Александр Авраменко

ИСХОД

Когда человечество пожелает остаться в собственной колыбели, тогда оно подпишет себе смертный приговор.

Яур эр-Грайри. Год двести пятый со дня Исхода. Росс.

Пролог

Племя спало.

Там, за сплошными гранитными стенами пещеры бушевала буря, невиданная до сих пор самыми старыми из членов стаи. Впрочем, не стоит спорить, племя это было, или стая. От других зверей эти существа отличались тем, что использовали орудия труда: палки, грубо отёсанные каменные обломки, а так же тем, что их тела прикрывали шкуры. Не собственные, а снятые с других животных. А ещё — они использовали огонь. Вот и сейчас сгорбленная фигура встрепенулась и подбросила в угасающее пламя ещё несколько веток, собранных накануне молодыми членами сообщества. Затем принюхалось. Пахло вроде как обычно. Немытыми телами, экскрементами, старой едой. А ещё — водой. Ни один хищник не высунет нос в такую погоду из своего убежища! Существо почесалось, потом вновь прикрыло массивные веки и застыло в прежней позе. Оно не заметило, как еле заметный прозрачный туман стал сочиться от входа тоненькой струйкой…

Только едва ощутимый чужой запах коснулся ноздрей, как охранник встрепенулся, попытался вскочить, но члены уже не слушали его, и неуклюжее тело рухнуло на усыпанный пеплом пол обиталища и чуть вздрогнув, вытянулось. Могучий храп доносился изо всех концов пещеры, и никто не заметил, как возле входа, расположенного на недосягаемой высоте застыло нечто невиданное: огромный грибовидный купол.

Испуская неслышимое человеческим ухом гудение, он застыл на месте, выпустив металлический трап. По ребристой поверхности зеленоватого металла процокали лапки матовых пауков-киберов, поспешивших за добычей. Роботы исчезли в темноте пещеры, а затем потянулись назад, неся в лапах обитателей чёрного зева. Несколько мгновений, и только угасающие угли, да разбросанные кости говорили о том, что здесь когда то обитало ПЛЕМЯ. Племя первобытных людей… Гудение стало чуть громче, огромный космический корабль начал медленно набирать высоту, уходя за пределы атмосферы маленькой голубой планеты с единственным спутником на орбите.

В это же время десятки других таких же аппаратов покинули кислородный мир, получивший в будущем название Земля, и устремились в неизведанные ещё человечеством глубины Галактики. Впрочем, и человечества ещё не было, как такового…

Часть первая

Глава 1

По разбитой асфальтовой дороге устало брёл человек. Одинокий, измотанный почти до потери сознания, голодный человек. За спиной болталась тощая котомка, на плече висел вытертый до белизны, устаревший, но надёжный автомат Калашникова калибра 7,62 мм. Сбоку из-под порванной, хотя аккуратно заштопанной грубыми мужскими стежками куртки, выглядывала потёртая кобура с массивным пистолетом неизвестной системы. На другом боку висел нож. Не просто нож, а тесак. Военного образца. Сама дорога представляла собой нагромождение ям. Уже несколько лет её никто не ремонтировал, и не один водитель, оставивший на колдобинах подвеску, высказывался в адрес чиновников, курирующих ремонт трассы непечатными выражениями…

…Всё началось сразу после начала двадцать первого века. Новый мировой гегемон, США, получившие власть над миром после разгрома в холодной войне второго гиганта, СССР, начали железной рукой устанавливать новый мировой порядок. В Вашингтоне единолично решали, кто из государств поборник демократии, а кто — Империя Зла. Продемонстрировали это на Сербии, попутно задержав и ослабив введение единой европейской валюты, евро. Ну и до кучи засыпав половину Европы обедненным ураном. Затем уничтожили репутацию швейцарских банкиров, нарушив гарантируемую тайну вкладов. Якобы в поисках счетов террористов. Надо сказать, что Штаты были последовательны в своих делах, не пожалев даже собственных граждан, что было продемонстрировано 11 сентября, когда спецслужбы АНБ взорвали два нью-йоркских небоскрёба торгового центра. Затем настала очередь Ирака, обладающего вторыми в мире запасами чёрного золота после Саудовской Аравии. Его диктатор, Саддам Хуссейн был обвинён в создании ядерного и химического оружия, армия небольшого, и плохо вооружённого государства, преданного всеми, почти мгновенно разгромлена, сам Саддам — повешен. Только вот США просчитались, не взяв в расчёт фанатизм мусульман: они ни дали транснациональным корпорациям вывезти ни барреля нефти. Каждый день взрывались нефтепроводы, горели цистерны с топливом. Отчаянные смельчаки-смертники взрывали себя и танкеры с ворованным добром…

Страшные дела творились и в Европе. Бывший Советский Союз распался, преданный купленными правителями. Под прикрытием громких лозунгов страна была отдана на растерзание. Закрывались заводы и фабрики, разрушалась инфраструктура. Кучка отщепенцев, захватившая ресурсы страны, хищнически их разбазаривала, торопясь набить собственные карманы. Страну наводнили наркотиками, оболванивали с экранов телевизоров, отупляли бесконечной музыкой радиостанций. Начался по существу, настоящий геноцид населения, далеко превзошедший все ужасы Второй Мировой войны. Организовывались войны на Кавказе, славянские погромы, словом, делалось всё, чтобы уничтожить навсегда даже призрак возможного сопротивления. Публичные дома Европы и обеих Америк наводнили проститутки, говорящие с русским и украинским акцентом. Люди продавали собственные органы, чтобы просто выжить… А затем вспыхнул кризис. Его почти не заметили на Западе, но СЛИШКОМ хорошо ощутили в России. Никто не сомневался, что всё это организовано по указке сверху и является поводом для смены власти. На престол уничтожаемой страны должен был вернуться прежний президент, для которого уже готовили почву. Новый преемник, должен был довести страну до крайности, тогда предыдущий явился бы Мессией, спасителем нации, и без помех сел бы на возрождённый царский трон. Но там, где это планировали, не учли одного фактора, а именно, что даже бесконечное терпение славян подойдёт к концу… Было ещё достаточно людей пожилого и среднего возраста, помнящих величие СССР, а в братоубийственных войнах на Кавказе выросло целое поколение, прекрасно знающих истинных виновников бойни, в которую их кинули. И вот, когда в Кремле уже праздновали победу, протащив через послушную Думу указ об увеличении срока правления президента, полыхнуло… Да так, как никто не ожидал. Шли жуткие бои на истребление. Не щадили никто и никого. Уж слишком НАЕЛИСЬ граждане России демократии… Армия перешла на сторону народа, даже верные псы власти, внутренние войска и милиция посчитали, что в Кремле перестарались, и отказались стрелять по огромным толпам. Обеих президентов вздёрнули на фонарях при колоссальном стечении народа, их тела были растерзаны. К власти в России пришла военная хунта. Или Комитет, как его потом назвали. Вспыхнула настоящая охота на старых чиновников, богачей, перекупщиков. Словом, страна залилась кровью. США попытались было надавить, пугая военной мощью, но в России ещё хватало ядерных боеприпасов, чтобы устроить всемирный апокалипсис. Между тем и до Запада докатился кризис. Теперь по настоящему. Если раньше ТАМ могли существовать за счёт уничтожаемой России и постсоветских стран, то теперь, лишившись этого источника существования на Западе начался НАСТОЯЩИЙ обвал всего… Зашатались и США, и поскольку для её спасения требовались срочные меры, то они очень быстро нашлись. Естественно — война. На этот раз Империей Зла стал сосед Ирака, Иран, так же владеющий колоссальными запасами нефти. Но это была огромная страна. И богатая. Россия помогла ему с оружием, невзирая на эмбарго, поскольку вышла из ООН. США потерпели сокрушительное поражение. Из Белого Дома раздались вопли об использовании ядерного оружия, но быстро замолкли, одёрнутые корпорациями, правившими Штатами в реальности — атомная бомбардировка вызвала бы потерю ВСЕХ аравийских месторождений чёрного золота. Оставалось смириться. Между тем Россия объявила о возобновлении космической программы, спохватились и США, посчитав, что русские опередят их в разработке полезных ископаемых в космосе, поскольку уже было ясно всем, что ресурсы старушки Земли подходят к концу, сожранные безудержным западным обществом потребления… Но Иран не забыл нападения американцев, и через некоторое время с минаретов раздался вопль муэдзинов, призывающих к истреблению неверных. И НАЧАЛОСЬ… Европейцев убивали по всему Востоку. Беспощадно. Жутко. Не щадя ни женщин, ни детей. Поскольку основным принципом демократии была так называемая толерантность, то есть — терпение, то города Европы наводнили толпы эмигрантов, категорически отказывающихся работать. Зато ускоренными темпами проедающими бюджет старых стран в виде всяческих пособий, которые они ТРЕБОВАЛИ от местных жителей, словно оккупанты у покорённого населения. Если же власти пытались приструнить распоясавшихся нахлебников, то горели автомобили, летели выбитые стёкла, вспыхивали дома добропорядочных бюргеров. И так до тех пор, пока власть имущие не сдавались. В общем, в Европе наступил настоящий беспредел. Примерно тоже самое творилось и в Штатах. А когда у Америке пришёл к власти первый чернокожий президент, то началась абсолютная вакханалия афроамериканцев, как же — Чёрный Брат у власти! Ну, мы теперь этим «снежкам» покажем! И массовые погромы белого населения прокатились по всей стране. Пытающаяся навести порядок армия и Национальная Гвардия получили грозный окрик президента, и чёрная Америка почувствовала свою власть… В ООН же всё говорили и говорили, говорили и говорили, пока, в один прекрасный день, банда чернокожих громил просто не ворвалась в здание организации и не перерезала всех депутатов, кроме тех, кто не отличался от бандитов цветом кожи… Весь мир погрузился в хаос… Обескровленная Россия ещё как то держалась, железной рукой пресекая все попытки арабских экстремистов ворваться на её пределы, подавляя вылазки банд с Кавказа при помощи авиации и танков. Европа — пылала в огнях мусульманских погромов. Америка — умирала от негритянских банд. И настал день, когда вспыхнул весь мир в огне и крови, и обагрились камни жилищ алым цветом, и начался Страшный суд…

Человек шёл по так хорошо знакомой дороге. По ней он шагал в детстве в школу, расположенному в соседнем посёлке. По этому же пути бегал на свои первые свидания… Потом армия, Третья Кавказская война, революция, и вот он спешит домой, где не был почти десять лет… Внезапно пахнуло палёным. Резкий тошнотворный запах ударил по ноздрям, заставив остановиться и замереть на месте. Слишком знакомый аромат горелой человеческой плоти… Мгновенно автомат перекочевал в руки, лязгнул взведённый затвор, и усталая походка сменилась на бесшумный шаг охотника за головами… Он опоздал. На один день. Его деревни не было. Уже чуть чадили груды обгоревших домов, уже стервятники успели выклевать глаза у груды отрезанных голов, а волки или собаки обгрызли ноги распятых на воротах стариков. От большого склада, где когда то хранилось колхозное зерно, несло горелым. Те, кого бывший солдат не нашёл распятыми или без снятой заживо с тела кожи были там… Под грудой развалин. Он долго стоял возле жуткого белесого пепелища, затем аккуратно снял автомат с боевого взвода и пошёл дальше. Живых в деревне не осталось. Всех вырезали новые мюриды. Не в первый раз солдат натыкался на подобное, но в глубине души надеялся, что его дом минует жуткая участь. Он ошибся. Что-то белело чуть в стороне от дороги. Человек подкрался поближе и замер — на траве лежало обнажённое женское тело. Убитая была беременной. Примерно на шестом-седьмом месяце. Уже большой живот выдавался вверх над грудью. Точнее, над кровавыми ямами на месте отрезанных грудей. А ещё выше красовался кол, вбитый прямо в не рождённого ещё ребёнка… Солдат долго стоял над телами, потом выдернул предмет убийства… Он похоронил их в выкопанной ножом яме. Это была единственная могила, которая осталась в стёртой с лица земли деревне…

Глава 2

— Господин профессор! Это просто невероятно! Вы только посмотрите!

Довольный до невозможности археолог освещал фонарём стену грота, на котором было изображение непонятного предмета. Довольно заурядный случай для Земли, здесь был сенсацией мирового масштаба. Здесь — это на Марсе. Всё началось с того, что абсолютно случайно в марсианской пустыне сфотографировали сфинкса. Самого настоящего. Как в Египетской пустыне, в Долине Пирамид. Но здесь то КТО мог изготовить ТАКОЕ? Зелёные человечки? Поэтому фотографию объявили подделкой и потихоньку дело замяли. До того момента, пока вновь возрождённая космическая программа не привела людей прямо на поверхность Красной планеты. Первая же экспедиция в нарушение программы исследований выяснила, что данная скульптура — искусственное сооружение. Но это было единственным успехом. Никакие просвечивания, прослушивания и прочие методы исследования не дали ничего сенсационного. Так, обычный марсианский базальт, из которого состоят местные горы. Впрочем, повышенное содержание металла в песке так же было обычным для окружающей местности. В бесплодных попытках прошло несколько лет, первая колония разрослась из нескольких модулей в большой городок. С Земли прилетали металлурги, математики, инженеры, радиоастрономы, биологи и представители других научных и технических направлений. Прогресс так же не стоял на месте, и на планете обнаружили залежи полезных ископаемых, которых либо не было на Земле, либо они уже иссякли. А все разговоры насчёт посещения Солнечной Системы пришельцами из космоса быстро затихли. Учёные были заняты делом. Изо всех сил они старались оправдать своё присутствие на Марсе, поскольку дела на родной Земле с ужасающей быстротой шли всё хуже и хуже. Неуклонно и беспощадно падал жизненный уровень населения. Беспрерывные местные конфликты, до этого момента бессильно тлеющие под спудом власти вдруг вырвались наружу, образовав целые фронта национальных и религиозных войн. «Марсиане», как их звали там, внизу, прекрасно понимали, что ещё пять, максимум десять лет, и человечество навсегда покинет космос и деградирует на материнской планете до каменного века. Если, конечно, от самой Земли что нибудь останется после массового применения ядерного оружия… Всё реже и реже стартовал челноки с Канаверала и Плисецка, всё меньше и меньше на Марс поступало оборудования, воды, медикаментов. Зачастую, получив заявки от колонии, чиновники разводили руками, не задумываясь над тем, что нехватка чего-либо, вроде фильтров для воздуха или жидкого кислорода для регенерации атмосферы могла привести к смерти всех. Они не задумывались над тем, какого это, экономить каждый вздох, не иметь воды, чтобы помыться после смены в шахте или отсидев двенадцать часов за пультом электронного планшета. Зато очень хорошо умели считать деньги, получаемые в качестве взятки, а так же премии за «экономию» средств. То, что рано ли поздно из-за этой «экономии» люди на Красной планете просто погибнут — никого не волновало. Зато могло послужить прекрасным поводом для очередной информационной шумихи на тему опасностей других планет и заодно и к закрытию космической программы…

…Профессор Штейнглиц подошёл к молодому коллеге и всмотрелся в рисунок, затем ахнул:

— Это же наш сфинкс! Неужели вы не видите, Андрей?

Сеченов вновь направил луч мощного фонаря на картину и замер от неожиданности — под толстым слоем пыли, нанесённой жуткими марсианскими ветрами проглядывали едва-едва ещё знаки… Осторожно, едва дыша, учёные смахивали мельчайшие крупинки колонковыми кистями, постепенно обнажая всю картину. Отвлекаться на замену баллонов не приходилось, поскольку вход в пещеру был закрыт импровизированным шлюзом, и в ней царила кислородная атмосфера. Время за работой летело незаметно. Взмах, другой…

— Так, коллега… Ещё раз… Стоп! Тащите сюда фотоаппарат. Сделаем снимок.

— Профессор, а сильный свет не повредит рисунку?

Старик вздохнул:

— Не думаю, коллега. Но, на всякий случай, снимем в инфракрасных, рентгеновских, и обычных лучах. Для гарантии…

…После сложных манипуляций, наконец, фотографии были сделаны. Все сразу заторопились в жилой модуль, ощутив нечеловеческую усталость. Ещё бы — почти четырнадцать часов без перерыва! Пусть и в воздухе, но дрожали колени, тряслись руки. Неосторожное движение, и чудо может быть утеряно навсегда! И человечество не узнает, что оно не одиноко в космосе… Ещё несколько минут на одевание скафандров, торопливые прыгающие из-за уменьшенной почти в два раза силы тяжести шаги. И вот он, модуль! Лёгкий алюминиевый герметичный вагончик с оборудованием, прицепленный к марсоходу. Штейнглиц едва сдерживал терпение, ожидая загрузки компьютера и перегона на винчестер отснятых кадров. Ну, наконец то! И едва сдержал вопль изумления: перед ним была карта! Самая настоящая карта! Он быстро вывел проекцию Марса, имеющуюся у него и наложил на фотографию, бормоча себе под нос: На экваторе находится самая крупная возвышенность — Гора Фарсида. Над ней возвышаются три потухших вулкана: Гора Аскрийская, Гора Павлина и Гора Арсия, расположенные на одной линии. Если мысленно соединить вершину Горы Олимп с вершинами Горы Аскрийской и Горы Арсия, то получится почти равнобедренный треугольник со сторонами в 1800 км и основанием в 1600 км. Фарсиду окружает обширная система трещин. В приэкваториальной зоне Марса находится гигантская система разломов с обрывистыми склонами — Долины Маринера протяженностью более 4000 км с запада на восток, глубиной до 6 км и поперечником в самой широкой части около 700 км. Крутизна склонов некоторых каньонов здесь достигает 20 градусов. На западной окраине Долин Маринера находится система пересекающихся долин — Лабиринт Ночи. Этот знак — без сомнения мера длины. Похоже, что у наших друзей двенадцатиричная система исчисления. Смотрим… Смотрим… Диагональ? Две? Тогда… Это ЗДЕСЬ!..

Он ткнул пальцем в центр Лабиринта Ночи. Ему показалось, или здесь действительно что-то темнеется? Едва только хотел включить увеличение, как в его каморку ворвался Андрей, русский учёный:

— Профессор! Это ужасно!

— В чём дело, Андрей?

— Только что с Земли пришло сообщение — Иранские смертники взорвали космодром Мыса Канаверал! Теперь нас будут снабжать только из Плисецка!

— Боже… Мы же умрём! Хотя… Хотя… Смотрите, Андрей!

Он вновь открыл файл и показал то, что ему удалось найти. Русский замер, потом вдруг полоснул Штейнглица острым взглядом:

— И что вы думаете делать, профессор?

— Прежде всего — сообщить на Землю.

— Кому?

— Что значит, кому? Естественно, в НАСА…

— НАСА больше нет, профессор… И Правительства России тоже больше нет… Как и Вашингтона. Я не успел вам сказать — террористы применили ядерное оружие. Одновременно с диверсией на космодроме были взорваны атомные заряды в Вашингтоне и Москве. Больше нет ни столиц, ни Правительств. И с Плисецка нас никто снабжать не будет. Просто некому отдать приказ запустить корабль… Мы уже покойники. Кислорода у нас хватит на три недели. Наши оранжереи смогут продлить этот срок ещё дня на четыре. Пусть — месяц, если сядем на горную норму. Продуктов у нас больше. Благо последним рейсом завезли как раз их из расчёта на полгода. Вода? На две недели. И всё. Потом — медленная смерть.

— Но Андрей! Вы же не понимаете! Это уникальный случай! Мы не одни во Вселенной!

— И что? КОМУ сейчас нужны пришельцы? Поймите, профессор, внизу — хаос, паника, словом, настоящий ад на Земле. Люди пытаются спастись из заражённых мест, некому их организовать, самая настоящая анархия и безвластие! Нам нужно прежде всего — выжить! И ваша карта — наш единственный шанс из миллиона! Да что там, миллиона — это как единственный атом в кубическом метре вещества! Что-то ТАМ есть. Это бесспорно. Тут я с вами полностью согласен. Но что? ТО, что спасёт нам жизнь? Или просто груда черепков, на которые мы будем смотреть угасающим от недостатка воздуха взглядом? ЧТО, профессор?

Штейнглиц задумался:

— Я не знаю, Андрей… Но я верю, что там — чудо! И оно спасёт нас…

Русский махнул рукой:

— Эх, профессор… Если бы ваши слова оказались действительностью…

— Послушайте, Андрей, ведь отсюда до вычисленной мной точки всего пятьсот километров. Почему бы нам не отправиться туда на вездеходе? Два дня — и мы на месте.

— Два дня? Вполне реально… Сообщим на базу, что работаем, а сами — в Лабиринт…

— Тогда — заводите машину, Андрей!

— Понял, профессор! Как говорят у нас, русских — ПОЕХАЛИ!..

Они были на месте вечером следующего дня. Сеченов превзошёл самого себя, выжимая из машины всё что можно, и что нельзя. Вздымая клубы пыли он гнал вездеход по каменистой поверхности, рискуя разбить пружинчатые колёса. Штейнглиц просиживал часы в будке, пытаясь рассмотреть что-то, упущенное при первом взгляде. Его компьютер никогда ещё не работал с такой нагрузкой. Самое странное, что не было никаких вызовов с Базы, почему? Непонятно…

— Приступим, профессор?

— Я понимаю вашу горячность, коллега, но, думаю, что несколько часов ничего не изменит. А идти в такие места в темноте — просто верх безрассудства. Мы можем погибнуть, и ничего не узнаем. Лишив одновременно шанса уцелеть остальных. Давайте подождём до утра, тем более, что кажется, я нашёл ещё ряд указаний более точных координат…

— Как знаете, профессор. Давайте подождём, хотя… Впрочем, вы абсолютно правы. Не стоит рисковать, места здесь страшные…

Утром пришлось проехать по одному из широких каньонов ещё несколько километров, прежде чем перед учёными замаячил огромный провал.

— Здесь, профессор?

— Думаю, да… Впрочем, уверен, что здесь!

…Они вышли из вездехода, прицепив страховочные пояса, и медленно двинулись к провалу. Гигантская пещера неправильной формы. Вездесущий марсианский песок на неровном полу. Мелкие и крупные камни, занесённые ветром…

— Сколько нам ещё идти, профессор?

— Не знаю точно, но, кажется, уже почти пришли. Если моя расшифровка верна — то за тем углом должен быть искомый объект.

— Будем думать, что вы не ошиблись, про…

Фраза осталась незаконченной — в глаза исследователям ударил яркий розовый свет. Сработали поляризаторы скафандров, но это не помогло — источник был такой мощности, что пробивал все земные ухищрения. Казалось, что их просвечивают насквозь, такой сильный, прямо ощущаемый физически поток фотонов. А затем послышался гул, дрогнула под ногами почва, свет пошёл на убыль, и когда к землянам вернулась способность видеть, перед ними возникли огромные створки чуть голубоватого в розовом спектре металла. Андрей запрокинул голову:

— Боже… Они почти сто метров в высоту!

— Не меньше…

— Идёмте, профессор, кажется, нас приглашают…

Ни пылинки не было за линией ворот. Матовый пол из неизвестного материала, на котором время не оставило никаких следов. По его поверхности скользили быстрые коричневые огоньки, образуя дорожку. Своим мельканием они будто говорили: иди за мной… Очень осторожно, пробуя пол ногой Штейнглиц ступил на покрытие. Ничего не произошло. Только по прежнему огоньки убегали внутрь пещеры… Ещё шаг, и ещё… Андрей так же последовал примеру старшего товарища, но едва оба учёных отдалились от входа метров на сто, как ворота вновь пришли в движение, и массивные, почти двенадцатиметровой толщины створки сомкнулись. Они не успели выскочить наружу…

В отчаянии Штейнглиц опустился на покрытие пола.

— Простите меня, Андрей… Я не догадался, что здесь может быть защитная система от несанкционированного доступа.

— Не умирайте раньше времени, профессор. Не пора ли нам посмотреть, куда ведут эти огни?

— А если там ловушки? На случай, что мы минуем ворота?

— Чему быть, тому не миновать. Что это?!!

Невольно Сеченов схватил профессора за рукав скафандра — медленно, едва-едва начали светиться длинные полосы на высоком потолке, затем из ряда отверстий повалили клубы газа. Ничем другим эти белесые полосы не могли быть. Постепенно неизвестное вещество заполнило всё вокруг. Андрей похолодел — кажется наступал из последний миг жизни. Поднёс руку с индикатором среды к глазам, пытаясь что-нибудь рассмотреть через запотевающее стекло гермошлема, и с трудом разглядел показатели — давление в пещере неуклонно повышалось…

Глава 3

Михаил аккуратно выложил перед собой, в любовно сделанную накануне нишу гранаты, запасные рожки. Оставалось только ждать. Ждать неизбежного… До соседней деревни добрались. Тогда, месяц назад ему казалось, что всё кончилось. Все эти ужасы, те кошмары, которые он находил на своём длинном пути. Эти вырезанные до последнего человека деревни, сожжённые дотла города… ЭТИ словно взбесились — они не щадили никого. Ни детей, ни стариков. Женщин умерщвляли с особой жестокостью. Практически ни одной он не встречал, чтобы несчастная не прошла все муки ада. Почему? Вначале не мог понять, потом поймал одного из бандитов, отставшего от своих по причине переизбытка гашиша в организме. После короткого упрямства пленный признался, что так повелел их духовный вождь. Мол, эти гяуры уже совсем слабли, так зачем истинным воинам щадить их самок? Нельзя смешивать чистую горскую кровь с той жижей, что течёт у жителей равнин. И надо уничтожить равнинных всех, до единого. Не щадить никого и ничего, разрушать и жечь всё, то только можно. Тогда, через обновление восстанет их род, и горные племена вновь займут своё место и положение под солнцем…

…Поправил ветки, маскирующие позицию. Ещё раз проверил сектор обстрела. Слева и справа — растяжки. С фронта — самодельная мина. Бутылки со смесью бензина и сахарного сиропа, между которых прикреплена граната со снятой чекой. Если заденут — рванёт, и тогда огненная купель нападающим обеспечена. Заодно и сигнал своим — уходить в лес… Поправил на боку нож, последнюю надежду. Справа, под рукой — пистолет. Старенький «макаров» с тремя патронами. Два — им. Последний — себе. В плен солдат сдаваться не собирался. Знал, чем всё кончится… Он почти доехал до Москвы, поезд уже шёл по санитарной зоне, проводница закрыла туалеты. В столице нужно было пересесть на другой состав, идущий на Север, там было спокойнее. Но… Дрогнула земля, ощутимо тряхнуло даже в вагоне. Машинист включил экстренное торможение, и когда состав замер на месте, все бросились из вагонов — над городом медленно вставало облако дыма и пыли… Потом полыхнула Капотня. Гигантские нефтеперегонные заводы вспыхнули, словно спичка. Пламя перебросилось на рядом находящиеся очистные сооружения, и оттуда очень быстро поднялось гигантское белое облако, медленно ползущее в сторону. Спас боковой ветер. Горящий хлор, который до сих пор по бедности применяли для обеззараживания воды, ушёл на восток. Что там творилось, он мог только догадываться. И ни капли дождя, чтобы прибить заразу к земле…

…Лесные птицы беззаботно чирикали. Значит, пока спокойно. ИХ ещё нет. Но скоро придут. И он их встретит. Там, позади, живут те, кто приютил его. Накормил, обогрел. Его ровесников в деревне почти не было. Так, четверо спившихся. Остальные — кто подался в город, кто уже умер от палёной водки. Словом, старики, женщины, несколько детей. Человек десять молодок, до этого дня рьяно пытавшихся обратить на себя его внимание. Михаил поправил старикам заборы, помог вычистить единственный уцелевший в когда то богатой деревне колодец. У своих хозяев, бездетных стариков, переложил печь, починил крышу. Дел на деревне здоровому непьющему мужику хватало. Всех не переделать. Казалось, что нашёл себе дом, поскольку до родных крав не добраться. Да и кто там ждал бывшего сироту? Ушёл в армию из детского дома. Шесть лет войны. Уцелел. Выжил, короче. Повидал всякого. И научился многому. Мог в темноте попасть на звук. Снять бесшумно часового. Отлично стрелял. Пожилой прапорщик, потом бесследно пропавший в плену, научил работать топором, немного плотничать. Соседняя строительная часть, поскольку Правительство вновь решило возродить разрушенные беспрерывной войной города — класть кирпичи, ставить электрическую проводку. Жадно учился сам всему, что пригодиться на «гражданке», благо боевые офицеры не стеснялись рядового, а помогали. Ему повезло с людьми. С теми, кто его окружал все эти годы…

…Кажется, гудит вдалеке. Очень осторожно пошевелился, чтобы размять затёкшие от неподвижного сидения суставы. Снова приник к мушке. Вдалеке, чуть ли не на пределе видимости уловил движение. Едут. Два грузовика. Ну что же, значит, пришла пора. Эту деревни сволочи даром не возьмут. Ещё умоются кровью, суки… Я жду вас. Давайте скорее… Единственное, чего боялся Михаил, это шальной пули. Не потому что умрёт. К смерти он был давно готов. Боялся, что погибнет до того, как заберёт с собой на тот свет нескольких потерявших человеческих облик существ, которых он уже не мог называть людьми…

Первая очередь хлестнула по капоту старого разбитого грузовика, заставив запарить разбитым радиатором и уткнуться в кювет. Через борта стали спрыгивать боевики, но короткие злые очереди быстро убрали их за обшитые сталью бока кузова. Вторая машина прибавила скорость, обходя подбитый грузовик. Михаил выругался сквозь зубы — никак не удавалось попасть в водителя. То ли тот пригнулся, то ли борта были бронированы. Но пули бессильно исчезали в корпусе машины. Над головой свистнула первая пуля, вторая… Пора менять позицию. Он быстро перекатился в сторону, и, прикрываясь могучими соснами быстро перебежал влево. Залёг на второй лежке, снова упёр приклад в плечо и нажал курок. Обрадованные было короткой передышкой, бандиты полезли из-под машины, чтобы вытолкнуть грузовик из канавы, но тут автомат вновь заговорил, отправив к праотцам сразу троих. Вновь раздалась беспорядочная стрельба в ответ. И тут Михаила обожгло — вторая машина, не останавливаясь для помощи своим, прорывалась к деревне. Он на мгновение замер — вот этого никак не мог предусмотреть… А если… Задыхаясь, солдат рухнул перед мостом. Ему удалось срезать путь через лес, пока дорога петляла между холмов. Последняя граната… самодельная рубашка из насечённых в кузне гвоздей. Ну, я вас жду, сволочи… Где-то там позади мелькнула чья то белая рубашка уходящих в лес жителей деревни. Они не стали ждать сигнала, а двинулись в путь сразу, как только услышали стрельбу. Правильно… Грузовик разогнался с горы и мчался на полной скорости, рассчитывая проскочить опасное место. Михаил молча ждал. Все эмоции остались там, в горах. Шесть лет назад. Он был спокоен до бесчувствия. Ага! Паришь, скотина! Значит, не все пули прошли мимо… Пятьдесят метров. Уже можно разглядеть бледные лица над кабиной, пулемётчика, упершего свое оружие на кабину. Сорок, двадцать пять, пора! Тяжёлая граната угодила точно между передних колёс, машина немного проскочила вперёд, и взрыв полыхнул прямо под баками. Грузовик словно подкинуло, он весь вспух огненным шаром… Из огня выкатилась пылающая фигура, закрутилась слепо, потом рухнула, слабо шевелясь. Михаил не стрелял. Милосердия у него не было. Что хотел для других, получил сам. Гулко ревело пламя в неожиданной тишине. Огненные ручейки потекли к мосту, поджигая на своём пути сухую осеннюю траву, солдат ждал, но из огня больше никто не выскакивал, не открывал по нему стрельбу. Неужели всех? Он не знал, что осколки прошили ранцевый огнемёт одного из убийц, специально приготовленный для нового «развлечения»… И в этот момент по мосту защёлкали пули. Это вторая машина, которую вытащили из кювета и заменили убитого водителя, добралась до места. Чёрный дым, в котором сгорали тела и души несостоявшихся палачей, насторожил их, и спешившись перед скатом убийцы развернулись в цепь и начали прочёсывание… Короткая, на три патрона очередь, перекат. Снова очередь. Перебежка. Опять огонь… Он заманивал нападающих за собой, не давая ни секунды расслабиться. Шестнадцатый… Семнадцатый… Да сколько же вас тут, суки!.. Смена магазина. Это — последний. Больше патронов нет. Только в пистолете… А вы, орлы, сосунки. Это не с беззащитными гражданскими воевать. Привыкли, что вы короли, у вас оружие. Нет, скоты! Здесь вас ждёт волк! Настоящий волк, битый, опытный… Получи! Размахивающий автоматической винтовкой бородач в папахе рухнул навзничь, получив пулю точно между глаз. Выскочивший за ним напарник на мгновение опешил, и тут же свалился рядом, завыв от разворотившей живот очереди… Запнулся и улетел с разнесённым затылком, окрасив белую бейсбольную кепку алым очередной… Последний из уцелевших, обезумев от страха, поскольку понял, что УБИВАЮТ их, а не они, выбежал на середину деревенской площади и завыл, сжимая в трясущихся руках ручной пулемёт. На его губах выступила пена.

— Обкурился, гадёныш. Что же, наркомания лечиться радикально. Свинцом…

Одинокий хлёсткий выстрел поставил точку. Боевик рухнул в пыль, забился, хрипя, потом вдруг выгнулся, упираясь головой в землю, и рухнул вновь. Уже навсегда… Солдат ждал, прислушиваясь. От стрельбы звенело в ушах, но слух быстро восстанавливался. Раздался злобный лай попрятавшихся было деревенских псов, потом рычание, и снова лай. Значит, живых нет, понял он. Но бережёного бог бережёт… Прячась, осторожно проверял каждый труп. Раненых не было. Уж слишком давно он воевал. Тем более, что это не война. Это там на каждого задетого по куче санитаров и врачей, да ещё пока доставишь до санчасти… А здесь — если зацепили, то твои проблемы. Либо перевязывайся сам, либо сдыхай. Помогать никто не станет. Если только потом, когда досыта развлекутся с захваченными пленниками… И совсем не опьянеют от крови…

Главное, патроны. С десяток гранат. Пригодятся. Ещё как! Ого! Блок сигарет. Давно уже не курил ничего, кроме деревенского самосада… Консервы. А это что? Попробовал на язык и тут же сплюнул — афганский героин. Много. Почти целый пакет. В реку его!.. Неплохой арсенал получается. Автоматы, пистолеты, два пулемёта. Много патронов. Эх, сейчас бы пару ребят из его взвода, и никакие бандиты не страшны. Но… Раскидала судьба кого куда. Кто пропал без вести. Кого достали бандиты или затерялся на бескрайних просторах страны. Самые счастливые те, кто успел перебраться через границу. Впрочем, вряд ли… В Европе сейчас тоже заваруха… Михаил сплюнул и закурил трофейную сигарету. Откинулся к забору, наслаждаясь ароматным дымом. Надо бы за деревенскими сходить. Впрочем, успеет ещё. Отдохнуть бы надо… И оружие убрать лишнее. А то пацаны вездесущие ещё стащат чего, для интереса, и подстрелят друг дружку, не дай бог! Не хотелось бы такой грех на душу брать. Но винтовочка хороша! И как только она сюда попала? Не иначе, как инструкторы доставили. Не сами же эти гады полезли вдруг на тех, с кем соседствовали сотни лет… Значит, кому то нужно это было… Он мгновенно перекатился в сторону и вскинул трофейную винтовку к плечу, услышав слабый треск ветки под ногой.

— Дядя Миша! Это я, Василий!

— Тьфу, чёрт!

Он смахнул выступивший на лбу пот.

— Повезло тебе, пацан! А то лежал бы сейчас рядом с этими…

Солдат кивнул на груду сваленных в кучу тел…

Глава 4

…Подземный город был огромен. Настолько огромен, что обойти его пешком было практически невозможно. Кому, зачем нужно было строить такую махину, чтобы затем бросить, так и не выяснилось. Зато обнаружилось самое главное — создателями подземного комплекса оказались кислорододышащими существами. Когда ворота шлюза закрылись, тот неизвестный газ из стен оказался мощнейшим антисептиком, очистившим скафандры исследователей от местной растительности и бактерий. А потом, когда мгновенно всосавшись обратно в стены, на его место стала накачиваться нормальная земная атмосфера и индикаторы показали наличие кислорода, Алексей решился снять шлем защитного костюма. Первый вдох учёный сделал с опаской. Потом чуть постоял, прислушался к своим ощущениям. Всё оказалось нормально. И он решился… Освещение было немного чужим для глаз, но не вызывало отторжения. Так, пара линий в непривычную сторону спектра. Посмотрев на коллегу, Штейнглиц решился последовать примеру русского коллеги. Чуть закашлялся поначалу, но всё быстро прошло. Между тем комплекс начал оживать, просыпаться после тысяч лет ожидания. Умные автоматы быстро отрегулировали освещение до привычного солнечного, вызвав удивление обоих землян, затем раскрылись такие же огромные ворота в другом конце гигантского шлюза, приглашая внутрь. Отступать было поздно, и исследователи вошли внутрь… На стене у входа была огромная план-схема, понятная даже непривычному взгляду. Следуя её указаниям, коллеги обнаружили центральный зал управления, с непонятными человеческому взгляду приборами, тем не менее весело подмигивающие разноцветными индикаторами пришельцам. Машинный зал, где находились колоссальные агрегаты, снабжавшие убежище воздухом, тоже нашёлся легко. Его очертания терялись за трубопроводами овального сечения, гофрированными коридорами воздуховодов и фильтров. Но самое драгоценное учёные нашли потом, после того как прошагали несколько километров вдоль ряда грибовидных аппаратов, в которых легко угадывалось изображение в пустыне. За ними была шахта, ведущая вниз, на второй ярус, где плескалось целое море чистейшей питьевой воды… Штейнглиц долго смотрел на убегающую в темноту поверхность воды, а потом заплакал… Выходов наружу из комплекса оказалось четыре: первый, для приёма космических кораблей. Двое ворот поменьше, через которые мог выехать колёсный транспорт. И последние, на другом конце ущелья, практически рядом с марсоходом. Только пришлось поорудовать лопатами, чтобы расчистить занесённый вход… Сделав множество фотографий, оба учёных поспешили домой, в исследовательский центр, где сообщение об их находке вызвало вначале шок, а потом бурную эйфорию. Потом наступило отрезвление. И различные слухи, когда с Земли долетели панические сообщения о происходящем. Ядерные диверсии в двух столицах вызвали хаос. Полный мировой экономический хаос. Впрочем, и политический… Власть никому не принадлежала. И научная колония на Марсе, составлявшая почти триста человек была брошена. Во избежание смуты на базе её руководитель собрал общее совещание, где единогласно было решено перебраться в найденный подземный город и начать его исследование. А уже исходя из результатов обнаруженного, действовать дальше. Те два челнока, что имелись у учёных, были способны совершить пару-другую рейсов на орбиту Марса. До Земли же добраться на них просто технически было невозможно. Не хватило бы ни топлива, ни воздуха, ни воды. Так что марсианская колония была отрезана от материнской планеты… Между тем продолжали поступать страшные сведения, терзая умы людей: из Африки ринулись толпы чернокожих, убивая всех подряд. Китай нанёс ядерный удар по Америке и Австралии. В ответ выросли исполинские грибы над крупнейшими городами Поднебесной. Пылали мегаполисы Европы, где эмигранты истребляли всех, кто отличался от них цветом кожи, разрезом глаз, или одеждой. Русские истекали кровью в борьбе с ринувшимися на них их бывших республик Средней Азии, Кавказа, Китая. Наступал последний день земной цивилизации… Переселение в подземный город заняло неделю. Все вездеходы, все челноки. Всё, что могло передвигаться и тащить на себе какой-либо груз или людей. Вопреки ожиданиям, всё прошло успешно. Никто не погиб, не потерялся, не был ранен. Удалось перевезти всё, что было. Самое главное — вывезли оранжерею с растениями. Это давало возможность продержаться неограниченно долго, поскольку возле водяного резервуара обнаружились пещеры, словно специально предназначенные для устройства в них ферм и огородов. Нашлись и жилые ячейки: небольшие, метров по десять комнаты с практически не отличающейся от земной сантехникой. Их было неимоверное количество… Как потом выяснилось, весь комплекс был рассчитан на десять миллионов человек, а землян оказалось всего триста… Вскоре решилась и загадка тех пятидесяти грибовидных устройств в зале возле шлюза. Это были космические корабли. Межпланетники. Для полётов в глубокий космос эти машины не предназначались. Сохранность планетолётов была просто удивительной. Практически все они были готовы стартовать в любой момент. Что уже через две недели и было проверено. Пилоты подняли их в красное небо, совершили пробные полёты и высадки на лунах Марса, Фобосе и Деймосе, и заявили, что готовы лететь на этих судах хоть на Землю, хоть на Плутон. Вновь стал извечный вопрос — Что делать. Да, есть возможность вернуться на материнскую планету. Вновь ощутить под ногами родную почву, искупаться в воде, обнять близких и родных. Но… Бушует война. Всюду голод, разруха, хаос. Царствуют смерть и разрушение. Стоит ли возвращаться, чтобы умереть? Может, лучше забрать своих и вернуться вновь назад, на Марс? Переждать апокалипсис, и уже тогда прийти вновь на Землю, принести свет новой цивилизации? Но внизу применяется ядерное оружие. А это значит, что возвращение предстоит ещё не скоро. Пока рассеется радиация, осядут пылевые облака, восстановится почва… Малая колония деградирует очень быстро, за одно, два поколения. Значит, следует эвакуировать не только родных и близких, но и других!.. Дебаты были бурными. Долгими, яростными, злыми. Кого спасать? А стоит ли? Хватит ли пищи до нового урожая? Завозить ли земные растения и животных, и где их содержать? Все споры прекратил профессор Штейнглиц, старейший из всех присутствующих, и пользующийся заслуженным уважением. Он справедливо заметил, что их в этой колонии триста учёных из всех концов Земли, но все они принадлежат к одной расе. И ни разу среди них не было ни конфликтов, ни отказов от работы. Они — учёные. Принадлежащие к касте мыслителей. Они — выше конфликтов, выше социальных преград. Все, кто здесь сейчас находиться — изгои. И они не должны задумываться над тем, как прекратить развернувшуюся на материнской планете бойню. Их задача, сохранить род людской. И, возможно, сделать его лучше. Не стоит спасать всех подряд. Это вызовет новые конфликты в дальнейшем. Лучше вывозить только своих, только тех, кто принадлежит к их виду, к их расе… После выступления профессора воцарилась гробовая тишина. Уж слишком это напоминало… Недоброй памяти одного диктатора… Но… в его словах был своя правда: внизу шла война на истребление. Расовая и религиозная. Пленных в этой войне не брали. И белые проигрывали эту битву. Уж слишком они зажрались… Через четыре дня первые пять кораблей стартовали к Земле, чтобы вывезти членов семей тех, кто находился на Марсе… На них вылетело двадцать человек. Оставшиеся лихорадочно готовились к приёму беженцев: обустраивали, как могли, жилые ячейки, строили оранжереи и фермы, но, самое главное — корпели над теми загадками, которые задал комплекс. Кто и зачем его построил? Из-за чего сделан такой щедрый подарок? Если первые дни всё носило прикладной характер под общим девизом «лишь бы выжить», то теперь настала пора, наконец, задуматься и поразмыслить всерьёз, и попутно продолжать изучение подземного города…

…Майкл посадил корабль ночью, недалеко от своего городка, в заброшенной старой каменоломне. Включил маскировку, сразу спрятавшую под непроницаемым куполом грибовидный корпус, быстро оделся в обычную земную одежду. Длинная куртка, поскольку наступила осень, спрятала от любопытных глаз армейский автомат… Дорога до дома прошла спокойно. Едва рассвело, как он уже шагал по родной улице. Вроде бы тихо. Даже слишком тихо… Открыл калитку, взбежал по ступеням старого дома, увитого плющом, позвонил. Как всегда, два длинных, один короткий. Тишина… Он занервничал. Бетти с детьми должны быть дома. Почему же они не отрывают? Опустился на колени, сунул руку под доску, нащупал ключ, который он всегда клал туда, если отъезжал надолго. Есть! Вставил в скважину, открыл. Вошёл внутрь. Первое, что бросилось в глаза — пустота. Словно все куда то ушли. Но… В пробивающемся сквозь плотно зашторенные окна свете смог рассмотреть, что дома всё же идеальный порядок, которым славилась его жена. Взбежал по лестнице на второй этаж. В спальне — никого. В детских тоже. Уехали? Не оставив записки? Но Элизабет славилась не только манией чистоты, но ещё и своей педантичностью: уходя на десять минут к соседке и то оставляла записку, где находиться в данный момент. И нет ни каких следов борьбы. Ни пятен крови, ни поломанной мебели. Ничего… Внезапно его осенило — подвал! Точно! Сбежал вниз, отбросил коврик с пола, да! Массивный люк был на месте. Ухватился за ручку, потянул — бесполезно. Зато услышал приглушённый вскрик, словно бы кому то зажали рот. Не выдержав, крикнул:

— Бетти! Милая! Это я, Майкл!

