Гущина Дарья

Печать павшего. Лики Судьбы

Вместо пролога

«Сотни лет и день, и ночь вращается

Карусель-земля,

Сотни лет все в жизни возвращается

На круги своя»

(«Мэри Поппинс, до свидания»).

Все мы, бывает, совершаем в своей жизни ошибки. Серьёзные и незначительные, случайные и обдуманные, мелкие и крупные… И, допустив оплошность, долго и мучительно переживаем по поводу и думаем: «Если бы можно было вернуться в прошлое, если бы у меня находилась под рукой машина времени, я бы поступил иначе, я бы всё исправил…». А когда на помощь приходят её величество Судьба и его величество Случай, мы очертя голову бросаемся исправлять собственные ошибки, даже не предполагая, чем потом придется расплачиваться за столь редкую возможность вернуть всё на круги своя… Спросите, почему мы должны за что-то расплачиваться? Потому что один шанс, щедро предоставленный Судьбой, мы растратили почём зря, а второй она может лишь одолжить, но не подарить… И нет ничего хуже, чем задолжать Судьбе собственную жизнь или благополучие целого народа…

Говорят, от Судьбы не уйдешь. Многоликая злодейка достанет всегда, везде и всюду, чтобы в нужный момент, в зависимости от своего настроения, либо подставить ногу, либо протянуть руку, а потом равнодушно пожать плечами и заметить: мол, ничего особенного, так на роду написано… Кем же написано и где именно написано, Судьба, разумеется, никогда не признается… А ведь наверняка у неё есть планы относительно каждого из нас, обдуманные и прописанные на тысячи лет вперед. Но нам, дабы быть в курсе этих планов, необходимо как минимум помнить все события из своих прошлых жизней. Но — даже тогда никто не поручится, что в схватке с Судьбой вы одержите победу. А если и одержите, она лишь ехидно улыбнется и съязвит: мол, такова судьба… Парадокс?.. Возможно. А истина, как известно, где-то рядом… Впрочем, до поисков ли истины становится, до глобальных ли планов Судьбы, когда от исполнения заветного желания, отделяет, кажется, один лишь шаг?..

Глава 1

«— Не виноватая я! Он сам пришёл!»

(«Бриллиантовая рука»).

Я сидела в кинотеатре, закинув ноги на спинку переднего сиденья, и тупо пялилась на экран. Фильм, прямо скажем, оригинальностью и интересными моментами не блистал, и к середине просмотра я благополучно успела забыть и о том, как он называется, и каков сюжет. Да и не до него мне сейчас, если уж на то пошло… Мрачно понаблюдав за взъерошенной рыжей девицей, которая с визгом металась по комнате, старательно изображая панический страх, я тяжко вздохнула, закрыла глаза и с головой погрузилась в собственные угрюмые мысли.

Те, кто слышал о моих прежних похождениях, разумеется, могут задать резонный вопрос: почему я, собственно, нахожусь в кинотеатре и маюсь дурью, вместо того, чтобы воевать с колдуном, спасая родной мир?.. Почему я, всё вспомнив и обо всём догадавшись, сижу без дела и даже не пытаюсь повлиять на Судьбу?.. Почему, побывав в шкуре высшего мага, я вновь превратилась в обычного человека?.. Согласна, это не один вопрос, а три, но все — на злободневную тему… Расскажу по порядку, хотя Бог знает, как мне стыдно признавать свои ошибки…

Карусель завертелась около трёх лет назад, когда в наш мир нежданно-негаданно явилась ящерка по имени Яти — создание из мира иного. Волшебного мира, попрошу заметить. И явилась не просто так, прогуляться, а по делу — найти и перетащить к себе спасителя. Видите ли, её мир — Альвион — не имел права причинять пришельцам никакого вреда, и посему — только они и могли справиться с напастью инородного происхождения. То бишь, тоже пришельцами. А хочу ли я быть спасителем, никого, естественно, не интересовало. Меня молча перенесли в несчастный волшебный мир, поставили перед фактом, а потом… а потом начались чудеса и я узнала о своей скромной персоне много интересного и поучительного.

Например, я обнаружила, что владею магией Слова. Любое моё проклятье моментально материализовалось и попавшему под раздачу существу приходилось туго. Либо под землю оно провалится, либо на части его разорвёт, в зависимости от формулировки проклятья. А поскольку тогда я свою речь контролировать не умела, местному народу поначалу пришлось туго. И черти из преисподней на них градом сыпались, и дома рушились… И поделом, в общем-то, не я должна была стать спасительницей, а мой сосед, умерший в момент перемещения… Меня — так, прихватили вместо него, раз под руку подвернулась… И лишь позже я узнала, что посещение мира, оказывается, входило в мои собственные планы, поскольку именно здесь много-много лет назад впервые родилась моя персона и звали её тогда Райлит.

И я начала вспоминать. Одно, второе, пятое, десятое… Начала разбираться в собственном сомнительном прошлом, в собственных поступках, словах и ошибках… В собственных надеждах, стремлениях и грехах… В собственных планах, хотя они казались столь глобальными и невыполнимыми… Шутка ли это — перехитрить матушку-Судьбу и повернуть время вспять, чтобы спасти свой народ?.. Не понимаете? Сейчас объясню. Я ведь не единственный маг Слова. Прежде на Альвионе существовала целая цивилизация дейте, магов Слова, павших воинов, как нас назвали после изгнания. Именно что — существовала, потому как на момент моего возвращения в родной мир от них остались лишь полуразрушенный город да моя память… А я умела помнить всё, связанное с конкретным миром: начиная от своего первого рождения и заканчивая именами и лицами встречающихся на моём пути людей. Память — часть моей магии, часть моей сущности павшего, и за вторую свою поездку я вспомнила практически всё.

Конечно же, спасителем я не стала. Я ужасно боюсь вида крови и мертвецов, а меня хотели заставить воевать с толпой зомби!.. Наивные, не знали, с кем связались… Конечно же, я нашла выход из положения и вынудила одного из захватчиков заступиться за мою персону, спасти мир… А потом мне сообщили, что изначально так и планировалось — я пробуждаю в конкретном товарище всё чистое и светлое, а он — делает доброе дело. И в результате меня, использовав по прямому назначению, вернули назад, в привычный мир, к сессии и университету, но, спустя два года, случай в лице моего шкодливого племянника вновь позволил мне побывать в волшебных мирах.

К слову, забыла сказать, что всего их семь штук, и второе моё путешествие проходило по лесному миру с именем Альвейл. И вот там-то уже не местным жителям досталось, а мне… Мало того, что меня вновь подло обвели вокруг пальца, мне ещё и умереть пришлось, правда, по собственному желанию, и только после того, как я разобралась с причинами изгнания павших воинов. Нас, граждане, нагло подставили. Вернее, подставил. Конкурент из второй ветви высших магов (первая и основная — это дейте, а вторая, побочная и потерявшая способность помнить — это харты, маги Мысли) изобразил нападения на Магистров, а обвинили во всём нас! Да еще и сына вождя дейте и, по совместительству, моего старшего брата превратил в зомби, кстати, он-то меня и спас в своё время… Брат, в смысле. А колдун, как я окрестила своего главного врага, на проверку оказался полухартом-полудейте: пользовался магией Мысли, но всё-всё помнил, и задумал отомстить нам за свой народ. Не помнят-то харты из-за нас, а наши проклятья необратимы… Впрочем, сами виноваты, они первыми с нами рассорились.

Так вот. Отомстить-то он отомстил, нас изгнали и рождались мы с тех пор исключительно в мёртвых мирах, лишенных магической жизни и души, но… Но я — персона вредная, наглая и хитрая. До изгнания я успела создать себе пару артефактов — Колесо судьбы и Колесо времени. И именно Колесо судьбы сотворило те случаи, благодаря которым я дважды вернулась в родной мир, помогло мне вспомнить и разобраться в ситуации, а Колесо времени переместило моё сознание и мою память в нужную точку, извиняюсь за повтор, времени и пространства. Правда, мне пришлось пройти через смерть… но это всё мелочи по сравнению с моей главной ошибкой. А я ошиблась, когда не смогла сразиться с вождем зомби. Сразиться, стать спасительницей и вернуть себе прежнее право защищать и оберегать мир. Когда-то нас называли стражами и только мы имели право владеть оружием, уничтожать пришельцев и охранять покой жителей…

И я решила начать всё сначала. Вернулась в тот морозный зимний вечер, когда в поисках спасителя к нам занесло Яти, вернулась вместе с ней назад и… опять позорно провалилась. Ну, не воин я, не воин! По определению — не воин! И я не умею пускать кровь даже ходячим мертвецам, хотя у меня и оружие своё есть — два парных клинка… А Словом эту тварь не прибьёшь, поскольку она не покидала Тхалла-тея, города дейте. Магия нашего небесного города подавляла силу Слова, защищая нас от самих себя… и создавая идеальную ловушку. И, попавшись в неё дважды и дважды же потерпев неудачу, я вновь вернулась в мёртвый мир, где вот уже который месяц просиживаю штаны и не знаю, куда себя девать. И то ли Колесо времени соврало мне, когда с помощью видения заверило, что я справлюсь, то ли Судьба подшутила и посмеялась, то ли опять придётся ждать слепого случая, не знаю…

От неприятных размышлений отвлекла героиня фильма. Пресловутая рыжая девица громко заверещала на весь кинотеатр, разбудив и до смерти перепугав своим воплем половину спящих зрителей. Яшка, мой давний приятель, доселе мирно дремавший в кресле, испуганно встрепенулся и спросонья издал ответный громкий вопль, заставивший меня подскочить от неожиданности, а сидящую позади пару истерически захихикать.

Я сердито толкнула приятеля локтем:

— Яш, ты что, дурак, орёшь на весь зал?..

— Это не я начал… — оправдывался он. — Это всё там…

— Дайте хоть здесь поспать спокойно!.. — жалобно простонал кто-то слева.

— Тише, не мешайте смотреть!.. — зашикали справа.

— Да было бы, на что смотреть! — огрызнулся Яшка. — На себя в зеркало посмотри — и то больше интересного увидишь! А спать дома надо!

Я невольно вздрогнула. Откуда он знает?.. Или он не знает, а просто сболтнул первое, что в голову взбрело?.. Очень на это надеюсь. Потому как я в зеркале видела действительно впечатляющую картину — саму себя образца позапрошлого тысячелетия. В смысле, зеркало отражало не меня, а мою вторую сущность — Райлит, и отличались мы лишь длиной волос да выражением глаз… Да и много, чем ещё, если брать в расчет навыки и умения. Райлит — деятель, а я — аналитик. Райлит виртуозно владела клинками, а я — не знала, с какой стороны к ним подойти. Райлит жить не могла без драк с морем крови и горой трупов, а я — смертельно боялась и первого, и второго, и третьего. Райлит убивала легко и с улыбкой на губах, а я… а я муху-то прибить боялась… И, тем не менее, мы — одно целое, две сущности, обитающие в общем теле. Почти как в «Фаусте» Гёте — «две души живут во мне, и обе не в ладах друг с другом…». Правда, мы жили вполне мирно, хотя тянуло нас на разные подвиги.

— Касси, твой телефон, — теперь уже Яшка толкнул меня локтем в бок.

Ах да, точно, а я-то думаю, что там жужжит в сумке… Отвыкла от техники, пока бродила по волшебным мирам… Я поспешно зашарила в сумке. Где же он есть?.. Так, это не то, это тоже не то, чёрт ногу сломит в моей сумке… Ага! Я вытащила сотовый за брелок, открыла его, прочитала сообщение и испуганно оцепенела. Некто, пожелавший остаться неузнанным, писал: «Возвращайся домой, Райлит. Пора. Время пришло». Время пришло?.. Пора?.. Райлит?.. Какого… тут… происходит?.. Ась?!

На мгновение я забыла, как надо дышать. Молча смотрела на потухший экран, проговаривала про себя слова сообщения и терялась в догадках. Кто?.. Как?.. Зачем?.. Здесь я никогда никому о своих похождениях не рассказывала, да и моего отсутствия народ не замечал, благодаря особенности времени… А если писали оттуда?.. Глупый вопрос. В волшебных мирах нет ни техники, ни водопровода, ни сотовой связи… Бани, огороды, деревеньки и магия. И в мой мир попасть никто не может, кроме Яти, а она кого попало с собой не потащит. Опять началось — головоломки, загадки, случайности… Или это Судьба-злодейка шалить изволит и издевается надо мной за то, что я поломала её планы? Но пока что я ничего толком не меняла, если не считать… собственной жизни. Потому что по её плану я, для начала, должна была умереть в Тхалла-тее от рук главаря мертвяков, затем сгинуть в болоте колдуна без права на возрождение… А меня каждый спасал слепой случай, у которого я давно в долгах, как в шелках…

— Кто пишет? — Яшка с любопытством наклонился ко мне, норовя прочитать сообщение.

— Т-так… н-никто… — заикаясь, удивлённо промямлила я, закрывая телефон и пряча его в сумку. — Ерунда какая-то… наверно, номером ошиблись…

— А-а-а! — он потянулся и сел, загородив обзор сидящей позади паре. Уныло посмотрел на экран и громко пожаловался: — Ни фига не понимаю, про что фильм…

— Спать меньше надо! — нашел способ отомстить разбуженный сосед слева.

— Сам не смотришь — так хоть другим не мешай, — поддержали его справа.

— Яш, не заводись, — я бдительно дернула приятеля за рукав. — Ну их всех, давай лучше пойдем, прогуляемся.

Яшка с минуту-другую решал, устроить скандал или нет, переводя тяжелый взгляд с одного соседа на второго, но в итоге решил на провокацию не поддаваться. Махнув рукой, он встал, подождал, пока я надену кроссовки, и первым направился к выходу, а я поспешила следом. Возмущенные зрители, разумеется, немедленно загалдели, ругая нас последними словами, и, мельком посмотрев на экран, я поняла, почему. Похоже, рыжая героиня все-таки допрыгалась и неизвестный маньяк как раз начинал с удовольствием её убивать, а мы мешали народу рассмотреть сие интересное действо во всех красочных и животрепещущих подробностях. Брр, сами они маньяки недоделанные… Я поспешила отвернуться и, на ходу застегивая куртку, выскочила в холл.

— Куда пойдем?

— Понятия не имею, — вяло отозвалась я. — Покурим, подумаем…

Мы молча вышли из кинотеатра и остановились на крыльце. Посмотрели друг на друга, закурили и тяжко вздохнули. Настроение у нас обоих — мрачное и тоскливое, под стать осенней погоде. Яшка страдал от неразделённой любви, поскольку пару дней назад от него ушла девушка, а я… А я страдала и от собственной некомпетентности, и от неразделённой любви. Где-то там, в далёком и непонятном волшебном мире я оставила человека, которого любила всю свою сознательную жизнь… Свят, паразит, как же ты просочился в мою душу?.. Нас разделяли года и пространства, чужие миры и забытые чувства, несказанные слова и несделанные дела… но с каждым днем мне всё больше его не хватало, а руки иногда сами собой тянулись к ключу от порталов — вернуться, найти и больше никогда не отпускать…

— Касси, нет, это никуда не годится… — Яшка понимающе обнял меня за плечи, а я тихонько шмыгнула носом. — Только не реви!.. Ну что ты будешь делать…

— Яш, пойдем напьемся, ась?.. — я украдкой вытерла слезы и подняла на приятеля глаза.

— Пошли, — он затянулся, выпустил колечки дыма и метко швырнул окурок в ближайшую лужу. — Дурное дело нехитрое…

Яшка появился в моей жизни совершенно случайно. Вернувшись в свою зиму после очередного провала, я вышла на балкон покурить как раз в тот же момент, когда и он. У меня не оказалось зажигалки, Яшка передал мне свою, слово за слово — так и познакомились. Пару раз наши перекуры совпали — так и разговорились. А потом и у него несчастье случилось, и я переживала по известному поводу, поплакались друг другу в жилетку — так и подружились. Вот и сегодня утром, встретившись в крайне мрачном расположении духа, мы быстро сообразили, что вдвоём неприятности переносить легче и собрались в кино. Правда, зря пошли именно на этот фильм, надо было бы другого сеанса подождать, но ладно уж…

Мы молча шли по мокрому тротуару к остановке, старательно обходя глубокие лужи. Тусклый свет фонарей и красочные неоновые вывески расплывались в облаках подступающего тумана, ярким пятном отражаясь в лужах. Жёлто-зелёные опавшие листья, перемешанные с грязью и первым снегом, жалобно чавкали под ногами спешащих домой прохожих. Северный ветер изредка бросал в наши лица не то снег, не то дождь… Нда, что и говорить. Романтика ранней городской осени: сыро, холодно и мерзко. Я надела перчатки и сунула замерзшие руки в карманы куртки. Того и гляди, снег пойдёт, а на дворе — начало октября… Впрочем, кого сейчас удивишь столь ранним снегом, когда три дня назад у нас случилась настоящая метель? Нас, коренных сибиряков, точно не удивишь.

На остановке, как обычно, толпилось в ожидании транспорта изрядное количество замёрзшего народу. Люди, зябко кутаясь кто в пуховики и пальто, а кто уже и в дублёнки, нетерпеливо переминались с ноги на ногу и выжидательно присматривались к номерам подъезжающих автобусов. Вернее, проезжающих. Вечер, будний день, все возвращаются с работы, и посему — две трети переполненных автобусов проползали мимо нас, а их водители делали вид, что тормозить они не намерены, но всё же останавливались, когда отъезжали от остановки на солидное расстояние. Специально, чтобы и желающих выйти успеть высадить, и многочисленных желающих уехать не впустить. Впрочем, некоторые хитрые граждане разгадывали маневр водителей и успевали добежать до автобуса, а не менее хитрые шоферы всё равно успевали захлопнуть перед ними дверь и уехать, победно погудев на прощание.

— Молодец, мужик, — прокомментировал Яшка, с интересом наблюдая за одним из таких упрямцев, который в последний момент умудрился протиснуться в салон и теперь уезжал, уцепившись за ближайшего пассажира, потому как двери автобуса наотрез отказывались закрываться.

— Да ну, — я передернула плечами, — чего в этом хорошего… Его или на ходу вытолкнут из автобуса, или сам выпадет… Или отморозит себе всё на таком-то холоде.

— Зато до дома доберется, — приятель смотрел в будущее с непробиваемым оптимизмом, — пока мы — точно отморозим себе всё на таком холоде, не сдвинувшись с места.

— …и потому предлагаю пойти куда-нибудь погреться, — продолжила я и взяла его под руку. — В кабак?

— Ты читаешь мои мысли, Касси!

Да, забыла представиться. Кассандра. Персеевна. Но лучше просто Касси. Полное имя меня до сих пор крайне злит и расстраивает, поэтому — лучше просто Касси. Или Ася. Или — как вашей душе угодно, но только не Кассандра. За подобное обращение я и проклясть могу, а, поверьте, моё Слово и в неволшебном мире имеет кое-какой вес и гарантирует если не страшные несчастья, то мелкие и вредные неприятности точно. Слово ведь не воробей — нагадит, так нагадит… А Слово мага — тем более.

До ближайшего кабака оказалось рукой подать, и мы с Яшкой с пользой провели там часа три, пока бармен не начал аккуратно намекать на то, что они закрываются, и пора бы всем разбредаться по своим постелям. Пошатываясь и держась друг за друга, мы с недовольным видом покинули уютное заведение и, выйдя за дверь, одновременно вздрогнули. После гостеприимного тепла бара улица, закутанная в рваную вуаль серого тумана, показалась на редкость мрачной и сырой. Не видно ни черта, прости, Господи… И куда только подевались дороги и тротуары, дома и деревья, многочисленные машины и вездесущие люди?.. Лишь тусклый свет вывесок да фонарей, с трудом пробиваясь сквозь плотный природный занавес, намекал на то, что это не окружающий мир провалился в пустоту, это туман шаманит…

Мне стало не по себе. С некоторых пор, а, вернее, со времен моего необычного путешествия, я дико боюсь туманов. Туманов — и причины их появления. В Альвионе внезапный туман означал насильственную смерть невинных людей и прятал от чужих глаз множество опасных ловушек… А здесь — это погода, Касси, это просто погода… Я поёжилась, непроизвольно вцепилась в руку своего спутника и тряхнула головой, отгоняя дурное предчувствие. Ничего страшного не случится… по крайней мере, со мной. Но кому-то из тех, кто находится неподалеку, крупно не повезет. Не знаю, дар ли это или проклятье, но я всегда чувствовала притаившуюся по соседству угрозу. Или, называя вещи своими именами, смерть. Смерть — вечная спутница и союзница дейте, невесомое облачко искрящегося радужного тумана…

— Берегись!.. — я втащила Яшку на крыльцо, с которого он неблагоразумно успел спуститься.

Визг тормозов, страшный грохот, громкая ругань… Мимо нас пронеслась машина и смачно врезалась в фонарный столб. Какая-то пьяная сволочь гоняла по тротуарам, выключив фары. Или неизвестный псих уже однажды во что-то врезался, и фары попросту не работали… Но — факт оставался фактом. Нас едва не сбили. И не увидишь ничего в таком тумане, и не услышишь, поскольку он практически поглощает громкие звуки…

Я перевела дух, покосилась на своего спутника и скорчила рожицу. Понятно, он в шоке. В глубоком и беспробудном. Ещё бы, это мне не привыкать играть в прятки со смертью и ходить по лезвию ножа, но не ему, простому городскому жителю… Я многозначительно подергала приятеля за рукав. Яшка моргнул, судорожно сглотнул и уставился на меня.

— Как?.. — он старательно искал нужные слова. — Откуда?..

— Неважно, — я взглянула на машину. — Забудь.

Яшка почесал затылок и проворчал что-то неразборчивое. Тем временем горе-водитель, яростно костеря отвратительную погоду, проклятый город, идиотов-электриков и экономящие на освещении власти, выбрался из своей машины, громко хлопнул дверцей и, шатаясь, растворился в тумане. И слава Богу. А то ещё чуть-чуть, и Яшка бы рванул бить нахалу морду.

— Забудь… — бурчал меж тем мой спутник, нервно взъерошивая тёмные волосы, — забудь… Ну, ты и пошутила… Забудь…

— А что тебе ещё остается? — я рассудительно пожала плечами и настороженно прислушалась к своему внутреннему голосу.

Глухо. Как в танке. Значит, можно смело топать домой пешком, ничего страшного этой ночью с нами не случится. Вроде. Пока… Я взяла приятеля под руку и потащила по дороге, а он покорно поплёлся следом. И идти-то до нашего дома — всего ничего, остановки три… Пошли бы сразу после кино — стольких неприятностей избежали бы… Впрочем, ладно. Я покосилась на Яшку, который, порядком протрезвев и помрачнев, топал по дороге, внимательно посматривая по сторонам, и невольно усмехнулась. Жестоко, конечно… но так тебе и надо, не будешь ворон считать, чем ты обычно занимаешься.

До дома мы добрались на удивление быстро. Пройдя дворами и пару раз серьёзно вляпавшись в грязь, что быстро привело Яшку в себя, мы, очутившись у знакомого тёмного подъезда, переглянулись и, не сговариваясь, решительно направились ко мне в гости. Приятелю, понятно, не хотелось возвращаться в пустую квартиру, где его никто не ждёт, а мне… А мне не хотелось возвращаться в квартиру, где меня ждали — ждали толпы призраков из полузабытого прошлого. Альвион и Альвейл, мертвяки и колдун, дейте и харты, Райт и Свят, парные мечи, ключ от порталов и собственное отражение по имени Райлит, строго поглядывающее на меня из зеркала… Ой-ей, ненавижу одиночество, сразу столько ненужных мыслей лезет в голову, хоть стреляйся… А умирать мне пока рановато.

Провозившись на площадке с ключами (света в подъезде, разумеется, не оказалось, и Яшка честно пытался посветить мне то зажигалкой, то сотовым телефоном), я открыла входную дверь, на ощупь нашла в коридоре выключатель и щёлкнула кнопкой. Свет и не думал загораться. Я чертыхнулась. Мой спутник тихо хмыкнул.

— И как давно у тебя перегорела лампочка? — ехидно вопросил он.

Я пожала плечами:

— Понятия не имею…

И, скинув кроссовки, впотьмах добралась до кухни, пока Яшка закрывал входную дверь. Ударилась плечом о косяк, сдержанно зашипела, сунула руку за шкаф, кое-как нащупала кнопку, включила свет и вновь сдержанно зашипела, больно стукнувшись локтем об угол проклятой мебели. Потирая обиженное место, я уныло побрела в ванную, мимоходом заметив, как мой гость разулся и устремился на кухню. Проголодался, бедолага… Нда. Внимание, граждане. Сейчас начнётся представление.

— Касси!.. — недовольный вопль обиженного Яшки услышали, наверно, все мои соседи. — Почему у тебя дома никогда ничего пожрать нету?..

Риторический вопрос… Потому что.

— Опять холодильник пустой! — продолжал сварливо брюзжать он. — Я же говорю, тебе срочно пора замуж! И хлеба нету, и кофе с чаем заканчиваются… Песец.

— Зато там картошка где-то была… — неуверенно откликнулась я, включая воду.

Из кухни донёсся красноречивый грохот ящиков и шкафов: приятель занялся интенсивными поисками картошки. Этот ритуал повторялся от встречи к встрече: Яшка ругал меня за пустой холодильник, грозился выдать замуж за знакомого повара, чтобы хоть тогда я начала нормально питаться, а потом находил картошку и принимался активно её жарить, поскольку я сама готовить и не умела, и не любила. И посему — ничего съедобнее колбасы, йогуртов и магазинных пельменей в холодильнике у меня отродясь не водилось.

— И куда только смотрят твои родители? — доносилось из кухни. — Тебе сколько лет, красавица?

Самой интересно. По меркам Альвиона — три тысячи, по здешним… не то двадцать, не то двадцать два, не то… под двадцать пять. В волшебных мирах возраст дейте отсчитывается, начиная от самого первого дня рождения, тогда как здесь… Если посмотреть с одной стороны — то двадцать, а если вспомнить, что я успела прожить ещё три неполных года, справить двадцатидвухлетние, а потом вернуться в своё недалёкое прошлое… То чёрт знает, сколько. А Яшке я громко посоветовала никогда не спрашивать девушку, сколько ей лет, не то она обидится за свой почтенный возраст, вытерла руки и заглянула на кухню. Приятель, засучив рукава, деловито чистил картошку, напевая себе под нос что-то невразумительное. При моём появлении он прищурился и зловеще пообещал:

— Выдам замуж, Касси, вот увидишь.

— Ага, и ещё объявление заранее в газету отправь: «Отдам в хорошие руки», — насмешливо посоветовала я, с ногами забираясь в кресло. — Только учти — живой не дамся!

— А кто тебя спрашивать будет? — Яшка пожал плечами и включил плитку. — На плечо — и в загс.

Я закатила глаза:

— Да, конечно, украл, выпил, в тюрьму — романтика… А похищение людей, между прочим, это уже статья.

— Если поймают, — жизнерадостно уточнил мой собеседник.

— Тогда помоги Бог твоему несчастному другу-повару, — пробормотала я.

— А кто тебе сказал, что он мой друг? — весело спросил Яшка, быстро и ловко шинкуя очищенную картошку. — Тебя же только своему врагу подсунуть можно…

Я кинула в него чайной ложкой:

— Ну, наха-а-ал! Не буди лихо, пока оно тихо!

Приятель поймал ложку, ухмыльнулся и повернулся ко мне спиной, помешивая свою стряпню. Я принюхалась к витающему по кухне аппетитному аромату и облизнулась. Душу продам за вкусный ужин… В моём животе призывно заурчало. Нет, обе души продам, на всякий случай…

— Я-а-аш?..

— Чего тебе надобно, старче?

— А когда есть будем?

— Когда-нибудь да будем, — флегматично заметил мой собеседник.

— Я серьёзно! — я выбралась из кресла и, встав на цыпочки, заглянула через Яшкино плечо. — Кушать хочется…

— Раньше об этом думать надо было! — приятель тоже встал на цыпочки, закрывая своей спиной обзор.

— Ну, Яш… — заканючила я. — Ну не будь таким вредным…

— Ладно, не буду, — милостиво согласился он, накрывая сковородку крышкой и уменьшая на плите огонь, — я же не некоторые… Ещё минут десять-пятнадцать.

— Как раз лампочку в коридоре поменять успеешь… — вкрадчиво предположила я.

Приятель насмешливо фыркнул:

— Иногда мне кажется, что только из-за этого ты меня так часто и зовешь в гости… Лампочку поменять…

— Тебе трудно, что ли? — возмутилась я.

— Это с какой стороны посмотреть… Ладно, тащи стул.

Я послушно отправилась в комнату за стулом и, пока Яшка копошился в кладовке в поисках подходящей лампочки, размышляла над его недавними словами. А ведь я действительно не столько в гости его звала, чтобы пообщаться и спокойно попить кофе, сколько втайне рассчитывала упросить помочь мне по мелочи. Автоматы ли в счётчике напряжением выбило, лампочка ли где перегорела, раковина ли в ванной засорилась… Ладно, такая я корыстная, подумаешь…

— А, чччёрт…

Так и не дойдя до стула, я бегом бросилась к кладовке, откуда раздавалась яростная ругань, прерываемая диким грохотом. Я невольно вздрогнула. Если он встал на старую табуретку, чтобы добраться до верхней полки стеллажа, а он явно на неё встал… то мне сейчас достанется за склероз. Подойдя к кладовке, я осторожно заглянула за дверь.

— Яш, там табуретка… У неё ножка сломана, папа её туда временно убрал…

— Очень… своевременное… предупреждение… — прокряхтел приятель, с трудом поднимаясь с пола.

— Я забыла… — оправдывалась я. — Я же не подумала…

— …что твой папа запрячет лампочки на самую высокую полку? — сердито перебил Яшка, страдальчески морщась и потирая ушибленное плечо. — У тебя не квартира, а бермудский треугольник какой-то: всё, что здесь забудешь — бесследно пропадает, на каждом шагу — ловушки… Ой-ё…

— Очень больно? — всполошилась я. — Может, ты сломал себе что?.. Давай помогу…

— Нет уж, я сам как-нибудь… Посторонись-ка…

Приятель, прихрамывая и спотыкаясь о сваленные в кладовке вещи, кое-как выбрался в коридор, дотащился до кухни и плюхнулся в кресло, не забывая высказывать мне всё, что он думает по поводу моей квартиры и моего папы вообще и меня в частности. Я смиренно молчала и сочувственно поддакивала, соглашаясь со всеми его едкими комментариями. На правду, как известно, не обижаются.

— Кофе? — миролюбиво предложила я, терпеливо дождавшись, пока он, наконец, выскажется и закроет рот.

— Водки, Касси, какое же тут кофе… — вздохнул Яшка.

— Водки нету, но есть вино, — вспомнила я.

— Тоже пойдёт.

И чёрт с ней, с этой лампочкой… День всё равно не задался, лучше уж не рисковать больше. Хватит с меня на сегодня странных сообщений, жутких туманов, пьяных водителей и травмированных гостей. Как бы ещё чего не случилось… Я сурово одёрнула себя, на всякий случай, сплюнув и постучав по дверце кухонного шкафа. Постоянно забываю о своём непревзойдённом таланте, в простонародье известном как умение «каркать». А накаркать беду я действительно могла, причём, обычно это получалось случайно, на подсознательном уровне, независимо от меня…

Вытащив из шкафа обещанную бутылку вина, я повернулась к Яшке и удивленно замерла. Господя-я-я, когда же он успел до него добраться?.. Приятель, развалившись в кресле, с интересом разглядывал небольшой старинный медальон на тонкой цепочке. А ведь я, помня про случай с племянником, специально спрятала его в кладовке на самой верхней полке, подальше от любопытных глаз и чужих рук…

— Яш, положи медальон, — стараясь не выдать себя, спокойно попросила я, подходя к столу и ставя на него бутылку.

— Да подожди ты, — в голубых глазах Яшки светился неподдельный интерес, — я же его не сломаю…

— Не сломаешь, — согласилась я. — Но всё-таки…

— А где ты его взяла? — перебил он. — Друзья-археологи с раскопок привезли? Кажется, эта штука очень древняя…

— И ценная, — добавила я, протягивая руку, — отдай.

Приятель проигнорировал мою просьбу, с азартом вертя в руках медальон.

— Должна же она как-то открываться… — бормотал он.

— Яша! — я повысила голос.

— Ага!

Медальон тихо щелкнул и раскрылся, являя нам скрытый внутри секрет: семь светящихся цветных секторов с выпуклой чёрной точкой в центре их пересечения. Это, кто ещё не догадался, ключ от порталов, с помощью которого можно переместиться в любой из семи волшебных миров. И если мой гость-балбес сейчас решит нажать на какой-нибудь сектор… то всё, моменто море. Я и глазом моргнуть не успею, как его занесет в мир иной, а виновных потом долго искать не придется.

— Касси, а что это за фигня? — Яшка, к моему безграничному облегчению наконец-то положил медальон на кухонный стол.

— Бомба, — нагло соврала я, расслабившись. — Ацтеки изобрели, чтобы археологам неповадно было копошиться в их сокровищах.

Яшка недоверчиво поднял брови, а я в ответ авторитетно кивнула. Приятель фыркнул и с опаской посмотрел на ключ. Я ухмыльнулась про себя, второпях выдумывая наиболее правдоподобную историю и заодно прикидывая, куда бы теперь медальон запрятать. Наверно, пока только себе на шею надеть, а потом… А потом — посмотрим. Поставив на стол стаканы, я запоздало вспомнила про картошку и отвернулась, чтобы выключить плитку, меж делом вдохновенно рассказывая своему слушателю легенду о бомбе ацтеков. И лишь заметив краем глаза какое-то подозрительное движение, я резко обернулась, держа в одной руке сковородку, а в другой — ложку. Яшка вновь вертел в руках раскрытый ключ, на сей раз, с показавшимися мне подозрительными намерениями…

— Касси, я же не дурак, чтобы верить в твои басни, — хмыкнул он. — Наверно, стоит спросить у твоей мамы или…

Я замерла. О, нет… нет, нет, нет!..

— …проверить самому, — в глазах приятеля мелькнула шальная усмешка.

— Не смей!..

Выронив сковородку, я стремительно метнулась к креслу и схватила, как сначала показалась, только воздух… когда мир поплыл перед моими глазами, то сворачиваясь в тугой клубок, то превращаясь в гигантскую черную дыру.

Глава 2

«— Вот твоя родина, сынок!»

(«Сибириада»).

Будь оно всё трижды проклято… Я не без труда открыла глаза. Ёлы-палы… Яркий свет полуденного солнца с непривычки больно резанул по глазам, вынуждая вновь зажмуриться. Ненавижу… Всех. Себя, Яшку, Судьбу и проклятый случай. Опять. Началось… Тихо выругавшись, я перевернулась на живот, приподняла голову и, прищурившись, упрямо всматривалась вдаль, пока слепящее сияние нового дня не сменилось едва различимой размытой полосой горизонта, где воедино сливались ясное голубое небо и синее море. Ещё лучше… Незнакомый мир. Вода, вода, как же его зовут-то, дай Бог памяти… Шалейн, кажется… Да, точно, Шалейн, мир воды.

Приподнявшись на локтях, я несколько минут угрюмо созерцала рваную кайму волн, неспешно омывающую белый песок. Потом, заподозрив неладное, героически пересилила своё отвратительное самочувствие, села и осмотрелась. И вновь выругалась, на сей раз громко. Остров. Необитаемый. Без единого намека на флору или фауну. Меня занесло на крошечный, примерно пять на пять метров островок. Ну, хорошо хоть этот островок подвернулся, а не то мы бы уже давно кормили рыб… Мы — это я и Яшка, который, к моему вящему удивлению, загорал в паре шагов от меня. А я-то и не надеялась успеть за него уцепиться при переходе, думала, нас разбросает по разным мирам…

Вволю полюбовавшись пейзажем, я сняла свитер, подложила его под голову и улеглась на спину, бездумно уставившись в небо. Первый симптом перемещения — страшная головная боль — накинулся на меня с новой силой. Я устало потерла пульсирующие виски. Что в равнинный мир попадаешь, что в лесной, что в водный — всё едино… Голова, кажется, вот-вот взорвётся, разлетевшись на тысячи осколков, да ещё и жара эта дикая… А штаны не снимешь. Если под свитером у меня надета более или менее приличная майка, то под штанами… только исподнее, а мы с Яшкой не настолько дружны. Впрочем, пока он без сознания… И пусть там и остается, сам виноват. Я сняла шерстяные носки и закатала джинсы до колен. Ненамного, но легче…

Нда. Дело было вечером, делать было нечего… Стоп. Я порывисто села и заморгала, прогоняя мельтешащие перед глазами разноцветные круги. Ключ от порталов! По идее, он должен валяться где-то неподалёку и его необходимо срочно найти, пока я не забыла! Благо, островок небольшой… Я внимательнейшим образом изучила пространство вокруг себя, на всякий случай порылась в карманах джинсов, встряхнула свитер с носками и, вздохнув, поползла обследовать новые места. Ворошила раскалённый, сверкающий на солнце песок в надежде нащупать тонкую металлическую цепочку, обошла остров по кромке моря раза на три, сунулась в воду, умудрилась перевернуть бесчувственного приятеля на спину и без смущения порылась в его одежде… Всё впустую. Ключ исчез. Без следа. Или, что вернее, остался в моей квартире на кухонном столе. Ну, не везет, так не везет…

Я мрачно уставилась на море, невольно прислушиваясь к вкрадчивому шороху волн. Ой-ей. Так серьезно я еще ни разу в неприятности не влипала. Всегда рядом находился кто-нибудь знающий и понимающий, всегда существовал какой-то выход, хотя бы в виде света в конце тоннеля… А что прикажете делать сейчас? Ключа нет, и путь назад — заказан, а вперёд… отрезан обстоятельствами. И ладно бы, дело касалось только меня одной, я бы выкрутилась, мне не привыкать, а с Яшкой как быть? Хорошо бы его сейчас домой вернуть, пока он не очнулся…

Словно подслушав мой мысленный монолог, приятель зашевелился, издал невнятный стон и попытался сесть. Попытка, разумеется, позорно провалилась, а я, понаблюдав за ней, тяжко вздохнула, подползла к горе-исследователю и склонилась над ним:

— Яш, ты как?

Приятель поморщился, осторожно приоткрыл сначала правый глаз, потом левый, поморгал и, неприлично уставившись на мою грудь, глубокомысленно изрек:

— Вах… Уже лучше.

— Ну, наха-а-ал!.. — я сердито выпрямилась. — А сейчас?

Мой невольный спутник приподнялся на локтях, посмотрел по сторонам, флегматично пожал плечами и спокойно улёгся обратно на песок, прикрыв глаза:

— Я всего лишь сплю… Или перепил… Или лежу без сознания в твоей кладовке… Ага, только и всего.

— Неужели? — я прищурилась и больно дернула его за ухо.

— Касси, ты что творишь? — возмутился Яшка и после паузы недоуменно проворчал: — Надо же такой глюк реалистичный словить… Мы с тобой ничего не курили?

Я фыркнула и, встав, молча отошла от него. Этого и следовала ожидать… Второй симптом перехода: возникает стойкое ощущение нереальности происходящего, словно ты сошел с ума, не до конца протрезвел… или обкурился. Даже у меня это ощущение пока не прошло, хотя я, в отличие от Яшки, путешественник бывалый и в иные миры попадаю не в первый раз. Усевшись на берегу, я вытянула ноги, опустив ступни в прохладную воду. Нда, сбылась мечта идиота, съездила-таки я на море…

Позади меня зашуршал песок. Яшка, помявшись, уселся рядом и неуверенно вопросил:

— Касси, так мы это… Ну… В общем, мы где?

— В… мире. В параллельном мире.

— А-а-а… А как мы сюда попали?

— Медальон нечего было трогать, — устало огрызнулась я. — Я ведь предупреждала по-хорошему… Медальон — это волшебный ключ от порталов, но теперь он остался у меня дома, в нашем обычном мире, а мы с тобой застряли здесь надолго… Не мог додуматься хотя бы на шею его надеть, чтобы не посеять по дороге, ась?

— А я знал?.. — резонно возразил он. — Могла бы и предупредить…

— И ты бы, разумеется, поверил? — я насмешливо смотрела вдаль.

— Ну…

— Вот тебе и «ну». Балбес…

Мы замолчали, размышляя каждый о своём. Вернее, я пока старалась вообще ни о чём не думать, а вот Яшка, несмотря на мучительную головную боль, сосредоточенно хмурил брови и что-то тихо бормотал себе под нос, видимо, прикидывая планы нашего возвращения, один другого хуже. Спаситель недоделанный… Что бы здесь нас не поджидало — всё ему только на пользу пойдет, да и мне, возможно, тоже…

Вздохнув, я потерла плечи, перевела взгляд на правую руку и вдохновенно улыбнулась. Как же я могла забыть… На запястье сверкала в лучах солнца серебристая змейка браслета. Райлит, моя вторая душа, ты-то никуда не делась, тебя-то нигде не потеряешь…

— Ты что-то придумала? — Яшка, заметив перемену в моём настроении, тоже оживился.

— Нет… Пока нет, — неохотно отозвалась я. — И, будь другом, помолчи немного.

— Но…

— Яша!

— Понял, понял, молчу, молчу…

— И не шевелись.

— А это-то зачем? — приятель, по моему примеру, сейчас как раз начинал избавляться от лишней одежды.

— Надо.

— Как скажешь, — пожав плечами, он стянул с себя свитер и послушно замер, а я, глубоко вздохнув и привычно отрешившись от реальности, с головой погрузилась в омут своей второй души.

Райлит?.. Здравствуй, Касси. Привет, давно не виделись… Опять попала в историю? Ой, и не говори… Причём, заметь, в какую-то не такую историю… Ты не можешь быть уверена в этом до конца. Стоп! Я чего-то не понимаю? Вот именно. И кое-чего не помнишь. Я слушаю тебя очень внимательно! Нет, это я слушаю тебя очень внимательно. Райлит, так нечестно! Ты опять всё знаешь и молчишь? И как это назвать, ась?! Как тебе удобно. Тебе не понравится то, что я скажу… Мне не привыкать.

Я сердито засопела. Бесполезно! Ничего она мне не расскажет! Единственное, в чем заключалось наше с Райлит сходство — так это в невероятной вредности. Она редко начинала разговор первой, считая, что всё должно идти по плану, всё должно приходить постепенно и само собой. Правильный, в сущности, подход, но мне-то от этого не легче… А уж если дело касалось проделок Судьбы и пресловутого случая, так из Райлит и слова лишнего не вытянешь, она максимум может сподобиться объяснить и без того понятое происшествие… Ага! Попалась. Опять Судьбе от меня что-то понадобилось?

Умница, Касси, почти угадала. А теперь посиди и подумай — что ты прозевала, что ты упустила? Это касается первого путешествия или второго? Обоих. Но больше первого. Я задумчиво взъёрошила волосы и потерла гудящие виски. Головная боль постепенно отступала, и слава Богу… Так, что же я могла прозевать? Я быстро перебрала в памяти свои многочисленные приключения, находки и потери и нахмурилась. Да всё нормально, вроде… Если не считать патологической боязни крови, из-за которой я так и не смогла довести до конца начатое дело. Неужели? Значит, время ещё не пришло. Сволочь ты, Райлит!.. Нет, чтобы объяснить по-человечески! А я не человек. Оно и видно…

Райлит, ободряюще похлопав меня по плечу и безмятежно улыбнувшись, замолчала, уйдя в себя, а я со вздохом вернулась в объективную реальность. Чтоб ей пусто было… Им обеим, и реальности, и моей вредной второй сущности. Я закрыла глаза, обхватила ноги руками и опустила голову на колени. Припекало раскаленное добела солнце, ласково шуршали тёплые волны, осторожно щекоча босые ступни, горячий южный ветер, стремительно проносясь мимо островка, ненароком задевал своим крылом и оседал на губах горьковатым привкусом морской соли. Безнадёжность… Давно забытое за ненадобностью слово, неожиданно вынесенное на берега памяти бирюзовыми волнами… Слово… А ведь моя магия тоже со мной, только толку-то от неё… Хотя… где наша не пропадала.

Я подняла голову. В моей жизни случалось всякое. Я вспомнила, училась быть собой прежней, ломая себя настоящую в попытках слепить из нелепого существа по имени Касси беспощадного павшего воина, дейте, которую звали Райлит, и мне это почти удалось. Я перешагивала через собственные страхи, поворачиваясь к ним спиной, я выживала в таких ситуациях, когда любой другой камнем шёл ко дну и я никогда не позволяла себе расслабиться, опустить голову, впасть в безысходное отчаяние… Ну, разве что иногда, ненадолго… И сейчас лимит моего «ненадолго» исчерпан. Пора вставать и собираться в путь. Как обычно, куда-нибудь. У меня по-прежнему есть Райлит, есть магия Слова, есть цель, есть тьма тайн, требующих разгадки, есть куча вопросов, на которые я пока не нашла ответов… Так какой смысл сидеть здесь и ждать солнечного удара? Вот и я тоже думаю, что никакого.

Встав, я откинула со лба длинную чёлку и долго-долго всматривалась в загадочную даль. Незримое марево синего горизонта лениво колыхалось под редкими порывами ветра, скрывая за своими туманными очертаниями… что? Я глубоко вздохнула, сосредоточилась и легко выскользнула из тела. Привычно раскинула руки, улыбнулась пьянящему ощущению свободы и устремилась ввысь, к ясному небу. Лихо заложила крутой вираж, оставляя за собой искрящийся шлейф радужного свечения и, замерев, окинула мир долгим пронзительным взором. И передо мной расступались любые преграды, а казавшееся непреодолимым огромное расстояние в одно мгновение сжалось до размеров песчинки, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях.

Бесконечный океан с серебрящимися на висках барашками волн, бережно обнимающий редкие, крошечные клочки суши. Здравствуй, Шалейн, с тобой мы еще незнакомы, очень приятно, Райлит… Древние вечные воды с достоинством проходили по своему кругу жизни, не спеша приветствовать чужестранца. Я не за войной пришла и не на войну… Вздыбившиеся волны призывно поманили меня смеющимися бликами солнечных зайчиков. Удобно устроившись на широкой спине ветра, я позволила озорнику спуститься к воде и коснулась кончиками пальцев ажурной пены. И я тоже рада с тобой познакомиться… Ветер проказливо скользнул крылом по поверхности океана, швырнув в моё лицо пригоршню мелких брызг. Тряхнув головой, я удивлённо улыбнулась. Он… действительно мне рад! И он знать ничего не знает о павших воинах и их предательстве!.. Поразительно. И невероятно.

На моём правом запястье тревожно запульсировал браслет, и я неохотно прервала наш с миром занимательный разговор. Время истекло, пора возвращаться… Обратно, в своё неповоротливое тело обычного человека. Я тоскливо вздохнула, оттолкнулась от спины ветра и устремилась назад, туда, куда тянула путеводная нить, не позволяющая мне улетать далеко от тела и напоминающая о моей несвободе. Каждой душе полагается иметь приют, а душе дейте — вдвойне. Иначе, при малейшем намеке на опасность, она без смущения сотрет в порошок окружающий мир, мило улыбнется и пожмёт плечами: мол, я не специально… Обернувшись напоследок, я быстро заприметила нужный ориентир — несколько крупных островков, расположенных по кругу. Туда нам и дорога. А о том, как до этой суши добраться, я подумаю позже…

Приземление не прошло безболезненно. Закашлявшись, я судорожно дернулась и жадно втянула носом воздух. Всё в порядке, Касси, все живы и почти здоровы… а небольшая разведка в любом случае необходима. Ненавижу я надолго покидать тело, потом так трудно приходить в себя и вновь становиться лишь рожденным ползать… Глубоко вздохнув, я обнаружила, что лежу на земле, а рядом со мной сидит… Стоп. Не может быть. Такой запах магии исходил только от Райта… или от любого другого представителя моего народа. А кроме Яшки на островке никого не наблюдалось. И не должно наблюдаться, если только моего старшего братца не занесло попутным ветром на эту Богом забытую кучу песка, что вряд ли.

— Касси, ты жива? Эй! — озабоченный голос Яшки почему-то обзаводился непривычным эхом. — Что случилось?

Приподнявшись, я чихнула, сплюнула, избавляясь от прилипшего к губам песка, и вновь принюхалась. Я, граждане, чувствую запах любой магии и потому — умею распознавать род деятельности её владельца. Всего в семи волшебных мирах насчитывалось шесть видов магии и каждая имела свой специфический запах. И дейте, если я не ошибаюсь, «пахли» дождевой свежестью… а я не ошибаюсь. Но — Яшка!..

— Касси! — меж тем надрывался приятель. — Ка…

— Да не ори ты мне на ухо! — я, поморщившись, села и внимательно посмотрела на Яшку. Уже не как на обычного человека, а как на павшего воина, мага Слова.

Тёмные вьющиеся волосы, обманчиво наивные голубые глаза, добродушная физиономия и неугасающая улыбка неисправимого оптимиста. Развязный, всегда и всюду свой в доску, беспокойный и в то же время крайне ленивый, болтливый и неунывающий, ворчливый и жизнерадостный, то миролюбивый, то драчливый. Практически типичный дейте… за исключением пары нюансов. Чем-то напоминает Свята, а чем-то… кого-то загадочно далёкого, неизвестного, но до боли знакомого. Возможно, того, кого я раньше называла своим другом. Случайно найденный в мёртвом мире дейте, подумать только… Впрочем, случайно ли?..

— Касси, да что ты уставилась на меня, как на привидение? — с подозрением осведомился приятель. — У меня, часом, не выросли эльфийские уши или что-нибудь ещё в этом роде?

— Выросли, — совершенно серьёзно отозвалась я. — Длинные, острые и самые что ни на есть эльфийские.

Яшка доверчиво схватился за свои уши, а я ухмыльнулась:

— Балда, кому ты веришь?

— А ты наша время шутить, — проворчал он. — Я тут, понимаете ли, за неё переживаю, а она со своими шуточками… Кстати, а чем от тебя пахнет?

Я замерла. Послепереходный шок отступал, и магия заявляла на нас свои права…

— А чем от меня пахнет? — я с любопытством посмотрела на Яшку, внутренне напрягшись. Угадает или нет?.. По идее, должен. По крайней мере, я определять тип волшебства по запаху научилась быстро. А если он ещё и вспоминать начнет?.. Ой, мама-а-а… А ругаться вслух?.. Я быстро вспомнила своё первое появление в Альвионе. О, чёрт. Мне же теперь придётся постоянно за ним присматривать, учить, рассказывать, объяснять всё…

Я мысленно застонала. Яшка призадумался, подбирая нужные слова. Я обреченно вздохнула, прочитав ответ в его глазах.

— Дождь, не так ли?

Мой собеседник поднял брови:

— Дождь? Нет, скорее озон.

Да, я не ошибаюсь. Странно, ей-богу. Мой мирный сосед по балкону — и первый, не считая Райта, дейте, встретившийся на моём пути… Хотя, не мне же одной может повезти, другие павшие тоже заслужили право вернуться домой и вспомнить себя… И всё же меня не оставляло знакомое ощущение грядущих неприятностей. Нет, не просто так Яшка оказался моим соседом, не просто так заглянул ко мне на огонёк, не просто так добрался до ключа от порталов, не просто так мы вдвоём вернулись в волшебный мир… Очередная задачка матушки-Судьбы? Да кто её, заразу, знает… А кто знает, тот с ней заодно и, естественно, ничего никому никогда не расскажет. И мои многочисленные приключения давно научили меня смотреть на каждое случайное мелкое происшествие как на подсказку или подначку Судьбы. Всё не просто так, а для чего-то…

Покачав головой, я подняла глаза на Яшку и тоже задумалась, подбирая слова. С чего рассказ-то начинать? Мол, так и так, дружище, маг ты и непростой маг, а сверхсильный, и ругаться вслух тебе категорически противопоказано, иначе — моменто море? Бред. Еще подумает, что я перегрелась на солнце и вместо теплового удара получила воспаление мозга… Или — дескать, понимаешь, когда-то давно, примерно три тысячи лет назад, мы тут родились, и наш дом находится в городе под названием Тхалла-тей, а найти сей город можно в соседнем мире, в небе среди облаков? Тоже никуда не годится. И отдаёт белой горячкой. А если про раздвоение личности рассказать… Нет, лучше пока вообще помолчать. Помолчать и подождать, пока он не начнёт вспоминать и задавать вопросы. В конце концов, мир мне спасать в кои-то веки не придётся, зато надо разыскать бесхозный ключ от порталов и настроить его на себя. И — вернуться, коли на роду мне написано подыхать от скуки в мёртвом мире…

Яшка меж тем тоже времени зря не терял. Убедившись, что со мной всё в порядке, он соорудил из свитера и футболки подушку, разлёгся на песке и бездумно уставился в небо. А может и не бездумно… Наверняка, разбирается с собственными непонятными ощущениями и воспоминаниями… и пусть себе разбирается. Встав, я прошлась по острову, заново привыкая к земному притяжению, забрела по колено в море и, остановившись, приложила ладонь козырьком ко лбу. Если мне не изменяет память, увиденная суша находится в той стороне… Ага. Тёмные, едва различимые пятнышки пугливо прятались от чужих глаз за чертой горизонта, но от меня так просто не спрячешься и не скроешься. Я…

— Касси?

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Задумавшись, я вспомнила о своей незабываемой охоте на моровых поветрий и ненадолго забыла о том, где, собственно, нахожусь…

— Ась? — я оглянулась.

Яшка сидел на песке и нерешительно чесал кончик носа.

— У тебя сигареты не найдется? Курить хочу, уже уши в трубочку сворачиваются…

Я зашарила по карманам джинсов, но, не найдя ничего нужного, отрицательно покачала головой. Приятель тихо выругался и рухнул обратно на песок, а я… А я почувствовала, как по моей спине пробежал неприятный холодок предчувствия. Выскочив из воды, я подбежала к своему спутнику и, присев на корточки, требовательно посмотрела в наивные голубые глаза:

— Как ты только что выругался?

— А тебе оно зачем? Ты же по сказкам диплом пишешь, а не по ненормативной лексике, — заметил он.

— Яша!.. — от ощущения грядущей опасности меня начинало колотить. — Отвечай немедленно!

— Ну…

— Нет, не дословно, — вовремя сообразив, передумала я. — Только общий смысл!

— Обычное морское ругательство про тысячу чертей и одну ведьму… — он пожал плечами и, сев, поёжился: — Что-то стало холодать… Или это очередной глюк?

— Нет, это не глюк, — выпрямившись, я зорко осматривалась по сторонам, стараясь ничего не упускать из виду. — Это называется «предчувствие опасности». Это твой дар, да и мой тоже.

— Я что, теперь колдовать научусь?! — Яшка удивлённо выпучил глаза.

— Надеюсь, что научишься, и чем быстрее, тем лучше, — я с сожалением воспоминала об оставленных дома парных клинках и непробиваемом костюме. — Иначе — моменто море…

— Моментально, — пробормотал приятель, цитируя известную фразу из кинофильма, — в море… Вах… Чтоб я…

— Заткнись!..

Яшка замер с открытым ртом, а я стремительно обернулась. И обречённо чертыхнулась про себя. Мало того, что со стороны моря на нас резво надвигалось тёмное облако неизвестного происхождения, так ещё и земля под нашими же ногами начала медленно проседать, проваливаясь и уходя под воду. Не-е-е, наврал он мне с три короба, уши ли мои щадя, или стесняясь собственной фантазии… Я несколько мгновений присматривалась к облаку, после чего засуетилась, разыскивая снятые ранее вещи. Перекинула через плечо свитер, распихала по карманам штанов носки и попутно легонько пнула Яшку:

— Собирайся! Живо!

— Что?.. — он продолжал тупо пялиться на облако.

— Уходим отсюда, вот что!

— Куда? — приятель, оторвавшись от созерцания неизвестного науке чуда, удивлённо заморгал.

— Туда, — коротко отрезала я. — Носки подбери, ещё пригодятся!

Мой спутник, спотыкаясь и пятясь, собрал в охапку свои скромные пожитки и вновь уставился на тучу:

— Я схожу с ума… — бубнил он. — Этого не может быть… Аська, скажи мне, что это не может быть!..

— Не может, — буркнула я.

— Интересно, и почему я тебе не верю?

— Яш, будь другом, помолчи хоть минуту!

— Вах…

Я снова обернулась и закусила губу, чтобы не проклясть горе-мага. Чёрная туча выросла втрое, обзавелась сверкающими внутри молниями и развила нешуточную скорость. Мне стало дурно. Опустив руки, я в отчаянии наблюдала за её стремительным приближением и ругала себя последними словами. Как обычно, в самый ответственный момент, когда надо действовать, когда каждое мгновение на счету, когда каждое промедление — может быть смерти подобно, на меня напал столбняк, а от страха парализовало мысли. К тому же, я отвыкла оттого, что моей персоне постоянно угрожает опасность. Мёртвые миры действуют на человека расслабляюще: мы не ждём из-за каждого угла угрозы, мы не привыкаем постоянно защищать свою жизнь и бороться за место под солнцем, мы не готовы столкнуться с опасностью волшебного свойства, мы…

— Япона мама, вот это хренотень…

Вздрогнув, я посмотрела на Яшку. Балда… Ему бы испугаться и зарыться в песок, а он только стоит, раззявив рот, и чуть ли не с восторгом пялится на дело своих слов. А меж тем мы уже успели по колено провалиться в море, и никто не убедит меня в том, что тут не водятся акулы или подобные им твари… Хм. Или подобные им твари… Ага. Молодец я, если получится…

Я отвернулась и быстро обозрела море. Здесь должны водиться виалы. Точно должны, они везде есть. Виалы — это местная разновидность лошадей, рогатых, крылатых и волшебных. И если попробовать позвать... Попытка не пытка. Мне бы только добраться до устойчивой суши и разглядеть, что скрывает в своём сердце таинственная туча, и я со всем справлюсь, я разберусь, я смогу… Но прежде нужно позаботиться о Яшке, чтоб ему пусто было. Доставить его в безопасное место… и тогда можно будет размяться. Я едва заметно улыбнулась, а Райлит замерла в предвкушении битвы. Да, добраться до берега. Опасно надолго оставлять своё полубезжизненное тело на ненадёжном попечении океана и очертя голову бросаться к туче.

Сосредоточившись и закрыв глаза, я не без труда отрешилась от реальности, чтобы на мгновение выскользнуть из тела и быстро отыскать стаю виалов. Моя вторая душа просто неподражаема, когда дело доходит до поисков… особенно, если цель подлежит уничтожению, но об этом пока забудем. Виалы отыскались в самом неподходящем, на мой взгляд, месте — на дне моря. Впрочем, где же им ещё обитать, если здесь катастрофически мало суши?.. Нырнув в воду, моя сущность приблизилась к стае и поманила её за собой, в то время как я продолжала оставаться на месте и внимательно за ней следить.

Море на мгновение замерло у наших колен, словно чего-то ожидая, когда Райлит, наконец, соизволила вернуться и привести за собой столь необходимых нам существ. И чешуйчатая зелёная голова, внезапно вынырнувшая из воды рядом с Яшкой, перепугала последнего до икоты. Онемев от неожиданности, он резво попятился, налетел на меня и едва не сшиб мою призывающую персону с ног. И я, разумеется, потеряла связь с Райлит и слишком быстро вернула её в тело, что вылилось в тихий шок, продолжавшийся, впрочем, недолго — пока Яшка снова не начудил.

Подойдя к виалу, приятель вдумчиво потрепал существо по ультрамариновому гребню и пробормотал:

— Глазам своим не верю… Окунь…

— Кто?! — приподняла бровь я.

Таким смущённым я Яшку ещё ни разу не видела.

— Окунь, — растеряно пояснил он, отводя глаза. — Я… Ну… В общем, мне кажется, что мы с ним раньше встречались…

Поди ж ты… Ладно, с этим мы тоже потом разберёмся. Я погладила по гребню вынырнувшего рядом со мной золотисто-черного виала. В отличие от своих сухопутных сородичей, морские виалы вместо шерсти имели чешую, а вместо грив и рожек — длинный гребень, начинающийся у переносицы, проходящий вдоль позвоночника и плавно превращающийся в длинный хвост. Меня жутко заинтересовало, что заменяло существам ноги и на досуге я это обязательно выясню. А пока хорошо бы подумать, как на вышеупомянутый гребень верхом сесть, нда…

Виал, подняв на меня хитрые янтарные глаза, выгнул спину и, к моему вящему изумлению, некая часть золотого гребня попросту ушла в спину, превратившись в сверкающую чёрную чешую. Я изумлённо покачала головой. Мистика… или обычные чудеса волшебного мира, к которым я никогда не привыкну и которые всегда будут меня изумлять. Накинув свитер на плечи и завязав рукава на шее, я неловко устроилась на скользкой спине, поёрзала и уперлась ступнями в… ну, наверно, это выпирающие из боков виала плавники. И склизкие, облепленные водорослями и ракушками отростки почему-то наводили на мысли об обеде — вспоминалась рыбка, которую мама так вкусно умела готовить… Снова покачав головой, я погладила виала по гребню:

— Спасибо за помощь… Кальмар. И с тобой мы когда-то встречались, верно?..

На меня покосились янтарные глаза с узкими змеиными зрачками, и виал нетерпеливо ударил хвостом по воде, обдав нас фонтаном брызг. Правильно, пора в путь… Я повернула голову и посмотрела на Яшку: тот, по моему примеру, тоже оседлал своего старого знакомца и теперь о чем-то увлечённо с ним шушукался. И на мгновение показалось, что когда-то давно такое со мной уже случалось… Конечно, дежавю — постоянный спутник дейте, который впервые попал в некогда родной мир… Но я-то твёрдо уверена в одном — сюда я никогда прежде не заглядывала! Ни в одной из своих жизней! Я вообще дальше Альвиона носа не казала, за исключением Альвейла, лесного мира, но и туда — в бессознательном детстве. И никогда рядом со мной не вертелся Яшка, и никогда… И никогда не говори «никогда», Касси. Здесь всё возможно, здесь всё реально. И позже я подумаю и над этим вопросом.

— К островам, — попросила я, крепко уцепившись за гребень.

Кальмар, кивнув, зарылся носом в волны, опустил спину и распрямил плавники, набирая скорость. В моё лицо ударил резкий порыв тёплого ветра. Обернувшись, я убедилась в том, что Яшка с Окунем следуют за нами, и перевела взгляд на тучу. Пока мы возились, она успела увеличиться ещё в несколько раз и заслонила собой полнеба. Мать моя женщина… И почему я всегда, не успев толком переместиться, сразу же влипаю в неприятности?.. Риторический вопрос. Судьба, не иначе… Я метнула грозный взгляд на виновника грядущей напасти, но тот и бровью не повёл. Словно его это ни коим боком не касается, он вообще только и делает, что сидит, вяжет шапочки и никого не трогает…

Яркая, ядовито-жёлтая молния, острым росчерком пера расколов небо на две части, всколыхнула водную гладь в двух шагах от нас, и гигантская ударная волна накрыла меня с головой. Непроизвольно задержав дыхание и дождавшись, когда виал вынырнет на поверхность, я тряхнула головой, преисполнившись небывалого азарта. Высшая магия! Колдун! Одно его появление с недавних пор действовало на меня как красная тряпка на быка, заставляя Райлит дрожать от предвкушения последней решающей битвы. И если это действительно он…

Я повела носом, чутко принюхиваясь к растворенным в воздухе запахам. Вода. Морская соль. Водоросли. Горелая рыба, что неудивительно. Вот и всё. Нет, не он, а жаль. Впрочем… это ненадолго. А ведь чем чёрт не шутит… Кстати, грозой пахнет… И следующую атаку неизвестного врага мы благополучно переждали под водой, после чего виал развил нереальную скорость, стараясь как можно быстрее доставить меня до островов, которые размытыми тёмными силуэтами уже маячили перед нашими глазами.

Нда. Норовя добраться до земли, я как-то совершенно забыла, что она будет населена людьми… И с нашим приближением я все чётче различала столпившихся на берегу магов. Народ, разумеется, не мог пропустить представление и сбежался поглазеть на невиданное прежде чудо света. Это я не про себя говорю, понятно, а про тучу, которая, кстати, уже и солнце собой закрыла. И когда Кальмар, наконец, подобрался к острову вплотную, нас окутала тяжёлая непроглядная тьма, изредка освещаемая ядовитым мерцанием молний. И будь я проклята, если знаю, как с этой заразой бороться…

Соскользнув, а вернее, поскользнувшись и некрасиво шлёпнувшись в воду, я встала, взглядом попросила виала пока меня не покидать и побрела к берегу. Народ, естественно, коллективно пялился на мою насквозь промокшую персону и оживленно совещался, вероятно, рассуждая, к напасти ли меня причислить, или к избавителям. Я хмуро засопела, упрямо рассекая волны и с трудом передвигая ноги. Намокшие джинсы тянули ко дну, добавляя моей походке неуклюжести, а телу — несколько лишних кило. К тому же морское дно — это вам не дно ухоженного озерца неподалеку от дачи. Сплошь усыпанное круглыми и скользкими камешками, на которых я поминутно поскальзывалась, острыми ракушками, о которые я успела порезать ступню… Про шикарные дебри водорослей вообще промолчу.

Одним словом, моё явление народу прошло не так, как хотелось бы. Выбравшись из воды и напоследок поскользнувшись, я шмякнулась на песок, приземлившись на колени, мысленно выругалась и принялась счищать со штанов обрывки прилипчивых бордовых водорослей. Мои любимые джинсы… И чёрт с ними. Сев, я придирчиво осмотрела порез на ступне и поморщилась при виде сочившейся из небольшой ранки крови. Я не упаду в обморок, я не упаду в обморок… Отыскавшийся в кармане носовой платок скрыл от моих глаз сей кошмар и когда я закончила возиться с царапиной, на берег выбрался Яшка.

В отличие от меня, приятель сиял от счастья. По его физиономии расплылась довольная ухмылка, и куда только подевались недавние растерянность и неуверенность!.. Ни дать, ни взять, рыцарь Печального образа готов к труду, обороне и подвигам на благо родного отечества… Так я ему сейчас живо настроение испорчу! Чтобы неповадно было доставлять окружающим неприятности. Встав, я подошла к Яшке и, ухватив его за воротник футболки, резко притянула к себе, свирепо прошипев:

— Так что ты там говорил про тысячу ведьм, маг недоделанный?..

Глава 3

«— Как ты туда попал, ненормальный?

— Сам не знаю!»

(«Необыкновенные приключения итальянцев в России»).

— Про одну ведьму, на самом деле, — возразил Яшка, не переставая ухмыляться. — Это чертей должно быть около тысячи. А чего ты так волнуешься? Касси, да что случилось-то?

— Это всё из-за тебя!

— Из-за меня? — обалдел приятель, осторожно высвобождая свою футболку из моих цепких пальцев. — Чушь! Ты опять преувеличиваешь! И, между прочим, мне здесь начинает нравиться, так что зря переживаешь.

Сейчас завою и кое-кого прокляну…

— Яш, ты действительно дурак или притворяешься? Посмотри по сторонам и скажи, что всё в порядке и всё нормально!

Он честно посмотрел по сторонам, но обнаружил только толпу народа, в которой, естественно, первым делом заприметил женскую половину человечества. И, конечно же, сразу принялся придирчиво её, вернее, их изучать. Я возвела очи горе. Как говорил один известный киногерой, будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса… Мой нечаянный попутчик — бабник, каких поискать, и посему — рассчитывать на его сознательность не приходится. Я в отчаянии посмотрела на таинственную тучу. Что же она скрывает, кого же она прячет?.. И если сейчас на нас вместо града посыплется обещанная тысяча чертей под предводительством одной ведьмы, я нисколько не удивлюсь…

Отвернувшись от Яшки, я молча вернулась к кромке моря и принялась нервно ходить вдоль неё, лихорадочно размышляя по поводу. Теоретически можно послать её к чёрту. Но. Но есть одно «но». Нельзя проклясть то, чего и не видишь, и не слышишь, и не чувствуешь. Слова для позитивного, «спасающего» проклятья нужно подбирать со скрупулезной точностью, учитывая все мельчайшие детали, иначе позже оно найдёт возможность навредить тому, кто его сочинил. Так уже было, и не раз. Значит, нужно ждать, когда невидимый враг явит себя… А если его окажется слишком много и я не успею защитить жителей?.. И такое уже было, и не раз. Вспомнить хотя бы моровых поветрий… А позволить предполагаемой нечисти навредить людям я не могу, не в моих это правилах. Дейте — защитники, в нас изначально заложено стремление защищать всех и вся, и значит…

Обернувшись, я обвела тяжелым взглядом безликую толпу людей.

— Живо возвращайтесь по домам! — и нахмурилась. — Не стоять и не думать! Прочь!..

Людей — как ветром сдуло! И правильно, нас всегда боялись до икоты… Ещё бы Яшку куда пристроить, где бы его никто не зацепил…

— Не стой столбом, дуй за ними!

— Разбежался! — фыркнул он, разочарованно глядя вслед удаляющимся аборигенам. — С какой стати я должен тебя слушаться?

— Яша, не зли меня! — я с беспокойством посмотрела на тучу, которая угрожающе нависла над нашими головами, излучая жуткое, красновато-жёлтое сияние. — Сейчас здесь будет жарко, а я не хочу работать с оглядкой и постоянно ожидать, что на тебя кто-нибудь нападёт! Уходи по-хорошему, пожалуйста.

— Слушай, я тебя просто не узнаю, — приятель не сводил с меня изучающего взгляда. — Приказы, распоряжения… И с глазами у тебя что-то не то. Ты когда в последний раз была у окулиста?

Я скрипнула зубами. Балда. Ну, раз не хочешь по-хорошему…

— В детском саду. Доволен? А теперь провались ты туда, где сейчас все жители этого острова находятся, чтоб тебя усыпило часа на три!

Яшка даже рта раскрыть не успел. Мешком упал на песок, мгновенно провалившись сначала в глубокий сон, а затем и в толщу песка. Впрочем, последнее меня не слишком волновало. Ничего с ним не случится. Наверняка, таким странным способом его быстро перекинуло в близлежащую избу, а ежели у неё есть молодая и симпатичная хозяйка, то по пробуждении он на меня сильно в обиде не будет. А если и будет — ничего страшного. Воспоминания замучают — первым прибежит мириться. Глубоко вздохнув и сбросив с плеч свитер, я размяла ладони и с подозрением воззрилась на тучу. Похоже, вот-вот начнётся…

Крупная тяжёлая капля упала на моё плечо и, щекоча кожу, поползла по левой руке, оставляя кроваво-красный след. Я оцепенела от страха, забыв, как надо дышать, и к моему горлу подкатил отвратительный комок. Или это — кровь, или я — чайник… Вторая горячая капля упала на мой лоб и неспешно скатилась на кончик носа. Сведя глаза к переносице, я несколько мгновений тупо созерцала оставленную каплей дорожку, а в себя пришла только после резкого окрика Райлит. И, очнувшись, с ужасом обнаружила, как участился кровавый дождь. Тёплые капли плавно сливались в струи, струи сплетались в тягучую пелену, пелена свивалась в кокон, который с незаметной поспешностью скрыл за собой окружающий мир… Мать моя женщина…

Наплевав на острое чувство опасности, я закрыла глаза, борясь с поднимающимся отвращением. Я не буду бояться крови, я не буду бояться крови, она не страшная, Касси, слышишь, она не страшная… Ой-ей… Я прижала руку ко рту, с трудом балансируя на краешке своего сознания. Нельзя сдаваться, ни в коем случае нельзя… Меня мелко трясло. Проклятый страх преследовал мою персону по пятам всю жизнь, и что я только не делала, пытаясь от него избавиться, но — безрезультатно. Один случайный взгляд на небольшую ранку оборачивался в лучшем случае лёгким обмороком, а в худшем — глубоким и долгим. И Бог знает, чего мне сейчас стоило удерживаться в объективной реальности, когда горячие, раскаленные докрасна струи чужой крови больно хлестали меня по плечам и спине…

И слишком поздно пришло понимание того, что потоки ненормального дождя тугими жгутами спеленали меня по рукам и ногам, впиваясь в моё тело и лишая способности двигаться, говорить, дышать… И запоздалые попытки освободиться, вздохнуть и проклясть свалившуюся с небес напасть закончились фыркающим кашлем и дикой, невыносимой болью, когда кровавые «веревки» врезались в мои несчастные конечности. Я снова закашлялась, напряглась в попытках освободиться и едва не потеряла сознание от боли. Чем бы ни оказалась в итоге напасть, с предсказанными Яшкой ведьмой и чертями она явно ничего общего не имела, а жаль… Ведьм я не боялась, чертей на своём веку повидала немало и справиться с ними могла без особых проблем… А с этим как бороться?.. О, придумала, а если?..

Повинуясь моему мысленному призыву, ярко вспыхнул и запульсировал оберег, оставленный мне на память братом. Сия штука, изображенная на, простите, моей левой ягодице, являла собой сеть мелких шрамов, которые складывались в руну «жизнь». Никто и никогда не смел без моего на то согласия забрать мою бесценную жизнь, никому и никогда я по доброй воле сама её не отдам… Слепящее сияние, пробирающееся даже сквозь кровавую «повязку» на глазах, приняло вид длинных острых игл и легко вспороло связывающие меня путы. Я повела плечами, избавляясь от обрывков жгутов и мысленно придавая сиянию вид колпака. И не доберётесь до меня, и не надейтесь… Красные капли сердито застучали по импровизированному щиту, с шипением испаряясь при соприкосновении с ним. Чихнув и выплюнув липкие сгустки «кляпа», я потянулась и вздрогнула от резкой боли. Нет, глаз лучше не открывать… Кожей чувствую, досталось мне изрядно, и стекающая сейчас по рукам кровь — уже моя, а не чужая… И… обмороков тут ещё только не хватало для полного счастья…

Но глаза я всё-таки открыла. Невозможно бороться с собственным страхом и нависающей над головой опасностью, если не решаешься посмотреть им в лицо. И «лицо» пресловутой опасности повергло меня в очередной шок. Чёрная туча разверзлась, приняв вид распахнутых настежь окон, чьи «створки» едва ли не касались земли, а из мрачного провала хлестала кроваво-красная муть дождя. Но — теперь меня напугала уже не кровь. Меня напугало спрятанное за ней желтоватое мерцание, лихо закрученное на манер вихря. Око бури. Спасибо за подсказку, Райлит, я уже сама догадалась… Молодец. Спасибо, знаю. Стоп! А как с ним справиться? А надо ли?

Неожиданный ответ второй сущности, мягко говоря, поставил меня в тупик. Что значит, «надо ли», ась, Райлит? Я тебя не понимаю! И не надо. Придёт время — поймёшь. Сморщившись от боли в руке, я отёрла стекающую со лба кровь и недоуменно нахмурилась. Как всегда, когда рядом оказывалась моя вторая сущность, страх отступал. Я чувствовала себя защищенной, я больше не была в этом мире одинокой, я могла полагаться не только на себя и собственное сомнительное мнение по поводу. Правда, советы Райлит чаще сбивали с толку, чем помогали, и всё же… И всё же… Что же это значит?

Меж тем око бури медленно, но верно набирало силу, выскальзывая за пределы туч. И когда мерцающий столб желтоватых молний коснулся воды, меня проняло. Забыв о дожде, я со всех ног кинулась к кромке моря. Ведь велела же Кальмару ждать меня!.. И верный виал спокойно оставался на месте. Стоило мне ступить в воду, как он неожиданно вынырнул из песка, где прятался от напасти. Присев на корточки и прикрыв его своим щитом, я почесала Кальмара у основания гребня.

— Беги, дружок, — и ласково шлепнула его по макушке. — Плыви отсюда! Позже я опять позову тебя…

По крайней мере, я искренне на это надеялась… Виал, словно прочитав мои мысли, шумно фыркнул, покачал головой, но послушно нырнул в воду, быстро удаляясь от берега. И также быстро к нему, в смысле, к берегу, приближалось око бури. Искрящиеся разряды молний, разрывающие кровавую муть ливня, смотрелись на редкость жутко и, честно говоря, несмотря на присутствие Райлит, я вновь испугалась. Настолько, что долго не замечала ни шипения защитного колпака, ни боли от попадания на царапины солёной воды. Лишь зачарованно смотрела в глаза новой напасти и… Нет, ни о чём я не думала. Я просто смотрела. И ждала. Чего? Чего-то знакомого, того, что со мной происходило ранее. И побережье, и странный дождь, и око бури — всё это я уже видела в одной из своих многочисленных жизней, через всё проходила и в глубине души знала, чем закончится моя встреча с клубком молний. Но!.. Ладно, отложим на время очередное «но». Пока.

У моих ног всколыхнулось море, захлёстывая меня высокими волнами и вынуждая попятиться, а ледяной порыв поднявшегося ветра доносил рёв приближающейся стихии. Отойдя от воды, я несколько мгновений напряженно всматривалась в вихрь, пока неожиданная догадка не заставила меня едва заметно улыбнуться. Око ли это бури? Не уверена. Скорее, это око Судьбы. Похоже, милой старушке надоело молча наблюдать за моими происками, и она решила познакомиться со мной лично. Вах, как говорит Яшка… И если я права, а в таких случаях я всегда права…

Я смело улыбнулась оку. Пусть не думает, будто я её боюсь! Никогда не боялась и сейчас не стану! Сильный ветер трепал мои волосы, слипшиеся от чужой крови, и голосом Райлит нашёптывал предостережения, однако я уже не желала ничего слушать. Можете считать меня сумасшедшей, граждане, и вы будете недалеки от истины… Только я привыкла доверять чувству дежавю, и доверяла ему сейчас. И внезапного удара молнии не проворонила — я его ждала. Сильнейшие электрические разряды, пробежавшие по свежим ранам, едва не вытряхнули меня из тела, но и их я тоже ждала. Как и подкравшейся чёрной невесомости, когда пустота затянула мою персону внутрь клубка молний. Побеседуем?..

— Побеседуем, Райлит…

Я моргнула, пытаясь прийти в себя. В ушах били тревогу сотни колоколов (придушить бы звонарей), перед глазами прыгали разноцветные зайчики (пристрелить бы пушистых поганцев), и на каждый их прыжок моё тело отзывалось мучительной болью. Свидание со старым страхом не прошло впустую, понятно… Издав невнятный стон, я несколько мгновений упрямо пыталась сесть, пока усилившийся колокольный звон не возвестил о том, что попытка удалась. Я сидела. Теперь на очереди — охота на зайчиков, и спустя ещё несколько бесконечных мгновений зверьки были с позором изгнаны, а я, открыв глаза, принялась усердно обозревать жилище матушки-Судьбы.

Судьба, прямо скажем, обитала в чрезвычайно странном месте. Небольшое, примерно пять на пять метров, помещение без окон и дверей имело вид многогранника и, что примечательно, каждую грань «украшало» изображение меня любимой. Причём, не простое изображение, а двигающееся. Вот я еду верхом на Янтаре, вот в панике удираю от гуи, вот беседую с вайхасом под сенью огромной ели, вот подглядываю за ритуалом вил, вот брожу по Дхаас-датею… Даже на полу — снова я и моё так называемое сражение с вождём мёртвых. Даже на створчатом многогранном куполе — опять я во всех своих проявлениях. Оказывается, какие могущественные у меня фанаты есть, вот уж не знала… Я удивлённо моргнула и тряхнула головой. От окружающих двигающихся картинок рябило в глазах. Это ж надо додуматься…

— Тебе что-то не нравится, а, Райлит? Или называть тебя Кассандрой?..

— Лучше уж Райлит, — проворчала я, бегло озираясь в поисках хозяйки помещения.

Глухо. Как в танке. Не видно — ни души. Не то, что тела. Только бесчисленные Касси одинаково недружелюбно улыбаются мне со стен и потолка.

— Договорились…

— Слушай, я не могу разговаривать со стенами, — не выдержала я. — Где ты и кто ты?

— Не думаю, что мой облик о чём-то тебе скажет, — насмешливо заметил голос, а я невольно вздрогнула, заслышав подозрительно знакомые интонации. — А о том, кто я, ты, разумеется, догадываешься…

Зараза. Ещё и мною прикидывается…

— Пока не прикидываюсь, — лениво заметила она, видимо, без труда читая мои мысли. — Но если ты так настаиваешь…

Та «я», которая до недавнего времени придирчиво изучала Колесо судьбы, ловко сошла с полотна и улыбнулась. Я снова заморгала, посчитала про себя до десяти, посмотрела на опустевшее полотно и встретила задумчивый взор знакомых, мудрых зеленовато-карих глаз. Так обычно смотрела из глубин зеркала моя вторая сущность…

— Познакомимся?.. — мягко спросил двойник. — Простые смертные называют меня Судьбой, но тебе-то должно быть знакомо моё самое распространённое имя…

— Харита, — пробормотала я, повторяя вслух мысленную подсказку Райлит. — Многоликая и не имеющая собственного лица…

— Верно… — Судьба рассеянно улыбнулась, по-турецки усевшись на пол.

— Куратор системы семи миров, — несмело продолжила я, в очередной раз изумляясь тому, как много иногда умудряется утаить от меня Райлит.

— Верно…

— Страж сердца мира и… — я запнулась.

