Вера Иванова

Потанцуй со мной!

За неоценимую помощь в создании книги автор выражает огромную благодарность замечательному танцору-универсалу Андрею Рыгалину

Глава 1 Проигранный спор

Баттл[1] был в самом разгаре.

Димон крутил один свайп за другим, Вовик вел счет.

— Раз, два, три, четыре…

От невероятного напряжения Димону становилось все жарче, в пылу борьбы он уже не чувствовал боли. Это все будет потом — появятся синяки и ссадины на спине и плечах, начнет сводить мышцы. А сейчас он заставлял себя снова и снова вскидывать и раскручивать туловище в непростом элементе брейк-данса: он должен был выиграть у Витька Урлова этот спор, должен был во что бы то ни стало!

— Семь, восемь, девять…

Едкий пот заливал глаза, лицо раскраснелось, вены на шее вздулись так, что, казалось, вот-вот лопнут. Однако ноги продолжали взлетать вверх, ножницами рассекать воздух, и болельщикам казалось, будто сил у Димона хватит еще надолго.

— Двенадцать, тринадцать, четырнадцать… — Урлов со своей компанией стоит рядом, следит, чтобы Вовик не обсчитался, не прибавил дружку пару-тройку элементов.

— Димон, Димон, Димон! — вопила начальная и средняя школа, поддерживая своего любимца. Прихвостни Витька сдержанно молчали, настороженно ожидая, когда крутящийся в свайпе парень ошибется.

А рядом на полу, недалеко от брошенных рюкзаков и курток, лежал приз — мобильник, айфон. Пока что телефон принадлежал Урлову, он сам поставил его на кон. Но Димон был совсем не прочь выиграть его — купить такой же пока что было не по карману. Ради айфона вполне можно было и напрячься. Во всяком случае, так думали окружающие. И лишь несколько избранных, приближенных к участникам спора, знали, что ставка была гораздо выше — речь шла не только об айфоне, а о возможности вести в школе платные занятия по брейк-дансу. Именно ради этого и потели сейчас в спортивном зале двое парней.

Когда-то они были лучшими друзьями, Димон Утехин и Витек Урлов или, как их называли в школе, У-2. Они жили в соседних домах, вместе пришли в школу, вместе начали заниматься бальными танцами, а потом еще и брейк-дансом. Да и внешне ребята были похожи — оба темноволосые, темноглазые, стройные и улыбчивые.

Но это было давно. Уже два года, как соревнующиеся сейчас в танце парни стали заклятыми врагами. Их дружба порушилась от одной только маленькой трещинки — из-за девчонки. И не так, как это часто бывает, когда любовь к одной и той же красавице разводит лучших друзей, — а по-другому, по-танцевальному. В восьмом классе партнерша Димы по бальным танцам неожиданно перешла к Витьку Урлову, и новая пара вдруг начала выигрывать одно соревнование за другим. Их приглашали на самые престижные конкурсы, о них писали в газетах и показывали по телевизору, а у Димона с партнершами все никак не складывалось, девочки сменяли одна другую, и его «бальная» карьера потихоньку сошла на нет. Да и откуда было взяться успехам, если он все еще чувствовал себя уязвленным и преданным? И не только лучшим другом, но и ушедшей к Витьку партнершей Наташей, с которой танцевал с самого первого класса. Со сменившей ее Олей отношения не заладились, Димон как будто бы вымещал на ней все обиды, пара у них не сложилась, и Ольга тоже ушла, а за ней и Катя, и Марина, и Карина… Много их было за те два года, что Димон торчал в одном и том же С-классе, ни разу за это время так и не дойдя до финала. В школе бывшие друзья расселись за разные парты, а затем и вовсе перестали разговаривать. И невозможно было спасти эту распадающуюся на глазах дружбу, которая переросла вначале в безразличие, а потом и в открытую вражду.

Чуть раньше ребята почти одновременно заинтересовались брейк-дансом. Началось все с музыки. Радиоканал «Студия 200» стал любимым, резкую, ломаную музыку со странными эффектами в виде скрежета и скрипа можно было слушать часами. Они и слушали, и только потом узнали, что скрежет этот — иголкой по виниловой пластинке — придуман специально для танца — такого же «ломаного», как и сама музыка. Танец так и назывался — break-dance, что в переводе значит «ломаный танец».

В Интернете ребята разыскали сообщение о танцевальной студии, вместе пришли туда и записались, вдвоем начали посещать занятия. И тут впервые между ними обнаружились различия. Витек стремительно и нахраписто осваивал элементы традиционного брейк-данса, он мог часами отрабатывать технику, доводя исполнение до совершенства. Вскоре в пауэр-муве он почти сравнялся в мастерстве с учителями.

Димону же было тесно в рамках традиций. Ему хотелось изобрести что-то новое, свое. Его коньком стал стайл — вот уж где было разгуляться воображению! И часто, предаваясь фантазиям в стайле, он пренебрегал рутинными тренировками, постепенно начиная отставать от Витька. Зато своим именем он мог бы назвать несколько совершенно новых, им самим придуманных движений, которые вслед за ним включили в свой «репертуар» и другие би-бои.

А потом У-2 через классную руководительницу узнали о том, что в школе можно организовать студию брейка. Если бы они все еще были друзьями, они возглавили бы студию вдвоем, но непримиримая вражда создала препятствие — у студии мог быть только один руководитель, и вот за это право и боролись сейчас на седьмом уроке парни.

— Пятнадцать, шестнадцать… — в голосе Вовика уже звучали нотки ликования: до победы Димона оставалось каких-нибудь два броска — его соперник чуть раньше перед этим накрутил восемнадцать свайпов. Но у Димона сил не осталось совсем.

Хлопнула дверь актового зала. Димон сорвался с последнего элемента и бессильно рухнул на пол.

— Семнадцать… — голос Вовика, засчитавшего и эту неудавшуюся попытку, растерянно замер.

— Утехин! Тебя там мама разыскивает! — Растолкав толпу болельщиков, к месту соревнований прорвалась секретарь школы Марианна Тимофеевна.

Все еще не веря, что проиграл, Димон сидел на полу и тряс головой, стараясь прогнать головокружение.

— Мама, говорю, ищет тебя! — прокричала ему в самое ухо секретарша. — Дело у нее к тебе какое-то важное и срочное!

Важное? Срочное? Да что сейчас может быть важнее проигранного спора?!

Не слыша громкого голоса секретарши и не понимая ее слов, он тупо смотрел, как его заклятый враг Урлов срывает шапочку, снимает с локтей и коленей защиту, подхватывает с пола айфон и со словами «Со своим остался! Ребята, как студию назовем?» устремляется со своей гогочущей компанией к выходу из зала.

Почему, ну почему одним в этой жизни везет, а других судьба швыряет как шепки? Почему у Урлова есть все — слава, девчонки, крутой мобильник, теперь еще вот и своя студия будет, а у него, Димона Утехина, абсолютно ничего не выходит? Почему, ну почему он такой невезучий?!

Стиснув зубы, побежденный Димон уперся лбом в колени. Только бы они не увидели слезы у него на глазах!

— Короче, я тебе все сказала, — отчаявшись добиться реакции очумевшего парня, махнула рукой секретарша. — Мое дело передать, а дальше сами разбирайтесь.

— Ма, в чем дело? — голос Димона дрожал и срывался. — Что случилось? Зачем ты пришла?

Он все еще был под впечатлением проигранного спора. Гадкая самодовольная улыбка Урлова стояла перед глазами. И мучил неразрешимый вопрос: если бы в зал не вошла секретарша, он выиграл бы или нет?

— Димочка, это срочно. Ты тетю Олю Огурцову помнишь? — Мама говорила ласково и немного заискивающе — видела, что с сыном творится что-то неладное.

— Кого? Какую еще Огурцову? — скривился Димон — как раз теперь он начал ощущать последствия семнадцати свайпов.

— Из Плеса! Я с ней в институте вместе училась. Три года назад приезжала к нам, жила неделю. Только она не Огурцова теперь, а Бородянская.

— Эту? Эту вроде помню. — Димон и в самом деле припомнил какую-то скромно одетую средних лет женщину, которая как-то гостила у них на новогодних праздниках. Но при чем тут она? Какое ему до нее дело?

— Помнишь, она о девочках своих рассказывала, о дочках? — продолжала допытываться мама.

— Ну? — Димон, конечно, не помнил никаких дочек, да и вспоминать не желал, но что толку было объяснять что-либо сейчас. Мысли крутились вокруг только что проигранного баттла. Хотелось рвать и метать, разбить что-нибудь, кого-нибудь ударить… Ах, до чего же неудачно все вышло! Еще каких-нибудь десять секунд — и победа была бы его. Или нет?

— Она только что мне звонила — они приезжают! Эти самые Олины дочки. Сегодня, скорым поездом из Иванова. Одна из них приглашена на Всероссийскую олимпиаду по математике. А они тройняшки, никогда не разлучаются, привыкли всегда вместе ездить. Поживут у нас какое-то время, заодно сдадут экзамены за 9-й класс — я уже договорилась с директором, — а результаты им в Плесе зачтут.

— Поживут? У нас? — Димон все еще ничего не понимал. Какие-то девчонки…

— Ну да! Мы решили им твою комнату отдать, а ты, пока отец в командировке, в его поживешь, ладно? Правда, их трое, девочек, но мы как-нибудь потеснимся.

— Ма, а чего ты сюда пришла? Неужели нельзя было по мобильнику позвонить? — Голос Димона звучал устало и безнадежно.

— Так ты ж не отвечаешь! А мне срочно в аэропорт, вызвали в филиал, надо лететь. Надеюсь, за неделю управлюсь. Деньги, как всегда, на холодильнике. Если не хватит, позвони мне, я еще вышлю. Так что живите без меня! А тебе нужно поехать на вокзал и встретить девочек.

— Что, прямо сейчас?

— Конечно. Поезд прибывает через час! Вот, возьми, тут номер вагона. Раскладушку я у тети Милы уже одолжила.

С этими словами мама исчезла, а Дима продолжал стоять, тупо уставившись на бумажку с написанными на ней цифрами.

И только тут до него начало доходить. Мама уезжает, отца нет, и незнакомые девчонки в количестве трех штук из какого-то медвежьего угла вот-вот свалятся ему на голову. Из-за того, что незваные гостьи изволили приехать, он должен все бросить и заниматься только ими. А ведь именно из-за их приезда важный для него спор был внезапно прерван, и он потерпел позорное поражение. И в довершение всего он еще должен уступить им свою комнату и кровать?!

Выходя из школы, Димон кипел больше, чем тогда, когда начинал крутить свайпы. Он уже ненавидел их, этих девчонок, нагло вмешавшихся в его жизнь. Со злостью он одернул подвернутую ранее правую штанину — после сегодняшнего проигрыша он больше не будет би-боем! Назло всему миру не будет!

Димон со всей силы пнул попавшуюся под ноги пластиковую бутылку, потом догнал ее и принялся яростно топтать.

— Вот вам! — приговаривал он. — Так вам и надо! Вы у меня еще получите!

Глава 2 Близнецы бывают непохожими

— Ой, смотри, уже вокзал! Как красиво!

— Да ничего красивого, наоборот, одна грязь и мусор. У нас даже после теплоходов такого не бывает!

— Да ладно тебе ворчать, ты посмотри, какие тут дома! Вон тот и вот этот!

— Да что я их, не знаю, что ли? Уважаемые пассажиры, обратите внимание, перед вами — здание Ярославского вокзала, русский модерн, архитектор Федор Шехтель.

— Всегда-то ты все знаешь! Жаль, никакого толку от твоих знаний нет, только характер портится.

— Ладно, хватит о моем характере! Ты лучше штанину не забудь одернуть, би-герл! Тут с такими примочками не ходят!

Две девочки стояли у вагонного окна, вглядываясь в медленно приближающееся здание Ярославского вокзала. Трудно было себе представить более странную пару. Одна, высокая и полная, казалась могучей великаншей, чьим габаритам и мощи позавидовал бы и древнеримский гладиатор: под легкой рубашкой угадывались крепкие мускулы, черные облегающие джинсы подчеркивали силу и упругость накачанных ног. Чтобы заглянуть в окно, ей приходилось чуть-чуть наклоняться, и встречный ветер отбрасывал ее длинные вьющиеся темно-каштановые волосы в лицо стоящей рядом второй девочки. Та была маленькой, щуплой — из тех, которые так никогда и не взрослеют — в тринадцать им дают девять, в девятнадцать — двенадцать.

Казалось, девчонок лепили из одного куска, и, так как на первую пошло слишком много всего, второй достались лишь крохи, и поэтому пришлось экономить во всем, даже в цвете, и в результате у нее ноги и руки вышли слишком худыми и маленькими, волосы — тонкими, светлыми и разлетающимися. Однако прозрачные серые глаза смотрели живо и уверенно, а в линии плотно сжатых губ чувствовалась такая решительность и твердость, что хороший физиономист сразу бы понял, кто из этих двоих привык командовать, а кто — подчиняться. Так оно и было — слабость сложения компенсировалась силой воли, ума и характера.

Разные внешне, они отличались и в одежде: вторая выглядела элегантной, аккуратной, стильной — обтягивающие джинсы-стрейч хорошо гармонировали с приталенной голубой блузкой, туфли были одного тона с сумкой.

Первая же являла собой типичный образец стиля «унисекс»: широкие, потертые «трубы», поношенные кроссовки, футболка не первой свежести, рваная на локтях джинсовая куртка. Перед поездкой этой девчонке пришлось выдержать настоящий баттл с родными — она доказывала, что одета в полном соответствии с «олд стайл», принятым в тусовке брейкеров, а Москва — не театр, куда нужно наряжаться как-то по-особенному. И в чемодан она, кроме прочего, положила несколько рулонов эластичного бинта, специальную шапочку, полный комплект защиты и аптечку — обязательные атрибуты брейкера.

Но внимательный наблюдатель все-таки увидел бы сквозь все различия девочек их какое-то невероятное сходство, заставляющее предположить, что такие разные попутчицы на самом деле — очень близкие родственницы, возможно, даже родные сестры. На самом же деле они были не просто сестрами, а двойняшками. Вернее, не двойняшками, а тройняшками, но третьей сестры сейчас с ними не было.

Поезд, замедляя ход, вкатился в здание вокзала и вскоре, лязгая буферами и вздрагивая, окончательно остановился. Пассажиры и встречающие, радостно приветствуя друг друга через открытые окна, потянули к дверям сумки и чемоданы.

Вскоре вагон опустел, лишь только две девочки все еще стояли у окна, выискивая глазами того, кто мог бы их встречать.

— Кстати, ты заметила, тут у всех по две штанины подвернуто. А ты уверяла меня, что здесь так не ходят! — упрекнула первая.

— Да ладно тебе! Нашла о чем беспокоиться. У нас, похоже, посерьезнее проблемы назревают. Ты хоть знаешь, как она выглядит, эта тетя Люда? — с сомнением покачала головой вторая.

— На фотографиях вроде видала, — пробасила первая.

— На каких фотографиях-то? Двадцатилетней давности?

— Ну, да! Других-то у матери нету!

— Ну и дела! Приехали непонятно куда, неясно к кому, неизвестно зачем, — усмехнулась первая.

— Ой, да ты-то молчала бы! Это ж тебя угораздило все олимпиады выиграть, и это тебя пригласили сюда, в Москву, а, значит, это из-за тебя нам придется теперь проторчать здесь столько времени. Не поймешь где, не поймешь с кем, но прекрасно известно зачем! Нашей умнице в Плесе стало скучно!

За препирательством девочки пытались скрыть охватившее их беспокойство и растерянность.

Толпа схлынула, какой-то парень в волочащихся по земле трубах и перевернутой задом наперед кепке нетерпеливо мерил шагами перрон, кидая недовольные взгляды на окна вагонов.

— Не похож на тетю Люду, — удрученно вздохнула первая — большая, внимательно разглядывая парня.

— Да уж! Вряд ли за прошедшие двадцать лет она так изменилась! — усмехнулась вторая — маленькая.

— И что же нам теперь делать? — вздохнула большая.

— Не задавать глупых вопросов! — отрезала маленькая. — Бери вещи, и сваливаем отсюда.

Они вышли из вагона, и под злым взглядом одинокого парня поволокли багаж к зданию вокзала.

— Хоть бы помочь догадался, лопух, — пыхтела большая. Она тащила вещи за двоих, но груз был слишком велик даже для нее.

Словно услышав ее упрек, парень свистнул вслед удаляющимся сестрам:

— Эй, кошелки! Притормозите, разговор есть!

— Не останавливайся! — прошипела маленькая. — Ты что, не знаешь, тут нельзя разговаривать с посторонними! Это опасно! Мегаполис кишит маньяками, психами и наркоманами.

— Это он-то маньяк? — Большая пренебрежительно оглянулась через плечо. — Да я его соплей перешибу, если что! — Она презрительно сплюнула себе под ноги и с тайным наслаждением скинула с плеч рюкзак. — Чего тебе? — хмуро бросила она парню.

— Вы в каком вагоне ехали? В пятом?

— Ну, — буркнула большая, вытирая со лба пот. Маленькая, прячась за спину сестры, молча сверлила «маньяка» взглядом. — А что?

— Вам случайно никто с фамилией Бабинский не попадался? — продолжал допытываться парень.

— Бабинский? Нет, не попадался, — неторопливо ответила большая. — А вот Бородянские — эти да, были.

— Бородянские? Ну, пусть будет так, кто их там разберет! Не видели, куда они пошли? Это тройняшки, три сестры.

— А твоя фамилия как? — мгновенно отреагировала маленькая.

— Тебе зачем? Утехин, — буркнул Димон. Да, это был он, и происходящее нравилось ему с каждой минутой все меньше. Мало того, что он, как пай-мальчик, приперся на вокзал, так еще и эти три тетки провинциальные куда-то запропастились!

— А маму как зовут? — продолжила допрос маленькая.

— Людмила Вадимовна.

— Так ты, стало быть, Димка? — догадалась маленькая. — Будем знакомы! — деловито проговорила она, протягивая ладошку. — Аглая Бородянская!

— А я — Марфа Бородянская! — Лицо девочки растянулось в улыбке. Тяжелый увесистый шлепок по плечу чуть не сбил Димона с ног, а рукопожатие прекрасной дамы показалось ему приветствием Терминатора.

«Где же это такие имена присваивают? — с тоской подумал Димон. — На раскопках, что ли?»

— А третья сестра где? — поинтересовался он.

— Алевтина-то? Дома осталась. Дел у нее там много. Но ты не переживай, она тоже скоро подтянется! Она у нас младшенькая! Я — вторая, а вот она, — Марфа с гордостью указала на крошечную Аглаю, — старшая.

Димон тоскливо вздохнул. Невозможно даже представить, что ему придется жить с ними в одной квартире! Может, лучше сразу из дома сбежать?

Но пока что нужно было побыстрее убраться отсюда — насмешливые взгляды прохожих ему уже надоели. Подхватив девчачьи сумки и рюкзаки, Димон кинулся к метро.

Глава 3 С песней по жизни

— Куда это он рванул? — недоуменно посмотрела вслед удаляющемуся парню Марфа. — Кросс сдает, что ли?

— Нет, просто нашего общества стесняется, — пояснила сестра. — Считает нас недалекими провинциалками и полными блондинками, да еще с дремучими именами. Видела, как он на нас смотрел, когда ты ему про Тинку рассказывала? Как на помешанных. Решил, что ты бредишь. По-моему, он не верит, что мы тройняшки. По генетике пробел, наверное. Не знает, что близнецы могут быть разнояйцовыми и поэтому непохожими.

— А, тогда понятно, — как всегда после объяснения сестры, Марфе все стало ясно. — Но с мускулатурой у него порядок, — заметила она. — Ишь, как чешет! А у меня в сумке пара гантелей по пуду каждая.

— Так ты их все-таки взяла?! — упрекнула ее Аглая. — Ох, сестренка, тебе бы не мускулы тренировать, а мозги. По-твоему, мы что, в Москве гантели не достанем?

— Может, и достанем, но я к своим зайкам привыкла. А что касается мозгов, то мои гантели и тебе бы не помешали, а то твоя шибко умная головка скоро перевесит все остальное, — отреагировала Марфа. Чувствовалось, что сестренки, общаясь друг с другом, особенно не церемонились. — Ну что? Будем догонять его или как?

— Или как. — Аглая задумчиво посмотрела вслед удаляющемуся Димону. — Арфа!

— Ась?

— Ты думаешь, он на метро пойдет?

— Ну!

— А нам туда надо? Нет. Мы девочки простые, провинциальные, заблудимся. Лучше давай возьмем тачку! Адрес у нас есть, прокатимся с комфортом, заодно и Москву посмотрим.

— А на какие деньги? Кошелек-то у него!

— Тьфу ты! Так ты что, не вынула его из сумки?

— Ну! — Похоже, это было любимое словечко Марфы.

Они вышли на стоянку, и Аглая, подойдя к ближайшему автомобилю, быстро переговорила о чем-то с шофером. Потом подошла к другой машине, к третьей… Потом вышла на шоссе и начала голосовать. Но и здесь ей повезло лишь с пятой попытки.

— Ну и цены тут у них! — удрученно покачала она головой, когда Марфа открывала переднюю дверь. — Город миллионеров, что ли? Или мафиозных авторитетов? Арфа, придется петь под Земфиру.

Смысл этой фразы стал ясен чуть позже, когда девочки сели в машину. Едва только белая «шестерка» отъехала от вокзала, из открытых окон раздалось протяжное пение в стиле Земфиры — Марфа подражала ее голосу один в один и знала наизусть все песни — Аглае удалось тормознуть фанатку известной певицы. По дороге от вокзала до дома Димона девчонки прослушали весь диск «До свидания…». Водитель, молодая девушка, подпевала. За проезд она не взяла с девочек ни копейки.

— Ну и голосище! — восхищалась она пением Марфы. — Как целый хор, поешь! Тебе в шоу-бизнес надо. Когда-нибудь саму Земфиру переплюнешь! Знаешь, у меня в этом деле есть кое-какие связи… Если надумаешь — позвони! — и девушка протянула Марфе свою визитку.

— Торговаться надо уметь! — хвасталась довольная собой Аглая, когда сестры высадились на тротуар перед домом. — Думаешь, легко было найти любительницу Земфиры?

— Думаю, легко, — ответила Марфа (она не желала делиться славой). — А вот петь тоже надо уметь, это точно! За одну твою предприимчивость никто тебя везти не станет!

— Ну, и где же наш любезный хозяин? — Аглая огляделась по сторонам.

— В подземке с моими гантелями парится! — довольно улыбнулась Марфа. В ожидании Димона сестры расположились на скамейке у подъезда. — И пусть себе. А ничего домик, — заявила она, рассматривая фасад десятиэтажного здания. — И дворик миленький. Зеленый, чистый… А машины-то, смотри — сплошь иномарки!

— Места для парковки маловато, — покачала головой Аглая. — У них тут в Москве вообще с этим проблемы, я слышала. И машин много из-за этого угоняют! Если бы я тут жила, ни за что бы хорошую машину во дворе не оставляла.

Глава 4 Знакомства приятные и не очень

Двое парней появились рядом совершенно неожиданно — девочки только успели расположиться на скамейке.

— Бумер ты, Аркадий! Я тебе говорю — тут будет синус! Синус альфа! — горячился один из подошедших — маленький, почти лысый. Наскакивая на приятеля, он грозно сверкал огромными голубыми глазами и хлопал длиннющими пушистыми ресницами. Весь он — от развевающейся за спиной крыльями джинсовой рубашки до острого, как клюв, носика — напоминал маленькую рассерженную птичку.

— Сам ты бумер, Светляк! Ничего подобного! При данном раскладе синус ну никак не получается! — отстаивал свое второй спорщик — высокий и худой, как жердь. Из-под надетой задом наперед кепки выглядывал темный хвостик. Футболка давно нуждалась в стирке, брюки-трубы наползали на синие «гриндерсы», а часто моргающие подслеповатые глаза выдавали большого любителя виртуальной реальности.

— Очкарики, — угадала Марфа. — Только с контактными линзами. Умники. Вроде тебя, Лайка.

— Ага, — кивнула Аглая, с интересом вслушиваясь в спор.

Между тем страсти рядом со скамейкой накалялись: обсуждение математической проблемы грозило вот-вот перерасти в выяснение личных отношений.

— А я говорю — синус! — стоял на своем Светляк.

— Нет, косинус! — не уступал Аркадий.

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Тормоз!

— Придурок!

Не замечая сестер, парни подступали ближе. Жестикуляция математиков становилась агрессивнее, лица покраснели, глаза метали молнии.

— Спорим, подерутся! — шепнула Марфа, протягивая сестре ладонь.

— На десять баксов! Или нет, лучше евро! — Аглая шлепнула по широкой ладони.

Девочки, не отрываясь, следили за ребятами. Руки отчаявшегося доказать свое Светляка вцепились в футболку Аркадия, но тот споткнулся о бордюр и, увлекая за собой разъяренного оппонента, опрокинулся назад, на скамейку, где сидели сестры.

— Держи чепчик! Денежки мои, — сообщила сестре Марфа, подхватывая отлетевшую кепку Аркадия и принимая в объятья Светляка. — Они подрались!

— Нет, не подрались, — с трудом выговорила Аглая, придавленная весом Аркадия. — Так что приз мой! Между прочим, там не синус и не косинус, — потирая плечо, назидательно сообщила она красным от смущения парням. — А котангенс! Слышали про такое?

В последующие пять минут Марфа, зевая, оглядывала двор, в то время как ее сестра легко бросалась математическими терминами.

— Убедила! — Парни поочереди пожали Аглае руку. — Уважаем.

— Я в шоке, — признался Светляк. — Никогда не думал, что у тетки… ой, прости, у девочки могут быть такие дельные мозги. На олимпиаду, говоришь, приехала? У нас тут есть тусня математическая, давай к нам! Задачки порешаем, в пинг-понг перекинемся. У тебя мобильник-то есть?

— Н-нет, — мгновенно поколебавшись, соврала Аглая — хоть новые знакомые ей и понравились, но надо было выдержать паузу. — Старый потеряла, новый пока не купила.

— Бывает, — кивнул парень. — Ну тогда я тебе свои координаты скину. — Он порылся в карманах в поисках ручки, не нашел, развел руками. — Запомнишь? Лови! — И он назвал адрес.

— Поймала! — усмехнулась Аглая, помахав парням на прощанье. — Ладно, может, зайду попозже, посмотрю на ваш пинг-понг.

Математики ушли, но девочки недолго оставались в одиночестве — вскоре поблизости появилась новая компания подростков. Они, в отличие от предыдущих, вели себя тихо, но именно это и показалось сестрам подозрительным.