Снизу донёсся чуть слышный дрожащий голос:

— Кто это? Майкл на Марсе. Не обманывайте меня. Уходите, пожалуйста! Пощадите нас!

— Бетти, милая, это я, твой муж! Я только что прилетел!

— Вы не обманываете?

— Солнышко, это я! У тебя есть маленький шрам на спине возле лопатки, когда тебе было десять лет ты упала с велосипеда на разбитую бутылку! Я любил целовать его, вспомни!

…Чуть слышный вскрик. Торопливые шаги, лязг запора. Изо всех сил рванул створки, подались. Из подвала на него смотрело любимое испуганное лицо, из-за которого выглядывали напуганные мордашки детей. Майкл протянул руки им навстречу. Элиза выползла наружу, он обнял её. Женщина вдруг разрыдалась… Они торопливо собирали вещи, одновременно рассказывая о том, что творилось в старой доброй Англии. Как бывшие эмигранты устраивали настоящие массовые казни, как насиловали женщин и детей, убивали стариков… Майкл слушал, сжимая кулаки с такой силой, что белели костяшки пальцев… Он всё больше убеждался в том, что Штейнглиц был прав… Вещи, документы, продукты, которых было чуть. Несколько семейных вещиц на память. Наконец всё было собрано. Чемоданы погрузили на хозяйственную тележку. И пошли из города… Но добраться спокойно до корабля не удалось: по пути их встретили проснувшиеся соседи. Это были добрые люди, которых он знал не один год. И оставлять их на неминуемую смерть не было никакого желания. И совести. Что же, раз профессор был прав, надо забирать всех! Благо в корабль поместиться человек четыреста без особых удобств, правда. Но до Марса долетят. А там места хватит…

Глава 5

Длинная очередь из пулемёта свалила сразу четверых. Какие то не те пошли бандиты. Раньше, пока одного завалишь, так семь потов сойдёт, а тут — лезут, словно заговорённые. Но от пули ещё заклинаний ни один колдун не придумал, или кто там у них… Михаил торопливо, но без суеты заменил накалившийся ствол на запасной и вновь приник к мушке. Жители старой деревни, где он так удачно разжился оружием решили не оставаться на месте, пока лихо не добралось до них, и подались на Север. Неизвестно, кто первый выдвинул эту идею, мол, южане далеко от своих мест не уйдут, но бабки подхватили, и мужикам ничего не оставалось, как послушать своих жён и сняться с места. До слёз жалко было покидать ухоженные дома, в которых до сего дня жило не одно поколение, огороды и леса. Но… Если захочешь жить, то бросишь всё, кроме собственной шкуры. Так и ушли. Звали с собой и Мишку, но он решил остаться. Нет, не в деревне, поскольку жители то правы были — убийцы их в покое не оставят, раз дорожку нашли. Ещё наведаются. Первых он положил, так другие мстить явятся. И лютовать станут пуще прежнего. Вот и поневоле скажешь, что выхода другого, как уходить из родных мест — нет… Михаил вышел из деревни через день после ухода местных. И вскоре их нагнал… Недалеко ушли деревенские. Может, километров на двадцать… Перехватили их у райцентра… Всех. Почти сто человек. Может, чуть больше. Михаил насчитал сто восемь голов на кольях. А тел так и не нашёл. Наверное, убивали в самом городе, но туда он не сунулся. Обошёл, хоть и тяжело было тащить на себе пулемёт со всеми принадлежностями, винтовку автоматическую с патронами, ну и прочие нужные вещи: гранаты, нож, пистолет… Без оружия теперь — если только сразу горло под нож подставлять… Так что скрипнул зубами, посмотрев на жуткую аллею, и двинул налево. Райцентр большим оказался, пришлось в лесу заночевать, благо, нашёлся стожок неизвестно какого времени на поляне. Пусть и сено наполовину трухой стало, но зарылся, и вроде не замёрз, пусть и уже ближе к осени. Так и переночевал… Хотя… Что там убийцы творили, не видел. Но слышал… Всё ночь огни в городе полыхали, и вопли нечеловеческие доносились… Как ни зажимал уши солдат, а седых волос прибавилось, пусть и молод совсем ещё… Так поднялся почти до больших болот, и попал в засаду. Буквально перед второй столицей его прихватили, хорошо, дурачок попался какой то, вместо того, чтобы сразу стрелять, окликнул, да ещё по своему. Михаил и ответил… Из станкача, с обеих рук, на половину ленты. Чуть ли не расплав ствола бил, но — удачно. Что крикуна, что напарников его двух, всех положил. И ноги! Пока подмога к часовым не подоспела… Ушёл в болота, там слегу вырезал, и прямо по трясине. Выбрался на пустой островок, сплёл себе мокроступы, двинул дальше… На пятые сутки в сплошные леса вошёл, и вдоль старой железной дороги и двинулся. И не он один. Подстрелил лося, и на выстрел ещё попутчики пожаловали. Семья. Муж, жена, двое детишек. Пять и семь лет, пацаны. Да сестра жены, беременная. На седьмом месяце. Измотанные, грязные, голодные… Мишка как посмотрел на них, так молча нож мужику протянул, и на тушу кивнул, мол, режьте. Тот мясо отпиливает, и сразу видно, что неприспособленные они. Горожане. Ни ножом ни владеют, ни по лесу идти не могут. С голоду помрут там, где селянин или лесовик сыты будут, да ещё и отрыгивать… И точно. Переговорили — мужик тот инженером оказался. Конструктором. И супруга его из таких же. Интеллигентов. То ли учительница, то ли — библиотекарша. Словом, что-то с книгами связано. Сестра её и замужем не побыла толком. Только сошлась с парнем — залетела, как говорится. Но, тот видно честный оказался, расписались. И в эту же ночь, когда свадьбу гуляли, его горные жители и прирезали. Вышел покурить, докопались, и кинжал в спину, как у них заведено… Так и овдовела. А когда совсем страшно стало, после Москвы, решили тоже на Север подаваться, тоже рассудили, что южане где снег не пойдёт… Сплюнул тут Мишка, а что делать? Не по людски это, убогих кидать в беде. Только вот одно непонятно — дойдёт ли молодка на сносях? Или в пути рожать придётся? Но пока двигается… И месяц почти шли вместе. И пацаны привыкли к нему, и мужик тот вообще. Да и жена его, с уважением, словом, относятся. А молодуха вообще глазки строить начала. С её то пузом! Но тут уж генная память говорит. Испокон веков женщина к самому сильному тянется. Чтобы защитил, обогрел, накормил. Так что Мишка на молодку особо внимания не обращал, и тем ту обижал… Через месяц, когда уже белые мухи кружить в воздухе стали, вышли к городу. И жители вроде есть, но какие то странные. Косятся на чужаков, не разговаривают. Спрашиваешь, что дальше за ними — молчат. А что перед ними — и сам знаешь. Но поесть дали. И одеждой обеспечили. Пусть и со старых военных складов штаны ватные, да телогрейка, но не шкура звериная непросохшая, которая и воняет, и гремит по кустам. Там солдат и расстался со своими попутчиками. Молодуха рыдала, будто на смерть его провожает, знать, чуяла, что больше не увидятся. А может, и действительно в сердце запал, кто его, женское сердце, знает? Да никто. Словом, отправили их ещё дальше, на Мурманск. По слухам там Командующий Северным Флотом чуть ли не собственное государство основал, и всех, кого можно, под свою руку гребёт. Тем более, специалистов. А Мишка так и остался. Его сразу местная комендатура под ружьё поставила. И на службу определила. Получил он обмундирование, опять же со складов, жильё в казарме, паёк. И стал там жить. Обязанности невелики были. Сутки — дежурить в дотах вдоль железки, которые уже при нём построили. Отбиваться от бандитов, беженцев, когда выходят, проверять и отправлять дальше, на Север. Вот и всё, в принципе. А когда от службы свободен — то своими делами заниматься можно. Словом, почти гражданский человек… И Новый Год здесь встретил. Беженцев то видимо-невидимо было. Это он с инженером и его семьёй чуть ли не первыми вышли, потому и повезло им. А потом… В иные дни по сотне человек выходило на Медвежьегорск то. Уже и не знали, куда девать их. Старались дальше отправить, на Кольский полуостров… Но чем дальше шло, тем хуже становилось. И с продуктами, и вещами, и с прочим… Новый то год прошёл, и весна уже заканчивалась, к лету близко. А в мире ужас всё больше поднимается… Зашевелилась Азия, и двинулись они туда, куда раньше и носа высунуть боялись… И Китай поднялся. А чего землям Сибирским простаивать, если у них уже два миллиарда населения, и скоро, куда ни плюнь, узкоглазый гражданин Республики стоит? Зачистим Сибирь от белых дьяволов, и сами станем жить. Так вот в Пекине рассудили. И сделали. Тоже не щадили никого и ничего. Чтобы потом претензии никто предъявить не смог. А уж Поднебесная страна древняя. У них цивилизации ещё задолго до христиан были. И специалисты по казням и пыткам тоже имелись. И та же тактика — запугать до потери сознания. Чтобы сами сбегали, не тратить на них ни пороха, ни свинца, ни людей, тем паче. Такое вытворяли, что и сказать нельзя по человечески. У этих забава излюбленная была — поймают кого, и живьём на листе железа жарят. Или ещё хлеще чего придумают… В общем, народу всё прибывало и прибывало, и жить становилось всё хуже и хуже. И бежали люди отовсюду: и с Курска, и со Ставрополя, и с Иркутска, и с Казани… Со всех краёв необъятной Руси Матушки… Как то начальство проболталось, что одних беженцев через их городок почти три миллиона прошло… Призадумался Михаил от таких цифр. Страшновато стало. А что делать? Бежать то — некуда… Вообще… А тут ещё слухи, что исчезать народ стал. Тёмные такие. Жуткие. Мол, был городок или поселение. А ночью вдруг гул проходит, и утром — дома стоят, а народ — исчез. И вещи тоже. Пустой город стоит. Совсем. Словно в воздухе растворились. Страшно… А ближе к весне вообще гости странные пожаловали: вначале поляков толпа нагрянула, почти десять тысяч. С девками, с детьми, со стариками и старухами. А потом и чехи следом. Те вообще, можно сказать, скелеты ходячие. Как выяснили, вышло их почти пятьдесят тысяч, целый город, когда из Германии их турки резать начали. А дошло до России — только три тысячи. И то — неполных… Ну а под конец и сами немцы пожаловали. Шли через Калининград, бывший Кенигсберг, и Балтию. Резались с лимитрофами поначалу ж

утко. Потом, когда из России бандиты полезли, те попритихли. Под конец, даже помогать стали. Делились едой, медикаментами. А некоторые и в дорогу собрались заодно. Так вот и добрались до Медвежьегорска. Почти семьдесят тысяч всех: настоящих немцев, которых и в самой Германии то не осталось практически, латышей, эстонцев, литовцев, ну и своих, русских тоже… И получилось, что вся Европа уже на Кольском Полуострове да в Карелии сидит. И идут, идут беженцы со всего мира каждый день… И бандиты лезут часто. Почитай — день беглецы, на следующий день — эти… Убийцы… Как слоёный пирог. Патронов, правда, хватало. Не жалели. Везли из Мурманска. Видать, склады там большие были… А потом вообще приказ пришёл — пускать своих без ограничения. А то уже кое-кто ворчать начал, мол, земля то не бездонная. Она прокормить всех не сможет. И то верно — беженцы уже и кору на деревьях вдоль железки ободрали с голодухи… А где то к середине лета началось самое странное — сами бандиты косяком пошли. Раньше наших резали, где ни попадя, да издевались люто. И кожу сдирали живьём, и руки-ноги рубили… Словом, зверствовали, а тут… Мишка первых запомнил на всю жизнь: шли молча. Узенькой такой цепочкой. Одни женщины. С детьми. Причём все дети не старше пяти — семи лет. Или груднички вообще. На спине у матерей привязаны. Старухи тоже с ними. А ни мужчин, ни стариков, ни подростков нет… Нарвались горные жители на палку о двух концах. Когда их пророки призвали христиан резать, поднялись, обрадовались. Мол, христиане — овцы. Их резать, одно удовольствие. Поскольку им Христос приказывает покорными быть. И с превеликим удовольствием принялись воплощать приказы самозваных наставников в жизнь… Да никто не ждал, что из своих границ выйдет Китай, да ещё и с ним остальные пожалуют. Вспомнили в Пекине старый лозунг, не свой, правда, а соседский: Азия для Азиатов! Ну и прилегающие земли заодно. К Азии. Их тоже бы освоить не мешало. И пошли… Осваивать. Да так, что взвыли горцы. А потом и выть некому стало. Когда из пустынь да джунглей ещё и Африка повалила… Их там тоже море расплодилось. И все — жрать хотят… Вот и полёг практически весь Кавказ под штыками Социалистического Китая, да чёрного, вечно голодного братства… Хорошо, хоть кто-то догадался женщин к русским отправить. Мол, они, хотя и злые, но отходчивы. Есть надежда, что пощадят, не тронут. Может, и спасут… Дети должны рождаться, пусть и от гяуров. А то пропадёт сама память о том, что жили такие племена на Кавказе… Так что — полегли горцы до последнего, но с честью. Впрочем, выбора то у них и не было. Как говорится — не рой другому яму, сам в неё попадёшь. К русским идти — не пощадят. А жёлтые — в плен не берут. Так что… Пришлось умирать… А горянки — головы платками замотаны, лица тоже. Глаза чёрные, блестящие. И дети такие же. Смотрят, словно старики. Видать, запомнили на всю оставшуюся жизнь, ЧТО там творилось… Словом, когда караван из леса на поле вышел, Мишка за пулемёт, и едва успел руку с курка сбросить, а то бы полоснул. Разглядел, что женщины… Позвонил начальству, а там уже все на уши встали. Как такое может быть?! Короче, загнали вначале в депо, в пустой ангар всех. Охрану выставили. Правда, дров и воды дали. Люди, всё таки… А тем молча костры разожгли, воду в котлах кипятят. Что-то сварили, накормили детей. Уложили спать. Сами собрались в кружок. Молчат. Ждут… Утром из Мурманска какие-то начальники прилетели. Долго разговаривали с горской старшей. Почти до обеда. Потом вышли, головами покрутили, улетели. Но, правда, перед этим велели паёк дать. Михаил раздавал. На всю жизнь запомнил, как у них руки тряслись… Не от жадности. От стыда. От горя. От безысходности… Так вот просидели горянки в этом ангаре почти неделю. Потом опять приказ пришёл: всех отправить в Мурманск под конвоем. И состав пригнали. Товарный. За остальными то беженцами пассажирские вагоны присылали. Солдат в конвой и попал… Посадили, словом, в теплушки всех. Закрыли. Благо, окошки решётками забраны. Не выпрыгнешь. На каждую площадку тормозную — по охраннику с оружием. И — вперёд. Паровоз древний пыхтит. Еле тащится. А вдоль дороги — поля, поля, поля… народ исхудалый, но весёлый: ещё бы — лето наступило, дожили. Точнее — выжили. Сажают всё, что можно. На себе — пашут, новые площади расчищают. Кое-где — дома строят. Но вот что странно, заметил Михаил, народу на Север прошло немеряно. А особо то и не видно, что прибавилось населения. И города полупустые, и деревни. Может, дальше люди? У самого Мурманска? Или за ним? Но и северная столица тоже пустынная стоит. Проехали через весь город, и дальше поезд пошёл. К флотской столице. В Североморск. Тут Михаил на корабли полюбовался. Стоят вдоль причалов. И военные, и гражданские. Всякие разные… И флаги тоже у всех… Норвежские, английские, польские, немецкие… Даже звёздно-полосатые… И громадина авианосца у входа в залив в память врезалась… То ли «Энтерпрайз», то ли «Нимитц»… Не разглядеть. Одно понятно, что атомник. Но люди то где? Люди? Вымерли, что ли?!

…А состав тем временем уже и Североморск миновал, останавливается посреди здоровенного поля, бетонными плитами выложенного. А на поле том здоровенные такие грибы. Зелёного металла. По километру шляпа у каждого. И встречают уже поезд, стоят ребят крепкие, с оружием наизготовку. Ну, Миша, ты своё дело сделал. Доставил конвой, куда положено. Надо бы назад возвращаться. Да не тут то было. Не кончилась твоя дорога, солдат… Дальше следовать нужно. На Марс… Вот и корабли тебя ждут. Вперёд, парень, жизнь то — продолжается!

Глава 6

Корабль был огромен. Пассажиров разместили в просторном трюме, выставили охрану возле ворот. Остальных конвойных провели наверх и распределили по другим помещениям. Михаил никогда в жизни не летал. Ни на самолётах, ни на других воздушных кораблях, тем более — космических. Ждать неизведанного пришлось недолго. Через полчаса корпус начал чуть заметно вибрировать, потом послышался низкий, непередаваемо мощный гул, под ногами чуть дрогнула палуба. И всё. По прежнему — гул. И ничего больше. Ещё через двадцать минут после начал работы двигателей ожил небольшой динамик над дверью и мужской голос произнёс:

— Прошу пройти в каюту два на четвёртой палубе.

Михаил опешил и невольно вслух проговорил:

— И где мне искать эту четвёртую палубу?

Видимо, связь была двусторонней, потому что тот же голос ответил:

— Выйдя из своей каюты следуйте по стрелкам указателям…

Едва солдат вышел наружу, как перед ним прямо на полу вспыхнули переливающиеся огни, указывающие путь… Несколько подъёмов, пара автоматически открывшихся дверей, наконец он оказался небольшой комнатке, где сидя в кресле его ждал мужчина лет тридцати. При виде вошедшего, он поднялся с кресла и указал на сиденье перед собой:

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Подождав, пока Михаил сядет, уселся сам, взял со стола небольшой электронный планшет и пристально посмотрел на парня:

— Ну-сс, приступим. Ваше имя и фамилия?

— Королёв Михаил.

— Возраст?

— Двадцать пять лет.

— Профессия?

— В смысле?

— Гражданская? До распада?

— Не было её у меня.

— Нигде не учились?

— Я после детского дома сразу в армию попал. С той поры — там…

— Ого! И где, если не секрет?

— Сначала — учебное подразделение. Потом — Кавказ. Специальная штурмовая бригада. Потом, где-то год назад, вернулся сюда… И здесь уже год.

— Шесть лет?

— Вообще то, если считать последние дни, то семь.

Спрашивающий покрутил вдруг головой, словно ему стало тяжело дышать, потом снова взглянул на Михаила:

— Семь лет войны… Не тяжело?

— Как сказать… Привыкаешь ко всему.

— Ранения? Награды?

— Два раза в госпитале лежал. Награды? Что-то там было. Уже не помню. Да и к чему?

— Стреляешь хорошо?

— Не жалуюсь. А спрашивать, как понимаете, не у кого.

— Ясно… И не надоело воевать?

— Да пока оружие сложить не дают. То одни, то другие…

— Что же… У меня к вам предложение: нам нужны такие люди, как вы, Михаил. Сейчас развёрнута эвакуация. Сами видите. Спасаем, кого можем. Но это с вами повезло, что вы так вот, собрались все вместе. Прилетел, загрузил, вывез. В других местах намного хуже. И рисковать кораблями мы не имеем права. Приходится посылать специальные команды, собирать людей в группы, и тогда уже вывозить их на Марс. Так что… Словом, предлагаем вам поработать в такой группе. Само собой, отдельный блок на Марсе и специальный паёк, плюс ещё кое-какие льготы вам гарантированы. Плюс — повышение по службе и право на трофеи, точнее, на долю трофеев. Как?

— Подумать, как я понимаю, долго нельзя?

— Конечно. Правильно. Время работает против нас. С каждым днём людей всё меньше и меньше. Их убивают, они умирают от голода и эпидемий. Так что… С оружием у нас проблем нет. Кроме того, есть и ещё кое что: защитное снаряжение, приборы, рации. Словом, если придётся воевать, то на другом уровне. Как, согласны?

Михаил вздохнул, одновременно быстро просчитывая варианты. По всему выходило, что это самое лучшее, на что можно рассчитывать. Затем кивнул головой.

— Идёт. Когда приступать?

— Сейчас прилетим, выгрузимся. Вас отведут в ваш блок. Затем пройдёте курс специальной подготовки, для освоения нового снаряжения, и вперёд, как говорится, с песнями. А пока — отдыхайте. Теперь у вас не скоро выдастся выходной…

— А можно взглянуть, на космос? Знаете, никогда не летал…

Марсианин улыбнулся, уж больно сидевший перед ним старый вояка стал вдруг похож на пацана, в первый раз в жизни пробующего шоколадку.

— Смотри.

Что-то нажал на планшете, и вдруг стена сбоку от них стала прозрачной… Огромные, немигающие холодные звёзды, бешеное солнце с языками протуберанцев, и пустота… Бездонное величие вакуума… Михаил застыл, зачарованный, не замечая течения времени. И когда всё вдруг снова стало зеленоватой стеной невольно испустил вздох разочарования. Но марсианин усмехнулся:

— Не переживай. Не в первый раз, и не в последний, даст Бог. Иди лучше, поспи. Нам ещё двадцать часов лететь. Потом — некогда будет. Уж поверь…

… Марс поразил солдата до глубины души. Низкое алое небо. Две небольшие луны на бескрайнем небосводе. Колючие звёзды, и маленькое, по сравнению с земным, солнцем. Бешеные пылевые бури до самого неба, в мгновение ока отшлифовывающие человеческое тело до костей, и багровые пески пустыни. Впрочем, всё это Михаил увидел уже позже. А сейчас, едва смолкли двигатели, как прозвенел гонг, призывающий покинуть корабль. Он торопливо подхватил оружие и бросился к выходу, благо, дорогу запомнил хорошо. Горянки выходили опять молча. И опять цепочкой. Солдат поймал себя на мысли, что ещё ни разу не слышал их голосов. Внезапно поймал на себе чей то ненавидящий взгляд, невольно поёжился. Но к нему уже спешили. Невысокий плотный человек в полевом, нелепо выглядевшем среди огромных матовых стен ангара, комбинезоне.

— Ты Королёв?

— Я.

— Капитан Верховцев. Иди за мной. Служить будешь под моим началом…

Они шли длинными, ярко освещёнными коридорами, по пути капитан задавал разные вопросы, Михаил отвечал. Потом офицер стал рассказывать про местные условия…

— В общем, сам видишь. Сидим под землёй. Точнее, под скалами. Здесь места на десять миллионов человек. Поэтому вывозим с Земли всех, кого можем. Так что, тамошнюю обстановку более-менее знаем. Там сейчас… Того, короче. А тут… Свет у нас работает по типу день-ночь. Интенсивность потока, то есть, яркость, меняется в зависимости от времени. Чем ярче — тем значит, времени меньше. Так что засекай автоматически. Насчёт воды — нормально. Хватает. Питаться будешь в нашей столовой. Ну а в кубрике, мы так блоки называем, можешь чайку, кофейку сам сварить, сообразить пару другую бутербродов. Особо мы за этим не смотрим. Паёк у нас усиленный. Служба — круглосуточно. Если по тревоге поднимают — бежим все. Один день из семи — выходной. А вообще тут спокойно. Тревог не бывает практически. Так, раз в месяц если. Для профилактики. Народ у нас спокойный. Да и то, из ада, можно сказать, вырвались, так что по большей части, в себя приходят. Да и работы у них… Немеряно. Твоё дело — как можно быстрее окончить курс подготовки, освоить оружие, и вперёд. За нашими на Землю. Скоро легче будет, кстати. На Луне заканчивают строить временную базу. Тут учёные подсчитали, что если там накапливать беженцев, а потом перевозить их сюда, на Марс, полными кораблями — то рентабельнее получится.

— В смысле, рентабельнее?

— Ну, как бы это тебе объяснить… В общем, они тут недавно раскопали ещё ангар. С кое какой техникой. Нашли двигатели. Космические. Можно теперь не сами здоровые транспорты гонять, а поменьше. И топлива не столько уходит, и оперативнее получается. От Луны до Земли на таком челноке — три часа полёта до любой точки. А с Марса — сутки пилить. Вот и посмотри сам. Да тем более, что транспортник берёт минимум четыреста человек, а челнок — десять-двадцать, если прижмёт. Можно и за мелкой группой прилететь и доставить в безопасное место, на Луну. Уж там то до них не дотянутся. Понял?

— Понял…

— Вот и пришли. Твой кубрик. Устраивайся, в общем. Вот тебе часы с местным временем. На отдых тебе — два часа. Потом — уровень десять. Блок — 1564. Не опаздывай. Лифт — за углом направо.

— Ясно…

Михаил осмотрелся — небольшая комнатка примерно десять на пять метров. Естественно, без окон. Но не мрачная, а даже тёплая. То ли из-за светлых стен, то ли — из-за освещения. Светился весь потолок. Поискал выключатель — нашёл. Обрадовался, когда увидел, что можно яркость регулировать. В углу — ещё дверка. Чуть меньше. Заглянул — ага, понятно. Туалет, душевая кабинка. А это что? Здорово! Кладовочка! Вот и чудненько! Кровать, тумбочка, пара стульев. По спартански живём. Понятно. Марс, насколько известно, планета безжизненная. Здесь пшеница на поверхности расти не будет. А это что? Он открыл пакет — постельное бельё. Вот это роскошь! Он и забыл, когда спал на простынях… Повернул кран — вода пошла. Это — горячая, это — холодная. Во втором пакете нашёл новенькую форму. Недолго думая, сбросил свои тряпки, вытащил из своего мешка кусок мыла, старенькое, но чистое полотенце, и прошагал в душ… Это было просто каким то волшебством… Чем то таким… Он несколько раз намыливался, пока вода не стала чистой стекать с тела. И прикосновение такого же стерильного белья к телу было непередаваемым… Потом долго скоблил бритвой подбородок и щёки. Как сумел, подравнял волосы. Попытался рассмотреть себя в лезвии ножа — вроде ничего. Посмотрел на часы, и схватился — время! За душем да туалетом часы пролетели незаметно. Чуть ли не бегом помчался по коридору, вскочил в лифт, нажал кнопку нужного уровня и ввалился в блок одновременно со звонком, означающим начало всего…

Это была так называемая «молельня», где бойцы Вооружённых Сил Марсианской Республики получали задания. Михаил быстро прошагал к свободному месту и усевшись в неожиданно удобное кресло, осмотрелся. Народа было немного. И в основном, как он понял, новички. Это означало два варианта: либо все старослужащие были на задании, либо — солдат было просто ОЧЕНЬ МАЛО. Как выяснилось чуть позже, верным оказался второй вариант… Командиром оказался плотный, чуть выше среднего роста полковник. Приветственных речей не толкал, просто поздоровался, потом провёл перекличку. Явились все. Кто-то прибыл чуть раньше, кто-то, как и Михаил, только что. Командир всех построил вдоль кресел, прошёлся вдоль строя. Потом снова рассадил по местам и уже тогда начал выяснять у каждого, кто на что способен. Все оказались ветеранами. Не первый год смотрящими на мир через мушку ствола. И это, откровенно говоря, Михаила радовало. Значит, напарник будет надёжным, не бросит, если что. Из всех новичков в глаза бросались двое. Непонятно почему, Королёв как то понял, что это не наши. В смысле, не русские. И точно — один оказался немцем, Гюнтером Штрассером, бывшим бойцом спецназа бундесвера. Второй — Биллом Сандерсом, «зелёным беретом», американцем. Впрочем, что тот, что другой русский немного освоили, и общаться кое-как могли. После представления и расспросов все двинулись в арсенал, и тут у Михаила разбежались глаза — чего-чего, а подобного изобилия он никак не ожидал. Здесь стояли и автоматы, и винтовки, и пулемёты, и всякие полезные штуки вроде гранатомётов, переносных зенитных комплексов, станковых огнемётов и прочих прелестей военной мысли. Всем предложили выбрать оружие по себе. Королёв остановил свой выбор на последней модели русского производства — скорострельном автомате со шнековым магазином крупного калибра. По мелочам — пистолет, новенький тесак. В придачу к этому пришлось ещё получить броню в виде щитков и специального кевларового комбинезона, особый шлем, неожиданно лёгкий с тактическим комплексом и лазерным дальномером. Рацию. Особую обувь. Разгрузочный жилет, и кучу всяких полезных штук вроде компаса, часов, дозиметра и остального. Вплоть до специальной аптечки и носового платка. Но всё подогнали сразу на месте и вес практически не ощущался. Кроме всего прочего, чувствовал себя Михаил в этом комфортно и удобно. Он попрыгал — ничего не звенело, не болталось. Словом, было здорово ощутить себя экипированным от и до. Всех удивил Гюнтер — он колебался недолго, выбрав себе в качестве штатного оружия русский «Печенег». Машинку жуткую и надёжную. Правда, он ещё попросил к ней ранец от штатовского «минигана». Учитывая ёмкость ранца в 2 000 патронов получалось весело После этого все прошли в тир, где началась пристрелка и подгонка оружия. Впрочем, опытные солдаты с этим справились довольно быстро. И после чистки оружия все направились в столовую… Потом была физическая подготовка. В большом спортзале стояли спортивные тренажёры, различные снаряды. Качались все. Никто не сачковал. Правда, удивлённый Сандерс спросил у командира, почему здесь сила тяжести не отличается от земной, ведь на Марсе она должна быть в два раза меньше? На что тот, пожав плечами, заявил, что это сделали строители убежища. И эту тайну до сих пор разгадать не могут… Уже поздно вечером Михаил вернулся в свой кубрик. Разделся, снова принял душ. Потом улёгся на кровать. С отвычки долго не мог уснуть, всё ворочался. Ведь столько всего произошло за это короткое время! Впрочем, неожиданно для себя понял, что всё это ему нравиться, и улыбнувшись, мгновенно провалился в сон…

Глава 7

— Итак, идут: Королёв, Штрассер, Петренко, Куроедов. Вопросы? Нет вопросов. Отлично.

Михаил и остальные названные молча поднялись с мест и направились в арсенал. Вооружаться. Предстояло первое задание после прибытия на Марс…

…На этот раз летели на командирском уровне, где каюты были не в пример комфортабельнее нижних. Смотрели всю дорогу фильмы, обсуждали задание, просчитывали варианты. Впрочем, не особо старались. Тактика группы была отработана до мелочей, вплоть до жестов и сигналов. Местность — изучена. А строить планы на ведение боя не было смысла: как опытные солдаты они знали, что любой план, как правило, действует до момента соприкосновения с противником. После первых выстрелов бой развивается так, как ты его выстроишь исходя из сопротивления противника и своей огневой мощи и умения. Целью был небольшой городок возле Кирова, куда добрались многие из окружающих мест, а тем, кто хотел их уничтожить, мешали бездонные топи… С хриплым гулом транспортник зашёл на посадку. Отстрелились опоры, коснувшись грунта, распахнулись приёмные ворота, и на глину упала массивная аппарель. Марсиан уже ждали. Все, кто решился улететь, уже спешили к кораблю. Бойцам ничего не оставалось, как просто стать возле люка и организовать погрузку. Впрочем, их внешний вид внушал достаточно почтения всем… Никто не толкался, не отпихивал других. Шли спокойно, зная, что никто не дышит в затылок. Проходили в трюм, кое-кого отправляли в каюты. Всё шло нормально. Через четыре часа окрестности озарились зелёным пламенем, бьющим из дюз и транспортник с воем ушёл в небо…

Потом это стало обыденностью. Прилетели, погрузили, взлетели. Но с каждым разом рейсы становились всё реже и реже. Впрочем, было ещё одно место на Земле, где оставалось много людей, это Австралия. Но её обитатели улетать не хотели. К ним на материк никто пока не лез, выступления чужих подавили очень быстро и жёстко, наученные горьким опытом Европы и Америки. Австралийцы вообще не очень охотно пускали к себе кого то, и поэтому их миновала горькая участь других мест, где геноцид по религиозному, а потом и расовому вопросу прошёлся частым гребнем среди населения… Поэтому приходилось в основном летать в Россию, иногда — в Европу. Раз, правда, попали в Америку, но, как выяснилось, опоздали… Тех, кого они должны были забрать уже убили… В этот раз корабли вернулись с полной загрузкой, и Михаил, наконец, получил выходной… Надо сказать, что ему, в принципе, очень повезло. Хотя бы тем, что с Земли можно было кое чего и прихватить. Если найти, конечно. Ведь там ещё сохранились некоторые вещи… Так в кубрике Михаила появилась неплохая видеосистема с комплектом дисков самого разного содержания, прибавились кресла, ковёр, появилась и другая мебель. В холодильнике, гордо занявшем свободный угол, лежали разные деликатесы, и даже, жуткий дефицит на красной планете — настоящее спиртное с Земли. Остальным выдавали раз в неделю по пятьдесят грамм всякой бурды, гордо именуемой вином. А у него — и водка, и коньяк, и шампанское. Словом, ужасно богатый человек по марсианским меркам. Только вот пить в одиночку желания не было. Как говорится — для престижа держим… После сдачи оружия на склад Михаил поужинал и отправился домой. Их жильё было в специальном секторе куда гражданских если и пускали, то только в сопровождении кого-либо из военнослужащих. Системы обслуживания не требовали, поскольку создатели построили убежище воистину из вечных материалов. Так что остальные колонисты в их секторе и не бывали. Как и военные в гражданском… На этот раз Королёв решил пройтись по другим секторам, посмотреть, как живут эвакуированные… Он молча, не спеша шёл по длинным коридорам, вдоль которых тянулись одинаковые ряды дверей стандартных кубриков с фамилиями обитателей и номерами. Вокруг кипела жизнь: суетились торговцы непонятно чем, ведя оживлённый торг. Играли дети, ругались мамаши между собой и на мужей. До его ноздрей доносились запахи еды, несвежей одежды. Как он знал, в гражданских секторах с водой было хуже — им давали воду строго по графику раз в два дня. И мытьё тела здесь было роскошью. Да и вообще — почти на всех стандартные рабочие комбинезоны и ботинки. Редко на ком увидишь другую одежду… Он поправил сумку, в которой лежала бутылка водки. Обычной русской водки. Ведь если откровенно, ему хотелось просто найти себе подругу на ночь. Уже почти два месяца у него никого не было. А организм — требовал. Тем более, молодой, здоровый… Из рассказов сослуживцев он примерно представлял, куда ему следует направить свой путь, и теперь медленно двигался к своей цели. Бросил взгляд на часы — время подходящее. Ну, вот и улица красных фонарей, как её все звали между собой неофициально. Бросил взгляд на стену — «линия № 16». Она самая… Девочки, девушки, женщины… Самых разных возрастов, национальностей, цветов волос. Всех роднило одно — свободная поза, расстёгнутый чуть ли не до пояса комбинезон.

— О! Солдатик! Пойдём со мной!

— Лучше со мной, не пожалеешь!

— Иди ко мне, парень, я многое умею…

И тому подобное, на него смотрели по разному, кто оценивающе, кто с отчаянной надеждой, кто — с ненавистью и злобой… Но всех роднило одно — безнадёжность. Это было самое страшное. Вроде бы всё теперь хорошо, мирное место, гарантированная безопасность. Но… Михаил не особо интересовался, чем занимаются гражданские на красной планете. Конечно, знал, что без дела никто не сидит. Занимаются расширением убежища, строят заводы из завезённого с Земли оборудования. Он сам несколько раз привозил демонтированные в спешке станки с чудом уцелевших заводов, закачивал воду в огромные танки транспортника, торопливо загружал многочисленные ящики с найденных складов. Знал и о том, что паёк у них не слишком щедрый. Конечно, когда гидропонные фермы начнут работать на полную мощность, станет намного легче, и особенно, когда приступят к полному терраформированию. Задача была гигантской по объёму, и человечество ещё даже в мыслях не задумывалось о её решении. А они, жалкие остатки белой расы решили взвалить на свои плечи преобразование целого мира… В своих мыслях он уплыл куда то далеко, совсем не обращая внимания на предлагаемый его вниманию живой «товар», когда вдруг снова ощутил тот полный злобы и ненависти взгляд, полоснувший его несколько недель назад, при отправке горского конвоя… Осмотрелся — чуть впереди освещение немного падало, и установился сумрак. Смотрели на него оттуда. Из-за угла. Прячась в темноте. Рука скользнула к ремню, где висел тесак, единственное оружие, разрешённое к открытому ношению для военных. Всем остальным можно было пользоваться только в их закрытом секторе… Шаг, второй, третий… Михаил завернул за угол линии и едва не споткнулся — продавщиц там было гораздо больше, чем там, где он прошёл… Стиснул зубы, по прежнему твёрдо шагая по каменно-пластиковым плитам пола. Эти, заугольные, не были профессионалками, в отличие от предыдущих. Здесь было совсем другое… Таблички…

…Нужны антибиотики для ребёнка…

…Вода…

…Пища…

…Одежда на девочку…

…Ткани…

…Некоторые улетали с Земли в страшной спешке, под пулями преследователей, в том, в чём успели выскочить. Многие прятались по непроходимым лесам целые месяцы. Конечно, те, кто сюда прибыл, не голодали. Не страдали от жажды. Все обеспечивались тем, что могла дать безжизненная планета, её только начинающие работать подземные фермы и заводы. Учёные лихорадочно вели поиски минералов, подбирали земные культуры, могущие расти в углекислотной атмосфере Марса прямо на поверхности, выбрасывая кислород в атмосферу. Но не хватало очень и очень многого…

…Пелёнки ребёнку…

… Иголки швейные…

…Мыло…

…Практически всего. Не хватало всего… Так что здесь шла бойкая меновая торговля женским телом на то, что требовалось. Впрочем, попадались и мужчины, но очень и очень редко. Михаил, пока шёл, увидел всего двоих или троих… Впрочем, как он понял, его выходной не совпадал с основными, поскольку здесь все жили по стандартному земному графику — шесть рабочих дней, один выходной. Но людям то требовалось всё каждый день!. Ощущение жжения стало почти невыносимым. Очень знакомое предчувствие, спасавшее ему жизнь на войне не один раз. Как правило, после такого либо прилетала пуля, или граната. А то и натыкались на минные поля… И здесь, этот полный клокочущей, яростной ненависти… Как на кровника смотрят! Наконец понял он… Чуть замедлил шаги, всматриваясь в «товар», он заставлял себя думать о людях как о «товаре». О чём то неодушевлённом, иначе сорвётся и наделает глупостей… Усталые лица. Измученные безнадёжностью. Правильные и не очень черты. Классические потомственных аристократов и простонародные… Пронзительные чёрные глаза горянок… Доводилось встречать во время Кавказских войн… СТОП! Он резко остановился — вот она, глядящая на него с неимоверной ненавистью, желающая убить взглядом… Почувствовал, как внутри поднимается какая то затаённая ответная злоба. Значит, ненавидишь, говоришь? Готова убить?! Не знаю, подруга, встречались ли мы раньше, в чём я очень сомневаюсь, скорее, вряд ли. Иначе бы мы с тобой сейчас друг перед другом не стояли. Но раз уж ты так меня ненавидишь, у меня найдётся то, что тебе НУЖНО. И ты со мной РАСПЛАТИШЬСЯ. Собой. Потому что ты здесь вряд ли бы стояла… Он резко остановился перед невысокой стройной, закутанной в платок девушкой, бросил взгляд на табличку, которую та держала перед собой. Так… Понятно…

— По-русски говоришь?