Судьба приподняла бровь, молча приглашая меня продолжить разговор, однако мне стало не до него, потому как я увидела… Сначала бесформенную тень, соскользнувшую с полотна и шевельнувшуюся за спиной Хариты, затем — тень, приобретающую очертания животного… А потом и само животное, бесшумно вынырнувшее из-за спины моей собеседницы. Крошечный, тёмно-синий котёнок, потершись мордочкой о бок своей хозяйки, уютно свернулся пушистым клубком у её ног и внимательно посмотрел на меня. Я же — едва удержалась от желания попятиться, убежать, слиться с полотнами, вернуться назад, в свою реальность, домой, куда угодно, но — скрыться от пронзительного взгляда чистильщика миров…

А котёнок не отводил глаз, в чернильно-чёрной, бездонной глубине которых тусклыми огоньками мерцала Вечность. Мерцала и звала за собой, звала и предупреждала о том, как трудно будет вернуться, предупреждала и манила таинственными неизведанными тропами, уводящими в первозданное Никуда… И я едва не попалась в столь умело расставленную ловушку. Слава Богу, кроме чистильщика смерти есть чистильщик жизни… Второй котёнок цвета летнего солнца неспешно прошёлся по помещению, случайно задел мой локоть кончиком пушистого хвоста и спокойно улегся рядом со своим синим двойником, а у меня отлегло от сердца. Повезло. Опять. В который раз… Хотя, наверно, ещё никто, кроме Хариты, разумеется, не пережил встречи с синим чистильщиком, а я — пережила. И сейчас, судя по всему, переживу… тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

— Поздравляю, — заметила Судьба, — твоя печать жизни продолжает творить чудеса…

— Да, я… стараюсь, — выдавила из себя я.

Каждое слово давалось мне нелегко, но оно и неудивительно — попробуйте-ка вести светскую беседу с самой Судьбой, да ещё и под пристальным взглядом существа, несущего смерть всему живому! Лично у меня решительно ничего не получалось: путались мысли, и вместо умных фраз с губ срывался невразумительный лепет, а под пятую точку словно кнопку подложили. Я ёрзала, заикалась и упрямо смотрела на пол до тех пор, пока чистильщику не надоело надо мной измываться. И когда котёнок, вволю поиздевавшись, положил мордочку на передние лапки и устало закрыл глаза, я наконец-то вспомнила, зачем здесь нахожусь.

Меж тем в помещении изменилась обстановка. Калейдоскоп красочных полотен незаметно превратился в комнату подозрительно знакомой избы. Большая белая печь, вышитые крестиком голубые занавески на окнах, плетёные коврики, полки с соленьями на стенах и огромный самовар на полу перед нами. Сменила, к моему вящему облегчению, свой облик и Судьба, внимательно наблюдая за мной глазами Ядвиги, бабушки Свята. Ёлы-палы, нашла, в кого превращаться…

— Чаю?.. — любезно предложила она.

— Нет, спасибо, — не менее любезно отказалась я, хотя есть хотелось жестоко. Ничего, переживу, мне не привыкать…

— Итак, на чём мы остановились?.. — Харита рассеянно покрутила в морщинистых руках глиняную кружку.

Я тактично промолчала, сглотнув голодную слюну. От печи шёл соблазнительный запах свежих пирожков с вареньем, душу бы продала…

— Ты хоть понимаешь, на пути чего стоишь, Райлит?.. — внезапно спросила моя собеседница.

Я тряхнула головой, сосредотачиваясь на вопросе, но так и не нашла подходящего ответа и посему — лишь пожала плечами. Судьба едва заметно прищурилась. Я насторожилась, отбросив в сторону ненужные мысли. О чём важном ты опять промолчала, ась, Райлит?.. Ты ведь знаешь, ты всегда всё обо всём знаешь, но почему-то никогда мне ничего не говоришь…

— Миры рождаются, живут и им, как и людям, однажды предстоит умереть, чтобы возродиться вновь, — меланхолично рассуждала Харита, почёсывая за ухом синего котёнка. — И мои семь миров — не исключение. Понимаешь меня, девочка?

Я похлопала ресницами. Ну да, понимаю. Чистка миров — обычная история. Когда нынешнее поколение существ изживает себя, два маленьких чистильщика заново переписывают историю мира. Синий — смерть, избавляется от живых существ, а солнечный — идёт по его пятам и создает, прощу прощения за тавтологию, новые формы жизни, отличные от прежних. Если в мире росли одни ёлки, теперь станут расти дубы с ясенями, воды прежде был дефицит — добавят несколько крупных речек и озёр, люди рождались с одними магическими способностями — теперь родятся с другими или вообще без оных. И если в старом — существовали дейте и харты, в новом же — от них останется лишь память в сердце мира. И ни древних городов, ни летописей, ни легенд чистильщики новому населению не оставят.

Стоп!

Я вскинула глаза на свою собеседницу и, старательно скрывая дрожь волнения в голосе, прошептала:

— Так это… начало чистки?

— Верно… — с лица Хариты на меня смотрели ясные зелёные глаза Свята. — Было бы, если бы кое-кто не позволил себе вмешаться…

Уставившись в одну точку перед собой, я лихорадочно обдумывала её слова в попытках взглянуть на своё далёкое прошлое под иным ракурсом. Как на нас обычно смотрела Судьба — как на бездушных марионеток, которые населяют её театр кукол и периодически нуждаются в ремонте или замене. И сложившаяся картина прояснила всё, или, вернее, почти всё.

Дейте и харты — две могущественные расы высших магов. Опираясь на память, они могли и умели обманывать Судьбу, значит, в начале чистки нужно в первую очередь избавляться от них. От всех и сразу — не получится, значит, их нужно разделить… например, поссорить. И за предлогом для ссоры далеко ходить не надо. И первый шаг сделан — ссора приключилась, народы разбежались, кто куда. И более того, харты после заклятья вождя дейте потеряли способность помнить и стали уязвимыми. Теперь шаг второй — избавиться от дейте, поскольку харты уже ничего противопоставить Судьбе не смогут. И вот тогда появляется первая непонятная тень на моей картине — колдун…

— Три вопроса, — тихо изрекла Харита, вновь читая мои мысли и предупреждая мои же несказанные слова. — Только три вопроса, не более. Каждый — по одному путешествию. Лишь тебе — и в порядке исключения.

Я призадумалась. Просто так транжирить вопросы не хотелось, вдруг Райлит по каким-то своим странным соображениям опять решит утаить от меня нечто важное… От окружающего нас древнего леса повеяло тишиной, сыростью и тайной. Еловые ветви сплетались над нашими головами, скрывая небо и набрасывая на поляну покрывало сумрака. Я поёрзала на траве и нерешительно взглянула в неумолимое лицо своей собеседницы. Или, судя по временному облику, собеседника. Судьба, по примеру Свята, беспечно жевала сорванную травинку и рассеянно глазела по сторонам. Ну что ж, колдун так колдун…

— Кто он на самом деле? — вопросила я и сразу же уточнила: — В смысле, откуда у колдуна способности и дейте, и харта, и, кстати, как его зовут, и откуда он взялся?

— Сразу три вопроса? — Харита едва заметно усмехнулась, и в её глазах насмешливыми огоньками вспыхнули золотистые чёртики.

Не имеющая своего лица… она очень умело пользовалась настоящими обликами живых людей, досконально зная их привычки и особенности… Зараза. Не могла выбрать кого-нибудь другого, наверняка нарочно бьёт по больному и мешает собраться с мыслями… А вот фиг вам!

— Это один вопрос с парой уточнений, чтобы ты не завела рассказ в сторону, — с осторожной наглостью возразила я.

— В точку, — теперь мы переместились в башню Магистра Альвиона и передо мной, закинув ногу на ногу, сидела печально знакомая надменная девица, а на тёмных стенах её кабинета отплясывали замысловатый танец огоньки многочисленных свечей. — Твой так называемый колдун — моё порождение. Он никогда не рождался в семи мирах, никогда не существовал как личность и как человек. Он создан таким, каков есть, лишь для того, чтобы выполнять мои поручения. А если тебе важно знать имя — то называй его Харитом.

— Лик Судьбы, — пробормотала я.

— Такой же, как и ты, — спокойно добавила моя собеседница.

Я неприлично вытаращилась на Судьбу, но та и бровью не повела. Я сухо поджала губы. Отлично. Специально вытягивает из меня второй вопрос, и вытягивает весьма профессионально…

— А я — почему?

— Печать, Райлит, — вместо Магистра на меня смотрела уже Марфа, первая спасительница Альвиона. — Всего лишь печать…

— Но ты же сказала, что на мне — печать жизни, — недоумевала я.

Харита соизволила снисходительно улыбнуться:

— Две души — две печати. На первой сущности простая печать, на второй — сложная. На тебе — жизнь, на второй твоей сущности — судьба…

Это что же это получается, граждане?.. Я, подобно колдуну, каким-то боком участвую в чистке миров? Да ну, не может быть…

— Мне порядком наскучило самой проводить чистки и управлять людьми, — неожиданно разоткровенничалась Судьба, — и я решилась на эксперимент. Два человека с моими личными печатями способны вмешиваться в установленный порядок и хамить мне в лицо, — на меня смотрела наивная темноволосая девочка лет пяти, в которой я с досадой опознала себя. — Ты и твой колдун — две стороны одной медали, два моих лица, два существа, замыслы которых мне не доступны. Единственные, кто однажды сможет избежать чистки миров, чтобы жить дальше по своим законам и порядкам. Это ответ на второй вопрос, учти…

— Д-да, я п-поняла, — с запинкой отозвалась я, с трудом переваривая услышанное.

Райлит, Райлит, плутовка и скрытница… Ты-то, разумеется, в курсе своего уникального статуса, и не вздумай отрицать! Быть такого не может, чтобы ты обо всём на свете знала, а об этом — нет! И в который раз меня провела. А я-то голову ломала над своим невероятным везением, а оно, оказывается, мне от тебя по наследству передавалось… Но — ладно об этом. Колдуна рассекретили, и осталось непонятного… Ну, собственно, непонятного-то почти ничего не осталось. Круг замкнулся. Колдун под предлогом мести начинает чистку миров, а я… А Баба-Яга, как известно, против. И чистка вновь и вновь срывается и откладывается, потому как я до сих пор прохожу последний свой круг в попытках добраться до главного источника неприятностей…

Я подняла глаза на Судьбу:

— Почему? Почему ты решила, что мы изжили себя?

— А чего нового могут внести существа, отлично друг друга и самих себя изучившие, раскрывшие все тайны мира? — она пожала плечами, вновь вернувшись в облик Ядвиги. — Рядом с дейте и хартами мир стареет быстрее, ибо они не позволяют ему действовать. Под предлогом защиты, делают за него всё сами, уничтожают опасные порождения мира, кои посланы людям как испытания… И мир умирает, не познав глубины своих возможностей. Лишние чистки каждое тысячелетие…

— Но и без нас — никуда, — упрямо возразила я. — Или, скажешь, от спасителей толку больше?

— Это третий вопрос?.. — на меня исподлобья смотрела мама, а мы находились в моей родной с детства квартире.

— Нет, это констатация факта, — буркнула я.

— Тогда задавай третий вопрос — и будет с тебя… — Харита с маминой театральностью откинула голову на высокую спинку кресла и прикрыла глаза.

Я задумчиво потеребила край старого бордового ковра. Спрашивать-то, по сути дела, не о чём… Самое главное я уже узнала, остаётся… моё здесь появление. Да и Яшкино тоже. Что ж, рискнём.

— Почему я вернулась?

— А если подумать? — на меня, прищурившись, опять смотрела Райлит. — Не надоело лентяйничать?..

Я насмешливо фыркнула:

— Нисколько. Ну и?..

— Ты, Касси, неглупая девочка, обо всём сама догадывалась и всё замечала, — Харита выдержала эффектную паузу в стиле Райлит, — кроме одного важного момента. Тебе необязательно становиться спасительницей, чтобы мир вновь доверился павшим воинам. Достаточно того… — вторая пауза, — что им стал сын вождя дейте…

У меня помутилось в голове. Как же так?.. Как я могла упустить?.. Как я могла не заметить?.. Я закрыла глаза и зажала ладонями уши в тщетных попытках заглушить невесть откуда взявшийся шум. И совсем необязательно после битвы с вождём мёртвых возвращаться в прежний мир, и совсем необязательно проходить всё опять по второму кругу, когда первая попытка, как я искренне считала, сорвалась… Надо было заметить, надо было увидеть… Даже дух воды однажды намекнул мне, что отношение миров к нам изменилось… Я вспомнила краткий разговор с вайшем, состоявшийся после скитаний по пространственно-временному потоку. Почему же я не поняла?.. Райт — дейте. Дейте, который помог миру в трудную минуту, получает прощение, а вместе с ним — и остальные изгнанники… И я в том числе… Сколько дорог пройдено зря, сколько времени потрачено впустую, когда я уже могла…

Нет, не могла. Исчезни, Райлит! Не доводи до греха! Ты обязана была мне рассказать!.. Неужели? Ты не можешь быть уверена в этом до конца. А ты? Впрочем, какой толк у тебя спрашивать, всё равно промолчишь… Ты ничего не теряла, Касси, ты только обретала. Опыт, знания, умения, память… Да, да, давай, вешай мне на уши очередную порцию лапши, авось, и её проглочу и не поморщусь… Это же надо быть такой балдой… Впрочем, чему я удивляюсь, если меня и прежде легко водили за нос?.. Касси… Исчезни!!!

— И зачем ты здесь, надеюсь, объяснять не надо, — продолжал лениво вещать знакомый голос. — Твой последний шанс в этом круге жизни, девочка. Как мы и договаривались…

Я открыла рот и снова его закрыла. Как мы и договаривались???

— Что…

— Извини, но это — четвёртый вопрос, и на него тебе придется отвечать самостоятельно… — черты Райлит плавно сменились Яшкиными.

Я тупо смотрела на знакомое смуглое лицо, пока до меня не дошло.

— Это сообщение… в мёртвом мире… пришло… от тебя?

— Вроде того… — моя собеседница умело скопировала шальную усмешку приятеля.

Я в шоке… Интересно, за чьими же масками пряталась от меня Судьба?.. Скольких встреченных мною людей на самом деле не существует?.. В ком я так и не увидела лика Хариты?.. А в ком так никогда и не увижу?.. Но всё же… у меня пока есть шанс, последний шанс довести начатое дело до конца. И… если верить словам безликой, я ведь могу влиять на собственную судьбу? А неизвестно, можно ли им верить или нет. Впрочем, какой у меня выход? Как обычно — чёрный: окно, погреб или чердак… Глядишь, окольными путями да огородами доберусь до своей цели, до колдуна, то бишь. А там — поживём, увидим…

Встав, я сверху вниз посмотрела на Хариту. И вновь — моё лицо и комната с изображением моей многострадальной персоны. Разговор окончен?..

— Мне необходимо моё оружие, — тихо заметила я.

— Бери, — Судьба привычно пожала плечами и кивком указала на стену. — Выбирай, откуда душе угодно…

Я подошла к ближайшему полотну, где вторая «я» находилась в утробе Властителя равнин и изучала свою находку. Помялась, оглянулась на Хариту и решительно отобрала у своего изображения завёрнутые в чехол парники. Мой двойник недоумённо нахмурился, изучая пустые руки, а я меж тем ограбила ещё два рисунка: у одного сорвала с шеи ключ от порталов, у второго — умыкнула костюм стража мира. Вот и всё. И куда мне теперь?..

— Туда… — Судьба указала на одно пустое полотно.

Залитый кровавым дождём песок и бордовое море… Точно, мне туда. Что ж ты натворил, Яшка?.. Не оборачиваясь и не прощаясь, я смело шагнула в портал. Чувствую, скоро мы опять свидимся…

Глава 4

«— Песчаный карьер — два человека!

— Я!»

(«Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»).

Я сидела на песке, обхватив руками колени, и молча страдала от собственной некомпетентности. Упорно не шли из головы слова Хариты, приправленные наводящими вопросами Райлит: «Что ты прозевала, что ты упустила?», «Достаточно того, что спасителем стал сын вождя». Будь трижды проклята моя невнимательность!.. Такой «хвост» не заметить, такого петуха дать!.. Как вспомню, сколько мне из-за этого пережить пришлось… аж в дрожь бросает… Я зябко повела плечами, угрюмо глядя на бордовое море. Ужасть, товарищи, кошмар, засада какая-то, хоть стреляйся…

Не вздумай! А ты вообще сиди и вяжи шапочки! Как от неё помощь требуется — так она сидит и помалкивает, а как не нужно — так лезет со своими дурацкими советами!.. Сгинь! Касси, давай поговорим… Знать ничего не хочу! Проваливай, кому сказала!.. Куда? Да куда душе угодно! Миров много, места — тоже. Лишь бы от меня подальше! Ты же знаешь, Касси, кроме тебя у меня никого нет. А почему, интересно, ты об этом не думаешь, когда мне нужна твоя помощь? Ась? Когда мне нужен совет, когда мне нужна подсказка? И что ты скрываешь, Райлит? О какой договорённости говорила Судьба? Молчишь? Опять молчишь? Опять — загадки, тайны и — вертись сама как хочешь, а я понаблюдаю и посмеюсь? Я никогда над тобой не смеялась. Да неужели! Напомнить? Не ссорься со мной, Касси, тебе это не выгодно. Да плевать я на тебя хотела с высокой колокольни! Как же мне хорошо жилось, когда ты была проклятым внутренним голосом и только… Поди к чёрту, ясно?

Райлит замолчала и долго не подавала признаков жизни, мудро оставив меня наедине с собственными терзаниями и сомнениями. А я от досады яростно кусала губы и только что не билась головой о землю. И если бы кто посмел отвлечь меня от переживаний, если бы кто сейчас показался на берегу… Плохо бы ему пришлось. Подворачиваться мне под горячую руку не советую никому, тем более, мне самой до икоты хотелось немедленно кого-нибудь проклясть, выплеснуть негативные эмоции, сделать гадость… Жаль, по статусу я на подобное прав никаких не имела, и посему — пришлось долго и упорно бороться с самой собой, и почти победила, я почти успокоилась…

Пойми, Касси, есть такие тайны, которые опасно раскрывать. Есть такие вопросы, ответы на которые кроме крупных неприятностей ничего тебе не доставят. И кровь, которая однажды из-за них пролилась, до поры до времени лучше не тревожить, твоя ли она или чужая. Есть такие вещи, которые нельзя искать… О чём это ты? Ты знаешь, о чём. Нет, не знаю. Не притворяйся, Касси. Знаешь, прекрасно знаешь. Допустим. Вспомни хотя бы болото колдуна…

Я сердито засопела и хмуро воззрилась на кроваво-красные полосы заката, ярким ковром застелившие небо. Кровь на песке, кровь на небе, не к добру это… Ты мне не ответила. И не собираюсь. Знаешь, что я права. И что из этого? Теперь промолчала уже Райлит. Вот именно, ничего. Потому как она действительно права. В пресловутое болото колдуна лучше было не соваться вообще, даже если в конечном итоге оно стало ключом к разгадке нескольких важных тайн. И если и оставшиеся тайны из этой же оперы — то я пас!

— Знаешь, Райлит, — вслух сказала я, — иди-ка ты сама дальше разбирайся со своими так называемыми делами. Я не хочу больше рисковать своей… головой ради неизвестно чего. Ты свободная личность, ты свободная душа — так вперёд и с песней! Или немедленно выкладывай всё начистоту.

Молчание. Знак неуважения. Моя вторая сущность забилась в самый дальний тёмный уголок, лишь бы я не догадалась об её коварных замыслах, и не подавала признаков жизни. Как будто я могу читать её мысли… Она мои, к сожалению, может, а вот я её — увы и ах. И посему… Сосредоточившись и закрыв глаза, я собрала в кулак всю свою силу и ушла в себя, отрешившись от этой реальности, и, отыскав Райлит, встала напротив неё. Ну, так ты будешь объяснять или нет?..

Холод знакомых, чужих глаз и пляшущие в глубине расширившихся зрачков искорки презрения. Это всё, что ты можешь мне сказать?.. Тихое эхо, отвечающее безжизненным голосом: «Да…». Ну что ж… Тогда это всё, что я могу сделать. Прости. Я слишком долго позволяла тебе вытирать об меня ноги, хотя считала своим другом, своей сестрой, своей совестью, своей гордостью. Хватит. Здесь наши пути расходятся. Ты многое за меня делала, но ещё больше — не делала, о многом рассказывала, но ещё о большем — молчала, много раз помогала, но ещё чаще — подставляла. А я наивно считала, что это проделки Судьбы, а ты позволяла мне в это верить. Но сейчас, когда я знаю… В человеческом теле может быть место только одной душе, и ею буду я. А ты… А куда ты пойдёшь и чем займёшься — меня мало волнует. Прощай.

Резкая боль судорогой скрутила меня по рукам и ногам, грубо швырнув на мокрый песок. Оказывается, когда Райлит не желает добровольно покидать привычное тело, её не так-то легко из него выставить… но я справлюсь. Я всегда добивалась того, чего хотела… и сейчас добьюсь. Следующий виток боли застал врасплох, и в попытках заглушить рвущийся из груди вопль я уткнулась носом в песок. Всё получится, всё получится, Касси, это твоё тело, так борись же за него!.. Задыхаясь от набившегося в нос песка, теряя сознание от оглушительной боли, я из последних сил взглянула в лицо наглой захватчицы и оторопела, увидев на её губах лёгкую, добрую, ободряющую улыбку. О, Господя-я-я, так ведь я… так ведь ты… Мир вокруг меня завертелся стремительной юлой, смешивая кровь песка и кровь заката в сплошное, нереально яркое пятно с картины безумного художника-экспрессиониста.

О, чёрт…

Темно… Тихо… Слишком темно и тихо. Подозрительно темно и тихо. Затишье перед бурей? Кто знает… А кто знает, тот, разумеется, ничего никому не скажет и будет и дальше хранить свои тайны от любопытства простых смертных… Ой, что-то мне в голову лезет дрянь всякая, а ведь я такого недавно натворила!.. Впрочем, недавно ли?.. Сколько сейчас вообще времени, интересно? И там ли нахожусь, где находилась? Всё, Касси, пора вставать и… проверять, добилась ли ты того, чего хотела.

Дабы растолкать себя, я пошевелила правой рукой, но, к своему вящему удивлению, ничего не почувствовала. Ни песка, который просто обязан почувствоваться, ни движения, ни собственной руки. Упс. Приплыли… Это ещё что за чертовщина?.. Я повторила попытку — и опять впустую. Ни песка, ни руки… Ой, мама-а-а… В панике я конвульсивно дёрнулась, приподнялась, перевернулась на спину… и поняла одну странную вещь. Я не чувствовала правой половины своего тела. Левая, как только пришли в движение мышцы, немилосердно разболелась, но правая… Ей-богу, словно меня разрубили на две равные половинки, отняв правую часть… Стоп. Отняв?..

Я испуганно открыла глаза, тряхнула головой, избавляясь от прилипшего к лицу песка, подняла правую руку и даже сквозь плотный сумрак ночи разглядела свою несчастную конечность, покрытую коркой спёкшейся крови. Никто у меня ничего не отнимал… кроме чувствительности. Вернее, кроме ощущения. Ощущения руки и ноги. Ощущения тела. Рука и нога двигались, сгибались и разгибались, шевелились пальцы… а я ничего этого не чувствовала. Будто ими управляет кто-то неведомый, чужой, та же Судьба дёргает за ниточки… Нда. Без комментариев…

Разминая затёкшие мышцы, я с трудом села и, превозмогая боль, сделала несколько простейших упражнений. Я искренне надеялась, что потеря ощущений — временная, так иногда бывает… Долго спала на одном боку, рука онемела, правда, спала я не на боку, а на пузе… Пара упражнений — и по руке должны забегать неприятные мурашки, должны закровоточить нанесённые жгутами дождя открытые раны, должна вернуться боль, и я ей буду только рада… Однако каждое следующее упражнение убеждало меня в том, во что я категорически отказывалась верить — Райлит ушла, «забрав» с собой половину моего тела. И — она действительно ушла. Устав от бесплодных попыток вернуть к жизни правую часть тела, я улеглась на песок и бездумно воззрилась на усыпанное крупными звёздами ночное небо.

Нда. Райлит ушла… Куда — я не знаю, но где-то там, в неизведанных доселе глубинах меня отныне царил ледяной мрак. И мои многочисленные вопросы разбивались о пугающее многоголосье тишины, которая насмешливым эхом повторяла за мной случайные слова. И тёмным пятном в душе зияла холодная, болезненная пустота забытого одиночества. И это всё, что осталось от Райлит… Это — и её последний обман. Видимо, она с самого начала нашего путешествия хотела отделиться от меня, хотела действовать дальше самостоятельно… а я в очередной раз клюнула на умело заброшенную приманку, проглотила наживку и не заметила ничего странного. И потеряла часть себя. И душевную, и физическую.

Я скрипнула зубами и от боли, и от жалости к самой себе. Опять меня обставили!.. Впрочем, как будто я не знала… Райлит по своей природе — хитрее всех, и меня в том числе. Одно слово — Судьба… Я пытаюсь обмануть её и сделать по-своему, а в итоге поступаю так, как она хочет, чтобы я поступала. Этого нельзя не признать. Меня подло обставили, обвели вокруг пальца и использовали в своих корыстных целях. Хотя, я тоже внакладе не осталась. И этого тоже нельзя не признать. Зато — теперь я свободна как ветер и вольна поступать, как мне хочется, а не как велят свыше. Касси, поди туда, Касси, поди сюда, Касси, тебе надо сделать то-то, а того — нельзя, потому как время ещё не пришло… Тьфу, брр… Жаль только, что у меня нагло оттяпали половину тела и теперь придётся с удвоенным вниманием следить за собой. А то какой-нибудь хитрый гуи слопает впотьмах мою правую руку, а я и не замечу…

Привыкая к новым ощущениям, я потянулась всем телом. Странно, непривычно… но хватит об этом. Интересно, а где сейчас Райлит?.. Поблизости её не наблюдается, следов на песке — тоже никаких… Опа. А вот это мне уже не нравится… А вот этого я не хочу!.. Смирившись с «отсутствием» правой половины тела, я заметила очередную неприятную особенность своего нового положения. Я не видела правым глазом, не слышала правым ухом… И, по аналогии, нос и рот у меня тоже теперь должны работать наполовину… Твою налево, мама, роди меня обратно и набор непечатных слов… Онемевшая половина тела — это одно, но мёртвая половина тела — это уже совсем другое! Это же я сейчас почти как зомби!..

И магия!.. Моя магия!.. Слово-то должно остаться при мне… Клинки с формой стража и ключом от порталов — тоже, хотя с Райлит станется умыкнуть под шумок моё добро, нажитое честным и непосильным трудом… А если с горлом что случится, как однажды уже случилось?.. Что тогда делать?.. Второй всесильной души уже нету, а воин-то из меня — аховый! Примерно как из моей мамы — чайник, хотя иногда она доходит до нужной точки кипения… Моменто море, граждане. Полный песец, как любит выражаться Яшка, кстати, а где он?..

Выругавшись и недобрым словом помянув про себя Райлит со всеми её фокусами, я, кряхтя, встала и несколько минут смотрела на тёмное море. Темнота — друг молодёжи… и поджидающих в кустах монстров. Я зорко огляделась по сторонам, прислушиваясь к собственным ощущениям. Чей-то пристальный взгляд буравил мой затылок, но опасности от него не исходило… точно не исходило. Слава Богу, прежнее чутьё тоже осталось при мне, как и клинки с формой, что чёрной кучей лежали в двух шагах от меня. Зато — я лишилась своей одежды. По аналогии, от неё осталась ровно половина: одна штанина от джинсов, изодранная в клочья майка с одним рукавом, исподнее, соответственно… Свитер тоже куда-то пропал вместе с носками… Браслет-связник рассыпался по песку звеньями цвета лунного серебра…

В общем, с чего начали, почти тем же и заканчиваем. Незнание мира и полнейшая беспомощность плюс висящий на шее неугомонный приятель, которого нужно срочно отправлять домой, пока он не натворил делов, но для начала — найти его здесь. И колдун. Теперь того будет не так-то просто отыскать, но что-то мне подсказывает — не станет Райлит заострять на нём своё бесценное внимание… А я стану. Колдун — мой единственный шанс понять причину моего здесь незапланированного появления в частности и собственной природы вообще. Он — ключ ко многим тайнам Судьбы… и Райлит. И я его найду, а вот как… Я подумаю об этом завтра.

И, скрипя зубами от боли, я кое-как помылась в море, перевязала обрывками одежды небольшие кровоточащие ранки на руках и ногах, оделась, свернулась клубком на холодном, влажном песке, пробормотала защитное заклятье и мгновенно провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Видимо, пришёл в движение выработанный за предыдущие путешествия защитный механизм — когда у меня выдавалась возможность спокойно поспать, я всегда спала. Даже на полной опасностей дикой равнине. Даже в древнем, полуразрушенном, мёртвом городе. Даже на мокром, жёстком, залитом кровью песке. Потому как отлично понимала, что в следующий раз похожей возможности может не быть. В следующий раз мне, возможно, придётся охранять чужой покой и сон, и я уже знаю, чей именно… И сквозь сон я долго ощущала на себе пронзительный, немигающий взгляд кого-то близкого, но невидимого и недосягаемого…

Райлит.

Затаившись за толстым стволом раскидистой пальмы, я долго и терпеливо выжидала подходящего момента. Для Касси, как и для меня, разделение не прошло безболезненно, а наблюдать со стороны за её мучениями — занятие не из приятных. И каждый раз, когда она оборачивалась и смотрела на пальму, я внутренне замирала. В существенной потере зрения один плюс всё же был. Она меня не видела, не замечала и, очевидно, не чувствовала. Я непроизвольно потёрла пульсирующее от ожога правое запястье, на котором прежде находился браслет-связник. Не чувствовала и не почувствует, я сделала для этого всё возможное и невозможное… И однажды она поймёт, почему. Однажды… но не сейчас.

Касси отличалась упрямым, беспокойным, неуравновешенным характером, и влиять на неё оказалось не так-то просто, пусть моя первая сущность твёрдо убеждена в обратном. Своенравная и эгоистичная, наивная и недоверчивая, независимая и импульсивная, обидчивая и чересчур любознательная, она постоянно вмешивалась в мои сугубо личные дела, раньше времени узнавая о том, о чём ей знать не полагалась вообще… Да ещё и Харита, явно мне в отместку, выболтала Касси мои главные тайны, из-за чего теперь под угрозой оказалось завершение последнего круга жизни. Положительное завершение, конечно же. Положительное — и для меня, и для нас обеих. А Харита может сколько угодно рвать на своей безликой голове несуществующие волосы в попытках исправить давнюю ошибку.

Я невольно усмехнулась, наблюдая за попытками Касси уснуть. Поздно, Харита, поздно, дорогая сестричка, слишком поздно. Меня уже не исправить и твою печать с моей в клочья разорванной души не стереть. И за это ты тоже однажды ответишь. За изодранную душу. За разрушенный мир. И за Касси. Жалко девчонку… но когда она подвернулась мне под руку, я не стала ждать лучшего варианта, а ухватилась за то, что есть. И долго подстраивала её внешность под свою, долго учила любить мир, который никогда не стал бы ей родным домом, долго учила её бытьмной. И не один круг жизни нам пришлось пройти вместе, прежде чем она осознала сам факт моего существования, научилась с ним мириться и поверила в то, что она — это я. И научилась быть мной, пусть и фальшивя по мелочам. И не один круг жизни нам предстоит пройти вместе, прежде чем я, возможно, отпущу девочку на свободу… если она сама того захочет. За короткий срок Касси совершила невозможное — стала настоящей дейте и по духу, и по характеру, и по привычкам, и захочет ли она вновь превращаться обратно в человека — неизвестно.

Когда моя первая сущность, наконец, соизволила уснуть, я вышла из-за спасительной пальмы, натягивая на новоприобретенное тело свитер. Потрясающее ощущение — впервые за бесконечно долгое время управлять собственным телом, а не таиться в чужом… Незабываемое ощущение — дышать свежим морским воздухом, который отныне не нужно ни с кем делить… Непередаваемое ощущение — наконец-то стать собой, ни под кого не подстраиваясь, ни от кого не завися и никем не управляя… Я — снова только я, и больше никто другой… пока Касси не доиграет навязанную ей роль до конца. Обойдя спящую, я подошла к кромке моря и задумчиво посмотрела вдаль.

На сине-голубой полосе горизонта уже гасли первые звёзды, предвещая скорый рассвет и скорые неприятности. Кровавый дождь — это только начало, лёгкое начало нелёгкого завершения последнего круга… И немало ещё предстоит выдержать и семи мирам, и их обитателям, и нам с Касси, прежде чем жизнь войдёт в обычный ритм, прежде чем Судьба откажется от старых замыслов… А я ей в этом помогу, чем смогу. К синим и голубым краскам отступающей ночи присоединились красные, фиолетовые и жёлтые. Время пришло… Показались, позолотив море, робкие лучики солнца. Пора. Я оглянулась на Касси. Моя первая сущность, скрючившись самым немыслимым образом, крепко спала, не обращая внимания на пробуждающееся утро. Ещё пара её земных часов… и в Шалейне завертится карусель, требующая вмешательства дейте… Но не моего. У меня — свои дела. С грядущими — должна справиться Кассии. Обязана справиться. Я слишком много в неё вложила, я слишком многим ради этого пожертвовала, я слишком многим рискнула, я… я слишком долго ждала…

Привыкнув к ощущению собственного тела, я повернулась лицом к ветру, глубоко вздохнула и, сложив ладони чашей, подула на них. Ветер, встретившись с моим дыханием, послушно свернулся тугим клубком, позволяя поймать себя. Едва заметно улыбнувшись и склонив голову перед промелькнувшим в небе леками, я взглядом велела ветру вытянуться в тугой вихрь и отпустила его на волю. Обернулась напоследок, прощаясь с Касси, и шагнула в центр вихря. Навстречу Судьбе, с которой мы не успели обсудить некоторые детали. И, надо полагать, она этого ждёт — не дождётся…

Обитель Судьбы встретила меня привычными картинами из нашей с Касси общей прошлой жизни. Неодобрительно посматривали со стен знакомые изображения, свернувшись клубочками, дремали на полу чистильщики, скучала чуть поодаль Харита, читая какую-то ветхую летопись и не обращая на меня внимания. Тряхнув головой и разогнав дурман перемещения, я тихонько кашлянула. Судьба не реагировала. Я кашлянула громче. Харита по-прежнему игнорировала моё появление. Я пожала плечами и села. Ей от меня так просто не избавиться.

— Здравствуй, безликая, — тихо начала я. — Я вернулась, чтобы закончить наш разговор. Как мы и договаривались.

Судьба оторвалась от чтения и, скорчив недовольную рожицу, сменила облик Касси на мой нынешний. Левый глаз закрыт, правый — горит недобрым огнём, левая сторона лица — бледнее мела, правая — темна от загара, волосы, поседевшие наполовину, висящая, как плеть, левая же рука, потрёпанный синий свитер, едва доходящий до колен… Удручающее зрелище, конечно же… но не для меня.

— Оставь свои фокусы, — холодно заметила я. — Перед тобой не Кассандра, а Райлит.

— Знаю, — мне шаловливо улыбалась незнакомая маленькая девочка. — Извини, не могла удержаться. Так зачем ты пришла?..

— За Клубком, — спокойно отозвалась я. — И можешь не стараться сбить меня с толку, меняя образы и судьбы. Я видела тебя настоящую и знаю твоё истинное лицо.

Девочка задумчиво улыбнулась и ее образ начал таять, как зажжённая свеча. Оплывали и стекали ручейками на пол, словно горячий воск, черты симпатичного веснушчатого личика и светлые кудряшки волос, угловатая детская фигурка и короткое голубое платье, оставляя вместо себя нечеткий облик размытого, блеклого силуэта без лица. Я не раз про себя сравнивала настоящую сущность Хариты с огарком свечи, и сейчас лишний раз убедилась в своей правоте. Безликая — во всей своей красе…

— Я устала от тебя, Райлит, — в глухом голосе Судьбы отсутствовал даже намёк на эмоции. — Ты слишком долго стоишь у меня на пути. Зачем тебе Клубок?..

— Затем, что тебе давно пора уступить своё место тому, кому далеко небезразлично будущее семи миров, — прямо ответила я. — Ты слишком долго управляла нами, не пора ли на покой?

— И оставить управление тебе? — на безликом лице мелькнула усмешка. — Не многого ли ты хочешь?..

— Поверь, это лишь малая часть моих желаний, — весело заверила её я. — И не будем забывать, что я знаю тебя, Харита. Знаю, кем ты была прежде… Знаю, как тебя звали тогда, когда ты была всего лишь обычной смертной, человеческой выскочкой. И что в тебе только нашла предыдущая безликая? Наверно, чрезмерно больную фантазию, которую ты и пустила в ход, когда изуродовала судьбы семи миров.

— Дейте мешают… — начала она.

— …только тебе одной да Хранителям, — прокомментировала я. — Ни жизни миров, ни жизни их обитателей они не мешают, скорее, наоборот… Не забывай, что перед тобой не Кассандра, а меня так легко не обманешь. Меня ты вообще не обманешь, я слишком много знаю, — я доброжелательно улыбнулась. — Кроме того, ты до смерти боишься Слова дейте, Харита, и в этом всё дело. Признайся же. Боишься даже сейчас, как и прежде боялась.

— Я не знаю, что такое страх, — Судьба безразлично пожала плечами, однако проступившие на теле моей собеседницы очертания человеческой фигуры недвусмысленно указывали на её напряжение.

— Ты просто слишком долго пряталась в своём бессмертии и забыла о том, что это такое, — хмыкнула я. — И если я сейчас прокляну тебя…

— …то никогда не доберёшься до Клубка… — поспешно перебила Харита, на всякий случай попятившись.

Я склонила голову на бок, с интересом рассматривая любопытную картину: от волнения Судьба никак не могла выбрать себе подходящий облик, и по её телу крупными волнами струились, меняясь подобно картинкам в калейдоскопе, многочисленные образы неизвестных и знакомых мне людей, а заодно — менялся и пейзаж. Древний лес перетекал то в болото, то в речную долину, то в горный хребет, то в бесконечную равнину, то в безбрежный океан, то в тесную избу, то в улицы Тхалла-тея…

— Боишься, — рассеянно констатировала я.

— Откуда ты всё знаешь?.. — в глухом голосе промелькнула нотка недоумения.

— Догадалась, — туманно пояснила я, — увидела, услышала, запомнила, прочитала…

— Летописи Создателя миров, — поняла Харита. — Как, интересно, ты до них добралась?..

— Не суть важно. Я до них добралась — и это главное.

Я же не Касси, чтобы раскрывать свои карты противникам из пустого желания похвастаться. Да, я нашла Летописи, но никто, даже моя первая личность, никогда не узнает, какую цену я заплатила за столь важную находку… Не Судьба создала миры и не Хранители, а тот, кто тысячелетия назад ушёл в Неизвестность. Ушёл, чтобы и дальше создавать, чтобы и дальше творить. Ушёл — и оставил после себя хаос в мирах и тщательно запрятанные в их сердцах Летописи. Летописи — это символы, иероглифы и рисунки, повествующие об истории создания и развития миров. Которые, при внимательном рассмотрении, проступают сквозь мерцание «пола» сердца мира. И я долго не могла понять, что же они такое. Случайно увидела сначала один рисунок, потом — второй, затем — третий… А четвертый объяснил смысл первых трёх и намекнул на продолжение… А я заплатила за подробное изучение дополнительными кругами жизни, впрочем, для Касси они оказались нелишними.

— Уйди с моей дороги, Харита, — я задумчиво наблюдала за поспешной сменой обликов. — Уйди туда, куда уходили твои предшественницы. Уйди — и забери с собой своё порождение, пока до колдуна не добралась Касси, как ей того хочется, или пока я не перетянула его на свою сторону, о чём уже давно думаю. Уйди — или в следующем круге жизни я не дам тебе такой возможности. Твоё время истекло. Уйди — и отдай мне Клубок судеб. Добровольно. Иначе мне придётся избавиться от тебя.

— Ты так веришь в свою силу?.. — прищурилась безликая.

— Нет, я так верю в твою силу, — отозвалась я. — Ты наделила меня подобной властью, ты создала меня, а я всегда верила в судьбу.

— Значит, время действительно пришло… — меланхолично кивнула Харита. — Я долго ждала, пока ты сможешь меня сменить… Удивлена? Это судьба, Райлит, только и всего. Не твои упрямство и сила воли, а всего лишь — твоя судьба… Но Клубок ты так просто не получишь. Если сможешь найти его и подчинить себе — забирай. Если нет — извини, но я доведу чистку до конца, и ни ты, ни твой двойник мне больше не помеха. И подожду, пока до нужного уровня не поднимется следующее существо с моей печатью…

Склонив голову на бок, я едва заметно улыбнулась. Такова Судьба — и такова Харита. Она никогда не признает поражения, хотя ей не меньше меня известно, кто прописывал мою судьбу, расставлял соответствующие метки и придумывал каждый последующий шаг в очередном круге жизни. Мы сами — творцы своих судеб, а безликая в основном соглашается с нашим выбором, опираясь на собственный авторитет, потому как она в проигрыше никогда не останется, да на известную присказку…

— Готова? — моя собеседница вновь вернулась к знакомому облику Кассандры.

— И уже давно, — заметила я.

Харита молча указала на полотна. Конечно же. Где-то среди них запрятан вход в коридоры Судьбы и предполагается, что я и об этом знаю… Я мимоходом заметила заинтересованный взгляд безликой. Заметила — и, подойдя к первому попавшемуся полотну, сначала сняла с изображения клинки и форму стража, быстро переоделась, натянув свитер под куртку, а затем — взглядом заставила его превратиться в чёрный провал. И, прежде чем уйти, мягко улыбнулась Харите:

— Никогда не решай за других, не приказывай им и не повелевай тем, что тебе не подвластно, сестричка… До встречи.

Коридоры встретили меня пронзительным холодом вьюжной зимы. Оглядевшись, я подняла высокий воротник куртки, защищая лицо от стремительных порывов ледяного ветра. Здесь правил слепой случай и заканчивалась моё влияние на собственную судьбу и никто, даже Харита, не мог предсказать, вернусь ли я назад с Клубком в руках, и вернусь ли вообще… И никакие метки на Колесе судьбы не спасут меня от провала, если я не выдержу предначертанных испытаний. И нельзя заранее предрешить исход этой попытки, создав мощный артефакт. И остаётся лишь — положиться на пресловутый случай, остатки прежней силы и — волю к победе…

Убрав за уши непокорные пряди коротких вьющихся волос, я вынула из ножен один клинок и внимательно огляделась по сторонам. Судьба всё же сделала мне пакость, заставив проходить сложный путь, будучи одноглазой. К тому же, я забыла, что значит — иметь собственное тело и разучилась полагаться на свои чувства. Впрочем, предчувствие опасности нас с Касси никогда прежде не подводило, не подведёт и сейчас. Я прислушалась к ощущениям, которые не забывали предупреждать об опасности. А опасность поджидала везде — растворённая в воздухе, сотканная из крупиц мелкого снега, притаившаяся за моей спиной и заглядывающая через плечо… Я привычно напряглась, собирая воедино чувства и мысли и отрешаясь от ненужных сомнений. Остаётся всего несколько шагов до цели…

Окружающий пейзаж угнетал унылым однообразием. Бесконечная степь, укутанная в толстое покрывало снежного покрова, местами проглядывающие сквозь сугробы жёлто-коричневые прутья спящих кустарников, виднеющаяся вдали чёрная полоса безжизненного леса. Тускло-серое небо, подернутое ряской подвижных перистых облаков, прячущееся за ними угрюмое пятно закатно-красного солнца. И сбивающий с ног ветер, пробирающий до костей. Хмурясь и выдыхая клочки пара, я не без труда сделала несколько шагов по направлению к лесу. Ноги по колено проваливались в липкий снег, увязая и застревая в сугробе. Нда, как сказала бы Касси.

Резкий порыв ветра больно ударил по лицу, царапнув щёки острыми когтями мелких крупиц снега. Я поспешно натянула воротник свитера до уровня глаз и, придерживая его свободной рукой, поплелась к лесу. Вьюга отплясывала вокруг меня незамысловатый танец, взъерошивая сугробы длинным подолом белого платья и весело подбрасывая к небесам пригоршни пёстрых снежинок. Фыркнув и чихнув, я сдалась на милость обстоятельств: вернула в ножны клинок и спрятала озябшую правую ладонь за тёплый отворот куртки, продолжая придерживать мёртвой левой рукой воротник. Костюм стража, конечно же, защищал от холода… но только не открытые участки кожи вроде ладоней и лица. Как и сапоги не спасали от пробирающегося за отвороты снега.

Но, несмотря на неприятные обстоятельства путешествия, я упрямо шла вперёд и молча улыбалась про себя. Окружающий сырой холод, пробудившийся желудок и непривычная тяжесть быстро уставшего тела вновь и вновь напоминали, что отныне я — живой человек из плоти и крови, а не бесприютная душа. И в приподнятом настроении я бодро брела к своей цели, хотя каждый следующий шаг давался мне тяжело, ветер не то норовил сбить с ног, не то — подбросить к мрачным небесам, а лес — и не думал приближаться, молчаливой стеной маяча в недосягаемой дали.

Время в пути тянулось бесконечно медленно. Несколько раз я останавливалась, переводя дух, и оглядываясь назад, не видела собственных следов. Метель, следующая за мной по пятам, заметала едва заметную тропинку, отрезая обратную дорогу. И незаметно склонилось к горизонту солнце, неуверенно выглядывающее из-за деревьев. Я постаралась прибавить шагу. Вряд ли ночью я смогу разглядеть лес, а темнеет зимой на равнинах очень быстро, мне ли об этом не помнить… Ветер, словно твёрдо решив вредить до последнего, свирепо накинулся на меня, сбив с ног и опрокинув в сугроб. Отряхиваясь, я села, моргнула, стёрла с лица снег… и услышала пронзительный дикий вой, доносившийся со стороны леса.

Я оказалась на ногах быстрее, чем подумала о том, как выбраться из глубокого сугроба. Вскочила, выхватила клинки и зорко огляделась по сторонам. Вой повторился, приближаясь, и, судя по визгливым ноткам, издавал его пёс, вернее, щенок. Хотя, в коридорах Судьбы не стоит доверять привычным образам и чувствам, иначе порождения иной реальности не оставят от тебя и обглоданных косточек… Но передо мной действительно оказался обычный щенок. Вынырнув из подступающего сумрака, сливаясь со степью, белоснежно-рыжее создание весело блеснуло черными бусинками глаз и залилось приветственным лаем. Узкая мордочка вымазана в снегу, загибаются на кончиках длинные ушки, короткий хвостик описывает жизнерадостные круги. И рядом со щенком моё ощущение опасности отступило в тень. Он не опасен. Более того, может спасти мне жизнь, если понадобится, Создатель знает, как…

Вернув клинки в ножны, я присела на корточки и потрепала щенка по загривку. Малыш тихо тявкнул и, подпрыгнув, ухватил меня за рукав. Понятно. Зовёт за собой. Ну что ж, пойдём… Встав, я собралась вновь направиться к лесу, когда пёс преградил мне путь и повёл за собой в противоположную сторону, туда, откуда я пришла. Удивленно нахмурившись, я послушно шагнула за ним и через мгновение очутилась рядом с лесом. Фокусы коридоров, конечно же. Жаль, о них мне мало что удалось разузнать, поэтому… узнавать приходится на месте. Щенок, обернувшись, снова тявкнул. Иду, уже иду… Стараясь не терять из виду рыжий кончик хвоста, мелькающий впереди, я поспешила за своим случайным проводником.

Сонный лес встретил меня слабым шуршанием веток и скрипом качающихся под порывами ветра стволов. Спящие под снежным одеялом деревья, казалось, совершенно не интересовались забредшим к ним в гости случайным путником и продолжали равнодушно смотреть чёрно-белые сны о зиме, пока я медленно прокладывала себе тропу меж толстых древних стволов. Осторожно убирая с дороги то свисающие до земли еловые лапы, то запорошенные инеем веточки кустарников, я шла на голос щенка, пока он не сменился гостеприимным мерцанием спрятанного в чаще огонька.

Никогда бы не подумала, что мягкий свет в окне чужого дома способен вдохновить меня на подвиги, однако… Себе не могу не признаться в том, что я жутко устала, замёрзла и проголодалась. Тело Касси оказалось неприспособленным к физическим нагрузкам, и большую часть пути я держалась исключительно на силе воли. И как было бы хорошо сейчас завернуться в тёплое одеяло, прижаться спиной к натопленной печке, съесть что-нибудь вкусное и уснуть… Отведя в сторону укутанные в снежную вуаль чёрные ветки, я выглянула из-за ствола и к своему разочарованию обнаружила на поляне не уютный домик, а внушительный костёр.

Костёр, у которого меня давно и терпеливо ждали.

Глава 5

«— Ну и рожа у тебя, Шарапов!»

(«Место встречи изменить нельзя»).

Кассандра.

Я проснулась резко, как от пинка по рёбрам. Чей-то настойчивый взгляд нахально буравил мой затылок, нервируя и выводя из себя. Я вообще терпеть не могу, когда на меня столь неприлично пялятся, и реагирую на это соответственно. Подскочив на песке, я подняла голову и угрожающе прищурилась, обозревая окрестности. Восходящее солнце резало глаза, вернее, единственный рабочий глаз, как ни прискорбно сей факт признавать, и сначала я видела только расплывчатое пятно ярко-белого горизонта, сквозь которое постепенно проступали очертания неопознанного тёмного силуэта. И когда я рассмотрела-таки таинственную фигуру, то в изумлении выпучила левый глаз и удивлённо разинула рот.

Из бирюзовых волн океана, аки сменившая пол Афродита, выезжал высокий светловолосый всадник на белом коне. Ей-ей, известный принц из наивной девичьей мечты… Жаль, я не в форме… Тьфу, какая дрянь иногда в голову лезет, стоит только встретить приличного с виду мужчину… Забыв обо всём на свете, я восхищенно захлопала ресницами. Очертания всадника вследствие проделанного упражнения обрисовались чётче, вдребезги разбивая моё сердце, вернее, то, что от него осталось после последней встречи со Святом. Нет, он точно прибыл или с другой планеты, или из какой-нибудь красивой и глупой волшебной сказки… Я от волнения забыла, как надо дышать. Только смотрела, смотрела, смотрела — и совсем упустила из виду, что именно его взгляд пару минут назад так меня нервировал.

А всадник, словно осознавая своё превосходство над окружающими, величаво распрямив широкие плечи и горделиво поглядывая по сторонам, медленно выезжал из моря. Лёгкий ненавязчивый ветерок шаловливо трепал полы длинного белого плаща и теребил рукава белой же рубахи. Остроконечные носки светлых сапог упирались в бока белого, как свежевыпавший снег, коня. С бледного, классически красивого лица на мир надменно взирали холодные, льдисто-голубые глаза. Длинные, искрящиеся на солнце светлые волосы, придерживаемые на лбу сверкающим обручем, свободно спадали на плечи и струились по спине. Картину довершали выглядывающий из-за левого плеча колчан, взятый наизготовку блестящий лук и играющая на тугой тетиве стрела. Ей-богу, вылитый ангел… Или это солнечный свет, отражающийся от белых одежд, создает эффект сияющего ореола?..

Я судорожно сглотнула, поперхнулась и закашлялась, вытирая выступившие слёзы. Это всё от волнения, не каждый же день встречается подобное чудо… Поморгав, я вновь посмотрела на всадника и замерла. И на сей раз не от восхищения, а от испуга. Недавно замеченная стрела теперь смотрела в мою сторону, и, более того, в моё сердце. Ой-ей… В уголках красиво очерченных бескровных губ всадника затаилась неприятная усмешка, а в ненормально светлых глазах мерцали недобрые огоньки. Мама-а-а… Огромный белый конь, выбравшись из моря, деловито тряхнул длинной вьющейся гривой, ударил копытом о землю и неспешно направился в мою сторону. Проклятье… Тетива, тихо скрипнув, натянулась. Упс…

Сияние свежего раннего утра на мгновение померкло, сосредоточившись на остром кончике тонкой стрелы. Щёлк… Вжик… Бамс!.. Я моргнула, тупо уставившись на ядовито-красную полосу защитного круга, у границы которого безжизненно лежала пущенная стрела. Изящная стрела, будто сплетённая из солнечных лучей, с оперением, на которое явно ощипали Жар-птицу… И запоздало загомонил внутренний колокольчик, предупреждающий об опасности, и спала с глаз пелена, скрывающая истинную сущность всадника, и стали заметны ускользнувшие по началу странности. А последних набралось изрядное количество и только такая балда, как я, могла не заметить их сразу.

Конь шёл по песку, не оставляя за собой следов, а сквозь его бока просвечивали очертания берега — это во-первых. Белая живность, совершенно очевидно, ранее, при жизни, была конём, каких в семи мирах не водится в принципе — это во-вторых. Всадник тоже совершенно очевидно не был живым человеком из плоти и крови, потому как у нормальных людей глаза не светятся — это в-третьих. А, в-четвёртых… А, в-четвёртых, мне пора убираться с его дороги, пока не поздно… Что же случится, когда будет слишком поздно, я постаралась не думать. Просто — уйти, исчезнуть, испариться, если получится и Бог знает, получится ли…

Я напряглась и приподнялась, морально собираясь наколдовать что-нибудь вроде ковра-самолёта и удрать от столь опасного соседства, когда всадник почему-то сам предпочёл оставить меня в покое и куда-то делся. Разочарованно нахмурил густые светлые брови, пришпорил коня и, промчавшись сквозь меня, бесследно растаял в жёлто-красной дымке наступающего рассвета. Я мешком осела на песок, отирая со лба липкую испарину. Вот это да… Не успело случиться одно, как следом происходит другое, ещё серьезнее предыдущего… И страшно представить, что последует за всадником… и куда последует он сам. И кто он такой или что такое?.. Покрыто мраком тайны, история знает, но молчит, а я — понятия не имею.

Пошатываясь, я встала, нацепила на спину ножны, надела на шею ключ от порталов и в крайне мрачном расположении духа побрела в сторону деревни, где, по идее, должен находиться Яшка. Да, должен. Но не обязан. И если он посмеет удрать на поиски приключений без меня, я его точно прокляну, даю Слово! Не то, чтобы я успела сильно соскучиться по странствиям и неприятностям или боялась путешествовать одна, поймите меня правильно, я беспокоилась за сохранность мира! Павший воин, который не знает о своей настоящей сущности — это ходячая катастрофа, это стихийное бедствие! И я отлично помню, каково быть в его шкуре…

Ноги по щиколотку увязали в горячем белом песке, восходящее солнце нещадно припекало голову, намекая на отдых в тени раскидистых пальм, а деревня по-прежнему не показывалась. Я упрямо топала по едва заметной тропинке, глазея по сторонам, вернее, посматривая то влево, то вперёд. Количество встречающихся пальм и неизвестных мне тропических деревьев тем больше увеличивалось, чем дальше я уходила от моря, а песок постепенно скрылся за пышной экзотической растительностью типа папоротника и Бог знает, чего ещё. Тропинка тоже потерялась, поэтому пришлось её протаптывать. Единственное, я наконец-то расслышала эхо далёких голосов, значит, до искомой деревни рукой подать… Значит, можно немного расслабиться.

Я шла и млела от восторга. Да это же настоящий рай! А пальм сколько, а я по ним с ума схожу… А природа какая!.. То тут, то там из-под огромных листьев папоротника робко выглядывали пышные венчики кричаще-ярких цветов, вокруг которых кружил рой крошечных бабочек. Из густых зарослей доносился мелодичный стрёкот, наверно, цикад. Тёмно-зелёные лапы пальм то и дело приветливо касались моего плеча, а с их мощных, оплетённых пёстрым плющом стволов за мной наблюдали любопытные глазки невидимых созданий. Тягуче-сладкий воздух, напоённый приторными ароматами цветов, дурманил и кружил голову. В поднебесье хлопали крылья птиц и раздавались их звонкие голоса… Да ну их, всадников этих непонятных…

Что-то белое и неприятно пахнущее упало на моё левое плечо, отвлекая от восхищенного созерцания райского местечка. Я покосилась на плечо и сморщилась от отвращения. Подумать только, иэто, говорят, к деньгам… Присев на корточки, я сорвала пучок травы и принялась старательно счищать с куртки помёт. Где эта проклятая птичка, я ей сейчас все перья на стрелы пущу!.. Позади меня кто-то хрипло рассмеялся. Я вздрогнула и резко обернулась, привычно потянувшись за клинком и также привычно опуская руку. Попугай. Кого и следовало ожидать, хотя я уже начала грешить на макаку. Невероятно красивый попугай ярко-голубого окраса, с синим хохолком, забавными «штанишками», длинным хвостом и янтарным клювом. Милая, славная, добрая птичка…

— Чтоб под тобой ветка сломалась, — злобно пробормотала я.

Попугай выпучил бирюзовые глаза. Толстая, оплетённая вездесущим плющом ветка неизвестного мне дерева послушно сломалась, а попугай, издав возмущённый клёкот, красиво ухнул в колючие кусты. Выбросив использованный пучок, я ухмыльнулась и потянулась сорвать свежий, наблюдая за запутавшейся в кустах птичкой. Так тебе и надо, не будешь гадить на дейте… Тряхнув хохолком, попугай высунул из кустов голову, кое-как расправил огромные крылья и, кинув на меня обиженный взгляд, вновь взгромоздился на дерево. Вот там и сиди… Я с опаской покосилась на вредителя. Тот сидел, не шевелясь. Не надо мне ещё одного вестника денег… Я в задумчивости сорвала очередной пучок трав, пахнущих пряностями, придумывая следующее наказание для подлого летуна, когда…

Из кустов папоротника вспорхнула огромная, с три моих кулака величиной ядовито-оранжевая бабочка. Меня с тропы — как ветром сдуло! Насекомое-е-е… спасите!.. Осторожно попятившись и едва не споткнувшись о поваленный ствол, я резво через него перепрыгнула и испуганно задала стрекача, со всех ног улепётывая от страшного творения природы, сопровождаемая скрипящим хохотом попугая. А голубому поганцу, посмевшему надо мной посмеяться, я отомщу, страшно отомщу… Потом. Как-нибудь… Ух, я до него доберусь… только от бабочки избавлюсь для начала. Обернувшись, я посмотрела через левое плечо и оцепенела от ужаса. Бабочка, распахнув крылья, испещрённые чёрными символами и рисунками, летела следом, и создавалось стойкое впечатление, что меня преследовала объятая пламенем голова неведомого монстра…

Готовое сорваться с моих губ проклятье сухим комком застряло в горле. Издав невнятный вопль, я на полном ходу перемахнула через небольшой, поросший мхом овражек, и рванула дальше. Бабочка не отставала и, более того, к ней присоединилась ещё одна, потом ещё одна, потом ещё одна… И в итоге меня за мной по пятам гнался солидный рой растревоженных насекомых. Мама-а-а… роди меня обратно!.. Я пулей вылетела на какую-то тропинку и понеслась по ней во весь дух. Ей-богу, никогда в жизни я не бегала столь быстро… и наверняка с блеском побила все европейские, мировые и олимпийские рекорды в беге на короткие дистанции по пересечённой местности… И неизвестно до чего бы добегалась, если бы из-за поворота тропинки на меня внезапно не выскочил отчаянно верещавший Яшка.

Разумеется, я этого не ожидала. Яшка, по всей видимости, тоже. И посему — затормозить вовремя мы не успели. На полной скорости врезавшись друг в друга, мы отлетели в разные стороны, шмякнулись на тропинку и тупо таращились он на меня, а я — на него, пока неприятные обстоятельства нам о себе не напомнили. Вскочив на ноги, я попыталась скрыться от преследователей за широкой спиной приятеля, в то время как он почему-то последовал моему примеру. И несколько мгновений мы, тяжело дыша и пререкаясь, кружили друг рядом с другом, норовя спрятаться, пока Яшка, чертыхнувшись, вновь не шлёпнулся на землю, потянув за собой и меня. И вовремя. Пронёсшийся над нашими головами сгусток живого пламени врезался в рой бабочек, громко взорвавшись, а мы коллективно зажали уши и зажмурились. Нда. Приплыли… На наши головы посыпался тёплый снег.

Цирк сгорел, а клоуны разбежались…

Я первой решилась открыть глаза. С небес на нас по-прежнему падали, медленно кружась в танце, крупные хлопья пепла, бабочек, к моему вящему облегчению, и след простыл, а Яшка лежал поперёк тропинки, спрятав голову в ближайших кустах, и жалобно стонал. Натворил чего-то, как пить дать… Приятель, замерев, прекратил стенать и не подавал признаков жизни. Я насторожилась. В воздухе ощутимо запахло жареным…

— Где этот ненормальный колдун?! — прорезал воздух сердитый женский вопль.

Яшка, вздрогнув и съёжившись, проворно испарился в густых зарослях, вспугнув стайку пёстрых мотыльков.

— Меня здесь нет, и вообще — ты меня не видела и никогда раньше не встречала!.. — раздался из кустов его дрожащий голос.

Ответить я не успела. Из-за злосчастного поворота на меня выскочила теперь уже разгневанная полуголая девица. По её загорелым плечами струились пышные каштановые локоны, прищуренные зелёные глаза метали молнии, а белый сарафан она явно напялила впопыхах и потому — задом наперед. Словом, девица была зла, как тысяча чертей, и готова сорвать свою ярость на любом первом встречном, то бишь, на мне. Ага, уже. Я встала в позу, угрожающе наклонившись и сверкнув рукоятками клинков. Девица заметно поостыла и отступила на пару шагов.

— Ты здесь никого не встречала? — громко, но несколько неуверенно вопросила она, нервно поводя плечами в попытках поправить сарафан.

— Ну, кого встречала, того уже здесь нету, — флегматично отозвалась я, красноречиво стряхивая с волос пепел.

— А-а!.. — девица удовлетворённо улыбнулась, почему-то поверив мне на слово. — Вот и хорошо!

И, продолжая воевать со своей одеждой, она быстро убралась восвояси, а я, выждав время, повернулась к зарослям.

— Выходи, трусишка, — и, не выдержав, весело хохотнула. — Ушла твоя опасность и некого больше бояться!

— Попридержи язык, — Яшка, морщась, выбрался из кустов и принялся аккуратно снимать с футболки колючки. — Я не боялся!

— Ну-ну, — ехидно поддакнула я. — Конечно, конечно… Штаны застегни, кстати… герой-любовник.

Приятель недовольно покосился на меня, но джинсы застегнул и вновь занялся колючками с таким видом, будто важнее их сейчас в его жизни ничего не существовало. Я же, прислонившись к пальме и скрестив руки на груди, продолжала с ухмылкой наблюдать за его нервными попытками избавиться от вредной растительности.

— Между прочим, — кисло изрёк он, — это всё из-за тебя!

— Неужели? — я хихикнула. — Из-за меня ты сам полез в первую попавшуюся постель, чтобы не волноваться, куда же это я подевалась?

— Почему это — сам полез? — справедливо обиделся Яшка.

Я фыркнула. Приятель философски пожал плечами: мол, не веришь — и не надо. Я покачала головой.

— Что ты хоть натворил-то, ась? — и, миролюбиво улыбнувшись, взялась ему помогать.

— Да… фигня какая-то получилась, — Яшка сосредоточенно вытаскивал колючки из своей шевелюры, великодушно предоставив мне разбираться с остальными.

— В смысле?

— Ну… Ай!.. Касси!..

— Терпи, казак, атаманом будешь, — я выдернула колючку из воротника футболки вместе с клоком Яшкиных волос. — Так что там с девицей, кстати, кто она такая?

— А я откуда знаю? — приятель пожал плечами. — Проснулся по утру — а она рядом вертится. Пока соображал, что к чему — она стол накрыла, и — гости, прошу к столу, туда-сюда… Ну, я поел и снова спать. Вроде, ничего такого не делал, а устал, как последняя сволочь…

— Ещё бы, — пробормотала я.

— На что ты намекаешь? — снова обиделся Яшка. — Не было ничего такого! Я… ну, в общем, я задремал, а девчонка раздевается, залезает ко мне в постель, толкает меня в бок… а я дальше спать. Вот она и заявляет, мол, лучше бы к ней чёрта левого занесло, чем бесчувственное бревно вроде меня.

— А ты?

— А я разозлился, проснулся, встал и говорю: хочешь чёрта — пусть он тут и остаётся, а я пошёл. И представь себе, чёрт появился! Прямо в её постели, как и договаривались…

Я хлопнула себя по коленкам и весело расхохоталась. Яшка насупился, развеселив меня ещё больше. Понятно, почему девица впала в такую дикую ярость! Рассчитывала на симпатичного парня, а взамен получила рогатого жителя преисподней… Живо представив себе красочную картинку, я согнулась пополам от смеха. Бедная девушка, бедный чёрт, никак мы его в покое оставить не может, то я, то Яшка, да поди, ещё один и тот же всё время попадается…

— Так мне продолжать или нет? — раздраженно вопросил мой собеседник.

— Угу… — икнула я.

— Сначала досталось чёрту, — рассказывал приятель. — Девчонка испепелила его на месте, а заодно и подожгла избу. Я только-только успел выскочить наружу, а она со своими обвинениями за мной, почти в чём мать родила. Нет, чтобы избу спасать… Видишь, что она со мной сделала? — и он, задрав футболку, продемонстрировал небольшой лёгкий ожог на левом боку. — Чуть не спалила… Аська, прекрати ржать, это уже не смешно! Мне больно!

— В-верю… — прозаикалась я, мужественно борясь с новым приступом веселья. — Кстати, а почему у тебя ожог есть, а футболка — целая?

Мой собеседник, сообразив, что прокололся-таки, лишь пожал плечами и двусмысленно ухмыльнулся. Я снова фыркнула. Яшка не выдержал и тоже заулыбался.

— Ну, а остальное ты знаешь, — закончил он свой рассказ и вновь принялся за колючки. — Да, всё спросить хотел, а откуда она огонь брала? Я думал, магия только в кино и книжках бывает…

— В кино, книжках и волшебных мирах, — добавила я, потирая ноющий от смеха живот. — И потому тебе следует забыть о ругательствах и следить за собственными словами. Каждое ругательство здесь материализуется и сбывается буквально. Понимаешь, о чём я?

— А то!

— Примеры, я думаю, излишни…

Приятель пробормотал что-то неразборчивое.

— Кстати, здесь все жители, даже дети малые — маги. С рождения.

Яшка выразительно закатил глаза и снова что-то пробурчал. Я толкнула его локтем в бок.

— Не ругайся!

— Да я это… так… Про себя…

— Про себя — тоже не желательно. Слово ведь не воробей…

— Это ты кому говоришь? — фыркнул он.

— А я здесь вслух и не ругаюсь, — спокойно улыбнулась я. — Привычка, знаешь ли.

Мой собеседник помолчал, повернулся ко мне, собираясь что-то спросить и — замер с открытым ртом, уставившись на мою персону, как на призрак отца Гамлета. Будто появилось во мне такое, чего прежде он замечал или что появилось совсем недавно, пока он спал… Я невольно попятилась под его ошарашенным взглядом и едва удержалась от желания ощупать собственное лицо и понять, что же в нём теперь не так… К сожалению ли, к счастью — зеркала нигде поблизости не было, а иначе и не узнаешь, пока не спросишь.

— Ну?..

— Касси, ты это… не волнуйся, — Яшка, запинаясь, принялся заранее утешать меня, как дитё малое. — Подумаешь, с кем не бывает… Да это и пепел… наверно…

— Где? — я провела рукой по волосам, стряхивая редкие хлопья пепла.

Приятель изменился в лице. Видимо, дело не в пепле… Я огляделась по сторонам. Хоть бы озеро какое найти, а то от этого товарища вряд ли дождёшься вразумительного ответа. Мало того, что он в шоке от разъярённой волшебницы, так ещё и я тут со своими причудами… Тяжко парню придётся, домой его возвращать надо да заколдовать прежде, чтобы не вспомнил ничего и лишнего не наговорил… Отвернувшись, я открыла ключ от порталов и в расстройстве громко щёлкнула крышкой. Он не заряжен! Торопясь удрать от Судьбы, я впопыхах схватила первый попавшийся ключ, а он оказался незаряженным! О, чёрт, прости, Господи…

Я молча выругалась. Нервно повертела в руках медальон, покосилась на обескураженного приятеля, повесила ключ на шею… И вздрогнула, заметив мелькнувшее в полированной крышке отражение странного существа. Это… это не я!.. Это… это просто не может быть мной!.. Это… это какой-то кошмар во плоти!.. Протерев заляпанную крышку, я несколько мгновений вглядывалась в отражение и отказывалась верить собственным глазам. На лоб свешивалась седая чёлка, правый глаз прикрыт и смотрит, но не видит, зрачок левого — приобрёл нормальный человеческий вид, правая половина лица — бледнее простыни, левая — нормальная и загорелая…

Убрав ключ под куртку, я поспешно осмотрела свои руки. Тоже, по аналогии, двухцветные, а на мёртвой правой, где раньше находился браслет-связник — теперь красовалась страшная рваная рана, которую я, судорожно сглотнув, поспешно спрятала в рукав, дабы не пугать Яшку. Что же ты наделала, Райлит, как же я сейчас смогу вернуться назад?.. Я со злости пнула ближайший куст. А ведь я бы смогла вернуться, зарядить ключ не так уж трудно, труднее стало бы выжить в мёртвом мире, когда в моём теле живёт лишь одна половина… Выходит, путь назад мне отрезан, пока Райлит не вернётся на место, а вот Яшке… Яшку ещё можно отправить домой, если не слишком поздно… Обернувшись через плечо, я посмотрела на приятеля, который стоял с таким несчастным и виноватым видом, словно мои увечья были делом исключительно его рук.

— Ужас какой, — еле слышно бормотал он, сочувственно глядя на меня. — Кто же это тебя так?.. Смотреть страшно… И прикид у тебя тот ещё…

— Не переживай, Яш, — я осторожно похлопала его по плечу. — Мы выберемся отсюда… если ты, конечно, не против.

— Я только «за», — заверил мой собеседник. — Хотя, конечно…

Недосказанность фразы говорила сама за себя. Он бы с удовольствием остался и вспоминал о себе прежнем… а я не имею права отнимать у него эту редкую возможность. Словом, доберёмся до ближайшего Магистра, зарядим у него ключ, а там пусть думает. Яшка, в смысле. Мне назад в любом случае путь заказан. Я с убитым видом осмотрела мёртвую часть себя. И чем, прикажете, заниматься? Или Райлит предусмотрительно придумала мне очередное задание, пока она сама бродит чёрт знает, где и занимается, Бог знает чем?

— О, смотри-ка, опять он, — от угрюмых размышлений меня отвлёк шёпот Яшки.

— Кто?

— Да мужик на лошади, — пояснил приятель, неприлично показывая пальцем в непролазную чащу. — Заметь, едет со стороны деревни.

Я удивлённо присвистнула. И что он там забыл, интересно? В глубине моей души шевельнуло скользким змеиным хвостом предчувствие крупной пакости. Вряд ли коня заезжал покормить… Белый всадник промелькнул в чаще и скрылся среди деревьев, удаляясь, как мне показалось, в сторону моря. Подальше от места преступления?..

Не раздумывая, я ухватила Яшку за руку и потащила по тропе.

— Стой, ты куда? — слабо упирался он. — Я не пойду назад, ты что, меня же там живьём сожгут и не почешутся!

— Не бойся, я с тобой, — утешила я не на шутку перепуганного приятеля, — а я тебя в обиду не дам.

И глаз с тебя больше не спущу, и не надейся… Посмеялись — и будет.

— Тогда ладно, — почему-то успокоился Яшка.

Наивный…

До деревни мы добрались достаточно быстро. По дороге мой спутник неустанно задавал вопросы то относительно мира, то относительно его жителей, то относительно моего исчезновения, однако я упорно отмалчивалась, ограничиваясь короткими, ничего не значащими фразами. Если уж рассказывать ему, то рассказывать всё и сразу, а ситуация сейчас для разговора не подходила. Яшка возмущался, но, в конце концов, замолчал, а потом и лес кончился, плавно перейдя в небольшую деревеньку, при виде которой я изумлённо выпучила единственный глаз.

Наверно, и вы тоже в детстве часто строили из мокрого песка замки. Сидели у кромки моря, брали в ладони песок и пропускали его сквозь пальцы, чтобы, стекая на землю, он складывался в корявые, узловатые домики. Вспомнили? А теперь представьте, что неведомый великан, шутки ради, сваял себе такие же домики, только во сто крат больше. Представили? А теперь представьте, что из косых песочных труб идёт дым, на неровных окнах висят занавески из листьев папоротника, по неудобным крылечкам снуют люди — и вы увидите деревню так, как её увидела я. Смешные косые домики из мокрого песка в окружении пальм и цветущих экзотических кустарников, одетые в лёгкие сарафаны женщины и мужчины в рубахах без рукавов, босоногая детвора, с визгом носящаяся по уютным дворикам…

И крик. Шум, гам, вопли, ругань… Как я и предполагала, здесь что-то случилось. Люди бросили обычные дела и высыпали на улицу, громко ссорясь и крича. И Бог знает, почему. Не из-за Яшкиного же чёрта, того, как я поняла, никто из местных жителей не видел, кроме известной полуголой девицы… Спрятавшись за толстым стволом пальмы, я прислушалась. Ругались явно почём зря. Две ближайшие ко мне женщины только что в волосы друг дружке не вцеплялись, припоминая одна другой долги столетней давности. Столетней — в прямом смысле этого слова, поскольку люди здесь жили гораздо дольше, чем обитатели мёртвых миров, и их средний возраст сводился пятистам годам. Благоприятная экология, чистый воздух, незагаженная благами цивилизации природа, магия, опять же…

Странно, граждане. Чтобы жители одной небольшой деревушки, давно знающие друг друга, вдруг резко принялись коллективно выяснять отношения, забросив хозяйственные дела? Маловероятно. И, чувствую, без вмешательства инородных сил здесь не обошлось… В воздухе ощутимо пахло незнакомой магией. Даже сквозь душный аромат тропических цветов и магии жителей пробивался странный, непонятый запах…

— Фу, ну и воняет же здесь, — пробормотал затаившийся рядом со мной Яшка.

— Правда? — я привычно повела носом. — А чем?

— А фиг знает, — отозвался приятель. — Смолой, вроде, маслом каким-то, кажется…

И деревом. Нагретое на солнце дерево, склеивающая перья смола, масло для полировки стрел… Точно… А почему бы и нет… Я прищурила единственный глаз, придирчиво изучая каждый домик.

— Яш, ищи стрелу!

— Какую?

— Золотую!

— А-а! Так вон же она, у тебя над головой!

Я послушно задрала голову. Точно. Знакомая стрела, поблескивая искрящимся на солнце золотым оперением, торчала из ствола примерно метрах в двух над моей головой. Понятно, почему я сразу её не увидела, а Яшка — разглядел: он меня выше, ему и виднее.

— Яш, можешь меня подсадить?

— Ну, попробовать можно.

— Яша!

— Ладно, ладно…

Он присел на корточки, а я неловко взобралась на его плечи, утешая себя тем, что из-за мёртвой половины тела во мне сейчас в два раза меньше веса. А как иначе объяснить то, что я и бегаю быстрее, и через здоровенные овраги легко перепрыгиваю? Хотя, если вспомнить, от кого именно я улепётывала…

— Касси, ты похудела, что ли? — Яшка без труда выпрямился, легко удерживая меня на своих плечах.

— Вроде того, — мрачно отозвалась я.

Стрела, которую я вознамерилась выдернуть из ствола, поддавалась с трудом. Шипя и безобидно ругаясь сквозь зубы, я пыхтела, сопела, пыжилась, но не отступала. Интуиция подсказывала, что именно в стреле всё дело, а об её владельце я подумаю немного позже…

— Ты скоро там?

— Устал уже?

— Да нет, просто нас заметили.

В нарочито безмятежном голосе моего спутника проскальзывали нотки испуганного беспокойства. Я посмотрела в сторону людей и невольно поёжилась. Увиденное живо напомнило мне западню в деревне зомби. Народ, прекратив пререкания, скучковался неподалёку и разглядывал нас с неприкрытой враждебностью. Я удвоила усилия, выдернув наконец проклятую стрелу и едва не свалившись вниз. Яшка чудом удержал равновесие и, присев на корточки, быстро спихнул меня на землю. Народ, переглянувшись, организованной толпой двинулся на нас. Мы, тоже переглянувшись, дружно попятились. Народ, во главе с известной девицей, ринулся в атаку.

— Бежим! — я вцепилась в Яшку.

И мы рванули по знакомой тропинке к морю. Стрела больно жгла здоровую руку, и на бегу я сунула её за пояс. Улики терять нельзя ни в коем случае. Со странным всадником явно придётся разбираться мне, раз больше некому, а стрела может оказаться единственным ключом к его сущности… Я невольно вздрогнула. А если он каким-нибудь боком связан с колдуном и Судьбой?.. Тогда я не я буду, если не разберусь…

Громкие шаги и крики преследователей остались за поворотом тропинки, когда мы выскочили на знакомый берег. Обучать Яшку зову времени никакого не было, и посему — я постаралась за двоих, призывая и Кальмара, и Окуня. В крайнем случае, мы и на одном виале поместимся, у него дай Боже, какие размеры… Стрела дико жглась, и я мимоходом покосилась на неё, опасаясь, как бы та не испортила мой костюм. Ну, вроде, пока живём… Кальмар на пару с Окунем вынырнули в двух шагах от нас, когда я затащила Яшку по пояс в море. И слава Богу…

Народ уже высыпал на берег и принялся швыряться в нас, кто чем мог. И молнии в нас летели, и почему-то ледяные в такую жару стрелы, и внушительные комья земли… Обернувшись, я привычно пробормотала защитное заклятье, создавшее между нами непреодолимую стену невидимого щита. Теперь — по коням… Я подпихнула Яшку к Окуню, а сама живо уселась на Кальмара, вцепившись в мокрый гребень. Куда-нибудь бы, отсюда подальше, к любой суше… Кальмар поднял на меня мудрые янтарные глаза, в глубине которых я прочитала страшную правду. Везде?.. Везде — такое?.. Тогда — в море. Просто — в море. А там — поглядим.

Скользкая спина приятно холодила ноги. Мой виал с ходу развил приличную скорость, быстро удаляясь от злополучного берега. Окунь, как я мимоходом заметила, двигался за ним по пятам. Я пригнулась к гребню и закрыла глаза, невольно наслаждаясь необычной поездкой. Свежий ветер, пахнущий водорослями и морской солью, бил в лицо, на щеках оседали крупицы водных брызг, солнце уже не жгло, а осторожно припекало… Ветер, свобода, жизнь… Жизнь души, свободной от тела, — наверно, я никогда не забуду те необыкновенные ощущения полной, бесконечной свободы…

Кальмар, удалившись от берега на безопасное расстояние, заметно сбавил скорость, а я разочарованно вздохнула. Виалы, естественно, не железные… Посмотрев на Яшку, я заметила и на его лице разочарование, смешанное со смятением. Вспоминает, бедняжка… Мучительно вспоминает — и решительно не может вспомнить, откуда берутся новые, незнакомые и такие понятые ощущения… Похоже, пришла пора объяснений. Тем более, пока всё тихо и спокойно, и никто на нас не покушается.

Виалы, поравнявшись, спокойно плыли бок о бок, и я, окликнув приятеля, начала свой рассказ. О мирах и об их Хранителях, о дейте и об их судьбе. О Тхалла-тее и второй душе, о нашей специфической магии и способности помнить. О нашем проклятии и о нашем Слове, о нашей силе и о нашей слабости, которая выражалась в патологическом желании защищать всех и вся, не щадя себя. Поведала и об изгнании, и немного о своих приключениях и собственной роли в истории. О последнем разговоре с Судьбой, разумеется, докладывать не стала, но оно и не понадобилось. Яшка и без того с головой ушёл в воспоминания, явно не замечая ничего вокруг. И хорошо…

Зато я замечала. Мы пробыли в пути не больше часа, а вдали уже показались очередные острова, вернее, остров. Я рассеянно почесала Кальмара у основания гребня. Куда попало он меня не затащит, значит, там относительно безопасно… Остров стремительно приближался, превращаясь из мелкой точки сначала в крупный кружок, а потом и в… Я удивленно приподняла левую бровь. А потом и — в домик! В домик на воде! Я приподнялась в «седле», всматриваясь в расплывчатые очертания домика. Ей-богу, как же тяжко иметь только один глаз, вы бы только знали… Но — домик действительно «стоял» на воде. Никакого берега и в помине не было. Лишь сваи, кажется, каменные, как у избушки на курьих ножках, да та же смешная форма «замка из мокрого песка».

— Касси?.. — отвлёкся от своих невеселых размышлений Яшка.

— Угу, я вижу, — тихо подтвердила я. — Нам туда.

— А?..

— Доверяй виалам, — веско добавила я. — Всегда доверяй. Они — точно никогда не обманут.

А у домика нас уже ждали. Ждал кто-то подозрительно знакомый…

Глава 6

«— А вот лица попрошу не касаться!..»

