Гэри Гибсон

Тяготению вопреки

ЛАБОРОКРЫСЫ

13 октября 2096 года. Бар «Святой в доспехах», Эдинбург

Началось это в тот день, когда сердце Кендрика Галлмона остановилось навсегда.

Боль обрушилась внезапно, и он рухнул, не в силах устоять на подгибающихся коленях. Взгляд его упал на грязный унитаз, дрожащие руки вцепились в фаянсовые края, уши заполнились хрипом судорожных вдохов. Его шумно вырвало, режущая боль пробежала по нервным окончаниям, как бежит по иссохшим ветвям огонь лесного пожара. Он видел, как белеют костяшки пальцев, жмущие фарфор, и подумал, не умирает ли он.

А потом боль смилостивилась и ушла, а он остался трястись от холода на кафельном полу, ловя ртом воздух. Тонкие хлопковые джинсы сразу промокли на коленях, во рту остался мерзкий вкус кислятины.

Засунув два дрожащих пальца за ворот рубашки, Кендрик потрогал кожу на груди. Холодная и гладкая, как у мраморной статуи.

Он взялся теми же пальцами за запястье, нащупывая пульс. Ничего не нашел, и понимание того, что это значит, бросило его в озноб, от которого застучали зубы. Он в ужасе застонал, уверенный, что как-то неправильно ищет пульс…

Хотя он знал правду. Что-то в нем изменилось навеки.

Кендрик встал, шатаясь, перед глазами резкими вспышками замелькали картины, закружилась голова. Пока она не прошла, ему пришлось прислониться плечом к изрисованной карандашом двери кабинки. Медленно, успокаивая себя, он стал дышать носом.

И вдруг так же внезапно, как появилась, боль схлынула - как уходит тихоокеанский шторм, оставив после себя разрушенную деревню, и только случайные отрывочные мысли плавали на затихающей поверхности разума, как разбросанный бурей мусор. Кендрик глянул в унитаз, скривился, нажимая на рычаг спуска воды.

Два долгих месяца без приступа - и вот на тебе.

Он повернулся, толкнул дверь кабинки. Перед ним под зеркалом с грязевыми потеками тянулся ряд умывальников. Вдруг открылась дверь, ворвалась громкая музыка, несущая волну пьяных разговоров. Вошел человек, и дверь захлопнулась, отрезав шум, сразу схлынувший до тихого бормотания на фоне приглушенных аккордов бас-гитары.

Что-то знакомое было в лице этого вошедшего. Где-то под пятьдесят, черная борода с сединой. Мешки под глазами - светлыми, водянисто-карими, и одет он был в длинный шерстяной плащ, еще мокрый от снега.

Чем-то знакомые, эти глаза уставились на Кендрика, все так же неуверенно прислоняющегося к стене кабинки. Он постарался справиться с приступом головокружения, понимая, что надо сейчас вспомнить что-то важное.

- Кен, что за хрень с тобой стряслась?

Питер? Питер Мак-Кован. Как же мог Кендрик его забыть? Мысли мешались, путались, будто какой-то занавес набросили на воспоминания.

Кендрик видел свое отражение в зеркале - выглядел он действительно дерьмово. Обойдя Мак-Кована, он пустил воду из крана, плеснул себе в лицо, но лучше не стало.

- Сильный приступ, - ответил он срывающимся голосом. Уточнять настроения не было.

- Насколько сильный?

-  Очень сильный. - Кендрик кашлянул. - И не говори этого имени.

- А какое говорить?

- В любом случае - не мое настоящее.

Он нагнулся, прополоскал рот под струей воды, стараясь избавиться от непроходящего вкуса кислятины, сплюнул в раковину и выпрямился, снова мельком глянув на себя в зеркало.

Коротко стриженная голова, узкое лицо - привычный костистый, со впалыми щеками облик лаборокрыса. Но как-то он сумел устроиться лучше многих из них - учитывая, что эти многие уже мертвы.

В том же зеркале был виден позади Мак-Кован, тихо покачивающий головой.

- Малки торчит там в баре и гадает, что с тобой стряслось.

- Я к нему вернусь. - Кендрик отметил, что руки все еще слегка трясутся. Быть может, просто нервный срыв, а не признак поражения нервов одичавшим усилением. - Просто надо было быть готовым к такому, - бросил он через плечо.

И снова посмотрел на отражение Мак-Кована. «Что ж тут не то?» И чем дольше он стоял, тем сильнее наполняло его неодолимое чувство тревоги.

Снова накатила тошнота, он закрыл глаза. Надо просто извиниться - и домой, а с Малки это дело потом выяснить.

- Откровенно говоря, ты сейчас в плохой форме, судя по виду. Вряд ли тебе есть польза от лечения Харденбрука.

Кендрик медленно повернулся, внимательно посмотрел ему в лицо. Перед глазами засверкали яркие точки, за ними поднялась новая волна дезориентации, а с ней вдруг явилось понимание - внезапно ожившая память, будто это воспоминание заперли в темном чулане разума, и только сейчас оно вернулось - с тонкостью и изяществом пьяного удара кулаком.

Кендрик покачнулся, теряя равновесие, и Мак-Кован шагнул вперед, словно хотел помочь. Кендрик попятился, уперся спиной в умывальник, выставил вперед останавливающую ладонь.

- То есть ты хочешь сказать, что все с тобой в порядке, - сказал Мак-Кован.

- Что-то со мной происходит…

Началось, значит. Он наконец-то теряет рассудок. Все мысли насчет поиска средства против того, что у него внутри, показались вдруг дурацкими, смехотворными. И как же он мог так долго сам себя обманывать?

- Ты мне все-таки скажи, что с тобой такое, - настаивал собеседник.

«Мертвец, мертвец», - завертелось мантрой у Кендрика в мозгу.

Питер Мак-Кован, глядящий пустыми глазами в темный потолок склада, будто этот взгляд может пробить все слои Лабиринта и выйти к далекому солнцу…

Мак-Кован отодвинулся от двери, ведущей в бар, Кендрик метнулся мимо него, вцепился в ручку, повернул.

Знакомый шум бара стал чуть громче, Кендрик остановился у приоткрытой двери.

- Тебя здесь нет, - тихо сказал он, оборачиваясь проверить, не здесь ли все-таки покойник. Да, Мак-Кован все еще смотрел теми же спокойными глазами.

- Это было давно.

- Прости.

- За что? - спросил Мак-Кован, наклоняя голову набок.

- Что дал тебе умереть. Собеседник покачал головой:

- Нас бы никогда не выпустили оттуда обоих - это ты отлично знаешь. Мы оба знали, что из твоих родных еще кто-то мог выжить. Но не было никого, кто ждал бы меня, так что выбор был очевиден.

Это было уже слишком. Он много лет представлял себе, как оно было бы - последний раз поговорить с Питером, найти способ как-то понять, что между ними случилось. Вот сейчас такая возможность выпала, и вдруг оказалось, что он не хочет этого. Не готов.

Кендрик сообразил, что он стал жертвой какой-то жуть до чего правдоподобной галлюцинации, порожденной его усилениями: фантазии, наложившиеся на реальный мир. И что теперь? Совсем скоро он перестанет различать воображаемое и реальное? Это и происходило перед концом со всеми лаборокрысами, когда усиления сперва поглощали нервную систему, потом пожирали тело изнутри? И к каждому из них приходило его прошлое - буквально приходило?

Если это так, то лучше было бы погибнуть прежде.

- Я пришел тебе кое-что сказать. Скоро мне уходить, так что… ты слушаешь?

Кендрик уставился на дверную ручку. Здравый рассудок - по ту сторону двери…

- Хорошо, слушаю.

- Не верь Харденбруку. Этот гад опасен. Слышишь меня? Опасен.

Кендрик распахнул дверь. Но не успел выйти, как почувствовал, что призрак Питера Мак-Кована подступил сзади вплотную. Тень сгустилась надверной панели, и будто кровь у него вдруг замерзла.

- Еще одно, пока ты не ушел. - Кендрик даже ощутил тепло от призрака, пивное дыхание у себя на шее. - Чтобы ты знал, что я пришел помочь. Перед стойкой стоит кожаный чемодан - загляни в него.

- Не понял.

- Недалеко от входной двери.

Тень шевельнулась, и Кендрик представил себе, как бледная рука тянет его назад. Он шагнул в дверь и быстро захлопнул ее за собой, достаточно громко, чтобы к нему обернулись сидевшие неподалеку клиенты. Не замечая их взглядов, он повернулся к двери, через которую сейчас прошел. Осторожно приоткрыл.

Никого.

Но ведь никого и не было? Он в этом не сомневался.

Бар «Святой в доспехах» был узким и длинным, с выходящими на улицу окнами в торце зала и стойкой, тянущейся почти от входа до темных ниш в глубине. Кендрик повернул влево, к передней секции.

Между самой стойкой и высокими окнами стояли на помосте столы со стульями. Вечерний наплыв еще не начался, и за столами никого не было. У крайнего стола возле самого окна стоял кожаный чемоданчик, а на столе - недопитый стакан, будто кто-то очень поспешно уходил, забыв о багаже.

«Это идиотизм». Пережить неприятную галлюцинацию - это само по себе достаточно плохо, но уж прислушиваться к ней - верх идиотизма. Кендрик отвернулся от стола и чемодана и зашагал к Малки, устроившемуся за стойкой в самом конце. Спертый жаркий воздух вонял табаком и выпивкой - приятный контраст с собачьим холодом улицы.

Малки таращился куда-то в пространство, руки скрестил на груди, клетчатая рубашка натянулась на круглом пузе, обнажив прихотливый узор пряжки ковбойского ремня. Этой пряжкой Малки очень дорожил, и одна из любимых историй дилера биотовара вертелась вокруг его первого и последнего визита в Лос-Анджелес, всего за несколько дней до того, как город внезапно перестал существовать. Маленький, кругленький, с редеющими блондинистыми волосами, зачесанными на неаккуратный прямой пробор, Малки не очень походил на жителя героического фронтира.

Кендрик сел рядом, и Малки приподнял брови, улыбнулся:

- Я уж думал, ты домой пошел.

- Оставь, Малки, что-то мне плохо. По-настоящему. Конечно, это ему примерещилось, что сердце остановилось. Смешно. Остановилось бы, так он уже был бы мертв.

Рука снова непроизвольно поднялась и прикоснулась пальцами к груди. Малки вопросителъно поднял брови, и Кендрик покачал головой:

- Даже не спрашивай. - Он чуть наклонил голову, поставив локти на стол, помассировал пальцами виски. Обернувшись на Малки, сумел вяло улыбнуться. - Похоже, начинаются галлюцинации.

Малки сел чуть прямее, и Кендрику приятно было увидеть у него на лице выражение неподдельной заботы.

- Что случилось? Еще один приступ?

- Ага. Призраков теперь стал видеть.

Кендрик снова откинул голову, касаясь затылком прокуренных обоев, и небрежно пожал плечами - вроде как невелика важность.

Малки встревожился еще сильнее.

- Тебе нужно к Харденбруку, прямо сейчас. Это серьезно.

- Не похоже, чтобы это у меня была финальная стадия чего бы то ни было, - ответил Кендрик. - Вот, посмотри.

Кендрик оттянул воротник футболки и наклонился ближе, оглядев сидящих поблизости. Но никто на них не смотрел.

Морщины и выпуклости, покрывающие кожу на грудной клетке, были заметны, но только едва. Не было признаков резких рубцов, отмечающих лаборокрыса в терминальной стадии бесконтрольного роста усиления.

- Видишь? Так что не бери в голову.

Малки глянул сердито, пока Кендрик пробежался взглядом по прочим посетителям бара. В основном акцент был здесь, как следовало ожидать, американский. Когда он только приехал в Шотландию, легче было помнить лица, но за последние годы это стало невозможным - наплыв беженце в от гражданской войны из США.

- А каких призраков?

- Обыкновенных. Покойников.

Кендрик вспомнил о своем виски и взял стакан. Повертел в руках, жалея, что нет более надежного способа заглушить воспоминания, которые призрак («Галлюцинация», - поправил он себя) у него вызвал.

Малки покачал головой:

- Тогда не говорить надо, а действовать. Тебе нужно лечение. - Он коснулся руки Кендрика, подносящей ко рту стакан. - И неплохо бы до тех пор обойтись без этого.

- Бумаги мне все равно нужны, - неразборчиво ответил Кендрик. - Потому я здесь.

Указанные «бумаги» превращали его в адвоката, который погиб в аду Лос-Анджелеса, и потому не сможет протестовать против такого присвоения его жизни.

- Не беспокойся, все уже сделано.

- Спасибо.

- Не за что.

Малки испытующе глянул на него. Кендрик допил виски, приятное тепло разлилось в желудке.

-  Послушай, я все равно завтра иду к Харденбруку, так что нет разницы - сейчас или тогда.

- Хорошо, признаю свое поражение. Так… чей призрак ты видел?

Кендрик раздраженно хмыкнул:

- Малки, ничего я не видел. Я вообразил, будто что-то вижу.

Алкоголь ощутимо сглаживал острые края мысли. Тем не менее Кендрик чувствовал, что балансирует на грани серьезного приступа паники. Может быть, если рассказать о недавнем переживании, удастся посмотреть на него объективно, отстранить от себя.

- Мне померещилось, будто я разговариваю с человеком, погибшим когда-то в Лабиринте. Когда я обернулся, он стоял передо мной, вот как ты сейчас. - Кендрик вздрогнул. - Плохо, что это ощущалось очень реально.

Малки, будто до него вдруг дошло, зажал себе рот рукой.

- Черт, блин, ты извини тогда. Наверняка это было трудно.

- Это было давно, - ответил Кендрик, повторив слова призрака.

Иллюзии, приступы… что же это может быть, как не далекое предвестие неумолимо подступающей смерти?

Он закрыл глаза, и шум бара вдруг стал далеким, приглушенным. В этой искусственной тишине Кендрик прислушался к стуку собственного сердца.

И ничего не услышал.

Но открыл глаза - и вот он сидит, все еще дышит, думает, явно живой. Значит, еще одна галлюцинация - ему представляется, что он мертвый, гулкий, безмолвный внутри.

Но миновал миг, и снова мир навалился на него. Иллюзия там или что, а прав Малки: надо немедленно идти к Харденбруку.

Отчего же он не пошел? Отчего верит слову покойника, фантома?

Вдруг он вспомнил бесхозный чемодан у дальнего конца стойки.

- …тогда больше не рассказывай, - говорил Малки. Кендрик встал, Малки посмотрел на него озабоченно.

- Теперь ты куда?

- Сейчас вернусь. «Глупо это», - подумал он.

И все равно поспешил к концу стойки, мельком разглядывая посетителей. Лица, которые он уже сотни раз видел, но никогда словом не перемолвился.

Недопитый стакан так и остался на столе. Чемодан на полу рядом с ним. Долго он здесь находиться не мог, иначе Люсия или кто-нибудь из работниц бара его бы уже заметил.

Кендрик сел на стул рядом и огляделся. А что, если вдруг появится владелец чемодана и увидит, как Кендрик в нем роется?

Дорогой с виду чемодан, мягкая кожа сливочного цвета, серебряный замочек блестит под лампами.

Чувствуя себя воришкой, Кендрик протянул руку и открыл чемодан.

Перед ним предстала мешанина проводов и всяких электронных штучек, все это обернуто вокруг кусков взрывчатки, похожей на пластилин. «И все это может быть частью какой-то сложной галлюцинации», - мелькнула мысль.

Лучше всего будет, если кто-то еще посмотрит и скажет, что видит. Он встал и шагнул к стойке:

- Люсия…

Она глянула на Кендрика и кивнула, здороваясь. Потом нахмурилась, будто что-то увидев в выражении его лица. Обслужив клиента, она вышла из-за стойки - высокая, внушительная. В предыдущей жизни она была военным инженером, а когда США входили в штопор гражданской войны, служила на Кубе в составе миротворческого контингента ООН. Потом череда других событий привела ее сюда, в «Святой в доспехах». Помимо работы в баре, она еще помогала Тодду соблюдать требования, предъявляемые безопасностью к владельцу «Святого» - которым совершенно случайно был Малки.

Она посмотрела на Кендрика:

- Что случилось?

Голос ее был так низок, что его можно было бы и баритоном назвать.

- Посмотри и скажи, не мерещится ли мне. Он показал на открытый чемодан.

Люсия шагнула, заглянула внутрь. Глазау нее стали большие-большие, почти как блюдца, смуглая испанская кожа заметно побледнела. Зайдя за стойку, она щелкнула выключателем, отрубая музыку. Зажегся свет, разговоры оборвались на полуслове.

- Бар закрыт! - крикнул Люсия. - Всем покинуть помещение - живо!

Кое-кто из завсегдатаев только осклабился - будто в ответ на классную шутку. Остальные застыли в недоумении. Кендрик глянул через зал «Святого» и увидел, как Малки резко выпрямился, и на лице его попеременно сменялись выражение недоумения и гнева

- Все вон, немедленно! - заревела снова Люсия, громоподобно хлопая руками над головой. Кендрик нервозно смотрел на открытый чемодан. Слышно было, как Малки заорал примерно то же самое, с перепуганным лицом открывая настежь пожарный выход.

Малки поспешил к Кендрику, пока Люсия выгоняла на улицу остальных сотрудников и посетителей. Недовольно бурча и задавая ненужные вопросы, они выходили в ледяную ночь.

- В чемодане, - показал Кендрик.

Малки шагнул к столу и тяжело сел на табурет. Наклонился, будто хотел голову в чемодан сунуть. Сердитая гримаса сменилась ужасом.

- Ой, черт! - шепнул он. - Ведь придется же копов звать.

Он оглянулся на Люсию, подошедшую сзади. Ее стараниями в баре стало тихо и пусто.

- Давай отсюда, - сказал Малки, уводя Кендрика за руку. - Если я вызываю копов, тебе уж точно не стоит тут ошиваться.

- Но мои документы…

- …обычную полицейскую проверку выдержат. Но есть ли смысл искушать судьбу? Выберемся отсюда, я позвоню копам, чтобы они приехали и разрядили эту штуку, пока она меня без средств на прокорм не оставила.

- Если меня будут допрашивать…

- Я же сказал, я знаю. Выйдем задним входом. Люсия, поднимись наверх, проверь, чтобы там никого не было. Если есть - выгоняй на улицу.

У Кендрика, конечно, было удостоверение еврогражданина, но измененное незаконным образом для сокрытия его прошлого лаборокрыса - в противном случае его передвижения были бы строго ограничены. Это удостоверение не обязательно даже было с собой носить; на самом деле граждане Европейского Легислата не были обязаны это делать. Но в некоторых обстоятельствах - например, тревога из-за бомбы, - проверки биографии могут быть куда глубже обычных. Будь у него даже удостоверение из АЛ, которое обещал Малки, даже оно могло бы не выдержать полной проверки, устрой ее какой-нибудь комитет по расследованию Легислата в желании искоренить терроризм.

Добравшись до стены опустевшего бара, Малки наклонился через стойку и взял длинную палку от метлы, закрепленную на стене. На конце ее был железный крюк. Малки отодвинул стол и пару стульев, и тогда Кендрик увидел в полу люк. Аккуратно зацепив крышку люка за железное кольцо, Малки оттащил ее в сторону.

- Камеры есть? - спросил Кендрик. - И что-нибудь, что полиция сможет против меня использовать?

- И то есть, и другое. Но как только ты смоешься, я попрошу Тодда немедленно поменять память системы наблюдения. Ты не поверишь, но он умеет работать быстро, когда ему надо.

В открытом люке виднелась уходящая в темноту лестница Малки быстро спустился, Кендрик без колебаний полез за ним.

Они оказались на полу погреба. Здесь было темно, но включились усиленные органы чувств Кендрика, и вокруг сразу прояснилось. Он увидел грубо оштукатуренные стены, голые половицы, большие металлические гробы, штабелями сложенные у стен. Когда Малки открыл дверь в дальнем конце погреба, в нос ударил запах выдохшегося пива.

- Сюда.

Владелец бара шагнул в темноту. Кендрик за ним, идя по липкому от струек пива полу. Пройдя через дверь, он оказался в запущенном саду, выходящем в узкий переулок, блестящий инеем.

Холодный ветер резанул лицо. Уже не один десяток лет как Гольфстрим был отведен, и лето в Шотландии тянулось едва лишь полтора месяца. Глобальное потепление изменило ход воздушных течений над тропиками так, что экваториальное тепло до северной Европы уже не доходило. В высоких северных широтах температуры рухнули вниз, и люди мрачно гадали, не начало ли это нового ледникового периода.

Малки ждал Кендрика.

- А теперь скажи, что там случилось? - с заинтересованным лицом спросил он.

- Бомба была в баре.

- Откуда ты узнал? Ты ведь не сам ее подложил?

- Да ладно, брось, я… - Но что он мог сейчас сказать? Уж точно не правду. Малки решит, что это ложь, и Кендрик его поймет лучше всякого другого. - Узнал, как любой лаборокрыс узнал бы, - сымпровизировал Кендрик. В общем-то вполне правдоподобное объяснение.

Малки уставился на него, недоверчиво раскрыв рот.

- Ты хочешь сказать, что ты ее учуял? Прямо с другого конца бара? Брось, Кендрик, на такое даже лаборокрыс не способен. Тебя ведь кто-то предупредил?

- Слушай, сейчас нет времени. Пока никого нет, мне надо исчезнуть, о'кей? Держи меня в курсе.

Кендрик поднял руку в прощальном жесте и поспешил прочь, физически ощущая спиной подозрительный взгляд Малки.

Кендрик не видел, как эта фигура вышла из темноты возле припаркованных машин, но что за ним пристроился хвост, понял сразу. Он свернул в конце квартала за угол и там подождал секунду, пока появился преследователь. Кендрик схватил его за плечо и развернул лицом к себе.

- Полегче! - сказал человек, и по акценту в нем безошибочно можно было узнать американца. - Полегче, я только поговорить с тобой хочу.

- О чем? Это ты бомбу в бар подложил? Незнакомец вытаращил глаза:

- Так вот что это было? Господи, а я-то голову ломал, что там случилось.

- Ты тоже там был?

- Да, тебя искал. А потом всех вытолкали на улицу. - Он улыбнулся. - Ты меня не помнишь?

- Нет.

Это было неправдой. Что-то знакомое было в лице этого человека. Но совсем не так, как когда он в баре увидел призрака: на этот раз не было ни тошноты, ни ощущения нависшего ужаса, ничего из симптомов-предвестников приступа. Кем бы этот человек ни был, видением он не был точно.

- Лабиринт, ну? Хотя давно было.

- Боюсь, не припоминаю. Незнакомец засмеялся:

- Ну, мы никогда на самом деле не разговаривали. Я Эрик Уитсетт.

- Но вы же были…

- Ага, в коме. Но пришел в себя через год после того, как меня из Лабиринта вытащили. Когда ты не появился на улице, я подумал, что, значит, вышел каким-то черным ходом. И вот я здесь.

Кендрик покачал головой:

- Мистер Уитсетт, я прошу прощения, что вас не узнал. Просто…

- Просто много времени прошло, понимаю. Послушай, я за тобой не шпионю или чего-нибудь в этом роде. Но мне нужно с тобой поговорить.

За несколько кварталов послышался приближающийся звук сирен.

- Наверное, Эрик, придется нам сперва пройтись.

Они перешли улицу и пошли дальше - Кендрик впереди, Эрик за ним. Кендрик срезал по диагонали через Парламент-сквер и остановил Уитсетта, упершись ему ладонью в грудь.

- Я не знаю, Эрик, зачем ты здесь и что тебе от меня нужно, но ты должен знать: мне очень не нравится, что меня раскрыли.

Он говорил тихо, потому что вокруг было много людей, они входили и выходили в яркие мерцающие трехмерные проекции из витрин лавок, танцующие и мерцающие для привлечения внимания. Тихая какофония звоночков продаж воспринималась еле-еле. Уитсетт покачал головой:

- Я не шантажировать тебя приехал. Я просто надеюсь, что способен тебе помочь. Меня послал Бадди, а его ты вряд ли забыл.

- Ладно, ты меня заинтересовал. Так что тебе нужно?

- Ты слыхал о гибели? О гибели лаборокрысов? Кендрик открыл рот, но закрыл его, ничего не сказав.

Были сообщения о смерти одного или двух человек, много лет назад свидетельствовавших против режима Уилбера; в частности, против Антона Зирацки, хотя тут процесс был посмертным.

- Слыхал я про Адамса и Галагера, что их убили. И кто - неизвестно.

- Это правда, но были и другие, о которых ты мог не слышать: Перес, Захс, Гауптманн, Стиллвелл. Они все мертвы.

Пока Уитсетт говорил, Кендрик его рассматривал. Маленький, кругленький, с пышной бородой. В воспоминаниях Кендрика он был почти неодушевленной тенью, можно считать, предыдущей стадией перед мертвецом. Но вот он, жив-здоров, и это давало Кендрику основания для надежды. Если мог поправиться Уитсетт, то, может быть, любому это доступно?

- Их я помню, - медленно сказал Кендрик, - но уже несколько лет ни от одного ничего до меня не доходило. Ты хочешь сказать, что их кто-то убил?

- Именно это я и хочу сказать. Но охотятся не за всеми лаборокрысами, а только за участниками экспериментальной программы, в которой были ты и я. Определенно что-то происходит.

- Ты хочешь сказать, что кто-то подложил бомбу, чтобы убить меня?

- Я не вижу иного объяснения, а ты? Похоже, что, хоть ты и пытался жить инкогнито, кто-то тебя расшифровал.

- Это не объясняет, откуда ты, Эрик, узнал, где меня искать.

- У тебя те же координаты, что были, когда ты в прошлый раз виделся с Бадди?

- Ага, и это он тебе сказал, где меня искать, - кивнул Уитсетт. - Но тебе стоит знать, что я уже несколько лет Бадди не видел. Мы уже не общаемся как раньше.

Сирены зазвучали очень близко, а двое собеседников еще были недостаточно далеко от «Святого». Не сговариваясь, они снова пошли бок о бок.

Пройдя еще один переулок и перейдя широкую улицу за ним, они продолжали идти, в целом держа направление на центр города. Кендрик заметил, что Уитсетт поднял воротник пиджака, туго обмотал шею шарфом. Ночь выпала холоднее обычной, но Кендрик подозревал, что у Эрика есть и другие причины так тщательно себя закрывать.

- Вы с Бадди были оба в Семнадцатом одновременно со мной. Я очень слабо все это помню и потому могу считать себя одним из счастливцев.

- Счастливцы - это те, кого там не было. Если ты или Бадди знаете, кто хотел бы подложить бомбу, очень мило с вашей стороны было бы просто мне сказать.

- Это… а, черт!

В дальнем конце улицы вспыхнули фары, и мимо медленно проехал полицейский автомобиль-робот, щетинясь объективами и сенсорами. Двое переждали его в тени и двинулись дальше, быстро свернув за угол и выйдя из его поля зрения.