— Понимаю.

— Есть то, что тебе нужно. Идём к тебе или ко мне?

— Покажи.

Парень приоткрыл сумку — кроме спиртного там лежали всякие мелочи вроде ниток, иголок и прочего.

— Кое-что с собой. Остальное — дома. Пошли?

…И опять этот взгляд, полный бессильной ненависти… Впрочем, он сам ощутил ту волну ярости, которая поднималась внутри. Хмельной, всепоглощающей, Пьянившей больше спиртного. Молчаливый кивок в знак согласия. Михаил развернулся и сориентировавшись по висящей неподалёку схеме двинулся к ближайшему лифту. Горянка послушно пошла за ним… Ненавидишь, значит. Ну-ну… Бесшумно распахнулись створки лифта. Они вошли внутрь. Парень набрал комбинацию своего сектора. Замигал автомат, требуя подтверждения разрешения на вход в закрытую зону. Михаил сунул в прорезь свою личную карточку. Лифт послушно звякнул и двинулся в путь… Никто не задавался вопросом, почему любая кабина могла доставить желающего в любое место убежища. И транспортную внутреннюю систему люди по привычке называли лифтом… Тишина в кабине стала совсем невыносимой, но, слава Богу, вскоре та остановилась, и тихо прозвенев, открылись створки. Парочка стояла перед массивной межсекторной диафрагмой. Парень вновь впечатал карту в приёмник электронного замка, открылся проход. Они прошагали к его кубрику, и, открыв дверь, Михаил пропустил девушку вперёд.

— Проходи.

Затем вошёл сам, закрыл за собой дверь. Потом, не обращая внимания на застывшую у порога посетительницу, прошагал к шкафу, быстро достал заявленные той в качестве платы за предстоящее вещи. Выложил на столик.

— Это?

— Да…

— Устраивает цена?

— Да…

— Что-нибудь ещё?

Она посмотрела на него уже не с ненавистью, а с отчаянием, прижала на мгновение руки к удивительно высокой при очень тонкой талии груди, потом вдруг бессильно опустила их вдоль тела. Буквально на мгновение. Затем правая рука потянулась к застёжке стандартного рабочего комбинезона и тронула застёжку молнии, потянула язычок вниз…

— Подожди.

Он шагнул к ней.

— Можешь принять душ сначала.

— Если можно, потом…

— И потом — тоже можно.

Глаза удивлённо хлопнули вверх-вниз:

— У тебя накопилось столько воды?!

— Я не так часто бываю здесь…

Она плескалась долго. Настолько долго, насколько можно оттянуть предстоящее… Потом вышла, попросила выключить свет, несколько мгновений шуршала одеждой, опять старясь оттянуть момент расплаты. Но всё равно, пришлось ложиться в постель…

Михаил нащупал горячее девичье тело и притянул его к себе…

…Разрядка наступила у обоих одновременно. Всё словно взорвалось, он услышал её низкий стон, затем вдруг она обмякла, её тело трепетало словно струна, не в силах успокоиться, потом затихло… Ещё трижды он просыпался ночью, и всё повторялось: бурные ласки, ненасытность желания, и, наконец, экстаз и разрядка… Утром она долго стояла под душем, потом он совершал утренний туалет под её недоумевающе тоскливым взглядом… Смахнул остатки пены с подбородка и щёк, плеснул водой. Она сидела на кровати. Плата за произошедшее уже была аккуратно упакована в сумку…

— Ты… Часто бываешь на Земле?

Она констатировала факт, одновременно задавая вопрос.

— Да. Завтра опять улетаю.

— И даже не спросишь, как меня зовут? Впрочем, кто я тебе… Случайная падшая женщина… Переступившая через все запреты пророка. Мне следует умереть. Если бы не долг перед родом. Он должен уцелеть любой ценой. Даже такой…

Она тронула постель, ещё пахнувшую происшедшим, глаза наполнились слезами, вновь бессильно опустила руки…

— Тебя проводить? Впрочем, чего это я? Ты сама не сможешь выйти отсюда. Сейчас, пара минут…

Немного помялся, затем рискнул:

— Будешь завтракать? Есть настоящий чай.

Её глаза сверкнули на мгновение надеждой на что-то, потом потухли.

— Нет. Я спешу. Меня ждут.

— У тебя есть ребёнок? Ведь всё, что ты хотела, это для детей.

— У сестры.

— Ясно. Сейчас…

Набросил форменную куртку прямо на голое тело, затянул ремни, повесил тесак на бок. Повернулся к ней.

— Пошли?

Она кивнула в ответ, поправив платок на голове. Поднялась с кровати, Михаил подхватил увесистую сумку.

— Я помогу.

— Хорошо…

…Они оказались в сорок шестом секторе. Как догадался Королёв, всех горцев раскидали по разным местам, чтобы они были рассредоточены. В целях скорейшей ассимиляции. И её семья был единственной на пятнадцать тысяч человек обитателей сектора… Открылась дверь блока. Быстрый взгляд показал, что комната по размерам практически такая же, как и у него. Только здесь жило трое, а он — один. Его подруга устало прошла к единственному стулу и опустилась на него, сложив руки на коленях. Вторая женщина в комнате, чуть постарше, оторвалась от стоящей возле кровати колыбели и что-то спросила, та — ответила. Затем открыла сумку, принесённую Михаилом и подтолкнула её к старшей. Королёв не стал смотреть на происходящее, а молча кивнул головой на прощание и вышел из блока. Полез в карман за какой то мелочью, вдруг дверь за его спиной распахнулась, и оттуда буквально выкатилась его знакомая. На её щеке расплывалось алое пятно от удара. Девушка рухнула на плиты пола и беззвучно зарыдала. Её плечи вздрагивали. Михаила вдруг охватило щемящее чувство тоски. Он прекрасно понимал, на что решилась горянка, чтобы достать так необходимые им вещи… И что теперь ей пути назад нет. Более того, любой встреченный ею соплеменник был просто ОБЯЗАН убить её, чтобы избежать позора… Пожалеть её? Забрать с собой? До него у неё никого не было. Парень в этом убедился. Её первый мужчина… Или оставить всё как есть? Развернуться и уйти? В память о сотнях тысяч соотечественников, убитых её соплеменниками. Пусть хоть одна из них расплатиться за всё то зло, которое они принесли его стране? Как поступить? Остаться человеком до конца или перешагнуть через своё достоинство?

…Он поселил её неподалёку. Благо, командование помогло определить девушку к делу. Пятый сектор, блок 1212. Легко запомнить. Новые люди. Новые знакомые. Новое занятие. С прокладки тоннелей на гидропонные фермы. На Марсе каждый человек на счету. И терять их из-за глупых земных предрассудков — непозволительная роскошь… Но имя её он так и не спросил.

Глава 8

— Интересно получается.

— Даже очень…

Ангар был огромен и пуст. Чуть слышно гудела система жизнеобеспечения, ровно горели лампы потолочных светильников. В одном углу группа людей ела за длинными столами. В другом — что-то чинили, ругаясь почём зря. В центре полностью экипированные военные склонились над картой, изучая сделанные пометки…

— Значит, за последние сутки взрывы ядерных боеприпасов отмечены в этих местах?

— Так точно, товарищ капитан.

Михаил ткнул пальцем в отмеченные накануне места. Верховцев скривился:

— Получается, что они бьют по старым военным базам. Тут американский штабной центр был, судя по всему. А тут, кажется, европейский…

— А наш где?

— Наш? Так его эти… Демократы прокакали, а восстановить не успели. Так что, можно не искать. Интересно, а чего они вдруг решили ударить то? Да ещё так массово? Сколько говоришь, вспышек? Шесть?

— Шесть, товарищ капитан. И все — неслабые.

— Непонятно. Впрочем, ладно. Вылетаем через полчаса. Все готовы?

— Давно уже.

— Отлично…

…На лунной базе готовились к очередному сбору колонистов. Королёв был доволен предыдущими рейсами — их группа нашла и эвакуировала на лунную базу почти сто человек. Они должны вылететь ещё ночью, но заступив дежурным Михаил вдруг заметил на поверхности Земли яркие вспышки, могущие означать только одно — применяется ядерное оружие. До этого за всю историю существования человеческой цивилизации оно использовалось дважды: в прошлом веке во время одной из мировых войн с целью демонстрации своего могущества. И не так давно, во время теракта, уничтожившего две столицы, Вашингтон и Москву. После этого на некоторое время воцарился как бы запрет, поскольку последствия этого были просто ужасающи… И вот, опять. Начали бомбардировать… То, что это китайцы, никто не сомневался. Пожалуй, только они ещё имели в запасе такое оружие и, главное, средства его доставки. Американские ракеты уничтожили чёрные братья, русские — старость и демократия. Может, и гуляет по просторам страны пара мобильных «тополей», только толку от них — чуть…

— …Готов модуль?

— Всё в порядке. Можете стартовать.

Откликнулся один из техников, отходя от носа десантного модуля, представлявшего собой массивный шестигранник из броневых плит на гравитационном двигателе, так же обнаруженном в Убежище. Учёные долго не могли выяснить, что это за узкие сверкающие цилиндры, сваленные в контейнерах в одном из дальних ангаров, пока кто-то не догадался поместить один прибор возле обычного земного магнита, и тогда цилиндр взмыл в воздух… Поначалу в качестве хотели использовать старые земные танки, которых можно было найти во множестве на планете. Но выяснилось, что большинство машин в плохом состоянии, и ремонтировать их не было смысла. Зато на одном из брошенных сталелитейных заводов под Череповцом обнаружился большой запас броневых плит, и учёные решили заняться постройкой десантных модулей сами. Что им и удалось. И довольно неплохо. Во всяком случае, такая самодельная машинка брала на бор полную боевую группу, плюс до двадцати человек пассажиров, обеспечивая их воздухом и теплом до возвращения на Лунную Базу…

Михаил уселся в кресло управления и нажал на рычаг контроллера. Чуть дрогнув, модуль начал подниматься в воздух, а потом послушно двинулся к шлюзу из ангара, вырезанного в мощном пласте гипса. Короткий гул насосов, откачивающих воздух, медленно открываются створки внешних ворот, и шестигранник начинает подъём, сначала неторопливо, а потом всё быстрее и быстрее…

— Куда сегодня?

Могучий Штрассер навис над картой.

— Хотели сюда…

Толстый палец ткнул в точку на карте.

— А теперь и не знаю даже. Что предложишь?

— Здесь. Городок в горах, могли и уцелеть.

— Тогда поехали…

…Модуль бесшумно приземлился во мгле среди полусырых деревьев. Нынешний лес ничуть не напоминал те прежние, заботливо ухоженные лесниками чистенькие деревья. Вот уже два года некому стало этим заниматься… Михаил захлопнул забрало шлема, взял оружие наизготовку:

— Пошли?

…Они спустились с холма в низину и с первыми лучами хмурого солнца вошли в пустынный городок. По двое с каждой стороны улицы, внимательно следя за окнами… Судя по всему, здесь уже давно никого не было. Но жители ушли сами. Поскольку скелетов и других останков на мостовых не было видно. Да и дома не носили следов погромов, типичных для тех мест, где бушевали эмигранты. Пыльные окна, забранные изнутри жалюзи, несколько брошенных и уже проржавевших автомобилей. Аккуратные вывески над металлическими шторами, закрывающие входы в лавки и магазинчики. Внезапно все услышали звон стекла и сразу перестроились в боевой порядок, но тревога оказалась ложной — ветер уронил сгнивший сук дерева на маленькую оранжерею… В наушниках послышался треск:

— Пятый, пятый, я первый. Что у вас?

— Квадрат Г-44. Пусто, первый. Никого. Похоже, сами ушли.

— Ясно. Если ничего не найдёте — то следуйте в П-96. Третий там наткнулся на выживших, нужна эвакуация. Код «Браво».

— Есть, первый. Нам нужно два часа.

— Они у вас есть, пятый.

Михаил махнул рукой, подзывая своих, все подтянулись поближе, темнее менее не скучиваясь.

— Нам дают ещё два часа, а потом летим в Польшу. Там возле моря нашли выживших, нужна помощь.

— Понятно, командир. Вызывай пилота, пусть сюда летит…

…Когда модуль приземлился на площади перед ратушей, его уже заждались. Быстро закинули внутрь пару ящиков с найденными вещами, затем уселись сами и транспортное средство почти мгновенно исчезло из вида, растаяв в серых облаках…

— Пятый, пятый! Я третий! Ситуация «Альфа», код — красный! Повторяю — ситуация «Альфа», красный код!!!

Нападение! Вот что это значило. На группу с Марса и эвакуированных наткнулись враги, и сейчас там отчаянно нуждаются в помощи, поскольку каждая секунда промедления может стоить человеческой жизни… Контроллер хода до упора вперёд, свист рассекаемого воздуха доносится даже через толстые стены…

…Они вывернулись неожиданно для нападавших. Из-за леса. Медленно возник модуль, и из открытых дверей посыпались марсиане, ударив с ходу. Четвёрка разрезала линию атаки пополам, срезав атакующих в центре, и тем ослабив огонь по своим. Те сразу приободрились, и перестав экономить боеприпасы сразу усилили плотность стрельбы… Михаил почувствовал удар в наплечник, затем тупую боль. Наверное, рикошет. Короткая очередь смела фигуру в тюрбане. Рядом свирепствовал Штрассер, бивший из «печенега» с рук. Мощные пули прошивали сосны насквозь, доставая противника. Грохнула граната, кинутая кем то из эмигрантов, но впустую. Спасли деревья и защита. Только пара мелких осколков чиркнула по шлему. Королёв перекатился чуть в сторону, поскольку противник уже пристрелялся и сменив шнек в автомате, снова открыл огонь. Он бил короткими, злыми очередями, едва в прорези прицела мелькали силуэты. Как правило — в голову. Чтобы сразу, наповал. Ещё один перекат. Тут же прямо перед ним выросла громадная фигура с перекошенным в крике ртом и занесённым кинжалом в левой руке, и древней винтовкой в правой. Времени не оставалось ни что другое, и Михаил инстинктивно впечатал раскалённый от стрельбы ствол прямо в разинутый рот. От неожиданной боли мюрид выронил своё оружие, и солдат с размаху полоснул выхваченным тесаком прямо по горлу… Отпрыгнул в сторону, поймав сразу двоих и вдавил курок. Есть! Легли, голубчики! Рядом прогремели выстрелы, это свои. Сразу видно. Экономно и точно…

— Все?

— Все. Почти шестьдесят…

— Жёстко.

— Ерунда.

Он отмахнулся, и подставил лицо неяркому пыльному солнцу. Оно чуть сушило потное лицо, и становилось легче. Ухватив шлем за ремень, поднялся, попытался закинуть оружие на плечо и чуть не крикнул от боли.

— Олег, глянь, чего там у меня сзади?

Подошедший Куроедов зашёл за спину и ахнул:

— Да у тебя там дырка! Сейчас я…

…Кто то из мюридов оказался метким стрелком… Операцию делали уже на лунной базе. А на Земле просто заклеили дырку медпакетом. Спасённых было десятеро. И то — дело. Самое главное, что одним из них оказался настоящий биолог. По национальности — словак. Впрочем, национальность уже давно значения не имела… После того, как дырку аккуратно заштопали, Михаила отправили на Марс. Подлечиться. Ну и отдохнуть. Как никак, два месяца на Луне проторчал. Без выходных, без проходных… Марс изменился. Стало меньше свободного места. Прибавилось народа. Зато и работа пошла быстрее. Кроме эвакуации населения с Земли стали тащить и технику, и результаты её работы стали заметны с высокой орбиты. Правда, двигатели внутреннего сгорания пришлось менять на электрические, но всё же это значительно облегчило труд людей. Тем более, что гидропонные фермы, наконец, дали свои первые урожаи… Поэтому из взглядов людей стали уходить безнадёжность и обречённость, они приободрились, поверили в себя. И теперь в коридорах подземного комплекса стало меньше ругани, зазвучал детский смех, а на лицах людей появились первые улыбки… И впервые с затянутой в чёрный мундир фигурой с рукой на перевязи колонисты улыбались…

…- Ну что, Миша, как тебе?

— Нормально. Отдыхать — не работать.

— Понятное дело. Я тут справлялся — врачи говорят, что ещё минимум неделю тебе ничего делать нельзя. А у нас людей не хватает…

— Да я с радостью!

— Нет. Нельзя. Это дело такое — сейчас выскочишь, потом скажется. По себе знаю. Но могу другое дело дать, чтобы скучно не было.

— Конечно, товарищ капитан!

— Словом, наши учёные опять что-то задумали. И им консультация специалиста требуется. Военного. Пойдёшь?

— Спрашиваете!

— Ну и чудненько! Да, совсем забыл, тут о тебе справлялись. Девушка одна. По виду — из этих…

— Горянка, что ли?

— Нет. Наша.

— Даже не знаю…

— Сказала, что вы старые знакомые, вместе бежали.

— Понял. Адреса не оставила?

— Нет, сказала, что позже наведается…

— Ну и ладно…

…Похоже, что это та молодка из семьи инженера, которая беременная с ним выходила… Михаил пожал плечами и зашагал по длинному коридору, сверяясь с полученной картой уровня. Ну, вот вроде бы и оно. Вложил в приёмник свою идентификационную карту. Аппарат сухо пискнул, створки разошлись в разные стороны, пропуская солдата… Он впервые оказался в таком месте: десятки столов с приборами и неизвестными ему аппаратами, чуть подальше, в глубине зала — вспышки плазменника, сваривающего что-то из массивных плит. Новенькие, абсолютно законченные, и ещё полусобранные агрегаты, с торчащими проводами и механизмами. Королёв подошёл к ближайшему столу:

— Простите, где мне найти профессора Уильямсона?

— Третий ряд, стол два четыре.

— Спасибо…

Искомый ряд оказался следующим, а профессорское место не вторым, а двадцать четвёртым. Учёный оказался могучим седовласым стариком, почти на голову выше парня, по русски он говорил не хуже природного русака.

— Ну?

— Сержант Королёв. Прибыл в ваше распоряжение по приказу капитана Верховцева.

— Понятно. Смотри сюда…

На экране монитора вращалось нечто. Тоже сваренное из массивных броневых плит, с внутренней системой жизнеобеспечения, чем то напоминающее десантный модуль, который сейчас использовали военные. Но и отличия тоже имелись, и значительные. Во-первых, эта машина была больше. Раза в два. Во — вторых, несла вооружение. На десантниках его не было. Уильямсон гордо продемонстрировал своё создание, затем спросил:

— Ну как?

— Что — как?

— Как тебе новая игрушка?

Михаил поёжился:

— Честно?

— Честно.

— Хреново.

— Что?!

— Смотрите сами: эти две автоматические пушки здесь совсем не по делу. Они имеют очень маленький сектор обстрела. Мешает нос. Далее — пулемёт. Агрегат выбрали хороший. Ничего не скажу. Но, опять же — та же беда — мал сектор обстрела. Если же вы увеличите ширину люка — то стрелок будет на виду. Готовая мишень. Здесь, как я вижу — автоматический гранатомёт. Для чего? Лучше поставить миномёт. Больше толка. И спектр применения у него больше. Пока могу только это сказать…

— Да ты знаешь что?!

— Что, профессор?

— Давно воюешь?

— Семь лет почти. Восьмой пошёл.

Англичанин осёкся. Потом вновь крутанул модель на экране.

— Давай-ка, раскидаем всё, как ты говоришь…

Глава 9

— Быстрей! Быстрей!

Грохотали сапоги по аппарели. Михаил мчался изо всех сил. Ночью взревела тревога, и он, не раздумывая ни секунды, облачился в полную защиту. Правда, пришлось поморщиться от боли, поскольку плечо ещё до конца не зажило, но раз такое дело — на всё махнём рукой… Он ввалился в молельню, уже забитую солдатами. Надо сказать, что армия Марса значительно выросла, в ней уже насчитывалось свыше сотни опытных солдат. С «амвона» вещал уже майор Верховцев:

— Мы получили сигнал с Земли. В районе бывшего Новосибирска находится около трёх миллионов человек. Учёные Академгородка, инженеры, механики, просто жители города и окрестностей, воинские части! До недавнего времени всё обходилось, они надеялись отсидеться, но два часа назад Лунная База перехватила сигнал «SOS» — китайские части, преодолев заминированные дороги, начали массированное наступление на город. Идут тяжёлые бои. Пока город держится, но это ненадолго. По имеющимся у нас данным спутниковой разведки жёлтые готовят массированный воздушный десант. А потом — сами знаете. Наш Совет связался с городскими властями, предложив эвакуацию. Там ответили согласием. Сейчас на Земле уже формируются первые эшелоны беженцев, в авральном порядке демонтируется всё, что можно. Наша задача — обеспечить порядок и охрану транспортных кораблей. Всем всё ясно?

Дружный рёв был ответом:

— Так точно!

— Все — на посадку!

Михаил бросился к выходу, но Верховцев успел вычленить его взглядом среди собравшихся и ухватил за рукав:

— Куда?!

— У вас каждый человек на счету, майор! А мне всего три дня осталось, в дороге заживёт!

Тот чуть помедлил, потом кивнул:

— Ладно. Ты это, там. Береги себя…

— Не волнуйтесь, товарищ майор. Мы, Королёвы, в огне не горим, в воде не тонем!..

…Корабли заходили сразу по пять штук. Кричали распорядители, рысцой спешили носильщики, таская тяжеленные ящики с имуществом и оборудованием. Погрузчиков не хватало из-за почти полного отсутствия топлива. Плакали дети и женщины. Кое-кто из мужчин, стоявших в длинных рядах очередников внезапно оставлял свои вещи, целовал детей и спутницу, а затем, молча уходил обратно, туда, где небо ежесекундно озарялось всполохами разрывов, очередями трассеров. Туда, где шёл жестокий бой не на жизнь, а на смерть… Михаил торопливо рассаживал людей по всем свободным местам, затем выбегал наружу и закрыв аппарель, командовал пилоту взлёт. Грибообразное судно взмывало в черноту ночи, а на его место, рассыпая зелёные искры из дюз, уже заходил следующий транспортник. И снова, пересчёт, посадка, закрытие — взлёт… К утру стало легче. Корабли пока выгружали людей на Лунной Базе, спеша доставить в безопасное место как можно больше народа, и основное количество беженцев уже было там. Но теперь началось самое тяжёлое — китайцы подтянули дальнобойную артиллерию, и разрывы тяжёлых снарядов накрыли посадочную площадку. А ещё — подвезли раненых… Молодые, и не очень, мужчины. В окровавленных бинтах, с лубками на перебитых конечностях. Было несколько обожженных. С ног до головы закутанных в пропитанные мазью бинты. Были вообще без рук и без ног. В сознании, и беспамятные… Но всех роднило одно — боль…

— Королёв! Бери модуль и своих орлов. Нужно подавить эту батарею. Иначе нам хана!

Лейтенант Семёнов смотрел на него с надеждой. Он недавно появился на Марсе, но успел завоевать репутацию опытного умного бойца. Михаил молча кивнул в ответ и направился к свой четвёрке. Гигант Штрассер искоса взглянул на командира:

— Что?

— Идём в пекло, ребята. Нужно задавить эти пушки. Или потеряем всех.

— Задавить…

Эхом откликнулся Олег Куроедов.

— Чем?

— Есть гранатомёты, и нам обещают поддержку с земли. Ребята откроют шквальный огонь по узкоглазым, чтобы отвлечь.

— Ясно…

… Артиллеристы суетились, спеша изо всех сил. Конечно, появление неизвестных огромных кораблей с неба вначале напугало их, но командование быстро навело порядок. Тем более, что после доклада в Генеральный Штаб пришло приказание любым путём подбить и захватить хотя бы один из этих таинственных кораблей. И теперь батарея двести трёх миллиметровых пушек гвоздила изо всех сил, корректируя свой огонь по сигналам с запущенного беспилотного самолёта. Суетились подносчики снарядов, орали чумазые заряжающие, бойцы едва успевали разгружать боеприпасы с непрерывно подъезжающих автомобилей. Эх, если бы ещё была авиация! Тогда бы точно пришельцы не ушли бы живыми… Но самолёты были уже настолько изношены, и вечное отсутствие запасных частей, поставляемых из проклятой Европы, которая канула в небытие… По слухам, из Нанкина вылетела эскадрилья истребителей, но пока они доберутся, со всеми посадками и дозаправками. Да ещё пилоты будут измотаны… Нет, вся надежда на дальнобойные крупнокалиберные пушки! Эх, жаль, что из всего одна батарея…

— Огонь! Огонь!

Сноп пламени из ствола, звон гильзы. Сочное чмоканье закрывающегося затвора, снова больно бьющий по ушам выстрел… В суете и суматохе никто не заметил, как из-за леса, с тыла вывернулось на небольшой высоте что то непонятное, чем то напоминающее брусок, и из него полыхнуло смертью… Штрассер поливал позиции китайцев из «минигана», рядом, присев на колено, выстреливал один за другим снаряды из ручных гранатомётов Куроедов. Михаил гвоздил из «печенега». Смерть пришла с неба. Соломон Ласкевич, пришедший на замену убывшему на повышение Сергею Петренко, виртуозно крутил модуль в воздухе, не давая прицелиться врагу и не мешая одновременно манёврами друзьям по команде. Наконец кто то угодил в подошедший на разгрузку старый «Урал» и тогда в небо взвился фонтан гигантского взрыва… Сдетонировали заряды. А потом огненные столбы стали вспыхивать один за другим…

— Сёма! Уходим!

Михаил ткнул кнопку закрытия аппарели и без сил повалился на ребристый пол. Рядом рухнули соратники.

— Все… целы?

Прохрипел он пересохшим горлом.

— Все, вроде…

Королёв кое — как повернулся к пилоту:

— Сёма, давай под погрузку…

Отдыхать пришлось ровно столько, сколько летели до посадочного поля, куда уже начали стягиваться отступающие с позиций части… И опять суета погрузки, спешка, мат, вопли… Только вечером следующего дня он, оказавшись, наконец, в каюте, стащил с себя защиту и скривился от боли — рана открылась вновь… А бои всё шли. Упорные, жестокие, злые. Китайцы знали, Кто находится в Академгородке и всеми силами желали захватить учёных в плен. Марсиане тоже понимали, что эта партия колонистов окажется просто бесценной в их условиях, как и уникальное оборудование, приборы, станки, и спешили изо всех сил.

На лунной Базе творилось что-то невообразимое: всюду суетились какие то люди, непрерывно таскали различные ящики и механизмы. Кто-то кричал, кто-то что зачитывал с листа группе собравшихся возле него оборванных людей… Михаил молча прошагал к санчасти, но там было вообще столпотворение. Длинная бесконечная очередь, несколько раз заворачивающаяся вокруг своей оси, ряды носилок, возле которых суетились медики. Посмотрев на эту картину, солдат молча развернулся и направился обратно к своему модулю. По крайней мере, можно заклеить дырку пластырем из аптечки, и потерпеть до Марса. В их санчасти ему сделают всё что нужно. Главное, дотянуть до Марса… Но домой он попал только через три недели, уже лёжа в бреду на носилках. Рана загрязнилась, и началась гангрена. Но ему ещё повезло. Переселенцы вообще были в жутком состоянии. Хотя во время полёта людей обрабатывали антибактериальным излучением, всё равно — опасность инфекции сохранялась. Тем более, что зачастую те, кто прилетал на Марс были больны, истощены, страдали от вшей и других паразитов…Он пришёл в себя уже на Красной Планете. Лёжа в госпитале их сектора. Стерильная палата, такое же одноразовое бельё. Светильник возле простой металлической кровати на тумбочке. Инъекции антибиотиков и ещё какой то гадости трижды в сутки. Плюс полная фиксация конечности. Как ему рассказала сестра, главный врач долго ругался с Верховцевым из-за того, что последний отпустил Королёва с незажившей раной на операцию. Но потом успокоился. Самое главное — что ему сохранили руку. А ведь могли ампутировать… Услыхав такое, Михаил чуть не поседел. Ещё бы! Остаться калекой… После этого можно было спокойно пускать себе пулю в лоб… И он тщательнейшим образом выполнял все до единого предписания врачей, какими бы странными они не казались… Неделю постельного режима. Потом всё же разрешили вставать. И, наконец, через неделю отпустили домой. Михаил даже не подозревал, что так соскучился по своему блоку… Но тут начались неприятности: с одной рукой, тем более, левой, некоторые вещи было сделать либо неимоверно тяжело, либо вообще невозможно. Тем более, что парень был правшой. Возвращаться в госпиталь? Ну уж нет! Ни за что!.. Но что то нужно придумать…

…Михаил долго стоял у двери двенадцать двенадцать пятого уровня. Он колебался в верности принятого решения. Может, всё таки не следует этого делать? Ведь прошло уже четыре месяца с их расставания. Мало ли, может, кого и нашла… Но, во первых — одному уже просто невозможно… если бы ещё руку так не зафиксировали жёстко! А во-вторых, вряд ли горянка заведёт себе кого другого. С мужчинами здесь очень напряжённо, да и ПОМНЯТ люди…

…Впрочем, сам виноват — зараз уже достигла сустава. Если бы не новые лекарства, оттяпали бы и руку, и половину плеча! Он скрипнул зубами и решительно надавил на кнопку расположенного возле входа сенсора. Такие штуки были у каждого отсека, и при нажатии на них внутри раздавалось истошное мяуканье. Тишина. Нажал ещё раз. Может, она на работе? Но цвет индикатора показывает, что внутри кто-то есть. От него не скроешься… Третья попытка. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возникла она, та горянка, с большим куском металлической трубы в руке, готовая к удару. При виде Михаила она слабо вскрикнула, выронила своё оружие и прикрыла рот рукой. Что его удивило, это отсутствие головного платка. Он решительно шагнул вперёд, оттесняя девушку внутрь:

— У меня к тебе дело…

Та молча пропустила парня внутрь, закрыла дверь, повернулась, прошла к стоящему одиноко возле кровати стулу и сев, подняла вопросительные глаза на него, уже справившись с волнением:

— Что тебе нужно?

— Ты… не могла бы некоторое время пожить со мной? Видишь…

Он указал на повязку. Горянка чуть скосила глаза на шину, фиксирующую руку. Он ждал. Но она молчала, не говоря ни «да», ни «нет». Просто смотрела на него. Как то странно смотрела…

— Как тебя зовут?

Она тихим голосом ответила:

— Альви…

— Красивое имя… Альви, ты не могла бы пожить со мной некоторое время? Хотя бы пока я не поправлюсь? Обещаю, что не обижу тебя.

— Я… Я… Хорошо… Только соберу вещи…

Их на удивление оказалось немного. Ещё один запасной комбинезон, пара обуви, и ожерелье. Ещё оттуда. И платок, который раньше был на её голове…

— Я готова. Идём…

Едва они вышли их блока, как из темноты раздался злой мужской голос:

— Куда это ты собралась, горская сучка?!

Альви сразу ощетинилась, словно кошка, но Михаил шагнул вперёд, прикрывая её:

— Покажись, ты, любитель издеваться над женщинами!

— А кто это у нас такой защитник убийц выискался?

На свет вышли двое, и отшатнулись — чёрный мундир и рука на перевязи поневоле внушали почтение.

— Ещё вопросы?

— Н-нет… Извините, офицер, но она никогда о вас не говорила…

— И не скажет. Но, ребята, на будущее, вы же — мужчины. Не мужики…

И добавил, обращаясь к девушке:

— Пойдём…

Глава 10

Привычная дорога в свой блок. Она прошла на удивление спокойно. Девушка шла рядом, поэтому больше никто к ней не приставал. Теперь было понятно её нежелание открывать блок и труба в её руках. Наконец дверь захлопнулась за ними, и парень немного устало опустился на кровать, она осталась стоять, осматриваясь по сторонам. Всё таки путь был не очень близкий для его здоровья. На лице выступила испарина…

— Да ты не стесняйся. Там, в шкафу, кое-что есть. Я недавно привёз. Думаю, что тебе понравится. Поешь, если хочешь. И на столе — твой пропуск на уровень. Только надо подтвердить код. Сейчас отдышусь…

Альви взглянула на него с удивлением:

— Ты даёшь мне ключ от дома?

— Да. Тебе же надо будет выходить отсюда? И в столовую, и мало ли куда? На работу, может, захочешь сестру навестить.

На её лицо мгновенно набежала тень, и девушка отвернулась:

— Сестра отказалась от меня. Живёт сама. У меня никого нет…

— Извини. Я не знал.

…Обычные, ничего не значащие слова в такой ситуации. Он сам это понял. И вздохнув, поднялся, взял шифрокарту, вставил в считыватель, набрал код, затем протянул горянке:

— Держи.

Та приняла, потом вдруг деловито спросила:

— Как я понимаю, спать мы будем в одной постели?

— Я готов оплатить твою работу.

Она внезапно покраснела и выпалила со злостью:

— Дурак!

Отвернулась опять, отошла в сторону, села на стул. Потом поднялась:

— Надо прибраться. Сходи куда-нибудь на час. Если не боишься оставить меня здесь одну.

— Не боюсь…

…Он сидел в столовой, когда рядом пристроился гигант Штрассер:

— Привет, старина! Ужасно рад тебя видеть! Смотрю, ты идёшь на поправку?

— О! Гюнтер! Здорово! Тоже рад! Какие наши дела? Как справляетесь?

— Да ничего, нормально! Сейчас стало поменьше работы, эвакуацию временно приостановили, поскольку нужно срочно строить новые помещения. Все сейчас там.

— И мы?

Тот рассмеялся:

— Ну уж нет. Использовать солдат на стройке? Даже яйцеголовые понимают, что это бессмыслица. Так что мы по прежнему летаем, воюем, привозим.

— Ага, понятно… Слушай, у меня к тебе дело есть… Можешь привезти мне женскую одежду? Ну, там халат, ночные рубашки…

— Ты кого то нашёл? Рад за тебя! Какой размер?

Михаил назвал, и гигант наморщил лоб, потом вдруг улыбнулся:

— Могу помочь прямо сейчас. Мне тут одна, как это… землячка заказывала. Вот. Я привёз, а он ей маловат оказался. Может, подойдёт? Пошли, посмотрим.

— Пошли!..

Халат был очень красив. И удобен. Тёплый, махровый. И тонкий, почти прозрачный пеньюар с ночной сорочкой. Михаилу понравилось. И он с удовольствием взял пакет. С Гюнтером они рассчитаются. Мало ли, что понадобится немцу в будущем…

…Дверь открылась, и сразу бросилась в глаза чуть ли не стерильная чистота. Что греха таить, Михаил не очень то следил за домом. То в отлёте, то просто вымотался, и комната понемногу зарастала грязью, откровенно говоря. А сейчас пол просто блестел, нигде не было ни следа пыли, всё аккуратно расставлено по местам, сложено стопочками… Альви в комнате не было, она плескалась в душе. Её комбинезон висел рядом с дверью санузла. Михаил осторожно подкрался, снял его с крючка, взамен повесил пакет с принесённой одеждой и стал ждать. Вскоре вода перестала шуметь, дверь приоткрылась, появилась обнажённая мокрая рука и стала шарить по стенке. Нащупала крючок. Недоумевающий возглас, ухватила пакет, втащила его внутрь кабинки. Королёв ждал. Всё таки — сюрприз… Но он не ожидал такого: когда дверь открылась и Альви вышла из кабины в пеньюаре. Длинный, розовый, полупрозрачный, и через него он заметил слегка выпуклый живот… От волнения у него вдруг сдавило горло, и он еле смог произнести:

— Ты… беременна?

— Да. Если хочешь спросить — от кого, то это твой ребёнок. Ему уже четыре месяца.

— Но… Как? Почему?!

— Дети должны рождаться…

…Они стояли строгой шеренгой, образовав проход к шлюзу. С оружием, при полном параде. Шлемы, защита. Всё, что положено. Словно почётный караул. Только на этот раз провожали людей на казнь. В суматохе спешной эвакуации на Марс попали многие люди. Весёлые и злые, добрые и жестокие. Разных национальностей, разного цвета волос и глаз. Честные труженики и ловчилы, предприниматели, рабочие, инженеры и… уголовники. Кое кто из последней категории понял, что судьба даёт им последний шанс исправиться и начать новую, честную жизнь. Тем более, что они приобрели в местах заключения очень востребованные на Марсе рабочие профессии. Чего уж говорить, после царства демократии в России практически не осталось токарей, слесарей, монтажников, сварщиков… Профтехобразование, как таковое было уничтожено. Обходились стариками ещё советской закалки, приезжими из других республик, обучали кое как сами, на рабочих местах. Так что специалистов не хватало. Просто до невозможности. Но были и другие… Зеки… оказавшись в безопасности, немного придя в себя и освоившись, они попытались и здесь жить по старому: запугивали людей, отбирали у них всё, что понравится. Непокорных жестоко избивали, а потом и убивали. Но они не учли одного — учёные обнаружили памятные машины Айорс, как звались Основатели. Любой уголок гигантского Убежища можно было увидеть в записи. Просмотреть все события за всё прошедшее с момента постройки время… Причём ни отсутствие света, ничто не могло помешать заснять происшедшие здесь события. И закоренелых преступников и их новоиспечённых последователей вычислили очень быстро. Некоторые даже не успели спустить награбленное. Совет заседал недолго — единодушно было принято решение: смертная казнь. И вот церемония началась… Всё пространство за спинами солдат было заполнено народом. Пришли очень многие. И от каждого сектора. Заключённых выводили со скованными за спиной руками. Перед открытыми внутренними воротами шлюза с них снимали одежду и выталкивали в собственно шлюз, где они накапливались перед смертью, прикованные к вбитым в стены кольцам… Все голые. Их одежда ещё пригодится. Мужчины, женщины… Никто не пытался прикрыться, из толпы казнимых доносились только грязная ругань и угрозы. Наконец, все оказались там. Внутри. Послышался гул, и массивные створки пришли в движение, начав смыкаться. Смертники завыли, и в их голосах не было уже ничего человеческого. Некоторые пытались вырвать держащие их оковы из стен, другие просто бились об стены, кое кто застыл, словно в оцепенении… Наконец створки сомкнулись наглухо. Пол задрожал, это пошла откачка воздуха. А потом открылись внешние створки… Марсианская атмосфера очень разрежена, но несколько минут там можно прожить без скафандра и дыхательных приборов. Достаточно, чтобы увидеть, как свирепый ураган, бушующий снаружи шлюза выжжет тебе глаза песком и сорвёт кожу, а потом и мясо с твоих костей… Прокрученная по трансляции запись привела к нужному результату: мгновенно прекратились всякие вспышки агрессии и насилия по отношению друг к другу. Люди поняли, что церемониться здесь никто с ними не будет. Внизу, на Земле достаточно желающих оказаться в безопасном месте…

…Андрей вновь и вновь вглядывался в монитор компьютера. Да, сейчас стало немного легче. Эвакуированные из Новосибирска научные кадры очень помогли им. И у немцев тоже оказалось неожиданно много полезных людей. Удалось продвинуться очень далеко в расшифровке данных Айорс. Так, нашли памятные машины, где хранился огромный массив оставленной Земле информации. Технологии, научные сведения, исторические данные, сведения о других мирах… Но земляне только только начали разбираться с Убежищем. И когда выяснят всё до конца, даже неясно. Но то, что Андрей Ярцев видел на экране монитора, к Марсу не относилось. Наоборот. Это было чисто Земной проблемой. Несколько месяцев назад Китай применил ядерное оружие по американским базам в Средней Азии. Шестьдесят ракет. Затем такой же мощности удар был нанесён по Кавказским горам России. Пять ракет упало на Японию. Одна сбилась с курса и рухнула возле русского Ямала… Итого — сто двадцать шесть штук. Их взрывы взметнули в небо колоссальное количество пыли, затмив солнечный свет, и с полюсов поползли льды. Начиналось новое оледенение… Резко похолодало в Европе, мерзлота ускоренными темпами шагал внутрь Среднерусской равнины и Канады. Изменился климат и в Южных Африке и Америке. Впервые на пальмы выпал снег… И ситуация продолжала ухудшаться. С каждым днём, каждым часом. Каждой минутой… Он оставил изображение на мониторе и поднялся со стула. Нужно срочно доложить Штейнглицу…

— Профессор, у нас опять проблемы.

Тот, почти мгновенно постаревший после катастрофы, поднял усталые воспалённые глаза.

— Что ещё, Андрюша?

— Внизу начинается новый ледниковый период. Ядерная зима.

— О, Боже…

Ярцев вытащил флэшку с данными и вставил её в компьютер профессора.

— Вот, смотрите…

Тот приник к экрану, потом ткнул пальцем:

— Получается, что нужно срочно эвакуировать всю Скандинавию и Север России. Ещё раз проверить Польшу и Германию, Данию, Голландию.

— Это так, профессор.

— У нас осталось около двух миллионов мест. Реально из имеющегося мы сможем построить ещё порядка ста тысяч блоков… Но этого же мало! По нашим данным, там почти двенадцать миллионов человек! И мы не можем их бросить… Убежище рассчитано на десять миллионов. Нас — почти восемь. Что будем делать?

— Я думаю, что нужно их всё-таки везти к нам. Люди здесь нужны. Объём работ — колоссальный. Сейчас практически все заняты строительством предприятий по выпуску металлического проката, химического синтеза, энергосистем. Мы рассылаем по всему Марсу геологов, но ресурсы планеты практически полностью израсходованы. Острая нехватка всего. Впору начинать возить металлолом с Земли… Сейчас завершаем строительство гидропонных ферм. Шестьдесят процентов уже запущено, и полностью обеспечивают нас продуктами. Но мы продолжаем строительство.

— А что с энергией?

— Хуже. Имеющиеся в Убежище мощности на пределе. Хотя сами агрегаты могут давать увеличенное количество воздуха и тепла. Но их реакторы достаточно изношены за тысячи лет и выдать большую мощность не могут.

— А если завезти энергетику с Земли? В Мурманске несколько атомных подводных лодок, плюс — ледоколы, и ещё американский авианосец.

— Это облегчит положение, но реально не спасёт. Ещё три, максимум — четыре миллиона человек, и то, если мы начнём экономить. Устроим спальный день, урежем паёк, уплотним людей…

— Да, ты прав. Всё же, я дам распоряжение вниз, на Землю, чтобы начинали демонтаж реакторов с судов. Ты свяжись с Луной, дай задание на поиск радиоактивных материалов. Что у нас с посадками лесов?

— Плохо. Пока очень плохо. До первых бурь ещё растут. Затем — песок всё стирает в пыль. Была идея сеять пустынные растения. Но и их надо добыть. А вообще биологи советуют начать с травы. Обычной газонной травы. И чем больше, тем лучше. Ещё — подорожник и обычный лопух. Словом — сорняки.

— Тоже распорядитесь, пожалуйста, Андрей. Дайте указание нашим поисково-спасательным отрядам, пусть займутся. Что у нас с водой?

— Как ни странно — отлично. Рециркулируется практически девяносто процентов. А остальные десять, безвозвратно расходуемые, компенсируются по проложенным создателями системам с полюсов. С этим проблем не будет.

— Тогда, надо начинать эвакуацию. И чем быстрее — тем лучше. И ещё — пусть армия там, внизу, собирает металл, станки, в любом состоянии. Нам нужен металл и пластик. Любой, в неограниченном количестве…

…Михаил прижался к уже большому животу Альви. Малыш что-то расшалился и вовсю орудовал ножками.

— Ох ты же… Мальчик, наверное.

— Да… Я так думаю…

Он аккуратно подполз к ней под бок и погладил по взъерошенной голове.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Нормально. Не волнуйся, я сильная. Всё хорошо будет.

С трудом повернулась на бок и обняла парня, смущаясь, шепнула:

— Я тебя люблю, муж мой…

Он расписался с ней утром после того, как узнал о беременности. Просто пошёл Верховцеву и сказал, что женится. Тот не возражал, даже когда узнал о том, кого его сержант, а теперь уже — лейтенант берёт в жёны. Только вздохнул, и пожелал удачи… Как ни странно, удача пришла. Из всех последовавших потом операций Королёв выходил без единой царапины. Да и команда его была самой добычливой: они везли и везли людей, добывали так нужные на Марсе станки и химикаты, отлавливали животных, даже грабили китайцев и негров. Оружие, продукты, мебель, инструменты, топливо, растения… Всё что попадалось под руку, всё, что можно было запихать в модуль или транспортник, прекрасно понимая, что всё это на вес золота там, наверху… А срок родов приближался. Уже шёл на дни… Альви просто светилась от счастья. Теперь у неё был и свой дом, и муж, и скоро — ребёнок. Не сразу она призналась, что увидев его ещё на Земле, влюбилась на всю жизнь. Потому и смотрела с ненавистью, что готова была прямо там отдаться ему, не раздумывая ни секунды. И с табличкой выскочила впопыхах что-то нацарапав, когда с трудом поверила своим глазам, заметив его на аллее фонарей… А когда оказалась в постели… Как ей обидно было, когда он расстался с ней, даже не узнав имени. И как сестра решила, что та опозорила их род и выгнала её из блока… Его участие в её судьбе помогло ей выжить, а когда она поняла, что беременна — счастью просто не было границ… Это дало ей силы продержаться, вынести всеобщую ненависть и презрение, отчуждение тех, с кем она работала. И его появление в блоке было просто чудом, ниспосланным с небес…

— Я тебя люблю, муж мой…

Глава 11

Ийр-ил-Райри переложил контроллеры тяги, но искалеченный до невозможности крейсер уже практически не подчинялся командам. Их прихватили жуткие бустер-бумеранги леггах, отвратительных аммиачных жаб, возле второго квадранта Млечного Пути. Разведывательный дозор в составе крейсера «Неустрашимый» и двух фрегатов совершал обычную проверку, когда на них выскочила целая эскадра. Двенадцать штук вначале, а потом подошло ещё четыре раза по столько, да ещё с носителем… Драка была жестокой. Выли элеваторы орудий, подавая массивные серые цилиндры зарядов. Фузионные зонтики главного калибра рвали светлую броню «Лины» в клочья. Но и россы несли потери: испарился в зеленоватом облаке взрыва двигателей один фрегат. Лопнули чашки отражателей, рассыпая искры, от меткого попадания с истребителя, и потеряв способность маневрировать, беспомощное судно было спокойно, даже лениво расстреляно целой сворой. «Неустрашимый» ещё держался. Тяжёлая ракета влипла в верхнюю батарейную палубу, разом оборвав свистящее уханье выстрелов целой батареи… Почувствовав, что нанесли серьёзное поражение, жабы с новой силой набросились на крейсер. Но погибающий вроде корабль огрызнулся, и зарядник-носитель бустер-бумерангов исчез в яростной вспышке антиматерии из пробитых конусами магнитопроводов. Оставшиеся словно осатанели, и пошли в последнюю атаку. Отступать им было некуда. До ближайшей планеты с подходящей дышащим аммиаком существам было просто не дотянуть… Один из них пошёл на таран, и успешно. Прежде чем испариться в слепящей вспышке он смог дотянуться до диафрагмы входа и пробив массивные створки влететь внутрь коридоров… Шквал огня от взрыва прокатился по внутренним отсекам корабля, хотя его и ослабили автоматически задраившиеся аварийные переборки, но пламя прорвалось в командирскую рубку, и уничтожило командование и штурманов. Серьёзно, если не безвозвратно пострадала связь… Но это был последний успех леггах. Лишившись питания бумеранги застыли в космосе и были расстреляны рассвирепевшими от потерь россами…

…- Связи нет, и не будет.

Йил вытер рукой вспотевший лоб, затем продолжил:

— Там — каша. Все аппараты всмятку, никто не уцелел.

Он зачем то аккуратно поставил шлем скафандра, в котором ходил на разведку, и продолжил:

— Моторная, верхняя и средняя палубы — вакуум. Но кто-то остался в батарейных постах. Можно попробовать предупредить их по внутренней связи. Пусть пробираются в запасную рубку, к нам. Будем решать, что делать…

…Это было два дня назад. Два неимоверно тяжёлых, наполненных каторжным трудом дня назад. Из экипажа в двести россов их уцелело всего восемь. Два комендора, инженер-механик, медик, три механика, один электронщик, специалист по системам обеспечения. Корабль рассыпался прямо на глазах, и они, облачившись в скафандры, лазил по всем палубам, пытаясь наложить аварийные палубы, стаскивая чудом уцелевшие кислородные патроны и всё, что можно было спасти на вторую нижнюю палубу, где ещё оставался воздух. Удалось заменить сенсоры внешнего обзора, вновь заработал локатор. Просто чудо, что они не попали в гравитационные течения, которых было полно в этом секторе. Но… Это было единственной удачей. Ни позвать на помощь, ни вернуться на любую ближайшую базу они не могли. Искорёженные чашки отражателей двигателей итак могли лопнуть в любую минуту от микротрещин, и тогда они просто испарились бы, ничего не успев понять…

— Я вижу систему!

Йир ткнул когтем в экран локатора, мерцающий синим светом.

— Здесь недалеко. Если повезёт, то дотянем к вечеру!

Все приникли к радару.

— Жёлтая звезда. Здесь должны быть планеты. Может, есть кислородная?..

Система оказалась до невозможности захламленная всякими булыжниками. Множество астероидов курсировали по всем орбитам, а системы метеоритной защиты тоже не работали. Удар. Ещё удар! Жалобный стон пронёсся по остаткам корабля, каркас заскрипел, и эти звуки погребальным колоколом отдались в ушах каждого росса… Яур вдруг вскочил и ткнул пальцем в экран:

— Два градуса вправо. Перекрытие икс! Планета!

Йир переложил контроллеры тяги, но искалеченный до последней возможности крейсер отказывался подчиняться новоиспечённому пилоту. Потом, словно вздохнув, всё же сбросил скорость, и устало, из последних сил чуть развернулся, меняя курс.

— Тормозные!

— Даю!

Томительный до невозможности миг ожидания, и частые удары передних дюз возвестили о ещё одной удаче, ниспосланной богами… Но это уже была агония — изломанный корпус не выдержал, и от сигары крейсера отвалился пилон с эволюционным двигателем, полыхнул длинный столб пламени, заметный за тысячи километров.

— Экстренная остановка моторов!

— Есть!

Механик с маху вдавил алую кнопку глушения реактора, в трюмные ямы опустились замедляющие решётки, а через мгновения в дырах завыла атмосфера, всё громче и громче…

— Приготовиться к удару!

Все дружно бросились к носовой переборке и застыли в напряжённых позах… Скрежет, грохот, визг рвущегося металла, несколько взрывов оставшихся в элеваторах фузионных конусов, затем — тишина… Яур взглянул на индикатор скафандра — атмосфера есть, но для дыхания непригодна. Слишком разрежена, очень много углекислого газа. Значит, осталось только умереть… Они собрались в круг. Спина к спине. Как их предки. Вскинули ввысь стаканы с вином:

— Спина к спине! Верность и Честь! Во славу Росса!

Выпили залпом, бросили пустую посуду на пол. Лязгнули извлечённые из ножен фамильные клинки. Йир с любовью взглянул на длинный, слегка изогнутый клинок, что же, славно будет умереть от меча предков. Жаль только, что больше не висеть ему на стене фамильного замка, не будет держать его крепкая родовая рука. Так и останется здесь, в безымянной системе, на затерянной планете… Йил вдруг вздрогнул, указывая на экран сенсора ближнего действия:

— Смотрите…

Все проследил за его рукой и замерли — бесполезный в космосе прибор работал, показывая наличие неподалёку мощного источника энергии… Вот от него отделилась крошечная искорка и стала приближаться к центру экрана, где был их корабль… Сумасшедшая надежда вспыхнула в сердцах мгновенно, как и тревога.

— К бою!

Если это леггах, что же, пусть! Нет ничего почётнее для росса, чем умереть в бою! Щёлкали магазины тяжёлых излучателей, торопливо пристёгивались нагрудники, проверялись пояса и кибернетические медицинские комплексы.

— Выходим?

— Это будет лучше всего…

Восемь фигур появились на груде обломков, и, пригибаясь от бушующего на поверхности ветра, быстро заняли позиции. Вскоре в пелене пыли проявился свет, он приближался бесшумно. Впрочем, вряд ли что было расслышать за воем бушующего урагана и беспрестанного шелеста песка…

— Это — не леггах! Не их уровень!

— Тогда кто?

— Может, местные?

— Пока не стрелять. Посмотрим на них сначала…

Яур смахнул с забрала шлема песок и заботливо прикрыл ладонью в бронированной перчатке срез стволов. Сонарная графика услужливо нарисовала картинку: небольшой брусок на гравитационной тяге. Грубо сваренный. Не вяжется с таким движителем такая работа… И архаичные, неуклюжие абсолютно не бронированные скафандры с пустыми на три четверти прозрачными шлемами… Но тогда выходит, что этим существам тоже опасна местная атмосфера? Он решился…

— Яур! Ты куда?! Стой!

Но было поздно — выпрямившуюся фигуру росса заметили пришельцы и застыли в изумлении. Их было десять, с какими то предметами в руках. Росс вытянул к ним пустые ладони, показывая, что он безоружен… Один из пришельцев так же положил то, что было у него в руках на красную почву и помахал пустыми перчатками. Яур спрыгнул к ним, поскольку сила тяжести это позволяла, вглядываясь в шлемы… Гуманоиды, как и мы. Значит — кислорододышащие? Откуда они здесь? Местные между тем окружили росса. Один что-то показал жестами. Ага, кажется приглашают в свой корабль…

— Командир, они зовут меня с собой…

— Хорошо, Яур. Если что — мы наготове…

…Едва все вошли в тесный корабль пришельцев и захлопнулся люк, как послышалось шипение нагнетаемого воздуха. Росс взглянул на индикаторы скафандра, и его сердце бешено забилось — они позеленели! Значит, их воздух пригоден для дыхания! И щёлкнул замком шлема…

Сквозь тонкий свист гравитационного двигателя Михаил расслышал тихий щелчок и повернул голову на звук — существо, подобранное ими возле останков циклопических размеров космического корабля протянуло затянутую в чёрную перчатку, бывшую заодно со скафандром, к шлему и матовая поверхность, через которую ничего не было видно, вдруг растаяла и исчезла… Он с жадностью посмотрел на пришельца, и опешил — ярко оранжевые огромные круглые глаза с чёрным зрачком, чуть вытянутый нос, узкие губы, заостренные уши, и короткие густые волосы чёрного цвета на круглой голове. Пришелец сделал осторожный вдох, затем его грудь заработала на полную мощность, что было заметно по мерно вздымающимся щиткам скафандра. Круглые глаза обежали сидящих в модуле, затем палец перчатки указал на себя, а низкий, чуть мурлыкающий голос чётко произнёс:

— Росс.

Рука сменила направление и теперь указывала на сидящего напротив росса? Им был Андрей Ярцев, один из Совета Убежища. Не растерявшись, учёный ответил:

— Человек.

И существо удовлетворённо улыбнулось… Оно спокойно ждало прибытия на место. Наконец модуль остановился в шлюзе, короткое гудение дверей, гул могучих насосов, вновь лёгкое покачивание перехода из тамбура в собственно Убежище. Распахнулась кормовая аппарель, все поднялись, пришелец последовал общему примеру и вместе с землянами вышел наружу. Зрачки мгновенно обежали всё вокруг, и вдруг он вздрогнул чисто по человечески и указывая на корабли вопросительно произнёс:

— Айорс?

Ярцев чуть побледнел, но кивнул головой в знак согласия. По видимому чужой не понял, потому что вновь повторил:

— Айорс?

— Айорс.

— Р-риу Айорс?

— Нет, мы — люди!

По смыслу слов все догадались, что спросил пришелец, и Ярцев машинально ответил… По видимому существо поняло, и успокоилось. Его быстро увели куда то учёные, а Михаил поспешил домой, где его ждала беременная жена. До родов оставались считанные дни, и он волновался, что это событие произойдёт без него… Нечего и говорить, что всех членов экспедиции попросили молчать о произошедшем, чтобы не волновать народ в Убежище. Королёв торопливо сдал оружие, скафандр и чуть ли не бегом направился к лифту… Дверь не открывали, и он, всполошившись, отпер её своей карточкой. Блок был пуст. Всё носило отпечаток быстрых суетливых сборов, где же Альви? Бросился в глаза листок бумаги на кровати, Михаил торопливо схватил белый квадратик из обычного кубарика — незнакомым почерком было написано несколько слов: Ваша жена в роддоме. Уровень 12. И подпись с круглой медицинской печатью…

…Он ходил кругами уже несколько часов, не находя себе места. Пытался сесть в кресло, и не мог усидеть минуты: снова вскакивал и нарезал круги по коридору. Медсестра, дежурившая за стойкой даже спряталась от него в комнате персонала, настолько будущий отец измучал её расспросами. Но вскоре и ей передалась тревога парня: на её памяти ещё ни одна женщина столько не рожала. Когда то такое было, но потом наука шагнула вперёд, и ни одни роды не длились дольше пятнадцати, двадцати минут… Родильное отделение не отвечало. Михаил бросил взгляд на часы — уже девять часов неизвестности. Два часа он был на задании, семь — находится здесь… Внезапно сестра приникла к экрану компьютера, затем перевела глаза на него:

— Вас просят пройти внутрь…

И открыла дверь в блок. В шлюзе пришлось переоблачиться в разовый костюм, и после него Михаила уже ждали, полная женщина средних лет в таком же разовом костюме.

— Королёв?

— Да.

— Идёмте за мной…

…Альви лежала на койке, и он с трудом узнал её: ввалившиеся блестящие глаза, русые волосы, гордость горянки, были спрятаны под какой то колпак. Руки вдоль тела, бессильные, тонкие… Казалось, что она провела без еды почти месяц, настолько была вся просто истощена и измучена. Возле кровати перемигивались индикаторами и мерцали экранами множество разных медицинских аппаратов. Муж осторожно взял ладонь её правой руки и сжал в своих ладонях. У супруги просто не было сил повернуть голову, и она скосила глаза. Михаил, заметив это, сразу присел на край кровати, чтобы она не напрягалась.

— Милая…

— Я…люблю тебя… муж мой…

Её глаза вдруг расширились, и внезапно попискивание аппаратуры вдруг сменилось вначале однотонным звуком, а потом взвыла сирена…

…Яур сидел перед экраном коммутативной системы аборигенов. Как ей пользоваться, ему же показали сразу, и теперь он ловко управлялся со световым пером, произнося звуки и рисуя картинки, если не мог найти их аналога в предложенном ему каталоге изображений. А время летело незаметно, когда вдруг из шлема, поскольку местные не стали ничего забирать, и все его вещи были при нём, раздался сигнал вызова командира:

— Яур?

Тот обрадовано откликнулся:

— Командир! Эти существа дышат таким же кислородом как мы!

— Мы недалеко, только добрались. Ты как?

— Угрозы нет, командир. Они, как и мы, пришельцы здесь. По-видимому случайно наши старое убежище Айорс и переселились сюда. У них на планете война, и это — беженцы.

— Мы можем войти?

— Думаю, что да. Я извещу вас через несколько рийнов.

И он взялся за перо под встревоженными взглядами землян. Быстро изобразил ещё семь фигур россов, несколькими штрихами нарисовал поверхность планеты, какой они увидели её, когда приземлились. Затем прямыми чёрточками — шлюз, кружками — всех находящихся в комнате и себя… Земляне поняли. Самый пожилой из них молча забрал перо из рук росса и провёл стрелку от фигур к шлюзу, повторив один из жестов со склонением головы, что по видимому означало «да»…

— Это точно Айорс.

— Без сомнения. Вот их знак, ясно виден в сублазерном режиме, переключите графику…

Семь высоких фигур в сопровождении пяти местных стояли в шлюзе, ожидая завершения процесса перехода.

— Надеюсь, что Яур прав, и мы спасены…

…Тогда его просто выкинули из блока ворвавшиеся внутрь врачи. Из-за закрытой двери иногда доносились отрывистые команды, потом всё стихло. Михаил уже готов был ворваться внутрь, когда из помещения появилась сестра и отправила его на пост. Как ни хотелось остаться, но пришлось уйти. Там ему сделали укол, от которого зашумело в ушах, навалилась слабость, и он покорно подчинился докторше, уложившей его на обычную медицинскую кушетку, обшитую клеёнкой. Сколько Королёв проспал — он не понял, поскольку пропустил сам час засыпания. Но проснулся мгновенно, рывком, как привык ещё там, внизу… Комната была пуста, он открыл дверь и оказался возле дежурной сестры. Это было помещение для ей отдыха. При виде появившегося Михаила румяная розовощёкая медичка улыбнулась:

— Очнулся, герой? Давай, приводи себя в порядок, и марш к молодой мамочке, да и наследника своего увидишь. Повезло тебе, муженёк!..

… Он не мог налюбоваться на счастливую, улыбающуюся, а главное — живую жену, и на крохотный сморщенный комочек, плотно укутанный в пелёнки, у неё на руках… Врачи совершили чудо, вырвав Альви из лап смерти, а та не могла отвести своих глаз ни от него, ни от сына. Жаль, что наслаждаться им долго не дали. Явившийся врач мягко, но настойчиво попросил его уйти, объяснив, что роженице после произошедшего необходим отдых, да и с ребёнком надо заняться. Но уходить не хотелось, и парень только открыл рот, собираясь возразить, как мяукнул коммуникатор:

— Королёв?

— Да, командир.

— Немедленно давай в молельню. Всё.

Он поцеловал жену в щёку, бросил взгляд на малыша, и попрощавшись, поспешил в тактический центр…

Там уже собрались почти все солдаты. Вещал с трибуны не командующий вооружёнными силами Марса, а уже знакомый ему по рейду к упавшему инопланетному кораблю молодой учёный:

— Итак, на Земле опять началась война. Станция наблюдения на Луне зафиксировала массированные ядерные вспышки, в количестве примерно двухсот штук. Основное их расположение — Китай и Пакистан с Индией. Отмечается некоторое рассеивание, но, нам кажется, что это из-за несовершенства носителей. Так, один взрыв произошёл в районе Японских Островов, два — на нашем Дальнем Востоке. Один — в районе Афганистана и один — на территории Туркменского Ханства. Поэтому принято решение ускорить эвакуацию. Сейчас команды со второй по двенадцатую вылетают на Лунную Базу. Первая команда — остаётся. Команды с тринадцатой по тридцатую — ваша задача: поддержание внутреннего порядка. Вопросы?

— А мы когда вниз?

Открыл рот Штрассер.

— Ваше задание — помочь нашим гостям. Тем самым, что прибыли оттуда.

Его палец указал на потолок блока. Михаил не понял, толкнул в бок сидящего рядом Ласкевича:

— Как это — гостям? Их что, много? Мы же одного нашли.

— Ага, и ещё семеро своим ходом дошли. Представляешь? Через бурю, по пересечённой местности, пешком… Сильны, ребята…

— Весело…

И тут же вскочил, поскольку прозвучала команда Верховцева «разойтись». Он ни минуту замешкался, когда увидел, что Ярцев безошибочно выхватил его взглядом из толпы и манит рукой. Вопросительный кивок, и вновь утвердительный взмах руки… Учёный стоял возле командира, и воткнув руку под обрез берета Михаил отрапортовал:

— Лейтенант Королёв, прибыл по вашему приказанию, товарищ учёный.

— Ну-ну, не стоит тянуться. Тебе особое задание — бери своих орлов, возьмёте марсоходы, и с нашими гостями к их кораблю. Они покажут, что брать.

— Хм… А как с ними общаться?

— Ну, у них есть одна штука. Словом, поймёшь, не волнуйся. А вообще — наметь трассу получше. Скоро будем оттуда энергоблоки перевозить. Они вроде уцелели. И это… Впрочем, ладно.

Командир молча кивнул, в знак подтверждения указаний учёного. Ни чего не оставалось, как подчиниться, и Михаил быстро отрепетовал приказ по внутренней связи своим орлам. Через несколько минут вся группа уже собралась в шлюзовом ангаре. Там уже стояли огромные, так же изготовленные уже после заселения грузовые машины. Используя аккумуляторы, они передвигались на электрической тяге, и, несмотря на наличие гравитационных движителей, значительно превышали разведмодули и по вместимости, и по грузоподъёмности. Именно поэтому приказано было взять их…

Глава 12

Мотор заурчал, и машина послушно тронулась вперёд. Михаил немного скосил глаза, чтобы посмотреть на сидящую рядом фигуру в непривычного вида скафандре, больше напоминающую доспехи древних рыцарей с поправкой на современные материала. Чужак, уловив движение, сделал странный жест, словно успокаивая землянина. Больше отвлекаться не пришлось — на поверхности бушевала буря. Миллиарды песчинок били по корпусу, раскачивая пока пустой марсоход, и приходилось напрягать все силы, чтобы рассмотреть безопасную дорогу и вести транспорт более менее ровно… Измотанный нервным напряжением Королёв даже обрадовался, когда в свете фар возник матовый, исчерченный шрамами чёрный борт исполинских размеров чужого корабля. В первое мгновение даже не понял, что прибыли, но потом, спохватившись, ударил по педали тормоза, выворачивая руль. Машина стала, и он опустив руки, облегчённо вздохнул. В то же мгновение во внешних мембранах послышался лишённый окраски механический голос:

— Надо проехать немного дальше. Туда.

Чужак указал направление. Удивившись, землянин подчинился… «Хм. Впрочем, если эти ребята соорудили такую махину, то уж такие переводчики для наверняка не проблема…»

Затормозил. Хлопнула дверь, мгновенно возник вой ветра. Пригибаясь под его ударами, чуть прикрывая лицо двинулся вслед за чужим, который приблизился вплотную к чёрной стене и что-то делал возле круглой ниши исполинских размеров. Внезапно впадина раскрылась лепестками, ушедшими в бока, и возник неяркий след. Чужой шагнул внутрь. Михаил последовал его примеру. Ветра внутри почти не было, хотя он и забрасывал кучи песка. Следом ввалились остальные, покрытые слоем пыли. Первый чужак коснулся выпуклости на стене, и внешняя диафрагма, как назвал её про себя землянин быстро сомкнулась, отсекая их от бушующей снаружи бури. «Шлюз». Понял он. И точно, с лёгким гудением открылась внутренняя дверь, и все оказались внутри корабля… Чем то он напоминал земные интерьеры. Те, что были ещё на ТОЙ Земле. Но вместе с тем сразу виделись и чуждые земному сознанию элементы: необычные узоры, рубленые знаки, по-видимому буквы. Мрачное сочетание цветов тоже говорило о чуждом происхождении… Чужак снял шлем, открывая голову, затем заговорил, отдавая команды. Небольшое устройство на поясе дублировало команды на земном языке:

— Йил, Яур — возьмите двоих землян и в оружейную. Грузите оружие. Айр, Орс — ещё двоих — на вас запасные скафандры и энергопатроны. Иур, Ийс — выясните, что у нас с продовольствием. Эур — проверь состояние боевых систем. Я вместе с оставшимися — в рубку. Посмотрим, что со связью…

К сожалению, передатчик был выведен из строя безвозвратно и окончательно. Надежды подать сигнал бедствия не было… Но ведь наверняка на базе Айорс есть системы связи! И насколько он помнил из курса ксенологии. они использовали тот же, общий для всех кислородных рас сектора принцип. Значит, если они найдут и разберутся с древними устройствами их спасут! Так что не стоит отчаиваться. Йил — ир — Райри молча повернулся к горящей красным схеме корабля. Да… Большая часть просто уничтожена. Как и практически весь экипаж. Впрочем, то, что уцелело, нужно демонтировать и добавить на Базу. Там, на родной планете нынешних обитателей сейчас идёт война. Глупая и нелепая. Они, собственно говоря, ещё дети. Совсем юная и неопытная раса. Уничтожают себя, когда в Галактике зреет угроза ВСЕЙ кислородной жизни… Да, землянам очень повезло, что они смогли добраться до другой планеты. Пусть пустой и безжизненной, но зато содержащей древнюю базу Айорс. И ещё большее чудо, что они смогли найти её. Но самое невероятное, что Убежище оказалось НАСТРОЕНО на земной генокод. Получается, что Айорс строили базу именно для обитателей голубой планеты? Интересно, почему? Проклятье дракона Ри! Ну почему он так плохо помнит ксеноисторию сектора?! Ну, ничего, покопаемся в коммуникаторах, может, что-то и найдётся…

Дни летели за днями, складываясь в недели и месяцы. И всё это время на Марсе и Земле кипела лихорадочная деятельность. На красной планете миллионы людей сутки напролёт строили новые и новые помещения, вгрызаясь внутрь планеты. В крепком камне Марса вырубались жилые отсеки, залы для гидропонных ферм, производственных помещений. Снаружи, на поверхности пустыни бригады строителей устанавливали могучие теплообменники, снятые с корабля россов и строили дорогу, чтобы перетащить к Убежищу огромные генераторы корабля, к счастью, уцелевшие и работоспособные. Те мелкие неполадки, которые обнаружились были легко устранены выжившим инженером и бригадой землян. Учёные так же были загружены до предела, изучая язык россов, основы их науки по сохранившимся компьютерам. Удивляло одно — земные вычислительные машины очень немногим уступали компьютерам расы, вышедшей в космос и достигшей невероятного для Земли могущества, хотя в области машин и всего прочего, особенно, оружия, россы отстояли от землян, как колесница Древнего Египта от современного автомобиля… Ярцев вместе со своими товарищами пытался понять системы связи Айорс. Им удалось обнаружить их на схеме, но вот воспользоваться ими… Вместе с ними ломал свою круглую голову и инженер связист с Росса. На Земле же бушевала война. Её не остановили ни ядерная катастрофа, ни последовавшая затем атомная зима. Миллиарды землян словно задались одной целью — уничтожить всё живое на планете. Большая её часть уже покрылась льдом и снегом, став абсолютно непригодной для жизни. На оставшихся клочках шла бойня. Убивали за глоток чистой воды, за кусок пищи. Убивали просто так. От нечего делать. И круглые сутки корабли Айорс, принадлежавшие теперь людям, вывозили на Марс всё новых и новых поселенцев. Модули марсиан обшаривали всю планету в поисках выживших, забирали их на Луну, где был устроен карантин, и уже оттуда людей перевозили в Убежище… Михаил пропала на Земле месяцами, не выбираясь из непрерывных сражений, вывозя потерявших всякую надежду людей. Дома ему приходилось бывать всё реже и реже. Альви не жаловалась, но он и так видел, что ей приходится тяжело. Ночуя, иногда он просыпался от того, что она смотрела на него ночью, приподнявшись на локте. Зачем, почему — она никогда не говорила. Впрочем, он от кого то слышал, что люди, перенесшие клиническую смерть обретают какие то паранормальные способности, а его жену вытащили с того света в буквальном смысле. Всеми силами он старался компенсировать своё отсутствие, привозил подарки, помогал ей в чём мог, но всё-равно — постоянное отсутствие угнетало. И он, стиснув зубы отправлялся в очередной рейд, чтобы найти и вытащить в безопасное место больных истощённых людей. Зачастую, поражённых лучевой болезнью или заражённых бактериологическим оружием. От эпидемий спасало то, что строители Убежища установили на входе мощнейшие излучатели, убивавшие ВСЕ микробы и вирусы, но и стерильная атмосфера тоже таила угрозу. Поскольку падали иммунные способности организма, и человек не мог сопротивляться угрозе болезни. Возрастал неизбежный риск заражения, но они по прежнему летели, искали, и вывозили… Раз они вытащили почти пятьсот человек из лагеря людоедов. То, что Королёв там увидел, едва не свело его с ума. Хотя «чёрные братья» и раньше грешили людоедством, правда, как то втихую, то там… Там была настоящая ферма и завод по переработке человеческого мяса. Его коптили, солили, пытались делать консервы… Впрочем, и другие группы докладывали, что всё чаще и чаще сталкивались с подобным… Запасы пищи большей частью были уничтожены войной и мародёрами, урожай не вызрел из-за ядерной зимы. За немногое чудом уцелевшее шла настоящая война на истребление, и зачастую окровавленный кусок обагрённого кровью хлеба просто некому было съесть, поскольку победитель умирал от ран… Почерневшие от жара останки городов, иззубренные зубцы строений, торчащие, словно гнилые зубы в пустом рту. Перепутанные провода, остовы автомобилей, скрученные в жгуты рельсы, и трупы, трупы, трупы… Корабли делали рейс за рейсом, людей на Марсе становилось всё больше. Начала ощущаться нехватка пищи, затем — воздуха, последней — воды… Вспыхнули кое-где, в основном, в новых секторах бунты, поскольку условия там были гораздо хуже, чем в тех, которые построили Айорс. Оказавшись в безопасном месте и немного придя в себя, люди стали что-то требовать, чего то хотеть, завидуя всем. Вначале — драки, потом, грабёж, затем — бунт… выступления подавили беспощадно, не жалея боеприпасов, и всё опять успокоилось. Только надолго ли? Назревал настоящий взрыв, грозящий уничтожить с таким трудом созданную колонию. Казалось, выхода не было, но наконец учёные и россы смогли разобраться в найденных системах связи, и во Вселенную ушёл сигнал бедствия. Единый для всех гуманоидных рас… Потянулись томительные дни ожидания, но уже через два дня снятые с крейсера радары дальнего действия засекли вышедшее из-за астероидного пояса судно, подающее позывные…

…Яур оторвал воспалённые глаза от экрана и глухо бросил:

— Глокхи. Торгаши.

— Кто это, глокхи?

— Раса торговцев. Ни во что никогда не вмешиваются. Никому не помогают. Зачем они здесь…

Андрей удивился:

— Но они же получили сигнал!

— И что? Сколько раз мы посылали такие сигналы, но они игнорировали их…

— Может, потому что вы посылали их воюя?

— Может. Ладно, даю пеленг и подтверждение…

Семипалой ладонью он передвинул несколько ползунков, крутанул трекбол, затем устало откинулся на спинку кресла. Андрей между тем прослушивал космос, пытаясь уловить хоть что-нибудь… Тишина. Только вой вакуума и космического водорода. От этого занятия его оторвал удивлённый возглас росса:

— Они заходят на посадку!..

На что был велик росский крейсер, но грузовик новых пришельцев превосходил его по всем параметрам. Достаточно сказать, что он был длиной почти в четыре раза больше, достигая шестидесяти километров в длину. Извергая столбы пламени из планетарных дюз, спрятанных в плоском брюхе, гигантский брус выпустил суставчатые лапы и замер на грунте. Из под низу ударили струи пара, это вскипел хладагент, выпущенный для охлаждения расплавленного песка, затем из пара вынырнул небольшой дискообразный аппарат и проскользил в гостеприимно открытые ворота главного шлюза. Началась стандартная процедура приёмки гостей, и, наконец, взорам землян предстали закутанные в плащи с капюшонами невысокие фигурки…

— Мы получили ваш сигнал бедствия и по закону Вселенной прибыли на помощь. Мы видим, что вам не хватает всего. Ни воды, ни пищи, ни воздуха для дыхания. Это мы вам дадим. Ещё мы дадим координаты планеты, пригодной для жизни. Недавно открыли её наши путешественники. Вам лучше переселиться туда. Планета станет вашей новой Родиной. Там много воды, много ресурсов, много пищи.

— Но как нам добраться туда? Корабли Айорс всех не вывезут!

— Мы перенаправили ваш сигнал на Росс. Скоро оттуда прилетят. Думаем, через сорок стандартных ваших дней. Много кораблей. Мы дали им ваши новые координаты.

— Но откуда вы знаете, что мы согласимся переселяться?

— Здесь вам не выжить. И мы знаем будущее. Мы останемся здесь, чтобы помочь вам дождаться россов. Мы подключим системы нашего корабля к системам Айорс. И будем ждать. Потом мы уйдём…

Йил потянул за рукав Штейнглица и шепнул ему на ухо, поскольку языком россы владели уже не хуже землян:

— Больше вы ничего не дождётесь. Так что начинайте готовится к эвакуации. Пусть команды везут с Земли всё, что можно: станки, оружие, вещи.

— А люди?

— Кому суждено — выживут. Когда придёт наш конвой, постараемся забрать всех.

— А вы уверены…

— Глокхи никогда не лгут. Это закон. Так что — нужно подождать, и начинать готовиться к отлёту. Известите своих на Луне, на Земле, что скоро мы покинем систему. И вряд ли сюда вернёмся. Кому нужна ядерная помойка?..

…Конвой пришёл в то время, о котором говорил глокхи. Они протянули гигантские энергопроводы и к ним подключили мощные регенераторы воздуха и пищевые конвертеры. Сразу стало легче. Во всяком случае, «сонные» дни отменили. Увеличили норму выдачи пищи, которая стала к тому же более разнообразной. Обитатели Убежища повеселели, настроение у людей поднялось, и теперь колония уже с оптимизмом смотрела в будущее, отсчитывая дни до прихода спасательного каравана. Многие задавались вопросом, что их ждёт в новом мире, но пока могли только гадать. Единственное, в чём все сходились, так это в том, что хуже, чем на Земле и здесь не будет. По крайней мере — небо над головой, вволю воды, и воздух без ограничений… Михаил получил неделю отдыха и проводил его с семьёй. Мальчишка подрос, и те, кто его видел, утверждали, что парень — вылитый папаша. Слушая это, счастливый отец с гордостью улыбался, а мать краснела от гордости. С родственниками Альви отношений не поддерживала, окончательно сделав свой выбор в пользу мужа. И эта неделя, когда он был дома, вернула всё на свои места. Дни, наполненные вознёй с сыном, ночи, полные любви, чего было ещё желать? Только вот жизнь не стоит на месте, преподнося свои сюрпризы…

…Радар был полностью синим от многочисленных засветок. Тысячи кораблей. Многие тысячи. Вселенная уже несколько тысячелетий не видела подобного. Казалось, что все глокхи Вселенной собрались возле Марса, приведя с собой свой флот. Не многим уступал им по количеству и военная охрана, которую предоставили россы — почти восемьсот ударных судов, линкоры, рейдеры, фрегаты огневой поддержки, все они прибыли для охраны гигантского каравана. Начался ИСХОД… День и ночь падали и взмывали с поверхности древнего красного шарика корабли. Люди шли по протянутым прозрачным пластиковым коридорам в трюмы оборудованных для них транспортников. По несколько тысяч в каждое судно. Одновременно росские разведчики обшаривали Землю в поисках ещё уцелевших людей белой расы. Они не церемонились, запихивая найденных силой и уничтожая всех, кто пытался им угрожать оружием или совершал глупость, нападая. Примерно тоже самое что и на Марсе творилось на единственном оставшемся материке, населённым европейцами — Австралии. Транспорты садились прямо посреди пустыни, и туда машинами и автобусами, лёгкими самолётами и транспортёрами россов доставляли людей. Так продолжалось месяц, а потом настал час, и караван тронулся в путь. Его курс был направлен на небольшую жёлтую звезду в одном из созвездий Центра Галактики, где находилась планета, которая должна была стать новой Родиной для человечества…

Глава 13

— Сколько нас всего, Андрей?

— Двести двадцать миллионов. Мы забрали всех. Если кто и остался — помолимся за упокой их душ…

— Ты прав. Это останется на нашей совести…

Профессор отвернулся к стене, немного помолчал, потом глухо обронил:

— Всё таки мы сделали, что могли. Человечество не умрёт.

— Да. Но какую цену за спасение потребуют новые союзники? За жизни людей?

— Глокхи не хотят ничего. Они говорят, что это их долг перед будущими поколениями. Более того, по их словам, на планете уже готовятся нас встретить. Там идёт бурное строительство: города, заводы, распахиваются поля.

— Хочешь сказать, что они альтруисты?

— Нет. Но мы должны быть им благодарны.

— Да, думаю, что нам удастся протащить закон об их защите?

— Хотя бы о неприкосновенности.

— Хорошо. А что с россами?

— У нас настолько много общего, что найти с ними общие точки соприкосновения будет гораздо проще. Хотя межвидовой менталитет кошачьих…

— Согласитесь, Андрей, что для нас шоком было узнать о происхождении Россов.

— Пусть мы разные по крови, но близки по духу. Кстати, они утверждают, что другие кислородные расы тоже могут быть нами поняты. И легко. А вот обитатели других миров…

— Они воюют с леггах, жителями аммиачных планет.

— И, профессор, боюсь что мы тоже с ними столкнёмся.

— Уверен. Что наши солдаты?

— Эти орлы прошли огонь и воду, и они останутся верны нам до конца…

— Основной костяк — русские?

— Среди солдат — да. Есть немцы, норвежцы, австралийцы, немного американцев, но русские пользуются самым большим уважением. Стойкие, выносливые, упорные и самые опытные.

— А по национальному составу?

— Большинство — славяне, австралийцы, среди них, правда, выходцев из России тоже хватает. А так — практически все. Американцы, англичане, испанцы, французы, евреи, чехи, поляки… Заваривается настоящая каша. Не удивлюсь, что мы перемешаемся в новый вид. Не будет разделения. Мы станем одним, единым человечеством…

— Надеюсь, что больше мы не будем знать войн между собой.

— Надеюсь…

…Транспорты заходили на посадку один за другим, в строго определённых местах, где колонистов ждали жилища. Сотни небольших городков, разбросанных по поверхности двух огромных материков. Собственно говоря, это был один гигантский континент, разделённый узким глубоким проливом, который рассекал перешеек шириной около пяти километров. Океан был менее солёным, чем на Земле, а так же более мелководным. Опасных хищников тоже не было. Впрочем, и неопасных животных тоже. Как и рыб. Сплошные леса, покрытые густой травой чуть темнее привычного зелёного цвета прерии, высокие молодые горы, составляющие вытянутый с Севера на Юг горный хребет. Впрочем, это не было проблемой — в трюмах летели и тысячи живых свиней, коров, немного лошадей, даже кенгуру. Были птицы, и даже такая экзотика, как слоны, тигры, львы, и прочие, сохранившиеся в Сиднейском зоопарке, куда их перебросили из Новосибирска. Так что насчёт флоры и фауны особой заботы не существовало. Волки, лисы, зайцы, белки, росомахи и медведи, олени… Настоящий Ноев ковчег. И растения. Дубы, сосны, берёзы, орешник, яблони, груши… Семена трав, пищевых культур и диких. Людей ждало много работы, и все настраивались на неё долгие шестьдесят суток перелёта… Яркое солнце било по глазам уставших от сидения в глухих металлопластиковых коробках трюмов, чуть меньшая сила тяжести тоже давал знать, но это был их дом. Новый дом. И поэтому лица колонистов были радостны. Ведь теперь они получили настоящий новый мир…

…Михаил аккуратно поставил вещи возле крыльца и подхватил на руки Альви, которая держала на руках полуторагодовалого Олега.