(«Иван Васильевич меняет профессию»).

Райлит.

— Подходи, Райлит, присаживайся…

Я осторожно приблизилась и присела на корточки, протянув руки к огню. Красноватые язычки пламени весело пританцовывали под музыку горящих поленьев, то приближаясь к моим ладоням и согревая их своим тёплым дыханием, то отдаляясь и пропуская зимний холод. Закрыв глаза, я несколько мгновений тихо блаженствовала у огня, прислушиваясь к довольному визгу щенка, а тот юлой вертелся у ног хозяина. Таинственного хозяина, в котором чётко угадывалась сущность безликой…

Подняв глаза, я посмотрела на неё сквозь костёр. С виду — обычный мальчишка. Худенькое бледное лицо с острым подбородком и огромными тёмными глазами, обросшие взъерошенные светлые волосы, опущенные сутулые плечи, на которые небрежно наброшен рваный серый кафтан, тонкие руки и ноги, хрипловатый, ломающийся голос. И подозрительно похож на Кассиного Артёма… Что за нелепая привычка — подбирать знакомые по прежним жизням образы…

— Мне казалось, тебе так проще… — прочитал мои мысли мальчик.

— Мне всё равно, — я пожала плечами.

Мальчик улыбнулся, сверкнув глазами, но на лице не промелькнуло ни тени эмоций.

— Ну, что ж, тогда говори, зачем пришла.

— За Клубком судеб, конечно же.

— А ты уверена, что сможешь с ним справиться? — тихо спросил он. — Ты уверена, что готова взять на себя ответственность за судьбы людей?..

— Да, — с достоинством ответила я.

— Выстраивать судьбу миров на полкруга — это одно, но продумывать судьбу каждого — каждого! — живого существа на весь круг жизни — это совсем другое… — негромко продолжал мой собеседник.

— Если бы я боялась трудностей, меня бы здесь не было, — философски возразила я.

Вновь невнятная, равнодушная улыбка:

— Твоя правда, павший. Но право владеть Клубком нужно заслужить. Что ты готова сделать ради него?

— А что нужно?

Мальчик провёл рукой по воздуху, и тьма расступалась перед ярким светом, вспыхнувшим в глубине детской ладошки. Отступала и превращалась в пёстрый ковёр размытых картин, на одной из которых я не без труда разглядела Касси. Восседая на спине виала, мокрая и растрёпанная, она с важным видом втолковывала что-то своему растерянному спутнику.

— Ты готова пожертвовать ею?

Вопрос застал меня врасплох. Я молча переводила взгляд с Касси на мальчика, а потом тихо, но твёрдо ответила:

— Да.

Прости, Касси… Но есть вещи важнее жизни твоей скромной персоны.

— Твоя правда. Смотри дальше…

Касси растворилась в водовороте ярких красок, и через мгновение передо мной развернулся следующий мираж — Тхалла-тей. Острые шпили изящных башенок, уютные дома, светящиеся в темноте дороги, ухоженные аллеи парков, стайка крошечных фей, порхающих с цветка на цветок…

— Ты готова пожертвовать этим?

Я закусила губу. Мой дом, мой город, мой мир, моя семья… Я долго боролась за то, чтобы они — жили, и теперь — пожертвовать?.. Но ведь я всегда могу повернуть время вспять и помочь своему миру выжить…

— Да.

— Твоя правда. Смотри дальше…

Тхалла-тей уменьшился, превратившись в крошечную, укутанную облаками точку на карте огромного мира. Цветущая равнина, освещенная полуденным солнцем, ровные тропинки, резные терема небольших деревень… Альвион, моё сердце, моя душа… Мне не жаль живущих людей, но важнее твоей жизни нет ничего.

— Ты готова пожертвовать этим?

— Нет, — не раздумывая, буркнула я, вставая. — Этим — не готова.

— Сядь, Райлит, — в холодных и безразличных глазах мальчика мелькнула искорка тепла. — Сядь. Ты прошла первое испытание. Продолжим…

Я вновь присела на корочки. Мой собеседник, прищурившись, молча изучал меня, а у его ног спал, свернувшись маленьким клубком, непоседливый щенок. Насторожившись, я не сводила с них напряженного взгляда. Кто знает, какое испытание мне подкинут теперь и как ещё придётся доказывать свою преданность семи мирам… Мальчик молчал, однако я кожей чувствовала его рассеяно-пристальный взор, чувствовала, что остатки моей души рассматривают, изучают, выворачивают наизнанку и проверяют. И, стиснув зубы, терпела и ждала, какой ей вынесут приговор.

— В тебе не хватает половины нужной силы и половины нужной души, — наконец изрёк он. — Ты уверена, что сможешь обойтись без них?

— Да. И однажды смогу обзавестись недостающей частью, — недружелюбно отозвалась я, непроизвольно съёжившись. Напоминания о моей неполноценности и как дейте, и как человека всегда выводили меня из себя. — Однажды, когда наступит подходящее время.

— И оно должно наступить здесь, — не менее твёрдо сказал мой собеседник. — Без них ты не доберёшься до Клубка самостоятельно. Впрочем… — и он задумчиво посмотрел на щенка. — Ты подходишь для выбранной роли, почему бы и не помочь тебе… немного.

— Назло Харите, — едва заметно улыбнулась я.

Мальчик скопировал мою усмешку:

— Пожалуй. Я никогда не был согласен с выбором Совета теней и Хранителей, но один голос против всех… Значит, ты против чистки?..

— Категорически, — заверила я. — Чистка старит миры, они быстрее изнашиваются и погибают…

— Считай, что мой голос у тебя есть, но он ничего не решит, если Совет не встанет в итоге на твою сторону, — предостерёг мальчик. — Я не стану рассказывать о том, какие испытания тебе предстоит пройти, это против правил… Но немного помогу. По своему.

Он погладил щенка и тот, проснувшись, преданно посмотрел на хозяина. Мой собеседник кивком головы указал на меня и, зверёк, повинуясь молчаливому приказу, покорно встал, подошёл ко мне и уселся у моих ног. Я протянула руку и ласково погладила его по мягкой, как пух, короткой рыжевато-белой шёрстке. Щенок довольно вильнул хвостом.

— Это Найда, — пояснил мальчик. — Когда-то она была моей спутницей при жизни, и впоследствии я забрал её с собой сюда, в Долину теней. Она проводит тебя до Клубка… и немного присмотрит за соблюдением правил.

Я фыркнула про себя. Охранитель, проводник и надсмотрщик в одном лице, вернее, мордочке — хитро придумано. Почесав щенка за ушком, я вопросительно посмотрела на мальчика. Тот кивнул. Я встала, с сожалением прощаясь с уютным теплом костра. Первая проверка подошла к концу, пора в дорогу… Найда, тявкнув на прощание хозяину, виляя хвостом и опустив острую мордочку к земле, быстро устремилась прочь, а я поспешила за ней, взглядом поблагодарив своего собеседника.

Стоило мне отойти от поляны на несколько шагов — и она пропала вместе с мальчиком, костром и лесом. Опять — фокусы коридоров… или как их называют местные обитатели — Долины теней. Иная реальность, иной слой силы, изнанка семи миров, место, где обитают лишь тени прежних безликих и тех, кого они взяли с собой из жизни человеческой и жизни Судьбы. И Создатель храни меня от подобных существ… Здесь, окунувшись в иную силу и впитав её в себя, они превращаются в бесконечно опасных созданий, сохраняя свой обычный облик. И Найда — далеко не милый, безобидный щенок: придёт время, когда она покажет свои настоящие зубы и истинное лицо… и хорошо бы я обрела к тому моменту недостающую часть себя или успела вернуться с Клубком в свою реальность.

Вместе с открытым полем вернулась и метель. Ветер сплетал из снежинок причудливые жгуты узоров и завивался в тугие спирали, завывая подобно дикому зверю. Подняв воротник и спрятав окоченевшую ладонь за тёплый отворот куртки, я следовала за щенком, которого буран определённо обходил стороной, и старалась не отставать. Найда же — бодро трусила вперёд, не оглядываясь. Лишь один раз, когда я случайно провалилась в снег по пояс, она приостановилась и терпеливо дождалась меня, после чего вновь продолжила путь, только комья слипшегося снега из-под лапок привычно полетели в моё лицо. Наскоро отряхнувшись, я прикрыла свободной рукой замёрзшую правую щёку. Когда же я дойду до жилища следующей тени Судьбы?..

Найда, приостановившись, подождала меня и предупреждающе тявкнула. Я насторожилась. Стремительно теплеющий ветер, хлопая за моей спиной снежными крыльями, приносил с собой запах опасности. Я подошла ближе к щенку. Опасность шагнула следом. Найда залилась отчаянным лаем и пушистым клубком закрутилась в моих ногах, словно стремясь меня защитить, словно стараясь опередить опасность, словно собираясь нанести удар первой… Я выхватила из ножен клинки, сомневаясь, правда, что они пригодятся. Невидимую опасность придётся побеждать иным оружием…

Мощный толчок в спину опрокинул меня лицом в снег. Перекатившись через левое плечо и не выпуская парники, я быстро вскочила на ноги и едва успела увернуться от следующего удара. Сквозь мутную пелену метели я не без труда разглядела очертания липкого снежного кулака и вовремя присела. Кулак невидимки со свистом пролетел над моей головой. Так-так-так… Слуги тени, конечно же. Охраняют священную границу. Не все, далеко не все безликие окажутся такими гостеприимными, как мой недавний собеседник, мимо слуг которого меня провела Найда. С остальными — придётся повозиться.

Пятясь и уворачиваясь от ударов, я молча поблагодарила мальчика-тень за помощь. Его щенок стал и моим левым глазом, и моим левым ухом. Когда кулак подлетал слева, Найда успевала переместиться на нужную сторону и вовремя предупредить меня лаем, а я — развернуться и уклониться. И мои манёвры оказались успешными вдвойне: я и не пострадала, и разглядела пресловутого слугу. Туманные очертания гигантской фигуры, плотно задрапированные бархатом снега, практически сливались с метелью… практически, но не полностью. А сердце мира однажды научило меня видеть то, чего не видят остальные, научило бороться с невидимой силой, и ранее мне удавалось с блеском применять на практике полученные знания. Получится и сейчас. Должно получиться.

Спрятав в ножны один клинок, я отскочила на приличное расстояние, сосредоточилась и смело протянула левую руку на встречу метели. Мёртвое тело — пустое тело, а пустоту всегда можно заполнить чем-то нужным и относительно живым… Ветер дико взвизгнул, метнувшись назад, когда я, улыбнувшись, поманила его к себе. Покрывало снега, ранее прятавшее слугу безликой от чужих глаз, стянулось вокруг невидимки плотным кольцом, чётче обрисовывая фигуру. Я глубоко вздохнула, всем своим существом впитывая запах магии бури, магии ветра, магии снега, магии холода, магии иного мира, — пока острые иголки пробудившихся чувств не закололи кончики пальцев онемевшей от стужи ладони. Пока только — кончики пальцев, но с каждой каплей силы жизнь будет возвращаться в мёртвую половину тела, пока однажды…

Новая сила чёрными кристаллами вечного льда засияла на подушечках моих пальцев. Размяв ладонь, я ловко ухватила ставшие заметными светящиеся нити метели и резко стянула их вокруг невидимки. Кулак, направляющийся в мою сторону, рассыпался на бесконечное множество снежных крупинок, а огромное бесформенное тело слуги конвульсивно дёрнулось в крепких путах. Я склонила голову набок, рассматривая своего пленника. Обычное порождение пустоты, метели и клочка чужой силы. Намотав на руку нити, я заставила фигуру подойти ближе и, не целясь, метнула клинок в сердце слуги, туда, где сквозь пустоту слабо мерцал голубоватый огонек тающего льда. Извини, ничего личного…

Пронзительный ветер в последний раз взметнул к тёмным небесам снежные хлопья и затих, послушно свернувшись прозрачными крыльями за моей спиной, и вместе со слугой Судьбы умерла суровая зима и холодная ночь. Растаяли, превратившись в лужи и впитавшись в землю, огромные сугробы, зазеленели под нашими ногами робкие первые ростки травы, потеплел воздух, согревая и ласково обнимая за плечи, разгоняя ночной мрак, стремительно взошло солнце. Найда, подняв на меня умные блестящие глаза-бусинки, повертела головой, стряхивая снег, и одобрительно тявкнула. Я молча улыбнулась, благодарно кивнув ей, и пошла искать свой клинок. Дела делами, но оружие мне ещё пригодится.

Найда, проворно стрельнув мимо меня, понеслась по зеленеющей равнине, уткнувшись мордочкой в землю, и быстро пропала из виду, потерявшись в густой траве. Я обеспокоено нахмурилась. Куда ей взбрело в голову исчезнуть, когда у нас не так много времени?

— Найда! — тихо окликнула я непоседливого щенка. — Найда!..

Позади меня прошуршала трава. Я быстро обернулась и посмотрела вниз. Моя пушистая спутница смирно сидела рядом, положив к моим ногам клинок, и виляла хвостом. Острая белая мордочка вымазана в земле, в шерсти застряли травинки, в зубах зажат комок тёмно-зелёного мха. Наклонившись, я подняла клинок и потрепала щенка по ушам.

— Больше не пропадай, — предупредила я.

Найда насмешливо фыркнула, и, не выпуская из зубов новую игрушку, неспешно потрусила по полю, показывая мне дорогу. Бережно вытерев мокрый клинок о рукав куртки, я вернула его в ножны и последовала за своей проводницей, а под моими шагами уже распускались первые цветы. Синие, жёлтые, красные, нежно-розовые, незнакомые мне крупные венчики застенчиво поглядывали на нас из густых зарослей, то и дело прячась в траву под ленивыми порывами тёплого ветра. И заволокла ясное синее небо клетчатая пелена тонких облаков, спрятав от чужих взглядов солнце. И у меня при виде знакомой картины надрывно заныло сердце. Альвион — и его бесконечные сонные равнины, затянутое облаками небо, неповторимый запах чудес… Я слишком давно не была дома, слишком давно, а похождения Касси не в счёт…

Высокие травы путались под ногами, мешая идти и скрывая за своим причудливым плетением маленькую проводницу. Я прибавила шагу, чтобы не отставать. Найда тоже побежала быстрее. Скорее всего, от чего-то меня уводит… Вытаскивая ногу из очередного сплетения трав, я с удивлением обнаружила следующую неприятность — растения наотрез отказывались отпускать меня на свободу, обвившись вокруг моей щиколотки. Очередная не то ловушка, не проверка, конечно же… Вооружившись, я осторожно перерубила путы и замерла. Из перерезанных стеблей сочилась дымящаяся кровь, а в шорохе трав угадывались крики боли.

Мрачно помянув про себя толпу безликих со всеми их фокусами, я поспешила уйти с проклятого поля, но не тут-то было. Растения, словно мстя за убитых соседей, вцепились в меня мёртвой хваткой. Я только и успевала орудовать клинками, и за каждый шаг приходилось платить собственным потом и чужой кровью. Тёмно-бордовые пятна несмываемыми печатями застывали на штанах, кровь ручейками стекала в сапоги и впитывалась в землю, добавляя той скользкой влажности, поднимающийся из открытых ран пар превращался в туман, оседая на лице и руках. И голоса. Невнятные крики боли, достигающие моих ушей, звучали приятнее иной музыки. Когда я в последний раз оказывалась в центре битвы? Сразу и не вспомнить…

Улыбаясь знакомому предчувствию хорошей драки, я безжалостно прорубала себе дорогу вперёд, следуя за зовущим лаем щенка. Кровь, боль, запах смерти и тяжесть клинков в руках, защищающих чью-то жизнь и обрекающих кого-то на смерть — сколько бесконечных мгновений прошло с тех пор как… Скользкая земля и густые клубы красного пара мне уже не мешали — я ориентировалась по ощущениям, закрыв глаза и на ходу вспоминая отточенные ранее движения. Ох, Касси, и запустила же ты себя… Сколько я тебе говорила — занимайся собой, тренируйся, но всё впустую. И где бы ты сейчас не находилась — надеюсь, ты тоже справляешься с подарками Судьбы…

Трава уже не цеплялась и не кричала, то ли покорившись воле высших сил, то ли став нормальной, полуживой, когда на её защиту встали цветы. Безобидные, милые, яркие существа, созданные радовать глаз, вступили в бой совершенно неожиданно и не с нужной стороны. И пока они кусали мёртвую часть тела, я не замечала их внезапно прорезавшейся силы, а вот когда взялись за живую… Я давно забыла, что такое настоящая физическая боль и потому — на несколько мгновений растерялась, забыв, где нахожусь. Болевой шок от острого укуса комком крика застрял в горле. Обведя поле тяжёлым, невидящим взглядом, я вспомнила все самые страшные проклятья, какие мне только приходилось использовать для уничтожения врагов. Вспомнила и повторила вслух. Для профилактики.

Где-то вдали глухо зарычала Найда. Только бы она не пострадала… Как местной жительнице, слуги теней не имели возможности ей вредить, но моя неразборчивая магия могла и убить… Я громко окликнула щенка, вернула в ножны клинки, протянула руки и пошатнулась под её тяжестью, когда пушистая проводница ловко на них запрыгнула. Я прижала к себе маленькое дрожащее тельце. Вот теперь — гори всё синим пламенем… Цветущий луг вспыхнул, как сухие дрова. Всепожирающее льдисто-белое пламя, не грея, но принося приятную сырость, сжигало свежие цветы, замораживая на корню пробивающиеся к свету новые ростки, а я спокойно шла сквозь холодный пожар, не встречая на своём пути никаких препятствий. Под подошвами сапог, ломаясь, хрустел тонкий лёд, земля покрывалась инеем, подступающая полуденная летняя жара сменялась осенней прохладой. Так-то лучше.

Меж делом я вытерла об куртку стекающую по руке кровь и поморщилась. Об костюм цветы только зубы обломали, но прокушенная насквозь кисть болела немилосердно, Создатель знает, как растение исхитрилось до нее дотянуться. Я осторожно пошевелила пальцами и скрипнула зубами от боли. Кости вроде целы, а остальное — однажды заживёт само собой. Я не Касси, мне собственные раны или вид крови делу мешать не будут. Дойдя до кромки поля, я спустила Найду на землю и, сняв свитер, пустила его на бинты. Кое-как разодрала шерстяную ткань на полосы, туго перетянула правую ладонь и зубами стянула концы повязки, закрепив их большим узлом. И пусть это будет мне уроком на будущее — придётся забыть о частичной бесчувственности ради сбережения всего тела…

Щенок завертелся юлой, мордочкой подталкивая меня под колено. Да, действительно, не стоит терять столько времени после каждой стычки со слугами теней… По пути надевая куртку и поправляя перевязь, я поспешила за своей проводницей, чутко прислушиваясь к собственным ощущениям. Если и здесь, на ровной, утоптанной дороге затаилась опасность, я должна её почувствовать. То, что случилось недавно, когда я непозволительно пропустила нападение растений, больше повториться не должно. Ни в коем случае. Я мимоходом оглянулась на поле. Ледяное пламя, тая под лучами солнца, догорало, слабо потрескивая и подбрасывая к облакам редкие пригоршни белых искр. Кстати, мне не нравятся вышеупомянутые облака… Будет ли конец неприятным сюрпризам, прежде чем я доберусь до второй тени Судьбы?..

Дорога, лишённая поворотов и изгибов, чётко очерченной, неестественно ровной стрелой устремлялась вдаль. Вдоль обочины изредка встречались жухлые колючие кустики смирных растений, а за её пределами властвовали невысокие, корявые, узловатые деревья. И, да не обманет меня память, их вид очень напоминает деревья смерти из сердца мира, а это наводит на определённые подозрения относительно личности тени Судьбы… Голые ветви слабо шевелились под порывами ветра, издавая мерзкий, леденящий душу скрип, внушительные корни выпирали из сухой, потрескавшейся земли, на которой больше не росло ничего, и ни зверья в их округе, ни живых растений… Более чем странно, если вспомнить, что пару мгновений назад я шла по цветущему полю. И если к очередной проверке отнести лишь головокружительную смену пейзажей… Я удивлённо вздрогнула, посмотрев вперёд.

У закатной полосы горизонта на смену странным деревьям уже приходил нормальный живой лес, сквозь который и проходила дорога. И куда бодро торопилась Найда. И время здесь слишком долго на месте не стоит, нарушая все мыслимые и немыслимые законы мироздания: сейчас полдень, совсем недавно была ночь, а через несколько шагов наступит вечер. Хотя, тут иная реальность, так чему я удивляюсь? Здесь возможно всё и здесь — свои законы, отличные обычных. И если хочет хозяйка странных мест наблюдать одновременно ночь, рассвет, полдень и закат — на то её право.

Проверяя свои подозрения, у кромки леса я обернулась. И верно. Там, откуда я ушла, не угасал добродушно улыбающийся день, а слабые солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотную завесу облаков, по-прежнему освещали мрачноватую долину странных деревьев. Там же, куда я пришла, расцветал, играя красочным переливами ярких оттенков, чудесный закат. А ведь, судя по солнечным часам Тхалла-тея, дорога заняла у меня не больше одного деления… Шагая по тихому лесу, я размотала сухую, жёсткую от спекшейся крови повязку на руке и хмыкнула. Но, судя по замолчавшей боли, затянувшимся ранкам и остановившемуся кровотечению, я действительно провела в дороге полдня, если не больше. Местное волшебство не знает границ…

Посматривая на свою проводницу, которая пока не проявляла беспокойства, я торопливо сменила повязку. Из карманов крутки вытащила запасные бинты и перевязала правую кисть, а старые — подбросила в воздух и дотла сожгла мелким проклятьем. Негласное правило воина: не оставляй на территории врага ни капли своей крови, иначе позже она может сыграть против тебя. Проследив за тем, чтобы от повязки не осталось даже мелкого пепла, я осторожно пошевелила раненой рукой, складывая ладонь в кулак и разминая затёкшие мышцы. Конечно, мне без разницы, какой рукой драться, но правая рука для правши — основная, а я ярко выраженная правша. Отец в своё время прилагал немалые усилия, чтобы научить меня держать клинок и в левой руке, и научил-таки, несмотря на моё упрямство…

Я невесело улыбнулась, вспоминая свою так называемую семью. Когда-то я принимала их деспотичную опеку за искреннюю любовь, за отчаянное стремление защитить меня от кроящихся в семи мирах опасностей… пока не поняла, кем являюсь на самом деле. Пока не догадалась, кем им прихожусь, особенно Райту. Пока не раскусила истинные намерения и планы вождя относительно меня. Нет, Тхалла-тей всегда был и будет моим настоящим домом, как и Альвион, но — семья перестала быть семьёй. Конечно же, Касси об этом ничего не известно, читать мои мысли она так и не научилась… но однажды и она узнает, и «спасибо» мне за подобную правду не скажет. Как и за остальную. Но — я молчала ради её же блага, поймёт она это или нет. Должна понять, если узнает, что именно я от неё скрывала и почему…

Жёлто-красные лучи заходящего солнца паутиной нереальности опутывали небольшую рощицу, затеняя редко растущие деревья. Я прикрыла глаза левой ладонью. Огромный оранжевый шар дневного светила, разбитый на крупные осколки чёрными росчерками костлявых ветвей, сиял чересчур ярко, нестерпимо ярко… Я невольно прищурила единственный глаз, шагая практически на ощупь, то и дело запинаясь о неровные бугорки земли или высказывающие на дорогу корни деревьев. Солнце, казалось, вспыхивало тем ярче, чем скорее я к нему приближалась. Я зажмурилась, закрывая здоровый глаз рукавом куртки, и, на всякий случай, вооружилась. Вслепую я дралась из рук вон плохо, но кое-что могла.

Шаг, второй, третий… Запнувшись, я с трудом удержалась на ногах и услышала возмущённый визг. Найда, извини, девочка… Я рискнула взглянуть на щенка, приоткрыла слезящийся глаз и оцепенела. На левой руке, которой я заслонялась от солнца, красовался огромный ожог. И нестерпимо воняло горелым мясом и жжёной тканью. Защитный костюм стража мира выстоял и сейчас, но обнажённым участкам кожи досталось, как и дымящейся повязке. Я поспешно спряталась за толстым стволом дерева и только тогда заметила, что чёрен он не от отсветов, а от гари. Вредоносные лучи заходящего солнца дотла сожгли рощицу, а теперь взялись и за меня. И ладно бы, обожгли живую часть тела, на ней ожоги пройдут быстро. Мёртвая-то часть тем ещё и неудобна, что лишена регенерации и нанесённый ей ущерб на неопределённое время застывает в виде открытых ран.

Я вытерла рукавом струящиеся по правой щеке слёзы. Судя по распухшим векам, глаз сильно воспалился… А, судя по выпирающим костям на левой щеке, от кожного покрова там мало что осталось, а что осталось — заживать будет долго и болезненно. Неприятно… И непонятно пока, как пройти очередную проверку и не превратиться в аналог местного дерева. Вернее, есть два варианта. Первый — навсегда погасить странное солнце. Второй — рискнуть и попробовать впитать в себя растворённую вокруг силу. Первый не подходит по причине незнания мною природы окружающего мира, а второй… А второй не совсем подходит по той же самой причине. Находясь в сердце метели, я примерно знала, какую именно силу в себя впускала, но об этой — имела лишь смутное представление. То ли живой огонь, то ли раскалённый докрасна воздух, то ли нечто иное, мне незнакомое. А третий вариант — продраться сквозь смертоносные лучи — я даже рассматривать не стала. Либо первый, либо второй, невелик выбор…

Найда, привлекая к себе внимание, встала на задние лапки, опершись передними о мои колени, и завиляла хвостом. В огромных живых глазищах затаилось беспокойство и понимание. Что ты хочешь мне сказать, девочка? Опустив искалеченную левую руку, я потрепала свою пушистую проводницу по ушам, когда она в ответ ухватила меня за рукав и резко потянула его на себя. Я уже говорила о том, что здесь всё — не то, чем кажется? И откуда в столь маленьком существе взялось столько силы, я даже не представляю. И — я не устояла на ногах. С размаху села на жухлую траву, вопросительно приподняла бровь, а Найда меж тем начала чудить. Снова встала на задние лапки, упёрлась передними в мои плечи, причём, с такой силой, что я невольно ссутулилась, съёжилась, наклонившись к ней. И праматерь-память знает, зачем и как она собирается мне помочь…

Маленький розовый язычок лизнул мой нос. Брезгливо сморщившись, я попыталась отстраниться, отодвинуться, но так меня и отпустили… Найда с силой прижала меня к стволу дерева, увеличившись раза в три, и продолжила начатое. Я фыркала, отворачивалась, недовольно шипела сквозь зубы, а мнимый щенок не обращал на мою негативную реакцию совершенно никакого внимания, спокойно продолжая своё мокрое дело. Смирившись со своей участью, я скривилась и закрыла глаза. И с удивлением ощутила, что моё общее состояние значительно улучшилось. Перестали саднить раны, болеть и слезиться глаз, которому маленькая врачевательница уделила особое внимание, и, готова дать Слово, на левой щеке зарубцевался страшный ожог…

Закончив возиться с лицом, щенок занялся моими руками. Быстро стащив и отбросив в сторону повязку, в два мгновения залечил укусы цветов, не оставив на их месте ни царапин, ни шрамов, и в четыре — солнечный ожог, нарастив на месте раны новую, розовую, как у младенца, кожу. Остаётся только спросить, почему Найда лишь сейчас продемонстрировала мне свои удивительные способности… Подняв правую руку, я аккуратно ощупала собственное лицо. Ни следа выпирающих костей, только гладкая кожа розового, конечно же, цвета да сеть тонких шрамов. Впрочем, ни цвет кожи, ни шрамы меня не волновали. Это Касси может полдня расстраиваться из-за того, что прядь волос торчит в одну сторону, а не в другую, я же, по некоторым причинам, на свою внешность внимание обращала редко.

Встав и отряхнув штаны, я задумчиво улыбнулась Найде. Та вильнула завитым в калачик хвостиком и бегом бросилась по тропинке. Я высоко подняла воротник, спрятав в нём лицо и шею, натянула на ладони рукава куртки, и, спотыкаясь, побежала следом. Заходящее солнце палило нещадно, острые лучи просачивались сквозь куртку и закрытое веко… Шатаясь, я быстро преодолевала шаг за шагом, ориентируясь на звонкий голосок своей проводницы. Узловатые голые ветви больно хлестали по плечам и спине, словно силясь меня поймать… Я торопливо пригибалась, уклоняясь от новых препятствий и жалея о невозможности отбиваться. Витые рукоятки клинков, нагревшись под вредоносными лучами, раскалились докрасна, прожигая сквозь костюм. Я стиснула зубы, молча перенося тяготы своего нелёгкого пути. Не думаю, что буду здесь долго находиться…

Цветные круги перед моим внутренним взором погасли также внезапно, как и появились. Запнувшись, я чудом удержала равновесие и, заморгав, недоверчиво выглянула из-под воротника. Ночь… Прохладная, ласковая, бархатная ночь опустилась на горную долину, в которой я неожиданно для себя оказалась, и лишь жуткие красноватые отблески заката, лежащие на снежных вершинах, напоминали о недавнем испытании. Я невольно перевела дух и, вытерев пот со лба, одёрнула куртку. Спасибо Создателю, и здесь я справилась, с помощью Найды, конечно же. Я поискала взглядом щенка. Полная, золотисто-рыжая луна озаряла долину, и отражающийся от тонкого слоя снега свет позволял прекрасно видеть окружающий мир. Чудесный, необыкновенный, загадочный, волшебный мир… особенно, для меня: я за всю свою долгую жизнь ни разу не видела гор…

Бесконечные горные хребты, тонущие в густых облаках, образовывали небольшую круглую долинку, а на их вершинах мерцали далёкие звёзды. Оставшийся позади лес затерялся меж сомкнувшихся скал. Отвесные каменные стены, покрытые местами снегом, местами — сухой, желтовато-белой травой, а местами — тёмно-зелёным мхом, выглядели неприступными, однако я рассмотрела на одной из гор высокие, выщербленные временем, ступеньки. Горная лестница, сотворённая неведомыми руками, узкой змеёй петляла вдоль склона, уводя за собой наверх, к вершине. И на первой же ступеньке обнаружилась моя пушистая проводница. Найда, незаметная на фоне белого снега, смирно сидела на жёстком камне и терпеливо поджидала меня.

Я неспешно побрела к ней, восстанавливая дыхание и любуясь великолепным видом. После дикого бега отчаянно колотилось сердце, ныли все мышцы в живой половине тела, при каждом вдохе и выдохе в груди что-то надрывно хрипело и клокотало. Иногда всё же так удобно быть душой… Я прижала руку к правому боку. Надеюсь, Касси тоже придётся побегать… Хотя, наверно, её уже ничего не спасёт, она в своём безделье и лени — безнадёжна и вне конкуренции. Острая боль в боку постепенно утихала, но дышать по-прежнему было тяжело из-за разреженного, головокружительно чистого воздуха. Впрочем, ко всему привыкаешь — привыкну скоро и к этому временному неудобству.

Размышляя ни о чём, я подошла к подножию лестницы и остановилась, натолкнувшись на невидимый барьер. Хм… Я задумчиво наклонила голову набок. Оказывается, ступеньки не выточены из цельной скалы, а искусно выложены плоскими камнями, испещрёнными древними рунами. И именно руны излучали странное колдовство с незнакомым мне цветочным запахом. И именно руны создавали защитный барьер, через которые не пройти простому смертному, если он не знает ключевых слов или старинных заклятий. И именно руны становились моим следующим испытанием. И будь я проклята, если за слугой метели, кусачими растениями, палящим солнцем и рунами не стоит безликая по имени Таррита, больше известная под прозвищем…

— Страж сердца мира, — едва слышно прошептала я и более уверенно добавила: — Замыкающая пройденный круг жизни.

На рунах вспыхнули и заплясали крошечные, тусклые язычки серого пламени. Я провела рукой по воздуху и, не встретив преграды, осторожно перешагнула через огонь, быстро преодолев несколько ступенек. Пока — ничего страшного не происходит, предчувствие молчит, да и хватит наверно ставить на каждом шагу ловушки… Я оглянулась через правое плечо. Пламя догорало, превращаясь в седой, грязно-белый туман, который медленно растекался по долине. Или — не хватит, придумывать же их — не мне. Я спокойно продолжила путь, поднимаясь вверх по древним, отполированным временем и ветрами ступенькам, когда туман поднялся до моего уровня, укутывая влажным покрывалом лестницу и нас с Найдой. Предчувствие по-прежнему молчало. Тогда — идём дальше.

— Что же ты ещё задумала, а, Таррита? — бормотала вполголоса я, прислушиваясь к шагам щенка.

Коготки маленьких лапок бордо царапались о камни, то удаляясь, то приближаясь. Куда же ты меня ведёшь, а, Найда? Не с руки тебе и твоей хозяйке, Начинающей новый круг жизни, помогать мне, ох не с руки… Судьба, стань она хоть трижды тенью, всегда заботится лишь о себе, помогать кому-то — не в её правилах… Тем более, добираться до Клубка, который она однажды потеряла. Бледное личико знакомого мальчишки мелькнуло в серых клубах, улыбнувшись мне, и растаяло, слившись с туманом. Начинающая новый круг жизни и Замыкающая пройденный круг жизни… Проклятье.

Глава 7

«— Кого ещё несёт на мою голову?!

— Это свои!

— Я не могу оставить вас наедине!

Мне дорога честь сестры!»

(«Необыкновенные приключения итальянцев в России»).

Кассандра.

— Эй, есть кто дома? — Яшка громко стучал в деревянную дверь, пока я стояла поодаль, в сомнении оглядывая нелепое строение.

Домик неизвестного аборигена действительно стоял на сваях, вернее, на узком деревянном плотике, который и покоился на сваях. В высоту (я по-прежнему говорю о доме) — метра полтора, шаткий и корявый, с ненормально изогнутыми песчаными стенами бледно-жёлтого цвета, завядшими пальмовыми листьями вместо крыши, узкими окошками и низким входом, который ненадёжно закрывала ветхая, грубо сколоченная дверь. Кто бы здесь не обитал — ему определённо не повезло при распределении вида на жительство. Посреди моря — да ещё и в такой развалюхе, плюнь — она рассыплется на запчасти… И в гордом одиночестве, попрошу заметить, шторм какой налетит — за помощью обратиться-то не к кому.

— Касси, нас не хотят, — обратился ко мне Яшка, отбив о дверь и кулаки, и босые пятки.

— А, может, просто дома никого нету? — предположила я.

Приятель заглянул в окно и сердито сплюнул:

— Занавешено пальмовым листом, — и мрачно постучал в окно. — Эй, поимейте совесть, у вас тут гости на пороге мёрзнут!

— Это ты-то мёрзнешь? В такую страшную жару? — я ухмыльнулась живой половиной лица.

Моего спутника от созерцания подобной мимики почему-то перекосило.

— Не делай так больше, — предупредил он.

Я скорчила кислую рожицу.

— И так тоже!

Я уныло вздохнула. Приятель поспешил извиниться:

— Касси, не обижайся, я же это… В общем…

— Да, со стороны смотрится не слишком приятно, — скрепя сердце, согласилась я. — Я постараюсь…

— Вы к Магистру? — перебил меня звонкий голосок, неожиданно прозвучавший со стороны моря.

Мы с Яшкой синхронно подпрыгнули от неожиданности и одновременно обернулись. Приятель при виде говорившей восхищённо выпучил глаза, а я — насторожилась. И не подозревайте меня в ревности и прочем непотребстве! С недавних пор я настороженно отношусь к вайлинам, а именно сие создание природы сейчас и смотрело на нас из воды. Смотрело с любопытством и удивлением, и — без тени страха. А павших воинов до икоты боялись всегда и везде… и несколько иначе относились к дейте — с почтением и опасением. Насколько я помню, по крайней мере.

— Так вы к Магистру? — повторила вайлина, поправляя упавшую на лоб прядь, заплетённую в несколько мелких косичек.

— К нему самому, красавица, — дружелюбно заулыбался Яшка, и, наклонившись к моему левому уху, прошептал: — Глазам своим не верю, Ась, это же русалка!..

— А кто она такая? — вайлина, видимо, обладала невероятным слухом, если разобрала бормотание моего спутника.

— Ну? — я насмешливо улыбнулась. — Так кто же она такая, ась, Яш?

— Я что, не угадал?

— Неа, это не русалка, это — вайлина.

— Какая разница? — пожал плечами приятель, продолжая неприлично пялиться на вайлину.

Я объяснила. Во-первых, вместо рыбьих хвостов у вайлин были обычные человечески ноги. Во-вторых, вместо хвостов же — полупрозрачные плавники: по два соответственно на локтях и кистях, столько же — на ногах у коленей и ступней и два больших плавника на спине. В-третьих, у вайлин есть вторая ипостась, при которой безобидные на вид существа обзаводятся клыками и когтями, а заплетённые в косички длинные волосы превращаются в водяных змей. Правда, живут и те, и другие преимущественно под водой, только вайлины никого туда своим пением не заманивают. Яшка с интересом прослушал краткую лекцию по местной мифологии, впечатлился и посмотрел на предмет нашего обсуждения уже не как на привлекательное существо женского полу, а как на одушевлённое восьмое чудо света.

А вайлина, опершись тонкими руками о борт «островка» и расправив голубовато-зелёные плавники на кистях рук, безмятежно смотрела вдаль и ждала, когда мы обратим на неё своё бесценное внимание. В её бледно-голубых глазах отражалось ясное небо, а беспорядочно спутанные светлые косички небрежно спадали на хрупкие обнажённые плечи и спину. Я невольно поёжилась, вспоминая девушку из колодца. Надеюсь, меня не вынудят повторять давний «подвиг», да и не факт, что я в своём нынешнем состоянии и без Райлит смогу с существом справиться…

Я откашлялась, продолжая начатый разговор:

— Мы…

— Так кто такая русалка? — перебила меня вайлина.

Ещё одна…

— Водяное создание из другого мира, — кратко ответила я. — Магистр дома?

— Должна быть дома, — звонкий голосок нашей собеседницы лился, как журчание горного ручейка, завораживая и заставляя терять бдительность. — А если не отвечает на стук, значит, не слышит.

Яшка поднял брови, и я понимала его удивление. Пару минут назад он чуть дверь не выломал, отчаянно пытаясь достучаться до обитателя хижины, а нас, оказывается, попросту не слышали!

— Дубль два, — приятель вернулся к посту у двери и решительно в неё забарабанил.

Мы с вайлиной, не сговариваясь, зажали уши. Яшка забарабанил ещё сильнее. Дверь в ответ жалобно заскрипела и заходила ходуном, а реакции Магистра — опять никакой не последовало. Приятель, задумчиво почесав затылок, со всей дури ударил в дверь плечом, но та либо на магии держалась, либо на вредности хозяйки, словом, опять выстояла. И Яшке только и осталось, что с досадой потирать ушибленное плечо.

— Будь оно всё…

— Яша!..

Мой спутник вовремя прикусил язык и с нескрываемой злостью покосился на дверь. Я, кстати, тоже подумывала о том, чтобы войти в дом с помощью проклятья или же ехать дальше и не терять здесь время, когда свою помощь неожиданно предложила вайлина:

— Давайте я позову Магистра.

— А как? — резонно вопросила я.

Вайлина приподнялась на руках, высунувшись из воды по пояс, распрямила большие плавники на спине и издала громкий крик, постепенно переходящий в ультразвук. Хорошо иногда не слышать одним ухом, потому что я как раз стояла к вайлине правым боком и от подобного вопля точно бы моментально оглохла… Яшке тоже досталось: зажмурившись, зажав уши и втянув голову в плечи, он громко ругался, требуя прекратить сие безобразие, но вайлина, похоже, кроме себя, никого не слышала и слышать не желала. До тех пор, пока под нашими ногами угрожающе не завибрировали доски, и не распахнулась многострадальная дверь, а на пороге дома не показалась его хозяйка.

Мы с Яшкой от изумления даже руки опустили, слава Богу, вайлина одновременно с этим прекратила верещать. Отзвуки дикого визга, эхом разносящиеся по округе, несколько мгновений сбивали с толку, вводя в состояние некой прострации. Тряхнув головой, мой спутник яростно заколотил ладонями по ушам, и я только тогда догадалась, что он, похоже, ничего не слышит… как, собственно, и я. Уши заложило напрочь. Я свирепо посмотрела на виновницу нашего неважного состояния, но та лишь очаровательно улыбнулась, пожала плечиками и исчезла под водой, только босые пятки, покрытые голубоватой чешуёй, сверкнули в лучах расцветающего дня.

Хозяйка дома взмахнула рукой, привлекая к себе наше внимание. И, повернувшись к ней, я снова удивлённо моргнула. Представьте себе, товарищи, перед нами стояла цыганка! Самая натуральная цыганка! Или некая аферистка гражданской наружности, отлично знающая нравы моего мёртвого мира и посему — отлично под цыганку косящая. Словом, все атрибуты бродячего народа — при ней: блестящие, чёрные, вьющиеся волосы, пресловутые очи жгучие и прекрасные, смуглая кожа, с килограмм звякающих украшений от серег до колец, браслетов и подвесок (воры цветных металлов умрут от зависти), а из одежды — местный сарафан с большим количеством пышных юбок. Дополняли любопытный образ босые ноги, ярко-красная косынка, повязанная на манер ободка и недовольно нахмуренные соболиные брови.

И — факт оставался фактом: цыганка, которую вайлина называла Магистром и от которой так быстро удрала, стояла перед нами и бурно жестикулировала, видимо, сообразив, что докричаться до наших оглохших персон — проблематично. Судя по жестам, она предлагала нам свою посильную помощь и приглашала в гости. Мы с Яшкой переглянулись и утвердительно кивнули друг другу. Цыганка хлопнула в ладоши и наш слух непривычно резанул звон многочисленных браслетов. И громче запели волны, ударяющиеся об основание «острова», и отчаяннее заголосило гнездящееся на крыше дома семейство чаек или как их там ещё называть, и мы оба невольно вздрогнули… А цыганка меж тем продолжала болтать:

— …сильно ведь? Касатики вы мои! Простите уж старуху, не расслышала сперва…

«Старухе» с большой натяжкой можно было дать лет тридцать пять, ну, с ещё больше натяжкой — тридцать шесть. И то — если пристально рассмотреть лицо и обнаружить сеть тонких морщинок в уголках чуть раскосых, озорных глаз. И плохим слухом она явно не страдала, если даже я с одним рабочим ухом чуть не застрелилась от того грохота, который учинил мой спутник.

— А ведь жду я вас, птенчики мои золотые, давно жду! — задорно трещала цыганка, втискиваясь между мной и Яшкой и беря нас под руки.

— Неужели? — ненатурально удивился Яшка.

— Карты предрекли мне встречу нашу, мой цыплёночек, а карты всё-всё знают! — подмигнула ему хозяйка дома.

«Цыплёночек» в ответ пробормотал что-то неразборчивое, а я тихо хихикнула. Приятель, пропуская дам вперёд, показал мне кулак. Я прикрыла ухмылку ладошкой и прошмыгнула в дом следом за цыганкой, привычно пробормотав на пороге:

— Мир этому дому…

— Шо цэ таке, моя бриллиантовая? — встрепенулась хозяйка, зачем-то старательно имитируя украинский акцент.

— Ась? — неудачно выпрямившись, я стукнулась макушкой о низкий потолок и вновь пригнулась.

— Шо ты гуторишь?

— А… Мир этому дому, — я удивлённо посмотрела на цыганку, на смуглом лице которой читалось явное любопытство. — Это значит, что я пришла с миром и вредить хозяевам дома в его пределах не могу.

— Как интересно, — моя собеседница просияла, а её акцента — как ни бывало. — А мы и не знали о таком заклятье! Надо людям моим драгоценным посоветовать говорить так везде…

Я открыла рот, потаращилась на цыганку, и кашлянула. И неуверенно вопросила:

— А… а… а разве тут так не принято говорить?..

— Нынче нет, но однажды — будет, — жизнерадостно пообещала хозяйка избы и засуетилась вокруг нас. — Проходите, котяточки мои, проходите, присаживайтесь, где Создатель повелит…

Яшка позади меня зашелся в хриплом кашле, тоже стукнулся головой о низкий потолок и поспешно бухнулся на ближайшую лавку у печи. Я, попятившись, уселась рядом. Меня терзали смутные сомненья. Марфа с Яти долго и нудно втолковывали мне важность фразы «мир этом дому», хором уверяя, что её произносили всегда и всюду, испокон веков, а теперь оказывается… Ой-ей, не нравится мне всё это… И обстановка в избе опять кажется подозрительно знакомой. И белая в красный цветочек печь, и устеленные цыганскими одеялами лавки, и старенький аляповатый ковёр на деревянном полу, и лоскутные шторы, и стол с самоваром посреди небольшой комнатки с кривыми стенами, и полочки с кадушками, и свисающие с потолка веники сушеных трав, и запах пряностей… И не потому она так знакома, что я ранее видела похожую, а потому что я здесь уже была. Когда-то. Не так давно. Ничегошеньки не понимаю!

Яшка, наклонившись к моему правому уху, что-то горячо зашептал. Я тряхнула головой, разгоняя дурман невесёлых мыслей, и повернулась к нему левым ухом:

— Ась?

— Касси, ущипни меня!..

— Зачем?

— Затем, что мне кажется… ну, что я тут уже был… Помнишь, как в фильме «День сурка»?

— А то…

— Ну вот! Я тут всё узнаю… вплоть до расписного ночного горшка… который стоит под дальней лавкой…

Я не поленилась и отправилась проверять, встав на карачки и заглянув под лавку. И верно, стоит… И точно — расписной. Повернувшись, я в упор посмотрела на приятеля. Тот сидел с каменным лицом и неестественно прямой спиной, натянуто улыбаясь болтовне цыганки. Пригибаясь, я вернулась на своё место и неуверенно пожала плечами.

— Знаешь, у меня тоже такое же ощущение… — и в упор посмотрела на хозяйку избы. — И эту гражданочку я тоже смутно помню…

— Сейчас она позовёт нас пить чай, а потом предложит погадать на картах, — мрачно предрёк Яшка.

Я фыркнула:

— Это я и без помощи памяти могла бы предсказать! Гадалка — она на то и гадалка…

— А ещё… — приятель прищурился. — А ещё… она сейчас запоёт «Калину»… Да, её, кажется, я точно не помню, но…

— Ой, цветёт кали-и-ина-а-а в по-о-оле-е-е у-у ручья-а-а… — неожиданно заголосила приумолкшая цыганка, а я — изумлённо уставилась на своего собеседника.

Приятель отвёл глаза:

— Да-да, Шурик, вы экстрасенс и т. д. и т. п…

— Невероятно… — я переводила взгляд с цыганки на Яшку и обратно. — Мистика…

— Или шизофрения…

Нет, я, конечно, привыкла к постоянной встрече с дежавю, но — я-то вспоминала только знакомые места и знакомых людей, а Яшка — свою прожитую когда-то жизнь, в которой — попрошу заметить! — он был Яшкой, моим приятелем из мёртвого мира!.. Не павшим воином, не дейте, а… Стоп!

— … Он живёт, не зна-а-а-ае-е-ет ничего о-о то-о-ом… — заливалась соловьём хозяйка избы, меж делом расставляя на столе расписные фарфоровые чашки. Фарфоровые?!

— Вы — пришелец? — прямо спросила я.

— А шо, заметно так? — огорчилась цыганка, доставая из настенного шкафа большое блюдо, накрытое вышитым полотенцем.

— Вах…

Яшка наконец-то понял, о чём я.

— Очень! Кружки, юбки, украинский акцент, — начала перечислять я.

— Вы только местным не говорите, — заговорщически подмигнула мне хозяйка избы.

— А мужики-то не знают…

Я сердито толкнула Яшку локтем, и он прикусил язык, продолжая ухмыляться. Судя по блуждающему шальному взору голубых глаз, приятель задумал что-то нехорошее, и теперь кулак ему показала я. Мой спутник фыркнул и принялся придирчиво изучать пол.

— И верно угадала ты, касаточка моя жемчужная, не местная я, случайно сюда попала, — разоткровенничалась моя собеседница. — Но если должность мне такую за умения мои дали, надобно в секрете держать всё, нравится мне тут шибко уж… Да вы к столу-то подходите, не стесняйтесь, ведь голодные же поди?

Я послушно перебралась к столу. Есть я, в общем-то, не хотела, но вот от холодного травного чая бы не отказалась. Прохлада избы после жаркого утра, проведённого под палящим тропическим солнцем, приятно освежала, но пить по-прежнему хотелось сильно. Приятель, помедлив, последовал за мной и сел рядом.

— Касси, а ты уверена, что нас тут не отравят? — усомнился Яшка, задумчиво вертя в руках румяный пирожок.

— Тебе виднее, ты же у нас тут пророк-провидец, — подколола я.

Мой спутник бросил на меня обиженный взгляд, но пирожок съел. Съел, облизнулся, придвинул к себе всё блюдо и принялся уплетать выпечку за обе щёки с таким видом, словно его неделю не кормили. Я же — блаженствовала с кружкой травяного чая. То ли мой желудок прибрала к рукам Райлит, то ли просто в организме в связи с разделением тела на две части какие-то изменения произошли, не знаю, но один вид еды вызывал у меня странное отвращение. Зато — пропала боязнь крови. Мимоходом перевязав носовым платком рану на правой руке, я лишь брезгливо поморщилась, и — никаких обмороков! Прогресс, однако…

На некоторое время в избе воцарилась тишина. Лишь цыганка что-то тихо мурлыкала себе под нос, роясь в стоящем у стены огромном сундуке. Карты, что ли ищет, дабы погадать нам?.. О, кстати, чуть не забыла! Я же собиралась почву на один беспокоящий меня предмет прощупать…

— Вы что-нибудь знаете о павших воинах? — осторожно спросила я.

Яшка, не переставая жевать, поднял брови.

— О павших воинах? — хозяйка избы повернулась к нам, действительно держа в руках колоду карт, которые оказались раза в три больше стандартных «Таро». — Павшие воины, драгоценная моя, если память не изменяет мне, это погибшие несчастные на поле брани, царствие им небесное…

— … и пусть земля им будет пухом, — пробормотал Яшка, проглотив очередной кусок и принимаясь за следующий пирожок.

— Аминь! — истово перекрестилась цыганка и вернулась за стол.

Так-так-так… Очень интересно! О павших воинах толком никто ничего не знает, о «мире этому дому» — тоже… Подозрительно, ей-богу.

— А в Христа местные верят?

— Или в Будду, — поддакнул приятель, с сожалением отодвигая пустое блюдо. — Да, и про Аллаха с Кришной не забудь спросить… И кто там ещё есть из наших местных знаменитостей?

— Яша!..

— А что я такого сказал? — ухмыльнулся он.

— Нет, деточка, не веруют они в богов наших и религий таковых не знают, — покачала головой хозяйка избы, перемешивая карты. — Свои божества у них — Создатель миров, Хранители да Судьба-злодейка.

Я, нахмурившись, задумчиво забарабанила пальцами по столу. Чем дальше в лес, тем толще партизаны… Или просто… Я оперлась локтями о стол и закрыла глаза. Или всё просто… Колесо времени не обмануло — оно просто не сказало всей правды. А правда заключалась в том, что я вернулась назад в другой временной промежуток, но не в нужное место. Я видела себя в Тхалла-тее, убегающей от Райта в Шалейн… А оказалась сразу в Шалейне, да ещё и с приятелем под мышкой, но — в тот момент, когда дейте находились на страже мира, до момента их изгнания, судя по всему… И значит, по аналогии, где-то здесь должна находиться вторая Райлит? Я ведь не только своё сознание переместила, но и тело в нагрузку… Не знаю, не знаю… а кто знает, тот сейчас непонятно где бродит и ничего объяснить не сможет.

Тяжко вздохнув, я посмотрела на гадалку и встретила неожиданно понимающий взгляд.

— Я чем-нибудь могу помочь тебе, дитятко моё? — мягко спросила она.

Я сняла с шеи ключ от порталов:

— Для начала ключ зарядить, а там…

Пока Магистр шептала заклятья над медальоном, я налила себе вторую чашку чая и угрюмо покосилась на Яшку. Того почему-то страшно забавляло происходящее. Откинувшись на высокую спинку стула, он наблюдал за нами с неослабевающим интересом и скептической усмешкой. Словно знал, что именно произойдёт дальше…

— Между прочим, — наклонившись ко мне, прошептал он, — я и сам тебе могу нагадать то же самое, что она сейчас наврёт.

— Нет, не сможешь, — резко ответила я, заметив тень добродушной улыбки в чёрных глазах хозяйки избы и почему-то ей доверяя.

— Как хочешь, — приятель пожал плечами и снова удобно устроился на стуле. — Моё дело — предложить, а твоё — отказаться.

— Я должна сказать тебе, бесценная моя, — тихо и серьёзно сказала цыганка, возвращая мне ключ от порталов. — Ты должна знать… Я долго ждала тебя, ты опоздала…

— Но я всегда возвращаюсь, — негромко отозвалась я.

Она кивнула и, быстро перемешав карты, убрала со стола всё лишнее, полностью освободив его поверхность, а когда вновь села на стул напротив меня, я невольно вздрогнула. Из её глаз пропали не только прежнее озорное веселье и добродушная улыбка, но и радужка со зрачком, и на меня в упор смотрели, но не видели чёрные, светящиеся провалы. Яшка при виде них поперхнулся чаем, закашлялся и бочком-бочком отодвинулся от стола, но я — осталась сидеть. Мне важно, крайне важно узнать то, что Магистр давно хотела мне сказать…

— Имя, — бесцветным, хриплым голосом произнесла цыганка.

— Касси.

На столе перед моей собеседницей появилось пять вытащенных наугад карт.

— Полное имя, при рождении дарованное.

— Кассандра.

Следующие девять карт, по числу букв в имени, разместились под первым рядом.

— Имя второй сущности, при рождении дарованное.

— Райлит.

Третий ряд из семи карт появился под вторым. И, что самое любопытное, карты оказались абсолютно пустыми! Желтоватые, потёртые листы старого пергамента, заметно обтрепавшиеся на концах, без намёка на картинку или символ, казалось, не несли никого смысла… пока гадалка не положила ладонь на первую карту верхнего ряда. Я удивлённо заморгала, наблюдая за появляющимися на листе непонятными символами.

— Недавнее прошлое твоё… Боль чувствую сильную, горькую да расставание обидное с кем-то родимо-близким и непонятно-далёким…

Я затаила дыхание. Постаревшая, морщинистая рука легла на следующую карту.

— Нескоро встретитесь вы, а как встретитесь — так и разойдётесь в разные стороны. Завершается дело ваше общее, раздваивается здесь дорога ваша, да на отдельные тропки разделяется, свободные. И пойдёте вы отныне каждая сама по себе, две бесприютные половинки сущности, прежде единой.

Яшка сдавленно закашлялся и я, обернувшись через плечо, сердито на него шикнула. Приятель, выпучив глаза от еле сдерживаемого смеха, отодвинулся к порогу, а я вся обратилась в слух.

— Печать вижу на тебе — жизнь всесильная да всемогущая. Но в тумане Судьбы бредёшь ты, под ноги не смотришь, вкруг себя ничего не видишь, не замечаешь… И потому держится жизнь твоя на трёх лишь ниточках, остальные две поизносились да поистёрлись давно.

— Это вы что, мне смерть предсказываете?.. — испуганно промямлила я.

По постаревшему, изборожденному морщинами лицу скользнула сухая улыбка:

— Завершение круга жизни карты всегда показывают, таков удел наш человеческий. Но смерть свою ты сама себе выберешь, когда время нужное придёт, и никто не сможет отобрать жизнь у тебя, пока дело твоё незавершённым остаётся. И недолго ждать осталось до конца его.

Я приободрилась, однако следующее же замечание заставило меня занервничать. Сухие узловатые пальцы гадалки легко, едва касаясь бумаги, пробежались по картам, меняя прежние символы на новые.

— Имени своего настоящего боишься, дитя?

— Не боюсь, а терпеть его не могу, — призналась я. — Как слышу, аж внутри всё переворачивается…

— Значит, не готова ты принять силу его. А имя у тебя сильное, мудрое, свыше дарованное и тобою самою изначально выбранное.

Я издала удивлённый возглас.

— Да, тобою, не ошибаются карты мои. И пока боишься ты имени, сила его закрыта для тебя. А силою оно обладает немалою, не чета той, что ныне тебе миром дарована. Забудь о страхах о своих, прими имя своё и от прозвища откажись, мешает оно почувствовать истинную силу твою.

Я пробормотала что-то неразборчивое. Легко говорить, когда у человека нормальное современное имя и его никто никогда не дразнил «кассой», «косой» и иже с ними… Вон даже Яшка — и тот нет-нет, да подколет и обзовёт чем-нибудь неприятным и неодушевлённым… И ухмыляется ещё сидит, наха-а-ал! Надо, чтобы ему тоже погадали, и не я одна потом страдать буду…

— И не за той целью гонишься ты, дитя, в настоящем своём.

— Так, а вот с этого места поподробнее, — попросила я, невольно подавшись вперёд вместе со стулом.

— Цель твоя настоящая мимо тебя проходит, обличья свои меняя и раздор средь людей сея. Видела ты её, видела, белого призрака, на живого мужчину похожего.

— Подождите, — я озадачено почесала кончик носа. — Но это же не колдун!..

— Зло это без имени и обличия, — согласилась гадалка, — но судьба твоя за ним по пятам ходить да напасти, им оставленные, предупреждать. Определили за тебя судьбу твою, дитя, заранее определили и не властна ты над ней, лишь смириться остаётся да терпеть. Последний круг этот, когда за тебя решают, после сама ты за себя постоять сможешь.

— А колдун?.. — возмутилась я. — А как же колдун?!

— Враг твой величаемый — не враг истинный, — загадочно ответила цыганка. — За твоим плечом он притаился, на шаг от тебя отстаёт всегда, но не с руки тебе назад оглядываться, вперёд идти приходится, забыть о нём тебе советую.

Яшка издал сдавленный смешок, на который я не отреагировала, сосредоточившись на загадочных словах Магистра. Это что же это получается, граждане!.. По словам гадалки и Хариты, я постоянно гоняюсь за призраком, несуществующим человеком, в то время как некто, не будем показывать на него, вернее, на неё, пальцем, успел прописать мою судьбу, придумав мне новых врагов и опять определяя мою персону в спасительницы? Ну, намёк, в общем-то, понятен: пока Райлит разбирается с собственными проблемами, меня надо пристроить к делу, дабы я не путалась под ногами и не совала свой любопытный нос, куда не следует… И лучше всего, если я буду заниматься знакомым, понятным и «любимым» делом. Нда… Нет уж, дудки! Не хочет, чтобы я ей мешала — и не буду! Вернусь назад, в свой мёртвый мир и постараюсь там выжить, а Райлит — флаг в руки и барабан на шею. Я не хочу опять рвать себя на части, помогая, выручая и спасая, а потом в знак благодарности получить пинок под зад.

— Будущее твоё туманом неизведанного скрыто, — отвлекая меня от невесёлых мыслей, нараспев говорила моя собеседница, перебирая карты. — Словно нарочно кто-то его от глаз от чужих спрятал. Ничего сказать не могу тебе, лишь о зле из бездны предупредить. Пять у него обликов, со стихиями миров связанных да с солнца пробуждением.

Я сухо поджала губы. И не почешусь! И не надейтесь! И не дождётесь! После исчезновения Райлит из меня таинственным образом убралось и маниакальное желание защищать всё, что движется. Я наконец-то снова стала собой… вернее, почти стала, но терять себя больше не намерена. То немногое, что оставалось во мне от дейте, кроме магии Слова, ушло вместе с Райлит, и слава Богу… Хотя… странно это, наверно. Я считала, что принципы стража во мне присутствовали всегда, просто не сразу дали о себе знать, а они, оказывается, были любезно привиты моей второй сущностью… Иначе и не объяснить возникшее равнодушие к судьбе семи миров.

Я устало моргнула и к собственному удивлению обнаружила, что мой правый глаз начал видеть. Невероятно… Конечно, видел он не так, как прежде, на чёткой картинке его сфокусировать не удавалось, но — неожиданный прогресс на лицо и на лице. Вместо зияющей чёрной пустоты — расплывчатое серое пятно с едва заметными выпуклостями чужих силуэтов.

— Касси, может, хватит с тебя гаданий? — подал голос Яшка, отчаянно зевая от скуки в своём углу у порога.

— Нет, я ещё про Райлит ничего не узнала, — обратилась я к гадалке.

Загорелые иссохшие ладони легли на последний ряд пустых карт. И пока Магистр осторожно их перебирала, я обратила внимание на её лицо и ужаснулась. Казалось, она теряет силы и стареет прямо на наших глазах… И чем дольше продолжалось гадание, тем быстрее она старела, видимо, собираясь под конец и вовсе превратиться в ожившую мумию… Ой-ей.

— Плохо вижу я сущность твою другую, — в хриплом, скрипучем голосе мелькнули нотки удивления. — Далеко ушла она, в ином мире находится, в иной реальности.

Я тихо присвистнула. Ну, ты даёшь, Райлит… К Судьбе в гости, что ли, отправилась?

— И страшною дорогою идёт она, и сама для себя её выбрала. Серая дорога та, угрюмая, сплошь кровью теней залитая. И не свернёт она с дороги той, покуда жива, и живою с неё не сойдёт. А ежели и сойдёт — то не человеком, а тенью, мрак для себя несущею да свет — для людей. И тесен станет один мир для неё, и семи миров мало. И Вечность её примет, и дочерью своею назовёт…

Я слушала и молча хлопала ресницами. Из того, что мне сказала цыганка о Райлит, я не поняла ровным счётом ничего! Ничего! Местопребывание — неизвестно, будущее — непонятно, род деятельности — не определён. Короче, моя вторая сущность — в своём репертуаре.

— Тёмен и тернист путь, да друг хороший с ней рядом, настоящий, сильный, добрый, — голос гадалки начинал угасать, становясь всё тише и тише. — Не пропадёт она, не пропадёшь и ты, дитя. И силу, что вам не хватает, свою отыщите, и цепи свои, что ко дну тянут, разорвёте. Определены судьбы ваши и метки в кругах давно расставлены. Вперёд лишь смело идите… — и, недоговорив, Магистр Шалейна уронила голову на стол и замерла.

Мы с Яшкой одновременно подскочили, как ужаленные, и кинулись к ней.

— Умерла, что ли? — священным шёпотом осведомился приятель, не решаясь подойти к цыганке близко.

Я привычно пощупала у неё пульс. Жилка на шее билась, едва заметно, но билась… Я перевела дух и через силу улыбнулась:

— А ты что, сильно расстроишься, если она тебе не погадает?

— Тьфу на тебя, — сердито отозвался он, — просто… этого тогда не было. Понимаешь, о чём я?..

— Допустим, — я осторожно собрала карты, которые вновь превратились в чистые листы бумаги. — Яш, помогай. Давай перетащим её на лавку, пусть отдыхает…

— А… — начал Яшка и замолчал.

Я замерла в предчувствии чего-то нехорошего, а тихий скрип отворяющейся двери больно прошёлся по моим нервам. Я придвинулась ближе к приятелю и конвульсивно стиснула в руке ключ от порталов. Дверь неспешно распахнулась. О, чёрт… Я щёлкнула крышкой медальона. Этого мне ещё не хватало для полного счастья…

— Райлит? — на пороге избы, пригнувшись, стоял мой брат, целый, невредимый, живой и… до ужаса реальный. — Райлит, объясни мне немедленно, что ты здесь делаешь.

— А кто ещё это? — Яшка уставился на Райта с нездоровым интересом. — Касси, вы, часом, не родственники?

— Касси? — как попугай повторил за ним Райт. — Касси? Как это понимать, Райлит?

Теперь за ним повторял уже Яшка:

— Райлит? Это кто, ты, что ли?

Я на мгновение растерялась, не зная, кому начинать объяснять, и молча переводила взгляд с одного на другого, пока не заметила, как они пялятся друг на друга. Райт — с едва заметным раздражением и презрением, а Яшка — принял угрожающую позу и, казалась, готов по первому слову ринуться в драку. Я поспешно встала между ними.

— Э-э-э… ребята… мальчики… Я… я потом всё вам объясню, ладно?.. Давайте отложим разговор…

— До возвращения домой, — уточнил Райт. — Ты немедленно возвращаешься в Тхалла-тей.

Вот оно. Я права! Я действительно вернулась в мир до изгнания дейте, до нападения магов, до разрушения Тхалла-тея… и у меня есть отличный шанс увидеть его наяву, таким, каким он был.

— Минуточку, — встрял Яшка, — Касси пойдёт со мной и туда, куда она собирается идти, а не куда ей приказывают.

— Касси — пусть идёт, — невозмутимо пожал плечами Райт. — А Райлит вернётся домой, и я лично за этим прослежу.

И парни волком уставились друг на друга. Я замахала руками, отвлекая их внимание на себя:

— Эй, про моё присутствие здесь ещё никто не забыл?

— Конечно, нет, — Яшка не сводил с моего брата подозрительного взгляда. — Я помню. И помню, что мы собирались вернуться домой, как только ты зарядишь свой ключ. Так что пошли. А этот пусть проваливает к чёрт… Ай! Касси!..

— Заткнись!.. — прошипела я, для профилактики наступая ему на вторую ногу. — Заткнись, балбес!

И ни новых вопросов не стала ждать, ни ответы на них сочинять. Хватит с меня. Чёрная точка в центре ключа призывно вспыхнула. Домой, домой, пора домой… Райт угрожающе шагнул ко мне в тот момент, когда я, вцепившись в приятеля, быстро нажала на нужный сектор. Если только он не… Проклятье.

Глава 8

«Рога поотшибаю, пасть порву,

моргала выколю!.. Навуходоносор! Редиска!»

(«Джентльмены удачи»).

Райлит.

Проклятье. Две безликие стервятницы решили меня обставить и аккуратно заманивают, Создатель знает, куда… Не выйдет. Никому ещё не удалось меня обмануть, и им не удастся. В клубах тумана мелькнула сгорбленная фигура старушки. Мелькнула — и исчезла, растворившись в грязно-белой пустоте, а следом за ней испарились и каменные ступеньки. Я едва удержала равновесие, оказавшись на крутом склоне горы по колено в снегу. Наклонившись вперёд и прищурившись, я тщетно пыталась разглядеть Найду, однако моя пушистая проводница как сквозь землю провалилась. А, может, и действительно провалилась, мне бы за ней не последовать…

Снег под моими ногами заскрипел, осыпаясь, сползая вниз и увлекая меня за собой. Надо же так глупо попасться в расставленные сети… Я не доверяю ни одной живой душе и — зачастую верю всем подряд. Парадокс? Это я от Касси позаимствовала, конечно же, больше не от кого. Она же научила меня эгоизму и подсказала способ отстоять свою независимость. Я неловко балансировала над пропастью, настороженно поглядывая на далёкую землю. И когда я выбрала себе новый путь, от пытавшихся меня обмануть ничего не осталось… и сейчас не останется. Снег скользким полотном змеился вниз по склону, собираясь сначала вернуть меня в долину, а потом… А пресловутого «потом» я ждать не собиралась. Себя защищать я умею, а моя жизнь стоит дорого, очень дорого. И даже теням она не по карману.

Потерев ладони и размяв пальцы, я оперлась руками о клубящийся туман, чувствуя, как он сгущается, становится плотным и твёрдым, как камень. Я не готова, я явно не готова к тому, что собираюсь сделать, однако тени Судьбы не оставили мне иного выбора. Проучить. Наказать. Уничтожить… Я улыбнулась, прислушиваясь к шёпоту пробуждающейся древней силы. Ни с чем не сравнимое ощущение… Сколько песка утекло с тех пор, как… Мои руки плавно сливались с туманом, растворяясь в нём, впитывая его, наполняя им мёртвую часть тела и оживляя левую руку. Снег прекратил плавное скольжение, замерев, когда я приподнялась над землёй. Начнём, пожалуй… и — ничего личного.

Новоприобретённая сила кристаллами льдистого серого пламени вспыхнула на кончиках моих пальцев. Вспыхнула — и обжигающе холодными огоньками побежала по рукам. До кисти, до локтя, до плеча, до спины… И знакомые чёрные крылья бутоном непроглядного мрака расцвели за моими плечами. Расцвели, раскрыли многочисленные лепестки, впитывая необходимую им силу звёздной ночи, и, разгоняя дурман мари, замерцали всем оттенками лунной зари. Замерцали и сплелись в тугой кокон, отрывая мое тело от земли и поднимая меня над долиной, над горными хребтами, над мельтешащими внизу безликими и… Найдой. Подняв к небесам острую мордочку, щенок молча смотрел на меня снизу вверх, а я чётко различала его на фоне белого снега… и жалела. Тени — тенями, их участь решена и определена, но Найду я никому не отдам. В отличие от безликих, она мне ещё понадобится.

Я поманила её к себе, протянув навстречу крыло, по которому моя проводница, помешкав, взобралась и уютным клубком свернулась на моих руках. Далее — следующий шаг. Крылья, увеличиваясь, распахнулись, заслоняя собою полнеба, а я закрыла глаза, вспоминая Слова древнего проклятья. Однажды вождь дейте, будучи в ярости, что с ним часто случалось, создал три цепочечных проклятья. Первое — подобно вихрю сметало всё на своём пути. Второе — погружало мир в непроглядную ледяную тьму, из которой не существовало выхода для случайно уцелевших существ. И, наконец, третье — стирало с лица Вечности провинившийся мир без права на возрождение. И если дейте воспользуется первым, второе и третье пойдут за ним по пятам, пока для них не придумают выход. Заранее прощай, странная Долина…

Сильный порыв ветра взъерошил жалкие клочья моих обгоревших на смертоносном солнце волос, подобно парусам раздувая лунные крылья. Найда тревожно заворочалась и уткнулась холодным чёрным носом в сгиб моего локтя. Я бережно прижала её к себе, в очередной раз мысленно проговаривая Слова. Ни ошибок, ни запинок быть не должно. Ненужная маленькая пауза — и проклятье станет неуправляемым, а мы со щенком попадём под его раздачу. Ненужная маленькая запинка — и проклятье потеряет свою силу, а я навсегда лишусь возможности вновь его использовать…

Я глубоко вздохнула, собирая в кулак всю имеющуюся силу. На Долину и её обителей, конечно же, меня не хватит, но на парочку теней да их порождения — вполне. Лунные крылья, шурша, свернулись лепесток к лепестку, защищая нас от действия проклятья, и Слова тихой старинной песней полились навстречу звёздной ночи, переплетаясь с мраком и вбирая его в себя, далёким эхом проплывая над древними горами, на тысячи осколков разбивая величественную тишину…

За черту расстояний —

И с миров, как по нитке,

Собирая разгадки,

Собирая ошибки

Чередой ожиданий,

Чередою обманов —

Разбивая в осколки,

Превращая в обломки…

Я вздрогнула от пронёсшихся по долине молчаливых криков. Боль тупыми иглами запульсировала в висках, перед единственным глазом заплясали цветные круги, нити заклятья заметались, выскальзывая на свободу, и мне стоило немалых сил не запнуться и удержать их.

За чертою прощаний —

Злой огонь в поднебесье,

Недопетые песни,

Ожидание мести,

Жизни, в Вечность ушедшей,

Заколочены ставни —

Разбивая в осколки,

Превращая в обломки…

Ураганный ветер, пронёсшийся над горами, подхватил меня, завертел, больно сдавил по бокам и швырнул на землю. Я едва не выронила Найду и невольно шевельнула крыльями, борясь и с ветром, и с неоконченным проклятьем. Замерев в двух шагах от снежного ковра, я сквозь зубы, на одном дыхании вытолкнула из пересохшего горла последние строчки. Главное — закончить, не сорваться, не упустить, не испортить…

За чертою признаний —

И, следы заметая,

В новый путь улетая,

За собой оставляя

Пустоту дарований,

Грани сизых рассветов —

Разбивая в осколки,

Превращая в обломки…

Разжав руки, я выпустила Найду и позволила ветру грубо уронить себя на землю. Дело закончено, есть время для отдыха… Упав лицом вниз и уткнувшись носом в рыхлый снег, я непроизвольно расслабилась, чувствуя, как ноет от боли живая половина тела. Моя пушистая проводница громко залаяла, пытаясь обратить на себя моё внимание, однако я на проявление её заботы никак не отреагировала, продолжая лежать неподвижно. Найда, испуганно тявкнув, с головой забралась под потухшее лунное крыло, выставив наружу только кончик отчаянно мельтешащего светлого хвостика.

Я повернула голову, приоткрыла правый глаз и устало усмехнулась. Собачий хвостик завилял с удвоенной силой, описывая невероятно быстрые круги. От страха, конечно же… Я всем своим существом чувствовала растворённую в воздухе силу древнего проклятья, чувствовала направленный нажизнь тщательный поиск, чувствовала рядом… смерть. Радужное облако и моя постоянная спутница, сейчас она рыскала по округе, собирая то, что я когда-то давно ей задолжала. И сейчас — мы в расчёте. На неопределённое время.

Глубоко вздохнув, я перевернулась на бок и сморщилась от неприятной, ноющей боли, угнездившейся где-то в сердце. Вот и последствия злоупотребления властью дейте… Мучительно хотелось пить. И временами отказывалось повиноваться тело. И стремительными волнами накатывала головокружительная слабость. Я просто оказалась не готова к столь мощному проявлению собственной силы, за что ещё придётся расплачиваться… Собрав воедино остатки сил, я села и набрала полные пригоршни снега. Раз нет поблизости никакого ручья… Я жадно набросилась на комья снега, глотая их один за другим, не дожидаясь, пока они растают во рту и превратятся в воду. Ледяная влага немного притупила боль, привела меня в чувство, и я наконец-то решилась осмотреться и оценить результаты своих стараний.

От горных хребтов остались только невысокие руины, невероятным образом уцелела лишь знакомая скала со ступеньками, которые опять явили себя миру и призывно манили продолжить путь. Луна погасла, но и сквозь мрак я чётко видела, как простираются на бесконечное расстояние выжженные дотла земли без намёка на рельеф или растительность, не говоря уже о живых существах. И — ни одной тени Судьбы… И мои крылья, осыпавшись, увядшим цветком чёрной золы покоились на грязном снегу, а я начала достаточно хорошо слышать левым ухом, может быть, из-за почти полного отсутствия волос… И, в довершении картины, на золе с гордым видом восседала моя пушистая проводница, успевшая обзавестись белоснежным, сияющим ошейником. Или… это не простой ошейник?

Я поманила её к себе:

— Найда, подойди ко мне, девочка… Найда! Найда…

Щенок исподлобья настороженно смотрел на меня, но приближаться и не думал.

— Ну же, милая, покажи свой ошейник, — продолжала уговоры я.

Моя проводница шумно фыркнула и, наклонив голову, потёрла передней лапкой мордочку, вымазав её в золе. Я, встав на колени, сделала попытку приблизиться к Найде, но та осторожно попятилась и вновь уселась на снег в нескольких шагах от меня. Я недоумённо нахмурилась, не сводя внимательного взгляда с ошейника, а его обладательница, в свою очередь, не сводила внимательного взгляда с меня.

— Упрямое создание… — пробормотала я. — Найда, скажи тогда, что я должна сделать… или покажи.

Моя спутница тряхнула головой.

— И что это означает?

Молчание. Я начала сердиться.

— Найда, я не умею читать мысли, — раздражённо заметила я. — Подойди сюда, кому говорят!

Щенок не сдвинулся с места, только в очередной раз потёр лапкой нос, размазывая по белой мордочке золу. Я напряглась. Найда насторожилась и повернулась ко мне боком. Я прищурилась. Найда привстала, явно собираясь сбежать. Изловчившись, я резко бросилась на неё, в последний момент успев ухватить пушистую упрямицу за задние лапки. Она обиженно взвизгнула, попыталась цапнуть меня, но поздно: я уже сгребла свою добычу в охапку, сорвала с неё ошейник и разжала руки. Отскочив на несколько шагов, Найда разочарованно тявкнула и уселась, повернувшись ко мне спиной. Обиделась, надо же. С кем не бывает.

Не обращая на неё внимания, я осторожно разомкнула круг необычного ошейника и невольно залюбовалась золотисто-белыми переливами силы. Нить Клубка судеб… Поразительная находка… А я-то считала, что все семь нитей силы круга давно сплетены в единый Клубок и находятся в руках безликой или под защитой Совета теней… На самом же деле, вот что ты такое, Клубок судеб, и до меня тобой не владел никто… Я зачарованно любовалась неожиданной находкой. Тонкая неровная паутинка нити едва заметно пульсировала в моих руках, изучая непонятую, мощную, но безопасную силу. И тепло. Живительное, светлое тепло расплавленными огоньками стекало с нити, наполняя моё тело потерянной силой, исцеляя старые раны, воскрешая изодранную в клочья душу…

Привычная волна длинных прямых волос упала мне на спину, и я откинула со лба косо остриженную чёлку. Придирчиво изучила себя с головы до ног и улыбнулась. Прощай, Касси, и — здравствуй, Райлит… Я потянулась и распрямила плечи, разминая окрепшие мышцы. Не физически слабая лентяйка, но сильный воин… пока частично мёртвый, но это — мелочи. Такой я себя помню, и такой я вновь стала благодаря нити Начинающей новый круг жизни… и где-то здесь должна находиться и вторая нить, которой прежде владела Замыкающая пройденный круг жизни. Я закрепила бесценную находку на правом запястье и встала, оглянувшись на Найду. Та по-прежнему сидела, надувшись, и обиженно поскуливала.

— Найда! — окликнула я щенка. — Ты со мной, девочка?

Моя пушистая спутница сделала вид, что ничего не слышала, продолжая тихо жаловаться то ли на меня, то ли на бывшую хозяйку, то ли на нас обеих. Я пожала плечами. Не хочет — не надо, я не заставляю. Откинув волосы и поправив ножны, я не спеша побрела к ступенькам. Жалобы прекратились, и за моей спиной заскрипел снег. Я на ходу обернулась. Найда вновь притворилась обиженной, быстро сев и повернувшись спиной. Я едва заметно улыбнулась, продолжая путь. Снег заскрипел вновь. Стараясь не выдать своих намерений, я, не поворачивая головы, покосилась через плечо. Щенок понуро трусил за мной, опустив мордочку к земле. Пройдя пару шагов, Найда приостановилась, посмотрела на мою спину и, вздохнув, поплелась дальше. А ведь я убила её хозяйку, и идти ей теперь некуда и незачем…

Я в задумчивости брела к горе. У меня никогда не было друзей, я не умела строить отношения с людьми и всегда поражалась тому, как ловко это получалось у Касси. У меня были лишь обязанности стража Альвиона да ответственность перед миром, перед семьёй, перед дейте, перед Тхалла-теем… и разговаривать я умела только о делах. Касси стала первым человеком, с кем мне почти удалось подружиться. Хотя, когда-то в моей жизни был ещё и Савелий… но с ним приходилось много общаться по долгу службы, в его деревне вечно что-нибудь нехорошее случалось, и настоящей дружбой наши отношения назвать трудно. А Найда по моей вине лишилась, возможно, своего единственного друга…

Решительно обернувшись, я присела на корточки и протянула к щенку руки:

— Иди сюда, девочка, давай мириться…

Моя пушистая спутница с молчаливым укором смотрела на меня и не торопилась подходить.

— Найда!..

Она отвернулась.

И я заговорила. Словно живому человеку, словно близкому другу я рассказала ей всё, абсолютно всё. Кем рождена и для каких целей, что пережила и к чему стремилась, чего мне не хватало и зачем я поступила так, как поступила. Сложив руки на коленях и отрешённо глядя в никуда, я долго изливала душу своей собеседнице, иногда недоумевая, почему это делаю и зачем, если мои откровения ничего не изменят… и понимая, что давно хотела с кем-нибудь вот так поговорить. И — да, я — бездушный страж мира, я — беспощадный воин, я — маг разрушительного Слова… А ещё я — человек. Но даже тому, что уже давно нельзя назвать человеческой душой, иногда необходимо тепло дружеского понимания и бескорыстная поддержка друга.

Как однажды сказала Касси, павшие воины — не бесчувственные и бездушные стражи мира, убийцы и разрушители, они — тоже люди, пусть и не такие, как все. И умеют любить, жалеть и понимать, просто им слишком много лет, чтобы выставлять свои чувства напоказ… и слишком велика память, чтобы рядом с ней находилось место простым человеческим эмоциям. Я с удивлением обнаружила, как пощипывают глаза скопившиеся за тысячелетия непролитые слёзы. Дейте не плачут, дейте не умеют переживать и плакать… Одинокая слезинка змейкой скользнула по правой щеке. Я сердито нахмурилась и отёрла солёную каплю тыльной стороной ладони. Это никуда не годится. Тому, кто собрался встать на путь Судьбы, не к лицу проливать сентиментальные слёзы по непрожитой человеческой жизни. Это, скорее, удел Касси, но не мой. И пора бы давно привыкнуть, что мы с ней — два разных существа, две разные личности и две разные души.