— А что эти парни возле черного «мерса» делают? — Марфа вглядывалась в ряд стоящих вдоль тротуара машин. — Похоже, зеркало скручивают?

— Ага! — кивнула Аглая. — Я же говорила, тут сплошная преступность!

— Пугнуть их, что ль? Или в милицию заявить?

— Да где она, милиция?! — Аглая махнула рукой. — Пока мы ее найдем, у машины одной деталью явно меньше станет.

— Ладно, пойду пугну, — вздохнула Марфа. — И что за день такой? Если что, ори, поддержи голосом.

— Иди, — кивнула Аглая. — И сделай вот так… — Поднявшись на цыпочки, она что-то быстро прошептала сестре на ухо.

Марфа не торопясь поднялась со скамейки и, слегка напрягшись, вырвала из земли кусок металлической трубы с покосившейся табличкой: «По газонам не ходить!»

— Сойдет, — удовлетворенно кивнула она, оглядев свое оружие. — Эй, парни! — крикнула она суетившимся у машины подросткам. — Где тут у вас библиотека?

— Какая еще библиотека? А ну, вали отсюда! — цыкнул на нее один из троих — коренастый широкоплечий детина.

— Тебя что, не учили, как с девочками разговаривать? — ни капли не смутилась Марфа. Она поигрывала трубой с такой легкостью, словно это была невесомая тросточка.

— Ладно, Бычок, не связывайся, — остановил двинувшегося было к Марфе детину его приятель — худенький прыщавый парень с бегающими глазками. — Нет тут библиотеки, в соседнем доме.

— А что это вы тут делаете? Помощь не нужна?

— Вали отсюда, пока руки-ноги не повыдергали!

— А может, вы эту машинку раздеть хотите? — басистый голос Марфы рокотал на весь двор.

— Слушай, ненормальная, или ты уберешься, или…

— Или что? — Марфа словно нарочно дразнила парней.

Теперь уже все трое подступали к Марфе, окружая ее. А та осторожно пятилась назад, в проход между машинами. Но тут третий, маленький, бритоголовый, обежал с другой стороны, перекрывая Марфе путь к отступлению.

Постороннему могло показаться, что силы не равны — трое крепких парней против хоть и неслабой, но девчонки, к тому же оказавшейся в одиночестве. Казалось, они вот-вот загонят ее в угол, потому что деваться Марфе было некуда. Однако внимательно наблюдавшая за этой сценой Аглая не выказывала ни малейшего признака волнения, словно все происходящее ее не касалось.

И действительно, ситуация разрешилась мгновенно и самым неожиданным образом. Марфа, выставив перед собой трубу, с силой ударила ногой по соседней с «Мерседесом» машине. Сигнализация сработала мгновенно. По двору разнеслось резкое противное завывание. Парней словно ветром сдуло. Они убегали, подгоняемые зычным голосом Марфы:

— Эй, хулиганы! Куда поскакали? По газонам не ходить! Читать, что ли, не умеете?

Из окон начали выглядывать привлеченные шумом жильцы. Некоторые вышли во двор, но не увидели никого, кроме двух испуганных девочек.

— Что случилось? Вы ничего не заметили? — жильцы обступили сестер.

— Да тут парни какие-то зеркало отвинчивали. Вот отсюда! — Аглая показала на черный «Мерседес».

— А вас не обидели? — Вид маленькой испуганной девочки, как всегда, не мог не вызвать жалости в сердцах взрослых.

— Не успели. — Аглая шмыгнула носом. — Машину соседнюю задели, у нее сигнализация сработала, они испугались и убежали.

Жильцы сочувствовали сестрам, возмущались поведением хулиганов.

— Совсем с ума посходили! Даже табличку из земли выломать не постеснялись! Звери! — Оторванные от плит и телевизоров домохозяйки не скрывали негодования. — И куда только милиция смотрит!

— Эй, девчонки! Это вы, что ль, пацанов спугнули? — К сестрам подошел высокий черноволосый парень. Его темные, сросшиеся над переносицей, густые брови были озабоченно нахмурены.

— Было дело, — буркнула Марфа, незаметно толкая сестру локтем в бок. Это означало: «Посмотри, какой отпадный красавчик!» — А что? Твоя, что ли, собственность?

— Почти. Отцовская. Значит, считай, моя. Видимо, батя, как всегда, забыл сигнализацию включить. — Он озабоченно осматривал машину. — А как они выглядели? — снова обратился он к девочкам.

— Как обычно, — пожала плечами Марфа. — Ничего особенного. Одного из них вроде Бычком кликали, а второй прыщами, как сорняками, зарос.

— Так вы с Бычком и Прыщом справились? — Парень взглянул на сестер с новым интересом. — Ну, дела! И как же вам это удалось, хотелось бы знать?

— Да так, — скромно потупилась Марфа. — Они на нас посмотрели и чегой-то испугались.

— Вообще-то я их понимаю, — улыбнулся парень, рассматривая Марфу. — Володя, — представился он, протягивая руку.

— Вовочка, значит, — хмыкнула в ответ Марфа. Она так крепко сжала парню ладонь, что тот невольно скривился. — Извини, не рассчитала, — виновато улыбнулась она. — Что-то у вас тут в Москве все хлипкие: дунь, и рассыплетесь.

— Вообще-то для своих я Вовик. А вы откуда? — поинтересовался парень.

— Из Плеса. Городок такой есть на Волге. Левитановские места. Две тысячи жителей всего!

— Две тысячи? Да у нас в дачном кооперативе больше! — усмехнулся Володя.

— Ты Плес не трожь! — строго произнесла Марфа. — Мы хоть и маленькие, но гордые.

— Это я уже заметил. Особенно насчет маленьких. А вы там, в Плесе, гулять-то ходите?

— Нет, дома сидим, стенку подпираем! — фыркнула Марфа. — У вас тут все такие шустрые или ты один?

— Фигня вопрос! Конечно, один. Я вообще такой один на свете. А как насчет того, чтобы по Москве прокатиться?

— На метро? Или на автобусе? — Марфа с интересом взглянула на парня.

— А на личном авто не хотите? — Вовик кивнул в сторону черного «Мерседеса».

— А ты рулить-то умеешь?

— С пяти лет за баранкой!

— А предки разрешат машину взять?

— А кто ж их спрашивать-то будет? Так какой, говоришь, у тебя номерок телефона?

— Никакой не говорю. — Марфа вслед за сестрой решила проявить осторожность. — Старый мобильник потеряла, новый пока не купила.

— Сочувствую, — понимающе кивнул парень. — Короче, хочешь покататься, подтягивайся сюда же в девять, идет? Можно с компанией, — он кивнул на Аглаю.

— Поглядим!

Волнение утихло, жильцы разошлись по квартирам, сестры вернулись к своей скамейке.

— Вот тебе и приехали в Москву! — процедила сквозь зубы Марфа, втыкая обратно в землю трубу с табличкой. — С тети-Людиным сынком расплевались, без кошелька остались, прокатились за песенки Земфиры, познакомились с чокнутыми математиками, малолетними преступниками и владельцами крутых иномарок… В Плесе с нами и за полгода такого не случится!

— А я тебя предупреждала, что тут не соскучишься! — пожала плечами Аглая. — Говорила, нечего вам со мной ехать, сидите дома. Надо было слушать старших!

— Это кто тут старшая? Ты, мелочь пузатая? Сиди, не высовывайся!

Перебросившись привычными колкостями, сестры взбодрились и почти успокоились.

Через пару минут у подъезда появился Димон. Парень тяжело дышал, темные пряди волос прилипли к мокрому лбу.

— Очень умно! — язвительно сказал он, бросая к ногам девочек тяжелые сумки. — Навалили в баулы кирпичей, кинули меня одного, а сами на такси свинтили!

— Как раз совсем наоборот, — спокойно возразила Аглая, — это ты свинтил. Так упылил, что мы и ахнуть не успели. А мы, между прочим, гости Москвы! И города почти не знаем. Разве можно было оставлять нас одних? Кстати, и кошельки наши у тебя остались!

— Ладно, в расчете, — процедил Димон сквозь зубы. — Постойте-ка, а как же вы без денег добрались?

— Ноу-хау! — усмехнулась Аглая. — Соображать надо.

— И петь, — загадочно добавила Марфа.

О случившихся с ними происшествиях сестры рассказывать не стали.

Глава 5 Подслушанный разговор

Предоставленной им комнатой девочки остались довольны. Сестры принялись разбирать вещи, а Димон, передохнув после долгого путешествия в метро, добрался, наконец, до телефона. Светляк ответил не сразу — наверняка лучший друг сидел за компьютером.

— Слушай, я тут с такой девчонкой познакомился, зашибись! — раздалось наконец из трубки. — Она ту задачку, над которой мы с Аркадием неделю парились, в два счета расщелкала!

— Да-да, — вяло соглашался Димон, гадая, какая муха укусила его приятеля, известного женоненавистника. Еще одна неприятность в копилку сегодняшнего дня — вряд ли переполненному собственными впечатлениями Светляку будет интересна его невеселая история. Но попробовать все же стоило.

— А я облажался сегодня, Светляк, — начал он.

— Да ты что! — ахнул Светляк. Настоящий друг, почувствовав в голосе Димона боль, тут же отключился от своих забот: новая знакомая была забыта. — Не может быть! А я думал, ты со своего набираешь!

Димон тяжело вздохнул — он понял, что приятель имеет в виду мобильник. Победа была так близка! Или нет?

— А что, Вовик тебе ничего не рассказал? — уже зная ответ, все же уточнил он.

— Да я из Сети только вылез, может, он и звонил… Ну, и?

— Ну и ничего. — И Димон смог наконец-то сделать то, о чем мечтал весь день, — излить другу душу.

— Ну и дела… — выдохнул приятель, выслушав историю. — И где они теперь, эти девчонки?

— Деревенские-то? Да тут, за стенкой. В моей берлоге расположились. Как у себя дома!

— А они хоть ничего? — поинтересовался Светляк.

— В смысле? — не понял Димон.

— Ну, по-женски…

— Да я не разглядел, — пожал плечами Димон. — Одна здоровая, как царь-пушка, другая — мелкая, в микроскоп не разглядишь, шмыгает где-то под ногами, как таракан.

— А нам, деревенским, между прочим, все слышно, — донеслось вдруг из-за стенки, и Димон, покраснев, быстро свернул разговор.

Больше в этот день он никуда не выходил. Он позвонил Вовику, но и этот разговор не принес облегчения. Остаток вечера Димон лежал на отцовской кровати, жесткой и скрипучей, смотрел в потолок и вздыхал, слушая веселые девчоночьи голоса за стеной. Вообще-то надо было бы встать и хоть немного подготовиться к завтрашней контрольной по математике — полистать учебник, написать шпаргалки. Но ничего не хотелось — после злоключений сегодняшнего дня им овладела апатия. Горите, формулы, синим пламенем!

Ближе к вечеру сестры куда-то ушли, а потом вернулись, и вскоре из кухни запахло чем-то вкусным и аппетитным — то ли жареной картошкой, то ли курицей-гриль — он, чувствуя мучительный голод, пытался отгадать аромат. В дверь постучали, приглашая на ужин, но он гордо отказался, хотя живот урчал так сильно, что он боялся, что сестры услышат.

По звукам, доносящимся с кухни, он догадался, что девчонки вымыли посуду и пол. Потом включили музыку и начали болтать. Димон невольно прислушался — шмотки, косметика, московские цены, новые знакомства… Кольнула легкая зависть — ему бы их заботы! Но на самом деле ему было плохо совсем по другой причине. Перед глазами все еще стояло улыбающееся лицо победившего соперника.

Димон долго ворочался, прежде, чем сон наконец сморил его.

Девчонки в соседней комнате тоже долго не могли заснуть. Едва только скрип за стеной утих, большая прошептала:

— Слышь, Лайка! У парня, похоже, неприятности?

— Скорее всего.

— И мы, типа, отчасти в этом виноваты?

— Ну! — В напряженные моменты и Аглая была не прочь воспользоваться любимым словечком Марфы.

— И чего делать-то будем?

— Чего, чего! Выручать его надо, хоть он и недостоин. Но мама говорила, что он нам как брат, значит, нужно о нем позаботиться.

— Согласна, — буркнула Марфа. — Хоть и непутевый, а свой. Не бросать же его в беде! Но царь-пушку я ему припомню.

— А я — таракана!

Сестры помолчали и, казалось, уже заснули, однако через некоторое время они продолжили беседу.

— Лайка, а клево вы с математиком этим в пинг-понг поиграли! Только вот зачем ты ему поддалась, не понимаю. Ты же гораздо лучше играешь! Разве что… — Марфа хихикнула.

— Что?

— Разве что влюбилась ты в него, вот что!

— Прежде чем за другими следить, на себя бы посмотрела! — возмутилась Аглая. В темноте ее сестра не заметила, как она покраснела.

— А что?

— Понравилось, что ли, на черном «мерсе» с ветерком кататься?

Теперь уже настала очередь Марфы радоваться темноте.

— Ну и что? — с вызовом переспросила она. — Вован, кстати, классно водит!

— Ну да, да, конечно… Видели мы, как он от столбов уворачивался.

В другое время подобный обмен любезностями непременно привел бы к битве подушками, но на этот раз перепалка завершилась мирно — уставшие от обилия впечатлений сестры быстро заснули.

Глава 6 Еще один подслушанный разговор

Объявление о наборе в группу брейк-данса висело на самом видном месте — прямо перед школьной столовой. Рядом толпился народ.

— Брейк — это круто! — переговаривались мальчишки. — Это тебе не бальные танцульки.

— А я больше люблю диско! — слышалось от группки девчонок. — Брейк — это ведь когда на голове стоят и по полу катаются? Зачем это надо? На дискотеке так не потанцуешь.

Энергично работая локтями, Димон протолкался к самой стене. Вблизи объявление выглядело еще заманчивее. Напечатанное на цветном лазерном принтере, оно пестрело незнакомыми словами, написанными «пухлым» шрифтом в стиле граффити. Фристайл, джангл, стрит джаз локинг, поп локинг, электрик буги, кинг тат, пауэрмув локинг… Ну и завернул Урлов! Для непосвященных это было похоже на термины какой-то новомодной науки или на иностранные ругательства — даже самый отсталый и далекий от танцев человек не мог не клюнуть на такую приманку.

Пока Димон изучал листок, вокруг гомонили, смеялись, перестреливались вопросами.

— А кто будет вести? Парень или девчонка? — интересовались девчачьи голоса.

— Какая еще девчонка! — фыркали в ответ мальчишки. — Да что она сумеет! В нижнем брейке нет ни одной нормальной девчонки! Вы просто физически не потянете! Тут нужна сила и выносливость!

— А вы потянете, что ли? — возмущались в ответ девчонки. — Где у вас эта сила и выносливость?

— Это все туфта! В Москве есть только одна нормальная команда — «Дас фуги крю». Вот там учат так учат! А это… Самодеятельность для чайников.

— А вот и нет! Я знаю, кто вести будет! Витек Урлов!

— Это из девятого «Б»?

— Ну!

— Я его тоже знаю! Ух, крутой перец! Он может восемнадцать свайпов подряд накрутить, я сам видел!

Димон слушал разговоры, и голова его шла кругом. Он был ошеломлен, оглушен, убит хваткой своего соперника. Не успел выиграть спор, как уже и объявление повесил! Ушлый. Димон был уверен, что Урлов начнет набор в группу в начале следующего года — так поступил бы сам Димон. Но нет, Витек решил «подогреть публику» уже сейчас. Наверняка ему удастся привлечь немало народу, по крайней мере девчонок — интерес к брейку среди парней в последнее время заметно угас. Но все равно, на таком заделе ему не составит особого труда набрать осенью хорошую группу.

А ведь на месте Урлова вполне мог бы быть и он, Димон! И даже должен был быть, если бы… если бы не роковое стечение обстоятельств. Если бы не хлопнула дверь, не помешала ему… А потом еще эти сестры… Вот уж попортили жизнь, так попортили!

— Не переживай! — Димон ощутил тяжелый шлепок по спине. — Все устаканится!

Обернувшись, он увидел Марфу, которая стояла рядом с Вовиком.

— Ты что здесь делаешь? — Димон не мог поверить своим глазам.

— Она здесь будет учиться, — выступил вперед Вовик. — И ее сестры тоже. А ты разве не знал? Твоя мама договорилась, что девятый класс они закончат в нашей школе. И экзамены будут вместе с нами сдавать! Клево, правда?

Этого еще не хватало! Даже в школе ему не будет покоя от этих назойливых девиц! И откуда, интересно, обо всем этом известно Вовику? Только сейчас он заметил, какими взглядами тот обменялся с Марфой.

— Так вы уже познакомились? — выдавил из себя Димон.

— Ну, — услышал он в ответ, и сердце упало — если приятель перенял у этой лошади манеры и словечки — дело действительно плохо!

— Слушай, это же та самая девчонка, которая Бычка с Прыщом от нашего «мерса» отпугнула! Ну, помнишь, я тебе рассказывал!

— Я знаю, кто она, — процедил сквозь зубы Димон. — Если хочешь, найми ее себе в телохранители!

Во взгляде, которым он одарил обоих, смешалось все — и горечь вчерашнего поражения, и раздражение, вызванное незваными гостями, и злость на Урлова, не замедлившего закрепить свою победу и нагло вывесить на стенку объявление о наборе группы. И в такой момент лучшие друзья предают его!

Резко развернувшись, Димон рванулся прочь. Он мчался по коридору, не разбирая дороги и не слыша окриков Вовика. Что ж, у него стало одним другом меньше. И все из-за этой толстой коровы! Кто бы мог подумать, что она с такой легкостью заарканит непробиваемого Вовика! Душа Димона была полна обиды и разочарования.

Коридор и холлы пустели, ученики разбегались по классам, а девчонки задержались у медкабинета, чтобы передать медсестре привезенные из Плеса справки. Мимо них, никого вокруг не замечая, прошли два парня: полный краснощекий блондин и невысокий стройный брюнет.

— Кажется, сработало, — тихо и вкрадчиво проговорил полный. — Твое объявление такую толпу собрало, чуть друг друга не передавили! Популярная ты все-таки личность, Витек. Бабок сегодня собьем! Круглый капиталец.

— Главное, чтобы никто не узнал, что я ухожу на экстернат и никаких занятий на следующий год не будет, — ответил второй — это был Витек Урлов. — Соберем денежки, а там нас ищи-свищи! Мне предки такую школу для экстерната выбрали, днем с огнем не сыщешь. Там директриса знакомая, бальные танцы обожает, обещала мне поблажки и скидки. И тренерша по бальным у них со связями, не то, что наша! Мне бы только экзамены прилично сдать и региональный конкурс выиграть — тогда аттестат за одиннадцатый класс, считай, в кармане! А там и институт — чемпиона по бальным везде с руками оторвут. У бабушки перекантуюсь весь следующий год, она живет в такой глуши, никто меня там не найдет!

— А я на Мальту мотану к дяде. Получу диплом в Интерколледже, останусь у него администратором в гостинице. Он специально для меня место держит.

Не замеченные парнями сестры переглянулись. Невольно подслушанный разговор показался им очень интересным… Но тут прозвенел звонок, и девчонки, так и не дождавшись медсестры, побежали в класс.

Глава 7 Трещина растет

Звонок застал Димона в самом дальнем конце коридора, в закутке у радиорубки, где он сидел в одиночестве, переживая случившееся утром. Он очнулся, лишь услышав ненавистную трель. Математика! Контрольная! Последняя в этом году! Как же он забыл! Что было сил парень бросился к кабинету, но все равно опоздал: когда, задыхаясь, рванул на себя дверь, класс уже усердно переписывал с доски задания.

Учитель не скрывал раздражения.

— Где вы гуляли, Утехин? Звонок был пять минут назад. Или контрольная работа для вас так примитивна, что времени на нее много не требуется?

Если бы!

Димон медленно опустился на стул. Только сейчас он заметил, что место за партой рядом с ним свободно. Где же Светляк? Без него не справиться! Он осторожно огляделся и поймал извиняющийся взгляд друга: тот сидел за одной партой с Аглаей в самом конце дальнего ряда.

Конец. Полная катастрофа. Димон почувствовал, что летит в пропасть. Самому ему эту контрольную не написать и на три с минусом. Математика с первого класса давалась ему с большим трудом. Светляк все это прекрасно знал. И все же бросил его. Оставил один на один с этими непроходимыми уравнениями и кошмарными графиками! Пересел к этой… к этой… Ну, все. И вторая сестричка сделала свое черное дело. Теперь у него вообще не осталось друзей! И надежды на нормальное лето тоже не осталось — родители поставили условием всех летних поездок успешную сдачу экзаменов. А сегодняшняя контрольная была генеральной репетицией письменного экзамена по алгебре.

— Утехин, вам понятны условия? — Голос учителя прервал его горестные размышления.

— Да, — буркнул Димон, уткнувшись в чистый листок.

— Тогда пора начинать работать!

Работать! Легко ему говорить! А как можно работать, если половина из написанного на доске для него, Димона, хуже китайских иероглифов?!

Заранее смирившись с поражением, Димон даже и не пытался вникнуть в задания. Обиженный на целый свет, он с остервенением грыз кончик ручки.

— Ну что, Утехин? Плохо дело? — голос Сыча, преподавателя математики Андрея Дмитриевича Сычева, прозвучал над самым ухом.

Не отвечая, Димон склонился еще ниже над партой. «Ну, Светляк, погоди! Попомнишь ты у меня!»

— А я и не сомневался, что будет плохо. Вы, Утехин, когда в последний раз учебник открывали? В прошлом году, наверное? Мозгами шевелить — это вам не ногами дрыгать!

«Мозгами шевелить — это вам не ногами дрыгать!» И почему Сыч так ненавидит его? На каждом уроке высмеивает его увлечение. Да какая ему разница, кто чем занимается в свободное время! Пусть бы и ставил свои двойки, только без комментариев. Этот издевательский тон всегда доводил Димона до бешенства. Вот и сейчас, чтобы сдержаться, пришлось крепко сжать зубы и закрыть глаза.

К концу урока на листке прибавилось лишь несколько перечеркнутых строк. С грехом пополам решив уравнение, Димон прочитал условие задачи и написал в ответе первую попавшуюся цифру.

Учитель ходил между рядов, зорко высматривая списывающих. Периодически он подходил к кому-нибудь из несчастных, выхватывал шпаргалку, злорадно улыбался и ставил на листке с контрольной закорючку, означавшую, что оценка будет снижена на балл. Доставалось даже тому, кто давал списывать — его оценка также снижалась на балл. Надо сказать, что в этой охоте Сыч не имел себе равных — у него был просто какой-то нюх на шпаргалки. Иногда его даже называли «шпаргалочный терьер» — по аналогии с собакой, вынюхивающей наркотики и взрывчатку.

Димон беспокойно смотрел по сторонам, но теперь надеяться можно было лишь на чудо: списывать не дадут. Только отчаянный смельчак решился бы рисковать своей оценкой за административную контрольную, да еще в экзаменационный год.

Он уже совсем отчаялся, когда на парту вдруг приземлилась скомканная в шарик бумажка. От кого это, интересно? Димон быстро скинул шарик к себе на колени, обернулся, встретился глазами со Светляком. Тот несколько раз кивнул. От него! Раскаялся, значит. Решил все-таки помочь. Снизошел, осчастливил! А не швырнуть ли бумажку предателю в лицо?

Ах, как же хотелось Димону это сделать! Но нет, благоразумие и осторожность взяли верх. Разложив шпаргалку на коленях и поминутно бросая взгляд на спину удаляющегося Сыча, он принялся быстро копировать кривые и косые строчки — почерк у Светляка был отвратительный. Зато сам Димон обладал очень важным в школьной жизни качеством: за девять лет учебы он в совершенстве овладел скорописью. Он мог списывать любые объемы текста почти молниеносно и, главное, обладал умением «дешифровать» плохие почерки.

Последний ответ он написал одновременно со звонком.

— Ну что, успел? — На перемене Светляк сам подошел к нему — улыбка во весь рот, светится, как новый рубль. И эта рядом, Лайка — так ее, кажется, сестра называет. Собачье имя ей в самый раз — она и выглядит, как маленькая, суетливая шавка. — Все списал?

— Все, — буркнул Димон, отворачиваясь. Краем глаза он успел заметить, как вытянулось лицо Светляка.

— Что-то не так?

— Не знаю, пускай Сыч проверяет.

— А спасибо? — Это уже голос стоящей рядом со Светляком Аглаи. Пронзительный, визгливый — неужели такой может кому-нибудь нравиться?!

— Кому спасибо? За что? — Димон резко повернулся и зло посмотрел на Светляка. — За то, что унизили меня? Подачку бросили?

— Ну-у-у! — протянула Аглая. — Как все запущено!

— Нет, погоди-ка. — Светляк нервным жестом взъерошил волосы. — Это что же получается? Тебе решили твой вариант, и ты еще и недоволен?

— А пошел ты… — Димон сделал характерный жест рукой.

— Это вместо спасибо? Ну и манеры! — фаркнула Аглая. — А слабо самому было решить? И ты, Светик, ради него рисковал и надрывался!

Светик! Димон чуть не задохнулся от возмущения. И этот прирученный подкаблучник был когда-то его лучшим другом! Развернувшись, он быстро пошел прочь. Трещина в отношениях с друзьями увеличивалась.

Глава 8 Цена за уравнение

— Тяжелый случай, — прокомментировала Марфа. — Не представляла, что он такой.

— А я тебе сразу об этом говорила! — отозвалась Аглая. — У него на лице написано, что он таблицу умножения забыл уже в третьем классе. Если вообще когда-нибудь знал.

— Да разве в этом дело! — вздохнула Марфа. — Снобы вы, математики. Если интеграла брать не умеешь, уже и не человек.

— А что, не так? — фыркнула Аглая. — Хотя дело, конечно, не в таблице умножения, а в том, что он совершенно избаловался на Светиковых подсказках. Ни с того ни с сего умудрился в один день поссориться с двумя лучшими друзьями!

— Да дело не в этом. Он расстроился из-за объявления, — объяснил Вовик.

— Это про брейк-данс, что ли?

— Ну, да! Я видел его лицо, когда он это читал. — Вовик тяжело вздохнул.

— И все равно это не дает ему права так себя вести! — не уступала Аглая.

— У него сейчас не самый легкий период, — заступился за друга Светляк.

Девочка не ответила. Задумавшись, она накручивала на палец легкую светлую прядь. Вдруг глаза ее загорелись, лицо вспыхнуло улыбкой.

— Идея! Я, кажется, придумала! — Она выглядела как человек, решивший сложную задачку.

— Ну? — Собеседники выжидательно уставились на Аглаю.

— Надо научить Димона математике!

— А, пустой номер! — пренебрежительно махнул рукой Вовик. — Легче Хряка научить брейку. Да и зачем?

— Вы не понимаете! Это принципиально. Вы его совершенно разбаловали. Он без ваших подсказок и дважды два не решит!

— А зачем ему? Ногами болтать умеет — и хватит! — усмехнулся Светляк.

— Да ты подумай сам, что говоришь! — вскипела Аглая. — Это же твой лучший друг! А ты о нем отзываешься как о полном дауне!

— Ничего такого я не имел в виду! — запротестовал Светляк. — Просто хотел сказать, что он к математике совершено неспособный. То есть, ну… не дается она ему, и все тут! Нет, не так. Короче… в общем, я тут с вами совсем запутался!

— Вот-вот! Тебе так удобнее, сунул ему шпору — и все дела. Конечно, это легче, чем заставить его самого мозгами шевелить!

— Хорошая ты девчонка, Лайка, но совершенно от жизни оторванная, — усмехнулся Светляк. — Да кто же в наше время так делает? Наверное, только у вас в Плесе такое сохранилось — мозгами шевелить. Да и то только потому, что вы еще не компьютеризированы. Вот скажи — зачем напрягаться, когда стоит только мышкой кликнуть — и весь спектр современных наук перед тобой на мониторе? Любая шпаргалка, все, что хочешь!

— На мониторе — да, но не в голове! — отрезала Аглая. — Какой прок от такой шпоры, если ты без нее сам по себе полный ноль? На что ты будешь годен в нормальной жизни? Ты представь: тебя когда-нибудь президентом изберут, а ты ничего и делать без шпоры не умеешь!

— Да ладно, умная! — махнула рукой Марфа. — Не обращай внимания, Светляк. Это гены нашей бабушки-учительницы в ней говорят — всех вокруг учит, мораль читает… Но в общем и целом она права — Димон пошел вразнос.

— Это точно, — кивнул Вовик. — Меня чуть не послал сегодня — и только за то, что я ему про нас с Арфой рассказал! Тоже мне, друг называется!

— И на нас с Лайкой как бешеный кидался, — поддержал Светляк. — Этого так оставлять нельзя. Ну что? Какие будут предложения?

— Для начала давайте дадим слово больше ему не подсказывать, — предложила Аглая. — По крайней мере, бесплатно.

— Что ты имеешь в виду? — насторожились ребята.

— А то. Ты думаешь, я у нас в школе никому не подсказываю? Подсказываю. И еще как! Но только не бесплатно, а за бабки.

— Да брось ты! — Светляк недоверчиво уставился на девочку. — Неужели и вправду деньги берешь? Даже с самых лучших друзей?

— Представь себе! Даже с самых лучших друзей.

— Ну, ты и жлоб! — покачал головой Вовик. — Даром что девчонка.

— За жлоба можно и по фасаду схлопотать! — нахмурилась Марфа, выступая вперед.

— Эй, эй, ребята, полегче! — принялся успокаивать спорщиков Светляк. — Из-за каких-то шпаргалок — морду бить? Это уж слишком!

— Ничего не слишком! Это дело принципиальное! А за принципы испокон веков морду били! — все больше распалялась Марфа. — Ты думаешь, если Лайка умная, то она должна всем классным разгильдяям бесплатно помогать? То есть она целыми днями за учебниками, а те — в клубах и по дискотекам, а потом она же им еще и задачки решай, горбаться? Не выйдет! Это ж себя не уважать! Кстати, все ее лучшие друзья это прекрасно понимают. На то и друзья. Ты скажи, — обратилась она к Светляку, — тебя в классе уважают, такого умного?

— Не знаю, — пожал плечами парень. — По-моему, не очень.

— Вот именно! — назидательно произнесла Марфа. — А знаешь, почему? Считают тебя тряпкой. А Лайку у нас ого-го как уважают! Она одна у нас такая по всем предметам соображает. Народ даже рад ей заплатить — она же такую огромную работу делает, пока они живут в свое удовольствие. Каждый труд должен быть оплачен! А те, кто этого не понимает, никакие не друзья. Они тебя просто используют. Ты им нужен только как ходячая шпаргалка!

— Ну ладно, что это ты так развоевалась! Не съем я твою сестренку, пусть живет. Но вот насчет денег за подсказки я не согласен. Это сколько же надо бабок иметь, чтобы приличные оценки получать! — покачал головой Вовик.

— Ты не согласен потому, что тебе на этом рынке продавать нечего! — возразил Светляк. — А меня уже достали все — подскажи да подскажи! То реши, это! Алгебра, геометрия, физика, химия, даже сочинения по литературе — один пашу на целый класс! Как негр на плантации. Или раб на галере! И никто, главное, этого не ценит. Вроде как я должен. Как будто это моя обязанность! Ни слова благодарности. А попробуй откажи — живьем сожрут, словно стая пираний! Так что я совсем не прочь перенять новейшие технологии. И какие у тебя, интересно, расценки? — обратился он к Аглае.

— Когда как, — пожала та плечами. — В зависимости от сложности задачки или примера.

— Ну, а в среднем?

— В среднем, один пример — тридцатка. Но это наши цены, плесовские. В Москве я брала бы по сотне. И за задачу столько же.

— Не хило! — восхитился Светляк. — Это выходит, на последней контрольной я бы заработал по пятьсот с рыла? Это сколько же я упустил?

— Выходит, так, — кивнула Аглая. — Кстати, такой подход очень дисциплинирует. Если ты знаешь, что за решение контрольной придется выложить бабки, то еще сто раз подумаешь, а не позаниматься ли как следует самому? А я, кстати, и уроки даю. Для друзей — бесплатно! И все довольны. Я их всех уже так натаскала, сами с параллельного класса теперь бабки сшибают.

— А как это все технически выглядит? Ну, когда вы рассчитываетесь? До или после?

— Со своими можно и после, по факту: сколько примеров и задач решила, столько и выложи. Ну, свои не кидают, им можно доверять. А с остальными, из параллельного и других классов, беру только предоплату. За контрольную или домашку — сразу же. А если он сам чего решит, я сдачу возвращаю.

— Так ты, значит, в дни контрольных с большими деньгами ходишь? И как, тебя ни разу не пытались ограбить?

— Попробовали бы только! — выступила вперед Марфа. — Кто бы это сунулся! Я-то на что?

— Ах, да, конечно, — понимающе кивнул Светляк. — Так вы и с Димоном так же предлагаете поступить?

— Да, предлагаем! Если он нам друг, то пусть и нас уважает! Мы же, если к нему на брейк запишемся, будем платить за занятия! Надо поставить его перед выбором: пусть или денежки выкладывает за подсказки, или сам занимается как следует. А в этом мы ему готовы помочь совершенно бесплатно. Ты, Светляк, предложи ему позаниматься математикой, я возьму на себя физику, а Вовик — литературу и английский.

— А потом Тинка подъедет, мы на нее историю повесим. Авось вытащим парня к экзаменам-то! — воодушевилась Марфа.

— В идеале все это звучит хорошо, — с сомнением произнес Светляк. — А вдруг он откажется заниматься?

— Откажется, пусть пеняет на себя, — заявила Марфа. — Или платит!

— И когда начнем? — почесал в затылке Вовик.

— Да прямо на экзамене! — предложила Аглая. — Чего тянуть!

— Вот так сразу? Не знаю, не знаю… Я, например, не смогу ему отказать, если он попросит подсказать! — возразил Светляк.

— Я всегда говорила, что парни — слюнтяи! — усмехнулась Аглая. — Ты хотя бы поговори с ним сначала, предложи наш вариант — насчет того, чтобы позаниматься. Времени до экзамена, конечно, маловато, но что-то можно и успеть! Если он не дурак, то согласится. А откажется… это будет его проблемой, а не нашей! А если ты такой чувствительный, беру все на себя. Ты просто переадресуй мне все его записки, и дело с концом! А я как-нибудь сама с ними разберусь.

На том и порешили.

Поведение Димона еще долго занимало сестер. Они и на других уроках обсуждали проблемы странного парня, которого волей-неволей считали почти что родственником.

— Знаешь, чего ему не хватает? Положительного женского влияния, — подвела итог Аглая.

— Точно подметила! — похвалила сестру Марфа. — Я и сама гляжу — неприкаянный он какой-то, одинокий. Девчонку бы ему хорошую. Она бы сделала из него человека!

— Вот-вот! Но мы с тобой, похоже, не в его вкусе.

— Похоже, что так.

— Скорее бы Тинка приезжала! Против нее он не устоит.

— Это точно! Не было еще мужика, который бы остался к ней равнодушен! Ну, кроме нашего физика, конечно. Да и то потому, что он старый!

— Нет, не поэтому, — хихикнула Аглая. — Просто он никак очки себе нормальные не купит!

Глава 9 Маленькая месть большой Марфы

Первое занятие группы брейк-данса было назначено на половину пятого, как раз после окончания восьмого урока. Публики собралось много: в конце четвертой четверти основными «развлечениями» школьной жизни стали разве что бесконечные тесты и контрольные — было время ленивого весеннего затишья между прошедшими майскими праздниками и грядущим последним звонком.

Уже с четырех часов в актовом зале загремела музыка. Тяжелые, динамичные композиции «Freestylers» и «Full Effect» зазывали потанцевать, размяться после долгого сидения за партой. Многие так и делали — отрывались по полной. Но их неловкие, скованные движения смотрелись убого на фоне того, что происходило на сцене.

Витек Урлов давал сольный концерт. Вот уж где он мог развернуться на полную! Его невысокая, ладная фигурка в широких трубах, запыленных кроссовках и специальной шапочке мелькала то здесь, то там, он ни минуты не стоял на месте. Он демонстрировал все свои возможности, а показать ему было что: как верхним, так и нижним брейком он владел в совершенстве.

Димон стоял в самом дальнем углу зала. Танец Витька рождал в его душе мутные, темные чувства. Чем лучше танцевал его вечный соперник, тем хуже становилось ему. Он видел, как приятель и главный подхалим Урлова Сеня Хряк уже выстраивает в очередь желающих записаться в группу, как чистые листки его блокнота постепенно заполняются фамилиями, как тихо перекочевывают из пухлой ладони в карман мятые десятки и полусотенные купюры задатка.

И это все было бы у него, Димона!

Пока парень переживал, сестры во все глаза смотрели на «героев дня» — Урлова и его помощника.

— Слушай, это же те самые двое! — прошептала Аглая Марфе. — Помнишь, возле медкабинета?

— Точно! Они! — кивнула сестра.

— По-моему, они хотят кинуть всю эту милую аудиторию. Соберут денежки и рванут на экстернат, где никто их потом не найдет!

— Похоже на то… — ответила Марфа.

— Пора вмешаться, сестричка!

— Да уж вижу…

Димон, не желая далее наблюдать это зрелище, развернулся и стал пробираться к двери. Ослепленный обидой, злостью и завистью, он не увидел продолжения разыгравшегося в зале представления.

Все началось тогда, когда на сцену выбралась Марфа. Несколько минут она смотрела на танцующего перед ней Урлова, потом громким басом, перекрывающим рев музыки, спросила:

— А мне можно попробовать?

Урловские прилипалы подскочили к ней, попытались оттеснить.

— Ты вначале запишись, девочка! Поучись, потренируйся! А потом уже на сцену лезь. Задаток — сто рублей.

— Задаток? Но насколько я понимаю, в этом году занятий уже не будет?

— Ты понимаешь правильно, — процедил Хряк. — Занятия начнутся после первого сентября.

— А сейчас еще только двадцатое мая! А если после первого сентября занятия так и не начнутся? Вы вернете денежки или как? А вдруг вы из школы, например, уйдете? Или вообще в другую страну уедете?

Ребята стали подходить ближе — разговор заинтересовал всех.

— Девочка, уйди! — грозно приказал Хряк. — Ты мешаешь людям работать!

— Работать? У вас это называется работать? У нормальных людей это — отдых! Получается, вы столько бабок загрести хотите за какие-то дешевые показательные выступления?

Разозлившийся Хряк включил максимальную громкость. Гулкие ухающие звуки сотрясали зал. Расслышать чей-либо голос было совершенно невозможно.

Тогда Марфа вышла на середину сцены и начала танцевать. Движения поначалу показались скованными, неловкими. Урлов, махнув рукой, демонстративно отвернулся и отступил в глубь сцены, а его напарник начал что-то делать с эквалайзером магнитофона. И вдруг в один миг Марфа переменилась. Теперь это уже была не неуклюжая механическая кукла, а би-герл с чуть тяжеловатой, но органичной для брейка грацией. Ее движения стали точными и фиксированными, она уверенно управляла своим телом.

— Робот! — послышалось из зала.

— Электрик буги!

— Кинг-тат!

— Попс!

— Локинг!

Марфа танцевала все быстрее, при этом ее движения оставались точными и уверенными.

— Ну и что? — Урлов вышел вперед и сделал жест Хряку, чтобы тот остановил музыку. — Ну кому это все интересно? Да у меня каждая первоклашка сможет так после пары занятий. Подумаешь, верхний брейк! Если ты такая крутая, ты нижний покажи!

Хитрый Урлов знал, что говорить. Верхний брейк — действительно более простой. Эффектные, но несложные движения на самом деле доступны почти всем, конечно, после достаточного количества тренировок. Иногда его даже называют «девчоночьим» — потому что большинство занимающихся верхним брейком — девчонки.

Но, конечно, высший пилотаж — это нижний брейк. Для исполнения его сложнейших элементов требуется гораздо более основательная физическая подготовка. Не всякий парень даже после нескольких месяцев тренировок может осилить стайл и тем более пауэр мув с его навороченными, почти акробатическими элементами. Что уж тут говорить о девчонках! Среди танцующих нижний брейк их единицы. Разве что одна-две би-герл рисковали иногда выйти на тусовку или соревнования.

Урлов был уверен, что своим предложением поставил Марфу в тупик, и уже приготовился продолжить свое выступление.

Но она не торопилась покидать сцену.

— Нижний, говоришь? — Девочка засучила рукава и подвернула правую штанину. — Ну, давай попробуем нижний!

То, что последовало потом, очевидцы еще долго передавали из уст в уста. И показывали кадры, снятые на мобильники, — представление, разыгранное Марфой на сцене, было достойно самого лучшего шоу. Резко опустившись на пол, она вошла в стайл. Несколько оборотов вокруг упертой в пол руки — и вот она, сгруппировавшись, перекатилась на спину — это был уже пауэр мув.

— Гелик! — ахнул зал, узнав один из элементов нижнего брейка.

— Черепашка!

— Свайп!

Публика неистовствовала. Словно черпая энергию зала, Марфа расходилась все больше и больше. Каждый новый элемент встречался восторженным ревом, свистом и топотом — еще бы, не часто удается увидеть такое: девчонка танцует нижний брейк не хуже парня! За несколько минут своего пребывания на сцене Марфа обзавелась целым залом поклонников. Если бы она тут же, сразу после танца, объявила о создании студии, у нее не было бы отбоя от желающих. Но ее это не интересовало. Достаточно было угрюмого, мрачного взгляда Урлова, которым тот одарил ее, уходя. И трагического лица Хряка, раздающего деньги обратно.

Глава 10 Большая месть маленькой Аглаи

Одиннадцать дней, прошедших после контрольной и Марфиного триумфа, ознаменовались некоторыми важными событиями. Закончился учебный год, для выпускников прозвенел последний звонок. Аглая выиграла очередную олимпиаду, получив в награду ноутбук. Со дня на день ожидался приезд третьей сестры — Алевтины, а вот мама Димона задерживалась.

Но, кроме радостных событий, были и печальные. Разговор Светляка с Димоном оказался безрезультатным, предложение позаниматься перед экзаменом би-бой воспринял в штыки — впрочем, так он относился теперь к любым попыткам ребят восстановить дружбу.

— Отвали, — сказал он Светляку. — И больше не появляйся, понял?

Для самого Димона время перед первыми в жизни экзаменами пролетело как в угаре. Забыв про учебники, он слонялся по клубам и дискотекам, пытаясь залить коктейлями мучившее его чувство собственной неполноценности.

По традиции, экзаменационная сессия в девятых классах начиналась письменным экзаменом по алгебре. Ранним утром первого июня сонные ученики собрались в актовом зале, чтобы продемонстрировать накопленные за девять лет знания. Нельзя сказать, чтобы эта перспектива радовала школьников — лишь немногие выглядели безмятежными и спокойными, большинство же не скрывали озабоченности. То и дело они вздрагивали и инстинктивно хватались за карманы, в которых были спрятаны драгоценные шпаргалки.

Изобретательность «поколения пепси» не знала предела. Организатору соревнований «Самый хитрый списывающий» пришлось бы нелегко — такого полета фантазии родители нынешних школьников и представить себе не могли. Устаревшие способы написания шпаргалок давно ушли в прошлое. В арсенале современных учеников были новейшие технические средства от ксероксов и принтеров до мобильных телефонов и айфонов. Тексты контрольных и экзаменационных работ мгновенно передавались из одного конца страны в другой по Интернету, в Интернет же загонялись ответы и образцы сочинений.

Но бдительность учителей тоже шла в ногу с прогрессом: с сотовыми телефонами ученики до экзаменов не допускались, при входе в зал каждый подвергался досмотру, за подозрительными велось особое наблюдение.

Признанным мастером изъятия шпаргалок был Сыч. То и дело слышался его торжествующий голос:

— Лучков, сними куртку. Что это у тебя карманы так оттопырены? Да вынимай, вынимай свою рукопись, не стесняйся! Она тебе сегодня больше не понадобится.

— Самарцева, а что это у тебя за прическа сегодня? Где к экзаменам готовилась? В парикмахерской? Дорогая укладка? Хотела сделать мне сюрприз? Да, действительно! Тут у тебя целое состояние. Батюшки, вся программа за девять классов уместилась! На лазерном принтере выводила? На струйном? Ну, теперь это не важно.

Горка шпаргалок на столе перед Сычем росла, а лишенные поддержки и перспективы экзаменующиеся занимали свои места. Оставалось надеяться только на «ботаников», которые все свои знания держали в голове.

Димон был «обезврежен» Сычом одним из первых — учитель сразу же вычислил его шпаргалки, спрятанные в кроссовках. «Рентген у него, что ли, вместо глаз?» — с досадой подумал парень. Поколебавшись, он нацелился на местечко около Светляка — гордость пришлось зажать в кулак, теперь только этот предатель мог ему помочь. Но едва Димон, получив экзаменационные листы, направился к облюбованному местечку, дорогу ему преградила Аглая.

— Занято! — прошипела она, усаживаясь рядом со Светляком. — Ищи себе другое место!

«Змея! — подумал Димон. — И здесь влезла».

Он огляделся — свободных мест было немного, и все вдалеке от Светляка, на первых партах, под самым носом у экзаменационной комиссии. Однако делать было нечего — Димон пошел вперед и сел как раз напротив Сыча.

— Ну что, Утехин? Готовы пошевелить мозгами? — весело приветствовал его учитель.

«Это уже было! — с тоской подумал Димон. — Все то же самое. Китайские иероглифы на доске, противная ухмылка Сыча. Когда же это было? Ах, да, на административной контрольной…» Оставалась последняя надежда — попытаться законтачить со Светляком. Он не откажет, ведь тогда, на контрольной, выручил же его! Но как, как передать записку?

Решение пришло само собой. На столе перед Сычом и остальными членами комиссии стояли вазы с цветами и лежали стопки экзаменационных листов. Едва взглянув на свисающую почти до пола бахрому зеленой скатерти, Димон понял, что ему нужно делать…

Ровно полчаса он строчил, как никогда: нужно было побыстрее исписать листы для черновиков. Он несколько раз переписывал условие задачи, зачеркивал и начинал писать заново. Сюда же добавились обрывки мелькающих в глубине сознания формул, правил — что-то, вероятно, из физики или из химии, но это было неважно, главное — побыстрее заполнить все свободное пространство. А на последней странице Димон написал послание Светляку.

Пораженный небывалой активностью своего худшего ученика, Сыч почти не отводил от него взгляда. «Чудо! — было написано в изумленных глазах учителя. — Свершилось чудо! Утехин научился считать!»

Но вот, наконец, Димон расправился со всеми экзаменационными листками и получил полное право взять новые. Изобразив на лице радостный энтузиазм, он вскочил и, не разбирая дороги, рванулся к учительскому столу. Однако по дороге споткнулся о ножку парты и со всего размаху полетел вперед. Пытаясь удержать равновесие, он ухватился за край стола, но руки соскользнули и вцепились в бахрому. Падая, он дернул скатерть на себя, и все, что стояло и лежало на столе, полетело на пол.

— Утехин! С вами все в порядке? — бросился к Димону учитель. Остальные члены комиссии тоже вышли из-за стола и теперь растерянно топтались среди осколков.

— К-кажется, да, — пробормотал Димон, потирая лоб. — Я тут у вас нечаянно все уронил… Давайте я уберу!

— Не надо, — голос Сыча звучал необычайно мягко и участливо. — Может, вам нужно выйти? Сможете вы дальше работать?

— Постараюсь, — кивнул Димон и поморщился. — Только у меня листочки кончились, писать не на чем…

— Не беспокойтесь, этого добра у нас сколько угодно. — Сыч нагнулся и начал поднимать рассыпавшиеся листки.

И в этот момент записка с коротким «SOS! 2-й вариант» отправилась в путешествие через зал. Бумажный комок скакал от парты к парте, стремительно приближаясь к пункту конечного назначения.

— Артистично сработал! — восхищенно прошептал Марфе Вовик. — Высший класс!

Ничего не заметив, Сыч вручил Димону новую порцию листков.

— Вы все-таки смотрите, если вам тяжело, я могу пригласить врача…

— Не надо. — Димон энергично встряхнул головой и тут же снова поморщился — он и на самом деле довольно сильно ударился. — Обойдусь. У меня как раз процесс пошел, я не могу прерываться!

— Хорошо, хорошо, садитесь. — Сыч отвел Димона к его парте, помог сесть. — Если что, сразу же дайте мне знать!

Несколько минут в ожидании ответа от Светляка Димон снова активно марал бумагу, потихоньку начиная уставать от тупого бессмысленного занятия. К тому же его одолевало беспокойство. Почему Светляк медлит? Неужели так сложно написать то, о чем его просят? Или он решил больше не подсказывать? Нет, не может быть! Он знает Светляка, они всю жизнь вместе, с детского сада, тот не кинет его, не сможет так поступить, лучший друг все-таки!

Потом вдруг до него дошло, что Светляк наверняка уже написал, и просто ждет удобного момента, чтобы передать ему записку. И кто же, как не он, Димон, должен помочь ему? Кажется, Сыч предлагал ему выйти, почему бы не воспользоваться такой возможностью? Димон снова схватился за шишку и, жалобно глядя на Сыча, попросил разрешения выйти.

— Да-да, конечно, — засуетился учитель. — Во время экзамена это, в общем-то, не разрешено, но в виде исключения… И зайдите в медкабинет, пусть уж вас там осмотрят, мало ли что.

Проходя мимо Светляка, Утехин бросил на друга выразительный взгляд. Тот, быстро опустив глаза, протянул ему под партой сложенный вдвое лист. Димон присел, чтобы завязать шнурок, и быстро убрал лист в карман. От сердца отлегло, теперь можно было вздохнуть свободнее.

В туалете Димон вытащил записку, раскрыл… и как во сне прочитал:

«Конец халяве! Бесплатных подсказок больше не будет! Хочешь решение — гони бабки. Прайс-лист прилагается». И далее, на оставшейся части страницы действительно были подробно расписаны расценки за примеры, уравнения и задачи.

«Уравнение — сто рублей, — прочитал оторопевший Димон. — Задача — сто пятьдесят… График функций — сто тридцать…»

«Не устраивают условия — решай сам!» — этими словами заканчивалось необычное послание.

Мама моя! Это что ж творится!

Димон машинально пощупал карман — там лежали остатки родительских денег, какая-то незначительная мелочь, несколько десяток. Ругая себя, он тут же отдернул руку, скомкал записку, со злостью швырнул в унитаз и спустил воду.

Ах, если бы так же легко можно было избавиться и от проблем!

Глядя на затихающий водоворот, Димон не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться, то ли повеситься тут же, в туалете. Что это подсунул ему Светляк вместо решения?! Какую-то гадость, мерзость, пакость! Неужели он и вправду берет теперь деньги с лучших друзей? И его угрозы неделю назад не были пустым звуком? Он вспомнил тот неприятный разговор — Светляк мямлил что-то насчет того, чтобы он, Димон, начал заниматься, и что они все ему помогут… Он тогда послал его, недослушав до конца. А Светляк, получается, говорил вполне серьезно…

И тут же в голову пришло другое. «Нет, это не Светляк! Он на такое не способен. Его подучили, направили. И он, Димон, прекрасно знает кто. Ну, ничего. Это им так не пройдет! Девчонки бросили ему вызов, и он им отплатит за свое унижение!»

Димон раздувал щеки, воинственно сжимал кулаки и прикидывал разные варианты мести, пока, наконец, не осознал, что делать ему, как ни крути, нечего. С одной сестрой еще как-нибудь можно справиться, но с двумя? При одной мысли о драке с Марфой его пробирал озноб…

Не оставалось ничего другого, как вернуться в зал и попытаться хоть что-то решить самому. Надо было, конечно, соглашаться на предложение Светляка позаниматься, за неделю можно было бы подготовиться так, чтобы хотя бы получить тройку… Но теперь слишком поздно.

Убитый, Димон поплелся обратно в зал. Уже сейчас ему стало ясно, что экзамен окончательно и бесповоротно провален.

Глава 11 Исчезнувшее отражение

В модном клубе «Би-бой» тусовался народ самого разного возраста, пола и мастей. Объединяло всех одно — неистребимая страсть к танцу. Сцена этого заведения никогда не пустовала — то и дело на ней появлялись желающие подвигаться: иногда это были отличные танцоры, срывавшие бурные аплодисменты, но по большей части — самодовольные и неуклюжие новички, которым доставались лишь разочарованный свист и насмешки.

Димон считался здесь звездой. Он был разносторонним, универсальным танцором и мог показать класс не только в брейке, но и в рок-н-ролле, диско-хаусе, латине, разных стилях джаза и, конечно же, в бальных танцах, которые иногда, хотя и очень редко, здесь демонстрировались. И завсегдатаи, и служащие встречали его с распростертыми объятьями — за выступления хозяин делал ему скидку на напитки и нехитрую закуску и всегда держал наготове столик или место у стойки. В отличие от школы, здесь Димон отогревался душой и чувствовал себя полноценным человеком.

В последние дни после размолвки с друзьями он все чаще заглядывал в «Би-бой», оттягивался на сцене. Вот и на этот раз, сбежав сюда сразу же после неудачного экзамена, он хотел вначале расслабиться коктейлем, а потом сбацать что-нибудь поядренее. Но когда выгреб из кармана мелочь, оказалось, что денег ни на что не хватает, даже с учетом скидки. Поморщившись, Димон огляделся в поисках знакомых, которые могли бы угостить его в долг, но таковых не нашлось.

Он сидел, тупо уставившись на сцену, как вдруг услышал за спиной знакомый голос:

— Эй, бармен! Два коктейля!

Оглянувшись, Димон увидел Урлова — как ни в чем не бывало, ненавистный соперник пристроился рядом на свободный стул.

Получив заказ и поколдовав над одной из кружек, он пододвинул ее к Димону со словами:

— Угощайся!

Димон обернулся, посмотрел в упор на Витька. Лицо того светилось искренней, обворожительной улыбкой, но все равно по нему хотелось крепко вдарить. Однако напиток так заманчиво колыхался в запотевшем стакане, что мучимый жаждой Димон сдержался и буркнул «Спасибо».

— Оттянемся? — предложил Витек, едва только Димон опустошил стакан.

— Давай! — пожав плечами, согласился Димон. Коктейль ли тому виной или же еще что, но ему вдруг сделалось неожиданно легко и весело: он соскочил с табуретки и одним махом запрыгнул на сцену. Следом туда же поднялся и Витек — теперь он казался Димону лучшим парнем на свете, и все было так же, как и раньше — они танцевали вдвоем, и не было у Димона друга ближе и надежней, и ради него он был готов на самые немыслимые подвиги. Ну и что, что он ему проиграл! Зато теперь они вместе, и это главное.

Те, кому посчастливилось в тот вечер оказаться в клубе, долго вспоминали потом этот танец. Никогда не испытывал подобных ощущений и сам Димон. Он летал на крыльях, подскакивал, как мячик, катался по сцене волчком, делал сальто и другие эффектные трюки, и мир казался прекрасным. Давно уже ему не было так хорошо. Он купался в лучах зрительской славы, чувствовал себя героем, первым номером. Куда-то пропали мысли о проваленном экзамене, о ненавистных сестрах и предавших друзьях, о проигранном споре. Это был его звездный час, и он не собирался позволять каким-то мелочам отравить его.

— Ты мне друг? — лез он целоваться к Витьку.

— Друг, друг… А ты? Ты мне друг или как?

— Спрашиваешь! — Димон кивал и хлопал Витька по плечу — совсем как прежде. Ощущение воскресшей дружбы пьянило.

— А ты сделаешь для меня одну вещь? — отстранив его, спросил Урлов.

— Все, что угодно! — счастливо мотнул головой Димон.

Витек отвел его в сторону от беснующейся толпы, в свободный уголок возле стойки. Он достал из кармана какую-то бумажку, положил на стол перед Димоном.

— И тебе такую же подсунули? — пораженный Димон узнал копию спущенного им в унитаз «прайс-листа».

— И мне. И другим пацанам. Всем, кому раньше Светляк помогал.

— И что же вы сделали?

— «Что, что»! Куда нам было деваться! Купили, кто сколько смог. Мне вот полсотни на четвертак не хватило! Тройбан теперь будет. Да, круто эта чувырла завернула, ничего не скажешь!

— Ты тоже догадался, что это она?

— Нетрудно было! У Светляка кишка тонка. Тебя ведь она тоже подставила, эта малышка! — задумчиво произнес он.

— Да уж! Так кинула, что костей не соберешь!

— Предки тебя небось теперь на Казантип из-за этого не пустят? — спросил Витек.

— Ну! Если будет пара, не видать мне этим летом Казантипа как своих ушей!

— Вот и у меня та же проблема. Предки уперлись рогом, не прошибешь. А так бы было здорово нам вдвоем отправиться туда потусоваться!

У Димона аж дыхание перехватило, когда он услышал это. О таком он даже и мечтать не мог! Поехать на юг не одному, а вдвоем с таким отличным парнем, как Витек! Показать себя не кучке приятелей, а целому миру, огромной танцевальной тусовке, которая собиралась каждое лето у Черного моря на мысе Казантип! Да ради этого он действительно был готов на все!

— К тому же у меня руки чешутся утереть нос этой твоей Марфе, — добавил Урлов.

— Да какая она моя! — возмутился Димон. — Знать ее не желаю!

— Тем лучше. Короче, так. Я тут подумал, как нам надо поступить…

Наклонившись к самому уху Димона, Витек что-то быстро зашептал. Димон вяло кивал, упершись взглядом в стакан.

— Ты все понял?

— Спрашиваешь! — Димон стукнул по стойке кулаком.

— Тогда надо двигать…

Урлов оставил на стойке деньги, и, подталкивая перед собой Димона, быстро вышел из клуба.

Парни направились к школе. На улице уже начинало темнеть, и трехэтажное здание — «самолетик» выглядело пустым и мрачным. На школьном дворе почти никого не было, кроме пенсионерки с собачкой и теннисиста, тренирующегося у глухой школьной стены.

— Как же мы попадем внутрь? — Димон тупо оглядывал темные окна.

— Не дрейфь, прорвемся, — процедил сквозь зубы Витек, увлекая приятеля к обратной стороне здания.

Обогнув школу, он уверенно прошел к металлической двери — выходу из столовой.

— Вот сюда мы и войдем, — пробормотал Витек, оглядываясь по сторонам. Вскоре ему удалось найти то, что он искал, — тонкую металлическую проволоку.

— Пойди-ка погляди, все ли тихо, — скомандовал он, сгибая проволоку в крючок.

Димон обошел кругом здание школы — никого, пенсионерка уже увела свою таксу, только теннисист все еще стучал мячиком о стенку.

— Ну? — встретил его Урлов. — Как там? — Прислонившись к двери, он аккуратно просунул проволоку в щель между створками и принялся водить ею вверх и вниз.

— Все в порядке, только Сафин все еще тренируется, — отчитался Димон.

В этот момент проволочка Витька за что-то уцепилась, он дернул посильнее, и створка с ржавым скрипом распахнулась.

— Ноу-хау, — усмехнулся Урлов, глядя на удивленное лицо Димона. — Тут же все на обычный крючок изнутри закрывается, я давно уже заметил.

Ребята проскользнули внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Действуй, как договорились! — скомандовал Витек. — Ты — в учительскую, я — на шухере!

Димон быстро прошел по коридору, поднялся на второй этаж. Учительская была открыта, экзаменационные работы по алгебре аккуратной стопкой лежали на столе. Порывшись в листках, Димон нашел то, что ему было нужно, спрятал под полу куртки и, крадучись, выбрался из комнаты. Обратно он помчался со всех ног — ему казалось, что сам Сыч гонится за ним, размахивая указкой.

— И что теперь? — Димон, тяжело дыша, протянул работы Витьку.

— А теперь мы сделаем вот так! — Витек взял из рук Димона листки, порвал их на мельчайшие клочки и бросил в стоящую в углу урну. — Надо переписать все начисто! Без единой ошибочки, — Витек достал из внутреннего кармана куртки чистые проштампованные листы и несколько исписанных мелким почерком бумаг.

— Откуда у тебя? — искренне удивился Димон.

— Чистые-то? На экзамене заначил. А ты что, думал, я с тройбаном смирюсь?

— Да нет, решения у тебя откуда?

— После экзамена за деньгами сбегал, докупил у этой девчонки.

— Думаешь, тут все правильно?

— Не думаю, а уверен! Теперь, когда она свой бизнес делает, ей нужна хорошая репутация. Некачественный товар подсовывать не станет!

Возвращение в учительскую переписанных экзаменационных работ прошло без происшествий — в темной пустой школе так никто и не появился. Покидая здание, дверь столовой Витек оставил открытой.

— Пусть думают, что сами запереть забыли!

Он предложил приятелю переночевать у себя, и Димон согласился — только бы не встречаться с этими сестрами! К тому же так можно было избежать разговора с мамой. И все-таки ему пришлось позвонить домой, чтобы девчонки не подняли шум по поводу его отсутствия.

— Как это — не придешь ночевать? Почему? — в голосе Марфы звучала озабоченность. — А мы пирог испекли, специально для тебя!

— Пирог? А с чем? — вырвалось у Димона — в холодильнике Витька было пусто, на ужин они сварили два последних яйца.

— С мясом и луком! Мой, фирменный!

Димон почувствовал, как заурчало в животе. С мясом был его любимый! Но не станет же он из-за пирога общаться с сестрами!

— Кстати, мы тебя кое о чем попросить хотели. Завтра Тина приезжает, наша младшенькая. Не мог бы ты ее на вокзале встретить? У Лайки, похоже, ангина начинается, ей бы надо дома побыть, а я хочу за ней поухаживать.

Какая еще Тина! Какой еще вокзал! Да как они смеют просить его после всего, что случилось! Димон задохнулся было от возмущения, но тут же новая идея пришла ему в голову — такая потрясная, что он даже подпрыгнул от восторга.

— Встретить, говоришь? Сестренку? На вокзале? Отлично! — Он постарался, чтобы голос его звучал доброжелательно и бодро. — Говори, что и как, — Димон быстро записал на листке номер поезда, вагона, время прибытия. — Доставлю в целости и сохранности! Можешь не беспокоиться! — заверил он Марфу. — И еще. Я тут у друга поживу немного, у Витька Урлова. Так что квартира в вашем полном распоряжении!

— Ничего не понимаю, — пожала плечами Марфа, положив трубку. — Вроде вчера Урлов был его злейшим врагом, а теперь он поселиться у него собирается. И еще говорят, что это девчонки непостоянные и ветреные!

— А чего тут понимать! Теперь его злейшие враги — мы, — отозвалась Аглая.

— Ты думаешь? Может, надо было подсказать ему на экзамене?

— Мы все сделали правильно, — строго произнесла Аглая. — Пора парню приучаться быть мужчиной и отвечать за свои поступки.

— Ну, тебе виднее, — пожала плечами Марфа. — Ты же у нас гений педагогики. Макаренко и Песталоцци отдыхают.

— Ладно, кончай базар. Завтра Тинка приедет, что-нибудь придумаем.

Глава 12 Встреча на вокзале

— Спасибо, дальше не надо! — Тина ослепительно улыбнулась, и смущенный парень поставил ее сумку на перрон.

— Ну, может, все-таки дашь телефончик? — жалобно пробормотал он, но в ответ девочка только решительно встряхнула пушистыми рыжими кудрями.

— Новой симки пока нет, а где остановлюсь — еще не знаю!

На паренька налетела группа встречающих, его затормошили и так быстро утащили с перрона, что он не успел даже толком попрощаться с попутчицей.

Девочка осталась на перроне одна. Она стояла и, улыбаясь, оглядывалась по сторонам, не замечая восхищенных взглядов прохожих. Тина относилась к тому редкому типу настоящих красавиц, которые вполне могут обходиться без косметики — просто потому, что у них нет изъянов, а маленькие недостатки лишь подчеркивают совершенство, придавая живость и шарм.

Но, как это часто бывает, девочка была недовольна своей внешностью и считала себя некрасивой. Веснушки казались ей слишком яркими, кожа — излишне нежной, стоило чуть-чуть посидеть на солнцепеке — и она обгорала до пузырей. Но больше всего ей не нравились волосы — она мечтала поменять их цвет и распрямить: что угодно, только не эта пушистая, непослушная рыжая грива. Волос было слишком много, она уставала расчесывать их по часу каждое утро, а как трудно было их мыть!

Тина была веселой, озорной девчонкой из тех, кто с легкостью сходится с людьми и сразу же завоевывает их любовь и симпатию. Она была цельной, беспечной, яркой натурой, совершенно свободной от комплексов. Жизнь всегда поворачивалась к ней светлой стороной и баловала ее, поэтому девочка смотрела в будущее прямо и доверчиво, не ожидая ударов и подвохов.

— Привет! Ты — Алевтина Бородянская? — раздался рядом мальчишеский голос. Оглянувшись, девочка увидела Витька Урлова — в его темных глазах она прочитала восхищение.

«И этот туда же!» — притворно вздохнула Тина, на самом деле радуясь такой реакции — как и всякая красавица, она была немного — совсем чуть-чуть! — тщеславна и любила коллекционировать мужские сердца.

— Да, это я, — кивнула она, широко улыбаясь в ответ.

— Будем знакомы! Я — Дима, — парень протянул руку и, слегка сжав тонкие пальчики, чуть-чуть задержал прохладную девичью ладонь в своей.

— Очень приятно. А меня можно называть просто Тина! Или Аля. Или Лева, как больше нравится! — на несколько секунд ее ладонь замерла, а потом осторожно высвободилась.

— Стало быть, у тебя три имени? — продолжил разговор парень.

— Три. И одно из них мужское! Это папа меня так зовет — Лева. Он считает, что я похожа на льва.

— Внешностью или характером?

— И тем, и другим!

— Кровожадная, значит?

— Есть немного! — хихикнула девочка, в глазах ее действительно заплясали веселые львята. Витек сразу ей понравился — с ним было легко, он умел болтать ни о чем и даже не скрывал, что она явно произвела на него впечатление.

— Би-бой? — Тина кивнула на его подвернутую правую штанину.

— Есть немного, — в тон ей ответил он.

— У меня сестра тоже брейк танцует, — сообщила Тина.

— Знаю. Видел уже, — по лицу парня пробежало легкое облачко.

— А я не люблю брейк! — тряхнула волосами Тина. И вышло это так обворожительно, что проходящий мимо носильщик споткнулся, заглядевшись на нее. — По-моему, это очень грубо. Особенно для девчонки. Вообще-то я бальными занимаюсь.

— Да ты что! — в глазах мальчишки блеснула радость. — Я тоже! Какой класс?

— «С»! А ты? — Тина взглянула на парня с новым интересом.

— И я тоже «С»! — воскликнул тот. — Так ты, наверное, на региональный конкурс приехала?

— С сожалению, нет, — вздохнула Тина. — У меня сейчас с партнером проблема. В Плесе нет подходящих. Приходится в Иваново ездить, а это далековато. Все-таки учеба и все такое. Так что в этом году я с конкурсами пролетела. А ты? Ты в этом году танцуешь?

— Д-да… вообще-то нет. Мне тоже с партнершами не везет! С одной как раз вчера расстался…

— Слушай… — сказали они одновременно.

— Ты хотела предложить нам с тобой вместе встать? — парень с надеждой посмотрел на Тину.

— Ага! — кивнула она, улыбаясь. — Какое совпадение! Ты ведь тоже об этом подумал? Грех будет нам с тобой не попробовать.

— Давай прямо сегодня! — загорелся Витек. — Или ты устала с дороги?

— Какое устала! — Тина рассмеялась. — Попутчики всю ночь песни орали, и то меня разбудить не смогли! Я, когда сплю, конец света пропустить могу!

«Ты сама как конец света, — подумал Витек, украдкой оглядывая идущую рядом девочку. — Жар-птица…»

— Тогда так. Сейчас закинем вещи, захватим музыку и пойдем в школу — там у нас танцзал с зеркалами и все такое, — от одной мысли, что он вскоре будет обнимать Тину в танце, у него замирало сердце и во рту становилось сухо. — Кстати, ты надолго сюда?

— До конца месяца. Экзамены сдала досрочно, буду теперь за сестрицами приглядывать.

— Вот и отлично! Значит, мы успеем выступить на выпускном у одиннадцатых.

— Ты думаешь, у нас получится? — Тина с сомнением посмотрела на Витька. — Мы же даже еще не пробовали!

— Вот сегодня и попробуем.

— А время-то у тебя есть? К экзаменам не надо готовиться?

— Для тебя время найдется всегда. А обо мне не беспокойся, с экзаменами все будет в порядке, — парень решительно подхватил стоящую у ног девочки сумку и направился к выходу с платформы.

Глава 13 Розыгрыш удался!

— Ну, как тебе Димка? — это был первый вопрос, который две старшие сестры задали младшей после бурных, радостных приветствий.

— Парень как парень. Ничего особенного, — нарочито небрежно ответила младшая, но ее напускное безразличие не обмануло девочек. Они понимающе переглянулись и рассмеялись.

— Ах, ничего особенного? А почему же ты так покраснела? — ехидно спросила Аглая.

— Это от жары, — нашлась Тина и стала обмахиваться последним номером журнала «Морозко».

— Ах, от жары… А мне казалось, что сегодня, наоборот, прохладно…

— И почему это он нас не стал дожидаться? — поинтересовалась Марфа.

— В школу пошел. Мы договорились сегодня вечером встретиться в танцзале. Попробуем встать в пару. А вы не знаете, он хорошо танцует?

Старшие сестры снова удивленно переглянулись.

— Он не особенно-то с нами откровенничал, — призналась Марфа. — Брейк он танцует, это да, а про бальные даже и не рассказывал!

— Правда? И вы не знаете, что у него «С»-класс? Он предложил нам вместе выступить на выпускном у одиннадцатых.

— Тинка делает потрясающие успехи! — шептались позже Марфа с Аглаей. — После пяти минут знакомства он ее уже в танцзал тащит!

В это же время в другой квартире состоялся похожий разговор.

— Ну что, встретил? — Димон лениво повернулся. Почти весь день он провалялся на диване у телевизора и половину этого времени просто проспал — загулы в ночных клубах не прошли даром, теперь днем он постоянно дремал и никак не мог отоспаться.

— Да, — коротко бросил Витек, подходя к платяному шкафу.

— Ну, и?

— Ты о чем?

— Не о чем, а о ком! Об этой девчонке, третьей близняшке. Как она тебе?

— Как она мне? Да ничего особенного.

— На кого похожа? На корову или на таракана?

— Нечто среднее. Да я не разглядел ее толком… — Витек рылся в шкафу. — Собственно, там и разглядывать-то было нечего. Девчонка как девчонка. Самая обычная. Такую один раз встретишь, в другой раз не узнаешь.

— Ну, а она? Приняла тебя за меня?

— Все, как договаривались! Называет меня Димой, считает чуть ли не братом и все такое.

— Отлично! Спасибо, друг, выручил. А то я уже не знал, куда мне прятаться от этих назойливых девиц. Одолели! Хоть одну на тебя спихнул. Да ты чего ищешь-то?

— Так, рубашку одну… Хотел свою сменить, несвежая уже.

— И куда же это ты собрался в свежей рубашке?

— Сбегаю в школу, может, они уже проверили алгебру.

— Дело, — кивнул Димон, натягивая на себя плед. — Если там чего выше трех, с тебя причитается!

— Будет, будет, — пообещал Витек. — Кстати, я решил с бальными завязать.

— Ты серьезно? — Димон с интересом посмотрел на приятеля. — Не гонишь?

— Не гоню. Больше не могу этой слащавой лабудой заниматься.

— А как же выпускной? Ты же каждый год там выступал.

— Выступал, а теперь не буду.

— Директриса с ума сойдет! Как это: ее любимый Витек — и не выступает.

— Пусть сходит, это ее проблемы.

— А Наташка? Она что говорит?

— Она еще не знает, — уклончиво ответил Витек. — А на выпускном я могу и с брейком выступить.

— О! Отлично! Давай на пару сбацаем! Я даже знаю, какой танец мы сделаем, — Димон вскочил было, чтобы тут же начать демонстрировать давно уже вынашиваемую композицию, но Витек остановил его.

— Конечно, сбацаем! Только не сейчас. Отдохни, лады? Я скоро приду, тогда все и обсудим.

— Иди, иди! А я еще немножко покемарю. Тут по ящику какой-то мужик не то Некрасова читает, не то Шекспира, усыпляет почище димедрола! — Димон снова натянул на себя плед и щелкнул кнопкой на телевизионном пульте.

— Спи, спи, — проговорил Витек, пряча за спиной чехол с бальным костюмом. — Расслабляйся.

Впадая в сладкую дремоту, Димон блаженно улыбался. Как хорошо стало все после того, как он помирился с Урловым! Классный парень Витек, и почему он так его ненавидел? Настоящий друг, вытащил. За экзамен теперь будет не меньше четырех, от сестер избавился, и партнер для брейка теперь есть, а больше ему ничего и не надо.

…В этот вечер Тина вернулась домой с большим букетом розовых тюльпанов. Она поставила цветы в вазу и, сев рядом, долго ими любовалась. Но сестры не разделяли ее восторга.

— Твой кавалер, никак, школьную клумбу оборвал, — обратилась Марфа к Тине. — Там точно такие же вчера высадили.

— Именно, — кивнула Аглая. — Уж не мог купить!

— Ничего он не обрывал! — обиженно буркнула Тина. Она унесла цветы с собой в спальню и поставила на подоконник у изголовья.

— Не нравится мне вся эта таинственность! — покачала головой Марфа, нарезая на кухне хлеб для бутербродов. — Убегает на целый вечер, ничего не рассказывает…

— Да, на Тинку не похоже, — согласилась Аглая. — Чтобы эта болтушка столько молчала — это что-то новенькое!

— А может, она влюбилась? — предположила Марфа.

— Вот и я боюсь, — вздохнула Аглая.

Сестры поняли друг друга. Еще недавно они были бы рады свести младшенькую с Димоном. Но теперь, в свете последних событий, их отношение к нему резко переменилось. Они называли его не иначе, как «этот тип», да и вообще в своих разговорах старались не упоминать его имя. Димон разочаровал их, особенно после примирения с Урловым.

Глава 14 Сестры начинают ссориться

Фамилии Урлов и Утехин, как всегда, стояли в списке рядом, и против каждой была проставлена пятерка. Йес! Димон ликовал. Он сделал это! У него получилось! Никогда еще у него не было таких оценок за контрольные, и видеть пятерку рядом со своей фамилией оказалось неожиданно приятно. Когда вернувшийся накануне вечером Витек сообщил, что оценки еще не вывесили, он было приуныл: а вдруг их афера не удалась! Теперь же оказалось, что у них все получилось даже лучше, чем планировалось.

— Не ожидал, Дима, не ожидал! — это был голос Сыча. Димон обернулся — учитель растроганно поправлял очки и широко улыбался. — Безупречная работа! Таких в классе только две — ваша и Виктора Урлова. Даже у Светлова были кое-какие недочеты. Все-таки я вас чему-то научил! Пятерка за такую сложную работу — это наша с вами общая большая победа.

Он жал Димону руку, а тот старательно прятал глаза, чувствуя стыд и радость одновременно. Оказывается, Сыч знает, как его зовут! Ну, ничего. Зато он, Димон, не только приблизился к Казантипу, но и утер нос веселой компашке. Он уже представлял, как сообщит этим умникам о пятерке и как вытянутся у них лица!

Он нашел в списке их фамилии — у Светляка и Лайки, конечно, пятерки, у этой толстой — четвертак, а у Вовика — так и вовсе тройбан! Теперь его отец гайки закрутит, к машине и близко не подпустит. Да только так ему и надо! Нечего было отрываться от настоящих друзей. Если бы этот предатель был с ними, они бы с Витьком и ему пятерочку устроили!

«Предатель» вместе с остальной компанией не замедлил появиться возле списка.

— Ты посмотри, что творится! Сыч, гад, тройбан влепил! — возмущался Вовика. — По полной программе обломал!

Остальные, вполне довольные своими отметками, принялись успокаивать несчастного, но тот был безутешен.

— Папахен теперь меня на все лето заниматься засадит!

На стоящего рядом Димона никто не обращал внимания, хотя он видел, что его оценка не осталась незамеченной: палец Аглаи, двигавшийся по списку, на секунду замер у его фамилии, после чего сестры многозначительно переглянулись. Димон ждал, что они обратятся к нему, он готов был уже принимать их поздравления, но нет, все были поглощены проблемами Вовика.

— Горе надо залить, — авторитетно заявил Светляк.

— Жарко! — скривилась Марфа. — В такую погоду горе лучше загулять!

— По мне, так лучше и то, и другое, — махнул рукой Вовик. — Пошли, народ, на Поклонку, проветримся перед сочинением!

Однако прогулка не удалась. Сестры не скрывали озабоченности: младшая отказалась утром пойти с ними в школу и просила не ждать ее к обеду… Между ними тремя не было больше той откровенности, к которой они привыкли. У Тины появились свои тайны. Например, букет. Кто подарил его? Раньше Тина сама бы все рассказала, а теперь скрытничает, уклоняется от расспросов.

Беспокойство не исчезло и только усилилось, когда девочки вернулись домой. Их встретила радостная, возбужденная Тина.

— Сестренки, я наконец-то решила проблему с бальными платьями!

Спору нет, новость была важной, и все же… Сестры встревоженно переглянулись. Чтобы Тинка не спросила их об экзамене! Чтобы даже не поинтересовалась оценками! Она никогда раньше не была равнодушной и невнимательной. Ее всегда волновали дела сестер. Но только не сегодня.

Тина, не замечая нахмуренных бровей и озабоченных взглядов, продолжала щебетать о своем.

— Это все тетя Люда, Димкина мама! Такая лапочка! Когда узнала, что мы с Димкой танцуем, предложила взять ее платья! Она позвонила, когда вы были в школе. Разрешила мне самой порыться в шкафу, и я уже их нашла! Лаечка, Арфочка, это такой класс, вы не представляете!

— Ой, неудобно, — покачала головой Аглая. — Все-таки мы тут чужие…

— Вот и я тоже сначала отказалась. Но она, как услышала, что ее ненаглядный Димочка снова решил бальными заняться, сама настояла, чтобы я себе что-нибудь подобрала. Сказала, у нее есть два старых бальных платья, в которых она сама когда-то танцевала. Оба ей уже давно малы. Она держит их просто как память. Девочки, они на мне — как влитые! Это просто чудо!

— Поздравляю, — буркнула Марфа. Ей и Аглае очень хотелось взглянуть на замечательное приобретение сестры.

Проблема с платьями — это извечная проблема каждой девочки, решившей заняться бальными танцами. Платья в танцах — самое главное. Выбор подходящего наряда — ответственный шаг. Платьев должно быть как минимум два — для «стандарта» (танцев стандартной танцевальной программы) и «латины» (латиноамериканских танцев). Если первое — длинное, классическое, то второе — соблазнительное, открытое. Но при этом оба должны выглядеть эффектно и нарядно, чтобы привлекать внимание публики и судей, подчеркивать красоту и грацию девочки, оттенять строгое изящество ее партнера. Платья должны не только соответствовать требованиям класса (начиная с «D»-класса длина платья — ниже колена), но и идеально подходить партнерше, ее фигуре, цвету волос и глаз, темпераменту.

Оба платья сидели на Тине просто идеально. Легкие, искрящиеся, они как будто были сшиты специально для нее.

— Это для стандарта, — Тина восторженно вертелась перед зеркалом. Расшитое бисером белое платье с открытой спиной, широкой летящей юбкой и оборкой из нежного бирюзового пуха вдоль выреза и по подолу обвивалось вокруг ног.

— Оборка как раз в цвет глаз, — улыбаясь, подмигнула Аглая, она невольно заразилась радостью сестры.

— И с волосами гармонирует, — подтвердила Марфа. — Ты похожа на рыжего ангела! Или на фею любви. Парни от тебя должны сойти с ума! — вздохнула она.

— Вот они и сходят, — притворно вздохнула Тина. Она быстро переоделась и теперь стояла перед сестрами в другом платье — золотисто-зеленом, облегающем, как кожа змеи, и переливающемся золотистыми искорками, с бахромой по низу и большим разрезом сбоку. Максимально открытое, это платье удерживалось на правом плече узкой бретелькой, стянутой маленькой золотой розой.

— Для латины в самый раз! — возбужденно щебетала Тина. Она сделала несколько танцевальных па, платье разлетелось, открывая стройные ноги. — Только чуть-чуть убрать в талии… А белое немного укоротить. Арфочка, сделаешь? Я хочу поскорее потанцевать в них.

— Куда ж я денусь, — вздохнула Марфа, единственная из сестер умеющая шить. Глядя на раскрасневшееся лицо Тины, она тихо шепнула Аглае: — Мне кажется, пора нам понаблюдать эту парочку в деле. Очень интересно, что это они там танцуют!

— И мне интересно, — задумчиво кивнула старшая. — Надо же! — сказала она уже громче. — У такого олуха — и такая замечательная мама!

— Олух? Это кто тут олух? — недовольно нахмурилась Тина. — О ком вы?

Сестры промолчали, тревога их нарастала. А если бы они услышали разговор, который состоялся у Тины с Витьком в тот же день поздно вечером, их беспокойство переросло бы в настоящую панику.

После репетиции партнеры решили немного прогуляться. Взявшись за руки, они медленно брели по набережной. Витек осторожно теребил тонкие пальчики, и на этот раз Тина не спешила отнимать руку. Разговор начал Витек.

— Я хочу тебе сказать… Я давно хочу, но не решался. Ты мне нравишься. Даже очень, — в глухом голосе чувствовалось волнение.

Тина молчала. Ее тщеславное сердечко от слов Витька застучало чуть-чуть чаще.

— Я ни о чем другом не могу думать. Стал полным психом, сам себя не понимаю. Хожу по дому, как лунатик, углы сшибаю. А вчера, представляешь, чашку в мусорное ведро выкинул! К чему бы это, а?

Голос парня звучал растерянно и жалко, в глазах, обращенных к Тине, застыл вопрос. Девочка улыбнулась — уж она-то хорошо знала все эти признаки!

— И еще ты мне все время снишься. И нам так хорошо, как будто мы в раю. Ты понимаешь, о чем я?

Конечно, Тина понимала! Но она не подала виду, лишь задумчиво наклонила голову и улыбнулась.

— Знаешь, у меня никогда не было такой хорошей партнерши. Мы просто созданы друг для друга! Ты такая родная, как будто бы я знал тебя всю жизнь. Мне не хочется от тебя отрываться…

— Слышали бы мои сестры, — усмехнулась Тина.

— Сестры? А при чем тут они? — вскинулся Витек.

— Сестры все про меня знают, — пожала плечами Тина. — Я им всегда все рассказываю. У нас друг от друга нет тайн.

— Да они тебя просто используют! — Глаза Витька рассерженно сверкнули.

— Не может быть! — возразила Тина. — Сестрички не такие!

— Не может быть? Не такие?

— Не такие! — Тина насупилась. — Они меня любят! Они обо мне заботятся! Я ведь младшая…

— Вот именно! Они командуют тобой, распоряжаются, чтобы было удобно им, а не тебе!

— Ты думаешь? — Тина с сомнением взглянула на него.

— Не думаю, а знаю! — отрезал Витек. — Кстати, можешь их проверить. Попробуй, например, сказать, что не хочешь, чтобы они приходили на наши репетиции. Они ведь тебя об этом просят, да? Или скоро попросят. Вот ты и откажись, а потом посмотришь, что будет!

В «правоте» Витька Тина убедилась в тот же вечер.

— Младшенькая, ты не против, если мы придем посмотреть, как вы танцуете? — спросила Аглая за ужином.

— Против! — быстро выпалила Тина, про себя поражаясь проницательности своего нового друга. — У нас там и так все хорошо!

— Да? А если все хорошо, почему же ваши репетиции такие засекреченные?

Тина замялась. В другое время она и сама бы пригласила сестер посмотреть, как они с «Димоном» танцуют. Более того, было очень важно, чтобы кто-нибудь оценил их со стороны. А сестры могли сделать дельные замечания — так, как это часто бывало дома. Но в ее душе зародились сомнения. О ней ли заботятся сестры, постоянно опекая? Или же о себе, желая навязать ей тот образ жизни, который считают правильным?

— Девочки, вы можете хотя бы иногда не вмешиваться в мою жизнь? — с вызовом сказала она. — И просто оставить меня в покое?

В который раз за этот день сестры, нахмурившись, переглянулись — сбывались их худшие опасения.

Беседа оборвалась. Спать в этот вечер разошлись рано. И ночной болтовни не было — все трое были необычайно хмурыми и неразговорчивыми. Первый раз в жизни у сестер назревал конфликт.

Глава 15 Восьмое чудо света

Этот день стал для Димона особенным. Ведь именно тогда произошло событие, которое изменило его жизнь. Впоследствии он не раз восстанавливал в памяти каждую минуту этого знаменательного дня. Они с Витьком долго валялись в кроватях, встали, как всегда, поздно. Позавтракали тоже как обычно — остатками купленной накануне колбасы. Потом была драка за душ и поиски чистых носков. Кое-как собравшись, приятели отправились в школу, где их ждал триумф — пятерки по сочинению, полученные так же, как и по математике.

— Ну? Что я говорил? — торжествовал Витек, глядя на результаты экзамена. — Ты за меня держись, со мной не пропадешь! Ну ладно, мне пора, я пошел! А ты иди домой, посиди за компом или ящик посмотри. Расскажешь мне потом, ОК?

Витек исчез, Димон стоял перед листком с оценками, чувствуя себя одиноким и брошенным. Радость, которую не с кем было разделить, оказалась смазанной. «Скорее бы предки приезжали, что ли!» Опустив голову, он поплелся к дому Витька, поднялся в квартиру, включил компьютер и телевизор.

Прошло два часа. Витька все еще не было. Димон слонялся по комнатам, не зная, чем заняться. Компьютер с телевизором надоели так, что противно было на них смотреть. Наконец он остановился у огромного, во всю стену, зеркала, придирчиво оглядел себя, сделал несколько танцевальных движений. Воспоминания нахлынули на него — девять лет вот перед таким же зеркалом он отрабатывал элементы бальных танцев — час за часом, день за днем, год за годом. А потом — все. В один день. Когда же это было в последний раз? Еще до Нового года. Да-да, как раз накануне. Завуч подошла к нему с предложением выступить на школьном новогоднем концерте с программой бальных танцев. И он первый раз за эти годы отказался. Каким счастливым он себя тогда чувствовал! Освободившимся, наконец, от насмешек парней и от вечной зависимости от партнерши. Брейк, только брейк! Он будет танцевать один, так, как он хочет и сколько хочет. Казалось, никогда уже он не наденет свой бальный костюм.

Но теперь, у зеркала, ему вдруг так захотелось снова увидеть себя в черном. И чтобы рядом была прекрасная незнакомка в эффектном ярком платье.

Внезапный звонок в дверь вернул Димона к реальности. Неужели Витек забыл ключи?

К огромному своему удивлению, Димон увидел на пороге Наташу — свою бывшую партнершу по танцам, ту самую, с которой до последнего времени танцевал Витек.

— Чего тебе? — без лишних любезностей поинтересовался Димон.

— Ты один? — спросила девочка, заглядывая ему через плечо.

— Да, — буркнул парень. — А что?

— А Витек? Где он?

— Понятия не имею! — Димон засунул руки в карманы, прислонился к дверному косяку. — Я ему не сторож!

— Дим, помоги! — В голосе девочки звенело отчаяние. — Только ты можешь меня спасти!

— Заходи. — Пожав плечами, Дима отступил в коридор, пропуская ее в квартиру. Несмотря на обиду, которую он все еще чувствовал, он был заинтригован.

— Мне не с кем танцевать! Витек бросил меня, — Наташа всхлипывала, комкала мокрую салфетку.

— Как это? Когда же он успел?

— Сегодня около школы. Подошел ко мне и сказал, чтобы я искала себе другого партнера.

«Ну, Витек и дает! — подивился про себя Димон. — Сказал — сделал, и никаких соплей».

Потом мысли его вернулись к Наташе.

— От меня-то ты чего хочешь? — он пододвинул к девочке салфетницу. — Я-то тебе зачем?

— Поговори с Витькой! Вы же друзья! — в голосе Наташи звучала мольба.

— Сама поговори! Если он больше бальные не танцует, что я могу сделать?

— Как бы не так! Он танцует, очень даже танцует! Просто у него партнерша новая — эта, новенькая, с таким странным именем… Алевтина, вот! Сестра этих двух девчонок, Марфы и Аглаи. Они сегодня с Витьком после консультации остались в зале репетировать.

Странно! Димон нахмурился. Витек танцует? С новой партнершей? И ни словом не обмолвился своему лучшему другу?

— Пить что-то захотелось… У тебя ничего нет? — Наташа скомкала вторую салфетку, бросила на стол.

— Только чай или кофе, — пожал плечами Димон.

— Ладно, давай чай! — согласилась она.

Через некоторое время девочка немного успокоилась и начала говорить — вначале тихо и медленно, потом — все быстрее и горячее. Димон не перебивал ее, только молча слушал.

— Насчет партнерш у Витька была своя теория, — рассказывала Наташа. — Чтобы танцевать лучше всех, партнеры должны быть влюблены друг в друга. Ну, или по крайней мере одна сторона. Ты же сам бальник, что мне тебе объяснять — эмоциональность, слаженность, контакт и все такое. Одно дело — изображать любовь, и совсем другое — когда любовь есть на самом деле. Вот он и влюблял в себя девчонок, получал свои призы, а потом, когда пресыщался, бросал одну за другой.

— Ты говоришь — влюблял? Как это? Не понимаю, как можно кого-то влюбить в себя!

— Ты с луны свалился? — Наташа во все глаза воззрилась на него. — Не знаешь, как это делается? Наверное, поэтому тебе и не везет с партнершами… Не разбираешься ты в женской психологии! А Витек в этом деле просто чемпион. Ладно, объясняю для наивных. Чтобы девчонка в тебя влюбилась, ты должен привлечь ее внимание, лучше всего — дать ей понять, что сам в нее влюблен. Ну, то есть кидать на нее страстные взгляды, нервно вздрагивать при ее появлении, краснеть, заикаться и нести несусветную чушь. Короче, стандартный набор примет влюбленного. Ну и, конечно же, сразу начинаешь осаду по всем правилам.

— Стоп-стоп-стоп… Не так быстро, — Димон остановил Наташу. — Осада по всем правилам — это как? — Разговор интересовал Димона все больше и больше.

— Это значит, обязательно дежурить у ее подъезда, изводить соседей бесконечными серенадами, обрывать все дворовые клумбы и кусты сирени, забрасывать «свой предмет» страстными любовными письмами и подарками.

— А если я не умею писать страстные любовные письма? — вырвалось у парня. То, что вначале он воспринял, как фантастическую, невероятную информацию, вполне можно было применить на практике.

— Так научись! Да что тут сложного, в конце концов! «Ты мне нравишься»! «Я хочу быть с тобой», «Я жить без тебя не могу!»… Можно и более продвинуто: «С тех пор как я тебя увидел, все остальное перестало иметь значение». «Я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я». Ты что, никогда никому этого не говорил?

— Никогда никому, — признался Димон.

— Ну, ты даешь! Еще скажи, что ты ни разу ни от кого этого не слышал!

— Ни разу ни от кого! — тяжело вздохнул Димон, отворачиваясь.

На самом деле он лукавил — поклонниц у него было достаточно. Сердца многих юных посетительниц дискотек и клубов замирали, когда они смотрели, как он танцует. И многие губы шептали ему заветные слова, но он не слышал их. Или просто притворялся, что не слышит? Во всяком случае, еще ни разу не встретилась ему та, от которой захотелось бы услышать подобное признание.

— Ну и главное, — авторитетно продолжала Наташа, — привязать ее к себе, как можно сильнее, а потом продолжить наступление до тех пор, пока она не клюнет.

— А как я узнаю, что она клюнула?

— Ну, она тоже начнет вести себя, как ненормальная. Тот же стандартный набор примет. Или еще как-нибудь себя проявит. Станет, например, прически себе придумывать офигенные перед танцами, или, наоборот, экстремально пострижется или покрасится, тату сделает, пирсинг… Или прикид резко поменяет, книжки начнет вдруг классические читать — короче, любое отклонение от нормального поведения. Да мало ли как можно с ума сходить! И вот тут надо дожать до конца, не останавливаться ни перед чем.

— То есть… совсем ни перед чем?

— Вот именно! В идеале — довести ее до признания! Вот тогда танцы становятся просто отпадными… — Наташа вздохнула и потянулась за новой салфеткой.

— И Витек… все это умеет?

— Умеет, и еще как! — всхлипнула Наташа.

— И ты…

— Ты хочешь спросить, влюбилась ли я в него? Да! И не смотри на меня так! Я и сейчас его люблю! И целовалась с ним! Но мои дела, похоже, йок.

— Как это?

— А вот так! Вообще-то я всегда чувствовала, что он не любит меня, а только использует. И во многом это было связано с тобой. Он же тебе завидует, как никому.

— Мне? Завидует? — Казалось, вечер сюрпризов будет бесконечным.

— Ну да!

— А чему тут завидовать-то? — искренне удивился Димон. — Чего у него нет такого, что есть у меня?

— Таланта, балбес! — в сердцах бросила Наташа. — Ты что, сам не знаешь, как танцуешь? Как… Как звезда! Только не задавайся! И не кокетничай! — прикрикнула она на него. — Витек, по большому счету, тебе в подметки не годится. Сколько бы ни тренировался! И он это прекрасно понимает. Поэтому и меня сманил, только чтобы тебе нагадить. Из зависти.

Димон сидел как пришибленный. За недолгий разговор Наташа открыла ему столько тайн!

— Но я только сейчас это поняла. А до этого надеялась, что со временем у него ко мне тоже что-нибудь проснется. Мне было с ним так хорошо! Он знает, что нужно девчонкам, умеет быть веселым, прикольным, внимательным, щедрым… Это был настоящий праздник! — Наташа всхлипнула, отхлебнула еще чая. — А поцелуи… Разве не об этом мечтает каждый парень?

Димон напряженно молчал. Услышанное обрушилось на него холодным душем, ошеломляющим откровением. Многое стало ясно. Успех Урлова в танцах, Наташина эмоциональность, которой не хватало, когда она была партнершей Димона, — еще бы, ведь он не умел быть таким «веселым, прикольным, внимательным, щедрым…»! Он, Димон, не умел морочить девчонкам головы — просто для того, чтобы успешно делать карьеру в бальных танцах! Или же все наоборот, и танцами приятель занимался, чтобы соблазнять девчонок?

Он вспомнил, каким робким и скованным он сам поначалу был с Наташей, как боялся сказать или сделать что-нибудь не так, показаться ей смешным. Он был здорово увлечен ею, еще немного, и их отношения могли бы перерасти во что-то большее, но… На пути встал лучший друг, Витек Урлов, он отнял у него Наташку, а вместе с ней и зарождающееся чувство.

Наверное, все это отчетливо читалось у него на лице, потому что Наташа вдруг пододвинулась поближе.

— А ты? Ты все еще любишь меня?

Димон испуганно отшатнулся.

— Эй, прекрати! Что это на тебя нашло?

— Вот ты всегда такой был, — с неожиданной злостью бросила девочка. — Недотрога! Смотрел на девчонок только как на партнерш. Как будто мы чурбаны бесчувственные! Или это ты сам чурбан? И не понимаешь, что когда двое танцуют вместе, между ними обязательно возникает притяжение? — Она вскочила и теперь нависала над ним, воинственно размахивая салфеткой.

— И знаешь что, я тебе еще кое-что скажу! Лучше уж такой, как Витек, чем такой, как ты. С ним, по крайней мере, весело и интересно, а ты — просто дохлая рыба! Неудивительно, что никто не хочет с тобой танцевать. Об тебя же обморозиться можно!

Димон молчал. Хлопнула дверь, Наташа ушла, а он все еще переваривал ее последние слова. «Бесчувственный чурбан!» «Дохлая рыба»! Неужели он и вправду такой?!

Он принялся метаться по комнате, натыкаясь на мебель и больно ушибаясь. А Витек-то, хорош, ничего не скажешь! И когда это он успел заделаться таким заправским Казановой? Да еще какой скрытный! Если бы не Наташка, он, Димон, так ничего бы и не узнал! Теперь ясно, куда его дружок исчезает второй день подряд, вместо того чтобы готовиться к экзаменам! Сердце кольнула обида: на Алевтину ему было наплевать, но Витек мог бы быть и пооткровеннее!

И тут Димона осенило — а что, если? Он посмотрел на часы — можно еще застать Витька в школе и посмотреть, как он упражняется с этой девчонкой!

Через полчаса Димон уже стоял у двери актового зала.

Заиграла музыка — тягучая, знойная румба. Димон как будто вновь окунулся в детство — оно было наполнено вот такими же страстными латиноамериканскими мелодиями.

Витек начал танцевать, и ноги Димона автоматически повторили знакомые па.

Урлов танцевал один — по композиции танца партнерша вступала чуть позже.

«Хорошо двигается», — привычно отметил про себя Димон, с неожиданной грустью подумав, что сам бы так уже не смог — слишком давно не тренировался.

И все равно это было хорошо — зеркала, романтическая музыка… Подпевая про себя и непроизвольно считая до восьми, Димон обвел потеплевшим взглядом танцзал и вдруг почувствовал резкий удар в сердце. По гладкому, блестящему паркету по направлению к Витьку плыло яркое рыжее солнце.

Казалось, девочка в облегающем золотистом платье парила, не касаясь ногами паркета — так легок и естественен был ее шаг, так изящны и грациозны движения. Она приближалась к Витьку, в глазах которого светилось страстное ожидание, и Димону вдруг стало нестерпимо плохо от этого гадкого, фальшивого взгляда — теперь-то он знал ему цену!

Если бы Димону сказали, что он сейчас умрет, он бы согласился. Это было бы легче, чем выдерживать неимоверную боль от вонзившейся в сердце раскаленной иглы. Он не мог отвести глаз от приближающегося к Витьку порозовевшего девичьего лица, в панике стараясь понять, откуда же ему так хорошо известны эти черты. Огромные глаза, взмах ресниц, улыбка, облако рыжих волос — все это он знает так давно, что мог бы нарисовать по памяти. И почему ему так тепло и хорошо, когда он смотрит на нее? Он не понимал, что с ним творится. Растерянный, дрожащий, он замер в дверях и слушал, как в сто раз быстрее музыки колотится его сердце.

Между тем пара, никого и ничего не замечая, уже соединилась в танце.

— Два-три-четыре-раз… — донеслось до Димона, когда они проплыли мимо двери, обдав его ароматным воздушным потоком. Он не мог не признать, что танцуют они хорошо, очень хорошо — слаженно, гармонично… Никогда еще Витьку не удавалось достичь такого совершенства — каждое движение было отточено и выверено, но при этом он танцевал так же свободно и естественно, как дышал. Это был тот самый «высший пилотаж», который для него, Димона, еще с детства казался недостижимым — когда он, еще маленький танцор «хобби» класса, раскрыв рот, наблюдал за выступлениями мастеров.

Это из-за партнерши, вдруг ревниво понял он, это она влила в него новую силу. Она идеально подходила Витьку: музыкальная, мягкая, пластичная, отзывающаяся на малейшее его движение.

И тут вдруг Димон вспомнил: «А поцелуи… Разве не об этом мечтает каждый парень?» Ему стало так нехорошо, что он чуть не упал. И это он сам, своими руками отдал девчонку в лапы Урлова! Он смотрел теперь на приятеля новыми глазами — тот казался ему явившимся на землю дьяволом, подлым искусителем, коварным и опытным обольстителем. Все эти старинные слова как-то сами собой всплыли в памяти — откуда это? Из Пушкина? Лермонтова? А, какая разница! Главное — вот он перед ним, Витек, и она на него смотрит влюбленными глазами и что-то тихо шепчет, улыбаясь. Умом он понимал, что все это может быть просто видимостью, имиджем пары, танцоры всегда так друг на друга смотрят, но сердце не желало ничего слушать. Он видел девочку всего несколько минут, но уже всей душой волновался, переживал за нее и — ревновал.

А если бы он услышал разговор танцующей пары, то его переживания получили бы новую пищу — Витек опытной рукой продолжал ткать паутину, заманивая жертву в ловушку.

— Ну, и как же твои сестрички? Ты провела эксперимент? — прошептал он своей очаровательной партнерше во время очередного па.

— Ты был прав! Но я никогда не думала, что они такие! — Тина слегка поежилась.

— Вот-вот. Тебе же пятнадцать, а тебя в темнице держат. И ничего тебе, бедной пай-девочке, не поделать. Ты ведь только третья, а значит, всегда и во всем последняя.

— Неправда! — обиделась Тина. — Это не так! Я сама могу за себя решать, и никто меня не остановит!

— Да? — Витек слегка откинулся и испытующе посмотрел на девочку. — Ты в этом уверена? — Он крутанул ее, а потом крепко прижал к себе. — А вот мне кажется, что ты всю жизнь просидишь на поводке.

— Нет, не просижу! — в голосе девочки звучало упрямство.

— Просидишь!

— Не просижу!

— Докажи! — предложил Витек.

— И докажу! — Девочка посмотрела ему в глаза. — Говори, как?

— Приходи сегодня ночью ко мне! — выпалил Витек.

Тина вспыхнула, но глаз не отвела. Витек приблизился к ней, обнял за талию, притянул к себе в заключительной позе танца, чуть задержав после окончания музыки.

— Я приду, — шепнула Тина. — Я обязательно приду! Но только завтра. А сегодня давай просто погуляем, ОК?

Перед глазами наблюдавшего эту сцену Димона все плыло.

— Что это ты, приятель, тут делаешь? — грозный голос Марфы ударил ему в затылок, как кулак.

Парень вздрогнул, испуганно обернулся, решив, что из этой девицы вышла бы замечательная директриса школы. Или укротительница тигров!

— С-смотрю, — заикаясь, пробормотал он, увидев, что девочка не на шутку рассержена.

— Смотришь? А там кто? — Марфа кивнула на танцующую пару.

— Ви-витек, — сглотнул Димон, пятясь в сторону лестницы.

— И чем же он, интересно, занимается, этот твой Вивитек? — Руки Марфы непроизвольно сжались в кулаки и уперлись в крутые бока.

— Танцует, — угодливо пояснил Димон, прикидывая, удастся ли ему одним броском добраться до лестницы.

— Ах, он танцует! И кто же это ему, интересно, разрешил танцевать с нашей сестрой?

Спасительный голос школьной секретарши прервал тягостную для Димона беседу.

— Утехин! Что это вы тут без дела околачиваетесь! Пойдите помогите Виктору Ильичу парты перенести!

— С удовольствием! — совершенно искренне выпалил Димон, радуясь неожиданному спасению. Первый раз в жизни Марианна Тимофеевна появилась вовремя.

Он бросил Марфе:

— Пока! — И побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

К Марфе подошла Аглая, вдвоем они смотрели вслед убегающему парню.

— Похоже, дело труба, — хмуро бросила Марфа. — Она уже и с Урловым танцует!

— Полный облом, — невесело согласилась Аглая.

— Мне совсем не нравится, как она на него смотрит. — Кулаки старшей снова непроизвольно сжались.

— А мне не нравится, как он на нее! — пробормотала Аглая. — И вообще этот парень мне совсем не нравится!

— Согласна. Отвратительный тип. Надо как можно скорее вправить Тинке мозги.

Сестры опоздали. Когда они снова повернулись к залу, парочки там уже не было.

Глава 16 Аглая начинает действовать

Тина вернулась домой только под вечер.

Счастливая и довольная, она что-то тихо напевала, когда перед ней появились хмурые, насупленные сестры.

— Ой, сестренки… Уже девять! А я и не заметила! — голос младшей звучал виновато.

— Вот-вот. Раньше ты всегда рассказывала, куда идешь и когда вернешься! — укорила ее Марфа.

— Рассказывала! — вспыхнула Тина. — Но только родителям, а не вам! Перед вами я не должна отчитываться!

— Еще как должна! — вспылила старшая. — Здесь твои родители — это мы!

— Ничего подобного! Вы мне просто сестры! — негодующе воскликнула Тина.

— Девочки, погодите, — попыталась успокоить сестер Аглая. — Давайте выпьем чаю и поговорим спокойно! Нам есть что обсудить.

— Знаю я эти обсуждения! Будете настраивать меня против него. А это мое дело, с кем быть! Что вы лезете? Хочу, танцую с ним, хочу, целуюсь!

— Целуешься?! Значит, у вас уже и до этого дошло? — ахнула Марфа.

— А хоть бы и так! — глаза Тины сузились, щеки побелели. — Это тоже вас не касается! — она пробежала мимо сестер в комнату, захлопнула дверь, щелкнула замком.

Старшие близняшки беспомощно переглянулись.

— Все-таки надо маме позвонить, — шепнула Марфа.

— Не сейчас. Не надо ее напрасно беспокоить. Мы должны сами справиться! — отрезала Аглая.

Она подошла к двери, тихонько постучала.

— Тин, открой! Надо поговорить!

В ответ в комнате включили музыку.

— Тин, послушай! Это не игрушки! — Аглая повысила голос, но и музыка сделалась громче.

— Дай-ка я попробую, — оттеснила сестру Марфа. — Эй, малыш! — гулко крикнула она, перекрывая «Металлику». — А ну-ка выйди, старшие скажут тебе пару слов!

И вот тут грохот «металла» сделался просто невыносимым. Аглая зажала уши. Ей показалось, что стены дома начали сотрясаться и сейчас рухнут.

— Может, дверь вышибить? — донесся до нее бас Марфы. — И силой ее оттуда вытащить?

Аглая замотала головой, но ответить не успела — во входную дверь забарабанили соседи.

— Мы милицию вызовем! — донеслось из коридора. — Выключите музыку!

В поднявшейся суматохе Тине удалось открыть замок и сбежать, и сестры, которые как раз в этот момент объяснялись с разгневанными жильцами, не сумели ее остановить.

— И что же нам теперь делать? — Марфа стояла посреди комнаты и растерянно вертела в руках телефонную трубку. — Я все-таки позвоню маме, а?

— Ну, так! — Аглая вырвала из рук сестры трубку, положила на место. — Мне это все надоело. Пора принимать решительные меры. — В этот момент она была похожа на полководца, вступающего в генеральное сражение.

— Что ты имеешь в виду? — Марфа с надеждой уставилась на сестру. — Ты что-нибудь придумала?

— Да, есть у меня одна идея. Правда, это потребует от нас больших жертв.

— Все, что угодно! — Марфа облегченно перевела дух. Уж если за дело взялась Лайка, можно не сомневаться в успехе!

— Тогда снимай свои драгоценности и клади на стол! — скомандовала старшая, расстегивая на шее цепочку.

Пожав плечами, Марфа послушно вынула из ушей сережки, сняла колечко, расстегнула на шее цепочку и положила все рядом с драгоценностями сестры. Нельзя сказать, что она сделала это с легкостью — она любила свои сокровища, каждое из которых было не просто безделушкой, а памятным подарком. Например, золотую цепочку ей подарил отец в тот день, когда она получила красный пояс по карате, колечко с рубином досталось от мамы в день окончания музыкальной школы, а сережки всем сестрам на пятнадцатилетие подарила двоюродная тетка из Костромы. «Сестрам по серьгам», — шутила она. Но раз Лайке надо, значит, надо!

Между тем Аглая принесла из комнаты свой матерчатый пенал-трубочку и вместо ручек и карандашей сложила туда драгоценности.

— И что ты будешь с этим делать? — поинтересовалась Марфа.

— Попробую выведать, сколько стоит любовь этих парней! Раз уж мы не знаем точно, испытаем обоих. Ладно, пошли спать! Утро вечера мудренее.

— А Тинка? Что ж, мы так и оставим это дело?

— В конце концов, мы действительно ей не родители. Пусть живет своим умом, если очень хочется, — буркнула Аглая перед тем, как идти спать.

Глава 17 Признание на языке танца

А сама виновница всей этой суматохи в этот час находилась в «Би-бое». Она сидела за стойкой рядом с Витьком, тот что-то шептал ей на ухо.

Тут и застал их Димон. Он увидел парочку еще с порога, едва войдя в клуб.

— Привет! — помахал рукой Витек. — Подсаживайся!

Димон, чувствуя себя скованным и неловким, опустился на табуретку по другую сторону от Тины.

— Знакомься! — проворковал Урлов, наклоняясь к Тине. — Мой друг Витек!

Девочка подняла на парня мерцающие в полутьме глаза, их взгляды встретились… Прошла целая вечность, прежде чем Димон снова смог дышать.

— Очень приятно, Тина. — Узкая ладонь обожгла руку Димона. — Ты тоже танцуешь брейк? — Она кивнула на его подвернутую штанину.

«Тоже!» Димон вспыхнул. Ему не понравилось, что его поставили в один ряд с Урловым. Он бросил на Витька мрачный, угрюмый взгляд.

Словно почувствовав его внутреннее напряжение и враждебность, Витек демонстративно обнял девочку за плечи, притянул к себе. Она не сопротивлялась, наоборот, Димону показалось, что ей нравится: Тина приникла к парню, опустила голову ему на плечо.

Сердце Димона сжалось. Он ерзал на табуретке, не зная, как поступить. Устроить скандал вот так, сразу? Разоблачить Витька прямо сейчас, здесь? Нет, не пойдет. Что подумает Тина о нем самом? Во всей этой истории он виноват не меньше Витька. А ему ох как не хотелось предстать перед девочкой в черном свете! И в то же время его всего переворачивало, когда он смотрел, как они обнимаются.

— Чего ты все молчишь? Расскажи что-нибудь! — Витек толкнул его кулаком в бок. — Ты же у нас такой разговорчивый!

Димон мотнул головой. Он смотрел перед собой, лихорадочно соображая, что делать, и чувствуя, как внутри закипает ярость. Его трясло от того, что рука Урлова так по-хозяйски расположилась у Тины на талии. Его просто колотило, когда она опускала голову парню на плечо. А как она на него смотрела! Восторженно, преданно, как на любимого. Димона ломало, он готов был выплеснуть в лицо Урлову коктейль, которым тот угостил его, или даже стукнуть стаканом по голове — пальцы, сжимавшие стекло, побелели от напряжения. И только остатки здравого смысла и боязнь одним неловким движением все испортить останавливали его.

Заиграл рок-н-ролл. Урлов с Тиной вышли на середину круга, вскоре все взгляды были прикованы к ним. Кровь бросилась Димону в лицо. Урлов обнимал девочку, крутил ее, вертел, прижимался… Делал с партнершей все, что хотел, а она, легкая, как перышко, была ему полностью послушна. Как будто у них уже давно роман… Умом Димон понимал, что все его мысли — несусветные глупости, что это просто танец и ничего больше, но чувства взбунтовались и не слышали разума. Он с трудом дождался конца представления и с облегчением вздохнул, когда музыка, наконец, прекратилась.

Но тут же зазвучала знойная румба, и он вздрогнул, болезненно скривившись — ему больше не выдержать такой пытки! Еще один танец смотреть на нее в объятьях Витька — нет, это выше его сил!

Простое и очевидное решение пришло само собой. Он подошел к паре и очень вежливо, с улыбкой обратился к Витьку:

— Эй, приятель! Одолжишь свою девушку на один танец?

Удивленный Урлов пожал плечами.

— Да пожалуйста! Если она не против, танцуйте, мне-то что!

— Я не против, — улыбнулась Тина и взглянула Димону прямо в глаза. — А ты танцевать-то умеешь?

— Умею, — произнес Димон, чувствуя, что от этого взгляда у него внутри все переворачивается.

— Тогда пошли? — в голосе девочки звенели колокольчики.

— Пошли, — просипел Димон, вдруг враз потеряв голос.

Он не понимал, что с ним творится. Его колотило, ноги подкашивались. Он страстно хотел быть рядом с Тиной и страшно этого боялся. Ему казалось, что стоит ему прикоснуться к ней, мир взорвется и рухнет, и настанет конец света. И в то же время его влекло к ней с такой бешеной силой, словно она была загадочной планетой «черный карлик», чье притяжение в тысячи раз превосходит земное. Он протянул ей руку, она послушно вложила в его ладонь свою…

И мир действительно взорвался и рухнул. Он посмотрел ей в глаза и утонул в них.

Что было дальше — он не помнил. Несколько минут танца пролетели как один миг, но в той стране, где он очутился, прошла вечность — и он успел прожить целую жизнь, в каждое мгновение которой был невыносимо, до острой боли счастлив. Он не произнес ни слова, он даже забыл, что надо дышать — лишь тело его, послушное привычке, исполняло давно вытверженные танцевальные па.

Он горел, как молния, и Тина вздрогнула, первый раз коснувшись его. Он был очень странным, этот парень, все время молчал и смотрел на нее так, словно умирал, и лишь одна она могла его спасти. И девочка почему-то не могла оторваться от этого напряженного страстного взгляда, ей казалось, что вся вселенная держится на тонкой ниточке, протянувшейся между ними…

Он оказался прекрасным, просто потрясающим танцором — таким, какой еще ни разу не встречался Тине. Если Витек был лидером и вел за собой, то Дима словно бы предугадывал любое ее желание и каждое движение, танцевать с ним было так же легко, как разговаривать или дышать… Но так и должно было быть в той стране, где они очутились — здесь говорили языком танца, другие слова были не нужны.

Публика замерла. Не было ни свиста, ни топота, ни аплодисментов. От двоих на площадке исходило какое-то немыслимое сияние — разве что искры не сыпались. Завороженные, зрители смотрели на представление — это была уже не обычная румба, а загадочная и чарующая история встречи двух сердец. Танцующие утянули в свой волшебный мир всех, кто смотрел на них — загипнотизированные зрители не видели ничего, кроме танца. Лица их размягчались и светлели — как бывает, когда присутствуешь при чем-то невероятно хорошем, когда на твоих глазах творится чудо.

Лишь один человек не поддался общему настроению — с каждым мгновением лицо Витька становилось все жестче, взгляд — угрюмее.

Прозвучал последний аккорд, а наваждение продолжалось — связанные общей тайной Димон и Тина напряженно смотрели друг на друга, как будто искали ответ на невысказанный вопрос. И в тот момент, когда, казалось, тайна раскроется и все сразу станет ясно, в игру вступил Урлов.

— Да, ты силен! — процедил Витек, буквально отрывая девочку от ее приятеля. — Но нам пора.

— А может, она хочет остаться со мной? — Димон выступил вперед, готовясь к схватке.

— Пожалуйста! — пожал плечами Витек. — Мне-то что! Пусть выбирает!

Тина в смятении замерла между двумя парнями. За короткий срок от спокойствия и безмятежности не осталось и следа, ее подхватил вихрь и понес неизвестно куда. Что с ней творится? Почему ей так плохо и в то же время так хорошо?

— Извините, ребята, но я пойду домой. И не провожайте меня! — быстро развернувшись, девочка выбежала из клуба.

— Ты все испортил! Я тебе этого не прощу, — глядя ей в спину, процедил Витек. — И ночевать сегодня можешь на улице!

— Как скажешь, — пожал плечами Димон. Душа его ликовала. Она не с Урловым, и этого было вполне достаточно для счастья.

Глава 18 Прогулка под землей

Он вышел из клуба, постоял в тени дерева, затем тайком последовал за девочкой. Он проводил ее до самого дома и успокоился, лишь убедившись, что она в целости и сохранности входит в подъезд.

Но самому идти домой совершенно не хотелось. Теплый, напоенный ароматом сирени ветерок ерошил волосы, охлаждал разгоряченное лицо. Нет, в такую ночь нельзя сидеть взаперти! И уж тем более не хотелось объясняться с ее сестрами — он понимал, что этого не миновать, хотя сейчас испытывал к ним самые нежные чувства — ведь они сияли отраженным от Тины светом!

Он вышел на проспект и пошел куда глаза глядят. Мысли его брели так же бесцельно, как и ноги, он ни на чем не мог сосредоточиться. Он смотрел на небо, и облака взирали на него ее глазами, он пытался читать вывески, но из всех букв видел только «Т», «И», «Н» и «А»… Он спустился в метро и начал читать названия станций, но почему-то они снова получались искаженными — так, катаясь по разным веткам, он вместо «Боровицкой» ясно прочитал «Бородянская»… Несколько раз он натыкался на табличку «Выхода нет», и сердце его болезненно сжималось — как после плохих предсказаний гадалки. Потом он находил «Выход», и ему становилось легче, словно кто-то давал ему хорошие обещания… Его штормило, бросало из радости в отчаяние, из уныния в эйфорию, из жара в холод. Он шатался, как пьяный, то остро, до малейшей детали, замечая все, что делается вокруг, то вдруг отключаясь от внешнего мира и полностью погружаясь в себя.

А потом он начал танцевать. Это вышло само собой — просто та огромная энергия, которая переполняла его, вдруг срочно потребовала выхода. Это случилось в зале той самой «Боровицкой» — «Бородянской», где вокруг танцора вмиг собралась толпа — в поздний час людей оказалось неожиданно много. Кто-то включил айпод с подходящей музыкой — это был речитатив рэпа.

Димон начал с верхов. За те несколько минут, что не было поезда, он под хлопки и крики публики умудрился отработать отличную композицию. Проскользив «лунной» походкой, он запустил робота, прогнав по телу пару-тройку волн электрик буги. Затем, добавив несколько углов кинг тата, он перешел к стилю поппс. Руки его мелко и плавно задергались, фиксируясь в каждом положении, а затем разлетелись в стороны — начался поп-локинг. Теперь он выбрасывал руки и ноги вперед, назад, по диагонали — разогревался для более сложных композиций.

Подошел поезд. Публика вокруг него сменилась, в валяющейся на полу куртке Димона блеснуло несколько монет, шевельнулись мятые десятки. Но появились новые зрители, заиграла новая музыка, парнишка с айподом не уходил, его компания расселась вокруг, подбадривая Димона криками и свистом.

Закончились очередные восемь тактов музыкальной композиции, и Димон, исполнив апрек — заход для баттла, перешел к стайлу.

Сегодня Димон был в ударе — все получалось у него изобретательно, оригинально и легко — фантазия била ключом, тело двигалось, как заводная игрушка, замирая вдруг в каком-нибудь навороченном фризе.

— А круче можешь? — возбужденно подпрыгивал рядом парнишка с айподом. — А еще круче?

— Круче? — вскинулся Димон. — Будет тебе круче!

После нескольких шагов забегаловки он зашел на пауэр мув.

Бросаться чуть ли не плашмя на полированный мрамор пола было невозможно даже в том полусумасшедшем состоянии, в котором он находился сейчас — и на паркете пауэр мув танцевать довольно сложно, лучше всего — на оргалите или линолеуме. Но кое-что сделать все-таки можно. Сегодня у него все так хорошо получалось!

Так… Попробуем вначале фляк. Легкий разбег, толчок — ноги взметнулись вверх, тело перевернулось, руки коснулись пола, оттолкнулись от него — и он уже снова на ногах. Здорово! Он ощутил себя легким, как воздушный шарик, и сильным, как Шварценеггер, и тут же сделал сальто с места назад — пацаны вокруг восхищенно загудели.

А потом последовал деласал, который перешел в тартл, и снова через свайп — в свечу в два с половиной оборота. За этим — другая комбинация, из вульфа, тартла и деласала.

Танец захватил его. Он уже не слышал, что крутится без музыки: парнишка унес свой айпод, — он очнулся только тогда, когда его окликнули.

— Молодой человек! Ты еще долго здесь крутиться собираешься? Последний поезд через минуту, — дежурная по станции, улыбаясь, стояла около него.

— А? Чего? — Он остановился, потряс головой. После вращения на темени у Димона перед глазами все плыло. — Спасибо…

Он подхватил куртку, успел вскочить в вагон. По дороге сосчитал деньги — надо же, неплохо поработал! На что бы их потратить? Может, снова завалиться в «Би-бой»?

Взгляд его упал на обнимающихся парня и девушку. Нет, в клуб он сейчас не пойдет… Он потратит деньги на другое!

От метро он пешком дошел до Поклонки, не чувствуя ни усталости, ни боли от ушибов. Но когда пристроился отдохнуть в еловой роще, то уснул почти мгновенно.

Глава 19 Цена любви

Букет пурпурных роз лежал на пороге, полураскрывшиеся бутоны казались маленькими дрожащими сердцами. Марфа подняла цветы — тягучий, пряный аромат ударил в лицо, опьянил.

— Что это? — Аглая изумленно рассматривала букет. — Что это за чудо?

— Цветы, не видишь, что ли! — усмехнулась старшая.

— Кому? От кого? Да тут их штук двадцать, не меньше!

Каждая принялась гадать, в глубине души надеясь, что цветы предназначены именно ей. «Может, Вовик раскошелился?» — размечталась Марфа. «Мой Светик совершенно сумасшедший!» — улыбалась про себя Аглая.

Однако скоро секрет разрешился — из букета выпал замызганный конверт с корявой надписью «Тине».

— Так я и знала, — вздохнула Аглая.

— Можно было бы и сразу догадаться! — фыркнула Марфа. — И что будем с этим делать? В мусоропровод выкинем?

Аглая покачала головой.

— Так нельзя. С этим она сама должна разобраться.

Она отнесла букет в спальню и положила на тумбочку у изголовья спящей Тины.

— Спи, сестренка, — тихо шепнула она. — И не волнуйся. Мы не дадим тебя в обиду.

В ожидании Урлова компания расположилась в школьном сквере.

— Лайка, ты хорошо все обдумала? — попытался было остановить процесс Вовик.

— Хорошо, — Аглая тряхнула сумочкой, где были спрятаны драгоценности. — По идее этого должно хватить. Ну и то, что я заработала на математике. Половина Урлову, половина — Утехину — за то, чтобы оставили Тинку в покое. Проверим, насколько продажны их чувства! Правда, я не знаю ваши московские расценки…

— Никаких тут особых расценок нет, — буркнул Вовик. — Ни московских, ни плесовских. Я думаю, такие сделки вообще не часто практикуются. А ты уверена, что и с Димоном тоже надо? Я все-таки не верю, что он такой подонок.

— Когда речь идет о сестре, лучше перестраховаться, — вздохнула Аглая. — К тому же, как ни крути, это самый лучший способ проверить его.

— А вдруг не получится? — с сомнением покачал головой Вовик. — А вдруг Урлов деньги возьмет, а сам ничего не выполнит?

— Никаких «вдруг». — Марфа сжала пальцы в кулак, покрутила у парня перед носом. — Пусть только попробует не выполнить!

Ровно в одиннадцать невдалеке послышался хруст гравия, к расположившейся на скамейке компании друзей вразвалочку подошел Витек.

— Ну? И что все это значит? — Он лениво поддел ногой камешек, отшвырнул в кусты.

— Есть разговор. — Вовик подвинулся, уступая парню место рядом с Аглаей. — Деловой, — добавил он, увидев недовольную гримасу на лице Урлова.

— Деловой — это когда про бабки, — назидательно произнес Витек, но тем не менее присел на скамейку.

— Вот-вот, — кивнула Аглая. — Об этом речь и пойдет.

— Да? И что же вы мне хотите предложить? — в глазах парня блеснул интерес.

— Хотим узнать, заинтересует ли тебя вот это. — Аглая открыла сумку и медленно вытянула из пенала цепочку. — Нравится?

Глаза Витька блеснули.

— Дай посмотреть! — Он протянул руку, выхватил из пальцев Аглаи дорогую вещицу. Несколько мгновений он внимательно рассматривал и ощупывал ее. — Неплохо, — одобрительно процедил он. — И что же вы хотите?

— Оставь в покое Тину. Годится?

— За эту цепочку? — Урлов сощурился, усмехнулся. — Неплохой ход… Особенно для провинции.

— Ну что? Согласен?

Урлов медленно покачал головой.

— Не-а! Ваша сестренка стоит гораздо дороже, — вкрадчиво произнес он. — Вы и сами не знаете, какое это сокровище.

Аглая, не спуская с парня глаз, наугад вытащила из пенала следующую драгоценность — это оказалось колечко Марфы.

— А если мы добавим? — поинтересовалась она.

Колечко на ее ладони блестело и переливалось в солнечных лучах, рубин сверкал маленькой кровавой капелькой.

Урлов бросил быстрый взгляд на Аглаю.

— Мало! — выдохнул он.

— Назови свою цену, — не давая себя сбить с толку, быстро проговорила Аглая.

— А что у тебя еще есть?

Аглая, сосредоточенно нахмурившись, вытащила из пенала сережку Марфы. Урлов облизал пересохшие губы, прошептал:

— Одну не возьму!

— А за две? — надбавила цену Аглая, положив рядом с сережкой ее пару.

— За две? Н-ну не знаю, — начал было парень, но тут Аглая сделала резкий жест, словно бы сгребая драгоценности обратно в сумочку.

— Не хочешь — не бери! — отрезала она. — Больше не дам.

— Погоди, я согласен! — Витек поймал ее за руку. — Давай сюда свои цацки!

Аглая высыпала драгоценности ему на ладонь.

— Уматывай, — скомандовала парню Марфа. — И чтоб без фокусов! Если я тебя хоть когда-нибудь увижу рядом с сестрой, ты узнаешь, как чувствует себя свиная отбивная.

Витек, покривившись, соскочил со скамейки.

— Адью! — бросил он и скрылся в кустах.

Аглая облегченно перевела дух и повернулась к Марфе.

— Как видишь, мы были правы. Вся его любовь оказалась вполне продажной. Теперь осталось найти второго, и, считай, дело сделано.

— Дороговато, — покачала головой Марфа. — Но за сестру я бы и вдесятеро больше отдала. И в сто раз больше.

— Вот именно!

Глава 20 Два букета

Тина открыла глаза и тут же зажмурила их — розы пылали, как факелы. Цветы! — поняла она, окончательно проснувшись. Розы! Ее любимые… От кого? И как они здесь появились?

Она соскочила с кровати, побежала за вазой.

Сестер дома не оказалось. Жаль! Настроение было таким же ярким, как и розы, и ей хотелось, чтобы всем вокруг тоже было хорошо. Ради этого можно было бы и помириться с сестрами. Ну и глупо же она вела себя накануне!

Из-под обертки вывалился конверт, она прочитала: «Тине». Сердце сладко защемило, она открыла конверт, оттуда выпала записка: «Буду ждать тебя в „Би-бое“ ровно в 12.00. Приходи!» Подписи не было, и Тина разочарованно вздохнула. Так кто же это?

Потом возник еще более интересный вопрос: а кого из двух она хотела бы сегодня видеть? Тина на секунду задумалась и тут же отогнала от себя эти мысли. Нечего портить сюрприз чрезмерным копанием в себе.

Она принялась по одной вынимать розы из хрустящей прозрачной обертки, подрезать кончики стеблей, опускать в воду. Она насчитала девятнадцать штук — никогда в жизни никто не дарил ей так много! Цветы, тесно усевшиеся в вазе, повернули свои головки в разные стороны, как будто изучая место своего нового пребывания. Они стояли на столе рядом с еще не увядшими тюльпанами, но если те прибыли прямиком со школьной клумбы, то сегодняшний букет, судя по упаковке и банту, был явно «фирменного происхождения».

Два букета и два парня. Или тот, кто подарил тюльпаны, теперь раскошелился на розы? И кто же сегодня будет ждать ее в клубе?

Тина взглянула на часы — через сорок минут она сможет это узнать! В том, что пойдет на свидание, она не сомневалась.

Хлопнула входная дверь, на пороге комнаты появились сестры.

Тина стояла перед зеркалом и весело напевала.

— Лайка, можно я возьму твою цепочку? Я свою дома оставила. Марфа, а ты не одолжишь ли мне свое колечко? Оно так подходит к этой блузке! — щебетала Тина, прихорашиваясь, но сестры только старательно отводили глаза и переглядывались.

— Эй! Сестрички! Вы чего, все еще сердитесь на меня? Ладно, ну извините, признаю, я вела себя как дура! Больше не буду, ладно? Сегодня вечером вам все-все-все расскажу, даю слово! Ну? Простили?

Как всегда, когда Тина начинала подлизываться, сестры не могли устоять, и вскоре мир и дружба в маленьком семействе были восстановлены.

— Ну, и как насчет цепочки и кольца? — нетерпеливо притопнула ногой младшая. — Я же все-таки на свидание иду, не куда-нибудь!

— Я… ты знаешь, у меня ничего нет, — скороговоркой выпалила Аглая. Она принялась преувеличенно внимательно рассматривать кончики туфель.

— И у меня! — подхватила Марфа, пытаясь поймать несуществующую пылинку.

— Как это? — оторопела Тина.

— Мы… мы все потеряли! — сообщили ей сестры. — Такой облом…

— Ну и дела! — ахнула Тина. — И как же вы теперь?

— Да как-нибудь, — неопределенно ответили сестры, снова переглянувшись.

— А вы не против, что я ухожу? — Тина почувствовала себя немного виноватой из-за своей радости. На фоне несчастий сестер она даже как-то поутихла.

— Да ладно, иди, — махнула рукой Аглая. — Веселись! Разрешаем!

Тина, подхватив сумочку, выбежала из квартиры.

— Зачем ты ее отпустила? — накинулась на старшую Марфа.

— Я думаю, за нее больше не надо волноваться, — спокойно ответила Аглая.

— Как это — не надо? Ну, Урлова мы отсекли, но второй-то все еще на свободе! — не унималась Марфа.

— Вот и отлично, — кивнула Аглая, направляясь к двери. — Там мы его и застукаем.

— Где это — там?

— А вот где, — Аглая потрясла перед носом сестры запиской. — Они встречаются в двенадцать в «Би-бое», усекла?

— Ты прочитала Тинкину записку? — Марфа изумленно уставилась на старшую.

— От меня ее не прятали! Она валялась на столе, значит, любой мог прочитать. К тому же я действую в интересах сестры! Ну? Чего стоишь? Пошли, а то опоздаем!

— А откуда ты знаешь, что это он написал? — Марфа недоверчиво разглядывала записку. — Может, это все-таки Урлов?

— Чтобы такой жмот, как Витек, раскошелился на эти розы? Не поверю, даже если он мне чек принесет! Нет, сестричка, тут видна другая рука… Одевайся, нам надо успеть догнать Тинку!

В ранний для клубной жизни час в «Би-бое» было тихо и пусто. Димон в одиночестве сидел за стойкой, нетерпеливо поглядывая на часы. Стрелки, словно издеваясь, застыли на месте, время остановилось, и Димон понял, что двенадцать не наступит никогда. Одиннадцать-ноль-ноль… Одиннадцать ноль-одна… ноль-две… Пытка временем была на редкость мучительной! «А вдруг она не придет?» — от этой мысли Димон покрылся холодным потом.

— А, друган! И ты тут! Кто бы мог подумать! — голос ненавистного Урлова оторвал его от размышлений, но сейчас это было даже хорошо — хоть как-то можно скоротать время.

— Привет! — Димон повернулся к бывшему приятелю и враждебно уставился на него. От вида самодовольной физиономии его передернуло, пальцы сами собой сжались в кулаки. Что он здесь делает в такое время? И не пора ли его выкинуть отсюда, чтобы не испортил предстоящее свидание?

— Угостить? — осклабился Урлов — он как будто не замечал враждебности Димона.

— Есть на что? — Димон постарался, чтобы голос его звучал ровно — он не хотел немедленного скандала, нужно было выждать, выяснить обстановку.

— А как же! Я сегодня богатенький! — Урлов похлопал себя по карману рубашки.

— Идет, — кивнул Димон. — Одну газировку.

— Пай-мальчик, значит? — хихикнул Витек. — Переходим на трезвый образ жизни? Ну, как знаешь!

Перед Димоном появилась запотевшая банка. Рука Витька вытащила из кармана купюру, вместе с ней на стойку выпала и покатилась какая-то вещица.

Димон перехватил ее — в его пальцах матово блеснуло зернышко рубина.

— Где-то я такое уже видел! И совсем недавно… — удивился он.

— Верно! — кивнул Урлов, отнимая кольцо. — Судя по размеру, это той кувалды, Марфы. У всех остальных сюда бы два пальца влезло. А то и три!

— Я что-то не пойму, — нахмурился Димон. — Откуда у тебя это кольцо?

— Да не боись, не украл я! — хлопнул его по плечу Витек. — Никого не грабил, сами дали, по-любовному.

— Как это?

— А вот так. — Урлов самодовольно ухмыльнулся, вытер «пенные» усы. — Тинку они у меня обратно выкупили. За цепочку, кольцо и сережки. Ясно?

— Как это — выкупили?

— Ну, за побрякушки я им пообещал оставить ее в покое. Недурная сделка, а?

Витек вытряс из кармана драгоценности, разложил на стойке.

— Как думаешь, штуку баксов дадут за все? — поинтересовался он.

Димон молчал. На скулах вздулись желваки. Ох, ну до чего же хотелось ему врезать Урлову! Заехать по этой гадкой физиономии, пустить сопернику слезы и кровь, одним разом отомстить за все обиды — за себя, за Тину, за ее сестер… за Наташку, наконец!

Урлов выцедил остатки пива, отодвинул кружку. Он наконец-то почувствовал недружелюбие собеседника.

— А что? Ты чем-то недоволен? Тебе что-то не нравится?

— Да, не нравится. Ты должен отдать им все это. Немедленно!

— Чего? — Витек во все глаза уставился на Димона. — Что ты сказал?

— Отдай девчонкам их украшения!

— Ты че, псих?! — от удивления Урлов подавился и закашлялся. Придя в себя, он покрутил пальцем у виска. — Совсем с катушек съехал? Отдать им цацки?! Это мое, честно заработанное! И никому ничего я отдавать не собираюсь!

— Ах, не собираешься? — Димон придвинулся к Урлову вплотную, схватил его за ворот рубашки, стащил с табуретки на пол. — Не собираешься? — Он начал медленно отводить назад сжатую в кулак руку.

— Э, погоди! — побледневший Витек уперся руками ему в грудь. При всем своем самодовольстве и наглости он был довольно труслив и всегда избегал открытой драки. А то, что драки не миновать, отчетливо читалось на лице противника. Глаза Димона сузились в щелки, челюсть угрожающе выдвинулась вперед.

— Погоди, так нельзя! Мы же можем договориться! — канючил Урлов, вцепившись в его запястья.

— Чего шумим с утра пораньше? — рядом с парнями возник охранник. — Может, вам пойти на улицу проветриться?

— На улицу? — Урлов разжал, наконец, пальцы Димона и отскочил от него. — Нет, нам и тут неплохо…

Димон, все еще налитый свинцовой злобой, сжимал и разжимал кулаки. Видно, в его глазах и выражении лица было что-то страшное для Урлова, потому что тот, мгновение подумав и что-то прикинув, вдруг выпалил:

— А давай на спор!

— На спор?

— Ну, да! Устроим баттл, как в школе.

— На эти драгоценности?

— Только не на все сразу, а на каждую феньку по отдельности!

Предложение было заманчивым. Димон уже понял, что получить драгоценности силовым путем вряд ли удастся — охранник не спускал с подростков глаз. Но выиграть в честном танцевальном споре — это был реальный шанс, настоящий! Димон взглянул на часы — 11.30. Придет или не придет? До ответа осталось еще целых полчаса — немыслимо долго! Именно в этот момент Димон вдруг почувствовал, что страстно, до боли в ногах хочет в буквальном смысле стоять на голове, прыгать, летать, вертеться, ломать тело, бросать его об пол.

— Идет! Ставь кольцо!

Золотое колечко было отделено от кучки золота, и теперь одиноко лежало, посверкивая в свете бра, дожидаясь победителя.

Бармен подбирал музыку, соперники сосредоточенно прилаживали наколенники и налокотники…

Они вышли на сцену и одновременно начали танцевать каждый на своем конце. Никакой радости на их лицах не было, мрачные, сосредоточенные, они творили танец, как тяжелую, мучительную работу. Собралась немногочисленная публика — охранники и официанты, все молчали, играла только музыка, и ее жесткие, резкие, рубленые звуки были под стать происходящему на сцене — там началась настоящая дуэль, где двое рубились не на жизнь, а на смерть, так же, как и в легендарные рыцарские времена, только вместо мечей, шпаг и доспехов у них был танец, собственное тело и защита, мастерство и неукротимое желание победить.

По договоренности они должны были повторять элементы друг за другом, выигрывал тот, кто станцевал бы последним.

Никогда еще Димон так не танцевал. Он начал с легкой разминки, немного попрыгав, пропустил по телу волну, потом, отработав поппинг и локинг, перешел на стайл. Это был его конек, коронный номер. В стайле он был крутым перцем. Еще в те давние времена, когда они с Урловым только начинали осваивать брейк-данс, они хорошо дополняли друг друга — Димон первенствовал в верхах и стайле, атлетичному, накачанному Урлову лучше давался пауэрмув. Оба они были ценны для команды, где каждый должен заниматься своим делом, представляя свое направление ломаного танца. Но та команда давно распалась, из друзей У-2 превратились в соперников, и каждому из них предстояла непростая задача — победить другого «на его территории», в более выигрышном для соперника виде танца. Но пока что Димон еще мог набирать очки, и симпатия публики была явно на его стороне. Это и было их жюри — здесь каждый был знатоком и мог по памяти назвать победителей любого из мировых баттлов, начиная с 90-го года.

Димон не стал сразу показывать все, что умел, а «въезжал» в танец постепенно, с апрока и сикспенсов, но даже и их исполнял с таким отточенным мастерством, что зал отзывался восхищенными вздохами.

Но Урлов не отставал, и Димон, несмотря на переполнявшую его злость, не мог не восхититься — он увидел, что его «заклятый друг» достиг невиданного мастерства, и переиграть его будет очень сложно.

Последовала цепочка фризов — каждый из парней выделывался, как мог, и замирал в самых невероятных позах, но и здесь они были равны. Как давние и сыгранные партнеры, они понимали друг друга с полуслова, вернее, с полудвижения, и едва только один начинал выполнять какой-либо элемент, второй в то же мгновение его подхватывал. Возникала та удивляющая публику поразительная синхронность, которая отличает хорошо тренированных, сработавшихся профессионалов — если бы не дуэль, эти парни могли бы составить потрясающий дуэт.

Как два брата-близнеца, они крутились по разным концам сцены, и публике трудно было решить, кто же лучше. Кто-то принес фотоаппарат, и теперь полутьма то и дело озарялась вспышками.

Но вот настал решающий момент. Противники перешли к пауэрмуву — именно теперь должна была решиться судьба колечка.

Урлов начал со своего коронного номера — геликов. Пять раз через руку — Димон повторил, это было нетрудно, и тут же предложил свой вариант — «супермена», гелик с вытянутой вперед рукой — это было сложнее, но Урлов справился, тут же выполнив композицию из разных видов геликов. Он накрутил их штук двадцать, «супермена», «промокашку», с руками за спиной и прижатыми к груди…

Димон не отставал. Он чувствовал себя гораздо увереннее, чем тогда, в школе, — сегодня у него получалось хорошо, и это несмотря на почти бессонную ночь!

На двадцать шестом гелике Урлов сдался, обессиленно рухнув на пол.

Колечко переместилось на большой палец правой руки Димона. Несколько секунд он недоверчиво вертел рукой перед глазами, рассматривая маленькую кроваво-красную капельку и чувствуя, как в него вливаются новые силы. Воодушевляла не сама победа, а предвкушение той радости, которую он доставит Тине, когда вернет кольцо ее сестре. Если только она придет… Боже, пусть она придет!

Сладкие мысли отогнали боль и усталость, и дальше дело пошло быстрее. Сломавшись в первом раунде, второй Урлов проиграл вчистую.

Обе сережки Димон отыграл на тартлах — черепашки не давались Витьку, дважды после третьего оборота тот терял равновесие и, чертыхаясь, падал. Сережки Димон вдел в две дырки в левом ухе.

— Мое! — широко улыбнувшись, возвестил он.

Так придет она или не придет?

Неразыгранной оставалась цепочка. Предыдущие проигрыши только распалили Урлова, и он не собирался легко расставаться с остатками «добычи», тем более что стоимость ее была вполне весомой.

В третьем, решающем раунде решено было соревноваться не в отдельных элементах, а в связках. Это был своеобразный «перепляс» — побеждал тот, кто перетанцевал бы противника.

Димон начал с геликов. Навертев десяток, он поднялся на свайп — теперь в пол упирались руки, а ноги отталкивались от пола, перекручиваясь в воздухе. Со свайпа перешел на бочку — тело с прижатыми к груди руками и коленями перекатывалось с бока на спину и обратно. После бочки снова разогнался в свайп и встал на одну руку, прокрутившись на ней два раза — вышла крутая свеча.

— Слабо? — бросил он Урлову, бодро приземлившись на ноги.

Тот усмехнулся и повторил, проделав все в точности, как Димон, и даже закрутив свечу не на два, а на два с половиной оборота. Димон напрягся — он понял, что недооценил силы противника, посчитав его окончательно сдавшимся. И он утвердился в своих опасениях, когда Урлов заделал свою комбинацию — флай-гель-трэк-хэдспин. «Полный улет! — пронеслось по залу. — Пять оборотов на кумполе!» Для Димона личным рекордом было четыре, и он всегда страстно завидовал приколистам, которые, крутясь на голове, могли к тому же читать газету или жевать бутерброды.

Однако выхода не было — задача была поставлена, и он скорее бы сломал себе шею, чем отказался от спора. Поправив шапочку, Димон на счастье коснулся губами колечка и тихо пошептал про себя молитву. Только бы ты пришла, только бы пришла!

Флай и гель плавно перешли друг в друга, и Димон уже начал заходить на трэк, когда, случайно взглянув в сторону Урлова, увидел блеснувшее в глазах соперника злорадство. Что-то не так, мгновенно понял он, докрутив вместо трэка еще один гелик. Где-то он допустил ошибку, что-то не отследил. Значит, придется проделать все снова, хотя последний виток гелика дался ему с трудом — силы были на исходе. Что же он делает неправильно? Где главный затык?

Он начал сначала, стараясь сделать каждое движение идеальным — прямые ноги, сильные, резкие махи… Скорость постепенно нарастала, ноги взлетали все выше, повороты стали круче, и улыбка с лица Урлова начала медленно сползать. Может, в этом все и дело, в темпе? Наверняка — чтобы как следует раскрутиться на голове, надо зайти на хэдспин с хорошей скоростью, значит, разогнаться надо даже не на трэке, а уже на геликах, а это получится только при сильных, резких махах почти прямыми ногами — вот так, как он и делает сейчас.

«Ага! Получилось!» — еще даже не перейдя на хэдспин, Димон понял, что победа близка. Одно движение, и он уже крутится на голове, вместе с залом считая обороты. Раз! — взгляд зафиксировался на висящих напротив сцены часах. Два! — снова часы, сколько там осталось минут? Три! — трудно понять, что к чему, если рассматриваешь часы вверх ногами. Четыре! — кажется, обе стрелки уже около шести. Пять! — нет, не у шести, это же двенадцать!

Придет или не придет?

Шесть! — это на один оборот больше, чем у Витька, но можно же и еще крутиться! Эх, если бы у него был шлем! В шапочке, хоть она и на специальной подкладке, все-таки больно. Завершая последний виток, Димон, дурачась, резко выбросил сомкнутые ноги вверх — и неожиданно для него самого вышел отличный «гвоздь» — сложнейший элемент, который у него никогда раньше не получался.

Публика неистовствовала, но Урлов не сдавался. Последовало еще несколько связок — теперь соперники боролись на равных, и цепочка все еще вилась золотой змейкой по стойке бара. Деласал — гелик — свайп — тартл… Гель — свайп — свеча…

Противоборство на сцене достигло кульминации. Парни, исчерпав свою фантазию и поняв, что в связках им друг друга не перебороть, начали, как и тогда в школе, крутить свайпы. Они делали это одновременно, и, подбадривая соперников, публика снова принялась считать вслух:

— Раз, два, три…

К счету «тринадцать» стало видно, что оба танцора устали и находятся на пределе своих сил. Потемневшие лица лоснились от пота, под мышками темнели влажные круги.

— Четырнадцать… Пятнадцать… Шестнадцать…

Есть! Рубикон перейден! Прошлый раз результат Димона застыл на этой отметке, и теперь он несколько суеверно боялся этой цифры. Но нет, он сделал и шестнадцать, и семнадцать, и теперь ясно, что можно бороться и дальше. Сквозь стекающий на глаза пот он посмотрел на Витька — их взгляды скрестились, и ненависти в глазах бывшего лучшего друга хватило бы, чтобы отравить большой город.

— Восемнадцать… Девятнадцать… Двадцать…

Если бы кто-нибудь когда-нибудь подсчитывал мировые рекорды в свайпах, оба парня сейчас побили бы их все. Но молодой и едва только крепнущий сумасшедший танец брейк-данс еще не оброс именами, судьями, результатами и официальными институтами, еще не растиражировался на соревнованиях и в шоу. И главным рекордом для парней было победить самих себя.

На двадцать первом свайпе у Димона начало сводить мышцы. Невероятная боль стянула плечи, развернула его и выгнула так, что он больше не мог пошевелиться. Неужели все? Неужели победа останется за Урловым?! Нет, ни за что! Пусть уж лучше он сдохнет сейчас, чем проиграет самый важный в своей жизни спор!

Следующий поворот Димон выполнял уже на автопилоте. Он ничего не видел и не слышал, даже музыки, он просто какими-то немыслимыми, отчаянными усилиями подкинул тело, перекрутил его, взмахнув ногами, опустившись уже не на обе сразу, а поочередно на левую, потом на правую, и оттого его снесло в сторону.

Но Урлов не отставал. Видно, и для него этот спор много значил — наверное, много больше, чем просто золотая цепочка.

«Мне не победить его, — вдруг понял Димон. — Мне никогда не победить его вот так, на свайпах. Бычара, он сильнее и выносливее меня, потому что всегда больше пахал. А я только развлекался…» Он корил, ругал себя за беспечность в тренировках, за ленцу, которая сейчас так подводила его.

Но нет, он не мог с этим смириться, какая разница, что было раньше! Важно, что происходит теперь. А теперь Димон чувствовал, что в нем зажглась новая неугомонная сила, и она зависит не от мышц, а от духа, а дух его сегодня неукротим.

Как в замедленной съемке он увидел, что тело его, вскинутое в последнем отчаянном рывке, крутанулось в воздухе, но ноги не опустились, как обычно, на пол, а взмыли еще выше и с силой развернулись у него над головой. Позвоночник перекрутился так, что он вскрикнул от боли и рухнул на пол — и это был конец импровизированного баттла.

— Эйртвист! — выдохнул зал. — Эйртвист!

Даже не глядя на Урлова, Димон знал, что выиграл. Разве сможет Витек повторить этот чумовой элемент? Для этого надо быть либо гением, либо сумасшедшим, либо влюбленным, а его соперник — всего лишь обычный би-бой.

Димон повернул голову, открыл глаза и увидел на другом конце сцены такое же распластанное тело — это был Витек, его грудь тяжело вздымалась, по щекам, мешаясь со слезами, на пол стекали струйки воды, которую кто-то выливал на него из бутылки.

Димон пришел в себя только за столиком с банкой в руках. Он не помнил, как тут очутился, но чувствовал себя уже гораздо лучше — настолько, насколько можно после того, как по тебе пройдутся бульдозером. Мышцы, все до одной, ломило и тянуло, кости казались мягкими, руки и ноги — чужими, но душа ликовала — он выиграл! Он первый раз в жизни сделал эйртвист!

— Подавись! — прошипел Витек, проходя мимо. — Мы еще с тобой встретимся! Ты мне еще заплатишь! В сто раз больше заплатишь!

Димон не слушал его. Он осторожно снял с себя драгоценности и бережно спрятал во внутренний карман куртки. Урлов не стоит таких денег! А потом Димон допил газировку — не пропадать же добру.

Глава 21 Кто кого купил

Они пришли втроем — три сестры, непохожие близняшки, но Димон не увидел никого и ничего, кроме единственной в мире девочки, на которую мог смотреть, не уставая. Пришла, она пришла!

— Я ждал тебя! Я так боялся, что ты не придешь! — сказал Димон — или ему только показалось, что он это сказал?

— Я пришла, — ответила Тина — или ей только показалось, что она произнесла это вслух?

Во всяком случае, окружающие не услышали ни одного слова, зато с первого взгляда всем стало понятно, что происходит между двумя замершими друг напротив друга подростками — хотя те еще сами не разгадали своих чувств.

— Похоже, тут все гораздо серьезнее, — пробормотала Марфа, едва только девочки присели за столик Димона.

— А вот сейчас мы это и проверим! — кивнула старшая.

После удачной сделки с Урловым настроение сестер было превосходным, и Аглая решила без лишних церемоний сразу брать быка за рога.

— Послушай-ка, как ты относишься к золотым украшениям? — нарушая идиллию, громко спросила старшая.

— А ты? — с трудом оторвав взгляд от Тины, неожиданно обратился к Аглае Димон. — Ты сама как к ним относишься?

— Я? — на мгновение растерялась та. — Да нормально. — Она пожала плечами, гадая, почему он спрашивает об этом. Однако тут же собравшись, снова перешла в наступление. — А что бы ты сказал, если бы я предложила тебе кое-что? Не бесплатно, конечно.

— У меня есть идея получше, — усмехнувшись, парировал Димон. — Что бы ты сказала, если бы я предложил тебе вот это? — и он выудил из кармана цепочку.

Аглаю непросто было ввести в замешательство, однако это был тот самый случай.

— Что это? — уставилась она на блестящую нить, повисшую на пальцах Димона. — Откуда?

— От верблюда, — серьезно ответил тот, перекидывая вещицу через стол. — Это твоя, верно? Получай обратно! Сделка отменяется.

— Как это? — «непробиваемая» Аглая выглядела ошеломленной. Она рассматривала цепочку, как будто видела ее в первый раз. Потом прижала к груди и жалобно проговорила: — Я ничего не понимаю!

— И не надо, — Димон искренне наслаждался ситуацией. — А ты ничего не теряла? — обратился он к Марфе. — А то я сегодня дежурный в бюро находок.

— Вообще-то… — начала Марфа и тихо ахнула, когда перед ней на столе появилась пара сережек. — Ой, мои лапочки! Мои заиньки! Вернулись! А я уже навсегда распрощалась с вами. Откуда вы взялись?

— С неба свалились, — серьезно объяснил Димон, доставая из кармана кольцо. — Поздоровайся с мамочкой! — промурлыкал он, подтолкнув кольцо к сережкам.

От девчоночьих вздохов и ахов на душе у него потеплело. Довольный, он нащупал под столом руку Тины. Нежные пальцы слегка вздрогнули и замерли, жаркая волна пробежала по телу Димона. Он поднялся из-за стола и потянул Тину за собой.

— Мы пошли! — помахал он сестрам на прощание. — Пока!

Они двинулись к двери, и, прежде чем обескураженные девочки успели хоть что-то сказать, парочка скрылась из виду.

— Счастливые! — пробормотала им вслед Аглая.

— Мы тоже счастливые, — возразила Марфа, вдевая в уши сережки и любуясь колечком. — По крайней мере, лично я. Драгоценности вернулись, скоро Вовик со Светляком подтянутся — чего еще надо! А Димон-то, Димон! Удивил! Интересно, как это ему с Урловым удалось договориться? Или он его просто ограбил? Похоже, пацан по-настоящему запал на Тинку. И похоже, он еще не окончательно пропащий…

— Похоже на то… Мы его явно недооценили… — Никогда еще Аглая не казалась такой растерянной.

— Да не переживай ты так! Что бы там ни было раньше, он на нас, похоже, зла не держит!

— Я чувствую себя такой дурой! — пожаловалась Аглая.

— Это тебе только на пользу, — хихикнула сестра. — И не завидуй им, Лайка! У тебя со Светляком разве не так?

— Не знаю, — уныло вздохнула Аглая. — Я теперь ничего не знаю!

— Вот это да! Первый раз слышу, что ты чего-то не знаешь! Растешь на глазах! — фыркнула Марфа.

Глава 22 Прогулка на небесах

— Куда мы? — тихо спросила Тина. Крепко прижавшись друг к другу, они стояли в переполненном вагоне метро. Парень обнимал девочку, голова его кружилась — то ли от духоты, то ли от того, что Тина была рядом… Он хотел ответить, но в этот момент голос диктора мелодично и бесстрастно объявил:

— Станция «Октябрьская». Переход на Калужско-Рижскую линию.

Сердце Димона сжалось — где же она будет в октябре? Ведь она уже скоро уедет… И как пусто станет в Москве без нее! И что, интересно, дальше — Калуга и Рига или Плес? И где это вообще — Плес? Ему вдруг безумно захотелось открыть атлас и найти на карте единственную на Земле точку, где сосредоточилось все самое важное в жизни и куда, что бы с ним ни произошло, будет вечно стремиться его сердце… Он молил о чуде, каясь во всех своих прошедших, а заодно и будущих грехах, но не знал, какого чуда он хочет.

На «Парке культуры» толпа снова сжала их так, что было трудно вздохнуть. Побитые ребра заныли, но Димон вдруг вспомнил о румбе, которую Тина подарила ему в клубе, и ему так страстно захотелось снова танцевать с ней, что ноги сами собой задвигались.

— Молодой человек! Вы мне ногу отдавили! — грозно гаркнул скрипучий старческий голос. Тина хихикнула, а Димон, пробормотав «Извините!», замер, боясь вздохнуть.

— Куда мы? — повторила Тина.

— Скоро узнаешь! — честно говоря, он и сам не знал, куда везет ее. Он вдруг подумал — а может, им просто кататься вот так, по Кольцевой, до конца жизни?

На «Киевской» толпа стала еще гуще, теперь Димон совершенно не мог пошевелиться. То и дело хотелось зашипеть от боли — когда чей-то локоть или сумка попадали по больному месту, — а после сегодняшнего баттла больным местом стало все тело. Но все равно он был на верху блаженства — Тина стояла рядом, смотрела на него снизу вверх.

— Вы выходите? — спросил женский голос.

— А? Что? — ничего не понимая, он оглянулся, и это было единственное движение, на которое он был сейчас способен.

— Выходите на «Краснопресненской»? — переспросили его, но он опустил взгляд, увидел пушистый рыжий затылок и снова забыл обо всем на свете.

Поезд затормозил, их прижало друг к другу еще сильнее, теперь он ощущал, как быстро под тонкой блузкой колотится девичье сердце.

— Да дайте же, наконец, выйти! — Недовольная тучная дама локтями прокладывала себе дорогу, она вот-вот грозила разбросать их в разные стороны, оторвать друг от друга, — и тогда он, не раздумывая, приподнял Тину и вынес из вагона. Взявшись за руки и прижавшись друг к другу, они поддались людскому потоку, понесшему их к эскалатору.

— Так и надо говорить, что выходите! — несся им вслед недовольный голос. — Совсем от любви очумели! Штрафовать таких надо!

Говорить? Димон нахмурился. Он вдруг понял, что совершенно не хочет говорить. Да и нет таких слов, которые могли бы описать то, что с ним сейчас творилось!

Тина тоже молчала, и это не было странным, — наоборот, чем дольше они молчали, тем лучше, казалось, понимали друг друга.

— Теперь ясно, куда мы? — спросил он.

— Ясно. Развлекать зверей.

Не сговариваясь, они направились в зоопарк, по дороге остановившись у ларька с мороженым.

— Я знаю, какое ты хочешь, — сказал Димон.

— Какое? — спросила Тина.

— Шоколадный рожок, — сказал он, показывая на картинку на витрине.

— Гений! — восхитилась она. — А давай угадаю твое любимое?

— Ну и? — он внимательно посмотрел на нее.

— Шоколадный рожок! — хихикнула она, ткнув пальцем в ту же картинку.

— Ты тоже гений, — похвалил он, выуживая из кармана кучу мелочи.

Хватило только на одну порцию, и они стали откусывать по очереди, стараясь оставить друг другу как можно больше шоколада.

Они выключили мобильники и остались в своем мире одни. Они переходили от клетки к клетке, и звери и птицы поворачивали головы в их сторону, глаза понимающе блестели. Димон весело болтал и говорил какие-то глупости, Тина смеялась и что-то отвечала, но все это была другая, внешняя, ненастоящая жизнь, маска, которую они надели для окружающих. А настоящая жизнь сосредоточилась во взглядах, которыми они внезапно перестреливались, сражая друг друга наповал; в движениях переплетенных пальцев, которые словно пронзало током; в неожиданных, случайных прикосновениях друг к другу, после которых на коже словно оставался ожог. Почему-то Димон не мог так же свободно обнять Тину, как это было в метро — здесь, на свежем воздухе, он чувствовал робость и неуверенность. И еще одно мучило его, отравляло чудесные минуты — Тина упорно называла его Витей, и он не представлял, как объяснить ей произошедшую путаницу.

Они не знали, сколько раз обошли весь зоопарк вокруг, но, наверное, они гуляли уже долго, потому что солнце переместилось на другую сторону небосвода, тени развернулись на восток и начали расти, и ноги гудели, как после долгой тренировки, и звери привыкли к ним и доверчиво подходили к загородкам, подставляя под пальцы теплые, мягкие морды.

Они добрели до укромного тенистого уголка, нашли пустую скамейку, радостно плюхнулись на нее, раскинув в стороны руки и ноги.

— Две большие морские звезды, — вспомнил Димон, блаженно улыбаясь.

— Пить хочется! — Тина облизала губы и вздохнула. — А денег не осталось.

— Погоди. — Он снова принялся рыться в карманах и — о чудо! — нашел несколько монеток. Уже не сомневаясь, что в этот день сбываются все мечты, Димон вскочил и почти бегом направился к ближайшему магазинчику. И — снова чудо! — он оказался прав — мелочи хватило ровно на одну банку газировки.

— Получай! — он кинул холодную, запотевшую, вынутую прямо из холодильника банку Тине, она поймала и со стоном наслаждения сделала глоток. На этот раз Димон сел чуть-чуть поближе, их разделяло теперь совсем небольшое расстояние, ее волосы нежно щекотали ему плечо и щеку.

— Теперь ты. — Она протянула банку Димону и тоже немного придвинулась к нему, слегка коснувшись плечом. Тот на секунду замер, а потом отхлебнул, чувствуя вкус ее губ.

— Эй, мне оставь хоть немножко! — Она ткнула его кулаком в бок, протянула руку, и он вложил туда банку, чуть-чуть задержав девичьи пальцы в своих. Не отрывая от него взгляда, Тина сделала два маленьких глотка и вернула ему банку, и он снова отхлебнул, поставив на этот раз банку между ними. Не спуская с него глаз, она вытащила единственную разделявшую их преграду, допила, швырнула в урну. В ее глазах метнулось смятение, она как будто молила о чем-то, и он вдруг понял ее просьбу и придвинулся совсем близко, так, что ее уже слегка порозовевшая от целого для прогулки на солнце нога коснулась его штанины.

— Мне надоело целоваться с банкой, — пробормотал он, осторожно кладя одну руку Тине на плечо, а другой притягивая к себе ее голову.

Она поддалась и потянулась к нему, и тогда, не в силах больше сдерживаться, он осторожно прильнул к полуоткрытым, нежным и ароматным, как лепестки роз, губам.

Время остановилось.

Посетителей становилось все меньше, и наконец они остались в парке одни. Не в силах разжать объятья, они сидели все на той же скамейке, где их и нашла толстая добродушная сторожиха.

— Все, ребятки, закрываемся. — Женщина сочувственно покачала головой. — Зверям спать пора. Да и вам тоже!

— Куда теперь? — спросила Тина. Рука ее лежала у Димона на плечах и перебирала его волосы.

— Не знаю, — промурлыкал Димон. — Мне все равно.

— Надо позвонить домой, — вздохнула Тина. — Сестры, наверное, с ума сходят.

Она вытащила телефон, но так и не смогла дозвониться до сестер. Домашний номер тоже не отвечал, и Тина забеспокоилась.

— Странно, где же они, — бормотала она, снова и снова нажимая на кнопки.

— Поехали, проверим, — предложил Димон, и, обнявшись, они направилась к метро.

Они вошли в квартиру, окликнули сестер — ответом была тишина и темнота.

— Мы одни! — они обменялись восторженно-испуганными взглядами и, как подхваченные ветром, бросились навстречу друг к другу.

Отчаянные, взахлеб, поцелуи длились бы бесконечно, но хлопнула соседская дверь, и, словно застигнутые на месте преступления, они разлетелись в разные стороны и теперь смущенные, раскрасневшиеся, молча стояли в разных концах прихожей.

— Я пойду на кухню, что-нибудь приготовлю, — прошептал Димон.

— Хорошо, — Тина дрожащей рукой поправила растрепавшиеся волосы.

Усевшись на диван, она включила телевизор, но на экран не смотрела, вслушиваясь в стук и грохот на кухне и гадая, чем там занимается Димон. Вот он открыл холодильник, вот поставил что-то на плиту, зажег газ… Интересно, хорошо ли он готовит? И чем собирается ее кормить? Но об этом Тина думала уже в полудреме — усталость взяла свое, она свернулась калачиком и заснула.

Сон девочки был спокоен, она дышала ровно и глубоко — давно уже так не спала, наверное, с самого приезда в Москву. Ей снился Димон (во сне она называла его Витей), он стоял перед ней таким, каким был сегодня — в темно-синих джинсах, темных кедах, светлой футболке, куртке — он улыбался и что-то говорил. Она силилась разобрать его слова, но ей не удавалось, потому что воздух вокруг был плотным, как вода. Она смотрела на его губы, они шевелились, как два смешных новорожденных розовых животных, красивые, нежные, самые редкие звери на свете, ей хотелось потрогать их и погладить, прижаться к ним своими губами, защитить… «Витя! — прошептала она во сне. — Витя!» И тут вдруг слой воды между ней и Димоном стал уменьшаться, розовые животные на секунду замерли, прекратив свою игру, а потом сложили новые слова, и теперь она отчетливо услышала их.

— Я тебя люблю! — донеслось до нее.

Резко, как от толчка, она открыла глаза — рядом с ней стоял Димон — в темно-синих джинсах, темных кедах, светлой футболке.

— Я тебя люблю, — шептали его губы.

И она ответила — вначале глазами, потом улыбкой, и только потом — милым, счастливым голосом:

— И я тебя!

Глава 23 Катастрофа

Они сидели рядом, ее душистые волосы щекотали ему нос. Упоительное, обморочное счастье переполняло обоих. Время, начертив на стенах полосы лунного света, остановилось.

— Что это? — Она осторожно дотронулась до синяка у него на локте. — Откуда?

— Это гелик, — объяснил он. — Завтра еще больше будет, сегодня здорово наломался.

— А это? — она коснулась вспухшего пальца.

— На деласале выбил. Неудачно руку поставил. А это, — он показал на спину, — бочка, а коленки я сшиб на червяке…

— Тебе больно?

— Я привык. На каждой тренировке что-нибудь вылезает. Однажды ногу сломал. Неудачно приземлился после арабского сальто. Ничего! Два месяца с костылем ходил, зато тартлы отработал — зашибись! И свечки. Иногда и не знаешь, откуда, просто смотришь на следующий день — синий весь. Или с загривка кожа слезла, или еще что!

Тина осторожно обняла его, и Димон вдруг понял, что она стала частью его, такой же, как ноги и руки, и от этого ему стало страшно — если вдруг с ней что-то произойдет, то и он не сможет жить, как не смог бы жить без своего сердца или мозга.

Звонок телефона прозвучал резко и пугающе.

— Может, ну его? — Димон прижал к себе девочку так сильно, словно боялся, что она превратится в птичку и упорхнет.

— Нет, нельзя, — вздохнула она, отрываясь от него. — Может, это сестры. Или мама Димы. Ты сиди, я сама подойду.

Мама Димы!

— Да, конечно, — нехотя, словно предчувствуя недоброе, он отпустил ее, надеясь, что телефон перестанет звонить раньше, чем она добежит до него. Виски вдруг сдавило мучительной болью, перед глазами все поплыло.

Назойливый звонок не умолкал, и Тина успела снять трубку.

— Да! — ответила она.

— Димон там? — грубо произнес голос Витька.

— Димон? — улыбаясь, переспросила Тина. — Какой Димон? Здесь нет Димона!

— Есть, есть! — усмехнулись в трубке. — Живет он там. Так дома или нет?

— Кто это говорит? — нахмурилась Тина.

— Не узнала? Витя я, Виктор. Правда, для некоторых в последнее время я был Димой…

— Димой? — тупо глядя перед собой, переспросила Тина. — Ты — Витя? А кто же тогда… Ну, а он — кто?

— Оба-на, да ты прям ежик в тумане! Он — Димон. А ты его как называешь? Витьком? Или, может, Витенькой? Милым Витюнчиком? Я смотрю, этот затейник еще не доложил тебе про наш невинный розыгрыш.

— Розыгрыш? — Тина начала вдруг мерзнуть. Она прижала трубку ухом к плечу, обхватила себя руками, но по коже все равно ползли мурашки.

— Ну, да! Маленький такой прикол. Кстати, он придумал, не я. Это он у нас такой. Чумовой парень! Предложил нам с ним временно поменяться местами.

— А зачем? — вырвалось у нее. — Зачем это вам?

— Не вам, а ему, — поправили из трубки. — Да чего тут понимать-то! Надоели вы парню до чертиков. Свалились на его шею из глуши, три незнакомые тетки. Вот он и сбежал из собственного дома, а потом подослал меня вместо себя на вокзал. Неужели он ничего не рассказал? Решил, наверное, сюрприз сделать.

Теперь уже дрожь колотила Тину так, как будто ее опустили в прорубь. Что он такое говорит? Что все это значит? Ей захотелось бросить трубку, чтобы не отравляться больше льющимся оттуда ядом, но что-то удерживало ее, и она со страхом слушала, что же ее мучитель скажет дальше.

— Не веришь, можешь проверить. Он паспорт с собой носит, в куртке.

Тина молчала, и приободренный Витек продолжил:

— Он мне такое про тебя и сестричек рассказал, умора просто! Как вы на московских парней вешаетесь и все такое. Говорит, что ты ему проходу не даешь, прилипла, как пиявка деревенская… И сестрички такие же!

Ну, нет! Этого Тина вынести не могла. Она отбросила трубку, села на пол, обхватив руками колени. Сердце дрожало в груди, на глазах закипали слезы. А потом Тина стукнула кулаком по полу, резко вскочила и вихрем ворвалась в комнату.

— Предатель! — накинулась она на Димона. — Что ты там наговорил Урлову про меня и сестер? А ну отвечай!

Краска сбежала с лица опешившего Димона:

— О чем ты? Я не понимаю… — Он потянулся к Тине, но она сердито его оттолкнула.

— Ах, не понимаешь? Как с Урловым на пару розыгрыши устраивать, понимаешь, а на простой вопрос у тебя ответа нет?

Происходящее все еще никак не укладывалось у Димона в голове. Неужели эта фурия — его любимая? Еще недавно мягкая, женственная, нежная, она вдруг стала настоящей мегерой! Он сидел и смотрел на Тину широко открытыми жалобными глазами. А она набрасывалась на него, выкрикивала обвинения, размахивала руками…

— Да что случилось-то? — пробормотал он, теряясь от произошедшей с Тиной метаморфозы.

В ответ девочка сердито топнула ногой и спросила:

— А ну-ка говори, как тебя зовут?

— Я не… — пробормотал Димон, задохнувшись и вдруг поняв, как все плохо. — Ты все знаешь… — упавшим голосом произнес он, лихорадочно пытаясь собраться с мыслями. Что же делать? Как выкручиваться?!

— Как тебя зовут?!! — грозно повторила она.

— Дима, — промямлил он, опустив голову.

— Дима?! Дима… Тот самый, которому три сестры надоели до чертиков… На которого вешается прилипчивая деревенская пиявка… Значит, ты врал мне, все это время врал!.. А я-то думала, ты настоящий! Дура… Поверила тебе… Витя! До конца поверила… А ты… Ты просто ничтожество! Неудачник… И я больше ни минуты, ни секунды не останусь в этом доме! И знать тебя больше не желаю, понял?

Димон не успел произнести ни слова, как Тина выбежала в коридор, хлопнула дверью. Он рванулся за ней, но опоздал — двери лифта закрылись перед его носом.

Тина исчезла. Чувствуя, что все кончено, Димон выбежал на улицу, но Тины нигде не было, девочка растворилась, растаяла в синих сумерках. Он пошел наугад, не понимая, куда, не слыша гудков машин и отчаянной ругани шоферов. Было зябко, ветер рвал полы куртки, но Димон ничего не замечал. Неужели он потерял ее? Тина была единственной, и никогда ему больше не найти такой девочки — с тремя именами, гордой и смелой, красивой и нежной.

Когда он окончательно изнемог, ноги сами принесли его в темный пустынный парк. Он не помнил, как очутился под кустом, свернулся на земле калачиком и закрыл глаза. События и провинности последних дней навалились тяжелым грузом, не давая вздохнуть. Холод стиснул его тело ледяными пальцами, но ему было все равно. У него ничего больше не оставалось — только омерзительная усмешка Урлова, мелочная суета и скука, вечное невезение и пустота — без друзей и без любви.

И больше ничего.

Глава 24 Исполнение желаний

Димон проснулся от того, что ему на щеку капнуло что-то теплое. Он открыл глаза и зажмурился, ослепленный яркими солнечными лучами.

— Ну наконец-то, — раздался голос, который он уже и не надеялся услышать. — Наконец-то я тебя нашла!

Сердце сладко замерло, и Димон понял, что готов провести так всю оставшуюся жизнь… Или это только сон?

На лоб ему снова капнуло что-то теплое — нет, это точно сон, такое не может быть явью: Тина склонилась над ним, плачет, и это ее слезы чертят дорожки у него на щеках.

— Что случилось? — разгибая закоченевшее тело, он с трудом сел. — Почему ты ревешь? Я опять что-то не так сделал?

В ответ она закивала и разразилась настоящими рыданиями. Он осторожно обнял ее за плечи, погладил по волосам:

— Ну прости, я не хотел… Ты же знаешь, я всегда впросак попадаю… Могла бы и привыкнуть…

Нет, не везет ему в это чудесное солнечное утро! Его неуклюжие попытки пошутить вызвали у Тины новый приступ плача, и теперь уже все приникшее к нему худенькое тело содрогается от рыданий. Смешная… Еще вчера гнала его, а сегодня плачет… Не понять этих девчонок! А он — он так счастлив, просто оттого, что она рядом…

Но вот, наконец, Тина немного успокоилась, и ему удалось разобрать слова:

— Прости меня, пожалуйста! Я такая дура! Поверила Урлову… А он просто счеты с тобой хотел свести, вот и наговорил на тебя. За то, что ты у него драгоценности выиграл. И за то, что я тебя выбрала! Мне сестры все рассказали.

— Так ты и вправду меня выбрала? — задохнулся от счастья Димон.

— Ну да… Но только ты не думай, что тебе теперь все прощается!

Димон сжал плечи Тины и виновато произнес:

— Я и не думаю… Самому стыдно. Натворил дел…

— Да уж! Мы чуть с ума не сошли. Тебя же всю ночь не было! Сбежал, исчез… Домой не вернулся. Разве можно так поступать? Мы весь город обегали, все больницы обзвонили. Бог знает что воображали. Может, ты под машину попал. Или замерз. Или в историю какую-нибудь влип… С твоим-то характером!

— А я, вообще-то, действительно замерз… И, похоже, капитально влип. — Димон озадаченно почесал затылок. — А как ты меня нашла?

— Не знаю… Просто вспомнила, что ты любишь здесь гулять… И решила на всякий случай проверить. Но я никак не думала, что найду тебя под кустом! Разве можно спать на голой земле? Ты же простудишься!

— Ты говоришь, как моя мама! — Димон широко улыбнулся и громко чихнул.

— Она, кстати, сегодня приезжает! Так что вставай, и пошли домой лечиться! — Тина схватила его за куртку, с неожиданной силой подняла. — Ну? Что же ты стоишь?

— Угадай с трех попыток! — промурлыкал Димон и заключил девочку в объятия.

Глава 25 В ритме вальса

Даже в этот поздний вечерний час солнце палило так, что мир вокруг казался раскаленной духовкой. Три девочки стояли на перроне в окружении друзей. Вещи, оттащенные заботливыми парнями, уже покоились в купе.

— Внимание, пассажиры! Поезд Москва — Иваново отправляется в двадцать один час тридцать минут с первой платформы шестого пути, — равнодушно объявил голос диктора.

— Осталось пять минут! — Глядя на часы, Тина чуть не плакала. — Куда же он подевался?

Друзья сочувственно вздыхали и пожимали плечами.

— Да не волнуйся ты так! Он обязательно придет, — уверенно успокоил девочку Светляк. — Димон же последние дни за тобой, как привязанный, ходит.

Это было правдой. После того как Тина нашла Димона в парке, они действительно не расставались ни на минуту. Вечером мама чуть ли не насильно разгоняла влюбленных по комнатам, хотя к их очевидным отношениям относилась вполне лояльно. Ребята говорили, что сама тетя Люда в последнее время изменилась — никогда не повышала на сына голос, стала мягче и внимательнее и даже, несмотря на все произошедшее, разрешила ему с друзьями из «Би-боя» ехать на Казантип.

— Ну, твоя мама и зажигает! — позавидовал другу Светляк. Остальные поддержали его, порадовавшись за Димона. Теперь они снова были вместе, прошлые недоразумения были забыты, их дружба стала еще крепче.

— Я его последний раз сегодня утром видел, — сообщил Светляк. — Но мы даже и словом перекинуться не успели. Ты не дергайся, он обязательно придет!

Но вряд ли это могло успокоить девочку. Истекали последние минуты перед отходом поезда, а Димона все не было. Она вспомнила, как странно он выглядел, когда они сегодня расстались — это было сразу же после обеда. Димон, пошептавшись с мамой, вдруг неожиданно куда-то исчез.

И вот теперь его не было, и Тина не знала, что и подумать. Она бросала на окружающих отчаянные взгляды, но те, казалось, не замечали их, болтая о своем.

— Если он не появится, я остаюсь, — не очень решительно заявила Тина.

— Зачем? Будешь искать его по всему городу? — невозмутимо пожала плечами Марфа. — Тебе понравилось?

— И билет теперь за полную стоимость не сдашь, — поддержала Аглая. — К тому же вы ведь не навечно расстаетесь. И не на разных планетах живете.

— Легко тебе говорить! — расстроенная Тина была так же хороша, как и Тина довольная, и ни один из пассажиров или провожающих не смог обойти ее взглядом, с легкой завистью думая о том счастливчике, который станет ее парнем.

А этот счастливчик был неизвестно где, но никого, кроме самой Тины, это, похоже, не волновало. Вон как они веселятся, затеяли какую-то возню и беготню по перрону, как будто не видят, как ей плохо!

— Молодые люди, вы едете или нет? — Нелюбезная проводница хмуро оглядела шумную компанию. — Отправление через минуту.

— Едем, едем. — Провожающие и отъезжающие начали обниматься, быстро говорить друг другу на прощание последние, самые важные слова, а у Тины по щекам струились слезы. Марфа рванулась было к ней, но твердая рука маленькой Аглаи остановила ее.

— Не сейчас, — прошептала старшая.

Поезд, дернувшись, тронулся, и Тина, махнув на прощание рукой ребятам, сразу же прошла в купе. Девчонки что-то еще кричали бегущим за составом парням, но Тина ничего не замечала. Уткнувшись в скрещенные руки, она горько и безутешно рыдала. Как он мог так поступить с ней? После всего, что между ними было…

Перед ее мысленным взором пробежали последние события. Долгое и трудное объяснение Димона с директором школы, назначенная на август переэкзаменовка по математике, литературе и русскому — в эти тяжелые дни они были вместе, и она, Тина, как могла, подбадривала и поддерживала своего парня и радовалась, видя, как крепко он теперь стоит на ногах, стойко выдерживая все удары. Она знала, что это их любовь дала ему силы, и гордилась захватившим их невероятным чувством. А потом — торжественное вручение друзьям и сестрам аттестатов, композиция брейк-данса, исполненная Димоном на пару с Марфой, после чего директор, невзирая на недавние объяснения, собственнолично пригласил Димона возглавить школьную студию брейка… А потом их с Димоном танцевальная бальная программа. Вначале — румба, та самая, которая впервые соединила их и которая стала «их» танцем. Томная, знойная, тягучая… Идеальная для золотисто-зеленого платья, которое сидело на Тине, как влитое, контрастируя с черным строгим костюмом Димона, оттеняя его таинственно мерцающими блестками. А затем, словно устав от напряженных, медленных жестов и поз предыдущего танца, они от души оторвались в джайве — наверное, никто никогда в мире не танцевал этот танец с таким лихим бесшабашным задором. Джайв сменили ча-ча-ча и самба — страстная мелодия все еще стояла у Тины в ушах, напоминая о волнующих встречах с Димоном и заставляя плакать еще сильнее — где, где он теперь? После «латины» были вальс, фокстрот — в «стандарте» Тина выходила в белом, они с Димоном порхали, как эльфы…

Колеса разогнавшегося поезда застучали в ритме вальса, унося Тину все дальше от Москвы и от любимого. Раз-два-три, раз-два-три… Вот и вся любовь, раз-два-три! Танцуй, моя куколка!

Новый приступ рыдания был таким сильным, что девочка вначале не услышала тихого покашливания. И только набрав воздуха в грудь для возобновления безутешного плача, она вдруг отчетливо осознала, что в купе кто-то есть. С верхней полки доносился странный шорох… Она резко развернулась — ее покрасневшие глаза встретились с веселым взглядом Димона.

— Девушка, что с вами? Кто вас обидел? — сладким голосом проворковал он.

— Ах, ты… ты… — смеясь и плача, Тина замахнулась было, но он проворно ускользнул в глубь полки, и ей пришлось подпрыгнуть, чтобы дотянуться до него, и тогда он обхватил ее руками за талию и втащил к себе. И тут же их губы почему-то оказались рядом, и разделявшее их расстояние мгновенно сократилось до нуля. Прошло много времени, прежде чем до Тины дошло:

— Но ты же… Поезд ведь уже едет! Как же ты сойдешь?

— Никак! Мне и здесь хорошо!

— Но ты же без билета! Тебя на ближайшей станции высадят! — забеспокоилась девочка.

— Да? И кто это тебе сказал? — закинув руки за голову, Димон беспечно засвистел.

— Так ты… — только тут до Тины начало доходить. — Так ты едешь с нами!

— Ну, наконец-то! И долго же ты соображаешь! — вздохнул Димон. — У вас там в Плесе что, все такие полные блондинки? Или ты одна?

— Я одна, — признала Тина, погружаясь в его объятья. Слезы мгновенно высохли.

— Ну, что? Нашла пропажу? — нарушил идиллию сочный бас Марфы.

Тина смущенно обернулась, встретилась глазами с насмешливыми взглядами сестер…

— Так вы все знали! — ахнула она, скатываясь сверху. — Знали и не сказали мне! Разыграли! Ой, ну я точно блондинка!.. Но и вы хороши!

— Тихо, тихо. — Марфа перехватила замахнувшуюся на нее руку с пластиковой бутылкой. — Уймись, убогая.

— Да, угомонись, — устало добавила Аглая. — И дай присесть. А то мы уже уморились в коридоре торчать, пока вы тут отношения выясняете.

— А как же Казантип? — расспрашивала Тина, все еще не веря, что любимый — вот он, рядом, и поэтому боясь выпустить его руку. — Ты же ведь туда собирался?

— А ну его! — Димон улыбался во весь рот, разливал по пластиковым стаканам газировку. — Чего я там забыл? К тому же надо будет математикой позаниматься к экзамену, Лайка поможет мне в Плесе, а Светляк — в Москве. Лучше на будущий год поедем все вместе, идет?

— Годится, — кивнула Марфа.

— Но вы не думайте, что я как привязанный около учебников засяду! Кто-то обещал рыбалку, и грибы, и еще много чего — я, между прочим, все помню!

— И мы помним, — кивнули девочки — в этот момент они были так похожи, что любой посторонний сразу же угадал бы в них сестер.

Тине очень хотелось спросить, надолго ли Димон едет к ним в Плес, но она боялась внести грустную ноту в хороший разговор — любой срок показался бы маленьким. Но ведь, в конце концов, они же действительно не в разных странах живут! И не на разных планетах… И если постараться, можно уговорить Димона остаться до конца каникул — а это уже целая эпоха!

Поезд стремительно разрезал пространство, за окном сгустилась темнота, а веселая четверка в одном из вагонов и не думала о сне. В купе дурачились и веселились, пока усталость не сделала свое дело, угомонив разошедшихся подростков.

— Спокойной ночи! — прошептала Тина, протягивая руку в темноту.

— Спокойной ночи! — ответил ей тихий голос Димона, их пальцы встретились и переплелись.

Раз-два-три, раз-два-три — в ритме вальса стучали колеса, но теперь это был совсем другой танец — танец счастливой любви.

Словарь

Брейк-данс (от английского break dance) — в буквальном переводе «ломаный танец».

Баттл (от английского Battle) — соревнования по брейк-дансу.

Би-бой, би-герл (b-boy, b-girl), брейкеры — танцоры брейк-данса.

Фларес (flares — вспышка, сигнальная ракета), флай, факел, деласал — один из самых сложных элементов брейка. В опоре на руках, ноги попеременно выполняют махи из стороны в сторону (немного похоже на те упражнения, которые спортивные гимнасты выполняют на «коне»).

Свайп (swipe — рычаг, коромысло) — один из основных элементов брейк-данса. Перекрут тела с опорой на руки за счет махов ногами. Эртвист (air-twist — буквально — перекрут в воздухе) — перекрут тела в стойке на руках.

Аллигатор, вулф (wolf — волк), пружинка, бочка, бэк (back — спина), полубэк, — элементы брейк-данса.

Свеча — вращение тела в стойке на руках.

Червяк (worm) — элемент брейк-данса. Вспомните, как передвигается гусеница! Брейкер тоже может так.

Хэдспин (headspin), сверло, черепок — вращение на голове.

Гвоздь — чумовой вариант хэд-спина (вращения на голове) — с выпрямленными и сведенными вместе ногами.

Колотушка (Jackhammers) — вариант черепашки (см. ниже), выполняется с handg;ide (скольжение на руках) и подпрыгиванием на руках.

Черепашка (turtle), тартл — вращение на руках. Тело — в горизонтальном положении, параллельно полу.

Мельница (Windmill), гелик, вертушка — в положении лежа благодаря махам ногами тело перекатывается со спины на грудь. Варианты: barrels — мельница с руками, сложенными перед собой в кольцо; babies — предыдущий элемент + согнутые, скрещенные в щиколотках ноги; coins — гелик с прямыми, расставлeнными в стороны руками; супермен — рука вытянута перед собой; nutcrackers (щелкунчик) — руки на паху, bodyglides — выпрямлены обе руки.

Диско-хаус — танцевальный стиль.

Нижний брейк — элементы брейк-данса, исполняемые с опорой рук на пол.

Верхний брейк — элементы брейк-данса, исполняемые стоя.

Фристайл (freestyle), джангл (jungle), стрит джаз локинг (street jazz locking), поп локинг, электрик буги, кинг тат, пауэр мув (power move — силовые движения) локинг, стайл — футвор — стили брейк-данса.

Фляк — прыжок назад с ног на руки и обратно на ноги с переворотом в воздухе.

Лемминг (стрекасат), самерсалт, твист, арабское сальто — виды сальто.

Фриз (freeze — замерзать) — элемент брейк-данса, во время которого танцор замирает («замерзает») в определенной позе.

Стандарт — бальные танцы стандартной (европейской) программы — вальс, медленный фокстрот, танго и др.

Латина — бальные танцы латиноамериканской программы — румба, ча-ча-ча, джайф и др.

Казантип — мыс на полуострове Крым, где летом собирается большая танцевальная тусовка.

«Old style» (в переводе — «старый стиль») — стиль одежды, принятый у брейкеров.

Примечания

1

Смотри словарь в конце книги.

Content

Вера Иванова
Потанцуй со мной!

Глава 1 Проигранный спор

Глава 2 Близнецы бывают непохожими

Глава 3 С песней по жизни

Глава 4 Знакомства приятные и не очень

Глава 5 Подслушанный разговор

Глава 6 Еще один подслушанный разговор

Глава 7 Трещина растет

Глава 8 Цена за уравнение

Глава 9 Маленькая месть большой Марфы

Глава 10 Большая месть маленькой Аглаи

Глава 11 Исчезнувшее отражение

Глава 12 Встреча на вокзале

Глава 13 Розыгрыш удался!

Глава 14 Сестры начинают ссориться

Глава 15 Восьмое чудо света

Глава 16 Аглая начинает действовать

Глава 17 Признание на языке танца

Глава 18 Прогулка под землей

Глава 19 Цена любви

Глава 20 Два букета

Глава 21 Кто кого купил

Глава 22 Прогулка на небесах

Глава 23 Катастрофа

Глава 24 Исполнение желаний

Глава 25 В ритме вальса

Словарь

Примечания