— Ой, ты что?! Увидят же? Мне стыдно… Пусти.

— Ну уж нет! Это наш дом, и я внесу тебя туда на руках.

Он коснулся губами её щеки, затем толкнул ногой дверь и перешагнул порог, прошёл на середину комнаты, и только тогда поставил семейство на ноги. Осмотрелся — дом был не очень большим, но светлым. Альви прижалась к нему, тоже осматриваясь.

— Что скажешь?

— Непривычно…

— Мне тоже. Два этажа. Наверху, как я понимаю, спальни и детские. Внизу — всё остальное. Похоже, наши друзья глокхи знают о землянах гораздо больше чем говорят…

— Да. Я такие дома на картинках видела…

Королёв подхватил сына на руки, и всё семейство двинулось осматривать дом. Два этажа. Подвал. Мощёный камнем дворик. Небольшой сарай, который можно использовать и под мастерскую, и под гараж. Вновь поднялись на второй этаж, вышли на маленький балкон. Вокруг стояли такие же дома, все по одному проекту, только разных цветов. Аккуратные пластиковые заборчики, ровная трава, заботливо подстриженная, такие аккуратные деревья. Чуть поодаль, в центре, возвышалась крыша большого здания городского управления, подальше — покатый купол школы. И уже чуть ли не на горизонте серые квадраты военной базы и бескрайние ряды коричневых плит, уходящие за горизонт. Военный городок, который отныне станет их домом…

…Ночь прошла спокойно, только вот чего то не хватало. Проворочавшись часа два он понял — слишком тихо. Подсознательно Михаил ожидал услышать голоса птиц, звуки разговоров, словом, всё то, что привычно уху в большом скоплении людей. А когда понял, что они одни, и Олежка сопит в соседней спальне на собственной небольшой кровати, растормошил жену и занялся с ней любовью…

…Утром они проснулись, оба счастливые и довольные. Умывание, чистка зубов, завтрак из конвертера, установленного на кухне, инструкция к которому была проста и понятна. Пока — из конвертера, когда поля дадут первый урожай, синтетику заменят настоящие натуральные продукты. Альви улыбалась. В это утро её веселило буквально всё. Сын пока мирно спал, раскинувшись на матрасе, и супруги спокойно могли посвятить утро себе. Новый, более подробный осмотр дома, планирование на будущее расположения мебели, утвари. Пока всё скромно. Только то, что привезли с собой. Но никто не сомневался, что вскоре всё изменится. Наконец, наследник подал голос… Умывание, причёсывание, одевание, кормление. Парень отличался завидным аппетитом. Но Михаилу уже было пора спешить на службу, за окном нетерпеливо прозвучал сигнал транспортёра, который должен был доставить на базу его и других солдат, обитателей городка… Он торопливо сбежал по ступеням. Легко взлетел в кузов большой машины, плюхнулся с размаху на сиденье и транспортёр двинулся с места… Началась учёба. Точнее, переобучение. Вначале — новая проверка на профессиональную пригодность. К своему величайшему удивлению Королёв попал во Флот. В Космический Флот. Впрочем, таких оказалось большинство среди землян. Затем — распределение по специальностям. Командирский факультет? Неплохо… радость, вообще то немного померкла, когда он увидел то, на чём ему придётся служить — большой. Поскольку земляне уже начали привыкать к новым размерам, фрегат огневого подавления. Куча орудийных башен, мощная броня, правда, по сравнению с корветами или крейсерами манёвренность меньше, но вот мощь огня — невообразимая… Плюс личное снаряжение, изучение внутреннего устройства, тактика космического боя, ксенология. Оказывается — важнейший предмет!.. С утра до вечера, и ночи напролёт. Инструктора-россы поблажек не давали. Учили и гоняли на совесть. Приходя домой Михаил валился без сил, несколько минут отдыхая, только потом у него появлялись силы что-то делать, передвигаться по дому. А тот, между прочим, помаленьку обустраивался, откуда-то что-то появлялось, приобреталось, наконец, выменивалось… Жалованье было большое, на жизнь хватало, ещё и оставалось. Появились первые магазинчики, рестораны, места для отдыха. Земляне обустраивались на новом месте, спеша жить. После ужасов Апокалипсиса расовых войн оказаться в тихом безопасном месте — это было воплощением райской мечты… Михаил не интересовался политикой. У него было дело, которым он занимался, в которое вкладывал душу, и за которое он получал деньги. Но спрашивали за получаемую зарплату много. Даже, очень много. Впрочем, постепенно парень втянулся, ему даже стало нравиться. А когда они совершили первый учебный вылет, то вернулся домой в полном обалдении, безуспешно пытаясь объяснить жене, какое это непередаваемое и волшебное зрелище, увидеть звёзды в рубке разгоняющегося корабля… Впрочем, супруга была счастлива. Ей повезло, как немногим: любящий и любимый муж, сын, семья, дом. Достаток. Мир. Чего ещё желать женщине, воспитанной в патриархальных традициях мусульманской женщины? Хотя о вере она уже и не вспоминала. Альви уже привыкла к другой одежде, другим нравам и обычаям, начала находить удовольствие в некоторых обычаях европейцев… А кое что ей откровенно нравилось. Впрочем, дни летели за днями, городки росли, население увеличивалось. Появлялись новые семьи, новые дети. Постепенно все национальности перемешивались, образуя новый конгломерат. Как то раз, когда семья Королёва выехала в столицу, Альви увидела свою сестру, гордо шествующую по улице с высоким мужчиной рука об руку. Оба хорошо одетые, в дорогих нарядах. Вначале молодая женщина не поверила своим глазам, но потом убедилась, что это действительно так… И это — её сестра, выгнавшая её из семьи за то, что та посмела влюбиться в гяура… Всё менялось. Время текло… Вскоре на базу начали прибывать боевые корабли, которые россы передали землянам. Затем на орбите выросли верфи, где началась сборка уже по своим проектам. Двинулись в разные уголки ещё неисследованного космоса первые разведчики, заработали первые заводы и фабрики. Ещё немного, и мир людей начнёт набирать новую силу, пройдя через очищение огнём… Он рождался заново. Не всё было легко. Не всё ладилось. Но цивилизация не погибла. Наоборот, возрождалась. Россы быстро подтянули землян на свой уровень. Они преподавали в школах и университетах, помогали учёным, тренировали армию, оснащали её оружием. И самое главное — не вмешивались во внутренние дела землян. Все свои политические проблемы те решали сами. А между тем приближался срок… Через десять лет закончится шестидесятилетний срок, и смрадные аммиачные недра выбросят на поверхность своих сумрачных миров миллионы и миллионы личинок, которые уже через год станут полностью готовыми к битве солдатами… Россы знали это, и потому спешили изо всех сил, не жалея никаких ресурсов. Земляне были идеальным союзником, могущим переломить ход вечной битвы, в которой пока с трудом удавалось сдерживать паритет. И задача перед ними стояла такая же, как и колонистов Марса — успеть. Успеть сделать всё, чтобы новые обитатели сектора и этой планеты смогли им помочь, а главное — выжить в предстоящей битве не на жизнь, на смерть. Здесь речь шла об одном — о выживании не расы, а ВИДА. Вида кислорододышащих гуманоидов. Главное — успеть… А на маленькой планете люди работали, учились, тренировались и строили. Да, от них не скрывали, почему россы так им помогают. Люди знали, что предстоит война. Но ЧТО именно им нужно будет совершить, они не могли себе даже представить…

Часть вторая

Во славу Империи!

Глава 14

Зал был полон. Большой столичный концертный зал. Почти двадцать тысяч человек обоих полов, мужчины, женщины, дети. На сцене шло захватывающее представление — вопреки ожиданиям, удалось сохранить человеческую душу в лучшем смысле этого слова. Люди по прежнему тянулись к прекрасному: писали картины, слушали музыку, танцевали, читали стихи… Вот и сейчас двадцать тысяч двести сорок человек затаив дыхание слушали серебряный голос планеты — выступала Вилия Артус. Настоящее ёё имя почти никто не знал, может, если продюсеры и менеджер, но её голос заставлял забыть обо всём. Необычного тембра, с металлическим оттенком в высоких нотах, словно пел не человек, робот. Таким же был оркестр, исполняющий мелодию с чётким ритмом, насыщенным электронными эффектами на грани восприятия человеческим ухом. Большинство из собравшихся в зале были в мундирах. В основном — синих, Военно-Космических сил; попадались зелёные — Планетарно-Десантные части. И совсем вопиющей редкостью был чёрный — мундир Службы Безопасности. На всех собравшихся приходилось всего четыре таких, украшенных крылатым черепом и щитком с цифрой, пронзённой молнией. Два лейтенанта, флаг-майор, и полный полковник. С последним была супруга, стройная женщина в роскошном вечернем платье… Но в этом зале все были равны, и все покорены волшебным голосом певицы… Он то взвивался к куполу гигантского зала, то наоборот, ниспадал до самой земли, заставлял забыть о горестях, о разлуке, о печали и несчастье, он был воистину волшебным. А то, что певица выступала всегда в маске, придавало ей ещё больше таинственности. Ведь каждая, случайно встреченная на улице женщина или девушка могла оказаться волшебницей вокала, как её нарекла одна уважаемая газета… Ритм, чёткий, дробный. Словно перестук колёс поезда на стыках. Басы, переходящие в инфразвук. Дробь бубна. Звук свирелей и волынки. И тут же откровенный электронный звук синтезатора. Всё оставалось в прошлом, всё хотело жить будущим, зал был просто околдован. И когда её голос неожиданно, на фоне уже затухающей мелодии взмыл в третью октаву с самого низа регистра, все замерли, боясь, что сейчас он дрогнет, даст фальшивую ноту, и когда вновь в мелодию вступили инструменты, облегчённо вздохнули. А кое кто даже смахнул со лба внезапно выступивший пот… Наступил антракт. Люди, почтительно внимавшие певице и дождавшись, пока она покинет сцену, потянулись к выходу. Кто — покурить, кто — освежиться прохладительным напитком в кафе, а кто — просто подышать и чуть расслабиться, поскольку серебряный голос держал в напряжении постоянно…

— Господин полковник! Мадам!

Подошедший к чёрному мундиру первый лейтенант почтительно отдал честь старшему по званию и протянул ему пакет. Тот недовольно вскрыл пластик конверта и пробежал глазами лист, мгновенно его лицо изменилось и он вопросительно взглянул на молодого лейтенанта. Тот утвердительно прикрыл веки.

— Вы свободны.

Офицер развернулся и исчез в толпе, а полковник чуть склонился к супруге:

— Извини, дорогая, срочный вызов.

Та печально вздохнула:

— Тебя ждать домой?

Он немного склонил голову вбок, и та взъерошила ему кроткую стрижку левой рукой:

— Иди уж. Твой лейтенантик сейчас шею свернёт, из-за колонны выглядывая.

Офицер кивнул, затем вскинул над головой сложенную в хитром жесте руку, тут же убрал, одел на голову фуражку с высокой тульей, и сопровождаемый тут же появившейся троицей в таких же мундирах застучал каблуками по лестнице…

— Тревога, господин полковник?

— Ситуация «Альфа».

Мгновенно все лица потеряли прежнюю невозмутимость, на них проступило напряжение.

— Транспорт подан. По коням, господа. По коням.

— А… зал?

Подал кто-то реплику.

— Пусть они дослушают. В конце концов, ради такого — не грех объявить о войне на час позже. Патруль в третьем секторе полностью уничтожен. Россы перехватили сигнал бедствия.

— Леггах?

— Нет. Они завязли у Рратри. Там Второй Флот Аары-йир-Лийна. Им придётся повозиться, прежде, чем они смогут выйти в нашу зону ответственности.

— Кто же тогда?

— Я думаю — фарги.

— Эти тараканы?

— Больше некому…

Всё это — под свист ветра за окном мощного глайдера, пилотируемого на грани риска совсем молодым, не старше семнадцати, первым лейтенантом…

Первый фельдмаршал Верховцев застыл у огромного голографического изображения обитаемого сектора. Зелёная часть — россы. Синяя, совсем крохотная планетка — люди. Оранжевый сектор — Корвар. Ещё одна ментально близкая раса, как и Орти. И, шесть, горящих жёлтым — Айоранские Миры. Известные пока только по сообщённым координатам, сами люди туда ещё не добрались. И огромный, занимающий чуть ли треть Галактики алый сектор негуманоидов. Оттуда появлялись враги, приходила чума, истребляющая на своём пути всё живое. Люди знали об угрозе, и лихорадочно готовились к войне: строились заводы, верфи, зависали в пустоте охранные ретрансляторы. С каждым днём росла и армия. Первые эскадры пробороздили пустоту космоса, пролегли маршруты патрулирования, осваивались личным составом суда. А вскоре заработали и первые военные учебные заведения. Люди отказались от многого, очень многого, оставив на Земле практически всё. Но они отказались не только от имущества, но и от некоторых взглядов на жизнь. Когда начались более плотные контакты с Россом, пришлось пересмотреть многие устои не только науки, но и быта. Так, в школу теперь пошли пятилетние дети. Возрастом совершеннолетия признали шестнадцать. Да много чего ещё. И новая политика и общественные отношения принесли быстрые плоды. Пусть четверть населения носила мундиры вооружённых сил, но это не мешало расти и развиваться обществу. Колоссальный всплеск рождаемости к концу первого года колонизации Метрополии, так назвали новый мир земляне, предвидя расширение своих владений в будущем, говорил сам за себя. Пусть поначалу среди людей было больше женщин, постепенно положение выравнивалось. Да и оставшаяся без спутников жизни слабая половина как то удивительно быстро вдруг обзавелась детьми. К концу десятилетия на новой родине проживало не двести двадцать миллионов человек, а почти триста. И население увеличивалось очень быстро. Учёные прогнозировали, что ещё через десять лет численность людей достигнет миллиарда…

…-Итак?

— Не фарги. И не леггах.

— А кто же?

— Какая то новая раса.

— Что-нибудь известно?

— Только одно — они дышат не кислородом.

— Это и так ясно, Бородин.

Сидящий за столом человек обиженно засопел, потом снова открыл рот:

— Пришла телеметрия с флагмана.

— А чего же ты молчал?!

— Так только поступила. Вы в кабинет входили, когда сигнал пришёл.

— Выводи на экран!..

…Гигантский даже по звёздным масштабам ромбообразный корабль, опоясанный вращающимся светящимся кольцом. Попытка выйти на связь командира патруля, и мгновенное открытие огня чудовищем, выпустившим из казавшихся гладкими монолитов бортов иглообразные стержни, испустившие снопы пламени, в котором моментально исчез флагманский эсминец… На некоторое время воцарилась гнетущая тишина, затем её прервал голос старшего по званию:

— Ваши соображения, господа?

— Энергетическое оружие. Но накачка — колоссальная. Если нам удастся захватить такую игрушку, наши яйцеголовые профессора будут просто в восторге. И это сулит прорыв в области физики твёрдого поля.

— Понятно. А КАК захватить? Не будем спешить, господа. Посмотрим, что скажет ФЛОТ. За ним — первое слово… И ещё, господа, вы не обратили внимание на вот это мерцание, возникшее после залпа?

Послушный компьютер увеличил изображение вращающегося колеса на выпуклой части.

— Обратите внимание — перед выстрелом сила свечения увеличилась. Но она не спала и после открытия огня. А потом вдруг всё пришло в норму.

— Энергетическая установка?

— Вероятно. Но может, и устройство связи. Чёрт его знает, до чего могли додуматься, и какие принципы могли использовать эти… хлорно-аммиачные…

…Они вынырнули словно из пустоты: два фрегата и ударный крейсер. Ощетинившись фузионными зонтиками Ф-пушек, раскрыв ракетные клюзы установок. Через мгновение появился ещё один корабль. Немного меньше, чем охранение, не веретенообразный, а плоский, с торчащими отовсюду сенсорами и антеннами приёмников — разведывательный корвет класса «Странник». Приплюснутый, почти в двадцать километров длиной, до отказа набитый самой чуткой и быстродействующей аппаратурой. Во флоте смеялись, что эта штука будучи на внешней орбите способна услышать бульканье унитаза в бункере. Вот и сейчас, едва только корабли вышли из сверхсветового режима, как весь корпус разведчика заструился маревом высоких энергий — его машины начали свою работу. Корвет должен был по остаточному излучение попытаться определить принципы работы техники агрессивных чужаков, используемый тип оружия, и, по возможности, курс. Откуда прибыл и куда направляется корабль… Командир крейсера нервничал. Вентиляция едва успевала отсасывать клубы табачного дыма в рубке. Экипажу тоже начало передаваться возбуждение командира. Покрасневшие от напряжения глаза всматривались в экраны локаторов дальнего и ближнего обнаружения, механики и мотористы суетились у двигателей и в трюмных ямах. Артиллеристы уже с трудом удерживали напряжённые пальцы от того, чтобы шарахнуть полным залпом. Только куда? В пустоту?

Старпом плеснул в пластиковый стаканчик немного виски, свернув запечатанную сургучом головку.

— Кэп, дёрни для успокоения.

— Ну его к чёрту, Гриша. Быстрей бы сделать дело и уносить ноги. Никогда мне ещё не было так не по себе. Что то тут нечисто.

Майор пожал плечами и молча отправил содержимое стакан в горло. Шумно выдохнул, бросил в рот кусочек сыра из бортового пайка.

— Не вибрируй, Вилли. Видишь, уже команда психует.

Командир словно очнулся — быстрое движение зрачков из стороны в сторону, и верно: движения операторов, раньше спокойные и размеренные сменились хаотичным рваным дёрганьем. Подполковник взглянул на свои руки — пальцы вдруг заходили ходуном и он, неожиданно для себя, вдруг завопил:

— Самый полный, штурман — двадцать вправо, немедля! Ну!

Движки почти мгновенно выплюнули дозу энергии, крейсер шарахнулся в сторону, и вдруг в том месте, где он только что был, возник из ниоткуда столб пламени.

— Успели заметить, откуда?! Просчитать вектор и огонь из всего, что может стрелять! Огонь!

Ещё через миг судно вздыбилось от террават исторгнутой им энергии. Озарились мгновенными вспышками тупорылые зонтики пушек, засвистел испаряемый ими хладагент в огромных холодильниках. С направляющих сорвались ракеты, чтобы исчезнуть в вечной тьме космоса… Но вот вдруг там, куда направили снаряды и боеголовки умные машины, возникло свечение, вначале слабое, потом всё сильнее и сильнее, а затем полыхнуло… Автоматика не подвела. Практически мгновенно рассчитав вектор, откуда была произведена атака, они вычислил точку нападения и нацелили всё оружие туда. Сработали поляризаторы, защищая глаза людей от излучения, а когда всё пришло вновь в норму, в пустоте уже рассеивалось огромное газовое облако…

Командир внезапно успокоился.

— Вроде всё, ребята… Гриша, дай мне выпить, а? У тебя осталось?

В фильтрах ещё выл очищаемый воздух, холодильники остужали низкотемпературную жидкость кожухов Ф-пушек, а экипаж приходил в себя после внезапной атаки и ответного огня, когда подполковник Вилли Танк махнул полный стакан спиртного и обратился к стоящему с открытым ртом старшему помощнику:

— Я пошёл спать, ты уж покомандуй тут, Гриша…

…- И что, никто ничего не заметил?

— Абсолютно, господин полковник. Ни люди, ни аппаратура, ни «Конкорд».

— Ладно мы, обычные флотские раздолбаи. Но фрегат разведки… Они же способны с орбиты внешней планеты сосчитать все волоски на заднице у крысы! Почему же они то прощёлкали?! И как Танк их унюхал? Кто он вообще такой?

— Подполковник Танк, Вилли. Сорок два года. Кадровый военный. По происхождению, как видно, немец. Но жил в Австралии. Вступил в ВКС почти сразу после переселения во время первого набора. Обучался и проходил стажировку на Россе. По возвращении с самыми хвалебными отзывами от учителей получил под командование ударный крейсер «Сигма». На всех учениях получал неизменно самые высшие оценки. Отличный экипаж, ни одного ЧП за всё время службы. Да, вот ещё… Однажды отказался принять на борт направленного к нему лейтенанта-инженера, мотивируя тем, что последний, якобы, испортит всё дело. Впоследствии этот лейтенант был отдан под трибунал за растрату казённого имущества. И ещё… Росс неоднократно просил прислать этого Танка к ним на дополнительное обучение, но командование отклоняло их просьбы, мотивируя острой нехваткой командного состава.

— Интересно. Значит, простой подпол оказался лучше всех этих хвалёных сенсоров и датчиков? А что его медицинская карта? Есть что-нибудь странное, отклонения от нормы?

— Абсолютно ничего, господин полковник.

— Всё страньше и страньше… Отзовите ка мне эту «Сигму» под любым предлогом. Я хочу видеть этого офицера… И, желательно, побыстрее.

— Они сейчас на дежурстве, но через неделю оно заканчивается, и как только корабль прибудет на Базу, предписание будет у него на столе.

— Отлично, Боб. Далеко пойдёшь…

Глава 15

Михаил с гордостью смотрел на сына, стоявшего правофланговым в первой шеренге. Серый кадетский мундир с высоким воротником шёл ему изумительно. Впрочем, для любого родителя его ребёнок всегда самый лучший, самый красивый. Но в Олеге удивительным образом смешались чеканная восточная красота его матери, обусловленная веками генетического отбора, когда выживали только самые красивые. И сила и уверенность его отца, прошедшего через горнило расовых войн ещё на старой Земле. Двенадцать лет, ещё четыре года, и парень получит первый крест в погоны, станет офицером. Альви, конечно, была против того, чтобы отдавать сына в военное училище. Ему же всего пять лет, твердила она. Да и то, Королёв и сам не раз чесал в затылке, когда пролистывал новый Устав подготовки. Действительно, начинать военное обучение в пятилетнем возрасте?! А имеет ли он с женой право выбирать ребёнку судьбу? Может, подождать, а уже потом, когда парень станет совершеннолетним, он сам решит, быть ему военным или остаться гражданским? В армию то его возьмут в любом возрасте, вот только никогда ему не подняться в звании выше старшины… Но методики готовили далеко неглупые люди. И ещё — им помогали россы со своей невообразимой медицинской техникой. Именно они доказали, что терра хомо, человек земной имеет невообразимые адаптивные способности. И тренировки нужно начинать как можно с раннего возраста. Иначе потом будет поздно. Организм станет воспринимать нагрузки уже не адаптируясь, а пойдёт на износ. А чтобы никому не было обидно, или случайно не взять на службу человека, не имеющего никаких способностей и возможностей к такому обучению, те же россы предоставили специальную методику проверки. Благодаря ей офицером мог стать только человек, которому, как говорится, на роду было написано стать военным. Жаль только, что отсев был колоссальный, один из тысячи проходил тесты и признавался годным к обучению. Так что, им с Альви повезло, можно сказать… И вот он стоит на плацу училища среди почётных гостей, а перед собравшимися в чётком строю застыли квадраты курсантских рот. И его сын, его первенец, правофланговый! Отличник, будущая защита человечества!.. Прогремела над плацем последняя команда, и вдруг строй рассыпался, а вместо серьёзных не по годам кадетов возникла толпа двенадцатилетних мальчишек…

— Жена, принимай мужчин!

В свои тридцать два Альви выглядела на двадцать. Такая же стройная, такая же красивая. Михаил невольно залюбовался ей, как делал это каждый день на протяжении двенадцати лет супружеской жизни. Да и то сказать, если брак счастливый, то годы не так сказываются на партнёрах, и наоборот… Супруга выбежала в гостиную с кухни, на которой хлопотала, готовя к приезду сына что-то очень вкусненькое.

— Олежек, мальчик мой! — Воскликнула она и прижала сына к груди.

Ещё бы — целый год не виделись… Вытерла рукой слёзы в глазах, а парень, уже чувствуя ответственность, как мужчина, неловко бормотал: «Ну что ты, мама, не надо. Не плачь. Я же дома…»

Потом был праздничный обед, над которым так трудилась Альви. В Управлении ради такого случая Михаил дали выходной, вещь практически неслыханная в последние дни. Над человечеством сгущались тучи, с каждым днём отсчитывая часы до начала Войны. Первой войны с негуманоидами. Причём, неизвестными до этого дня. После того, как патруль прижучил лазутчика, Флот только и занимался тем, что раскидывал по всем векторам масс-детекторы, поскольку ничем другим чужаков засечь было нельзя. Самое плохое, что ни тип движителя, ни возможности их оружия, ни принципы связи люди не знали. Впрочем, россы тоже ничем не могли помочь, поскольку не сталкивались ни с чем подобным. А глокхи… Глокхи держали свой вечный нейтралитет, предпочитая уходить от ответов. Оставалось только надеяться на силу оружия, выучку экипажей, и отчаянность расы. Но это ещё только будет, а пока семья Королёвых сидела за праздничным столом и радовалась каникулам сына… Звякнул звонок.

— Папа, я открою?

— Не стоит, сынок. Я сам. Ты ешь давай, мама старалась.

— Уже не могу… Не лезет.

Уныло пожаловался сын, распуская ремень брюк, но через мгновение слетел со стула, вытягиваясь по стойке смирно. В комнату вошёл флаг-майор СБ вместе с маленькой девочкой, по виду, чуть младше Олега.

— Добрый вечер, молодой человек! Здравствуй, Алёнушка! Ну, как, принимаете к столу гостей?

Девочка присела в книксене, здороваясь, Альви тоже заулыбалась — сослуживца мужа Семёна Горовца она знала давно и хорошо. А дочка частенько оставалась с ней, когда её отца посылали куда-либо по служебным делам. Осенью флаг-майор овдовел, его жена умерла от лучевой болезни, полученной ещё на Земле. Даже инопланетная медицина не смогла ничего сделать, и практически половину зимы маленькая Иоланта, или Ёлка, как её звали другие дети в школе, прожила с Королёвыми. Глядя на девочку Альви не раз тайком вздыхала, мечтая ещё о детях, но, почему то не получалось. Нужно бы слетать в столицу, провериться, но всё некогда… Для Олега же явление Иоланты Горовец было неожиданным, поскольку они появились в городке уже тогда, когда он поступил в училище. Ну а во время каникул ему было не до девчонок, поездки по разным местам планеты, курорты, словом, он и дома то практически не был и почти никого из соседей не знал…

Отзвучал тост, тоненько прозвенел хрусталь бокалов, и Михаил тихо шепнул:

— Что случилось?

Семён, прожевав порцию салатных листьев буркнул:

— Ничего не случилось. Совсем ничего. Просто решил вот детишек познакомить. А то дружить — дружим, а детей друг у друга и не видели…

Михаил рассмеялся:

— Сёма, ты хитрый еврей!

— Чего это я хитрый еврей?!

— Хитрый-хитрый! Решил загодя дочку за офицера просватать!

Тут уж рассмеялись все, кроме Олега и Иоланты, сидевших красные, словно свекла… Взрослые разговаривали о чём то своём, шутили, смеялись. Никто не заметил, как мальчик и девочка тихонько исчезли из-за стола…

— А ты действительно кадет?

— Да.

— Честное слово?

— Честное офицерское!

— Ну, ты же ещё не офицер…

— Уже. Я на пятом курсе. Имею общевойсковое звание первый лейтенант.

— Ого! А у тебя оружие есть?

— Есть.

— Покажи?

— Оно, вообще то, в сейфе лежит… Зато у нас в гараже есть росский скутер! Хочешь, прокачу?

— Честно?!

Глаза у девочки стали прямо таки круглые, почти как у корварца, и Олег растаял:

— Честно. Пошли…

Дверь гаража бесшумно поднялась на хорошо смазанных петлях, удерживаемая пружиной, и Иоланта ахнула — прямо перед ней на полу лежал жёлто-чёрный аппарат. Вытянутый нос на штанге, напоминающее мотоциклетное — сиденье из губчатой резины на полукруглом корпусе. Несколько больших клавиш. Олег привычно закинул ногу и уселся поудобнее, ухватился за руль, затем, удивлённый, что девочка ещё стоит, повернулся к ней:

— Ну что же ты, садись.

— А твой папа ругаться не будет?

Опасливо поинтересовалась она.

— Не будет. Он тоже офицер, поймёт…

Почему то поёжившись, та всё таки решилась. Поддёрнула чуть юбку, показав исцарапанные коленки, и уселась сзади, обхватив парнишку руками. Тот надавил большую алую кнопку. Двигатель чуть слышно чихнул и скутер приподнялся над землёй. Ёлка ахнула, а Олег повернул манетку руля и машина послушно заскользила по воздуху. Он медленно выехал из гаража, затем перебросил реверс и выкрутил рукоятку газа почти до упора. Двигатель заревел, и скутер рванулся вперёд с такой силой, что парнишка едва удержался в седле, но быстро справился, и дальнейший полёт протекал уже спокойнее. Он чуть повернул голову и прокричал прижавшейся к его спине девочке:

— Извини, давно не ездил, чуть растерял навыки…

— Ой, только не гони!

— Не буду…

Неподалёку от городка было озеро, и недолго думая Олег направил машину туда, и в этот миг небеса вспыхнули… Отфыркиваясь, он вынырнул на поверхность — рядом никого не было. Тренированное тело сработало само — он выдохнул, нырнул, и через пару метров заметил светлое пятно внизу. Руки сделали несколько гребков, и вот он уже вынырнул на поверхность, таща за собой потерявшую сознание от удара об воду девочку. Выволок её на поросший травой берег, перевернул на живот, забросил на колено и сделал несколько надавливаний на спину, потом положил на траву и принялся делать искусственное дыхание. Через несколько мгновений Иоланта закашлялась, а потом её вырвало. Олег вздохнул с облегчением — повезло… И тут до него дошло — он вскочил и осмотрелся: там где был городок поднимался к небу столб дыма… Орбитальный удар! Но кто?! Сквозь вечерний закат он рассмотрел, как там, высокого сверкали вспышки… И каждая означала чью то смерть. Это эскадра охранения вступила в бой с вынырнувшими из ниоткуда чужаками… Парень осмотрелся — чуть поодаль у кустов плавал на месте скутер. Двигатель работал, но поскольку машиной никто не управлял, аппарат застыл на месте. Он ухватил девочку за руку:

— Бежим! На нас напали!

Надо отдать ей должное — она даже не подумала оспаривать его слова… через мгновение ветер свистел в их ушах, но не доезжая до городка Олег резко ушёл вправо. Иоланта забарабанила его по спине:

— В чём дело? Там папа!

Но он молчал, молчал глухо и страшно, только спина вдруг напряглась. Девочка увидела, что он направил машину к военной базе, обернулась — сзади не было городка. Хотя, может, впрочем, и был, только вот не было ни ратуши, ни школы… Остальное спряталось за деревья, только и те стояли опалённые, чёрные, в один миг лишившись и листьев, и коры, и большей части веток. Словно распятые скелеты…

…Их остановила охрана Базы. Олег направил скутер прямо к КПП, и когда часовой схватил оружие наизготовку, остановил машину, вскинул к верху пустые ладони и надсаживая горло закричал:

— Курсант Королёв! Личный номер 22-5 –24–17 Р! Со мной гражданский!..

Потом их вели по подземным переходам, Иоланту оставили в санчасти, где бледная как смерть врач долго мучила её анализами и процедурами. Олега увели раньше и в другое место. После всего девочку отвели в палату подземного госпиталя, сделали укол и уложили в постель. В ушах у неё шумело, но Иоланта привыкла оставаться одна и терпеливо ждать папу со службы… Чуть подташнивало. Хорошо, что кроме неё в комнате никого не было, и она, прикрыв глаза провалилась в сон. Чуткий и кошмарный сон. Время от времени стены чуть вздрагивали, слегка звенели стёкла, и тогда девочка стонала во сне или начинала метаться… Она проснулась от щелчка дверного замка и открыла глаза — перед ней появился Олег. Он был чужим. Каким то отстранённым. Через мгновение Иоланта сообразила — он же в форме! Действительно, на Королёве-младшем была полевая форма офицера с погонами. Это могло выглядеть комично на подростке её же лет, но только не на Олеге.

— Ты… чего?

— Война. Меня направляют в часть.

— А как же папа?

Он вдруг отвернулся, но она успела заметить покрасневшие глаза.

— Его нет. И мамы нет. Всё. Мне пора.

Отдал ей честь, затем вдруг наклонился и неумело ткнулся ей в губы своими губами, отстранился, буркнул:

— Ты, это, береги себя. Когда всё кончится — я тебя найду, хорошо?

— Да… Вот, возьми, чтобы помнить…

От неожиданности девочка чуть приоткрыла рот, но успела сунуть ему в руку ленточку, единственное, что при ней было, а он опять отдал ей честь, и твёрдым шагом вышел из палаты… Иоланта свернулась в клубочек.

…Олег ушёл. Он офицер. Жалко, у него папа и мама погибли… Тётя Алёна хорошая. Добрая. И дядя Миша весёлый… Вот придёт папа, и заберёт меня домой. А я буду ждать Олега. Он обязательно вернётся. У него будет много наград, он станет взрослым и влюбится в меня… Как романтично! Главное, чтобы папа поскорей пришёл и забрал меня домой. Тогда мне будет легче. И я буду ждать Олежку с войны. Они победит и вернётся героем. У него будет свой корабль, которым он будет командовать…

…Бедная девочка не знала, что вместе с Королёвыми погиб и её отец. Как и многие другие жители военного городка, уничтоженного прорвавшейся по обходному пути эскадре чужих. Впрочем, сгорел, расстрелянный с орбиты не только их город, но и множество других. Такая же участь постигла и остальных, но в это время к Метрополии подоспела вызванная из ближайшего сектора вторая эскадра, которая почти вся погибнув, смогла всё же отбросить противника от планеты, дав возможность наземным силам выпустить в бой резервные корабли… Олега направят вначале назад, в училище, где тот выпущенный через год досрочно, как и весь его выпуск, получит два креста на погоны и роту десантников…

Глава 16

— Готовность — пятнадцать секунд!

Рявкнул металлический голос в наушнике шлема. Олег Королёв, майор Планетарно — Десантных Сил, коснулся груди. Там, в самодельной ладанке хранилась выцветшая, потерявшая краски девичья ленточка, его амулет. Тогда, шесть лет назад, когда совсем юный мальчишка прощался со случайной подружкой, она подарила ему на прощание вместе с поцелуем свою ленту, которая была вплетена в косу. С тех пор Судьба хранила отчаянного парня, посчитав, видно, что лишив родителей, с него хватит. Из любых, самых страшных и жестоких схваток он выходил без царапины. А если где то случался затык, и никто не мог подобрать ключик к обороне трескунов, то туда посылали вначале роту, потом — батальон Олега… Возвращаясь с победой, на все вопросы он лишь загадочно улыбался и отмалчивался, а рапортах писал сухо, без эмоций: высадились, нащупали ключевую позицию, нанесли удар, выиграли бой. А вот как он находил этот ключик к сопротивлению врага — никогда не мог объяснить. Пытался, изо всех сил, понимая, что от этого умения зависят многие жизни, но не мог. Хотя на поле боя достаточно было кинуть один взгляд и дать команду… Майор поправил наплечник, проверил ранец. Кибердок давно был подключен, и на забрале в углу светилась крохотная зелёная точка, показывающая его функциональность. Вначале, когда этот аппарат только стал поступать в войска, многие ворчали, мол, зачем таскать на горбу лишнюю тяжесть в два килограмма. Но потом, когда хитромудрый агрегат вытащил не одного человека с того света, ропот как то умолк, и уже наоборот, десантники не шли в бой без этой машины… Мощный двуствольный «нокк-100» уже высветил количество боеприпасов, алым огоньком горела цифра 200. Спаренный магазин. Гранаты в сумке, запасные обоймы, десантный микротомный тесак, которым можно и проволоку рубить, и, при случае, операцию делать. Машинерия шлема тоже работала отлично. Во всяком случае, тесты прошли безупречно…

— Готовность — пять секунд!

Дрожание корпуса усилилось, значит, носитель вошёл в атмосферу, и сейчас чуткие, нервные руки штурманов лежат на штурвалах, чтобы выброс десанта прошёл без большого разброса.

— Первый — ПОШЁЛ!

Диафрагма разошлась, и Олег шагнул в пустоту… Включился антигравитационный ранец, и падение сразу замедлилось. Внизу, прямо под ногами плыли клочья тумана, но сонарная аппаратура нарисовала достаточно чёткую картинку на забрале загерметизированного шлема. Алым высветилось движение, и руки вскинули «нокк» к плечу — слепящая молния вонзилась в мишень. Поражение! А вот это уже стреляют по нам! Мимо пронеслась огненная трасса стационара, тут же, впрочем, оборвавшись — кто-то из десантников лихо расстрелял тараканов. Чужие действительно до жути напоминали обычных земных тараканов, правда, огромных, высотой со среднего человека. Они издавали громкий треск хитина, и кто-то прозвал их трескунами. Так кличка и прижилась, самоназвание же пришельцев никто так и не смог выяснить.

— Справа, десять, зенитные установки!

— Вижу…

Прицел послушно приблизил вражескую огневую точку. Чёрт, далековато… Но попробуем! Оружие вновь заговорило, но эффект был не таким большим, как вначале. Впрочем, Олег другого и не ожидал — дистанция слишком большая…

— Первый взвод, азимут двести пять, дистанция сто десять — зенитная батарея.

— Вас понял, командир!

Прозвучало в наушниках, и через мгновение на месте тараканьих пушек возникли огненные шары разрывов. Ещё через миг по подошвам бронесапог ударила земля. Королёв чуть качнулся, привычным движением отстрелил ранец, и уже на лету, прыгая за камень, выстрелил в мелькнувшую впереди тень. Громкий треск дал понять, что он поступил правильно…

— Первый взвод, прямо двести пять. Бункер. Не лезьте, пусть тяжеловесы подтянутся…

Взвод тяжёлого оружия. Переносные противотанковые и противовоздушные комплексы. Майор часто их применял против таких укреплений. Полтора метра пластобетона, залитые карболитом поверхности успешно противостояли ручному оружию. Но против танкового пробойника, прошибающего метровой толщины корабельный композит с километра устоять они не могли… Огненная струя вспыхнула чуть позади — кто то из солдат пустил в дело огнемёт. Вырос огненный столб взрыва, это взлетел на воздух второй дот, получивший ракету прямо в амбразуру…

Олег не суетился. Он уже просчитал оборону противника, и теперь потихоньку стягивал свои силы к левому флангу, где трескуны держали наиболее ожесточённую оборону. Его солдаты знали своё дело, и гася отдельные очаги сопротивления уже подбирались к неприметному бугорку, под которым, как Королёв вычислил, и было убежище, или гнездо их высшего командования… Внезапно кто-то завопил от ужаса — из массивных дверей расположенного неподалёку бункера полезли шестиногие, в уродливых шрамах от грубо состыкованных массивных броневых плит танки. Вот первый из них пошевелил овальным стволом пушки, раздался режущий уши свист, и позиция тяжёлого оружия исчезла в огне. Человек скрипнул зубами — разведка прозевала наличие техники. Впрочем, этого стоило ожидать на такой хорошо защищённой базе. Лихорадочно осмотрелся — вот оно! Мощный стационар врага, возле которого валялись куски хитина и оторванные конечности. Зарядный ящик был пристёгнут, но вот как стрелять из оружия, рассчитанного на шесть лап?! Одному не дотянуться ни до уродливых рычагов управления, ни до гашетки. Как?! Взгляд упал на валяющийся возле пушки унитар. Может, он поможет? Ухватил тяжеленный, рассчитанный на мышцы таракана снаряд, напрягая все силы, поволок его к ближайшему танку. Трескуны почему то игнорировали его, предпочитая удалённые цели и выбивая одного из десантников за другим. Вот и первый, вышедший чуть вперёд жуткий механизм. Торчащие бронированные трубопроводы, яркое облако тепла от выхлопа двигателя на забрале шлема. Но слишком далеко — не докинуть! Не хватит сил… И он, зажав под мышкой снаряд бросился прямо под шагоходы. Сбросил с рук ношу, почти под центром корпуса, метнулся назад, и уже падая в щель между вывернутыми взрывом плитами, ощутил страшный удар в спину. Мгновенно стало горячо и мокро под щитками обмундирования и зашиты. Но кибердок делал своё дело, и Олег ещё успел развернуться и поймав в прицел унитар, нажать на курок «нока»…

…- Он жив?

— Да. Лучевое поражение. Словил выстрел. Если бы не снаряжение — мы бы его потеряли. Очень большая кровопотеря.