Мрачно посмотрев на Найду, которая за время моей исповеди ни разу не шелохнулась, я встала и быстро пошла к скале. Занять себя срочным делом и забыть о том, что произошло. Да и, в сущности, ничего особенного-то не произошло. Расслабилась на мгновение. Позволила себе сбросить с плеч тяжкий груз ненужных эмоций. Только и всего. И больше такого не повторится. В моей жизни не было, нет и не будет места человеческим переживаниям и чувствам — слишком велика цена, которую за них приходится платить. И слишком велика цена ошибки, которую из-за них можно совершить. А расплачиваться — нечем, я и так должна всему миру…

Моя пушистая спутница, подумав, тоже побежала к скале, сохраняя между нами солидное расстояние. Впрочем, постепенно, неуверенно она приближалась, и когда я подошла к ступенькам и остановилась, Найда, не рассчитав скорость, уткнулась носом в мою ногу. Или это её своеобразный жест примирения… Наклонившись, я подхватила щенка на руки и крепко обняла. Найда некоторое время серьёзно и проницательно смотрела в мои глаза, словно пытаясь увидеть там что-то… близкое?.. Я склонила голову на бок, не отводя взгляда. Пусть увидит, пусть узнает. У неё никого нет, у меня никого нет… Моя пушистая спутница, подняв измазанную в золе мордочку, неожиданно лизнула меня в правую щеку.

Я удивлённо улыбнулась:

— Друзья?..

Она согласно тявкнула и забавно пошевелила ушками. У меня потеплело на душе. Трудно быть всегда и везде одной, но когда рядом живое существо — и бесконечный путь кажется короче. Опустив щенка на землю, я ласково потрепала его по пушистой шёрстке и перевела взгляд на ступени. Сейчас, когда туман давно рассеялся и стремительно посветлела ночь, сменяясь рассветом, я, наконец, разглядела то, что скрывалось на вершине горы и куда мы с Найдой так и не добрались. Разглядела — и кивнула самой себе. Точно. Именно там и нужно искать нить Замыкающей пройденный круг жизни. Видимо, это её святилище, а проклятье, скорее всего, застало безликую в собственном доме, от которого после моего волшебства мало что осталось.

Выточенная в скале узкая крутая лестница, серпантином обвивая гору, заканчивалась у подножия небольшого выступа, где и ютилась старая хижина, сложенная из цельного камня. И, надо полагать, в скромную одноэтажную хижину с остатками стены вместо обычной крыши сооружение превратилось благодаря моему вмешательству. Я рассеянно поднималась по лестнице, мимоходом считая про себя ступеньки и поглядывая на бежавшую впереди Найду. Ей путь явно был знаком, и она бодро перепрыгивала через глубокие щели и небольшие пропасти, зиявшие порой вместо ступеньки. Скорее всего, это замаскированные ловушки, но со смертью хозяйки умерла и её магия, и её секреты и загадки. И спасибо Создателю…

Ступеньки, чем дальше я шла, становились тем выше. Сначала — по колено, потом — по пояс, а на последние пять, у подножия хижины, пришлось подтягиваться на руках и подсаживать Найду. Выщербленные временем и моим проклятьем, изрытые глубокими трещинами, из которых робко выглядывали пучки прошлогодней травы, покрытые грязью и пылью, отвесные стены ступенек внушали мне понятые подозрения. Странно, почему они вообще уцелели… Подпрыгнув и уцепившись за край ступени, я подтянулась, взобралась наверх и перевела дух. Так. Полдела сделано. Теперь — искать нить Судьбы. Склонив голову набок, я в сомнении посмотрела на ненадёжное сооружение. Если оно и простоит ещё — то недолго.

В стенах, там, где соединялись грубо отёсанные камни, зияли солидные щели, из которых сыпался песок. Вместо окон — пустые тёмные дыры. Вместо крыши — каменный пол разрушенного второго этажа с остатками одной стены. Вместо двери — провал во внешней стене, наполовину заваленный камнями. Боковые стены вместе с наверняка имевшимися там окнами полностью засыпаны обломками камней, песком и мелким щебнем. Внутренняя стена уцелела лишь потому, что ею служила выровненная заботливыми руками ветра скала. Чудом выжившие колючие деревья высотой в два этажа заботливо обнимали густыми ветвями хрупкие остатки сооружения. Жалкое зрелище.

Я обошла ближайшую каменную насыпь, поглядывая и себе под ноги, и по сторонам. Ни запнуться, ни пропустить чьё-нибудь внезапное нападение мне, конечно же, не хотелось. Низко нагнувшись, проскользнула под угрожающе нависшими надо мной ветвями неведомых деревьев. Осторожно перебралась через невысокий завал, порезав ладони об острые углы выпирающих обломков. И, пока перевязывала неглубокие царапины остатками свитера, прислушалась к тихим голосам Долины теней. Напевал себе под нос печальную песню прохладный влажный ветер, тоскливо спотыкаясь об остатки хижины, предупреждая, шуршали колючей листвой деревья, наперебой рассказывали свои истории клочки пожелтевшей травы, угрюмо изучало произошедшие за ночь изменения восходящее солнце…

Найда, выглянув из-за очередного завала, призывно тявкнула. Интересно, что она там раскопала? Явно не нить Судьбы, ту она бы мне в зубах притащила. Значит, её находка — типа иного, но — важна для меня. Я перемахнула через завал, обогнула естественную каменную стену, выточенную из скалы, видимо, за неимением ограды, и остановилась у следующего завала, верхушка которого возвышалась на одном уровне с обломком стены второго этажа, где и находилась моя пушистая проводница. Поставив передние лапки на невысокий плоский камень, Найда возбуждённо виляла хвостом и, при виде меня, залилась звонким лаем. Я подошла ближе и подняла голову, приложив ладонь ко лбу козырьком. Холодные лучи зимнего солнца неприятно били по глазам, хорошо хоть, не сжигали…

Я прищурилась, привыкая к яркому свету и упрямо изучая камни, пока не заметила среди них что-то небольшое и блестящее. Я поморгала и вновь посмотрела на блестящую вещь. Будь я проклята… Ещё одна поразительная находка! Среди камней, отражая блики солнца, оказались зажаты часы Вечности. Слышала про них, читала — но не верила в то, что они существуют на самом деле… Следы последнего упоминания о часах уводили аж во времена первой чистки, о чём я, конечно же, узнала из Летописей, и после — никто в семи мирах ничего о них не слышал. И, как Начинающая прихватила с собой в Долину Найду, так и Замыкающая забрала часы Вечности… Сколько же тайн прячут от меня здешние места…

Часы Вечности — это один из немногих уцелевших ныне древних волшебных предметов, сотворённых самим Создателем. Всего же их насчитывалось около десяти, в том числе и Клубок судеб, и, по слухам, ключи от порталов, и вышеупомянутые Летописи. Большая часть предметов после первой же чистки канула в неизвестность, оставив после себя лишь редкие упоминания в потрёпанных свитках да память в сердце мира. В тайниках Хранилища Альвиона я однажды случайно нашла летопись времени первого периода, после которого и пошли чистки, где некто, пожелавший остаться неизвестным, перечислил все волшебные творения Создателя и дал им подробную характеристику. И о часах Вечности там было сказано следующее.

Предмет, напоминающий своей формой песочные часы, по легенде наполнен настоящей звёздной пылью. Размером — со стандартную человеческую ладонь, небольшие и изящные, они выглядели как обычная безделушка, однако обладали необычайными свойствами: тот, кто владеет часами, получает в своё распоряжение вечную жизнь. Один поворот часов — и, пока пересыпается из чашки в чашку звёздная пыль, существо не стареет, не меняется внешне и смерть обходит его стороной. Второй поворот — и жизнь продолжается. Но тот, кто не успеет вовремя перевернуть часы, рискует в одно мгновение состариться и мгновенно же умереть. И — то же самое постигнет владельца волшебного предмета, если он перевернёт часы раньше времени, то есть, прежде чем упадёт в чашку последняя крупинка пыли. И, если уж часы были один раз приведены в действие, пусть совершенно случайно, жизнь перевернувшего попадает под власть часов. Ну и, выражаясь языком Касси, всё, моменто море.

Я не сводила с часов Вечности горящего взгляда. Задорные солнечные зайчики весело отплясывали на ультрамариновом металле свой незамысловатый танец, рядом со мной заливалась лаем Найда, а я азартно искала возможность добраться до творения Создателя. Шаткий навал крупных камней особых надежд мне не внушал, лезть по ним — опасно и чревато неприятными последствиями… а по-другому до часов не добраться. А добраться до них нужно. Если вдруг эта моя последняя попытка окончится неудачно, Харита не сможет легко и просто от меня избавиться, а недостатки часов меня не пугают. К тому же, вечная жизнь вкупе с печатью Судьбы открывает массу возможностей для достижения собственных целей, которые я поставила перед собой задолго до изгнания. Придётся рискнуть.

Прикинув, на какую высоту нужно лезть, я внимательно прислушалась к своим чувствам. Грядущих неприятностей ничего не предвещает, по крайней мере, пока. И я спокойно начала готовиться к подъёму. Сняла и положила на плоский камень парники, скинула на них куртку, поёжившись под пронзительными порывами ветра, и туже стянула повязки на ладонях. Потёрла руки, разминая пальцы, и присела на корточки, подзывая свою пушистую спутницу. Щенок, успевший скрыться за очередным завалом, быстро прибежал назад и уселся у моих ног.

— Найда, — я погладила её по рыжей шейке и заглянула в живые блестящие глаза. — Помнишь про нить судьбы?

В знак согласия она тряхнула головой и нетерпеливо переступила с лапки на лапку.

— Сможешь отыскать?

Найда кивнула.

— Тогда беги, ищи.

Моя пушистая спутница недоумённо сморщила мордочку.

— Я здесь задержусь ненадолго и позову тебя.

Найда понятливо вскочила на ноги и потрусила в сторону хижины, а я подошла к навалу и подняла голову. Часы Вечности призывно сверкнули. Уцепившись за ближайший камень, я подёргала его, убедилась в относительной устойчивости и, упершись ногами в нижний булыжник, принялась осторожно карабкаться наверх. Острые обломки скалы царапали пальцы, камни сильно шатались под моим весом, в глаза сыпался растревоженный песок напополам с землёй. Моргая, но не забывая изучать каждый камень и каждую подходящую щель, я медленно продвигалась к вожделенной цели, после каждого же движения делая остановку и выжидая, пока пирамида булыжников перестанет ходить ходуном. Часы, казалось, застыли на месте и не приближались. Тряхнув головой, я кое-как протёрла глаза и прищурилась. Нет, это просто эффект бьющего в лицо солнца. До часов добираться осталось — только руку протяни, и они зашуршат в твоих ладонях…

И я протянула руку, но не к часам, а к следующему камню. Протянула, пошатнулась, с трудом удержала равновесие, подняла глаза на свою цель и… Теперь эффект солнца уже не при чём. Часы вновь отдалились от меня на приличное расстояние, словно навал вырос вдвое. Нахмурившись, я посмотрела вниз. Где я находилась, там и осталась. И судя по «крыше» дома — тоже. Однако моя цель как была в недосягаемости, так и осталась. Сухо поджав губы, я вновь полезла наверх, но стоило лишь отвлечься на мгновение и отвести глаза — часы стремительно удалялись. Что за проделки Судьбы?.. Или я не понимаю местного юмора? Я предприняла ещё одну попытку добраться до часов и пока смотрела на них в упор, они приближались. Приближались, приближались… когда из щели, за которую я зацепилась, мне в глаза посыпался песок. Усилия пропали даром. Опять.

Разочарованно сплюнув, я быстро спустилась вниз, спрыгнула на землю и, протерев глаза, хмуро выругалась про себя. Я никогда не отступаю, и если поставила перед собой цель — иду до конца и по головам. Я не люблю отступать, более того, я не умею отступать. И всегда добиваюсь своего. Так или иначе. И до часов Вечности доберусь, кто бы не стоял на моём пути. А все препятствия — это проверка. Очередная проверка. И если подумать, и если вспомнить… Создатель наделил свои волшебные творения не только силой, но и разумом, но и зачатками души. И они способны сами выбрать себе хозяина, близко не подпуская недостойных кандидатов. Значит, опять — из кожи вон… в прямом смысле этого слова.

Глубоко вздохнув, я оперлась руками о насыпь и закрыла глаза. Маленький прыжок в никуда — и часы будут у меня в руках… если за время этого прыжка моё тело не умрёт. Второй-то души — нет, поддерживать в нём жизнь — некому, но… Рисковать — так рисковать. Привычно выскользнув из тела, я подняла голову. Вожделенная цель призывно блестела на солнце, отражая красновато-золотые лучи. Протянув руки, я оттолкнулась от земли, взлетела в воздух и закружила около насыпи. Часы Вечности по-прежнему не позволяли мне приблизиться, выстроив между нами невидимую стену. Стиснув зубы, я мельком посмотрела на своё распростёртое тело. Три мгновения — у меня есть ровно три мгновения…

Я быстро ощупала невидимую стену. Гм… Лазейка. Я хмыкнула. Ловушка… либо подсказка и единственный шанс, которого заслуживают лишь избранные. Я ловко просунула руку в небольшое овальное отверстие, наблюдая за тем, как она начинает постепенно удлиняться вне зависимости от меня. В жизни иногда получается так, что наше тело действует независимо от нас, и, поверье, с душой тоже такое бывает. И прежде чем я придумала нужное решение, моя душа рассудила за нас обеих. Удлинившаяся рука натолкнулась на очередное препятствие с крохотными круглыми лазейками, и на смену руке пришли пальцы. Став на порядок тоньше и длиннее, они аккуратно просочились в лазейки, вплотную подобрались к часам…

И мгновение спустя я очнулась на земле. Немилосердно болела ушибленная при падении голова, по правой щеке стекала кровь… а левую руку приятно согревало забытое ощущение живого тепла. Похоже, она «ожила»… Приподняв голову и опершись локтем о землю, я подняла левую руку и победно улыбнулась. В перебинтованной ладони, среди грязных лохмотьев повязки тускло сверкали крошечные песочные часы. Оказывается, в действительности они намного меньше ладони, но в остальном — летописец не обманул: форма песочных часов, ультрамариновый металлический корпус, сияющая серебром звёздная пыль внутри трёх хрустальных чаш, соединённых меж собой крошечными отверстиями… Часы Вечности, подумать только…

Сев, я осторожно поставила предмет на плоский камень, сохраняя прежнее положение пыли, которая скопилась в нижней чаше. Наверно, ещё рано их переворачивать… Я рассеянно отёрла кровь с небольшой ссадины у виска, дотянулась до ножен с курткой и неторопливо их на себя надела, не сводя с творения Создателя задумчивого взгляда. Перевернуть часы я всегда успею, а если переверну — пути назад уже не будет. Никогда. И в тоже время — я могу и не успеть их перевернуть… И пути назад тогда тоже уже не будет, и исправить ничего не удастся. Нет, лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано.

Недрогнувшей рукой я взяла часы Вечности и, на мгновение задержав их в прежнем положении, решительно перевернула. И будь, что будет… Перевернула и бережно спрятала их в нагрудный карман крутки, застегнув тот на все мелкие пуговки. Впрочем, теперь они никуда от меня не денутся, наши жизни слишком тесно связаны. Потеряю ли я часы, выброшу ли, продам или подарю — они всегда ко мне вернутся через пространство, время и Вечность… Я прижала руку к карману, ощущая там, где бьётся сердце, слабую пульсацию. Отныне — лишь здесь моё самое сильное и самое слабое место. Ультрамариновое мерцание, просачивающееся сквозь плотную ткань куртки, возвестило о том, что пути назад уже наверняка нет. Как обычно.

Под впечатлением от неожиданной находки, я, обходя очередной навал, едва не наступила на Найду. Моя пушистая спутница, с гордым видом держа в зубах чёрную паутинку нити Клубка, как раз возвращалась назад, когда я прошла мимо неё, не заметив. Найда, остановившись, обиженно фыркнула. Очнувшись, я опустила глаза. Моё ты чудо… Я присела на корточки, осторожно взяв нить и содрогнувшись от окутавшего меня мрачного, промозглого холода, пробирающего до мозга костей. Нить Замыкающей пройденный круг — нить смерти… Чёрная и белая паутинки змейками переплелись на запястье, и излучаемые ими короткие сиреневые разряды неприятно защекотали руку. Найда тихо тявкнула, хвастаясь. Я едва заметно улыбнулась. Осталось ещё пять…

Появившаяся из ниоткуда тень заслонила солнце, и я, привычно выхватив клинки, стремительно обернулась. Кто на этот раз?..

Глава 9

«— С местными не разговаривай,

для них иностранец в диковинку!»

(«Особенности национальной охоты»).

Кассандра.

Проклятье. Горячий ветер взметнул вокруг нас вихрь песка. Я невольно прижала ладонь ко лбу, защищая глаза. Мир вокруг меня вращался с бешеной скоростью, сцены из далёкого и недавнего прошлого сливались в одно сплошное яркое пятно на фоне настоящего. Я на секунду зажмурилась, разгоняя ненужные панические мысли, и вновь посмотрела по сторонам. Этого не может быть! Я отказывалась верить собственным глазам, а они на сей раз нормально работали на пару, и всё же… Пустыня! Я точно нажала на чёрный сектор, и мы должны были переместиться домой! В мёртвый мир! В мою Богом забытую квартирку на окраине сибирского городка! А вместо этого — стоим с Яшкой бок о бок посреди бесконечной пустыни, аки два тополя на Плющихе…

— Касси!.. — голос моего спутника дрогнул. — Это… нормально? Ты сюда хотела попасть?..

Нет, хотелось завопить мне, не сюда!!! А домой! Подальше от разборок Райлит и вновь навешанных на меня непонятных обязанностей! Я, конечно, горячо переживаю за судьбу семи миров… но не до такой же степени! Я сделала всё, от меня зависящее, всё! Я повернула вспять время, я вернулась-таки в тот период, в который собиралась, я вычислила личность колдуна и поняла, что больше он никому не помешает, я… я помогла Райлит обрести свободу и отныне она сама может спокойно справляться со всеми своими таинственными делами — чего ещё от меня нужно?! Не понимаю — чего?!

— Касси?..

— Да! — через силу прошипела я. — Сюда!

— Точно?

— Точно!

— А зачем орать-то так? — вопросил Яшка, с любопытством озираясь по сторонам.

— Затем!

— Касси, да что с тобой такое? — удивился он.

— Ничего! — рявкнула я. — И не лезь ко мне больше со своими дурацкими вопросами!

— Подумаешь, уже и спросить нельзя! — мой собеседник обиженно нахмурился, с подозрением покосившись на меня. — И, кстати, слушай…

— Отстань! — огрызнулась я.

В моей душе раскалённым фонтаном клокотала, бурлила и била через край неожиданно сильная ярость. Нет, в самом деле, какое кто имеет право вмешиваться в мою жизнь?! И поспорить готова, что медальон забарахлил не просто так, а по кое-чьему вмешательству! И этого «кого-то» вы все прекрасно знаете, и когда я её найду, то мало ей не покажется, даже она не смеет… Стоп! Я задумалась. До недавнего времени я искренне верила в то, что Райлит — это я, что мы — одна душа, разбитая на две половинки, и непривычная пустота внутри, возникшая с уходом моей второй сущности — это эхо разделения, которое никогда не умолкнет… Но странное дело получается, товарищи, после разделения я перестала чувствовать себя ею, я перестала чувствовать себя всесильным магом, я перестала чувствовать себя в семи мирах как дома и они стали чужими, почти незнакомыми… за исключением неопознанных приступов дежавю… Ничего не понимаю, что же со мной творится?..

— Касси, ты пока ещё здесь или уже где-то там?

— Яш, не мешай, будь другом!

— Но…

— Да замолчи же ты, чтоб тебе провалиться!

Резко обернувшись к нему, я по дурной привычке прокляла то, что мешает мне думать, ужаснулась собственного порыва, испуганно съёжилась, ожидая неминуемого… но ничего не произошло. Яшка как стоял напротив меня, так и остался стоять, недоумённо подняв брови. Я перевела дух. Ничего. Ничего не случилось. И Слово оказывается — тоже не моя магия. Часть её, мелкая и незначительная часть, осталась, но изрядная доля силы ушла вместе с Райлит. То есть, моей она и не была, а Словом я владела, лишь пока Райлит находилась рядом. А это значит… А это значит… либо то, что между мной и моей второй сущностью, несмотря на браслет-связник и полное взаимопонимание, так и осталась лежать пропасть… либо то, что у нас с ней разная природа. И она из одного мира, из здешних краёв, а я… Не может быть! Быть такого не может… Я бы догадалась, я бы почувствовала… наверное. И, возможно, поэтому я никогда не могла читать её мысли. Господи, Райлит, да сколько же у тебя ещё скелетов в шкафу?..

— И что ты собираешься с этим делать? — в голосе Яшки звучали укор и обида. — На шашлык меня пустить?

— Что? — я недоумённо моргнула и осеклась.

В пылу гнева я зачем-то вооружилась и, мало того, что прокляла своего спутника, так ещё и с оружием на него собралась кидаться… Я растеряно посмотрела на клинки, молча вернула их ножны и вздохнула:

— Извини, Яш… Я…

— Очень виновата, — любезно подсказал он.

— Не так уж и очень, — буркнула я, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Ты первый начал!

— Я?! — изумился он.

— Я же просила тебя помолчать!

— И мы так и будем стоять посреди пустыни и думать? Думать и на ходу можно, вообще-то!

— А мне, может, стоя проще!

— Отлично! Вот и стой дальше! А я пошёл!

Я оторопело понаблюдала за тем, как он развернулся, намереваясь уйти. И из-за чего? Ссора — на пустом месте… И Бог знает, чего он натворит, если я его отпущу на все четыре стороны. И потом… Стоп. Ссора на пустом месте… как в деревне. Я поспешно вытащила из-за пояса стрелу и придирчиво её изучила. Золотая сталь, обжигая ладони, красиво поблескивала на солнце… а я, взглянув на удаляющуюся Яшкину спину, почему-то опять страшно разозлилась. До такой степени, что ощутила непреодолимое желание запустить в него стрелой или чем потяжелее и побронебойнее… И испугалась собственных мыслей. По натуре я человек некровожадный и незлой, и посему — мне подобные мысли в голову просто так никогда бы не пришли… Я вновь осмотрела стрелу, и с каждой секундой злости во мне прибавлялось и прибавлялось. И я почти дошла до ручки, почти…

— Ась, может, передумаешь торчать тут огородным чучелом и пугать собой стервятников?

Я покосилась на вернувшегося приятеля. В его глазах светилась мягкая, добродушная улыбка, а на лице застыло выражение мученического терпения, с какого хорошо бы иконы святых писать. Я неуверенно улыбнулась. Он подмигнул. Я перевела взгляд на стрелу. Вот она. Виновница ссоры народа в деревне и нашей с Яшкой. И если всадник на белом коне проехался по всем мирам… Понятно, что обычно следует за крепкой ссорой. Я судорожно сглотнула. Конец света у них тут намечается, что ли?.. И если мы окажемся в эпицентре грядущей напасти, нам лучше держаться вместе. То есть, больше никакой лжи и никаких ссор…

Я скорчила беспомощную рожицу:

— Яш, если честно, я не сюда хотела попасть, а домой вернуться… И я не знаю, каким боком нас занесло сюда… И… я не знаю куда идти и что дальше делать, — чистосердечно призналась я. — И… я действительно не хотела на тебя кричать, извини…

Мой спутник флегматично пожал плечами:

— Знаешь, примерно этого ответа я от тебя и ожидал.

— Да, я очень предсказуема, и мной легко управлять, — кисло согласилась я и, отвернувшись, подбросила вредоносную стрелу в воздух, предварительно как следует её прокляв.

И, поди ж ты — на сей раз сработало! Стрела испарилась в воздухе, осыпавшись на землю золотым дождём и слившись с песком, а мне — даже дышать стало легче, и Яшке, готова поспорить, тоже.

— С последним я бы не согласился, — усмехнулся он. — Ну что, пошли?

— Куда тебя послать?

— Туда, — придирчиво изучив все стороны света, наугад ткнул приятель.

— Туда — так туда, — покладисто отозвалась я.

Мы неторопливо побрели по пустыне. Не знаю, о чём думал Яшка, а у меня из головы не шла последняя моя догадка относительно настоящей природы Райлит. С одной стороны, поверить в такое трудно, а с другой… трудно не поверить. Как-то всё чётко сходится, словно… мне подсказал кто. Или я давно догадалась, а Райлит исправно чистила мои мозги, избавляя от ненужных, на её взгляд, мыслей… И сейчас можно не ломать голову над тем, куда идти — случай сам приведёт нас с Яшкой туда, куда нужно, к тому, что задумала моя бывшая вторая сущность. Как говорится, кирпич просто так никому никогда на голову не падает, и на всё, что случается, есть свои причины, только нам знать об этом изначально не полагается…

Я мрачно насупилась, топая вслед за приятелем, который настойчиво шагал по одному ему известному пути, причём, шагал с такой скоростью, будто опаздывал на собственную свадьбу. И это в пустынный полдень! Я отёрла со лба пот. Жара стояла неимоверная. Огромное, раскалённое добела солнце, занимавшее полнеба, палило немилосердно, казалось, сжигая не только кожу с костюмом, но и то, что под ними. Я потёрла виски. Простите за непоэтичное сравнение, но мои мозги вот-вот расплавятся и закипят… Поколебавшись, я сняла куртку и набросила её на голову. Уж лучше пусть руки сгорят, чем мозги. Куртка принялась исправно охлаждать гудящую голову. Полезная штука мой костюм: в холод он согреет, в жару — сойдёт вместо кондиционера, да и от вредного воздействия окружающей среды защитит, не говоря уже о вражеском оружии и прочих излишках нехороших. И как только Яшка сейчас без него обходится?..

Яшка, тем не менее, как-то да обходился. Соорудив из свитера нечто, отдалённо напоминающее восточный тюрбан, он напялил это недоразумение на свою голову и сделал вид, что теперь ему не жарко, а поминутно сползающий на глаза шерстяной край — нисколько не мешает, скорее, наоборот, спасает от скуки. А окружающий унылый и однообразный пейзаж вкупе с нашим дружным угрюмым молчанием действительно навевал смертельную тоску. Куда ни глянь — нас окружала серая, потрескавшаяся земля, запорошенная тонким слоем блекло-жёлтого песка. Кое-где из крупных глубоких трещин робко выглядывали жухлые кустики высохшей травы да вдали, за зыбким колыхающимся маревом горизонта, виднелись огромные песчаные дюны. И, может быть, хоть там будет кто-нибудь живой? Потому как здесь — увы и ах, только мы с Яшкой, и то — не местные, а непонятно каким ветром сюда занесённые…

— Касси, посмотри, кто это там!..

Я подняла глаза и, прищурившись, тупо уставилась на ту трещину, на которую настороженно указывал мне приятель. И ничего. Трещина и трещина, самая обычная… Хотя, нет, постойте-ка! Я присмотрелась и заметила, как из своего импровизированного укрытия вынырнуло на мгновение и вновь спряталось странное существо. Гм. Мы подошли ближе. Существо вновь высунуло наружу нос и, что важнее, глаза. Огромные глазищи цвета тусклого песка с белыми вертикальными зрачками жутковато поблескивали при свете дня, выдавая сущность своего владельца. Очевидно, это дух пустыни, как его там звать, не помню. Или альв, дух земли. Здесь в любом мире обитало множество разнообразных духов, хранителей природы: духи гор, болот, равнин, лесов, небес, рек, озёр и прочая, и прочая.

— Это… — я замялась, припоминая мудрёное название духа, — это, Яш, местный дух. Э-э-э…

О, вспомнила! Не зря же Яти упорно вдалбливала в мою голову проклятую мифологию миров.

— Это либо альв, либо грихт, — пояснила я.

— Мм? Ага, так я всё и понял…

Я объяснила, как умела. Альв — хранитель земли, грихт — хранитель того, что на этой земле растёт… или лежит. В данном случае, скорее, всего перед нами — грихт, и выглядит он так же, как и среда его обитания: вылепленная из сухой серой земли кряжистая и невысокая человеческая фигурка, вместо волос — огрызки сухой травы и песчаные крылья за спиной. Ага, ещё одно крылатое создание природы, и точно — не альв. А я всегда думала, что крылья имеют только водяные духи и леками… Впрочем, много ли я встречала духов?..

— А оно точно живое? — недоверчиво вопрошал Яшка, с интересом таращась на духа пустыни, который, в свою очередь, настороженно уставился на него.

— Точно-точно, — подтвердила я. — Моё почтение, властитель песка!

— Прохладного дня вам, путники, — грихт выбрался из своего укрытия и выжидательно посмотрел на нас.

Я, припоминая ритуал, поклонилась духу и толкнула локтем Яшку, знаками подсказывая следовать моему примеру и взглядом обещая, что на небесах и при жизни ему это зачтётся. Тот недовольно поморщился, но всё же вяло поклонился, отдавая нашему новому собеседнику дань почтения, которого явно не испытывал. Грихт, кивнув, внимательнейшим образом изучил наши измученные жарой персоны, причём Яшку от сего осмотра заметно перекосило, да и я почувствовала себя не в своей тарелке, поскольку львиная доля странных взглядов досталась именно моей персоне. Из-за мёртвой половины тела, видимо. Или я просто очень его заинтересовала, что вряд ли. По рожице грихта видно, какого он обо мне мнения…

Проницательный взгляд обитателя пустыни проникал, казалось, в тёмные неизведанные глубины моей души, и то, что он там увидел, ему определённо не понравилось (да и я сама — не в восторге, прямо скажем). Словом, не успев толком нас поприветствовать, дух неожиданно попятился. Попятился, оглядываясь через плечо в поисках спасительной трещины, куда ему почему-то захотелось немедленно спрятаться. Странно, граждане, прежние духи никогда от меня так не шарахались, даже водяной из Альвиона, которому я в своё время изрядно насолила…

— Что такое? — насмешливо прищурился Яшка, нависая над грихтом. — Мы тебе не нравимся?

— Яша!.. — я сердито шикнула на приятеля. — Не моли чепухи!.. Властитель песка, вы не могли бы показать нам путь до ближайшего портала?

Грихт, игнорируя мой вежливый вопрос, поспешно юркнул в своё укрытие, бормоча что-то про скользящую за нами тьму. Мы с Яшкой недоумённо переглянулись и пожали плечами.

— Не, мы ему точно не понравились, — изрёк мой спутник. — Или — его испугала твоя физиономия, не в обиду тебе будет сказано.

— Скорее ему не понравилось твоё обращение, — уязвлено пробурчала я. — Запомни раз и навсегда — духам хамить нельзя!

— Нда? — передразнил меня приятель.

— Нда, — в тон ему отозвалась я. — Хотя, можешь в следующий раз попробовать, а я постою в сторонке и посмотрю.

— На что? — заподозрил неладное Яшка.

— На то, чем дух тебе мстить будет, — охотно разъяснила я.

— Вах, страшно-то как, — фыркнул он, и, беспечно сунув руки в карманы джинсов, шагнул дальше…

…и сыпучий белый песок, доселе мирно устилавший землю, разверзся под его ногами. Яшка разом провалился по пояс, а песок продолжал своё движение, безжалостно затягивая моего спутника в смертельную пучину. Меня от неожиданности парализовало. Разинув рот, я молча смотрела, как Яшка, отчаянно ругаясь, провалился сначала по грудь, потом — по плечи… Картины страшного приключения проползали перед моими глазами как кадры из замедленной съёмки, произошедшее казалось дурным видением, нереальным сном…

— …мать твою, да не стой ты столбом!.. Сделай же хоть что-нибудь!!!

Сиплый дрожащий голос приятеля доносился до меня издалека, словно не рядом я стояла, а нас разделяли километры пустыни… Моргнув и тряхнув головой, я усилием воли прогнала туманное наваждение и с изумлением обнаружила, что нас действительно разделяет солидное расстояние. Проделки разозлённого грихта, понятно. Я со всех ног припустила туда, где едва виднелась из песка взъерошенная темноволосая макушка Яшкиной головы, с каждой секундой осознавая, что не успею. Не добегу. Сил не хватит. Скорость не та. Дыхание срывается. В левом боку просыпается острая колющая боль. От жары плывёт перед глазами. Но Яшка… это Яшка, и я не могу стоять в стороне, я не могу не успеть, не имею права… Мимо кого другого бы прошла, но не мимо него…

В отчаянии я сложила ладони рупором и на ходу заорала:

— Слово, Яш, Слово!!!

— Что, Ась? — испуганно завопил он. — Не слышу!!! Быстрее, чего ты там тащишься, как черепаха?!

Я посмотрела под ноги и к своему вящему ужасу заметила, что бегу на одном месте… И более того, когда я пыталась придать себе ускорение, то начинала бежать не вперёд, а назад, удаляясь от попавшего в беду приятеля. Что за чертовщина, прости, Господи?..

— Касси!..

Я беспомощно застыла на месте, дико озираясь по сторонам. Что же делать, что же происходит?.. Дух пустынь не хочет нас куда-то пускать, я потеряла прежнюю власть над Словом и способна творить лишь мелкие защитные заклятья, Яшка почти провалился в зыбучие пески…

— Слово, Яш!! — снова закричала я. — Помнишь чёрта из деревни?!

— К чёрту его!.. Говори, что мне делать!!!

— Прокляни пески! — я быстро перебирала про себя слова, подыскивая нужные и формулируя заклятье. — Вели им превратиться в твёрдую землю, только Бога ради, не посылай их никуда, а то мы тоже там окажемся!

— Да что сказать-то толком, я не понял?!

— Чтоб вы превратились в твёрдую почву, — надрывая голосовые связки, без устали подсказывала я.

Вышеозначенное проклятье пророкотало над пустыней подобно удару грома, и на мгновение мне почудилось, что земля под моими ногами дрогнула и заходила ходуном. Я молча выругалась. Только землетрясения нам не хватает для полного счастья… Земля, однако же, дрогнув, замерла, лишь трещины стали глубже да песок всколыхнулся, сверкающим на солнце облаком оседая у моих ног. И, похоже, мы добились нужного результата. По крайней мере, Яшка больше не вопил, как резаный, а помалкивал. Я несмело шагнула вперёд. Земля сдвинулась. В смысле, я перестала топтаться на одном месте. Давно бы так… Я бегом припустила в направлении своего несчастного спутника, на ходу крикнув:

— Яш, ты там как?..

Молчание. У меня от страха сжалось сердце.

— Яшка!..

— Лучше некуда, — соизволил ворчливо отозваться он. — Подойди, сама увидишь…

Уже не обращая внимания на жару, я быстро добежала до приятеля, остановилась, переводя дух и утирая со лба пот, и, рассмотрев, в каком положении оказался Яшка, хмыкнула, не зная, то ли смеяться, то ли жалеть его. Представьте себе, товарищи, движение песка-то он остановил, но так и остался вкопанным в землю по подбородок! Я невольно фыркнула. Мой спутник одарил меня кислым взглядом.

— Грешно смеяться над больными людьми, между прочим, — сварливо пробурчал он. — Лучше бы помогла…

— Пардон, — я облегчённо улыбнулась. — Отлично выглядишь… не в обиду тебе будет сказано.

Яшка издал невнятный возглас и красноречиво закатил глаза:

— Спасибо за сочувствие, Касси, я тронут до глубины души…

— Которой души? — весело осведомилась я, изучая его импровизированную ловушку и мимоходом размышляя, как бы приятеля оттуда выудить.

— Что значит — которой? — удивился он.

— Ах, да, ты же не знаешь, — вспомнила я, кое-что придумав.

— Чего?

— У вас, пациент, ярко выраженное раздвоение личности и две души в одном теле, но до белой горячки вам всё равно пока далеко, — насмешливо сообщила я.

Яшка молча выпучил глаза и удивлённо заморгал, а я вытащила из ножен клинки и принялась с их помощью рыть землю вокруг его головы. Приятель опасливо покосился на меня и прикусил язык, видимо, опасаясь в столь опасном деле отвлекать мою копающую персону ненужными разговорами. Надолго, правда, его не хватило. Сначала мой собеседник с дрожью в голосе попросил не перерезать случайно ему горло, не для того он, мол, полчаса назад надрывал глотку, чтобы помереть во цвете лет, а потом осведомился:

— Слушай, а за что нас этот твой дух?..

— Не знаю, — пожала плечами я, пыхтя, разрыхляя твёрдый песок у его плеч. — Понятия не имею.

— А, может, ты меня сглазила?

— Может быть, — обиделась я. — Кого же ещё винить в собственных неприятностях, если не меня?..

Яшка тяжко вздохнул и поморщился, когда я случайно задела острием клинка его спину. Я с извинениями продолжила работу, кольнув теперь уже в плечо. Мой подопечный стиснул зубы и промолчал. Стараясь ненароком опять не поранить приятеля, я освободила из захвата песка его левую руку и взялась за правую.

— Спасибо, Аська, — неожиданно тихо сказал он. — Честное слово, никогда больше не буду хамить духам!

Я оторвалась от работы и, убрав упавшую на лоб спутанную прядь седых волос, заглянула в его чумазое лицо.

— Сильно испугался?

— Ну, как тебе сказать… — Яшка рассеянно смотрел вдаль. — Не знаю. Не помню… Всё как в тумане…

— Понятно, — я продолжила свой нелегкий труд. — Так оно обычно и бывает, это вроде защитной реакции организма.

— Ты так говоришь, как будто знаешь…

— Знаю. Я и не через такое ещё проходила…

— Правда? — он помолчал. — Касси, научи меня своему колдовству, а?

— В обязательном и добровольно-принудительном порядке, — я подмигнула ему. — И прямо сейчас.

Пока есть время, и никто не явился по наши души. И, продолжая копошиться в песке, я рассказала ему о магии Слова всё, что знала сама, разумеется, больше полагаясь на собственный опыт, чем на скудные сведения, почерпнутые из летописей или уроков Магистра Альвиона. Яшка внимательно слушал, изредка задавал вопросы, меж делом разминал затёкшие мышцы, а под конец лекции отобрал у меня парники и дальше выкапывал себя сам. Я же — села рядышком, набросив на голову куртку, и продолжила делиться с ним тайнами дейте, о которых сам бы он никогда не узнал, пока не вспомнил. А быстро вспоминать нужные вещи он нескоро научится, поскольку находится в самом начале своего нелёгкого пути, да и неизвестно, что у него там за вторая душа… Если зануда вроде Райлит — заранее ему сочувствую.

За раскопками и моими разглагольствованиями время летело незаметно. Страдая от жары, которая явно набирала силу, хотя, казалось, ещё жарче быть уже не может, я не забывала посматривать на небо и вскоре обнаружила причину нереального повышения температуры. Полдень. Солнце, угрожающе зависнув над нашими головами, добралось до высшей своей точки и готовилось перевалить за полдень. Значит, пора нам отсюда двигать, иначе испечёмся с непривычки в песках заживо… Ну, или я-то со своим костюмом до вечера протяну, а вот Яшке совсем худо придётся, он и так уже обгорел весь, неделю от солнечных ожогов страдать будет, как пить дать…

Вытащив из-под безрукавки раскалённый ключ от порталов, я щёлкнула крышкой и скорчила рожицу. Так и знала. Во-первых, Магистр Шалейна плохо его зарядила и нам едва ли хватит силы на три-четыре перемещения (а обычно хватало на десять-пятнадцать), а, во-вторых, между перемещениями должен быть перерыв в несколько часов, уж не знаю, зачем. Но — факт оставался фактом — нам придётся искать ближайший портал в приграничный мир, чтобы для начала удрать от жары, а там — снова попробовать вернуться домой. Нда, дабы убедиться в том, что путь в мёртвый мир нам заказан. Или только мне. Или только Яшке. А своему спутнику я даже в качестве эксперимента ключ не отдам, сама буду пробовать, а вдруг…

Приятель, тихо бормоча себе под нос что-то невразумительное и, несомненно, ругательное, наконец, выбрался из своей западни, шумно перевёл дух, с мрачно-торжественным видом вручил мне клинки и плюхнулся на песок рядом со мной.

— Курить охота, — он угрюмо уставился в одну точку перед собой.

— А я бы от воды не отказалась, — уныло отозвалась я.

— Может, пойдём куда-нибудь?.. Толку-то здесь штаны протирать на одном месте…

— Яш, не знаю, как ты, а я так устала, что у меня сил нет никуда идти, — пожаловалась я.

— Ну… тогда и я тоже на пару минут устану, — согласно вздохнул Яшка и, подобрав свой свитер, растянулся на земле, накрыв им лицо.

Вытащив из кармана куртки лоскуток мягкой ткани, я бережно отёрла клинки, тщательно отполировала их до зеркального блеска и лишь потом вернула в ножны. Пользоваться парниками я толком так и не научилась, а, следовательно, уже и не научусь, поскольку моя единственная наставница куда-то подевалась, но ухаживать за оружием она меня приучить успела.

— Касси, а если не секрет, где ты взяла эти штуки? — Яшка, сев, с любопытством покосился на витые рукоятки клинков.

— Секрет, — лениво отозвалась я. — Места знать надо…

— И это — тоже секрет? — уточнил он.

— Угу.

Приятель наградил меня задумчивым взглядом, соорудил на голове «тюрбан» и, встав, красноречиво протянул мне руку. Я вздохнула, но тоже встала, хотя больше всего на свете хотелось зарыться с головой в раскалённый песок и умереть. Пока мы отдыхали, в моей душе привычно заворочалось нехорошее предчувствие, а я уже так устала от неприятных сюрпризов собственной судьбы, ей-богу… Сколько времени мы бродим по мирам? Примерно, сутки, плюс-минус час, и уже успели попасть в пару крупных переделок, и то ли ещё будет… Предчувствие большой беды неприятным колючим холодком пробежало вдоль моего позвоночника, на мгновение набросив на окружающий мир покров нереальности. Это сложно объяснить, но некоторое время я не могла понять, реальность ли меня окружает, или галлюцинация на почве солнечного удара, или же вовсе — сон… Едва переставляя ноги, я брела по пустыне и успевала и быть самой собой, и видеть нас с Яшкой по стороны, и чувствовать себя крошечной незначительной песчинкой в огромном мире… И ждать. Чего-то грозного и неминуемого…

Я поёжилась, недоверчиво поглядывая по сторонам. Ненавижу это ощущение — постоянно ждать откуда-то беду и понятия не иметь, откуда же она придёт. И, разумеется, в самый ответственный момент «зевнуть», проворонив ожидаемое событие… Я вновь повела плечами и посмотрела на Яшку, невольно ему завидуя. После пережитого шока и тяжкого выкапывания своей персоны из песчаной ямы, он продолжал упорно топать вперёд в поисках неизвестно чего, хотя, если судить по его неровной шатающейся походке, сам едва переставлял ноги. Поразительное упрямство! Или — сила воли, коей я прежде за ним не замечала?..

— Касси, прибавь шагу!

— Отстань, — устало проворчала я.

— А по тебе и не скажешь, что ты бывалая путешественница, — иронично отметил Яшка.

— Но по пустыням я некогда не бродила, — резонно возразила я, — а сильную жару вообще плохо переношу, уж лучше минус тридцать…

— Не каркай!

— А ты меня не доводи!

— Ой-ой, подумать только, какие мы нервные, вах!

— А в глаз? — прищурилась я.

— А в другой? — ухмыльнулся приятель.

— Не посмеешь, — фыркнула я.

— Ну, для профилактики…

— Вот ещё, я только нормально видеть начала! — возмутилась я и, спохватившись, прикусила язык да поздно. Проговорилась, ёлы-палы…

— Правда? — почему-то не удивившись, Яшка повернулся ко мне и показал вдаль. — Тогда скажи, что у меня или очередной глюк, или вон на том холме сидит мужик с лошадью.

Я послушно уставилась туда, куда мне показали, и несколько секунд вдумчиво всматривалась в расплавленное марево пыльного горизонта. Нда. Похоже, мой спутник, несмотря на свой кошмарный головной убор, всё-таки перегрелся на солнце… Никакого мужика с лошадью я, к разочарованию Яшки, не увидела, о чём ему с сожалением и сообщила. Лишь высохшее на корню корявое дерево одиноко чернело на фоне ясного голубого неба и тусклого золотого песка.

— Где дерево? — вытаращился на меня приятель. — Мужик там, а не дерево! Вон, посмотри, спускается с песчаного склона, если навернётся, потом костей не соберёшь…

Конечно, я видела и огромную, похожую на гору подушек, накрытых одеялом, песчаную гору, и крутой склон, но вместо мужика — костлявое дерево… Дерево, которое самостоятельно сползало по склону, оставляя за собой явно лошадиные следы?.. Нет, это я перегрелась на солнце… Я протёрла глаза, моргнула и вновь воззрилась на гору. Ничего. Теперь уже — точно ничего. Ни дерева, ни мужика. Только… тонкая цепочка едва заметных следов копыт на песке неспешно змеилась в нашем направлении… и с новой силой заговорило во мне предчувствие скорой беды.

Остановившись, я схватила своего спутника за руку:

— Яш, бежим отсюда! Быстрее!

— Куда? — он красноречиво посмотрел вдаль.

— Куда угодно! — я лихорадочно озиралась по сторонам. — Куда угодно!..

— От этого… не убежишь, — Яшкин голос дрогнул. — Ты по-прежнему не видишь?..

Я обернулась и оцепенела. Теперь я и увидела. Пропади всё пропадом…

— А мы попробуем! Не потащится же он за нами?! На кой мы ему?..

— Как знать, как знать…

Со склона на нас упорно двигался вышеупомянутый мужик с лошадью, а, если быть точнее, подозрительно знакомый всадник, до жути похожий на того, какой попался мне в Шалейне. Высокий, статный, убийственно красивый, даже несмотря на сеть глубоких шрамов, избороздивших бледное лицо, даже несмотря на длинные, ярко-рыжие волосы, выбивающиеся из-под помятого, заляпанного пятнами крови, шлема. Воин. И призрак. Восседая на огромном рыжем жеребце, в чьих огромных глазах пылал огонь преисподней, всадник бесшумно направлялся в нашу сторону, а сквозь его развевающийся красный плащ и ржавую кольчугу просвечивала песчаная гора.

Мой спутник, рассмотрев призрака вблизи, громко ахнул. Он ещё того, белого толком не видел… И если светлый принёс в миры раздор и ссоры, страшно представить, что принесёт этот… Всадник, словно прочитав мои мысли, неуловимо отточенным движением вынул из ножен меч, пылающий ярким, живым огнём. Я судорожно сглотнула, вцепившись в Яшкину руку. Страшный жеребец перешёл с рыси на галоп. И ведь спрятаться здесь негде, голая земля вокруг, а до спасительной тени ближайших дюн — идти и идти, а лучше — лететь, дабы наверняка успеть сбежать… Исходящая от всадника мощная волна леденящего душу слепого ужаса и ожидания неминуемой смерти выбивала из колеи, мешая и думать, и дышать…

Не знаю, откуда у меня взялись силы собрать в кулак жалкие остатки своей смелости и быстро привести в порядок мысли. Скорее всего, сработал выдрессированный прежде рефлекс, который не раз спасал мне жизнь… Но — и находясь под воздействием оглушительного страха, я умудрилась быстро сформулировать перемещающее проклятье, до последнего не веря в то, что оно сработает, ухватила Яшку за шиворот… и очнулась по уши в песке, среди огромных барханов. Пронесло?..

Появившаяся из ниоткуда тень заслонила солнце, и я, привычно выхватив клинки, стремительно обернулась. Кто на этот раз?..

Глава 10

«— Федя! Дичь!..»

(«Бриллиантовая рука»).

Райлит.

— Не понадобится тебе оружие, дейте. Ничего оно сейчас не значит. Опусти мечи свои, девочка…

Я опустила руки, но клинки в ножны не убрала, хотя и понимала правдивость прозвучавших слов. Теперь, когда на моей стороне находится время часов Вечности, ни сталь, ни Слово, ни магия дейте не защитят меня лучше, чем творение Создателя. Но всё-таки, и сила часов, и проклятья — понятия невидимые, эфемерные, а приятная тяжесть клинков в руках иногда внушает больше уверенности в себе и собственных способностях, чем вера в предметы нематериальные. Тем более, когда каждый, кто на пару лет старше и прошёл тот путь, на который ты только ступаешь, называет тебя «девочкой». Я расслабила руки и оглянулась. Внутренний голос подсказывал мне, что передо мной — очередная безликая, чудом выжившая в недавней охоте. Что ж, тем лучше для меня и — тем хуже для неё.

Резкий порыв ветра, подбросив к небесам серые облака смешанной со снегом пыли, взъерошил мои волосы и навязчиво пробрался под расстёгнутую крутку. Убрав один клинок в ножны, я нетерпеливо отбросила назад растрёпанные волосы, застегнула куртку и повернулась на голос. Древняя, как уцелевшая скала, седая старушка невысокого роста, щуплая и сухощавая, сидела на камне и зябко куталась в ветхую чёрную мантию. Короткие жидкие волосы убраны под уродливый кружевной чепец, дрожащие морщинистые руки придерживали высокий ворот плаща, из-под широких пол которого застенчиво выглядывали острые, загнутые носки стоптанных ботинок. В огромных зелёных глазах безликой серебристыми звёздами мерцала бесконечная мудрость, а в уголках тонких бескровных губ затаилась невесёлая, горькая улыбка. Конечно же, она обязательно прочитает мне лекцию о безвинно загубленных душах… а я никогда не поверю её беспомощному обличью. Слишком много я знаю теперь о тенях Судеб…

Найда, завидев старушку, залилась жизнерадостным лаем, словно приветствуя старую знакомую, и, подбежав к ней, уселась у её ног, преданно заглядывая в бледное морщинистое лицо. Безликая покачала головой и, кряхтя, наклонилась, чтобы погладить мою пушистую спутницу.

— Здравствуй, здравствуй, красавица моя маленькая, — нараспев приговаривала она, а её длинные, сухие пальцы ласково перебирали светло-рыжую шёрстку. — Как тебе новая хозяйка твоя? Не обижает? Теплом да лаской не обделяет?..

Счастливо повизгивая, Найда перевернулась на спину, подставляя снежно-белый животик и млея от восторга. Старушка, улыбаясь, покачала головой, но пошла на поводу у пушистой плутовки, а я воспользовалась её занятием, чтобы рассмотреть истинную сущность своей новой собеседницы. Так, так, так… Интересно. Меня почтила своим присутствием Айрита — Создающая новый круг жизни. Первая безликая, выбранная ещё самим Создателем. И, судя по Летописям, самая могущественная, создавшая в своё время и Долину, и Совет теней. Сильная, мудрая, всезнающая. Эту так просто не уничтожить, как и не обмануть, как и не перехитрить, как и не уговорить. Даже если она и согласится добровольно отдать свою нить, неизвестно, какую цену мне придётся заплатить за её решение…

Осторожно приблизившись к Создающей, я села напротив неё на нагретый солнцем камень и, достав из кармана куртки лоскуток тёмной ткани, принялась методично полировать клинок. С пользой убивать время я тоже научилась у Касси. Поразительная способность — ничего особенного не делая, коротать время, просыпая рассветы и провожая закаты… На лунном серебре клинка заплясали весёлые искорки солнечных лучей. Итак, когда же мы приступим к обсуждению моих скверных поступков и нашего возможного сотрудничества? Старушка, не обращая на меня никакого внимания, вполголоса беседовала с Найдой, а та тихо тявкала ей в ответ. Подождём, конечно же, подождём… Полюбовавшись отполированным до зеркального блеска клинком, я его убрала в ножны и достала второй. И кто кого мучит ожиданием — ещё неизвестно. Мягкий лоскуток неслышно заскользил по блестящему металлу. А я умею ждать своего часа…

— Ты несправедлива к нам, Райлит, — в надтреснутом голосе Айриты послышался укор. — Начинающая и Замыкающая страшного ничего тебе не сделали, это проверка всего лишь была…

— Меня об этом никто не предупреждал, — я пожала плечами, не прекращая своего занятия и не поднимая глаз. — А когда человек ничего не знает, он волен поступать так, как ему подсказывают обстоятельства.

— И обстоятельства указали тебе на проклятье?.. — старушка аккуратно поправила чепец, сбиваемый набок ураганными порывами ветра.

— И укажут и на второе, конечно же, — я спокойно посмотрела на безликую сквозь растрёпанные пряди длинных волос. — И если укажут — я воспользуюсь наследством своей семьи.

— Это не пустая угроза, понимаю, — Айрита тонко улыбнулась, рассеянно перебирая Найдину шёрстку. — И всё же отдам нить свою, если нужна она тебе…

— Спрашиваешь ещё!.. — вырвалось у меня.

Старушка расстегнула ворот, показывая мерцающую на её тонкой, дрожащей шее нить Клубка. Тусклое золото тонкого ожерелья, испещрённое красновато-коричневыми бликами расплавленной меди, засверкало в лучах солнца, и я конвульсивно стиснула рукоять клинка, удерживаясь от желания применить силу и сорвать с морщинистой шеи вожделенную нить. Айрита понимающе улыбнулась. Успокаиваясь, я провела лоскутком по серебристой стали и ровно спросила:

— Что я должна сделать?

— Есть у меня задумок несколько… Через проверку лишь да твою выдержку подарю тебе нить, раз не нужна она мне. Пройдёшь испытания с честью — забирай, а нет — так извини, более достойных подожду.

Я кивнула, терпеливо дожидаясь начала обозначенных испытаний. Если это нечто, вроде жгучего солнца или слуги тени — пустяки, выдержу. Хотя, вряд ли безликие будут повторяться, наверняка у каждой из них — свои особенные испытания, связанные, скорее всего, с собственной сущностью. И если передо мной сейчас находится Создающая новый круг жизни, ждать от неё нужно… конечно же, загадок и ребусов — всего того, что связано с обдумыванием важных шагов, которые предшествуют созданию мира и прочего, с ним связанного. Наверно. Я задумчиво провела тканью по остро отточенному лезвию. Гм… Страшно представить, что она для меня придумает, памятуя о павшем на безликих проклятье… Особенно, если знает об обязательном его продолжении и догадывается о скором уничтожении Долины теней. А уничтожить её придётся — случайное Слово дейте не оставляет выбора никому, ни победителям, ни побеждённым.

Айрита, запахнув ворот плаща, протянула ко мне жилистую, дрожащую ладонь:

— Иди, Райлит. Иди. А спутница твоя здесь останется. Пройди сама свой путь, право владеть нитью заслужи.

— Куда идти-то? — осведомилась я, вставая.

В зелёных глазах старушки сверкнули странные огоньки, и я едва успела уклониться от длинных, острых когтей, выскользнувших из тонких сухих пальцев. Криво улыбнувшись, Айрита резким движением рассекла когтями воздух в опасной близости от моей головы. Присев, я отступила от безликой на шаг, на второй, на третий… и остановилась на краю выступа, не сводя напряжённого взгляда со своей противницы. Найда меж тем продолжала спокойно лежать на земле и, щурясь, безмятежно наблюдала за нашим противоборством. Маленькая предательница…

Перехватив клинок, я парировала очередной удар Айриты и чуть не лишилась руки: ядовито-жёлтое пламя, вспыхнувшее на кончиках когтей, в считанные мгновения превратило клинок в поток расплавленного железа. Я чудом успела увернуться от раскалённых капель, выронить уцелевшую рукоять и замереть на кромке выступа… Замереть, чтобы увидеть направленные в моё лицо пылающие иглы острого огня.

— Один шаг, дейте, — безликая холодно улыбалась. — Один шаг тебе осталось сделать.

— Мстишь, не так ли? — я облизнула пересохшие губы, мимоходом взглянув в пропасть и вздрогнув.

Если возникнет необходимость, я, конечно же, и летать быстро научусь… но мне нужна нить Клубка и хотя бы по этой причине сейчас я не отступлюсь. И Айрита об этом знала.

— Думай так, коли угодно тебе, — она пожала плечами, а я отшатнулась назад и вытянула руки, удерживая равновесие. — Но коли хочешь стать одной из нас, имя тебе своё выбрать нужно, лицо другое да облик новый. В имени том, кое нам при рождении дали — лишь половина силы есть, вторую половину забирают себе дарители. Часть силы черт лица твоего да облика тоже родители твои себе забирают и силу свою, чужую, тебе не подходящую, не нужную, взамен отдают. Лишь самостоятельно имя да облик себе выбрав, получишь полную силу их. Ступай, дейте. Ступай и выбирай за себя.

Острые когти, со свистом рассекая воздух, устремились к моему лицу, и даже если бы я хотела постоять за себя — не успела бы. Мгновение — и горячая боль струящимся по телу живым огнём опрокинула меня в пропасть. Кажется, я что-то крикнула… может быть, кого-то прокляла… может быть, кого-то позвала, может быть… но я не уверена. Боль лишала способности видеть, слышать, говорить, чувствовать, парализуя, гипнотизируя и увлекая за собой… И, в последний раз взглянув на смеющееся голубое небо, я закрыла руками объятое пламенем лицо и, впитывая в себя раскалённый жар, провалилась в пустоту бессознательности.

…Где-то неподалёку от меня капала вода. Кап… Глухой, тихий звук упавшей капли пробудил от сна молчаливую тишину, эхом отразившись от невидимых стен. Я вздохнула и поморщилась. Там, где я очутилась, каменный пол и, несомненно, протекающая крыша. Кап… Гулкое эхо навело меня на следующую мысль — размеры помещения если и не безразмерные, то очень большие. Кап… А влажный воздух, насквозь пропитанный сырой затхлостью, красноречиво указывал на то, что, скорое всего, помещение является пещерой. Я с трудом приподнялась и попыталась осмотреться. Вместо привычных образов — жуткая чернота с неприятными всполохами разноцветных, ядовито-ярких пятен. Протирая глаза и массируя виски, я прислушалась к собственным ощущениям. Жива. Почти здорова, если не считать временной потери зрения и онемения всех конечностей. Неизвестно, где нахожусь, но с этим я разберусь чуть позже… Вывод: ничего особенного не случилось, набор неприятностей — стандартный.

Я не без труда села, потянулась и с удивлением поняла, что чернота с цветными точками — не показатель моей слепоты, а вполне реальное явление окружающего меня странного мира. Единственный плюс одного незрячего глаза, как выяснилось… Кромешная тьма — это порождение замкнутого пространства, а вот яркие всполохи — то ли необычные насекомые, то ли странные магические светильники, то ли что-то иное, мне не знакомое… Я встала и, шатаясь, побрела к ближайшему фиолетовому всполоху. Если посмотреть издалека — обычное пятно, небольшое, овальное, плоское, похожее на солнечного зайчика. А если подойти ближе… Но сначала подойти надо. Пятна не стояли на одном месте в ожидании гостей, а постоянно мельтешили, передвигаясь с поразительной быстротой. Хм…

Меж делом, пока я охотилась за пятном, мой единственный глаз привык к темноте, убедив меня в правильности вывода, касающегося пещеры. Мрачные своды древней пещеры величественно смыкались над моей головой, поддерживаемые толстыми колоннами оплывших сталактитов, с которых и стекала разбудившая меня вода. Крупные, тяжёлые капли, искрясь в свете цветных всполохов, скапливались в небольшие лужицы, растекаясь по полу и наводя на нужные мысли. Я вспомнила, как в моё лицо впились горячие, острые когти Создающей круг жизни и заподозрила неладное. Если от моей головы вообще что-нибудь осталось — и то хорошо… Я уже говорила, что собственная внешность меня волнует мало, но всё же неплохо бы узнать, как выглядит сейчас моё лицо вообще и я сама в частности.

Возле ближайшей лужицы я остановилась, присела на корточки и сначала ощупала лицо. Нос, скулы, глаза и лоб — на месте, подбородок и рот — тоже, как и уши, как и волосы… Однако лужа мне ничего из вышеперечисленного не отразила, кроме волос. Вместо привычного лица в прозрачной воде отобразился размытый овал, в принципе лишённый чётких черт. И сколько я не всматривалась в водяное зеркало, картина не менялась. Не обращая внимания на грязные руки, я вновь ощупала своё лицо. Ощущения подсказывают одно, а реальность — другое?.. Такое часто бывает… И несколько мгновений я проверяла правдивость реальности, переходя от лужи к луже и везде встречая одно и тоже… пока не вспомнила.

«Но коли хочешь стать одной из нас, имя тебе своё выбрать нужно, лицо другое да облик новый. Ступай и выбирай за себя». Это на прощание сказала мне Айрита, и вот для чего я оказалась здесь. Слово даю, я сейчас нахожусь в собственном сознании, брожу по лабиринтам своей души в поисках себя настоящей — той, кем я могла бы стать, если бы Судьба в лице Хариты дала мне такую возможность. А раз она пожадничала, мне придётся добиваться всего самостоятельно. Новое лицо, значит, новый облик и новое имя? И новая сила, конечно же, взамен старой. Я едва заметно улыбнулась. Правильно. Новая жизнь требует не только смены обстановки, но и смены личности и прежних её составляющих.

Встав с колен, я задумчиво понаблюдала за странным танцем разноцветных всполохов. Что они такое, зачем находятся здесь, в глубине моего сознания?.. Я протянула руку, поманив к себе ближайшее красное пятно, которое, чуть помедлив, увядшим древесным листом упало в мою раскрытую ладонь. Упало, посветлело, сменив красный цвет на прозрачно-серебристый, и отобразило меня. Меня, маленькую девочку, вспоминающую, наивную, доверчивую, даже и не догадывающуюся, что её детство ей не принадлежит, как и она сама не принадлежит себе… Я рассеянно повертела в руках «зеркало» и вновь взглянула на всполохи, ярким вихрем кружившие вокруг меня. Множество моих лиц из прежней жизни…

Я кивнула самой себе. Первая ступень пройдена, и я стала многоликой, не имеющей собственного облика. И даже тот образ, который я сейчас выберу, будет лишь маской, постоянной маской, видимой всем, кроме меня. Я протянула руку, наугад выхватив из вихря зелёный листок, заглянула в него и невольно улыбнулась. Кассандра. И здесь никуда от тебя не спрятаться… Моя бывшая вторая сущность с ужасом и тоской смотрела на меня из «зеркала», ощупывая свои волосы цвета свежей зелени. Неудачный эксперимент по смене имиджа, если мне не изменяет память: когда она сначала покрасила волосы в рыжий, на следующий день зачем-то решила обесцветиться, а над получившимся результатом долго смеялись все её друзья.

Неожиданно для себя я тяжко вздохнула и покачала головой. Странно, но я уже успела по тебе соскучиться, Касси, как ты там без меня?.. Сильно дуешься, наверно, и ворчишь на каждом шагу, что я тебя использовала и подставила? Виновата, не отрицаю. Догадалась, конечно же, кем мы приходимся друг другу на самом деле? Подобные вещи долго в секрете не удержишь, а твою память всегда было трудно контролировать. Надеюсь, вы с приятелем ещё не успели в клочья разнести мои семь миров? Ваше счастье, если не успели и не успеете. Но — довольно об этом думать, у каждой из нас — свои дела и заботы. Я отбросила использованное пятно и внимательно изучила пёструю карусель «зеркал». Рассматривать каждое в отдельности — жизни не хватит, выберу наугад… седьмое по счёту.

Серебристый листок послушно лёг в протянутые ладони. Излучая мягкое мерцание и пульсируя, словно живое существо, клочок света озарил моё склонённое лицо. Я вздрогнула. По «зеркалу» пробежала мелкая рябь, в такт которой моё лицо начало изменяться. Я кожей чувствовала, как осторожное касание серебристого света вносит свои поправки в черты моего лица, меняя форму носа и подбородка, цвет и длину волос, разрез глаз и рисунок бровей, оживляя то, что прежде было мертво. Я моргнула, привыкая видеть обоими глазами, и прижала листок к своему лицу. И «зеркало» послушно расползлось по коже, впитываясь в неё, закрепляя полученный результат, вычёркивая из истории семи миров дейте по имени Райлит… И над новым именем я подумаю, как только закончу с обликом.

Я небрежно стряхнула с рук серебристую пыль и уверенно склонилась над лужицей. Я заранее знала, чьё отражение увижу, но — это раньше оно называлось «чьим-то», а отныне принадлежит мне. Отныне — и навсегда. И из прозрачной воды на меня заботливо и чуть встревожено смотрела… мама. Сколько себя помню, всегда мечтала быть похожей на неё, а не на Райта, походить на которого меня обязывало положение. Прежнее положение. Я подмигнула своему отражению и улыбнулась. А вот улыбка и выражение глаз — остались моими. Потемнели и завились в кудри волосы, посветлела кожа, в почерневшей радужке глаз поселились смеющиеся золотистые искорки, изменилась форма лица, да и ростом я стала ниже… И всё же осталась самой собой. Прокашлявшись, я громко позвала Айриту. Голос смягчился, приобретя оттенок певучести, а интонации — сохранились мои. Как я и хотела.

Встав, я побрела по пещере, продолжая улыбаться и чувствуя себя необычайно глупо. И только-то — облик сменила… Но мелочь, а приятно! Цветные «зеркала» многоликим шлейфом потянулись следом за мной, отставая на пару шагов. Я довольно вздохнула и на мгновение ощутила, как шевельнулись за моей спиной призрачные лепестки крыльев. Касси однажды заметила, что настоящая мечта окрыляет… что ж, так оно и есть. И за моими плечами распустились знакомые язычки пламенно-чёрных крыльев. Пара шагов до главной мечты — и мне больше никогда не придётся их прятать… Огненные крылья — дар сердца мира, дар, полученный за спасение Касси, дар, который я долго и тщательно скрывала от чужих глаз, благо, они являются частью души и сами по себе невидимы. Были. Пока не стали неотъемлемой частью моей сущности и моего нового облика.

Я спокойно шла вперед, и с каждым моим шагом преображалась пещера. Трескались стены, пробивались извне через крупные щели робкие лучи солнца, разгоняя тысячелетний мрак подземелья. Я криво улыбнулась. Тьма и я — две половины единого целого: меня воспитывали как стража, разрушителя, а после ссоры с хартами и смерти мамы я разучилась улыбаться. Когда же узнала о своей роли в жизни Тхалла-тея вообще и вождя дейте в частности… я предпочла забыть о том, что у меня есть душа, полностью сосредоточившись на том замысле, который сейчас привожу в исполнение. И, наверно, неудивительно, если в дальнейшем, для достижения задуманного, душа мне всё же понадобится. Душа — самый надёжный источник силы, глубокий и неисчерпаемый, а именно сила-то мне сейчас и нужна. Те жалкие огрызки силы дейте, выделенные вождём, износились, истлели и давно требуют замены… Посмотрим, найдётся ли достойная. А найти её можно лишь там, где она находилась всегда и есть сейчас.

Солнечные лучи, озарявшие угрюмую пещеру, сплетали из воздуха причудливую кружевную паутину, невесомую, изящную, живую и… осязаемую. Пока я шла и размышляла о наболевшем, золотистые нити успели незаметно опутать меня с головы до ног, соткав новое подобие одежды. Длинный плащ с капюшоном, короткое, свободное платье без рукавов, высокие сапоги… Как и Касси, я терпеть не могла юбки и не понимала платья… но новому образу нужно уметь соответствовать. К каждой маске прилагается свой костюм и своя роль, выбираемые и создаваемые душой. Может быть, однажды я устану от нового образа, как устала от старого… но на данный момент против изменений не возражаю, хотя первое время без привычного костюма стража мира мне придётся несладко.

Протянув руку, я на лету поймала солнечную паутинку. Хватит прятаться в тени и быть тусклой луной, пора становиться ярким солнцем… Тонкая золотая сеть ласково обвила мою правую ладонь, завитками виноградной лозы вплетаясь в кожу пальцев, запястья и предплечья. Вплетаясь и делясь со мной силой света, силой солнца, силой тепла, безграничной силой власти над теми, кто греется в моих лучах… Я пошевелила пальцами, привыкая к своеобразной перчатке. И горе тому, кто попадётся мне под горячую руку… Особенно, если этот «кто-то» прячется за стеной и исподтишка за мной наблюдает. Вытянув руку ладонью вперёд, я едва заметным движением пальцев вдребезги разнесла часть пещерной стены, стирая в незримую пыль осколки камней. Лишь яркий луч цвета расплавленного золота с поразительной скоростью метнулся от ладони к стене и обратно.

А из образовавшегося прохода на меня не то укоризненно, не то одобрительно смотрела Айрита. И Создатель знает, как ей удалось проникнуть в мою душу и в моё сознание… Но — раз пришла, значит, у безликой ко мне возникли вопросы.

— Самой собой ты теперь выглядишь, девочка, — мягко заметила она. — Как зовут тебя?..

Я рассеянно склонила голову набок. Мне нравится старое имя, и я не вижу причин его менять…

— Райлит.

— Неверно, — серьезно заметила Айрита. — Не то имя называешь, что силу даёт тебе…

— А ты знаешь, как меня зовут? — я прищурилась. — А если знаешь, так зачем спрашиваешь?

— Не мне обязательно знать, — ответила она, — а тебе. Смотри…

Безликая повернулась и, взмахнув полой потёртого плаща, указала на темневший за её спиной коридор. Я подошла ближе, краем глаза наблюдая за своей собеседницей. Та стояла спокойно, не двигаясь, чинно сложив руки на груди, но враг — всегда остаётся врагом, даже если временно находится на твоей стороне. Начинающая и Замыкающая тоже сначала помогали, а к чему привела их «помощь» — вспомнить несложно. Я всмотрелась в темноту прохода. Сквозь бархатный мрак отчётливо проступали узкие ступени изгибающейся серпантином лестницы. Изгибающейся — и вращающейся вокруг своей оси. Выход?..

— Выход, — прочитав мои мысли, кивнула Айрита, — наверх выход, в Долину теней. Но ключ выходу подобрать надобно верный, не выпустит тебя душа твоя, пока имя себе не отыщешь правильное, — она замолчала, выдержав короткую паузу, и добавила: — И не стоит искать его долго, на поверхности оно лежит. Увидишь, почувствуешь — руку протяни, возьми и владей…

Увидишь, почувствуешь — руку протяни, возьми и владей?.. Я едва заметно улыбнулась своим мыслям. Спасибо за совет, безликая. Спасибо — и прощай, ты мне больше не нужна. Резкий удар ослепляющего света, озарившая темноту вспышка горячего сияния — и Айрита, недоумённо вскинувшая на меня глаза. Знаешь, каково это — жариться на медленном огне? Нет? А я знаю. И знаю, что ловушка со сжигающим солнцем — твоя затея, ты Создающая круг жизни и небесные светила находятся лишь в твоём ведомстве, вернее, находились. Как и нить Клубка. Старый чёрный плащ вспыхнул, как сухое дерево. Понятно, что своей последующей помощью ты пыталась купить собственное жалкое существование в Долине, но только полный болван оставит за своей спиной врага и потенциального соперника.

Безликая, протянув ко мне дрожащие руки, тонула в бушующем коконе солнечного огня, а я со скукой наблюдала, как от неё остается сначала пылающее подобие тела, с быстротой молнии меняющее обличья, потом — прозрачная бесформенная субстанция, внутри которой пульсирующей жилкой билась нить Клубка, и, наконец, осталась одна нить, покоящаяся на горсте золы. Выждав несколько мгновений, я подошла к останкам безликой, подняла нить и брезгливо её встряхнула. Отлично. Третья нить переплелась с двумя первыми, и я на прощание шутливо поклонилась горстке золы. Ничего личного, Айрита. Ты просчиталась, обманувшись моим новым обликом. Рождённый дейте — всегда им и останется, рождённый стражем мира — никогда не забудет о своих обязанностях, рождённый павшим воином — никогда не забудет о давней мести. Ничего личного.

Отвернувшись, я неторопливо направилась к бешено вращающейся лестнице. Освещённая солнцем пещера скрылась за вернувшейся на место стеной, погрузив проход в непроглядный мрак. Поразмыслив, я расправила крылья, взмахнула ими и усилием воли заставила чёрные лепестки вспыхнуть. Ровное льдисто-серое сияние осветило узкий пыльный коридор. Видимо, этого уголка души я уже очень давно, слишком давно не касалась. Да, моё имя… данное мне без обязательного согласования с Хранителями, без инициации, без родительской любви… Я появилась — и меня придётся как-то называть: так дают название изобретённому предмету. Райлит. Лунная заря. Смешно… Но оно мне понравилось, я к нему привыкла и не хочу носить иное имя. И не буду. Чего бы мне это ни стоило, выкручусь и сохраню его для себя. И себя — для него. Возможно, достаточно будет просто пройти инициацию, в которой мне отказали при рождении. Да и сложно назвать рождением моё появление в мире. Появление — и появление. Подлежит ли оно инициации? Нет, наверно. Но сейчас, когда я заново родилась…

Глубоко вздохнув, я закрыла глаза и прислонилась спиной к холодной стене. Итак, что я знаю об инициации… Инициация — древнее таинство, старинный обряд, во время которого душа сама выбирает себе имя, соответствующее её силе, способностям и особенностям. Имена ни в коем случае не должны повторяться, у каждой души должно быть своё уникальное имя. Единственное, что имена иногда передаются из поколения в поколения, и умирающий старец зачастую разрешает назвать в свою честь ожидающегося внука или правнука, если тот родится уже после смерти предка. Словом, в пределах семи миров никогда не встретишь даже двух людей с одинаковыми именами, что я с удивлением наблюдала в мире Касси. И сколько бы не ругалась она на своё имя, её родители поступили верно, назвав мою бывшую вторую сущность так, как мало кто назовёт своего ребёнка.

…Пространство перед моим внутренним взором поплыло, изменяясь и преображаясь. Темнота медленно рассеивалась, уступая место мерцающему голубоватому туману. Густые клочья, приобретая причудливые очертания, постепенно сформировывались в человеческие фигуры, которые степенно, одна за другой, спускались из пустоты по лунной тропе. Открыв глаза, я моргнула, но видение не исчезало. Напротив, оно становилось тем реалистичнее, чем ближе ко мне подходили фигуры. Сотканные из невесомого марева длинные свободные одежды, чёткие очертания человеческих фигур… Женщина и ребёнок. Невысокая стройная женщина… чью внешность я недавно позаимствовала, вела за руку крохотную девочку. Создатель и Хранители… Будь я проклята… Тени из прошлого, собственной персоной.

Судорожно вздохнув, я нервно облизнула пересохшие губы. Могу сказать без преувеличения — я никогда ничего и никого не боялась. Мне не ведом страх, ужас или паника, и о том, что они существуют, я узнала от Касси, которая боялась всего на свете. И ни мертвецы, ни призраки, ни тени, ни киллиты, тёмные хранители силы, не раз попадавшиеся на моём пути, ни мёртвые миры, ни беды моих родных миров никогда не пугали меня так… Да и не страх это был, конечно же, а волнение… с небольшой долей липкого страха. Узнавая личности теней, моё сердце пропустило один удар, второй, третий, и, встрепенувшись, бешено заколотилось, словно собираясь выскочить из груди и бежать навстречу пришельцам…

Я вжалась в стену коридора с такой силой, что, будь мои крылья материальны, на них не осталось бы и живого места. Страх, теперь уже точно страх, стальными клешнями сдавил моё горло, впечатывая в скалу и приподнимая над землёй. Дыхание вырывалось из груди редкими тяжёлыми хрипами, в висках громко стучала кровь, на лбу выступила испарина. Я никогда никого так не боялась, даже Хариты, даже вождя… даже Судьбы и самой себя. Но — сейчас испугалась. Разоблачения. Отказа. Насмешки. Крушения планов, которые я так долго и тщательно выстраивала. Провала. А если всё сорвется… Нет, лучше об этом не думать. Лучше подумать о том, что я сейчас скажу своей матери и как после всех своих затей посмотрю ей в глаза…

Тени, приблизившись, замерли над полом в двух шагах от меня, а за их спинами проступили следующие семь разноцветных фигур. Хранители. По обычаю, они всегда присутствуют при инициации дейте, видимо, исключительно для того, чтобы помешать родителям выбрать для ребёнка по-настоящему сильное имя… Я замерла. Отступать некуда, а с обрядом вообще тянуть не стоило, нужно было завершить его раньше, до того, как завертелась карусель… Впрочем, кто бы мне позволил получить полноценное имя… Райт, может быть, поддержал бы, но вождь — никогда. Я глубоко вздохнула, на мгновение задержала дыхание, заставляя себя расслабиться, и шумно выдохнула. Так-то лучше. Теперь — посмотрим, кто кого.

Когда ко мне приблизились и расплывчатые фигуры Хранителей, женщина отпустила руку ребёнка и шагнула ко мне. Я насторожилась. Тишину нарушил негромкий, мелодичный голос:

— Здравствуй, Райлит… Здравствуй, дочка.

Я непроизвольно расслабилась и неловко улыбнулась в ответ на ласковую, бесконечно добрую улыбку тени. Она покачала головой, погладила меня по щеке, и от её воздушного, нежного прикосновения у меня предательски защипало глаза. Я сердито смахнула слёзы. Тень понимающе кивнула и отступила назад, обняв за плечи девочку, а я как никогда остро ощутила своё одиночество. Наверно, потому что меня в детстве никто не обнимал с любовью за плечи, наверно, потому что у меня, в сущности, никакого детства и не было, только обязанности… Призрачная малышка, вцепившись в руку мамы, подняла на меня огромные чёрные глаза и вдумчиво изучала моё лицо, пока не спросила:

— А ты кто?

— Я? — я посмотрела на женщину. — Кто я?

— Райлит, — тихо, но твёрдо сказала она.

— Но Райлит — это я, — девчушка недоумённо посмотрела на маму, — это ведь моё имя! Моё!

— Твоё, твоё, солнышко, — мама торопливо присела на корточки и обняла свою расстроенную дочурку, — твоё. А девушку так назвали в твою честь.

Ничего подобного, меня так назвали, чтобы не ломать долго голову над именем… и чтобы скрыть смерть младшей дочери вождя.

— А-а! — девочка довольно улыбнулась. — Тогда я согласна. Пусть её тоже зовут Райлит.

— Самого главного ты добилась, не так ли? — тихо спросила женщина.

Я вздохнула и твёрдо посмотрела в её глаза:

— Самое главное — твоя поддержка… мама.

Тень долго и задумчиво всматривалась в моё лицо, а я молча раскрывала перед ней душу, рассказывая о своих бедах и горестях, мечтах и стремлениях, удачах и достижениях. Безумно хотелось, чтобы она меня поддержала, чтобы она мною гордилась, пусть я и натворила такого, чем гордиться нельзя даже мне самой, чтобы… она снова назвала меня дочкой… Прочитав в моих глазах молчаливую просьбу, мама с улыбкой покачала головой, подошла ко мне и осторожно поцеловала в лоб.

— Да будет так, доченька… Живи и зовись Райлит, дарую тебе имя, силу его и защиту его. И никто, кроме тебя, на земле вечной таковое имя не обретёт, пока жива ты…

На мгновение задержав меня в своих объятиях, она отступила и строго посмотрела на маленькую Райлит. Та, приняв важный вид, послушно, слово в слово повторила традиционную фразу и подёргала меня за руку. Я нагнулась к ней и заслужила второй ритуальный поцелуй. И мимо нас хороводом теней пронеслись Хранители. Каждый касался моего левого плеча, произносил нужные слова и, поворачиваясь, уходил по лунной тропе обратно, в своё неизвестное никуда. Я проводила взглядом последнего Хранителя и с сожалением посмотрела на тени своей семьи. Мама, взяв за руку малышку, тоже направилась к тропе. У её подножия она остановилась и оглянулась.

— Храни тепло в своём сердце, дочка, храни — и удача никогда тебя не оставит, — мягко сказала тень. — Я понимаю отчаянность твоего шага… сбереги миры, Райлит. Сбереги их и себя.

— Даю Слово, — хрипло ответила я.

Мама кивнула и, напоследок придирчиво изучив меня с головы до ног, едва заметно улыбнулась:

— Мне нравится твой новый облик.

И они ушли, растворились в сумраке столетий, сливаясь с лунной тропой… И Создатель знает, сколько я стояла, с болью глядя им вслед, пока не растаяла в тишине призрачная тропа. Вот и познакомились… С горечью пожав плечами, я повернулась к лестнице, ведущей наверх. Пора продолжать охоту.

Глава 11

«— Вы говорили, что я чёрствая!

— Почему? Мягкая.

— Бессердечная!

— Сердечная.

— Сухая!

— Мокрая!»

(«Служебный роман»).

Кассандра.

Появившаяся из ниоткуда тень заслонила солнце, и я, привычно выхватив клинки, стремительно обернулась. Кто на этот раз?.. О, чёрт. Проклятый рефлекс, и зачем мне Райлит его только привила, если я не умею обращаться с оружием так, как она?.. Мои руки безжизненно опустились. И тем более, я не умею драться с самумами или как там ещё называются песчаные бури. Одним словом, на нас стремительно и бесшумно надвигалась гигантская стена колыхающегося песка. Как в фильме «Мумия», ей-богу, если кто смотрел этот американский комикс… А я, помнится, на него в кинотеатр ходила, впечатлений массу получила, по большей части, положительных… И сейчас, воочию наблюдая за столь опасным явлением природы, я мысленно перенеслась в кинозал и, затаив дыхание, ожидала, как песок вот-вот сложится в страшную рожу, издаст дикий вопль и вознамерится нас проглотить…

— Касси!.. — Яшка с такой силой вцепился в мои плечи, что ожидаемый дикий вопль издала я сама, правда, приятель его проигнорировал. — Касси!.. Смотри!!! Что делать будем?..