- Что сейчас куда важнее, - продолжал Уитсетт, - это знать, что не только тебе мерещатся странные вещи.

- Откуда ты?..

Уитсетт остановился в темном дверном проеме и размотал шарф. Кендрик увидел десятки темных выпуклых шрамов, выходящих из-под рубашки, как темные ветви, сходящиеся к основанию черепа. Подбородок и щеки распухли, искривились.

Сколько еще осталось жить Уитсетту, Кендрик угадать не мог, но, судя по виду, меньше года.

- Послушай, мне жаль, что с тобой так получилось. И у меня тоже усиления одичали. Так что я тебе сочувствую.

Уитсетт рассмеялся низким горловым смехом, от которого затряслось его небольшое тело.

- Тебе неприятно было смотреть, прости. У меня много было времени, чтобы свыкнуться с тем, что случилось со мной, - как и у всех у нас. Что будет - то будет. Знаешь, здесь, наверное, не лучшее место, и не пойти ли нам куда-нибудь, где можно пропустить по стаканчику? Нам многое нужно обсудить.

- Может, сначала ты мог бы ответить на мой вопрос? Если ты знаешь, если у тебя есть хоть какая-то догадка, кто подложил бомбу, ты должен мне сказать.

Уитсетт огляделся и покачал головой.

- Ладно. Почти наверняка это «Лос Муэртос», но точно сказать я бы не решился.

Кендрик рассмеялся:

- Так далеко от Лабиринта? За каким бы чертом им…

- Послушай, все-таки не лучшее место и время для обсуждения подобных вопросов. Давай лучше увидимся в ближайшее время. Завтра, скажем?

- Возможно.

- Всего лишь «возможно»?

- Я не понял, почему Бадди сам не может приехать и поговорить со мной лично.

Уитсетт вздохнул и достал мобил.

- Послушай, пока тут еще какой-нибудь полицейский автомобиль не проехал, первым делом я хочу сделать так, чтобы мы могли связаться друг с другом.

Кендрик поколебался, потом пожал плечами и достал свой мобил. Они включили приборы, дали им связаться друг с другом и обменяться контактной информацией.

Уитсетт улыбался, но лицо у него стало более закрытым. Он застегнул пальто, сперва тщательно завернув шарфом шею.

- Я рад, что сейчас холодно, а то куда труднее было бы это скрыть. Отвечаю на твой вопрос: у Бадди сейчас полно хлопот, он тут организует… - пауза, - …разные вещи. Тут скорее другое… я думаю, он удивился, что ты на него не стал выходить.

Уитсетт помолчал и вернулся к прежней теме:

- А что ты видел - в своих видениях? Кендрик тоже помолчал, формулируя ответ.

- Прости, я еще не готов об этом говорить. Что-то видел. Какая разница?

Но Уитсетт настаивал:

- Зеленое вокруг, да? И крылатый…

- Прошу тебя, оставь. Я буду рад это с тобой обсудить в другой раз, но не сейчас.

Кендрик подумал, не выразил ли он на лице страха. Уитсетт смотрел на него изучающими спокойными глазами, заставляя Кендрика чувствовать себя так, будто его оценивают и судят. Он отвернулся.

- Скоро поговорим, - сказал он Уитсетту, и получилось резче, чем он хотел. - До свидания.

Уитсетт кивнул:

- Я буду на связи.

Кендрик быстро пошел прочь, не желая обернуться и увидеть, что никого там нет.

Вернуться домой - это был не вариант. По крайней мере сегодня. Если Малки с Тоддом не смогли убрать его с записей наблюдения в «Святом», если кто-то знает, кто он, и хочет его убить по каким-то непонятным причинам, то безмятежно шагать к себе домой - вряд ли хорошее решение. Кендрик замедлил шаг, сообразив, что больше идти некуда.

Через минуту какой-то инстинкт направил его к дому Кэролайн. Вряд ли она будет счастлива его видеть, но куда еще? Кроме того, хотелось сейчас видеть кого-то знакомого, кого-то, испытавшего то же, что и он.

Отойдя всего на полквартала, Кендрик обернулся и увидел, что Уитсетта нет. Рассматривая то место, где они только что разговаривали, Кендрик непроизвольно сжал кулаки. «Настоящий, - решил он. - Он был настоящий».

Дорога через центр по направлению к Стокбриджу заняла у него тридцать пять минут. Быстрый шаг и холодный воздух помогли снова обострить чувства, до того заглушённые едва прошедшей тошнотой. Сжав ладонью мобил, он шагнул ко входу модернизированного жилого дома, где на верхнем этаже жила в собственной квартире Кэролайн Винченцо. Лестничная клетка, хорошо просматриваемая сквозь закаленное стекло входа, была ярко освещена. Тщательно и уверенно он заглушил голоса в мозгу, выкрикивающие ему все причины, почему ему здесь быть нельзя.

Можно было воспользоваться шифровальным ключом Кэролайн - все еще хранимым после стольких лет в памяти мобила, но вряд ли Кэролайн бы это понравилось. Поэтому Кендрик коснулся мобилом уха и стал ждать ответа Кэролайн.

Резко вспыхнула боль в затылке, и Кендрик покачнулся, свалился спиной на стенку вестибюля.

«Только не это, - подумал он. - Только не второй раз за один вечер».

На грани истерики он тяжело и быстро задышал, сползая вдоль стенки, упираясь спиной в дверь, опустился ягодицами на холодный бетон. Яркие вспышки сверкали стробоскопом на краю поля зрения. Желчь поднималась к горлу.

Он глянул на мобил, лежащий в ладони, и тот тихо дзинькнул. «Давай, - подумал Кендрик. - Может, ее просто нет дома. Наверное…»

Цунами боли накатило на него, и он поддался, как раз когда улица скрылась с глаз. И тут произошла невероятная вещь… боль исчезла мгновенно.

Он перенесся куда-то в иное место, и теплый ветер обдувал голову. Воздух вокруг был густи сладок, как мед. И было то же, что и раньше: фигура, порожденная глубинами его разума, колыхалась на легком ветерке на сверкающих под золотым солнцем крыльях.

Эти крылья росли невозможным образом из плеч крошечного гомункулуса, быть может, с ладонь ростом. Они были широко раскрыты, переливались и играли, ловя какое-то невидимое течение. Безмятежное лицо создания - слишком похожее на человеческое - смотрело на Кендрика с веселым презрением.

Ощущение было такое, будто он сам сжался к точке простого осознания, подвешенной в воздухе, а мысли будто заперли в каком-то плотном текучем янтаре. Вдруг у мальчика с паутинными крылышками сделался скучающий вид, и он метнулся прочь с невероятной быстротой. Кендрик смотрел вслед фигурке, летящей над пейзажем, рожденным из снов.

Он стоял в каком-то саду, окружающем группу низких зданий офисного вида, и белые стены их светились, будто излучали внутренний свет. А еще дальше сад окружали высокие деревья. Земля с двух сторон закруглялась внутрь, вверх, и края ее сходились далеко в вышине над головой, так что Кендрик стоял внутри огромного цилиндра.

Он бывал уже здесь, всегда в судорогах сильного приступа, выворачивающего тело и нервы, всегда оставляющего ощущение разбитости, тошноту и изможденность. Этого мальчика с паутинными крылышками он тоже видел… и этот странный сад, и дома посередине него.

Мальчик в воздухе лениво шевелил крыльями, паря над высокой некошеной травой.

Кендрик поднял голову, посмотрел на окружающие этот мир стены, гадая, почему из всех мест на свете ему приснилось именно это…

И снова оказался в Эдинбурге, и хриплое дыхание болезненно ощущалось воспаленным горлом, а над ним склонилась Кэролайн - он сразу же понял, что она втащила его из вестибюля туда, где он сейчас лежит у подножия лестницы. Гнев и беспокойство сменяли друг друга у нее на лице, и он закрыл глаза, ожидая, пока пройдет боль.

13 октября 2096 года. Квартира Кэролайн Винченцо, Эдинбург

Кендрик снял футболку через голову и стал рассматривать свою голую грудь в зеркале ванной, отмечая линии, пересекающие бедра, загибающиеся вокруг грудной клетки, продолжающиеся под левой рукой и на спине, потом резко поднимающиеся у основания черепа, чтобы уйти еще глубже под кожу. Эти линии остались у него с дней Лабиринта, и теперь, когда его усиления одичали, их скоро станет больше - это вопрос времени. Они сейчас стали тверже на ощупь, будто стальные тросы, перекрещенные под кожей.

Потом он поднес два пальца к запястью и нащупал пульс, но вместо знакомого всю жизнь ритма ощутил ровное биение, будто у машины, а не у живого.

Он подался ближе к зеркалу, рассматривая легкое покраснение щек - ему были видны детали, о которых человек без усилений даже не догадался бы. Что-то поддерживало жизнь в его теле, качало кровь по артериям. Но это не было сердце - оно замолчало.

- Кендрик? - донесся голос Кэролайн снаружи. - Ты там не утонул?

- Все в порядке.

Он снова натянул футболку и вышел в гостиную Кэролайн. Не так уж давно это была их общая гостиная, но около полугода назад все это кончилось. Кендрик смотрел, как Кэролайн сворачивает сигаретку - бессмысленный акт, потому что усиления выгонят наркотик из крови раньше, чем он близко подберется к мозгу. Но это у Кэролайн было тщательно культивируемое чудачество. Она говорила, что любит вкус курева.

Густые черные волосы тяжелыми кудрями спадали у нее по спине. Кендрик заметил, что она по-прежнему носит костюм, а разбросанные по всему полу бумаги и электронные листы свидетельствовали, что она только что вернулась с переговоров с клиентами и сейчас искала вдруг понадобившиеся записи.

- Спасибо, что впустила.

Кэролайн слегка пожала плечами, на лице ее было выражение прохладной отстраненности. Протянув ногу, с которой она еще не сняла дорогую кожаную туфлю на низком каблуке, Кэролайн подтянула к себе пепельницу и сбросила пепел. Сигарета все еще служила ей щитом, дым - маской поверх мыслей.

- Я могла бы тебя там оставить, Кендрик, но ты же знаешь, как мои соседи на такое реагируют. - Она тяжело вздохнула. - Что с тобой сегодня случилось?

- Очередной приступ. Она покачала головой:

- И ты поэтому пришел ко мне? Чтобы я что-то сделала?

- Не поэтому.

Он рассказал ей, что случилось в «Святом».

- Боже ты мой, - сказала она тихо. - И тебе пришлось беседовать с полицией?

- Я ушел раньше, чем они приехали. - Кендрик сел напротив нее и несмело улыбнулся. - Приступ начался, когда я уже здесь был. Сегодня уже второй, а первый - за пару часов до того.

- Два приступа в один день? Он кивнул.

- Прости, Кендрик. - У нее был смущенный вид. - Я понятия не имела. Я…

Она замолчала. Черты ее лица расплывались за синим дымом. Кендрик рассматривал едва заметные приподнятые линии у нее на коже, едва заметные - там, где была расстегнута верхняя пуговица. Когда она бывала на людях, привычка заставляла ее ходить застегнутой. В окне за ее спиной сияли под лунным небом крыши города.

Кендрик почти читал мысли Кэролайн. Они оба были лаборокрысами, и то, что случилось с ним, могло в любую минуту случиться с нею. Наверное, она была испугана - все шансы за то, что ее ждет тот же конец.

Пойти в обычную больницу и лечиться там - этот вариант не рассматривался, и они оба это знали. То, что нес каждый из них в своем теле, было непредсказуемо по определению, а потому служило достаточной причиной, чтобы лаборокрысов сажали за решетку без суда на весь остаток их короткой жизни, как только усиления у них проявляли признаки выхода из-под контроля. А есть страны, где если узнают, что ты - лаборокрыс, тебя просто застрелят и труп сожгут.

Кэролайн, кажется, пришла к какому-то решению. Она загасила окурок и встала.

- Сегодня можешь остаться здесь на диване, - бросила она коротко. - Я дам тебе, на чем спать.

Она скрылась в спальне и вернулась с парой подушек и одеялом.

Потом вернулась в спальню, и Кендрик мрачно проводил ее взглядом. Потом отвернулся к окну, не желая уходить в слезливые сожаления о давно прошедшем, и стал разглядывать городские крыши. За ними над всем остальным нависла неясная громада замка, далеко внизу серо блестел асфальт под косыми струями начавшегося ледяного дождя.

Завтра придется опять идти в клинику Харденбрука. Выбора нет - никто, кроме Харденбрука, ему помочь не сможет.

Кендрик тихо заговорил, не оборачиваясь, чтобы узнать, поменяла ли Кэролайн код голосового доступа к программам оконных экранов. Потом шагнул назад, когда лист стекла перед ним стал непрозрачен, горизонт Эдинбурга исчез за логотипом корпорации, надвинувшимся на него на волне электронной музыки.

За спиной послышались шаги Кэролайн.

- Эта эмблема… - начал он.

- Корпорация «ТрансАфрика» - ответила она. - Ты ее должен помнить.

- Значит, у тебя все в порядке?

Она выгнула бровь, отвечая на сказанное между строк: «Ты имеешь в виду - без тебя?»

- Лучше, чем в порядке. Ты же знаешь, сколько времени я на это затратила.

Кендрик снова переключил внимание на экран, где логотип корпорации сменился изображением вращающегося глобуса. Кэролайн выиграла контракт на конструирование проекта «ТрансАфрика» всего за несколько месяцев до момента, как резко разорвала их отношения - без объяснений. За несколько месяцев до того, как впервые проявились его приступы.

Вдруг почувствовав себя неуютно, Кендрик сел на диван. Значит, у нее «лучше, чем в порядке»? Он стал смотреть передачу, радуясь, что может отвлечься от всего, что случилось за один вечер.

Анимационный глобус превратился в узнаваемое изображение Земли с близкой орбиты, и точка наблюдения штопором пошла вниз, сквозь густые облака, пока не стал виден внизу Африканский континент. Наблюдатель стал перемещаться, показалась южная оконечность Пиренейского полуострова над побережьем Северной Африки. Потом засветилась ниточка, соединяющая эти два континента, увеличиваясь, приближаясь, пока не превратилась в огромный мост.

Главный его пролет держался на четырех огромных пилонах, из них два средних уходили в водные глубины Гибралтарского пролива. Море возле этих пилонов вдруг стало прозрачным, как тонированное синеватое стекло, и голос сверху стал объяснять инженерные трудности создания столь огромной конструкции. Ее, конечно, невозможно было бы построить, если бы не уроки строительства орбитальной станции «Архимед».

Кендрик обернулся к Кэролайн.

- Что скажешь? - спросила она его.

- Впечатляет. Отличную работу ты сделала, я действительно поражен.

Он повернулся к разворачивающимся на экране образам.

«Архимед» - «белый слон» Макса Дрегера, его провал, - все еще парил где-то высоко над Землей. Кендрик смотрел на экран, но мысли его были далеко.

Кэролайн оставила Кендрика устраиваться на отведенном ему диване. Оказавшись в доме, который он никогда не думал увидеть вновь, он попытался забыть о навалившихся на него несчастьях. Даже не рассказал Кэролайн о Питере Мак-Коване или о встрече с Уитсеттом.

Она имела право знать, но почему-то он не был готов говорить, как-то не верилось ему, что он в реальной опасности. Может, Уитсетт - просто псих-одиночка, состряпавший свою легенду по следам событий в «Святом».

Кендрик выключил свет, но заснуть было непросто - слишком о многом надо было подумать. Он не только говорил с призраком, но этот призрак - галлюцинация - сказал ему то, чего бы он никак иначе не узнал.

Слишком о многом надо было подумать. Он снова тихо заговорил в воздух, включая экраны-окна, но звук оставил выключенным, зная, что Кэролайн спит в соседней комнате.

Презентация, над которой она работала, повторялась в виде интерактивной среды, поэтому, когда логотип погас, можно было отвести воображаемый объектив от Земли и направить в пространство. «Архимеда» он нашел почти сразу. Станция все время там была, но сейчас, увидев ее громаду на экране, Кендрик кое-что вспомнил.

Огромный цилиндр «Архимеда» выплывал на экран, утыканный лампочками, которые подмигивали и казались скорее художественным украшением, нежели реальностью, а тем временем в мозгу Кендрика стала оживать полуоформленная идея.

Он велел экрану-окну приблизить созданный компьютером образ и вспомнил все истории и догадки. Там много всякого случилось.

Хотя только резонным было бы предположение, что Кэролайн затратила достаточное время, чтобы программно ввести «Архимеда» в эту среду, Кендрик не мог не отметить особого внимания к деталям. Частично это можно было отнести за счет ее профессионализма, но Кендрик все же не удовлетворился этим ответом. В конце концов этот проект, будучи, несомненно, величайшим инженерным достижением Дрегера, куда больше был известен как его катастрофический провал. И хотя это явно было вкладом в проект, где Кэролайн участвовала в решении вспомогательных задач, зачем ей столько времени было тратить на воссоздание «Архимеда» с такой детальной точностью?

Но усталость стала брать верх над любопытством, и Кендрика начал смаривать сон. Лежа в темноте, он понял, что боится закрыть глаза, боится проснуться и увидеть, что его тело изменилось - толстые канаты полуразумной машинерии со своими непостижимыми желаниями, зарывшиеся под кожу как угри.

Возможно было все, а Кендрик давно уже открыл, что нет ничего страшнее, чем неизвестное, непредсказуемое.

10 октября 2096 года. Ангкор-Ват

Зной будто стал еще беспощаднее. Марлин Смиби поднялся по короткой каменной лестнице, с заметной благодарностью шагнул в кондиционированный рай приемной и остановился, наслаждаясь прохладой. Потом кивнул охраннику за столом и направился к личному лифту Макса Дрегера.

Не прошло и минуты, как он входил в кабинет Дрегера, разглядывая огромное каменное панно, занимающее почти целую стену. Потом его взгляд перешел к кишащим жизнью джунглям, видным через окно, занимавшее всю противоположную стену. Дрегер стоял у этого окна, убрав руки в карманы, глядя на джунгли и куда-то сквозь них. С выгоревшими волосами, медной от загара кожей он казался идеальным образцом опаленного солнцем калифорнийского миллиардера.

Над гладью письменного стола висело изображение, наведенное воздушным проектором, и Марлин сразу же узнал «Архимед» - тускло-серую трубу, скрадывавшую огромные размеры космической базы.

- Марлин, рад, что ты вернулся. Надеюсь, поездка была приятной.

Дрегер проследил за взглядом Смиби, устремленным на изображение «Архимеда».

- Очень приятной, сэр.

Смиби сел возле Длинного обсидианового стола, вынул из кармана пиджака эллист и положил на полированную поверхность между собой и Дрегером.

- Вот все, что я смог найти об обитателях Отделения Семнадцать.

Вынув руку из кармана, Дрегер опустил ее пальцами вниз на стол. Смиби подтолкнул эллист по скользкому столу, и Дрегер остановил его. Пальцы его забегали по документу, и под ними побежали массы текстов и изображений.

Дрегер кивнул, будто именно это ему и нужно было, и постучал по цветной панельке. Края листа запульсировали красным, указывая, что сейчас содержимое его грузится в банк данных, заключенный в браслете данных на руке Дрегера.

- Вот что очень интересно. «Лос Муэртос» явственно установили связь между выжившими лаборокрысами и «Архимедом». - Смиби ждал молча. Дрегер выстукивал пальцами какой-то ритм на столе. - Интересно, но не настолько удовлетворительно, как мне хотелось надеяться.

- Были трудности.

- Мне уже известно о них. - Дрегер сел напротив Смиби, полуприкрыв рукой рот, стал рассматривать собеседника. - Как продвигается ваше лечение?

Вопрос мог быть вполне невинным, но за месяцы, прошедшие с тех пор, как он поступил на службу к Дрегеру - точнее, как Дрегер дал необходимые взятки, чтобы вытащить Смиби, гнившего в китайской тюрьме, - Смиби научился чуять внутреннюю угрозу в каждом таком обсуждении. Он осторожно кивнул, с нейтральным лицом подыскивая слова для ответа.

- Приступы роста у моих усилений, кажется, удалось остановить, но на время или навсегда - судить пока рано. -

Он проглотил слюну. - Мне понадобится дальнейшее лечение, дальнейшее наблюдение, и доктор Сянь считает, что нескоро еще можно будет судить о том, очистился я или нет.

Дрегер кивнул. Смиби уже был уверен, что в той китайской тюрьме и сдохнет. Усиления ему имплантировали хирургически лишь за несколько лет до того, в бангкокской клинике, где принимали только наличные - любые, кроме долларов США. Почему-то в тот момент это казалось удачным решением. По некоторым причинам стало труднее, намного труднее найти работу наемника, не обладая этим дополнительным преимуществом. А если не сделать этого жизненно важного шага, можешь как-нибудь застрятъ в горном проходе, и кто-то, умеющий видеть в темноте и с реакцией в три раза быстрее твоей, будет подкрадываться к тебе с ножом. При таком раскладе хирургия казалась разумным выбором - на тот момент.

Дрегер мотнул головой в сторону изображения «Архимеда», все еще висящего в воздухе.

- Расскажите мне, Марлин, что вы знаете об этой станции?

- Только то, что прочел в последние дни, сэр. Дрегер махнул рукой, отметая возражение.

- Так рассказывайте, что выяснили.

- Исходный проект вели три ваших дочерних фирмы по орбитальному строительству, работая в тандеме с правительством Соединенных Штатов - пока еще таковые существовали. - Смиби коротко пожал плечами. - Проект запустили в начале восьмидесятых, цель его была - продемонстрировать научное превосходство США в тот момент, когда они почти перманентно находились под атакой неизвестных сил, применяющих биологическое или генетическое оружие. Это было в тот момент, когда президент Уилбер учредил Правительство Чрезвычайного Положения, приостановив действие Конституции. И прервав электоральный процесс.

- Но были и другие причины для строительства станции, Марлин?

Смиби посмотрел на него оценивающе, и только потом ответил:

- Да, были. Я человек религиозный, мистер Дрегер, и я думаю, что Уилбер был не прав. Он думал, что может обратиться прямо к Богу, используя «Архимед» - грех гордыни. Господь поразил Соединенные Штаты и рассеял народ их огнем и мором. Таково было наказание нам за нашу жестоковыйностъ. Теперь же стал недоступен и сам «Архимед».

Безмятежное лицо Дрегера даже не изменилось. Во время речи Смиби он все также смотрел поверх деревьев, высящихся за древними храмами.

- Вы ведьтам были, Марлин? В самом конце?

- Простите, сэр? Дрегер обернулся к нему.

- Во время полета Уилбера, вы были одним из его… вас ведь называли «Божья команда»? - Смиби почувствовал, как загораются у него щеки. Термин, который применил Дрегер, был как минимум не комплиментом. - Вы там были, пытались его вывезти из Белого Дома, пока Сенат его не арестовал.

Дрегер тронул браслет данных, и края эллиста снова засветились. Смиби увидел, что на нем выводится новая информация, и ему не надо было приглядываться, чтобы узнать, о чем она.

Дрегер повернул эллист на сто восемьдесят градусов и толкнул к Смиби, который остался сидеть неподвижно.

- Вы свое прежнее имя помните? - спросил Дрегер. - Или слишком много неприятных воспоминаний оно вызывает?

- Чертову уйму неприятных воспоминаний, сэр. Но к чему вы ведете? Я и так уже на вас работаю.

Я хочу, чтобы вы поняли, что поставлено здесь на карту… Кстати, пластическую операцию вам сделали великолепно. То, что я собираюсь вам сказать, предназначено лишь для очень немногих, так что можете ощущать себя избранным, поскольку я решил поделиться этим с вами. Уверен, что вы понимаете всю серьезность ситуации.

«Еще как», - мрачно буркнул про себя Смиби.

- Очень многие исследования, проводимые на борту «Архимеда», были связаны с молекулярной инженерией. Сама станция тоже частично явилась результатом нанотехнологий, и в ней использовались материалы, добытые роботами в лунных шахтах. Некоторые такие исследования, в частности, разработка биоорганических технологий, умеющих взрывать живые тела, получили дальнейшее развитие в закрытых военных экспериментах. - Дрегер улыбнулся, но ничего веселого в его глазах не было. - В ходе которых ставились эксперименты над американскими гражданами.

Смиби пожал плечами:

- Отщепенцы, враги государства - люди, которые с распростертыми объятиями открыли бы границы нашим злейшим врагам.

Дрегер наклонил голову набок:

- То есть вы это одобряете?

- Вопрос не по существу, сэр. В чем цель всего этого?

- Что, если я вам так скажу: Уилбер не ошибся, что может с помощью «Архимеда» найти Бога.

Смиби несколько секунд молчал, подыскивая подходящий ответ. Но Дрегер не стал ждать ответа:

- Давайте я вам расскажу остальные детали. В еще наполовину построенном «Архимеде» обнаружилось нарушение герметичности. В вещество станции вторглась самоорганизующаяся молекулярная машинерия, и в силу этого «Архимед» был оставлен по приговору Мирового Суда. - Дрегер хитро улыбнулся. - Вы знаете, какие точно произошли нарушения?

Почему-то - Смиби сам не мог до конца понять - у него сильно пересохло в горле.

- Нет, сэр.

- Ваш дорогой президент хотел найти Бога. Мои теории он трактовал так, будто считал, что я могу ему в этом помочь. Сердце «Архимеда» состоит из самообучающихся и самомотивирующихся программ искусственного интеллекта, погруженных в нанитовую машину, разработанную для функционирования в виде кооперативной колонии. Заточены они под конкретные задачи, вроде дешифровки структуры пространства, или, - Дрегер улыбнулся шире, - нахождения Бога.

- Вы с ума сошли!

- Вполне возможно. Но мое определение Бога не совсем таково, каково оно было у Уилбера. Если существует какой-то Бог, мистер Смиби, то он не Иегова, не один из бесконечного пантеона злобных племенных божков, почитаемых даже сейчас. Бог - это… интеллект, ищущий способа себя поддерживать. Если таковой интеллект существует, он не может не оставлять следов в самой структуре нашей вселенной. Кооперирующиеся интеллекты на борту «Архимеда» были сделаны для поиска таких следов, свидетельств.

- И нашли?

- О нет, мистер Смиби. Они достигли большего, намного большего.

21 апреля 2093 года. Венесуэла

Кендрик снова проснулся незадолго до наступления темноты. Мозг еще был затуманен рассеянными образами сна, и легкое прикосновение руки к плечу воспринял ось как ласка призрака.

- Господи! - завопил он, вскакивая, и вдруг полностью проснулся. На ленте данных тускло светились текстовые строки - метеорологи сообщали подробности об урагане, задевшего краем Санта-Лусию и уходящего на юго-запад, разбросав рыбацкие лодки на северном побережье Южной Америки и разметав деревушки на своем пути.

Найти хорошую посадочную площадку до того, как ветры разыгрались всерьез, было нелегко. Потом пришлось еще долго ждать, потом появилась уверенность, что Жоао вообще не покажется, что они тут ввязались в отчаянную авантюру, где могут все погибнуть, если не будут осторожны.