— Введите ему заменитель и плазму. Потом готовьте к операции…

То ли ему приснилось, то ли слышал сквозь помутнённое сознание, но майор пришёл в себя в палате госпиталя, лёжа на койке вниз животом. Спину пекло, то это было терпимо. Жутко хотелось пить, и рука сама потянулась к обычной стандартной тумбочке, на которой стоял графин с жидкостью…

Через неделю ему разрешили ходить, и Олег потихоньку ковылял по госпитальным коридорам, выбираясь во двор, чтобы посидеть на лавочке, подышать воздухом и погреться на солнышке. Сидя на лавочке в углу парка, читал книги, или просто наблюдал, как суетятся невесть как попавшие на планету обычные земныё муравьи. И отдыхал. От непрерывной мясорубки последних лет, от постоянного напряжения, от ежесекундного риска. Окрепнув, начал выходить и в город, просиживая вечерами в маленьком баре неподалёку от госпиталя в компании таких же, как он, выздоравливающих. Время шло, лечение подходило к концу, и вот уже он стоял перед комиссией…

— Майор Олег Королёв. Десантник. Лучевое поражение спины. Сожжено тридцать процентов мышечных тканей. Произведено восстановление. Рекомендовано — физиопроцедуры в течение месяца. Затем — полный допуск, без ограничений к продолжению службы.

— Ваше мнение, господа?

Пожилой доктор обратился к своим коллегам, увлечённо рассматривающим снимки. Те словно очнулись и перевели свои взгляды на майора. Наконец один из них проблеял:

— Э… Возражений нет, коллеги.

— Да, мы не возражаем. Направим пока майора в запасной легион на Пангею, а после окончательного выздоровления пусть возвращается в распоряжение отдела кадров ПДС.

— Да, так и сделаем, коллеги…

Он вышел из кабинета, отдуваясь, и держа в руке предписание. Его встретила целая толпа страждущих, ожидающих своей очереди:

— Ну как там?

— Что говорят?

Парень взмахнул рукой.

— Да всё нормально. Не волнуйтесь…

В кладовой получил новенькое обмундирование, дубликаты наград. Примерил — всё сидело отлично. Повесил на шею ладанку, прицепил медали. А это что? Ого! Крест «За храбрость»! Новая награда. А, и чёрт с ним… Вышел на улицу, под яркие лучи солнца. Прищурившись, посмотрел на плывущие по небу облака. Есть три дня. Куда деваться? Ни дома, ни семьи…

…Он стоял на кладбище, возле серо-алого гранитного обелиска, где лежал символический прах всех погибших в городке. Само поселение начали отстраивать заново. Уже суетились многорукие роботы, отливая стены, прокладывая коммуникации. Мостил мостовые пыхтящий паром сложный агрегат, от работы которого подрагивала под ногами земля. Постояв ещё немного, майор вновь одел фуражку, затем направился вниз, к стройке…

— Э, милейший, вы — подрядчик работ?

— Да, майор. Джон Скотт к вашим услугам, сэр. Чем могу служить?

Олег, вздохнув, полез за кредиткой.

— Я бы хотел приобрести дом. Вон тот, у озера. Я вижу, он почти готов…

— Пожалуйста, сэр. Я сейчас же отдам команду, чтобы его ввели в строй в первую очередь.

Подрядчик бросил короткий взгляд на панель компьютера и быстро пробежался пальцами по клавиатуре, отдавая короткую команду, затем вновь перевёл взгляд на майора6

— Если господин офицер подождёт ещё два часа, то он сможет въехать в полностью готовое здание…

— Отлично. Я буду поблизости.

Королёв перевёл деньги с кредитки на счёт фирмы и в ожидании заказа расположился в тихой аллее восстановленного парка. Теперь у него будет ДОМ… Место, куда вернутся после войны. Почти там же, где стояло жильё его родителей… Впрочем, чего это он расслабился? Нужно дойти до магазина, заказать продукты, вещи. Не будет же он спать на полу? Поднялся, зашагал туда, где уже теснились постройки… После плотного ужина тянуло в сон. Поднялся на второй этаж, сбросил обувь, улёгся на кровать. Немного тянуло спину, но это ерунда. Это — пройдёт….

…Внизу мяукнул звонок, недовольно бурча, Олег поднялся с койки и прошлёпал по пластику лестницы ко входу.

— Кто там?

— Майор Королёв?

— Я.

Открыл дверь, привычно выпрямляясь по стойке «смирно» — на пороге стоял молодой унтер-офицер.

— Прошу прощения, вам пакет. Распишитесь.

Касание сенсора, электронное перо планшета. Отдание чести. Закрыв дверь майор вскрыл пакет — отпуск откладывался. Впрочем, как и лечение…

…По получении сего предписания вам надлежит немедленно направиться в распоряжение командира базы «Лассиг -1» с космодрома «Эхо-2». Корабль «Адмирал Бенбоу» отходит в 12.00 следующего дня. По прибытии на «Лассиг-1» принять под командование 131ый гренадерский полк и в дальнейшем выполнять приказы высшего командования…

Через два года первая война с негуманоидами будет закончена. Трескунов полностью уничтожат, а из планеты будет выжжена дотла ядерными бомбами. Полковник Королёв получит новые погоны и новое назначение. В своём доме он будет появляться очень и очень редко. Но что это такое для двадцатилетнего офицера? Иметь в впереди многие и многие годы жизни? К сожалению, ни полковник Королёв, ни многие другие на Метрополии не знали, что мирная жизнь окажется очень короткой передышкой. Три года, и вспыхнет новая война. Все ожидали, что на них нападут леггах, у которых закончился очередной шестидесятилетний цикл. Но неожиданно те взяли перерыв в своих войнах, занявшись непонятными делами на своих колониях. Недоумевали россы, ничего не понимали земляне. Но простые люди, да и многие военные радовались мирным дням, без боли, без крови, без ужасов войны. Они спешили жить и радоваться, любить и работать. Против ожидания потери в войне с трескунами оказались не так уж и катастрофичны. Слишком хорошую школу прошли люди, слишком хорошими учителями оказались россы. И очень много вложили в своих новых союзников орти, лидданы, корварцы. Пусть пока люди играли роль щита для рас, проживающих в этом секторе. Но уже звенели первые звоночки того, что скоро люди перестанут смотреть на союзников снизу вверх. Некто Герберт Холл создал радар, который смог преодолеть невидимую маскировку трескунов. А принцип, на котором работал аппарат, назвали его именем. Уже Фёдор Бережков, учёный из бывшего Новосибирского городка с блеском разобрался с технологиями старших рас и тараканов, и на основе этого создал новое оружие — тяжёлый бластер «нокк — 200», могущий разнести в брызги бронированный коптер. А по производству вычислительной техники и коммутативных систем земляне уже обогнали россов и подбирались к лидданам, признанным лидерам в этой области. Но всё это будет. А пока майор Королёв спешил на рейсовый катер, который доставит его на базу военно-космических сил «Эхо-2»…

Глава 17

— Господа, прошу подождать несколько минут.

Дежурный офицер опустил шлагбаум, перекрывая движение пассажиров. Некоторые недовольно заворчали, но основная масса стояла спокойно. Мало ли из-за чего приходится ждать? Сейчас война, и если отдан приказ ждать — значит, стоит немного задержаться… Олег был в последних рядах, поэтому генерал в сопровождении росской охраны, важно прошествовавший по ВИП-коридору не привлёк его внимание. Из-за спины донеслось:

— Генерал По.

— Ксенолог?

— Да. Наверное, опять на Эон. Там что-то интересное нашли. Сейчас туда много наших мотается…

…Наконец Королёв занял своё место в катере. Пристегнулся, прилипнув к иллюминатору. Редко когда выпадала возможность увидеть открытый космос. Обычно корабли были наглухо забронированы, и внешнее изображение передавалось на голоэкраны при помощи камер. Пусть и объёмное. Но всё же взгляд своими глазами, и вид смоделированного коммуникативными системам сильно различались друг от друга… Катер медленно проплывал мимо огромной орбитальной верфи, на которой застыл гигантский стрекозообразный корабль. Порождение чуждого древнего разума — тяжёлый броненосец корварцев «Огар». Изящное серо-зелёное чудовище, ощетинившиеся вписанными в силовой каркас пушками. Такому монстру были не страшны жуткие бустер-бумеранги леггах. Мощная броня надёжно защищала судно и экипаж. «Хорошо, что их не выпустили на станцию». Подумал Олег. А то у половины народа случился бы ксеношок… Интересно, что он тут делает? Перезаряжается? Впрочем, после нескольких секунд пути стало заметно, что по оконечности серо-зелёного детища Огара Ир-Экра ползают крохотные жучки ремонтных роботов, латая пробоины. Ясно. Столкнулся где-то неподалёку с жабами, и смог дотопать только до нас… Офицер откинулся на подголовник и прикрыл глаза. Больше смотреть не стоило, поскольку уже наплывал чёрный борт фрегата, который должен был доставить его на базу «Лассиг-1»…

…После недельного пути в тесной каюте «Ариэля» было приятно вновь ощутить под ногами твёрдую почву и избавиться от дрожания мощнейших моторов. Олег прищурившись, взглянул на голубоватое солнце Эридана, и быстро прошагал к зданию порта.

— Майор Королёв?

Его встречал затянутый в ремни унтер-офицер.

— Да?

— Старший рядовой Петровски. Прибыл за вами.

— Ясно. Ведите, старший рядовой…

На улице ждал мобиль. Солдат занял место водителя, Олег расположился рядом, и после сорока минутной гонки по степи машина замерла возле новенького здания, в котором, по-видимому, располагался штаб полка. Так и вышло. Из здания вылетел старший унтер-офицер, оказавшийся дежурным по штабу и бодро отрапортовал новому командиру. Майор отмахнул в ответ честь и прошёл в свой новый кабинет…

…Он сидел в баре на своей родной планете. Очередной отпуск. В углу пристроилась кучка волосатых юнцов, по виду — ровесников. Но какая бездна времени разделяла его, прошедшего самые жуткие битвы и сражения, имеющего полную грудь наград, офицерский меч Почёта. Нашивки ветерана и мастера, четыре дырки в организме, умело заштопанные врачами. И их, то ли студентов, то ли просто, дармоедов. Да, пока он воевал с чужими, штурмовал укрепления и выбрасывался с десантом, пока возле него гибли боевые друзья и товарищи такие вот хлыщи, отсидевшись за спинами солдат, сейчас набирали силу и вес в новопровозглашённой Империи. Постепенно прибирая к рукам заводы и фабрики, верфи и рудники, просачиваясь на высокие посты в Правительстве… Олег сплюнул на пол, вновь щёлкнул пальцами, подзывая бармена к себе. Молча указал ему на стакан. Булькнула бутылка, исторгая из своих недр янтарную струю. Снова привычное движение, виски проскользнуло по пищеводу внутрь. Бросил на стойку монету, поднялся, пошарил по карманам, ища зажигалку, наконец нашёл, прикурил, направился к выходу. На стоянке стоял мобиль. Королёв уселся за руль и сорвал машину с места, направляясь домой… Не стоило бы садиться выпившим за руль, но просто пройдя через таможню он внезапно ощутил подкативший к горлу комок, увидев родные просторы, и чтобы успокоить нервы решился принять дозу спиртного. Один стакан, что это для старого десантного волка? Раз чихнуть… Он проехал через дремавший городок, въехал в заросший травой двор и остановился возле ворот сарая. Сейчас — спать. Спать. Спать… Проснулся, как привык на службе — рывком. И тут же опять плюхнулся в постель. У него же — ОТПУСК! Можно спать, сколько влезет. Можно пить — сколько вольётся. А можно — просто ничего не делать… Чему то улыбаясь, долго лежал на постели, потом поднялся, активировал домашних роботов и отправил их наводить порядок. Нужно постричь траву, прибраться в садике, вычистить весь дом. Впрочем, долго валяться не пришлось — разбуженный желудок подал голос, требуя пищи. Пришлось вставать. В холодильнике, естественно, было пусто. Лениво нашёл в шкафу какие то гражданские тряпки, напялил их на себя и отправился в ресторан… К его изумлению, тот не работал. Почесав заросший подбородок, Олег двинул к видневшемуся неподалёку магазинчику, где нагрузил полные сумки всякой жратвы и отправился восвояси. Там, вывалив на стол груду консервов и пиво споро вскрыл несколько банок, извлёк из буфета пыльный стакан и принялся за завтрак. Через пару минут полегчало, и мир показался не таким гадким, как вчера. Даже солнышко вроде заиграло лучами веселее. Подумав, завалился спать… Проснулся от воплей желудка. Вновь сигарета, консервы, пиво и снова кровать… Наконец организм решил, что сна ему пока хватит, и можно заняться другими делами. Но в голову ничего не лезло. Он пытался читать, не получалось. Даже попытался заняться спортом — но с его то подготовкой это просто было смешно. Так он промучился ещё три дня, после чего наплевал на всё и отправился в порт, где сел на ближайший рейс, отправляющийся в сектор, где базировался его полк. Солдаты встретили его восторженным рёвом, поскольку командир пользовался среди них заслуженным уважением. И жизнь опять покатилась по накатанной колее…

…- Господа, позвольте представить вам полковника Королёва, командира десантного легиона, приданного нашему крейсеру.

Командир ударного крейсера «Вест» широким жестом обвёл кают-компанию. Олег отдал честь собравшимся.

— Штурман Пол Ильичёв… Механик-оружейник Евгений Покровски… Второй пилот Скляр, Николай… Первый пилот борта Ангел Бодров…

Каждый жал руку, представляясь. Хорошо, что офицеров на борту не так много, а то рука отвалится…

— Наша задача, господа, выйти в систему, подавить орбитальную оборону тараканов, после чего в дело вступят орлы полковника. После того, как задача будет выполнена, подбираем всех и возвращаемся. Вопросы?

— Никак нет!

— Вот и отлично. По коням, господа!

Командир поднялся, офицеры быстро разошлись по своим постам…

— Что скажете, полковник?

— Ничего. Битва в космосе — не моя прерогатива. Планета не тяжёлая. Гравитационная постоянная — 0,9 стандартной. Значит, мои ребята будут там порхать, как орлы. Но отвратительно то, что у нас нет никаких разведданных о трескунах.

— Это ясно.

— Последний раз, когда я высаживался вслепую, меня доставили на борт с дыркой в брюхе.

— Отвратно.

— Ещё бы… Ладно. Не буду больше ныть. Мои орлы на местах. Сколько нам хода до точки?

— Неделю.

— Плохо. Но, чёрт с ним. Как дойдём, так дойдём. Я пойду к своим, проиграем возможные варианты на тактическом компьютере.

— Питание по пассажирскому наряду, полковник.

— Я понял. На час позже экипажа…

Он получил поднос из харчильника и удобно устроился за столиком. Несмотря на пассажирский наряд, столовая на этот раз была полна, и его зелёный офицерский комбинезон без знаков различия резко выделялся среди сплошного голубого цвета обмундирования лётного состава. Тем не менее, стол ему был зарезервирован, и Олег спокойно наслаждался едой в одиночестве.

— Офицер, у вас свободно?

Он поднял глаза — перед ним стояла молодая дама с погонами третьего лейтенанта и нашивками энергетика.

— Присаживайтесь, мадам.

Та плюхнула поднос и яростно заработала ложкой. Потом, утолив первый голод, обратилась к нему:

— Ты не знаешь командира этих долбанных десантников?

— Зачем вам, третий лейтенант?

— Хочу высказать ему пару ласковых слов. Этот кретин заставил меня заменить энергетические батареи на двух танках.

— Как так?

— Ну, не сам, конечно, через нашего командира. Но факт остаётся фактом — из-за его разгильдяев я проторчала на грузовой палубе почти четыре часа и пропустила обед.

Олег усмехнулся.

— Я передам.

— Ну и отлично…

…Ударный флот заходил на планету стандартным ударным ордером. На флангах — тяжёлые крейсера, в центре — более лёгкие, чтобы при встречном ударе податься назад, выходя из зоны поражения, а фланги могли вести перекрёстный огонь. Олег находился в своём штабном боте, готовясь к выбросу. В ожидании команды он включил широкий канал и поэтому слушал всё, что раздавалось в командирской рубке его судна.

— Внимание, «Хоуп», возьмите левее, вижу две башни…

— «Хаммер», усильте огонь по квадрату 38–40, зонд засёк бронемашины противника…

— «Сильвер Стар», что у вас происходит?! Манёвр уклонения! Срочно! Сидорович! Мать твою…

— Командир, «Звезда» уничтожена…

— Десант!

Королёв спохватился:

— Десант готов.

— Отсчёт пошёл, готовность — ноль!

— Понял вас — готовность ноль, отсчёт запущен.

Неестественная холодность, пульсирующие цифры на забрале, стремящиеся к нулю. Алое «Зеро», и глухой толчок выброса. Мгновенно на панорамном голоэкране вспыхнуло изображение окружающего пространства. Командир «Веста» оказался настоящим асом, сделав выброс на минимально возможном расстоянии, чуть ли не в верхних слоях атмосферы. В тот же миг, как штурмовой бот оказался вне аппарелей, его заколотило в реактивных возмущениях двигателей крейсера. Но вот волноводы генераторов прострелились энергией, компрессоры мгновенно набрали давление и катер устремился вниз, за ним шла вся полковая армада… Вспыхнул нос, рассекающий раскалённую атмосферу. Олега никак не могло оставить полное ощущение нереальности происходящего, но, тем не менее, всё происходило наяву. Зачем трескунам нужны кислородные планеты? Они же совсем не подходят для жизни этих существ… Рядом вспыхнул гигантский огненный шар разрыва. Открыли огонь неподавленные до конца зенитные башни тараканов. В клочья разлетелся катер, шедший позади командирского. Трескуны били метко. Впрочем, особой заслуги тварей в этом не было — работали интеллект-системы, их компьютеры.

— Манёвр уклонения!

— Есть, полковник!

«ТР-60» резко вильнул в сторону, и множественные разрывы оказались чуть левее. С гулким хлопком отстрелились опоры, рухнула, проваливаясь вниз, аппарель. Тяжёлый «ТТ» взвыл движком и буквально выпрыгнул из дека. Башня с квадратным стволом резко крутанулась и изрыгнула огонь, стоящий неподалёку решётчатый стационар разлетелся клочьями, в следующий миг после выстрела бронированная машина нырнула за торчащую на пути глыбу. Ещё через доли секунды камень потёк раскалёнными каплями, когда в него угодил огненный луч противотанкового тяжёлого лучемёта.

— Прикройте меня, кто там справа?

— Седьмой на связи. Момент, полковник…

В наушниках послышался свистящий удар главного калибра тяжёлой штурмовой самоходки и через мгновение тот же голос доложил:

— Первый, можете выходить. Чисто.

— Вас понял, Седьмой. Спасибо…

Танк-транспортёр качнулся, гусеницы бешено завизжали, перемалывая нечто, бывшее секундой раньше машиной снабжения тараканов, мелькнул в обзорном датчике оторванный коленостоп, какие-то зелёные сопли, ещё несколько секунд, и «ТТ» вновь освободился. А вот и гнездо… И трескуны. Огромные, шевелящие усами, сжимающие в передних конечностях свои уродливые бластеры…

— Самоходки! Термобарическими! Залп!

…Удар был жуток. Мгновенно изменяющееся давление, высочайшая температура в центре взрыва, хитин плющился и испарялся в мгновение ока. Металлические конструкции перекручивало от тысяч градусов огня, даже прочнейшие кремневые скелеты насекомых превращались в пыль…

Королёв склонился к аппарату связи:

— «Вест», это планета. Центральная база уничтожена.

— Отлично, полковник! Но у нас проблемы — на подходе большой флот этих гадов. Не знаю, сможем ли мы выстоять, но, на всякий случай, я бы приготовился к обороне. Поскольку, когда нас не станет, эти шестиноги посыплются вам на головы…

Глава 18

…Вначале были вспышки. Яркие, видимые даже через пасмурное небо. И каждая означала гибель людей. Задрав голову Олег стоял возле своего командирского «ТТ» и смотрел в серое, вечно хмурое небо старой планеты. Конечно, датчики и сенсоры машины дали бы гораздо более полную, и даже, может, быть, цветную картинку того ада, который разворачивался в космосе над ними. Но он просто не мог заставить себя смотреть на всё это электронными глазами, предпочитая свои, пусть несовершенные по сравнению с электроникой, но человеческие… Потом на голову посыпались трескуны. В десантных капсулах, в штурмботах, они волна за волной выплёскивались на поверхность и издавая свой знаменитый треск неслись на позиции людей. Те держались до последней батареи в бластерах, расходуя гранаты, иногда даже переходя в рукопашную. Усиленные миомерными мышцами боевые комбинезоны десантников сами по себе были страшным оружием, позволяя вырывать хитин, ломать кремнийорганические кости. Но с каждой атакой оставалось всё меньше и меньше тех, кто отзывался на голос командира, кто мог держать в руках оружие. А тараканы по прежнему валили тучей на поверхность. И настал жуткий момент, когда Олег остался один. Хотя — не один. С верным «ноком» в руках и двумя магазинами. Впрочем, это был конец. Осознание этого пришло в разум с пугающей отчётливостью. И вместе с этим наступила невероятная ясность и чистота мышления. Холодный, голый расчёт. Необыкновенное послушание мышц. И действие… Вначале, расчистить себе дорогу сквозь тараканов. Это не так сложно, как кажется. Вот он, большой и здоровый, с яркими полосками на передних жвалах, означающими ранг. Убив не одну сотню этих монстров, знаешь, что если попасть вот в то место, чуть правее левого фасетчатого ощущала, то трескун будет убит наповал. На месте. А его подчинённые беспомощно замрут на месте, ожидая следующего командира. Или того, кто сможет занять его место. Чей рудиментарный мозжечок быстрее просчитает ситуацию и начнёт почти мгновенно развиваться в мыслящий орган с каждым ударом могучего шестикамерного сердца. Но пока есть время — надо спешить. Напрягая мышцы. Свои и комбинезона. Сорвав на ходу с мёртвого тела подсумок с боезапасом. Не повезло парню, но можно сказать, что умерев, он сохранил несколько лишних мгновений жизни своему командиру, не успев израсходовать свои боеприпасы… Могучий прыжок, и вот он, чудом уцелевший лес. Мокрый и скользкий. Поросший какими то соплями и лишайниками. Чавкает под ногами болото. Всё дальше и дальше вглубь. Трескуны не любят сырости. Наверное, на их планете такого нет. Впрочем, что мы знаем о ней? Ничего. И вряд ли узнаем. Как только её координаты будут вычислены, или их родной мир обнаружит разведка, на её поверхность сразу полетят бомбы с антиматерией, по сравнению с которой древние водородные бомбы, как пушечные ядра гладкоствольных орудий по сравнению со снарядом «форт-киллерса» в 420 миллиметров… Олега невольно передёрнуло — снаружи бронекомбинезона было настолько мерзко и противно, что он сразу захлопнул забрало шлема, перейдя на фильтрующие патроны. Выбрался на островок посуше, оторвал от перекрученного неведомой силой растения целый ковёр лишайника. Затем набросил этот растительный лист на куст и заполз под него, закрыл глаза. Всю ночь его мучили кошмары. Снились мрачные, лишённые жизни атаки врага, чисто механически, бездумно штурмующие их позиции. Да, десантники успели закопаться в землю и дорого продали свою жизнь. Флот тоже не просто так умер. Интересно, успели они известить Базу? Должны были. Это прямая обязанность командира соединения. Да и он сам, сразу, как только получил на свой командирский коммуникатор картинку из космоса, отослал сообщение. Значит, будет новый штурм. Более сильный, более мощный. Значит — нужно выжить. Дождаться своих… С этими мыслями он незаметно для себя уснул… Проснулся рывком, не в силах понять, что с ним и где он. Потом вспомнил. Закусил губу. Потом осмотрелся. «Нокк». Боеприпасов — на час жаркого боя хватит. Спасибо тому парню. Неприкосновенный запас. На сутки. Значит, растянем на трое. Командирский лёгкий бластер. Нечто вроде старинного пистолета. У отца был такой. Висел на стене. На память, как он говорил… Техника шлема действует. Отлично. Не зря он озаботился перед операцией заменой всех энергопатронов. Нож-тесак. Ну и пара мелочей, вроде тросика и складной кошки. Кибердок? Проклятье… Теперь понятно, что тот удар в спину не прошёл бесследно. Кто-то из тараканов всё же успел выстрелить, и теперь на спине болтались только оплавленные провода. Сам хитромудрый аппарат бесследно испарился в облаке разряда. Мрачно. Выполз наружу, осмотрелся. Воздушной угрозы нет, забрало шлема чистое. Без всяких алых тревожных обозначений. Ну, понятно. Трескунам сейчас не до него. Они свою базу восстанавливают. Роют капониры. Ставят вышки зенитных и противодесантных стационаров. Льют из пластикоида бункера. И, естественно, пируют. Жрут своих мертвецов. Наших то они есть не могут. Биохимия не та. Загнутся сразу. Так зачем же им кислородные планеты, интересно?.. А мы шагаем, шагаем, шагаем… Получается неплохо. Там на горизонте торчат какие то интересные вершины. Нечто вроде горной цепи. Наверняка найдётся пещера. Камень заэкранирует меня от их сонаров. Так что мы ещё побарахтаемся. Думаю, что и живность какая-никакая там тоже обнаружится. Если есть растения, значит, и животные, либо птицы. Должны быть. Планета достаточно развитая в этом плане… Он неожиданно вывалился из леса, по которому шёл последние полчаса на плоскогорье и выругался — каменистая голая стена плавно, стенкой великанской чаши уходила вверх. Правда, там опять виднелся какой то лес, и уже другого типа. Не такой изуродованный, как тот, по которому он шёл последние двое суток… Придётся ждать темноты. Сонар спасёт от мрака и позволит ему идти, как днём. Но тут и лишайника нет. Нечем накрыться. Проклятие… Впрочем… Тесаком вырезал кусок дёрна, подсунул под него несколько с трудом найденных веток. Пойдёт. Забрался внутрь, включил автоматику шлема. Заставил себя закрыть глаза. Сон. Сладкий сон. Измученные мышцы ныли. А скоро и батареи комбинезона сядут. Будут дрова… После восхода второй луны Олег пустился в путь. На забрале шлема поверхность обрисовывалась яркой картинкой, достаточной, чтобы не спотыкаться о редкие камни. В целом же дорога была абсолютно ровной и гладкой. Словно оплавленной мощным взрывом, или пламенем дюз невообразимо огромного звездолёта. Вверх, опять вверх. Дорога становилась всё круче и круче, И вдруг он вышел в ровную долину, кольцом опоясывающую то самое болото, из которого он вылез. Ровный идеальный круг. Шириной примерно километров двадцать. А что же там дальше? Очередной вал, ещё выше, ещё круче?.. Королёв стоял перед впадиной, уходящей вниз на километры. Неподалёку виднелась пещера. Но не она привлекла его внимание, а крохотный алый светлячок, искорка, ритмично мигающая в углу забрала. Сигнал. Аварийный маячок. Совсем слабый. И он принадлежал человеку. Но почему такой слабый? Ведь батарея была практически вечной… Олег не раздумывал ни секунды, уже в следующее мгновение он спешил на зов о помощи… Путь занял почти четыре часа, и вот он вывалился из зарослей на край оврага. Едва успел затормозить, чтобы не свалиться вниз, в протекающий ручей. Поперёк русла лежала спасательная капсула с одного из человеческих кораблей. Полусгоревшая, закопченная до неузнаваемости. Он спустился по глинистому склону, осторожно приблизился — шлемный сонар работал на всю мощность. Вот и люк. Выломал при помощи тесака заклиненную защёлку, вжал клавишу. Лёгкое шипение разгерметизации, и диафрагма послушно исчезла в стенках. Заглянул внутрь — на полу лежало распростёртое девичье тело, всё в крови…

Ольга пришла в себя где-то в пещере. Над головой нависали низкие своды, она лежала на выдранном из пола синтетическом ковре, укрытая покрывалом из аварийного запаса капсулы. Неподалёку горел крохотный костёр, от которого пахло разогретыми консервами. Возле пламени притулилась фигура в десантном комбинезоне. Девушка попробовала пошевелиться, но из-за слабости ей это не удалось. Мучительно хотелось сразу две вещи — первая, это пить. Вторая — опорожнить мочевой пузырь. Но не под себя же? Пересохшим ртом она позвала:

— Эй…

И вздрогнула — реакция десантника была невероятной: только что он был возле огня, и тут же навис над ней.

— Очнулась? О! Знакомое лицо! Рад встрече.

— Дай воды…

Пила жадно, стараясь утолить жажду. Наконец, осоловев от воды, отвалилась, и тут же пожалела о выпитом — резь внизу стала уже совсем невыносимой.

— Что? До ветра нужно? Кивни, если да.

Слабый кивок. Олег мгновенно подхватил её на руки и пошагал к выходу. Отойдя метров на сто от зияющего чернотой зева убежища, усадил её между раскидистых корней, мощными буграми выступающими из поросшего лишаем грунта.

— Комбез сама расстегнёшь?

— Да.

— Тогда валяй. Я покараулю. Управишься — свистнешь.

… И невероятное, почти неземное облегчение… С трудом застегнула молнию. Уцепившись, выпрямилась, и тут же её повело от слабости так, что чуть не шлёпнулась в созданную лужу.

— Э! Ты что?! Сказал же — свистни.

Он был уже рядом. Опять поднял на руки и пошагал назад. Уложил на ковёр, вернулся к костру, отгрёб ножом угли и вытащил бурлящую банку. Вывалил содержимое на лёгкую самораспадающуюся тарелку, положил вилку. Всё поставил перед ней. Желудок требовательно заурчал, едва ноздри уловили запах разогретой поросятины. Дрожащей от нетерпения рукой жадно, давясь, кидала куски консервов в рот. Затем запила чаем, так же услужливо поданным им. Обессилено откинулась на импровизированную подушку. И провалилась в сон… Проснулась уже утром, что было заметно по розоватому свечению входа. Её спаситель занимался тем, что разрезал тушку местной живности и насаживал куски на деревянные шампуры. Угли уже рдели алой массой. Ольга не решилась его тревожить, и терпеливо дождалась, пока тот воткнёт приготовленные им штыри в землю и сядет отдыхать. Потом окликнула:

— Эй, десантник…

— Ну, ты и спать. Почти сутки продрыхла.

Он переместил своё тело поближе к ней.

— Впрочем, с твоим то диагнозом это для тебя лучшее лечение.

— А что со мной?

— Кибердок выдал кучу ушибов, сотрясение мозга, перелом ключицы и двух рёбер. Причём одно из них пробило бок и вышло наружу. Я не ахти какой хирург, но косточки мне удалось вправить, пока ты была в отключке. Сейчас вот завтрак будет готов. Так что подожди немного.

— Кто ещё с нами?

Его лицо мгновенно затвердело. Нехотя, отвернувшись в сторону, буркнул:

— Все здесь. Ты — от флота. Я — от десантников. Умылись кровью, называется…

У неё перехватило горло. Девушка вспомнила серебристые молнии пушек, полосующие пространство. Вспышки лопающихся от прямых попаданий корпусов, зелёные искры генераторных ям, разносящие в клочья собственные корабли. Парящие пробоины, изрыгающие уже мёртвые тела в космос, и рык командира по внутренней связи: «Всем покинуть корабль!». А затем, весь окутанный паром из пробоин и языками пламени от детонирующих погребов прочный корпус, пронзающий вражескую невидимку… Она отвернулась к стене и беззвучно заплакала. Погибли все, с кем она служила не первый год, кто делил с ней кусок хлеба, спал в одном отсеке, дышал одним воздухом. Мёртвые сраму не имут. Почему то вспомнилась эта старинная поговорка, которую любил повторять её погибший в первую волну отец. Всё же взяла себя в руки, вновь повернулась к своему спасителю.

— Ольга Степанова. Второй энергетик с «Веста». Третий лейтенант.

— Олег Королёв. Командир Полка. Полковник. Это я тогда заставил тебя заменить нам энергетику. Но, как видишь, не особо то это помогло…

— Ничего. Мне почему то кажется, что твой полк дался тараканам недёшево.

— И твой корабль тоже…

— Сколько мне ещё лежать?

— Судя по показаниям кибердока — ещё неделю. Регенерация, конечно, ускорена. Но вот кровопотеря была значительной. Так что — потерпи.

— Чёрт!

— Э, слушай — мы с тобой люди военные, так что если что — не стесняйся. Надо?

Она молча кивнула. Он уже привычно подхватил её на руки и понёс к выходу…

… Их вытащат через два месяца. Когда бригада тяжёлой пехоты при поддержке корварских «Огаров» смешает с землёй всю базу трескунов. Какого же будет удивление командира ТДБ, когда на третьи сутки из болота выйдут двое оборванцев, тем не менее, сохранивших погоны и удостоверения личности. Информация о трескунах, доставленная ими, окажется просто бесценной, и оба спасённых поступят в распоряжение Службы Безопасности. Ещё через месяц Олег Королёв получит новое назначение, Ольга Савельева — новый корабль. Она не скажет ему, что беременна. Тихо родит в положенный срок, сдаст ребёнка в приют для таких же детей, как у них. В пять лет мальчик будет признан для поступления в военный институт и направиться на Росс обучению по новейшим методикам, разработанным для «терра хомо». Через двенадцать лет получит первого лейтенанта и будет направлен в распоряжение миссии на Рралтор. Один из айоранских миров, наконец, обнаруженный людьми с материнской планеты.

Глава 19

— Джент-хомо Рич, вас консул требует.

Молодой офицер обернулся на мягкий девичий голос, раздавшийся из-за спины. Высокий, светловолосый, с серыми глазами профессионального убийцы и правильными чертами лица. Он сидел в шортах и рубашке на берегу большого залива. Мягкие шлепки волн о песок пляжа, кричащие о своём птицы в небе, высокие тропические деревья, плотной стеной окружавшие белый коралловый песок. Красивые места! Но любоваться на них за пять лет, проведённых на водном Рралторе надоело хуже горького ир-стака, местного земляного плода, употребляемого аборигенами в пищу. Несколько тысяч лет назад айорс, одно из гуманоидных племён космоса в преддверии большой войны с Дэф, хлородышащими пресмыкающимися сняло с праматери Земли десятки племён первобытных людей и расселило их на семи планетах в известном им космосе. Четыре — уже нашли. И Рралтор был одной из обнаруженных планет. Но за время, проведённое в изоляции эти люди ушли по пути развития в другую сторону, чем Земля, и так называемых братьев по крови можно было иногда понять с большим трудом, чем тех же россов, у которых Ричард Королёв учился почти двенадцать лет, получив в итоге звание первого лейтенанта и диплом рейнджера. По окончании училища он получил распределение в охрану консульства, расположенного на одном из больших островов, где обитали люди. Самым крупным из участков суши считалась Виола, но несколько сотен лет назад случилась катастрофа — на неё рухнул огромный, никем не управляемый древний корабль, пришедший в их сектор из невообразимых глубин космоса и времени. Какими были пришельцы — не знал никто. От корабля осталась огромная воронка, заодно похоронившая некогда гигантский, по местным меркам, цветущий город с населением почти в сорок тысяч человек. На всеобщую беду, среди уцелевших обитателей острова нашёлся религиозный фанатик, провозгласивший заурядную, в общем то, катастрофу, карой богов, наславших на людей горе за то, что они отвернулись от Небес. И теперь остатки уцелевших не столько работали и жили, сколько отбивали поклоны проплывающим в небе облакам, да приносили жертвоприношения. Впрочем, землян это не касалось, и они взирали на спектакли со снисходительной улыбкой старших братьев… Рич нехотя поднялся, отряхнул шорты и повернулся к позвавшей его девушке. Это была одна из местного персонала, гибкая, стройная блондинка с раскосыми голубыми глазами, не раз оказывающая парню знаки внимания в надежде на то, что человек с небес увезёт её с собой в сказочный мир, из которого снизошёл на грешную землю их мира. Офицер, впрочем, ни о чём подобном даже не задумывался, прекрасно зная, что ничем хорошим это не кончится — уж слишком много разделяло примитивных, едва освоивших бронзу туземцев и их, детей машинной цивилизации.

— Ю-ти, ты не знаешь, зачем я понадобился Эгерсу?

— Господин консул желает вас видеть, офицер. Подробности мне неизвестны.

Её улыбка резко контрастировала с официальным тоном, на который перешла девушка. Сплюнув, Ричард поправил широкополую форменную шляпу, и зашагал к виднеющимся из-за деревьев разноцветным крышам земного посольства. Аборигенка засеменила следом. По местной моде стараясь раскачивать бёдрами, но забывая о том, что землянин идёт впереди, и, следовательно, её ухищрений увидеть не может…

— Второй лейтенант Королёв прибыл по вашему приказанию.

Седой советник посольства Джон Эгерс повернулся на кресле к вошедшему в комнату молодому офицеру.

— Рич? Рад тебя видеть. Хорошо, что Ю-ти тебя быстро нашла. На тебя пришёл запрос из Центрального управления. А поскольку рекомендации от меня, не хвалясь, скажу, были самыми лучшими — то тебя отзывают.

Улыбка обрадовала старика, помнящего ещё катакомбы Марса. Вообще, после того как Джон овдовел, а его дети зажили своей жизнью, Ричард Королёв стал ему чем то вроде внука. Но, как ни жаль было, пришёл и черёд этого парня покинуть опеку советника…

— Словом, собирай свои вещи. Через два часа сядет катер с проходящего на Кассандану карго, и ты покинешь этот проклятый водяной мир…

Эгерс покряхтел, страдая от ломоты в суставах, вызванных не только возрастом, но и постоянной влажностью, в которой он жил уже почти десять лет. Тим молча кивнул, отдал честь и чётко повернувшись, вышел прочь, едва сдерживаясь, чтобы не побежать бегом…

В массивный служебный кофр полетели немногочисленные пожитки: форма, обувь, оружие, пара кристаллов со звукозаписями, столько же сувениров, единственная имеющаяся у него голография матери, погибшей в Первую Войну с Трескунами. Хорошо, что она успела его родить, но жаль, что так и не сообщила о том, кто был его отцом… Он вспомнил, как она прилетала на Росс, когда десятилетний Рич заканчивал очередной курс. Их группа тогда только вышла из Лабиринта, и дневальный, едва дождавшись, пока маленький кадет сдаст в оружейку здоровенный, едва ли не больше его самого «нокк — 160», потащил его на проходную, где парнишку дожидалась молодая, не старше двадцати пяти лет, но совершенно седая флаг-майорша с нашивками главного механика крейсера, оказавшаяся его матерью. Он даже не знал, о чём с ней говорить, забыв за годы, проведённые в училище всё, что раньше о ней помнил. Неловко отдал честь, представился, а потом долго отбивался от е объятий и поцелуев…

— Джент-хомо Ричард улетает?

Грудной голос Ю-ти из-за спины заставил его вздрогнуть и бросить рамку в кофр.

— Да, девочка. Меня отзывают.

— Ю-ти будет плакать и страдать по джент-хомо.

Щёлкнув застёжкой кофра и с натугой приподняв его он взгромоздил объёмистый предмет на стул и взглянул на девушку. Ей, по нашим меркам, семнадцать. Красивая. Ничего не скажешь. Но наивная и глупая. На что она надеялась? Да ведь ничего и не было. Так, пару раз прогулялись под двумя лунами. Послушали пение цви-гохра, противное, кстати, до ужаса. Ну, поцеловал он её в щёчку раз, за грудь подержался. И всё. Хоть и трудно было сдержаться, но в этом смысле он её не трогал. Хотя девица не раз прямым текстом об том заявляла. Нет уж! Королёвы никогда дураками не были! Ничего. Порыдает, а там появится очередной молодой лейтенант, и всё. Сразу забудет…

— Джент-хомо не подарит Ю-ти свой портрет?

— Голографию? Ладно. А хочешь, мы сголографируемся вместе?

— Ю-ти очень хочет!

Он быстро поставил аппарат на стол, подошёл к девушке и встав рядом скомандовал:

— Снимок!

Тот чуть слышно прошуршал, и Ричард вставил крохотный разъём в приёмник данных стационарного принтера. Погудев, могучий агрегат выдал снимок. Получилось неплохо — улыбающийся земной офицер и затянутая наглухо в чехол из перьев аборигенка. Экзотично. Сделав дубликат, Королёв быстро набросал сзади короткое посвящение и протянул девушке рамку.

— Тебе. На память. А теперь — извини. Мне надо спешить…

До его ушей уже донеслось гулкое хриплое рычание атмосферных двигателей катера, заходящего на посадку…

— Второй лейтенант Королёв?

— Так точно!

— Следуйте за мной.

Перед ним возник рослый дядя в форме десантника и с погонами майора на плечах. Большой крест между золотых рельсов был нештатным, видимо, кто-то приложил руки к поделке. Рич вскочил, подхватил свой кофр с имуществом и поспешил следом за офицером. Щиток на предплечье с цифрой «1» как то отбивал охоту задавать вопросы… Через несколько минут они уселись в ждущий их возле здания катер и майор, не задавая никаких вопросов до упора подал ручку акселератора и машина взвыв компрессорами, выстрелила в небо. Рич застыл в кресле, ожидая вопросов старшего по званию, но тот молчал всю дорогу до базы, пока в иллюминаторе не замаячила огромная чёрная туша тяжёлого охотника. Только тогда молчаливый попутчик процедил:

— Наш «Хантер». Росская серия.

ТО был самым большим кораблём, который когда-либо видел Королёв, если не считать корварских «Огаров», но и те второй лейтенант больше встречал на экранах тактических симуляторов, а не в жизни. «Хантер», же скажем прямо, внушал почтение. Острый копьевидный нос, широко расставленные крылья с пилонами маршевых двигателей, под которыми чернели круглые отверстия, каждое величиной с футбольное поле.

— Впечатляет!

— Первый, переданный нам союзниками. Дальнобойность — почти двести световых лет.

— Значит, идём в дальнюю разведку?

Острый взгляд заставил пожалеть о брошенных словах.

— Хм… Догадливый? В разведку. Но не в дальнюю. Всего то сорок лет. И назад.

— Вас понял, господин майор!

— Скляренко. Майор Скляренко. Старший помощник на «Хантере». С командиром познакомитесь на борту…

Ричард долго не мог прийти в себя, сидя на койке выделенной каюты. Командиром оказалась женщина. Мало того, что красивая, так ещё и молодая. Чуть ли не его ровесница. И полный борт яйцеголовых. То есть, учёных. Мужчины, женщины. Какие-то разболтанные, вихлястые. Одним словом, гражданские… Динамик над головой пробулькал:

— Предстартовая статическая.

Королёв торопливо расстегнул форменные брюки, сбросил с ног ботинки и улёгся в койку.

— Отсчёт старта: пять, четыре, три, два, один…

Хриплый рёв маршевых моторов, затем — перегрузка. Пока не очень сильная, максимум три «ж», потом больше. Он хотел усмехнуться, представив себе, какого приходиться этим гражданским раздолбаям у себя в каютах, но мышцы не слушались. Между тем двигатели помаленьку начали умолкать, что означало о выходе из атмосферы. Лихо! Хорошая машинка! Раньше по полчаса дерьмо из тюбика лезло, а на этом охотнике — всего десять минут, и уже на высокой орбите. Вновь булькнул динамик:

— Форсаж через три, две, одна, зеро!

В глазах потемнело, на грудь навалился непереносимо тяжёлый мягкий великан и тут же всё успокоилось, а тело стало лёгким, словно пушинка. Именно так стандартная сила тяжести воспринималась организмом после стартовых и разгонных перегрузок…

— Второй лейтенант Королёв, зайдите в третий трюм…

Рич матерился. Впрочем, про себя. Поскольку ругаться при молодых и симпатичных лаборантках профессора Ноймана было как то не по армейски. Начать с того, что старик Эгерс действительно ему удружил… Порекомендовав с очередной миссией. Только вот не учёл того, что миссия эта оказалась разведывательной. Тяжёлый Росский Охотник «Хантер» должен был посетить давно забытую Солнечную систему и выяснить, как обстоят дела на материнской планете. А второй лейтенант Королёв должен был охранять этих вот учёных от тех, кто остался на материнской планете. От людей. Причём так, чтобы не дай бог, кто-нибудь из ассистенток не сломал накрашенный ноготок… Он двое суток не вылезал из трюма, приводя в порядок выделенный экспедиции катер. Затем начались дни одурения от ничего неделания, поскольку ТО до Земли было идти почти тридцать суток. Спасало только наличие достаточных запасов спиртного и одна из лаборанток, не могущая обойтись без мужчины больше, чем двенадцать часов. Впрочем, к концу перелёта Рич нашёл возможность избавиться от назойливой красавицы, перебравшись жить в свой «ТР-130»…

…Он стоял возле люка, сжимая в руках верный «нокк» и зорко осматривая окрестности с крыши остроносой машины. Яйцеголовые копошились внизу, на оплавленной стеклянной равнине, беря пробы грунта, что-то обсуждая на своей волне. Их разговоры лейтенанта не интересовали. Да и о чём можно трепаться, находясь в бывшем эпицентре ядерного взрыва? Впрочем, это их проблемы. Он свою точку зрения на это сумасшествие высказал…

Глава 20

— Итак, Ричард Королёв, что вы можете сказать в своё оправдание?

— Я прошу трибунал подойти к вопросу без предвзятости и по законам справедливости.

— Трибунал учтёт ваше заявление, подсудимый. Прошу всех встать — члены суда удаляются на совещание.

В зале громыхнуло, все, кто набился в тесный служебный зал, вскочили со своих мест. Рич невольно ухмыльнулся — кому-кому, а ему в арестантской клетке места хватало с избытком. Члены военного трибунала вышли из зала и он опять расположился на жёсткой скамье подсудимого…

…Он отшвырнул в сторону разбитый автомат, захваченный у кого то из убитых им аборигенов и рванул висящий на клетке замок. Тот не выдержал силы псевдомышц и хрустнул, лейтенант ворвался внутрь — поздно… два скорченных истерзанных женских тела в углу, распростёртые на грязной соломе. И всё. Остальные — трое лежат возле брёвен, на которых им отрубили головы и конечности. Один — висит на стальном штыре, словно цыплёнок на вертеле. А эти две — наверное, их изнасиловали все мужики, которые были в этом поселении… И плевать на то, что больше живых здесь не осталось. Факт остаётся фактом: он зря выполнил требование профессора и отпустил учёных одних. Им, видите ли, захотелось наладить контакт с местными… А то, что местные могут и не желать такого вот знакомства, этим яйцеголовым даже в голову не пришло. Привыкли у себя на Кассандане! Мать их, к дракону Ри… А теперь голова Ноймана украшает самую высокую точку замка, его ассистенты мужского пола жестоко убиты после множества нечеловеческих пыток, а помощниц женского пола поимело не меньше сотни человек. Да, он, рейнджер, вытащит их отсюда, но что толку от мёртвых?! Смахнул с плеча кровь, наклонился над женщинами — тоже мертвы… Он опоздал. И никому нет дела, что он перебил их всех. Главное — учёные, вверенные ему под охрану, убиты. И он НЕ ВЫПОЛНИЛ приказ…

— Итак, вы утверждаете, что подчинились приказу покойного профессора, оставаться в лагере. Это подтверждается записью в чёрном ящике. Но почему вы не прибыли сразу после получения сигнала о нападении?

— Сигнала не было, высокий Трибунал.

— По нашим данным — такой сигнал был подан одной из ассистенток сразу, как только аборигены набросились на профессора. И потом, нам непонятно, почему вы исполняли приказы профессора Ноймана, гражданского лица.

— Ложь, ваша честь. Иначе бы мой шлем зафиксировал сигнал. Это ответ на первый ваш вопрос. И второе — у меня был приказ командира корабля полковника Николеску ВЫПОЛНЯТЬ все приказы Ноймана.

Судьи переглянулись. Затем старший из них, полковник в чёрном мундире наклонился к транскодеру и что-то произнёс, отключив внешние микрофоны. Дождался ответа, выслушал, вновь включил динамики.

— Экспертиза подтверждает ваши слова, арестованный. Ваш шлем никаких сигналов не принял. Но приказ полковника Николеску не подтверждён. Она утверждает, что ваши слова — ложь.

— Я не лгу, ваша честь. Приказ был отдан и зафиксирован в бортжурнале корабля.

— Никакого приказа в бортжурнале ТО «Хантер» нет. Зачем вы уничтожили всех людей в том лагере?

— Людей, ваша честь?

Ричард поднялся со скамьи.

— Я не уверен, что это были люди…

В зале наступила гробовая тишина, и он продолжил:

— Я не думаю, что люди могут ТАК поступить с людьми… Всех мужчин долго и изощрённо пытали, стараясь причинить как можно большие муки. Просто из любви к садизму. Они ничего не хотели узнать, да и что могут сказать им такого важного эти учёные, не имеющие ни связей ни родственников на Земле? Они просто наслаждались убийством… Я посчитал, что они не могут называться людьми, а являются ЧУЖИМИ, притворяющимися людьми и принявшими наш облик. И посему поступил с ними так, как поступают с ЧУЖИМИ. Поэтому я убил их всех, до последнего, и готов понести за это наказание…

— Трибунал удаляется на совещание…

Он сидел на скамье, опустив голову и сжав кулаки. На бесстрастном лице не отражалось никаких эмоций, кроме усталости. Безмерной усталости. Тридцать дней полёта на хлебе и воде в карцере охотника. Два месяца беспрестанных разбирательств в военной тюрьме. И вот — трибунал, который идёт уже почти шестнадцать часов…

— Прошу встать для оглашения приговора.

Снова грохот сидений, лёгкий, почти тут же умолкший шум в зале после того, как председатель произнёс эти решающие слова.

— Трибунал постановил: второго лейтенанта Королёва, Ричарда Олеговича, признать виновным в убийстве второй степени и разжаловать в рядовые. Изгнать из рядов Вооружённых сил с лишением пенсии. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Хлопнул молоток, припечатывая вынесенное решение. Открылась дверь клетки, бывшего лейтенанта вывели на помост перед судейскими креслами. С мясом сорвали погоны, поставив на колени, сломали шпагу над головой. Затем сквозь строй собравшихся вывели на улицу. Хлопнула закрывшаяся дверь, оставляя его одного. Рич задрал голову, глядя на яркие звёзды Кассанданы, затем повернулся, плюнул на порог и зашагал прочь от высокого здания…

…- Мне не к кому было идти, Джон, и я пришёл к тебе. Такая вот история.

Эгерс молча подошёл к столу, плеснул в стакан виски. Протянул бывшему лейтенанту.

— Если бы я знал…

— Именно, что «если». Я бы сам вооружился до зубов и перестрелял всех этих заранее. А что скорее всего — просто погрузил бы научников в трюм и отвёз их на «Хантер» под дулом своего «нокка»!

— Ладно. Успокойся. Что думаешь делать?

— Пока не знаю. Немного денег у меня есть, сам знаешь, тратить их на Рралторе мне было негде, а потом — некогда. На первое время хватит. А там — решу.

Старик вдруг прищурился, глядя на парня, застывшего в кресле со стаканом в руках.

— У тебя есть предложения?

— Ну, едва я только дошёл до ближайшего магазина, чтобы купить себе цивильные тряпки, как мне насовали кучу визиток всякие тёмные личности.

— Хм… А СТОИТ ли?

— И я о том же. Но когда прижмёт… Что я умею? Воевать. Водить катера и корабли. Всё. Я абсолютно неприспособлен к жизни на гражданке, и ничего о ней не знаю. Так что — пока буду пить в гостиничном номере. А когда меня выкинут оттуда, позвоню по первому попавшемуся номеру, и будь что будет.

— Ты не был таким фаталистом, Ричи.

— Не был, Джон. Но после Земли что-то сломалось. Для меня армия была смыслом жизни! Из своих двадцати трёх лет я отдал её восемнадцать! И вот теперь… Конечно, бластер к виску я приставлять не собираюсь. Но как жить дальше — не имею ни малейшего представления. Хотя… У меня счёт к мадам. И я должен его оплатить.

— К какой мадам?

— Госпоже полковнику. Командиру «Хантера». Эта сучка отдала приказ во всём выполнять указания профессора. А когда тот накрылся, стёрла его из корневого реестра.

— И ты об этом промолчал?!

— Я попытался заикнуться. Но… не нашли никаких следов. Кристалл был заменён в связи с выходом из строя. Об этом запись в бортовом журнале.

— Понятно. Знаешь, Рич… За пять лет в водном мире я изучил тебя досконально. Ты не будешь пить в гостиничном номере. Ты будешь сидеть и думать, как отомстить этой даме. Так?

— Так, Джон. Так. Ты раскусил меня.

— Я думаю, что смогу тебе помочь…

…Фрегат лёг на курс, и командир расслабился. Вот и очередной конвой доставлен на одну из новых колоний. На его счёт упали новые деньги. Вообще, колонизация оказалась неплохим делом. Стоит, пожалуй, подумать об основании собственного поместья. На Корваре или у орти купить старые карты глокхов, выбрать себе местечко и обосноваться. Завести усадьбу, построить какой-нибудь заводик, словом, стать лордом. А, ерунда… Он поднялся с командирского кресла и бросил помощнику:

— Если что — вызывайте по громкой. Я у себя…

Он сидел в роскошной каюте командира и потягивая виски из стакана смотрел на голографию красивой улыбающейся женщины. Анна Николеску. Полковник ВКС. Его чёрный ангел. Она прикрыла свою задницу и слила молодого второго лейтенанта. Чтоб её вынесло через дюзы! Но нет худа без добра. Десять лет назад покойный старик Эгерс помог купит ему списанный корвет. Ох, нахлебался же он горя со старым корытом! Пока набрал экипаж, пока залатал все дыры, пока нашёл первую работу… На Ричарда попытались наехать кое-какие мафиози, но не учли того, что новоиспечённый конвойник оказался бывшим рейнджером, привыкшим мыслить категориями оперативной психологии и тактики. И вскоре все вымогатели тихо мирно переселились на кладбище, оставив в покое не только Королёва, но и многих других. Он муштровал свой экипаж, словно военных. Не всем это пришлось по душе, и некоторые списывались с борта после первого же рейса. Зато остальные… Первое же нападение пиратов было пресечено быстро и жестоко — обломки лидданского «Варха» унеслись в бездну, а спасательные боты, которые экипаж выплюнул в тщетной попытке спастись, превратились в облачко окровавленного газа… Дальше — больше. Через два года Королёв командовал собственной эскадрой, имея немало кровников по всей кислородной Галактике. Пожалуй, только на Россе у него не было врагов, да и то, для росса стать корсаром так же немыслимо, как для человека подружиться с леггах. А вот с остальными — да, там многие проклинали осиротившего их… Флот Чёрного Ричарда рос с каждым годом, впрочем, как и его банковский счёт. В противозаконные игры он не ввязывался, на трассах не пиратствовал, хотя ему неоднократно предлагали «выгодные» дела. Нет, ему ни к чему были игры с законом. И только он сам знал, ради чего всё это, и что сжигает по ночам его душу. Месть! Он желал отомстить «красотке Анне», как её звали во флоте. И выбрал свой не очень близкий, но верный путь. Не гнушаясь сплетнями, не брезгуя пить со всякими подозрительными личностями он собирал крохи информации о ней. Два детективных бюро день и ночь следили за каждым её шагом. Рич готовился к бою. Он был обязан отомстить человеку, оболгавшему и опозорившему его. И вот этот час близился. Оставалось совсем немного. Чёрный Ричард сделает своё дело. Затем — можно подумать и о ленд-лордстве. На одной из планет у него есть неплохое поместье. Точнее, не поместье, а маленький домик. Среди глухой тайги, между бронзовых псевдососен. Ни одна живая душа не знает о нём. До ближайшего жилья почти двадцать тысяч километров. Пешком не дойти. А катер… Ха… Никто не знает, что это за катер и откуда. Ни один эксперт не определит судёнышко по энергетическому следу. Его корабль подобрал старую развалюху на одной из новых лун. И управлять этим судном не может никто кроме него…

…Анна неплохо набралась, отмечая новое назначение. Провожаемая шумной компанией бывших сослуживцев вышла из ресторана, где гуляла их компания и махнула рукой. Тот час со стоянки сорвалось такси и затормозив, открыло дверь. Молодая женщина с трудом забралась на заднее сиденье и буркнула:

— В порт, и поскорее.

— Слушаюсь, мадам! — Ответил водитель и коптер, заворчав мотором, полез вверх, чтобы занять скоростной аэрокоридор.

Полковник Николеску не почувствовала, как из крохотных вентиляционных отверстий внизу салона поплыл невидимый и безвкусный газ, начисто лишивший её сознания на долгое — долгое время. Достаточное, чтобы очнуться уже в другом полушарии и на другом материке, в неизвестном ей месте. Без оружия, без формы, без одежды. В глухом доме посреди леса. Она лежала раздетая в постели. В доме не было никого, но оказалось достаточно продуктов, чтобы она не голодала. Похититель ничего ей не сделал. Просто продержал в доме достаточный срок для того, чтобы Анна стала дезертиром. Потом та уснула, и проснулась уже в военной комендатуре, куда её доставил военный патруль, найдя пьяную в каком то дешёвом мотеле… Трибунал. Разжалование. Увольнение с позором…

Глава 21

Рич отшвырнул окурок в сторону. Тот ударился об опору фонарного столба и рассыпался искрами, особенно яркими в полумраке вечера. Проводив неожиданный фейерверк недоумевающим взглядом, парень плюхнулся на переднее сиденье флаера и коротко кивнул старшему помощнику:

— Поехали.

Тот молча подал характерную рукоятку гравитранспорта до упора, срывая аппарат с места. Горячий ветер Портленда выжимал из глаз слёзы, но Ричард не обращал на это внимания. Его визит в город был неудачен. Вначале, конечно, всё было многообещающе: серьёзные клиенты, солидный заказ и не менее внушающая почтение оплата. Но когда началось обсуждение контракта, кстати, в лучшем ресторане города, и стол, естественно, пришлось оплачивать Королёву, неожиданно в душу стали закрадываться подозрения. Уж больно странно вёл себя один из клиентов — известный в конвойных кругах некий Сэм Мэллори, вертлявый парниша с серьгой в ухе. Лично его Ричард никогда не видел, но вручённой ему голографии и описанию, полученному от мелкого портового жука клиент соответствовал. Единственное, его поведение. Какой то скользкий тип получался. Слишком скользкий. Не соответствовали его манеры человеку владеющему, опять же по слухам, состоянием в несколько миллиардов крон. Пусть и нелегальных, но всё таки… Королёв уже несколько лет занимался сопровождением конвоев на вновь образуемые колонии. Вначале старался вести дела честно, но когда чуть не прогорел, понял, что быть «белой вороной» среди чёрных не стоит. И с того времени в трюмах его «Норда», купленного с помощью покойного Эгерта по списанию со Флота, можно было найти стимуляторы роста, кое-какие запрещённые к использованию медпрепараты, строительные комплексы и оружие, запрещённое к использованию гражданским лицам, то есть, поражающей способностью свыше сорока единиц. Ну, а, как известно, остановить из «тайлера» такой мощности, скажем, грэхемского дракончика просто невозможно. Пока из этой пукалки прошибёшь его панцирь, данный зверь успеет вас сжевать, переварить, и выпустить наружу. Естественно, в виде первосортного дерьма, а не одним куском… Но и для Чёрного Ричарда, это уважительное прозвище парень заработал после того, как отправил к прародителям целый клан корварских пиратов, а потом и всех желающих ему отомстить за это, существовали запретные вещи. Скажем, он никогда не занимался наркотиками, это первое. И второе — не торговал «белой костью», как звали на слэнге преступного мира «живой товар»: рабами, проститутками с пожизненным контрактом, мальчиками для удовольствий. Более того, если ему по пути подворачивался подобный торгаш, то Королёв доставлял себе удовольствие либо уничтожить его, либо сдать полиции. К последнему методу, правда, он перестал прибегать после того, как некоего Жозефа Франкитти выпустили на Кассандане за огромную взятку. Горячий итальянец поклялся свершить омерту, но после короткой задушевной беседы передумал. Да и сложновато из могилы свершить обычай кровной мести. Рич просто угрохал работорговца. Свидетелей не оказалось, мемеографы ни у кого не работали, и он отделался небольшим внушением. Да… Много воды утекло с тех пор, как он ступил на палубу только что купленного «Норда»…

— Подъезжаем, сэр.

— А? Спасибо…

Флаер затормозил у причальной пятки, высадил командира и умчался на погрузку. В этих делах Королёв был очень осторожен, предпочитая загружать на один стандартный контейнер меньше, но зато оставаться живым. Риск нанять в прокате машину с личной бомбой под сиденьем был слишком велик…

…-Командир на борту!

— Вольно.

— Есть, вольно, сэр!

Вахтенный из последнего набора ел его глазами. «Салага. Начитался романтических книжек, фермерский сынок. Ничего, пара рейсов из него дурь вышибет»… На корабле всё было в порядке. Вахта шла своим чередом, экипаж отдыхал в порту, получив очередное жалование. Рич забрался с ногами на диван и уставился в проецируемую голографическим камином картинку пламени, со стаканом виски в руке. Именно за этим занятием ему в голову приходили обычно все его идеи по ведению бизнеса. Прошло почти два часа, когда он вышел из транса и поднявшись с места, перешёл к селектору:

— Вахтенный?

— Старший вахты Курт Блэкадар, командир.

— Свяжись с портом, парень, и найди мне пару-тройку детективных агентств.

— Есть, командир! Только это…

— Что?

— Сложновато. Три часа ночи всё таки…

— Ладно. Тогда — с утра.

— Есть, командир!

Голос сразу повеселел, а командир поставил пустой стакан на столик и отправился спать…

— Господа, меня интересует этот клиент.

Старший из двух детективов взглянул на голографию и скривился:

— Этот ублюдок уже нас достал!

Вы его знаете?

— Кто не знает эту сволочь? Две недели назад он поставил Джо Васильева на бабки. Всучил ему груз, договорился об оплате. Даже аванс дал. Когда груз доставили, докопался до того, что якобы тот был вскрыт, и мало того, что не заплатил, так ещё и выставил претензии на кругленькую сумму.

— Хм… Зачем ему это? Вроде денег хватает.

— Ха! Он вложился в наркотрафик, купил пару таможенных чинов, заплатил немеряные бабки. Даже организовал сеть сбыта! А тут откуда ни возьмись СБ… Словом, весь его груз вместе с кораблями до места назначения не дошёл. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Только двадцать пять тонн чистейшей дури исчезли. С концами. А поскольку Мэллори как раз переживал трудные времена, то он одалживался у очень серьёзных людей в Метрополии.

— Насколько серьёзных?

— У…

Детектив показал пальцем на потолок каюты.

— Интересно, интересно… Откуда вы всё это знаете? Скромные припортовые детективы?

Старший из двоих мужчин в светлых камзолах вдруг усмехнулся и обратился к своему напарнику:

— Я же говорил тебе, Юстас, что Королёв нас просчитает…

Полез во внутренний карман и выудил невзрачную серую книжицу, вдруг сверкнувшую голографическим орлом Империи на обложке.

— Капитан Макдоно, Служба Безопасности Империи.

— Второй лейтенант Кандалов. Служба Безопасности.

Ричард усмехнулся в ответ:

— Первое управление, я полагаю? Экономисты? Чем могу помочь, джентльмены?..

Докеры торопливо швыряли груз в трюмы «Норда». Ещё бы! За такие деньги они были готовы пахать без перекуров и перерывов, сутки напролёт. Жаль, что это была одноразовая акция. Большие металлические ящики, тщательно опечатанные пломбами. Карго борта внимательнейшим образом сверял номера по накладным и распределял их по весу в разные концы трюма. Ричард между тем был очень озабочен тем, что стоящая перед ним красавица никоим образом не тянула на сурового космического волка, обожженного лучевым загаром.

— Вы Джо Васильев?!

— Джоанна Васильефф. Впрочем, все действительно зовут меня Джо. У вас ко мне дело?

— Иначе бы я не стал искать вас, леди. Мне порекомендовали вас друзья, как хорошего капитана. У меня груз до Фарнзуорта. И честно говоря, я побаиваюсь идти один.

— Оплата — пополам?

— Естественно. Аванс?

— Неплохо бы. Что везём — не моё дело. А кому?

— Тоже — не ваше.

Он пустил сверкнувшую в лучах прожектора кредитную карту по столу, ловко сцапанную изящной ручкой с накрашенными ноготками. Пальцы ухватили плоский квадратик, затем задумчиво побарабанили по пластику стола.

— Не люблю я тухлых дел. А от вашего предложения откровенно несёт, Чёрный Ричард…

Парень усмехнулся:

— Несёт, леди. Но не тем, что вы думаете. Вы согласны?

— Да. У вас есть РЕПУТАЦИЯ, Ричард.

— Код карточки — тринадцать двадцать шесть тридцать девять…

— Она согласилась?

— Конечно.

— Отлично…

Он положил визифон обратно в карман. Груз был уже практически принят, оставалось получить только карт-лайн и разрешение на взлёт. Но этим занимался его старший офицер. Дело Рича — обеспечить заказы, работу. Словом, бесперебойное функционирование его дела. А бюрократию и канцелярщину он терпеть не мог с детства…

— Предстартовая статическая!

— Есть предстартовая статическая!

— Старт!

— Есть старт!

Хриплый рёв моторов отозвался болью в ушах, но через мгновение стало легче. Фрегат, раскачиваясь на столбах зелёного пламени из планетарных дюз, вначале медленно, а потом всё быстрее и быстрее пополз в небо. Штурман переложил селектор тяги, взревели маршевые двигатели, «Норд» рванулся в космос. Джоанна Васильефф со своим «Энке» уже ждала его на орбите…

— Напарник, примите карт-лайн!

— Принимаю передачу. Принято. Сбоев нет. Ввожу данные в вычислитель.

— Старт по моей команде: Пять, три… Один, поехали!

Звёзды размазались в линии…

…Полёт протекал без осложнений. Все системы работали в норме, экипажи занимались своим делом. Кроме грузового трюма, забитого опломбированными ящиками. Командир зачем то приказал сразу после выхода на орбиту разгерметизировать его, и сейчас в космическом вакууме, воцарившемся в запечатанном помещении суетились фигуры в скафандрах высшей защиты. Старший из спецкоманды устало взмахнул рукой.

— Всё уходим…

Диафрагма беззвучно захлопнулась, и люди в чёрном быстро рассосались по каютам. Старший же проследовал к командиру…

— Я так и думал, Ричард. В ящиках — ничего, кроме сухого льда. Но вот в одном — мощный фузионный заряд с таймером. Мерзавец хорошо вас застраховал, об этом мне сообщили сразу после вылета. Судно с грузом исчезает, а эта вертлявая глиста получает неплохие бабки. И плевать ему на то, что эти деньги политы кровью. Главное — деньги.

На щеках Королёва вспухли желваки мышц.

— Не волнуйтесь. Естественно, что мы обезвредили заряд. Для Мэллори будет очень неприятным сюрпризом ваше прибытие к месту назначения. А ещё более интересным станет его разборка с покупателем. Знаете, что на самом деле в должны были доставить?

— По бумагам — запчасти для шахтового оборудования.

— Угу. Триллоновые буры. Каждый стоимостью в пятьсот тысяч монет. Двадцать штук. А вместо них — сухой лёд.

— А заказчик не станет вымещать на мне зло за украденный груз?

— Не волнуйтесь. Он уже предупреждён. И сейчас вас ждут не дождутся, чтобы начать процесс возвращения средств.

— Тысяча драконов! Да под кого же так копают?! Хотя — не говорите мне! Меньше знаешь — лучше спишь. И зачем мне эта красотка?!

— За неё попросили. И потом, Рич, вы же тратили не свои деньги, так зачем вам переживать? Хотя…

…На Фарнзуорте их встречали. Большая группа хорошо вооружённых людей, несколько крепких хомо с аппаратурой, ещё — четверо одетых в броню десантников. При виде солдат Ричард вдруг ощутил тоску — он же всё таки бывший офицер… Сплюнул, выдернул сигарету. Навстречу шагнул здоровенный шкаф под два метра ростом. Прогудел:

— Чёрный Ричард?

— Я. Спасибо, что помогли вывести этого мерзавца на чистую воду. Я — глава страховой компании «Эл Ютани» Джозев Быстрицки. Ещё раз спасибо.

— Не за что, сэр… — Рич смущённо улыбнулся.

А тем временем встречающие принялись за работу. Извлечённые из трюма ящики вскрывались, их содержимое тщательно голографировалось и протоколировалось, военные быстро вынули бомбу и унесли её куда то за пределы посадочного поля. Ничего не понимающая Джоанна открыв рот смотрела на поднявшуюся суету, потом толкнула парня в бок:

— В чём дело, Королёв?

— Ну… Кое кто из наших общих знакомых решил заработать деньги. Среди пустышек была фузионная бомба. А сам конвой хорошо застрахован.

— ???

— Да. Думаю, что Мэллори больше не поздоровится. Всё таки, украсть больше десяти миллионов, такое не простят.

Молодая женщина задумчиво посмотрела на суетящихся страховщиков, потом перевела взгляд на стоящего рядом парня.

— Слушай, говорят на «Нордах» роскошные командирские апартаменты?

— Неплохие…

— Если я загляну к тебе сегодня вечерком с бутылочкой рома, покажешь мне спальню?

Рич усмехнулся:

— С удовольствием…

Глава 22

— Слева, двадцать! Заходят трое!

— Правый борт, огонь всеми орудиями!

Фрегат тяжело содрогнулся, и тут же отозвался тяжёлым, почти человеческим вздохом, получив два прямых попадания их орудий леггах.

— Выброс из второй палубы! Лопнула генераторная яма пятого трюма!

— Джон, крути корабль! Крути! Не давай им прицелиться! Комендоры! Огонь из всех орудий! Огонь!

Разлетелся в клочки один бустер-бумеранг, отвалил в сторону, не слушая команд пилота второй, но последний шёл на таран. Шёл, не обращая внимания на сплошную стену огня, воздвигнутую перед ним. Может быть, хомо и отвернул бы, как любой индивидуально мылящий гуманоид. Его психика не способна преодолеть барьер перед огнём. Но коллективному мышлению псевдорептилии страх не ведом. Он управляется инстинктами, заложенными в него генетически, изначально. И пилот леггах, ведущий последний истребитель на таран земного фрегата не отвернул. Он испарился в прямом попадании фузионного зонтика главного калибра, но взрыв произошёл настолько близко от корабля, что тепловая волна испарила все датчики и «Роммель» ослеп. Ослеп наглухо и окончательно… Это было самое страшное — бустер-бумеранги никогда не ходили в одиночку, это первое. И уничтоженная тройка гарантированно была не одна, где то рядом бродят ещё две, или пять, или семь звеньев. И истребители, вдобавок, не являлись кораблями дальнего действия. Где то там, за звёздной системой, уничтоженные фрегатом аппараты ждал носитель. «Лина». А это значит — ещё минимуму две «Тори», эсминцы охраны. Прорыватель «Джоанна». Стандартный состав атакующего крыла леггах. Началась вторая волна… В первую негуманоидную войну на людей напали трескуны. Это было почти сто лет назад. Тоже некислороднодышащие, шестилапые псевдотараканы, издающие треск от сталкивающихся в движении пластин кремниевого хитина, покрывающего их тела. Вначале им удалось выиграть первые сражения, но потом люди нанесли ответный, ошеломляющий удар, стерев саму планету трескунов в каменную пыль аннигиляционными бомбами. Затем наступил короткий период мира. Относительно короткий. Все ждали, что леггах, жабы из облака Рахери, у которых заканчивался их шестидесятилетний цикл жизни нападут на россов, которые уже насколько столетии воевали с ними. Но почему то негуманоиды взяли тайм-аут. Почему — выяснилось в начале второго цикла, спустя сто двадцать лет. Жабы разработали новые виды вооружения и запустили их в производство. Это они умели делать очень быстро и хорошо. Но вот загвоздка — пилотов для новых кораблей можно было вывести лишь после того, как корабли будут построены. И именно поэтому цикл прошёл мирно… Относительно, конечно. В Первую войну люди, благодаря поддержке россов построили свои первые корабли. Но, конечно, опираясь на технологии, переданные им россами и расшифрованными, наконец, у айорс. Прогресс в кораблестроении был быстрым. И когда, наконец, война окончилась, выяснилось, что судов у Флота оказалось даже слишком много. Сенат, недолго думая, разрешил продавать излишки всем желающим. За вполне символическую цену очень даже живые корабли. Вспыхнул колониальный бум. Тысячи людей устремились на поиски новых миров, поскольку на Метрополии становилось тесновато, Кассандана была прочно освоена, а Лассиг полностью монополизирован военными. Так были открыт Орегон, Аврора, Фарнзуорт, и многие другие миры. Некоторые уже довольно плотно заселены, поскольку у людей сработал инстинкт. Уже первые переселенца с Марса и Земли имели по пять — шесть детей в семье. Мужчин не хватало, учитывая, что в Армии и Флоте в основном был только сильный пол, и женщины шли на всё, чтобы заиметь ребёнка. До прямого разврата не доходило, но было близко к этому. Поэтому, буквально при жизни одного поколения двести двадцать миллионов переселенцев не взирая на военные потери превратились в пятьсот, а ещё через некоторое время Метрополию населял первый миллиард людей. Бурно росла промышленность, торговля, наука. Фактически, люди выбрали себе двойную специализацию — солдат и учёных. Росли и Вооружённые силы. Человеческая Империя крепла и развивалась, одновременно расселяясь по космосу. Но в смрадных недрах метановых планет, скрытых на мутных из-за туманности орбитах открылись гигантские маточники, извергнув миллиарды яиц, из которых через год вышли уже готовые к бою солдаты, пилоты, офицеры, рабочие. И настал тот день, когда началась война. Конвойная эскадра Ричарда Королёва эвакуировала колонию людей с одной из планет, граничащих с сектором леггах. Когда началась война, его сразу же призвали в армию, как и его людей, присвоив чин капитана и забыв о том, что он был изгнан с позором из рядов ВКС. Его люди также получили чины и звания, и на собственных кораблях пошли в бой. Конверсия, проведённая прежним правительством, привела к тому, что не хватало ни кораблей, ни людей. Конечно, верфи заработали на полную мощность в три смены, без выходных и праздников, но чтобы построить хотя бы один штурмовик требовалось месяц. А вот его то как раз и не было, и все эти старые, изношенные корабли сейчас бросали в мясорубку, чтобы выиграть время для строительства нового флота. Но никто не учитывал одного — кто поведёт новые эскадры в бой? Ведь и самые опытные и умелые экипажи сейчас варились на боевых постах или сидели, прижавшись к переборке и тупо глядя на заклинившую дверь, покрывающуюся инеем от царящего за переборкой вакуума. Они гибли в своих тесных колбах боевых постов, проклиная тех, кто «сэкономил»…

…Рич устало откинулся в кресле, затем хрипло произнёс в микрофон, укреплённый возле рта:

— Старпому — провести перекличку. Постам доложить повреждения и потери.

Уставился в слепой погасший экран, слыша за спиной привычную скороговорку. Чуть прикрыл глаза, но тут же голос старшего помощника, ныне лейтенанта, начал доклад.

В принципе, можно сказать, что они легко отделались. Если бы не этот сумасшедший таран… Из двухсот человек погибло порядка тридцати, повреждён один маршевый двигатель, уничтожено два орудия главного калибра из шести, жаль только, что вместе с комендорами. Впрочем, практически все повреждения кроме сплит-кристалла мотора можно было заменить в полевых условиях. Но только вот когда? И где. Поскольку где-то рядом бродит конвойная эскадра леггах, и то, что людей ещё не начали искать объясняется либо чудом, либо тем, что жабы только что вышли на патрулирование, и их ещё не хватились…

— Штурман, выведи «двухсотый» на автоматике наружу и принайтовьте его к прочному корпусу. Телеметрию — на главный экран. Исполнять.

«ТР-200» был разведывательным катером и обладал приборами немногим хуже, чем стационарные. Поэтому существовал шанс, используя его датчики уйти в безопасное место, где можно провести ремонт и выбраться по обходному пути к ближайшей человеческой или росской базе. Вскоре лёгкий толчок дал знать, что работы начались, а ещё через несколько минут мерцавший серо-чёрными полосами экран вдруг засветился цветом, передавая картинку.

— Что думаете, господа?

— Предлагаю обогнуть систему по дуге, оттолкнуться от поля гравитации внешней планеты и уходить к петле Ориона. Длинный путь, но возможность встретить жаб там минимальна.

— Рискованно. Никто не знает, какие тараканы у этих хлороглобиналь в башке, или чем они там думают. Может, прорываться напрямую? Через десять суток либо Пангея, либо Лассиг — четыре. Командир?

Ричард немного поколебался, затем решительно взялся за световую указку и прочертил маршрут. Он был совсем не тем, что предлагали штурман и первый помощник, но с другой стороны вёл к спасению, поскольку там находилась небольшая жёлтая звёздочка класса Сол с планетной системой. Путь к земным базам был гарантированно перекрыт патрулями леггах. Длинный путь предлагал несколько эволюций, а у них не было гарантии, что на трёх моторах это получится. Один раз движки могли гарантированно дать форсаж в Л-точке, но ещё раз, а тем более три раза — нет. Корабль бы просто схлопнулся на разгоне, поскольку от соотношения тяга-масса убежать было невозможно…

Комендоры обороны с удивлением рассматривали в оптику истерзанный корабль. Обвисший на разбитом пилоне тяговый двигатель, жуткие шрамы на броне, вырванные с корнем башни комендоров. Сразу видно, что старый фрегат побывал в жестокой переделке.

— Сигнал «свой-чужой» подтверждаю. Открыть второй створ. Швартовка у седьмого дока. Гражданские? Понял. Медкатера будут…

Королёв стоял в шлюзе, а мимо него тянулись измученные длинной дорогой беженцы. Сколько раз это было в человеческой истории? Сколько ещё будет? Они шли бесконечной колонной, почти две тысячи человек. Старики, женщины, дети. Мужчин не было. Они остались драться. И надежды на то, что они уцелеют, практически не было. Командир стоял серый от усталости, впрочем, как и остальные члены экипажа. Последние трое суток они не вылезали из машинного отделения, латая поминутно выходящий из строя генератор, балансируя вручную волноводы. Сменяясь, вахты шли не на отдых, а на ремонт, а потом вновь заступали на посты. Им удалось ускользнуть от патруля леггах перед самым фортом, и беженцы, уходя с «Роммеля» со слезами на глазах благодарили капитана. Внезапно перед ним мелькнуло знакомое лицо, и Рич словно очнулся:

— Стой! — Протянул руку, ухватил за плечо, выдернул из цепочки.

Перед ним стояла Анна Николеску. Часовые, замершие у переходного шлюза, сдёрнули с плеч оружие:

— В чём дело, капитан?!

Их можно было понять — иногда люди держались до последнего, а потом, оказавшись в безопасности съезжали с катушек: не выдерживали нервы…

— Эта женщина — бывший офицер ВКС. Командир корабля.

Старший из охранников вынул из кармана мемеограф, открыл белую крышечку, всмотрелся в показания, затем махнул рукой.

— Подтверждаю. Отведите её в сторону, пока я свяжусь с базой.

Женщина молча стояла у стены под дулом «нока», пока второй патрульный связывался с Базой и объяснял ситуацию. Затем оперативный планшет застрекотал принтером и унтер-офицер протянул Королёву лист бумаги. Ещё тёплый от нагрева.

— Ваше предписание. Собирайте экипаж, личные вещи и следуйте вслед за беженцами. На повороте «А5» — направо. Предъявите этот приказ и получите новый корабль.

— А эта?

Королёв кивнул головой на задержанную.

— Ваш новый старший офицер.

— Но…

— Вопрос закрыт. Приказ генерала Макса Танка. СБ.

Рич выругался, затем повернулся, собираясь вернуться в рубку и объявить экипажу новости по громкой связи, когда часовой добавил ему в спину:

— Поздравляю вас, подполковник!

…Очередное звание? Ерунда. Сейчас речь не о нём. Хотя новый корабль, конечно, здорово. Да и ребята будут рады. Единственный вопрос — будет ли время его освоить? И эта… Проклятие! Он думал, что навсегда избавился от этой девицы, и на тебе, судьба сводит их снова и снова, и каждый раз их встречи не приносят ему ничего хорошего. Тогда, в прошлый раз, когда он устроил её увольнение из рядов ВКС, на его конвой напали лидданские пираты, и Королёв потерял три корабля из семи. Что же будет сейчас? Тяжёлым взглядом смерил идущую рядом Николеску, отвернулся…

«Циклоп» был прекрасен… Просто великолепен! Колоссальных размеров приплюснутое яйцо, с невообразимо сильным вооружением, с защищёнными прочной бронёй палубами. Послушный штурвалу, словно хорошо выдрессированная собака. И, конечно, огневая мощь… Зачисленные в команду новички быстро освоились, поскольку опыта у старого экипажа было не занимать, и сейчас, в короткие промежутки отдыха Тим тренировал команду. Он хотел применить на практике все возможности, которые мог получить при использовании своего нового корабля. Тем более, что в качестве главного калибра стояли не прежние зонтики фузионных пушек, а сверхмощные и дальнобойные конусные орудия с улучшенным охлаждением. Единственное, что доставляло ему хлопоты — Анна Николеску. Впрочем, он постарался поскорее забыть обо всё, а вторым офицером она оказалась неплохим. Но червячок всё же точил его душу, и по возможности подполковник старался избегать встреч с дамой. Впрочем, та держалась неплохо. Старательно, но без огонька исполняла свои обязанности. И всё. Ни инициативы, ни предприимчивости, словом просто тянула свою лямку. Для экипажа в четыреста человек, костяк которого составили закалённые в конвоях и драках с пиратами старые бойцы Королёва с экскортников, этого пока хватало. Но не подведёт ли сия красотка в бою? Не станет ли громадина штурмового линкора кипящим месивом металла и пластика. Которое похоронит всех? Нехорошие думы, но они почему не оставляли командира корабля в покое в полумраке роскошной, отделанной деревом и кожей командирской каюты, в зеленоватом сумраке дежурного освещения… Дни летели стремительной чередой, наполненные с утра до вечера учёбой, муштрой, погрузкой припасов. Новоиспечённый подполковник облазил «Циклопа» от верхней до нижней палубы, с каждым шагом всё больше и больше влюбляясь в этот корабль. Верфи Пангеи и учёные Метрополии создали настоящее чудо техники: мощнейшие конусные «эфки» невиданного доселе калибра, дополнительные, аналогичного калибра выдвижные башни непосредственной поддержки. Ракетные пеналы в четыре палубы, практически бездонные погреба боезапаса вкупе с фризерами охлаждения новейшей конструкции предполагали многосуточный непрерывный бой. И Ричард надеялся, что сможет показать леггах, кто хозяин в космосе… В один из поздних часов, когда он, едва отмыв от смазки руки сидел, склонившись над схемой гипотетического боя, пытаясь просчитать возможные манёвры жаб, мяукнула дверь.

— Да?

Он вскинул голову — этот вопль звонка брал своё начало ещё с марсианских катакомб.

— Старший офицер, майор Николеску, командир. Могу я войти?

— Что у вас, майор? А, впрочем, ладно, входите.

Массивное полотно ушло вбок. Стройная фигура перешагнула комингс, отдала честь.

— Без чинов, майор. Сейчас свободное время…

Та приблизилась и молча уселась в кресло напротив Тима, затем чуть нагнулась, приблизив лицо к схеме:

— Разбираетесь, подполковник?

— В чём проблема, старший офицер?

— В вас, командир.

— Во мне?!

— Да. Я не хотела этого, не хотела воевать, не хотела служить, а лично вы… Лучше бы вы погибли на Земле, Королёв!

Ричард медленно выпрямил спину, затем откинулся на спинку своего дивана, чуть прищурил устало глаза, затем потянулся за смятой пачкой сигарет, закурил.

— Значит, вы желаете моей смерти?

Неожиданно красотка Анна вдруг осунулась, мгновенно посерев тонким лицом:

— Не надо говорить так, Ричи… Просто… У тебя есть что-нибудь выпить? Мне нужно тебе много рассказать, а трезвой я боюсь. Боюсь, что ты меня просто убьёшь…

Хмыкнув, подполковник пошарил в ящике стола и выудил бутылку рома. Сковырнул сургучную печать, мягкий аромат ударил в ноздри.

— Там, внизу, стаканы.

Она пошарила в отсеке сиденья, нашла. Выставила на стол. Рич молча налил на два пальца. Приподнял свой стакан, кивнул в знак тоста. Сделал глоток. Анна свой выпила почти мгновенно. Залпом. Требовательно протянула пустой вновь к нему. Дождавшись, пока нальют снова, опять проглотила спиртное. Занюхала длинным чёрным локоном, выдохнула, выхватила из пальцев командира сигарету, жадно затянулась.

— Майор, вам не кажется…

— Ты идиот! Ты просто полный дурак!

Да, я старше тебя на два года, и что?! Это причина, по которой на меня можно не обращать внимания?! Плевать на меня? Растирать о пол?! Скотина!

— Что я вам сделал, Анна? Или хмель ударил вам в голову?

— Ты! Такой красивый, холодный! Весь в делах, со значком Академии Гайир-эр-Суйи, высшего военного учебного заведения Росса, что тебе дело до девушки из обычного института ВКС? Сыну легион-генерала Королёва?

— К-какому сыну?! Вы что?!! Я сирота. Моя мать погибла в одном из разведывательных полётов, их корабль пропал без вести. А отца — про отца она мне никогда не говорила…

Она с подозрением уставилась на него:

— Хочешь сказать, что ты не имеешь к нему никакого отношения? Ха! Но почему вы так похожи?

— Без понятия. И на вашем месте я бы прекратил пить, раз спиртное на вас так действует.

Она пьяно тряхнула головой:

— А может, я хочу напиться?

— Тогда пейте в своей каюте, но меня к этому делу не привлекайте.

Он поднялся, чтобы выпроводить Николеску из каюты, но она не обратила никакого внимания на его слова и жест, молча вертела в руках стакан, вглядываясь в игру граней. Потом перевела взгляд на него, увидела его стоящего над ней, пьяно хихикнула:

— Что, уже пора? Пошли.

Поднялась с кресла, её качнуло, Тим протянул к ней руку, желая удержать, но вдруг увернулась, опять хихикнула:

— Ну ты быстр. Ладно, облегчу тебе задачу, мальчик, спальня — там, кажется?

И неожиданно твёрдым шагом направилась туда, парень опешил от неожиданности, что дало ей время войти в отсек. Когда через мгновение Ричард влетел следом за ней, Анна уже сидела на его койке и стягивала комбинезон с плеч.

— А, это ты? Дал бы хоть сначала раздеться, или тебе уже не терпится? Шалун…

И отключилась…

…Утром, когда прозвенел сигнал побудки она показалась из спальни. Подполковник уже не спал, ночь ему пришлось провести на диване, и от этого он был зол на весь свет. Тем не менее, помятую с похмелья красотку Анну ждал кофе и сигарета. Краснея, словно девочка, она приняла и то и другое, торопливо употребила внутрь, и, пробормотав затем извинения, умчалась, провожаемая задумчивым взглядом.

Глава 23

— По местам стоять, отдать причальные концы! Принять карт-лайн!

— Пошёл карт-лайн! Приёмку подтверждаю!

— Введены координаты!

— Моторное отделение — малый вперёд! Штурмана — приступит к разгону

Могучая вибрация включившихся двигателей «циклопа» сотрясла корабль. Ричард напряжённо вглядывался в экран командирской рубки. Изогнутый пульт переливался всеми цветами радуги, плясали пальцы по клавишам и сенсорам, многочисленные приборы выдавали показания. Коммутаторы просчитывали миллиарды значений, выдавая

оптимальный результат. Гигантский штурмовой линкор выходил на соединение с эскадрой легион-генерала Олега Королёва.

— Разгон нормальный. Скорость — 0, 8 L.

— Так держать! Машинное — доложить!

— Генераторы тянут на семнадцати процентов мощности. Перегрев — нулевой.

— Дать тридцать процентов!

По кораблю пронёсся хрустальный звон гравитационных компенсаторов, ослабляющих неимоверное ускорение, которое бы иначе превратило живые организмы в нутре корабля в тонкую кашицу из плоти и крови. «Циклоп» рванулся, словно пришпоренный, пожирая пространство.

— Разгон нормальный. Скорость — 1,2.

— Штурмана — держать курс. Команде — готовность два. Обычный порядок вахт.

Рубка сразу загудела. Несколько офицеров поднялось со своих мест и отправились к выходу, кто-то притащил из «харчильника» кофе. Некоторые закурили. Рич осмотрел ещё раз рубку со своего возвышения и поднялся с места.

— Командир покидает командный отсек!

Прозвенел голос майора Николеску, и все вскочили, отдавая честь. «Нет, пора с этим кончать!..»

— Старший офицер, прошу вас зайти ко мне после вахты.

— Слушаюсь, господин подполковник!

Опустив глаза, молодая женщина прикусила губу. Отмахнула честь. Ричард вышел и закрыл за собой дверь. Последние сутки перед стартом он почти не спал, и сейчас ему было просто необходимо придавить минут сто двадцать, хотя бы…

— В-вау!

— Да?

— Майор Николеску, по вашему вызову, командир.

— Заходите. Давно вас жду.

Поспать удалось против ожидания больше двух часов. Гораздо больше. Почти пять. И чувствовал себя Тим отлично. Даже настроение поднялось. Перелёт к Лассигу — три проходил без сбоев, а скорость «Циклопа» была настолько велика, что вместо обычных десяти суток переход должен был занять примерно трое. Технический прорыв был просто колоссален!

— Выпьете, Анна? Отметим наш первый боевой вылет на новом корабле.

— С удовольствием, командир. Обещаю, что того, что произошло в прошлый раз, не повторится…

Первые порции спиртного из вежливости. Ломтик салата. Из той же проклятой вежливости. Рич чувствовал, что с этой красоткой что-то не то. Ой, не то…

— Итак, майор, у меня к вам есть пара вопросов. И лучше бы вы на них ответили откровенно. Думаю, что через неделю мы ударим по базам леггах в районе Фиета. Это будет наш первый бой на новом корабле. И мой первый бой с вами, в качестве старшего офицера. До вас у меня был другой человек. К сожалению, он погиб.

— Он был вашим другом?

— Товарищем. На которого я мог опереться, как на самого себя. Могу ли я доверять вам, Анна Николеску? Не подведёте ли вы меня и экипаж в предстоящей операции?

Майор помолчала, затем сделала глубокую затяжку, окутавшись в облаке сизого ароматного дымка, скрывший её взгляд. Чуть помедлив, заговорила:

— Мы давно знакомы, да, командир? Только вот предыдущая наша встреча оказалась не очень удачной… Да, я подставила вас. Потом вы отомстили мне. Так что, в этом мы, думаю, квиты. Согласны? Впрочем, пока не отвечайте. Я долго собиралась с духом, чтобы расставить все точки до того, как мы перейдём под командование вашего однофамильца. Вы, успешный лощёный выпускник элитной росской военной академии, по слухам, сынок самого Королёва, по прозвищу «Мгновенная Смерть», отслуживший срок на одном из айоранских миров и вернувшийся оттуда с самыми блестящими рекомендациями. Направленный в сверхсекретную миссию, после которой его ждала блестящая карьера в третьем управлении Службы Безопасности. И я… Пусть я и была старше вас по званию, но мне стало завидно. Как ни старалась я избавиться от этого чувства, но не удалось. И когда увидела вас впервые, эта… ревность, наверное, вспыхнула словно пожар. Вы понравились мне сразу. Я… наверное, я просто влюбилась. Вначале как то попыталась вас завлечь, подполковник, хотела завоевать ваше сердце, а потом разбить его. Потом… получилось наоборот. Чем больше я старалась получить вас, тем больше мне хотелось этого на самом деле. И когда вы любезничали с кем то из этих пустоголовых красоток, сопровождавших профессоров, у меня просто темнело в глазах от ненависти и злобы. И тут мне выдался шанс сразу испортить вам и карьеру и жизнь. Отомстить за ваше пренебрежение, Ричи. Да, я совершила подлог. Вставила резервный журнал, почему экспертиза и не установила факт замены кристалла. Когда шёл трибунал, я не раз порывалась рассказать правду. Но не смогла… Простите ли вы меня, не знаю. Но сейчас, когда я смогла, наконец выговорится, мне стало легче. Вы можете меня презирать, можете ненавидеть, или просто списать с борта, когда прибудем на базу. Это — ваше право. У меня не было желания служить под вашим началом. Никакого. Каждый день видеть вас, и знать, что вы… не для меня. Не мой мужчина… Простите меня, Рич, если сможете…

Воцарилось недолгое молчание, прерванное Королёвым. Он налил стаканы, залпом выпил свою порцию. Ему было и жалко её, и, одновременно противно видеть.

— Я прошу вас сейчас уйти, майор. И решить самой. До Лассига ещё двое суток пути. Примите решение, достойное офицера. Уйти, либо остаться. Но если вы останетесь, то вам придётся исполнять свои обязанности, как положено настоящему офицеру. Потому что иначе я сам убью вас, или отдам под трибунал. Решайте, Анна.

Женщина молча поднялась, отдала честь и вышла. Рич долго сидел в темноте, смотря на пляшущие огни пламени в голографическом камине…

— Вижу конвой!

Королёв вскинул голову на тактический экран — прямо по курсу, на максимальной дальности высветилась засветка. Одна, вторая, третья… Пятая…

— Старший офицер, доложить о целях!

— Пятьдесят четыре, шестьдесят… Восемьдесят один корабль, командир.

— Всему флоту, циркулярно! Перестраиваемся в боевой ордер.

Прогремел динамик голосом командира эскадры… Стоянка на орбите Лассига-три оказалась недолгой. Всего несколько часов, достаточных, чтобы ко флоту присоединились последние корабли, идущие с дальних колоний. За это время едва успели пополнить запасы топлива, догрузить боекомплект и продовольствие. А затем был получен сигнал на выход. Никогда ещё с начала Второй войны человечество не выставляло такой флот — пятьдесят два новейших корабля. Штурмовые линкоры, фрегаты, корветы, крейсера огневой поддержки. Всё то, что трудившиеся с полным напряжением сил верфи могли выдать сражающемуся флоту. И вот командующий эскадрой легион-генерал Королёв пролаял своим обожженным кислородом горлом приказ — флот двинулся в бой…

…Центр земных сил провалился, выдвигая вперёд клинья флангов. Таков был замысел сражения. Самые мощные суда шли на краях. Их задача была уничтожать огнём конусных орудий вражеские броненосцы, атакующие с фронта. Задача центра заключалась в том, чтобы просто выстоять. Выстоять под шквальным огнём противника, под беспрерывным огнём сотен жабьих истребителей… Ричарда всегда завораживал этот момент. Миг, когда «Лины» леггах выбрасывали свои бустер-бумеранги. В этом была какая то нечеловеческая чарующая красота. Красота ужаса и смерти, когда сверкающие в лучах выстрелов и разрывов стальные полированные серпа начинали отстреливаться из захватов транспортов и выстраиваться в свой жуткий шестигранник боевого построения, так напоминающий соты земных пчёл. А потом их разрядники изрыгали огонь, невыносимый по своей мощи, несущий разрушения, хаос и конец вечности, именуемой жизнью. Так было и в этот раз…

— Батареи, огонь! Огонь!

Хладагент в кожухах охлаждения уже не булькал, он ревел! Захлёбывались от напряжения могучие транспортёры, подавая в казенники многотонные серые цилиндры зарядов. Выстрел, откат, воздух рвётся в десятках фильтров, не успевая очищаться от дыма. И ярость, ярость тысяч людей, последней линии обороны человечества перед нашествием чужих… Никто не ожидал, что эскадра легион-генерала нарвётся возле Фиета на такое. Целый ударный флот аммиачных жаб. Почему они держали его здесь, вместо того, чтобы атаковать земные колонии, зачастую безоружные? Загадка? Значит, там, на поверхности планеты есть что-то очень важное для леггах. Настолько важное, что они держат для охраны этого землеподобного шарика тверди такие силы… От ответных попаданий суда сотрясались, вываливались двигатели из рам, выворачивались наизнанку огневые башни. Лопались плафоны освещения, ремонтные бригады сбивались с ног, туша многочисленные пожары, на скорую руку латая перебитые магистрали. Они проламывались сквозь заклиненные наглухо переборки, чтобы вытащить уцелевших, своим телом загораживали от осколков раненых. В санитарных отсеках царил настоящий ад, врачи сбивались с ног, вытаскивая пациентов с того света. Мало кому ставили на лоб маркером последний крест, означающий, что это — не жилец. И зачастую случалось просто чудо: если раньше человек с подобным ранением считался неходячим и тяжёлым, то теперь, получив первую помощь, кое-как остановив бьющую сквозь затянутые полевыми скобками раны кровь, люди ковыляли на свои боевые посты, чтобы опять стрелять, запускать ракеты, обеспечивать живучесть своего корабля. Они дрались до последнего. Последнего глотка кислорода в горящем отсеке, последнего снаряда в перебитом элеваторе, последней ракеты, запущенной уже вручную…

Кто-то из последних оставшихся в живых членов экипажа предсмертным усилием толкает облитые губчатой резиной рукоятки тяги вперёд до упора. И размолоченный до неузнаваемости, до потери обводов «Трейсер», на остатках энергии из разбитых генераторных ям прыгает вперёд и таранит в лоб чужой броненосец огневого подавления. Яркая вспышка, испаряющая обоих… Там в сотнях огненных трасс бустер-бумерангов вдруг лопается корпус «Норда», и в паре вырывающейся наружу атмосферы кувыркаются мгновенно раздувающиеся тела… Разворачивается в зелёных брызгах крови кабина истребителя леггах, получившая снаряд скорострелки ближней обороны. Тяжёлый «Центурион» влипает в дюзы «Лины», взрывная волна прошивает переборки, огненная струя врезается в генератор гиперволнового поля, служащего для приведения в боевое положение атакаторов врага, и вспышка аннигиляции испаряет не только транспорт-носитель, но и застывшие рядом с ним корабли непосредственной обороны…

…С треском лопнул коммутационный шкаф, и сразу освещение стало падать.

— Потеря управления генераторами!

— Перейти на запасную цепь!

— Есть!

— Башням сконцентрировать огонь по «Джону»! Иначе он сейчас размолотит тот «Боу Рейдер»!

— Вас понял!

— Центральный пост! Центральный пост, мать вашу, вы меня слышите?!

— Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!!!

Вой, в котором не было ничего человеческого — лопнул фризер, и кипящий хладагент залил центральный пост управления огнём, кто-то, не до конца сварившийся, лупая белыми, сожжёнными паром белками, хватал рукой со сползающей кожей пульт связи и пытался позвать на помощь распухшим языком…

— Спасателей на ЦПУ, немедленно!

Командир корабля был в бешенстве — его «Циклоп» потерял возможность скоординированного огня. Каждая башня теперь била по врагу самостоятельно. Сноп искр из бронированного кабеля энерговода, звон осколков по стенам. Чей то вскрик, но штурмовик ещё дрался, ещё бил по врагу… Королёв бросил взгляд на тактический экран — леггах медленно, но верно проигрывали. Центр людей ещё держался, крылья медленно, но уверенно выбивали жабьи суда одно за другим. Несколько бустер-бумерангов беспомощно крутились в космосе, лишённые энергии, остальные выбивались скорострелками и противоистребительными ракетами малой дальности. Но люди несли потери. По беглым прикидкам, потеряно было почти тридцать судов. Впрочем, леггах уже готовились бежать. Даже их чуждая психика не выдержала людской ярости. И чувствуя это, огонь усиливался. Ранее мёртвые, казалось, суда, лишённые атмосферы, с вывернутыми наружу палубами, с торчащими и порванной брони шпангоутами вдруг изрыгали смерть. Это невесть как уцелевшие, успевшие напялить скафандры люди в хаосе перекрученных переборок находили путь к ещё уцелевшим ракетам, орудиям, могущим сделать хотя бы один выстрел. Они перебрасывали кабеля, переключали линии, и корабли оживали, прежде чем умереть навсегда…

Глава 24

— Они бегут! Бегут!

— Бейте их, бейте! Помощь на подходе! Бейте их, мальчики и девочки! Гаси этих жаб!

Генерал ещё жив… Машинально отметил Рич, подключая кибердок к штекерам блокадера, обтягивающего его живот. С трудом поднялся, цепляясь за развороченный пульт, осмотрелся. Рубка, заваленная мёртвыми телами. Стеклянное крошево лопнувших плафонов, мигающий алый свет дежурного освещения в боевом режиме. Тяжёлая ракета попала в них почти перед самым концом битвы. Огненная струя прошила прочный корпус, переборки, добралась до генераторного отсека, и… Пламя прокатилось по всему кораблю. Вспыхивали волосы, трещала кожа, лопались глаза… Уцелевших, кроме него, в рубке не было. А что спасло? Что спасло подполковника Королёва? Чудо? Промысел Божий? Или то, что в этот миг он нагнулся за упавшей на пол тактической указкой, и массивная тумба командирского пульта прикрыла его от испепеляющего жара с тем, чтобы в следующий миг рассыпаться каплями раскалённого металла и пронзить мундир, кожу и внутренности? Как ни странно, многие цепи ещё работали. От аварийных аккумуляторов. Вот и связь тоже… Попробовал выпрямиться, удалось. Нужно добраться до тех шкафов, где лежат скафандры. Скоро вакуум и космический холод доберётся сюда. Конечно, кое кто в задраенных по боевому постах уцелел, хотя теперь извлечь их будет проблематично из-за разгерметизации и отсутствия у них скафандров. Ха, какая ерунда. Удастся ли выжить самому, вот в чём вопрос… Перекорёженная, обугленная дверка аварийного шкафа подалась, и скафандр чудом уцелел. Кое-как, матерясь и обливаясь холодным потом влез внутрь, защёлкнул шлем, включил подачу кислорода, затем — аварийный маяк. Спасатели услышат. Придут на помощь… И темнота. Милосердная тьма космоса, пронзённая искорками далёких звёзд окружила подполковника… Сознание включилось неожиданно. Рывком. Кибердок сделал своё дело, приведя Ричарда в чувство. Умная машина была создана именно для таких случаев. Сейчас его хоть на куски режь, всё равно не ощутит. Осмотрелся. Багровые вспышки вышедших из строя систем, обозначаемых датчиками искорёженного, оплавленного пульта. Груда багрово-синих сожженных трупов на палубе. Нужно выбираться. Должны же быть уцелевшие спасательные капсулы! Диафрагма раскрылась со скрежетом, и не до конца — оплавилась. Но пролезть можно было, что Королёв и сделал. Коридор выглядел жутко: свисавшие с потолка сталактиты пластика, потёки металла, мрак, разрываемый светом налобного фонаря и вспышками коротких замыканий в энерговодах. Вакуум. Рич медленно, держась за стену пробирался в корму корабля, где должны быть спасательные катера. Хотя именно там произошёл взрыв, всё равно оставалась надежда, что хоть что-то уцелеет… А этот переход практически целый. И запасной селектор… Выдернул микроштекер, вставил в гнездо. Кто уцелел — услышит.

— Говорит командир! Всем покинуть корабль. Дальше вести бой нет возможности. Всем покинуть корабль…

Повторил несколько раз, двинулся дальше…

…Всё пространство машинного отделения было сожжено до сизого цвета стен. И зияющая пробоина в стене, куда пришёлся удар ракеты. Но это и хорошо. Теперь нет экрана корпуса, сигнал аварийного маячка пройдёт свободно. Он привалился к стене и смежил веки. Тишина. Только вспышки. Значит, флот ещё жив. Идёт бой. И мы — победим!..

…Залитый светом коридор, суетящиеся санитары в зелёных хирургических костюмах.

— Быстрее! Готовьте стол!..

Больно смотреть. Слишком ярко. В поле зрения появляется человеческое лицо в шапочке и маске. Только карие, глубоко посаженные глаза, налитые кровью от лопнувших каппилярных сосудов.

— Девять, восемь, семь, шесть…

Вновь мрак. Тишина. И холод…

…Тело закрыто покрывалом. Знакомая ткань. Антисептик, он же лечащий покровный материал. Значит, дело плохо. Попробуем пошевелить конечностями. Руки — ощущаем. Ноги — вроде тоже. А пошевелиться — никак. Зудит всё, стерва! Это плохо. Скоростная регенерация. Интересно, есть чему восстанавливаться? Ведь там месиво было. Хорошо, что по старой привычке перед боем не стал жрать. Больше шансов уцелеть. Ладно…

— Подполковник Королёв?

— Да. Командир штурмового линкора «Циклоп».

— Мы знаем. Вашего корабля больше нет.

— А где я вообще?

— Госпитальный отсек линейного корабля огневой поддержки «Боу Рейдер». Вы нас спасли, собственно говоря, приняв на себя удар жаб. Генерал просил передать вам благодарность, скоро он сам навестит вас.

— А что с моими людьми?

— Спасли четверых, кроме вас. Одного канонира, двух механиков из аварийной партии, и вашего старшего офицера.

— Анну Николеску?

— Да. Она сейчас к вам придёт, уже сутки пытает главного врача, чтобы её пустили…

Багровая ссадина через всю щеку, огромный синяк на пол лица, но блеск огромных чёрных глаз оставался прежним. Она отвела локон со щеки.

— Что, плохо выгляжу?

Слабо улыбнулась, и тут же зашипела от боли, словно большая рассерженная кошка.

— Нормально. Ты знаешь, что со мной?

— Руки-ноги на месте. С остальным — хуже. Обожжён позвоночник, практически нет желудка. Как ты смог залезть в скафандр и доковылять до генераторного отсека, да ещё объявить эвакуацию по громкой — никто не понимает. Впрочем, врачи гарантируют, что ты будешь жить. И даже сможешь продолжить службу. Без ограничений. Какие то новые технологии орти. По регенерации. Так что… Главный врач хвастался, что будь у тебя только голова, он бы смог вырастить тебе тело.

— Это сказки.

— Сейчас каждый день сказки.

— Ты то как?

— Ерунда. Считай, что все мои раны на лице, да сотрясение мозга. Тот взрыв заставил меня перелететь по всему ЦПУ. Спасло то, что врезалась в труп. Иначе бы меня просто размазало по переборке.

Она скривилась, затем вновь попыталась улыбнуться:

— Ты знаешь, почему эти жабы так дрались за Фиет?

— Нет, конечно!

— Сплит, Рич. Сплит! Здесь гигантское месторождение сплита, да ещё — открытое! Представляешь?

— Ого! Тогда всё становится понятным…

— Ха, Корвар пригнал сюда целую эскадру своих кораблей, представляешь, почти сто кораблей! И Орти тоже. Одних «Слаев» двадцать, и на подходе лидданы!

— У них кроме «Вархов» ничего серьёзного нет. А что — россы?

— Россы давно тут. Собственно говоря, они нас и спасли. Жабы стали отходить, но тут с планеты ударили противокорабельные комплексы, такое творилось… В «Циклоп» ещё две ракеты угодило. И тут они — полторы сотни «Йилов»…

— Тяжёлые Охотники?!

— Да…

— Госпожа майор, ваше время вышло. Пациенту нужно отдохнуть.

Вмешался чужой голос. Анна поднялась со стула, коснулась перебинтованной рукой щеки Ричарда, потом вдруг нагнулась и поцеловала его в губы, шепнула:

— Выздоравливай быстрее, слышишь? Я тебя жду…

…Сплит. Сверх дорогая кристаллическая порода. Фактически — монокристалл. Чуть молочного оттенка. Вся известная технология космических полётов данного сектора Галактики, что в кислородных, что в некислородных цивилизациях держится на нём. Сплит позволяет построить двигатели кораблей со сверхсветовой скоростью истечения потока. И в то же время это необыкновенно редкий материал. В настоящее время известен только один источник сплита, на сверхтяжёлой планете в системе Бетельгейзе. Добыча ведётся в глубоких шахтах, роботизированными проходческими комплексами. А здесь — сплошные пласты породы, недалеко от поверхности, которые возможно разрабатывать обычными скреперами. Неудивительно, что леггах держались за Фиет всеми клешнями! Рич устало прикрыл глаза, но уснуть не получалось: невыносимый зуд скоростной регенерации органов, и нервная перегрузка. Перед глазами стояли алые всполохи тревожных сигналов, крики раненых и умирающих, бесчисленные разрывы снарядов Ф-орудий и скорострелок ближнего боя, чёткие шестигранники бесчисленных бустер-бумерангов…

…Второй встречи с Анной пришлось ждать долго. Подполковника отправили на завоеванный Фиет, впрочем, как и всех раненых. Военные инженеры уже приспосабливали планету к жизни людей. Аммиачные логовища жаб были взорваны, остатки сопротивляющихся личинок — выжжены, и теперь сотни роботов трудились над возведением жилищ, горнодобывающих комплексов, и, естественно, оборонительных рубежей. Все прекрасно понимали, что жабы не отдадут такое сокровище просто так. И ещё — что будет Битва. Именно так, с большой буквы. Вряд ли у них в запасе есть альтернативные источники добычи сплита. Тем более, что с потерей этого месторождения вся война с ними сведётся к быстрейшему уничтожению их флота. А планеты, населённые леггах просто не смогут ничего противопоставить орбитальным бомбардировкам. Всех раненых с кораблей, как только представилась возможность, срочно отправили на поверхность, где врачи занялись их выхаживанием. Метрополия прислала новые корабли, но вот с экипажами для них было тяжело, и каждый выздоровевший специалист воспринимался Отделом Кадров на «ура». Тим лечился долго. Сгоревшие внутренности восстанавливались почти месяц, и всё это время он провёл запечатанный в синюю колбу регенератора. Невыносимый зуд иногда чуть ли не сводил с ума, ещё угнетало одиночество, ведь практически все, кого он знал, погибли. А кто уцелел — были заняты по уши, мечась между населёнными людьми планетами и Фиетом. Приятным событием было посещение Ричарда фельдмаршалом Королёвым. Невысокий, чуть седоватый мужчина с чёрными глазами, получивший это звание за удавшуюся битву с леггах. Он вручил подполковнику сразу две награды: первую — новые погоны. Очередное звание полковника. Вторую — Рыцарский Крест с полагающимся к нему Почётным мечом. Меч был прекрасен. Чуть изогнутый клинок, матово-серебристая поверхность с волнистой линией вдоль лезвия, отточенного до толщины молекулы. Копия Креста украшала гарду оружия, орденская ленточка крепилась к ремню портупеи… Но настал день, когда полковник Королёв выздоровел. Получил новенькую форму в больничном цейхгаузе, личное оружие. Оставалась медкомиссия. Впрочем, по уверениям лечащего врача, боятся было нечего. Конечно, пока его оставят на планете, поскольку только что восстановившимся органам вредны перегрузки. А вот через полгода, максимум через восемь месяцев, когда все ткани сформируются окончательно, он сможет опять летать. И это утешало. А пока — легион планетарной обороны под командование… Он прошёл вдоль застывшего в парадном строю подразделения, вглядываясь в лица этих мальчишек и девчонок в форме, с оружием в руках. Массивные «ноки» иногда были не под силу их ещё не окрепшим рукам, но глаза людей светились верой и силой. Той внутренней силой, которая вела двумя месяцами раньше экипажи эскадры в битву при Фиете, той, которая заставляла умирающих вставать на свои боевые посты, толкала гибнущие корабли на таран. Несгибаемой силой человечества. Её яростью… Ричард медленно чуть придерживая левой рукой ножны Почётного Меча кавалера Рыцарского Креста поднялся на трибуну, окинул взглядом застывшие шеренги, глубоко вдохнул и произнёс первую фразу:

— Верность и Честь! Запомните их, ибо это — девиз нашего Легиона! И исполняя эти два слова, мы пойдём в бой, выполняя приказ, будем умирать, но не сдаваться…

…Он сидел на веранде своего командирского домика, любуясь закатом. На этой планете в них была особая красота. Может, из-за залежей сплита и сопутствующего ему урана, может, из-за не очень привычного спектра солнца, закаты здесь были гигантские, на половину неба, переливающимися сполохами играя на облаках, тянущихся длинными полосами. Держа в руках стакан с виски, медленно потягивал ароматный напиток и дымил сигаретой. Настроение было каким то лирическим, задумчивым. Можно сказать, романтическим. И он ничуть не удивился, увидев шагающую по дорожке сада стройную фигуру, с вьющимися по ветру роскошными чёрными локонами. Просто поднялся с кресла, подождал, пока Анна подойдёт поближе, и протянул навстречу ей руки…

Глава 25

«Нокк» ударил длинной очередью, сполохами огня играя на сотовой структуре коридора. Из темноты раздалось верещание подстреленной жабы, затем закрякали ответные выстрелы ручного оружия леггах. Десантник, лежащий рядом с командиром, вздрогнул и затих, получив заряд плазмы в голову. Шлем разлетелся на мелкие кусочки, вместе с черепом.

— Тысяча драконов!

Полковник выругался и откатился в сторону. Всё складывалось крайне неудачно с самого начала. Сперва массированная атака жабами Росса, куда была вынуждена срочно отойти эскадра тяжёлых охотников и крейсеров вместе с лидданскими силами. Затем — штурм главной земной колонии. На Метрополию обрушился гигантский, невиданный доселе флот, и почти все корабли срочно ринулись на помощь. Фиет остались прикрывать только наземные силы: тяжёлый легион Ричарда Королёва. Наверху, на высоких орбитах и подступах к системе повисли четыре «Огара» и единственный «Боу Рейнджер». Больше кораблей не было. Правда, стояло несколько врытых в землю противодесантных комплексов, но при хорошей атаке их бы надолго не хватило… Что и случилось. Таких судов ни Рич, никто другой из людей и прочих их союзников никогда не видел — огромные, какие то бугорчатые из-за усыпанных огневыми башнями поверхностей, непонятного, переливающегося цвета, уродливых очертаний. Кто-то сразу окрестил их каракатицами, и название мгновенно прилипло. Этих махин было всего две, но и их хватило, чтобы в короткой, но жестокой схватке уничтожить корабли прикрытия, а потом, не обращая ни малейшего внимания на обстрел ПДК выбросить десант… Небо расцвело искрами садящихся десантных капсул леггах. С поверхности по ним вели шквальный огонь из всего, что могло стрелять, но их было слишком много, и большая часть достигла планеты. Оттуда вываливались в своих уродливых скафандрах боевые жабы, и сразу шли в бой, уничтожая всё на своём пути. Разлетались в клочья стационарные установки, взрывались танки и самоходные орудия, иногда даже вспыхивали рукопашные схватки, и преимущество было не на стороне людей. Массивные скафандры выдерживали огонь из ручного оружия в упор, а ужасающая сила леггах намного превосходила человеческую. Помогало то, что при малейшем повреждении герметичности, жабы просто дохли, поскольку кислород атмосферы планеты являлся для них смертельным ядом. Тогда гренадеры смогли удержать противника, и даже немного отбросить его назад. Но когда носители расправились с немногочисленными кораблями, то началась орбитальная бомбардировка, стёршая в пыль и зенитные комплексы, и инженерные сооружения обороняющихся. Люди были вынуждены уйти в шахты, и не давать жабам проникнуть внутрь. Подтащив ко входам стационарные пробойники удалось завалить трупами противника все подступы, но не надолго, как понимали оставшиеся в живых. Их смерть лишь дело времени. Нескольких дней, может, даже часов… Внезапно снаружи шахты вспыхнула яростная перестрелка, а затем динамик в шлеме Ричарда протрещал:

— Если кто живой — помогите! Это команда с «Боу Рейнджерса», нас тридцать человек во главе с фельдмаршалом! Если кто может — на помощь!

Полковник торопливо ответил:

— Это десант! Включаю пеленг, прорывайтесь на сигнал!

Затем торопливо замахал своим, подзывая:

— Так, ребята, там наши, им нужно помочь. Кто со мной?

Люди молча зашевелились, поправляя оружие, проверяя снаряжение.

— Готовы? За мной!

Он подхватил с пола тяжеленный станковый «ругер» и нажал спуск. Темноту разорвал грохот очереди. Огонь был ужасен — полетели какие то ошмётки мяса, обломки оружия и скафандров, зашипела, испаряясь от пламени, зелёная кровь… Если бы «нокк» был так силён, как этот пробойник, с горечью подумал Рич… Они вырвались наружу и сразу оцепили вход, перебив всех жаб, внимание которых было отвлечено прорывающимися людьми с севшего неподалёку катера. Но леггах быстро приходили в себя, и вскоре обороняющимся пришлось туго. Хорошо, что спасшиеся флотские уже приближались, неся на руках нескольких раненых. Но уже становилось слишком горячо, и первые убитые уже распростёрлись на земле.

— Отходим! Отходим, мать вашу!

Заорал Королёв, размахивая свободной рукой и торопливо перехватив «ругер» вновь открыл прикрывающий огонь. Легионеры чётко, как на учениях, перебегали парами, прикрывая друг друга, спасая одетых лишь в простые комбинезоны флотских. Иногда защитное снаряжение держало выстрелы из ручных пушек жаб, поэтому в любом случае их потери были меньше, чем у обычных десантников. Все вновь откатились в глубь шахты, заняв прежние позиции. Командира нашёл один из спасшихся:

— Вас просит подойти фельдмаршал.

— Дьявол, иду!

Момент был выбран не очень удачно — обозлённые тем, что добыча ускользнула, леггах полезли особенно осатанело, и каждый ствол был на счету. Хорошо, что остальные входы и выходы из штольни успели взорвать, иначе бы точно не удержались…

— Да, фельдмаршал?

— Полковник, сколько у вас сил?

— Осталось около двухсот человек.

— Ясно. Один носитель мы потрепали хорошо, он вряд ли сможет отсюда уйти. А второй — почти целый. Со мной все, кто уцелел. Корварцы полегли до последнего. Перед эвакуацией мы получили сигнал — через трое суток здесь будут все объединённые силы. Атаки на Росс и Метрополию отбиты с огромными потерями для нападающих, и все силы выдвигаются для обороны Фиета. Так что нам нужно продержаться трое суток. Всё понятно?

— Так точно, маршал.

— Тогда — действуйте. И заберите моих людей. Они тоже могут держать оружие.

— Да.

Отвернулся.

— Так, орлы, быстро шагайте в тыл, там за вторым поворотом найдёте старшего унтер-офицера Наумова, скажете ему, чтобы вас вооружил, ясно? Потом — сюда…

…Первые сутки штурм был практически непрерывным. Жабы поливали вход в шахту сплошным ливнем огня, и потери обороняющихся были велики. Но и ответ людей тоже был не слабым — начало штольни было завалено телами жаб практически до потолка… Наконец под утро второго дня штурм затих. Люди получили возможность немного отдохнуть, пополнить боезапас, перекусить, даже подремать. Раненым оказали помощь, убитых — оттащили в отдельный закуток. Рич и маршал обследовали позиции, и пришли к выводу, что если жабы не придумают ничего нового, то шахты они удержат… Леггах придумали. Они пустили вперёд танки. Шагая шагоходами по своим мертвецам, которые лопались от неимоверной тяжести боевых машин, залитые слизью, бронированные чудовища пробили баррикаду людей и устремились внутрь, выжигая всё на своём пути, пока кто-то из легионеров притворившись мёртвым взорвал себя и первый танк биполярным зарядом. Сила взрыва была такова, что произошёл обвал, который дал возможность немногим уцелевшим прийти в себя. Правда, четверо осталось под камнями, но почти пятьдесят уцелело. Была слабая надежда на то, что жабы оставят людей в покое, а там подойдут наши и они спасутся. Она оказалась обманчивой. Вскоре скрежет распиливаемой породы и шипение плавящегося под термобурами гранита дал знать, что жабы не желают оставлять в живых никого. И люди опять приготовились к бою, поскольку отступать уже было некуда. Оставалась последняя штольня, в которой лежали раненые и боеприпасы. Те, кто был задет полегче, вновь надевали на себя с помощью товарищей броню и брались за оружие, занимая позиции за баррикадой. Все ждали. Ведь прошло уже двое с лишним суток. Оставалось каких-нибудь десять часов до прихода помощи… Дрались все. Солдаты, флотские специалисты, гражданские инженеры. Они стреляли, бросали гранаты, кидались с зарядами в гущу жаб, разнося их в клочки, удерживая позицию…

…Рич оттащил раненого маршала за глыбу сплита и высунув ствол «ругера» смёл нескольких жаб, выползших на гребень баррикады обратно. Сдвинул шлем на затылок, вытер рукой пот со лба.

— Ну… как там?

Задыхаясь, спросил раненый.

— Хреново.

Полковник сплюнул.

— Остались только мы. Да в штольне раненые.

— А что леггах?

— Пока притихли. Думают, чтобы ещё придумать.

Он негромко рассмеялся невольному каламбуру, раненый тоже, и тут же закашлялся.

— Что с вами, маршал?

Тот слабо махнул рукой.

— А, ерунда. Не обращай внимания. Кажется, мой срок пришёл, парень. Ты славно дрался. Если выживешь — далеко пойдёшь…

— Ха, рано умираете, маршал! Нас ещё вытащат.

— Да уж, Королёвы никогда не сдавались. Ты ведь тоже вроде Королёв?

— Да, маршал. Мы однофамильцы.

— Понятное дело…

Он опять раскашлялся, затем сплюнул кровь с губ и чуть повернулся на бок, расстегнул карман формы, вытащил свой жетон, с натугой переломил его пополам, часть отдал Ричарду.

— На всякий случай. Если что — вернёшь.

— Понял, маршал… О, чёрт!

— Что там?

— Опять… Полезли…

Он закусил губу и поудобнее устроил ствол на камне. Рядом, кряхтя повернулся на живот раненый маршал, готовясь к последнему бою. Последняя мысль Рича, перед тем, как открыть огонь по леггах, было сожаление:

— А старик то где-то посеял свой кибердок, и мой разбит. Точно, вряд ли выдержит…

Их нашли вместе: полковника Легиона Планетарной Обороны Ричарда Королёва, разорванного на куски прямым попаданием гранаты, и обгоревшего почти до неузнаваемости фельдмаршала Военно-Космических сил Олега Королёва. Раненые уцелели. Они то и рассказали, что вначале была долга стрельба, которая закончилась мощным взрывом… Посмертно оба Королёва были награждены повышением в звании на одну ступень. Генетическая экспертиза при опознании останков показала практически полное совпадение ксю-дорожек их генов, что неопровержимо доказывало их родственную связь, но об этом сообщить было некому. Легион-фельдмаршал был холост. Уинг-генерал — не женат…

— Быстрее, быстрее! Она уже в коме!

Молодую женщину торопливо, на «раз, два, три» перебросили на кушетку, включилась система реанимации, но было поздно — раненая уже «уходила». Но врачи не отступались от тела — аппаратура показывала, что плод беременной жив.

— Приготовиться к кесареву…

Звякали инструменты, падая в кюветы. Отточенные движения, короткие команды. Они спешили, времени уже не оставалось.

— Доктор, она мертва.

— Быстрее, шевелитесь!!!

И вот победный плач новорожденного разорвал тишину операционной, когда хирург поднял его за ногу и шлёпнул по измазанной кровью попке.

Врач устало отстранился от безжизненного тела.

— Зашейте труп, сформируйте пацану пупок и в барокамеру. Пусть полежит сутки.

— Ясно, доктор…

Николай Смитсон сидел перед экраном коммутатора, диктуя машине отчёт за сутки:

— И последнее: перед окончанием дежурства была доставлена раненая в дорожном происшествии женщина, тридцати пяти лет на последних сроках беременности. Летальный исход в связи с разрушением тридцати семи процентов головного мозга. Ребёнок спасён при помощи кесарева сечения. Мальчик, рост пятьдесят два, вес — три семьсот. Патологий и нарушений деятельности высшей нервной системы не обнаружено. Помещён в изоляционную барокамеру на сутки, дальнейший надзор считаю нецелесообразным, направляю новорожденного в специализированное учреждение. По показаниям мемеографа умершая — Анна Николеску, майор Военно-Космических сил, о чём будет сообщено по команде. Родственников нет…

Из приказа Управления Кадров ВКС:

— Считать майора Анну Николеску выбывшей из рядов Военно-Космических сил в связи со смертью…

Из приказа по военному сиротскому дому:

— Принять на воспитание ребёнка. Пол — мужской. Возраст — два дня. Имя — Александр. Фамилия, согласно результатам генетического анализа — Королёв. Отчество — Ричард. Живых родственников: ни по отцовской, ни по материнской линии нет. Признать сиротой. Рекомендовать к проверке на пригодность несения военной службы…

Content

Александр Авраменко
ИСХОД

Пролог

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть вторая Во славу Империи!

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25