— Отцепись от меня, изверг, мне же больно! — возмущённо прикрикнула я и нервно повела плечами: — Не знаю, Яш…

— Опять «не знаю», — сварливо заворчал он. — Что ты вообще знаешь, путешественница недоделанная?.. А ты не врёшь насчет своих путешествий, кстати? А то с трудом верится…

Горячий порыв ветра ударил в лицо, едва не сбив нас с ног. Мы с Яшкой одновременно ухватились друг за друга, ища опору. Песок под нашими ногами заходил ходуном, то скользя и норовя опрокинуть нас на землю, то заплетаясь вокруг крошечными вихрями, забиваясь в нос, сухой коркой застывая на губах, плотной колючей тряпицей завязывая глаза, больно царапая незащищённые одеждой участки тела… Я уткнулась носом в Яшкино плечо, а он напряжённо обнял меня в ответ, словно стараясь защитить от того, от чего не знал, как самого себя защитить, но всё равно — спасибо ему огромное…

— А проклясть его никак нельзя? — проорал мне на ухо приятель, перекрикивая приближающийся рёв бури.

— Никак! — громко отозвалась я.

— Точно?

— Точно!

— А почему?

— Потому что!..

Потому что самум не природного происхождения, а магического, как и кровавый дождь. Запах непонятной, странной магии витал меж песчинками, старательно собирая из них своё кошмарное оружие. И если бы не забившийся нос песок… но это точно не колдун. Его магию мне ничто не помешает распознать, а это… это чужеродное волшебство. Незнакомое и чужеродное, на знакомые запахи у меня нюх — как у собаки, и — с незнакомым и чужеродным Яшке в одиночку не справиться. Я бы смогла, с моим-то опытом, но — увы и ах… Приятель, видимо, тоже учуял пресловутый запах и глупые вопросы задавать перестал, протянув:

— Так, понял… А его… ну… в другую сторону направить нельзя?

В моей голове лихорадочно заметались мысли, одна дурнее другой, но… Попробовать-то можно… Сама не знаю, почему, но я вдруг вспомнила сердце мира и магию огня, которую мне с такой лёгкостью удалось в себя впитать. А если попытаться собрать и эту, дабы ей почём зря пропадать? И места подходящего — выше крыши, половина мёртвого тела… Решено. Рискну. Надеюсь, Яшка если что меня простит, иного-то выхода — нет… а выход со светом в конце тоннеля не годится.

Самум уже подобрался к нам вплотную. Острые песчаные когти остервенело рвали нашу одежду, норовя и нас разодрать на части. Едва удерживаясь на ногах, я кое-как стянула с себя курку и набросила её на Яшкину голову, полностью обмотав его лицо и заботливо завязав тугим узлом рукава. Приятель попытался возмущённо возразить, однако быстро сообразил, что видеть он всё равно ничего не видел из-за туч песка, а так хоть лицо не пострадает, и замолчал, судорожно вцепившись в мою персону. Защитник, ёлы-палы. Впрочем, ему пока это позволительно: человек второй день в новом мире, пребывает в шоке от увиденного и пережитого… А я вроде как сама защитник по природе, хотя мне не защищать сейчас кого-то хочется, а по-страусиному спрятать голову в песок и плевать на всё с высокой колокольни, но…

Но.

Я повернулась лицом к буре, сморщившись от боли, когда рой песчаных пчёл с воем накинулся на мою левую руку и живую часть лица. Мне не больно, мне почти не больно, а шрамы если и останутся — ну их, в болоте колдуна было больнее, а у меня при себе — оберег Райта и сильно я пострадать не должна… Да, не должна. Тогда — приступим, знать бы ещё, как приступать… Несмотря на мешающийся песок, я остро чувствовала растворённую в мире магическую энергию и, поразмыслив, представила себе, как собираю её по крупице и вдыхаю, словно воздух. Вдыхаю и запираю внутри искалеченного разделением тела. Вдыхаю — наполняю утерянной жизнью сначала мёртвую часть лица, потом — руку от кончиков пальцев до плеча и груди…

И с каждым моим следующим вдохом буря неохотно успокаивалась. И уже не так оглушительно выл ветер, не сбивали с ног его резкие порывы, не так больно хлестали по живому раскаленные плети песка… Поминутно сплёвывая и чихая, я упорно медитировала до тех пор, пока не поняла, что размещать в себе силу мне попросту негде. Я, можно сказать, «наелась» до отвалу и больше в меня не ничего лишнего лезло. И вместо того, чтобы нормально дышать, я начала задыхаться. Слезились воспалённые глаза, мучительно не хватало воздуха, незнакомая сила душила изнутри, прорываясь наружу, сворачиваясь в тугую пружину боли и… Пожалуй, хватит мне работать мусорщиком и подбирать неизвестно за кем дрянь всякую.

Тряхнув головой, я вернулась в объективную реальность, разорвала связь со стихией и быстро утихомирила нажитое непосильным трудом «добро». Сила послушным теплом растеклась по моему телу, и я с удивлением почувствовала, как саднит на правой руке рана, оставленная браслетом-связником. И довольно улыбнулась пробуждающимся ощущениям. Надолго ли только их хватит, не испарятся ли они через пару часов вместе с неопознанной магией?.. Не знаю. Я громко чихнула, неприлично высморкалась, стёрла с потрескавшихся губ толстую корку песка, осторожно поморгала, посмотрела через плечо на приятеля… и растеряно замерла. Яшка пропал! Исчез!! Испарился!!! О, Господя-я-я… Этого мне ещё не хватало для полного счастья…

Я в отчаянии завертела головой, но видела лишь один и тот же повторяющийся унылый пейзаж: покатые склоны дюн, взъерошенные недавней бурей, столбы мельтешащего песка, застилающие горизонт, полное отсутствие растительности и… и всё! Когда же он успел куда-то подеваться, горе луковое, не дай Бог, с ним случится что, в жизни себе этого не прощу… и после жизни — тоже. На всякий случай я изучила и ясное, бледно-голубое небо, однако и там следов приятеля не обнаружилось. Мистика… или происки того, кто наслал на нас проклятый самум. Ветер, словно издеваясь, осторожно подтолкнул меня в спину. Взмахнув руками, я чудом удержалась на краю песчаной насыпи, с опаской покосилась на крутой склон, напоминающий ровно расстеленную ковровую дорожку… и красиво ухнула с дюны носом вниз, когда некое невидимое существо неожиданно врезалось в моё плечо.

Взвизгнув, я звучно шлёпнулась на живот и, зажмурившись и испуганно вереща, покатилась по склону. И пустыня, как некоторое время назад, вновь ожила. Не успела я скатиться по одной дюне, когда неведомая сила перебросила меня на следующую, и безумный спуск повторился. Я благоразумно замолчала и прижала руки к бокам, мимоходом жалея, что отдала Яшке куртку. Раскаленный песок нещадно жёг и царапал беззащитную кожу, забиваясь в сапоги и просачиваясь под безрукавку. Я стиснула зубы, не решаясь ни выругаться, ни глаз открыть и посмотреть на творившееся безобразие. Не может же оно длиться вечно, всё плохое, как и хорошее, рано или поздно заканчивается… но лучше бы оно закончилось раньше, чем позже.

Резкий рывок — и я, наткнувшись на солидную кочку и совершив в воздухе невероятный кульбит, вверх тормашками съехала с очередной дюны, уткнулась лицом в песок, напоследок получив по затылку рукоятью клинка, и замерла. И несколько секунд не верила своему свершившемуся счастью. Ура. Меня оставили в покое… Я, кряхтя, приподнялась, села и со стоном выпрямила ноги. Моя несчастная голова… Про остальное вообще промолчу… Тщательно протерев глаза, я пригладила растрёпанные волосы и первым делом обозрела окрестности. Гм. Опять одно и то же. Я сидела посреди песчаной долинки в окружении проклятых дюн, на одной из которых темнел красноречивый след. А не хило меня помотало… А на теле не обнаружилось ни царапины лишь благодаря оберегу Райта, спасибо ему за это ещё раз.

Охая и ахая, я встала, потёрла коленки и громко высказала пустыне всё, что я думаю о ней вообще и о песке — в частности. И замерла, когда над долиной пронёсся подозрительно знакомый насмешливый хохот. Я навострила уши, подняв глаза к небу. Глухо. Как в танке. Хохот теперь звучал откуда-то слева. Где-то не так давно я его слышала… И хлопанье крыльев живо напомнило мне, когда и при каких обстоятельствах я встречалась с обладателем противного скрипучего смеха. На фоне блеклого песка промелькнул и исчез за ближайшей дюной ярко-голубой птичий хвост.

Попугай! Что только, прости, Господи, он делает в песчаном мире, если ему по должности полагается сидеть на пальме в Шалейне?.. Хвост выжидательно высунулся из-за дюны и призывно шевельнулся. Я недобро улыбнулась. На сей раз я те не только хвост, но и хохолок заодно со «штанишками» выщиплю!.. Нахальное создание на павлиний манер распушило перья на хвосте и мерзко захихикало. Пожалуй, я нашла и виновника своего недавнего приключения с обследованием близлежащих дюн, как только ему это удалось провернуть… Впрочем, магические существа — есть магические существа… но от моей праведной мести это попугая не спасёт!

Забыв и о Яшке, и о недавнем самуме, и об ушибленной голове, я с воинственным воплем ринулась в погоню за подлой птичкой, горя безудержным желанием растащить её перья на сувениры. Мимо меня мелькали крутые склоны дюн, ноги по щиколотку увязали в песке, однако я пёрла вперёд с упорством вездехода. И долго ещё не могла понять, почему это несносное создание так страшно меня разозлило, потому как я не помнила себя от ярости и попадись оно сейчас в мои дрожащие от нетерпения руки — ой, плохо бы кое-кому пришлось… К тому же, маячивший перед глазами длинный яркий хвост раззадоривал, подобно показанной быку красной тряпке. Я прибавила скорости. Поймаю, вот когда поймаю…

И неизвестно, насколько бы у меня хватило сил бежать на полной скорости под палящим солнцем, если бы не подкравшееся из-за угла разочарование, представшее в виде воспарившего в небеса попугая. Неизвестно, зачем он заставил мою персону гоняться за ним по долине, но, достигнув ли своих, неведомых мне целей, или попросту устав от игры в догонялки, пернатый нахал устремился ввысь, а я только что не выла от досады, наблюдая за быстрым полётом. И лишь когда расплывчатые очертания птички слились с сияющим небом, я пришла в себя и сообразила, что продолжаю по инерции бежать следом за ним. Тьфу, ты, чёрт, удрал, паразит… Я разочарованно сплюнула и перешла на тихий бег, обходя крутой склон дюны. Завёл меня куда-то и сбежал, зараза… В следующий раз — достану и шею сверну!

Я мрачно засопела и потёрла обиженную макушку. Обидно, досадно, да ладно. Дороги Судьбы — чудны и непостижимы… Споткнувшись на ровном месте, я остановилась и невидящим взглядом уставилась в одну точку перед собой. Райлит, поганка ты эдакая, хватило же у тебя наглости вмешаться в мою судьбу и понаставить где не надо своих меток на моём круге жизни… И хоть бы объяснила, зачем, дабы я не плутала безо всякой цели по семи мирам, а делом занялась, мне не привыкать плясать под твою дудку, а то это тупое бездействие ни в какие ворота не лезет! Куда сейчас идти и зачем? Яшку искать? Сдается мне, он найдётся сам по себе и в ближайшее же время…

И — как в воду глядела. Или — накаркала. Не успела я обойти невысокий бархан, на плоской верхушке которого красовался здоровенный, ветвистый кактус, как из-за толстого колючего ствола вышеназванного растения вынырнул и кубарем скатился вниз некто, оказавшийся при ближайшем рассмотрении потерявшимся приятелем. Оперативно вскочив на ноги, Яшка, не говоря ни слова, на ходу всучил мне мою куртку и резво задал стрекача, устремившись туда, откуда я пришла. Я только и успела, что открыть рот и удивлённо вытаращить глаза, а моего спутника уже и след простыл, лишь клубился и оседал на землю песок там, где он пробежал. И там, откуда он убежал. Подняв голову, я узрела странное облако, окутавшее бархан. Я прищурилась. Облако — приблизилось. Обыкновенное песчаное облако, какое часто сопровождает активное движение нескольких живых существ… Ой-ей.

Теперь уже я развернулась и задала стрекача, громко зовя Яшку и торопливо натягивая куртку. «Несколькими живыми существами» оказалась толпа местных жителей, зачем-то преследующая по пятам моего приятеля. Впрочем, если припомнить недавнее происшествие в Шалейне, то я ничему не удивлюсь… а если добавить к этому странности белого всадника и неопределённые пока способности рыжего… Драка, обычно следующая за сильной ссорой, или… война? О, чёрт, да кто же они такие, эти мужики с лошадьми?! Я выбежала в долину и заметила маячившую впереди спину удирающего приятеля. И, сложив ладони рупором, заорала:

— Яша!.. Подожди меня, слышишь? Эй! Притормози, балбес, я к кому обращаюсь?!

Угу! Так он и остановился! Продолжал драпать со всех ног, только босые пятки сверкали! И, задыхаясь от быстрого бега, я нагоняла его до тех пор, пока не поняла, что он остановился и замер посреди долины, являя собой отличную мишень. Болван, хоть бы пригнулся или присел, мёртвых воинов с их стрелами на него нету… Пыхтя, как паровоз, я из последних сил добежала до него и мешком свалилась на песок, жадно хватая ртом воздух. Фу-у-у… Чтобы я ещё так бегала, когда мне этого здоровье не позволяет… Хотя… Приближающийся топот многочисленных ног быстро заставил меня передумать и приготовиться вновь улепётывать от своих преследователей. Подскочив, я натолкнулась на Яшкину спину, осторожно из-за неё выглянула и похолодела. И с другой стороны на нас двигался небольшой отряд босоногих аборигенов, до зубов вооруженных кто чем: кто-то — вилами, кто-то — мотыгой, кто-то — лопатой, а прочие инструменты я опознать не смогла, но легче мне от этого не стало. Да, конечно, оружие здесь запрещено, да и не умеет его никто изготавливать, кроме дейте… но даже Райлит вряд ли победит в одиночку такую ораву.

— Всё, Аська, каюк нам, извини, если что было не так… — уныло прокомментировал Яшка.

— Аминь, — буркнула я. — Как тебя похоронить?

Мой спутник сердито насупился:

— Шуточки у тебя…

— Тогда не помирай раньше времени, — я переводила напряжённый взгляд с одной банды на другую. — Выход есть всегда, Яш, надо только успеть его найти…

— Какой выход? — вяло поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть звучавшую в голосе панику. — Ты летать умеешь?

— Нет, зато ты умеешь проклинать.

— Вах, точно! — приятель заметно воспрянул духом. — Тогда…

— Только без жертв! — предупредила я.

— Понятно, я же не маньяк подзаборный… А как тогда?

— Зыбучие пески, — подсказала я. — Затащить их по колено в песок — и всё. Заодно меня прикроешь.

— А?..

Яшка вопросительно уставился на меня, но я уже отвернулась и привычно отрешилась от пугающей, мешающей собраться реальности. Я кое-что придумала, только бы оно сработало… На всякий случай проверив ключ от порталов и убедившись в его временной нетрудоспособности, я внимательно осмотрела свои ладони. Правая рука уже начинала неметь, бледнея и теряя чувствительность, значит, как я и предполагала, новоприобретённая сила с каждым движением испаряется из моего тела. Испаряется, возвращаясь туда, откуда пришла, оставляя мне лишь крупицы прежней мощи. Надеюсь, их хватит для реализации задуманного. А задумала я — слепить портал. В Альвион, поскольку это единственный мир, более или менее знакомый. Задумка, прямо скажем, не из лёгких, но выбора у нас, как обычно, нет. И посему…

Закрыв глаза и предельно сосредоточившись, я достала из ножен клинки и, шумно «выдохнув» остатки силы, резким движением, крест накрест, вспорола ткань реальности. Этой магии меня не учил никто, я даже не представляла себе, что способна на подобное и действовала исключительно по наитию и подсказкам интуиции, однако — поди ж ты, получилось… Я открыла глаза и удовлетворённо улыбнулась, молча поздравив саму себя со второй неожиданной победой. Во время своих предыдущих путешествий я разбиралась с силой дейте, мне не принадлежащей, а теперь — появилась возможность узнать, каковы мои истинные способности, дарованные, по словам Магистра Шалейна, именем. Нда, что в имени тебе моём, Кассандра…

— Касси, а их так оставлять или расколдовать потом? — вернул меня в объективную реальность голос Яшки.

Я отвлеклась от мечтательного созерцания рукотворного портала и вопросительно посмотрела на наших преследователей, в буквальном смысле слова, по уши увязших в песке. Народ отчаянно верещал, ругался, ёрзал и проклинал всё на свете, благо, силой Слова никто не владел. Впрочем… Прислушавшись к внутреннему предупреждению, я вовремя посторонилась, провожая задумчивым взглядом чудовищных размеров водяной пузырь. Пожалуй, пора делать ноги…

— Оставь их так, пусть отдохнут, им полезно, — решила я.

— А они не испекутся тут заживо? — усомнился мой собеседник, откровенно жалея людей.

— Испекутся — туда им и дорога, зато за нами в портал не полезут, — буркнула я.

— Нет, Касси, ты меня извини, но я так не могу, — помявшись, смущённо заметил он. — Не по-человечески это…

— А гонять нас по всей пустыне, чтобы убить — это по-человечески? — я иронично приподняла бровь.

— Ты же не думаешь…

— Да ты на их лица посмотри! — перебила я. — Защитник нашёлся, твою налево! Да дай сейчас песчаным аборигенам волю — они разорвут нас на куски и не поморщатся! — и с этими словами ловко втолкнула приятеля в самодельный портал.

Портал, кстати, выглядел как тёмная, вертикальная яма примерно два на два метра, а сам переход, по словам Свята, или как поляна, или как болото, или как горная тропа, в зависимости оттого, в какой мир надобно попасть. В нашем же случае, коридор портала должен иметь вид поля. Дождавшись, когда Яшка с возмущённым воплем исчезнет в яме, я шагнула следом, напоследок оглянувшись на пленников песка. Не нравится мне всё, ей-богу, не нравится! Не знаю, как в других мирах, но в Альвионе и Альвейле народы отличались весьма дружелюбным нравом, и к странным пришельцам просто относились настороженно, а не бросались на них всем колхозом… Что за черти в людей вселились, коли они аж на дейте накидываются, я имею в виду, Яшку? Истина, как обычно, где-то рядом, но я обязательно её найду, раз это, видимо, и есть моё очередное внеплановое задание, будь оно трижды проклято.

Растворившись в сумраке портала, я первое время привыкала к царившему в переходе непроглядному мраку, после чего взволнованно нахмурилась. Так, началось в деревне утро… А Яшка где? Похоже, волноваться за него у меня уже успело войти в привычку… Я неуверенно шагнула вперёд, прислушиваясь к шелесту травы, и случайно наступила на что-то твёрдое.

— Касси!.. — сдержанно зашипел приятель. — Слезь с моей ноги!..

— Ой, извини! — я отступила и осторожно протянула руку в его предполагаемом направлении. — Ты где есть?

— Здесь! — и мне жизнерадостно съездили кулаком по физиономии.

— Яшка, прибью!..

— Я же не специально! — и приятель с извинениями врезал мне по уху.

От души чертыхнувшись (я теперь могу ругаться вслух, пока не надоест!..), я, во избежание последующих случайных тумаков, крепко схватила его за руку, а он в свою очередь уцепился за меня. В такой тьме потеряться — дважды два… и непонятно, куда идти, а местные порталы я даже издалека ни разу не видела и сейчас — опиралась на рассказ Свята. Впрочем, наверно, надо просто куда-то идти, а там — посмотрим?

— О, да будет свет! — мой спутник обрадовано потянул меня куда-то туда, где он видел свет, а я — не видела ни черта.

— Яш, осторожнее, — сочла нужным предупредить я. — Мало ли что тут может на дороге валяться…

— Да-а-а? Ну, ладно.

Вот балбес. Похоже, он до сих пор воспринимает случившееся как некую ролевую игру, где сложности — сложностями, но ничего смертельного произойти не может, а ловушка пустыни его ни в чём не убедила. Что и говорить, тяжёлый случай, да и я сама такой была. И тоже долго не могла понять, в какой реальности нахожусь и во что мне действительно следует верить: в ненормальный волшебный мир или в свой сибирский городок… А лечится подобное — только временем. И слава Богу, что хотя бы здесь с нами ничего страшного не случилось. Мы благополучно добрались до пятна яркого света, которое и оказалось выходом в приграничный мир и коллективно в него протиснулись.

Протиснулись… и хорошо иногда иметь внутренний голос, чувствующий приближение неприятности и своевременно об этом предупреждающий! Я едва успела прикрыть собой Яшку, когда в мою спину врезался синий сгусток холодного пламени. Ударной волной нас швырнуло в ближайшие кусты. Сквозь громкий треск ломающихся ветвей и недоумённые возгласы приятеля, я явственно уловила шум битвы. Согласна, я никогда не участвовала в настоящем сражении, зато в них участвовала Райлит, а во мне ещё слишком свежи были её воспоминания. И пока мы приходили в себя, перед моим мысленным взором всплыла до ужаса чёткая картинка: советник вождя дейте, конвульсивно извивающийся в невидимых путах, что схватили его за горло… О, нет!

Встав на четвереньки, я стряхнула с куртки осколки льда и быстро осмотрелась по сторонам. Ну, первое я угадала. Портал привёл нас прямиком в Тхалла-тей прошлого, хотя я собиралась переместиться в Альвион, но — тут, видимо, опять кое-кто проявил по отношению ко мне чрезмерную внимательность. Я подползла к уцелевшим кустам и бдительно из-за них выглянула. Ёлы-палы, как же я иногда некстати оказываюсь права… В двух шагах от меня корчился в захвате вакуумного мешка вышеупомянутый советник вождя — приятный во всех отношениях дяденька, одетый в длинную чёрную мантию… царствие ему небесное. Тело в последний раз вздрогнуло и обмякло, и лишь жалобная песнь горящих клочков травы проводили старца в сердце мира, ровной дороги ему туда и обратно…

Судорожно сглотнув, я попятилась под ненадёжное прикрытие кустов и на секунду спрятала лицо в ладонях. Быть этого не может… Неужели мы попали в самое пекло — в эпицентр битвы между дейте и магами?.. Похоже, так оно есть, больше в прошлом Тхалла-тея никаких войн не наблюдалось, насколько мне известно. И, кажется, я опять упустила нечто очень и очень важное, понять бы, что, да времени сейчас нет, надо выбираться отсюда и вытаскивать Яшку. Опять же, находясь в сердце драки думать — опасно, а чем чреват процесс размышления, думаю, вам объяснять не нужно. И я быстро прикинула, где именно мы находимся и как отсюда добраться до врат. Через лес — к Облачной дороге, если не прозевать нужную арку… Надеюсь, память Райлит и здесь не откажется мне помочь. Яшку — под мышку и…

Повернувшись к приятелю, я мысленно застонала. Болван! Идиот! Тупица! Встал во весь рост и, выпучив глаза, пялится на сверкающие в лучах солнца острые шпили замка, выглядывающие из-за густых древесных крон. Не дожидаясь, пока его заметят и порешат, я подползла к нему и резко дёрнула за штанину вниз. Мой спутник, не удержавшись, брякнулся на пятую точку и, потеряв дар речи, проводил невидящим взглядом яркую комету, проплывшую над его головой и врезавшуюся в ближайшую голубую ель. Я едва успела отгородиться от горящих обломков щитом оберега и в очередной раз прикрыть собой Яшку, вновь повалив его на выжженную траву. Видимо, это и привело моего спутника в чувство.

— Касси… — растеряно начал он.

— Тс!.. — я зажала ему ладонью рот. — Молчи, если хочешь жить!..

Яшка беспомощно кивнул, молча соглашаясь во всём меня слушаться, и покорно пополз по едва заметной тропе в лес, а я — направилась следом. Рискованно, конечно, отправлять его первым, но в данный момент я больше опасалась того, что он наткнётся на знакомый образ, зависнет в прострации и отстанет, а мне потом опять ищи и спасай. Надоело уже это хуже горькой редьки… Я бесцеремонно подтолкнула приятеля под пятую точку, когда он неожиданно сел посреди тропинки. Яшка — не реагировал. Насторожившись, я выглянула из-за его плеча и тихо выругалась. Напротив нас, поигрывая огненными искрами, как заправский жонглёр в цирке, стоял житель Альвиона — здоровенный бородач, косая сажень в плечах, с достаточно добрым для палача дейте выражением обветренного лица и угрюмым безумием в голубых глазах.

— Что делать будем? — приятель бочком-бочком отодвинулся с тропинки, освобождая мне дорогу.

— Ты — ничего, — я не сводила взгляда с нашего противника. — Спрячься куда-нибудь, но не уходи далеко.

— Побежал, ага, уже… — недовольно проворчал приятель, недобро прищурившись и, видимо, оправившись от недавнего шока. — А твою задницу кто прикрывать будет? И чтобы девушка дралась, а я сидел в кустах!.. Как бы не так!

— Не спорь, здесь твои проклятья не действуют, — я встала и оправила куртку, борясь с дрожью в руках и коленках. — Потом всё объясню…

Выпрямившись, я на негнущихся от страха ногах пошла навстречу бородачу, а тот, зловеще улыбнувшись, развёл руки в стороны, выстроив передо мной искрящуюся стену огня. Живо припомнив другую огненную стену, через которую мне пришлось пройти в Дхаас-датее, я неожиданно для себя расслабилась и успокоилась. Ничего страшного… и моя магия тоже при мне, пусть и свойства она имеет неопределённые. И коль я всегда умудрялась выживать… Я спокойно прошла сквозь огненную стену и отряхнула задымившийся костюм. Бородач пожал плечами и молча метнул в меня сноп острых, жалящих искр. Инстинктивно выхватив клинки, я сложила их крест накрест, огораживаясь ими, как щитом. Мой противник хмыкнул и добавил огоньку, а я — едва не выронила раскалившееся докрасна оружие.

— Аська, берегись!..

По моему мысленному приказу на бедре запульсировал оберег, и десятки огненных пчёл с жужжанием ударились в невидимый купол защиты. Неужели это всё, на что я способна при моих-то данных?.. Чёрт, я же теперь не дейте и, соответственно, далеко не всесильна и более чем уязвима… и опять наполовину мертва. А свято место — пусто не бывает и на собственном опыте я учусь очень быстро. Преодолевая сопротивление огня, я неспешно приблизилась к своему противнику, без труда вспорола его защиту и уронила один клинок на траву, просунув в образовавшуюся дырку правую руку. И, прижав мёртвую ладонь к груди бородача, почувствовала, как электрическими разрядами побежала по моим жилам чистая сила и — жизнь. И искры погасли, угольками упав к нашим ногам. И я на мгновение потерялась в водовороте слепящего огня, всем своим существом впитывая чужую жизнь подобно губке. И если бы Яшка не додумался оттащить меня от «источника питания»…

— Касси, довольно, он и так еле дышит!

Я недоумённо моргнула, посмотрела на свою ожившую ладонь и, кивнув, вернула в парники в ножны. Бородач же — мешком свалился на тропу, потеряв сознание, а, возможно, и способность к магии. Не знаю, сможет ли мир возместить ему то, что я отняла… Хотя, я не взяла ничего такого, что принадлежало бы человеку изначально: силой людей наделял мир, и лишь дейте способны сами её вырабатывать.

— Как думаешь, он жив? — приятель беспокойно переступал с ноги на ногу.

— А куда же он денется? — я нервно пожала плечами. — Спустится вниз, отлежится, придёт в себя… Пошли, не будем задерживаться.

Яшка, наотрез отказавшись и дальше ползти на карачках, молча подхватил меня под локоть. От передозировки силы меня заметно шатало, и помощь приятеля пришлась как нельзя кстати. Я ухватилась за его руку, моргая и разгоняя прыгающие перед глазами искры. Ничего страшного, и эта сила — быстро приживётся и быстро же испарится…

— Куда идти?

— По тропе до арки.

— Ты знаешь, значит, ты и здесь была? — сделал верный вывод Яшка.

— Угу.

За нашими спинами прогремел страшный взрыв, и мы дружно съёжились, схоронившись за ближайшей елью. Сильный порыв ветра доносил до нас крики ярости, стоны боли, смех победителей, и я подивилась собственной бесчувственности. Будь я прежней — наплевала бы на всё с высокой колокольни и ринулась спасать дейте от неминуемого поражения… Да, бросилась бы. А сейчас — мне просто было их искренне жаль… И столь же искренне я хотела поскорее выбраться из раненого города и спасти свою шкуру от дальнейших драк с магами и сопровождающего оное взаимного членовредительства. Извините, граждане, но я уже, кажется, говорила, что не умею быть спасителем. И Яшку не пущу, пусть даже не пытается от меня удрать. Хотя, долг, разумеется, тянет его бежать на помощь и я прекрасно его понимаю, но…

Откуда-то потянуло дымом, скорее всего, загорелся лес. Мы с приятелем переглянулись и, толкаясь, наперегонки рванули по тропинке вперёд. Мимо нас проносились вспыхивающие ели, разрушенные беседки, красноречивые навалы камней, тела погибших людей и животных… Притормозив, я пропустила своего спутника вперёд, мимоходом оглянувшись назад. Отлично. Нас никто не преследовал и никаких препятствий путь не предвещал, поскольку до врат осталось идти — всего ничего… когда Яшка внезапно остановился и повернулся ко мне.

— Я не могу уйти! — уныло объявил он. — Касси, пойми, меня что-то держит и тянет назад, я слышу голоса… но не живых людей… Ась, давай вернёмся!..

— Нет, — непререкаемо ответила я. — Даже и не думай!

— Ладно, не буду, — и приятель сделал попытку проскочить мимо меня.

— Стоп! — я выхватила клинки, перекрыв ему путь. — Назад!

— Что, будем драться? — насмешливо прищурился Яшка.

— Яш, тебя зовёт город, — помолчав, объяснила я. — Ты — его часть, ты здесь родился и здесь жил много-много лет, прежде чем не случилось то, что происходит сейчас. Мы очутились в прошлом и эта битва — часть истории, а в её ход никто не имеет права вмешиваться, слышишь? Что было, то было, и давно прошло. Помнишь, я тебе рассказывала про павших воинов? Так вот, ты видел их поражение и изгнание. Пошли, здесь мы лишние и ничего уже не сможем изменить, поверь мне.

Я старалась говорить спокойно и рассудительно, дабы успокоить своего взвинченного спутника, однако мои слова прошли мимо него, в одно ухо залетев и в другое вылетев.

— Я не могу так просто уйти, — уверенно сообщил он. — Хочешь драться — давай драться, — угрожающе шагнул ко мне.

О, чёрт, и этот туда же. Ничего не поделаешь, придётся идти на крайние меры, потому как драться я больше ни с кем не намерена, да и до врат — рукой подать.

— Ой-ей!.. — я выпучила глаза в деланном испуге, уставившись за его спину.

Фокус сработал — забыв обо мне, Яшка обернулся, а я несильно ударила его по макушке рукоятью клинка, и приятель последовал примеру бородача, без сознания упав на тропу. И сам виноват, и туда тебе и дорога. Тяжко вздохнув, я убрала клинки, подхватила его под мышки и поволокла в направлении врат, благо, опыт по перетаскиванию чужих тел у меня имелся солидный. Единственное, времени много потеряла… а оно мне сейчас ой как необходимо. Похоже, я нашла настоящего виновника войны прошлого. Остановившись у подножия лестницы передохнуть, я нахмурилась. Пора начинать охоту на всадников.

Глава 12

«— Остановись!

— Зачем?

— Ты нам нужна!

— А вы мне — нет!»

(«Невероятные приключения итальянцев в России»).

Райлит.

Найда встретила меня задумчивым молчанием. Поднявшись по лестнице, я на мгновение закрыла глаза, с головой окунувшись в синеву сияющей весны. Потоки яркого солнечного света затопили Долину, разогнав мрак присутствия теней Судьбы, отогревая, оживляя, одушевляя… И роскошным покрывалом зашевелилась под моими ногами зелёная трава, щедро разбавленная пёстрыми цветами. И густой ковёр плюща бережно обвил остатки хижины, скрывая её от чужих глаз. И до неузнаваемости преобразилось угрюмое, неприветливое место, превратившись из уродливого кладбища камней в цветущий заповедник. Вероятно, не моя это заслуга… хотя, кто знает, если теперь моей новой силой стало солнце…

Сойдя с последней ступеньки, я невольно оглянулась на пропасть, из которой пришла, и внимательно изучила себя с головы до ног. Как было в пещере, так всё и осталось, вплоть до одежды. Из воина я превратилась в чистого мага, не утратив, впрочем, ни прежних навыков, ни прежнего оружия. Один клинок в моё отсутствие растёкся по земле ручейками расплавленного металла, зато второй — сиротливо притаился в высокой траве, спрятавшись в ножнах. Не помню, чтобы я их снимала… и хорошо, что сняла. Бережно подняв свою находку и отряхнув её от прилипших к ткани комьев земли, я надела ножны под плащ, предварительно проделав в последнем дыру для рукояти и, поморщившись, повела плечами. Ножны оказались великоваты, да и без ощущения привычного ровного баланса двух клинков мне стало не по себе… но ничего особенного, привыкну. А потом — позаимствую у Касси запасные клинки, ей они всё равно ни к чему.

Потянувшись и привыкая к новому телу, я рассеянно улыбнулась солнцу и посмотрела на Найду. Та, свернувшись клубком в траве, подняла мордочку, вильнула хвостом и тихо тявкнула, приветствуя меня и поздравляя с очередным небольшим успехом. Я подмигнула и села рядом с ней, вытянув ноги. Краткие мгновения отдыха — это всё, что я пока могу себе позволить и не хочу от них отказываться. Конечно же, устала я не физически, а морально, но — подобная усталость и тяжелее, и сложнее после неё восстановиться, продолжая дальше прежний путь… Тёплые травинки приятно защекотали руки, и я откровенно наслаждалась ощущением мимолетней безопасности, удивительного покоя и — жизни. Своей жизни. Новой жизни. Жизни, которую у меня уже никто не отнимет и за которую я буду драться до конца. До конца своих врагов, когда бы он не наступил.

Я улеглась на спину, подложила под голову руки и закрыла глаза, подставляя лицо ласковым лучам солнца и всем существом впитывая их живительное тепло. Шуршали, напевая нехитрую песенку, травы, пролетая мимо, задевал своим крылом ветер, взъерошивая мои волосы и унося в неведомые дали загадочные ароматы незнакомых цветов, звонко переговаривались меж собой гнездящиеся в развалинах птицы… И я молча улыбалась себе впервые за Создатель знает, сколько времени. Будто с моих плеч сняли огромную тяжесть, что придавливала меня к земле, не позволяя поднять голову, полюбоваться солнцем и улыбнуться миру… Незабываемое, ни с чем несравнимое чувство, знакомое мне по пережитым ощущениям Касси. Она, как никто другой, умела радоваться жизни, улыбаться небу, не имея на то особых причин, и успела научить этому и меня. И при случае я обязательно её поблагодарю.

Найда, заскучав, подползла ко мне и, шумно фыркнув, положила мордочку на моё плечо. Не открывая глаз, я потрепала её по длинным ушкам, осторожно обняла и неожиданно для себя задремала. И глубокий сон подкрался ко мне неожиданно, ласково набросив на мои уставшие плечи уютное, бархатное одеяло, шитое солнечными зайчиками и сплетённое из чарующих колыбельных, которые когда-то давно пела мама… И я доверилась ему, позволяя убаюкать себя и утешить. А Найда, если почувствует опасность, обязательно разбудит, а пока можно отдохнуть — мгновение, одно лишь мгновение… Я послушно прижалась щекой к пушистому лоскутку тепла, тихо вздохнула и, забыв об опасности, разрешила волнам сна унести меня далеко-далеко, туда, где не бывает ни горечи, ни обманов, ни потерь, ни обид, ни страха, ни боли… Где существует настоящее сказочное волшебство доброты, улыбок и смеха… Где никого не нужно преследовать, догонять и убивать… Где необязательно быть сильной и можно позволить себе стать маленькой, слабой и беззащитной…

…Весело смеясь, я бежала по цветущему лугу. Высокая трава игриво путалась в моих ногах, щекоча босые ступни, полю — не видно ни конца, ни края, а на душе — необычайно легко и свободно… Я не знала, куда бегу, кого ищу или от кого-то прячусь… Я просто бежала, подобрав длинные полы просторной светлой рубашки, откинув назад спутанные волосы и подставив лицо порывам ветра, радуясь вновь обретённой способности улыбаться и смеяться, получая бесконечное удовольствие от собственного существования и влюбляясь во всё, что попадалось мне на глаза. В ярко-синее небо и в курчавые облака, в лучистое солнце и свежий ветер, в негромкие напевы травы и терпкий запах крупных цветов… Какое же это, оказывается, чудо — жизнь…

Запутавшись в зарослях и рубашке, я не устояла на ногах и неловко упала на колени. Странно, но здесь действительно нет боли… Только светлая ткань моей одежды вымазалась в земле и покрылась блестящими пятнами пыльцы, которую я долго и безуспешно пыталась отряхнуть, пока не махнула на пустое занятие рукой. Ладони, кстати, я тоже сильно испачкала, а, осмотрев их — удивилась. Вместо сильных, мозолистых рук взрослого воина, привыкших держать оружие и испещрённых сетью шрамов, у меня оказались крошечные, пухлые, неумелые детские ладошки. Я восторженно улыбнулась. Хорошо иногда побыть ребёнком… пусть и во сне, если, конечно же, это сон, а не реальность. Я с интересом ущипнула себя за локоть. Сон, точно — сон. Значит, здесь и почудить, и пошалить, и посмеяться можно, и никто не узнает о моих маленьких слабостях…

Я встала и, оглядевшись, сорвала большой ярко-жёлтый цветок, заметив, как шевельнулись длинные тычинки и вьющиеся лепестки. Шевельнулись и потянулись ко мне, делясь своим пряным ароматом и летним теплом. Я вдохнула головокружительный запах и невольно зажмурилась от удовольствия. Цветок пах солнцем, нагретой землёй, чудесами подлунного мира, древним волшебством… Но, клянусь памятью, ведь я давно перестала верить в чудеса, вернее, считала их чем-то обыкновенным, обыденным, встречающимся на каждом шагу и не понимала значения слова «чудо»! Я осторожно погладила шелковистые лепестки и, встав, побрела в случайно выбранном направлении. Сколько всего я упустила, о существовании сколького даже не подозревала… и сколько теперь предстоит навёрстывать… Я задумчиво понюхала цветок. Наверно и его тоже можно назвать чудом?..

Бескрайнее поле, до боли в сердце напоминающее родные равнины Альвиона, простиралось до горизонта, сливаясь с нежно-голубой далью в одну сплошную черту, указывающую мне направление. Срывая по пути цветы и собирая их в букет, я неспешно брела куда глаза глядят и впервые за долгое время ни о чём не думала. Лишь вдыхала упоительно свежий воздух, любовалась небом и окружающим меня великолепием цветов и буйством красок, отогревалась в ласковых лучах солнца… и чувствовала себя по-настоящему счастливой. Если бы это только не было сном, если бы только он никогда не заканчивался… Или не начинался бы вовсе. Я никогда не думала о том, что теряю, ступая на выбранный путь и отказываясь от человеческой сущности… и сейчас ощущала непреодолимое желание сойти с него. Избавиться от с трудом добытых нитей Клубка, отдав их, например, Харите, и навсегда затеряться здесь, в краю детства, которого у меня никогда не было… Если бы…

Острая веточка кольнула босую ступню и, опустив глаза, я обнаружила, что незаметно для себя выбралась на тропинку. Заросшая травой, затерянная в густых зарослях, она робко косилась на меня любопытными венчиками ярких цветов и манила за собой в затерянные дали неизведанного мира. И, конечно же, я бездумно за ней последовала. Раз её протоптали, значит, этот мир обитаем и, возможно, мне повезёт встретиться с местными жителями. Раздвигая свободной рукой траву, я долго брела по тропе, рассеяно посматривая по сторонам в поисках чего-нибудь нового и интересного, впрочем, не находя ни того, ни другого, но нимало не разочаровываясь. Всему своё время. Суждено найти то, что ищу — обязательно найду, а нет — так нет… Я усмехнулась про себя. Мне ли говорить про проделки Судьбы, если я сама для себя — Судьба? Это наследство Касси, не иначе.

Дорожка игриво петляла и виляла, запутывая собственные следы и с каждым шагом уводя меня всё дальше и дальше. Нарвав огромную охапку цветов, которые периодически выскальзывали из моих рук, пышным ковром устилая тропу, я бездумно следила за её лихими поворотами, пока не дошла до кромки поля. И до края мира. Передо мной, на сколько хватало глаз, простиралось первозданное ничего. Грязно-серая стена сплошного тумана клубилась в двух шагах от меня, излучая промозглую сырость, пробирающий до костей мерзкий холод и пугающую, всепоглощающую пустоту неизвестности. Я осторожно попятилась и оглянулась. За моей спиной по-прежнему улыбалось с ясного неба солнце, шелестел необъятный луг, жизнерадостно стрекотали в траве кузнечики и деловито жужжали пчёлы… а впереди раскрывала недружелюбные объятия праматерь-Вечность.

Я поёжилась, обхватив руками плечи. Поразительный контраст… Ледяной ветер растрепал мои волосы, пузырём раздув полы рубахи и обдав серой пылью. И смешанным со слизью пеплом. Я брезгливо отёрла лицо и пытливо всмотрелась в дымчатую пелену. Что же ты скрываешь, что же ты прячешь?.. Наверняка там, дальше, есть нечто такое, до чего бы мне хотелось добраться и, может быть, именно это я ищу всю жизнь… Вытянув левую руку, я по локоть погрузила её в туман и пошевелила потерявшими чувствительность пальцами. Видит Создатель, любопытство однажды меня погубит… Но здесь мы с Касси похожи — я тоже любила совать нос в странные дела и интересоваться тем, чем не положено, чем опасно интересоваться. Я внимательно изучила свою руку, извлечённую из глубин тумана и опутывавший её кокон белкой, густой слизи, к тому же, отвратительно воняющей. Как бы сейчас сказала моя бывшая вторая сущность — ей-богу, занятно…

Если мне не изменяет память, эта мерзость — ни что иное, как ткань изнанки мира. Скользкие, жирные на ощупь волокна пульсировали, точно живые существа, то вздуваясь и покрываясь пузырями, то сжимаясь и значительно уменьшаясь в размерах. Ткань изнанки, из которой после чистки сплетают живую оболочку мира, растительность, животных, людей — и в моём сне? Отличный ход, Рисующая круг жизни. Слово даю, это твои проделки. Я соскребла с руки слизь, бережно слепив из неё тугой клубок. Наверно, мне рано пробовать свои силы в создании частички мира… но с другой стороны, почему бы и нет? Надо же однажды начинать. Лежащий на моих руках клубок раздулся, излучая слабое серебристое мерцание. Я едва заметно улыбнулась. Ты со мной согласен, верно?

Закрыв глаза, я сосредоточилась на деле. Мне не нужны ни небесные замки, ни люди, ни звери. Мне не нужны ни древние творения Создатели, ни волшебное оружие. Мне нужна всего лишь потерянная половинка моей души. Я хочу хоть раз в жизни ощутить себя полноценной личностью, а не чьим-то жалким придатком, вторичным существом и запасным дубликатом на случай непредвиденных обстоятельств. Я хочу научиться смеяться и плакать, любить и ненавидеть, радоваться и презирать, удивляться и… бояться. Холодный клубок слизи потеплел, согревая мои озябшие ладони. Можно ли создать самое себя заново, возродиться из чужого пепла, навсегда оборвав тянущиеся из прошлого цепи обязательств?.. Облик есть, имя есть, сила есть, но без души они — пыль, туман, ничто…

Дальше мои руки и моё сознание действовали независимо от меня, а я следила за происходящим со стороны. Видела, как расплетаются волокна, скользкими змеями извиваясь меж моими пальцами. Смотрела, как, повинуясь одному лишь взгляду, они свиваются в кокон, вытягиваясь и приобретая очертания человеческой фигуры. Наблюдала, как безликое создание со скоростью мысли меняет маски-обличья, выбирая себе подходящее. И, наконец, придирчиво изучала сотканного из слизи собственного двойника, который смирно стоял рядом и мечтательно смотрел вдаль. Напоследок я провела рукой по его лицу, вспоминая пережитые недавно чувства: радость, восторг, удивление, счастье… и спокойно шагнула навстречу, сливаясь со своим подобием и становясь с ним единым целым.

Я глубоко вздохнула и расслабилась, осев на землю. Тихое, рассеянное умиротворение, покружив, горсткой увядших листьев опустилось на дно моей души, заполняя каждую случайную пустоту, каждую бесприютную нишу, каждый забытый за ненадобностью уголок… И впервые в жизни я почувствовала себя не просто спокойно и уверенно, а — умиротворённо. Меня ничто не гнало вперёд за призрачной целью, не жгло изнутри, не подстёгивало, не вынуждало действовать… Отныне и навсегда я — сама себе хозяйка, и больше мне не придётся оглядываться на собственную неполноценность, зависеть от приказов вождя дейте или от капризов Касси. Я — это я, и больше никто другой. Улыбнувшись, я встала и расправила плечи. И отныне мне не нужно стыдиться того, что я — живу. Зияющая пустота внутри, возникшая после разделения, исчезла, испарилась, уступив место недостающей половинке души. И, пожалуй, это стоит отметить…

Пока я приводила себя в порядок, туман рассеялся, превратившись в крутой обрыв. Встав, я подошла к его краю и посмотрела вдаль, чувствуя, как треплет мои волосы прохладный бродяга-ветер и хлопают за спиной светлые полы рубашки. Край мира сменился его продолжением, использовав по назначению ткань изнанки и соткав из неё горную долину. Внизу, у моих ног, расстилался глубокий каньон, на дне которого шумела причудливо изгибающаяся, неукротимая река, на противоположной стороне — синели горделивые вершины горных хребтов. Когда-то я встречала подобную красоту… но смотрела на неё глазами моей бывшей сущности. Почему мне приснилась именно она и где здесь прячется Рисующая? Я изучила окрестности, заметив слева от себя небольшой, уютный еловый лес, куда меня потянуло, словно магнитом. И, подобрав полы рубахи, я последовала за таинственным зовом. Посмотрим, что лес от меня прячет. Слово даю, там… но не будем забегать вперёд. Не только Касси умеет «каркать».

Этот лес, в отличие от первого, здесь увиденного, не удалялся, а напротив, приближался. Я не прошла и десяти шагов, когда над моей головой угрюмым шатром сомкнулись колючие лапы вековых елей. На всякий случай, я насторожилась. Тропы никакой в лесу не обнаружилось, зато не умолкал внутренний голос, подсказывающий верный путь. Прошлогодняя хвоя и мелкие шишки покалывали босые ступни, рубаха неустанно цеплялась то за ветки, то за ствол дерева. Костюм, мягко говоря, неподходящий, но что делать. Подобрав в кустах тонкую сухую веточку, я намотала на неё паутину, что растягивалась от ели до ели, и поморщилась при виде крупного красного паука. Признаюсь, это не Касси боялась насекомых, а я — до дрожи и отвращения. Но — личностью, которая боится всего и вся, легче управлять, и потому я без зазрения совести передала ей добрую половину своих страхов, от которых теперь она, конечно же, излечилась. Я невольно усмехнулась. И это она мне тоже припомнит…

Паук был благополучно размазан по коре дерева, однако я каждое мгновение косилась на высокие заросли травы, через которые приходилось пробираться. Не поспешила ли я с исцелением собственной души?.. Тогда бы не пришлось дрожать от липкого страха перед ничтожной букашкой, Создатель знает, почему они всегда так меня пугали. Очередную паутину постигла участь прежней. Всё то хорошо, что хорошо кончается… и всё то плохо, что явно не собирается оканчиваться. Собрав в кулак волю, я спокойно прошла мимо кружащей над ярким цветком трудолюбивой пчелы и даже не оглянулась. Работать мне ещё над собой и работать, оказывается… Воин-разрушитель, смертельно боящийся насекомых — смешно, верно? Замедлив шаг, я нарочито долго разглядывала пёструю бабочку, мирно порхающую неподалёку. Если в мои планы не вмешается Рисующая круг жизни, за время своего сна я многому успею научиться.

Поглощённая преодолением старых страхов, я не заметила, как оказалась на поляне. Выбралась из дремучих зарослей, с трудом отвоевала край рубашки у колючего кустарника, рассеянно осмотрелась и легкомысленно присвистнула. Посреди поляны возвышалась самая большая голубая ель из тех, которые я когда-либо видела. Будучи втрое выше елей Тхалла-тея, она с независимым видом простирала свои лапы над поляной, прикрывая ими… Я прищурилась и подошла ближе. Небольшое круглое озерцо, робко поблескивающее в редких лучах проникающего сквозь ветви солнца. Я подошла ещё ближе. И сидящий на мшистом берегу ребёнок. Девочка. Наверно, я сейчас выглядела не старше её. Длинные льняные локоны, задумчиво сжатые губки, пухлые щёчки, просторная голубая рубаха, в маленьких ладошках — тонкая веточка. Праматерь-память, что же в такой глуши делает эта малышка?

Девочка, почувствовав мой взгляд, подняла голову и приветливо махнула мне рукой. В её огромных голубых глазах отразилась неземная радость и облегчение. Страшно представить, каково сидеть здесь в одиночестве… Я торопливо подошла к девочке и, подобрав рубаху, присела рядом на корточки. Кто же ты, милая, и зачем оказалась в моём сне?..

— Привет! — девочка улыбнулась. — Ты тоже потерялась?

— Наверно, — я пожала плечами.

— Хочешь, давай вместе подождём, пока нас найдут? — наивно предложила она.

— А ты уверена, что здесь ещё кто-нибудь появится? — нахмурилась я. — Не забыли ли о тебе?

— Нет, кончено, — и малышка беспечно пожала хрупкими плечиками. — Моя мама меня всегда найдёт, я знаю!

Мама? А не она ли является Рисующей или, если вспомнить её настоящее имя — Сарритой?.. Всё может быть. Не боясь испачкать рубашку, я села рядом, спрятавшись от сонного мира под сенью огромных еловых лап, и задумчиво посмотрела на ровную гладь озера. Здесь, в лесной тиши, вдали от Долины теней и проблем семи миров, так удивительно спокойно и легко… По прозрачной воде пробежала дорожка ряби, подгоняемая беспокойным ветром. И меня так же гоняет избранная судьба, заставляя с головокружительной скоростью преодолевать тысячелетние расстояния, а я… а я, оказывается, уже так устала… Испещрённый глубокими трещинами и местами заросший голубовато-зелёным мхом ствол ели располагал к мирному отдыху, на милость которого я и сдалась. Улеглась на спину, подложив под голову руки, закрыла глаза и прислушалась к шёпоту леса. Непривычно, что здесь нет духов… а, может, оно и к лучшему, не путаются под ногами…

— Эй! Ты спишь?

— Ни в коем случае, — сонно отозвалась я.

— У меня не получается нарисовать дом! — пожаловалась девочка. — Помоги мне, а?

Я неохотно села и, взяв у малышки еловую веточку, повертела её в руках и поинтересовалась:

— А что сложного в том, чтобы нарисовать дом?

Моя собеседница указала на свой рисунок:

— Вот! Видишь, стены кривые!

Конечно же, они будут кривыми, если рисуешь на неровной, покрытой бугорками земле. Бегло осмотрев берег, я выбрала наиболее ровное место, для профилактики его утоптала и послушно изобразила на сырой земле небольшой, простенький домик.

— Здорово! — девочка заглядывала через моё плечо и восхищённо улыбалась. — А теперь нарисуй человечка, как будто он идёт домой.

Я начертила нескладную, нелепую фигурку. Признаюсь, художник из меня неказистый, Райт и то рисовал на порядок лучше, не говоря уж об одном моём знакомом. Я тоскливо вздохнула, вспоминая необыкновенной красоты полотно его кисти, где он изобразил утопающий в закатных лучах солнца Тхалла-тей. Даже Касси, ничего не смыслящая в живописи, и то впечатлилась, когда увидела картину, что уж обо мне говорить…

— И цветы рядом, чтобы красиво было, — продолжала выдумывать малышка. — И траву. И ёлки. И… и собаку! Она его встречает, вот.

Словно под чьим-то воздействием, я покорно рисовала и цветы, и ели, и проклятую собаку, которая долго не желала походить на реальное животное и заставила меня попотеть. Дорисовав, я отложила веточку и вопросительно посмотрела на малышку. Девочка, покусывая нижнюю губку и теребя непокорный светлый локон, явно размышляла о чём-то жизненно важном, а я не решилась её беспокоить. Пока вкруг нет ни души, пока нас ищут, мне придётся развлекать девочку, пока она не догадалась, что находится в моём сне, а здесь её никто не найдёт…

— Давай, у кого лучше получится? — наконец, предложила она. — Ты своё рисуешь, а я — своё.

— А кто тогда выиграет? — резонно осведомилась я.

— Мама придёт и выберет, она умеет.

Не сомневаюсь. И я даже знаю, кто в таком случае победит… А, впрочем, почему бы и нет? Малышка, отыскав в траве новую веточку, уселась на берегу неподалёку от меня и, сосредоточенно нахмурив бровки, принялась за дело. Тихо фыркнув, я затоптала готовый рисунок, задумчиво поводила по земле палочкой и тоже последовала её примеру. Конечно же, я рисовала облачный город. Точёные башенки, закутанные в невесомую вуаль облаков, городскую стену, увитую плющом, крошечных фей, порхающих вокруг ажурных арок… Я соскучилась по тебе, Тхалла-тей, мы не виделись уже целую жизнь… От изящных врат спустилась вниз длинная витая лестница, упираясь в бесконечную, сонную равнину. Я соскучилась по тебе, Альвион… Надеюсь, Кассандра, пока находится там, не натворит ничего страшного и своего приятеля приструнит, не то я забуду о том, что мы когда-то были одним целым. Альвион — это неприкосновенное, ради его благополучия мне пришлось пройти через кошмар, и уничтожение родного мира я приравнивала к собственной смерти. Смотри мне, Касси. Защищай мой мир… чтобы потом тебе не пришлось защищать о моей мести себя.

— Я закончила! — торжествующе объявила мой собеседница.

Я моргнула, избавляясь от наваждения, и чёткий образ города сменился схематичным и корявым наброском. И, тем не менее, девочка смотрела на него, удивлённо распахнув глаза.

— Красиво! — зачарованно прошептала она. — А что это?

Я объяснила, впрочем, не вдаваясь в подробности. Малышка по ходу рассказа рассеянно кивала, а по его окончании жалобно заныла:

— А я тоже домой хочу!

— И где же твой дом? — терпеливо спросила я.

— Не знаю! — в голубых глазах заблестели слёзы. — Мама знает, она далеко-далеко…

— Ушла и оставила тебя здесь, одну? — не поверила я.

Девочка обиженно шмыгнула носом:

— Не оставила, а попросила подождать, — поправила она меня. — И обещала вернуться и отвести домой…

— Когда обещала вернуться? — уточнила я.

— Перед закатом, — простодушно объяснила моя собеседница.

Я посмотрела на небо и, как по заказу, ясный полдень сменился подступающим закатом. Бледно-золотые лучи солнца окрасились в янтарные, оранжевые и багряно-красные тона, лес помрачнел, поспешно пряча свои тайны за тёмными стволами вековых деревьев, затихли и затаились в траве насекомые, замолчали птицы. Ну что ж, и мне тоже пора бы уже возвращаться в свою реальность…

— Тогда я пойду, — я встала и посмотрела на малышку. — Мне ещё нужно кое-кого найти и кое-куда успеть…

Реакция девочки меня удивила: расплакавшись, она подбежала ко мне, крепко обняла и спрятала личико на моём плече.

— Не уходи!.. — часто вздрагивая и всхлипывая, залепетало несчастное создание. — Пожалуйста, не уходи!.. Все меня бросают, мама ушла, я совсем-совсем никому не нужна… Не уходи!..

У меня дрогнуло и сжалось сердце. Страшно и до боли знакомо… И я тоже одна в целом мире и никому не нужна… Я успокаивающе погладила малышку по волосам, задумчиво перебирая светлые, шелковистые пряди. Но ведь это — всего лишь сон, который имеет обыкновение оканчиваться, когда приходит время просыпаться… И я вновь почувствовала себя смертельно уставшей. Это же всего лишь сон, где можно выпустить наружу свои немногочисленные эмоции, где можно не бояться показаться слабой, где можно немного отдохнуть от привычной суеты…

— Ты останешься? — меж тем спрашивала малышка, теребя рукав рубахи и умоляюще заглядывая в мои глаза. — Ты не уйдёшь?..

— Нет, если я тебе нужна, — решительно ответила я, осторожно утирая ей слёзы.

Она просияла:

— Тогда давай ещё порисуем! И ты научишь меня рисовать замок…

Краем глаза я заметила, как закат вновь сменился полуднем, однако противостоять просьбам своей собеседницы сил в себе не нашла. Может быть, меня слишком смягчила новоприобретённая частичка души, а, может быть… Я тщетно пыталась сосредоточиться на случайной, стремительно ускользающей мысли. Что-то не так, что-то изменилось… Я не могла понять, что именно, но кожей чувствовала пресловутую крупную пакость. Хлопая чёрными крыльями, она парила над моей головой, ухмыляясь, бродила неподалёку, прячась в тени елей, хихикая, неприлично показывала на меня пальцем… Где же ты, кто же ты и почему раньше не подавала признаков жизни?..

Мои мысли заволок серый туман, сквозь который с трудом проникал весёлый, неразборчивый лепет девочки, и я потерялась в окружающем мире. Каждое следующее движение давалось с трудом, и снова я стала не действующим лицом, а наблюдателем. И в мучительной неподвижности смотрела, как, переговариваясь с малышкой, сижу на берегу и что-то рисую веточкой на сырой земле, а девочка — удобно устроилась рядом и заглядывает через моё плечо. И с каждым штришком на меня наваливается неприятная тяжесть, камнем тянущая помутившееся сознание на дно странного сна. И сон с каждым мгновением становится глубже, туманнее, темнее, явно собираясь держать меня в своих цепких руках вечно и никуда не отпускать…

— А если на эту башенку пририсовать петушка? — издалека шепчет мне на ухо тонкий голосок.

— Нельзя. Мы считаем петуха предвестником несчастья, — монотонно отзываюсь я. — Крик петуха сулит беду, а в глухую полночь — и войну. И чем дольше кричит петух, тем дольше продлится битва. Нельзя.

— Ну, пожалуйста!.. — трогательно просит она. — Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Тебе же нетрудно! Я хочу там петушка!..

— Ладно, — сдаюсь я, — хорошо, будет тебе петушок, — и с недоверием посмотрела, как мои пальцы против воли выводят на башне замка крохотную фигурку петуха.

— Как красиво! — восхищалась моя собеседница. — Я бы так не смогла!

— Почему же? — возражаю я. — Попробуй, у тебя должно получиться.

— Нет-нет, не буду портить твой рисунок. Лучше нарисуй ещё одного петушка вот здесь…

Сквозь застилающую глаза пелену тумана я взглянула на схематичные фигурки двух людей, находящихся у подножия замка. Касси и её приятель? Возможно. Но тогда их ни в коем случае нельзя ссорить, они необходимы мне для очень важного дела, и необходимы — оба, целые, невредимые и доверяющие друг другу.

— Нет, только не здесь, — неубедительно говорю я.

— Здесь, — убеждает меня девочка. — Посмотри, больше он нигде не поместится!

— А здесь — испортит рисунок, — упрямлюсь я.

— Не испортит, нисколько не испортит, — шепчет она, и моя воля слабеет под натиском её жалобных просьб. — Рисуй же, давай, не тяни, пока ещё не поздно…

Пока ещё не поздно? Пока ещё всё можно исправить? В моей голове тревожно запульсировала пробравшаяся через туман нереальности первая внятная мысль. Пока еще не поздно… Я покосилась на малышку и успела заметить мелькнувшую в наивных, добрых и чистых глазах расчётливую, взрослую усмешку. Я тряхнула головой и вздрогнула, словно на меня внезапно вылили ушат ледяной воды. Вот оно, что, Рисующая… Хитро, очень хитро, признаюсь. Ловко обвести меня вокруг пальца, воспользовавшись моими немногочисленными человеческими слабостями — умный ход. А я совершила непростительную глупость, попавшись в сети собственных сомнений и стремлений. И больше не позволю себе допускать подобных оплошностей… но ты об этом не узнаешь.

— Сейчас, — вяло отозвалась я, очень натурально подыгрывая безликой и делая вид, что ничего не изменилось. — У меня ноги затекли, я разомнусь немного…

— Только не медли, — с подозрением покосившись на меня, разрешила она. — У нас каждое мгновение на счету.

Конечно же. Судьба Касси давно и прочно завязана на мне, и лишь я могу ею распоряжаться и решать, что делать моей бывшей сущности, а чего — не делать. И, похожи, тени сговорились с Харитой и коллективно решили избавиться от моей невольной помощницы, раз уж от меня — избавиться не получается. Ладно. Посмотрим, кто кого. Встав и отойдя от озера, я едва заметно улыбнулась. Харита наконец-то поверила в то, что я не собираюсь соблюдать условия нашего соглашения и задним числом пытается обставить меня, в то время как я — с помощью Касси собираюсь обставить её. И — всё честно. Кроме того, что сейчас моими руками хотят уничтожить единственный шанс семи миров избежать чистки. Как бы не так.

Побродив вокруг озера и приняв нужное решение, я не спеша вернулась к поджидающей меня Саррите, стараясь по возможности выглядеть рассеянной и одурманенной. Вернулась, опустилась рядом с ней на корточки, взялась за веточку и одним молниеносным движением заключила безликую в тесный круг, края которого мгновенно вспыхнули, излучая яркий солнечный свет. Я встала и, наклонив голову на бок, насмешливо посмотрела на свою пленницу. Попалась?

— Я не понимаю! — жалобно заныла она. — Что ты делаешь?..

— Брось притворяться, Саррита, — поморщилась я, — тебе это не идёт.

По пухлым розовым щёчкам покатились крупные слёзы:

— За что ты так со мной?.. Я тебя обидела?..

Я едва опять не попалась на прежнюю уловку, однако вовремя вспомнила тот единственный взгляд, выдающий безликую с потрохами. Я не могла ошибиться. Я не умею ошибаться. Меня можно обмануть, но не сбить с пути, а уж если я знаю… Несвоевременным приобретением недостающей половинки души я собственноручно вручила своим врагам мощное оружие… и получила возможность стать ещё сильнее. Я спокойно наблюдала за девочкой, которая, громко плача, каталась по земле, привычно жаловалась, что никому она не нужна и никому нет до неё дела, и ждала, когда ей надоест дурачиться. И дождалась своего. Ничего от меня не добившись, безликая села, гордо выпрямилась и, утирая слёзы, пригрозила:

— Ты об этом пожалеешь, вот увидишь!..

— Неужели? — скептично приподняла бровь я.

— Твоя попытка опять провалится, как и предыдущие, — горестно всхлипывая, пообещала она. — Никому не удавалось стать одной из нас, не получив на то согласия Создателя…

— Никому из вас, — уточнила я. — Но я — не вы.

И, получив лишнее подтверждение того, что передо мной действительно Рисующая, я мановением руки велела кругу сжаться. Безликая же, прочитав в моих глазах приговор, попыталась прибегнуть к прежней тактике.

— Не надо, не убивай меня! — заплакала она, размазывая по щекам слёзы. — У тебя тоже никого нет, ты тоже одинока!.. Останься здесь, со мной, ты нужна мне!..

— А ты мне — нет, — и я сжала ладонь в кулак, запоздало вспоминая о Найде и Касси. — К тому же, я не одна.

По моему сигналу круг сомкнулся, дотла сжигая безликую и передавая в моё распоряжение серебристо-зелёную травинку нити Клубка. И едва я успела её поднять, как моё запястье пронзила резкая боль и, издав сдавленное шипение, я неожиданно проснулась, стремительно села и утонула в тёмных, понимающих глазах Найды. Спасибо, хоть разбудила… что бы я без тебя делала.

Глава 13

«Всё, я объявляю голодовку, и теперь никто,

кроме прокурора, сюда — не войдёт!..»

(«Кавказская пленница»).

Кассандра.

Я нервно вышагивала вдоль кромки озера и мрачно размышляла о свалившейся на нас напасти. Вынужденное бездействие выводило меня из себя и бесило до крайности. Вернее, не бездействие (действий-то как таковых было выше крыши), а — отсутствие смысла в этих самых действиях. Я успела привыкнуть к тому, что зря здесь со мной ничего не происходит, и каждый путь имеет конечную цель, являлась ли она уничтожением мёртвых воинов или же поисками пропавшего племянника. А что мы имеем на данный момент? Ничего! Абсолютно ничего! Я категорически не понимала, зачем мотаюсь по мирам, ежеминутно подвергая свою персону опасностям, и какое именно дело мне поручила Райлит, будь она неладна!

Взъерошив волосы, я потеребила влажную седую прядь и неуверенно посмотрела на Яшку. А не слишком ли сильно я его приголубила?.. Что-то долго он в себя не приходит… Я уже успела дотащить его до расположенного под Тхалла-теем озера, помыться и постираться, довести себя размышлениями до стрессового состояния, а этот недоделанный дейте и не думает вставать. Помявшись, я пощупала у него пульс, покачала головой и скорчила рожицу. Жить-то — будет, но вот когда очухаться изволит — это и Магистр Шалейна не предскажет… Я снова взялась наворачивать у озера круги, пытаясь проанализировать всё случившееся и разгадать запутанный замысел Райлит.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Более чем странных мужиков с лошадьми — две штуки. Полный беспредел в мирах — три штуки, если брать в расчёт только те места, где мы побывали. Туманные намёки цыганки — бесчисленное количество штук. Стоп! Я замерла, озарённая внезапной догадкой. В Шалейне сложились непредвиденные обстоятельства, срочно требующие присутствия дейте из правящей семьи… Наследник вождя отправился на встречу с Магистром и исчез в неизвестном науке направлении… На Альвион обрушились войны, перессорившие низших магов с дейте, превратившие последних в презренных павших воинов и до основания разрушившие Тхалла-тей… Ёлы-палы. Выводы из догадок получаются крайне неутешительные… Яшка, несмотря на мои старания, скорее всего, успел проклясть Райта, отправив того в преисподнюю, в гости к чертям — вывод номер раз. Разумеется, обвинили в этом Магистра Шалейна, хотя она тут не при чём — вывод номер два. И, наконец, началась война — вывод номер три. Господи, прости…

Я в ужасе зажмурилась, чувствуя, как по моей спине пробежала дрожь липкого страха. Райлит состряпала из нас подставных уток, но — зачем?.. Почему?.. Я судорожно сглотнула и отёрла внезапно вспотевший лоб. Ясен пень, ни я, ни Яшка ничего общего с колдуном не имеем, да и вообще — он не подаёт никаких признаков жизни, но, тем не менее… Тем не менее, мы с приятелем почему-то оказались на его месте и косвенным образом виноваты в запущенном процессе чистки миров. Но… товарищи, это же нечестно! Я из кожи вон лезла, лишь бы их спасти, а в итоге — оказалась виноватой? Как обычно, впрочем, чему я удивляюсь? И всё же — каким боком здесь замешаны вышеупомянутые всадники? К гадалке снова ходить не надо, чтобы понять — они и есть то самое предсказанное Зло из бездны без единого конкретного облика и определённого места жительства…

Остановившись, я подняла голову и посмотрела на дымящийся Тхалла-тей, стыдливо прячущийся за густой пеленой кучевых облаков. Кто же вы такие, таинственные воины, связанные со стихиями мира, кстати, а что это такое? Откуда же вы приходите и зачем сеете вокруг себя зло?.. И почему вы кажитесь мне такими знакомыми, словно где-то прежде мы уже встречались?.. И появится ли ещё кто из вашей банды? Наверняка, появится и окончательно запутает мои дела, хотя, кажется, куда уж их запутывать, и так — непонятно ни черта… Кроме того, что на сей раз мне не спасать народ поручено, а окончательно всё испортить… наверно. А у моей бывшей второй сущности, как назло, спросить — ничего не спросишь в виду её отсутствия. Нда. Засада. Причём, самая крупная на моей памяти.

— Ненавижу, — пробормотала я и вздрогнула, услышав донесшийся со стороны Яшки жалобный стон.

— Касси!.. Это ты?.. — тихо позвал он, пытаясь привстать и старательно фокусируя на мне мутный взгляд.

— Я, я! — я торопливо присела рядом с ним. — Ты как, Яш?

— Паршиво… — приятель болезненно сморщился.

Я ощутила мимолетный укол совести и потому — постаралась окружить своего спутника теплом и заботой, дабы хоть отчасти загладить свою вину перед ним.

— Ты не вставай пока, — я подложила под его голову куртку и сбегала к озеру, чтобы соорудить компресс из намоченного в прохладной воде носового платка. — Лежи, оно само пройдёт…

Яшка, охая, прижал ко лбу мокрый платок и внезапно спросил:

— Твоя работа?

— Моя, — не увиливая, честно призналась я. — Но исключительно для твоего же блага! Знаешь, во что бы ты сейчас превратился, не удери мы вовремя из города, ась? Лучше тебе не знать…

— Ну, может быть, потом я и скажу тебе «спасибо», — сварливо отозвался он. — А лучше — отблагодарю тем же макаром…

Совесть, на сей раз, кольнула меня больнее. Я виновато вздохнула и пожала плечами:

— Ну и ладно… Сильно болит?

— Да как тебе сказать, чтобы не обидеть…

— Скажи, как есть.

— Болеть-то — не болит, но чувствую себя — отвратительно…

Я воспрянула духом. Если не болит — то можно в скором времени двигать дальше… правда, куда — понятия не имею. Любопытства ради и эксперимента для, можно опять воспользоваться чёрным сектором и посмотреть, что из этого выйдет.

— Пить охота, — прервал затянувшееся молчание Яшка. — И есть. И курить.

Отлично. Если он хочет есть и курить — то вскоре совсем оклемается. Кстати, я бы и сама с удовольствием перекусила. Сумасшедший день, который тянется, кажется, уже целую жизнь, давно перевалил за полдень, близится к своему логическому завершению и вот-вот синеву неба разбавят пёстрые полосы заката, а я ничего не ела аж с момента перемещения. Чай в гостях у Магистра, естественно, не в счёт.

— Ничем не могу помочь, — я тоскливо потёрла ноющий от голода живот. — Только если порыскать по округе, поискать ближайшую деревню…

Яшку при упоминании деревни заметно перекосило, видимо, вспомнилось «гостеприимство» Шалейна:

— Нет уж, лучше я потреплю…

— И надолго ли тебя хватит? — приподняв бровь, уточнила я. — Полчаса — и пропади оно всё пропадом и бегом на поиски?

Приятель гордо промолчал, глядя в небо. А кроме разрушенного Тхалла-тея пойти-то, собственно, некуда… Не знаю, насколько велика разница между Альвионом прошлого и Альвионом будущего, но во время моего первого путешествия от озера до ближайшей деревни топать было — день-другой. Если верхом на виале. Маги всегда недолюбливали дейте и предпочитали селиться как можно дальше от их обители, даже с учётом небесного местоположения облачного города. И посему — нас окружали исключительно несъедобные цветы, буйные заросли сорняков и бескрайнее поле. Правда, видневшиеся вдали стога сена внушали мне известный оптимизм, но — до них дойти нужно. А из Яшки сейчас — ходок… да и из меня тоже. До сих пор не отпускала усталость, заработанная на пустынных подвигах, а ведь ещё и своего немаленького спутника из Тхалла-тея пришлось извлекать…

— Между прочим, — тяжко вздохнув, изрёк Яшка, — нам надо подумать о том, что теперь делать и как домой возвращаться…

Больная мозоль…

— Подумай, — вяло посоветовала я. — Потому как я…

— Не знаю, — ехидно продолжил он.

— Вот именно.

Мы вновь замолчали. Приятель безуспешно пытался не то сесть, не то встать, а я напряжённо вспоминала все известные мне факты из истории местных войн и размышляла о том, чего нам ждать дальше. К вящему сожалению, о прошлом семи миров я знала унизительно мало, потому как здешние летописцы то ли постеснялись его пересказывать, то ли им запретил кто… Словом, мои аналитические попытки с треском провалились. Я тяжко вздохнула. Грядущая неизвестность угнетала и убивала своей непредсказуемостью, и никто не поручится, что в следующий раз нам опять повезёт…

Пока я предавалась унынию, Яшка всё-таки добился своего и, встав, пошатываясь, побрёл в ближайшие колючие кусты, откуда с ругательствами выскочил буквально через пару минут, по пятам преследуемый растревоженным роем здоровенных оводов. Странно, но созерцание банды злых насекомых никоим образом не повлияло на моё душевное равновесие и не захотелось, как прежде, с воплем от них скрыться, испугаться и от страха обо всём забыть… Опять проделки Райлит, понятно. Или же — её собственный страх, зачем-то приписанный мне. И это я тоже ей однажды припомню… Яшка, проскочив мимо меня, споткнулся и с разбегу брякнулся в озеро, спрятавшись от назойливых насекомых под водой. Балда. Интересно, догадается их проклясть или подождёт подсказки?

— Чтоб вы сдохли, гады!.. — словно прочитав мои мысли, рявкнул он и быстро нырнул в озеро.

— Молодец, Яш, ты делаешь успехи! — похвалила я.

— Да? — мой спутник боязливо высунул из воды нос. — Уф-ф-ф… кажись, пронесло…

— Ты так думаешь? — хмыкнула я, красноречиво покосившись на окружавшие озеро заросли травы.

— Между прочим, могла бы и помочь, — проворчал Яшка.

— Ничего, тебе полезно потренироваться, — фыркнула я. — Помнишь пустыню? Я не всегда буду рядом, а ты должен уметь постоять за себя.

— Мм?..

Я вовремя сообразила, что копирую менторскую манеру речи с Яти, которая обожала читать мне нотации по поводу, и прикусила язык, прежде настоятельно рекомендовав приятелю помыться. Раз уж залез в озеро — чем сидеть без дела, смыл бы себя тонны пустынной грязи и жизнь бы показалась приятнее, по себе сужу…

— А тут никого не водится? — с опаской полюбопытствовал он.

— Странно, и почему ты об этом раньше не подумал? — ухмыльнулась я и, заметив на его лице тень обиды, успокоила: — Думаю, там даже рыбы нет. Мойся смело.

Яшка с удовольствием продолжил купание, а я, в свою очередь, продолжила предаваться малоприятным размышлениям, с головой погрузившись в невесёлые думы. Стратегия Райлит понятна мне в том, что касалось её и неясна в том, что касалось непосредственно нас с Яшкой. Да, и Яшка здесь неслучайно оказался, ему тоже отведена определённая роль в этом безумном спектакле, иначе и быть не может. Итак, Райлит нуждалась во мне до тех пор, пока набиралась сил, пока вынашивала и отшлифовывала свои глобальные планы и пока, дабы не рисковать собой, подставляла меня, «помогая» под разными предлогами делать одно, второе, пятое, десятое… Заодно и часть моего тела под шумок умыкнула, поскольку своего лишилась давным-давно и, возможно, по собственной вине. Стоп!

Вскочив на ноги, я нервно заходила из стороны в сторону. Кажется, Харита упомнила о каком-то договоре… Чёрт, не помню дословно. Но — на существование некого договора между ней и Райлит она точно намекала, другое дело, я о нём ничего не знаю, а моя бывшая вторая сущность, разумеется, от объяснений увильнула. Я хмуро посмотрела на заходящее солнце. А если предположить — пока только предположить! — что Райлит как-то связана с чисткой миров? Если предположить, что она принимала в процессе самое непосредственное участие? Как и небезызвестный колдун, Райлит — лик Судьбы, и посему — вполне могла составить ему пару, взамен стребовав с Хариты за помощь или услугу, или награду. Но! Но есть одно «но», а именно — зачем моя бывшая сущность с упорством, достойным лучшего применения, вдалбливала в меня мысли о необходимости срочного спасения миров?

Я плюхнулась на траву и забарабанила пальцами по земле. Нет, не состыковывается… Подставлять миры только для того, чтобы потом с дикими глазами метаться и спасать их? Ну, подобная версия имеет право на существование и не лишена здравого смысла, только если… Только если человеку, который в жизни ничего не имеет и занимает незначительное место в мире, вдруг приспичит стать «кем-то», и «кем-то» — с большой буквы. Получается, что он сначала добросовестно всё портит, потом — не менее добросовестно исправляет, и — из никого превращается в героя. А об его непосредственном участии в первом этапе «спасения», понятно, никто не догадывается. Легко и просто. Но, опять же, есть второе «но». Райлит — не никто, она — единственная и, несомненно, любимая дочь вождя дейте, куратор Альвиона, персона значимая и, насколько я знаю, в принципе лишённая злокачественных амбиций. И отсюда — возникает резонный вопрос. Настолько ли хорошо я её знаю, за себя ли она, извинюсь за повтор, себя выдавала?

Задумчиво почесав затылок, я невидяще посмотрела в одну точку перед собой. Пора честно признаться самой себе, что Райлит как была тёмной лошадкой, так и осталась. Она ловко заставила меня поверить в свои принципы, в наше «родство», в мою принадлежность к цивилизации дейте… и, наверняка, я также поверила и в её социальное положение. Однако в сне-воспоминании я собственными глазами видела на вратах Тхалла-тея символы принадлежности нас, то бишь, Райлит к семье вождя! Значит, она действительно состояла в родстве и с вождём, и с Райтом. Да и без сна, стоит только поставить этих двоих рядом, легко догадаться, кем они друг другу приходятся: лишь слепой не увидит феноменального фамильного сходства. Нет, не то, катастрофически не хватает зацепок, а на сей раз задачку мне подкинули не из лёгких, куда сложнее прежних… Впрочем, и опыта разгадывания ребусов методом тыка у меня немало, справиться смогу… при благоприятных обстоятельствах.

Я расстроено покачала головой. Ну и сволочь ты, Райлит… Пусть бы лучше всё казалось просто непонятным и странным, чем таким, как сейчас — донельзя запутанным и нелогичным. Я же пока не разберусь — не успокоюсь! И прости-прощай, сон, аппетит и иже с ними… Хотя, есть-то хочется а, по мнению не помню кого — долгие размышления способствуют пробуждению хорошего аппетита. И то ли это античный философ говорил, то ли кто-то из классиков… точно не знаю, а врать не буду. В подтверждение чужих слов, мой желудок неприлично и громко забурчал, отвлекая от дальнейших рассуждений. Конечно, художник должен быть голодным, но не до такой же степени!

Меж тем и Яшка вспомнил о пропущенном обеде и ускользающем ужине. Наплескавшись, он споро выбрался на берег в одних трусах, разложил мокрую одежду сушиться и, нимало не смущаясь, плюхнулся на траву рядом со мной, обдав мою персону прохладными брызгами.

— Ну что? — и приятель с жизнерадостной ухмылкой легко подтолкнул меня плечом. — Надумала чего-нибудь?

— Да чего я надумаю? — я кисло улыбнулась в ответ. — Только если ты попробуешь наколдовать нам поесть…

— А почему не ты? — резонно вопросил Яшка, тряся головой в попытках избавиться от застрявшей в ушах воды.

— У меня силы кончились… — и не соврала, и не сказала всей правды я. — Маги, знаешь ли, тоже иногда устают.

— А-а-а! — глубокомысленно протянул он. — А что говорить, если колдовать?

— Ну… — я призадумалась. — Попроси, например, чёрта притащить тебе из преисподней булку свежеиспечённого хлеба…

— Касси! — обиженно возопил мой собеседник. — Я же серьёзно!

— Я тоже, — весело заверила его я. — Или, думаешь, он перепутает хлеб с обугленной частью тела какого-нибудь грешника?

— Всё, я не с тобой, — надулся Яшка. — Я тут, понимаете ли, помощь предлагаю, устать рискую…

— Ладно, я же шучу, — сдалась я.

— Поздно, доктор, я уже умер! — он гордо отвернулся и отодвинулся от меня.

— Яш, ну извини, не удержалась, — я придвинулась ближе. — Честное слово, больше не буду!

Приятель снова отодвинулся:

— И всё равно…

Я опять придвинулась:

— Ну, не будь занудой, Яш!

— Буду, раз ты постоянно надо мной издеваешься!

— Я? — искренне удивилась я. — На себя посмотри! Вечно то замуж выдать грозишься, то ещё какую пакость замышляешь!.. Должна же в этом мире быть хоть какая-то справедливость!

Мой спутник ухмыльнулся и сменил-таки гнев на милость:

— В последний раз прощаю, ясно? Что говорить?

Я едва удержалась от напрашивающейся шутки. Наверно, подобная наивность вкупе с обострённой до паранойи недоверчивостью — специфическая черта дейте, поскольку раньше я сама не раз попадалась на похожие шутки, то со стороны Свята, то стороны Райта и Райлит… Очень надеюсь, что именно «попадалась», а в ближайшем будущем и от этой болячки благополучно излечусь. Итак, мы остановились на нужных Словах… Я сосредоточенно закусила губу. А, чёрт с ними. Скажу, что первое в голову взбредёт, раз голод так мешает думать… И на полном серьёзе посоветовала ему попросить-таки явиться чёрта и исполнить требуемое. Яшка с подозрением покосился на меня, подумал и решил рискнуть. Видимо, чувство голода оказалось в нём сильнее боязни быть высмеянным. Но — стоило ему только открыть рот, когда воздух в шаге от нас пошёл странными волнами и приятель вместо заклятья издал невнятный хриплый кашель.

Я удивлённо выпучила глаза. Это что ещё за восьмое чудо света?! Воздух помутнел, потяжелел, продолжая испускать неизвестные науке круги, и, пока мы тупо на них таращились, задымил, превращаясь в туман. Мы, переглянувшись, коллективно ахнули. Туман же, сгруппировавшись в облако, кокетливо проплыл пару раз взад-вперёд и, под конец, соткался в небезызвестную цыганку. И хорошо, что мы не стояли, а сидели…

— Ох, и на силу я отыскала вас, касатики мои ненаглядные, — не поздоровавшись, сходу затарахтела изрядно помолодевшая гадалка. — Далече забрались-то, путь неблизкий проделали…

— Вы… вы что тут делаете? — с запинкой осведомилась я, в то время как Яшка продолжал хранить изумлённое молчание.

Магистр Шалейна хитро прищурилась, улыбнулась и принялась вытаскивать из кругов воздуха дымящиеся пирожки, печенье, кувшины с непонятно чем типа чая или молока… И всё это богатство она с деловитым видом выставляла пред наши голодные очи, не забывая объяснять:

— Знаю ведь я, с чем встретиться вам придётся, и как несладко, ой, несладко будет дальше, — и, напоследок выудив из «портала» белую в голубой цветочек скатерть, расстелила её на траве. — И никому вы, сиротинушки, не нужны-то здесь, никто о вас не позаботится… Не серчайте уж на старуху шибко… и кушайте, родимые, кушайте.

Яшка, так и не сказав ни слова, ринулся поглощать всё, до чего дотягивался, а я, чуть помедлив и заметив, с какой скоростью исчезают со скатерти пирожки, последовала его примеру. А о случайности произошедшего я подумаю… позже. И в считанные минуты мы дружно смолотили съестное, чуть не подравшись из-за последней печенюшки.

— А больше пожрать ничего нету? — протянул мой спутник, тоскливо подбирая крошки.

Я вопросительно посмотрела на гадалку, которая, сложив на коленях тонкие загорелые руки, сидела напротив нас, умильно улыбалась и зачем-то кивала. Услышав Яшкин вопрос, она встрепенулась и с загадочным видом извлекла на свет божий огромный пирог с мясом, а нам, чтобы моментально его слопать, даже нож не понадобился. Я решительно не понимала, какого чёрта с нами обоими творится. Да в меня в самые голодные студенческие времена не влезало столько, столько сейчас… а я по-прежнему хотела есть. Безумно. Словно и не было ни пирожков, ни печенья… и повсюду мерещилась еда. Заходящее солнце напоминало вкусный, румяный блин, озеро и отражающиеся в нём облака — жидкий творог, трава — почему-то горы свежеиспечённого хлеба, Яшка… почему-то кусок жареного мяса… Прям как в мультике «Мадагаскар», когда оголодавший лев Алекс смотрел на живое мясо. Мамочки, жуть-то какая! Я испуганно тряхнула головой, прогоняя наваждение, а оно и не думало убираться восвояси, скорее, стало ещё реальнее.

И Яшку, судя по всему, мучили те же самые отвратительные галлюцинации. Он долго не сводил с меня голодного взгляда, после чего свистящим шёпотом признался:

— Знаешь, Аська, это, конечно… ненормально… но я зверски тебя хочу… съесть…

Я отодвинулась от греха подальше и дрожащим голосом промямлила:

— Я… это… тоже…

— Но… так… давай не дадим друг другу умереть, что ли? — неуклюже сострил он.

— Яш, ты же шутишь, да? — ужаснулась я.

Приятель пристыжёно отвёл глаза:

— Ну… не знаю, не знаю…

Господя-я-я, да что ж такое здесь творится?! Ещё немного — и начнётся «ой, ты меня укусил!» или «я стесняюсь спросить, но что твои зубы делают на моей шее»… Бред сивой кобылы… но жрать-то как хочется! Извиняюсь за употребление столь грубого слова, но по-другому, более мягко, наш разыгравшийся аппетит окрестить трудно. Бесконечный, волчий голод разгорался подобно неукротимому степному пожару, властно подчиняя своей воле, лишая разума и порождая внутри звенящую, сосущую пустоту, от которой просто так не избавишься и никуда не сбежишь…

Мы, не сговариваясь, молча уставились на Магистра, поедая её глазами.

— Сейчас-сейчас, бриллиантовые мои! — засуетилась гадалка, заметно нервничая и шаря в «портале». — Сейчас найти вам что-нибудь попробую, цыпляточки вы мои!

Зря она цыплят приплела… Моё воспалённое воображение немедленно подвесило её на вертел над костром на манер жарящейся индейки, и какой от этого блюда шёл аромат жареного мяса!.. Под его тлетворным влиянием я почти забыла, что передо мной сидит живой человек и уже собиралась накинуться на вожделенное блюдо, потянувшись за клинками, когда мой порыв остановил Яшка.

— Стой! — ухватив меня за полу куртки, он не сводил с жертвы горящего взгляда. — Давай пополам?

— Чур, мне обе ножки!..

— По рукам!..

И раскалённая докрасна шаровая молния больно обожгла наши протянутые руки. Дружно заорав, мы отлетели в сторону и плашмя брякнулись на траву, немного придя в себя. Нда, иногда боль отрезвляет лучше любого антипохмелина… Я оторопело заморгала, невольно прижимая к себе левую руку (не могла по правой шарахнуть, я бы ничего не почувствовала… ой, о чём это я, и хорошо, что левой досталось…). Оберег, как обычно, от ожога меня спас, зато Яшке досталось весьма основательно. Кожа на правой руке от кисти до локтя почернела от сажи и начинала покрываться волдырями, а он сам — едва дышал от боли. Магистр же — и бровью не повела.

— Вот, касатики мои, ешьте на здоровье да добром старуху поминайте, — трещала она, выгружая перед нами и чёрствые булочки, и запечатанные банки с соленьями, и пучки каких-то убийственно воняющих сушеных трав. — И раны заодно полечите — вот этим вот зельем, хорошо оно больно заживляет, сама делала, в чёрное полнолуние травы собирала нужные… Кушайте, золотые мои, кушайте, а я пойду, раз не нужна вам более…

— Подождите! — мы с Яшкой одновременно кинулись на неё, дабы извиниться, но гадалки уже и след простыл.

Оперативно превратившись в облако, несостоявшаяся жертва умудрилась ускользнуть в портал прямо перед нашим носом, и посему — мы с Яшкой лишь схватили воздух, врезались друг в друга и вверх тормашками пролетели сквозь затягивающийся провал. Перелетели, шмякнувшись, я — на спину, а он — на бок и издали коллективный стон.

— Ушла!.. — разочарованно пробормотал мой спутник. — И даже не сказала, чем её художества лечить!..

Я, кряхтя, села, вдумчиво изучила груду еды и на карачках подползла к скатерти, на ощупь отыскав в траве скользкую стеклянную баночку, до полвины наполненную вязкой, мутно-зелёной жижей. Зубами вытащив пробку, я понюхала содержимое, сморщилась и заметила:

— Рыбий жир, жабьи внутренности и рыбья кожа.

— Жуть какая! — Яшка передёрнул плечами. — А ты не врёшь?

— Неа, — к своему вящему удивлению, я поняла, что действительно не вру, и как прежде определяла по запаху тип волшебства, так теперь чувствовала магию неживых предметов. Даёт о себе знать моя настоящая сила или же непомерный аппетит шалить изволит?..

— Нет уж, не надо меня всякой мерзостью мазать, я только что помылся, — скривился приятель, подбираясь к пирожкам.

— Ну, как хочешь, — я плотно закрыла баночку и положила её в карман куртки. — Эй, мне-то пирожков оставь!

В общем, и эту гору еды мы смолотили в мгновение ока, не успев толком даже облизнуться и не чувствуя её вкуса. Сладкие пирожки вперемешку с солёными грибами, заплесневелым и явно неделикатесным сыром, чёрствыми сахарными кренделями и гнилым луком исчезали, не успев оказаться в наших руках. Исчезали — словно таяли во рту и испарялись, не принося долгожданного ощущения спокойной сытости, скорее, наоборот — распаляя и с новой силой разжигая затаившийся внутри голод. И — только лишь голод, ни о какой жажде и речи не шло, хотя, стрескать энное количество мучных изделий, ничем их не запивая — это извращение…

— Аська-а-а?..

— Мм?..

— Я опять жрать хочу!

— Я тоже, хоть стреляйся!..

— А стреляйся, а то живьём тебя есть как-то не оно…

— Иди ты знаешь куда, каннибал недоделанный!

— Нет, Ась, но это ненормально… — мой спутник от нечего делать принялся одеваться. — Как думаешь, может, нас кто-нибудь проклял?

Я промолчала, потирая ноющий от голода живот. Сама не знаю. Но сильно подозреваю, что очередная аномалия как-то связана с всадниками, другое дело, их пока даже на горизонте не видать.

— О-о, вижу мясо!..

— Где?

Резко обернувшись, я посмотрела в указанную Яшкой сторону и похолодела. Упс. Опять накаркала. Прямо к нам, озарённый лучами заходящего солнца, неспешно ехал очередной всадник. Я приподнялась, напряжённо вглядываясь в его очертания. Старый или новый? Не знаю, почему мне так важно убедиться в том, что с этим гражданином мы раньше дел не имели?.. И, судя по всему, не имели. Я встала и подалась вперёд, дабы лучше видеть. Нет, точно новенький. Прежние были солидными мужчинами на солидных же лошадках, а новоприбывший — какой-то дохлый, хилый, да и живность его — на редкость костлявая доходяга. Не кормили их обоих давно, что ли?.. Ой-ей…

Мне стало не по себе. Аналогии прослеживались слишком уж очевидно, но и — слишком уж невероятно подобное совпадение… Зло из бездны, не имеющее облика, угу. Или очередной представитель сего таинственного явления. Непрезентабельного виду мужик, бледный, аки тень отца Гамлета, одетый в потёртый, поношенный серый плащ и какие-то грязные обноски. И лошадка, прямо скажем, под стать владельцу: серая, как мглистые вечерние сумерки на болоте, жалкая и худющая до скелетообразности, с жидкими, увитыми репейником гривой и хвостом. Несчастное создание заметно прогибалось под тяжестью всадника, еле-еле переставляло ноги, а у мужика, видимо, сил не находилось её подгонять. Едва удерживаясь в вертикальном положении, он болтался в старом седле подобно мешку с костями, лишь изредка вскидывая седую голову и окидывая окрестности мутным, остекленевшим взглядом.

Я на время даже забыла о мучительном голоде. Настороженно присматривалась к приближающемуся товарищу, вертела в руках мигающий ключ от портала, подготавливаясь к внезапному перемещению, и ждала неизвестно чего. Наверно, пресловутой гадости, странно, что я до сих пор её не почувствовала… Зато почувствовал Яшка.

Подойдя ко мне, он осторожно дотронулся до моего плеча:

— Касси, я думаю, нам пора делать ноги, — и зябко поёжился. — Здесь становится… мерзко.

И чрезвычайно опасно. Земля под нашими ногами неожиданно подала первые признаки жизни, приподнимаясь в такт шагам лошади. Землетрясение? Это ещё не хватало…

— Касси, хватит думать, дёргаем отсюда, пока не поздно! — разнервничался приятель. — Ты разве не замечаешь?..

— Нет, — тихо отозвалась я. — Уже — нет…

Вот и последняя связь с Райлит прервалась… Сначала — часть души, затем — Слово и теперь вот — предчувствие беды… Так кем же я становлюсь?.. И становлюсь ли я кем-то?..

— Аська!..

— Да подожди ты, дай разобраться!.. — огрызнулась я.

— В чём?!

— В том, чего нам дальше ждать, — буркнула я. — Помнишь предсказание Магистра о вселенском зле?

— Ну?

— Вот тебе и «ну», — я многозначительно кивнула на всадника. — Вернее, это одно «ну» из нескольких. И я хочу рассмотреть его и понять природу, силу, возможности… вред.

— Да какой от него вред может быть?! — вытаращился Яшка. — Разуй глаза и посмотри на это существо, ветер подует — рассыплется на косточки!

— А от кого тогда исходит опасность? — поинтересовалась я.

Мой спутник нахмурился, по-собачьи повёл носом, принюхался и вопросительно поднял брови:

— Неужто?.. Вах, как всё запущено…

— Ага…

Мужик, пока мы препирались, успел преодолеть солидное расстояние, а я — внимательнейшим образом его изучить. Мужика, в смысле. И, в принципе, не увидела ничего нового, окромя болтающегося вдоль лошадиного бока помятого медного кувшина. Утолять жажду в ближайших колодцах? Нет, вряд ли. Но — тогда зачем? Кувшин призывно сверкал, отражая золотисто-красные закатные блики, и имел довольно-таки невнятную форму. Я прищурилась и удивлённо присвистнула. Ну, точно не для питья. Узкое длинное горлышко сосуда было скручено наподобие спирали, ручки — отсутствовали, носик — тоже. Трофейное украшение? Вполне возможно.

От дальнейших размышлений меня отвлекли, во-первых, стремительное приближение опасного всадника, во-вторых, Яшкино беспокойное поведение, и, в-третьих, разгулявшееся землетрясение, едва не сбивающее нас с ног. Пожалуй, пора отчаливать… Бросив последний взгляд на оголодавшего гражданина, я взяла приятеля под руку, щёлкнула крышкой ключа и из вредности нажала на чёрный сектор. Интересно, куда нас теперь отправит судьба в лице отсутствующей Райлит? Ключ мигнул, доверчиво распахнув двери вихря-портала, в который мы и шагнули, а земля, по явно чужому велению, метнулась следом за нами непомерно высоким валом. Правда, в проход успели протиснуться лишь несколько земляных комков, от которых мы не очень успешно увернулись, плашмя упав на… облако? Я чертыхнулась, протирая глаза.

— Я же говорил тебе уходить, а ты меня не слушала, — привычно заворчал рядом Яшка.

— Ладно-ладно, говорил-говорил… что бы я без тебя делала…

Глава 14

«Вежливость — лучшее оружие вора!»

(«Джентльмены удачи»).

Райлит.

Несколько мгновений я лежала на спине, закрыв глаза, и приходила в себя. Невероятно, как ловко Рисующая круг жизни поймала меня в свои сети, просто невероятно… Найда, повизгивая, вертелась рядом, старательно вылизывая моё лицо. Мрачно размышляя о собственной неудаче, я брезгливо морщилась, вздрагивала, но не отворачивалась, поскольку щенок делился тем, чего мне сейчас не хватало — силой. Слишком много моей энергии выпила Саррита, слишком много сил ушло на создание частички души, слишком много потеряно и растрачено по пустякам… А Найда помогала заполнить образовавшуюся внутри пустоту и залечить старые раны, в том числе, и нанесённую ею же самой. Впрочем, если иначе меня было не разбудить — Создатель с ней. Заживёт с должной помощью.

Терпеливо вытерпев малоприятную экзекуцию, я осторожно отодвинулась от щенка, села и осмотрелась. Слово даю, где-то здесь, неподалёку бродит следующая безликая, ожидающая своей очереди. А кто там у нас остался в живых? Кроме Хариты, ещё две — Проходящая круг жизни и, соответственно, Разрушающая. Которая из них попадёт под раздачу первой — сказать сложно, а в предсказании я несильна, да это и неважно. Важно — не пропустить нападение и, конечно же, самой не попасть под раздачу. Подумать только, вчера для меня всё только начиналось, а сегодня — уже осталась пара шагов до удачного завершения последнего круга жизни… И пора браться за дело, незачем попусту терять драгоценное время, которого и у меня, и, особенно, у моей бывшей сущности, осталось очень мало.

Я нахмурилась, прикидывая, сколько времени прошло после разделения. Должно быть, в семи мирах уже вечер, а, значит, Касси успела столкнуться как минимум с тремя несчастьями — Раздором, Войной и Голодом, а впереди её ждут следующие две беды. И если с предпоследней она сможет справиться, то вот с последней — вряд ли. Хотя, если успеет принять силу имени и не забудет о своей печати — не будет ничего невозможного и невероятного… И всё же, я беспокоюсь. Мне нужно успеть разобраться с безликими до того, как моя бывшая вторая сущность столкнётся с последней бедой, а ей — важно не опередить меня. Сколько себя помню, я иду по головам, не считаясь с желаниями и жизнями окружающих людей, но — Кассандрой пожертвовать не могу и не смогу. Она, сама о том не подозревая, бессчётное число раз выручала, защищала и спасала меня, и просто так бросить её душу в пекло собственных амбиций я не имею права. Я слишком много ей задолжала, а свои долги — привыкла отдавать вовремя. И отведённое им время — истекает катастрофически быстро…

В нагрудном кармане плаща слабо запульсировали часы Вечности, намекая на то, что мне предстоит следить не за одним временным промежутком. Я мельком заглянула в карман. Пока я спала, звёздная пыль полностью пересыпалась из первой чаши во вторую, и часы предупреждали меня о близости того мгновения, когда нужно будет не забыть успеть опять их перевернуть. Ясно. Я застегнула карман, одёрнула платье, поправила плащ и, окликнув Найду, побрела к горной лестнице, по пути гадая, кто из уцелевших безликих нападёт раньше и заранее вспоминая Слова второго звена проклятья. Кожей чувствую, скоро оно мне понадобится… Моя пушистая проводница, быстро меня обогнав, бодро потрусила впереди, виляя коротким хвостиком. Интересно, куда ты теперь нас приведёшь?

Высокие ступени плавно перетекали в низкие, постепенно сменяясь покатой серпантинной тропой, которая узкой змеёй огибала гору, и скоро позади остались и развалины каменной хижины, и редкая растительность, и ясный весенний полдень. Суровый, холодный бродяга-ветер, уныло заводя новую песню, трепал полы плаща и неприятно свистел в ушах. Я поёжилась, зябко кутаясь в тонкую ткань своей новой одежды и придерживая накинутый на голову капюшон. А я и забыла уже, что такое холод… Сухие опавшие листья кружились у моих ног незамысловатой, тускло-жёлтой каруселью, а солнце давно спряталось за стаей низких, тяжёлых, свинцово-чёрных туч. Ну что ж, осень — так осень… На моё плечо упали первые крупные капли дождя, и недосягаемую черту горизонта надвое расколола далёкая плеть голубоватой молнии. Ну что ж, гроза — так гроза.

Дождь хлынул с первым раскатистым ударом грома, до предела снижая видимость. Два шага — и передо мной нерушимой стеной выстраивалась серая, непроглядная пелена ледяной воды, скрывающая и близкий обрыв, и Найду, и петляющую тропу, которая, намокнув, скользила, то и дело намериваясь избавиться от моего присутствия. Я сбавила шаг, согревая дыханием замёрзшие ладони. Тропа же — всё не кончалась. Я определённо иду не туда, откуда накануне пришла, впрочем, это и неудивительно, раз меня ведёт Проходящая круг жизни. Стоит немного понаблюдать за безликими — и их фокусы перестают казаться закономерностью, обусловленной магией Долины, а становятся предсказуемыми, легко узнаваемыми приёмами. За исключением, пожалуй, выходки Сарриты, но — её запомним и оставим. И память с ней, с понятной досадой. Безликая сполна заплатила за моё унижение, а больше о нём никто не узнает. А кто узнает — тот, по понятной причине, точно никому не расскажет.

Стуча зубами от промозглого холода, я наугад продвигалась по тропе, напряжённо ожидая подвоха, и он не заставил себя долго ждать. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, резко сменившись густым туманом. Тягучее, кисельное покрывало, словно подчиняясь взмаху невидимой руки неожиданно распахнуло мне навстречу свои объятья, укутывая, убаюкивая, усыпляя бдительность… кому-нибудь другому, а я на подобные провокации не поддаюсь. Мне ли не знать, сколько ловушек может скрывать за своей пушистой пеленой это явление природы. Туман стремительно потемнел, из молочно-белого превращаясь в ультрамариновый. Левой рукой держась за скальные выступы, я откинула капюшон, вытянула правую руку вперёд и на моей раскрытой ладони послушно вспыхнуло солнечное пламя, разгоняя подступающий мрак. Посмотрим, кто кого.

Чтобы не расходовать зазря недавно восстановленные силы, я по пути впитывала часть тумана в себя, «подкармливая» пламя и помогая ему светить тем ярче, чем дальше я продвигалась. Тропа, кончено же, явно не собиралась заканчиваться и перетекать во что-нибудь более удобное. Наоборот — каждый мой шаг давался мне всё труднее. Покатая ранее тропа сначала неохотно выпрямилась, после — став практически вертикальной. Мгновение поразмыслив, я подвернула длинные, постоянно цепляющееся за камни, полы плаща, и завязала их узлом на талии. Опять же — спасибо Касси… Комок яркого сияния пришлось пустить в свободный полёт, поскольку для дальнейшего продвижения мне требовалась помощь обеих рук. Так, цепляясь за острые каменные выступы и редкие сухие кустики, присматривая за «солнцем» и пребывая в полной боевой готовности, я карабкалась по склону, пока не добралась до крошечной, узкой, горизонтальной площадки и предсказанного подвоха.

Пропасть. И — никаких следов Найды. Ни — следов присутствия, ни — следов на земле, означающих, что она здесь проходила. Я остановилась, задумчиво глядя на препятствие. Шутки шутками, Проходящая, но это я тебе однажды припомню. Позже. Подойдя к краю, я оценила глубину пропасти и прикинула её примерную ширину. Шагов тридцать, не меньше, а то и больше. Другое дело, что моя новая сила предполагает неплохие отношения с воздухом. Я пошевелила крыльями, с мелодичным шуршанием расправляя их и готовясь к полёту. Чувство невесомости и родства с небесной стихией мне знакомы, и сложностей здесь возникнуть не должно… однако они возникли, как только я закружила над противоположной стороной, выбирая удобное место для посадки. Закружила, на мгновение потеряла концентрацию и жестоко поплатилась за очередной промах.

Признаюсь, полёт всегда действовал на меня не самым лучшим образом. Я растворялась в окружающем мире, терялась в собственном «я», привычно объединяя два этих начала в одно целое… И когда вновь обретала себя, испытывала горькое разочарование от своего несовершенства, от неспособности быть той, кем рождена… и, на сей раз, к знакомым ощущениям добавилось ещё одно — острое осознание потери. И даже по приземлении я упорно не могла понять, с чем именно оно связано, пока случайно не заметила отсутствие нитей Клубка судьбы, причём, всех до единой. И — их явно утащили, пока я полубессознательном состоянии перебиралась через пропасть… Я сжала кулаки, успокаивая поднявшуюся в душе волну буйной ярости. Проучить. Наказать. Уничтожить… Я вздохнула, прислушиваясь к шёпоту пробуждающейся древней силы, и покачала головой. Ну что ж, Эррита, вызов принят… убегай и прячься, я считаю до десяти, пока читаю заклинание.

Осколки дня разбить — и прочь,

И закрывает солнце тень,

И тьма, и мрак, и чья-то ночь,

И за порогом мнимый день,

И за рассветом — пустота,

И над мирами — снег да мгла,

Кто позабыть успел Слова —

Под тишины стремится сень…

Ураганный порыв ветра разогнал мелкие клочки тумана. Я закрыла глаза, всем своим существом впитывая его бесконечную, разрушительную силу и собираясь для следующего удара. Кража бесценного сокровища, добытого с таким трудом, карается смертной казнью без суда и следствия.

Закатный блеск — в последний миг,

Тепла лучи — в последний раз,

Вернётся свет в прощальный крик,

Разбудит тех, кто спит сейчас —

Разбудит, путы разрубив,

Разбудит, к жизни воскресив,

Создав чарующий мотив

Из песен пламени и льда…

Скупая серая мгла прошедшего дождя заиграла всеми красками темноты: молчаливым мраком, мерцанием далёких звёзд, робко выглядывающим из-за облаков серебром луны… и крупными хлопьями снега. Ветер улетал покорять неизведанные ранее просторы, и снег без его помощи медленно и лениво кружился в танце под мелодию тишины, пушистым ковром устилая землю и принося с собой спокойный, ледяной холод зимней ночи. Бесконечной ночи, которая здесь прервётся лишь после полного уничтожения Долины.

Праматерь-ночь — храни покой

И святость древней темноты

Сокрой, как пологом, рукой

За кровлей пройденной черты,

И, не забыв твоих чудес

Безумных странствий, мрак небес,

Оставить мир таким, как есть,

Уйти, сжигая все мосты…

Последние Слова тихим эхом растворились в многоголосье тишины, подводя черту под вторым звеном проклятья, и на Долину теней угрюмым куполом опустилась обещанная ледяная ночь без конца и края. Может быть, и не стоило сразу горячиться… но что сделано, то сделано, проклятья дейте необратимы, а каждому заклинанию — своё время. И если оно пришло — значит, так тому и быть. Вокруг меня зашевелилась тьма, бесформенными клубками жизни скапливаясь за моей спиной. Я едва заметно улыбнулась. Помощь прибыла. Сгустки тяжёлого мрака, перешёптываясь, замерли, ожидая приказаний. Я оглянулась. Невидимые, неотличимые от темноты, дети второго звена, плотно сомкнув ряды, непроходимой стеной отгораживали меня от пропасти… и от подлостей Долины. Тому, кому создания пришли на помощь — опасаться больше некого и нечего, пока они рядом.

Я окинула существ задумчивым взором. Легенда гласит, что до столкновения двух рас высших магов — дейте и хартов — в семи мирах не существовало ночей. Солнце, едва успев зайти, восходило, и вместо ночи мир на несколько мгновений окутывал серый сумрак, быстро сменявшийся рассветом. И что случилось в ту памятную битву двух вождей, как любит говорить Касси, история знает — но молчит. Вождь дейте — тоже. Свидетели ссоры — тем более. И никто в точности не знает, почему с тех давних пор шесть миров, за исключением мира Небесных Странников, регулярно проваливаются вместо сумрака во тьму. Возможно, всему виной то самое цепочечное проклятье, которое харты успели подкорректировать и, не без помощи своей способности созидать, несколько смягчили. Но — не смогли избавиться от тех существ, которых ночь порождает. С рассветом тени мрака умирают, чтобы после заката возродиться вновь, и когда в мирах царствует темнота — они всесильны, и от них нет ни спасения, ни укрытия. Другое дело — с тех самых пор создания находятся в полном подчинении дейте, вреда никому не причиняют и об их существовании мало кому известно. И страшно представить, что бы случилось, если бы дейте удалось уничтожить… Изгнание — это не окончательная смерть, и пока дети тьмы чувствуют в хозяевах жизнь — из-под контроля они выйти не могут и не смогут.

Пройдясь вдоль пропасти, я нахмурилась. Мои предки не догадались даже назвать их как-нибудь. Многоликие, подобно прародительнице-ночи, они имели и массу абстрактных имён — дети тьмы, дети проклятья, порождения мрака, существа, создания… но ни одно из них не отражало их истинной сущности. Впрочем, это и не важно. Важно — направить отданную в моё распоряжение силу в нужное русло. И зачем плутать по Долине теней в поисках воровки Эрриты, когда можно направить на её поиски легион неистребимых и невидимых воинов?

Я положила руку на плечо ближайшего помощника поневоле:

— Найдите мне Проходящую круг жизни и нити Клубка судьбы и доставьте их сюда… целыми и невредимыми.

Создания почтительно склонились и бесшумно растворились в ночи, растаяв в воздухе и оставив после себя лишь отпечатки многочисленных ног на снегу. Поразительные существа: не люди и не призраки, не живые и не мёртвые. Уникальное порождение природы и, спасибо Создателю, нам не пришлось защищать от них мир. Не берусь предсказать, на чьей стороне в подобном случае оказалась бы победа, хотя, я уже говорила, что несильна в предсказании. Побродив вдоль края пропасти, я нашла подходящий камень и, расправив плащ, присела отдохнуть, предварительно разведя на снегу солнечный костёр. И знак существам, и приманка для Найды, если она заблудилась и бродит где-нибудь в окрестностях, и просто — согреться самой и высушить мокрую насквозь одежду. Теперь остаётся только ждать…

И я ждала. Сколько — не знаю, но, должно быть, очень долго. Костёр несколько раз прогорал и потухал, вернее, его засыпало снегом, который уже успел возвести вокруг меня огромные сугробы и явно не собирался останавливаться на достигнутом. И я отчаянно зевала, скучала, стряхивала с себя снег — но спокойно ждала, заодно планируя свои дальнейшие шаги. Конечно же, проще — не ждать кого-то, а действовать самостоятельно… Но бесконечно долгие тысячелетия ожидания приучили меня уметь ждать своего часа, уметь терпеть, сколько бы времени ни потребовалось. А, деля тело с Касси, я научилась ждать результатов чужих поступков, не вмешиваясь в них, не имея даже возможности вмешаться. И сейчас — потерпеть несколько мгновений, если они — ничто, по сравнению с пройденной Вечностью…

Моё невольное уединение нарушил шорох многочисленных крыльев. Я встала, стряхнув с плаща снег, откинула капюшон и подбросила в затухающий костёр пару сияющих бликов. Посмотрим, кто почтил меня своим присутствием… Весёлые солнечные зайчики, взявшись за руки, закружились рядом с костром в вихре сверкающего танца, освещая нужное мне пространство… и запирая внутри своего хоровода крошечную, скорчившуюся на снегу фигурку. Я не сразу поверила собственным глазам. Найда?.. Не может быть… Но, собственно, почему нет? Практически весь мой круг жизни, когда я отделилась от Касси и родилась заново, она находилась рядом, шла бок о бок со мной, проходила… Щенок, поскуливая, скорчился на снегу, уткнувшись мордочкой в лапки. Найда, как же ты могла…

Перед моими глазами заплясала снежная круговерть, размывая картинку и размазывая тусклые краски по тёмному полотну неба. Горькая обида железным кулаком стиснула сердце, мешая и говорить, и дышать… Нет, совсем некстати я обзавелась недостающей половинкой души… Чтобы я, дейте — и так переживала из-за какой-то несчастной безликой, которой давно полагается уйти в Вечность? Да быть такого не может! Чтобы я — и обижалась на безродную, пусть и очень обаятельную дворняжку? Чтобы я… чтобы я… Но я и переживала, и расстраивалась, и ничего не могла с собой поделать. Это слишком жестоко — лишать меня единственного близкого существа… Мы настолько успели свыкнуться, сродниться друг с другом, и я уже не представляла дальнейшего своего пути без мельтешащего впереди собачьего хвостика и мудрых, пронзительных глаз, заглядывающих в самую глубину моей души…

Найда…

Я осела на снег. Найда, почему — именно ты?.. Кажется, я спросила вслух, потому как щенок издал в ответ тихий, виноватый визг. Найда, ну почему же — именно ты?.. Впервые в жизни я растерялась, не в силах смириться с «подарком» судьбы. Правильно, я же привыкла сама строить свою судьбу и расставлять метки на круге жизни, поэтому — всегда знала, что именно и когда со мной случится, и умела избегать неприятных сюрпризов. Но здесь — не обычный мир, здесь — Долина теней судьбы, и моя собственная печать не играет никакой роли в развитии событий. И — я об этом знала, я сознательно хотела пройти по пути неведомого… Я рискнула, но… пока ещё не проиграла. И не проиграю. Я не умею проигрывать и не признаю поражений. Есть только победа — или возможность повторить прежний путь и дойти до победы. И не важно, сколько раз я уже возвращалась, важен лишь конечный результат.

Найда, по-прежнему не смея поднять на меня глаз, тихо лежала на снегу, свернувшись клубком, и я чувствовала, что это именно она, а не очередная безликая, принявшая облик моей пушистой спутницы. Сменить облик — нетрудно, но вот идентично скопировать повадки и привычки знакомого существа — уже сложнее. И тем более сложно воспроизвести рисунок ауры, излучаемое ею тепло и оказываемое воздействие на окружающих. И по всем этим параметрам передо мной находилась Найда, а не кто-то другой. Снежно-белая шёрстка с рыжими пятнышками, длинные ушки торчком, острая лисья мордочка, короткие лапки и хвостик, упитанное тельце, любопытные чёрные глаза… Как такие глаза могут быть у существа, которое намного старше меня?.. И смогу ли я отказаться оттого, что с её помощью приобрела?.. Вряд ли. Не могу и не хочу.

Встав на колени, я с тяжёлым сердцем разомкнула круг и поманила к себе щенка:

— Найда, подойди…

Моя пушистая спутница, неловко встав, опустила голову и, спотыкаясь, неохотно побрела ко мне, едва переставляя лапы. Будто бы на казнь брёдет, честное слово… Впрочем, она видела, какая судьба постигла её предшественниц и явно ожидала, что я, не задумываясь, без сожалений испепелю на месте очередную безликую в попытках завладеть предпоследней вожделенной нитью Клубка. Склонив голову набок, я молча за ней наблюдала и раздумывала над тем, как бы извлечь из тени нить и обойтись без жертв. Можете считать меня слабой и чересчур чувствительной, но… без сожалений испепелить на месте это милое создание я не могла, просто рука не поднималась. К тому же, я многим Найде обязана… и, слава Создателю, я меняюсь. Ещё вчера я бы действовала без сентиментальных раздумий, а сегодня… А сегодня я обзавелась душой и жалею всех подряд. Ну, не всех, конечно же, но…

Найда подползла ко мне и остановилась на расстоянии вытянутой руки, жалобно повизгивая и исподлобья заглядывая в моё лицо.

— Не бойся, — я придвинулась к ней и осторожно потрепала по ушам. — Ничего не бойся, ладно?

Она тихо заскулила. Наверно, это единственная тень Судьбы, которая почему-то не может менять обличья. И, что интересно, самая безобидная и безвредная из них. Проходящая — вечная незримая спутница живых, наблюдающая за процессом, не вмешиваясь. А её имя по Летописям не Найда, а Эррита. Ну, с другой стороны, меня тоже не Райлит следует называть, а тени Судьбы вообще имеют не только массу обликов, но и массу имён, из которых лишь два — «настоящих»: имя силы и последнее имя как живого человека. Или щенка, в зависимости от ситуации. Найда подняла на меня несчастные глаза. Я ободряюще улыбнулась. Где же безликие прячут нить Клубка судьбы?.. Если бы мы обе знали, многих забот бы избежали. Взяв свою спутницу на руки, я первым делом взъерошила её густую шесть в поисках пропавших нитей и, не обнаружив их, мрачно нахмурилась. Найда испуганно сжалась в комок и затихла, боясь пошевелиться.

— Тс-с, девочка, — я ласково прижала щенка к своей груди. — Не бойся. Убивать не буду.

Найда что-то недоверчиво проворчала. Я пожала плечами, мол, не веришь — не надо, и оглянулась на детей мрака, что дружным строем маячили за моей спиной, ожидая либо дальнейших приказаний, либо — разрешения уйти. И в тёмной ладони одного из них, очевидно, вожака сиял всеми цветами радуги клубок из пяти нитей. Спасибо памяти, нашёлся.

Я властно протянула руку, требуя отдать искомое, когда существо отрицательно покачало головой и хрипло выдохнуло:

— Отпусти… нас… хозяйка… — слова давались ему с трудом. — Отпусти… мы… не… нужны… тебе… сейчас…

— Неужели? — хмыкнула я. — Может, попробуешь сам уйти, если ты такой смелый?

Вожак опустил голову и, запинаясь, глухо прошептал:

— Не… можем… ты… знаешь… Отпусти… тут… тяжело… Нам… трудно…

Да уж, атмосфера здесь особая, отличая от семи миров, и питаться магией Долины — себе дороже, столько в ней намешано чужеродной и несовместимой со знакомым волшебством силы.

— Сначала отдай нити, — холодно велела я, — а потом — посмотрим.

Дитя ночи робко приблизилось, стараясь не попадать в полосу солнечного света, и швырнуло к моим ногам нити. Все, кроме одной. Какой предусмотрительный.

— От…пу…сти…

— А куда вы пойдёте? — насмешливо поинтересовалась я. — Из Долины вам путь отрезан.

Создание молчало, лишь вспыхивали на мгновение и гасли серебристые звёздочки его глаз. Нить, однако же, не отдавал. Ладно. Не хочешь по-хорошему… Исключительно из чувства благодарности, пусть такового я по отношению к детям тьмы и не испытывала. Они — слуги, пешки, без души и тела. Сотканное из воздуха подобие последнего — не в счёт.

— Хорошо, — я неспешно спрятала нити в тот карман, где хранились часы Вечности, и протянула правую руку, — я вас отпущу. Но прежде — нить. Ну же? Я жду.

— Твоё… Слово… дейте…

Поразительная догадливость, кто бы ждал от них подобных действий. Знали бы они ещё, что отныне я — дейте только на половину…

— Обещаю. Даю Слово.

Существо, помявшись, кинуло мне нить. Поймав тонкую мерцающую паутинку налету левой рукой, я, не глядя, спрятала свою добычу в тот же карман, извиняюще улыбнулась и без предупреждения ударила по ночному воинству солнечным светом. Перчатка на правой руке вспыхнула, излучая убийственно-яркое, губительное сияние. Мгновение — и от толпы существ остались лишь многочисленные следы на снегу да взвывший от боли порыв ледяного ветра. Я сжала ладонь в кулак, гася сияние. Я обещала их отпустить — и Слово своё сдержала. Иного пути для них из Долины нет, а ночь здесь задержится до тех пор, пока я не произнесу Слова проклятья третьего звена. А когда они прозвучат… создания вряд ли смогли бы рассчитывать на лучшую долю, нежели сейчас. Ничего личного.

Найда встревожено тявкнула, привлекая моё внимание и кивая куда-то вдаль. Прищурившись, я проследила за её взглядом. Конечно же, последняя тень Судьбы, Разрушающая круг жизни, решила не прятаться от встречи со мной и сама пришла поговорить. И — поговорить ли? Я задумчиво изучала невысокую, тонкую, светлую фигурку, легко скользящую над заснеженной землёй. Подозрительно знакомый длинный плащ, натянутый на глаза капюшон и выбивающиеся из-под него локоны… Похоже, не одна Харита питала слабость к чужой внешности и любила прикидываться отражением своего собеседника, и Схарриту — тоже отличало подобное поведение.

Моя пушистая спутница беспокойно заворочалась и громко засопела.

— Вижу, вижу, — пробормотала я, рассеянно перебирая её светлую шерстку. — Вижу. Последняя тень…

Найда подняла на меня глаза, в которых отражалась… просьба? Совет? Предупреждение? Что-то ещё, чего я не понимала?

— О чём ты хочешь мне сказать? — я решительно ничего не понимала. — Это… о Схаррите?

Она отрицательно замотала головой.

— О… тебе? — предположила я.

Щенок кивнул.

— Твоя… нить Клубка? — угадывала я.

Кивок повторился.

— Ты хочешь отдать её мне?

Снова кивок.

— Я не знаю, как забрать нить, не убивая носителя, — покачала головой я. — Пусть уж лучше ты будешь рядом со мной, целая и невредимая.

В глазах Найды мелькнула озорная улыбка. Спрыгнув с моих рук, она бодро засеменила по снегу, а я с удивлением обнаружила, что маленькие собачьи следы сами собой складываются в большую руну, обозначающую круг жизни — разорванный овал, испещрённый разветвлёнными линиями разной длины. Я поспешно выпустила из перчатки куполообразный солнечный луч, накрыв им символ и защищая рисунок от снегопада. Меж тем щенок продолжал возиться с руной, дочерчивая косые линии, пересекающие овал, и до меня, по выражению Касси, доходило. Найда изображала мой круг жизни, по которому я иду сейчас, вписывая в него себя… как простую спутницу, а не как безликую, меняя путь своей собственной судьбы.

— Ты уверена? — недоверчиво спросила я. — Ты уверена, что не хочешь потом уйти своей дорогой?

Она тихо фыркнула, покосившись на следы детей мрака. Верно. И тебе тоже — некуда идти. От Долины скоро не останется даже воспоминаний, а ты — неотъемлемая часть странного мира теней. И изменяя свою судьбу, получаешь возможность выжить в другом месте. А я… а я буду рада забрать тебя с собой, куда бы нам не пришлось уйти.

— Поторопись, Схаррита вот-вот нагрянет, — заметила я, поглядывая за приближающейся Разрушающей.

Найда споро забегала вдоль линии овала, прокладывая рядом вторую дорожку шагов. Наверно, Айрита поступала также, отказываясь от своей нити и меняя её на жизнь смертного в семи мирах… да только я не дала Создающей возможности выжить и нисколько об этом не жалею. Лишний конкурент — лишняя головная боль. Моя спутница, закончив руну, села в центре рисунка и вопросительно на меня посмотрела.

— Что? — я встала и подошла к ней, зябко кутаясь в плащ.

Она взглядом показала на последнюю линию.

— Пройти по ней? — догадалась я.

Найда довольно тявкнула. Я пожала плечами и, продолжая поддерживать купол, послушно прошлась по тонкой линии и остановилась, дойдя до того места, откуда начинала. Моя спутница, кивнув, встряхнулась, и с её шёрстки посыпались на снег красновато-рыжие искры. Посыпались, постепенно стягиваясь и сливаясь в мерцающую паутинку. Я подождала, пока нить сформируется и, присев, приняла дар Проходящей. Отныне наши с ней судьбы — единое целое, и куда пойду я, туда пойдёт и она, шаг в шаг, след в след, не отставая и не теряясь. Всегда вместе, всегда рядом…

— Спасибо, Эррита, — я подмигнула ей, бережно пряча в карман нить Клубка.

Та недовольно сморщила мордочку и принялась деловито затаптывать свой рисунок. Вернувшись к камню, я убрала купол света и села ждать прихода Разрушающей, подвинувшись, когда Найда подошла ко мне. Запрыгнув на камень, она свернулась уютным калачиком рядом, положив мордочку на мои колени и зажмурившись от удовольствия. Мой первый и единственный друг… Я улыбнулась и поискала взглядом стремительно приближающуюся тень.

Глава 15

«— А фамилия моя — слишком известна,

чтобы я её называл!»

(«Иван Васильевич меняет профессию»).

Кассандра.

Как обычно, нам «повезло», причём, крупно. Ключ от порталов опять меня надул, забросив вместо родного мира в мир Небесных Странников, дай Бог памяти, как его зовут, постоянно забываю… Словом, Судьба нас провела и в который раз сделала всё по-своему. Мрачно посмотрев вдаль, я скорчила рожицу. Это наследство Райлит, понятно — нечто, сидящее в моей душе и твёрдой рукой направляющее меня туда, куда мне идти совершенно не хотелось, но приходилось. И непонятно для чего разменивать один мир на другой, бесцельно влипая в многочисленные неприятности, да ещё и с балластом под мышкой… Нет, я так не играю! Мне надоело, слышишь, Райлит?! Мне надоело! Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего!

— Это ты мне? А что я такого сделал? — обиделся Яшка. — Подумаешь, съесть хотел… Да и то — я не специально, это… я вообще не помню, почему и зачем…

— По-твоему, я к тебе обращаюсь? — вяло огрызнулась я.

Разумеется, мыслей моих он читать не научился, просто я от полноты чувств не сдержалась и последние слова произнесла вслух.

— А к кому ж тогда? — приятель с очевидным любопытством обзирал окрестности. — Больше здесь нету никого, кроме нас.

И дай-то Бог, чтобы и дальше не было: кроме нас двоих здесь больше никто левый и не поместится… Помните, как пел солист группы «Високосный год» в одной из своих песен: «Ничто не может быть красивее, чем сидеть на облаке и, свесив ножки вниз, друг друга называть по имени»? Вот примерно так мы с Яшкой и коротали последние полчаса. Сидели на крошечном облачке, болтая ногами над тёмной пропастью, аки пара бескрылых ангелочков с картинки в дешёвых комиксах. К тому же, облако нам попалось чрезвычайно маленькое, что вынуждало сидеть без движений, спина к спине, и бояться лишний раз даже вздохнуть. Спросите, как мы с него не навернулись по приземлении? Отвечу — есть меньше надо. Добрую половину облака мы, не успев прийти в себя после перехода, дружно слопали, хотя на вкус оно напоминало грязную, свежемороженую вату. Зато безумный голод наконец-то унялся, а мы попали из огня да в полымя. Ни пошевелиться, ни перебраться на более устойчивую поверхность, ни переместиться в какой-нибудь другой мир в течение ближайших двух-трёх часов… Удивительно, почему мы вообще до сих пор держимся в воздухе. По всем законам физики мы должны бы уже давно ухнуть вниз, в далёкую черноту грозовых туч… Засада, граждане.

— Касси, у тебя точно курить ничего нету? — жалобно осведомился Яшка.

В который раз он задаёт этот вопрос, пока мы тут сидим — я уже и не сосчитаю… И привычно ответила:

— Ты же знаешь, что нету. Попробуй наколдовать.

Мой собеседник тяжко вздохнул и пробормотал что-то неразборчивое по поводу моей скромной персоны.

— Сам туда иди, — буркнула я.

— Сама такое слово, — не остался в долгу он.

— Яш, будь другом, отстань, дай подумать!

— Что-то ты всё думаешь, думаешь — а где результат?

— А Москва не сразу строилась!

— У-у-у! Ну, тогда мы тут на век-другой задержимся!

— Если ты против — давай, иди, хоть вниз, хоть куда — только оставь меня в покое!

— Вах, хитрая какая! Научи летать — уйду!

— А что тут уметь-то? С тарзанки прыгал же?

— Аська, да ты в своём уме?!

— Нет! А всё — из-за тебя!

— Да, и чуть что и сразу Федя, Федя… Уй, чёрт, больно же!.. Ай!.. Всё, молчу, молчу, и слова от меня больше не услышишь!

— Сиди и наколдовывай свои сигареты, понял?

— Понял, понял…

— И давно бы так.

Я убрала руку с Яшкиного обожжённого предплечья. За эти полчаса-час мы, страшно сказать, поссорились шесть раз! Впрочем, у нас обоих сейчас нервы на пределе, но мне — легче, мне ругаться можно. Все же поползновения приятеля выпустить пар я пресекала на корню, дабы дать мирам возможность существовать дальше, им и без того сейчас несладко приходится. И, кстати, о птичках, об обстановке в семи мирах, то бишь…

— Получилось!! Аська, получилось!..

От неожиданности я едва не свалилась с облака. Первый громкий вопль я, видимо, проворонила, отрешившись от объективной реальности, и из раздумий меня вывел мощный удар локтем под рёбра.

— Яша!..

— Аська, не ворчи, курить будешь?

— Буду, — остыла я. — Доколдовался?

— Ага! Держи.

— Тьфу, какую же ты дрянь куришь, — сморщилась я, уныло вертя в руке сигарету.

— Скажи спасибо, что это есть, — приятель передал мне коробок спичек и замолчал, блаженно дымя сигаретой.

Надо было их раньше наколдовать, пока я ещё владела силой Слова, да хорошая мысля, по закону подлости, всегда приходит опосля… Мы дружно задымили, как два перегревшихся паровоза, и наконец-то перестали ругаться из-за пустяков. Я вновь погрузилась в свои невесёлые размышления. Мне не давала покоя личность таинственных всадников, и в одном я точно убедилась: именно их появление сопровождал некий катаклизм, будь то кровавый дождь, самум или же землетрясение. Ну, про их злую сущность я уже упоминала. Осталось выяснить, кто они такие, по какому принципу появляются в том или ином мире и как с ними бороться. Но — если я не разгадаю загадку в ближайшее время, может статься, бороться-то будет уже не с кем, кроме озверевших местных жителей, а сие развитие событий меня не устраивает… Нет, ну не сволочь ли Райлит!

В бесполезных раздумьях тянулись минуты, а мне упорно не приходило в голову ничего путного. Я перебрала все мифы и легенды как своего мира, так и семи волшебных миров, внимательнейшим образом проанализировала события минувшего дня, а их набралось предостаточно, но — безрезультатно. Я как стояла на месте, так и продолжала стоять. И в отчаянии уже начала подумывать подключить к делу Яшку (одна голова хорошо, а две — лучше), но в итоге с сожалением от своей мысли отказалась. Слишком много, долго и нудно придётся разъяснять приятелю тонкости ситуации, в которой я сама до сих пор путалась, а это — лишнее потраченное время. Нет уж, попробую, по старинке, разобраться самостоятельно, и — костьми лягу, но разберусь…

— И на рассвете белый всадник раздор и ссоры сотворит…

Я вновь от неожиданности едва не навернулась вниз. Приятель же, не обращая на мою реакцию внимания, продолжал беспечно мурлыкать себе под нос незамысловатый мотив неизвестной мне песни. Некоторые слова он проговаривал достаточно разборчиво, некоторые — «съедал», но от одной первой услышанной фразы проняло меня изрядно.

— И рыжий конь в горячий полдень, с угрюмым мрачным седоком, что всех разит своим мечом…

Я от удивления забыла, как надо дышать. Навострив ушки и разинув рот, ловила каждое слово и поражалась, откуда у рассеянного, далёкого от поэзии Яшки взялись подобная наблюдательность и талант писать стихи по поводу. Надо же заметить то, что даже я не сразу обнаружила, да ещё и песню по теме написать! Или — он чужую распевает? Нет, маловероятно. Откуда какому-то неизвестному поэту знать о том, что происходит в тридесятом царстве, у чёрта на куличках, в якобы несуществующих, выдуманных фантастами мирах? Или… или подобное явление имело-таки место быть в нашей истории, а я о нём ничего не знаю?

— И серый всадник на закате, жестокий голод посулит…

О, чёрт. Да откуда ему известно?.. Поди ж ты, а каким балбесом прикидывался… Ладно, послушаем, кто у нас следующий на очереди.

— А чёрный рыцарь в час печали, сокрытый тьмой, болезнь несёт…

Час от часу нелегче! Если мне опять встретятся моровые поветрия — не знаю, смогу ли я их также легко порешить… Мой собеседник допел песню, помолчал и завёл новую — из репертуара Константина Никольского и группы «Воскресение». Впрочем, что мне до него, меня предыдущая куда больше интересует.

Я подождала, пока он вновь замолчит, и осведомилась:

— И что это такое было?

— Группа «Воскресение», позор не знать классику русского рока, — возмущённо отозвался он.

— Да я не про Никольского, я про всадников, — уточнила я. — Это-то точно не классика!

— А-а-а, — Яшка швырнул вниз очередной окурок. — Помнишь, я тебе как-то диск приносил, просил послушать и оценить?

— Который какой-то твой одногруппник, типа музыкант, дома записал? — сообразила я.

— Не одногруппник, а одноклассник, но да — он. И, между прочим, он не «типа музыкант», у него шесть лет консерватории за плечами по классу вокала. А ты диск потеряла и…

— Я не потеряла, у меня его кто-то из двоюродных братьев взял послушать и не вернул, — возразила я.

— Один фиг. Взяли — и с концами. И никто не знает, где и у кого он находится, и вообще — про диск никто не слышал, а Васька рвёт и мечет, у него недавно винт на компе полетел вместе с записями и…

— Короче!

— Короче, эта песня с его последнего альбома. «Всадники Апокалипсиса» называется, — пояснил приятель, закуривая. — Неплохая вещь, послушай, когда мы вернёмся назад. Заодно и диск найдёшь.

Я судорожно вцепилась в облако. Мы влипли… Руки по локоть проваливались в вязкую, волокнистую мякоть облака, да только я не обращала внимания ни на её покалывающий холод, ни на дальнейшие Яшкины разглагольствования. Мы крепко влипли… Яшка о чём-то спросил и замолчал, дожидаясь ответа, а я даже не поняла, что именно его так заинтересовало. Мы чрезвычайно крепко влипли… По самое оно. Ну, я хотела узнать, с кем мы имеем дело — и я своего добилась… И уж лучше бы мне и дальше пришлось воевать с колдуном, потому как его я изучила неплохо, а вот что делать с пресловутыми всадниками Апокалипсиса, напротив, совершенно не представляла. И в страшном сне не могла присниться встреча с таким врагом народа…

— Касси!

— Ась?.. — уныло встрепенулась я.

— А кто они такие?

— Кто?

— Конь в пальто… Всадники эти.

— Которые?

— Аська, кончай валять дурака! — возмутился он. — Ты же понимаешь… — и приятель запнулся, видимо, догадавшись провести аналогию между одними всадниками и другими. И надолго замолчал, а я и не сбивала его с толку. Пусть подумает, ему полезно.

Итак. Прежде чем отправляться с кем-то воевать, хорошо бы выяснить, кто твой главный враг. Мне это, конечно, не поможет, но — а вдруг… На этом «а вдруг» я частенько выезжала и, может статься, оно и сейчас окажет мне посильную помощь. А если честно — чтобы воевать с оным воплощением Зла, нужно быть либо чокнутым, либо сильным, как Райлит. Мне же первое, слава Богу, не грозило, как и второе — увы и ах. И, выходит, моя бывшая вторая сущность отрядила меня воевать именно с ними… Я её убью, клянусь и даю Слово! Пристрелю, утоплю, возьму грех на душу, но расквитаюсь за всё! Столько времени водить мою персону за нос, обманывать и использовать, а под конец — бросить в пасть к разъярённому тигру и удрать? Я такого отношения не заслуживаю!.. И я этого просто так не оставлю! Я… я буду жаловаться самому радже! Жаль только, даже он мне не поможет…

— Ась, ты уверена, что наши всадники — те самые? — упавшим голосом вопросил Яшка, нервно ёрзая на своём клочке облака.

— Абсолютно, — вздохнула я. — Слишком уж явно видно сходство…

— Так ты про них расскажешь?

— А ты не знаешь?

— Ну… так… Много поймёшь из одной песни…

— По библейской легенде, всадники Апокалипсиса являются предвестниками конца света, — объяснила я. — Всего их четверо — четыре всадника, олицетворяющих самые страшные человеческие беды. По одной трактовке это — раздор, война, голод и смерть. По второй — раздор, война, мор и смерть. По третьей — раздор, война, мор и голод, а смерть — это итог их похождений.

— А которая вернее? — полюбопытствовал мой собеседник.

— Думаю, первая, — я пожала плечами, — если следовать Библии и «Откровениям Иоанна» по крайней мере.

— Ну?

— Что «ну»?

— Дальше-то что?

— Дальше? — я задумалась, подбирая слова. — Первый всадник — это Раздор. По описаниям — едет на белом коне, в белых одеждах, на голове — сияющий венец, вид — надменный. В руках держит лук и стрелы и по пятам за всадником следуют ссоры, склоки, скандалы и иже с ними.

— А я-то голову ломал, зачем тебе сдалась эта проклятая стрела… — пробормотал Яшка. — Ты уже тогда знала?

— Нет, мне… повезло. Я… догадалась, — заикаясь и лихорадочно выдумывая более или менее правдоподобную ложь, промямлила я.

— Ладно, не хочешь — не говори. А следующий?

— Война. Рыжий конь, кроваво-красные одежды, в руках — большой меч. Ну, и понятно, что за крупной ссорой следует хорошая драка.

— А-а-а, так вот почему на нас так ополчился пустынный дух! — осенило Яшку.

— Вполне возможно, — согласилась я. — Третий всадник — который не то голод, не то мор — чёрный конь, чёрные одежды, в руках мера…

— А нам серый попался! — торжествующе провозгласил приятель. — Ошибочка вышла, а?

— Неужели? — обиделась за свои знания я. — А кто чуть меня с Магистром за компанию не слопал, так есть хотел?

Мой собеседник замолчал, не зная, чем крыть. А крыть-то ему и нечем, меня в вопросах мифов и легенд не переспоришь. В университете античная литература была моим любимым предметом и в мифологиях разных стран и народов я разбиралась ничуть не хуже нашего преподавателя, пожилого дядечки-профессора. Исключение составляли, пожалуй, только библейские легенды — их мы толком не изучали и всё, что я знала, мне рассказала мама — в детстве вместо сказок на ночь читала, большое ей за это спасибо. Хотя, всадники Апокалипсиса — фигуры достаточно заметные и известные, грех ничего про них не знать, особенно тем, кто свято верит в парад планет, мировой катаклизм, поджидающий нас на пороге каждого нового тысячелетия, и грядущий конец света. Кстати, с ним-то нам, судя по всему, и придётся столкнуться, с концом света, то бишь. Ёлы-палы, будь оно всё проклято…

Я потёрла левую ладонь, стряхивая с рукава куртки чёрные льдинки. А что же до некоторых несовпадений… Видимо, Райлит опять решила сделать всё по-своему и немного подкорректировала известную легенду, изменив облик третьего всадника, но оставив остальные его атрибуты. Я поджала ноги, обхватив руками колени, и устало посмотрела в тёмную от окружающих нас туч даль. То есть, следующим по сказанию явит себя… ну, вообще-то Смерть, хотя я сомневаюсь, что моя бывшая вторая сущность упустит из виду Мор и его извечных спутников — болезни. Я замерла, поражённая внезапной догадкой. Мы же находимся в прошлом семи миров, так? Значит, вот откуда в Альвейле взялись моровые поветрия, они — отголосок давних событий…

Стоп. Попалось!

Я возбуждённо затеребила выбившуюся из хвостика седую прядь волос. Не может быть! Но… я ведь видела будущее Альвейла, в котором остались поветрия, при этом же он сам, мир, в смысле, жил и здравствовал! И… всадников тогда победили ли, или изгнали… а я прохожу этот круг жизни, извиняюсь за повтор, не по первому кругу. И интересно, по какому тогда счёту? И где, собственно, бродит виновница моих злоключений? Я ощутила непреодолимое желание вскочить на ноги и немного пройтись, однако, стоило мне лишь шевельнуться, наша крошечная тучка недвусмысленно зашаталась, а Яшка издал протестующий вопль. Я замерла. Райлит, Райлит, что же ты задумала на самом деле?.. Вряд ли тебя по-настоящему беспокоит чистка миров… Скорее всего, ты сосредоточилась на неких собственных, неизвестных мне проблемах, потому как иначе — находилась бы здесь, на моём месте, и разбиралась с всадниками Апокалипсиса, а не шлялась чёрте где.

Отчаявшись разгадать замыслы своей бывшей сущности, постигнуть которые не дано, наверно, и самой Судьбе, я вновь переключилась на всадников. В конце концов, Райлит далеко, возможно, если принимать во внимание слова Магистра Шалейна, за пределами семи миров, а всадники — вот они, рядом, и раз нас перебрасывает в тот мир, где возникнет очередная беда, значит, именно с ними мне поручено разбираться, Бог знает, каким образом. Итак. Всадники. Гм… По легенде-то их четверо, но Магистр упоминала пять личин Зла. Трёх я встретила, следовательно, не за горами и появление четвёртого. Почему именно здесь и сейчас? Ну, опять же, опираясь на слова гадалки, всадники и место их появления связаны со стихиями миров и временем суток. И если подумать как следует…

Эм-м-м… Снова — думать, бедная моя голова… Я потёрла гудящие виски. До чего же Райлит любит заставлять меня беспрестанно ломать голову над своими задачками, уже крыша от них едет, ей-богу… Зажмурившись, я пару раз вздохнула, припоминая события суматошного дня. Да уж, день длинною в целую жизнь… Никогда прежде на мою долю не выпадало так много событий, уместившихся в столь короткий временной промежуток и, кажется, я за этот день прожила бесконечно долгую жизнь, состарившись лет так на пятьдесят и седые волосы — как раз в тему… Ладно, не будем отвлекаться и поговорим о деле… Угу, Райлит — ушла, а привычка разговаривать с самой собой — осталась, и ничем её не убьёшь.

Ну-с, приступим. Ранее утро после разделения и — столкновение с Раздором. Почему ранее утро — понятно: чтобы не затягивать на неделю появление других всадников, а уложиться в один день. Почему в Шалейне? Потому что именно там историей зафиксирована пропажа Райта, которую мы должны спровоцировать… И потому что Раздор как-то связан со стихией мира. Ссоры проникают в любые щели и в каждый дом подобно воде? Возможно. Идём дальше. Полдень, Ярит и Война. Временной промежуток — порядка… гм… ну, думаю, часов пять плюс-минус один. Стихия Ярита — песок, пустыня, жара… огонь. Любимое выражение летописцев и историков: разгорается пожар войны. Понятно. Следующее. Вечер, Альвион и Голод. Временной промежуток… Да примерно тот же. Стихия Альвиона — равнина, земля. А когда земля бесплодна, есть — нечего. А после войн голодное время — само собой разумеющееся.

Теперь. Надвигающаяся ночь, мир Небесных Всадников, как там его звать, и… Мор. Он и следует после всех человеческих катаклизмов. Есть нечего, люди гибнут, возникают болезни… А большинство болезней передаются воздушно-капельным путём. Стихия же этого мира — воздух, потому как земли здесь не предусмотрено, только твёрдые облака. Нда. А кто куда дел Смерть? Или она будет пятым всадником, что противоречит всем библейским канонам? Впрочем, кому какое дело до нашей Библии? Образы слямзили, жизнь в них вдохнули — и в сторону, мол, наша хата с краю, ничего не знаю. А Касси — бегай и думай, будто мне больше всех надо. Я сердито засопела. Обнаглели, заср… э-э-э… паразиты! И Яшку-то зачем приплели?.. Ладно — я, я — крепко с Райлит повязана, мне от неё никуда не деться, но Яшка-то причём?! Жил, никого не трогал, вязал шапочки, в смысле, занимался своими делами, и вот, пожалуйста — и его приплели. Впрочем, он же дейте, ему сам Бог велел родные миры спасать…

Я болезненно сморщилась. Голова болела немилосердно, и с каждой минутой мои страдания лишь усиливались. Другое дело, что в расстройство по этому поводу я впадать и не думала, напротив, воспрянула духом. Болела-то — вся голова, а не левая живая её часть, значит, моё тело постепенно само собой приходит в норму. Вижу нормально обоими глазами, слышу — тоже почти нормально, что внушает известный оптимизм… Наверно, каким-то образом мой организм сам по себе регенерирует, а если раньше подобное явление не подавало признаков жизни — значит, и оно подавлялось присутствием Райлит, никогда не перестану её ругать за всё хорошее… Закрыв глаза, я принялась усиленно массировать виски, а за одно и прикидывала, когда ждать встречи с четвёртым всадником. Если промежуток между их появлением — пять-шесть часов, то после столкновения с Голодом прошло…

— Яш!

— Чего?

— Сколько времени, по-твоему, мы тут загораем?

— Ну… часа три, наверно, — размышлял он. — Да, три точно, но — с хвостиком.

— И сколько хвостик?

— Пять-десять-пятнадцать минут. А тебе зачем?

— Так… на всякий случай.

— Понял — отстал.

На Яшкино ощущение времени можно полагаться безоговорочно, на моей памяти, приятель ни разу не ошибался. Значит, у нас в запасе есть около трёх часов, дабы придумать для начала как отсюда выбраться, а потом — что делать с всадником, ежели он не постесняется посетить сей необычный мир. Я с тоской посмотрела вниз, на внушительное скопление иссиня-чёрных туч. Долететь бы туда или допрыгнуть, там пространства больше, люди, опять же… Ой, нет, наверно, на их пути лучше не попадаться, коли жизнь дорога, а лично я не хочу быть съеденной заживо… Яшка, надо полагать, тоже, и посему — будем сидеть и ждать, пока не заработает ключ от порталов или же мир не подбросит нам подарка в виде бесхозной силы, которую можно использовать для создания портала, потому как моей собственной — на столь энергоёмкое дело категорически не хватает.

— Аська?

— Ась?

— Так и знал, что это ты и ответишь… — ухмыльнулся мой спутник. — Слушай, у меня тут пятно какое-то непонятное перед глазами маячит, не пойму, то ли глюк, то ли нет… Рискнёшь посмотреть?

Я похолодела, вновь вцепившись в многострадальное облако. Это не всадник, ещё слишком рано… Но — с другой стороны… Зачем гадать и попусту пугаться, когда несложно самой проверить?

— Я попробую, — отозвалась я, — но если мы перевернёмся — ты будешь виноват!

— Я?! Почему чуть что — и виноват я?! — поразился моему нахальству приятель.

— А сам не догадываешься? — приподняла бровь я.

— Ну…

— Вот тебе и «ну». Договорились?

— Ладно, чёрт с…

— Яша!!!

— Извини, забылся… Давай, пробуй нас не перевернуть.

Я осторожно села боком, вцепившись в плечи своего спутника и неловко приподнялась. Облако угрожающе качнулось. Я быстро села. Облако, пошатавшись и изрядно меня напугав, замерло. Я перевела дух. Пронесло. Пока. Может быть…

— Увидела? — поинтересовался Яшка.

— Нет, разумеется, — проворчала я. — Да и нету там ничего, тебе просто показалось…

— Ага, и всадника в пустыне я тоже не видел, — ехидно фыркнул он. — И, между прочим, пятно-то — приближается!

Я не нашлась, что ответить, и посему — вновь рискнула посмотреть туда же, куда и Яшка, и, к своему вящему удивлению, увидела много интересного. Во-первых, вышеозначенную странную точку, которая стремительно к нам приближалась. Во-вторых, непонятный багровый отсвет, сию точку сопровождавший. В-третьих, явственно проступившие на небе крупные, разноцветные звёзды, впрочем, их-то могла бы и раньше заметить, подними я хоть раз голову кверху. И звёзды мне не понравились больше всего остального. Ненормально большие, величиной — чуть меньше нашего облака, они то тускнели, то ярко вспыхивали, рассыпая пригоршни стреляющих искр. Необыкновенно красивое зрелище, скажу я вам…

— Яш, посмотри туда, — вернувшись на своё место, я указала на небо над нашими головами. — Видел местные чудеса?

— Вах…

— Угу.

Искры, переливаясь всеми цветами радуги, рисовали на мрачном фоне неба замысловатые фигурки, украшая их то причудливыми завитушками, то длинной бахромой, то живописными росчерками тонких, изогнутых линий. Мы с Яшкой глазели на это чудо света, разинув рты и изредка обмениваясь краткими, невнятными и восторженными комментариями.

— Нет, ты глянь только!..

— Ёлы-палы, а?!

— Вон туда, туда поскорей посмотри!..

— Нет, вон туда! Красота-то какая!..

— Точно! Куда там нашим салютам!..

— Да они и рядом не валялись!

Пёстрые рисунки исчезали, сменяя друг друга с калейдоскопической скоростью и оставляя после себя облака искрящегося тумана, на который вновь и вновь накладывались следующие фигурки, превращая небо в сплошное, невыносимо яркое пятно… И случайно обнаружив, что мир, пошатнувшись, поплыл перед моими глазами, я тряхнула головой и предусмотрительно зажмурилась, в то время как со стороны моего спутника продолжали доноситься изумлённые возгласы. Как обычно, ему повезло больше моего… Вестибулярный аппарат ли хромает, или даёт о себе знать мёртвая половина тела, не знаю, но мне от созерцания звёздного чуда почему-то заметно поплохело. И даже зажмурившись, я продолжала видеть россыпи сияющих нестерпимым светом искр, чувствовать, как заводной каруселью вращается вокруг мир, затягивая в водоворот ярких красок и выталкивая из-под меня единственную опору…

— Касси!.. Касси, стой, ты куда?! Касси!.. Вернись немедленно!.. Аська!.. Аська!!!

Громкий окрик насмерть перепуганного Яшки донёсся откуда-то издалека… наверно потому, что я сама ушла в свободный полёт… Лишь засвистел в ушах холодный ветер да бережно подхватило меня на руки знакомое ощущение невесомости, и на одно бесконечное мгновение остановило свой бег время, отступило в сторону пространство да распахнулась передо мной пустота, словно приглашая в гости… И я, не осознавая полностью того, что случилось, послушной тряпичной куклой устремилась вниз, в клочья разрывая облака и не чувствуя боли от ударов, не боясь высоты и впервые не задумываясь о приземлении. Мне было всё равно, куда я упаду, как я упаду и почему я упаду. Истосковавшаяся по полётам душа мудро отгородилась от собственного сознания ширмой вязкого тумана, отключая разум и чувства и оставляя только непередаваемое ощущение бесконечной свободы, необычайной лёгкости и нереальности происходящего…

Не могу точно сказать, сколько продолжался сей невероятный полёт, но закончился он тем, чем и должен был завершиться — приземлением, в результате которого я с болезненной чёткостью поняла, почему же люди не летают, как птицы. Оглушительный фейерверк боли вернул меня в объективную реальность, взорвавшись в левой половине моего тела и бесследно растворившись в правой. Перед глазами завертелись цветные круги, и несколько минут я лежала неподвижно, отказываясь верить в случившееся. И, граждане, у меня нашлись причины в нём сомневаться. Магистр Шалейна в один голос с Райлит утверждали, что я умру лишь тогда, когда сама этого захочу… а сейчас у меня возникла стойкая уверенность того, что я умерла. Иначе — я бы чувствовала и собственное тело, и каждый честно заработанный синяк и ушиб, а я — не чувствовала совершенно ничего. Ничего! Кроме… пронзительной, звенящей пустоты, поглощающей любые звуки, движения и прочие отличительные черты окружающей действительности. Ой-ей…

В общем, страшась неведомого, я решила некоторое время не шевелиться, глаз не открывать и по возможности не думать. Для начала нужно разобраться с собой, а потом уже… а там — посмотрим… И я честно лежала и страдала от безызвестности до тех пор, пока к своей невыразимой радости не ощутила сначала привычную, острую пульсацию оберега, потом — нервную дрожь, искорками тока пробегающую по моим конечностям, и, наконец, осознание того, что я лежу на спине, изображая морскую звезду. Спасибо вам, Господи, мои ангелы-хранители и прочие незримые высшие силы… Я вновь выжила, и это — счастье, и это — чудо… Я рискнула пошевелить, кажется, рукой и сморщилась от боли. И даже за это — спасибо…

Руки и ноги начали повиноваться не сразу, и мне пришлось основательно потрудиться, налаживая координацию движений, пусть они и сопровождались резкой болью, и давались с трудом, и вообще — получались не ахти как. В том смысле, что вместо левой руки поднималась правая нога, а вместо того, чтобы сесть, я зачем-то переворачивалась на живот. Ну, да ладно, не важно, мне и так несказанно повезло… как утопленнице. Едва я с горем пополам села и зачем-то посмотрела на небо, когда оно преподнесло очередной сюрприз, заставивший меня съёжиться от ужаса. Прямо на мою побитую и до икоты перепуганную персону нёсся небольшой, серебристо-синий комок искрящегося света. Падающая звезда, судя по всему, будь она неладна…

Выпучив глаза, я судорожно сглотнула, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни мозгами. Уставилась на шар, как кролик на голодного удава, словно в замедленной съёмке наблюдая за его приближением, и потому — не сразу обратила внимание на следующую за ним подозрительно знакомую тень.

Глава 16

«Её выдвинули на общественную работу

и с тех пор никак не могут задвинуть обратно»

(«Служебный роман»).

Райлит.

— Хитришь, девочка? — пропел над моей головой знакомый голос. — Но всех не обманешь, а себя — особенно…

Схаррита, она же — Разрушающая круг жизни, она же — последняя уцелевшая безликая. Прошу любить и жаловать. Пока она ещё жива, а я даю Слово, что это ненадолго. Остался всего один шаг…

— Скажи-ка, Райлит, наверняка ли ты готова стать Судьбой?.. — лёгкая тень выскользнула из-за моей спины и уселась рядом со мной на камень, потеснив Найду, которая, конечно же, недовольно заворчала, но со своего места не сдвинулась.

— Если бы не была готова — я бы здесь не находилась, — равнодушно отозвалась я, рассеянно перебирая шёрстку своей пушистой спутницы.

— Желание чего-то достичь — это одно, но готовность владеть желаемым — это совсем другое, если ты понимаешь, о чём я, — проницательно намекнула Схаррита, аккуратно расправляя длинные полы плаща и разглаживая несуществующие сладки.

— Сейчас для меня это одно и тоже, — спокойно ответила я. — Я слишком долго ждала своего часа… если ты понимаешь, о чём я.

Разрушающая тонко усмехнулась, искоса посматривая на меня с выражением крайнего любопытства, не уверена, правда, что столь древнее создание способно испытывать подобное чувство. Я же — молчала, напряжённо ожидая дальнейших её действий. Впрочем, она не торопилась. В притворной задумчивости теребила выбившийся из-под капюшона каштановый локон, хмурила тонкие брови и помалкивала, видимо, намереваясь вывести меня из себя и заставить совершить опрометчивый поступок. Я усмехнулась про себя. Слава Создателю, что наши с Касси пути уже разошлись. Моя бывшая сущность наверняка бы не выдержала и сорвалась, но я, в отличие от неё, умела ждать. Ждать, терпеть и молчать, пока мне не представится подходящий момент. А несколько мгновений, как я уже не раз говорила — ничто, в сравнении с Вечностью…

— Ну, что ж, — выдержав эффектную паузу, протянула Схаррита, — тогда — мои наилучшие тебе пожелания в поисках последней нити Клубка, дейте, и если ты достойна — она будет твоей…

С этими словами тень хлопнула в ладоши и у моих ног бесшумно разверзлась чёрная дыра, в которую моя собеседница с лукавой улыбкой шаловливого ребёнка бросила синюю паутинку. Только золотистые блики вожделенной нити промелькнули перед моими глазами и растворились во мраке. Я вопросительно взглянула на Разрушающую.

— Итак, — Схаррита доброжелательно улыбнулась. — Если ты готова стать Судьбой, стать многоликой — значит, ты готова и посмотреть в глаза своим новым-старым лицам, верно?..

Я пожала плечами и встала, собираясь шагнуть в пропасть. Всё понятно, и эта тень собирается выкупать у меня свою жалкую жизнь. Найда бодро спрыгнула с камня, собираясь последовать за мной, однако безликая успела вовремя попридержать её, ухватив за загривок.

— Нет-нет-нет, тебе туда идти нельзя, — пропела она. — Только наша наследница — и наедине с самой собой. Что же ты медлишь, Райлит? Неужели боишься?..

— Это тебе следует бояться, — хмыкнула я. — Я-то выживу в любом случае, за твою же жизнь теперь никто не поручится.

— Часы Вечности и знаменитое цепочечное проклятье дейте? — Разрушающая насмешливо прищурилась. — Наслышана, наслышана, знаю, знаю… Но за меня не волнуйся, пока ты будешь искать нить — я успею уйти, исчезнуть, испариться…

— Ты действительно так думаешь? — и я без предупреждения ударила по Разрушающей снопом яркого света. — Наверно, ты имеешь в виду — это? Тогда соглашусь с тобой — успеешь.

— И ничего личного?.. — через силу улыбнулась Схаррита прежде чем обратиться в горстку пепла.

— Вот именно, — подтвердила я, брезгливо смахнув с плаща седые хлопья снега, — ты опять права… была.

Найда, фыркнув, подошла к краю пропасти, заглянула туда, зачем-то с интересом понюхала воздух и громко тявкнула. Я отрицательно покачала головой и, присев, почесала её за ушком.

— Я сама, ладно? Это только моё дело и только мой путь. Подождёшь меня здесь?

Моя спутница обиженно насупилась, но с понимающим вздохом отошла в сторону и свернулась клубком на земле, спрятав мордочку в лапках. Я понаблюдала, как крупные снежные хлопья постепенно превращают милое существо в подобие небольшого неподвижного сугроба и, помянув Создателя, расправила крылья и смело шагнула в пропасть. И будь, что будет. Суждено мне найти последнюю нить и собрать воедино Клубок — значит, суждено, а нет — так нет. К сожалению, сейчас мало что зависит от моей личной печати и способности творить собственную судьбу, и вновь приходится полагаться лишь на слепой случай. И как я понимаю Касси, сколько она от нас обоих натерпелась, несчастное создание…

Чёрная круговерть дружелюбно распахнула мне навстречу тёмные створчатые двери, приглашая в своё неизведанное никуда. Я шевельнула крыльями, ловя встречный воздушный поток, подчиняя себе ветер и уменьшая скорость. Торопиться некуда, особенно, когда не знаешь, куда именно торопливость тебя приведёт. И подо что подведёт. Вытянув вперёд правую руку, я выпустила в пространство вспышку света. Гм. Ведут меня определённо на дно странного колодца. Солнечный луч озарил грубую каменную кладку стен, укутанную толстой вуалью древней паутины, диагональный проход и бездонную пропасть внизу. Стены — это, конечно же, иллюзия, созданная магией Долины, как и, возможно, полное отсутствие дна, и расположение самого прохода, и его существование…

Но — самое неприятное другое. Коридор постепенно сужался, я то и дело цеплялась крыльями за невидимые глазу выступы… и кожей чувствовала, что должна держаться в воздухе. При любых обстоятельствах. На дно падать нельзя ни в коем случае, иначе… оно меня мгновенно поглотит и разрушит, даже несмотря на поддержку часов Вечности. Схаррита верно всё рассчитала. Наверно, даже Кассандра не справилась бы со всепоглощающей, разрушительной Пустотой. Безликая, предвидя исход нашего разговора, решила подстраховаться? Вполне возможно. Но нить Клубка она вряд ли рискнула уничтожить, слишком велика её роль в устройстве семи миров и слишком велика власть самих миров над их бывшей Судьбой. Значит, нить следует искать среди многочисленных щелей каменной кладки стен.

В моей руке вспыхнуло маленькое солнце, и испуганно попятился, попрятавшись по своим уголкам, тысячелетний мрак подземелья, и заметались у моих ног многоликие тени, скрываясь за плечами Пустоты, и возмущенно загомонила тишина, рождая далёкое эхо моего собственного голоса. Я, вздрогнув, огляделась. Праматерь-память, будь я проклята… Древние стены не просто дублировали мой голос — они повторяли мои когда-то сказанные слова, чётко копируя фразы, интонации, ситуации, им предшествующие и их породившие… Не выдержав, я заткнула уши, однако растревоженные голоса продолжали вырываться в мой мозг, заставляя вспомнить о том, о чём мне хотелось навсегда забыть, пробуждая к жизни чувства, от которых я давным-давно отказалась, напоминая о событиях слишком далёких и неприятных, чтобы сейчас вновь позволять им всплывать на поверхность…

Но я позволила… не могла не позволить. Впервые за долгое время воспоминания оказались настолько сильнее меня, и я сдалась практически без боя, бессильно опустив руки и позволив омуту памяти переворошить те страшные мгновения, когда я была никем, когда я под давлением обстоятельств стала предателем, когда я превратилась в другого человека… И стены колодца превратились в зеркальные отражения десятков меня, и каждый кирпич рассказывал о мгновениях моей прошлой жизни, а я лишь смотрела, слушала и вспоминала, всем своим существом впитывая горькую атмосферу прошлого. Вот и пришла пора примириться с тем, что я наделала, ещё не одну Вечность мне предстоит разменять и нужно уметь жить с грузом прошлого. Даже такого прошлого, о котором лучше бы забыть навсегда. Но, как любит говорить Касси, увы и ах…

— Отец, мне надоело, что она ходит за мной по пятам.

— С этим ничего не поделаешь, Райт.

Услышав голоса отца и брата, я скрылась в придорожных кустах и затаила дыхание.

— Но почему? — возмущался брат. — Она уже давно выросла и стала самостоятельным человеком.

— Однако не следует забывать об обстоятельствах её появления, — нравоучительно заметил вождь дейте. — Райлит — часть тебя, и с этим ничего не поделаешь.

— Может, тогда стоит ей сказать о том, что она заменяет твою погибшую дочь? — нерешительно спросил Райт. — Пусть привыкает…

— Ничего ты ей не скажешь, а я — тем более! — внушительно объявил отец. — Представляешь, каким ударом это для Райлит будет? Девочка не так давно начала осознавать, что она — личность, научилась чувствовать, понимать мир и ощущать себя в нём. Нет, правду мы никому не скажем, ясно? Ничего, потерпишь немного, дай ей привыкнуть к самой себе. Правда может обернуться для неё катастрофой. И для нас тоже.

— Гм?..

— Вот об этом и поразмысли, — посоветовал вождь. — А у меня — дела.

Шаги прошуршали по тропе, удаляясь от меня, а я так и осталась сидеть в кустах, потрясённая, подавленная, уничтоженная и растоптанная. Я — не обычный человек, рождённый женщиной, я — не самостоятельная личность, я — всего лишь половина души своего так называемого брата… И в любой момент могу перестать существовать, если Райту захочется обрести былую силу… И в любой момент опять превращусь в его вторую личность, которая изредка покидает тело, чтобы разрушать и уничтожать…

Да, на самом деле я — вторая ипостась Райта, и поэтому меня не инициировали, поэтому обстоятельства моего появления на свет держались в строжайшем секрете, о котором знали только двое, поэтому я сама ничего не помнила о своём рождении. Горькая правда, болезненный удар под дых… В мире Кассандры мои ощущения назвали бы прогрессирующим комплексом неполноценности. Я перестала чувствовать себя человеком, и через многое мне пришлось пройти, прежде чем я им стала. Впрочем — не забыла, кем была создана: никчёмным существом, жалким придатком могущественного мага Слова…

Спотыкаясь, я брела по равнине, ничего не видя и не замечая. Мне всегда казалось, что моя личность окутана некой тайной, но я и представить себе не могла, какой жестокой окажется правда… А теперь не знала, как с ней жить дальше. Лучше бы я ничего не слышала… Лучше бы я пошла по другой дороге и избежала «встречи» с двумя заговорщиками… Лучше бы… а, может, хорошо, что узнала?.. Но я теперь не смогу спокойно смотреть им обоим в глаза и молчать, делая вид, что мне ничего не известно. Я вообще теперь не хочу их видеть!