- Тесс! Это я, Жоао!

Он согнулся у входа в палатку, наградив Кендрика широкой улыбкой.

Кендрик поднялся и простонал:

- Бадди где?Ты еще с ним не говорил?

- Он снаружи.

Кендрик выбрался из палатки и заморгал, окончательно просыпаясь и глядя, как уходящее солнце золотит верхушки деревьев. Обшивка вертолета Бадди мерцала постоянно меняющимся зеркальным изображением окружающих деревьев и кустов, создавая эффективный камуфляж.

Кендрик услышал далекие визги обезьян в джунглях. Может быть, так оно более романтично, как представлял бы себе кинорежиссер работу в журналистском расследовании: прятаться в джунглях, скрываться от спутниковых систем, выслеживая остатки прежней армии США.

Но чувствовалось это совсем не так, далеко не так. Они рискуют жизнью, и если с ними случится что-нибудь, вряд ли кто-то об этом узнает. Они сейчас находились милях в ста от Лабиринта, и само осознание, что он так близко, наполняло Кендрика постоянным неясным ощущением какого-то ужаса и тревоги.

Это было куда ближе к возвращению в Лабиринт, чем ему хотелось бы.

Бадди стоял, прислонившись к закрытому панцирю вертолета, и тихо разговаривал с мальчишкой никак не старше двeнадцати-тринадцати лет - Кендрик понял, что мальчик должен был прийти с Жоао. По-английски мальчик говорил с сильным акцентом, иногда с ошибками.

Тринадцатилетний мальчишках автоматом и в повязке на голове, заметил про себя Кендрик. Он подумал, кем мог бы вырасти этот ребенок в других обстоятельствах или в другом месте. Явился незваный образ его дочери - она была бы сейчас только чуть младше, чем…

«Не думай об этом».

Он отогнал зрительное воспоминание. Мальчишка наверняка солдат армии майора Сорбино, и еще вопрос, кто хуже - они или «Лос Муэртос». Считалось, что они защищают деревни в этой части страны от вторжения «Лос Муэртос», но если учесть объем наркотрафика в этой зоне, скорее всего это лишь небрежное прикрытие заработка больших денег.

- Это Луи, - объявил Бадди и глянул на мальчика. - Луи, это мой друг Кендрик. Тот, который хотел узнать про человека из «Лос Муэртос».

С детского лица на Кендрика взглянули глаза старика. Под этим оценивающим взглядом он невольно вздрогнул.

- Привез? - спросил мальчик.

Кендрик посмотрел на Бадди, Бадди на него. Они об этом уже говорили: что, если мальчик придет не один? Если его товарищи устроят в джунглях засаду?

Бадди за спиной у Луи покачал головой, медленно, чтобы было понятно. «Все в порядке». Он подчеркнул свою мысль, тихонько показав Кендрику большой палец. Бадди уже давно пустил свои приборы обшаривать окрестные холмы на случай, если Луи привел с собой нежелательную компанию.

Кендрик краем глаза рассматривал Жоао. Это он установил первый контакт с мальчиком из наемников. Кендрик не мог избавиться от мысли, что Жоао закапывается глубже, чем может выбраться. Но Бадди в него верил.

Может, этого и достаточно, и все будет в порядке, но гарантий, конечно, быть не может.

- Конечно, Луи. С собой.

Так же уверенно держа автомат, мальчик кивнул: - Покажите, потом поговорим.

Кендрик влез на борт вертолета и появился через несколько секунд с чемоданом. Луи свободной рукой повелительно показал на землю. Бадди посмотрел на Кендрика и пожал плечами. Жоао смотрел с опушки как завороженный,

Бадди поставил чемодан на землю и открыл. Тугие пачки иен зашелестели на ветру, теплом и тяжелом на фоне подкрадывающейся прохлады ночи. Луи отложил автомат и нагнулся над чемоданом, торопливо листая банкноты. Кендрик только слышал, как считает мальчик вполголоса. Когда он поднял голову, лицо его перекосила уродливая жадная гримаса.

- О'кей, покажу.

Давным-давно «Лос Муэртос» - по-испански это значит «мертвые» - были солдатами Армии Соединенных Штатов. Потом настал голод, потом атомный взрыв в Лос-Анджелесе, и все начало разваливаться на куски. Пару воинских частей, решивших до конца быть верными президенту, разместили у Лабиринта еще до того, как в Вашингтоне начался хаос. Когда же настал конец самому Уилберу, некоторые из этих солдат решили пробираться домой. Но другие верили в мессианские видения Уилбера, верили, что для них настал Конец Времен. Здесь, затерянные в джунглях, без командования, они превратились в «Лос Муэртос». И если Уилбер был для них Артуром, то прежние Соединенные Штаты стали Камелотом, утраченным навеки.

- А ты точно знаешь, что делаешь? - по дороге шепнул Кендрик Бадди.

Жоао и Луи ушли чуть вперед - темные тени в ночных джунглях. На вертолете туда, куда вел Луи, подлететь было никак нельзя: слишком много шансов, что кто-нибудь - «Лос Муэртос», или патруль Сорбино, или наемники пустят ракету «земля - воздух» из общего принципа - сперва стреляй, потом задумывайся.

- Я точно знаю, что делаю, - ответил Бадди.

Луи вел их по длинной и извилистой тропе в джунглях, обратно к той дороге, по которой они с Жоао пришли на встречу.

- Это внушает уверенность.

- Нет, ты меня послушай, я сам это организовал. Прозондировал местность и нашел тебе историю

- Бадди, тут не в истории дело. Что я хочу, так это найти людей, которые нас туда запрятали.

Куда «туда» - говорить не было надобности.

- Да, я знаю. Но если даже часть того, что я слышал, правда, то игра будет стоить свеч.

По дороге им часто попадались широкие пятна выгоревших джунглей - очевидно, во время огненных боев. В ноздри забивался назойливый, с примесью нефти, запах разрушения.

- А насколько это на самом деле опасно? - спросил Кендрик. - Что будет, если напоремся на патруль «Лос Муэртос»?

- Что будет? Драпать будем. Но мы только самый край их территории проходим. Обычно они не беспокоятся ради таких мелких групп, как наша. - Бадди увидел, как тревожится Кендрик, и пожал плечами. - Послушай, иногда людей похищают ради выкупа, который можно за них взять, но это на самом деле не их стиль. Когда им что-то нужно, они совершают налет на деревню или угоняют пару грузовиков с трассы. В основном они хотят взять под контроль работу черного рынка на юге Мексики. Вот почему Сорбино использует мальчишек вроде Луи - говорит, они помогают ему держать норму прибыли.

- Бадди, у меня от этого мальчишки мурашки по коже.

- И у меня тоже, - буркнул Бадди. - Что ты на меня так смотришь?

- Он же просто мальчишка. Тебе все равно, что с ним случится?

- Он уже не мальчишка, Кендрик. Жизнь в этих краях сурова, я тебе говорил. Иди давай.

Бадди окликнул Жоао и Луи, которые ждали, пока два их спутника подтянутся. Тропа спускалась по склону, черная полоса дороги была всего в нескольких метрах впереди.

Жоао улыбнулся Кендрику, сверкнув зубами в темноте ночи.

- Жоао! - обратился к нему Бадди. - Ты расскажи Кендрику, что знаешь. Про тех солдат.

Жоао пожал плечами:

- Светятся они в темноте.

- Как светятся? - нахмурился Кендрик.

- Некоторые. Едят старых Богов в джунглях, аза это Боги их наполняют светом.

- Но ведь не в буквальном смысле светятся, нет? Жоао энергично закивал:

- Я слыхал, светятся. Танцуют и вопят, что съели Бога, психи. Вправду. - Он теперь уже качал головой. - Никто мне не врет. Взял эту работу - хотел сам видеть. Наверное.

- Ты мне лапшу на уши вешаешь, - сказал Кендрик Бадди.

- Эту историю я слишком много раз слышал, - ответил Бадди. - Что-то в ней должно быть.

Кендрик пристально посмотрел на него:

- Тогда где точно это место, куда этот мальчик нас ведет?

- Два километра, - ответил ему Луи. Глаза его сверкали колючими искрами, он показал вдоль дороги* на которую они только что вышли. - Еще два километра, и я покажу вам.

- Два километра? И что он покажет?

- Терпение, Кендрик, - успокоил его Бадди. - Пойдем и посмотрим.

По дороге они пошли куда быстрее. Кендрик думал, что придется прыгать в джунгли каждый раз; когда будет проезжать машина, но недооценил пустынности ландшафта, по которому сейчас странствовал. Они были здесь одни, совсем одни. И легко было себе представить, что дорога тянется так без конца, не меняясь, все время абсолютно прямо.

Примерна через чес они подошли к периметру очередной выжженной поляны. Предмет неправильной формы в центре оказался танком, перевернутым набок. Сперва Кендрик подумал, что его подбили в боях последних месяцев, но, подойдя ближе, он усиленным зрением рассмотрел разбитый панцирь подробнее. Он достаточно рассыпался и проржавел, и явно уже находился здесь давно.

Кендрик заметил слабое мерцание на одной стороне танка - может быть, отсвет костра. Он остановился, охваченный внезапным испугом, что они набрели на лагерь «Лос Муэртос», но Луи небрежно махнул рукой, приглашая вперед. Бадди шагнул, но, судя по суровой гримасе у него на лице, Кендрик решил, что у него тоже появились сомнения насчет того, доверять ли мальчику.

Он увидел, как Бадди якобы невзначай извлек пистолет, прижимая его к бедру, когда подошел к горелому танку. Закрыл ладонью, чтобы Луи не видел. Когда Кендрик шагнул вперед, слабый свет оказался человеком.

Он был одет в потрепанную форму «Лос Муэртос», и какой-то инстинкт подсказал Кендрику, что солдат умирает. Тонкие нити перекрещивали его подбородок, кожа свободно висела на почти высохшем скелете. Эти нити и испускали зловещее свечение, и от этого свечения у Кендрика по спине пробежал холодок.

Определить возраст солдата было невозможно: могло быть и тридцать лет, могло быть и шестьдесят. Губы его шевелились в непрестанной беззвучной молитве, и он никак не показывал, что знает об их присутствии.

- Что с ним случилось? - шепотом спросил Кендрик. - Бога ел, теперь у него Бог внутри, пробормотал Луи

в качестве объяснения. - В этих штуках, что у него на коже.

Кендрик перехватил взгляд Бадди, но Бадди только улыбнулся в ответ. Тогда Кендрик поглядел на Жоао, у которого просто отвисла челюсть в гримасе отвращения при виде изможденной фигуры. Жоао бессознательно теребил крестик, висящий у него на шее, и видно было, как беззвучно шевелятся губы, выговаривая «Маdrе de Dios».

Кендрик снова посмотрел на солдата «Лос Муэртос».

- Бадди, что за чертовщина с ним?

- Он - ходячая фабрика нанита, вот что с ним такое. Не подходи близко.

«Лабиринт?»

- Значит, он спускался в Лабиринт, - сказал Кендрик.

- Я тоже так думаю. Эти психи вправду думали, что Уилбер владеет средством говорить с Богом, и они спускаются туда, заражаются этой штукой, говорят на странных языках или еще чего-то в этом роде, потом умирают. Но пока они живы, для остальных из своей братии они святые.

Кендрик покачал головой:

- В некотором смысле это же та же штука, что внутри нас?

- И они умирают в награду за свои труды, как почти все мы уже умерли. Похоже, что это справедливость.

- Жоао, этот свет в нем - что это такое?

Жоао пожал плечами, даже не отведя глаз от бесформенной фигуры:

- Может, нити нанита поглощают солнечные лучи, а ночью освобождают энергию.

Кендрик посмотрел на него недоверчиво, но Бадди усмехнулся:

- Было бы интересно знать, что у него в голове сейчас происходит. Но я ни за что не подойду так близко, чтобы это выяснить.

Уже светало, и Кендрик знал, что скоро надо будет идти обратно. А из уст умирающего продолжал литься поток нечленораздельных фраз - быть может, полных видений ангелов и демонов, а может быть, чего-то еще более странного.

14 октября 2096 года. Эдинбург

Кендрик почти не спал. Глубокой ночью он просыпался, и пропотевшая простыня липла к телу, несмотря на холодную ночь. В голове мелькали видения прошлой жизни вместе с фрагментами полузабытого кошмара.

Сны о Лабиринте, о том, как он туда попал, были для Кендрика устало-привычной территорией, темные сны, ползущие по ландшафту отключенного разума подобно мрачным грозовым тучам.

Он закрыл глаза в последний раз перед тем, как проснуться от разгорающихся мазков рассвета в окне. Что-то пробормотал, и окно-экран стало непрозрачным, крыши померкли, в комнате снова стало темно.

Он смотрел на потолок и понимал, что не в его силах избавиться от возвращающихся воспоминаний.

28 января 2088 года. Пригороды Вашингтона, через семь часов после атомного взрыва в Лос-Анджелесе

Кендрик завтракал, отсутствующим взглядом скользя по эллисту, прикрепленному на дверцу холодильника. Там шли какие-то объявления о коллапсе сельскохозяйственной экономикн Среднего Запада, но в основном Кендрика интересовало, почему отказываются обновляться новости по подписке. И тут в дверь постучали.

Он открыл и прищурился на утренний свет. Передним стояли двое - вроде бы в военной форме - с бесстрастными лицами.

У старшего из них были серо-стальные волосы и неаккуратный пробор, и Кендрик сразу автоматически сосредоточился на нем, хотя молодой - широкоплечий, как футболист, с коротким «ежиком», - мог быть даже его начальником.

- Мистер Галлмон? - спросил старший, и Кендрик автоматически кивнул. - Мы хотели бы узнать, можем ли мы поговорить с вашей женой.

- Простите, а кто вы? - спросил Кендрик, еще не до конца проснувшийся. Но туту него мелькнула мысль, и сонной одури как не бывало. - Произошел какой-то несчастный случай?

Двое пришедших переглянулись - многозначительно.

- Дело не терпит отлагательств, - продолжал старший. - Можно нам войти?

- Я не знаю, я…

"Молодой поглядел пристальным взглядом светло-синих глаз, и Кендрик понял, что не хочет встречаться с ним глазами.

- Мистер Галлмон, - сказал молодой. - Будет лучше, если вы с нами будете откровенны до конца.

- Вы не сказали, кто вы.

Кендрик внимательнее пригляделся к форме, надеясь ее опознать. Ничего знакомого не увидел, но отметил висящие в кобурах пистолеты.

- Эми Галлмон была сегодня здесь? - спросил старший. - Очень важно, чтобы мы с ней побеседовали.

В голове мелькнула мысль захлопнуть дверь у них перед носом, но Кендрик подумал: «Это смехотворно. Я ничего не нарушал».

- Я думаю, перед тем, как что-нибудь вам сказать, я должен побеседовать с ней самой. Или с моим адвокатам. Полиция знает, что вы здесь?

- Этим мы займемся потом. А пока что крайне необходимо, чтобы мы ее нашли.

Кендрик отступил от двери, быстро оглянулся через плечо в гостиную. Там он оставил патчфон - стандартный контактный прибор размером с ноготь.

- Назовите мне цель вашего прихода, или я звоню в полицию - и сразу моему адвокату.

И тут случилось нечто весьма значительное, заставившее Кендрика понять, что мир, в котором он вырос, навеки исчез. Старший из двоих улыбнулся и почти с отцовской нежностью едва заметно кивнул младшему. Тот шагнул вперед, расстегивая кобуру. Его рука легла на рукоять пистолета. Старший заговорил снова:

- Сэр, я должен известить вас, что ваша жена разыскивается по подозрению в государственной измене. В текущих условиях чрезвычайного положения от нас требуется доставить для допроса также и вас. Берите пиджак и что там еще вам может понадобиться, но времени мудохаться долго у нас нет. Даю минуту на подготовку.

Кендрик вспомнил, что кухонная дверьс обратной стороны дома все еще открыта. Мелькнула фантазия тороситься туда и скрыться в переулках за домами.

- Моя дочь сейчас в детском еаду, - промямлил он.

- С этим все в порядке, сэр, - сказал старший. - Мы уже послали за ней человека.

Вот тут-то Кендрик и сообразил, что дело совеем плохо.

Через несколько минут он без сопротивления дал засунуть себя в фургон с армейской эмблемой. Наручники на него не надели, но от двоих военных его отделяла стальная решетка. Как ни удивительно,он понял, что даже не особенно напуган. Где-то там наверху кто-то страшно напутал. В конце концов все выяснится, он вернется домой и еще посмеется над этим приключением.

Эти мысли вертелись у него в мозгу как какая-то мантра. Но время от времени он опускал глаза и видел собственные сжатые кулаки, и боль отдавалась в запястьях от сведенных судорогой пальцев. Он должен быть начеку и адекватно оценивать обстановку, что бы ни случилось.

Младший солдат на пассажирском сиденье включил радио. Впереди находился руль, дающий возможность вести машину вручную. Кендрик сам любил ручное вождение, пусть даже оно намного дороже и сильно сажает аккумуляторы: он предпочитал сам управлять машиной, радовался возможности в доли секунды принимать решение и выбирать ту дорогу, а не эту. Когда программируешь место назначения, такой возможности нет.

Но человек на водительском сиденье не держал руки на руле. Грузовик вел себя сам, скользя вслепую по своей асфальтовой ленте. Из скрытых колонок дребезжала популярная музыка - синтезированные песни «шаман-поп», в три четверти, с акцентом на басах. Музыка стихла, и явно синтезированный голос стал читать новости. Что-то там про Лос-Анджелес…

Кендрик подвинулся ближе к решетке, прислушался внимательней, разобрав такие слова, как «Президент Уилбер», «ужасная трагедия» и «холокост», хотя громкость была слишком мала, чтобы расслышать как следует. Двигатель молчал, но слегка постукивал зимний дождик по крыше, и трудно было понять, что говорит голос. Еще удалось уловить фразы: «…место этой величайшей национальной катастрофы» и «…страна скорбит».

Кендрик вспомнил, как утром не мог обновить новости по подписке на эллисте. Что же стряслось?

- Эй, - позвал он, и когда ни один из них не обернулся, громче: - Эй!

Водитель - тот, который постарше, - оглянулся через плечо со скучающей миной:

- Чего вам?

- По радио. Что там говорят? Что случилось? Водитель мрачно улыбнулся:

- Может быть, вы нам сможете рассказать.

Казалось, что прошли часы, когда грузовик внезапно свернул на длинную пыльную дорогу, уходящую к далеким холмам. Город остался далеко позади, а Кендрик успел убедиться, что существует примерно столько же видов паники, сколько есть у эскимосов слов, обозначающих снег. Он прошел через панику в оцепенении, панику в гневе - когда старший из двух тюремщиков пригрозил остановить машину и сделать из него котлету, если он не заткнется, - и панику отчаяния, которая владела им почти все оставшееся время и убедила его, что сейчас его увезут подальше и застрелят на какой-нибудь пустынной дороге - как злополучного героя романа Кафки.

Сейчас он просто ждал, что будет дальше. По все более громкому шуму пролетающих самолетов он заключил, что они приближаются к какой-то военной авиабазе. Фургон внезапно остановился на широком разливе серого бетона. Резко распахнулись задние двери, Кендрика выгрузили на яркое солнце, он заморгал. Воздух был еще свеж от недавнего дождя. Конвоиры твердо взяли его каждый за плечо.

Он увидел длинные низкие сараи из кирпича и гофрированного железа, ряды припаркованных джипов между белыми полосами на бетоне. Сверху резко снижался вертолет, садясь с дальней стороны сараев. В воздухе висел постоянный шум передвижения людей и машин: повсюду солдаты, но Кендрик не мог оторвать глаз от других людей в штатском, стоящих возле таких же фургонов.

Охранники завели его в сарай. Он увидел длинные столы - и других штатских, которые молча ждали. Почему-то от этого стало как-то спокойнее. Все они сидели на выставленных рядами дешевых пластиковых стульях под надзором полудюжины солдат с автоматами за плечами. У этих автоматов не было бульбообразных расширений дула, свойственного полицейским электрошокерам, и Кендрик вынужден был предположить, что они стреляют настоящими пулями.

И тут до него впервые дошло, что если он попытается бежать, его застрелят. Прозрения бывают разные - это было весьма неприятным. Пока два конвоира Кендрика вели его к прочим штатским, он посмотрел на длинные столы. За ними рядами сидели солдаты, у каждого сетевой коммуникатор и эллист. Они были заняты допросами штатских лиц, за каждым из которых стоял военный с оружием.

Конвоиры остановились перед солдатом, который отметил Кендрика «птичкой» в каком-то списке. Потом его отвели к свободному стулу. Никто из сидящих рядом не был рад здесь оказаться - кроме одного пожилого человека, который скалился как идиот.

Усевшись рядом с ним, Кендрик ощутил что-то знакомое и оглядел исподтишка сидящих рядом. Смешанная публика, в основном за тридцать и старше, хотя была пара совсем молодых, еще совсем подростков. Были черные, были белые и латиноамериканцы, были бедные с виду и богатые, и единственное, пожалуй, что было у них у всех общего, - тревога на лице.

Учитывая, что прямо рядом - вооруженная охрана, разговаривать никого не тянуло, что и понятно.

Вдруг тот старик обернулся к Кендрику с широкой улыбкой:

- Как поживаете?

Кендрик кивнул в ответ, но разговаривать тоже был не в настроении.

Старик подождал немного, пожал плечами и снова отвернулся.

Время от времени приводили и усаживали новых доставленных, и у каждого было такое же недоумение на лице, какое, наверное, было у Кендрика. Когда один начал было спорить, Кендрик внимательно прислушался к ответу солдата со списком. Тот сказал, что введены в действие чрезвычайные законы военного положения - пока не будет оценена опасность, угрожающая стране.

Но спор становился горячее, и тогда шагнул вперед другой солдат, поднимая автомат. От этой завуалированной угрозы по телу Кендрика пробежал холодок, и он снова стал смотреть на столы, где шел допрос. Когда допрос заканчивался, людей выводили через двери на другой стороне здания.

И снова-таки ничего нельзя был увидеть в этих людях общего для всех. Тут были домохозяйки, доктора, операторы бензоколонок - кто угодно.

Кендрик вцепился пальцами в колени, в голове теснились мысли о жене, об их дочери Сэм. Он уже несколько часов ничего не ел - завтракал он обычно по дороге на работу, - но, хотя день уже клонился к вечеру, голода он совершенно не чувствовал.

- Вот и выходит, что мы были правы, - произнес неожиданно чей-то голос совсем рядом. Кендрик обернулся и увидел, что пожилой сосед смотрит на него ясными и умными глазами.

- Пардон?

- На пардон нам рассчитывать не приходится. Меня зовут Марко. А вас?

- Кендрик Галлмон, - ответил он автоматически.

- Не тот Галлмон, что пишет в «Вашингтон фри пресс»? - спросил старик, вскидывая брови.

Кендрик кивнул. В любых других обстоятельствах ему было бы приятно, что его имя узнают. За пределами Вашингтона и вне круга подписчиков на новости «Пресс» мало кто знал его.

- Я вашу колонку каждую неделю читаю, - сказал Марко. - Вы довольно критичны по отношению к Уилберу?

- В любой другой исторический момент его бы направили на лечение за проповеди конца света. А мы его выбрали в президенты. Да, можете сказать, что я критичен. Но кто был прав, и насчет чего?

- Простите?

- Вы сказали: «Мы были правы». Насчет чего правы?

- Насчет репрессий. После того, что было сегодня утром на Западном Побережье.

Кендрик посмотрел недоуменно.

- А-а, - понимающе кивнул Марко. - Вы не слыхали?

- Я что-то слышал по радио.

Продолжая вести разговор шепотом, Кендрик пристальнее рассмотрел Марко. Изрезанное глубокими морщинами лицо, решительный подбородок и ясные голубые глаза, светящиеся интеллектом. Белый ежик волос на макушке. Одет он был с разумным соответствием моде, если учесть его очевидную старость, и создавалось впечатление, что за своей внешностью он следит. Чем дольше смотрел на него Кендрик, тем более знакомым казалось ему это лицо.

- Марко? - наконец вспомнил он. - Я вас знаю. Фредерик Марко, писатель. Вы автор «Акробата».

Когда-то, в отрочестве, Кендрик прочел этот роман в одно длинное скучное лето.

- Послушайте, - сказал Марко нетерпеливо. - Вы что, не знаете, что случилось в Лос-Анджелесе?

- В Лос-Анджелесе? А что?

- Случилось то, что его больше нет, - прошипел Марко, и улыбка его не исчезла ни на секунду. Можете Себе представить? Нет бульвара Сансет, нет Беверли-Хиллз, нет Венис-Бич… Любил я Венис-Бич, но нет его больше. - Он удивленно покачал головой. - Можете себе представить?

- Да что случилось-то? - еще раз спросил Кендрик с нехорошим чувством под ложечкой.

- Атомную бомбу там взорвали. - Улыбка Марко погасла на миг. - Наверное, кинокритики.

Улыбка вернулась на место.

- Атомную бомбу? - Новость звучала дико, омерзительно, но почему-то Кендрик ей поверил. Надо было только вспомнить, что случилось с ним в последние часы, чтобы понять: дело должно быть очень серьезно. Нет больше Лос-Анджелеса? С таким чувством, будто он играет роль в каком-то фильме, Кендрик спросил: - А кто?

Марко пожал плечами:

- Ума не приложу, сами выберите любого подозреваемого. Не китайцы - учитывая, как распался Китай. Остаются любые политические или религиозные группы ненависти, или террористы, или любая шайка психов, не в этом дело. Возвращаясь к сказанному: мы - люди вроде нас с вами - были правы насчет того, что случится со страной, когда дерьмо по трубам хлынет всерьез.

Все время в сарай приводили людей и уводили прочь. Марко продолжал:

- Эта страна долго катилась к чертовой матери, и сейчас тоже ничего не поменяется. Люди голодают, давно побежденные болезни возвращаются, став в десять раз сильнее, климат поменялся неузнаваемо, Гольфстрим перепохабили, четыре локальных атомных войны в Азии - только посчитать! - Он поднял кулак, разжал четыре пальца, показал на них по очереди. - Четыре! Плюс к тому - стихийные бедствия на Среднем Западе, оставившие миллионы погибших. Мы летим в струе порога на острые камни и делаем вид, что все будет хорошо. Что Уилбера выбрали в президенты - это только глазурь на торте. Или горсть земли на могилу. Марко наклонился к нему:

- Откровенно говоря, Кендрик, нам абзац, и кто-то просто вбил последний гвоздь в крышку нашего гроба. Из этой заварушки никто из нас живым не выйдет.

- Это уже паранойя, - ощетинился Кендрик,

- Да ты послушай, - настойчиво сказал Марко, положив руку ему на плечо. От неожиданной интимности этого жеста Кендрику стало неловко. - Ты - журналист, а людей с такой работой, как у тебя, не трогают только до тех пор, пока не сочтут, что они действуют против национальных интересов. В чем состоит национальный интерес - решает президент Уилбер. Поэтому сейчас национальный интерес требует выполоть всех, имеющих хотя бы неопределенные контакты с теми, кого Уилбер определил во «враги государства», реальные или воображаемые. - Марко мотнул головой, показывая на всех вокруг. - Обыкновенные люди, никакие не террористы. Кто-то оказался не в то время не в том месте, другой не за того голосовал, кому-то не повезло оказаться родственником кого не надо.

В голосе Марко слышался явный напор.

- Я не понимаю, что вы говорите.

- Я говорю, Кендрик, что мне семьдесят шесть лет. Я прожил долгую жизнь и отлично умел заводить себе врагов. Все мы здесь так или иначе, вольно или невольно, зная или не зная, стали чьими-то врагами. Я всегда говорил, что жизнь в этой стране - это проигранная битва, потому что победа всегда на стороне парней с оружием. И вот почему я сейчас так сделаю - важно, чтобы ты это понял. И запомнил, ради меня, на случай, если отсюда выберешься.

Вдруг Кендрик почувствовал, что жар бросился ему в лицо. Марко встал, немедленно привлекши к себе внимание бдительных охранников.

- Марко, ради Бога!..

Кендрик тоже вскочил, схватил старика за рукав, но Марко с неожиданной силой его стряхнул и пошел между рядами стульев. Остальные задержанные смотрели на происходящее с интересом, удивлением, но чаще - со страхом.

Выругавшись себе под нос, Кендрик резко шагнул за стариком, снова схватил его за рукав, не давая идти дальше. Один из солдат направился к ним.

- Что ты хочешь этим доказать? - прошипел Кендрик. Марко обратил на него спокойные серые глаза.

- Я предпринимаю решительное действие - термин, который так любит всюду втыкать президент Уилбер. Мы с тобой знаем, что таких избирают лишь в крайних обстоятельствах, а эта страна сейчас уж точно в очень крайних обстоятельствах.

Солдат шагнул вперед, уперся ладонью в грудь Марко. От легкого пушка на щеках его лицо казалось еще моложе.

- Сэр, я вынужден просить вас вернуться на свое место. Эти слова относились и к Кендрику.

- Пошел ты на… - ответил Марко отчетливо и громко - слова отдались эхом под крышей сарая. Мальчика мундире смешался. - Меня ни в чем не обвиняют. Я ничего не сделал. Как и все здесь присутствующие. А потому - пошел ты на…

Вперед шагнул другой солдат - постарше, с сержантскими нашивками. Он отпустил первого солдата кивком головы.

- Я вынужден просить вас обоих вернуться на свои места и ждать собеседования. - Мясистой рукой он показал на стулья, с которых они только что встали. - Здесь вы находитесь под военной юрисдикцией. А это значит - быстро!

И тут произошло нечто неожиданное. Марко, глупо ухмыляясь, поднял руки к плечам, будто в насмешливом жесте капитуляции. Сержант несколько успокоился. Кендрик смотрел в лицо сержанта и потому не увидел, как Марко внезапно замахнулся рукой и выбросил ее вперед, сильно ударив сержанта в лицо.

Сержант отлетел назад - скорее от неожиданности, чем от удара. Марко проскочил мимо него с заметной ловкостью, явно направляясь к ближайшему выходу. Кендрик бросился за ним, не очень понимая сам, что намерен делать, но хоть что-то он сделать должен был - и тут его грубо перехватила чья-то рука.

Он резко обернулся и увидел летящий по дуге пистолет, зажатый в руке другого солдата. Удар пришелся по голове, Кендрик рухнул на землю, черные пятна поплыли перед глазами.

Он сглотнул, глядя сквозь лес ножек стульев. Где-то совсем рядом вскрикнула женщина. Поднявшись на колени, Кендрик увидел перед собой сержанта, которого ударил Марко. Сержант стоял, твердо расставив ноги, и пистолет в его двух руках глядел прямо Кендрику в лоб.

Вот так Кендрик и запомнил то, что было дальше.

Подсвеченный солнцем Марко, уже за пределами острова стульев… солдат, который ударил Кендрика, орет что-то нечленораздельно… Марко, куда ловчее, чем можно было даже заподозрить, всего в метрах от выхода. Потом - оглушительный взрыв, который все длился и длился, если верить памяти Кендрика.

Он встал на дрожащих ногах и увидел, что Марко упал, выбросив одну руку, и косые лучи солнца светят на нее из двери. Люди вокруг смотрели на убитого, страшась поверить своим глазам, - как бараны, увидевшие наконец внутренность мясокомбината.

А через несколько месяцев Кендрик мог только жалеть, что не хватило ему здравого смысла и мужества Марко.

14 октября 2096 года. Эдинбург

Кендрика разбудил яркий утренний свет. Он пробормотал команду окну-экрану, и тут же появилась серия цифр, поплывших по непрозрачному стеклу серыми тенями.

«Надо уйти раньше, чем проснется Кэролайн», - подумал он, заставил себя вылезти из-под тонких простыней, которые она ему дала, и босиком прошел в кухню. Только там он сообразил, что она уже ушла.

Дверь в ее спальню была открыта, и он заглянул внутрь. Да, определенно ушла. Один сон сегодня ночью был особенно ярок, и Кендрик, как-то не очень понимая, сколько в этом сне было яви, вернулся в гостиную.

Ему снилось, что он открыл глаза, и рядом со своим диваном увидел Кэролайн. Во сне окно-экран уже не было непрозрачным, и бледная луна очерчивала обнаженный контур женщины, и голову она откинула назад, глядя поверх шиферных крыш.

Увенчанная тенями, она казалась наполовину воображенной богиней, тоскующей по родному небу. Потом она обернулась к нему, и он полетел кувырком в бездну ее глаз, будто падая в вечность…

Кендрик мотнул головой. Это был просто сон.

Примерно через полчаса Кендрик вышел наружу, на яркий свет. Пронизывающий ветер дребезжал в редких деревьях, пробившихся сквозь булыжники мостовой. Такси подрулило вовремя, и Кендрик погрузился в теплый интерьер без водителя, успев в клинику на несколько минут раньше срока.

Здание расположилось в районе Морнингсайда - трехэтажное нагромождение гранита девятнадцатого века, построенного за выкрашенной в черное железной оградой. Висящая на стене табличка гласила, что здесь находится фирма, занимающаяся информационными исследованиями - отлично разработанное прикрытие.

Когда Кендрик поднялся на шесть ступенек крыльца, усиленные чувства предупредили его, что ему сканируют сетчатку. Через несколько секунд щелкнул замок, и входная дверь отворилась с гулким звуком.

Внутри здание казалось каким-то странно пустым - как и каждый раз, когда он здесь бывая. Никаких картин на стенах» иол коридора - голые доски. В конце коридора винтовая лестница, уходящая и вверх, и вниз. Кроме самого этого коридора, Кендрик видел здесь только подвал. Он сдерживал свое любопытство, зная, что в тех кругах, где вращаются люди, подобные Харденбруку, чем меньше знаешь о них, тем лучше. Такая осторожность была мудрой, потому что методы и средства, которыми лечил Харденбрук, были фантастически незаконны.

Кендрик спустился по лестнице, держась за черные лакированные перила. Харденбрука он заметил в конце длинного и широкого помещения - врач склонился над смятым эллистом, приткнутым на стол с наклонной крышкой. Остальные элл исты были приколоты на голые беленые стены, и на всех было показано нечто вроде одной и той же рентгенограммы человеческого тела - различные и явно не биологические компоненты подсвечены основными оттенками красного и синего. Подойдя ближе, Кендрик заметил, что все эти изображения - это его внутренние органы.

Харденбрук повернулся и шагнул к нему, улыбаясь.

- Точно за вами никто не следил? - спросил он, увлекая Кендрика за руку к регулируемой кожаной кушетке посреди большой комнаты.

Изрезанное шрамами лицо исказилось пародией на улыбку. От верхушки правого уха вниз, под воротник рубашки, его лицо казалось плавленым пластиком. Кожа вокруг уха была гладкой и безволосой.

Кендрик лег на кушетку и стал ждать, пока Харденбрук возится с тележкой, нагруженной медицинскими приборами, аккуратно разложенными на антисептической бумаге.

- Нет, - ответил наконец Кендрик, прогнав в памяти поездку от квартиры Кэролайн до Морнингсайда. - А что, есть проблемы?

- Чисто профессиональная паранойя. На одну нелегальную клинику в Глазго был налет - слыхали о таком?

- Может быть. - Перед мысленным взором Кендрика мелькнули кадры новостей. - И вас волнует, как бы это не случилось здесь?

- Иногда я думаю, что это вопрос не «если», а «когда». Естественно, ни за что не хочу возводить на вас напраслину, - заверил Харденбрук с едва мелькнувшей улыбкой. - Я просто…

- Да, я понимаю. Но за мной никто не следил. - Кендрик постарался произнести эти слова, поймав взгляд собеседника. - Послушайте, я сегодня не просто на регулярную процедуру пришел. Вчера вечером у меня было два приступа подряд, и еще… - Он покачал головой и вздохнул. - Знаете, мне нужно, чтобы вы мне сердце послушали.

Харденбрук приподнял свои полторы брови. Его шрамы мешали точно определить его возраст на глаз. Кендрик знал о нем только то, что Харденбрук - по его же словам - пережил атомный взрыв в Лос-Анджелесе. Вне этого профессиональная природа их общения запрещала дальнейшие личные знания друг о друге. И все же они были не только врачом и пациентом, но и подельниками в преступлении, и Кендрик платил Харденбруку кучу денег за серию процедур, которые пока что были на удивление эффективными.

Тем не менее за последние месяцы выплыли еще некоторые подробности биографии медика, давшие Кендрику возможность заполнить кое-какие пробелы.

- Два приступа? Вчера вечером? - повторил за ним Харденбрук. - Вы должны были обратиться ко мне немедленно! Тон его был весьма недовольный.

- Знаю, что должен был. Но сейчас я уже здесь.

Медик перешел к металлическому столу и вытащил ящичек, покопался внутри и разогнулся, держа в руках старомодный стетоскоп. Вставил его наконечники в ушные раковины из плавленого пластика. Жестом попросив Кендрика поднять футболку, он стал слушать. Постепенно выражение ужаса стало расползаться по лицу Харденбрука, еще умевшему, оказывается, выражать эмоции. Потом он разогнулся.

- Давайте условимся вот о чем, - сказал он. - Когда я говорю, чтобы вы мне звонили в случае чрезвычайных обстоятельств, звонить надо сразу же. В случае чего угодно, похожего на регресс, сразу звоните мне. Иначе мне намного труднее будет вам помогать. Это ясно?

- Абсолютно, - кивнул Кендрик. - Просто я немного…

- Понимаю. - Харденбрук помолчал. - Буду откровенен с вами, мистер Галлмон. Теоретически говоря, вы должны быть мертвы.

Лицо Кендрика исказилось тревогой.

- Не торопитесь, - поднял палец Харденбрук. - Я говорю следующее: я еще никогда о таком не слышал, даже среди лаборокрысов, у которых рост усиления полностью вышел из-под контроля. Ваш случай уникален, мистер Галлмон. И чтобы мы могли двигаться дальше, вы должны будете рассказать мне все.

«Ну, может, не совсем все», - подумал Кендрик, начиная рассказывать:

- У меня были… галлюцинации, несколько похожие на предыдущие. - Он описал некоторые подробности. С его видениями крылатых детей Харденбрук был уже знаком.

- Еще что-нибудь?

Кендрик вспомнил Питера Мак-Кована. Но призрак - нет ли лучшего слова? - предупредил его не доверять Харденбруку. Или это было отражение собственных тревог Кендрика?

Да, но отражение твоих собственных тревог не часто предупреждает о чемоданах с бомбами. И вообще, встреча с человеком, который уже несколько лет как мертв - это такая вещь, которую Кендрик пока что решил придержать про себя.

- Вот еще: два раза был коллапс, галлюцинации, и сердце перестало работать. - Он нервно засмеялся. - Ничего, как видите, необычного.

- Послушайте, вы все-таки помните, пожалуйста, что усиления…

- По самой своей сути непредсказуемы, - закончил за него Кендрик. - Я это знаю.

Харденбрук пожал плечами и подрегулировал кушетку так, что Кендрик смотрел вверх, в сложную систему объективов и сенсоров, свисающих с потолка.

Харденбрук выбрал один из подкожных спрей-инъекто-ров и остановился.

- Мы здесь на неисследованной территории, - сказал он. - Я хочу, чтобы вы это поняли.

- Я понимаю, - кивнул Кендрик.

Харденбрук приложил инъектор к локтевому сгибу Кендрика. По руке стало расползаться непривычное ощущение прохлады - причудливо синестетическое ощущение, будто чувствуешь кожей мятный вкус.

Но он быстро исчез. Слегка вертя головой, Кендрик смотрел, как врач разворачивает пустой эллист и вешает на ввинченный в стену крюк. Потом он взял тонкий пластиковый мобил, с виду еще более старомодный, чем у Кендрика. Мобил он направил сперва на Кендрика, потом на пустой эллист.

С кушетки эллист был виден ясно. На миг его поверхность запульсировала, потом разлетелась роем ярких цветных искр по черному тюлю. В движении этих искр было смутное ощущение формы и порядка.

Кендрик понял, что Харденбрук только что заразил его каким-то видом нанита - выращенных в чане молекулярных машин, и они сейчас дают обширную информацию о том, что происходит в его теле. Этот процесс порождал визуальные отображения в реальном времени, и примерно через минуту неясная масса пикселей приняла четкую форму человеческого тела

Кендрик повернул голову, чтобы видеть Харденбрука, который тем временем п осматривал на прочие элдисты, закрепленные над столом. Кендрик с беспокойным удавлением смотрел на контуры собственного сердца - главные кровеносные сосуды были уже достаточно четко очерчены потоками информации от нанитов Харденбрука.

Теперь на других эллистах стали видны полноцветные изображения его кровеносных сосудов - изнутри, Будто камеры крутились в стенках артерий, и время от времени мелькал гладкий серый металл там, где у организма без усилений ничего подобного бы не было.

Когда Кендрик впервые увидел эти картинки, он ожидал, что ему будет неприятно. Может оказаться трудно проехаться экскурсией с хорошим разрешением по мешку мяса с кровью, который называется твоим телом, но почему-то от такой экскурсии ему стало спокойнее. Он по-прежнему оставался человеком, что бы ни происходило внутри его тела. Кендрик подозревал, что Харденбрук потому и дает ему видеть эти изображения, чтобы он чувствовал себя вовлеченным в процесс консультаций - психологический заговор, создающий впечатление, что они вместе движутся к общему результату.

Харденбруку даже не нужно было отслеживать эти процессы самому, потому что важны были только коррелированные послеосмотровые данные, которые давали наниты.

Но Кендрик все равно был рад. Он думал о нанитах как о крошечных агентах положительных перемен, пусть даже они несли в себе ту же технологию, что и его усиления. «Хорошие» наниты патрулировали его тело, как микроскопические полисмены, проверяя, что все в порядке и никакие хулиганствующие усиления не заваривают бучу в глубине его органов.

На экране усиления показывались красными пятнами, в основном сосредоточенными вдоль позвоночника и жизненно важных органов, обозначенных синим. Бесчисленные красные волока рассыпались по трубе шеи, уходя глубоко в череп. Другие нити окружали массу мозга проволочной клеткой. Сегменты красного рассыпались по легким, почкам, по всем основным органам. Кендрик вглядывался, пытаясь понять, нет ли заметных изменений. То и дело какой-нибудь из видеообразов показывал свежий вид искусственных организмов, укоренившихся в его плоти.

Но они были еще и его внутренней частью, хотел он того или нет. Он мысленно возвращался к кошмарам, одолевавшим его с той поры, как был заключен в Семнадцатом - как тонкие серые нити вылезают из него стилетами.

Харденбрук, который тоже смотрел на экраны, повернулся к нему:

- Ваше сердце…

Кендрик резко сел, и электронная карта его тела на экране тоже изменилась, сдвигаясь, выворачиваясь и растягиваясь.

Харденбрук взял новый спрей-инъектор, на котором Кендрик заметил липкую наклейку с тонкой надписью от руки. Но этикетка была повернута в другую сторону, и слова ему прочитать не удалось.

Харденбрук поднял инъектор в руке:

- Помните, что я вам рассказывал об этом лекарстве?

- В прошлый раз вы говорили, что это новое средство из Штатов.

- А помните другую нашу милую беседу, при первой встрече? О текущем юридическом статусе вот этого содержимого?

Кендрик сделал глубокий вдох:

- Да, помню.

- Вы помните, я тогда говорил, что средство строго экспериментальное? Вы же знаете, как строго регулируется применение подобных биотехнологий.

- Но вы уверены, что средство это безопасно? Харденбрук вздохнул:

- Вероятнее всего, оно не хуже того, что уже у вас внутри. Я не стану давать вам гарантий или ложных обещаний, но все шансы за то, что у вас происходит улучшение. Это средство успешно стабилизировало множество аспектов действия ваших усилений.

- Но оно же работает, - настаивал Кендрик. - Мне становятся лучше, я это знаю.

- И вы сами говорите, что у вас было два приступа подряд. Может быть, это признак перемен. И даже перемен к лучшему.

- А что у меня с сердцем? Я должен это знать, - сказал Кендрик с нажимом, чувствуя, что ум ему отказывает.

Харденбрук сжал двумя пальцами переносицу и в раздумье закрыл глаза.

- Мне нужно проанализировать выданную нанитами информацию и тогда уже делать выводы, что именно с вами произошло, но из того, что я уже видел, ясно: ваше сердце как-то и чем-то заменено. У вас внутри возникли новые структуры. Мое предположение - подчеркиваю слово предположение - состоит в том, что эти новые структуры управляют кровотоком в вашем теле.

Кендрик воспринял эту информацию молча. Харденбрук лишь сообщил ему то, о чем он и сам подозревал, но услышанное подтверждение всколыхнуло в нем какие-то темные глубины, нечто кричащее и безумное попыталось вырваться на поверхность. Кендрик удержал это нечто, не выпустил.

- Я настоятельно вам напоминаю, что причин для тревоги нет, - сказал Харденбрук.

Кендрик захохотал - на грани истерики.

- Нет причин? Нет причин для тревоги? Вы спятили!

- Кстати, мистер Галлмон, хочу спросить - раньше для этого не было повода: у вас в семье ни у кого не было больного сердца?

- Какое это имеет отношение… - Но тут ему вспомнилась тетка, умершая от стенокардии. И у матери был сердечный приступ где-то после сорока. - Ну, были. Но почему вы теперь спрашиваете?

- Ваши усиления сливаются с нервной системой и основными органами, меняя их при этом как солдаты строят укрепления из любых подручных материалов. Они бурно реагируют на воспринимаемые угрозы, и при этом у них свои критерии, что считать угрозой. В эту категорию могут входить определенные медицинские состояния.

Кендрика как громом поразило.

- Минуту. Вы хотите сказать, что у меня был сердечный приступ ? И в этом все дело?

- Я хочу сказать: просто напрягите воображение и представьте, что ваши усиления отреагировали на сердечный приступ или на какое-то состояние коронарных сосудов, взяв на себя функции сердца. Я не утверждаю, что это так, я лишь говорю, что в данный момент эта гипотеза кажется мне наиболее правдоподобной. На вашем месте я бы возблагодарил свою счастливую звезду.

- То есть у меня сердце…

- …выключено из кровотока, однако вы - вполне живы. Отметьте такой момент: это значит, что ваши усиления работают на вас, а не. против вас. - Харденбрук снова поднял, инъектор. - Давайте же сделаем так, чтобы и дальше так шло.

Он наклонился и ввел содержимое инъектора в руку Кендрика. Кендрик смотрел поверх его плеча на зернистую картинку своих внутренних органов.

Харденбрук выпрямился и улыбнулся:

- Напомните мне, пожалуйста, у нас был этот разговор? Кендрик вздохнул:

- Нет, не было.

- Я вас когда-нибудь раньше видел?

- Никогда в жизни. Предположить иное - значит назвать меня мерзавцем и психом.

- Просто для информации: я ввел в ваше тело новые наниты, которые внедрят в ваши усиления свои собственные алгоритмы отмены.

- То есть они хотя бы на время задержат процессы?

- Честно говоря, они, быть может, даже вас вылечат.

- Это невозможно. От усилений «вылечить» нельзя. Они не уйдут из организма

- Что сделано, то может быть переделано, - возразил Харденбрук. - Помните, что средство экспериментальное, но пока что действует хорошо. Верно?

Кендрик мрачно посмотрев на врача. Если Харденбрук в чем-то лгал, то это был самый жестокий вид лжи: предложение надежды там, где раньше ее не было. Кендрик понял, что не готов верить в зги слова Харденбрука - просто потому, что с новыми разочарованиями ему не справиться.

- Вы ведь понимаете, - заговорил он, тщательно подбирая слова, - что если предложенное вами средство действенно, то это будет открытие века.

- Я не говорил, что это гарантированное излечение. Я сказал, что это возможное излечение - при использовании экспериментальной технологии, которая официально даже не существует. Если властям станет известно, что ваши усиления вышли из-под контроля, а вы подверглись этому лечению, вас бросят в закрытый нанозащищенный блок, и вы для остального мира просто исчезнете. Не говоря уже о том, что меня депортируют и посадят.

Кендрик ощутил, что краснеет как рак. Но впервые за черт знает сколько времени он смел надеяться. Грубая реальность состояла в том, что без Харденбрука, без возможности, которую доктор перед ним открывал… без этого у него вообще ничего не было.

12 октября 2096 года. Эдинбург

Когда-то, когда Марлин Смиби еще был молод, бабушка со стороны матери взяла его в нечто вроде гранд-тура по Европе. Как раз в то время его родители дома, во Флориде, с воплями и криками неслись к скандальному разводу. На этом этапе семья уже была богата от щедрых контрактов отца-инженера с правительствами мелких азиатских стран, отстраивающихся после атомных заварушек две тысячи восьмидесятых.

Эта поездка привила ему вкус к путешествиям, который и привел его на службу в армию прежних США, где он закономерно попал на разведработу, а там открыл, что полностью унаследовал врожденную жестокость своего отца и его полное пренебрежение собратьями по человечеству. Эдинбург тогда показался Марлину осколком иного времени - с его мрачным приземистым замком и серыми жилыми домами на крутых холмах.

Но с тех пор переменилось многое, и город стал совсем не тот, что он помнил с прошлого раза. Даже тогда, ребенком, он сумел заметить, насколько сильно сказалось нa Евpoпe банкротство. От старого ЕС уже почти даже призрака не осталось, но еще не восстал из его пепла монолитный Европейский Легислат. Он помнил тысячи людей, ночующих в парках и на улицах - потому что деваться им было некуда.

Выглянув из окна такси, Смиби отметил про себя, что легко отличает среди жителей города американцев. Как-то они по-другому одевались, держали себя по-иному. Интересно, подумалось ему, считают ли они себя по-прежнему американцами. Ведут ли между собой разговоры о возвращен ни, как только станет лучше на родине, или же наконец сдались и решили считать себя европейцами?

На стене замигала жирная надпись, меняя цвет - зеленый, красный, желтый. Она гласила: «У…йте в свою Америку!» Рядом с ней вспыхивала вторая - «Европа для европейцев!»

Смиби откинулся на спинку сиденья и позволил себе улыбнуться. «Европа для европейцев»? Еще не так давно было бы написано «Британия для британцев» или там «Франция для французов». Общая ненависть к наплыву американских беженцев заставила наконец европейцев братски обняться друг с другом.

Надеюсь, мистер Харденбрук, вы в добром здравии?

Харденбрук кивнул и улыбнулся, насколько мог, учитывая его затруднения с этим процессом. Кожа его заметно побледнела, и Смиби отметил про себя, что Харденбрук из-за чего-то заметно нервничает.

- Вполне, благодарю вас, - ответил Харденбрук, оглядывая обстановку номера, в котором остановился Смиби.

Деньги Дрегера дали ему целый этаж в «Арлингтоне», приличную часть которого занимал конференц-зал, где и организовал Смиби эту встречу.

- Как отреагировал мистер Галлмон на ваше лечение?

- Мне казалось, в моем докладе это изложено подробно.

-  Совершенно верно, но мне бы хотелось услышать это лично от вас.

- Что ж, было несколько интересных моментов. Когда он впервые ко мне пришел, его усиления явно вышли из-под контроля. Видимых признаков одичания еще не было - характерных шрамов вокруг шеи и черепа, - но это был лишь вопрос времени. В результате лечения рост разбегания был приостановлен.

- Что вы можете сказать об этих его приступах?

- Он все еще жалуется на некоторые ассоциативные галлюцинации, и я понятия не имею, что их вызывает. Если бы вы мне могли сказать, наблюдались ли подобные явления у других лаборокрысов - в предположении, что вы тестировали эти препараты не только на Галлмоне…

- Эти вопросы я обсуждать не могу, - перебил Смиби.

- Что ж, ладно, - сказал Харденбрук с несколько уязвленным видом, но при этом заметно нервничая. Смиби не сообщил заранее о своем прибытии. Может быть, у Дрегера возникли сомнения в лояльности Харденбрука? - Есть еще одна вещь.

Смиби молча ждал.

- Я не включил ее в доклад, потому что это лишь личное ощущение, но раз вы тут… У меня такое чувство, что Галлмон не до конца искренен. Что некоторые вещи он мне просто не говорит.

«А некоторые вещи ты мне не говоришь, - решил про себя Смиби. - Но у меня достаточно времени, чтобы узнать о них самому».

14 октября 2096 года, 13 часов 45 минут. Эдинбург

Кендрик пошатался возле своей квартиры на Хеймаркете около часа, потом решил рискнуть и направился извилистым маршрутом на другую сторону квартала, к боковому окошку, сейчас удачно заслоненному вагонеткой, через которую можно было перелезть.

Окошко выводило на подземную парковку офисного комплекса, занимавшему часть здания. Оттуда Кендрик по служебной лестнице прошел в ту часть здания, где находилась его квартира. Когда-то он разведал себе этот маршрут на случай бегства, возможную необходимость которого не исключал никогда.

Но он не рассчитывал использовать этот путь в обратном направлении… но там, наверху, были вещи, которые ему нужны.

В «Святого» он возвращаться не рискнул бы, а гостеприимством Кэролайн злоупотреблять более не мог. Значит, надо идти домой - по крайней мере забежать, взять необходимое и найти себе какое-нибудь другое место.

Квартирка была крошечная - съемная комната и кухня в районе, за последние годы превратившемся в американское гетто. Когда Кендрик вошел и закрыл за собой дверь, всей тяжестью навалились стрессы и страхи последних дней; он рухнул на узкую койку, слушая тишину там, где когда-то у него билось сердце.

Через некоторое время он закрыл глаза.

Кендрик плавал в воздухе, а его дочь Сэм стояла далеко внизу на травянистой равнине и махала ему рукой. Где-то далеко от нее порыв ветра вдруг подхватил воздушного змея, и она побежала следом, смеясь.

Грузовик он сперва не заметил. Оливково-зеленая машина, тихо шумя двигателем, лязгала по траве.

- Эй! - крикнул Кендрик, потом снова, громче. Он теперь тоже стоял на траве и шел к Сэм, и жена его тоже была здесь и не видела ничего, кроме их дочери. И ни одна из них не становилась ближе.

Грузовик резко остановился, оттуда посыпались люди в мундирах. Они схватили его жену за руку, и ее тонкий вопль разнесся над травой.

Солдаты схватили его дочь, и она тоже кричала, упусти в своего змея - его уносило ветром. Кендрик побежал, непонятно откуда черпая силы, о которых даже не подозревал раньше. Сэм упала на землю, солдаты били ее прикладами, металлические стволы становились блестящими и липкими от ее крови…

Кендрик свалился с кровати, скользкий от холодного пота, с пересохшим горлом. Наверное, он орал во сне.

Он, пошатываясь, вышел из спальни и увидел около входной двери какой-то предмет. Это был конверт - Кендрик его подобрал. Он помнил, что конверта не было, когда он пришел, да и вообще почту он получал редко.

Долго рассматривал на конверте имя адресата. На дорогой плотной бумаге было написано от руки его настоящее имя - Кендрик Галлмон. От этого он сразу насторожился. Он не регистрировался в этой квартире под своим именем, значит, кто-то что-то ему говорил этим обращением. Говорил вот что: Мы знаем, кто ты такой, и знаем, где ты живешь.

Он задумался. Не полиция, не Европейский Легислат. В их процедуру не входила посылка конвертов хорошей бумаги - они бы просто пришли и забрали его. Значит, кто-то другой.

Кендрик открыл конверт и увидел, что там лежит простая визитная карточка. Буквы на текстурном кремовом пластике образовывали слова: «Марлин Смиби». Имя незнакомое.

Но стоило ему тронуть карточку пальцами, в мозгу возник незваный образ: портрет человека по плечи… редеющие волосы на макушке угольно-черные, к вискам меняющие цвет на седой.

Карточка выскользнула из пальцев Кендрика, он наклонился и поднял ее снова, на этот раз держа крепче. Да, это не была галлюцинация, решил он.

Второй раз это превращение уже не так поразило его. Лицо, видимое мысленным взором, принадлежало, очевидно, этому Марлину Смиби. Прикосновение к карточке вызывало ощущение, чем-то похожее на глубоко скрытое воспоминание, вдруг выплывшее на поверхность, на искру узнавания, когда по улице мимо проходит смутно знакомый человек, - но Кендрик точно знал, что в жизни не видел этого самого Смиби.

Он сосредоточил внимание на поверхности карточки. Усиленные чувства позволили ему обнаружить тонкую филигрань микроскопической серебряной схемы, вплетенной в ткань. Технология, не похожая ни на что ему знакомое, и применять ее к обыкновенной визитной карточке…

Она была создана с расчетом на людей, обладающих усилением. Не усиленный человек, такой, как Малки, ничего бы не испытал, взяв ее в руки.

Значит, кто-то хотел дать ему понять, что его прошлое известно. В этом отношении карточка несла много информации: о богатстве и возможностях. В частности, возможностях его найти.

Кендрик нашел местный сетевой адрес на реверсе карточки. Можно было ждать, что будет дальше, а можно было самому что-то сделать. Сама собой явилась мысль, не связана ли эта карточка со вчерашними событиями в «Святом». Но уж по крайней мере если кто-то хотел привлечь его внимание, то сделал он это действенно.

Кендрик вбил сетевой адрес в экран запроса эллиста, прилепленного на дверцу холодильника магнитиком. Ему высветилось местоположение «Арлингтона» - отеля в центре города. Большой и дорогой отель - он сотни раз мимо него проходил.

* * *

«Арлингтон» расположился между высокими домами, построенными из того же песчаника, что весь Эдинбург, но совсем не походил на здания тесных и узких улочек близлежащего Старого города. Здание это было полностью конца двадцать первого века. Зеркальные поверхности его окон виднелись среди алюминиевых промежутков, выпирающих под странными углами над расположенной ниже улицей, придавая всему зданию податливый, почти пластиковый облик. Кендрик на другой стороне улицы отклонился назад, разглядывая широкие стеклянные поля, отражающие что угодно, кроме соседних домов. Окна отеля давали виды другого города - возможно, Милана или Гонконга. Кендрик заметил отражение здания, построенного в невозможной форме серпа, будто он был предназначен для планеты с низким тяготением или же вообще без него - вид полностью противоположный реальности солидной архитектуры у него за спиной. Не слишком тонкий эффект, решил про себя Кендрик, свидетельствующий скорее о деньгах, нежели о вкусе.

Он зашагал через улицу к широкому входу в отель. Сейчас его стеклянные двери показывали другой вид, включающий Кендрика и прохожих вокруг него, правда, в какую-то все же иную среду…

Когда он остановился и вгляделся в широкие двери, его пробрала холодная дрожь - он узнал ландшафт. Его отражение появилось на фоне широкой травянистой равнины, а за ним вдалеке местность заметно поднималась.

Иллюзия была отлично запрограммирована, и чем ближе подходил Кендрик, тем больше он видел. Невольно он оглянулся на обычную улицу за спиной, словно проверяя, здесь ли она. Потом, снова повернувшись вперед, он огляделся по сторонам, убедился, что видит чуть дальше по равнине, и иллюзия тут же расплылась радужными цветами. Загибающиеся стены скользнули вдаль, их заволокло тучами и туманом. Эту местность он видел во время недавних своих приступов.

Потрясенный, Кендрик шагнул вдвери. Инстинктивным движением проверил, лежит ли в кармане визитная карточка.

Девушка на ресепшене улыбнулась и покачала головой:

- Действительно не знаю, сэр. В здании очень много окон с запрограммированными видами, но кто какой программировал, я вам сказать не могу. Эта информация нам просто не нужна.

- И вы не знаете, как я мог бы выяснить, с кем был заключен контракт на создание вот этой среды?

Помада на губах девушки казалась клейким огнем, а усиленное зрение Кендрика различало зернышки пудры у нее на лицеи на шее и даже тонкий узор капилляров под поверхностью кожи.

Она снова улыбнулась:

- Собственно, это не та информация, которую мы должны предоставлять.

Он вздохнул и покачал головой:

- Я пришел повидаться с Марлином Смиби. Вы не могли бы ему сообщить, что я здесь, если не трудно?

- Мистер Галлмон? - спросил голос у него за спиной, и он обернулся. Там стояла женщина в безупречном синем шерстяном костюме, отлично .натренированные мускулы покрывала гладкая кожа, подобная черному дереву. Кендрик узнал ее голос - она ответила на его звонок примерно час назад. Судя по виду, она могла быть и бывшей спортсменкой, и бывшим военным - наверное, даже и тем, и другим.

Она протянула руку - пожатие оказалось сильным и уверенным.

- Меня зовут Кэндис Если вы готовы, я прямо сейчас отведу вас к мистеру Смиби.

Он глянул на свою зеленую футболку, на мятые штаны и пожал плечами:

- После вас.

Судя по акценту, она могла быть уроженкой Нью-Йорка. Жизнь там сейчас была тяжелой, и город превратился в запущенную и заброшенную тень себя прежнего. Ходили слухи, что на некоторых небоскребах Манхэттена до сих пор сидят снайперы, охотясь на прохожих.

Следуя за Кэндис к лифтам за вестибюлем, он любовался, как облегает ткань ее ягодицы, будто открывая больше, чем если бы на ней вообще ничего не было.

Она шагнула в сторону, пропуская его в лифт впереди себя. Двери медленно закрылись, она нажала кнопку какого-то этажа. Лифт поехал вверх. Какое-то время оба молчали. Потом эта… тел охранительница, секретарша, помощница Смиби обернулась к нему.

- Прошу прошения, я случайно услышала, что вы говорили женщине на ресепшене.

Кендрик посмотрел на нее удивленно:

- Вы имеете в виду - о программируемых окнах? Кэндис кивнула:

- Да, про «Архимед». Я там однажды была. Такое трудно забыть.

Кендрика как молнией ударило:

- Вы были там? На борту «Архимеда»?

- В составе ротационной команды, до того, как станцию оставили.

Лифт начал замедлять ход.

- Наверняка это было сильное впечатление, - сказал он осторожно.

Улыбка тронула уголки ее губ:

- Да, сильное впечатление. Нельзя не думать, что там теперь, правда?

- Даже представить себе не могу. Вся затея была такая…

Он замолчал, не зная, что сказать.

- …сумасшедшая, хотели вы сказать. - Кэндис улыбнулась, будто показывая, что эти слова ее не заденут.

Конечно, Кендрик давно сообразил, что в своих приступах он видит что-то вроде «Архимеда». Но все это не более, чем игра воображения. Нечто вроде «Архимеда», но никак не связанное с чем бы то ни было реальным. Какая-то случайная среда, которую усиления зачерпнули из его подсознания, вплетаясь еще теснее в ткань его мозга. И ничего сверх. Но увидеть эту среду здесь, экстернализированную, будто ее вырвали из впадин его разума и воспроизвели с прецизионной точностью - это потрясло его, даже испугало.

И подняло вопрос, который он задавал себе все эти долгие месяцы: почему нечто-нибудь другое, а именно «Архимед» являлся ему в галлюцинациях?

Двери лифта раздвинулись, и Кендрик вышел в зал, где можно было устроить средних масштабов конференцию. Длинный низкий стол возле окон, на нем россыпью разнообразное компьютерное оборудование, в том числе какая-то дорогая с виду аппаратура коммуникационной сети. Сам Смиби стоял возле широкого окна, рассеянно глядя на прохожих далеко внизу. Руки он сложил на груди, будто обнимая себя. Заметив присутствие Кендрика, он обернулся и шагнул вперед.

Кендрик услышал, как закрылись за спиной двери лифта, обернулся и увидел, что Кэндис оставила их наедине.

Визитная карточка была зажата у него в пальцах, чтобы Смиби мог ее увидеть.

- Вы могли бы просто мне позвонить, - начал он. Смиби рассмеялся, будто оценил удачную остроту:

- Но ведь тогда вы бы не захотели удовлетворить свое любопытство, придя сюда?

- Как вы меня нашли?

-  Вы ведь Кендрик Галлмон?

- Смотря для кого.

- Тайне вашей личности ничего не угрожает, мистер Галлмон. Мой работодатель хочет с вами поговорить.

Кендрик сунул руки в карманы и ссутулился. Такое ощущение, будто в комнате сразу похолодало.

- Я здесь никого не вижу, если вы не Кэндис имеете в виду.

- Я работаю на Макса Дрегера.

- На Дрегера? На Макса Дрегера? - «Уйти немедленно», - подумал Кендрик. - Тогда нам не о чем говорить.

Он повернулся и направился к лифту.

- Мистер Дрегер хочет знать, не было ли у вас последнее время приступов, - сказал ему вслед Смиби.

Кендрик остановился, обернулся, в упор посмотрел на Смиби.

Хорошо. Мое внимание вы привлекли. Но какое вам

дело?

- Второй вопрос. Вам известно, что есть еще более двух тысяч лаборокрысов. Вы с кем-нибудь из них поддерживаете контакт? - А это совершенно не ваше дело.

- О Кэролайн мы, конечно, знаем и о вашем друге Бадди. - Кажется, я уже дал вам ответ, Смиби,

- Во время заключения в Лабиринте вас содержали в отделении Семнадцать, и с того времени вы поддерживаете контакт с весьма интересными людьми.

- А вы что же, из тех, кто тогда Лабиринтом заправлял? Смиби улыбнулся:

- Мне кажется, вам следует знать, что мистер Дрегер предлагает вам свою помощь.

- Дрегер? - Кендрик рассмеялся. - Мне кажется, вам следует мне сказать, чего он хочет.

- Он хочет вам помочь.

- А зачем мне его помощь?

- Ваши усиления вышли из-под контроля, мистер Галлмон. У нас есть способы исправлять подобные вещи даже еще до того, как эффект начинает проявляться видимо. Мистер Дрегер приглашает вас посетить его у него дома и в его главной исследовательской лаборатории. Он очень заинтересованно встрече с вами. Мистер Дрегер считает, что, быть может, окажется в состоянии вас полностью исцелить.

14 октября 2096 года. Над «Святым в доспехах»

Малки был богат, хотя по виду его жилья этого никто не сказал бы. Сжатый с двух сторон новыми многоквартирными комплексами, взлетевшими над городом для приема волн беженцев, пятиэтажный жилой дом был задавлен серебристо-стеклянными башнями. Но внешность бывает обманчива. Малки принадлежал весь этот квартал, в том числе и «Святой в доспехах», расположенный на первом этаже, и Кендрик знал, что приобрести его было никак не дешево.

Еще он знал, что настоящее имя Малки было Михаил Константинович Василевич, и был он иммигрант в третьем поколении - его дед с бабкой приехали в восьмидесятых годах двадцатого века из Чернобыля. Свои грешные доходы от самой разнообразной нелегальной деятельности он тратил та создание собственного стиля, но конкретной его специальностью были фальшивые документы - бурно растущий рынок, поскольку Америка постепенно выходила из гражданского хаоса, и у достаточного количества людей появлялась нужда срочно исчезнуть.

Скажем, у таких людей, как Кендрик.

- Не волнуйся, все будет нормально.

Кендрик беспокойно выглядывал из высокого окна на улицу перед «Святым». Они сидели в маленьком кабинете у Малки - комнатке прямо над баром.

- Это значит, что ты сумел поработать с системами наблюдения? - спрос ил Кендрик

- Естественно. - Малки пожал плечами. - Иначе бы у «Святого» не было заслуженной репутации безопасного места для любого народа. Так что у тебя все чисто. Кстати, раз уж ты здесь, не объяснишь ли ты мне: откуда ты знал, что в здании оставлена взрывчатка?

- Я тебе говорил. Усиления ее обнаружили. Малки бросил на него косой взгляд.

- Я знаю, что твои усиления могут обнаружить электронику рядом с тобой, но не на другом конце очень длинного бара.

- Хочешь сказать, что не веришь мне?

- Хочу сказать только, что не складывается ничего другого..

Кендрик вздохнул и покачал головой:

- Не знаю, что еще я могу тебе сказать. Настало неловкое молчание. Его нарушил Малки:

- Я тут позадавал вопросы. Чаще всего в «Святом» бывают беженцы из США, так что похоже, будто заложивший бомбу решил, что Эдинбург без нескольких янки только лучше станет.

- Ты это точно знаешь?

О возможности участия «Лос Муэртос» Кендрик решил не говорить-это повлекло бы за собой новые вопросы, с которыми сейчас ему разбираться не хотелось.

Малки грустно вздохнул:

- Нет, уверенности нет. Ho, как было сказано, несколько вопросов я тут задал. Сам знаешь, такое, происходит не в первый раз. У нас есть запись, как человек вошел, оставил чемоданчик и через пару минут вышел. Но мы не знаем, кто это был, и Тодд не смог найти его лицо ни в одной из полицейских баз данных, к которым он имеет доступ. Да! - вспомнил Малки. - Ты говорил, тебе нужно что-то выяснить?

Кендрик кивнул, обрадованный переменой темы.

- Насчет «Арлингтона». Я хочу знать, кто программировал виды в окнах. Подумал, что Тодд может это знать, поскольку у него та же профессия.

Малки грустно покачал головой:

- Кендрик, ты не думал просто спросить там у кого-нибудь?

- Спросил, но там не знают.

- И я могу уверенно предположить, что в сети ты тоже искал.

- Малки, я же не идиот. Все, что мог, я проверил.

- И, естественно, ты не собираешься мне рассказывать, зачем тебе это знать. То есть какая тебе разница?

Кендрик виновато улыбнулся:

- Если бы я тебе рассказал, ты бы меня стал считать полным психом.

- Будто я тебя и так им не считаю. - Малки развел руками. - Ладно, пойдем с Тоддом поговорим.

Откуда-то сверху доносилась глубокая рычащая вибрация, почему-то вызывающая мысль о пневматической дрели, которой кто-то неизвестно зачем где-то сверлит дыры. Кендрик постепенно приспособился к эксцентрическому стилю жизни и экзотическим вкусам беженцев и богемы, занимавших большую часть квартир в здании. Малки ему когда-то сказал, что это напоминает ему богемные корни его родителей.

Поднимаясь по бетонной лестнице в огромную мансарду над всем зданием, которая служила Тодду домом и мастерской, они встретили Лусию. Она стояла, полуголая, с обнаженной грудью, у двери в свою мастерскую, сверкая бритой головой. Кендрик не мог не обратить внимания на лежащую у ее ног строительную дрель, оставленную за ненадобностью, - Лусия приделывала здоровенную паяльную лампу к носу какой-то огромной конструкции. Приглядевшись, можно было различить в нагромождении балок и бетона двухголового тираннозавра. Они прошли мимо.

- Кендрик, почему это так важно? В чем фишка? «Что тут сказать?»

- Это… не могу объяснить. Но важно, очень важно. Малки развел руками:

- Я тебе друг. И не могу не сказать, что не то с тобой что-то происходит.

- Потерпи тогда мой каприз, ладно? Малки пожал плечами:

- Ладно, как скажешь.

Кендрик подумал, что даже сам Малки не знает, сколько здесь живет людей. Однако значительную долю их составляли американские беженцы, по большей части нелегалы.

Малки вывел его на очередную тесную лестницу, Покрытую отсыревшей тканью, потом Наконец постучал в дверь наверху. Никто не откликнулся. Выждав подобающее время, они вошли.

В помещении царил полумрак, свет просачивался лишь через пробелы орнамента, нарисованного на высоких окнах. В первый раз, когда Кендрик здесь был, Тодд сделал ему фальшивые документы и обильно снабдил полезной и полной информацией о его фальшивой личности.

В усиленных глазах Кендрика побитая мебель светилась во мраке неестественным перламутром. Тодд сидел в дальнем конце своей мастерской, глаза сосредоточились на эллисте, потертом от частого складывания. На нем шла какая-то из программ сети Вознесения.

Учитывая апокалипсические тенденции сети, можно было не удивляться, что проповедник взметает руки в воздух и что-то выкрикивает жестяным голосом, а у него за спиной парит в воздухе компьютерное изображение «Архимеда».

«Куда ни пойду, всюду эта чертова штука меня преследует», - подумал про себя Кендрик.

Тодд был низкорослым, почти совсем лысым пожилым, американцем с фигурой голодающего и мягким певучим акцентом Западного Побережья. Рабочая станция, похожая на такую же из квартиры Кэролайн, занимала одну стену, а уменьшенный вариант окна-экрана из той же квартиры стоял, прислоненный к другой стене, прихваченный клейкой лентой.

Тодд оглянулся на вошедших, заулыбался и заморгал. Кивнул подошедшему Кендрику, узнав его.

- Сколько лет, сколько зим. Явился наконец. Что тебя сюда привело?

- Мне нужно узнать, кто программировал одну вещь. Кендрик описал пейзаж в двери отеля. Малки с очевидным интересом слушал.

- И похоже на «Архимеда»? Интересно.

Тодд кивнул в сторону эллиста, который смотрел в момент их прихода. Проповедник держал сейчас у уха старомодный мобил - хотел, очевидно, подчеркнуть акт разговора с Богом. На эллисте открылось другое окно, показывающее альтернативный вид того же проповедника в развевающейся синей мантии, в длинноволосом белом парике, в окружении компьютерного сияния. Этот проповедник в мантии смотрел вниз на свое земное воплощение, пронизывая мобил мультяшными молниями.

Тодд отметил интерес Кендрика и кивнул в сторону изображений:

- Смотрел эту ерунду когда-нибудь? -Хм… боюсь, что нет. Тодд нервозно засмеялся;.

- Да не смотри ты так тревожно, ты же знаешь, что я от этой фигни балдею. Тащусь. А еще, ты знаешь, она помогла утопить Уилбера. Экономически говоря, построить нечто таких размеров и сложности, как «Архимед», потребовало приличной доли ВНП США за добрых лет пять. Поддерживать при этом экономику военного времени трудно, потому-то его армия в конце концов против него и повернулась. Так что Уилбер…

- Тодд, - вежливо перебил его Кендрик, - я все это знаю, как тебе известно.

Тодд моргнул, покраснел.

- Извини, забыл, - робко ответил он.

Занудный энтузиазм Тодда на этом иссяк, и Кендрик смягчился.

- Конечно, многие еще продолжают верить в послание Уилбера, -добавил он вроде как мягко подсказывая.

Тодд энергично закивал.

- На самом деле вот этот канал передает из передвижной студии на грузовике где-то в Колумбии. Настоящее партизанское вещание. Но я тебе скажу, я думаю, в их словах действительно может что-то быть.

Кендрик попытался оформить свой ответ как можно более дипломатично:

- Уилбер хватился бы за любую ложь, чтобы захватить власть и удержать ее.

- Нет, я серьезно. Сам понимаешь, никакой я не религиозный, но при всей психованности Уилбера насчет устроить технический прорыв в виде сети общения с Господом - работу вели все-таки настоящие ученые. Многие из тех, кто настраивал еще РапчерНет, то есть старики, работавшие в наукоемкой промышленности до атомной бомбы в Лос-Анджелесе. И религиозное у них мышление или нет в прежнем смысле, Типлеровское сознание-в-конце-времен они просекли.

- Послушай, Тодд, ты мне только помоги узнать, кто это программировал.

- И не задавай вопросов «зачем»,- усмехнулся Тодд. - Ладно, шучу. Нет вопросов - правда, Михаил?

- Истинная, - отозвался Малки.

-  В смысле, это же не секретная информация? - Тодд усмехнулся шире. -А спрашиваешь ты потому, что тебя восхитило искусство художника?

- Я спрашиваю потому, что действительно хочу знать, кто это сделал.

Кендрик безуспешно попытался скрыть раздражение. Тодд кивнул.

- Как там наша Кэрри?

- Ты про Кэролайн? Тодд довольно улыбнулся:

- Ладно, отвечу тебе бесплатно, Кен. Так вот, сообщаю тебе как факт, что этот пейзаж создала Кэролайн.

- Как?

Тодд расплылся в довольной улыбке:

- Удивляешься? Но ведь это же ее работа. Да, верно.

- Да, Тодд, как я сам не подумал. Спасибо, я у тебя в

долгу.

- Ерунда. Так что же такого особого в пейзаже, видимом на «Архимеде»?

- Если честно, я сам не понимаю.

- Ну, это не ответ.

- Знаю, знаю, посейчас ничего другого сказать не могу. извини уж.

Тодд кивнул, улыбнулся. - Ладно, у меня для тебя другой вопрос, и тогда будем квиты.

- Давай.

- Как ты думаешь, что там такое? - спросил Тодд. - Что такого там наверху, что мешает всем вернуться на борт «Архимеда»?

Кендрик нахмурился. Тодд явно искал масла в огонь своей давней одержимости теорией заговора.

- Да боже мой, Тодд, ничего там нет сложного. Просто дураков нет соваться на борт, когда там кишмя кишат сбежавшие наниты.

- Да? - Тодд прищурился. - Но иногда, знаешь, в сети слышишь слухи. Разные слухи.

16 октября 2096 года. Эдинбург

От послелабиринтовых судов у Кендрика еще осталось немного денег - остатки полученной компенсации. К сожалению, заплатили ее в долларах, уже к тому времени сильно обесцененной валюте. Кендрик совсем не был финансовым гением, но все-таки сообразил перевести деньги в другие валюты и положить на счета в Европейском Легислате, пока они не обесценились совсем.

Все равно приличное количество он на этом потерял, но зато у него хотя бы оказались средства на трудные времена. Разумные инвестиции помогли растянуть имеющиеся деньги, но лечение у Харденбрука их сильно истощило.

Хотя деньги вообще навечно не растянешь. Случайная журналистская подработка - под вымышленными именами, каждое со своим банковским счетом, - помогала продержаться, но ее нерегулярность означала, что это всего лишь временный пластырь на пробоину. Сейчас ему понадобится найти новые источники дохода, причем так, чтобы Европейский Легислат не узнал о нем больше, чем он сам хотел бы.

За несколько лет до того Кендрик подписал контракт стрингера с одним сетевым агентством новостей. Преимущество было в том, что он мог давать материал анонимно, но сейчас подворачивался шанс чего-то более постоянного, подразумевавшего при этом переезд на юг, в Лондон, или вообще на континент.

Хороша, конечно, но для него, лаборокрыса, в этом был некоторый серьезный риск.

Именно поэтому так часто в этих вопросах ему бывал полезен Малки. Всегда оставался, пусть и маленький, шанс, что проверка биографии выявит настоящее имя Кендрика. Изменение необходимых записей, чтобы он сохранил свободу, само уже было делом рискованным, но создание личности, которая позволит ему работать в СМИ полностью легально… ну, ему только и надо было, что решить, стоит ли это риска.

Но либо так, либо найти иной способ зарабатывать на жизнь раньше, чем выйдут последние деньги.

Что касается инцидента в «Святом в доспехах», вроде бы все обошлось. Тодд отлично поработал и вычистил Кендрика из всех записей наблюдения.

«Так что же мне теперь делать?» -спросил он себя, проснувшись на следующее утро. Полусобранная сумка стояла на полу, но мысль удрать, вызванная инцидентом в «Святом», после встречи с Марлином Смиби растаяла. Задним числом он сообразил, что если бы у Легислата возникли бы вопросы насчет того, кто он такой, он бы давно уже об этом узнал.

Разговор со Смиби,занимавший мысли Кендрика наяву, не отпускал и во сне. Принять любое предложение Дрегера - это был бы неверный ход, и Кендрик это знал. То, что обещает Дрегер, вообще может не быть правдой… но пусть даже так, почему он никак не перестанет об этом думать? Почему он просто воспринял информацию и так покорно ушел, не попытавшись даже выяснить чуть побольше насчет того, отчего вдруг Дрегер так им заинтересовался?

Может быть, он не такой герой, каким ему хотелось бы быть. Умирать ему хотелось не больше всякого другого. Когда Смиби предложил ему всю его оставшуюся жизнь, он чуть не рухнул на колени в порыве благодарности просто от намека на шанс. Из «Арлингтона» он ушел, презирая самого себя, сказав Смиби, что возможность встречи с Дрегером лицом к лицу ему нужно обдумать.

Но прошедшие часы дали Кендрику возможность подумать о способах обратить такую встречу в свою пользу. Ему предлагалась возможность осуществить свою давнюю-давнюю мечту журналиста: лично встретиться с Максом Дрегером, архитектором Уилберовского бреда.

Надежду, что живы его жена или ребенок, Кендрик оставил давным-давно. После спасения из Лабиринта он пару лет расспрашивал свидетелей, тщетно пытаясь найти следы. Почему-то после низложения Уилбера все записи таинственно исчезли за одну ночь. Чиновники и армейские офицеры, участвовавшие в арестах гражданских лиц после атомного взрыва в Лос-Анджелесе, вдруг вспомнили, что были заняты в это время совсем иными делами.

Да и не только узники Лабиринта исчезли из жизни. Были и многие другие, бессчетные тысячи, лежащие теперь в безымянных могилах вдоль дорог.

Почему дети родителей, признанных угрозой безопасности, тоже были взяты под стражу, так никто никогда адекватно и не объяснил. Может быть, был план использовать их как средство давления на таких людей, как Кендрик, чтобы заставить их делать то, что требовал Уилбер. В то давнее утро в Вашингтоне его дочь Сэм исчезла вместе с десятками других детей задержанных - и никого из них больше никогда не видели.

Конечно, практически не было ни малейшего шанса, что Дрегер может что-то знать о семье Кендрика. Но этот человек работал рядом с Уилбером, был в сердце той политической машины, что многие годы правила Америкой. Поэтому он был в определенной степени ответственным за случившееся. Кендрик чувствовал, что ему нужно какое-то окончание дела, и встреча с Дрегером могла служить к нему прологом. Поэтому она стоила того, чтобы на нее согласиться.

Поняв, что уже не заснет, Кендрик встал и оделся. Было еще очень рано, но ему нужно было подумать, и потому он вышел на улицу. В этот час сразу после рассвета улицы были пусты и тихи, чайки кружили в слоисто-сером небе над головой. Кендрик направился к Мидоуз, зная, что может затеряться на открытом рынке, развертывающемся там каждый вторник.

Мидоуз, когда-то зеленая полоса возле древнего сердца города, сейчас превратилась в грязь под выросшим на ней палаточным городом самодельных навесов, населенных беженцами. Некоторые из них, вспомнив капиталистический дух предприимчивости своих предков, в своем скудном донельзя существовании продавали все, что могло хоть как-то принести прибыль.

Авиабазы, бывшие когда-то мощнейшим плацдармом США в Старом Свете, были брошены в безобразной спешке, и странно было даже подумать, сколько всякого добра осталось в казармах и служебных помещениях. Предметы форменной одежды, даже медали, всякое барахло и электроника. Книги, музыка, одежда, полудохлые древние устройства памяти, все слишком старое и разбитое даже чтобы сойти за антиквариат - свалка всяческой экзотической и бесполезной дряни поровну. По Мидоуз можно было бродить часами, если даже ничего здесь не купишь.

Было настолько рано, что половина павильонов еще не открылась. Кендрик выпил кофе из старого фургона, без мотора и колес, стоящего на кирпичах, и лениво-лениво подумал, какая ему разница, что это именно Кэролайн программировала среду окна в отеле.

Кто мог бы сказать, что это не случайное совпадение? Но Кендрик понимал, что есть лишь один способ узнать наверняка. Он посмотрел время - не так уж рано, так что она могла уже и встать.

Мобил пискнул, сообщая, что на том конце линии ответили. Послышалось дыхание - исчезающий, едва слышный выдох.

- Кэролайн, ты?

Еще что-то… и вдруг внешние звуки Мидоуз исчезли. Опыт подсказал, что это его усиления что-то распознали в фоновом шипении и теперь пытаются это выделить.

В почти неслышные шорохи помех вплетался и уходил какой-то узор, и у Кендрика поплыла голова. Уходящий приступ головокружения чуть не заставил его потерять равновесие - будто, подумалось ему, глаз Господа взмыл над горизонтом и уставился на него, не мигая.

Снова пискнул мобил, указывая, что взявший трубку уже ее повесил. И это ощущалось так, будто упали чары. Кендрик бросил мобил обратно в карман и прислонился к гофрированной железной стене, ожидая, чтобы голова перестала кружиться.

Когда мысли прояснились, он снова извлек мобил: - Да?

- Эрик?

- Привет, Кендрик! Рад тебя слышать.

- Слушай, тут такая ситуация, что мне надо поговорить с тобой или с Бадди. Ты серьезно говорил, что у тебя с ним постоянный контакт?

- Господи, конечно, серьезно! У нас много есть о чем поговорить.

Вот так они и договорились.

Что Кэролайн нет дома, выяснилось очень скоро.

Глядя на закрытую дверь, Кендрик вслух выругался, включил мобил и стал проматывать длинные скучные полосы информации, пока не нашел, что искал.

Может, она просто не хотела с ним говорить? Но если так, отчего не сказать прямо? Зачем надо было включать мобил и молча слушать, а потом отключиться?

Или трубку снял кто-то другой, а потом осторожно ее повесил. Кендрик вспомнил бомбу в чемодане, вспомнил, что недавно говорил ему Уитсетт, и потом вошел в дверь дома.

Как ни странно, Кэролайн не поменяла шифр замка, который хранился у него в мобиле, не удалила и биометрию Кендрика из базы данных здания. Так что в ее квартиру он вошел без проблем.

- Эй?

Кендрик сунул голову в дверь кухни Кэролайн, перебирая наиболее извинительные объяснения, зачем он вломился. Но в кухне никого не было.

«Может, пошла куда-то по делам», - подумал он. Мобил может бытье нею повсюду. Ее может даже в стране не быть.

Но почему-то в это не верилось.

В гостиной тоже никого не было, и в кабинете было пусто. Кендрик положил руку на дверь, ведущую в спальню, потом обернулся к рабочей станции.

Машина грузилась долгих две секунды, а потом Кендрик перешел в рабочий каталог Кэролайн и вскоре нашел файл с именем «Архимед». Передал этот файл на окно-экран, и то, что он увидел, совпало с пейзажем на дверях отеля.

Но что это значит - если вообще значит что-нибудь? Что у Кэролайн те же галлюцинации и те же приступы? Если да, почему она ему не сказала? .

Он рассматривал окно-экран, думая, мелькнет ли сейчас мальчик с крыльями бабочки, если достаточно долго подождать.

Потом он вызвал ролик «ТрансАфрики», посмотрел, как летит на него из темноты логотип корпорации.

Список интерактивных возможностей был внушителен. Можно было, например, нырнуть прямо в Гибралтар, просверлить виртуальные дыры в подводных конструкциях моста ТрансАфрика, вызвать невероятные объемы конструкторских, экологических и геологических данных, или посмотреть результаты воздействия этой конструкции на экономику соседних стран, даже на их флору и фауну. Управляя этой программой имитации с помощью мобила, Кендрик заставил точку наблюдения спикировать вниз, повиснуть в нескольких дюймах над самим мостом, это было настолько реально, что он, казалось, почувствовал тепло марокканских ветров, несущих горячий песок над волнами.

Программа привела его снова-таки к «Архимеду», заставил а облететь вокруг станции. Потом огромные металлические стены метнулись навстречу, и…

…и он оказался внутри.

И было там до ужаса знакомо.

Точка наблюдения поплыла вперед и оказалась возле центра одной их двух главных камер цилиндра. Тогда Кендрик запустил медленное вращение. Далеко внизу - или вверху - зарябила трава, и он, глядя на окно-экран, ощутил какую-то странную тягу в области остановившегося сердца^

Далеко внизу, в конце станции, он увидел плотное скопление, будто рой саранчи повис в воздухе. Потом они двинулись, несчетные мельчайшие точки, то плотнее, то реже, но все ближе и ближе. И ближайшие оказались крошечными знакомыми фигурками с паутинными крылышками.

Кендрик протянул руку - остановить имитацию. Во рту внезапно стало сухо. Он подумал, что если бы его сердце еще могло биться, оно бы сейчас сотрясало мелкой дрожью грудную клетку.

И в этот момент до него дошло, что на самом-то деле он тут не один. - Кэролайн?

Он встал. Какое-то движение доносилось из спальни, какие-то звуки. Выругавшись про себя, Кендрик еще раз перебрал, тут же отвергая, несколько возможных объяснений, зачем он здесь.

«Вот кретин», - подумал он. Ведь даже не осмотрелся как следует.

Он осторожно открыл двери спальни. Кэролайн стояла в дальнем углу комнаты, голая, глядя в окно на крыши. На его появление она не отреагировала, даже головы не повернула. Что-то не то.

- Кэролайн, что с тобой? Что это ты де…

Голос Кендрика затих. Никакой реакции, даже признака, что она отметила его присутствие.

Он подошел к ней, Нерешительно протянул руку к плечу. Обошел сбоку - и был потрясен тем, что увидел. Рост усилений вышел из-под контроля: толстые канаты залегли под кожей, обвили позвоночник и грудную клетку. Они еще не распространились выше шеи - вот почему она могла скрыть от него свое состояние.

Кендрик подумал, не кататония ли у нее - так бывало, когда усиления слишком сильно вмешивались в работу центральной нервной системы, превращая разум в пленника костяной клетки.

У Кэролайн сохранилось то же отсутствующее выражение лица, и взгляд был устремлен вверх, в небо, Над крышами. Взяв ее за подбородок, Кендрик осторожно повернул ее лицом к себе. Он хотел отвести ее от окна, заставить хоть как-то одеться - ну, привести в норму.

Краем глаза он заметил, что ее мобил лежит на столике возле кровати. Значит, это она отвечала на его звонок.

И тут наконец они встретились глазами, и приступ налетел на Кендрика, как железнодорожный экспресс.

Раскаленная добела комета взорвалась у него под черепом, лицо Кэролайн улетело назад и вниз - это он сам упал навзничь, а ее лишенный выражения взгляд проследил за этим падением. Боль пламенем полыхнула по всем уголкам его существа, и он закричал. И вскрикнул еще раз, когда язык обожгло будто расплавленным свинцом.

Он молил о смерти, чтобы избавиться от этих нестерпимых, нечеловеческих мук. Он валялся у ее ног, прогибаясь в судороге, бился и извивался на ковре, будто отчаянно хотел выскочить из собственного тела.

Это снова был мальчик с крыльями бабочки.

Теперь его лицо было видно отчетливо, и Кендрик подумал, отчего же это оно выглядит таким знакомым? Красивые и воздушные были эти крылья, в два-три раза больше миниатюрного торса, на котором они росли. Крошечные лазурные глаза сверкали на странно неподвижном лице.

Кендрика давно преследовала мысль, что откуда-то он знает, кто этот мальчик, «Я мог бы поклясться, что я действительно там», - подумал он. Потому что спальни не было, а были только стены вокруг мира, взлетающие вверх навстречу друг другу. Переливающиеся сгустки светящейся энергии мерцали на этом ландшафте, и едва слышный звук доносился до ушей Кендрика, будто миллионный хор что-то тихо пел далеко-далеко.

Он прислушался, вспоминая фоновый звук, который слышал раньше, когда звонил Кэролайн еще с рынка: будто прислушиваешься к разговорам целого мира сразу, но вместо какофонии голосов каждый может расслышать все, что говорится. Идеальное общение умов…

И тут «Архимед» исчез так же внезапно, как появился. Кендрик вернулся в реальный мир. И боль прошла, будто ее и не было.

- Ну, солнышко, забавно тебя здесь встретить.

Кендрик заморгал, собрался и увидел, что сидит на полу в луже собственных пота и блевотины. Над ним присел Питер Мак-Кован, обхватив руками колени, и улыбался.

Кендрик дико осмотрелся, увидел свалившуюся возле окна Кэролайн.

-  Питер, что с ней… О господи!

Он перевернулся на четвереньки, встал. Наклонившись над Кэролайн, увидел, что она дышит.

- Я просто мимо проходил.

- Тебя вообще на свете нет. Я с ума схожу к чертям.

- Да, такова людская благодарность, - вздохнул Питер, встал и вышел из спальни.

На улице серость небес сменилась началом светлого дня. Солнце по-зимнему бессильно освещало городской пейзаж. Кендрик подумал, сколько же он тут пролежал без сознания, и решил, что лучше об этом не знать.

Подняв Кэролайн на руки, он отнес ее в кровать. Голова у нее свешивалась набок, она издавала горловые звуки, глаза под веками бешено вращались. Он накрыл ее пуховым одеялом, и она завернулась в него, пробормотав что-то нечленораздельное, но он увидел, что она вышла из того странного ступора, в котором он ее застал. Кажется, это уже был естественный сон.

Устало покачав головой, Кендрик вышел вслед за Мак-Кованом и нашел его в кухне.

- Тебе сахара два куска, если я правильно помню?

Мак-Кован распахивал и закрывал дверцы шкафов, пока не нашел жестянку с надписью «Сахар». Потом призрак налил горячей воды в две кружки и сел на стоящий возле кухонного стола стул, открыл пакет молока и налил в каждую кружку, примерно столько же разлив на стол.

Одну из них Мак-Кован подвинул Кендрику, еще больше расплескав, горячая жидкость стала впитываться в небольшую стопку бумажных журналов и в эллист. Кендрик сел напротив, предусмотрительно отодвинув журналы и лист от растущей лужи…

И застыл, уставясь на эти кружки. Призраки чай не заваривают. Если сейчас взять подвинутую ему чашку, то существо на той стороне стала станет объективной реальностью. И Кендрик не протянул руки за чашкой. Он облизал губы и спросил:

- Кто ты такой?

- Питер Мак-Кован. Вероятно. - Кендрик попытался что-то сказать, но собеседник поднял руки останавливающим жестом. - По моему суждению, я - Питер Мак-Кован… Я также, но в меньшей степени, ты, а также Кэролайн, и все и каждый из известных мне заключенных отделения Семнадцать. Другими словами, я Питер Мак-Кован, но не обязательно тот самый Питер Мак-Кован.

Кендрик вспомнил того Питера Мак-Кована, которого он знал: обаятельный плут, чья способность болтовней создать себе выход из практически любой ситуации изменила ему в день, когда он прибыл в Лабиринт.

Кендрик встряхнул головой.

- Я все-таки думаю, что сейчас Кэролайн войдет сюда и увидит, что я разговариваю со стенкой. Я думал, что ты - галлюцинация какого-то вида, но сейчас даже не знаю, можно ли уговаривать с галлюцинацией подобным образом. Если нет, то я не знаю, кто ты такой.

- Хороший вопрос. Скажем так: технология усиления, которую мне имплантировали в Лабиринте, дала неожиданный побочный эффект: возможность сохранения воспоминаний и мыслей из мертвого разума. А зачем она это делает? Ну, потому что представляет собой саморазвивающийся кибернетический организм, живущий своей жизнью со своими целями. Может быть, сохранение подобных вещей повышает его способность к выживанию. Может быть, Дрегер этого и хотел. Или же я - всего лишь сообщество нанитов, на несколько десятков тысяч поколений ушедших от тех, которые когда-то обитали в моем теле, и это сообщество только думает, что оно - это я. Но в любом случае мой совет остается в силе: не возвращайся к Харденбруку.

У Кендрика вдруг онемели губы, к собственному своему удивлению, он ощутил гнев. Прямо сейчас на мгновение он вдруг возненавидел Мак-Кована так, как раньше и представить себе не мог. Перед ним был призрак - в буквальном смысле слова - из его прошлого, и этот призрак требовал его внимания и активного участия в интриге, рожденной безумием.

- А знаешь, какова альтернатива? - спросил Кендрик. - Если ты Питер, если ты был в Лабиринте, как ты можешь не знать, что бывает, когда наше усиление дичает, а мы его не лечим?

- Кендрик…

- Знаешь, что рассказывали мне об этих закрытых больницах Легислата? Тебя там вскрывают и пытаются из тебя эти штуки вырезать. Но все вырезать никогда не получается, и снова начинается рост. Но они все равно режут.

Кендрик мотнул головой:

- А иногда, когда усиления вырастают снова, то развиваются они новыми и еще более неожиданными путями. - Он уставился на призрака бешеными глазами. - Харденбрук мне нужен. С его помощью я могу сохранить свободу, а может быть, остаться не только в живых, но еще хоть сколько-нибудь человеком, пока эта растущая во мне мерзость меня не прикончит!

Он тяжело дышал, голова закружилась от гипервентиляций, от такой траты сил сразу после приступа. При всей ярости его валила с ног слабость.

- Кендрик, именно поэтому… - контуры Питера дернулись, исчезли, появились снова, Искаженные на краях, - …рденбрук тебя подставил. Клянусь тебе, это правда. Нанотрассеры, которые он в тебя ввел, не только реструктурируют алгоритмы ядра твоих усилений. Они действуют как троянский конь, анализируют тебя изнутри, просто нафиг читают твои мысли. Вспомни, что случилось в Лабиринте, Кендрик. Вспомни нас четверых - тебя, меня, Бадди и Роберта.

- Я помню.

- То, что у тебя внутри, основано на результатах Макса Дрегера. Он… он…

У Кендрика на глазах Мак-Кован превратился в двухмерный рисунок, в теряющий настройку сигнал.

- Послушай, Кендрик, мне пора. Скоро увидимся. И ради бога, подумай о том, что я тебе сказал.

Его изображение снова мигнуло, голос стал скрежещущий, придавая лживый оттенок всему сказанному, убеждая, что это просто мистификация.

Значит, продукт технологии, а не призрак, - во всяком случае, не из тех призраков, что водятся в заброшенных домах и одиноких замках. Еще раз мелькнуло изображение Мак-Кована и исчезло совсем. У Кендрика закружилась голова, когда он увидел, что исчез и чай, и лужа на столе. Не осталось никаких следов присутствия Питера Мак-Кована.

Несколько минут Кендрик мог только таращиться на пустой стул напротив, наполненный неопровержимым ощущением, что все это нереально.

16 октября 2096 года. Эдинбург

- Василевич?

Лицо Харденбрука все еще горело от жалящего ледяного дождя с моря. Бар приткнулся на темной стороне дороги недалеко от доков в Лейте. Малки поднял голову, и Харденбрук подумал, что коротышка не мог бы выглядеть более вороватым, даже если бы очень старался.

- Мы здесь не одни, - безразличным тоном продолжал Харденбрук.

Малки изобразил, будто испуганно оглядывается на жалкую горсточку клиентов бара, сейчас в основном занятых разговором вполголоса с барменом.

- Никого, кого мы знали бы. А если бы здесь была пыль наблюдения, я бы заметил.

Малки поднял руку над столом, чтобы Харденбрук увидел у него на руке браслет данных.

Харденбрук, поморщившись, сел напротив. Встреча в таком людном месте ему не нравилась. Василевич иногда слишком доверялся современным технологиям, забывая, что информацию можно добывать более простыми способами. Например, увидев двоих вместе, сделать выводы - что может быть проще?

- Могли бы встретиться у меня в клинике. Система безопасности там идеальная.

Малки покачал головой:

- Знаете, можно остерегаться, но если уж тебе суждено быть пойманным, тебя поймают.

Харденбрук ничего не сказал, но про себя еще раз подумал, до чего же он не любит этого человека.

- Давайте к делу. Ко мне неожиданно приехал один из представителей Дрегера. Он искал информацию о Галлмоне.

Малки пожал плечами, отвел взгляд.

- И какое мне до этого дело?

- Этого человека зовут Марлин Смиби. Он объявился без предупреждения и только что над огнем меня не подвешивал, чтобы вытащить ответы. Не могу придумать для этого никакой причины, кроме одной: учуял запах жареного.

Малки засмеялся. Харденбрук посмотрел на него взглядом таким ледяным, что вулкан замерз бы.

- Если что-нибудь случится со мной, Василевич, то же будет и с вами. Помните это.

- Никогда не забываю. Вы с этим самым Смиби можете разобраться?

- Не в том смысле, который вы, как мне кажется, в это слово вкладываете. Если со Смиби что-либо случится, ввести в заблуждение Дрегера не удастся.

Малки кивнул. Их деловые отношения тянулись уже несколько лет, и Малки давно уже был дистрибьютором нескончаемых с виду запасов биопродукта от Харденбрука. Эти отношения даже процветали какое-то время, пока Харденбрук не сообразил, что шантажировать своего лучшего клиента - это и выгодно, и удобно.

Это решение принесло Малки неожиданные дивиденды. Некоторое чтение между строк помогло сообразить, что Харденбрук поставляет информацию не только Максу Дрегеру, но и «Лос Муэртос» - очень сложная двойная игра

Харденбрук понял, что Малки это сообразил, а Малки понял, что Харденбрук до этого додумался, и у них образовалось нечто вроде мексиканской ничьей: каждая сторона может потерять все, и в то же время терять ей нечего.

Малки вздохнул, сел ровнее.

- Ладно, бог с ним. Что у вас на уме, Харденбрук?

- Мои друзья в Штатах… - Малки состроил мину, будто и так не знал, о ком говорит Харденбрук, - хотят получить Галлмона раньше, чем до него доберется Дрегер. Смиби уже встречался с Галлмоном лично.

У Малки на лбу выступила бисеринами испарина.

- Бог ты мой! Вы хотите сказать, что они его уже схватили?

- Нет, я хочу сказать, что Смиби пригласил Галлмона на встречу, и Галлмон пришел.

- Но зачем? В смысле, что в Кендрике такого особенного?

- Да какая разница зачем? Я знаю только, что Дрегер наш начальник…

- На хрен, - перебил Малки. - Ваш начальник. Я на все это не подписывался.

- Как бы там ни было, либо мы действуем быстро, либо нас берут за горло - обоих. Так?

- Ага. Значит, похищение. - Малки тяжело и глубоко вздохнул. - Еще одна ступенька в моей богатой и цветистой преступной карьере.

- Слушайте! - вызверился на него Харденбрук. - Или вы мне будете помогать, или вы…

- Знаю, знаю, - устало перебил Малки. - Или я уже труп. Но притворяться, будто мне это нравится, я не буду. Кендрик мне друг. - Он покачал головой. - Что-то тут не так. Какого черта эти люди могут от него хотеть?

- Вопрос стоит так, Василевич: ваша шкура - или его. - Харденбрук мерзко осклабился, и рубцы, занимавшие половину его лица, сморщились, наезжая друг на друга. - Если мы им не дадим именно то, что они хотят, я не берусь предсказывать дальнейшее развитие событий. Но могу гарантировать, что для нас оно будет весьма неприятным. Для нас обоих.

23 июня 2088 года. Лагерь для интернированных «Лабиринт», Венесуэла

Полгода прошло, как погиб Марко в центре задержания на глазах у Кендрика, и за это время не раз у него возникала мысль, не погиб ли и он сам и не возродился ли снова в аду.

Он проснулся на жесткой койке от грохота сапог по глине снаружи. Из темноты, крадучись, высунулась чья-то рука и тронула его за плечо. Он вздрогнул, увидев выплывшее из темноты лицо - Бадди. Он был когда-то военным летчиком, и его вместе с человеком по имени Рой Уитмен арестовали за то, что помогал объявленным в розыск диссидентам переправляться в Мексику и дальше.

- Слышишь? - шепнул Бадди.

Кендрик беззвучно кивнул. Громкие голоса приближались откуда-то снаружи. Двое заключенных прислушались, надеясь, что эти шаги направляются куда угодно, только не к их хижине.

Но тут распахнулась от удара дверь, во влажную атмосферу деревянного здания ворвался теплый воздух. Снаружи громко стрекотали сверчки, звуки тропической жизни наполняли ночь.

Фигуры солдат, очерченные ярким светом дуговых фонарей, черными силуэтами вошли в двери, в громоздком камуфляже, с автоматами за плечами - фантомами другой жизни, где была горячая вода, чистые одеяла и съедобная пища.

- Мак-Кован, Хуарес, Галлмон! - рявкнул один из них. - Встать!

Тишина воцарилась в хижине, где человек тридцать, втиснутых в крошечное пространство, спали на грубых деревянных койках в невообразимой жаре. Кендрик с завистью подумал о тех, кто услышал шаги солдат по жесткой сухой траве, а потом услышал, как эти шаги прошли мимо.

Он с трудом оторвался от койки, чуть не падая от голода и недосыпания. Одновременно с ним встали Мак-Кован и Бадди. Хотя мысль о побеге или сопротивлении присутствовала всегда, Кендрик видел, что бывает с теми, кто отказывается подчиняться. Пятна крови этих людей до сих пор были видны на земле.

Их вывели на теплый ночной воздух; звезды мерцали над головой, за дуговыми фонарями темной стеной угадывались джунгли. Под налитыми кровью, запавшими глазами Мак-Кована висела на впалых щеках редкая борода. У Кендрика не было особых возможностей с ним познакомиться, потому что прибыл он недавно, хотя тот принес драгоценные новости о том, что происходит во внешнем мире. Очевидно, он был коммивояжером с «деловыми связями» на Ближнем Востоке - что в глазах администрации Уилбера было весомой причиной для немедленного ареста.

Как и сам Кендрик, он всего лишь оказался не там, где надо, в неудачный момент.

Каждый раз, когда прибывал новый заключенный, по лагерю расходились новые крохи информации. После прибытия Кендрика сразу вслед за атомным взрывом в Лос-Анджелесе тысячи людей прошли через наспех созданные центры задержания по всем США. После первичной обработки их бросали сюда, в эту адову дыру.

Троих заключенных вывели наружу и выстроили в ряд. Глянув вниз, Кендрик заметил, что Бадди Хуарес, очевидно, лежал на койке в ботинках.

- Всегда готов, - шепнул Бадди, перехватив его взгляд.

У Кендрика на лбу выступил пот. При всех разрозненных слухах о массовых арестах, продолжающихся дома, никто толком не знал, где их сейчас держат. Джунгли и жара наводили на мысль о Южной Америке. Поскольку за дуговыми фонарями и окружающей растительностью не было видно никаких признаков цивилизации, ближайший город мог быть и за мили, и за сотни миль отсюда.

Кендрика ткнули в поясницу чем-то металлическим и жестким, и он шагнул вперед, чтобы не упасть - вместе с двумя другими заключенными. Их повели прочь от хижин, через проволочное заграждение, отделяющее зону от территории чего-то вроде военной базы, воткнутой прямо в середину диких джунглей.

- Приветствую вас в Лабиринте, - сказал Стенцер.

На подносе стояла еда, свежий кофе в кофейнике варился на плитке. Кендрик не сводил глаз с тарелки пончиков, посыпанных сахарной пудрой. Рядом с кофе стояли пластиковые кувшинчики сливок, и знакомый запах сводил Кендрика с ума Он голодал уже полгода.

- Как вы сказали?

Уголок рта Стенцера дернулся в улыбке. Редеющие остатки волос прилипли к голове прямо над ушами.

- Так мы называем это заведение, - объяснил он. Его фуражка лежала возле локтя на пластиковом столе, который отделял его от Кендрика.

Всех троих провели в длинное низкое здание, похожее на бетонный бункер. За ним Кендрик заметил взлетную полосу, идущую вдоль всей опушки джунглей, а вокруг были рассыпаны другие здания, и некоторые окружены грузовиками. Кендрик решил, что это основные казармы для охраны и летчиков, которые перевозят заключенных.

Внутри здания оказался длинный ряд лифтов, в каждый из которых мог бы въехать автомобиль. Путь вниз был долог, кабина дребезжала и все время дергалась. Через несколько минут поездки решетчатая дверь отъехала, открыв длинный серый коридор, по бокам которого шли металлические двери. Здесь Кендрика отделили от группы и втолкнули в пустую камеру, освещенную мигающей лампой дневного света. Он как-то приткнулся на бетонном полу и бесконечные часы ждал, пока солдаты пришли за ним и доставили его вот к этому Стенцеру.

На стене за плечом Стенцера висел календарь. Кендрик всмотрелся, отмечая дни, вычеркнутые размашистыми детскими штрихами. Сейчас уже был конец июля.

Пристально глядя на Кендрика, Стенцер мотнул головой в сторону пончиков и кофе.

- Поесть не хотите?

Кендрик задохнулся. Живот подвело судорогой.

- Хочу, - хрипло сказал он.

И Стенцер улыбнулся чуть шире. Не презрительно скривился - улыбнулся по-настоящему.

- Вот и хорошо. - Он сложил руки перед собой на столе. - Только сначала ответьте мне на несколько вопросов.

Поначалу течение жизни не менялось.

Кендрика держали в той же пустой подземной камере без окон, куда посадили. Ни подушки, ни одеял. Дневной свет стал далеким воспоминанием.

Источники информации о внешнем мире, и без того скудные, перекрыли полностью. Одно он понимал наверняка: никто не придет ему на выручку.

Последнее, что до него донеслось, - это что в штатах Восточного Побережья происходит какое-то восстание, хотя представить себе это ему было почти невозможно. Вероятно, какие-то значительные группы вооруженных сил США передрались между собой, и счет убитых шел на тысячи. Конечно, проверить это было невозможно. Если такой раскол действительно произошел, это могло случиться лишь через несколько недель после его ареста.

Но причины этого он вполне мог себе представить. Началось это, значит, тогда, когда гниль, превратившая миллионы акров плодородных пшеничных полей в бесплодные пустыни, была воспринята как биологическое или генетическое оружие в руках невидимого врага. До чего же легко оказалось превратить Америку в параноидное полицейское государство.

Иногда его без какой-либо системы пытали. Тюремщики били его шлангами, когда он засыпал, но иногда он все же позволял себе отключиться, насладиться секундным блаженством бессознательного покоя до того, как снова ворвутся в дверь люди в мундирах.

Бывало, что ему задавали одни и те же вопросы о людях, которых он не знал и о которых никогда не слышал, о местах, о которых он только слышал или читал в газетах.

Иногда, когда его вели по длинному коридору на допрос у Стенцера, мимо проходили люди в лабораторных халатах, похожие на ученых или врачей. На него они даже не смотрели: он был, как он понял, намного ниже их. По лицам было видно, что для них он - обыкновенный предатель и преступник.

Уже будто в тысячный раз Кендрик сидел напротив Стенцера за этим пластиковым столом и все равно не мог даже припомнить, как его выводили из камеры.

В этих случаях всегда бывала горячая пища и кофе. Стенцер придерживался одной и той же процедуры: наливал себе кофе и брал пончик, читая какие-то сообщения на эллистах. И Кендрик каждый раз чувствовал, что попал в какой-то невиданный ад: из-за одностороннего зеркала смотреть, как какой-то служащий поглощает утреннюю дозу углеводов и кофеина в своей обыденной жизни, о которой Кендрик мог только мечтать. И очень странно было, что при всей ненависти к Стенцеру - эмоции такой силы, что Кендрик даже представить себе не мог бы ее раньше по отношению к человеку, - он ловил себя на бессознательном стремлении угодить лейтенанту.

Какое-то время он думал, что эта утренняя рутина с кофе и пончиками является частью общей пытки. Но потом стал склоняться к мысли, что это сродни тому, как его не замечают солдаты и ученые, идущие по коридорам Лабиринта. Ненамеренная жестокость, которая все же служила его дальнейшему ослаблению.

Стенцер дочитал свой эллист, сложил руки в своей манере и посмотрел на Кендрика оценивающим взглядом.

- Тринадцатое августа, четырнадцать часов ноль минут, - сказал он вслух. - Допрос заключенного Галлмона, обвиняемого… - Он глянул на эллист, - в подрывной деятельности против правительства американского народа путем содействия его врагам. - Стенцер посмотрел на Кендрика в упор; - Мистер Галлмон, готовы лн вы отвечать на мои вопросы?

- Яне знаю никого из людей, которых вы мне назвали, - вяло ответил Кендрик. - Я никого из них никогда не видел, Я не террорист.

- Но ведь ваша жена была с ними знакома?

Уже и вспомнить было бы трудно, сколько раз они обменивались именно этими словами.

- Я не знаю, - автоматически ответил Кендрик. - Она брала интервью. Она журналист, как и я. Быть с кем-то знакомым еще не значит состоять с ним в заговоре. Я знаю, что ничего плохого не делал.

- Мистер Галлмон, - сказал Стенцер почти сочувственно, -были бы вы невиновны, зачем бы мы вас стали привозить аж сюда?

Кендрик посмотрел на Стенцера: - А где мы?

И тут… произошло нечто удивительное.

Стенцер встал, налил вторую чашку кофе и протянул ее Кендрику, держа перед его лицом. Кендрик смотрел на кофейно-сливочную поверхность так, будто она его сейчас укусит.

- Ничего страшного, - успокоил его Стенцер. - Берите. Поколебавшись, Кендрик осторожно потянулся и взял

чашку двумя руками. В Лабиринте, по контрасту с джунглями где-то высоко над головой, было холодно, и тепло от чашки потекло в руки как жидкое солнце, льющееся в душу. От аромата и пара закружилась голова, будто ему только что отдали обратно тоненький ломтик прежней жизни. Сейчас он был слаб, как никогда.

- И пончик можно, угощайтесь.

Голос Стенцера звучал почти заговорщицки, чего раньше Кендрик он него не слышал. Попробовав кофе» он чуть не застонал, наслаждаясь этим вкусом. Протянув потом руку, он взял пончике кремом, глядя на Стенцера глазами испуганного животного. Но Стенцер лишь кивнул, ободряя его.

Потом следователь что-то сделал со своим эллистом, и тот посерел, погас. Кендрик видел, что Стенцер выключил его.

- Послушайте, сейчас мы одни. Никто не знает, что я вам на самом деле говорю. Вы понимаете?

Кендрик осторожно поднес пончик ко рту кремом вперед, и горечь желчи метнулась по горлу вверх. Потом сласть попала ему в рот, руки запихивали остаток сахарной пудры, тело наполнилось теплом и наслаждением.

Он проглотил и закашлялся.

- Я вам не верю, - сказал он вяло. Конечно, камера прослушивается, конечно, все записывается.

- Мистер Галлмон… Кендрик, мы оба знаем, что это просто зря потраченное время. - Стенцер посмотрел на него внимательно. - Мы знаем, что это ни к чему не ведет. Вы понимаете, что я говорю?

- Не уверен.

Стенцер покачал головой. У Кендрика сахар уже начал всасываться в кровь, и ему было хорошо, как новорожденному младенцу. Стенцер обошел вокруг стола, почти по-отечески положил руку ему на плечо.

- Слушайте меня, - сказал он, понизив голос. - Я больше не могу этого делать. Понимаете?

Кендрик полуобернулся к нему.

- Я говорю серьезно. Больше так с вами обращаться я не могу. Так что, когда будете сюда приходить, сможете есть, что хотите, и я не скажу охранникам.

Взяв другой пончик, Стенцер протянул его Кендрику. Кендрик принял его и на этот раз заставил себя есть медленнее. Мысль, что Стенцер говорит правду, расцвела на краткий миг надеждой, но Кендрик ее прогнал.

В конце концов, он в аду, а в аду надежда - просто не существующий предмет.

- Расскажите мне о себе, - попросил Стенцер. Кендрик доел пончик и допил последние капли дымящегося кофе.

- Я вам рассказал все, что знаю.

Он привык повторять эту фразу снова и снова, неделю за неделей.

- Я знаю, - кивнул Стенцер. - Но я хочу понять, кто вы - кто вы на самом деле. Вот файлы, которые мне о вас рассказывают многое, и о ваших родственниках, о вашей жизни, о вашей работе. Но они не говорят мне то, что я хочу знать.

- Я вам готов рассказать все, что вы хотите знать, - ответил Кендрик. - И я понятия не имею, сколько раз уже вам это рассказал. Просто не знаю, что еще могу сказать.

Слова лились тихо и монотонно.

- Это не обязательно будет что-то важное, - сказал Стенцер, засовывая руки в карманы и прислоняясь к краю стола. - Мне нужна какая-то информация, кусочек, который я смогу показать начальству - и не важно, насколько тривиальной кажется она вам. А потом, клянусь, может быть, что-нибудь мы сделаем, чтобы вас отсюда вытащить.

- Я даже не знаю, почему я здесь. Стенцер глянул на него изучающим глазом:

- Вы обвиняетесь в соучастии, в подстрекательстве, в содействии врагам Соединенных Штатов и агитации в их пользу. Америка воюет, мистер Галлмон, а во время войны законы неизбежно меняются. По новым чрезвычайным законам вы можете провести в изоляции весь остаток вашей естественной жизни, если это будет необходимо - если будет сочтено, что вы каким-либо образом можете принести вред стране.

И не только это: вы находитесь под военной юрисдикцией, от вас требуется служить стране любыми необходимыми средствами, которые могут послужить сохранению Соединенных Штатов как передовой и свободной демократии. Кендрик просто задохнулся от возмущения.

- Господи, да в чем меня обвиняют? Я, что ли, лично взорвал Лос-Анджелес?

- Вероятно, вы лично за это не отвечаете. Но ваша жена интервьюировала лиц, известных как сторонники врагов нашей страны. Террористы, диссиденты - подобная публика. Вы на своей работе тоже иногда вступали в контакт с людьми того же сорта, и ваши статьи не оставляют сомнений, что вы понимали последствия террористической угрозы.

- Но я же никого не заставлял ничего делать, я только…

- …вели с ними разговоры? Да если бы вы приходили к ним не для того, чтобы распространять семена их злобных антиамериканских взглядов, как вы думаете, они бы вам ответили даже на вопрос, который час? Вероятно, вы даже разделяли эти взгляды. - Стенцер пожал плечами. - А некоторые вещи, которые вы говорили о нашей стране - о нашем президенте, - иначе как подрывными назвать нельзя.

Кендрик попытался что-то сказать, но мог только нечленораздельно захрипеть - ужас того, что он только что слышал, медленно проникал в мозг.

- Я думал, вы сказали, что хотите мне помочь. А эта… эта чушь… это же…

Он только замотал головой - слова ему изменили.

Стенцер изобразил нечто вроде улыбки. Кендрику показалось, что это осклабился череп, обтянутый пергаментной кожей.

- Люди допускают ошибки, - говорил Стенцер. - Общаются, с кем не надо, а от этого бывают последствия, которых они не ожидали. Например, атомный взрыв в Лос-Анджелесе или даже гниль, опустошившая наши обширные нивы. Я говорил всерьез: я мог бы вывести вас отсюда прямо сей-

чac, если бы захотел. И через пару часов вы были бы дома.. Но пока я еще сделать этого не могу.

Мне нужно дать начальству хоть что-то, а то меня на этой работе не оставят, и тогда я уж вам никак помочь не смогу. Вы мне дайте хоть что-то, любую малость, какой бы ерундой вам она ни казалась - и я клянусь, что из кожи вон вылезу, чтобы вас отсюда вытащить. Сегодня же, если смогу.

Кендрик вытер о штаны внезапно вспотевшие ладони:

- Я не знаю. Ну что вы хотите от меня услышать?

- Все, что можете сказать, - ответил Стенцер, подчеркивая каждое слово. - Я могу вам помочь, но только если вы мне поможете.

«Но что я могу сказать?» - подумал Кендрик. Он - журналист: О его жизни Стенцер уже знает все. Казалось непостижимым, что статьи, которые он писал, могут быть как-то связаны с его арестом даже без предъявления обвинений.. Ничего он не мог сказать Стенцеру такого; что не было бы уже описано в мучительно повторяемых подробностях.

На глаза навернулись слезы: ясно, что Стенцер перешел, к новой тактике, чтобы получить от него то, что он не обязан был отдавать.

- Нету меня ничего. Нет! Я все вам рассказал, что мог, о жене, о себе, Бог один знает, сколько раз уже! Хотел бы я вам что-нибудь рассказать, так ничего же нет, клянусь!

Стенцер посуровел.

- Мельчайшую подробность, мистер Галлмон. Вы можете счесть ее не важной, а она окажется важной. Ваша жена была в контакте с диссидентами и врагами нации. Вы мне что, хотите сказать, что она защищала американские интересы, когда якшалась с мерзавцами, которые потом сожгли целый город мирных жителей? У меня есть копии всего, вами написанного, и знаете, что я вам скажу? Меня тошнит от такой кучи антипатриотической грязи!

Голос его становился все громче. Кендрик резко вскинул голову.

- Да господи, вы же даже незнаете, террористы устроили эту гниль или нет! Экологию среды похабили с каждым годом сильнее и сильнее…

-  Ты меня не учи, что мне думать!- заорал Стенцер прямо ему в лицо, брызгая слюной.

До сих пор это были только вопросы, бесконечные вопросы, пока Кендрик не падал от усталости и голода. Сейчас что-то переменилось.

Стенцер ударил изо всей силы. Кендрик не сразу понял, что его бьют - только когда оказался на спине, стул опрокинулся, во рту вкус крови и железа.

А над ним навис Стенцер, занеся кулак, будто готовый нанести новый удар.

- Я ничего немоту рассказать,- переключился Кендрик на привычную литанию. - Я все вам уже рассказал, и много раз. Было бы чего-нибудь - рассказал бы все, так ничего же нет. Я хочу домой.

Стенцер кивнул с жестким, будто нечеловеческим лицом, подошел к двери и открыл ее. За дверью ждали два охранника - наверное, все время там стояли. Кендрика рывком подняли с пола и вытащили в коридор. С разбитого лица капала кровь.

- Какие будут приказания, сэр? - спросил старший охранник.

- Расстрелять, - коротко бросил Стенцер, навсегда закрывая дверь.

16 октября2096 года. Доки в Лейте

- Наконец-то пришли.

Эрик Уитсетт был одет в то же пальто, что было на нем тогда, возле «Святого». Тот же тщательно обернутый вокруг шеи шарф, так же поднят воротник до самых ушей.

Кендрик посмотрел вдоль набережной в обе стороны. Неподалеку стояли корабли у причалов, воздух пронизывали крики чаек, держался запах соли. Вдоль берега тянулись полуразрушенные склады и офисы. За последние годы, особенно когда хлынула волна беженцев, этот район восстановил свою зловещую репутацию. Кендрик и сам тут жил поначалу после приезда в Шотландию. Это было трудное время, но зато он достаточно хорошо знал эти места, чтобы понимать: сейчас они здесь одни.

- Я смотрю, вы запыхались. Не заплутали по дороге?

- Я не был уверен, что точно понял где, - ответил Уитсетт. Не настолько хорошо знаю эту часть города. - Он закашлялся, выпустив клуб пара. - Извините, если опоздал.

- Ничего страшного. Не возражаете немного пройтись? Уитсетт с преувеличенным ужасом огляделся:

- Боже мой, неужто нельзя хоть в какой-то бар зайти? Кендрик улыбнулся в ответ:

- Да есть тут один неподалеку. Но если уж мы будем говорить о Бадди, я бы предпочел быть уверенным, что нас никто не увидит и не подслушает.

- Что ж, тогда я не вижу альтернативы. Ладно, пойдемте. Они зашагали рядом, море осталось слева от Кендрика.

- Вы часто сюда приходите?

- Время от времени, - улыбнулся Кендрик. - Здесь я оказался, когда впервые пристал к этим берегам.

- На одном из этих кораблей?

- Да, где-то в первые годы войны. Поначалу сухогрузы шли караванами, вывозя тысячи беженцев из охваченных бунтом штатов Восточного Побережья. А потом военный флот Легислата начал ставить блокаду - слишком нас много было.

- Туго вам пришлось. Кендрик пожал плечами:

- А что было там в те дни?

- Примерно то же, что вы каждый день в новостях видите. Такое ощущение, что весь остальной мир между собой передрался, и пришел наш черед. - Уитсетт обернулся к нему. - Я же там остался после Лабиринта. Был до того консультантом, и помогал людям пережить то, что с ними происходило. Пытался снизить поток самоубийств, можно сказать. Там я и познакомился с Бадди, до того, пока он на этом своем вертолете не рванул куда-то на юг Мексики. А вы?

- У меня был выбор: или пытаться найти дорогу через зону боев, или пойти другим путем и сесть на корабль. А потом у меня, как и у вас, усиления одичали, и пришлось мне залечь на дно.

Уитсетт сочувственно кивнул.

- Если это не слишком нескромный вопрос, - начал Кендрик, - как вы сюда попали, не проходя обычных проверок?

- Частный рейс, организованный компанией, где один из совладельцев - лаборокрыс. У них есть способы обхода обычных каналов.

- А я этого лаборокрыса знаю?

- Роя Уитмена помните?

- Ну конечно.

- Вы же вместе работали?

- С ним работал Бадди, - поправил Кендрик, - в те времена, когда они гоняли через границу США в обе стороны все, что могли. А меня только пару раз… ну, брали с собой. Я рассчитывал найти хороший материал.

- Все еще пишете? - вопросительно глянул на него Уитсетт.

Кендрик покачал головой:

- Практически нет. Мне повезло заиметь средства, чтобы пока что протянуть без работы, но это вечно тянуться не может.

- А работу вы не можете получить, потому что никто не хочет иметь дело с лаборокрысом. Нам всем нынче туго приходится.

Кендрик пожал плечами:

- Остается утешаться знанием, что не у меня одного такие проблемы.

Уитсетт засмеялся:

- Считайте, что вам еще повезло. В Америке есть места, где все гораздо хуже.

- Я бы не был в этом так уверен. Но вы же не для того проделали весь этот путь, чтобы просто со мной повидаться?

- Нет, причины другие. Хотя главным образом Бадди встревожился, что от вас ничего не слышно.

- Помню, вы говорили. Может быть, вопрос стоит поставить так: почему он счел нужным посылать вас, хотя мог бы просто сам меня спросить?

- Я уже говорил: он занят. Но ему нужна ваша помощь.

- Мог бы позвонить.

- Вас сперва нужно было найти, а это потребовало времени. Вы хорошо скрываетесь.

Кендрик позволил себе слегка улыбнуться:

- Кажется, все-таки недостаточно хорошо.

- И все же Бадди к вам обращается - через меня. «Лос Муэртос» знают о видениях.

- Что ж, молодцы.

- «Лос Муэртос» не надо недооценивать. Они сейчас куда опаснее, чем были несколько лет назад.

- Бросьте, - возразил Кендрик. - Они же разваливаются?

- Раскололись, но не ослабели. Разделились на две фракции. Одна фракция считает себя религией, другая… другая больше занята земными делами и старается действовать на опережение. И обе видят в нас для себя опасность.

- Послушайте, вы знаете, что это были не галлюцинации, а видения ? И это действительно потрясение, признаю - мысль, что не только у меня такое. Но все это мне говорит, что наши усиления копаются у нас в головах. - Кендрик коротко засмеялся. - И что в этом нового? Вот чего я не понимаю - это почему столько народу интересуются конкретными подробностями.

- Трудно отмахнуться от факта, что более радикальная фракция «Лос Муэртос» надеется что-то приобрести от видений, которые могут испытать сами, если подберутся поближе к Лабиринту. Вы,ведь сами были такому свидетелем? Бадди мне рассказал о вашей поездке в джунгли. Мне кажется, вы не понимаете вот чего: все мы видим одна и то же, все как один - конкретнее, те, кто вышел живым из Семнадцатого.

Кендрик засмеялся, замотал головой:

- Это невозможно.

- Я могу вам рассказать, что вы видели: крошечный мальчишка с крыльями как у бабочки. Вижу по вашему лицу, что это так.

Кровь бросилась в лицо Кендрику.

- И что? Если даже это так - а я еще не согласился, что это так, -какая мне разница?

Уитсетт пожал плечами:

- Нас пригласили. Наверное, они говорили и с вами

- Кто «они»?

- Светлые.

Кендрик заставил себя дышать ровно. Давно уже не слышал он этого названия.

- Светлых не существует. Они всего лишь плод воображения тех, кого свели с ума медицинские процедуры, санкционированные государственным аппаратом США.

- И все же они существуют.

- И Бадди хочет говорить со мной на эту тему?

Уитсетт сменил галс:

- Вас же было четверо? Вы, Питер Мак-Кован, Роберт Винченцо и Бадди Хуарес. Вас изолировали в Лабиринте, и там что-то произошло. Между вами четырьмя.

- Я не отрицаю, что нас изолировали вместе, - согласился Кендрик.

- И именно тогда Роберт впервые заговорил о Светлых? Кендрик вздохнул:

- Я же уже говорил: Роберт сошел с ума.

- Сошел ли?

Кендрик отвернулся и на прямой вопрос не ответил: - Там много странного происходило. Иногда трудно отличить, что было в реальности, а что нет. - Он снова посмотрел на Уитсетта: - И Бадди решил, что Светлые существуют реально?

- Они действительно существуют реально, - ответил Уитсетт с неожиданной горячностью. - Светлые предлагают нам путь наружу, выход. Но, чтобы его достичь, нам нужно попасть на «Архимед».

- На «Архимед»? Вы хоть сами понимаете, как это безумно звучит? Да и вообще, как вы туда доберетесь?

- Есть компания запуска ракет, управляемая человеком по имени Джерард Сабак - этакий предприимчивый промышленник. Он был в той партии, что доставили после нас, они застряли в Семнадцатом, когда нас сбросили на нижние уровни. В этой компании он старший партнер, и специализация у нее - запуск на орбиту туристов и предпринимателей. Он все организует, но многое зависит от того, удастся ли нам избежать вмешательства со стороны.

- Да… На Кендрика это произвело впечатление.

- Послушайте, неужто вам не хочется избавиться от того, с чем нам приходится мириться? Чтобы за вами не гонялись даже хорошие ребята, боящиеся, как бы вы не превратились в ходячую наночуму? Конечно, хочется.

- Не отрицаю, - ответил Кендрик. Теперь он разозлился. Быть может, Бадди проиграл, породил культ вроде «Лос Муэртос» в джунглях, культ поклонения развалинам военной базы и машинному разуму, затаившемуся в каждой молекуле ее темных коридоров. - Но факт тот, что нам приходится искать способы жить и выживать в реальном мире, здесь. И даже если это возможно, какой смысл лететь на «Архимед»? Даже допуская, что удастся выжить в сбежавшей нанотехнике, заразившей станцию, вы просто дадите противникам «Архимеда» еще больший повод сбить его с неба - вместе с вами.

Уитсетт долго - даже уже слишком долго - глядел на воду. Потом повернулся к Кендрику:

- Послушайте, наверное, мне нужно поговорить с Бадди. Если бы вы испытали то же, что и все мы, в нашем этом разговоре даже нужды бы не было. Вы бы знали.

Они подошли к самому берегу. Невдалеке высился корпус торгового судна, и волны тихо плескались у его заржавевшего борта.

- Послушайте, а вот есть идея. Может быть, мы… Когда Кендрик увидел моторку, было уже слишком поздно.

Он смотрел на воду, когда Уитсетт начал говорить, стоя лицом к нему, а спиной к воде, и потому Кендрик видел море поверх его плеча.

Моторка, наверное, вылетела из-за корпуса сухогруза, а Кендрик слишком был занят словами Уитсетта, чтобы обратить внимание на гул ее двигателя.

От удара пули Уитсетта развернуло, и в последний момент своей жизни он привалился к Кендрику. Кровь и мозги плеснули на причал, Кендрик вскрикнул, в ужасе отшатнулся. На моторке полыхали яркие вспышки. Что-то просвистело над ухом.

Когда разорванный труп Эрика Уитсетта свалился наземь, стали видны тонкие серые нити, переплетавшие мягкие ткани, составлявшие ранее начинку головы лаборокрыса.

Время замедлилось. Кендрик бросился бежать - тягучее, медленное движение. Он рискнул, обернулся через плечо и увидел человека в тяжелом зеленом рыбацком плаще, стоящего на застывшей теперь моторке и наводящего оружие на цель. Вдруг ему стало ясно, что целью был он, а не Уитсетт.

И он бросился бежать.

16 октября 2096 года. Рядом с клиникой Харденбрука

- Да господи!

Маленькие ручки Кэролайн со злостью и досадой хлопнули по приборной панели автомобиля.

Кендрик ничего не сказал, и она шумно вздохнула, глядя на улицу. Мимо шли люди, иногда глядя в их сторону, пытаясь узнать, что за пейзаж у них в окнах машины. Кендрик знал, что его конструировала сама Кэролайн: черно-белое изображение улиц Касабланки сороковых годов двадцатого века. Поскольку у многих едущих и стоящих вокруг машин были собственные программы отражения, их машина не сильно выделялась, а значит, они могли прятаться, пока Кендрику не надо будет войти в клинику.

- Я мог бы попытаться объяснить, но тебе это все покажется бессмыслицей.

Произнося эти слова, Кендрик сообразил, что ему и себя-то непросто будет убедить. Кэролайн наконец очнулась от своего кататонического состояния и обнаружила, что он снова у нее в квартире. Она не помнила ни как брала трубку, ни как потом ходила в забытьи: помнила только, что проснулась на звук его голоса.

Так что он ушел, почти ничего не объяснив, пошел встречаться с человеком, которого несколько лет не видел - как раз чтобы увидеть, как он погибнет.

- Кэролайн, - сказал он осторожно, - если кто-то и может знать, что здесь происходит, то это скорее будешь ты, чем я.

Она глядела прямо перед собой, на улицу.

- Что ж, это может быть правдой, - сказала она едва слышно.

- Может быть, нам есть о чем поговорить. Ты мне так и не сказала, отчего мы расстались. И не говорила, что твои усиления одича…

Она подняла руку, будто останавливая его, и потому он сменил тему.

- Бадди с тобой связывался?

У Кэролайн был такой вид, будто сейчас ее лицо рассыплется на части.

- Да, - ответила она, с усилием беря себя в руки. - Я ездила в Голландию, мы там встретились.

Кендрик кивнул. В Голландии к лаборокрысам отношение было сравнительно терпимое.

- И?..

- Я начала… видеть вскоре после тебя.

- Боже мой, Кэролайн, если бы ты только мне сказала…

- Я не хотела тебе говорить! Я видела, видела много чего, и со мной говорил Роберт…

- Роберт погиб.

Ее лицо наполнилось такой жуткой холодной яростью, что Кендрик сразу отвернулся.

- Не было необходимости мне напоминать, - ответила она с ледяной злобой. - Но он со мной говорил. В каком-то смысле он жив.

- Кэролайн, вокруг меня творится какая-то жуткая неразбериха. Кто-то пытался взорвать бар Малки, а сегодня я виделся с одним человеком - он говорил, что он друг Бадди, - и его убили у меня на глазах. - Кендрик увидел, что эта новость ее потрясла. - Мне все время кто-то что-то пытается рассказать, и я должен на это отреагировать. Я должен начать задавать серьезные вопросы. - Он показал рукой вдоль улицы, на клинику Харденбрука. - Видишь вот это заведение? Некто мне сказал, что человек, которому я плачу, чтобы он спасал мне жизнь, на самом деле за мной охотится, а зачем - я не знаю. Потом появляется Эрик Уитсетт и сообщает, что мы - все мы - видим во снах одно и то же.

Кендрик нервно рассмеялся, сам слыша нотку страха у себя в голосе.

- А может, мы и не видим одно и то же, поди разберись! И мне надо докопаться, где же тут собака зарыта. Я понятия не имею, где искать Бадди или даже захочет ли он дать мне разумное объяснение, что тут происходит, так что прямо сейчас я просто туда зайду и кое-что выясню. Если нет ничего такого, что ты вправду должна мне сказать.

Он посмотрел на нее с ожиданием. Она бледнела, дрожала, отводила глаза. Потом заговорила, и казалось, что она заставляет себя это делать.

- Когда мы были в Лабиринте… - она запнулась, он кивнул ей, подбадривая, - когда нас заставили… Я не знала, что это ты был там с ним, что это ты убил Роберта. Не знала, что это ты. - Гнев все сильнее овладевал ею. - Не знала, что это ты убил моего брата. А ты даже ни разу, никогда, за все время, что мы были вместе, даже не подумал мне сказать, жалкий несчастный вонючий подонок!

Кендрик снова кивнул, на этот раз с пониманием, прислонился к спинке сиденья. На улице пошел дождь, большие серые капли сливались на стекле в маленькие речки.

- Кэролайн, ни у кого из нас не было выбора. Он бы меня убил…

- И хорошо сделал бы! - заорала она, кривясь от злости. Она рыдала. - Он был моим братом!

Кендрик замолчал, озадаченный, не находя слов, гадая, как она могла узнать. От Бадди? Но он обещал никому об этом не говорить. Кто еще мог знать?

А не мог ли ей сказать кто-то, кто выглядел как Роберт, говорил голосом Роберта и обладал памятью Роберта?

Зато теперь он хотя бы знал, за что она его вышвырнула.

Кендрик снова и снова репетировал про себя свои реплики:

«У меня снова был приступ - два подряд. Чуть не умер. Помогите мне».

Что будет после этого - никто не знает, но он должен попасть внутрь и узнать, не был ли призрак Мак-Кована прав насчет Харденбрука, как был прав насчет бомбы.

Он шагнул к двери клиники, где не было ни ручки, ни каких-либо иных очевидных способов войти или выйти. В предыдущие посещения oн как-то периферией сознания отмечал скрытую охранную аппаратуру, сканирующую его при подходе, и дверь тогда просто распахивалась.

Но на этот раз он шел без договоренности.

Легко было предположить, какие еще клиенты есть у Харденбрука. Кендрик - далеко не единственный лаборокрыс, которого прибило к этим берегам в крайней нужде медицинской помощи, которую легально никак не получить.

Кендрик надавил на дверь, но она была заперта. Он отступил, посмотрел на ближайшие окна за высокой оградой.

Кендрик огляделся - нет ли случайных зевак. Кэролайн давно уже уехала, предоставив Кендрика его судьбе. Он снова тронул дверь, ощутил покалывание там, где рука вошла в контакт с дверью.

Закрыв глаза, он ощутил охранные устройства, встроенные в толщу двери сложной паутиной невидимых токов. Провел по двери ладонью, давая усилениям отследить пульс электрической энергии…

Через несколько секунд, звонко щелкнув, дверь приоткрылась на пару миллиметров.

«Это был не я».

Он не мог ни понять, ни истолковать действия своих усилений, но мог о чем-то подумать, и если это было как-то связано с проникновением, ликвидацией человека или каким-нибудь еще из сотен военных применений, тело находило способ это выполнить. Это не было свойством, которое Кендрик желал бы иметь или которым гордился. В конце концов, цена за это была печально высокой, а желательные результаты получались редко.

Он еще раз коснулся двери - теперь она легко отошла в сторону.

Кто-то его впустил.

Кендрик оглядел знакомый коридор: лестницы спускались и поднимались в его конце крутой спиралью. Он шагнул внутрь, и дверь за ним медленно закрылась, оставив звуки снаружи.

- Здравствуйте! - окликнул он.

Прямо впереди, справа, была еще одна дверь. В нее он никогда раньше не ходил. Подойдя, он толкнул ее - она плавно поддалась.

За спиной послышался мелкий топочущий звук. Кендрик обернулся через плечо и увидел охранное устройство, смутно знакомое по какому-то каналу сетки, посвященному новым технологиям, но ни разу не виденное в реальной жизни. Оно на тонких паучьих ножках бежало по кремовой штукатурке, непонятно как держась. Когда устройство повернуло голову, сверкнули крошечные объективы. Можно быть уверенным, что все его движения записываются.

«Ну и ладно, пусть себе».

Кендрик подошел к лестнице и вслух назвал имя Харденбрука. Подождал безрезультатно несколько секунд, глядя на уходящие вниз ступени.

«Черт с ним».

Он вернулся к двери, которую открыл раньше, вошел и оказался в комнате, где не было ни мебели, ни аппаратуры… ничего вообще.

В углу заворачивались лентой отклеившиеся обои, тонкий слой пыли лежал на белых рамах выходящих на улицу окон.

И сбоку стоял пустой упаковочный контейнер, а рядом валялся серый эллист с давно уже сдохшим аккумулятором.

За контейнером обнаружился пластиковый стул, серый, поцарапанный, ткань сиденья разорвана и в пятнах.

Комнатой явно давно уже никто не пользовался.

Топ-топ-топ, топ-топ-топ.

Паук-наблюдатель как-то сумел пробраться с потолка коридора через дверную раму в эту комнату. Или он тут не один такой?

Кендрик вгляделся, заметил маленькую металлическую платформу, крошечные аппаратики. Вся конструкция передвигалась на шести зловещего вида суставчатых ногах. Гладкая металлорганическая поверхность, выращенная в молекулярно-технологической ванне. На миниатюрных, идеально подогнанных шестернях и суставах машинка скользнула вслед за Кендриком, вышедшим обратно в коридор.

Он снова остановился у лестничного колодца, глядя с некоторой смутной тревогой, как механическое насекомое вылезает из пустой комнаты, чтобы наблюдать за ним дальше.

И тут он это услышал: далекий неясный звук заглушённого кашля, для нормального человека не слышный. Звук доносился снизу, оттуда, где происходили обычно регулярные встречи Харденбрука с Кендриком.

Взявшись за черные перила, он зашагал вниз.

- Харденбрук? - позвал он.

Нижний этаж клиники был погружен в полумрак; кожаная кушетка в центре комнаты, окруженная аппаратами, казалась какой-то абстрактной технической скульптурой. Рядом расположился знакомый столик на колесах со спреями-инъекторами и хирургическими инструментами.

Кто-то здесь был - Кендрик это слышал. Почему же эти люди прячутся?

Когда-то большое подвальное помещение разделили, отгородив небольшой офис, интерьер которого сейчас был Кендрику виден через длинное прямоугольное окно с полузакрытыми жалюзи. Он шагнул ближе и не увидел через стекло ничего более интересного, чем угол письменного стола и высокий несгораемый шкаф.

Он вошел, увидел два деревянных ящика, набитых картонными папками, будто Харденбрук паковался в спешке. Еще со времен лос-анджелесской бомбы люди, помешанные на страхе потери данных от электромагнитно-импульсного оружия, стали все хранить в твердых копиях. Учитывая историю Харденбрука, не удивительно, что он поступал так же.

«О'кей, ничего не бывает лучше небольшого взлома и проникновения».

Кто там кашлял - это можно будет выяснить потом. Кендрик просмотрел содержимое одной из картонных папок и узнал фамилию: Эрик Уитсетт.

Если бы у него сердце еще работало, оно бы екнуло. «Опять это имя».

Он покопался еще немного, найдя еще несколько фамилий. Некоторые он не узнал, другие были знакомы. Сплошь лаборокрысы - но это, пожалуй, не удивительно.

Он углубился в материал, нашел еще фамилии - и снова узнал одну-другую. Начал он с того, что нашел здесь Кэролайн. Но ведь она не получала лечения от Харденбрука… или получала? А тогда почему не сказала ему об этом?

Он стал смотреть ее досье. «Усиления в стадии ускоренного роста», - прочел он. Вежливый эвфемизм к слову «одичали». Снова фамилии, уже на рассыпанных по полу бумагах. Потом - Бадди Хуарес с теми же самыми словами: «Усиления в стадии ускоренного роста».

Он не знал точно насчет незнакомых или неузнанных имен, но готов был ручаться, что все они прошли через отделение Семнадцать там, в Лабиринте. Он стал смотреть другие записи: все мертвы или умирают от одичания усилений.

Рядом с офисом что-то задвигалось с металлическим щелканьем. Кендрик застыл, потом осторожно вышел в большую комнату.

Тики -тики-тик, тики -тики -тик.

Он поднял голову к темному потолку, мелькнул отблеск объектива…

И эта штука бросилась на него, упала прямо на поднятое к небу лицо, впилась иглами ножек в щеку, и он вскрикнул от неожиданности и боли. Вскинул руку - оторвать от себя эту тварь, но он знал, что как аккуратно ни тяни, все равно отдерется она только с кожей и мясом. Кончики ног этого устройства были ледяными, и по лицу стало разливаться онемение, захватывая мозг. Кендрик провалился в темноту, в глубокую, бездонную ночь.

Сознание возвращалось медленно.

Сперва он видел лишь размытые пятна, потом появились нечеткие края, потом изображение стало резче. Кендрику не хотелось слишком задумываться о биосинтетических нитях, проснувшихся возле зрительных нервов, которые и давали ему такое изумительное, почти нереально четкое зрение. В этом состоянии он мог разглядеть тончайшие трещины в штукатурке потолка. От него возникало ощущение, что он не один в своем теле, а делит его с существом, цели и намерения которого не знает до конца. Что, может быть, было не

хуже других определений усиления, носимого в себе лаборокрысом.

Он еще не мог двигаться, хотя в лице и в конечностях начиналось тупое покалывание. Но все мышцы были пока заморожены. При попытке говорить выходило лишь едва слышное мычание между губ, которые отказывались раскрываться.

В помещении наверху кто-то разговаривал. Он лучше - и с гораздо большего расстояния - улавливал звуки, чем когда-либо в прошлом. Но это было не приятной новостью, а указанием, насколько нестабильны стали у него усиления, меняющие его плоть и нервную систему на что-то новое и непредсказуемое.

Сперва слова были неразборчивы, но усиления их фильтровали, усиливали звук, пока не стало слышно относительно легко. Но даже с такими возможностями далеко не все, что говорил Харденбрук, можно было понять.

- Плевать мне! - услышал он. Это Харденбрук говорит по линии? Но послышалось короткое восклицание, будто кто-то другой готов был возразить. Значит, Харденбрук не один. - Надо от него избавиться. Наверняка Смиби ему что-то сказал, иначе почему бы он тут рыскал?

Другой голос:

- Может быть, потому, что ты его впустил здесь рыскать? У тебя просто паранойя.

«Малки?»

Пауза. Голос Харденбрука исчез и снова вернулся, будто он расхаживал по верхнему этажу:

- …проверь, что он еще без сознания. И когда я тебя здесь оставлю, ты точно сделаешь все как надо?

Вскоре послышался отзвук осторожных шагов, спускающихся в подвал. Для Кендрика они звучали так, будто крышки мусорных ящиков колотятся об стену.

Кендрик почувствовал легкое покалывание. Он представил себе, как эта машинная растительность, переплетенная с его плотью и кровью, выкачивает из тела наркотик, руководствуясь сложным комплексом эвристических правил, будто тело его - крепость, а наняты - ее защитники.

Это, наверное, объясняло, почему покалывание стало нарастать экспоненциально в течение нескольких секунд, пока Кендрик не ощутил, что снова чувствует свои конечности и может ими двигать.

Только что он был привязан к лежанке в подвале, и вот он уже сгруппировался в тени позади нее. Кожаные ремни, которые его удерживали, повисли свободно. Пахло кровью - сильный густой запах заполнял ноздри. Запах его крови.

Поглядев вниз, он увидел глубокие ссадины там, где вырвался из своих пут. Без участия воли, без мысли. Просто сейчас он уже был здесь.

Он ждал, согнув колени, руки наготове, как ждет охотник, когда появится дичь. По крайней мере в этот момент он был в своем теле всего лишь пассажиром и в ожидании смотрел на лестницу. Ненависть, которую он ощущал, была холодной, чистой и искусственной. Пусть он даже понимал, что это чувство исходит от его усилений, от средств управления и подавления эмоций и желаний у полностью усиленного воина, все равно ненависть ощущалась будто его собственная, будто всегда была в нем, только ждала, пока ее выпустят.

Харденбрук толкнул дверь подвала - для ускоренного восприятия Кендрика движение показалось медленным и тягучим.

Харденбрук заметил пациента, когда было уже слишком поздно.

Кендрик увидел резкий металлический отблеск инъектора в руке Харденбрука. Пальцы медика разжались, инъектор как по волшебству остался у него в ладони, когда Кендрик вбил Харденбрука спиной в дверь, и затылок его громко стукнул по дереву.

Кендрик увидел, как его собственная рука взлетела вверх и схватила медика за горло.

- Это твоя работа, Харденбрук? - зарычал Кендрик. - Ты его убил?

- Что? Ох, ради бога, отпустите меня! - прохрипел испуганный Харденбрук. - Это недоразумение…

- Не думаю. А думаю, что ты и меня хотел убить. Я слыхал, как вы оба толковали, что знаете о моей встрече со Смиби. Так что тут происходит?

Харденбрук задергался, пытаясь вдохнуть из-под железных пальцев Кендрика. Он раскрыл рот, и Кендрик чуть ослабил хватку, чтобы он мог говорить. Спрей-инъектор выпал наконец из руки Харденбрука и со стуком упал на пол.

Перегнувшись, Кендрик потянулся за прибором. Харденбрук неожиданно вывернулся и чуть не нанес прямой удар коленом по гениталиям Кендрика. Кендрик, однако, ловко уклонился в сторону, но при этом пришлось выпустить противника, всего на мгновение. Подняв инъектор, он снова попытался схватить Харденбрука, но тот неожиданно укусил его за палец.

Кендрик вскрикнули отдернулся, уронив инъектор. Тут же он ощутил удар в плечо, и сразу по спине стало разливаться онемение.

Он двинул Харденбрука наотмашь, и от силы удара медик пролетел несколько футов по полу, ударился о кушетку. У Харденбрука был с собой не один инъектор, и содержимое второго уже затупляло чувства Кендрика.

Вероятно, это был тот же препарат, который ввел ему робот-охранник, но на этот раз эффект наступил не сразу. Однако времени перед тем, как упасть без сознания, у него было мало.

Кендрик шагнул вперед, снова взял Харденбрука за горло.

- Я пришел узнать, что за дрянь ты мне накачивал в жилы весь этот год. Я пришел, потому что мне сказали, будто ты меня подставил - каким-то хитрым способом, который я ни хрена не понял. Я полагаю, что мои источники сказали правду, а потому ты мне сейчас скажешь, зачем ты это делал.

- Не могу, - прохрипел Харденбрук. - Меня убьют.

Кендрик положил ладонь ему на лоб и с точностью и мастерством баскетболиста ударил его головой о твердый пол. У Харденбрука клацнули зубы, глаза на миг закатились.

- Подробности! - потребовал Кендрик.

И тут его окатило волной тошноты, и он снова отпустил Харденбрука, неуверенно качаясь.

Если он сейчас отсюда не выберется, второго шанса не будет.

И он побежал.

Перед глазами все начинало расплываться, когда он уже был возле выхода из клиники. Малки и следа не было, и мелькнула смутная благодарная мысль, что не оказалось еще одного препятствия. Маячили перед глазами уставившиеся на неголица, потрясенные его видом, а он, шатаясь, пробивался вперед. Перебежал дорогу, чувствуя, что конечности превращаются в пластилин.

Но каким-то чудом он продолжал двигаться, стараясь убраться подальше от клиники - от Харденбрука.

Проснулся Кендрик под рассветным небом.

Ноздри наполнил запах травы и собачьего дерьма. Что-то мокрое и шершавое скользило по лицу, и он рывком Приподнялся, думая, кто напал на него на этот раз. На него смотрела мохнатая морда маленького терьера.

Он оттолкнул собаку и встал с тщательно подстриженной травы.

Кусты? Да, он лежал за какими-то кустами. Слышен был женский голос, зовущий собаку, - терьер побежал прочь,

гордо подняв обрубленный хвост. Где-то неподалеку шумели машины.

Он выпрямился, шатаясь, пробился сквозь кусты и оказался посередине маленького ухоженного парка перед большим офисным зданием. Железная ограда, выкрашенная в зеленый цвет, отделяла кусты и ряд аккуратно подстриженных тисовых деревьев от улицы.

Теперь Кендрик вспомнил бегство из клиники, провел рукой по волосам, вдруг сообразив, какой у него должен быть ужасный вид. Обрывки воспоминаний - как он бежит через забитую машинами улицу.

Кендрик вздрогнул, поняв, что ему повезло остаться целым.

Он посмотрел на измазанные землей и травой руки - еще на них было достаточно засохшей крови. Думая, насколько у него кошмарный вид, он расстегнул рукава рубашки в безнадежной попытке скрыть ссадины на руках.

Найдя мобил, он позвонил Кэролайн, держась подальше от улицы в ожидании ответа.

- Кендрик! Слушай, ты меня прости, что я так сказала, и что вот так уехала, извини. Но что там было, расскажи? В смысле, ты что-нибудь нашел?

- Были некоторые проблемы. Можешь за мной подъехать?

- Какого рода проблемы? И где ты?

- Толком не знаю, но где-то недалеко от клиники, должно быть.

- Настрой сигнал своего мобил а на мой, и я за тобой приеду.

Голос ее прозвучал отрывисто и встревожено. Кендрик отступил в тень и стал ждать.

Кэролайн подъехала через двадцать минут, ориентируясь на сигнал локатора GPS от мобила Кендрика.

-  Кендрик, боже мой! - воскликнула она, вылезая из машины и хватая его за руки. - Ты… ты…

- Будто с фронта вырвался?

На миг он увидел едва заметный намек на улыбку, и она тут же пропала

- Да, если тебе так нравится.

Только что прозвучавшая тревога за него была теперь отлично скрыта.

Вдруг все между ними стало как раньше.

18 октября 2096 года. Над «Святым в доспехах»

- Со вчерашнего вечера Малки не видела.

Лусия выпустила клуб синего дыма. Сигарета плясала в унизанных кольцами пальцах. Татуировка на левом плече мерцала калейдоскопом, когда Лусия слезала с шеи своей машинной скульптуры-чудовища. Тагуировка у нее была голографической: заплетенные косы, меняющие цвета зависимости от положения.

- Вчерашнего вечера? А не был он - ну, не знаю… чем-то встревожен?

Она глянула на сигарету, снова на Кендрика. Прохладная улыбочка появилась у нее на лице.

- Ты говоришь, как коп из телепередачи какой-нибудь. И еще вид у тебя затраханный, если простишь мне такое выражение. Все у тебя в порядке?

Кэролайн помогла Кендрику привести себе в порядок и перевязала самые большие его раны, теперь спрятанные под свитером. Оказавшись у себя дома, он свалился на весь остаток дня, да и почти весь следующий провалялся в постели.

- У меня да, но меня Малки беспокоит. Боюсь, что он попал в беду.

Лусия наклонила голову набок:

- О'кей, так что он на этот раз сделал?

- Послушай, мне просто нужно его найти. Я думал, ты можешь сообразить, где его искать.

- Ага. - Она медленно кивнула. - Тебе просто нужно с ним поговорить. Именно поэтому у тебя такой вид, будто ты готов бодаться с гориллой.

- Ладно, я понял. Ты хочешь сказать, что его здесь нет. Кендрик повернулся уходить,

- Спроси Тодда. Обычно он знает, где Малки, - сказала Лусия ему вслед.

- Не, не видал. На него непохоже, впрочем, - откомментировал Тодд. - Можно задать тебе вопрос?

Кендрик посмотрел на него пристально:

- Задавай.

- Михаил - он во что-то впутался?

- Думаю, да. Ты что-то об этом знаешь? Тодд покачал головой.

- Нет, но могу догадываться. Малки умнее, чем многие о нем думают, но есть у него привычка в некоторые вещи залезать глубже, чем собирался, пока не получается так, что вылезти он не может.

- Ты ж его близкий друг, зачем ты мне это рассказываешь?

- Именно потому, что он мой друг. Он когда-то мне помог, надо же когда-нибудь вернуть услугу.

- Значит, ты знаешь, что происходит? Тодд вздохнул:

- Не могу сказать, что знаю. - Он улыбнулся. - Я было надеялся, что ты расскажешь мне.

Кендрик покачал головой.

- Послушай, есть одна вещь, в которой ты мне можешь помочь. Надо мне тут найти одного человека.

Тодд посмотрел на него настороженно:

- Кого? И зачем? Да, кстати: я бесплатно не работаю.

-  Это я знаю, - раздраженно отмахнулся Кендрик. - Тебе имя Харденбрук что-нибудь говорит?

- Не уверен, - задумчиво ответил Тодд. - Может, и слышал. А кто это?

- Медик один, из Лос-Анджелеса.

- Не тот, случайно, который серьезную передозировку лос-анджелесского загара поймал? Может, я его в баре видел.

- Вполне возможно, - кивнул Кендрик. - Вот мне и надо, чтобы ты мне помог его найти.

Через некоторое время Кендрик снова вернулся в клинику Харденбрука и увидел, что верхние окна закрыты щитами. Он перелез через ограду, спрыгнул, выбил окно подвала и влез внутрь. С собой у него была клюшка для гольфа, которую он счел подходящим средством для обращения с роботами-пауками.

Но на этот раз автоматических систем наблюдения не было - по крайней мере никто не мешал ему рыскать. Поэтому он не удивился, обнаружив, что здание полностью покинуто и пусто от чердака до подвала.

Если не считать одной неприятной находки.

В подвале, где обнаружились досье стольких лаборокрысов, он нашел Малки лежащим в углу. Глаза его безжизненно смотрели под аккуратным отверстием в центре лба.

Затылок - точнее, то, что от него осталось, - лежал на стопке эллистов, липких от крови. Кендрик заметил брызги на стене несколько выше тела, где вошла пуля, пройдя сквозь мозг.

Скривившись, Кендрик сумел добыть единственный сохранившийся эллист из-за головы покойника, но обнаружил, что там ничего существенного нет.

Малки его предал, но все же Кендрик почувствовал, что жалеет о нем. В некотором смысле это его удивило - такое сильное чувство потери. Несмотря на предательство, он будто не мог поверить в то, что дружба Малки была ненастоящей.

Потом он возобновил поиски, даже понимая, что никаких находок Харденбрук ему тут не оставил.

19 октября 2096 года. Отель «Арлингтон», Эдинбург

Кендрик заморгал на яркий утренний свет, поглядел на руки, скрытые теперь серым пиджаком. Сняв утром бинты, он убедился, что раны почти зажили. Выдраться из ремней Харденбрука - от этого у любого нормального человека были бы сломаны кости, а у него за сутки с небольшим остались только небольшие кровоподтеки на руках и ногах.

Но такой возросшей способности заживления сопутствовали быстро растущие карциномы, необратимые повреждения нервной системы и риск полного краха систем иммунитета

Когда Кендрик приехал, Кэндис, помощница Смиби, уже ждала его у отеля возле своей длинной элегантной машины.

- Вам следует знать, - сообщила она, - что мистер Дрегер сейчас находится на базе своих операций на Дальнем Востоке. Надеюсь, для вас это не составит серьезной проблемы.

Дальний Восток?

- Нет, не составит.

Почему он этого раньше не понял? Он полагал, что встретится с Дрегером на более нейтральной территории - быть может, здесь, в Эдинбурге, или же в Лондоне. Слишком бурно мчались вокруг него события, и он не слишком хорошо соображал. Так что теперь он летел прямо в логово дракона, но у него появилась возможность подумать еще раз.

Кэндис улыбнулась:

- Я не собиралась устраивать вам столько хлопот. Своим сотрудникам мистер Дрегер обеспечивает потрясающе быструю транспортировку.

Кендрик посмотрел на нее изучающим взглядом: - Слишком долгая дорога, чтобы просто с кем-то поговорить.

Вместо ответа она распахнула дверцу лимузина:

- У меня нет доступа к каким-либо подробностям вашего разговора с мистером Смиби. Мои инструкции просты: доставить вас к мистеру Дрегеру. Вас никто ни к чему не принуждает, так что если вы передумали - дело ваше.

«Мое дело?»

Но пока Кендрик не выследил Бадди, ему действительно некуда деваться, если он хочет иметь шанс выяснить, что за чертовщина творится вокруг. А потому, несмотря на отчетливое предчувствие опасности, Кендрик нагнулся и сел в машину.

Кэндис, сидящую на переднем сиденье, отделял от Кендрика лист дымчатого стекла, служащий также экраном сети. Даже не было видно, есть ли там водитель из плоти и крови или же автомобиль едет на автопилоте.

Через полчаса они прибыли на частный аэродром на окраине города. Тупоносый пассажирский самолет с вертикальным взлетом стоял на широкой бетонной полосе, и обрубленные крылья повернулись так, что двигатели смотрели на землю. Кэндис провела Кендрика на борт и села напротив.

Роскошь убранства самолета потрясала: потертые кожаные туфли Кендрика покоились на дорогом и толстом ковре. Антикварного вида стол стоял между двумя уютными диванами лицом друг к другу. Едва Кендрик успел сесть, как завыли, разгоняясь, двигатели где-то под ногами.

- Нам не надо пройти какую-нибудь таможню или что-то в этом роде? - спросил Кендрик, хотя единственное здание, которое он здесь заметил, представляло собой небольшую башню связи. Кэндис улыбнулась:

- Вам не о чем волноваться. Это мелочи, а кроме того, всегда есть опасность, что при случайной проверке возникнут проблемы, связанные с усилениями вашего организма. - Она улыбнулась еще раз: - Уверена, что вы вполне осознаете важность относительного инкогнито при ваших передвижениях.

Кендрик кивнул и вздохнул. Поздно уже было поворачивать обратно: звук двигателей из далекого рокота стал ровным растущим рычанием. Через несколько минут снаружи вспыхнуло солнце: машина взлетела, и клочья облаков понеслись мимо иллюминатора.

Когда самолет набрал высоту, Кэндис отстегнулась и встала.

- Разумеется, вам приятно будет уединение, - сказала она. - У меня тут есть кое-какая работа, которую нужно сделать до прибытия.

- И куда вы собрались? - спросил Кендрик в недоумении.

- За следующей дверью - кабинет. Если вам что-нибудь понадобится, просто дайте мне знать.

Она вышла, дверь за ней щелкнула и закрылась. