мне пришлось возвратить им гонорар, и они больше не хотели иметь со мной дела. И… – Дейдри внезапно оборвала разговор и угрюмо уставилась в свою тарелку.

– Согласен, с его стороны это было подло, – сказал Алан после долгой паузы. – Но, поверьте мне, далеко не все журналисты такие.

– Ну, не знаю. – Лицо Дейдри скривилось, и немного погодя она с горечью произнесла: – Мне довелось встречаться еще с несколькими представителями этой профессии, и я не могу сказать, что им можно было доверять. Для всех них главным было создать сенсацию, и они не думали о том, что ради этого лгут и обливают грязью порядочных людей. Да и способы выуживать нужную информацию у них еще те.

Тут очень кстати появился официант и стал расспрашивать гостей, как им понравилась еда. Когда юноша ушел, Алан постарался перевести разговор на более безопасную тему.

Он умел быть интересным собеседником, и Дейдри внимательно слушала его. Алан знал, когда надо выдержать паузу, и сам умел слушать. Иногда во время разговора Алан бросал взгляд в сторону, но в основном не отрывался от ее лица. Дейдри это нравилось, потому что многие собеседники раздражали ее уже тем, что во время разговора смотрели куда-то поверх ее головы, словно видели там что-то невероятно важное. Неожиданно, к собственному удивлению, Дейдри поняла, что ей не хватало Алана в ту неделю, когда они не виделись. Ей хотелось бы узнать, чем он занимался в это время. Самолюбие Дейдри тешило то, что он, несмотря на ее поведение, забыв про мужскую гордость, все же нашел ее.

Трапеза подходила к концу. Они уже блаженствовали за кофе. Алан взял ее левую руку и хотел поцеловать. Подняв узкую ладонь, он заметил, что на среднем пальце виден след от снятого кольца – светлая полоска кожи.

– Вы возвратили его после решительного разговора? – спросил он.

Легко улыбнувшись, Дейдри решила поддразнить его. Она прекрасно поняла, о чем он хочет узнать, но сделала вид, будто ничего не понимает. Он продолжал молча смотреть на девушку. Тогда она пояснила.

– Я ничего и никому не возвращала. Просто я потеряла кольцо, когда каталась на колесе обозрения. Оно соскочило с пальца и улетело вниз. Искать его было бы бессмысленно.

– Ах ты, деточка! – шутливо пожурил ее Алан и с улыбкой добавил: – Но оно было надето не на том пальце, где полагается. По-моему, после обручения кольца надевают на безымянный палец.

– Я не верю в обручение. А вы?

Алан пожал плечами.

– Честно говоря, я на эту тему не задумывался. И собственной практики у меня не было. Вы, наверное, правы – обручение безнадежно устарело. – Он застенчиво улыбнулся. – Давайте сразу проясним все касательно меня. Я никогда не был ни женат, ни обручен. А вы?

– Я тоже чиста по этим двум позициям. – Дейдри лукаво улыбнулась. – Но вы получили ответ далеко не на все вопросы, которые вас интересуют, правда? Ведь в наше время существуют и так называемые свободные отношения, гражданские браки.

Стараясь, чтобы она не услышала в его голосе разочарования, Алан спросил:

– Так вы сторонница гражданского брака?

– Я этого не говорила. Я имела в виду только вас.

– Правда? Только меня? А почему вы решили, что я сторонник такой формы отношений?

– Сколько вам лет? – Она предостерегающе подняла руку. – Стойте, я хочу определить сама. – Дейдри внимательно разглядывала лицо Алана, как будто видела его впервые. – Вам, наверное, в районе тридцати – тридцати двух лет? – Алан кивнул в знак согласия. А Дейдри продолжила: – Большинство нормальных мужчин вашего возраста или женаты, или имеют постоянную подругу. И уж, конечно, пережили много романов.

– Мне кажется, мы говорили не о романах, а о формах официальных отношений.

– А вы считаете, что это разные вещи?

– Нет, я так не считаю. Да и вы, думаю, тоже.

– Алан, но вы же не можете не отдавать себе отчета, что в этом смысле мужчины и женщины не равны.

Пока Дейдри сохраняла миролюбивый тон, но чувствовалось, что она в любую минуту может сорваться.

– Это справедливо, но не во всех случаях.

– То есть вы хотите сказать, что для большинства мужчин брак – это одно, а чувства – совсем другое?

Алан ухмыльнулся.

– Так, значит, мы добрались до вопроса о принципиальном различии между мужчиной и женщиной, правда?

– Да, речь идет именно о битве полов. – Дейдри нахмурилась.

– Почему о битве? – заметил он, внимательно наблюдая за реакцией девушки и гадая, что же все-таки привело Дейдри к ее нынешним феминистским убеждениям.

Поглядев на Алана, она немедленно поняла, о чем он думает, и тут же оборвала разговор.

– Еда была прекрасной. Благодарю вас. Нам пора идти.

Она отгородилась от меня, подумал Алан, вежливой улыбкой и светскими словами. Я так ничего и не узнал о ее прошлом. И так и не прояснился вопрос о том, почему она столь агрессивно настроена к мужчинам. Может быть, после того как она отдастся мне, она станет более откровенной?

Пока они шли обратно, Дейдри вполне дружелюбно болтала с Аланом. Она даже позволила ему взять ее за руку и переплести пальцы со своими. Но Алан был слегка разочарован, так как рука Дейдри оставалась холодной и вялой. И опять он гадал, в чем же причина этого – в равнодушии к нему лично или же ко всем мужчинам вообще… Вдруг в словах Дэйва была истина? Он очень надеялся на то, что ошибается и Дэйв повторил глупые сплетни, не более. И ему очень хотелось, чтобы время, которое они проведут сегодня в постели, стало бы настоящим пиршеством страсти, а не банальной случкой.

Когда они преодолели показавшиеся ему бесконечными ступеньки и добрались до ее квартиры, Алан почувствовал себя счастливым. Дейдри приготовила ему коктейль и передала листки с текстом сценария передачи, о которой они говорили. Сбросив туфли, она поджала ноги и устроилась на софе рядом с ним. Алан честно пытался вникнуть в суть написанного, но у него это плохо получалось. Все затмевало желание. Однако Алан уже знал, что доставить ей удовольствие на первом этапе он может только обсуждением ее работы. Поэтому он старался читать как можно внимательнее и вдумчивее. Где-то проскочила мысль о том, не устроила ли все это Дейдри с мыслью испытать его. Сценарий был хорош – Алан сразу это понял. Видимо, передача получилась интересной. Может быть, тема и была мелковата, но она так в нее вгрызлась, что ее рассуждения не могли не затронуть зрителей. Во всяком случае, она сумела найти совершенно новые аспекты отнюдь не беззаботной жизни тех, кто делал популярные среди читателей иллюстрированные журналы.

Как только Алан закончил чтение, он совершенно искренне похвалил Дейдри.

– Примите мои поздравления. Все просто замечательно.

– Ну, а если честно? Я очень прошу вас быть искренним, мне не надо дежурной вежливости. Вы же писатель.

– Я и не думал льстить вам. Мне действительно понравился этот сюжет. История изложена доходчиво, без излишнего пафоса. Но главное – вы привлекли внимание непосвященных к тому, что обычно не обсуждается ни в газетах, ни по телевидению, что циркулирует в лучшем случае в виде сплетен. Я не удивлен, что ваш босс предложил вам почти сразу штатную должность. На вашем месте я потребовал бы еще и прибавки к зарплате.

– Но, но! Не берите так круто. – Дейдри произнесла это сердитым тоном, но на ее щеках вспыхнул румянец, и глаза лучились от удовольствия.

– Вы прекрасно сами знаете, что это отличная работа. Так что мои оценки не оригинальны.

– Не скрою, мои коллеги были очень снисходительны в своих отзывах на передачу, – признала Дейдри. – Но ваше мнение особенно ценно для меня. Повторяю, у вас как писателя… у вас может быть на это особый взгляд.

Уже не в первый раз Алан убеждался, что его принадлежность к писательскому клану произвела на девушку особенное впечатление. Ему хотелось думать, что он здесь не только по этой причине, что его мужские достоинства тоже оценены. Алан должен был восхищаться ею уже за то, что она предпочла его другим мужчинам. Ему хотелось крикнуть всем в лицо, что Дейдри принадлежит ему, прочитать на лицах других мужчин ревность, когда они поймут, что она смотрит на него как на своего будущего любовника.

– А над чем вы работаете сейчас? – Алан задал свой вопрос совершенно нейтральным тоном, но он не забывал о тех досье, которые видел у нее в кабинете.

Дейдри опять как будто прочитала его мысли.

– Я уже говорила вам в прошлый раз о том, что тема будущей передачи совершенно секретна. – Она встала с софы и одернула юбку. – Но я очень надеюсь, что смогу пробить ее в эфир. Если она пойдет, то я сделаю на этом имя.

Алан подумал, что это будет палка о двух концах, – она может легко приобрести и могущественных врагов, которым ничего не стоит сжить ее со свету. Он протянул ей руку. Какую-то долю секунды Дейдри колебалась, а потом все-таки пересела к нему поближе. Поначалу ее раздумье разозлило его, но все сразу же было забыто, когда она оказалась рядом. Он обвил ее талию рукой и притянул девушку к себе. Потом поцеловал – медленно, наслаждаясь каждой секундой и надеясь, что нынешняя ночь оправдает его ожидания. Дейдри не осталась равнодушной к его поцелуям. И уже не в первый раз он впал в забытье, обнимая ее податливое тело, поддался отраве ее близости. Но когда его дыхание стало сбиваться с ритма и он протянул руку, чтобы сбросить с ее плеча бретельку платья, Дейдри внезапно резко отодвинулась от него.

– Дейдри? – В его голосе сквозило недоумение, и даже обида.

Дейдри ничего не ответила. Встав, она подошла к проему окна. Вроде бы наблюдая за происходящим на улице, она резко спросила:

– Ты хочешь меня, Алан?

– Ты отлично сама знаешь об этом, Дейдри!

– Признаюсь, что ты произвел на меня впечатление с первого момента нашего знакомства.

– Прекрасно! – обрадовано воскликнул Алан. Я очень рад этому. – Он вскочил с софы и подошел к ней, взял ее руки в свои. Но она предупреждающим жестом остановила его. – В чем дело, Дейдри?

– В том, Алан, что я сторонница другого стиля отношений. Мне, прежде всего, нужен не любовник, а друг, равноправный друг.

Алан поморщился, точно от головной боли.

– Но ты, же сама сказала, что я тебе сразу понравился.

– Да, я это сказала. Пожалуй, так мне не нравился еще ни один мужчина. Могу в этом тебе поклясться!

Несмотря на разочарование, пережитое минуту тому назад, Алан не остался равнодушным к ее признанию.

– Ну и что дальше? – с надеждой спросил он.

– А вот что. Я хотела бы предупредить тебя. Я – сторонница равноправия и не желаю признавать мужского диктата, как некоторые женщины. Все произойдет только тогда, когда я буду к этому морально готова, но не раньше. Но это обязательно произойдет, верь мне, Алан.

Он придвинулся к ней еще теснее и положил руку ей на талию.

– Но ты же хочешь меня, ведь, правда?

– Очень. – Она одарила Алана роскошной улыбкой. – Но я хочу, чтобы у нас все произошло, просто замечательно. – Ее голос стал еще более низким и волнующим. – Понимаешь меня? Правда? – Дейдри обняла его за шею.

– Ты можешь убедиться, как сильно я тебя хочу. – Руки Алана обвили ее талию и потянули девушку ближе.

Дейдри слегка прикоснулась пальцем к его губам.

– Я уступлю тебе, как только наступит нужный момент.

Это обещание заставило Алана возликовать. Воображение рисовало ему самые соблазнительные картины. Она должна быть в постели страстной и необузданной, почему-то решил Алан. Она будет принадлежать только ему, одному ему. Алан даже обрадовался, что она заставляет его подождать. А ее признание в том, что она тоже хочет его, подействовало как мощнейший допинг. Она, такая необычная, нашла и его необычайным и хочет получше узнать как человека, прежде чем улечься с ним в постель. В порыве радости он подхватил ее на руки и поднял в воздух, а потом скомандовал:

– Поцелуй меня!

Смеясь, Дейдри выполнила его приказание и заметила, что он просто настоящий Тарзан. Алан поставил ее на пол и серьезным тоном сказал:

– Хорошо. Если надо подождать, мы так и сделаем. Сколько времени тебе понадобится на то, чтобы лучше узнать меня?

Она сделала вид, что серьезно задумалась.

– Учитывая, что ты очень непростой человек, на это уйдет не меньше трех месяцев.

Алана точно холодной водой окатили.

– Три месяца? – возопил он. Да я за три месяца засохну насмерть!

Дейдри снова рассмеялась, а потом неожиданно посерьезнела и важно изрекла:

– Для того чтобы наши отношения стали такими, как хочу я, требуется определенное время.

Ее глаза глядели так искренне, она была так красива, что Алан забыл о своем разочаровании. Благодаря Дейдри он почувствовал себя исключительным, избранным и был готов на любой подвиг ради нее.

Когда наступило время уходить, и Алан наконец, оказался на улице, у него было предчувствие, что скоро ему предстоит пережить такое, с чем он за всю предыдущую жизнь еще не сталкивался. А когда дома он уже ложился спать, то рассмеялся – еще никогда в жизни никто не отшивал его так сноровисто и ловко!

3

Несколько следующих недель стали для Алана совершенно необычным периодом. Он не мог припомнить случая, когда ему пришлось так выкладываться, чтобы покорить женщину. Раньше он тратил на самых неуступчивых дам недели две от силы, да и то больше ради приличий. Но зато и продолжался бурный роман совсем недолго. Было в нем что-то, заставлявшее женщин понимать чутьем, что Алан будет выдающимся любовником. Он подтверждал справедливость этого мнения на практике, и, когда приключение подходило к концу, любовники расставались друзьями. С Дейдри, похоже, все будет совсем по-другому.

Когда он был помоложе, то по журналистским делам частенько путешествовал. Ему довелось много работать на Ближнем Востоке, в самых горячих точках. Но в странах суровых мусульманских нравов очень трудно найти женщину, с которой можно было бы просто переспать. Ему приходилось довольствоваться дешевыми проститутками. С годами он стал намного разборчивее, обращал внимание не только на внешнюю привлекательность и молодость, но и на ум, на ответное желание, интерес к себе как человеку. Алан, конечно, встречал женщин, к которым чувствовал сильное влечение. Он ухаживал за ними и чаще всего добивался близости. Но, ни одна из его бывших партнерш не действовала так на его воображение, как эта рыжеволосая чертовка Дейдри.

Алан был готов не расставаться с ней ни на секунду. Но действительность вносила свои коррективы. Не раз за несколько часов до оговоренного свидания она внезапно звонила ему, просила прощения и заявляла, что они не смогут увидеться, потому что у нее срочное интервью. А он стоял по стойке «смирно» с телефонной трубкой в руках и, получив огорчительное известие, говорил, что ничего страшного не произошло. Как ни странно, но и в этих переживаниях он умел находить какое-то странное удовлетворение. Правда, в те вечера, которые он коротал в вынужденном одиночестве, иногда просыпались и выползали на свет мерзкие подозрения, навеянные словами Дэйва. Обычно в присутствии Дейдри все дурные мысли о ней будто испарялись из его головы, но долгими одинокими вечерами они вновь оживали и терзали Алана, несмотря на все его попытки от них избавиться. Однажды, после очередного отмененного ею свидания, он довольно резким тоном спросил, не могла ли Дейдри договориться о другом времени для интервью.

– Это интервью было очень полезным, – с энтузиазмом заявила она в ответ на упреки Алана, было бы просто безумием договариваться о переносе его на другое время.

– Но ведь мы собирались пойти в театр, – напомнил Алан раздраженным тоном.

Дейдри коснулась его руки и посмотрела прямо в лицо.

– Разве я не извинилась, когда позвонила? У тебя было достаточно времени, чтобы либо возвратить билеты в кассу, либо продать их. И даже если они пропали, это ведь не разорило тебя?

– Речь не о деньгах, – отмахнулся Алан. – Важнее то, что ты предпочла работу свиданию со мной.

Дейдри слегка нахмурилась.

– Моя работа, Алан, для меня очень много значит.

Он знал, что сейчас скажет глупость, но не смог удержаться.

– Значит, твоя работа для себя важнее, чем я?

Тут она рассмеялась.

– Ах, какой глубокий вопрос! Не ставь на кон свое счастье, дружок. – Эту фразу Дейдри произнесла, намеренно усилив ирландский выговор.

Алан улыбнулся, в душе благодаря ее за то, что она сумела разрядить обстановку, а вслух изрек:

– Как бы там ни было, я пока вижу с вашей стороны, девушка, только нежелание ответить на мой прямой вопрос.

Во время этого разговора они сидели на высоких табуретках в баре ресторана и ожидали, пока освободится столик. Дейдри, абсолютно не обращая внимания на окружающих, положила ему руку на бедро, потом наклонилась и страстно поцеловала прямо в губы. Это был первый раз, когда она столь неприкрыто проявила свой темперамент на публике. Алан был поражен. Она не вела себя так, даже когда они оставались наедине в ее квартире. Ее страстный поцелуй возбудил его, Дейдри заметила это и, слегка откинув голову, внимательно наблюдала за ним. В глазах у нее прыгали смешинки. Она хотела убрать руку, но Алан не позволил ей сделать этого. Во-первых, ему было приятно ощущать теплоту ее ладони, а во-вторых, он решил слегка наказать ее за легкомыслие.

– Эй, – воскликнула она удивленно, – в чем дело? – Но ее глаза по-прежнему улыбались.

– Поцелуй меня еще раз, – скомандовал Алан.

– А нельзя ли мне было сначала получить свою руку?

– Будешь себя вести плохо, ничего не получишь!

Дейдри опять рассмеялась, и Алан был вознагражден еще одним поцелуем, но на этот раз уже совсем не таким страстным. Позволив ей освободиться, он оглянулся и заметил, что большинство мужчин в баре глядит на него с откровенной завистью. Это тешило самолюбие Алана. Но он с огорчением понял, что Дейдри еще раз провела его.

Шло время, сомнения, и ревность все больше мучили Алана. Хотя Дейдри и говорила ему, что он ей далеко не безразличен и что она хочет получше узнать его, но она не пыталась, ни разу завязать разговор о его прошлых занятиях и увлечениях. Помня ее ненависть к журналистам, сам Алан не решался открыть ей правду. Это могло бы разом разрушить все, что так медленно и трудно строилось. Пришлось придумать себе работу в сфере экспортной торговли. Алан органически не терпел лжи, и ему приходилось нелегко. К тому же он боялся, что обнаружится какой-нибудь общий знакомый, и все его построения тут же развалятся. Но другого выхода в этой ситуации у него просто не было. Во всяком случае, до той поры, пока Дейдри не увлечется им до такой степени, что сможет понять и простить его прошлое. Алан надеялся, что все станет проще, как только они, наконец, станут любовниками.

Алан старался не бывать в тех местах, где могла бы состояться роковая встреча, и предоставлял Дейдри полную свободу выбора. Как правило, ее вкусу соответствовали весьма экзотические заведения.

– Я завтра приглашаю тебя кое-куда. – Дейдри позвонила ему среди ночи, когда он уже давно спал. – И, пожалуйста, оденься во что-нибудь похуже.

– Ты под словом «завтра» имеешь в виду встречу через пару часов или это будет через сутки, тогда я сумею поспать хоть немного? – Алан задал свой вопрос весьма ехидным тоном.

Дейдри, казалось, была удивлена.

– Я надеюсь увидеть тебя уже через пять часов. Спокойной ночи.

– Подожди, не вешай трубку.

– Да?

– Ты не так должна желать мне спокойной ночи!

В ответ она засмеялась.

– И что же ты хотел услышать от меня по такому случаю?

– Не могла бы ты подумать о чем-нибудь хорошем?

– Ты хочешь, чтобы я пофлиртовала с тобой, не так ли?

– Это было бы здорово. Начинай!

– За кого ты меня принимаешь? – Она пыталась изобразить раздражение, но Алан понял, что разговор попросту забавляет ее.

– Могу поспорить, что у тебя это выйдет здорово, если ты постараешься.

– Конечно, я постараюсь. Но вопрос в том, хватит ли тебе денег расплатиться за услугу.

– А что, плата высока?

– Весьма высока.

– Я могу взять кредит.

Снова рассмеявшись, Дейдри предложила ему постараться наконец, уснуть.

– До завтра! – сказала она и положила трубку.

Алан был недоволен. Опять эта чертова девка его провела! Она постоянно навязывает ему свои правила, не желая играть по его законам.

В шесть утра около его дома посигналил желтый автомобиль. Когда Алан высунулся в окно, Дейдри весело помахала ему рукой. Он жил в маленьком домике в Докленде. Кругом стояли новомодные дома, выросшие в годы строительного бума; но он предпочел это строение викторианской эпохи, расположенное на улице, где когда-то жили настоящие докеры с семьями.

Когда Алан впервые увидел свое будущее жилище, домишко был просто в чудовищном состоянии – крыша текла, стекла выбиты, стены ободраны. Купив дом за гроши, он отремонтировал его собственными силами – пристроил сзади кухню, а на втором этаже, рядом со спальней, ухитрился вместить ванную. Домик стал вполне уютным гнездышком, и Алан старался покидать его как можно реже.

Алан не задержал Дейдри. Уже через несколько минут он сидел рядом с ней в машине. Казалось, что Дейдри проспала двенадцать часов, не меньше, потому что выглядела свежей и отдохнувшей. Волосы были уложены в прическу и перетянуты зеленой лентой. На лице не было практически никакой косметики. Поцеловав ее, Алан ощутил прекрасный аромат духов и свежести.

– Куда мы едем? – поинтересовался Алан, заметив, что она одета в джинсы и бледно-голубую рубаху.

– Сюрприз, – загадочно прищурилась Дейдри.

– Ненавижу сюрпризы, – ответил Алан самым суровым голосом, на который только был способен.

– Но против этого ты возражать не станешь.

Воображению Алана представились десятки различных вариантов, но подумать, что она везет его на рыбалку, он не мог.

Они подъехали к какому-то озеру, где их уже ждал ее знакомый, довольно немолодой человек. Дейдри познакомилась с ним, готовя одну из своих передач, и они вскоре подружились. Он проводил их в эллинг, где хранились лодки, и, указав на какой-то странный предмет, сказал:

– Вот она. Уже ждет вас. Оказалось, что она – это не просто лодка, а каноэ, на борту которого могут с трудом разместиться два человека. Каноэ смастерили, по словам знакомого Дейдри, канадские индейцы. Он рассказал, что сам плавал на этом суденышке несколько лет в Канаде, а потом привез его сюда.

Алан с недоверием смотрел на утлое изделие. Знакомый Дейдри был щуплым человечком, совсем небольшого роста, ему здесь места было бы предостаточно. Но что делать на борту этой лодчонки Алану с его богатырским ростом и весом?

– Неужели ты думаешь, что я рискну забраться в это плавучее бревно? – скривился Алан.

– Наши горцы тоже использовали подобные лодки веками, – заметила Дейдри.

– Когда? Двести лет назад? Не забудь, что в те времена люди были на голову ниже и на добрых пятьдесят фунтов легче, чем в наши дни.

– Перестаньте спорить, король, а то подданные могут подумать, что вы просто струсили.

– Нет, мисс Коннор, я совсем не трушу. Просто сегодня у меня не то настроение, чтобы тонуть.

Произнеся свое заявление самым высокопарным тоном, Алан залез в каноэ и пристроился на кормовом сиденье. Он не мог не вздрогнуть, когда Дейдри стремительно прыгнула в каноэ, раскачав его так, что оно едва не перевернулось. Но лодочка не только не перевернулась, но, напротив, смело понеслась вперед. Хозяин суденышка провожал их, широко улыбаясь. Перед этим он вручил парочке удилища и плетеную корзину с крышкой, в которой были припасы для пикника. Он дождался момента, когда Алан выгреб на середину озера, посмотрел, как они забросили удочки, и степенно удалился.

Озеро было большим. Берега его заросли деревьями, а посредине возвышался маленький остров. Алану не раз приходилось плавать и по морю, но в этой «душегубке» было очень трудно сохранять равновесие. Но время одной из попыток забросить удочку он едва не полетел в воду сам. С величайшим трудом, балансируя руками, Алан сохранил равновесие. Дейдри от души смеялась над его ужимками. А когда Алан был вынужден снять промокшую до последней нитки рубашку, она стала бросать на него преувеличенно нежные взгляды, отлично сознавая, что на борту этого плавучего бревна ее неприкосновенность гарантирована.

– А ну-ка напряги свои мышцы! – восхищенным голосом потребовала Дейдри. – Я даже не представляла себе, что ты скрываешь под рубашкой такую красоту.

Со зверским выражением лица Алан черпал пригоршнями воду и брызгал ею на девушку, приговаривая:

– Сейчас и тебе придется раздеться. Вот тогда мы увидим, какие прелести прячешь под рубашкой ты.

– Обманщик! – Дейдри увернулась от потока холодной воды, но в этот миг мокрая рубашка соблазнительно обрисовала ее груди. Она прекрасно осознавала, что бросает ему вызов. – Не стану я раздеваться, сейчас очень жарко и все высохнет прямо на мне.

– Ах ты, хитрая лиса! – Губы Алана внезапно пересохли от накатившего на него безудержного желания.

День был отличный: ласковый плеск воды, солнце и умиротворяющий сельский пейзаж. Он давно уже не был на природе вот так, по-простому, без привычных атрибутов цивилизации. И снова почувствовал себя молодым и довольным жизнью. Точнее, почти довольным. Дейдри была соблазнительно близко к нему, но он не мог даже дотронуться до нее – каноэ сразу угрожающе кренилось. Сблизиться они могли, только очень осторожно придвигаясь, друг к другу по прямой. Он сделал резкое движение – и суденышко едва не перевернулось.

– Ты все это специально подстроил, – захныкала Дейдри.

– Конечно! Мне хочется поцеловать тебя.

– Если ты попытаешься это сделать, то мы оба окажемся в озере.

– Я все равно рискну. – Алан потянулся к ней и только собрался поцеловать, как лодочка завалилась на бок, и ему пришлось тут же выпустить Дейдри из объятий и ретироваться.

– Ты доведешь меня до сумасшедшего дома, – самым серьезным образом заявил Алан. – Пожалуйста, поедем вечером ко мне.

– Хорошо, – просто ответила Дейдри. Он чуть не выпал за борт от удивления.

– Это правда?

– Конечно. Я ведь еще не видела твоей обители.

Алан изловчился поймать пару приличных по размеру рыбин. Пополудни они причалили к берегу островка, развели огонь и зажарили их. Дейдри приготовила сандвичи, заложив жареную рыбу между толстыми ломтями хлеба. Запивая холодным пивом, они быстро расправились со своей добычей. После трапезы Алан полулежал, опершись на ствол дерева. Дейдри присела рядом. Думая о Канаде, она запела популярную там народную песню. Голос у нее оказался чистый, неожиданно тонкий. Алан, не удержавшись, подпел ей. Когда замер последний звук, он притянул девушку к себе, чтобы ей было удобнее отдыхать. Они любовались закатом, игра света на воде была просто непередаваемой. Алан нежно поцеловал ее в шею, а Дейдри, сладко вздохнув, подставила ему для поцелуя губы.

– Мы обязательно должны повторить это. – Алан имел в виду поцелуй. Но она, то ли действительно не поняв, то ли решив поддразнить его, откликнулась:

– Вот видишь! Я же говорила, что тебе понравится мой сюрприз.

Чуть позже они причалили к молу и, надежно закрепив каноэ, не торопясь поехали домой к Алану.

Оказалось, что Дейдри нужно было знать все: как дом выглядел раньше, что ему пришлось сломать и что достроить. С любопытством она разглядывала фотографии, сделанные до ремонта и после него. Он был благодарен ей за искренний интерес к его подвигам, но его мысли были далеки от этой темы. Алан помнил, что их знакомство продолжается уже примерно месяц, а Дейдри обещала ему близость только месяца через три. Но, может быть, она уже передумала… Была ли она уже уверена в нем и в своих чувствах к нему? Алан с удивлением обнаружил, что скрестил пальцы на удачу, и очень испугался: вдруг у него опять ничего не получится.

В его гостиной стояла огромная софа, занимавшая почти все пространство комнаты. Она была намного больше той, что стояла у Дейдри. Алан поставил пластинку с приятной музыкой и стал готовить коктейли. Когда он сел, Дейдри прильнула к нему как ребенок. Они немного поговорили о том, каким прекрасным был сегодняшний день. Потом Алан поцеловал ее нежным долгим поцелуем. Дейдри отставила свой стакан, обняла его за шею и так его поцеловала, что все тело Алана завибрировало, словно натянутая струна. Так она его не целовала еще ни разу. Более того, когда его пальцы полубессознательно стали расстегивать пуговицы на ее рубашке, она не противилась, не пыталась его остановить.

У нее были небольшие грудки совсем юной девушки: им недоставало соблазнительной зрелой пышности, но они были такими крепкими, такими трогательными в своей неразвитости.

Бледные розовые соски поначалу были безучастны к его ласкам, но постепенно стали твердеть под его пальцами. Алан нагнулся и брал их губами по очереди, играл с ними, целовал и ласкал языком. Затем он приник губами к ее шее. Дейдри вздохнула и подняла голову. Она удовлетворенно застонала, когда Алан нежно прикусил мочку её уха. Девушка нежно шептала его имя до тех пор, пока его губы не закрыли ей рот.

К этой минуте Алан уже достиг высшей степени возбуждения, но он не торопил событий. Он был твердо намерен любить ее целую ночь, так что еще было достаточно времени для ласк, для открытия все новых сладких уголков ее тела. Дейдри возвращала ему поцелуи, нежными кончиками пальцев гладила его лицо. Ее поцелуи были очень ласковыми, но не более того. Он почувствовал, что страсть не захватила Дейдри, как его самого, и она не собирается перешагивать последнюю грань. Она его не желала. Поначалу Алан подумал, что она просто намеренно гасит свои чувства, но потом понял, что она действительно не хочет близости. Ее поцелуи были по-сестрински дружелюбны и холодны. Подняв голову, он вопросительно поглядел на Дейдри.

– Это было очаровательно, – спокойно сказала она и стала застегивать пуговицы своей рубашки.

– Очаровательно? – Внезапно разозлившись, он схватил ее за запястье. – И это все? Только «очаровательно»?

Дейдри затихла, внимательно глядя ему в глаза.

– Алан, ты не забыл то, о чем я тебе говорила?

– Черт бы тебя побрал! – в сердцах воскликнул Алан, освободил ее руку и отступил на шаг, кусая губы. – Разве в этом деле могут быть какие-то условия?

На мгновение, отведя глаза, Дейдри твердо посмотрела прямо ему в лицо.

– Для меня – да. И обязательно. Непременно.

Она наглухо застегнула рубашку, спрятав от него все свои прелести.

Алан встал, быстро зашагал к бару, налил себе стакан. Рука его заметно дрожала.

– Ты что, динамистка? – В его голосе сквозило нескрываемое разочарование.

– Кто-кто я?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем речь, черт побери! Не строй из себя школьницу! Сначала доведешь мужика до предела, а потом… – Повернувшись к Дейдри, Алан увидел, что она стоит, нахмурив брови и плотно скрестив руки на груди.

– По-твоему, это нечестно?

– А как же иначе?

Неожиданно Дейдри вспылила:

– А то, что ты делаешь, честно? Ты целуешь меня и ласкаешь, прекрасно зная, что я хочу подождать с этим.

Алан уставился на нее с искренним удивлением.

– Да, естественно, я тебя хочу, – продолжала она. – Похоже, до тебя не доходит, что я могу хотеть тебя не меньше, чем ты меня. А я ведь сказала, что отношусь к тебе совсем не так, как к другим.

Отставив свой стакан, Алан подошел к ней и взял за руки. На его лице была немая мольба.

– Тогда объясни мне, почему мы должны ждать, если оба хотим друг друга. Я страдаю из-за тебя, Дейдри. Я…

Она со злобой оттолкнула его руки.

– Нет!.. Мне важно понять, так ли ты относишься ко мне, как того хочу и жду я. Я не желаю новых разочарований. Теперь-то ты меня, наконец, понял?

– Ты хочешь сказать, что в прошлой жизни…

– Да, именно это я и хочу сказать.

– Что же с тобой случилось?

– Ты не имеешь права спрашивать об этом. Ты еще недостаточно хорошо меня знаешь. Я же не спрашиваю тебя о твоих бывших женщинах.

– Это не одно и то же. Мужчина…

– Ах, мужчина?! Мужчины почему-то считают, что они имеют право все знать о нас! Но такого права у них нет! И не думай, что я отступлю от своих убеждений только потому, что ты меня хочешь. Для меня мои убеждения важнее тебя, важнее всего па свете! – Она яростно сверкнула на Алана глазами. – А если ты не согласен, то иди к черту! Я прекрасно проживу и без тебя.

Алан буквально онемел. Он не нашелся что ответить Дейдри, подавленный ее агрессией. Он представил себе только на секунду, что она перестанет быть частью его жизни, что он больше не будет с трепетом ожидать очередной встречи с ней, постоянно думать о ней, желать ее до боли в каждой клеточке тела. Это было невозможно!

– Нет, не смей так говорить! – закричал он. – Умоляю, никогда больше не говори об этом!

– Тогда прекрати делать то, чего я, не желаю!.. Ты должен поступать только так, как хочу я.

Дейдри твердо посмотрела на него, ожидая ответа. Алан тяжело вздохнул.

– Ты не похожа на других женщин, Дейдри. Совсем не похожа…

Она не стала этого отрицать.

– Жизнь заставила меня стать такой.

– И ты намерена по-прежнему мучить меня и себя, заставляя сходить с ума от желания?

В ее глазах появилось изумление.

– Доводить до безумия нас обоих?

Он, молча, кивнул. А она, снова обретя жизнерадостность, шутливо пообещала, что за этим дело не станет. Алан сокрушенно покачал головой.

– Я тебя, похоже, никогда не смогу понять.

– Не знаю. Думаю, со временем поймешь.

– Со временем, – повторил он печальным эхом.

– Все время мира принадлежит нам, – довольно торжественно произнесла Дейдри.

– Надеюсь, что я еще не помру от старческой дряхлости к тому счастливому моменту, когда ты соизволишь наконец, снизойти до меня.

Не выдержав, Дейдри рассмеялась.

– Я постараюсь доказать тебе, что ты совсем не старик. – Она придвинула к нему губы, как бы провоцируя на поцелуй. – Обещаю тебе доказать, что ты еще мужчина хоть куда.

Алан зажмурил глаза, чтобы задушить в зародыше вновь пробудившееся желание. Он пробормотал про себя, что еще никогда в жизни не переживал ничего подобного. Дейдри услышала его бормотание.

– Ты хочешь сказать, что никогда еще не встречал такой девушки, как я?

– Повтори это еще раз, – искренне попросил он Дейдри.

Но повторять она не стала, а, поднявшись на цыпочки, легко поцеловала его.

– Я постараюсь оправдать твои ожидания.

Дейдри уехала, но позвонила из дома сразу же, как только вошла в квартиру.

– Ты уже в постели? – спросила она.

– В постели, – уныло подтвердил Алан, – но не думаю, что буду сегодня хорошо спать.

– Это почему же?

– А то ты не понимаешь почему?

– Я уверена, что ты будешь спать в эту ночь как сурок. Во что ты одет?

– Я привык спать, в чем мать родила.

– Ничего себе! А простыни у тебя шелковые?

– Мне кажется, что кто-то обвинял меня в том, что я задаю вопросы, которые задавать не надо.

– Ничего подобного, мы живем в свободной стране. А какого цвета твои простыни?

– Приезжай, сама увидишь.

– Могу поспорить, что они черные. Шелковые черные простыни…

– Это хорошо для пижонов.

– Понято. А ты, конечно, не пижон.

– Я не пижон.

– Да, ты нечто другое… Но я лучше не буду тебе говорить кто ты.

– Ты такая добрая, что не хочешь огорчать меня. Правда?

– Нет, я вовсе не добрая. Но мне действительно не хочется огорчить тебя так, что ты не сможешь спать целую неделю. Спокойной ночи, Алан!

Раньше ему нравилось, когда Дейдри звонила и они вот так болтали о всякой чепухе. После того как она желала ему спокойной ночи и вешала трубку, он обычно лежал и думал о ней и их отношениях. Но сегодня все было по-другому. К влечению примешивалась горечь неудовлетворенной страсти, подозрение и даже ненависть к этой столь обворожительной, но и такой странной девушке.

Казалось, что она сама устанавливает те правила, по которым живет. Интересно, что произошло в ее жизни, что заставило ее стать такой! Обман, насилие, предательство? Или она просто хитрая, бессовестная лгунья, холодная садистка, наслаждающаяся его страданиями? Вдруг все-таки в словах Дэйва была правда? Он вспомнил, как целовал Дейдри, как она целовала его в ответ, и даже зарычал от бессильной злобы, чуть ли не кусая подушку. Боже мой! Никогда еще он не желал женщину так безудержно. Алан пытался убедить себя, что он может потерпеть еще, чтобы, наконец, заполучить ее. Но сама мысль о том, что она способна так легко управлять своими чувствами, обижала его. Да и были ли они, эти чувства? Она клялась, что да, что желает его не меньше, чем он ее. Но он-то сам этого желания не видел! Почему же он должен верить ей?

Однако он хотел ей верить – вот в чем суть дела. При одной мысли о том, что она может исчезнуть из его жизни, его охватывала паника.

– Прошу прощения, мисс Коннор, но я ничем не могу помочь вам до тех пор, пока вы не вставите новый замок.

Этот разговор состоялся через неделю или чуть позже после того памятного вечера. Дейдри была в бешенстве. Какие-то скверные шутники залили клеем замки гаражей, и никто из жильцов не мог выехать на своем автомобиле. А она должна была в тот день встретиться со служащей одной крупной ближневосточной авиакомпании, интервью с которой должно было стать украшением ее программы. Естественно, тема разговора была все та же – домогательства со стороны босса. Девушка приехала в Лондон всего на пару дней, и Дейдри договорилась, что они встретятся в доме ее сестры, где им никто не помешает. Но дом этот был в поселке довольно далеко от Лондона. А в воскресенье нанять машину для такой поездки было просто нереально.

Дейдри после минутного колебания набрала номер Алана. В двух словах рассказав ему о своей проблеме, она прямо спросила, не мог бы он дать ей свою машину.

Задумавшись о том, что это за важное свидание у нее может быть в воскресенье, Алан быстро ответил, что, конечно, она может взять его автомобиль, однако управлять им ей будет не просто, если она не ездила на вездеходах, – нужен определенный навык.

Дейдри созналась, что опыта в этом деле у нее нет, но удивилась тому, что стиль вождения на них отличается от обычного. Алан пояснил, что проблема состоит в том, что его машина очень старая и капризная, с придурью». И предложил свозить ее сам.

– Это очень благородно с твоей стороны, Алан, – надменно протянула Дейдри, – но я справлюсь и одна.

– Тогда давай сделаем так. Я подъеду, и ты попробуешь взяться за руль сама.

Предложение пришлось ей по душе. Алан подъехал поближе к ее дому, что-то подкрутил под капотом и только тогда появился перед ней. Дейдри выскочила с радостным криком:

– Как это мило с твоей стороны!

– Ты сначала попробуй проехаться на ней, – охладил он ее пыл.

Дейдри буквально запрыгнула на водительское место, желая показать, что она может по-свойски обращаться с любым автомобилем, но, тем не менее, внимательно выслушала все объяснения Алана. Он настаивал на том, что, пока она будет тренироваться, ему лучше сидеть рядом с ней. Она завела двигатель и через несколько секунд, после того как машина тронулась с места, буквально завопила от страха.

– Слушай, как ты можешь ездить на этом уроде! Где у него руль?!

Дейдри изо всех сил нажала на педаль тормоза, которая ушла до пола, но ничего не произошло. Они на всех парах мчались к перекрестку, полному машин и людей. Сбросив ее ногу с педали, Алан подкачал жидкость. Машина в последний момент остановилась. Глаза Дейдри округлились от ужаса.

– Алан, да как ты можешь передвигаться на подобном монстре?

– Я же честно предупредил тебя, что у моего автомобиля свои причуды.

– При чем тут причуды! Было бы честнее сказать, что это просто бомба на колесах.

– Может быть, тебе лучше все же найти другую машину?

Дейдри быстро глянула на часы.

– Увы, у меня просто нет времени для этого. – Она нетерпеливо глянула на него. – Признайся, ты сам-то сможешь управлять ею с гарантией, что мы останемся живы?

– Еще бы! Я привык к ее нраву.

– Тогда, пожалуйста, отвези меня. У меня нет другого выхода – опоздать на это интервью и тем более пропустить его я просто не имею права.

– Конечно. Я ведь предлагал тебе это с самого начала. – Они поменялись местами, и Алан осторожно двинулся вперед. – Куда тебе надо?

Она назвала деревню в графстве Дербишир.

– Чертова даль, – заметил Алан. – Лучше будет заправиться.

У первой же колонки они остановились. Заправившись, он обратился к Дейдри:

– У меня нет карты того района. Попробуй купить в киоске.

Она сразу же побежала за картой. Как только девушка скрылась из виду, Алан поднял капот и поставил в прежнее положение все, что некоторое время назад крутил.

Когда они поехали, машина вела себя вполне прилично, правда, время от времени Алану приходилось изображать борьбу с трудностями, чтобы Дейдри не догадалась о его проделках.

– Ты сказала, что собираешься взять интервью. Для кого? Для той телекомпании, в которой ты работаешь?

– Да. – Дейдри не хотела распространяться на эту тему.

– Но разве для съемки тебе не надо было бы взять с собой оператора и все необходимое оборудование? – Алан задал этот вопрос, считая подобное любопытство вполне уместным.

Дейдри, не скрывая облегчения, ответила ему:

– Конечно, надо было бы их взять. Но сегодня я еду просто побеседовать и выяснить кое-что необходимое для моей исследовательской работы. Сегодня я также должна решить, кого возьму в программу, а кого нет. Кстати, многие люди вообще не хотят показываться на экране, хотя искренне желают мне помочь.

– А как ты поступаешь в таком случае? Закрываешь их лица спецэффектом?

– Да, иногда мы поступаем так. А порой используем их голос за кадром и накладываем его на подсъемки, скажем, их дома или местности, где они живут.

– Очень интересно. Жаль, что я так мало разбираюсь в технологии создания телевизионных передач.

Это было не совсем так, но зато Дейдри сразу попалась на его крючок и начала подробно рассказывать, как все делается на телевидении. В ее рассказе были и серьезные и смешные истории из собственной практики. Алан настолько ими увлекся, что забыл время от времени разыгрывать борьбу со своей машиной. От взора Дейдри это не укрылось. Она посмотрела Алану прямо в лицо и заявила:

– Ты подрегулирован руль, признавайся!

– Мне очень не хотелось, чтобы ты управляла им одна, и потому я… немножко преувеличил его недостатки.

– Тебя бы следовало выпороть за такие штучки!

Искоса поглядев на Дейдри, Алан с облегчением понял, что она вовсе не сердится.

– Ты так считаешь?

– Не только считаю, но и сделала бы это своими руками. Но меня останавливает надежда, что ты получишь от поездки большое удовольствие.

Алан весело рассмеялся и перевел разговор на другие темы. Он стал советоваться с ней по содержанию своей следующей книги. С его стороны это было проявлением наивысшего доверия, Алан знал, что ей нравится обсуждать с ним его будущие работы. А потом он с невинным видом спросил, кто та особа, к которой они спешат.

– Совершенно обыкновенная женщина.

– А какой же интерес представляют для твоей передачи обыкновенные женщины?

Дейдри опять внимательно посмотрела на Алана, но его взгляд был прикован к дороге, а лицо хранило невинно-отрешенное выражение. После долгой паузы она пояснила:

– Они интересны мне, когда в их банальной жизни происходит что-то необычайное.

– Например?

Она не ответила на этот вопрос и сменила тему разговора. Когда они нашли нужный дом, Дейдри выпрыгнула из машины со словами:

– Прости меня, пожалуйста, но я не могу взять тебя с собой. Я обещала ей, что буду одна.

Алан поспешил ее успокоить:

– Я пойду где-нибудь пообедаю. Скажи, когда я должен быть на месте, и я к этому часу обязательно вернусь.

Наградой за его смирение была ослепительная улыбка.

– Спасибо тебе Алан, за помощь и чуткость.

Хитро подняв брови, он не преминул подколоть ее:

– Не думай, что это бескорыстно. В будущем за все это тебе придется расплатиться.

Хотя он произнес эту фразу шутливым тоном, она поджала губы.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду это?

Наклонившись вперед, он легонько поцеловал ее.

– Имею, но на твоих условиях.

Ее глаза сразу потеплели. Она положила руку ему на щеку и сама поцеловала в губы. Рот Дейдри был провоцирующе полуоткрыт, губы сложены в чувственную полуулыбку. Тело Алана отреагировало на это немедленно. Она подняла глаза и понимающе улыбнулась ему, вселяя в него ощущение, что он для нее – единственный мужчина на земле.

– Пока! – Она заторопилась к дому и скоро скрылась за густыми деревьями.

Сев в машину, Алан на минуту задумался о том, почему же все-таки Дейдри вызывает в нем столь сильное желание. Ведь в его жизни были женщины и намного красивее ее, и не глупее, если даже и не умнее. Что-то в ней есть особенное…

Девушка, с которой собралась говорить Дейдри, работала стюардессой у человека, имевшего личный самолет, а не служила в крупной компании, как решила сначала Дейдри. Он был невероятно богат и платил ей очень хорошо, но ожидал за свои деньги многого.

– До того как мы заключили контракт, он попросил прислать ему мое фото в полный рост, – рассказала Эдна, так звали эту девушку. – Когда он согласился меня взять, то потребовал подписать с ним контракт сроком на два года. Этот человек из Саудовской Аравии, и я вначале думала, что он потребует от меня чуть ли не надеть паранджу. Но, наоборот, мне пришлось носить супермини. Ладно, подумала я, у меня красивые ноги, и я, в конце концов, привыкла к коротким юбкам. Словом, я не очень беспокоилась на этот предмет. Но он прямо заявил, что в мои обязанности входят и другие услуги, а не только сервировка стола на борту самолета.

– Ну, и что вы решили? – заинтересованно спросила Дейдри.

– Я отказалась и стала искать себе другую работу. Известила его об этом. Но он пригрозил, что мое имя будет занесено в черный список всех авиакомпаний и я никогда не получу в них никакой работы. А вот если я буду покладистой, то жизнь моя станет настоящей сказкой. Он предложил мне роскошный дом в Эр-Рияде и огромную премию по окончании контракта.

– А здесь, в Англии, вы не могли получить работу стюардессы?

– Место стюардессы получить без связей просто нереально. Можно легко устроиться официанткой или приходящей няней. Но это, как говорится, на любителя. А мне не на что было жить. Кроме того, мой хозяин отобрал у меня паспорт, объяснив, что паспорта персонала хранятся у него во время действия контракта.

– А он имел на это право?

Эдна пожала плечами.

– Когда у человека столько денег, сколько у него, он считает, что может делать все, что только пожелает. Получив свое место, я была невероятно счастлива. И это продолжалось до того момента, пока он не заявил мне, что хочет вступить в Клуб высотников.

– Это еще что такое?

– Вы никогда не слышали об этом Клубе? В него попадают только избранные, те, кто поимел женщину в полете, на высоте не менее километра.

– Ничего себе!

– В хвосте его самолета была оборудована спальня. Я должна была проводить там нужное ему время в каждом полете. – Эдна нервно засмеялась. – Он не разрешал мне надевать даже трусики. Под формой я была обязана быть абсолютно обнаженной.

Женщины понимающе посмотрели друг на друга. Эдна продолжила свой рассказ.

– Он задаривал меня – драгоценности, дорогие побрякушки и тряпки сыпались как из рога изобилия. Хозяин намекнул, что если я буду послушна ему, то эти подарки и премия по окончании контракта обеспечат меня до конца жизни.

– И сколько вы проработали на него?

– Двадцать месяцев.

– Значит, вы скоро будете свободны?

– Да. – Но, произнеся это, она посмотрела на Дейдри испуганным взглядом.

– Ну а почему вы решились рассказать все это мне?

Немного поколебавшись, Эдна сказала:

– Иногда у него на борту бывали гости, другие мужчины. Он знал, что мой двухлетний контракт подходит к концу, и решил сыграть со мной грязную шутку. Он сказал мне, что если я не стану делать для других мужчин то, что делала для него, при условии, что он будет наблюдать за этим, то это будет нарушением условий контракта и я не получу ни пенни.

– Ну и сволочь! – взорвалась Дейдри. – Грязная свинья!

Она вся кипела от гнева, когда вышла из дома и села в машину Алана. Он собрался было поинтересоваться, как прошло интервью, но, глянув на Дейдри, решил придержать язык. А та никак не могла успокоиться. Через пару километров Дейдри потребовала остановить машину. Она выпрыгнула, не дождавшись полной остановки, и, подбежав к кромке поля, начала ругаться, как грузчик. Пораженный до глубины души, Алан догнал ее и спросил, что произошло, почему она стоит здесь и громко ругается?

– Все мужики – вонючие, слюнявые скоты! Всех вас давно пора истребить, засунуть в газовую камеру! Я бы всех мальчишек просто душила при рождении! – Дейдри даже взвизгнула на этих словах.

Он смотрел на нее, не решаясь раскрыть рта, потом отважился спросить:

– На меня твое заявление тоже распространяется?

– А как же! Ты ведь тоже из этого свинского рода!

– Стоп! – скомандовал Алан. Он хотел было взять ее за руку, но она с отвращением вырвалась. Теперь пришел черед ему разозлиться. Схватив Дейдри за плечи, он стал трясти ее. – Очнись, Дейдри!

Она внезапно обмякла, точно спущенный воздушный шар. Алан заметил в уголках ее глаз слезы.

– Так ужасно?

– О чем ты?

– О том, как мужчины обращаются с женщинами.

– Это просто бесит меня!

Она повернулась спиной к Алану и стояла, плотно скрестив руки. Понимая, что такое не может быть следствием одного интервью с неизвестной женщиной, Алан подошел к ней сзади и нежно обнял за плечи.

– Расскажи мне все, – мягко сказал он.

– Не могу. Я обещала молчать.

– Не надо меня обманывать. Это не из-за нее.

Она медленно повернулась к нему и посмотрела прямо в лицо. Прекрасные женские глаза были затуманены слезами, и ему передалась ее боль. Алан, тихо позвав ее по имени, раскрыл объятия. Поколебавшись несколько мгновений, Дейдри подошла и осторожно положила голову ему на грудь. Поглаживая ее по спине, он бормотал:

– Ничего, ничего, все будет хорошо.

Вздохнув, Дейдри горестно сказала:

– Как же все-таки гнусно устроен наш мир!

– Не беспокойся, я сумею защитить тебя! – Алан наклонился и поцеловал ее волосы.

Дейдри неприятно засмеялась, отбросив волосы с лица.

– Спасибо, уж в вашей-то защите, господа мужчины, я не нуждаюсь. Я достаточно сильна сама.

Алан обиделся не на шутку.

– Знаешь, – сказал он, – иногда я думаю, что тебе было бы неплохо показаться психиатру. Твои нервы не в порядке.

– А как им быть и порядке, когда вы, сволочи, на каждом шагу унижаете и оплевываете нас, женщин? – зло выкрикнула Дейдри. Слезы были готовы брызнуть из ее глаз.

– А ты думаешь, что наоборот не бывает? Еще как бывает! Но я же не призываю душить всех женщин в колыбели.

Она смотрела на него несколько секунд, потом резко повернулась и пошла. По дороге вырвала с корнем длинный стебель и стала хлестать им с ожесточением по траве. Он пошел следом.

– Все равно, мужчины всегда унижали, и будут унижать женщин. Мне кажется, они только для этого и живут на свете, – сказала Дейдри после долгого молчания.

Алан не ответил. Тогда она, не поднимая головы, рассказала ему неприятную историю из своей жизни. Когда она сразу же после школы поступила в колледж, один преподаватель, уже пожилой человек, имевший внуков, стал к ней приставать. В конце концов, он пригрозил, что если Дейдри не согласится переспать с ним, то ей не сдать ни одного экзамена. Он был наставником группы, в которой она училась, и поэтому им часто приходилось оставаться один на один. И вот однажды этот тип набросился на нее, пытался изнасиловать, но девушка сумела с ним справиться, при этом сильно расцарапала его лицо ногтями. Руководители колледжа не поверили ее рассказу и посоветовали, не создавая шума, перейти в какое-нибудь другое заведение. Но Дейдри не хотела идти на это. Она подняла шум, репутация старого негодяя погибла, и ему пришлось уволиться из колледжа. Но руководство не простило ей публичного скандала. Ее вынудили уйти.

Выслушав ее скорбный рассказ, Алан, преисполнясь справедливого гнева, потребовал:

– Назови его имя, я ему покажу!

Дейдри криво усмехнулась и с сомнением покачала головой.

– Можешь не беспокоиться, я же сказала, что его репутация погибла, а, когда моя передача выйдет в эфир, его просто со света сживут.

Тогда Алан спросил:

– Неужели ты решишься говорить об этом публично?

Дейдри твердо посмотрела ему прямо в глаза.

– Он должен получить все сполна. Он испортил жизнь не только мне, но и еще многим девушкам. После его нападения я очень долго боялась оставаться в одной комнате с мужчинами, даже со стариками. У меня была тяжелая депрессия, я была готова покончить с собой. А ведь есть десятки и сотни совершенно беззащитных женщин, которые годами страдают от подобных типов. Таким скотам пощады быть не может!

Алан присвистнул. Потом он, наконец, решился задать ей вопрос, который уже давно не давал ему покоя.

– Скажи мне все же, о чем будет твоя программа? О том, как мужчины унижают женщин?

Было видно, что Дейдри колеблется, прежде чем решиться на ответ. В ее глазах мелькнуло сожаление по поводу того, что ей не удалось сохранить свою тайну. Потом она коротко кивнула в знак согласия и, вызывающе посмотрев на Алана, произнесла:

– У тебя есть какие-нибудь проблемы в этой сфере?

Алан медленно покачал головой.

– У меня проблем, слава богу, нет. А вот у тебя, скорее всего они имеются.

4

– Давай закончим этот разговор – Дейдри сказала это, не глядя на Алана. Обойдя его она побрела к машине. Он решил больше не задавать вопросов, понимая: одно неосторожнее слово и Дейдри уйдет от него навсегда.

По дороге в Лондон Алан буквально не, закрывал рта, но говорил о совсем других вещах.

Бросив на Дейдри взгляд, он понял, что она не слушает, и замолчал. До самого дома они ехали в безмолвии. Алан не сомневался, что Дейдри пригласит его к себе, и поэтому вышел из машины вместе с нею. Поколебавшись какую-то долю секунды, она спросила:

– Ты, наверное, хочешь есть? Я не бог весть, какая кухарка, но омлет приготовить сумею.

Алан решил отшутиться:

– Потрясающая идея! Надеюсь до этого дожить.

Из-за того, что квартира Дейдри была под самой крышей, в ней было жарко и душно. Хозяйка немедленно растворила все окна, и в квартиру тут же ворвался ветер и шум автомобилей с близлежащих улиц. Они перекусили, и Алан помог ей убрать со стола, помыть посуду. Потом он устроился на софе со стаканом холодного сока.

– Я рад, что мне удалось вырваться на природу хотя бы ненадолго. – Алан произнес это с демонстративно нейтральным видом. – Немного прошелся, пока ты была занята. Ведь я уже совершенно забыл, как пахнет настоящая трава. Дейдри улыбнулась.

– А свиной навоз пахнет еще посильнее.

– Спасибо, я прекрасно знаю, что и как пахнет и деревне.

– Слушай, Алан, а, по-моему, ты мог бы вполне поверить, что современные фермеры скорее разводят лам и устриц, чем коров и овец.

– Мог бы, мог бы, – добродушно согласился он, – дело в том, что мне больше нравится запах океана, чем коровьих лепешек, а крики чаек я предпочитаю реву скотины. По мне, лучше пройти несколько километров по океанскому побережью, чем десять метров возле свинарника.

Во время разговора Алан держал ее руку в своей и постукивал согнутыми пальцами по ее ладошке.

– Ты, наверное, скучаешь по своему домику в Корнуолле?

– Странно, если бы это было не так.

– Но ведь в Лондоне даже летом происходит столько интересного! Скоро открывается летний фестиваль искусств, в парках идут джазовые концерты.

– Зато в Корнуолле берега покроются цветами, тропинки под сросшимися кронами деревьев станут таинственными, словно монастырские коридоры…

– И на каждом пятачке запаркуются машины, а на пляжах будет клубиться целый рой нудных туристов.

– Но только не в той глуши, где прячусь я. В моей бухте всегда спокойно, – отразил ее натиск Алан.

– В моей бухте! Как это звучит по-мужски – моей!

Он крепче сжал ее руку.

– Если я соберусь в Корнуолл, ты поедешь со мной?

Повернувшись к нему, Дейдри изучающе посмотрела ему в лицо.

– А в каком качестве?

– Друга и любовницы.

– Ах, твоей сожительницы? – В ее голосе четко прозвучала неприязнь.

– Нет, не сожительницы, а любовницы. Это принципиальная разница. Любовница – это равноправный партнер.

Дейдри испытующе глянула на него.

– Равноправный? Ты можешь это гарантировать?

– Конечно же! – Алан произнес это совершенно искренне. – Клянусь тебе в этом.

Поколебавшись несколько мгновений, Дейдри спросила:

– Когда же ты туда собираешься и надолго ли?

– Когда тебе будет удобно и на сколько ты сможешь.

Дейдри мечтательно промурлыкала, что вырваться из Лондона в летнюю жару было бы очень заманчиво.

– Но я ужасно занята подготовкой своей программы, – огорченно добавила она.

– Ну, пять-шесть дней ты могла бы выкроить.

– Ты в этом уверен? – Дейдри внимательно следила за выражением его лица. Девушка таинственно улыбнулась. – Скажи честно, ты не отказался бы от прелюдии? – Алан изумленно поднял брови. Дейдри пояснила. – Ну, всего того, что мы будем там делать.

– А может быть, того, что мы можем сделать и здесь?

Она невинно посмотрела на Алана.

– Ты имеешь в виду прогулки по набережной и все такое прочее?

– Нет, я имею в виду постель и все такое прочее.

Она сделала вид, что не понимает, о чем он ведет речь. Потом неожиданно спросила:

– Так ты подразумеваешь это?

Внезапно Дейдри толкнула его на софу, поцеловала и стала расстегивать рубашку. Ее прохладные пальцы нежно касались его тела. Она слегка ласкала его соски, перебирала густые волосы на груди. Ему были приятны ее прикосновения, и Дейдри поняла это.

– Ага! Вот я и нашла твою ахиллесову пяту.

– Их у меня очень много.

– Правда?

Она слегка навалилась на него, придавив своим телом. Голова ее склонилась так низко, что Дейдри легко могла целовать его шею и твердый подбородок с ямочкой на нем. Алан до сих пор еще мог держать себя в руках, но, когда ее язык мягко прошелся по его груди и пополз все ниже и ниже, к пупку, он страстно застонал и попытался расстегнуть ее блузку. Но она подняла голову и шепнула:

– Нет, сегодня мы занимаемся только тобой!

Послушно опрокинувшись на спину, он отдался ее ласкам. Внутри Алана все кипело, тело его напряглось, по нему волнами пробегала чувственная дрожь, пальцы впились в бедра Дейдри. Она тихонько куснула его. Алан сладострастно застонал. Ее ласки казались ему сладостной пыткой, потому что он был обречен на целомудрие, не имея права на ее тело. Из-за этого всплески страстного возбуждения от ласк Дейдри то и дело сменялись периодами безнадежности и уныния. Он чувствовал себя ее безвольной игрушкой, не имеющей права на собственные чувства и желания. Тем временем Дейдри, подтянувшись вверх, поцеловала его в губы. Не выдержав, Алан притянул ее голову к себе и жарко поцеловал долгим ответным поцелуем. И сквозь этот поцелуй он прошептал:

– Я прошу тебя, давай поедем в Корнуолл. Ты доводишь меня до безумия. Я так хочу тебя, так хочу!

Подняв голову, Дейдри внимательно посмотрела на его искаженное тоской неутоленного желания лицо и просто сказала:

– Хорошо, поедем.

Он обнял ее в порыве радостного возбуждения.

– Когда?

– Скорее, чем ты думаешь.

Алан решил не уходить от нее, пока не сумеет назначить более или менее точную дату их отъезда. Но Дейдри вскоре встала и спросила:

– Хочешь перед уходом выпить чего-нибудь?

Алан просто взвыл:

– Ты меня выгоняешь?

– Мне надо сделать еще кое-какие заметки об интервью, пока я не забыла детали. Решить, как я ими распоряжусь.

Он вздохнул и, поднявшись с софы, стал застегивать рубашку.

– А завтра мы увидимся?

– Увы, нет. Завтра у меня свидание.

– С мужчиной или женщиной?

Дейдри рассмеялась.

– Я же не спрашиваю тебя, с кем ты видишься.

– Нет, не спрашиваешь. А мне очень бы хотелось, чтобы ты спрашивала.

– Почему?

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты меня ревновала, сильно ревновала. – Алан произнес это очень прочувствованно.

Возвратившись к нему, Дейдри положила руки на его плечи, потом обняла за шею и стала перебирать пальцами завитки волос.

– Ты считаешь, что у меня есть основания ревновать тебя?

В течение нескольких мгновений он соображал, не соврать ли ей о том, что он случайно встретился со своей старой подружкой и их чувство вспыхнуло вновь. Но Алан тут же отказался от этой мысли, потому что знал: Дейдри ему не поверит.

– Нет. Оснований никаких. И ты прекрасно это знаешь. – Потом он глянул на девушку в упор. – А у меня?

Отодвинувшись от Алана, она сказала холодным тоном:

– Я встречаюсь со старой подругой. Мы вместе работали и стараемся видеться как можно чаще.

– Ты ей уже рассказала обо мне? – На лице Дейдри появилось искреннее удивление. – Почему ты ничего ей не сказала?

Она открыто рассмеялась:

– Не бойся, я все ей расскажу. Я скажу ей, что ты мужчина, а я пытаюсь сделать из тебя цивилизованного человека.

– Понятно. – Как Алан ни старался, в его голосе прорвалась ирония. А после этого он задал ей уже совершенно лишний вопрос: – Скажи, ты в последнее время не виделась с… со своим прежним другом?

– Нет. – Она отрицательно мотнула головой.

– Кто он такой?

– Обычный человек. Ничего из ряда вон выходящего. Спокойной ночи, Алан.

Он понял, что Дейдри не хочет отвечать на этот вопрос. И еще понял, что никогда не узнает, была ли она любовницей того человека, или их отношения так и остались платоническими.

– Что ж, мне жаль его, если он чувствовал к тебе то же, что чувствую я, – не без язвительности протянул Алан.

Голос Дейдри тоже стал жестким.

– Ты хочешь сказать, если он хотел меня так же сильно, как ты?

– Да, именно это.

Дейдри подошла к двери, раскрыла ее и снова произнесла:

– Спокойной ночи, Алан.

Он взял свою куртку, перебросил ее через плечо и пошел мимо нее.

– Так, когда же я тебя снова увижу?

Дейдри пожала плечами.

– Я сейчас очень занята.

Алан задержался и, глядя ей прямо в глаза, мягко, но не без укора произнес:

– Не обвиняй меня, Дейдри, в том, что я так хочу тебя. Ты же знаешь, что это сильнее меня.

Ее глаза потеплели. Она подошла к Алану и дружески поцеловала. Придержав Дейдри, он сказал:

– Ты как-то объявила, что хочешь получше узнать меня. Но о себе ты вообще ничего не рассказываешь. Иногда мне кажется, что ты что-то скрываешь от меня.

Дейдри посмотрела на него отрешенным взглядом, а потом сказала:

– Ты свободен в среду? Если да, я беру тебя с собой.

– Куда?

– Сюрприз.

Он ухмыльнулся.

– Ох уж эти твои сюрпризы!

Возвращаясь домой, Алан едва не пел от радости. Дейдри обещала ему поехать с ним в Корнуолл! Он свято верил в то, что там, в сельском безлюдье, она, наконец, отдаст ему свое тело. А еще он надеялся, что ему удастся добиться ее доверия и, следовательно, она расскажет ему о себе то, что он хотел о ней узнать. Но больше всего его волновала мысль о том, что скоро, возможно, настанет миг, когда он сможет назвать Дейдри своей.

Она тоже думала об этом, пока ехала в такси. Дорога до бара, где она должна была встретиться со Стейси, была неблизкой. Так что времени на размышления было достаточно. Подруги расцеловались и, поболтав сначала о том, о сем, перешли к разговору о грядущих важных изменениях в жизни Стейси. Та уже давно жила со своим другом, но они пока не думали о браке.

– Сколько лет вы уже вместе?

– Скоро два года.

– И что, вы оба и ты, и Нэд – чувствуете себя счастливыми?

Стейси немного колебалась, прежде чем ответить. Потом призналась, что не возражала бы оформить отношения.

– Мне кажется, – сказала она, – что два года срок уже вполне достаточный, чтобы хорошо понять, подходим мы друг другу или нет. И потом, я очень хочу иметь детей.

– Не терпится усесться в курятнике на яйца? – подколола ее Дейдри.?

– Да, не терпится. Моя сестра недавно родила мальчика. Он такой лапочка!

– Ну а как относится к твоим планам Нэд?

В глазах Стейси на миг мелькнуло грустное выражение.

– Он считает, что у нас еще достаточно времени впереди. К тому же он боится влезть в большие расходы – дом, хозяйство и все прочее. Я заверила его, что могу еще поработать, чтобы помочь ему. Даже после рождения ребенка.

Дейдри внимательно посмотрела Стейси в лицо и заметила горькую складку вокруг ее губ.

– Может быть, не стоит торопить события, – тихо заметила она. – Попробуй подождать, пока он сам тебе об этом скажет.

– Да чего там он скажет? Я и так знаю, что он меня любит и хотел бы жениться.

– Возможно, он просто еще морально не готов к браку…

– Но ведь мы и так живем как супруги! Я просто не вижу причины, почему мы не можем узаконить наши отношения.

– Но, с другой стороны, раз вы и так живете одной семьей, что это изменит?

Стейси с удивлением уставилась на подругу.

– Ты слово в слово повторяешь то, что говорил Нэд. Но я все же хотела бы оформить брак до того, как родится наш ребенок.

– Тогда потихоньку убеждай его в том, какая прекрасная штука семейная жизнь, и пусть ему кажется, что он пришел к этой мысли сам.

Дейдри хотелось бы узнать побольше, но тут принесли обед, и им пришлось прервать беседу. А потом вопросы стала задавать уже Стейси.

– С кем ты сейчас? Все с тем же художником?

– Нет, у меня теперь новый друг. Он писатель.

Стейси улыбнулась.

– Похоже, богемщики – это твое вечное хобби. Ну, и что он за человек?

– Он очень милый, но довольно своеобразный.

– Правда? А что ты имеешь в виду, называя его довольно своеобразным? Опиши его.

– Ну, он довольно красивый, в прямом смысле этого слова. Хорошо умеет владеть собой. Отлично сложен, настоящий атлет.

Стейси лукаво улыбнулась.

– И, конечно же, по уши влюблен в тебя? У тебя вечно так.

– Да, он меня хочет, – призналась Дейдри.

– Какой мужчина тебя не захочет? А ты его?

– Должна признаться – да.

Стейси приподняла бровь.

– Вы уже стали любовниками?

– Нет, пока еще нет. Слишком мало прошло времени.

Произнеся это, Дейдри весело рассмеялась. Глаза ее потеплели. Стейси пронзительно посмотрела на нее.

– Смотри, Дейдри, не перестарайся. Если будешь тянуть с этим, рискуешь его потерять. Мужчины не любят ждать слишком долго. Ты его потеряешь, и будешь страдать.

Дейдри нахмурилась.

– Что ты хочешь сказать этим?

– Ты все прекрасно понимаешь и сама. Если он уйдет, не выдержав слишком долгого ожидания, ты получишь серьезный удар.

– Я готова рискнуть! – Дейдри произнесла это самым серьезным тоном, но потом не выдержала и рассмеялась.

Алан не знал, чего ему ожидать, когда Дейдри выполнила свое обещание и повезла его в среду куда-то. Он предвидел, что это будет что-то необычное. Тем больше было его удивление, когда Дейдри доставила его… в цирк. Вокруг шапито громоздилось множество аттракционов. Дейдри настаивала, чтобы Алан попытал счастья на одном из них. Он выбрал тир и, конечно, выиграл приз, тут же предложил его разрумянившейся от удовольствия девушке. Но она оставалась верна себе.

– Где это ты так научился стрелять? – подозрительно спросила она.

Алан освоил стрелковое оружие на Ближнем Востоке. Но он не мог рассказать Дейдри правду. Поэтому пришлось отшутиться.

– Наследие бурно проведенной юности, – ухмыльнулся он. – Ну что, какой берем приз? – На полках стояли белые плюшевые кролики, пушистые медвежата и совершенно очаровательные собачки. Алан засмеялся: – Целый меховой магазин. Выбор хоть куда!

Он ждал, что Дейдри выберет какую-нибудь симпатичную зверюшку, и был поражен, когда она показала на зеленую лягушку с огромным ртом, которую другие посетители вообще не замечали.

– Мне вот ту, – сказала она уверенно. И уже держа свою игрушку в руках, хитро улыбнулась: – Кого-то она мне напоминает…

– Господи! Надеюсь, не меня, – в шутку испугался Алан.

Дейдри громко расхохоталась.

– А кто из них, – она показала на полку, – по твоему мнению, на тебя похож? Медвежонок? А может быть, лев? Или кролик?

Алан прихватил ее за нос и угрожающе рявкнул:

– Ведите себя пристойно, мисс Коннор!

Но Дейдри не сдавалась:

– Не увиливай. Так на кого же ты похож?

– Признайся, ты ведь спишь с плюшевым мишкой?

Теперь уже Дейдри ущипнула его за нос.

Звонок призвал зрителей в цирк, и они поспешили занять места. Когда все уселись, Алан обратил внимание, что цирк заполняют в основном родители с детьми, чаще всего совсем малышами. Интересно, зачем Дейдри угораздило привести меня сюда? – подумал Алан. Цирк для него по воспоминаниям детства всегда ассоциировался со зверями – львами, тиграми в больших клетках, еще должен был быть и дрессировщик с большим кнутом. И слоны, переминавшиеся на своих похожих на столбы ногах.

Но в современном цирке диких животных показывали довольно редко, полому Алан решил, что зрелище будет скучным. Правда, спектакль могло выручить конное шоу. И его надежды оправдались, он остался вполне доволен представлением. Этому немало способствовали и клоуны. Один из них в самом конце представления вынул из шляпы огромный букет цветов и вручил его Дейдри. Приняв дар с широкой улыбкой, она поцеловала свою лягушку и подарила ее клоуну.

Теперь до Алана дошло, кого напоминала ей эта лягушка. Он с удивлением посмотрел на Дейдри, но она в это время зачарованно глядела на арену и хлопала участникам представления. Клоуны уходили последними.

– Твой очередной друг? – поинтересовался Алан, когда они вместе с остальными зрителями медленно двигались к выходу.

– В какой-то мере, да. – Дейдри наклонилась к букету и вдохнула запах цветов. Это были розы нежно-желтого цвета. Они были самыми настоящими, а не искусственными, как показалось ему сначала. Хитро глянув на Алана, она спросила: – Хочешь с ним познакомиться?

Некоторое время Алан колебался. Его вовсе не прельщала перспектива знакомства с ее бывшим любовником, человеком, знавшим ее тело до последнего уголка. Человеком, в глазах которого он мог бы увидеть отражение этого знания. Как бы он смог пожать руку человека, который знал Дейдри так!

– Кто он?

– Клоун, – коротко ответила девушка и добавила: – Я его очень люблю.

На секунду у Алана болезненно сжалось сердце. Но потом здравый смысл подсказал, что она вкладывает в эти слова что-то другое. Ей просто не имело смысла быть с ним такой жестокой. Вряд ли она привезла бы Алана сюда нарочно, чтобы познакомим, его со своим бывшим любовником. Что это, подумал он, одна из тех ловушек, которые она постоянно расставляет на его пути? Овладев собой, он спокойно сказал:

– Пошли, поищем его.

В поисках нужды не было. Дейдри прекрасно знала дорогу. Когда они, наконец, выбрались из-под купола шапито, она повела его мимо конюшен к площадке, где сгрудились вагончики, в которых размещалась труппа. Дейдри постучала в дверь, и та немедленно раскрылась, как будто человек за ней только и ждал их прихода. Он широко раскрыл объятия, подзывая девушку, и при этом улыбался доброй, искренней улыбкой. Алан сразу заметил, что человек этот далеко не молод. Дейдри легко взбежала по ступенькам. Мужчина крепко обнял ее.

Через пару минут, когда хозяин вагончика, наконец, выпустил ее из своих объятий, Дейдри повернулась и, улыбнувшись, позвала Алана:

– Познакомься. Это мой дедушка!

Они пробыли в гостях часа три. Когда же они, наконец, распрощались, дедушка не скрывал сожаления.

– Пожалуйста, приезжай как можно скорей! – потребовал он.

– Конечно, дедушка! – пообещала Дейдри.

Клоун проводил парочку до автомобиля и там, отведя Алана в сторону, попросил:

– Не обижайся на нее. Она сумасбродка, ветер в голове, но прекрасная девушка!

– На нее невозможно обидеться, сэр, – весело улыбнулся Алан. Теперь он мог сердечно пожать руку на прощание новому знакомому.

Пока они ехали в Лондон, Алан попросил:

– Расскажи мне о нем подробнее. Он всю жизнь был клоуном?

– Нет, он был вполне респектабельным бухгалтером, пока ему не перевалило за пятьдесят. Правда, его всегда тянуло в цирк. Он изображал клоуна, чтобы развлечь меня, когда я была маленькой. Постепенно он так вошел в роль, что, добившись ранней пенсии, ушел в цирк. И вот уже десять лет он клоун и по-прежнему страшно увлечен своей работой.

– Он скучает по тебе, это заметно.

Дейдри кивнула.

– Но мы стараемся использовать каждую возможность, чтобы увидеться.

– Он отец твоей матери?

– Да.

– А где твои родители?

– Моя мама умерла, когда мне еще года не было. А мой отец долго работал за границей и остался там. Он женился во второй раз.

– Получается, что тебя воспитывали бабушки и дедушки?

– Да, – ответила с улыбкой Дейдри. – Детство у меня было просто сказочное. Меня безбожно баловали.

– Ну, теперь мне кое-что стало понятно. – Алан протянул руку и провел по ее волосам. – Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что ил позволила мне узнать о себе много нового. – Дейдри никак не отозвалась, поэтому он продолжил: – Признайся, у тебя еще много сюрпризов заготовлено?

Дейдри глянула на него не без удивления.

– Можешь не сомневаться!

– Надеюсь, что все они будут такими же приятными, как сегодняшний?

Ей явно понравились слова Алана.

– Расскажи о своих родителях.

Алан пожал плечами.

– Мои родители живут в свое удовольствие на пенсии. Оба – фанатики гольфа. У меня есть брат, сестра и пятеро племянников. Старшему из них уже четырнадцать.

– Вы часто видитесь?

– Не чаще, чем велит чувство долга. Я ушел из дома в семнадцать лет и, должен сознаться, никогда об этом не жалел. Мои родители живут своей жизнью, а я своей. Мы встречаемся по торжественным датам, иногда на Рождество.

– Ты по натуре одиночка?

– Нет, я вовсе не хотел, чтобы у тебя создалось такое впечатление. – Он опять пожал плечами. – Просто так уж получилось.

Дейдри тревожно глянула на него.

– Ты жалеешь об этом?

– Да нет. Понимаешь, если бы я был женат и имел детей, то неизбежно пришлось бы возить их к бабушке и дедушке. Кстати, когда кому-нибудь из родственников надо меня увидеть, они знают, что стоит только позвонить – и я появлюсь.

– Это значит, что с ранней юности ты жил абсолютно самостоятельно и сам воспитал себя?

– Да.

– Может быть, ты и стал таким по этой причине? – Дейдри задала этот вопрос скорее самой себе, чем Алану.

– Что значит «таким»? – Ее фраза заинтересовала Алана.

Она довольно долго молчала. Алан не торопил ее с ответом.

– Я думаю, что точнее всего к тебе подходит определение «загадочный», – наконец сказала она. – Если не касаться чувственной стороны твоей натуры, ты скорее вещь в себе. Ты что-то скрываешь, ты не можешь или не хочешь – от куда я знаю – никому об этом рассказать.

Алан был поражен тем, как она произнесла это. До этого момента казалось, что он удачно ее дурачит. Испугавшись, что Дейдри проникнет еще глубже, он быстро перевел разговор в шутку.

– Но я готов разделить с тобой чувственную сторону моей натуры. Хоть прямо сейчас.

– Алан, прошу тебя, – Дейдри сделала умоляющее лицо, – перестань выступать как примитивный самец.

Он, не удержавшись, рассмеялся.

– Хорошо, для тебя я готов даже стать самкой.

Но эта глупая шутка помогла увести разговор от опасной черты. До самого дома они весело болтали на самые разные темы. Внезапно Дейдри посерьезнела и заявила Алану, что в ближайшую неделю будет очень занята.

– Означает ли это, что мы не сможем видеться?

– Понимаешь, мне действительно надо серьезно поработать над программой. Босс стал все чаще интересоваться, когда мы сможем перейти к съемкам.

Оставшись один, Алан понял, что он вступил на минное иоле. Вдруг Дейдри захочет познакомиться с его семьей? В общем разговоре в любой момент может возникнуть тема его прежней журналистской работы. Алан понимал, что если Дейдри узнает, что он обманывает ее, то уйдет навсегда. Но этого может не случиться, если они станут любовниками до того, как она обо всем узнает. Он должен любой ценой залучить ее в Корнуолл и сделать своей, сделать так, чтобы она нуждалась в нем настолько, что ей будет наплевать на его прошлое.

Он выждал несколько дней, купил морскую раковину и послал ее Дейдри с запиской: «Подержи раковину около своего уха, и ты услышишь тот шум, который каждое утро будит меня в моем коттедже».

Через неделю он послал ей несколько книг, прославляющих на все лады достоинства графства Корнуолл. Он приложил также фотографию старинного домика из серого камня, окруженного заросшим наперстянкой садом. Но Дейдри позвонила ему только в тот день, когда ей доставили посланный им горячий корнуоллский пирог с мясом.

– Ты, кажется, на что-то намекаешь, – невинно прощебетала в трубку Дейдри.

– Угадала.

– Но я действительно очень занята, Алан.

– Ну и как у тебя идут дела?

– Очень хорошо. Я уже переговорила со всеми, с кем хотела. Теперь мне надо составить план съемок.

– А почему бы тебе не взять все свои бумаги в Корнуолл и не поработать там над твоим сценарием в покое и тишине? Никаких телефонных звонков. Никто не будет тебе там мешать, – для пущей убедительности добавил Алан.

– И никто не станет весь день приставать ко мне, пытаясь затащить в постель?

– Ни в коем случае! Только всю ночь, – усмехнулся Алан, сам не веря в эту перспективу.

Дейдри рассмеялась. Он услышал, как она с кем-то заговорила. Потом она снова подошла к телефону.

– Это был мой босс. Он спрашивал, не тот ли ты псих, который прислал корнуоллский пирог, а потом добавил, что если ты собираешься продолжить в том же духе, то он предпочитает взбитые сливки.

– Пообещай ему, что будешь присылать ему их каждый день из Корнуолла. Когда я тебя увижу?

– Почему бы тебе не подъехать к моей конторе сегодня вечером? – предложила Дейдри. – И не пригласить меня выпить чего-нибудь?

Они договорились встретиться в шесть, но Алан еле-еле сумел пробиться через уличные пробки, а потом долго не мог припарковаться. Одним словом, он опоздал. Дейдри стояла у здания, в котором размещалась компания, и разговаривала с каким-то мужчиной. Этот человек, заметив, что подходит Алан, немедленно развернулся и ушел. Что-то в нем показалось Алану подозрительно знакомым. Он переждал время, спрятавшись в магазине, пока тот не исчез из виду. Только потом он подошел к Дейдри.

Она выглядела потрясающе. На ней были темно-зеленый облегающий жакет и совсем коротенькая черная юбка. Алан почувствовал прилив гордости за то, что именно он стоит с ней, он ее повелитель и властелин, которому, правда, до этого времени позволено было совсем немного. Нежно поцеловав девушку, он спросил:

– С кем ты разговаривала? Это был твой коллега?

– Нет, это мой босс.

– О! А как его зовут?

– Найджел Лоутон.

Алан ругнулся про себя, немедленно вспомнив это имя. Лоутон когда-то делал новостную программу для национального телевидения. Они освещали одни и те же события. Если Дейдри как-нибудь назовет Лоутону его имя – это конец! Он, конечно, тут же вспомнит Алана.

– Ты говорила ему обо мне?

Девушка выглядела озадаченной.

– Нет. Моя личная жизнь ни его, ни кого-нибудь другого не касается. Он бы вообще не узнал о твоем существовании, если бы ты не прислал пирог. Кстати, это очень мило с твоей стороны – пирог просто отменный. Не ты ли сам испек его?

– Что заставляет тебя думать, что я не мог сделать этого?

– Ты хочешь сказать, что ко всем талантам ты еще и готовить умеешь?

– Какие таланты ты имеешь в виду?

– Ну, нельзя не признать, что ты красив и очень сексуален…

Алан остановился и обнял Дейдри за талию. Он посмотрел на нее с недоверием.

– Это комплимент?

– Не бойся, я не буду тебя баловать похвалой. Мужчины от этого просто катастрофически глупеют.

– Не предвижу для себя особой опасности с этой стороны, усмехнулся Алан, не отпуская ее талии.

– Так кто же все-таки испек этот пирог?

– Я попросил испечь его мою соседку.

– А кто она и чем занимается?

– Ей еще нет тридцати, она блондинка, с прекрасной фигурой, – быстро ответил Алан.

Дейдри внимательно посмотрела на него, словно сомневаясь, верить или не верить его словам.

– Ты думаешь заставить меня ревновать?

– А что, ты не станешь?

– Нет.

Алан театрально вздохнул.

– Дело в том, что она просто обожает своего мужа и ходит беременная уже в третий раз. На самом деле пирог пекла ее мать, толстуха далеко за пятьдесят.

– Ну, видишь, как я была права, решив тебя не ревновать, – улыбнулась Дейдри.

– А я этим очень разочарован, – пожаловался Алан. – Ты успешно познаешь меня как человека, но когда ты наконец обратишь внимание на меня как на мужчину?

Его последние слова вызвали у нее настоящий приступ хохота.

– Поверь мне, когда такое произойдет, ты совсем не обрадуешься.

– Я не могу знать этого, потому что не имел возможности убедиться. Но, тем не менее, я согласен перетерпеть что угодно.

Она быстро глянула на него, поняла по его виду, что он шутит, и опять рассмеялась.

Выбрав паб, они заняли места за столиком. Вечер стоял очень теплый. Среди посетителей преобладали рабочие, решившие пропустить рюмку до того, как электричкой отправиться к себе в пригород. Как и Алан, большинство мужчин сняли пиджаки и ослабили узлы галстуков. Дейдри тоже сняла свой жакет и бросила его на спинку плетеного кресла. Солнце, попав на ее волосы, зажгло настоящий огненный нимб вокруг головы девушки. Алан подумал, что за время их знакомства она никогда еще не выглядела такой прекрасной. И тут же поймал себя на том, что эта мысль появляется у него каждый раз при встрече с ней.

Глядя на Алана, Дейдри заметила, как в его глазах разгорается желание. Встретив подобный взгляд, она обычно насмешливо поднимала бровь и отворачивалась, но сегодня этого не сделала. Девушка посмотрела ему прямо в лицо, потом провела кончиком языка по губам. Это вышло так эротично, что Алан был готов повалить Дейдри на пыльный пол и овладеть ею тут же, у всех на глазах. Он тяжело выдохнул воздух и с чувством произнес:

– Ах ты шлюха!

А она, состроив вид скромницы, объяснила, что ей страшно хочется пить. Алан встал и пошел за напитками. Дейдри смотрела ему вслед, любуясь его фигурой в обтягивающих джинсах. Перед стойкой клубилась целая толпа. Надо было долго дожидаться своей очереди. Прошло с десять минут. За это время произошло небольшое событие – к столику Дейдри подошел какой-то немолодой человек с кейсом в руках и, не спрашивая разрешения, сел на кресло рядом с девушкой.

– Привет, – сказал он. – Вы, я вижу, скучаете в одиночестве. Меня зовут Чет, а вас?

– Я здесь не одна, – холодно ответила Дейдри.

– Но этот кто-то просто ничтожество, если рискнул привести вас в такое место, как это. Не хотите ли поужинать со мной? Мы можем отправиться куда угодно. Куда только вы пожелаете, цены меня не остановят.

– Спасибо. Меня ваше предложение не интересует. – Дейдри отвернулась от назойливого незнакомца.

Но тот не унимался. Подвинувшись к ней ближе, он фамильярно положил ей на плечо свою руку. Дейдри зло стряхнула ее и уже собралась послать его подальше, но туг услышала голос Алана:

– Убери от нее свои лапы, подонок!

Человек повернулся на голос и побледнел, увидев надвигающуюся на него могучую фигуру Алана. Он быстро вскочил, схватил свой кейс, но, убегая, злобно выкрикнул:

– Лучше следи за своей девкой! А то она уже все глаза обломала, пялясь на мужиков!

Алан поставил на стол стакан, который принес для Дейдри, сделал большой шаг вперед и ухватил незнакомца за ремень. Потом, глядя прямо в его испуганные глаза, медленно вылил большую кружку холодного пива за пояс его брюк.

– Объясняйся теперь со своей супружницей, старый козел!

Мужчина вприпрыжку побежал в сторону, а несколько девушек из-за соседнего стола громкими криками приветствовали подвиг Алана. Он снова уселся рядом с Дейдри.

– Думаю, что на некоторое время это охладит его пыл. – Алан не скрывал своего удовлетворения.

Но реакция Дейдри его просто поразила. Сердито поглядев на Алана, она сказала:

– Кому было нужно твое хамство? Зачем ты так с ним обошелся?

Он в изумлении пробормотал:

– Но ты же хотела отделаться от него? Правда?

– Я вполне могла справиться с этим типом сама. Могу отшить любого, и помощь самцов мне ни к чему!

– А ты ожидала, что я буду стоять рядом и спокойно созерцать, как он тебя лапает?

Глаза Дейдри превратились в ледяные щелочки.

– Но ты-то сам лапаешь меня, причем все время, пока я рядом с тобой.

– Значит, он и я для тебя – одно и то же?

– А какая между вами разница? Может быть, ты предлагаешь мне перенять твой опыт охлаждения страстей и применять его каждый раз, как только сам начнешь распускать лапы?

Алан буквально взвился. Он был готов в этот миг ударить ее.

– Прекрати городить чушь! – гаркнул он. – Это просто смешно.

– Ты так считаешь? Правда? – От гнева на щеках Дейдри загорелись красные пятна. Вскочив, она коротко бросила: – Спасибо за приглашение, Алан. Почему бы тебе не пойти и не купить себе еще пива вместо того, вылитого? Может, выпьешь его вон с теми девицами, которые так тебе аплодировали. Уж они-то не станут вырываться, когда ты вздумаешь их пощупать. – Она метала молнии. – И запомни: я не такая, как они! – Повернувшись на каблуках, она быстро вышла из паба и двинулась в сторону стоянки.

В три огромных прыжка Алан догнал Дейдри и поймал ее за руку. Он был в ярости.

– Черт побери, ты что, белены объелась? Или он тебе понравился, этот старый хрыч?

– Не пори чушь! – Дейдри кричала, не обращая внимания на то, что прохожие с удивлением смотрят на нее.

– Тогда в чем же дело?

– Дело в том, что ты вечно суешь нос, куда не просят!

– Любая другая женщина на твоем месте была бы благодарна…

– Я не любая другая женщина! – резко перебила его Дейдри. – Я – это я! И если ты еще этого не понял своей тупой башкой, то нам лучше распрощаться прямо сейчас!

Алан оборвал ее:

– Не сходи с ума, Дейдри. Неужто из-за такого банального пустяка ты…

– Это совсем не пустяк!

С трудом сдерживаясь, он процедил сквозь зубы:

– Так что же ты все-таки хотела мне сказать?

– Я хотела еще раз попросить тебя не лезть и мою жизнь!

Алан понял, что, если он не сумеет справиться с – собой, все погибло. Дейдри ему этого не простит.

– Но мне же не все равно, что с тобой происходи!

– Я только прошу: не заставляй меня играть по твоим правилам, – похоже, Дейдри стала успокаиваться.

Алан не понимал, почему это обычное, в сущности, происшествие так возмутило Дейдри. Но он также видел, что она в любой момент может опять сорваться, и решил отложить объяснение с ней на другое время. Он несколько театрально всплеснул руками и сказал:

– Ладно. Я прошу меня простить. Больше этого не повторится. Может быть, все-таки вернемся?

Было заметно: Дейдри колеблется, подозреваем, что его извинения просто тактический ход. Однако она все же кивнула и пошла за ним.

Алан в душе проклинал дурацкое происшествие. Он так надеялся, что ему удастся увезти Дейдри в Корнуолл. Но теперь все рухнуло, она наверняка захочет проучить его и, конечно, никуда с ним не поедет. Больше того, она и сегодня будет на него все время дуться. Он судил по опыту отношений с другими женщинами. Но Дейдри еще раз сумела доказать, что она действительно не похожа на прочих. Когда они вернулись обратно к столику, она улыбалась ему, будто ничего не случилось. Они выпили по стаканчику; Алан рассказал ей пару анекдотов. И снова Дейдри так смотрела на него, что Алан чувствовал себя единственным мужчиной в целом мире. Его ничуть не удивляло то, что старый дурак полез к Дейдри, но вот мысль о том, что этот хрыч и он сам для нее чуть ли не одно и то же, доводила его до бешенства.

Алан почувствовал себя на верху блаженства, когда Дейдри пригласила его зайти в ее квартиру и даже приготовила ужин. Они ели при свечах, стол стоял возле окна, и можно было ощутить свежий вечерний воздух. После трапезы он перебрался на диван, а она поудобнее устроилась возле него. Дейдри положила голову ему на плечо, и они стали слушать пластинку с какой-то симфонией. Но эта идиллия продолжалась недолго. Алан приподнял голову и добрался до губ. И сразу же в его крови заполыхало пламя, поцелуи становились все более требовательными и страстными. Пальцы Алана торопливо искали пуговицы ее блузки и, справившись с ними, перешли к застежкам легкого кружевного лифчика.

Каждый раз, дотрагиваясь до Дейдри, он постанывал от страсти, дыхание его стало горячим и сбивчивым. Никогда еще желание не было таким болезненным, никогда прежде он не чувствовал такого голода по женщине. Прихватив губами ее сосок, Алан ощутил желание его сжать. Он готов был расцеловать каждый сантиметр ее тела, обласкать все его укромные уголки. Руки Алана скользнули вниз по ногам девушки, таким красивым, длинным, с ровной, шелковистой кожей. Он гладил ее лодыжки, потом поднялся к коленям и наконец, добрался до бедер. Лицо Алана покрылось бисеринками пота, горячее дыхание обжигало горло и губы. Он сжал ладонями нежные бедра и стал пламенно целовать их, при этом шепотом хрипло повторяя на все лады ее имя:

– Дейдри! Боже мой, Дейдри, как сильно я тебя хочу! Я больше не могу так! Ни секунды! Я схожу с ума по тебе…

Он услышал ее задрожавший голос:

– Алан, я…

Он не стал дожидаться конца фразы.

– Да понимаешь ли ты, что творишь со мной? Понимаешь? – Поймав руку Дейдри, он подтянул ее к тому месту, которое сейчас причиняло ему такие мучения. – Ты не можешь… не должна быть такой жестокой! Не должна!

Ловко освободив свою руку, Дейдри поднесла ее к лицу Алана, заставив посмотреть на ее ладошку. Глаза девушки в полутьме сверкали точно у кошки. С хитрой улыбкой она спросила:

– Ты действительно считаешь меня жестокой?

Алан, простонав, с трудом выговорил:

– Мы знаем друг друга уже два месяца. И если этого времени тебе не хватило, чтобы меня узнать… – Прервав эту фразу, он отчаянно воскликнул: – Что тебе еще надо знать обо мне, Дейдри? Скажи, ради бога!

Буквально скатившись с дивана, она вскочила и пристально посмотрела на него. Распущенные волосы падали ей на плечи и ласкали ее маленькую грудь. Пряди нежно касались розовых сосков. Чтобы удержаться от непреодолимого желания схватить ее и повалить, Алан до крови впился ногтями себе в ладони.

Словно прочитав его мысли, Дейдри коротко хмыкнула и сказала:

– Ладно. – На секунду ему показалось, что она согласна, она уже готова отдаться ему прямо сейчас, на этом диване. Сердце его наполнилось ликованием, но она так закончила фразу: – Ладно. Я поеду с тобой в Корнуолл.

– И там…

Она кивнула. В ее глазах, когда она скользнула взглядом по его джинсам, мелькнуло озорное выражение. Дейдри, дотронувшись до них кончиками пальцев, продолжила:

– И там я решу, что же мы можем сделать с этим…

– Когда?

– Можем поехать в этот уик-энд.

– В пятницу. Она улыбнулась.

– Хорошо, поедем в пятницу.

– Господи, как долго еще ждать до пятницы…

– Целых два дня, – поддразнила она.

– Ты ведьма, Дейдри, настоящая чертовка из ада.

Алан пришел домой, чувствуя, что у него появилась цель в жизни. Утром он первым делом позвонил соседке, которая приглядывала за коттеджем, и попросил ее привести дом в божеский вид к пятничному вечеру.

– Пожалуйста, припасите побольше еды, – умолял он женщину. А чтобы у нее не возникло ненужных вопросов, добавил: – Это на случай, если испортится погода.

Про себя он рассмеялся, потому что синоптики предрекали хорошую теплую погоду еще как минимум на три недели. И только Алан знал, что попытается не только добиться от Дейдри взаимности, но удержать ее у себя как можно дольше.

В пятницу Дейдри явилась к нему с объемистым чемоданом. Через плечо была перекинута внушительных размеров сумка. Увидев, что машина уже наготове, она спросила:

– А это зачем?

Алан объяснил, что на машине они доберутся вдвое быстрее. Подойдя к нему, Дейдри на миг прильнула к его груди. Алан чуть не сошел с ума от этого. А она еще и добавила:

– Я целиком отдаюсь в твои руки.

Если бы Алан знал ее хуже, то мог бы подумать, что она действительно потеряла власть над своими страстями. Конечно, ему очень хотелось в это поверить. Во всяком случае, он надеялся, что это так. Он полагал, что если уж Дейдри, наконец, решится вручить себя ему, то более страстной и чувственной женщины на земле найти будет нельзя.

Они забросили ее чемодан в багажник, а сумку Дейдри поставила на заднее сиденье. Через минуту они уже пробивались сквозь запруженные автомобилями улицы к шоссе. Ехать оставалось еще несколько часов. С величайшим трудом, Алан заставил себя отогнать все мысли о Дейдри и о том, что им предстояло, и сосредоточиться на дороге. Он каждую секунду ощущал, что, протянув руку, может дотронуться до ее коленки. И знал, что, если сделает это, она только улыбнется ему и в ее глазах появится выражение, обещающее незабываемую ночь блаженства. Алан уговаривал себя, что лучше уж потерпеть, чем погибнуть в катастрофе на самом пороге счастья.

Бензина ему должно было хватить до самого Корнуолла. Он не собирался останавливаться для заправки. Они проехали уже почти две трети пути, когда Дейдри внезапно приказала:

– Остановись на минутку.

Алан притормозил у какой-то деревушки. Выскочив из машины, Дейдри побежала к телефону-автомату.

Он терпеливо ждал десять минут, пока она разговаривала. Но лицу Дейдри было заметно, что она взволнована. Алан гадал, что же могло случиться и кому она вдруг ринулась звонить.

Наконец Дейдри положила трубку и решительно зашагала к машине. Забравшись на сиденье, она мрачно поглядела ему в глаза.

– Алан, послушай меня. Мне надо срочно вернуться. Очень срочно.

– Что, опять твоя чертова программа? Ты никуда не поедешь! – приказал Алан. Все в его душе перевернулось. Неужели она опять от него сбежит?

– Нет, не связано с работой. Я позвонила Стейси. Я обещала ей позвонить сегодня и чуть не забыла. Я должна понимаешь, должна – сейчас быть с ней. Ей очень плохо. Нэд ушел от нее…

– Может быть, я скотина и эгоист, но мне на это наплевать. Ты никуда не поедешь! Ты останешься здесь, и мы отправимся в Корнуолл!

5

– Ты просто дурак, Алан! Стейси готова покончить с собой! Я обязана…

– Чушь! У нее наверняка есть сотни знакомых, которым она могла бы позвонить. Почему она выбрала именно тебя?

– Потому что я ее самая близкая подруга. Потому что она сирота без единого родственника. – Дейдри говорила все более резко. Потому что в трудную минуту, черт побери, она хочет видеть именно меня, понял?

Срывающимся голосом Алан крикнул:

– Ты очень вовремя про нее вспомнила! Как нельзя кстати!

Дейдри удивленно посмотрела на него.

– Что ты хочешь этим сказать?

Алан бросил на нее ненавидящий взгляд.

– Может, вы специально сговорились! Условились, что ты позвонишь в этот час, поплачешься мне, я разжалоблюсь и отпущу тебя. Ты в очередной раз решила натянуть мне нос!

– Кто дал тебе право подозревать меня в таких дешевых штучках? – Ее лицо окаменело от гнева. – Немедленно остановись!

– Нет, мы едем в Корнуолл!

Она схватилась за ручку двери.

– Если ты не остановишься сейчас же, я выпрыгну из машины!

Алан жестко рассмеялся, не веря в то, что она может выполнить свою угрозу, но сразу же перестал улыбаться, когда увидел выражение ее лица. Он попытался пойти на мировую.

– Ты же знаешь, Дейдри, как много для меня значит наша поездка. Согласись, что это не причина, чтобы ее отменять. Я столько этого ждал…

– Я знаю, но все-таки я вернусь в Лондон.

– Тогда почему же ты рискуешь всем ради…

Он не успел договорить. Дейдри перебила его.

– Она мой друг, Алан. И она в беде. Значит, я ей нужна.

– А разве мне ты не нужна? Причем я нуждаюсь в тебе гораздо больше, чем твоя Стейси.

– Нет, ты во мне не нуждаешься! Ты ведь не в беде, а ей очень плохо. Мои друзья очень важны для меня, Алан.

А он произнес дрожащим от обиды голосом:

– Тогда она просто паразитка! Она использует тебя…

– Так ведь друзья для этого и существуют, неужели ты не понимаешь такой простой вещи? – Потом, уже чуть мягче, Дейдри добавила: – Я такая, какая я есть, Алан, и ты меня никогда не переделаешь.

Алану очень не хотелось это признавать, хотя он и не мог бы объяснить, на чем основывается это его неверие. Он был уверен, что, если бы ему удалось привезти Дейдри к себе и они стали бы, наконец, любовниками, его влияние на нее было бы безграничным. Он смог бы делать с ней все, что ему угодно. И в таком случае она не вздумала бы бросать его, чтобы отправиться по призыву кого-нибудь из своих друзей. Он увидел знак, указывающий дорогу к станции обслуживания, и повернул на боковую дорожку, все еще надеясь, что заставит ее продолжить их путешествие. Когда они остановились, Алан взял руку Дейдри и проникновенно сказал:

– Подожди, не горячись. Давай спокойно поговорим и все обсудим.

– Когда мужчины предлагают спокойно поговорить, они всегда надеются добиться того, что нужно им. – Дейдри говорила холодным, невыразительным голосом. – Со мной эти фокусы не проходят, и ты это знаешь. Я возвращаюсь в Лондон.

Окончательно взбешенный тем, что она не захотела даже объясниться с ним, Алан ехидно спросил:

– А как, собственно, ты собираешься попасть в Лондон?

Выдернув руку, Дейдри помолчала некоторое время, а потом самым жестким тоном задала вопрос:

– Ты не собираешься везти меня в Лондон?

– А какого черта я должен делать это?

Тогда Дейдри с достоинством произнесла:

– Я всегда знала, что ты типичный мужчина. Но все-таки я надеялась, что…

– Не надо рассказывать мне о том, каков я, – отрезал Алан. – Ты обещала мне поехать со мной, а теперь от всего отказываешься. Ты даже не пытаешься объяснить мне, почему не хочешь ехать, просто ставишь меня перед фактом: не поеду и все тут! Тебе на меня наплевать. И всегда было наплевать…

– А, теперь понимаю, – издевательски прокомментировала Дейдри, – нашему маленькому мальчику не дали обещанного мороженого…

Губы Алана дернулись.

– Прекрати! Ты…

Не дожидаясь конца фразы, Дейдри дернула дверцу и выпрыгнула из машины. Алан немедленно последовал за ней.

– Позволь поинтересоваться, куда же это ты так спешишь?

– По-моему, нетрудно догадаться. В Лондон…

– А я?

– Я, я, я! – Лицо Дейдри перекосилось от злобы. – Ты больше слов не знаешь?! Ты умеешь думать только о себе, вот и все! Ах, скажите, он в отчаянии! Ему сегодня придется спать одному, подумайте только! Ужас! А Стейси, между прочим, прожила с Нэдом целых два года, но он просто свалил, когда она попросила его зарегистрироваться с ней, – только и всего. Она действительно в отчаянии! И ты еще требуешь, чтобы я наплевала на ее страдания и ехала с тобой! – Ее голос звенел. – Только потому, что тебе приспичило!

– Ты прекрасно знаешь, что это не так! – Алан уже не мог сдержать свой гнев. – Я уже давно тебя люблю, а ты…

– Лжешь! Красивые слова, только и всего. – Дейдри смотрела прямо ему в глаза, ее глаза ярко горели от ненависти, точно перед ней был враг. – Тебе именно приспичило! Ты ничего не видишь вокруг, кроме того, что ты хочешь меня. Ты просто обычный самец, свинья, думающая только о себе, как и все прочие мужчины. Ненавижу вас…

Алан не стал ждать, когда она закончит. Резко развернувшись, он рывком открыл багажник, выдернул из него чемодан Дейдри и хлопнул его об дорогу так, что поднялась пыль. Потом запустил двигатель и, не глядя больше на Дейдри, уехал. Еще никогда в жизни он не был в такой ярости. Чтобы успокоиться, он несколько раз с силой ударил ладонью по рулю. «Свинья, самец, ненавижу…» Тварь! Кто ей дал право орать все это ему в лицо, да еще с видом оскорбленной добродетели? Ну и пусть себе прется в свой Лондон, к своей драгоценной и милой Стейси, черт бы ее побрал! Пусть попробует добраться до Лондона на ночь глядя. И тут же перед его глазами невольно предстала картина: Дейдри тормозит проезжающий грузовик и забирается в кабину к водителю. Его сердце сразу сжалось. Как бы там ни было, но это было смертельно опасно. Она может нарваться на кого угодно: грабителя, насильника, даже маньяка-убийцу. И если с Дейдри что-то случится, в этом будет его вина.

Гнев Алана куда-то улетучился. Он возвратился к тому месту, где ее оставил. Страх за Дейдри подавил все дурные чувства. Он объездил все окрестности, но Дейдри нигде не было.

Подавленный, измученный укорами совести, Алан совсем приуныл. Хуже всего было то, что теперь он сам считал себя свиньей и эгоистом. Конечно же, ему надо было понять ее порыв и отложить путешествие в Корнуолл. Надо было пойти ей навстречу, отвезти назад в Лондон. Теперь он потерял ее навсегда. Но через некоторое время в его душе снова пробудились гнев и досада. Он столько времени ждал ее, выполнял все ее капризы и прихоти, был для нее чуть ли не шутом. А она дразнила его, всячески унижала и вечно стремилась доказать ему его собственную низость и глупость. Ни один мужчина, кроме нею, не стал бы терпеть такое! Внезапно из глубины памяти вырвались его старые подозрения. Те слова Дэйва… «Она не по этой части»… Она бросила его ради какой-то другой бабы… Да, похоже, Дэйв был прав. Дейдри – лесбиянка. Вот в чем причины ее убеждений и странного поведения. Она ненавидит мужчин и мужскую любовь. Ей больше нравится, когда ее слюнявят другие бабы… Ну и пусть! Пусть катится к черту! Пусть милуется со своей Стейси! Он без нее прекрасно обойдется…

Захваченный злобой, распаляя себя подозрениями, Алан не заметил, как добрался до своего корнуоллского дома. Равнодушно, точно автомат, он открыл дверь и вошел. Усевшись у окна, Алан ненавидящим взором смотрел на морской берег. Его мысли были далеко.

Гнев Алана постепенно стихал. Успокоившись, он вновь обрел способность здраво рассуждать. Собственно говоря, почему он должен подозревать Дейдри в противоестественных склонностях? Только из-за дурацкой реплики Дэйва, который болтает чушь, не думая о последствиях? Да, изгнать из своего сердца такое чувство, как его любовь к Дейдри, было совсем не просто. Он по-прежнему тосковал по ней, физически томился без ее присутствия. Алан понимал, что, появись она в этот же миг на пороге, – и вся его обида, все грязные подозрения исчезнут бесследно, и он снова станет покорным и влюбленным рабом Дейдри. Внезапно он вскочил и, на ходу стаскивая рубашку, помчался к морю. Алан плавал, пока окончательно не обессилел. Пошатываясь, он выбрался на берег и лег на спину. Душевная боль отступила: ее вытеснило чувство физической усталости. Отдохнув, Алан поднялся на ноги.

Он не стал вытираться и натянул только джинсы, остальное понес в руках. Бросив одежду через окно в комнату, он пошел к машине за своими вещами и только тогда заметил, что Дейдри забыла на заднем сиденье автомобиля свою большую сумку.

В Лондоне Дейдри провела со Стейси всю ночь и следующий день. Она не пыталась давать ей советы, понимая, что это бессмысленно. Важно, что она просто была рядом. Стейси не переставая, плакала. Каждый телефонный звонок заставлял ее вытягиваться в струнку и сломя голову бежать к аппарату. Ей казалось, что это Нэд. Он, конечно же, хочет попросить прощения и разрешения возвратиться. Прошло уже двое суток, а от него не было ни звука. Сначала Стейси бушевала. Но ее гнева хватило только на день. Потом начались слезы, тем более что исполнилась как раз вторая годовщина с тех пор, как они стали жить вместе.

Дейдри было совсем не просто присутствовать при всем этом. Она даже забыла на время о своей работе. Прошло несколько дней, прежде чем она хватилась своей сумки и поняла, что все бумаги остались в машине Алана.

Соскучившись по работе, Дейдри, не теряя ни минуты, набрала номер Алана в Докленде. Никто не подошел. Она пыталась дозвониться до него еще пару раз, но столь же безуспешно. Девушка поняла, что он уехал в Корнуолл. Она хотела позвонить туда, но вспомнила, как Алан рассказал ей, что в коттедже он не включает телефон. Надо было собраться с духом и ехать к нему.

Путь был далеким. Уже наступила ночь, когда Дейдри, наконец, приблизилась к цели. Светила полная луна, она помогала Дейдри ориентироваться в незнакомой местности. Около дома Алана она с облегчением заметила знакомую машину и убедилась, что на ее заднем сиденье ничего нет.

Дверь в дом была не заперта. Толкнув ее, Дейдри вошла в переднюю и негромко окликнула Алана. Ответа не было. Она позвала погромче. И опять никто не отозвался. Обойдя весь дом, Дейдри с удивлением обнаружила, что он совершенно пуст. Она решила пойти на пляж и там дожидаться Алана. Сбросив туфли, Дейдри прошлась по мягкому песку и вдруг остановилась. Алан сидел прямо на линии прибоя. Его подбородок лежал на коленях. Он словно окаменел. Дейдри понаблюдала за ним некоторое время. Потом он поднялся, и она решила, что он пойдет к дому. Но вместо этого Алан стянул брюки и стоял перед ней теперь абсолютно обнаженным. В лунном свете он казался античной скульптурой. Совершенное воплощение мужчины. Не оглядываясь, Алан вошел в воду и поплыл.

Дейдри медленно подошла к воде. Она была поражена тем, что только что увидела. Ее потрясла его мужская красота, какая-то непередаваемая первобытная гармония движений. И здесь, на этом берегу, она поняла всю деланность, ненатуральность своих теорий о мужском шовинизме и равноправии женщин. Какой же смехотворной ерундой показались ей в тот миг все, как раньше казалось, выстраданные убеждения! Сейчас они оба, она и Алан, были точно вне времени. Просто он и она, мужчина и женщина. И раз Бог создал два пола и разделил их обязанности, то не покушалась ли она своими теориями на вечное предназначение мужчины владеть своей женщиной и защищать ее? Разве не для этого мужчинам дана их сила и властность, которые раньше так оскорбляли ее? Дейдри смутилась.

Неожиданно для себя она ощутила непобедимую тягу к этому мужчине, только потому, что он был – мужчина. Подняв руки, она вынула из волос шпильки. На ее плечи пролился огненный поток. Резко тряхнув головой, она растрепала волосы. Теперь Дейдри хотела почувствовать себя свободной дикаркой. Свободной от всех теорий и домыслов. Без ложного стыда она разделась, бросив все, что прикрывало ее тело, на песок рядом с вещами Алана. Свободная и нагая, она подняла голову к небу и громко рассмеялась. Ее переливчатый смех затерялся в шуме волн. Потом она побежала к воде.

Алан вздрогнул и похолодел, когда ощутил, что кто-то кончиками пальцев постукивает по его телу. Его охватил панический ужас. Неужели он наткнулся на утопленника? Но когда он услышал знакомый грудной смех, его наполнило ощущение безграничною счастья. Дейдри!

Она снова засмеялась, поднырнула под его протянутую руку и дунула ему в ухо. Алан радостно завопил и попытался изловить ее. Но ему не удалось этого сделать. Так повторялось несколько раз. Дейдри приближалась к нему на критическое расстояние, но потом тут же исчезала, ловкая, словно дельфин. Но вот, наконец, Алану повезло. Он схватил Дейдри за руку и притянул к себе, чтобы поцеловать. Его рука скользнула по ее телу, и он понял, что Дейдри абсолютно голая. Это почему-то так поразило Алана, что он ослабил свои объятия. Дейдри тут же выскользнула и нырнула. Алан несколько раз позвал ее, но успокоился, только когда увидел, как она выходит из моря.

Он поплыл к берегу. Дейдри стояла у самой кромки воды. Маленькие волны разбивались о ее ноги. Ее тело точно светилось в темноте. Она ждала его. В крике Алана смешались радость, удивление, тревога и надежда на счастье. Шагнув вперед, он схватил ее руку и хрипло сказал:

– Ты настоящая или призрак, который явился, чтобы мучить меня?

Дейдри засмеялась. Приблизившись к нему, она взяла его руку и приложила к своей щеке, подержала несколько секунд, потом провела ею вдоль своего тела. Сначала по груди, потом через стройную талию к животу и еще ниже, к бедру. Она чувственно зашептала:

– Ну, теперь что ты скажешь? Я это или призрак?

Рука Алана, которую все еще держала Дейдри, дрожала. Его тело напоминало вулкан перед извержением, а мысли куда-то разлетелись. Все заглушало мощное, непобедимое желание. Больше он уже не мог владеть собой. Со стоном притянув Дейдри к себе, он стал покрывать короткими поцелуями ее губы, глаза, шею. Истерзанный диким желанием, он не мог сейчас быть нежным и ласковым. Дейдри прижалась к нему животом, и Алан вскрикнул от наслаждения, которое доставило ему это движение. Они упали на песок. Вода ласкала их сплетенные тела. Дейдри обняла Алана. Ее губы жадно искали его рот. Она возвращала ему поцелуи страстно, с все возрастающим вожделением, отдаваясь ему душой и телом. Они катались по песку, на самой грани моря, оглашая окрестности страстными стонами.

Оказавшись сверху, Алан стал раздвигать ее ноги. Взглянув на нее, он заметил, что ее лицо искажено судорогой желания. Увидел ее губы и глаза, страстно жаждущие любви. Он навалился на Дейдри так стремительно, что она закричала. Но ее голос был перекрыт его собственным торжествующим криком. Алан весь дрожал от приближающейся кульминации. Он уже не сознавал, что делает. Но Дейдри вела себя совсем не так, как раньше. Обвив его руками и ногами, она двигалась вслед за движениями его тела. Дыхание девушки было не менее сбивчивым, чем у Алана, она страстно целовала его губы, покусывала мочку уха. Его тело содрогнулось от сладостных спазмов.

Перекатившись и оказавшись над ним, Дейдри крепко обняла его и не намерена была проявлять какое-либо снисхождение до тех пор, пока он не сможет удовлетворить сжигающую ее страсть. В какой-то момент ему показалось, что он не выдержит напряжения и просто умрет в момент нового наивысшего наслаждения. Но в этот миг Дейдри громко закричала. Ее тело сотрясалось в экстазе. Ослабев, она разжала объятия и рухнула на грудь Алана.

В течение какого-то времени они лежали совершенно обессиленные и опустошенные, не выпуская друг друга из объятий. Затем Алан откинул с лица Дейдри мокрые приди волос и поцеловал ее долгим и нежным поцелуем.

– Это было потрясающе, – произнес он хриплым, каким-то чужим голосом. – Потрясающе, – повторил он и рассмеялся. – У меня было ощущение, что произошло извержение вулкана.

Дейдри тоже засмеялась и, с трудом дотянувшись, шлепнула его по животу.

– Мне твой Везувий очень даже понравился, – хихикнула она.

– Если ты не против, то минут через пятнадцать он снова готов к твоим услугам.

– О, это может привести к настоящей катастрофе, – расхохоталась Дейдри. – Надо вас с ним немного остудить. – И, набрав полную пригоршню воды, она плеснула ею на Алана, как бы желая охладить его пыл.

Алан присел и подтянул ее поближе к себе. Медленными, ласковыми движениями он стал смывать песок с ее грудей, позволяя воде стекать ручейками по соскам и животу. Кончики его пальцев следовали за маленькими ручейками.

– Что заставило тебя вернуться? Неужели Стейси, наконец, пришла в себя? – Как Алан ни старался, эта фраза прозвучала весьма язвительно.

– Нет. – Дейдри говорила спокойно, ровным голосом. – Должно пройти еще много времени, прежде чем она сможет успокоиться… если, конечно, она вообще сможет это сделать!

Но Алана не слишком волновали проблемы ее подруги. Неожиданно почувствовав новый прилив страсти, он схватил Дейдри, поднял ее на руки и понес к дому. Их одежда осталась на песке, они просто забыли про ее существование. Дейдри обвила руками его шею и крепко поцеловала в губы. Он постанывал, спотыкался, останавливался, чтобы страстно ответить на очередной ее поцелуй. Пинком открыв дверь, Алан направился к лестнице в спальню.

Но он не сумел бы добраться туда с нею на руках. Лестница была слишком узкой и крутой. Ему пришлось опустить Дейдри на землю. Как только она встала на ноги, Алан за руку потянул ее наверх. Но все произошло прямо на лестнице. Когда Дейдри снова стала целовать его и ласкать, Алан почувствовал, что дотерпеть до спальни просто не сможет. Застонав, он со свистом прошептал:

– Я не переживу этого…

А Дейдри продолжала ласкать его, с каждой минутой все более страстно.

– Переживешь, – шепнула она прямо в ухо.

Дейдри притянула Алана к себе еще ближе, и они слились воедино. Он никогда еще не переживал такого острого наслаждения. Она была жестокой и ненасытной в любви, такой, какой и представлялась его воображению. Отдавая себя, Дейдри отбрасывала все запреты.

Эта ночь была самой дикой и невероятной из всего, что ему довелось когда-либо пережить. Он чувствовал себя совершенно опустошенным, но одновременно постоянно готовым на все новые подвиги. Наконец уже под утро он уснул с ощущением бесконечного счастья и спал глубоким здоровым сном почти до полудня.

В первые секунды после пробуждения Алан думал, что видел просто потрясающий эротический сон. Но, проснувшись окончательно, он сразу же захотел опять дотронуться до Дейдри, чтобы убедиться в ее реальности. Однако постель была пуста. Подбежав к окну, он вздохнул с облегчением: ее машина стояла на том же месте, что и вчера. Алан стал разыскивать свой купальный халат, но его нигде не было. Тогда он побежал вниз, в чем мать родила.

Дейдри в его халате уже орудовала на кухне. Она выглядела совершенно невероятно. Ее волосы, зачесанные назад, были перехвачены одним из его галстуков. Лицо казалось непривычно белым: Дейдри не успела накраситься. Он подумал, что еще никогда она не была так ослепительно хороша. Без колебаний он пересек кухню, подхватил ее на руки и поцеловал долгим страстным поцелуем. Держа в одной руке кувшин с апельсиновым соком, а в другой полный стакан, Дейдри не смогла бы вырваться из его объятий, даже если бы очень этого захотела. Она просто рассмеялась и, как только Алан оторвался от ее губ, радостно воскликнула:

– С добрым утром! – Потом она с откровенным любопытством оглядела его сверху вниз.

– Прошу прощения, – ухмыльнулся Алан, – но кто-то похитил мой халат.

– Ничего, все в порядке. Я не против полюбоваться тобой в костюме Адама.

– Может быть, ты вернешь мне халат прямо сейчас? – В его голосе звучала надежда.

– Не раньше, чем ты спустишься на пляж, соберешь и принесешь мне мои вещи. У меня больше ничего с собой нет.

Брови Алана поднялись от удивления.

– Ты хочешь сказать, что не привезла с собой ничего?

– Конечно, нет. Я ведь совсем не собиралась сюда приезжать.

Взлелеянная им надежда на то, что она все это время только и ждала момента, когда сможет вырваться к нему, растаяла.

– Значит, ты совсем не планировала ехать сюда?

Заметив его разочарование, Дейдри поставила кувшин и стакан на стол и обвила его шею руками.

– Сегодня ночью не планировала. Я хотела возвратиться от Стейси домой, взять чемодан и тогда уже ехать. Потом я подумала, а чего, собственно, мне ждать? Вот и поехала не домой, а прямо сюда.

Она немного покривила душой. Все было не совсем так. Но Алан сразу же успокоился и даже рассмеялся.

– Только ты могла решиться на такую выходку! А чем меня наградят, если я пойду, соберу и принесу твою одежду?

– Думаю, что тебе пожалуют штраф за появление в общественном месте в неприличном виде.

– А кто меня может видеть?

– Я заметила две лодки с туристами. Она приехала рано утром.

Алан ухмыльнулся.

– Это для меня не новость. Они шляются тут все лето.

Развязав пояс на халате, он просунул руки внутрь и ощутил шелковистость ее кожи, подивился ее крепкому, упругому телу. Приговаривая, что такой красавицы он еще не видел, Алан потащил ее к постели.

Дейдри шутливо отбивалась.

– Подожди, не сейчас! Сначала надень брюки и принеси мои шмотки, пока их не унесло в море. Не могу же я оставаться нагишом, правда? Тебе ведь это не понравится?

– Неужели ты хочешь, чтобы я ответил на такой дурацкий вопрос?

– Тогда я ставлю условие. Не будет одежды – не будет и постели. Годится?

– Ну ладно! Я побежал за одеждой. – Он повернулся и поспешил к двери.

– Эй!

Алан посмотрел на Дейдри и понял, зачем она его зовет. Вернувшись, он стащил свой халат с ее плеч и надел на себя.

Когда он возвратился с ее одеждой, то Дейдри на кухне уже не застал. Она оказалась в спальне. Сидя на краю кровати в одной из его рубашек, она потягивала апельсиновый сок. Было совершенно незаметно, что она не дома, – так уютно она расположилась на его кровати. Все было так, как всегда хотелось Алану. Точнее так, как он и не рисковал вообразить.

– Ваше платье, мэм! – Он бросил вещи на кресло, скинул халат и пристроился в постели рядом с ней. – Кто тебе сказал, что ты можешь позаимствовать мою рубашку?

– А ты против?

– Мне кажется, что ты немедленно должна ее снять и возвратить хозяину.

Дейдри показала ему язык и рассмеялась, а он немедленно схватил ее в охапку и крепко поцеловал.

– Хочешь сока?

– Да, пожалуйста.

Получив сок, Алан откинулся на подушки. Он давно не чувствовал себя так спокойно и уютно.

Вслух, отвечая на свои мысли, он сказал:

– Я всегда знал, что ты – настоящая дикая кошка. Живой огонь в постели…

Она посмотрела на него через плечо, надув губы. В ее взгляде читался вызов.

– А ты много думал на эту тему?

Выражение ее глаз подействовало на Алана.

Сухим тоном он произнес:

– С того самого дня, как я увидел тебя, ни о чем другом я думать уже не мог.

– И теперь ты убедился в своей правоте? – Голос Дейдри звучал умиротворенно.

– Да, убедился. Ты несравненная женщина, – покладисто согласился Алан. – Минувшая ночь была просто фантастической, дорогая. – Он сделал паузу, но она молчала. Тогда Алан шутливым тоном продолжил: – Тебе надо бы рассказать, какое удовольствие получила от этой ночи ты.

В ее голубых глазах на миг мелькнуло удивление.

– Ты считаешь, что мне надо об этом рассказать? А почему, собственно, ты так уверен, что я получила удовольствие от этой ночи?

– Знаем мы, как вы не получили от нее удовольствие! – Алан усмехнулся и щекотнул ее подбородок. Она отхлебнула еще сока, пристально глядя на него, потом чувственно провела кончиком языка по губам. – Черт! У тебя это здорово получается. Снова повтори!

– Мне некуда торопиться.

– Дейдри!

Она рассмеялась.

– Что, Везувий твой, готов к извержению?

– Естественно!

– Ну, если так… – Она поставила стакан и придвинулась к нему. – Я хочу напомнить, что на этот раз в твою обязанность входит доставить удовольствие мне.

И утро было таким, что едва ли не затмило прошедшую ночь…

Алан с удовольствием провел бы в постели весь день, но Дейдри удала в душ. Когда она вышла, тут же стала одеваться.

– Мне надо купить себе кое-что из одежды, – бросила она на ходу. – Как быстрее добраться до города?

– Зачем тебе нужна еще одежда? Мне добавится работы снимать ее, – жалобно прохныкал Алан, состроив слезливую физиономию.

– Если я не куплю одежды здесь, то мне придется отправиться за своим чемоданом в Лондон.

При этих словах Алан пулей выскочил из постели.

– Через две минуты я буду готов. Едем вместе.

– Тебе не обязательно ехать со мной. Я вполне справлюсь сама.

– Ты сошла с ума? Сейчас, когда я с таким трудом заполучил тебя сюда, ты хочешь от меня сбежать?

– А как же твоя книга? Мне не хотелось бы мешать твоей работе.

– Пошла она, знаешь куда? Не смей и шага сделать, без меня!

Быстро приняв душ, он побрился, натянул чистые джинсы и рубашку и отправился искать Дейдри. Она стояла среди цветов, задумавшись. Эта картина была так хороша, что он искренне пожалел, что не художник. Особенно впечатлял контраст между ее пылающими на солнце волосами и темной зеленью. И он вспомнил, что у него есть фотоаппарат. Алан быстро побежал за ним в дом. Дейдри не заметила его суеты. Она с задумчивой улыбкой стояла и смотрела куда-то вдаль. Эта улыбка сказала ему многое – ночь и сегодняшнее утро доставили ей удовлетворение. Она была спокойна и счастлива. Дейдри не видела, как Алан сфотографировал ее. Достав пленку из камеры, он снова вышел во двор.

– Ты готова ехать?

– Да, одну секунду. Только возьму сумку.

Они добрались до ближайшего городка довольно быстро. Влившись в поток туристов, брели по улице, обнимая друг друга за плечи. Единственным их разногласием был момент, когда Алан захотел оплатить ее покупки. Дейдри опередила его, заявив при этом:

– Свои покупки я оплачиваю сама.

Дождавшись, пока все формальности будут улажены, он спросил:

– Может быть, теперь, дорогая, ты разрешишь мне сделать тебе подарок?

Посмотрев ему прямо в лицо, Дейдри твердо заявила:

– Нет. Пока я еще не даю тебе право на это.

Алан чуть не поперхнулся от изумления.

– Ты спишь со мной, но не разрешаешь мне сделать тебе подарок? Это что-то новое!

– То, что я легла с тобой в постель, для меня очень важный шаг. – Подняв руку, она пальцем дотронулась до его щеки. – Но это новее не означает, что я стала твоей собственностью. Я твой равноправный партнер, не забывай об этом.

Алан был жестоко разочарован, но старался не показать ей этого. Конечно, ему хотелось бы, чтобы она безраздельно принадлежала ему, но он понимал, что одной ночи, даже такой, как прошлая, для этого недостаточно. Он надеялся на будущее. Возможно, ему удастся приручить ее. Она станет мягче и уступчивей. Накланясь к Дейдри, чтобы ее поцеловать, Алан пробормотал:

– Хорошо, будь по-твоему.

6

Алан дал себе клятву, во что бы то ни стало влюбить Дейдри в себя.

Они гуляли по городу, обедали, но вскоре Алан стал проявлять все больше нетерпения. Желание, властное и непобедимое, снова захватило его, как только он позволил себе погрузиться в воспоминания о минувшей ночи.

Дома он решил разобраться с продуктами, а Дейдри поднялась в спальню, чтобы разложить и развесить купленную одежду. Но она не успела этого сделать. Алан побросал все дела на кухне и сломя голову помчался за ней. Он не дал ей даже времени на то, чтобы спокойно раздеться. Сорвав с Дейдри блузку и лифчик, он стал нетерпеливо ласкать ее груди, потом стянул вниз юбку.

Некоторое время Дейдри стояла неподвижно, а потом, точно пробудившись ото сна, стала судорожно расстегивать его рубашку. Едва они оба разделись, их тела гут же слились. На сей раз они не спешили, стараясь доставить друг другу как можно больше удовольствия. Алан чувствовал, что его тело стало инструментом, на котором Дейдри выучилась просто-таки виртуозно играть.

– Ты настоящая ведьма, – постанывал он.

А она то приближалась, то отдалялась, то ласкала, то отталкивала его. Приоткрыв глаза, он видел над собой ее взгляд, пылавший неугасимой страстью.

Истомленные бесконечным наслаждением, они оба совсем обессилели. Прошло немало времени, прежде чем и он, и она смогли снова пошевелить ногой или рукой. Дейдри побрела в душ. Когда она вернулась, то, даже не накинув халата, стала перебирать то, что купила в городе.

– Могу ли я положить свои вещи в твой шкаф? – спросила она.

– Конечно! Он к твоим услугам.

Алан наблюдал за ней, радуясь, что она ничего не надела и даже не прикрылась полотенцем. Кожа у Дейдри была молочно-белой, как у всех рыжеволосых. А ему хотелось, чтобы ее тело покрыл ровный загар везде, без каких-нибудь там полосок от лифчика и трусов. Завтра утром он собирался утащить ее прямо на пляж, в укромное место. Там они смогут загорать обнаженными и наслаждаться друг другом столько, сколько захотят.

Разложив свои вещи, Дейдри внезапно заметила, как что-то блеснуло на дне ящика. Наклонившись, девушка увидела, что это сережка. Довольно крупная – красный камень, заключенный в толстую золотую оправу. Дейдри молча, вдела сережку в ухо и пошла к кровати, откинув волосы гак, чтобы украшение было заметно.

Счастливый от ее близости, Алан снова стал целовать ее, а она поворачивала голову так, чтобы его взгляд наткнулся на сережку. Но, только когда Алан оцарапался об одну из граней камня, он с удивлением спросил, почему она носит только одну серьгу.

– Это не моя вина. Спроси у той, которая забыла эту сережку у тебя.

– …У той, что забыла эту сережку? Кого ты имеешь в виду? – поразился Алан.

– Почему ты спрашиваешь у меня? Признайся, ты возишь сюда всех своих подружек?

Смутившись, Алан стал объяснять Дейдри, что сюда приезжает его сестра с семьей.

– Наверное, это она забыла.

Закончить фразу он не успел.

– Врешь! – воскликнула Дейдри и больно щипнула его.

Алан охнул от боли. Ему хотелось верить, что причина этому – ревность. Ведь если это так, значит, Дейдри должна будет стараться удержать его. Он шутливо поднял руки и закричал:

– Сдаюсь! Но я и правда не знаю, кто забыл здесь эту штуку.

– Значит, ты признаешь, что привозил сюда женщин?

Он пожал плечами.

– Я не монах, Дейдри. Ты могла убедиться в этом. – Он положил руку ей на бедро. – Да и ты сама отнюдь не воплощение невинности. Уж опыта-то тебе не занимать.

– Значит, действуем по принципу – как аукнется, так и откликнется?

– Но это начала ты.

– Какое истинно мужское замечание, – не преминула уколоть его Дейдри. Спустив ноги с кровати, она стала одеваться.

– Послушай, что ты делаешь? А я думал, что мы проведем все оставшееся время в постели.

– У меня нет настроения. – Дейдри надела блузку и застегнула ее на все пуговицы. – Куда ты положил мои вещи, оставленные на заднем сиденье машины?

Алан заломил руки.

– За что мне такое наказание, Дейдри?

Она глянула на него, приподняв одну бровь:

– За то, что ты бросил меня вечером одну на дороге!

– Но я тут же возвратился!

– Правда? – В ее голосе слышалось недоверие. – А где моя работа, Алан?

Понимая, что в подобной борьбе ему никогда не выиграть, Алан сдался:

– Внизу, в шкафу над камином.

Она пошла было к двери, но остановилась, вынула сережку и бросила ее ему.

– Держи. Можешь вернуть ее законной владелице.

Поймав безделушку, Алан с силой швырнул ее в мусорную корзину. Но Дейдри этого не видела: она уже вышла. Он поднялся и стал одеваться, проклиная дурацкую сережку и ломая голову над чем, как ему выбраться из этой неприятной ситуации.

Когда он спустился вниз, Дейдри уже сидела за столиком с витыми ножками. На столе были разложены ее бумаги. Налив себе пива, Алан прислонился к стене. Она взглянула на него и улыбнулась. Эта улыбка озадачила его. Он ожидал увидеть ее обиженной, надутой и холодной. Алан заколебался, не решаясь начинать разговор, но понимал, что объяснения не избежать.

– Я прочитал твои заметки.

Дейдри вся подобралась.

– Ты не имел на это права.

– Я знал, что ты это скажешь.

– Тогда зачем же ты это сделал?

– Потому, что я понял, что программа, которую ты готовишь, может стать для тебя чересчур опасной.

Она повернулась и посмотрела на него в упор. Глаза ее стали строгими.

– Почему же опасной?

– Она может навредить и тебе, и тем женщинам, у которых ты брала интервью.

– Не понимаю, что же тут опасного…

– Подумай, Дейдри, – прервал ее Алан. – Ты имеешь дело с очень известными людьми. За ними реальная сила, именно поэтому они позволяют себе так обращаться с женщинами. Если хотя бы один из них узнает о том, что ты готовишь, – а это обязательно до них дойдет, – они применят все возможные средства, чтобы унять тебя. Они ни перед чем не остановятся, можешь мне поверить.

– Я их не боюсь. – Она подняла подбородок с самым решительным видом. В ее глазах загорелся гневный огонь. Она была так великолепна в этот миг, что у Алана даже защемило сердце.

– Ты еще молода. Твоя карьера только начинается. Любой из них способен сломать твою судьбу в одночасье. Ты уже никогда не сможешь работать ни в одной телевизионной компании. Может произойти и гораздо худшее. Они подстроят тебе аварию, и ты станешь безногой калекой. Или подожгут твою квартиру среди ночи. – Алан решил не жалеть черной краски. Дейдри нервно зевнула, но он продолжал: – Ты задеваешь людей, занимающих очень высокие посты. Им есть что терять. Неужели ты думаешь, будто они позволят тебе им помешать? Ты для них ничтожество, букашка!

Тогда Дейдри процедила сквозь зубы:

– Ты прав. Но я ведь и выбрала именно их потому, что они залетели так высоко. Надо показать обществу, каковы эти типы на самом деле. А ты считаешь, что я должна все бросить? И позволять им и дальше теории, свои грязные делишки?

– Эта грязь может измазать и тебя, Дейдри. Прежде всего, они постараются надавить на твоего босса. Ведь у вас не слишком большая и богатая компания, так ведь? Он уже читал твои записи? Он знает, о чем твоя передача? – Дейдри молча, смотрела в сторону. Тогда Алан продолжил: – Наверняка не читал. Уверен, что, прочитав их, он откажется от этого замысла. Есть, правда, и другие пути…

Она зло прервала его речь.

– Но я-то все равно не собираюсь отказываться от своего замысла. Эти женщины доверили мне отомстить за них!

Алан посмотрел на нее и понял, что Дейдри на грани истерики. Ее руки и губы дрожали, голос срывался. Немного выждав, он все же решился задать вопрос:

– За кого ты хочешь отомстить: за них или все-таки за себя?

Она точно окаменела.

– Что ты имеешь в виду? – пробормотала Дейдри.

– Ты рассказала мне о том, как в колледже тебя пытался изнасиловать преподаватель. Ты и о нем наверняка расскажешь в своей передаче?

– Ну и что из этого?

Шагнув к столику, Алан наклонился к ней. Когда он заговорил, его голос прозвучал резко:

– Постарайся разобраться в причинах, которые тебя толкают на создание этой программы. Нет – так и согласись: мотивы эти сугубо личные – желание отомстить. Получается, Дейдри, что ты используешь беду этих женщин в своих целях.

При этих словах Дейдри резко побледнела. Затем на ее щеках вспыхнули лихорадочные пятна.

– Это неправда, Алан!

– А ты задумывалась хоть раз над тем, что случится с этими женщинами после того, как программа выйдет? У тебя же нет никаких доказательств, кроме их собственных слов. Ты проверяла их показания?

– Как я могла это сделать? Ведь свидетелей в таких делах нет и быть не может.

– Вот именно. Тогда скажи, почему бы любому из этих мужчин не привлечь тебя к суду? Они закрутят такую карусель, что ты по гроб жизни с ними не расплатишься.

– Я этого не боюсь.

Его поразила решимость, светившаяся в глазах Дейдри. Но он все же счел нужным предостеречь ее.

– Речь идет не только о тебе. Этих женщин тоже привлекут к суду. Ты предупреждала их о возможности такого исхода? Готов поспорить, что нет. Потому что ты, когда готовила эту передачу, думала не о них. Ты думала о себе, о своих страданиях и о мести за них.

В неожиданном порыве она вскочила на ноги и закричала:

– А почему я должна проявлять к нему милосердие? Из-за него я вылетела из колледжа, едва не стала сумасшедшей! Я потеряла все, а он ничего, ничего! Его тихо и чинно отправили на пенсию, устроив пышные проводы!

По ее щекам неожиданнее хлынули слезы. Алан притянул ее к себе и крепко обнял.

– О моя дорогая, любимая! Бедняжка моя! Жизнь чертовски несправедлива! Но, тем не менее, не делай этого, прошу тебя! Поверь мне и не делай. Пусть все останется, как было.

Она рыдала на его плече и что-то невнятно бормотала, Алан пытался ее успокоить, гладил по волосам, целовал в лоб.

– Поверь мне, хоть это и звучит гнусно, ты навредишь себе гораздо больше, чем ему.

Она продолжала плакать. Алан утер ей слезы платком.

– Я никогда не поверила бы, что могут вот гак… – сквозь рыдания лепетала Дейдри. – Я никогда не плакала из-за этого. Даже тогда…

– Просто за все эти годы у тебя накипело, и сейчас все прорвалось.

Дейдри посмотрела на него. Глаза у нее были еще мокрыми от слез.

– Ты считаешь, что я могу навредить женщинам, у которых брала интервью? – тревожно спросила она.

– Думаю, ты и сама знаешь ответ на этот вопрос, – мягко сказал Алан.

Она глубоко вздохнула с самым несчастным видом.

– Ну почему мужчины испокон веку так жестки к женщинам?

Алан понял, что она успокаивается, и пошутил:

– Будем надеяться, что в будущих временах все пойдет по-другому.

– Нет, я так не считаю, – вполне серьезно сказала Дейдри.

– Слушай, ты становишься не похожей на плаксу. Где же твой оптимизм?

Она мрачно глянула на Алана.

– Прости меня, я намочила твою рубашку. Мне стыдно. Я очень редко плачу. Плакать – это так… по-бабьи. Это…

Алан прервал ее, крепко и нежно поцеловав.

– Ну, все уже прошло. Сейчас ты в полном порядке.

Отступив на шаг, она сказала:

– Что же мне делать, я ведь всем этим женщинам обещала… Особенно той, которая работает стюардессой. От меня многое зависит в ее судьбе.

– Она не поблагодарит тебя, Дейдри. Не забудь, она работает на Ближнем Востоке у богатого, очень богатого человека. Он может с ней сделать все, что захочет.

– Да, как это ни печально, ты прав, – с горечью признала Дейдри.

Дейдри, сбросив туфли, бродила по кромке воды и размышляла. Она думала о своей работе, о тех опасностях и осложнениях, которые предвидел Алан, и о нем самом. Она поняла, что очень нуждается в нем, в его силе и близости, его ясной и трезвой голове. Ей было плохо и одиноко без него.

Алан не пошел вместе с ней. Он встретил ее у двери дома. Губами он прильнул к ее груди, которая в последние дни стала очень чувствительной к ласкам. А она тихо засмеялась, подумав о том, что они не упускают ни одной возможности отдаться друг другу. Сев в кресло, Алан усадил ее к себе на колени и ежеминутно целовал в губы.

Вечером они приготовили замечательный ужин и съели его при свечах. Окно было открыто. Они слышали, как мягко шумит море. Выпив шампанского, они взялись за руки, и пошли к берегу. Там, раздевшись донага, Алан и Дейдри побежали навстречу волнам. В воде они целовались и ласкали друг друга, пока не достигли высшей степени возбуждения.

Алан поднял Дейдри и унес ее в садик за коттеджем. Там он положил ее прямо в заросли наперстянки. Нагое тело светилось под луной, раздавленные шапочки цветов источали густой аромат. Дейдри в шутку отбивалась от его домогательств, но он прижал ее к земле и забросал лепестками цветов. Эти лепестки очертили все нежные изгибы и выпуклости ее красивого тела…

Алан взял ее осторожно, продлевая их общее наслаждение. Не выдержав напряжения, Дейдри застонала в ожидании сладкого финала. Алан приподнялся над ней, просунул руку под талию и притянул девушку к себе.

– Посмотри на меня, – скомандовал он. – Открой глаза и посмотри.

Дейдри покорно подчинилась его приказу.

– Ты хотела бы уехать от меня, Дейдри?

– Н-нет. Я уже говорила тебе об этом.

– Значит, я тебе нужен? Отвечай!

– Ты все знаешь… сам. Ты… особенный…

Он слегка отодвинулся от нее, и она обхватила руками его плечи. Дейдри снова захлестнула волна желания. Его руки конвульсивно сжали ее талию.

– Тогда скажи об этом сама!

Глаза девушки широко открылись. Алан нависал над ней, на его лице белыми пятнами блестел лунный свет. Она видела выражение его глаз и догадывалась, чего он от нее хочет.

– Скажи! – опять потребовал он грубым от нетерпения голосом.

Она колебалась еще какое-то время. Потом, страстно желая близости и боясь разрушить атмосферу этой чудесной ночи, задыхаясь, прошептала:

– Я… я тебя люблю.

– О моя дорогая! – Голос Алана срывался от ликования. Он склонился еще ниже и снова стал целовать ее.

Уже когда все было закончено, он слабым голосом восхвалял ее достоинства, клялся в любви, снова целовал и ласкал Дейдри. Она поймала себя на мысли, что еще совсем недавно сочла бы подобные слова образцом пошлости, но теперь, как ни странно, ей было приятно их слышать. Слова странным образом вызывали у нее ощущение почти физического наслаждения. Ей было приятно, что Алан так страстно желает ее любви. И приятно осознавать свою нужность ему. Впервые в жизни мужчина для нее был важнее всех ее теорий о равноправии и независимости.

Всю ночь они проспали спокойным, мирным сном. И, когда утром они вместе стояли под душем, Алан сказал:

– Я хотел бы, чтобы ты переехала ко мне.

Дейдри с испугом посмотрела на него.

– Куда переехала? Сюда?

– Почему сюда? Я просто хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной, где бы я ни был.

– О сэр! Ваше предложение так неожиданно. – Дейдри явно дурачилась, изображая жеманную викторианскую барышню.

– Ничего в нем нет неожиданного! Разве ты сама не хочешь быть со мной, Дейдри? – В отличие от нее Алан совсем не был расположен шутить.

– Да, хочу, но…

Он закрыл ее рот ладонью.

– Никаких «но»! Как только приедешь в Лондон, избавляйся поскорее от своей квартиры и перевози свои пожитки ко мне. Я тебе дам ключ.

– А ты разве не едешь в Лондон? – удивилась Дейдри.

– Нет, мне надо будет поработать над моей книгой. На это уйдет не больше недели.

Дейдри не стала с ним спорить. Она знала, что все последние дни Алан посвятил ей одной и поэтому совсем не работал. Она даже чувствовала из-за этого угрызения совести, но вслух сказала:

– Алан, я не знаю, как поступить. Дело и том, что я привыкла жить совсем одна и…

– Если ты меня любишь, – а ты сказала сама, что это так, – то должна хотеть жить со мной. – Взяв мочалку, он принялся тереть ей спину. – К тому же я просто сойду с ума, если это роскошное тело не будет рядом со мной в постели каждый вечер. И теперь, когда я знаю, как мне может быть сладко с тобой, я не намерен от этого отказываться.

– Да, я успела заметить, – усмехнулась Дейдри. – Не надо мне… это доказывать… Алан… Послушай, мне… надо ехать в… в Лондон… Алан!

Позднее, когда они уже оделись, он передал ей ключ.

– Надеюсь, что ты встретишь меня на пороге, когда я возвращусь к нам домой.

Дейдри вздохнула.

– Но я же не знаю, сколько понадобится времени, чтобы закончить дела с моей квартирой. И потом, мне надо все-таки разобраться с моей работой.

– Не волнуйся, – успокоил ее Алан. – Ты слишком хороший работник, такими не бросаются. Скажи боссу, что если он посмеет тебя обидеть, то его компании не поздоровится. И предложи ему какую-нибудь новую идею.

– Я хотела бы, чтобы ты поехал со мной. – Эта фраза далась Дейдри нелегко: высказывать подобные просьбы ей еще не приходилось.

– Мне бы тоже хотелось. Но я действительно должен поработать над книгой. Постараюсь приехать в Лондон как можно скорее.

Он поцеловал девушку на прощание и стоял в дверях, махая рукой, пока маленькая желтая машина не исчезла из виду. Потом пошел к столу и открыл ящик, в котором были заперты заметки Дейдри. Он отработал все, что касалось интервью со стюардессой, положил бумаги в свой кейс и через полчаса уже был в пути.

Босс устроил Дейдри хорошую выволочку, но она снесла все так кротко и безропотно, что гнев его быстро угас. Он только потребовал, чтобы она взамен предложила ему пару новых идей. Придя домой, девушка стала просматривать свои папки, чтобы придумать что-нибудь новенькое, но чувствовала себя странно беспомощной и растерянной. Теперь она сомневалась во всем и боялась ошибиться. Как жаль, что Алана нет рядом, подумала она. Потом набрала номер Стейси.

– Ну что? Нэд так и не соизволил явиться домой?

– Нет, да я теперь и не хочу этого. Я собираюсь продать эту квартиру и переехать куда-нибудь в другое место. А ты куда пропала? Я звонила тебе несколько раз.

– Я уезжала на несколько дней в Корнуолл.

– Послушай, а почему бы нам не отправиться куда-нибудь вдвоем и подыскать пару хороших парней? – Предложение Стейси было неожиданным.

– Мне не надо никакого парня, а вот поболтать с тобой я бы хотела. Давай пообедаем вместе.

Позднее они встретились в кафе и, заняв столик, стали обсуждать идею о продаже квартиры Стейси.

Я хочу вычеркнуть из своей жизни все, что связано с Нэдом, – объявила та. – Хочу начать новую жизнь с нуля. Я порвала все его фотографии и выбросила все подарки.

– Это нетрудно, – заметила Дейдри, – но не так просто будет избавиться от воспоминаний.

– Да, правда, но я постараюсь. Слушай, а как у тебя дела с писателем? Как его зовут?

– Алан Феллоуз. В Корнуолле я была у него. В его коттедже у моря.

– Ты жила у него?

В глазах Дейдри мелькнуло беспокойство.

– Понимаешь, он не такой, как все. Он особенный. А в постели он просто само совершенство. Но… я не знаю, что делать. Он хочет, чтобы я переехала к нему, и, кажется, я на это согласилась. Он мне нужен, правда, нужен, но… – Голос Дейдри дрогнул.

– Что-то в твоих словах не видно особой убежденности, – заметила Стейси. – Обычно ты бываешь более уверенной.

– Не без этого, – согласилась Дейдри. – Там, в Корнуолле, кое-что произошло. Я работала над своей программой и была довольна тем, как идут дела. Но Алан сумел мне доказать, что я иду неправильным путем. Я была потрясена. И разом потеряла всю свою уверенность. – Дейдри рассказала Стейси о своей программе.

– Мне кажется, что твой Алан совершенно прав. Ты играешь с огнем. Слушай, но если ты собираешься переехать к нему, значит, ты в него влюбилась? Так?

Медленно, точно проверяя свои истинные чувства, Дейдри произнесла:

– Я чувствую, что хочу быть с ним. Я очень нуждаюсь в его помощи и советах. Теперь я не так уверена в себе, как прежде.

Стейси же эта сторона мало интересовала.

– Но как ты относишься к Алану как к мужчине? – В ее глазах вспыхнуло любопытство.

Дейдри покачала головой.

– Я сказала ему, что люблю его. Мне кажется, что и он тоже меня любит. Я ему многим обязана. Но на сей момент я еще не все понимаю… Хотя, если ты говоришь кому-нибудь, что любишь его…

– Не скажи. Нэд постоянно меня уверял в своей любви. Но это не помешало ему сбежать, как только я заикнулась о браке…

Собравшись с мыслями, Дейдри начала, наконец, работу над новой программой. В то же время она решала и вопрос о переезде в квартиру Алана. Но она не торопилась. Алан несколько раз звонил ей и пообещал, что в ближайшие пару недель будет дома.

Эти недели подходили к концу. Дейдри была у себя на работе, когда вдруг зазвонил телефон. Это была Стейси.

– Ты читала сегодняшний номер «Нового тысячелетия»? – Стейси была явно взбудоражена.

– Нет, а что там интересного?

– Помнишь, ты мне рассказывала о стюардессе, которую преследовал миллионер из Саудовской Аравии? Так вот, в этой газете есть статья, рассказывающая как раз об этом случае.

Бросив все дела, Дейдри выбежала купить газету в ближайшем киоске. Читая статью, она застыла от изумления. Сомнений не было: речь шла именно об этой девушке, хотя ее имя и не упоминалось. Дейдри знала, что это вполне серьезная газета, она не публикует бульварных сенсаций и сомнительной информации. Пробежав глазами статью, она стала искать фамилию автора. Но подпись отсутствовала. Когда Дейдри решила отказаться от идеи своей программы, она известила об этом Эдну. Видимо, та обратилась к другому человеку. Дейдри решила перечитать статью повнимательнее и с удивлением обнаружила в ней знакомые слова и целые фразы… И вдруг ее осенило. Единственным человеком, который мог так точно воспроизвести целые куски ее бесед со стюардессой… был Алан. Он добился того, что она отказалась от своего замысла и оставила свои заметки там, в его доме.

Посидев некоторое время в полном оцепенении, Дейдри кинулась к телефону и позвонила Дэйву. К счастью, он оказался на месте.

– Привет, Дэйв! Как дела? Мне кажется, что прошла тысяча лет с тех пор, как мы виделись, – стараясь казаться веселой и беспечной, прощебетала она. Они поболтали немного о том о сем. Потом Дейдри как бы невзначай спросила: – Помнишь, там был твой приятель Алан Феллоуз? Я ищу ведущего для своей программы. Не мог бы он как раз стать ведущим? Он ведь был журналистом, не так ли?

Внимательно выслушав ответ Дэйва, она переспросила:

– Значит, он работал репортером? В какой газете? В «Новом тысячелетии»? Спасибо, Дэйв, я постараюсь найти его.

Когда она положила трубку, на ее лице застыло холодное, даже злое выражение. Потом Дейдри перезвонила в эту газету, где работала ее старая знакомая. Прошло минут десять, и Дейдри уже знала имя автора материала. Это был не кто иной, как Алан Феллоуз.

7

Прошла еще целая неделя, прежде чем Алан возвратился в Лондон. Он звонил в течение этого времени Дейдри, но она не брала трубку. Дейдри предупредила всех знакомых, что она сама будет им звонить. Так что в том, кто целыми днями трезвонит ей, сомнений не было. Один раз серия звонков раздалась, когда у нее сидела Стейси.

– Как ты собираешься поступить с ним? Выгонишь?

– Конечно же, да! – В голосе Дейдри звучала холодная решительность. – Он обманул меня, и мне вовсе не хочется отпустить его безнаказанно.

– Не думаю, что это будет тебе легко. Он не дурак.

– Да, он далеко не дурак. Но он ошибся, решив, что закрутил мне голову и может мною вертеть как хочет. Не выйдет!

– Дейдри, ты скажешь ему, что знаешь обо всем?

– О том, что он украл мои материалы? – В порыве злобы Дейдри вскочила на ноги. – Он не мужик, а настоящая крыса! Сумел внушить мне, что я делаю большую ошибку, я попалась и поверила ему, а он просто использовал меня! – Она оглянулась на Стейси. – Мне надо придумать что-то такое, чтобы побольнее ему отомстить.

– Подай на него в суд за плагиат, – предложила Стейси.

– Нет, это неинтересно, – с ходу отвергла Дейдри. – Ну, оштрафуют его, подумаешь, невелика потеря. Это не годится для мести.

– Тогда расскажи ему, что встретила мужчину, по сравнении с которым он – просто импотент.

– Что же, неплохая идея! – но Дейдри тут же нахмурилась. – Нет, он вряд ли мне поверит, потому что знает свой уровень. Таких любовников, как он, действительно можно на пальцах сосчитать. Да, – задумчиво протянула она, погружаясь в воспоминании, – боюсь, что он опять попытается подчинить меня себе.

– А может быть, и не попытается, предположила Стейси. – Мужикам лишь, бы свое получить, а там можно и в кусты.

Дейдри отрицательно покачала головой.

– Нет, не думаю. Если бы он хотел меня избавиться, то не названивал бы сюда каждый день.

– Понятно. Да, тебе сейчас непросто… – Стейси собралась было продолжить свою мысль, но осеклась, увидев выражение лица Дейдри. – Ты… придумала что-то?

– Да, да! – Лицо Дейдри сияло. – Я знаю, что надо делать.

– Скажи скорее!

– О! Это будет превосходное наказание для него!

– Дейдри? – Алан позвонил снова через пару дней. На сей раз, она подняла трубку. С облегчением вздохнув, он спросил: – Куда ты исчезла? Я звонил тебе много раз, но ты не отвечала.

– Я почти не бывала дома, – легко соврала Дейдри. – Работаю над новой программой. Босс просит торопиться, потому что я подвела его с предыдущей. Возвратилась вчера поздно вечером и рухнула в кровать совершенно без сил. А как идут дела у тебя?

– Все нормально. Я звоню из дома, но твоих следов здесь нет. В чем дело?

– Я же сказала, что работала как сумасшедшая.

– Ну ладно. А сегодняшний вечер мы сможем провести вместе? Либо у тебя, либо у меня.

Алан игриво хохотнул, как бы намекая на то, что обязательно должно произойти между ними. Продолжая игру, Дейдри сказала:

– Все равно где, только побыстрее.

Он рассмеялся.

– Сразу видно – наш человек. Я очень соскучился по тебе, дорогая.

– Мне тоже тебя не хватало. – Голос Дейдри ласково журчал, но на лице застыло ледяное выражение. – Не могу дождаться встречи с тобой.

– У меня для тебя есть большой сюрприз.

– Правда? У меня тоже есть для тебя что-то новенькое. Так, когда и где мы увидимся?

– Может быть, ты приготовишь нам ужин у тебя дома?

– Хорошо. Жду тебя около восьми. Годится?

– Нет, до восьми я не доживу. Хочу скорее обнять тебя, прямо руки чешутся. Давай в семь, а? Когда я вспоминаю, как нам было славно вдвоем в Корнуолле, готов бежать к тебе хоть сейчас.

– Правда, Алан? – Она постаралась сделать свой голос как можно более радостным. – Тебе, правда, так меня не хватало?

– Разве не об этом я сказал тебе, Дейдри? Ты навсегда моя.

– Ну, погоди, поганец, ты еще заплатишь мне за все, – злобно прошептала Дейдри, едва положив трубку. Потом она развеселилась, представив себе физиономию Алана сегодня вечером.

Сцену для предстоящего спектакля Дейдри готовила самым тщательным образом. На середину стола она поставила роскошный букет, плотно задернула шторы, чтобы не осталось ни одной щелочки; зажгла бра, чей неяркий свет создавал в комнате особенно интимную атмосферу, взбила диванные подушки и попрыскала французскими духами. Выпрямившись, девушка с удовлетворением оглядела результат своих трудов. Все прямо как в кино. Отличное местечко для сцены соблазнения.

Алан прибыл точно в семь и притащил с собой такой огромный букет, что его самого было едва заметно из-за цветов. Бросив их на кофейный столик, он сгреб Дейдри в объятия и долго целовал, потом поставил на пол и снова набросился на нее с поцелуями. Наконец он перевел дух и заявил, что едва не умер от тоски.

Алан улыбался широко и открыто, веря, что она точно так же рада, как и он сам. Дейдри улыбнулась ему в ответ, сама удивляясь собственному лицемерию. Может быть, дело было в том, как он целовал ее, или в той ауре, которая исходила от него. Ей стоило огромного труда настроить себя против него. Она стала убеждать себя в том, что чем слаще его поцелуи, тем опаснее он для нее, потому что, прежде всего – он лжец. Он обманывал ее и продолжает это делать сейчас, даже в эту минуту.

Дейдри мобилизовала все свои актерские способности, чтобы ввести его в заблуждение. Поигрывая прядью его волос на шее, она с чувственной хрипотцой промурлыкала:

– Ну, как твои дела?

– Все прекрасно, – самоуверенно заявил Алан. – Плохо только то, что я ни на секунду не переставал думать о тебе. – И он вручил ей заготовленный букет.

– Ой, какие красивые. – Дейдри спрятала глаза в цветы, радуясь, что Алан не видит сейчас их выражения.

Они сели ужинать, и Дейдри старательно вела светскую, ни к чему не обязывающую беседу. Казалось, что Алану нравится такое течение вечера. Он не раз мог бы рассказать о появлении в газете статьи, но молчал. Он часто смеялся, иногда даже, казалось, не столько ее словам, сколько своим собственным мыслям. Дейдри продолжала подогревать свою ненависть, но внешне пока сдерживалась. Когда она убрала со стола, Алан усадил ее рядом с собой, явно собираясь сказать ей что-то.

– Тебя, что же, не интересует мой сюрприз? – нетерпеливо спросил он.

– Конечно, интересует! Только сначала… – Наклонившись к нему, Дейдри нежно поцеловала его в губы. – Как было великолепно там, у тебя в Корнуолле. Это были самые удивительные дни в моей жизни…

– И в моей тоже, – немедленно поддержал Алан. – Это был самый прекрасный период моей жизни.

Чертов лицемер, подумала Дейдри, как ловко он врет! Она спросила Алана:

– Ты ведь заботишься обо мне?

– Конечно, – ответил он страстным голосом. – Я мечтаю делиться с тобой всем-всем.

И больше всего – моими заметками, подумала она про себя. Но ей удалось сохранить на лице радостную улыбку.

– У меня есть кое-что для тебя, – сказала она ласково.

Положив руку ей на плечи и глядя прямо и глаза, Алан напористо произнес:

– Я хочу, чтобы мы с тобой стали очень близки, Дейдри. Не просто как любовники. Мы даже работать должны вместе. Мне кажется, что мы многого достигнем, если будем вдвоем.

Его голос и глаза были полны энтузиазма. Дейдри с трудом сдерживалась, чтобы не высказать ему все, что она о нем думает. Она подыграла Алану:

– Да, и мне очень хотелось бы этого, особенно сейчас.

– Сейчас?

– Да, сейчас. Потому что я приготовила для тебя невероятный сюрприз, – сказала она с подъемом. – Несколько минут назад я колебалась, сказать ли тебе о нем. Но когда ты заявил, что нам надо делить все, я поняла, что сказать надо.

Алан озадаченно посмотрел на нее.

– Что же это за таинственный сюрприз?

– Ты от него просто обалдеешь! – Она наслаждалась его растерянным видом, предвкушая финал своей мести.

– Ну не томи, скажи, о чем идет речь?

С улыбкой наблюдая за выражением его лица, Дейдри сказала:

– Все очень просто, дорогой. Я беременна.

8

При этих словах улыбка застыла на губах Алана. Его щеки стали на глазах покрываться мертвенной бледностью.

– Ты что, шутишь?

– Ну что ты! Разве я похожа на человека, который может шутить такими вещами? Разве эта новость тебя не обрадовала?

Убрав ее руку со своего плеча, Алан откинулся назад и внимательно посмотрел на нее. Моргнув пару раз, он произнес с каким-то странным выражением:

– Мне казалось, что ты предохранялась.

– Ты так думал? Нет, ты ошибся.

– Дейдри, ты уверена в этом?

– Вполне.

Алан смотрел на нее, чувствуя себя так, будто его стукнули по голове кузнечным молотом. Он вспомнил, что такое ему довелось не раз пережить в юности, когда подруги ошарашивали его неприятными новостями. Он внимательно вглядывался в лицо Дейдри, пытаясь определить, лжет она или говорит правду. Она тоже смотрела на него, не отрываясь. Алан был совершенно раздавлен неожиданной для себя новостью.

Дрожащим голосом Алан сказал:

– Но еще ведь, наверное, не поздно… избавиться от этого?

– Нет, милый мой. Я же ирландка и католичка, не забывай. Аборта я не сделаю, так и знай. – В голосе Дейдри прозвучало отвращение.

Алан встал и прошелся туда и обратно, пытаясь собраться с мыслями. Он чувствовал себя узником, закрытым в тесной и душной камере. Наконец он сухо заявил:

– Прости меня, но я действительно шокирован твоей новостью. Мне надо все обдумать. Я скоро вернусь.

И он выбежал из квартиры, даже забыв закрыть дверь. Дейдри слышала, как он кубарем скатился по ступенькам. Громко хлопнула дверь парадного, и все стихло.

Итак, все было кончено. Ее план сработал даже эффективнее, чем она надеялась. Подойдя к окну, она увидела, как Алан мелькнул в свете уличного фонаря на углу и скрылся в переулке. Больше она его наверняка не увидит. А он отныне будет жить в вечном страхе, что она предъявит ему претензии на алименты. Она и рассчитывала именно на такое наказание.

Дейдри села на подоконник, с удовлетворением думая о том, что она отмщена. Пусть он помается, ему полезно. Но где-то в глубине души свербело тяжелое ощущение, что кто-то захлопнул у нее перед носом дверь, ведущую в будущее. Будущее, которое обещало быть таким ярким и красивым. Она уткнулась лицом в колени и зарыдала.

Алан вышагивал, не разбирая дороги. Через некоторое время он увидел, что стоит, опираясь на парапет, и смотрит на воду. Когда он шел сегодня к Дейдри, то чувствовал невероятный подъем. Подобного с ним не случалось уже несколько лет. Он хотел рассказать ей о своем сюрпризе – плане совместной работы. А потом была бы постель!

Когда он был вдали от нее, его воображение так ярко и выпукло рисовало картины этой встречи, что ему казалось, будто все это уже произошло.

Алан сел на лавку и уперся локтями в колени. В самых страшных снах ему еще ни разу не привиделось то, что произошло сегодня на квартире у Дейдри. Он стал припоминать все, что знал о том, каково быть родителями: бессонные ночи, мокрые пеленки, полная невозможность в первые месяцы вырваться из дома. Он помнил, как жаловались многие его друзья на то, что их жены неожиданно теряли всякий интерес к сексу после рождения ребенка. К тому же хлопоты и возня с младенцем так изматывают… Боже мой! Какие кошмарные перспективы… Он ощущал, что мир вокруг него рушится, а он теряет главное в жизни – свою свободу. Но, подумав о Дейдри, он вдруг ощутил, что все не так уж страшно. Самое главное – трудности не будут вечными! Как-нибудь все обойдется! Глубоко вздохнув, он повернулся и припустился со всех ног по улице.

Дейдри поставила пластинку на проигрыватель, но совсем не прислушивалась к музыке. Она распахнула окна, чтобы выветрился запах духов, который теперь ее раздражал. Она обещала позвонить Стейси, чтобы рассказать, как все произошло, но ей совсем не хотелось этого делать. Лениво лежа на тахте, она откинулась на вытянутые за головой руки. Настроение у нее сейчас было – хуже некуда. Проклятые мужики, думала она. Все беды от них. Вот несколько месяцев она верила одному из них, и жизнь казалась прекрасной. А теперь она снова получила ушат холодной воды на голову. Выходит, она опять наткнулась не на ту дверь?

Задумавшись, она не услышала, как Алан прошел по лестнице и отворил незапертую дверь. Она поняла, что он возвратился, только увидев его рядом с собой. Глаза Дейдри расширились от изумления. Севшим голосом она задала вопрос:

– Что тебе надо?

– Я хочу поговорить с тобой. – Он взял ее за руку. – Я вовсе не сбежал от тебя, как ты, наверное, подумала. Мне просто надо было побыть какое-то время одному. То, что ты мне рассказала, конечно, для меня было неожиданностью…

Она отняла у него руку, свесила ноги на пол и строго спросила:

– Ну, и что дальше?

– Я хочу знать, какое решение приняла ты. Она подозрительно поинтересовалась:

– А чего, собственно, ты от меня ожидаешь?

– Знаешь, мне не хотелось бы на тебя давить, но…

– Чепуха! Я уверена, ты сразу решил заставить меня сделать аборт. То, с какой скоростью ты сбежал, говорит само за себя. Ты очередной мужчина, который, получив от женщины все, что он хотел, сбегает при первой же трудности. Все было прекрасно до тех пор, пока я не уступила. В постели тебе со мной было хорошо, ведь, правда? И не раз…

Шагнув к ней, Алан быстро сказал:

– Дейдри, пожалуйста, прекрати. Я понимаю, у тебя есть основания чувствовать себя не лучшим образом, но я…

– У меня есть не основания, а право сказать тебе пару ласковых… – Она опять вспомнила об украденных им сведениях.

– Слушай, прости меня. Я знаю, что мне нельзя было уходить. Но ведь я вернулся. Неужели мы не можем поговорить? Я хочу, чтобы ты знала – мы поступим так, как захочешь ты сама. Если ты хочешь ребенка, я буду этому только рад.

Дейдри опять широко раскрыла глаза от удивления.

– Ты хочешь сказать…

– Да. – Голос Алана окреп, но глаза стали вдруг грустными. – Знаешь, самое ужасное, что я совершенно не представляю себя отцом.

Дейдри неуверенно посмотрела на него. Потом ей пришло на ум, что он может ловчить и дурачить ее из-за того, что оставшиеся материалы все еще были в его руках и он нуждался в ее согласии на их использование. Их дальнейший разговор был похож на игру в «холодно-горячо». Так продолжалось до тех пор, пока она не услышала из уст Алана фразу, которая заставила ее застыть на месте.

– Я уже сказал тебе, – начал Алан, – что мы поступим так, как ты сочтешь нужным. Но я очень надеюсь, что у нас будет дом, о котором мы так мечтали. – Сделав паузу, он спокойно продолжил: – Мне очень хочется, чтобы ты была счастлива. Именно этого я хочу больше всего в мире и очень надеюсь, что ты согласишься выйти за меня замуж.

От изумления Дейдри даже вскрикнула:

– Замуж за тебя?

Он спокойно подтвердил:

– Да, именно так. Выйти за меня замуж.

Она долгим взглядом посмотрела на него, потом возбужденно крикнула:

– Нет, нет, этого совсем не нужно!

– А разве кто-нибудь говорил о том, что в этом есть какая-то необходимость? Просто я хочу, чтобы ты стала моей женой. И не только из-за того, что у тебя будет ребенок. Просто я тебя люблю с момента нашей первой встречи.

Чего-чего, но такого оборота событий она не ждала. Она даже разинула рот от удивления.

– Что тебя так поразило в моих словах?

Было видно, что ее одолевают сомнения. Вдруг ей показалось, что она напрасно подозревает его. Но потом она вспомнила, что ее записки были в его руках, и снова обозлилась. Она резко заявила Алану, что считает брак чистым предрассудком, который давно пора выбросить на свалку истории.

Теперь настала его очередь поразиться.

– Как не нужен? Почему? А как же твои ирландско-католические убеждения? Или ты мне тогда солгала?

– Это тут ни при чем. Брак устарел, и все тут, – продолжала упрямо твердить она. – А если мы решим разойтись? Ведь это целая морока…

Алан опять поразился.

– А почему нам надо будет расходиться?

– Да потому что это происходит со всеми, рано или поздно, но происходит.

– Кто это тебе сказал? Вовсе не все разводятся. – Он хотел обнять ее, но Дейдри вывернулась. – Тогда мы с тобой станем исключением из этого правила. У нас с тобой все будет хорошо. Мы идеально подходим друг другу.

– Ты имеешь в виду, что мы подходим друг другу как сексуальные партнеры? – В ее вопросе прозвучала насмешка.

– И это тоже, – мягко согласился Алан. – Но вообще всегда быть вместе уже само по себе великолепно.

– Ты так думаешь?

Слыша в ее голосе горечь, Алан с тревогой спросил:

– Что происходит, Дейдри? Ты сердишься на меня за то, что забеременела?

Она в упор глянула на него:

– Возможно.

– Но это в любом случае обоюдная вина, – мягко заметил Алан.

– Ты обвиняешь только меня.

– При чем тут вина? Раз это произошло, то так тому и быть. И сейчас я даже рад этому обстоятельству. Мне казалось, что ты тоже обрадуешься. Разве не так? – Дейдри отвела глаза, поэтому он добавил: – Я сказал то, что думаю, дорогая. Я люблю тебя и знаю, что мы были бы счастливы вместе.

– Ты вынудил меня сказать тебе, что я тебя люблю.

– Я знаю. Но мне хотелось верить, что ты сделала это сама.

– Это еще почему? – Дейдри издевательски ухмыльнулась.

Алан поморщился, не понимая причин и настроения, но ответил:

– Потому что ты не раз говорила мне, что я особенный.

Не слушая его, она продолжала:

– Я никогда не говорила тебе, что хочу переехать к тебе.

– Мне казалось, что мы обо всем уже договорились.

– Нет, ты сказал о том, что хочешь этого. Но я не говорила, что хочу того же. И уж точно не обещала, что выйду за тебя замуж.

– Но ты и не отказывалась выйти за меня, – с улыбкой добавил Алан.

– Мне хотелось бы, чтобы ты ушел, – бросила Дейдри.

– Не дождавшись твоего ответа?

– Понимаешь, мне тоже надо побыть одной и все обдумать. Ты поразил меня своей новостью не меньше, чем я тебя.

Алан кивнул.

– Ладно, я уйду. Но сначала поклянись мне, что сохранишь нашего ребенка.

– Ага, значит, все-таки ты хочешь на мне жениться из-за ребенка?

– Нет, я хочу жениться на тебе, к какому бы решению ты ни пришла. – Он улыбнулся.

Дейдри вспыхнула и опустила глаза, не зная, верить или нет его словам. Потом она подняла голову и сказала с иронией:

– Обещаю тебе, что ты будешь первым, кто узнает о моем решении.

Подойдя к ней, Алан снова поцеловал ее.

– Знай, дорогая, все будет хорошо. Обязательно будет.

– Правда?

– Да. Я буду заботиться о вас обоих до конца моей жизни.

Когда Алан ушел, Дейдри долго стояла посередине комнаты, тупо глядя на дверь. В ее мыслях царил полный сумбур. Она не могла поверить в то, что он действительно счастлив. Не тот человек Алан Феллоуз, чтобы довольствоваться тихим и скучным существованием добропорядочного отца семейства, совсем не тот… Мужчины такого сорта в жизни больше всего любят свободу, любят женщин, всех женщин. Их не влечет мирная поэзия семейного очага. Дейдри не могла представить себе, что Алан добровольно откажется от вольной жизни. И вообще, такие мужчины просто органически не способны стать хорошими мужьями и отцами. Если они и женятся, то бегают за каждой юбкой, пока у их жен не лопнет терпение, и они не подадут на развод. И так – до глубокой старости. Они просто неисправимы. Кстати, ей самой не раз приходилось отшивать таких вот женатых ловеласов.

Дейдри уже давно пора было лечь, но спать она была не в состоянии. А если Алан действительно хочет на ней жениться? Дейдри поймала себя на том, что сама уже начинает верить в свою беременность. Но ведь это всего лишь вымысел, обман…

Внезапно зазвонил телефон. Это была не Стейси, как подумала Дейдри, а Алан.

– Привет! У тебя все в порядке?

– Естественно. Что могло случиться за час? – И опять он уловил в ее голосе иронию.

– Но я никогда не оставлял тебя в таком положении раньше, дорогая. Ты все еще раздумываешь?

В какой-то момент Дейдри почувствовала себя виноватой. Избрав в качестве защиты холодность, она процедила сквозь зубы:

– Нет, я не этим сейчас занята!

– Понятно. Это не телефонный разговор. Когда мы встретимся?

– Не знаю. У меня много работы.

Наступило молчание. Через несколько минут Алан озадаченно сказал:

– Не могу понять, Дейдри, чего ты все-таки от меня хочешь?

– А тебе не приходит в голову, что я, может быть, не хочу от тебя вообще ничего?

– Да, сегодня вечером мне так и показалось.

– Я вела себя так, потому что ты сбежал от меня как последний трус.

– Я честно все тебе объяснил, Дейдри. Я попросил прощения, большего я сделать не могу.

Она учуяла нотку угрозы в его тоне. Обострять положение было опасно, поэтому она, коротко заявила:

– Давай закончим наш разговор. Я хочу спать.

– Конечно, дорогая. Я желаю тебе спокойной ночи. И помни, что я тебя люблю.

Она медленно опустила трубку, и вдруг ей страшно захотелось, чтобы все это было на самом деле. Как бы это было хорошо, как чудесно… Но Алан предал ее, а она никогда не сможет простить ему этого.

Дейдри выключила свет и легла на спину, откинув голову на подушку. И тут она поняла, что, если бы не ее глупая уверенность в том, что Алан уйдет от нее, как только она скажет ему, что беременна, ей бы никогда не решиться на эту чудовищную ложь. И теперь она не знала, как сможет признаться ему.

На следующее утро Дейдри проснулась поздно, да и то, услышав звонок снизу. Она открыла окно, чтобы посмотреть, кто это. Оказалось, что это фургон местного торговца цветами, который оставил на ступеньках какой-то объемистый пакет. Через некоторое время, когда уже одетая Дейдри спустилась, чтобы отправиться на работу, она нашла на пороге коробку. В ней были две розы – одна в полном цвету, другая еще бутон. Обе ярко-красные. К цветам была приложена записка Алана.

«По одному цветку каждому из вас».

Дейдри смотрела на записку, онемевшая от удивления, тронутая до глубины души. Она задумчиво гладила влажный бутон кончиками пальцев. Как мог бы до этого додуматься предатель и обманщик? Это было выше ее понимания.

Стейси позвонила ей на работу.

– Почему ты мне не позвонила и не рассказала, как все прошло? – застрекотала она в трубку.

– Я сказала ему все, что хотела. – И тут вдруг Дейдри почувствовала невыносимую тяжесть на сердце. Ей совсем не хотелось говорить на эту тему.

– Ну и что дальше? – наступала Стейси. – Я уверена, что ты не позволила ему оправдываться…

– Да, конечно, я ничего ему не позволила, – подхватила Дейдри. – За кого ты меня принимаешь? Слушай, мне неудобно сейчас говорить. Здесь мой босс. – Дейдри прибегла к такой уловке, чтобы прекратить неприятный разговор. – Я перезвоню тебе вечером. Пока.

Опершись локтями на стол, Дейдри пристально смотрела на розы. Она принесла их с собой на работу. Она честно старалась работать, но ее мысли были далеко, там, где сейчас находился Алан. Неожиданно ее осенило. Что бы ни натворил Алан, нельзя продолжать обманывать его, таким поведением она унижает себя. Сняв трубку, она позвонила ему домой.

Алан тут же подошел к телефону.

– Здравствуй, Дейдри. Я ждал твоего звонка.

– Мне хотелось бы увидеться с тобой, – коротко сказала она. – Ты смог бы зайти ко мне сегодня вечером?

– Да, конечно. Принести с собой что-нибудь съестное?

– Нет. Наш разговор не будет долгим. До встречи. – И она положила трубку со вздохом облегчения. Она знала, что разговор предстоит не из приятных и скорее всего, будет последним. Алан не простит ей подобного обмана.

Вечером Алан застал ее в гостиной. Дейдри сидела, скрестив на груди руки, на ее лице было самое решительное выражение. Увидев ее, Алан решил, что сейчас она заявит ему о решении сделать аборт. Его сердце сжалось, он похолодел, будто попал из теплого лета в морозную зиму. Собравшись с духом, он взял ее руку и сказал, глядя в глаза:

– Слушай, в прошлый раз я уверял тебя, что соглашусь с любым твоим решением, но, пожалуйста, заклинаю тебя, десять раз подумай, прежде чем решать. Я знаю, что и ты, и я не очень годимся на роль хороших родителей, но так начинают все. Мы справимся, я уверен. – Последние слова он произнес с подъемом.

Дейдри посмотрела на него странным взглядом.

– Быть родителями – это колоссальная ответственность, – произнесла она коротко.

– Да, я знаю. Но мы с тобой ведь взрослы и самостоятельные люди. Вдвоем мы одолеем все трудности. – Алан ободряюще улыбнулся. – Мы многого сможем добиться.

– О чем это ты?

– Ладно, скажу. Твои великолепные идеи и задумки плюс мой писательский опыт горы свернут.

Она криво ухмыльнулась.

– Значит, идеи мои, опыт твой?..

– Да, я кстати…

Ледяным голосом Дейдри отчеканила:

– Ты имеешь в виду тот опыт, который накопил, работая репортером в разных дрянных газетенках?

Алан резко вздернул голову.

– Откуда ты это знаешь? – спросил он.

– Это было не слишком трудно. – Подойдя к книжной полке, она достала из ящика вырезки из газеты и сунула ему. – Стоило только прочитать вот это.

Алан посмотрел на газету, но не стал ее брать из рук Дейдри. С неприязнью глядя на девушку, он сказал:

– Но там ведь нет моего имени.

– Но это написал именно ты. Не отпирайся, я все знаю. – Ее голос был бесстрастным и бесцветным.

Он кивнул, улыбнувшись странной улыбкой.

– Не отрицаю, но хотел бы узнать, как ты обнаружила это.

Не собираясь выдавать свою приятельницу, Дейдри ядовито заметила:

– Ты украл не только мои заметки, но даже и мои фразы. Я придумала их сама. Эдна не произносила таких слов. Вору следует быть все-таки более осторожным.

– Я не крал твоих мыслей. Это совсем не то. Видишь ли…

Его оборвал приступ истерического хохота Дейдри.

– Ты украл мою работу, напечатал ее в газете и при этом еще имеешь наглость заявлять, что это не воровство. Ты что, считаешь меня полной идиоткой?

– Если ты все же позволишь мне объяснить… – Он попытался взять ее за руку, но она отдернула ладонь.

– А что ты, кстати, имеешь в виду под так называемой «совместной работой»? – Дейдри снова рассмеялась. – Не трудись придумывать очередную ложь. Я прекрасно все понимаю. Ты просто хочешь, чтобы я придумывала для тебя темы, разыскивала материалы, а публиковать статьи станешь ты, под своим именем. Не так ли?

Алан посмотрел на нее долгим грустным взглядом, потом уронил руку.

– Верно, стану.

Несмотря на то, что Дейдри была полностью уверена в своей правоте, она воскликнула в изумлении:

– И ты так просто признаешь это?

– Да, потому что ты не можешь сама продолжать работу над этой программой, а ты бы хотела…

– Не потому что я не могу, а потому что ты отговорил меня от этого. Какой же я дурой была, послушавшись тебя! – Дейдри отпрянула от него, ее лицо исказилось гневом и ненавистью. – Господи, какая я идиотка! – повторила она.

– Дейдри, выслушай меня, пожалуйста. – Алан решительно шагнул к ней.

– А зачем мне тебя слушать? Теперь, когда я знаю, каков ты на самом деле…

– Так каков же я, по-твоему?

– Ты лжец, обманщик и вор! Продолжать дальше?

– Нет. – Лицо Алана помрачнело. – Вполне достаточно и этого. Но ты ошибаешься, Дейдри, и если ты все же согласишься выслушать меня, то я докажу тебе это.

Глаза ее оставались холодными и злыми. Она заявила:

– Я не желаю слушать твою ложь.

Тогда Алан злобно проскрипел сквозь зубы:

– У тебя нет другого выбора. Ведь нас объединяет такой пустячок, как твоя беременность.

– А, вот ты о чем! – Дейдри презрительно взглянула на Алана. – Неужели ты думаешь, что я захочу иметь ребенка от такой свиньи, как ты? Нет, этого не будет. Я наврала тебе. Мне просто хотелось дать тебе понять, каково быть обманутым.

Алан смотрел на нее, не веря своим ушам. Он решил, что Дейдри брякнула это с досады, чтобы сделать ему как можно больнее. Но, когда он увидел в ее глазах настоящее ликование, все надежды, которыми он жил последние сутки, рухнули, словно карточный домик. Поймав руку девушки, он рванул Дейдри к себе.

– Ты, наверное, кажешься себе очень умной и хитрой. Ты расставила мне капкан, словно зверю, и я попал в него. Это ты лгунья, а не я! Что ж, ты получила то, чего добивалась. Ты сделала мне больно.

– Чепуха! Ты решил остаться со мной только для того, чтобы я на тебя ишачила! Ты сам признался в этом.

Алан горько усмехнулся:

– Деточка, да у тебя, кажется, мания величия?

– Не смей оскорблять меня! – Дейдри оттолкнула его и отбежала в угол комнаты. – Хуже всего не то, что ты обманул меня и украл мою работу. Ты думал, что, раз ты затащил меня в постель, я стала твоей покорной рабой? Этого никогда не будет! Я свободная личность и распоряжаюсь собой как хочу. И никакая любовь для меня не может стать важнее моей свободы!

Алан невольно сжал кулаки до хруста в пальцах.

– Это правда? Значит, моя любовь для тебя ничего не значила?

– Ну почему же? Я от души посмеялась над твоими надеждами.

– Это правда?

В запале Дейдри не заметила, с какой подозрительной ласковостью Алан задал свой последний вопрос.

– Да. Ты считаешь, что можно покорить любую женщину, уложив ее с собой в постель. Но, черт возьми, это не так!

– Ты в этом уверена, не так ли? – Он придвинулся поближе к ней. Она слишком поздно почуяла опасность. До того как она успела открыть рот, Алан хитро сказал: – Хорошо, давай проверим на практике, права ли ты.

Ловким движением он поднял Дейдри и кинул на софу. Та попыталась вырваться, но он закрыл ей рот поцелуем, а его руки ловко расстегивали ее блузку. Клокоча от ярости, Дейдри попыталась укусить Алана. Но он был намного сильнее. Ей никогда не приходилось испытывать, каким жестким, и даже жестоким, может быть мужчина, добивающийся своего. Она продолжала бороться, но он придавил ее к дивану. Понося его последними словами, Дейдри пыталась оцарапать ему лицо, но, заглянув в его глаза, неожиданно испуганно стихла. Она ожидала увидеть в них злобу и ярость, но его лицо было каким-то холодным и отрешенным. Тогда она решила ответить ему тем же. Она превратилась в неодушевленную куклу.

Глубоко униженный Дейдри, Алан решил преподать ей хороший урок. Прежде он был с ней нежен и ласков, старался доставить удовольствие, не оскорбить грубостью. Теперь все было наоборот. У него не нашлось для нее ни одного ласкового слова. Он пользовался губами только для того, чтобы будить ее чувственность, животное желание. Алан прекрасно знал все ее самые чувствительные места, знал, как возбудить ее. Он был уверен, что ему удастся преодолеть ее сопротивление и вызвать у нее ответную вспышку страсти.

Оба они были злы друг на друга. Дейдри хотелось бы, чтобы Алан сделал ей больно, ударил ее или ущипнул, что дало бы ей моральное превосходство. Но он не попадался. Зная, как чувствительны мочки ее ушей, он методично покусывал их. Но она лежала словно мертвая. Ее глаза были холодны точно озерный лед. Заглянув в них, Алан цинично усмехнулся. Его руки и губы заскользили вниз по ее телу.

Он спускался все ниже и ниже, пока не раздвинул ее бедра. И, когда он достиг своей цели, горячая волна затопила ее, и она вскрикнула:

– Да, Алан! Да, пожалуйста! – И Дейдри протяжно застонала. Она задергалась в его руках, конвульсивно пытаясь соединиться с ним. Теперь ее глаза были закрыты, она постанывала и улыбалась чему-то.

Просто принять его ласки теперь было для нее мало, она хотела разделить их. Она оттолкнула его руку, чтобы самой расстегнуть рубашку на его груди. Затем ее руки добрались до его пояса, помогли освободиться от брюк. Дейдри кричала от вожделения, лаская его тело. Она обняла его, притянула к себе плотнее и, изогнувшись, приняла его в себя. Она целовала его шею и мускулистые плечи. В порыве страсти она укусила его так, что он даже вскрикнул от боли. Она не ощущала времени, ей хотелось новых и новых ласк, бесконечного наслаждения близостью.

Когда Дейдри начала реагировать на его ласки, когда она в истоме закрыла глаза, Алана наполнило чувство торжества. Он победил. Вначале он хотел уйти, бросив ее жаждущей любви, распаленной желанием, чтобы она испытала горькое унижение. Но все рухнуло, когда она сама стала ласкать его. Легкие пальцы Дейдри, скользя по его телу, разожгли его страсть. Было слишком поздно уходить. Разочарование, гнев, опустошение – все было забыто. Все в мире заслонила Дейдри. Только Дейдри! Алан понял, что они оба побеждены. Победителей в этой схватке не будет.

И эта близость, затеянная из желания отомстить, превратилась в самое острое чувственное переживание в его жизни. Теперь Алан уже не помнил о своих обидах, он хотел одного – доставить ей наслаждение, повести ее за собой по длинной дороге любви. И он знал, что путешествовать по этой дороге отныне он может только с ней… только с Дейдри.

Алан видел, что Дейдри наслаждается так же сильно, как и он сам. Он лег рядом с ней, улыбаясь счастливой удовлетворенной улыбкой. Через некоторое время он повернулся к Дейдри. Она смотрела на него и улыбалась загадочно, точно Мона Лиза. Он знал, что ему все равно надо задать ей несколько вопросов, чтобы все встало на свои места, и они поняли друг друга.

– Дейдри?

Она медленно открыла глаза и посмотрела на него. Ее гнев тоже давно стих.

– Мы не можем завершить все только так. Ты должна позволить мне…

Внезапно его речь прервала трель дверного звонка. Дейдри вскочила, на ходу натягивая халат, и побежала открывать. Через несколько минут Алан услышал возбужденный голос Стейси.

– Привет, дорогуша! Я примчалась к тебе: уж очень мне хотелось поскорее узнать, как все произошло. Ну, скорей расскажи, какая у него была рожа, когда ты ему рассказала правду. Так ему и надо; неповадно будет обманывать бедных женщин! Мы с тобой здорово это придумали! Ну, давай, рассказывай!

Не слушая, что говорит Дейдри, Алан вскочил с кровати и стал, молча одеваться. Минуту спустя на пороге появилась смущенная Дейдри: она с трудом выпроводила подружку. Алан в упор поглядел на нее.

– Значит, вы вместе придумали это… это наказание?

Стягивая на груди халат, Дейдри растерянно ответила:

– Мне казалось, что, узнав о моей лжи, ты уйдешь навсегда, и мы с тобой больше не увидимся. Я не могла представить себе, что все будет по-другому.

– Ну, большое тебе спасибо за такое мнение обо мне! Никогда не суди о других по себе!

Ее голос снова стал холодным.

– Что же, отныне я разрешаю тебе использовать для своих статей мои материалы. Тебе больше не придется прибегать к насилию…

– К насилию? – Он нервно усмехнулся и зашарил босой ногой по полу в поисках ботинка. – О каком насилии ты говоришь? Ты всегда готова к моим услугам.

Тогда Дейдри решила пустить в ход свой последний козырь.

– Я еще раз повторяю, что ты можешь сделать с моими заметками все, что захочешь. Думаю, тебе удастся на них заработать. Ведь, насколько я понимаю, деньги для тебя главное.

Алан резко обернулся. Выражение его лица заставило Дейдри испуганно отшатнуться. Медленным жестом он вынул из кармана пиджака бумажник. В какой-то момент ей показалось, что он сейчас бросит ей в лицо деньги. Но вместо этого Алан вытянул какой-то кусок бумаги и показал ей.

– Это телефон стюардессы, той, которую ты интервьюировала. Да, я получил деньги за статью. На них я привез ее домой, в Англию. Я спрятал ее в безопасном месте и помог найти работу под новым именем. Мне казалось, что и ты хотела именно этого. Но для тебя такая операция была бы слишком опасной. Я взял ее на себя. Вот он, мой сюрприз. – Не удержавшись, он рассмеялся при виде ее ошарашенного выражения. – Я не был уверен, что ты сразу поверишь мне. Думал, что ты перезвонишь ей, чтобы проверить все это. Хотя теперь не исключаю, что ты пришла бы к выводу, что мы сплели гнусный заговор специально, чтобы отнять у тебя славу и деньги. – Он повернулся и пошел к двери.

– Алан!

Но он уже захлопнул за собой дверь.

Прошло больше месяца, прежде чем Алан вновь увиделся с Дейдри. Он бежал в Корнуолл, чтобы спрятаться там, уйти с головой в работу и попытаться забыть о своей любви. Если бы это было, хоть вполовину так же легко сделать, как задумать… Коттедж, пляж, сад были полны воспоминаний. Куда бы он ни посмотрел, всюду перед ним представал образ Дейдри. Она улыбалась, дразнила его, манила за собой. Он старался забыть ее, называл самыми гнусными словами, припоминал все обиды – но тщетно. Так и не написав ни единой строчки, он возвратился в Лондон.

Однажды он бесцельно смотрел в окно, погруженный в свои мысли. И вдруг понял, что видит ее. Дейдри стояла, прислонившись к стене. Она тоже заметила его, но продолжала стоять неподвижно, уставившись в одну точку. Еще несколько минут Алан пытался усидеть в кресле, уговаривая себя не смотреть на нее. Но ноги уже сами бежали вперед, а руки тянулись за пиджаком. Алан кинулся к ней, боясь, что она растворится в тумане.

Его потрясла красота девушки. Конечно, за это время он не успел ее забыть, но мысленный образ уступал оригиналу.

– Привет, Алан. – Она испытующе посмотрела ему в лицо, но он постарался сохранять спокойное и безразличное выражение.

– Чего ты от меня хочешь?

– Мы могли бы пройтись?

Поколебавшись, он пожал плечами.

– Что ж, пошли.

Они брели вдоль реки по пустынной набережной. Она не говорила ни слова. Алан чувствовал, как колотится его сердце, как пересохло горло.

Наконец Дейдри сказала:

– Ты, наверное, считаешь, что я должна извиниться перед тобой. Хорошо, я сделаю это. Но я пришла сюда не затем.

Он ждал, что она будет говорить дальше, но Дейдри замолчала.

– Ты так и не позвонила Эдне, чтобы проверить, правду ли я тебе сказал?

– Нет, я ей не звонила. В этом не было никакой необходимости.

– Почему?

– Я поверила тебе. – Дейдри произнесла это удивительно просто. – Но ты не написал больше, ни одной статьи. Почему?

– Не написал – и все, – отрубил он. Алан не хотел больше ничего объяснять. Дейдри и так знала, что он не прикоснется к ее бумагам после того, что между ними произошло.

– Я о многом размышляла за то время, что мы не виделись, – заметила Дейдри. – О жизни, о том, что вообще в ней происходит.

– Ты пришла поговорить именно об этом?

– Да, отчасти.

– Ну, и до чего же ты додумалась? – Алан произнес это намеренно скучающим тоном.

– Я поняла, что главное в жизни – это любить и быть любимой тем, кого ты любишь. Ради этого только и стоит жить.

– Мысль очень оригинальная, – саркастически прокомментировал Алан.

Она посмотрела на него и усмехнулась.

– Я поняла и другое. Секс, оказывается, – очень важная часть жизни. И важнейшая часть отношений мужчины и женщины. И еще, что между полной, счастливой жизнью и пустой, бесцельной, – огромная пропасть.

– Увы, но не ты первая до этого додумалась.

– Но я имею в виду нас с тобой, – добавила Дейдри задумчиво.

Алан некоторое время молчал. Лицо его сохраняло бесстрастное выражение. Потом он спросил напрямую:

– Куда ты клонишь, Дейдри?

– Ты когда-то сказал, что любишь меня. Даже предлагал выйти за тебя замуж.

– Обстоятельства изменились, – коротко сказал Алан.

– Да, но не все изменилось. Он поморщился.

– Что ты имеешь в виду?

– Я беременна.

Едва не споткнувшись, он повернулся к ней. В его глазах засверкал гнев.

– Если ты думаешь снова сыграть со мной прежнюю шутку, то… – Он осекся, когда увидел выражение лица девушки. В ее глазах стояли слезы. Алан медленно перевел дыхание. – Боже! Так это правда?

– Да.

Его глаза стали холодными.

– Прими мои поздравления. Кто же счастливый отец?

Дейдри искренне рассмеялась.

– Мне кажется, что ты уже знаешь его имя. Да, я хотела сыграть с тобой скверную шутку, считая тебя обычным бессовестным журналистом. Но в итоге наказала сама себя, забыв, что ты – это ты. – Дейдри искоса посмотрела на него. Не обращая внимания на то, что лицо Алана было по-прежнему угрюмым, а губы презрительно поджаты, она продолжила: – Ты помнишь, как захотел отомстить мне и во что все это вылилось? Помнишь?

– Так и было, пока не заявилась твоя распрекрасная Стейси, – уныло пробормотал Алан.

– Да, это была она. Кстати, она нашла нового дружка.

– Прекрасно. Может быть, теперь она перестанет совать нос в чужие дела.

Дейдри весело рассмеялась и кивнула в знак согласия.

– Что? – Алан продолжал с неприязнью думать о Стейси. Он был уверен, что всю интригу затеяла именно она. – Что значит твой кивок? – переспросил он.

– То, что я готова выйти за тебя замуж, причем, не откладывая дело в долгий ящик.

Он нервно сглотнул.

– Ты думаешь…

– Я уверена, что ты по-прежнему хочешь жениться на мне.

Алан изумленно посмотрел на нее и, увидев ее глазах такую уверенность в собственной правоте, что громко расхохотался.

– Да, хочу, – подтвердил он. – Конечно же, хочу.

Он обнял Дейдри и поцеловал ее так, что они оба задохнулись от страсти. Потом он ухмыльнулся.

– Хорошо, хоть на этот раз тебе не удалось полностью обдурить меня. – Алан притянул Дейдри к себе и продолжал: – Знаешь ли ты, что заставило меня понять, как сильно я тебя люблю и как сильно хочу нашего ребенка? – Дейдри отрицательно покачала головой. Тогда он заговорил снова: – Я стал думать обо всех тех ужасах, которые мне рассказывали о младенцах. И я представил себе маленькую девочку, рыженькую и голубоглазую, которая улыбается мне и тянет ко мне свои ручонки. Вот тут я окончательно сломался.

– Я очень рада. – Она потянулась, чтобы поцеловать его. – Я тоже очень скучала по тебе.

– Признайся, пришла бы ты ко мне, если бы не беременность?

Ее ответа он ожидал с некоторым страхом.

– Глупый! Мне просто о многом надо было подумать перед таким решением. Я была наивной дурой, набитой бредовыми теориями. Внушила себе идею о том, что все мужчины – свиньи и угнетатели, а все журналисты – бессовестные негодяи. И твердила об этом как попугай, вместо того чтобы прислушаться к голосу своего сердца.

– Рад слышать это. Лучше прозреть позже, чем никогда.

– Да ну тебя. – Дейдри шутливо замахнулась. – А то еще пожалею, что призналась тебе.

– Обещаю, что тебе ни о чем жалеть не придется. Никогда в жизни, – торжественно произнес Алан.

Он снова поцеловал ее. Дейдри показалось, что она ранним золотым утром вышла из темного подъезда. С удовлетворенным вздохом она твердо закрыла за собой дверь и уверенно шагнула в будущее.

Примечания

1

Шинн Фейн – название ряда ирландских политических организаций.

2

Джонстон Анни Феллоуз (1863–1931) – автор сентиментальных романов, которыми зачитывались провинциальные девицы.

3

Имеется в виду хит 1986 года «Lady in red» в исполнении популярного певца и автора этой песни Криса де Бурга (род. 1948 г.).

4

Эркер – часть комнаты, выступающая из плоскости стены, снабженная окном или несколькими окнами или остекленная по всему периметру.

5

Мастодонт – вымершее хоботное млекопитающее, по внешнему виду напоминавшее слона.

6

Вид литографии, при которой печатную форму создает сам автор художественного произведения, а не работники полиграфической фирмы.

Content

Марси Бэннет
Негасимое пламя

1

2

3

4

5

6

7

8

Примечания