В моей душе зловещим фонтаном вскипела ярость. Впервые на моей памяти я разозлилась. Впервые ощутила хоть какие-то эмоции. И привычные опустошённость и бесстрастность сменились нормальными человеческими чувствами. Наконец-то я «проснулась». Меня превратили в обычного человека, однако кое-чем наделить забыли. С каким удивлением я всегда смотрела на людей, которые смеются, ругаются, плачут, не понимая, почему я так не умею. Почему мне не хочется заплакать, когда мне больно, почему мне не хочется улыбаться, когда мне весело, да и весело или грустно мне никогда не бывает. И теперь понятно, почему. Насколько всё оказалось просто, даже удивительно, как я раньше не догадалась…

— Эй, Райлит! Райлит! Райли-и-и-ит!!! Эй, ты оглохла, что ли? Я к тебе обращаюсь! Да-да, к тебе, что ты на меня так смотришь? Ты в порядке, а, Райлит?

— Не знаю, — обернувшись, на удивление спокойно ответила я.

Хотя, почему — «на удивление»? Я всегда спокойна. Спокойна, бесстрастна, равнодушна и бесчувственна. Все эмоции Райт оставил при себе и понятно почему — у него самого их не так много, чтобы делиться с кем-то ещё. Тем более, со мной.

— Не знаешь? — изумлённо вопросила подошедшая девушка. — На тебе лица нет — а ты не знаешь, что тебя так расстроило?

Врёт, наверно. Яра всегда врёт, да и что взять с пришельца. Невысокая, рыжая и веснушчатая девица появилась из какого-то запредельного мира совсем недавно, но уже успела обзавестись неприятной репутацией выдумщицы, лгуньи и охотницы за чужим добром. Волею злой Судьбы, именно мне поручили присматривать за ней, чтобы девчонка не натворила глупостей, и за короткое время прилипчивое создание умудрилось достать даже меня. Я, как умела, её сторонилась, а она всегда ухитрялась меня найти и пристать с очередным разговором о том, какую серьёзную роль ей уготовила Судьба.

— А знаешь, — вкрадчиво начала Яра, взяв меня под руку и неловко подстраиваясь под мой широкий шаг, — я скоро вас покину.

— Неужели? — привычно «удивилась» я.

— Вот увидишь, — привычно же надулась девица. — Хочешь, я тебе по секрету расскажу, куда меня зовут?

Ага, расскажу по секрету тебе и, заодно, всему миру.

— Ну? — безразлично спросила я.

— Тебе неинтересно, — обиделась она. — Тогда не буду ничего рассказывать!

Я старательно изобразила крайнюю заинтересованность, поскольку по опыту знала — пока Яра не поделится своим «секретом», ни за что не отстанет. А так — просветит меня, прожужжит мне все уши и убежит искать очередного слушателя.

— Смотри, — воровато оглядевшись по сторонам, она вытащила из кармана платья смотанную в тугой клубок искрящуюся, ультрамариновую нить… непонятно чего.

Странно, но меня её предмет удивил… немного. Просто потому, что раньше я ничего подобного не видела. Я протянула руку к нити и вопросительно посмотрела на Яру, которая успела ловко спрятать ладонь с сияющим клубком за спину.

— Неа, не дам! — торжествующе улыбнувшись, покачала головой девчонка. — Удивилась?

— Чему? — я пожала плечами. — Я даже не знаю, что это такое.

— Это, — обняв меня за плечи, горячо зашептала мне на ухо она, — нить Клубка судеб! Понимаешь?.. Я скоро стану Судьбой! Старуха решила уйти на покой и передала мне свои обязанности! Я выдержала её испытание, уже смогла кое-что тут изменить и… Больше мы не встретимся, — и девица картинно всхлипнула. — Я буду скучать по тебе, Райлит! Ты единственная была добра ко мне!

— А ты не врёшь? — уточнила я.

— Как можно!.. — возмутилась Яра, раздражённо сверкнув зелёными глазами. — Больно надо!.. Сама увидишь!..

И, развернувшись, она поспешила уйти, дрожащей рукой пряча в карман нить и с тревогой поглядывая по сторонам. А я, понаблюдав за ней, равнодушно хмыкнула и бездумно поплелась по своей тропе вперёд, не предполагая, как круто после этого разговора изменится моя судьба и через что мне придётся пройти…

Так я узнала о существовании плеяды безликих, о Клубке судеб и о том, кем позже стала несносная девица. Надоедливое создание превратилось в не менее надоедливую безликую по имени Харита. Превратилось, на горе семи мирам и дейте, став моей вечной головной болью и непримиримым врагом, Создатель знает, где она раздобыла свою нить, про которую я, к стыду своему, совершенно забыла. Впрочем, я всё равно собиралась от Хариты избавляться, поэтому и до этой нити обязательно доберусь. В своё время. Когда выберусь из проклятого колодца памяти.

Миры менялись прямо на глазах встревоженных стражей. Вождь рвал и метал, не понимая, что и почему происходит, а я помалкивала, стараясь не попадаться ему под руку. И лишь я одна догадывалась, почему абсолютно все обычные люди вдруг стали рождаться с естественной способностью к магии и шить себе другую одежду — сарафаны и кафтаны, строить в Альвионе вместо соломенных хижин деревянные дома, которые назывались теремами и ненавидеть дейте. Люто ненавидеть, когда прежде — любили, уважали и почитали. А теперь — от нас шарахались, нас боялись и по-настоящему ненавидели. И отец, устав бороться с всеобщей ненавистью, переселился вместе с остальными стражами в новый город, Тхалла-тей, специально построенный среди облаков — подальше от людей.

Разумеется, это проделки Яры, решившей нам отомстить. За то, что мы её презирали, за то, что по непонятным ей причинам ставили себя выше, за то, что даже сейчас были сильнее и могущественнее. Благодаря памяти, дейте продолжали и после вмешательства новой Судьбы жить по-старому. Миры менялись, но мы — оставались прежними, лишь перебрались в другой город. И совершенно очевидно ей мешали. Но, повторюсь, знала об этом только я одна, поскольку девица глупо поделилась со мной своими глобальными планами. И, конечно же, мне не составило большого труда догадаться, что ссора хартов и дейте — тоже дело её рук, то самое испытание, после которого Яра заполучила себе нить, вождь дейте потерял жену и дочь, а я — стала непонятно кем. Значит, она и обязана помочь мне обрести настоящую себя, а я — готова заплатить за это любую цену. Любую.

И я не жалею, что пошла на сделку с Харитой, пусть мне пришлось переступить через себя и предать собственную сущность стража. Я едва заметно усмехнулась. Тогда я ещё была наивной и доверчивой и о сложностях, которые могут возникнуть, не думала… Харита же — воспользовалась моей неопытностью и недальновидностью, превратив обычную сделку в увлекательную и опасную игру «кошки-мышки». Она пытается обставить меня, а я — её, и каждая из нас привыкла побеждать, не признавая поражений. А победитель, как известно, может быть только один, как в обычной игре, так и в игре, под названием «жизнь». И если раньше у меня находились причины сомневаться в своей победе, то теперь от них не осталось и следа.

Мы стояли посреди цветущей равнины друг напротив друга — две одинаково похожие девушки, два абсолютно идентичных человека. Стояли, настороженно переглядывались и молчали. Каждая из нас знала, зачем пришла на встречу, но из разных опасений никто не торопился начинать разговор. Но — вечно молчать тоже смысла никакого не имело, и поэтому, как инициатор встречи, начала я:

— Ты быстро научилась становиться тем, кем ты не являешься, Яра.

— Харита, — поправила меня моя собеседница. — Меня зовут Харита. Запомни это имя и забудь старое…

— Харита… — повторила я и хмыкнула. — Что ж, называйся, как тебе удобно, твоей сущности новое имя не изменит.

— Ошибаешься, Райлит, — жизнерадостно заверила она, — ещё как изменит и уже изменило! Кстати, ты же не имя моё пришла обсуждать, верно? Что тебе нужно?..

— А то ты не знаешь, — пробормотала я, — ты же теперь — Судьба!

— Завидуешь?.. — торжествующе прищурилась Харита.

— Ещё чего не хватало, — пожала плечами я. — Нисколько. Напротив, твоя участь более чем незавидна.

— Короче, Райлит… — нетерпеливо перебила меня безликая.

— Хочешь провести чистку миров, но не знаешь, как избавиться от дейте? — перешла к делу я.

— А ты знаешь, как?..

— Да.

Повисло напряжённое молчание. Харита нервно переминалась с ноги на ногу, то беспечно озираясь по сторонам, то зорко посматривая на меня, словно отовсюду ожидая подвоха. Я же — спокойно сидела на траве, жевала тонкий стебелёк нового, неизвестного мне растения и ждала её ответа, хотя прекрасно знала, что именно она скажет.

— Почему?

— Потому что.

— Это не ответ, Райлит, — фыркнула моя собеседница. — Зачем тебе предавать своих?

— Затем. Я не скажу тебе всего, Харита, я лишь могу предложить свою помощь, если она нужна…

— … и потребовать награду, — дополнила безликая. — Какую, если не секрет?..

— Нет, не секрет, — отозвалась я. — Мне нужна твоя печать.

Харита заметно растерялась:

— Печать?..

— Не притворяйся, тебе это не идёт, ты же знаешь, о чём я говорю, — поморщилась я. — Печать души, конечно же. Без печати человек всё равно что не существует, а, не выполняя своей роли в мире, он никому не нужен, даже ему, даже самому себе.

— И как же получилось, что тебя лишили печати?..

— Так получилось, что мне по рождению её иметь не положено, — пояснила я. — Но — она мне нужна. Давай договоримся, Харита — я помогаю тебе избавиться от дейте, а ты — даёшь мне свою печать.

— И ты уверена, что твой план сработает?.. — нахмурившись, уточнила моя собеседница.

— Я же дейте, мне ли не знать наших слабых сторон, — заметила я. — Ну, что скажешь?

Харита, заложив руки за спину, зашагала взад-вперёд. Разумеется, её сомнения вполне понятны. Кто я такая, чтобы мне доверять? Дейте. А вдруг я хочу только убедиться в реальности планов по уничтожению стражей мира, после чего — с чистой совестью проклясть Судьбу и таким образом спасти свой народ? Или вообще — стремлюсь занять место Хариты? Кстати, а ведь это мысль…

— Твои предложения?.. — наконец решилась она.

— Сначала — печать, — напомнила я.

— Сначала — дело, — заупрямилась моя собеседница. — Чтобы ты, получив печать, прокляла меня?..

— Чтобы ты, воспользовавшись моей помощью, уничтожила меня вместе с дейте? — приподняла бровь я. — Не выйдет. Твоя печать, в крайнем случае, поможет мне выжить, и потому — сначала печать.

— Тогда — дай Слово… — продолжала осторожничать она, зачем-то отойдя в сторону и повернувшись ко мне спиной.

— Я помогу тебе начать чистку миров, если прежде получу твою печать, даю Слово, — твёрдо сказала я.

— Тогда — по рукам, партнёр…

Безликая подошла и протянула мне свою ладонь, которую я без раздумий крепко пожала. И вздрогнула, когда по моей руке пробежали искорки раскалённого докрасна тепла.

— Отныне твои мысли — только твои мысли, твоя душа — только твоя душа, твоя судьба — только твоя судьба, — тихо, нараспев, протянула Харита, — твоя роль в мире — только твоя роль в мире… Сама для себя выбирай жизнь, никто, даже я, вмешиваться в неё права не имею…

У меня внутри всё перевернулось. Вихрь незнакомых хаотичных чувств, эмоций и мыслей переворошил моё сознание, на мгновение накинув на глаза тёмную повязку небытия… и очнулась я уже лёжа на земле. Очнулась и, недоумённо моргнув, посмотрела вслед удаляющейся безликой. Почувствовав мой взгляд, она обернулась и обезоруживающе улыбнулась:

— Теперь дело за тобой, Райлит. Держи своё знаменитое Слово… и, на всякий случай, я дам тебе помощника…

— Помощника? — хмыкнула я. — Зачем?

— На всякий случай, — повторила Харита. — Ты его узнаешь, когда он тебя найдёт, и одна — не начинай…

— А не тот ли это «помощник», который поссорил двух вождей? — догадалась я.

— Далеко пойдёшь, Райлит, — кивнула она. — Да-да, тот самый…

И ушла, растворившись в сиянии дня и слившись с равниной.

И карусель завертелась. И тогда я в первый и в последний раз позволила Харите себя обставить. Да, безликая передала мне нити управления судьбой, но прежде — успела отправить меня в изгнание вместе с остальными дейте. Другое дело, что я успела вовремя об этом догадаться и смягчить наказание, создав Колесо судьбы, да и, к тому же, не одно. Если бы Касси знала… Она видела лишь одно, а всего их создано семь — по одному в каждом мире, больше двух артефактов мир «прокормить» не может, а ведь есть ещё и соответствующее число Колёс времени. Семь Колёс судьбы — семь попыток стать Судьбой и избежать чистки. Касси, конечно же, знает только о последнем… Как ни пыталась она понять мотивы моих поступков, но — просчиталась, сведя их к спасению миров, что вполне понятно, если не знаешь о моей истинной связи с Райтом.

На самом же деле всё обстояло совсем не так, вернее, не совсем так. Возвращаясь раз за разом в родные миры, я в первую очередь намеревалась занять место Хариты, а уж потом — отменить чистку и сгладить таким образом последствия своего отвратительного поступка. То, что Касси однажды увидела с помощью Колеса времени — правда. Я утащила у Райта из-под носа ключ от порталов и отправилась в Шалейн, но лишь за тем, чтобы заманить его в ловушку. Конечно же, он отправился следом, чтобы вернуть меня домой, а вместо этого в доме Магистра столкнулся с небезызвестным колдуном и канул в неизвестность. Последствия же всем известны. А мертвяков мы создали на пару с колдуном. Он считал их орудием чистки, а я — поводом вернуться. Когда миры погрязнут в несчастье, с которым сможет справиться лишь дейте — подходящий случай вернёт меня назад… И таких бед на будущее я создала немало, всадники Апокалипсиса — тоже моё творение. Они — и мой билет сюда, и возможность занять свою бывшую сущность жизненно важным делом.

Далее — я рассчитывала разделиться, отправить Касси по делам стража, а самой — взяться за поиски Клубка и возможность смесить с должности Хариту, но… Оказывается, разделение — вещь очень сложная, и лишь в седьмой, последней попытке она нам удалась. К тому же, колдун, по наущению безликой, следовал за мной по пятам, убивая при каждом удобном случае. Бедолага свято верил в басни Хариты насчёт возрождения единой великой расы хартов, которая будет править миром после того, как он отыщет все мои запрятанные артефакты и уничтожит меня без права на возрождение и возвращение… И если бы не печать Касси, в болоте бы он меня утопил, и ничто бы больше не мешало Судьбе закончить свои прерванные по моей прихоти дела… Но моей бывшей сущности об этом знать необязательно.

Я тряхнула головой, разгоняя дурман настойчивых голосов. Я давно примирилась с тем, что натворила, заплатила за свой поступок немалую цену и нечего себе об этом напоминать, тем более, в моих силах всё исправить, к чему я сейчас и стремлюсь. Избавиться от Хариты. Сохранить для миров цивилизацию дейте. Вернуть людям выборочную способность к магии. И не подпускать к мирам никого, кто хотел бы навредить им чистками. Так уж повелось среди безликих: каждая стремится стереть следы предшественницы, уничтожить прежде созданное и придумать свою историю дальнейшего развития семи миров. И никто не задумывается над тем, какой вред им наносят чистки, сколько жизни они высасывают, насколько близко подводят их к уровню мёртвых миров…

Громкий взрыв возмущённых голосов заставил меня вздрогнуть и скорчится от резкой боли. Сморщившись и обхватив руками голову, я на мгновение ослабила управление воздушным потоком… и, запутавшись в сетях ветра, подстреленной птицей полетела вниз. Во тьму колодца. В лапы к смерти.

Глава 17

«— Пластом лежит, бедная…

Может, окочурилась уже?..

— А вот это уже не наше дело!»

(«Невероятные приключения итальянцев в России»).

Кассандра.

Затаив от страха дыхание, я, не мигая, наблюдала за стремительным приближением огромного, серебристо-синего шара. Это же… это же нечестно, Господи!.. Помочь выжить сейчас, чтобы через пару минут угробить?.. Я ничем подобного отношения к себе не заслужила и, смею надеяться, не заслуживаю, и не заслужу!.. Шар увеличился вдвое, и на меня дохнуло холодным жаром, от которого поползли по коже мурашки и волосы встали дыбом. Ой-ей, мама-а-а… За что же мне это?.. Жалобно нывший внутренний голос немного привёл меня в чувство, и я, перевернувшись на живот и мешком плюхнувшись на землю, упрямо поползла вперёд. Задним числом-то я понимала, от такого не убежать и не улететь, тем более, не уползти, но — попытка не пытка. Хотя, нет, вру, пытка — и ещё какая…

Очевидно, в связи с частичным «оживлением» мёртвой половины, моё тело приобрело дополнительный вес, и каждый «шаг» давался с неимоверным трудом, и каждое движение приходилось с боем отвоёвывать у собственного естественного желания лечь и умереть… И после нескольких «шагов» я упала лицом вниз, тяжело дыша и мысленно проклиная всех и вся. Упала, снова приподнялась и поползла. Не дождётесь. И не надейтесь… Шаг — падение. И снова вставать. Шаг — падение. И снова пытаться встать, когда ноги и руки мелко дрожат от слабости и не желают повиноваться… На небо я не смотрела из принципа, да и нужды в том никакой не было. Гудящий ледяной жар, опаляющий мою несчастную персону и пробирающийся даже сквозь куртку, недвусмысленно указывал на то, что если я не потороплюсь, если не совладаю с собой, то мне придётся очень туго. И повезёт ли на сей раз…

Сплюнув кровью, я строго прикрикнула на себя, заставив заткнуться внутренний голос и упорно попёрла дальше, как танк. По крайней мере, я боролась до последнего и не опускала рук, пусть это и слабое утешение тому, что падающая звезда вот-вот размажет меня по облаку, аки мелкую букашку по стеклу. Кстати, сие ещё не случилось, значит, я пока живу. А пока я живу… я всегда смогу найти выход. Я всегда его находила. И плевать на всё с высокой колокольни. И чёрта с два кто меня порешит! Ледяная смерть, насмешливо улыбаясь, дышала мне в затылок, приближаясь медленно и лениво, словно кошка, играющая с последней мышкой и потому — растягивающая своё удовольствие. Стиснув зубы и закрыв глаза, я ползла, ползла, ползла, в кровь обдирая руки и громко ругаясь матом для поддержания боевого духа. Ранее мягкое облако теперь покрылось толстой коркой шершавого, колючего льда, на котором мои конечности скользили и расползались в разные стороны. Терпеть, Касси, милая, терпеть, до чего-нибудь, хоть до чего-нибудь…

И искомым «чем-нибудь» оказался край облака. Я испуганно подняла голову. Шар, успевший обзавестись искрящимся снежно-белым «хвостом», грозил с минуты на минуту рухнуть на моё облако, и я не стала долго раздумывать. Свесилась с края, оттолкнулась ногами, неосознанно перекрестилась и птичкой полетела в негостеприимную темноту. И будь что будет, мне уже ничего не страшно, мне теперь хоть на войну… Тьма привычно распахнула навстречу свои объятья, а я раскинула руки и, борясь с желанием зажмуриться, зорко всматривалась во мрак, опасаясь проворонить спасительное облако. Наверно, любой человек, окажись несчастный на моём месте, схлопотал бы сердечный приступ… Но я не раз летала, будучи душой, и, несмотря на понятные опасения, ощущение полёта по-прежнему слишком пьянило меня и окрыляло, чтобы пугать до смерти.

Ураганный порыв ветра подхватил меня и закружил в потоке вихря, когда проклятый шар с диким воем врезался в облако, красиво взорвавшись и напоследок под удобным ракурсом осветив окружающий сумрак. Ага! Откинув назад развевающиеся волосы, я вытянула руки и в последний момент успела ухватиться за небольшой небесный островок. Ладони утонули в холодной вязкой вате, и я с горем пополам нащупала ледяной остов облака, вцепившись в него мёртвой хваткой и повиснув над пропастью. Моя обычная удача пока ещё со мной… В считанных метрах от моего пристанища просвистела очередная звезда ярко-зелёного цвета, заставив меня невольно съёжиться. И опять — пронесло… Я перевела дух и, из последних сил вскарабкавшись на облако, растянулась на пузе, закрыла глаза и мрачно пообещала себе в ближайшие несколько минут не двигаться и ни на что не реагировать, и слово своё сдержала. Мимо меня с рёвом проносились разноцветные шары, глухо взрываясь где-то внизу, а я тихо отдыхала, погрузившись в облачную пену и не открывая глаз. Пока моё убежище не накренилось под чьей-то тяжестью, едва не стряхнув меня вниз. Так. Приплыли…

Первой моей мыслью было: «Яшка!». Я ведь совсем забыла о своём подопечном, а ведь с ним и не такое могло случиться, а ведь он совсем неподготовлен к природным катаклизмам местного масштаба… Я порывисто подняла голову и к своему вящему ужасу узрела невесть откуда взявшиеся лошадиные копыта. О, чёрт. Принесла же нелёгкая… Надо мной возвышался угрюмый призрак очередного всадника. Мор — собственной персоной, прошу любить и жаловать… Как я и предсказывала, он оказался совершенно чёрным. Чёрный лохматый конь весьма устрашающих размеров, правда, какой-то дохлый и вялый. Чёрные одежды, развевающиеся вокруг высокой, болезненно тощей фигуры, на фоне которых особенно жутко смотрелось бледное, изъеденное язвами лицо всадника. Четыре чёрные тени, притаившиеся за его спиной и неудачно прикидывающиеся полами длинного рваного плаща. Вот те и Яшка…

Я неловко села, по пояс провалившись в облако, и обречённо посмотрела на подошедшего. И ничего не скажешь, и ничего не сделаешь… Слово мне больше неподвластно, а в своей настоящей силе я так и не разобралась. И посему — понятия не имела, что делать с всадником Апокалипсиса. И мудро решила подождать, пока он сделает первый шаг, а дальше — действовать по обстоятельствам, благо, заторможенной реакцией я не страдала и опыта подобных стычек у меня хоть отбавляй. И ни бледными физиономиями, ни дурными красными глазками живности меня не запугать. И только попробуй тут чихнуть, зараза такая! Меня вообще никогда ни одна болезнь не брала, кроме похмелья, да и зараза к заразе не липнет… Я осторожно попятилась, остановившись у края облака. Не то, что бы я сильно испугалась и собралась сигануть вниз сломя голову подальше отсюда, просто неприятно, когда над тобой угрожающе нависает этакая махина…

Всадник же — на мои поползновения странным образом не реагировал, как и на моё присутствие вообще. Стоял себе спокойно и не подавал признаков жизни. Я насторожилась, не сводя с него затравленного взгляда. И не поймешь, что у этого гражданина на уме, потому как он мёртв давно и надолго, и не предскажешь последующих действий, а это вдвойне опасно… И ладно, всадник не шевелился, так и его конь — тоже замер на месте, словно они оба ждали некого знака свыше, прежде чем приступать к активным действиям. А это — опасно втройне… На всякий случай я мысленно активировала свой оберег, чувствуя, как по моему телу поползла защитная… ну, плёнка, что ли, не знаю. Но какая-то субстанция вроде недавнего щита определённо появилась, к тому же, из-за неё я солидно прибавила в весе и теперь, сидя на краю небесной пропасти, боялась лишний раз пошевелиться. И когда мимо моего облака с противным свистом промчался очередной пылающий шар, я с ужасом разглядела этот «щит».

Представьте себе, товарищи, вокруг меня образовался самый натуральный мыльный пузырь! Конечно, из-за прозрачности я сразу его не разглядела, но когда на оболочке заплясали красные искры звёздного «хвоста»… Впечатляющее зрелище, скажу я вам. И тогда понятно, почему я чувствую себя неповоротливым чудищем весом в тонну. Пузырь стал частью меня, продолжением моей кожи. И на нём, в области моей, простите, пятой точки, сиял, разгоняя сгущающийся мрак, символ оберега. Кстати, как-то не к добру стало темнее… Если бы не падающие звёзды — я бы и собственной руки не разглядела, что уж там говорить об остальных излишках нехороших. Всадник пошевелился, и я оперативно переключила своё внимание с пузыря на него. Чёрный жеребец, пошатываясь и неловко перебирая ногами, шагнул ко мне, а Мор поднял руку, и за его спиной взметнулись рваные полы длинного плаща.

Началось, прости, Господи…

Плащ, с жутким треском разорвавшись, разделился на четыре части, которые, повинуясь порывам ветра, в мгновение ока разлетелись кто куда, я и глазом моргнуть не успела. Всадник же, сделав своё чёрное дело, развернулся и явно вознамерился меня покинуть, дабы отправиться сеять зло в остальных мирах. Во мне взыграло привычное возмущение по поводу и оставшееся в наследство от Райлит слабое желание защищать тех, кто сам о себе позаботиться не мог. Яшка, например… Пусть он и дейте — но и балбес к тому же, каких поискать, и вряд ли что-то сможет противопоставить четырём моровым поветриям, если даже Свят попался на удочку Лихорадки, если даже я с трудом их одолела… Словом, я решила подыграть Райлит и оправдать её доверие, чтобы хоть в этой жизни наверняка развязаться с проблемами семи миров. А ведь может и так получиться: Райлит свою миссию выполнит, я свою — провалю, и из-за меня придётся опять всё повторять. Не дай-то Бог…

И я, не раздумывая, бросилась в атаку на всадника. Тот, видимо, растерявшись, замер на месте и как-то странно на меня посмотрел. Правильно, я бы тоже несказанно удивилась, кабы на меня напал здоровенный мыльный пузырь, в котором бултыхается непонятное нечто… Пузырь, бодро срикошетив от облака, мягко скакнул к моему врагу, а я — не менее бодро срикошетив от одной стенки пузыря, врезалась в противоположную и некрасиво шлёпнулась на «пол», придавая своей защитной оболочке дополнительное ускорение. И итог моей героической попытки и изумил, и испугал. Изумил тем, что всадник, при прямом контакте с пузырём, неожиданно куда-то делся, видимо, моментально сгорев, потому как после него осталась только едкая зола, размазанная по прозрачной стенке. Испугал же — тем, что, не поддаваясь жалким попыткам контроля со стороны моей персоны, подкатился к краю облака и красиво ухнул вниз. Проклятье…

Отчаянно костеря собственную глупость, я вверх тормашками болталась внутри защитной оболочки, то стукаясь о стенки, то врезаясь в потолок, то шлёпаясь на пол и вновь взлетая вверх, совершая невероятные кульбиты, от которых мой желудок неустанно напоминал о себе и нашем общем ужине. Да ещё и какое-то моровое поветрие ко мне прицепилось, верно, решив отомстить за невинно убиенного хозяина… Сволочь позорная, вы только на неё посмотрите! Долбится себе в мой пузырь, словно так и надо, мерзкая тварь, даже облика себе нормального не заимела, а уже вредить хочет! Чёрная, расплывчатая, пульсирующая субстанция почему-то упорно не желала сгорать при соприкосновении с пузырём подобно её владельцу, царствие ему небесное, а донимала меня на протяжении всего полёта. А летела я вниз… ну, не больше минуты, после чего снова приземлилась на облако.

Невесёлое и однообразное путешествие получается, прямо скажем. С облака на облако, пока следующее препятствие не отправит меня вниз… Шлёпнувшись на спину и больно ударившись о ледяной небесный островок, я издала тихий стон и кое-как перевернулась на бок. Настырное моровое поветрие, видимо, не рассчитав собственную траекторию, прошмыгнуло мимо и потерялось во тьме, наконец-то от меня отцепившись. Я вздохнула, потянулась, разминая онемевшие конечности, и уткнулась носом в пузырь. Всё, отстаньте, дайте человеку перевести дух… Даже неприятности должны появляться порционно, после небольших перерывов, иначе так и ноги протянуть недолго… Ма-а-аленькая передышка — и я, естественно, встану, избавлюсь от пузыря и попытаюсь здраво оценить ситуацию и найти из неё выход… но сейчас мне жизненно важно немного полежать, отдохнуть, прийти в себя и подумать. Подумать и найти ответы на три извечных русских вопроса — «что делать?», «как быть?» и «кто виноват?». Ну и заодно на «как похудеть, объедаясь на ночь?», чтобы не становилось потом так дурно после скромных полётов…

Разумеется, нормально отдохнуть мне не дали, да я на это и не рассчитывала. Но, на сей раз, виновником прерванной передышки оказался не всадник, а очередной огненный шар. Я только и успела, что вздрогнуть, съёжиться и зажмуриться от ослепительно яркой вспышки, когда он с размаху врезался в мой пузырь… и исчез, как недавно Мор. Исчез, испарился, разлетевшись по округе горячими хлопьями седого снега. Ну и ну… Я приподнялась, ошалело глядя на неизвестное науке явление. Поразительно… Удивительно… Какая-то маленькая закорючка на коже — и такая невиданная мощь в моих руках, о которой я ранее и не подозревала… А надо было бы подозревать, особенно, после болота, после того, как я продержалась целую ночь в натуральной кислоте, а вылезла из неё — без единой царапины… Интересно, сколько скрытых прежде сюрпризов меня ждёт?.. Я жила, действовала, шла вперёд, в неизвестность — и даже не представляла себе, что не замечаю массы важнейших моментов… Важнейших — если не для настоящего, то уж для будущего точно. Нда.

Кряхтя, я села на пятки и внимательнейшим образом изучила свой импровизированный щит. Мыльный пузырь и мыльный пузырь, ничего особенного. Примерно три на три метра в диаметре, извиняюсь за тавтологию, совершенно прозрачный, о чём уже упоминалось ранее, с полным отсутствием внутренних креплений. Я в нём болталась свободно, как сосиска в кипящей воде. Правда, пузырь — достаточно подвижный и его легко «крутить» в заданном направлении, что, впрочем, не уменьшало моих страданий при внезапном полёте. Стенки на ощупь напоминают стеклопластик, пуленепробиваемый к тому же, и вес пузырю придают соответствующий. Плюсов и минусов — одинаково, и посему — я решила подумать, избавляться ли от него или же сохранить до лучших времён. Вряд ли получится ещё раз сотворить подобное чудо света, а неприятностей меня ждёт — выше крыши, тут и к гадалке ходить не надо.

И, в связи с пресловутой гадалкой, я вспомнила и о том, о чём давно следовало вспомнить, вернее, о ком. Яшка. Ёлы-палы, я же совсем про него забыла… Вспомнила на мгновение — и опять забыла… Ничего не скажешь, друг, называется. Замкнулась на сомнительных мыслях о спасении собственной шкуры — а всё остальное до лампочки. Это никуда не годится. Это ни в какие ворота не лезет! Я, пошатываясь, встала, подошла к кромке облака и устало посмотрела вниз, в непроглядную ночь. Где же теперь его искать, если нас разбросало по всему миру?.. Где же теперь он может находиться, если вообще выжил после столь впечатляющего звёздного дождя?.. Я запаниковала. Он должен выжить, он просто обязан выжить! Для себя, для меня, для нас… Не подумайте ничего, я всегда относилась к нему как к непутёвому младшему братишке, хотя Яшка был ненамного меня старше, старалась по-своему о нём заботиться… А может быть, и нет. Может быть, это Райлит любила Свята, а я… А я — не знаю. Что-то я совсем запуталась, где её чувства, а где мои, да и не важно это сейчас. А важно — попробовать отыскать потерявшегося приятеля. Даже нет, не так. Не попробовать, а отыскать. Обязательно. Эх, как бы мне сейчас пригодилась вторая душа, но — увы и ах…

Я села на край облака, вытянув ноги, и, осторожно потирая саднившие от свежих царапин ладони, угрюмо уставилась в одну точку. Переделать кучу дел — и упустить самое важное! И в этом я вся. Я уничтожила всадника, я уцелела в нынешней мясорубке — но умудрилась потерять в круговерти событий единственное близкое и родное существо, которое, собственно, и заставляло меня действовать, а не сидеть, сложа руки. Если бы не Яшка — вряд ли я скиталась бы сейчас по мирам. Я бы спокойно сидела в Шалейне, запершись в уютном домике Магистра от проблем семи миров, пила чай с вареньем и плюшками и ждала появления Райлит. Так нет же, я захотела вернуть приятеля домой, помчалась заряжать ключ от порталов… а что из оного получилось — вам известно не хуже меня. И теперь. Оставила его на минутку одного — и к бездне старых проблем прибавилась новая и самая неприятная. Где же ты можешь быть, а, Яш?.. Где же тебя искать?..

И, поразмыслив, я не придумала ничего лучше, кроме как встать и громко заорать:

— ЯША-А-А-А!!!

Молчание. Глухо, как в танке. Лишь ветер уныло подвывает в тон далёкому эху да изредка перебивает его свист падающих звёзд.

— ЯША-А-А-А!!!

И — тишина… И мёртвые с косами вдоль дорог стоят… Тьфу ты, чёрт… Только этого добра мне не хватало для полного счастья. Я имею в виду толпу мертвецов, хотя будет удивительно, если она не обнаружится. Нужно уметь смотреть правде в глаза — мало кто выживет после разрушительного звездопада и слишком многих мир по утру недосчитается.

— ЯША-А-А-А!!!

Я напрягла слух в отчаянной надежде услышать эхо знакомого голоса. Только бы уловить, откуда он доносится, а там я уже небо и землю переверну, но — найду…

— ЯША-А-А-А!!!

Мои голосовые связки надрывно заныли, протестуя из-за подобного обращения, но я, не обращая на них внимания, продолжала орать, что есть силы. Ведь добьюсь своего, как всегда добивалась.

— ЯША-А-А-А!!!

Тихий, еле слышный отклик… Я встрепенулась, до боли в глазах всматриваясь в темноту.

— Яш?..

— АСЬКА-А-А!..

У меня камень с души свалился. Живой… Спасибо тебе, Господи! Живой… Не знаю, насколько целый и невредимый… да ну их к чёрту, такие мысли! Живой… и это главное. Несколько минут я напряжённо всматривалась в беспросветный мрак, жадно ловя малейшие звуки и отмечая каждую вспышку света. Яшка — не дурак и может придумать, как подать мне знак, как обозначить своё присутствие в определённом месте. И потом понадеяться на то, что я сей знак разгляжу и смогу до него добраться, правда, сама я над способом передвижения пока не задумывалась. Пусть всё идёт своим чередом.

— Ась?..

Растерянный голос приятеля прозвучал неподалёку от меня, внушая известный оптимизм. Оказывается, расстояние-то между нами — не смертельное и вполне преодолимое… Может быть, кстати, ему повезло большего моего и он остался сидеть на том самом облачке, с которого и начались мои здешние неприятности.

— Яш, я здесь!.. — сложив руки рупором, крикнула я. — Ты где есть? Подай знак!

— Какой?..

— Да любой!

Он замолчал, я — тоже, с удвоенным вниманием присматриваясь и прислушиваясь ко всему, что двигалось. И дождалась своего. Глухой мрак над моей головой прорезал столб жёлто-красных искр живого пламени. Это же надо до такого додуматься, а — разжечь на облаке костёр! Надеюсь, оно не растает и не превратится в пар, пока я до него добираюсь… А как доберусь — накостыляю кое-кому по шее за недальновидность и неспособность нормально соображать, предусматривая мельчайшие детали. Я задрала голову, оценивая расстояние. Всё бы хорошо, если бы Яшка находился внизу — упасть, согласитесь, намного легче, чем взлететь. А тут — придётся пробовать взобраться наверх, потому как приятель находился на пару, гм, облаков выше.

И только я навострилась брать в обороты свой пузырь и пробовать заставить его планировать, когда мимо меня с весьма знакомым воплем просвистело нечто тёмное и бесформенное. Просвистело — и шмякнулось где-то внизу. Как я и предсказывала, облако не выдержало пытки огнём… Я похолодела, невольно вспомнив свои «мягкие» приземления.

— Яш?..

Молчание. Подожди паниковать, Касси, дай человеку очнуться… Проклятый мир, как он мне уже надоел со всеми этими облаками, падающими звёздами… О, чёрт.

— Яшка, прыгай вниз! — испуганно завопила я, с ужасом провожая глазами очередной шар. — Вниз прыгай, кому говорят!

— Опять?.. — жалобно простонал приятель.

— Не опять, а снова! Это не обсуждается! Прыгай!.. Быстро, чтоб тебе провалиться!

Звезда с рёвом врезалась в облако, однако я своим шестым чувством ощущала, что Яшка успел-таки с него удрать. Или провалиться, как ему было велено, хотя вряд ли сработала моя ныне утерянная власть над Словом. Я затаила дыхание, с замиранием сердца ожидая очередного знака. И теперь уже не стану медлить и раздумывать. Давно пора уносить отсюда ноги, пока мир не развалился на куски и не похоронил нас под своими обломками. А он явно с минуты на минуту развалится на части, как пить дать… В помрачневшем небе на месте звёзд зияли глубокие чёрные провалы, в страшной пустоте которых стремительно проскальзывали красноватые разряды далёких молний. Наверно, так выглядят чёрные дыры местного масштаба… Ни на мгновение не стихающий ураганный ветер постепенно набирал силу, затягивая в провалы всё, что только попадалось на его пути, и уже совсем скоро на месте облаков можем оказаться и мы…

Дрожащими руками я нашарила под курткой ключ от порталов и щёлкнула крышкой медальона. Так. Слава Богу, хоть одно приятное событие. Секторы ключа призывно засветились в темноте, значит, он заработал. И плевать, куда Райлит опять меня забросит, лишь бы подальше от мира Небесных странников. Уйти самой и вытащить отсюда Яшку, странно, как он ещё не свихнулся от свалившихся на него событий. Я бы, наверно, свихнулась… Мне в своё время было попроще, на меня не обрушивались мировые катаклизмы, да и солидная доля неприятностей поджидала в конце всех злоключений, когда я более или менее освоилась в мире и смирилась со своей ролью. А Яшка… бедолага… Ему категорически не повезло. Попасть из мирного времени в подобную магическую мясорубку… даже мне здесь тяжко пришлось. Словом, пора нам обоим делать ноги.

— Яшка, ты жив?

— Пока не знаю…

Я невольно улыбнулась. Молодец, держится, как умеет, хотя, видит Бог, ему приходится нелегко.

— Подожди меня, я сейчас! — громко пообещала я и с разбегу спрыгнула с облака.

Если судить по эху голоса, Яшка должен находиться несколько ниже и левее… Пузырь, однако же, вместо того, чтобы лететь, упрямо застыл в воздухе и наотрез отказывался шевелиться. Я шмякнулась на пол пузыря, неприлично выразилась по поводу и уже начала всерьёз раздумывать о том, как бы избавиться от ненавистной штуковины, когда он медленно, нерешительно начал спускаться вниз. Я упёрлась плечом в стенку, подталкивая пузырь влево и одновременно вытягивая шею в попытках разглядеть высокую фигуру приятеля. Пузырь, повыпендривавшись, неохотно изменил свой прежний путь, лениво поплыв в заданном направлении, а я то и дело окликала своего спутника, проверяя, правильно ли понимаю его местоположение. И голос Яшки меня чрезвычайно беспокоил. Он старался говорить бодро, уверенно, однако временами проскальзывающая в тоне приятеля хрипловатая дрожь недвусмысленно указывала на то, что и с ним далеко не всё в порядке, и вокруг него происходит что-то неприятное.

— Яш, ты где?

— Здесь… — Яшкин голос заметно дрогнул и сорвался.

Я забеспокоилась, и причин для оного у меня нашлось более чем достаточно. Заметьте, граждане, ни людей, ни птиц, ни живности какой, ни вездесущих мелких букашек — я даже издалека не увидела. И это притом что, по рассказам Свята, этот мир обитаем, заселён людьми и живут они здесь не хуже остальных. Значит, и разная живность тут водится. Про птиц вообще молчу — им в небе сущий рай, летай — не хочу.

— Аська, поторопись…

Да что же, чёрт побери, с ним случилось?..

— Уже, уже… — пробормотала я.

Пузырь плавно спикировал на довольно большое перистое облако. По крайней мере, лично мне оно показалось большим, потому как его краёв я не увидела. Ночь, конечно, стояла непроглядная, но гроздьями падающие звёзды периодически неплохо освещали окрестности. В сотый раз прокляв пузырь, я неловко встала на ноги, потёрла ушибленную по приземлении пятую точку, осмотрелась и оцепенела от ужаса. Вот те потерявшиеся птицы, живность и… люди. Десятки неподвижных тел устилали ледяную поверхность облака траурным ковром и чтобы двигаться вперёд, приходилось через них перешагивать. Я судорожно сглотнула, борясь со старым страхом. Я до сих пор боялась мёртвых тел и связанной с их неподвижностью угрозы, и никакие драки с зомби не помогли убить в себе проклятый страх, скорее, наоборот, он бурно прогрессировал независимо от меня… Ой-ей, мама… И где-то там сейчас в одиночестве ждёт моего прихода Яшка…

— Яш?..

Мой тихий, дрогнувший голос прозвучал неожиданно громко, заставив меня испуганно сжаться.

— Аська?..

— Иду…

Я глубоко вздохнула, достала из ножен клинок, сморщилась от боли в ладони и решительно двинулась на голос. А если здесь кто захочет мою персону напугать… я не стану разбираться, жив несчастный или нет. Хватит с меня. Надоело всем помогать и всех выручать, а потом получать пинок под зад и кучу комплексов и страхов. Сколькими я обзавелась, странствуя по мирам — и не счесть, и их мне хватит выше крыши на всю оставшуюся жизнь. Не менее решительно я проткнула клинком надоевший пузырь, который послушно лопнул, превратившись в бесцветные хлопья… и, вторя их кружению, с неба повалил снег. Вернее, нет, не снег — а пепел. Сгоревшие дотла небеса посыпали останки мира седым пеплом, словно прощаясь с тем, кто прежде им улыбался…

Серая круговерть в мгновение ока запорошила облако, до предела снижая видимость и затрудняя дыхание. Стараясь дышать ртом, я то и дело с отвращением плевалась, прикрывала глаза рукой и старалась не спотыкаться. Почему-то я не испытывала жалости к тем, кому суждено остаться здесь навсегда. Может быть потому, что осознавала собственное бессилие и неспособность повлиять на свершившееся, а может быть, потому что меня наконец-то перестали волновать судьбы незнакомых людей. А вот с Яшкой должно твориться совершенно противоположное и как бы его опять не пришлось извлекать из мира в бесчувственном состоянии…

— Касси!..

— Ась?

— Всё, понял, где ты…

В вихре пепла мелькнула знакомая фигура. Мы, пошатываясь, медленно брели друг к другу — двое живых, чудом уцелевшие после страшного столпотворения. Грязные, растрёпанные, исцарапанные, но — живые, и это — главное. И, оказавшись лицом к лицу, мы крепко обнялись. И защипавшая мои глаза тёплая радость не удивила ни меня, ни его. Выжил, нашёлся, целый и почти невредимый… Я обнимала Яшкины плечи и вспоминала, когда же такое со мной происходило… Дежавю, ненадолго замолчавшее, вновь встрепенулось, намекая существование прошлой жизни, где мне также приходилось обретать потерявшегося приятеля…

— Ась, ты… в порядке? — хрипло спросил он.

— Угу… — неожиданно для себя я на радостях тихо хлюпнула носом.

— Тогда, может, уберешь эту штуковину от моей шеи?

— Ой! — я, встрепенувшись, неуклюже вернула в ножны клинок, с которым и полезла обниматься. — Извини…

— Да ладно, — мой собеседник вздохнул. — Блин, ни фига себе приключение…

— И не говори, — согласилась я. — Во сне увидишь — не проснёшься…

Взявшись за руки, мы поковыляли к краю облака, осторожно переступая через неподвижные препятствия. Яшка, морщась, слегка прихрамывал на правую ногу, а меня шатало от усталости. Я едва переставляла ноги и втайне мечтала о небольшом привале под раскидистым дубом или ином средстве передвижения, будь то виал или же ветер. Сумасшедшая нагрузка этого дня, стоило лишь слегка расслабиться, опустилась на мои плечи неподъёмной тяжестью. И остаётся только… дожить до рассвета?..

— У тебя все руки в крови, — тихо заметил приятель.

— Подумаешь, — буркнула я, — поцарапалась немного… А ты, кстати… Господи, да ты горишь!..

Я поспешно вытерла ладони о штаны и пощупала его лоб, молясь ошибиться. Мор, разумеется, это его проделки, как же я упустила… Мы ведь тоже люди и попадаем под влияние магии всадников, и если Яшка уже заболел, то и мне недолго осталось… А он заболел.

— Быстро проклинай нас! — испуганно велела я. — Чтобы мы ничем здесь не заразились!.. Ну же?

Мой спутник послушно повторил Слова, сопроводив их изрядной долей злости. Я кивнула. Так-то лучше. Болезнь быстро убиралась туда, откуда пришла, чего и нам желала. Я достала ключ от порталов и щёлкнула крышкой.

— Пошли отсюда.

— Куда? — уныло вопросил он.

— Не знаю, — хмуро ответила я. — Куда Бог пошлёт…

— Но… — начал Яшка и осёкся, многозначительно глядя на неподвижные тела. — Как же они?..

— Как-нибудь, — отрезала я. — Мы им всё равно ничем не поможем.

— Ясно, — приятель печально усмехнулся. — И если я не пойду сам, ты опять поможешь мне уйти…

— Угадал, — я кисло улыбнулась. — Я тебя не для того искала, чтобы бросить на растерзание болезням, понял?

— Чего ж тут не понять, — пожал плечами он. — Ладно, пойду сам… И… Ась, давай больше не будем ссориться?

— Мы и не ссоримся, просто ты на меня вечно ворчишь из-за всякой ерунды, — рассеянно возразила я, задумчиво разглядывая чёрный сектор и решая, воспользоваться ли им, или для разнообразия проверить другой.

— Не из-за ерунды, а из-за того, что ты всё делаешь не так, как положено!

— Я всё делаю не так, если посмотреть с твой колокольни, — обиженно насупилась я. — Хотя это ты всё делаешь не так, как положено…

— А истина где-то рядом, — подытожил Яшка. — Ну, мы идём?

— Обязательно.

А, чёрт с ним… Я нажала на чёрный сектор. Повезёт — не повезёт? Очевидно, не повезёт… Сияющая воронка портала, раззявив внушительную пасть, поглотила нас в мгновение ока, увлекая во тьму перехода.

Глава 18

«Обиды надо не прощать —

их надо смывать. Кровью»

(«Кавказская пленница»).

Райлит.

Ломая крылья о тесные, узкие стены колодца, я стремительно падала в бескрайнюю пустоту холодного мрака. Ледяное дыхание дна сковывало меня по рукам и ногам, в голове бесперебойно звучали десятки голосов, разрывая на части моё создание, то вихрем унося в прошлое, то через острую боль возвращая в настоящее… И в какой-то момент я перестала понимать, где «было», а где — «сейчас», где правда, а где — вымысел. Слепящий водоворот далёких лиц, знакомых имён и красочных событий подобно гигантской волне захлестнул меня с головой, заставляя закрыть глаза, задержать дыхание и первый раз в жизни, пусть лишь на пару мгновений, потерять сознание… И удара о дно колодца я уже не почувствовала, как и не сразу поняла, что приземлилась. Приземлилась и долгое время не могла понять, кто я, что я, где я нахожусь и зачем. Я просто лежала, не чувствуя собственного тела, не шевелясь и ни о чём не думая. Ощущения, очень похожие на смерть… и нет рядом Касси с её силой жизни и уникальной способностью выживать всегда и везде… Зато, спасибо памяти, есть часы Вечности.

Меня привели в себя шаги. Изначально тихие, почти бесшумные, как падающий на землю снег, они постепенно приближались, проецируясь на всё моё существо волнами судорожной боли. Я стиснула зубы и сжалась в комок, невольно закрывая уши. Шаги, казалось, стали громче, назойливее, словно незримый путник знал о моём состоянии и нарочно шаркал ногами. Праматерь-память, да как же от них избавиться, это… просто невыносимо… это… какой-то кошмар… Я попыталась убедить себя в нереальности шагов, однако моя сомнительная попытка с блеском провалилась. Я пошевелилась и не без труда приподнялась на локтях, стараясь рассмотреть в темноте нарушителя покоя. Создатель знает, куда меня занесло, но шаги мне определённо не чудятся. Это также верно, как и то, что я — жива. Некто неопознанный спокойно бродил во мраке, словно… кого-то искал? Вдали замерцал трепетный огонёк одинокой свечи. Нет, не может быть, кому нужно меня искать? Конечно же, никому. Если только Найде, но ей ни к чему свеча…

Тусклый огонёк, боязливо вздрагивая на прохладном сквозняке, нерешительно приближался, то ненадолго останавливаясь, то продолжая путь, а я — затаилась, напряжённо ожидая встречи с неведомым и заодно приводя в порядок собственные мысли и чувства. Споро разложила по полочкам недавние события, скрипя зубами от боли, неловко ворочалась, беря под контроль своё избитое тело и пыталась накопить в перчатке силу. Пыталась — и безрезультатно. Будто всю энергию я растратила на борьбу с самой собой… или её выпило пресловутое дно колодца, куда не проникало даже тени солнечного света. Что вполне возможно. И чрезвычайно неприятно. Я глубоко вздохнула и разочарованно сплюнула. Так оно и есть. Ни капли силы. Плюс почти полная неподвижность по той же самой причине. И, как закономерный результат, абсолютная беспомощность. Будь оно всё проклято…

Шаги издевательски прошуршали в опасной близости от моего странного «привала». Я закусила губу и отчаянно дёрнулась, приподнимаясь и снова падая на сухой, пыльный пол. Безликие, если бы из них уцелела хоть одна, прикончили бы меня сейчас без особого труда. А одна из них уцелела. Я неловко протёрла глаза. Харита. Слово даю — она явилась, больше некому. Другой вопрос, как безликая здесь оказалась… Но — это Харита позже объяснит, причём, по своей инициативе, чтобы похвастаться и унизить меня. Я едва заметно улыбнулась, наклонив голову на бок и обдумывая случайную мысль. Пока не всё потеряно. Пока не всё упущено. За время, прошедшее с нашей последней встречи, она не особенно изменилась и, конечно же, не избавилась до конца от прежних человеческих слабостей. А нынешняя Судьба хвастлива. Беспечна. Недальновидна. Нетерпелива. Наивна. Любит принимать желаемое за действительное. Забывчива, как и любой смертный. Зато я никогда не страдала плохой памятью и прекрасно помнювсё. И с удовольствием воспользуюсь своим преимуществом.

Я распласталась по полу, успешно притворяясь разбитой и раздавленной, и уткнулась лицом в вековую пыль. Если не чихну… то первая проверка пройдёт для безликой незамеченной. Главное, чтобы она раньше времени не увидела выражение моих глаз, иначе быстро меня раскусит. При всех своих недостатках, Харита хитра, и обмануть её практически невозможно… если не знать о том, о чём знаю я. И, как говорят в мире Кассандры, риск — дело благородное… а как она сама любит говорить, кто не рискует — тот не шляется, где не надо и не лечит потом честно заработанные синяки. Мы с Харитой рискнули — и теперь пришло время выяснять, зря или же нет. И награда в нашем споре того стоит. Я с теплотой вспомнила о бесконечных, залитых солнечным светом, цветущих равнинах Альвиона. Да, награда того стоит. А меня, в отличие от безликой, с раннего детства приучали драться и бороться до последнего за то, что по праву считаешь своим и только своим.

Дрожащее пламя, неуверенно моргнув, слабо замерцало над моей головой, когда его владелец остановился рядом со мной. Я не подвала признаков жизни. Собственно, в моём положении это сделать достаточно трудно и, видимо, подошедший именно так и рассудил. В мой бок уткнулся острый носок сапога и попытался меня расшевелить. Я усилием воли сдержала непреодолимое желание вскочить на ноги, выхватить клинок и применить его по назначению, разрубив нахальное существо на десятки мелких кусков. Ничего, всему своё время… Носок сапога больно прошёлся по моим рёбрам. Я невольно вздрогнула от боли и услышала знакомый насмешливый голос:

— Хватит притворяться, Райлит, хватит. Я знаю, что ты давно пришла в себя…

Надо же, я угадала. Харита — собственной персоной. Следующая неожиданная мысль вдохнула в меня новую уверенность в себе. А ведь здесь и безликая может растерять всё своё хвалёное могущество… И тогда наши силы уравниваются, а мои шансы расквитаться со старым врагом — возрастают. Я горько усмехнулась про себя. Не так я хотела лишить её власти, не беспомощно лёжа на холодном полу в пыли собиралась я занять место Судьбы… И решила проявить осторожность. Мало ли, может быть, колодец действует лишь на мою силу. Лучше перестраховаться и выиграть, чем проявить беспечность и остаться здесь навсегда. Я втянула носом воздух. Нет, силой и не пахнет. И либо я растеряла в пути способность дейте улавливать запах силы, что вряд ли, либо — колодец действительно выпивает магию живых существ, приравнивая их к простым смертным мёртвых миров.

— Что же ты, Райлит? — и вновь сапожок Хариты от души прошёлся к моим рёбрам, заставив меня заскрежетать зубами от унизительной боли. — Ты так легко сдалась? Не верю…

И правильно делаешь. Я молчала и не собиралась поддаваться на провокацию. Глупые детские игры под названием «- Ты — трус! — Кто, я — трус?!». Прибереги их для Кассандры, а для меня — найди что-нибудь более действенное, если сможешь.

— Ладно, полежи, отдохни, если хочешь, — великодушно смирилась она с моим упрямством. — Я подожду, Райлит. Этого момента я ждала целую Вечность, и подожду ещё…

Харита медленно прошлась по дну, нарочно наступая на мои тлеющие крылья и тем самым причиняя мне нестерпимую боль. Я задержала дыхание, чтобы не проклясть безликую. Не на ту напала. И кто кого переупрямит — тот ещё вопрос… Угольки потухших крыльев неприятно захрустели под её шагами. Ничего страшного, отращу новые, это не так уж трудно. Дар сердца мира не затопчешь и не убьёшь, он слишком глубоко живёт во мне и слишком давно стал неотъемлемой частью моей сущности.

— Кстати, дорогая, хочу поблагодарить тебя за найденные нити Клубка, — меж тем вещала Харита. — Самой мне, как ты понимаешь, путь в Долину закрыт, вернее, закрыт выход оттуда, но ты — молодец, хорошо постаралась за меня. Я не зря в своё время намекнула тебе на существование Клубка. Я подозревала, что ты захочешь им завладеть. И внимательно за тобой следила, чтобы в нужный момент оказаться рядом и воспользоваться твоей человеческой слабостью…

А это мы ещё посмотрим, у кого упомянутая слабость развита больше… Я упрямо молчала, вынуждая её говорить дальше и раскрывать собственные секреты в надежде заставить меня действовать. Пока я лежу — до моих нитей ей не добраться, а убивать — она совершенно очевидно не в состоянии, иначе давно бы приступила к делу. И пусть себе болтает, а я пока постараюсь набраться сил. И поймать нужный для нападения момент.

— Знаешь, власть Судьбы так быстротечна, — пожаловалась моя собеседница. — Сегодня ты — царь и бог, а завтра — никудышная безликая тень, забытая даже миром. И какую безграничную власть даёт Клубок — ты даже не представляешь!..

Неужели? Я навострила уши, внимательно ловя каждое слово.

— Клубок — это в первую очередь власть над Хранителями. Никто из этих бездельников даже взглянуть непочтительно на его владельца не посмеет, Клубок — ключ к их жизни и… уничтожению…

Допустим, ничего нового я не услышала…

— И это — власть над мирами. Полная власть, — выделила она последнюю фразу. — Над их душой, над их жизнью. Одно движение — и они умрут, второе — и они воскреснут. И не будет больше ни одного существа, чьи мысли — непонятны и недоступны. Даже создание с печатью Судьбы — не помеха владельцу Клубка…

Угу, как и сами создания перестанут играть свою роль в истории. Хитро. Но недостаточно для моего «пробуждения». Я слишком мало услышала, чтобы чудесным образом приходить в себя. Одно только поняла — коридор вынес меня за пределы Долины теней или же на её границу. Западня Разрушающей?.. Или заговор безликих. И неважно, что я его прозевала. Оно и к лучшему, не придётся потом бегать по мирам в поисках Хариты.

— Может быть, ты об этом знала, а может быть, и нет… — она помолчала. — Зато точно не знала, что и у меня есть своя нить — нить Крадущей круг жизни. И — своя нить есть и у тебя, как у моей возможной преемницы. И она нужна мне, Райлит, добровольно ли ты отдашь её?..

Угу. Уже.

— Подумай, дорогая, и при твоём положительном ответе я сохраню тебе жизнь обычного смертного, — предупредила моя собеседница.

И я, конечно же, верю… Жалкие сказки, определённо рассчитанные на Касси. Но, уверена, и она бы не купилась.

— Кстати, насчёт твоей девочки, — прочитала мои мысли Харита. — Интересно, её жизнь для тебя хоть что-нибудь значит?

Смотря в каком раскладе она будет замешана. Значит, разумеется, и очень многое, но — при определенных обстоятельствах я смогу через неё перешагнуть. Никто не встанет на моём пути к столь долгожданной и желанной победе. Я едва слышно вздохнула, слабо пошевелившись. Отлично. Часы Вечности сделали своё дело — по крайней мере, я могу нормально двигаться.

— Я знала, что этого ты не пропустишь, — в голосе безликой промелькнула улыбка. — Посмотри на меня, Райлит.

Я привстала, изображая крайнюю немощь, и исподлобья взглянула на Хариту. Она опять прикинулась мною и, стоя напротив, протягивала мне тоненькую, лучисто-белую нить судьбы Касси. Моей бывшей сущности странным образом повезло — в её распоряжении находилась не одна нить, как у обычных людей, а целых пять. Две я уже давно пустила на собственные нужды, когда воспользовалась её телом и перебралась сюда, по одной оставалась у нас обеих про запас и последняя — у здешней Судьбы. И если с этой нитью что-нибудь случится… Касси придётся очень плохо. Она и так не без труда отстаивает своё право на жизнь… Впрочем, при ней есть такой козырь, о котором знаю, пожалуй, только я.

И я доброжелательно улыбнулась Харите:

— Скажу, что можешь смело рвать нить.

— Точно?.. — она прищурилась, замечая скрытый в моих словах подвох.

— Точно, — спокойно кивнула я. — Кассандре это не повредит. Во-первых, потому что у меня тоже такое есть, — и закатала разорванный правый рукав плаща, показывая затерявшуюся среди вен предплечья бесцветную пульсирующую нить. — А, во-вторых… ты же не знаешь, кем на самом деле является моя бывшая первая сущность?

— Существо мёртвого мира… — моя собеседница пожала плечами.

— …и творение нашего Создателя, — добавила я, — выселенное в мёртвые миры после первой чистки. Творение самой Жизни, которое не захотело становиться Хранителем, когда вторая Судьба стёрла в пыль за ненадобностью восьмой мир, назвав его лишним. Уничтожь хоть все её нити — но Касси выживет. И придумывай другой способ выманить у меня составляющие Клубка, что тебе никогда не удастся.

Безликая задумчиво нахмурилась:

— Откуда тебе известно?.. Хотя, это неважно. Раз нить не нужна тебе — она не нужна и мне, — и Харита сжала предмет обсуждения в кулаке, а я всем своим существом ощутила, как зашуршали, разрушаясь, хрупкие волокна.

Извини, Касси, но теперь — у тебя осталось только два жизненных пути и два выбора. Жизнь — или же выбранная смерть. И никаких самодельных кустарных выходов, и никаких запасных вариантов. Потухшая нить судьбы невесомой пылью упала к моим ногам. И сейчас тебе придётся несладко — уничтожение нити не проходит бесследно, отражаясь на своём владельце более чем неприятными и страшными событиями… Извини, Касси… ничего личного.

— И что дальше? — я заставила себя рассеянно улыбнуться. — Минус один повод добиться своего… Яра.

В безразличных глазах моей собеседницы на мгновение вспыхнул и погас огонёк ярости. Важно заставить Хариту чувствовать себя неуверенно, лишить немногочисленных козырей. Пусть подумает, пусть помучается — тем интереснее станет наша игра. Я склонила голову на бок, с интересом наблюдая за безликой и стараясь предсказать следующий её шаг. Как и я, она не имела права на ошибку — но раз за разом ошибалась. А я не буду торопить события и терпеливо подожду её последней ошибки. Тем более, ждать-то осталось — всего ничего. Тем более, возвращаться ей уже некуда. Харита невольно проговорилась, обсуждая Клубок. Наверняка, Хранителям надоело её ненормальное стремление к чисткам и они поставили Судьбу перед фактом, что явно не добавляет ей уверенности в завтрашнем дне.

Безликая молча обошла вокруг меня, явно обдумывая очередную гадость, а я воспользовалась моментом и, морщась, села. Часы Вечности неплохо меня подлатали и восстановили часть моих жизненных сил, однако вряд ли я смогла бы сейчас сражаться. При малейшем движении руки сводило болезненной судорогой и с головой накрывала холодая, липкая дрожь бесконечной усталости. Тяжело дыша, я отёрла со лба пот и недоумённо моргнула, посмотрев на свою левую руку. От ладони до локтя кожу покрывали иссиня-чёрные волдыри кровоподтёков и более того — они продолжали появляться сами по себе, независимо от моего общего состояния подвижности-неподвижности. Я поспешно скинула с плеч остатки в клочья порванного плаща. Так и есть. Волдыри разрисовывали всё моё тело в цвета непроглядного сумрака, серым пеплом осыпаясь при прикосновении и оставляя после себя глубокие чёрные провалы, не заполненные ни плотью, ни кровью.

И прежде чем я сообразила, с чем подобное явление связано, вновь подала голос Харита, насмешливо заметив:

— Это часы Вечности, Райлит, всего лишь часы Вечности. Когда ты в последний раз их проверяла?..

Давно. Я внутренне сжалась. Слишком давно… И тогда звёздный песок подбирался к середине, а я решила, что у меня есть масса времени до следующего поворота и… забыла. Забыла, полностью сосредоточившись на поисках оставшихся нитей… в том числе, и на нити Схарриты, которая небрежно обвивала запястье нынешней Судьбы. И сейчас, перед неприятной перспективой превратиться в горстку седого пепла, померкли и прежние стремления, и былые желанные цели… И я поспешно сунула руку в карман плаща, нащупывая часы Вечности, холодея и находя в складках пустоты лишь жалкие обрывки ткани. Я не могла их потерять, часы всегда возвращаются к своему владельцу, несмотря ни на что… И нити Клубка… Если бы я обронила их в полёте, Харите не пришлось бы меня пытать, она бы давно нашла нити и присвоила… Методично ощупывая свою одежду, я стояла насмерть, не позволяя себе попасться в скользкие лапы отчаяния. Я найду их, я обязательно их найду…

Моя рука, дрогнув, замерла в воздухе, так и не дотянувшись до второго кармана. Замерла — несмотря на попытки ею пошевелить. Я подняла глаза на безликую и сурово нахмурилась. Та же — мило улыбнулась в ответ, продолжая удерживать меня в невидимых путах. И пещера завертелась перед моими глазами, когда мрак подземелья свернулся в тугой клубок, сменившись знакомыми картинами из нашей с Касси общей жизни.

— Ты не прикоснёшься к часам, Райлит, — торжественно пообещала Харита. — Думала, что сможешь легко меня перехитрить и не знала одной простой вещи?..

Я едва не спросила, какой именно. Это бессмысленно, не пройдёт и двух мгновений, как безликая добровольно раскроет мне свои секреты по известной всем причине.

— Моё творение — ты навсегда останешься моим творением, — она едва заметно улыбнулась. — А моя печать умеет не только прятать от меня же твои мысли и поступки — она умеет и управлять тобой, и подчинять тебя. Даже здесь, на периферии двух миров, где нет магии. И я всегда могу забрать у тебя то, что однажды дала…

Я угрюмо прищурилась:

— Печать не материальный предмет, она принадлежит душе и не так-то просто её отнять.

— Возможно, — легко согласилась моя собеседница, — но в истории семи миров были случаи появления людей с двумя печатями. И если я добавлю к твоей «судьбе», скажем, «смерть»…

Харита красноречиво замолчала, да и не требовали её слова подробного комментария. Всё и так слишком понятно. И часы Вечности обернутся против меня.

— Вот видишь, Райлит, — выдержав эффектную паузу, заметила она, — я хорошо успела тебя изучить и по прошествии многих лет ты не сильно изменилась. По-прежнему презираешь окружающих, ставишь свою персону выше жалких человеческих букашек и считаешь себя сильнее и умнее всех. Может быть, возразишь мне? Нет? Молчишь? Помнится, раньше у тебя не было ни гордости, ни чувства собственного достоинства…

— Времена меняются, — хрипло ответила я.

— И твоё время останется здесь вместе с тобой, — кивнула моя собеседница, — а мне достанется всё, чем ты владела — нити Клубка, часы Вечности и… знаменитый лунный клинок на долгую память…

— И чистые, светлые воспоминания обо мне? — я с усилием улыбнулась, превозмогая боль тления, которая добралась и до лица.

— Обязательно, — великодушно отозвалась безликая. — Да и как не запомнить это увлекательное приключение… Должна тебя, кстати, поблагодарить — давно мне не было так интересно жить. Я почти забыла о существовании скуки и безделья…

— Пожалуйста, — сдавленно прохрипела я. — Обращайся ещё…

— Нет уж, спасибо, — хмыкнула она. — С меня — довольно…

— А с меня — нет, — я прилагала нечеловеческие усилия, борясь с властью разрушения. — Не спеши прощаться, пока ничего не окончено.

— Окончено, конечно же, — безмятежно усмехнувшись, передразнила меня Харита, — окончено, Райлит. Смирись и покорись мне, своей Судьбе…

Вздрогнув, я подняла на свою собеседницу горящий взгляд:

— А я ведь не раз говорила — длинный язык однажды тебя погубит. Не ты моя Судьба, и никогда ею не была, и никогда не станешь. Я давно сама выбираю за себя.

— Но не здесь, — намекнула она.

— Но «здесь» — уже не Долина теней, — уточнила я.

У Хариты заметно испортилось настроение, зато я — воспрянула духом. Я буду жить. Я не имею права уходить в сердце мира, не завершив начатое дело. Глубоко вздохнув, я собрала в кулак остатки сил и вперила в безликую упрямый взгляд, между делом мысленно нарисовав свой круг жизни и поставив на нём метку. Я выживу. Всегда. Везде. И пусть мне далеко до Касси. У неё жизнь — это часть магии, у меня же — врождённая необходимость. Необходимость, о которой прежде неустанно напоминал вождь дейте, а после — собственные поступки.

— Опять ты меня расстраиваешь… — недовольно поморщилась она. — Почему ты не можешь просто перестать существовать и создавать всем проблемы?..

— Работа такая, — фыркнула я, не сводя с неё немигающего взгляда и про себя тихо молясь Создателю, чтобы успеть, чтобы спастись…

Касси в подобном всегда везло, а наша с ней связь не должна раствориться бесследно, и, кончено же, во мне по-прежнему остаётся частичка её силы, как и в ней — моя… И если попросить свою бывшую сущность о помощи… Она не откажет, не должна отказать… И, решившись, я отключилась от объективной реальности, привычно выскользнув из своего полуразрушенного тела. И пусть риск в любое мгновение норовит обернуться поражением, пусть… Иного выхода нет. Прежде чем сработает моя новая метка, мне необходимо время… которого катастрофически не хватает. Время — для борьбы с действием часов Вечности и — небольшой глоток жизни. Хотя бы чужой жизни, если моя вот-вот превратится в щепотку звёздной пыли…

Но — выскользнув из тела, я только успела мимоходом оглядеться, когда сильнейший толчок вернул меня обратно, заставив скорчиться на полу от невыносимой боли. На душе пылающим клеймом горела огненная печать Судьбы, а сама Судьба угрожающе нависала надо мной.

— Не зли меня, Райлит, — размеренно произнесла Харита. — Ты не знаешь, на что я способна, кроме как сидеть и наблюдать за людьми. Особенно здесь, где вы, простые смертные теряете силу и где моя — возрастает. Не зли меня, не то…

— Не то… что? — выдохнула я, мелко вздрагивая от волн пульсирующей боли.

— Лучше бы тебе не знать, — зловеще предрекла безликая.

— Тогда… лучше бы… и тебе… не знать… на что ещё… способна… я… — прохрипела я.

— Жалкие отговорки раненой гордости, — пожала плечами моя собеседница. — Не хочешь сдаваться так просто — хорошо же, я подожду. Из уважения к тебе и твоему упрямству.

Перед моими глазами поплыли огненные круги, сворачивающиеся в немыслимо изогнутые спирали, и слишком далеко от меня, на одном из колец сияла недавняя метка. Смогу до неё дотянуться — приближу своё спасение, не знаю уж, откуда оно нагрянет, не смогу… узнаю, что такое знаменитое «моменто море». А иного ничего и не остаётся… Суматошные мысли с трудом пробивались сквозь пелену боли, но размышляла я не больше двух мгновений, по истечении которых решительно протянула правую руку к метке, вложив остатки сил в солнечную перчатку. Одно движение и… Слабый луч солнечного света скользнул меж змейками колец, дотронулся до метки и испарился, поглощённый мраком периферии, а я невольно отвернулась, уткнувшись лицом в землю. Сноп слепящих искр, слившиеся в сплошное пятно кольца, сверкающий туман взрыва… и тёплая пульсация в судорожно сжатом кулаке. Получилось.

Приподнявшись, я повела плечами, в клочья разрывая невидимые пути, и, пошатываясь, встала, не обращая внимания на посыпавшийся с меня серый пепел. Мои глаза видели лишь медленно попятившуюся Хариту… и зелёные равнины Альвиона. Мой мир, ради которого я однажды потеряла себя… Я подняла правую руку, и безликая отпрянула во тьму при виде горящих шрамов метки на моей руке. Отпрянула, попытавшись раствориться в окружающем мраке, но куда бы она ни ступала — на её пути вырастали непроходимые стены огня.

— Не спеши, Харита, — прошипела я, с трудом удерживаясь на полуистлевших ногах и невольно ища в воздухе отпору обрубком руки. — Тебе рано убегать, мы ещё не закончили наш разговор.

— Ты не можешь меня уничтожить, Райлит… — заюлила Харита, от волнения меняя обличья. — Не можешь, слышишь?..

— Неужели? Почему это?

— Я не выбрала себе замену, а ты уже не сможешь стать Судьбой, не успеешь… — сбивчиво объясняла она. — Знаешь, какой хаос начнётся в мирах?..

— Довольно тянуть время, — резко перебила я. — Уверена, Хранители без труда справятся и с хаосом, с твоей заменой, не зря же они существуют. Прощайся с мирами, Харита.

— Ты не посмеешь…

— Подожди, Райлит.

Незнакомый голос, неожиданно прозвучавший за моей спиной, едва не сбил мою концентрацию, но на мгновение я всё же растерялась и упустила безликую из поля зрения. И хорошо, что она тоже растерялась, причём, больше моего, поскольку увидела говорившего, вернее, говорившую. Растерялась, замерла на одном месте, остановившись на облике незнакомого мне дряхлого старичка, и неприлично выпучила глаза. Я насторожилась. Вполне возможно, это опять её уловки, отнимающие у меня бесценное время…

— Здравствуй, Харита, — обманчиво мягкий женский голос прозвучал в непосредственной близости от моего плеча. — Давно не виделись, верно? И не сочтёшь, сколько пересыпалось песка…

И чем-то неуловимо знакомым повеяло и от тембра голоса, и от ощущения тепла… Я не попалась на уловку только из-за упоминания песка и собственного плачевного состояния, с ним связанного, и продолжала в упор смотреть на безликую.

— Это не можешь быть ты… — в стиле Касси промямлила Харита. — Ты заперта в Долине…

Клянусь праматерью-памятью, она испугалась!

— Я была там заперта, Крадущая, — в голосе невидимки прозвучала сталь. — Но, спасибо Райлит, уже нет.

И я не устояла перед искушением. Не выпуская из поля зрения Хариту, я осторожно покосилась на говорящую и опешила от удивления. Рядом со мной спокойно стояла необыкновенно красивая молодая девушка. На вид значительно младше меня, закутанная в складки длинного, снежно-белого платья, рыжеволосая и кареглазая… Быть такого не может!

— Эррита?.. — удивлённо пробормотала я, отказываясь верить своим глазам.

— Угадала, — кивнула подошедшая, непроизвольно теребя длинную прядь вьющихся волос и, похоже, немного волнуясь.

— Но… как…

— Ты слишком долго не появлялась, и я решила спуститься вниз и отыскать тебя, — в больших тёмных глазах замерцала знакомая доброта. — Я беспокоилась, Райлит.

Я потеряла дар речи, по примеру Хариты выпучив глаза. Моя спутница же понимающе улыбнулась и осторожно коснулась моего плеча:

— Опусти метку, Райлит. Опусти, пока она не сожгла периферию.

Я послушно опустила руку, погасив перчатку, и вопросительно посмотрела на Эрриту, которая не сводила с моего давнего врага жёсткого, плотоядного взгляда, словно раздумывая, сейчас ли её растерзать или немного помучить для начала. Я недоумённо нахмурилась, кашлянув.

Проходящая кивнула самой себе и лучисто улыбнулась мне:

— Займись-ка собой, милая, ты вот-вот перестанешь существовать… а я пока позабочусь о Крадущей.

Добрый взгляд посуровел:

— У меня свои счёты с ней и позже я тебе объясню, а пока… Ты мне доверяешь?

— Ну…

— Да или нет?

Вопрос на засыпку… Я быстро взвесила про себя «за» и «против», и решительно ответила:

— Да.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я понимаю, через что тебе приходится перешагивать и… отойди в сторону. Ты нужна мне живой, слышишь?

Я улыбнулась и, подмигнув на прощание побледневшей Харите, скрылась во мраке. Да, я доверяла Проходящей, каким бы странным это ни казалось. Сделав несколько шагов, я мешком свалилась на пол, проклиная подломившиеся ноги. Касси… нужно срочно её отыскать… пока ещё не поздно…

Глава 19

«— Шеф сказал, пусть будет уголовник.

— Шеф?..

— Он появится в последний момент!»

(«Корона Российской империи. Или снова неуловимые»).

Кассандра.

Портал нахально выплюнул нас в окружающую ночь и с демонстративным треском захлопнулся. Именно — выплюнул, иначе его поведение никак нельзя назвать. И если раньше мы сами искали дорогу до следующего мира, то теперь нас быстро пропихнули вперёд и вытолкнули наружу, не дав возможности отдохнуть в пути после недавнего кошмара.

— Е…пона мама…

Мы с дружными ругательствами прокатились по земле, умудрившись врезаться сначала друг в друга, а потом — неизвестного назначения каменную стену.

— Аська, слезь с меня, чтоб тебя…

— Цыц! — прикрикнула я, отползая в сторону. — Типун тебе на язык!

— Извиняюсь, конечно, но… Ой!

— Я не специально, — начала оправдываться я, — я…

— Ай!..

Это я впотьмах наступила на Яшкину ногу, которую он сильно ушиб при падении с облака… Оно и немудрено: во всех мирах сейчас царит глубокая ночь и не видно ни души. Не то, что тела. Я на карачках отползла от стонущего приятеля, остановилась на безопасном расстоянии и внимательнейшим образом изучила окрестности. Нда. Приплыли. А куда именно — история знает, но молчит, а ключ от портала выбраться отсюда уже не поможет. Я разочарованно щёлкнула крышкой потухшего медальона. Всё, батарея села. И теперь — только искать порталы миров, если куда-нибудь приспичит отправиться, хотя лично мне никуда больше неохота перебираться. Я одного хочу — лечь, уснуть и не просыпаться минимум ближайшие часов десять-двенадцать… Сил прыгать по мирам больше нет никаких, ей-богу…

У Яшки, разумеется, тоже не было ни сил, ни желания что-либо делать. Постонав и поворчав для галочки, он подполз ко мне и привалился спиной к стене, вытянув ноги. Я, помедлив, последовала его примеру, уселась рядом и некоторое время мы молчали, думая каждый о своём. Вернее, вообще ни о чём не думая. Устало закрыв глаза, я расслабилась и попыталась изгнать из своего избитого и измученного тела проклятую ноющую боль. До предела напрягала все имеющиеся в наличие хиленькие возможности, извлекала из самых дальних и тёмных уголков души пыльные крупицы силы, ругала бездействующий оберег… и с каждым мгновением чувствовала себя лучше. Сил, понятно, не прибавлялось, но — перестали кровоточить и саднить ладони, успокоилась и улеглась, свернувшись клубком, нервная боль… Похоже, я лечила саму себя… Невероятно.

От усердия я даже подзабыла о недремлющей опасности и, непроизвольно сев в позу лотоса, принялась активно медитировать. Яшка, похоже, упорно занимался чем-то подобным. Шёпотом перебирая тех, кого к ночи поминать не следует, он явно пытался проклясть себя так, чтобы и ожог залечить, и ногу, и прочее отбитое и ушибленное. А неплохая, кстати, идея, и как это я сама ни разу не догадалась подлечить себя с помощью позитивного проклятья, пока владела силой Слова?

— Аська!.. Ну, ты, блин, даёшь!..

— Что? — вздрогнула я.

— Ты… ты светишься!..

Я открыла глаза, но к своему сущему разочарованию, успела заметить лишь слабый, быстро потухший лиловый отсвет да изумлённо поднятые брови своего спутника.

— Вах…

— А ты не врёшь? — неуверенно осведомилась я, придирчиво изучая в темноте свои исцелённые руки.

— Ещё чего не хватало, делать мне больше нечего! — фыркнул приятель, продолжая таращиться на меня, как на восьмое чудо света.

Вот это да…

— Ась, а как это ты так, а?..

— Чего не знаю, того не знаю, — вздохнула я. — Ты сам-то как? Может, тебя мазью Магистра подлечить немного?

— Да у меня само всё зажило, пока ты светилась! Вот хочешь — верь, а хочешь — нет!

Я открыла рот и, не подобрав слов, промямлила нечто неразборчивое. Яшка же продолжал гнуть своё.

— Аська, колись, я так тоже могу?

Я по-прежнему тупо молчала, до глубины души потрясённая случившимся. А ведь действительно, и у меня залечилось всё, до единой царапины, плюс окончательно «ожила» мёртвая половина тела, да и мой собеседник ёрзает слишком уж резво для больного и побитого жизнью человека… Мистика, граждане. Или — моя личная, наконец-то пробудившаяся сила. Та самая, о которой говорила гадалка.

Приятель помахал перед моим носом рукой:

— Алло, гараж! Ты здесь?

— Яш, отстань, — вяло огрызнулась я.

Он многозначительно закатил глаза:

— Началось в деревне утро…

— Яш, ну, пожалуйста!..

— Ладно, понял — отстал, — покладисто согласился мой спутник, — давай помолчим. Ты думай пока, а я вздремну. Разбудишь, если что?

— Обязательно, — кивнула я.

— Тогда всё, я сплю.

Яшка закрыл глаза и буквально через минуту, на зависть мне, заразительно засопел носом. Я зевнула, прижавшись плечом к тёплой стене. Ладно. Я подумаю обо всём… завтра. Если следовать статистике, до встречи с последним всадником у нас есть пара часов, которые можно спокойно потратить на небольшой отдых. В конце концов, я его честно заслужила. И, уткнувшись носом в Яшкино плечо, я сладко потянулась, вздохнула и мгновенно провалилась в благословенную темноту небытия…

«Касси?..».

Ась?.. Я сонно встрепенулась. Кто здесь?..

«Это я, Райлит…».

Чего?!

«Касси… мне нужна твоя помощь… пожалуйста».

Я отказывалась верить в происходящее. Райлит — и здесь?.. И опять — внутри меня?.. Да ещё и — с просьбой?! И чтобы она — просила, вернее, судя по её интонациям, умоляла?! Поразительно.

«Касси… мне нельзя медлить… пожалуйста».

Странно, и почему я на неё не сержусь? Мне бы отказать ей да послать свою бывшую вторую сущность ко всем чертям, куда подальше… а я неожиданно для себя обрадовалась Райлит, как старому доброму другу, от которого давно не поступало вестей. И забыла об её подставе и предательстве, искренне радуясь тому, что она — жива.

— Как ты, Райлит? — еле слышно, стараясь не разбудить спящего приятеля, прошептала я. — Ты жива?

«Пока да, но мне недолго осталось…».

— Ты умираешь, что ли? — испугалась я. — Чем я могу помочь?

«Расслабься и впусти меня. Как раньше. Только быстро, очень быстро. У меня совсем не осталось лишнего времени…».

Я послушно расслабилась, всем своим существом ощущая невесомое присутствие Райлит. Ощущая, как она заполняет собой зудящую пустоту в моей душе, прогоняя глухое одиночество и согревая каждым своим прикосновением. Ощущая, как тяжело, с трудом бьётся её сердце, отчаянно борясь с подступающей Вечностью. Ощущая, как привычно сливаются в единое целое наши души…

— Боже мой!.. — я судорожно сглотнула. — Райлит, что же ты наделала, если тебя так… изуродовали?..

Горькая улыбка и тихий смешок:

«Долго рассказывать, а время дорого…».

Глазами своей бывшей сущности я видела и тёмный колодец подземелья, и её неподвижное изувеченное тело, окутанное сумерками подступающей смерти и, казалось бы, обречённое на превращение в прах… Похоже, не я одна попала в переплёт, Райлит досталось куда больше моего.

«Расслабься, Касси, я не могу до тебя дотянуться…».

Я вновь расслабилась, позволяя ей дотянуться до нужного источника моей силы, о существовании которого ранее не подозревала.

«Касси, помни, ты — сама Жизнь, её воплощение и её лик».

Я удивлённо разинула рот. Неужели?..

«Ты можешь всё — бороться за себя, дарить жизнь другим, исцелять и возрождать погибшее… если очень того захочешь».

Я изумлённо присвистнула. Оберег? Какой он, оказывается, полезный, зараза…

«Нет, не оберег — а твоя сущность. Оберег… лишь даёт выход твоей собственной силе. И маскирует её».

И ты молчала?!

Тихий вздох и твёрдый, решительный ответ:

«У меня были на то свои причины и тебе они известны. Не сердись».

Скотина.

Невнятная, кривая улыбка:

«Не буду с тобой спорить».

Я обиженно засопела, собираясь припомнить Райлит её многочисленные «подвиги»… кода почувствовала, как стремительно убывают из меня те жалкие крупицы сил, которые я с таким трудом собирала по закромам для своего лечения. Бывшая вторая сущность под шумок да болтовню нагло выпила мою энергию всю, без остатка. Что ж, она знала ко мне подход, знала, как усыпить мою бдительность и воспользоваться полученным результатом в собственных корыстных целях.

— Это всё, Райлит? — тихо спросила я. — Всё, чего ты хотела? Тогда проваливай!

«Касси…».

— Поди ты к чёрту! — не сдержавшись, рявкнула я.

«Не шуми, разбудишь своего спутника и растеряешь остатки сил».

— Которые ты тоже собираешься прибрать к рукам? — фыркнула я. — Не выйдет!

«Мне достаточно того, что я взяла».

— На здоровье, — обиженно буркнула я.

«До скорой встречи, Кассандра. Спасибо».

— Не за что, — сварливо проворчала я.

И Райлит ушла. Исчезла, испарилась, улетела, лёгким ветерком коснувшись на прощание моей щеки, оставив после себя привычную опустошённость и тягостное ощущение неполноценности. Куда ушла? Я не знала. Как и не знала, когда же состоится обещанная скорая встреча, да и состоится ли она вообще. Опустив голову, я угрюмо ссутулилась. Так тебе и надо, балда… Осталась и без силы, и без совета, и без столь желанной помощи со стороны Райлит, чего, собственно, глупо было ждать… И что теперь противопоставить последнему всаднику, ежели таковой объявится — я не знаю. Яшкино недоразвитое Слово, естественно, не в счёт.

Доведя себя размышлениями до полного расстройства и изнеможения, я попыталась перевернуться на другой бок, больно стукнулась головой о стену и… проснулась. Проснулась, оторопело моргнула, подняла голову и скорчила рожицу. Похоже, я проспала больше отведённых двух часов… Я осторожно села, стараясь не разбудить Яшку, который во сне сполз со стены и сейчас спокойно дрыхнул посреди дороги, используя вместо подушки мои колени. Да уж. Так и знала, что занесёт нас не туда, где бы нам следовало оказаться… Первые робкие лучи восходящего солнца отражались от мраморных стен, а на фоне бледно-жёлтого неба чернели полуразрушенные крыши немногочисленных уцелевших домов. Дхаас-датей. Старый город. Мёртвый город.

Я вздрогнула и поёжилась, поведя плечами. Аналогии между сущностью последнего всадника и городом прослеживались более чем понятные. Я плотнее закуталась в куртку, словно она могла согреть меня, прогнав липкий холод страха, навеянный нехорошими подозрениями. Яшка же — лишь пошевелился во сне, перевернувшись на другой бок, и продолжил мирно спать. Подумав, я сняла куртку, заботливо укутала приятеля и осторожно взъерошила его тёмные волосы. Пускай отдыхает, мало ли какие ещё сюрпризы нам преподнесёт коварная судьба в лице Райлит… Яшка, словно мысленно со мной соглашаясь, глубоко вздохнул и пробормотал что-то неразборчивое. Только бы не ругался, не то с него станется, а миру — всё припомнится…

Меж тем — постепенно набирало силу утро, ненавязчиво отодвигая на второй план ночь. Пополз по разрушенным тротуарам густой, вязкий туман, скрывая от посторонних взглядов поросшие мхом разбитые булыжники мостовой и жалкие клочья жухлой травы. Мелкими каплями влаги заблестел на уцелевших мраморных стенах сырой воздух, переливаясь в утренних лучах всеми цветами радуги. Гася прощальные искорки звёзд, развернулся в небе живописный ковёр рассвета, сотканный из нереально ярких, красно-оранжевых полос. И на общем фоне пробуждающейся природы нестерпимо остро ощущалась повисшая над Старым городом и сотканная из мириадов посторонних звуков тишина. Ни пения птиц, ни шороха запутавшейся в крыльях ветра листвы, ни людских голосов… лишь тихое эхо упавших наземь потревоженных камней, жадно поглощаемое туманом.

Моргнув, я тряхнула головой, выпутываясь из сетей мрачного очарования, что незаметно накинул на мои плечи Дхаас-датей. Я помнила его подземным городом, спрятанным во тьме тысячелетней ночи, и кто бы мог подумать, что при свете солнца он окажется столь прекрасным в своём угрюмом и величественном молчании?.. Разноцветные пятна блестящего мрамора стен, позолоченные шпили и флюгеры на уцелевших остроконечных крышах, узорчатые ограды, красочные витражи окон, осколками устилающие серую, ныне бесплодную землю в тех местах, где не проложил себе путь туман, резные беседки, виднеющиеся вдали силуэты навсегда замолчавших фонтанов, некогда цветущие и ухоженные сады увядших деревьев…

Меня одолевало беспокойное желание встать и пройтись по городу, но я не хотела будить Яшку и боялась оставлять его одного. Мало ли что… Считанные минуты оставались до появления всадника, а от того — всё равно не убежишь и не спрячешься, коли встреча с ним на роду написана, и лучше уж я посижу, отдохну и сберегу остатки сил, которых и так осталось катастрофически мало, особенно, после разговора с Райлит… Я потёрла виски, прогоняя остатки сна, и невольно прислушалась, не раздаётся ли в рассветной тиши пугающий цокот копыт приближающейся лошади. Ну, пока всё слава Богу… Пока. Я поправила съехавшую с плеч приятеля куртку. Пока… Ненавижу это слово и то значение, которое оно здесь приобретает.

Сырой, прохладный ветер, шелестя жухлой древесной листвой и заботливо стирая с домов вековую пыль давних разрушений, неспешно прогуливался вдоль пустынных улиц, уныло спотыкаясь о разбитые окна и навевая сонную тоску. Я зябко обхватила руками плечи. Что-то стало холодать… Блекло-серый туман, клубящийся вокруг, укутал нас в скользкое покрывало сырости, а холодное осеннее солнце лишь светило, но не грело. Мои зубы независимо от меня принялись выбивать барабанную дробь. Я уже говорила, как боюсь туманов и притаившейся за ними неизвестности?.. Меня мелко затрясло и от сырости, и от холода, и от тихого, панического страха. Странно, кстати, ведь ночью-то было на удивление тепло… И потом, если во всех мира сейчас царило лето, то и здесь, в Альвейле, должен быть тот же сезон!

Дрожа и стуча зубами, я внимательнейшим образом изучила город и вновь убедилась в правильности своих наблюдений. Осень — и самая что ни на есть. Магия разрушительной битвы двух народов может уничтожить жизнь города, но не жизнь природы, у которой в помощниках ходит толпа различных духов. Значит, что-то не в порядке, а это, признайтесь, весьма подозрительно. Пожелтевшая раньше времени трава, увядшие и опадающие листья деревьев, холод яркого солнца… и мельтешащие в стремительно темнеющем небе мелкие снежинки. Я подняла голову, хмуро наблюдая за спокойным танцем ажурных предвестников зимы. А с холодных камней-то, пожалуй, пора вставать, если не хочешь обзаводиться крайне неприятными болячками…

Я осторожно потрясла своего спящего спутника за плечо:

— Яш, подъём!

Он пробормотал что-то невнятное и продолжил спать. Я тяжко вздохнула и, подумав, стащила с него курку и несильно ущипнула за руку:

— Яшка! А ну, поднимайся!

— Лесь, закрой форточку, ты что, сдурела, холодно же… — последовал его возмущённый ответ.

Я насмешливо фыркнула:

— Да я бы закрыла, если бы она была… Эй, вставай, кому говорят!

— Одеяло верни…

Я покачала головой, но куртку не вернула. Обойдётся, мне самой холодно. Я застегнулась на все пуговицы, подняла воротник и встревожено посмотрела на небо. Снег повалил сильнее, прогоняя туман и укутывая город в белую вуаль подступающей метели. Я стряхнула с волос мелкие снежинки и с новыми силами взялась будить своего бессовестного приятеля. Метель лучше переждать в помещении, а дом с целой крышей ещё искать и искать… В коридорах пустынных улиц с неожиданной силой засвистели окрепшие порывы ветра, заметая следы недавней осени. Не к добру, ой, не к добру меняется погода, кожей чувствую… И, видимо, не я одна. Яшка, доселе не обращавший внимания на мои отчаянные попытки его разбудить, резко сел и ошарашено завертел головой в попытках увидеть нечто, чего ещё никто пока не видел.

— А-а-а, это ты… — разочарованно пробормотал он.

— Угу, — согласилась я. — Ты как, выспался?

— Ну, типа того… — приятель зевнул и с удивлением уставился на снег. — А это ещё откуда, лето же было…

— Было да сплыло, — отозвалась я, вставая и разминая онемевшие ноги. — Пошли под крышу.

— Где бы здесь её найти…

— Ищите да обрящете, — назидательно ответствовала я.

И, спрятав ладони в рукавах куртки, первой побрела на поиски подходящего дома, то и дело спотыкаясь о скрытые снегом препятствия и с беспокойством поглядывая через плечо на Яшку. Это я хорошо экипирована, мне в костюме дейте — и холод, и жара, всё едино, а вот мой собеседник в носках и летней футболке далеко не уйдёт. Свитер он, разумеется, где-то посеял, что неудивительно, если вспомнить кошмарное путешествие по миру Небесных странников, а обувь — забыл в моей квартире, что тоже — неудивительно. И посему… Может быть, в опустевших домах подходящее для согрева шмотьё сыщется? Некрасиво, конечно, а что делать, жизнь такая… да и опыт у меня имеется. Не мой собственный, правда, а Райта, который без зазрения совести копошился в чужих пожитках…

— Касси, ты ничего странного не замечаешь? — Яшка, сжавшись в комок и пытаясь в столь неудобном положении закурить, напряжённо озирался по сторонам.

— Ты о снеге? — рассеянно переспросила я, остановившись напротив более иди менее целого с виду дома и в сомнении его изучая.

— Нет, в смысле, не о нём одном… Твою мать, зажигалка подыхает…

— Что-то есть, — осторожно согласилась я, — но что — не знаю, а гадать не буду.

— Страшно? — криво улыбнулся он.

— А то… — я, нерешительно потоптавшись на пороге двухэтажного дома, выстроенного из тёмно-красного мрамора, взялась за медную дверную ручку и потянула её на себя.

— Может, тогда пойдём отсюда? — предложил Яшка.

— Куда? — резонно возразила я, сражаясь с заевшей дверью. — В такую метель? Посмотри на себя для начала.

— И почему ты всегда права? — буркнула он, и, бесцеремонно отодвинув меня в сторону, рывком распахнул дверь.

Заржавевшие дверные петли противно заскрипели, и мне в лицо ударил относительно тёплый затхлый воздух давно не проветриваемого помещения. Вот ещё то, почему я выбрала именно этот дом — целые стёкла. Самое оно, дабы переждать катаклизмы погоды. Яшка, галантно пропустив меня вперёд, быстро зашёл следом и захлопнул дверь, на всякий случай, заперев дом на ветхий засов. Правда, от того, кого я так боюсь, ничто нас не спасёт… но хоть ветер не будет лишний раз тревожить, распахивая дверь…

— Здесь что, никого нет, кроме нас? — приятель, потирая руки, удивлённо поднял брови.

— Как видишь, — я стряхнула с одежды и волос снег.

Естественно, меня здесь уже ничего не удивляло. Ни абсолютно пустая комната с полным отсутствием мебели и прочих предметов быта, ни толстый слой пыли на полу и широких подоконниках, указывающий на заброшенное состояние дома. Скорее, наоборот, я бы очень удивилась, если бы нам навстречу поднялась со своего кресла хозяйка дома и пригласила обогреться у тёплой печки… Но — вместо печки на нас угрюмо косился холодный камин с едва видневшимися из чёрно-серого песка обломками обгоревших дров. И то хорошо, на полчаса тепла хватит, если удастся развести огонь… Я вздохнула и посмотрела на своего спутника, который так и стоял столбом у порога, восторженно глазея на высокий потолок, украшенный поблекшими фресками и смешанной с пыльной паутиной лепниной.

— Яш, мы не в музее находимся, — намекнула я.

— А?.. Чего?.. — очнулся он. — А где?..

— Я тебе попозже расскажу, — пообещала я. — А пока — будь другом, сбегай наверх, поищи бумагу.

— Ладно, — покладисто согласился он и, на ходу потирая плечи, устремился по широкой витой лестнице на второй этаж, поднимая тучи пыли.

Чихнув, я поспешно отступила к камину и предупредила:

— Ты там поосторожнее, слышишь?

— Ага, — донеслось сверху.

Ну-ну… Я присела на корточки у камина и принялась ворошить окаменевший от времени песок. Жаль, Райлит нет рядом, интересно бы узнать, кто здесь раньше жил… Я протиснулась в камин, с горем пополам выковыряла одно бревно и разворошила им все остальные. Сама-то ничего уже никогда не вспомню и не узнаю, а спросить больше не у кого, не Яшку же донимать глупыми вопросами по поводу… Разворошив песок, я аккуратно сгребла его в кучу у дальней стенки камина. Кстати, а почему бы и не спросить? А вдруг он что вспомнит? Местный житель же, как-никак.

Сверху донёсся пронзительный грохот. Я от неожиданности подпрыгнула и больно стукнулась макушкой о прокопчённый каминный козырёк, едва не шлёпнувшись на дрова. Поморщилась, потёрла обиженное место и осторожно попятилась, выбираясь на свободное пространство. Грохот повторился. Я села на пятки, аккуратно выпрямилась, убирая упавшую на лоб длинную чёлку, и громко поинтересовалась:

— Яш, ты там живой?

— Да вроде, — опасливо отозвался он из-за моей спины.

Я стремительно обернулась. Оказывается, он стоял рядом, прислонившись к стене, целый и невредимый, и неизвестно чем любовался (ну, наха-а-ал!..), а что же наверху шумело — покрыто мраком тайны. Я нахмурилась. Яшка вопросительно поднял брови и развёл руками, мол, знать ничего не знаю. Я покачала головой и встала.

— Пойду, схожу на разведку, — и вынула из ножен клинок.

— Да нет там ничего, в том-то всё и дело, — недоумённо объяснил приятель. — Три большие и пустые комнаты — и только. Крыша шалит, наверно… Слышишь, какой на улице ветер?

Я посмотрела на потолок, прислушалась к вою разгулявшегося ветра, подумала и согласно кивнула, опустив клинок.

— И бумагу я там тоже не нашёл, — добавил Яшка.

Я вновь подняла оружие и повернулась к камину:

— Ну, нет бумаги, так лучины наскребём…

— Только без меня, — мой спутник с сомнением покосился на острое лезвие цвета лунного серебра. — Мне пока ещё нужны все части моего тела… Кстати, ты так и не сказала, куда делись жители города.

— А ты и не спрашивал, — хмыкнула я, растеряно вертя в руках бревно.

— Давай сюда свою пилу, дровосек, сам всё сделаю, — Яшка со вздохом отобрал у меня и клинок, и бревно. — Лампочку у себя в квартире ввернуть не может и поесть приготовить, а всё на подвиги тянет…

— Подумаешь, — обиделась я. — Нашёл, с чем сравнивать…

— А что, не так? — он ухмыльнулся.

— Будешь дразниться — обижусь и уйду! — пригрозила я. — И клинок заберу, сиди и мёрзни один!..

— Вот, до чего человека доводят нервы, — глубокомысленно изрёк мой спутник, склонившись над бревном. — Уже и пошутить нельзя, сразу «обижусь и уйду», — передразнил он.

Я, надувшись, села на пол, поджав ноги, и сердито засопела.

— Ладно, Аська, рассказывай давай, что это за город такой, — после небольшой паузы, миролюбиво предложил Яшка.

Закончив обдирать бревно, он сноровисто разжёг огонь и по-турецки уселся рядом со мной, вернув клинок, а я как раз успела рассудить, что на правду — не обижаются, и собраться с мыслями для рассказа. И под треск пылающих дров, под скрежет входной двери, под тоскливое завывание ветра поведала ему о создании Дхаас-датея, о двух враждующих расах высших магов, о страшной битве, которая разрушила полгорода. И, по конец, о том, как разошлись пути-дорожки хартов и дейте, когда первые потеряли способность помнить, а вторые — ушли строить свой город в небесах.

— И оказалось, что Дхаас-датей больше никому не нужен, — подытожила я, привычно полируя клинок лоскутком мягкой ткани. — Хартам — потому как они вряд ли смогли бы собственными силами его восстановить, а дейте — решили, что в небесах жить безопасней. По крайней мере, тогда они думали именно так…

Яшка, потирая подбородок, промолчал, задумчиво глядя на огонь. Я в последний раз провела лоскутком по натёртому до зеркального блеска лезвию и вернула клинок в ножны.

— И как это так делаешь? — с тенью зависти пробормотал он.

— Тренировки, дружище, долгие и упорные тренировки, — важно пояснила я, пряча лоскуток в карман.

— А откуда у тебя мечи? Всё забывал спросить…

— Военная тайна, — фыркнула я. — Не скажу, даже не спрашивай.

— Зануда, — вынес вердикт приятель.

— На себя давно смотрел? — не осталась в долгу я. — Как говорила одна моя хорошая знакомая — есть такие тайны, которые лучше оставлять нераскрытыми, ясно?

— Да и чёрт с ними, не больно-то и надо, — пожал плечами Яшка. — Кстати, Ась, ты уверена, что здесь, кроме нас, никого нет?

— Абсолютно, — подтвердила я. — Старый город давным-давно вымер и опустел, а местные жители слишком боятся проклятий дейте, чтобы здесь бродить почём зря. Да и нечего тут делать, собственно…

— Странно, — протянул мой спутник. — А мне кажется, я слышу какие-то шаги…

Я замерла, настороженно прислушиваясь. Да нет, вроде, только вьюга настойчиво скребётся в двери и стучится в окна… Я с подозрением покосилась на приятеля, небезосновательно подозревая его в очередном розыгрыше, а на меня в упор смотрели кристально честные голубые глаза, в тёмной глубине которых плясали шальные искорки.

— Тьфу на тебя, — снова обиделась я, влепив Яшке подзатыльник. — Нашёл время шутить…

— Какие шутки, Касси! — весело возмутился он, взъерошивая свои волосы. — Я же говорю, что мне показалось!

— Когда кажется — креститься надо, — проворчала я и, отвернувшись от него, уставилась на догорающий огонь.

— Вот, опять, вроде бы…

— Яша! — возопила я. — Держи свои глюки при себе, ладно? У меня и так нервы на переделе!

— Вах…

— Вот те и «вах», — я сухо поджала губы. — Магистр Шалейна про пятерых всадников говорила, а нам встретились только четверо. Понимаешь, о чём я?

— Вот-вот должен появиться последний? — сообразил мой собеседник.

— Угу.

— Фигово… А какого хрена мы тогда тут сидим?

— А такого, что мой ключ не работает, портал я сама создать сейчас не смогу, а искать его по метели — себе дороже. Так что забудь пока про свои шутки, — серьёзно попросила я, — это не смешно.

Моя лекция возымела верное действие, и приятель надолго замолчал, сначала беспокойно ёрзая, потом — видимо, устав, а после — скорее всего, опять задремав, положив голову на моё плечо. И я ни о чём не подозревала, пока он не начал на меня заваливаться. Я сердито толкнула Яшку локтем в бок, потребовав сесть нормально. Реакции — никакой. Опять издевается, зараза… Я немного отодвинулась и, сидя, попятилась назад, а приятель, не удержав равновесия, грохнулся на пол, но шевелиться — и не думал. Ну, и пусть полежит, раз ему приспичило… И всё же…

— Яша, — я осторожно дотронулась до его плеча. — Всё в порядке?

И опять — ноль эмоций. Он продолжал неподвижно лежать на боку, уткнувшись лицом в пол. И — не чихать?.. Когда на полу — столько пыли?.. Не на шутку испугавшись, я быстро перевернула Яшка на спину и несколько мгновений отказывалась верить собственным глазам. Он не просто не шевелился — он не дышал… А я слишком много повидала на своём веку мертвецов, чтобы не знать, как выглядит со стороны чужая смерть… Потухшие глаза задумчиво смотрят, но не видят, неподвижно замерло сердце, не тревожа грудную клетку…

…А из дверного проёма за мной молча и бесстрастно наблюдал последний всадник Апокалипсиса… И, пожалуй, уже слишком поздно…

Глава 20

«Жить захочешь — не так раскорячишься».

(«Особенности национальной охоты»).

Райлит.

Я лежала на спине и всем своим существом чувствовала, как медленно оживает моё тело, восстанавливаясь, исцеляясь и регенерируя. Возвращались на привычное место ноги, отрастала левая рука, расцветал и распускался увядший бутон пламенно-чёрных крыльев, затягивались нанесённые тлением раны… Касси, конечно же, мне никогда не простит кражи силы, хотя, видит Создатель, если бы не безысходность, я на подобное никогда бы не пошла. И сделаю всё возможное и невозможное, чтобы искупить свою вину. Я слабо пошевелилась, сгибая и разгибая пальцы левой руки. Замечательно. Пожалуй, уже можно вставать. Интересно, чем же Харита так разозлила мою спутницу и как та будет мстить?

Мрак коридора озарила яркая вспышка, вынудившая меня зажмуриться, отвернуться и прикрыть глаза рукой. Две воюющие тени Судьбы — это любопытно… Я попыталась привстать, собирая воедино жалкие остатки сил. Если рассудить, Харита сильнее моей спутницы, но — на стороне Эрриты месть и желание обрести рядом со мной свободу от Долины, значит, она и должна выйти из схватки победителем. Но всё же — чем ей так насолила Крадущая, кстати, откуда взялось это прозвище? Харита, конечно, всегда отличалась нездоровой тягой тащить то, что ей не принадлежит и принадлежать не будет… Но ведь не могла же она украсть нить Судьбы? Ни одному смертному не под силу подобное… А я — исключение.

Сев, я расправила крылья, заново привыкая к их существованию и заодно освещая тёмное пространство, потянулась и оперлась дрожащими руками о пол. Нет, видимо, рано мне пока вставать и вешить великие дела, если я на ногах не мог устоять… Метка выпила слишком много моих сил, будь проклята Харита… а энергия Касси ушла на восстановление. Стиснув зубы, я приподнялась и, пошатываясь, встала. Никто никогда не увидит меня жалкой, раздавленной и слабой, а если Эррита проиграет — мне предстоит завершать начатое. И я его завершу, пусть мне вновь придётся обращаться за помощью к собственной печати и метке. Под ослабевшую руку кстати подвернулась стена, о которую я с облегчением и оперлась. Оперлась — и, тяжело дыша, сползла на пол. Рано двигаться, слишком рано… Пока следует поберечь силы, дожидаясь прихода моей спутницы… или же Хариты, смотря, как повезёт.

— Отдыхай, Райлит, — Проходящая, словно услышав мои мысли, материализовалась из тьмы и, подобрав складки длинного платья, опустилась на пол рядом со мной. — Отдыхай… только переверни часы Вечности.

Спохватившись, я полезла в карман плаща за артефактом и меж делом осведомилась:

— Что с Харитой?

— Что и должно быть, — меланхолично улыбнулась Эррита, протянув мне длинный завиток ультрамариновой нити и прямую паутинку красной. — Это отныне принадлежит тебе.

Молча перевернув часы, я поблагодарила её кивком головы и спрятала нити в карман, туда же, где лежали остальные пять. Пора вить Клубок, читать последнее заклинание и отправляться на поиски Кассандры?.. Но сначала послушаю, что поведает мне Эррита.

— Знаешь ли ты, что это я создала дейте? — после недолгого молчания, тихо спросила она.

— Я… догадывалась, — с запинкой отозвалась я. — Начала догадываться, когда ты подарила мне свою нить…

— После того, как ушла в Долину теней Создающая, семь миров захлебнулись в волнах чистки. Каждая следующая Судьба считала своей обязанностью создать новые народы и очистить миры от прежних обитателей. Постоянным оставалось только незримое присутствие Хранителей, и то — потому что так повелел Создатель. И мне достались умирающие миры. Люди пили их жизнь и силу, не желая ничего отдавать взамен, народы устаивали страшные, кровопролитные войны из-за клочка земли… А я не стала ничего менять, лишь создала сначала хартов, а когда они не оправдали моих надежд, и дейте. Я по-настоящему гордилась вами, Райлит. Неуязвимые существа, способные самостоятельно вырабатывать необходимую для Слова силу, способные слышать мир и учить других понимать его, всей душой преданные семи мирам и их обитателям… Только вам я и оставила оружие, отняв его у простых людей и исключив войны.

Я, устав сидеть, сложила крылья, вытянулась на полу и улеглась набок, не сводя с Эрриты вопросительного взгляда, а она, словно волнуясь, то непроизвольно теребила длинный подол, то разглаживала на ткани мелкие сладки, то стряхивала с платья несуществующую пыль, и отводила взор, смотря куда-то перед собой.

— Дейте — это моя гордость, моя единственная победа, — повторила Проходящая. — Я надеялась, что никто не догадается об их единственном слабом месте и даже с моим уходом они продолжат стоять на страже миров… Я ошиблась, Райлит. Ошиблась, когда позволила простым смертным вмешиваться в дела дейте и жить с ними бок о бок. Если бы я сразу создала вам облачную обитель, отделив от хартов… можно было бы избежать катастрофы. Знаешь, век Судьбы недолог, Создатель отмерил каждой из нас определённый срок, по истечении которого мы должны уходить, оставляя после себя подготовленного преемника… — голос моей собеседницы дрожал и прерывался то ли от обиды и волнения, то ли от долгого вынужденного молчания. — И я выбрала в преемницы Райлит…

— Мою сестру? — уточнила я.

Эррита кивнула:

— Да. И Создатель знает, как об этом догадалась Харита, она мне даже перед смертью не призналась…

— Так вот почему… — пробормотала я.

— Ты и не догадывалась об истинной причине войны, Райлит, — печально улыбнулась Проходящая. — Никто не догадывался. У Хариты, когда она только появилась в семи мирах, оказался необычный дар — она умела подчинять людей, заставлять их покориться своей воле и забывать после о чужом вмешательстве. Сама понимаешь, ей ничего не стоило поссорить двух вождей, вынудить дейте проклясть хартов…

— И чужими руками уничтожить соперницу, — задумчиво пробормотала я. — И даже вмешиваться в память отца не потребовалось, раз он ни о чём не подозревал…

— Вот видишь, как всё на самом деле легко и просто, — в тёмных глазах моей собеседницы замерцала грусть. — Тем более что у неё не было печати. Как сначала у тебя.

— Вообще — никакой?

— Вообще никакой. А человек без печати всё равно, что не существует и на него влияние Судьбы не простирается, как и он сам — не влияет на судьбу миров и находящихся рядом людей.

— Тогда почему же она стала Судьбой? — удивилась я.

— В последствии у неё проявилась нить, а у меня — истекало время, и ждать рождения нового человека без печати я уже не могла. У меня не осталось иного выбора, лишь передать власть ей… Я слишком поздно обо всём догадалась. Слишком поздно, Райлит. Харита умело замела следы, а мне изначально были недоступны её мысли, как и никому из вас. И всё, что я успела — это вложить в тебя необходимые знания и желание стать одной из нас.

— А я-то думала, что случайно услышала разговор отца и Райта, — я склонила голову набок.

— Тебе ли об этом говорить, Райлит… Ты ведь и сама знаешь, в нашей жизни нет понятия «случайно», — усмехнулась Эррита. — Всё, что происходит — неслучайно, на всё есть свои причины… И слава Создателю, ты не обманула моих ожиданий. Ты всё сделала правильно, и я горжусь тобой.

— Это было непросто, — призналась я.

— Знаю. Но теперь — это всего лишь «было», прошедшее, но не забытое. И никогда не забывай о нём, Райлит, никогда. Это твоя уверенность в себе, это твоя возможность избежать моих ошибок. Отныне ты — Судьба, Владеющая кругом жизни.

Я невольно посмотрела на солнечную нить, вплетённую в кожу правого запястья:

— Это и есть?..

— Твоя нить, — подтвердила Проходящая.

И, как любит говорить Касси, всё честно. Есть некая высшая справедливость в том, что мне, изначально несамостоятельному, несуществующему созданию, удалось полностью заменить того, кого я заменяла всю свою сознательную жизнь… Я криво улыбнулась. Может быть, стоило сказать Харите «спасибо» за предоставленный шанс… А Райт однажды обзаведётся новой второй душой, это несложно для мага его уровня… И — неужели я дошла до конца своего последнего круга без ошибок?.. Неужели мне больше никогда не придётся бороться за место под солнцем семи миров, зубами выгрызая своё право на следующий глоток воздуха и самостоятельный шаг вперёд?..

— Вот и всё, Райлит, — негромко заметила моя собеседница. — И песчинки часов Времени уже отмерили последние мгновения твоей прошлой, бессмысленной жизни… И там, где заканчивается одна история — начинается следующая. Пора приниматься за дело.

Встав, я потянулась, удовлетворённо вздохнула и улыбнулась. Улыбнулась по-настоящему, весело и легко, в первый раз на своей памяти… Улыбнулась и согласно кивнула Эррите:

— Пора, конечно же.

Она встала, расправив складки платья и, нерешительно помявшись, еле слышно спросила:

— Я ещё нужна тебе?.. Или… я вернусь назад?..

— Куда? — резонно спросила я. — В Долину, которую я сейчас уничтожу? Зачем?

Моя собеседница опустила глаза:

— В семи мирах мне давно уже нет места, Райлит… Стать Судьбой — это честь для любого живого существа, но за неё приходится платить немалую цену… потом… Тени никому не нужны, никому…

Я в деланной задумчивости потёрла подбородок:

— Думаю, что я смогу что-нибудь придумать и найти для тебя дело… моего друга, например.

В огромных тёмных глазах вспыхнула жгучая радость:

— Благодарю тебя…

— Нет, это мне тебя нужно благодарить — долго и часто, — тихо ответила я. — За помощь, за советы, за… возможность стать хоть кем-нибудь… Спасибо, Эррита. И… кажется, это можно назвать дружбой? Я не знаю, я никогда об этом не знала…

— А Кассандра? — удивилась она. — Кем ты считаешь её?

Я пожала плечами:

— Никогда не задумывалась. Касси… это просто Касси. Случайная попутчица, девочка из мёртвого мира, могущественное существо Жизни, смешное и нелепое создание. Наши пути уже разошлись… и, возможно, когда-нибудь я пойму, что мне её не хватает. Но она всё равно останется тем, кем была всегда — Касси.

Эррита осторожно дотронулась до моего плеча:

— Тебе ещё многому предстоит научиться, Райлит, и многое понять, а я тебе помогу. По обычаю, мы долго готовим своих преемниц, а если вся твоя подготовка сводилась лишь к выживанию… Я помогу тебе — помогу стать тем, кем ты хочешь.

Я склонила голову набок:

— Друзья?

— Друзья, — лучисто улыбнулась моя собеседница.

— Тогда больше не стоит терять время.

Достав из кармана нити, я уселась на пол. Сплести Клубок — ничего сложного, на первый взгляд… Эррита склонилась над моим плечом, затаив дыхание и с интересом ожидая моих действий. Я расплела беспорядочную мешанину тонких паутинок, вспоминая, какая именно из них соотносилась с той или иной безликой.

— Я слышала о том, что Клубок фактически существует и его можно сплести, собрав нити прежних Судеб, но никогда не верила в подобный исход, — громким шёпотом сообщила мне Проходящая.

— А я читала в Летописях, что Создатель изначально сотворил некое количество существ с врождёнными нитями, но их количество — держится в строжайшем секрете, — я принялась наматывать на правую руку паутинку, некогда принадлежащую Создающей. — И после ухода Судьбы её нить никуда не пропадает и своих свойств не теряет.

— И владеющий Клубком…

— …получает и силу тех безликих, из чьих нитей он составлен, — добавила я, — плюс свою собственную, — за созданием круга жизни следует его разметка, а это — дело Рисующей.

— Остаётся только — справиться с массой чужих обязанностей, — подытожила Проходящая, протягивая мне следующую нить.

— Ну, мне не привыкать нести чужую ношу, — рассеянно отозвалась я.

— А мне не привыкать сопровождать в пути того, кто эту ношу несёт, — подмигнула мне Эррита.

Я отвлеклась от плетения Клубка и внимательно посмотрела на свою собеседницу:

— Кстати, а почему ты никогда не меняешь выбранного облика? И почему — собака?

— Потому что я — оборотень, — пояснила она. — Я родилась собакой и жила в стае, пока не научилась принимать человеческий облик. И могу становиться человеком лишь на одну ночь в чёрное полнолуние. И я привыкла к своему постоянному облику и не вижу причин его менять.

Я поперхнулась:

— Судьба — и…

— …щенок оборотня, — весело добавила Проходящая.

— И вот откуда взялась идея стражей и вечной, бескорыстной преданности делу, несмотря ни на что? — уточнила я.

Она смущённо повела плечами:

— Но, согласись, идея неплохая…

Я удивлённо моргнула и неожиданно для себя расхохоталась, а Эррита — смутилась ещё больше и залилась краской.

— Бесподобно… — вытирая слёзы смеха, заметила я. — Ты просто неподражаема!

Моя собеседница застенчиво улыбнулась и пролепетала что-то неразборчивое, протягивая мне следующую нить. Да, и сохранить подобную детскую непосредственность, пронести сквозь тьму времён способность краснеть, улыбаться, смущаться, смеяться — это тоже бесподобно, это настоящее чудо… Я вновь взялась за дело, ненароком поглядывая на Проходящую, которая продолжала мучительно краснеть.

— Да что в этом такого смешного? — наконец, не выдержала она.

— Ничего, — я едва заметно улыбнулась, продолжая методично наматывать одну нить на другую. — Ничего особенного. Просто я не ожидала, что тень Судьбы может оказаться такой…

— Ты ещё других не знала, — пробурчала Эррита.

— И слава Создателю, — фыркнула я, пряча в «пряже» кончик последней нити. — Того, что я узнала, мне хватило.

— Ладно, а дальше?.. — моя собеседница с интересом посмотрела на необычную повязку моей правой руки.

Я промолчала, с не меньшим интересом ожидая от Клубка самостоятельных действий, которых, впрочем, не последовало. Лишь нити тускло светились в полумраке коридора периферии.

— А заклинаний никаких не произносится?

— Нет, насколько мне известно, — я озадаченно шевельнула крыльями.

Проходящая чинно сложила руки на коленях:

— Тогда подождём.

Чего? Я нервно заёрзала. У меня нет времени ждать неизвестно чего. Просто нет. Касси в опасности, хотя, скорее, не она, а её друг. Срочно нужно навестить Хранителей, взяться за дела Хариты и избавить миры от последствий чистки… Я лихорадочно перебрала в памяти все известные мне факты, связанные с Клубком и недоумённо покачала головой. Ну, что ж… Тогда подождём. И, чтобы не терять драгоценное время, уничтожим Долину. Теперь она ни к чему. Я не собираюсь по истечении отведённого срока прозябать в холодной безвестности. Я вообще намерена никому не отдавать нити управления мирами. Достаточно они страдали от чисток и злостных вмешательств людей, которые к ним никакого отношения не имели.

Я собралась с мыслями, припоминая Слова, прокашлялась и подала знак Эррите, жестом попросив её помолчать, однако та, сделав большие глаза, указала на мою руку. Поперхнувшись несказанными Словами, я вовремя прикусила язык, опустила глаза и удивлённо моргнула. Независимо от меня, нити незаметно врастали в кожу, становясь моей плотью и кровью, переплетаясь с солнечной перчаткой, наполняя моё тело неожиданной, невиданной силой… Я встала, расправила крылья и отряхнула плащ. И так оно и должно быть. И больше никакой слабости и немощи. Сила круга жизни и каждого её этапа отныне принадлежит лишь мне одной… и, видит праматерь-память, я дорого за это заплатила.

Владеющая кругом жизни, так ведь меня назвала Проходящая? Я молча улыбнулась. Впервые я гордилась собой и не чувствовала себя порождением обочины, ненужным и никчёмным созданием — бесполезным продолжением своего великого «брата», жалкой заменой умершей дочери вождя и паразитом в теле чужого человека. Отныне я существовала сама по себе. И разорваны последние путы, и разрушены последние связи. И я стала тем, кем всегда хотела стать. Тем, кем должна была быть. По-настоящему живым человеком, свободной полноценной личностью, не зависящей от желаний других людей и, главное, от воли Райта и капризов Касси.

— Как ощущения? — полюбопытствовала моя спутница.

— Не передать словами, — призналась я, не сводя зачарованного взгляда со своего нового приобретения.

На ощупь странная «перчатка» оказалась эластичной, нежной и бархатистой, как новая кожа. А, в сущности, это и есть моя новая кожа… Я пошевелила пальцами. Ещё бы разобраться, как она работает… но отныне в моём распоряжении есть целая Вечность.

— Ясно. И кто будет первым подопытным?

Я не раздумывала ни мгновения:

— Колдун Хариты, конечно же. Он давно успел порядком мне надоесть, да смысла в его существовании я не вижу.

Эррита помолчала и после недолгой паузы тихо спросила:

— А что скажет Кассандра? Она ведь считает его своим…

— Она ошибается, — возразила я. — И о многом, наверняка, пока не догадывается. Думаю, переживёт.

— Смотри, Райлит, — Проходящая покачала головой. — Люди такого не прощают…

— Мне не понять, — я равнодушно пожала плечами. — Я не успела побывать человеком и не собираюсь потакать чьей-либо сентиментальности. Как и ставить под угрозу собственные достижения. А колдун, пока существует, всегда будет таить в себе угрозу и мешать мне жить.

— Что ж, — она встала, изящно оправив платье, — не буду тебя отговаривать. Если ты всё для себя решила…

— Всё, — подтвердила я.

— Но на твоём месте я бы поступила иначе.

— Но ты — не на моём месте.

Вот и первая стычка… К чести Проходящей, она, видимо, не любила долго спорить и не умела настаивать на своём.

— Чему я очень рада… Поступай, как считаешь нужным, Райлит.

— О Долине теней, ты, надеюсь, не станешь со мной спорить?

— Да что ты! — Эррита смешно сморщила веснушчатый носик. — Убирай её с лица изнанки миров — я только «спасибо» скажу! Это Создающая любила свою Долину — но не мы, безликие тени. К тому же…

Я рассеянно слушала болтовню своей спутницы, думая совершенно о другом. Мне в голову пришла неожиданная мысль и, пока Проходящая была занята детальным перечислением недостатков Долины, я подошла к стене и осторожно провела по шероховатой поверхности кончиками пальцев. Так я и думала. Там, где перчатка коснулась камня, остался расплывчатый след. Я повела крыльями, разгоняя обступивший меня мрак. След слабо замерцал. Понятно.

— А-а-а, вот оно что… — прервав свою пламенную речь, протянула Проходящая, выглядывая из-за моего плеча.

— Вот именно… — я рассеянно чертила на стене незамысловатые узоры, с некоторым удивлением замечая, что моя рука независимо от мыслей выводит руны печатей.

— У колдуна тоже печать Судьбы, — подсказала Эррита, — а цвет Хариты — ультрамариновый.

— Я помню…

Оказывается, как всё легко и просто. Одно движение руки — и от моего вечного врага в семи мирах не останется даже памяти… И ровной дороги емутуда и обратно, в сердце мира, где стражи отнимут у колдуна и привычную память, и привычную печать, превратив некогда могущественного полухарта-полудейте в обычного человека. А вот что делать со второй его ипостасью… Я задумчиво постучала кулаком по камню. Права моя спутница, Касси может мне не простить… Проклятье. Ладно. Я всегда слушала только себя и поступала так, как считала нужным, не отвлекаясь на сантименты. К тому же, бывшая сущность и так многого мне не простит, а одной обидой больше, одной меньше… Я решительно начертила напротив двойной руны судьбы руну смерти. Одну на двоих. И будь, что будет.

Руны слабо замерцали, озаряя коридор робким сиянием, и хрупкими осколками чужой судьбы осыпались на пол, к моим ногам. Всё, одно дело сделано. Я прошлась по осколкам, методично стирая их в мелкую пыль и навеки оставляя прах помощника Хариты во тьме периферии. Далее. Последние Слова заклятья и Долина теней. И можно приступать к следующим важным делам, не терпящим отлагательств. Я брезгливо стряхнула с подошв сапог сухую пыль рун. Последние Слова и…

— Не пожалеешь, Райлит?..

Я оглянулась на Проходящую и невольно опустила глаза. Девушка исчезла, сменив человеческий облик на собачий. Знакомый маленький щенок сидел на полу, подняв мордочку и виляя хвостиком, и не сводил с меня проницательного взгляда.

— Не пожалею, — спокойно отозвалась я. — Я никогда не ошибаюсь.

Щенок тряхнул ушками и подошёл ближе, затаившись в тени моих крыльев, подальше от воздействия Слов. Я тихо вздохнула, собираясь, мысленно повторила Слова, отрешилась от происходящего — и заклятье полилось мягким, журчащим ручейком.

…Дорогой сна, дорогой дня —

И до заветной тишины,

До упокоенной души

Дойти, тревоги не тая,

Оставить тьму после себя,

Задуть мерцающий огонь,

В свою раскрытую ладонь

Собрав осколки бытия…

Стены периферии дрогнули, не выдерживая натиска силы. Мелкий песок, смешанный с клочьями камней, брызнул в разные стороны из пробитых Словами щелей, пропуская холод разрушительной ночи. Найда жалобно заскулила и я, не переставая говорить, наклонилась, легко подхватила её на руки и запахнулась в чёрные лепестки крыльев. Как известно, проклятья дейте имеют одну неприятную особенность: иногда и сам колдующий попадает под раздачу, не говоря уже об его спутниках. Что, кончено же, сейчас — нежелательно, а исключить — непросто.

И хлопнет крыльями ничто,

За пустотою — новый свет,

На месте старого — наш след…

…Что было — то давно прошло,

Что умерло — давно мертво,

Под сенью призрачных надежд

Успеть однажды умереть,

Чтоб пережить своих богов…

Резкие порывы горячего ветра едва не сбили меня с ног, закружив вокруг в бешеной пляске буйных стихий. Я зажмурилась, непроизвольно прикрываясь куполом солнечного света. Последний штрих на портрет недописанного уничтожения…

И догорает сталь клинков,

И доживает чей-то мир

Мгновенья, сношенных до дыр

Случайных фраз, нелепых Слов

И тайной дальних берегов

Оставит в памяти навек

Размытый шаг, огонь побед,

Последний миг… последний вздох…

Мир периферии взорвался, стирая в незримую пыль крупные осколки того, что раньше называлось Долиной теней — последним пристанищем безликих. И лишь мы с Найдой парили в звенящей, вздрагивающей от пульсирующих волн силы бесцветной пустоте, окутанные паутиной солнечных лучей. Тряхнув головой, я протёрла глаза, чихнула, посмотрела по сторонам и кивнула самой себе. Отлично. Лучше некуда. Моя пушистая спутница издала жалобный писк и громко вздохнула, уткнувшись носом в моё плечо.

— Спасибо за комплимент, — усмехнулась я.

Найда проворчала что-то неразборчивое, однако я странным образом прекрасно её понимала. И, внимательно изучив пустоту, указала на далёкое пятно серого портала.

— Думаю, нам пора. Туда. Домой.

Глава 21

«Вот ты, студент, думаешь,

что это мне дали пятнадцать суток?

Ошибаешься! Это нам дали пятнадцать суток!»

(«Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»).

Кассандра.

Я тупо смотрела в одну точку перед собой, с ужасом чувствуя, как ускользает от меня нить реальности, как сворачиваются в тугой клубок, замирая, время и пространство, как мутнеет перед глазами облик последнего всадника, расплываясь и теряя очертания… И холодная, скользкая рука отчаяния сжимает горло, больно впиваясь в кожу острыми когтями, вспарывая плоть и позволяя вырываться наружу даже не крику — но хрипу, тихому, предсмертному хрипу, последнему в этой жизни. И в попытках её разжать я с силой вцепилась в собственное горло. Где-то на задворках замороженного сознания мелькнула последняя здравая мысль, что по доброй воле меня не прикончить… Мелькнула и растворилась в густом белом тумане безумия, уступая место жгучей боли и острой нехватки живительного воздуха.

«Касси, помни, ты — сама Жизнь, её воплощение, её лик». Ласковое, осторожное прикосновение к моему плечу и заметная пульсация оберега. Чьи-то бесплотные руки легли на мои ладони, не без труда разжимая мёртвую хватку. «Ты — Жизнь, Касси, ты — Жизнь, ты — сама Жизнь…». Древняя мощная сила с некоторым опозданием откликнулась на призыв, выбираясь из своего тёмного угла и постепенно затопляя всё моё судорожно сжавшееся существо, пропитывая собой каждую клеточку тела и каждую капельку крови. Я с коротким всхлипом вздохнула… и с высоты рухнула на пол. Горло раздирал сухой, хриплый кашель, на губах осел солёный привкус слёз и горький — крови, перед внутренним взором по-прежнему стоял густой, белый туман… но сознание заработало на удивление чётко и ясно.

Это не Райлит. Точно. Некто неведомый в очередной раз спас мне жизнь, пока всадник Апокалипсиса неуверенно топтался на пороге дома, не решаясь приблизиться. Моргая, я подняла на него мутный взгляд. Жалкое, скелетообразное, сутулое существо в грязном, местами протёртом до дыр, балахоне, с ввалившимся щеками, белыми космами давно нечёсаных длинных волос и пустым, бессмысленным взором бесцветных глаз. Из-за левого плеча торчит багряная рукоять меча, на голове — сияющий венец, за спиной — хлопающие полы чёрного плаща, на поясе — подозрительно знакомый, странно скрученный кувшин… Один всадник, олицетворяющий собой четырёх предыдущих. Плюс вялая скелетообразная же и седая от старости скотинка, замершая за его спиной. Неужели это способно натворить столько бед?..

Повинуясь минутному порыву, я, шатаясь, встала и шагнула к нему. Всадник попятился. Я воспрянула духом. Так мы боимся жизни?.. Следующий шаг. Всадник выскочил за пределы дома, вцепившись в узду. Ага, как убивать — так мы первые, а как что срывается — сразу драпать? А… Яшка?.. Горячая боль сдавила израненное горло острыми спазмами невыплаканных слёз. Яшка… его-то за что?.. За то, что он просто жил?.. За то, что по чужой воле оказался не в том месте и не в то время?.. За то, что он был моим другом?.. Глубокая обида и чёрная ненависть замерцали на кончиках моих пальцев бликами пробудившейся силы. Бездыханное тело приятеля — и один мой шаг к пропасти. Убью скотину. Кто сказал, что жизнь может только исцелять и воскрешать? Кто бы ни сказал — тот никогда не попадал в мою переделку…

Издав дикий вопль, я в ярости ринулась на врага. Не пущу. Дальше крыльца этого дома — не пущу. Перед моими глазами стояло загорелое, ухмыляющееся лицо Яшки. Верни ему отнятое, будь ты трижды проклят!.. Пятившийся всадник налетел на свою лошадь, та с обиженным ржанием запуталась в собственных дрожащих ногах, перекрывая единственный выход, чем я и воспользовалась. Пулей вылетела на крыльцо, не помня себя от злости, инстинктивно вцепилась всаднику в горло… и скорее почувствовала, чем услышала дикий грохот. Беззвучный рёв растревоженной стихии вихрем пронёсся над Дхаас-датеем, руша строения, и мраморные здания в мгновение ока рассыпались, как карточные домики. Чудом уцелело лишь наше убежище… и я. Сжав в ладонях раскалённый добела воздух, я потеряно стояла на потрескавшемся крыльце и ничего отныне не видела, ничего не слышала и ничего не чувствовала. Всадник же — испарился вместе с лошадью, украв напоследок частичку меня — моё ощущение жизни. Почти как когда-то — Райлит…

Я где стояла, там и села. И запоздало пришла мысль, что я не уничтожила своего противника — я впитала его в себя. Ведь что такое всадники Апокалипсиса? Это сгустки инородной силы, только и всего. И как однажды я впитала силу самума и силу вставшего на пути мага — также выпила и силу Смерти, всю, до последней капли. И теперь имею то, что имею. Глухую пустоту в душе и полную потерю ощущений, вплоть до мелочей. Древняя же сила, толкнувшая меня на сей поступок, уже успела спокойно удалиться, затаившись в своём углу, загадочная, непонятная, непостижимая, недосягаемая… Я уронила голову на руки. И что дальше?.. Я не знаю. Сидеть на крыльце и ждать у моря погоды?.. Наверное. Пока не произойдёт ещё что-нибудь? Не приведи Господь… Последний всадник — последнее предсказанное Зло из бездны. А за ним — тягостная неизвестность и вязкая пустота неопределённости. И больше — ничего.

Трудно сказать, сколько я сидела на пороге и молчала. Время то тянулось невероятно долго, то бежало слишком быстро, сбивчиво отсчитывая тусклые крупинки песка, что одна за другой таяли в ладони Вечности… И лишь слабые отблески пережитого мерцали на глубине моего сознания, периодически прячась в тени чужеродной силы. А, может быть, я просто уснула. Задремала ненароком, съёжившись от усталости и прислонившись к стене дома, крайне утомлённая прошедшим днём. Столько событий, столько эмоций, столько переживаний… И очередной, ни на что не похожий день, бесконечный и удивительно короткий, как сама жизнь, незаметно вступал в свои права, тёплым ветерком взъерошивая мои волосы и нежно касаясь солнечным лучом холодных щёк… Стоп! Касаясь?..

Открыв глаза, я невольно сощурилась. Яркое, восходящее солнце с улыбкой смотрело в моё лицо, словно благодаря за что-то… Да ладно, не стоит… Я протёрла слезящиеся глаза, внимательно изучила окрестности и криво ухмыльнулась. А я-то гадала в своё время, какая неведомая сила разрушила Старый город… Вот и ответ на мой вопрос. Вместо более или менее целых домов — покрытые сажей руины камней, из-за которых испуганно выглядывали то покосившиеся остатки стен, то обломки обгоревших деревьев, то клочья некогда чудесных оград… Осталось ещё спрятать Дхаас-датей в подземелье, создать Колесо судьбы и кучу ловушек, провести рядом реку — и дело сделано. Нда. Тьфу, о чём это я, глупости какие в голову лезут… Я поморгала, привыкая к свету и слабым проблескам далёких ощущений. Смею надеяться, со временем моё тело опять придёт в норму, как оно однажды уже случилось.

Слабо запульсировал оберег, обволакивая меня колючим покрывалом регенерации. Теперь-то я точно знаю, что это такое… Пробудившиеся способности, ранее заглушённые присутствием Райлит, быстро набирали силу, и раны исцеляя быстрее, и действуя независимо от моих стремлений. Я поёжилась, обхватив руками плечи. Из открытого дверного проёма сквозило мерзкой сыростью и могильным холодом. Яшка… Что же с тобой сделали и как мне дальше жить с этим?.. Не защитила. Не спасла. Не уберегла. А сама выжила. Мои глаза защипали горькие слёзы. А ведь если бы я его послушала, если бы следила за временем, если бы нашла в себе силы сотворить портал… Пусть не для себя, пусть только для него, лишь бы он оказался на безопасном от Дхаас-датея расстоянии… Здесь же не работает магия дейте, а в других мирах приятель смог бы за себя постоять, как когда-то смогла я. Древняя память и сила Слова всегда творили чудеса, даже если их владелец не подозревает о собственных способностях.

По моему лицу заструились горячие слёзы. Для смерти не существует ни преград, ни препятствий, она поглощает всех без разбора, а с теми, до кого не дотягивается, щедро делится обжигающей болью потери… И если бы возможно было повернуть время вспять… На мгновение в моей голове промелькнула шальная мысль о создании Колеса времени. Вернуться назад, в заданный момент, сохраняя память о минувших событиях, и исправить, и поступить иначе, и спасти… Господи, да я бы всё сейчас отдала, всё то немногое, чем владею, лишь бы Яшка жил!.. Жил, улыбался, подшучивал надо мной и грозился по-прежнему выдать замуж… И Колесо времени бы состряпала из ничего, и сама бы прошла через смерть… Только бы он жил. Я вытерла грязным рукавом слёзы и судорожно всхлипнула, сдерживая рвущиеся из груди рыдания. И опять — я всегда выживу, но не спасу того, кто мне дорог… Нечто незримое и поначалу незаметное успело крепко связать нас двоих, и мир без Яшки уже не казался ярким и необычным, удивительным и прекрасным… И этот мир, и тот, наш общий. И как туда возвращаться одной… Если бы только я могла, если бы только я умела, если бы это только было в моей власти…

Ты можешь всё — бороться за себя, дарить жизнь другим, исцелять и возрождать погибшее… если очень того захочешь. Кажется, так говорила Райлит в последнюю нашу встречу?.. Я невольно посмотрела на свои руки. Мокрые ладони в серых подтёках грязи и пыли, сквозь которые едва заметно проступала шелушащаяся, мертвенно-бледная кожа и тонкая сеть едва заживших красных шрамов — совместный результат облачных странствий и действия магии смерти. Можно ли этим руками лечить? Всякое в жизни бывает… Лечить — возможно, но возвращать жизнь умеет лишь Господь-бог. Мне ли, смертному, добираться до его уровня? Но, чёрт возьми… я хочу, чтобы Яшка жил! Кто бы знал, как я этого хочу!.. Кто бы только знал, что я готова отдать взамен за счастье вновь увидеть его живым и улыбающимся… Кто бы только знал…

Я до боли в суставах стиснула руки. Боль, ненависть к самой себе из-за неспособности изменить настоящее, ярость, бессильная и слепая, отвращение к собственной, бесполезной сейчас силе, глупая наивная мечта войти в дом и понять, что чужая смерть мне привиделась, а на самом деле приятель просто потерял сознание… и жёсткое, чёткое осознание реальности… Стекающая по рукам кровь… Я хочу, чтобы он жил… Застилающий глаза туман… Я хочу, чтобы он жил!.. Бурлящий в душе вулкан эмоций, грозящий вот-вот взорваться, выпустив на свободу потоки разрушительной лавы… Я хочу, чтобы он жил! Воздух, гудящий и вибрирующий от мощного всплеска сильнейших чувств… Я хочу, чтобы он жил. Капельки влаги, стекающие по напряжённому лицу… Он будет жить. Я так хочу. Гулко колотящееся сердце, перекликающееся с робким биением чужого… Он будет жить! Я так хочу. Реальность, свитая в тугой клубок… Он жив. Да будет так.

И — тихое эхо пустого дома:

— Твою мать…

Я без сил рухнула на крыльцо, напоследок стукнувшись головой о каменные ступени и даже не почувствовав боли от удара. Неужели у меня получилось?..

— Касси!

Унылый голос, продирающийся сквозь плотный мрак пустоты, почему-то нервировал меня до крайности. Мне так хорошо в моём небытии, так спокойно и уютно… Здесь нет ни жизни, ни смерти, ни боли, ни радости, ни страха, ни сомнений…

— Касси, будь оно всё проклято, просыпайся, кому говорят!

Почему меня никак не могут оставить в покое и всем от меня вечно что-то надо?.. Почему мне не дадут хоть немного отдохнуть?.. Видит Бог, я это заслужила. Я не хочу возвращаться в проклятую реальность, где всё так плохо, я хочу остаться здесь!.. И пусть рушатся миры, а космические корабли бороздят просторы Вселенной — мне по барабану, меня ни для кого нету. Нету — и всё тут. И не будет. Пока.

— Кассандра!

Подумаешь… Так я и ответила… Имя как имя, есть и хуже, не знаю, почему я его раньше люто ненавидела.

— Кассандра Персеевна!

Я чуть не подпрыгнула. Кто-то, кто сейчас активно меня домогался, весьма неплохо знал слабости моей скромной персоны… Я зажмурилась и отвернулась, прячась от невыносимо ярких, липких потоков солнечного света. Райлит. Кто же, кроме неё…

— Ну же, Касси, смелее, последний шаг… Неужели ты хочешь превратиться в Хранителя?

Я? Ещё чего не хватало! Придумают же такое… Бред сивой кобылы, ей-богу.

— Касси!

Да иди ты к чёрту!

— Ну, ладно…

Острая боль, медленно зарождающаяся где-то в области левой ладони. Издав невнятный звук, я забалансировала на краешке своего сознания, не удержала равновесия, сорвалась в пропасть… и очнулась. Очнулась, села, тряхнула головой и тупо уставилась на сидящее передо мной существо.

— С возвращением, Касси, — оно едва заметно улыбнулось.

Вернее, она. Девушка. Чем-то отдалённо и неуловимо напоминающая прежнюю Райлит, разве что глаза стали темнее, прямые волосы завились в густые кудри, черты лица смягчились… Единственное, Райлит в жизни бы не напялила на себя столь сомнительного виду шмотки. Если мне не изменяет память, она терпеть не могла платья, а тут — вырядилась, да ещё и в такое короткое… И всё же — передо мной сидит именно она. Слишком долго мы были одним целым, чтобы я не узнала её и не почувствовала…

Тень улыбки на бледном лице:

— Не рада, что мы снова встретились?

— А чему радоваться? — немилосердно болело горло, и мой голос сейчас удивительно походил на хрип старой, ржавой трубы.

— Тому, что всё закончилось.

А закончилось ли?.. Меня терзали смутные сомненья, которые я выразила подозрительным взглядом, потому как нормально говорить оказалась не в состоянии. И, ощупав горло, поняла почему. Кровоточащие рваные раны на шее, истерзанная кожа, покрытая сухой коркой спёкшейся крови… Не успевшие исцелиться последствия стычки с всадником Апокалипсиса. Или же — такое не лечится в силу определённых причин… Стоп! Яшка… Я приподнялась, перевернулась на живот и на четвереньках настойчиво поползла в направлении двери. Я точно слышала его голос и биение сердца! Руки и ноги подгибались и дрожали от слабости, но я и не думала сдаваться, настырно преодолевая сначала ступеньку за ступенькой, затем — порог, потом — разделяющие нас метры пыльного мраморного пола. Я ведь точно слышала его голос! А, собственно, почему бы и нет?.. Всякое в жизни бывает, а я уже успела убедиться, что в этих мирах иногда есть место небольшому, но важному чуду…

Я подползла к неподвижному телу, обессилено опустилась рядом с ним и, взяв своего спутника за руку, устало улыбнулась. Да, действительно, здесь есть место чуду… Он дышал — ровно, спокойно, уверенно, и лишь смертельная бледность указывала на его недавнее плачевное стояние. Но — он дышал… Он — жил… Спасибо, Господи, высшие создания и моя собственная сила… Он — жив…

— Он должен умереть, — жёсткий, равнодушный голос за моей спиной.

Я замерла, напряглась и бросила внимательный взгляд на девушку. Солнечные лучи, проникающие в дверной проём, окутывали тонкую фигурку сияющим ореолом яркого света, создавая иллюзию её воздушности, беззащитности… однако, я живо почувствовала исходящую от новой Райлит опасность. Ощущение угрозы буквально витало в воздухе, накаляя его до предела и сгущаясь над моим спящим приятелем.

И я решительно загородила Яшку собой:

— Не позволю.

— Ты не знаешь того, что знаю я, — тихий, вкрадчивый голос и мягкое эхо бесшумных шагов.

— Это ничего не меняет, — я не сводила угрюмого взгляда со своей бывшей сущности. — Не для того я его спасала…

— Но и не для того я от него избавлялась, — спокойно возразила она.

Я неприлично выпучила глаза:

— Не поняла…

Райлит остановилась в шаге от нас и с неприкрытым отвращением покосилась на Яшку:

— Скажи честно, Касси, ты действительно не поняла, кто такой твой друг на самом деле?

— Мой знакомый парень из мёртвого мира, — я недоумённо пожала плечами, — бывший дейте, насколько мне известно…

— И всё? — прищурилась она.

— И всё, — развела руками я.

— И он никого тебе не напоминает? — продолжала допрос Райлит.

— Ну… — я задумчиво почесала затылок. — Может быть, и напоминает… только вот кого — не знаю.

— Не колдуна ли нашего? — любезно подсказала моя бывшая сущность.

Я на мгновение потеряла дар речи. А ведь точно… О, чёрт. Этого не может быть!

— Шутишь?.. — слегка заикаясь, пролепетала я.

— Нисколько, — холодно ответила моя собеседница. — Твой так называемый знакомый — вторая ипостась колдуна. Теперь понятно, почему он потерял власть над Словом, но сохранил память? Большую часть силы дейте, которая была обречена на изгнание, колдун вложил в свою вторую ипостась, чтобы остаться в семи мирах.

Давно мучавший меня вопрос — и столь простой ответ… И всё легко, и всё понятно… Но Яшку я ей не отдам. И плевать мне на её принципы с высокой колокольни. Эта ипостась лично мне ничего не сделала, как и первая. По наущению Хариты он ненавидел Райлит — но не меня. И потом, в рассказе есть одна небольшая погрешность. Когда мы с Райлит разделились — часть нашего общего тела омертвела, а что Яшка, что колдун — оба живые и здоровые, да и внешне похожи не так смертельно, иначе я бы быстро приятеля опознала. Несостыковочка вышла…

Для вящей убедительности указав на своего спутника, я торжествующе просипела:

— Но ведь они — живые!..

— Не суди обо всех явлениях по себе, Касси, — парировала Райлит. — Они и должны быть полностью живыми. Одна полноценная душа разделяется на два полноценных тела.

Я изумлённо моргнула:

— В смысле?..

И сама поняла намёк. Полноценная душа дейте разделяется на две полноценных сущности, а то, что получилось у нас… результат кое-чьей неполноценности. И явно не моей, если учитывать, что до встречи с Райлит моя душа была более чем полноценна, коли я спокойно жила в мёртвом мире. А это значит…

— Кто же ты?..

— Вторая ипостась Райта.

И все разрозненные осколки головоломки, которые я долго и тщетно пыталась собрать в одну целостную картину, встали на место сами собой. И, опять же, как всё просто, легко и понятно… Одна маленькая деталь разом ответила на массу вопросов.

— А кто я? — глупейший вопрос, понимаю, но, по вполне понятным причинам, я не могла его не задать.

— Первое творение нашего Создателя, существо непобедимой Жизни, — объяснила она. — Лишь восемь вас уцелело после самой первой чистки, и семеро стали Хранителями миров, а ты — ушла.

Я изумлённо заморгала, отказываясь верить в слова Райлит, хотя мой внутренний голос вторил им, убеждая меня в правоте сказанного.

— Не по моей вине мы встретились, — продолжала моя собеседница, — так было суждено свыше, когда предпоследняя Судьба тесно переплела наши жизненные круги. И ты вспомнила лишь то, что нужно мне, ты стала именно такой, какой я хотела тебя видеть, ты поступала так, как я того требовала. И ты научилась быть тем, кем нужно, ты научилась бояться того, чего нужно, ты научилась не быть собой, но стать мной.

— З-зачем?.. — промямлила я.

— Затем, чтобы тобой легче было управлять. Затем, чтобы ты не вмешивалась в мои планы тогда, когда мы возвращались сюда и мне приходилось залегать на дно. Зачем, чтобы Харита не распознала меня раньше времени.

Я молчала, недобро глядя на возвышающуюся надо мной Райлит. Игрушка в её руках, используемая по прямому назначению из чьей-то прихоти… И… Стоп. Нет, не так. Не то. Я невольно прищурилась, вдумчиво изучая свою бывшую сущность. Что-то с ней не так, но — что?.. Словно она… Я моргнула. Вон оно как… Пробуждённая от долгой спячки сила теперь не отступала от меня ни на шаг, позволяя видеть то, чего раньше я не замечала. Жизнь. Смерть. Жизнь Яшки и смерть Райлит. И то, что я увидела, повергло меня в шоковое состояние.

— Ты так и не обрела того, к чему стремилась… — тихо заговорила я. — Ты не была рождена и так не смогла обрести жизнь, но успела умереть в тот момент, когда получила печать Судьбы. И потеряла свой шанс на спасение, выбрав прах. И прежде жила только за счёт меня, верно, Райлит? Питалась моей жизнью, чтобы с горем пополам продлить собственное существование и найти новый источник. Ты состоишь из неземного праха, что же за магия поддерживает тебя?..

— Неплохо, — девушка скупо улыбнулась. — Ты права, Касси.

— Рассыплется прах — рассыплешься и ты, — уверенно продолжала я. — В левом кармане твоего плаща… нет, это не жизнь, но и не смерть… Артефакт неведомой мощи, столь же опасный, сколь и полезный. И за пользование им тебе приходится платить страшную цену…

Райлит вынула из кармана песочные часы весьма странной конструкции — с тремя чашами вместо двух, причём, нижняя уже почти успела заполниться серебристым песком. Перед моими глазами необычайно чётко встала картина из видения: неподвижное, изувеченное тело, окутанное сумерками подступающей смерти и, казалось бы, обречённое на превращение в прах…

— Один раз ты забыла, — пробормотала я.

— Я не успела, — поправила меня она, — но взамен кое-что приобрела. Угадаешь, что именно?

— Существование в роли местной Судьбы, — ответ вырвался раньше, чем я успела его обдумать и понять смысл произнесённых слов.

— Поразительно, — Райлит склонила голову набок. — Я долго готовилась отвечать на твои вопросы, но, оказывается, ты и без меня всё прекрасно знаешь. Мои поздравления.

— Ну… — я скромно улыбнулась. — Не зря же мы долго сосуществовали в одном теле…

— Верно, — она кивнула. — Тогда уже я начну задавать вопросы. Ты хочешь остаться здесь?

— Нет, — без раздумий ответила я. — Я хочу вернуться домой. С ним.

— Это невозможно, — последовал холодный ответ.

— Возможно, — настаивала я. — Уйди из моей жизни, Райлит, отпусти меня. Оставь нас в покое и верни назад.

— Ты уверена, что действительно не хочешь остаться здесь? — уточнила моя бывшая сущность.

— А зачем? — резонно возразила я. — Чтобы ты, на всякий пожарный случай, держала меня при себе?

— Подумай, Касси, — вкрадчиво предложила она. — Подумай, как следует… Вспомни, кем ты была там и кем ты стала здесь… В мёртвом мире ты — ничтожество пустоты, одна из сотен тысяч теней безликой толпы. Но здесь — ты великое, могущественное существо Жизни, неуязвимое, непобедимое, неприкосновенное… Подумай, как следует, Касси.

— Нет, Райлит, — я упрямо покачала головой, — я уже давно для себя всё решила. Я не собираюсь вечно быть твоим запасным выходом и твоей палочкой-выручалочкой. Раз я однажды отсюда ушла, значит, у меня есть свои на то причины, чтобы уйти и сейчас. Оставь меня в покое, верни мне мою жизнь, в конце концов!

— Но я подумала, что тебе здесь будет лучше…

Я не верила своим ушам. Кажется, она оправдывается!

— Ты здесь родилась и…

— Это ты так думаешь, — сообщила я. — Но отныне ты — не я. А я думаю иначе. Мы две разные личности и я больше не думаю так, как велишь мне ты.

— Я не понимаю тебя, Касси, — после небольшой паузы заметила Райлит, — пожалуй, впервые на своей памяти… И как же Свят?

— Можешь оставить его себе. Я жила без него раньше, и проживу и сейчас… — буркнула я. — И то, к чему стремишься ты, отличается от того, к чему стремлюсь я… Верни меня домой. Хотя бы из чувства благодарности, если ты, разумеется, способна его испытывать. Признайся, без меня ты бы не справилась!

— Признаюсь, — легко согласилась моя собеседница, — признаюсь. И признаюсь, что благодарна тебе за помощь, пусть ты и не осознавала её. И да будет так. Возвращайся.

К моим ногам упал ключ от порталов. Я неуверенно щёлкнула крышкой и с подозрением покосилась на безмятежное лицо Райлит. Слишком свежи ещё в памяти мои неудачные попытки перемещений…

— Кто-то должен был защищать мир от грядущей чистки, — прочитала мои мысли новоявленная Судьба, — пока я заканчивала свои дела. И ты подходила на роль стража более чем хорошо, Касси. Приношу тебе свои извинения. Я бы рассказала, но не успела, слишком велика была вероятность ошибки при разделении… И, чтобы ты не ломала голову, объясню. Эта наша попытка — седьмая по счёту. Шесть раз разделение нам не удавалось, и я успевала только прервать чистку и запустить очередное Колесо судьбы… Да, Касси, очередное. Всего же их семь, как и Колёс времени. По два в каждом мире, большего количества сильных артефактов они не выдерживают. И если бы эта попытка провалилась… И тебя бросало из мира в мир, чтобы первая ипостась колдуна не успела добраться до тебя и своей второй личности. Если бы они успели соединиться, мне было бы некуда возвращаться. Харита назло всем уничтожила бы миры. Не просто очистила поверхность, но стёрла бы их в пыль.

— Ясно… — ошарашено кивнула я.

— В предыдущих попытках вторая ипостась колдуна возвращалась в семь миров одновременно с нами, но без нас, и мне потребовалось много времени, чтобы найти его и привязать к тебе, к твоему кругу жизни. Понимаешь, почему я не могу его отпустить? Творение Хариты, он всегда будет неосознанно стремиться вернуться назад и завершить начатое, навредить мне, стереть в прах миры…

— Но без него я не уйду, — сухо поджала губы я, — и тебе на растерзание Яшку не отдам. Ты теперь Судьба, Райлит, и наверняка можешь придумать что-нибудь эдакое… ну, освободить его от печати Хариты, допустим.

— А почему ты думаешь, что я стану тратить на него свою силу? — брезгливо скривилась моя собеседница.

Я встала, угрюмо посмотрев в презрительно сощуренные глаза:

— А почему я, ради тебя, воевала с последними всадниками, когда сообразила, что от меня нужно, ась? — и возмущённо сплюнула. — Больно мне это нужно было, подвергать себя лишний раз опасности!.. Так почему же я не отпустила на все четыре стороны Мора и Смерть? Почему, Райлит?

Она многозначительно молчала. Я устало вздохнула:

— Потому что хотела помочь тебе, вот почему. И тебе, и мирам, и себе, скажем прямо, чтобы, наконец, наверняка от тебя избавиться… Но ведь и помогала, и тратила собственную силу… Почему я спасла тебя, когда ты превращалась в прах и стояла на краю?

— Так и знала, что ты об этом не забудешь и при случае напомнишь, — проворчала Райлит.

— Слава Богу, на нужные вещи у меня отличная память, — ухмыльнулась я. — Давай не будем ссориться и мирно разойдёмся в разные стороны. Хотя бы в память о том, что мы пережили вместе…

Моя бывшая сущность долго-долго смотрела мне глаза, после чего зачем-то соединила свои ладони, пошептала над ними и протянула руки. Повинуясь мысленной просьбе, я недоумённо пожала плечами и продемонстрировала ей свои ладони. Райлит осторожно взяла мои руки в свои и, склонившись, пробормотала какое-то неведомое мне заклятье. Я невольно вздрогнула. Волны удивительно знакомой силы прокатились по моим ладоням, пульсирующим червячком въедаясь в кожу.

— Посмотри, Касси, ничего не замечаешь?

Я внимательно осмотрела свои конечности и изумлённо чертыхнулась. Помнится, Мишка, мой двоюродный брат и доморощенный хиромант вот уже года два как твердил, что на моих ладонях отсутствуют линии судьбы, а я ему не верила… И поверила лишь теперь, когда искомые линии вернулись на положенное место, чёткими бледными рубцами выделяясь на грязных ладонях. Вот зараза, куда они девались, оказывается, их у меня свистнули… Райлит же меж тем присела на корточки перед Яшкой и повторила ритуал, после чего подняла ключ от порталов, встала и вложила холодный медальон в мою ладонь.

— Я отдала свои последние долги, Касси, — она отбросила упавшую на глаза чёлку, — ваши жизни и судьбы отныне принадлежат только вам.

Я кивнула.

— Ключ от порталов больше не будет путать ваши пути, и вы вернётесь туда, куда пожелаете, — моя собеседница ненадолго замолчала и едва заметно улыбнулась: — Прощай?

— Прощай, — повторила я.

Райлит несколько бесконечных мгновений смотрела на меня, после чего развернулась и молча вышла из дома, навсегда покидая мою жизнь. Нескоро встретитесь вы, а как встретитесь — так и разойдётесь. Завершается дело ваше общее, раздваивается здесь дорога ваша, да на отдельные тропки разделяется. И пойдёте вы каждая сама по себе, две половинки сущности, прежде единой. Права оказалась Магистр Шалейна, поди ж ты… Со двора донёсся звонкий лай. Я вздохнула. Ну и, по аналогии, друг у Райлит какой-то завёлся, что утешает. Хотя, мне ли о ней волноваться после всех её гадостей? Однажды каждый из нас сам выбирает для себя свой путь…

Я присела на корточки и щёлкнула крышкой ключа. Как и я сейчас выбираю для себя свой путь. Медальон призывно засветился. Пару секунд я размышляла, надеть ли его на шею или же нет… и решительно сжала в ладони. Зачем он мне в мёртвом мире? Сюда я возвращаться никогда не собираюсь, и посему… Я взяла Яшку за руку и нажала на чёрный сектор, мысленно прощаясь с легендой о семи волшебных мирах. Нам пора. Домой.

Эпилог

«Лучше без водки на воле,

чем с водкой в тюрьме!»

(«Особенности национальной рыбалки»).

Спрятав руки в карманы куртки, я медленно брела по тёмной, пустынной улице. Шурша опавшими жёлтыми листьями, подметал мостовую бродяга-ветер, молчаливо роняли наземь свои одежды склонённые ветви деревьев, обнимала меня за плечи благословенная тишина… Я устало поморщилась. Завтра опять на работу, будь оно всё проклято… Уныло посмотрев себе под ноги, я тяжко вздохнула. А ещё Яшка вчера позвонил и предложил отметить сегодня весьма сомнительную дату — ровно год назад мы вернулись из путешествия по семи мирам. Приятель вполне резонно считал это достойным поводом собраться, а я…

А я не хотела лишний раз его видеть. После возвращения во мне всё же что-то сломалось. Зажили рваные раны на горле, оставив после себя тонкие, едва заметные шрамы, замолчала звенящая пустота внутри, там, где раньше жила Райлит, вошла в привычный ритм жизнь… И по-настоящему проявила себя моя сила, мой дар и моё проклятие. И отныне мне стоило только раз взглянуть на любое живое существо, чтобы отмерить его жизнь и увидеть его смерть. Полгода я в ужасе пряталась от внешнего мира в своей квартире, слишком тяжело было смириться с прорезавшимся даром, слишком тяжело было смотреть в глаза близким людям, слышать их голоса и знать, но молчать…

Я перевелась на заочное отделение, с головой ушла в книжки и учёбу, досрочно сдала госэкзамены и защитила диплом… И, кое-как успокоившись, заставила себя выползти из своей раковины. Жизнь, несмотря ни на что, продолжается даже тогда, когда приходится учиться жить заново. Жить, умея видеть, молчать и принимать всё как должное. Жить, понимая, почему от меня шарахаются люди, стоит мне раз на них взглянуть. Жить, хотя бы ради тех, кому суждено уйти задолго до меня… И вряд ли в мёртвом мире мне удастся сотворить то чудо, которое вернуло из небытия Яшку. Кстати, приятель тоже пользовался дурной славой, с его-то проклятым Словом…

Плотнее закутавшись в шерстяной шарф, я поёжилась, безуспешно пытаясь спрятаться от холодных порывов ветра, когда мою дорогу преградила тень.

— Стоять! Гони деньги!..

Я прищурилась. Долговязый парнишка лет шестнадцати, одет в старые потёртые джинсы и чёрный пуховик, вооружён каким-то невзрачным на вид складным ножичком… и страдает гастритом и запущенной пневмонией, хотя честно сдерживает кашель.

— Вы бы, молодой человек, не людей пугали, а в больницу срочно бежали, — спокойно заметила я.

— Зачем? — растерялся от неожиданности горе-грабитель.

Я подошла ближе и, не сводя с него напряжённого взгляда, осторожно забрала из трясущихся рук ножик, дружелюбно похлопала парнишку по плечу и спросила:

— Жить хочешь?

Он молча разинул рот и закашлялся. Приблизившись, я изучила ставшую более чёткой картинку его организма. Проблемные органы явственно «проступали» сквозь одежду, пульсируя и светясь каждый своим цветом.

— Э-э-э, батенька, да у тебя ещё и печень пошаливает, — протянула я. — А ну бегом марш в больницу, балбес, не то через неделю тебя вперёд ногами понесут! Живо!

Паренёк, не медля, развернулся и рысцой потрусил прочь. Я же — повертела в руках нож, пожала плечам, сложила его и сунула в карман. Как обычно, поверил безоговорочно… Почему-то мне все так верили, то ли мой странный взгляд тому виной, то ли что-то ещё… Я хмыкнула и, обогнув дом, свернула в свой дворик. Пока никто меня не тревожит — посидеть немного на свежем воздухе… Окружающие дома, шевеля разноцветными занавесками, с любопытством косились на меня освещёнными окнами, стекали по щеке первые слезинки намечающегося дождя, гудел в сквере, беседуя с листьями, ветер…

Я привычно села на знакомую скамейку и закрыла глаза. Дома даже телевизор с радио нагоняли на меня унылую тоску, непроизвольно порождая десятки образов. Каждый голос — это чья-то жизнь, которая однажды прервётся, каждый киногерой — это живой человек с соответствующим концом пути… Единственное, что я позволяла себе смотреть — это мультики, и то — не все, а слушать — только старую-древнюю классику, и то — тоже не всю. Даже звук инструмента порождал свой образ, будь они трижды прокляты… И потому — я предпочитала проводить как можно больше времени на ночной улице, в относительной тишине и темноте.

И обычно до моих посиделок никому дел никаких не было, но не сегодня. Сегодня вообще какой-то странный день, может потому, что это своеобразная годовщина моего прощания с семью мирами… Словом, меня потревожили, вернее, потревожил. Крохотный котёнок с писком потёрся тощим боком о мой кроссовок, и в сумерках жалобно сверкнули огромные янтарные глазищи. Кошечка. Черепахового окраса. Два месяца от роду. Будет жить долго и счастливо… если я сейчас от неё не отвернусь. И я не смогла отвернуться. Вынужденное одиночество, знаете ли, иногда ой как надоедает…

Наклонившись, я осторожно подняла котёнка и посадила на свои колени. Тот, повозившись, уткнулся холодным носиком в рукав моей куртки и радостно заурчал. Я сняла шарф и заботливо укутала дрожащее тельце. Сибирь, середина осени, близится зима и погода вот уже неделю как нас этим пугает… Котёнок на моих руках счастливо вздохнул. Моя ты зайка… Так тебя и назову. И надо бы позвонить Яшке и попросить его купить заодно молока, раз уж собирался прийти «праздновать», а то голодную живность кормить-то и нечем. Не пельмени же варёные ей предлагать, а самой мне лень куда-то идти…

…Сильнее заморосил дождь, замельтешили в рамках окон тени далёких силуэтов, настороженно заскрипели под усилившимися порывами ветра деревья, заспешили домой запоздалые прохожие, на ходу раскрывая зонтики… И лишь я продолжала сидеть на скамейке, через плечо глядя на убегающую вдаль жизнь…

Content

Гущина Дарья Печать павшего. Лики Судьбы

Вместо пролога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог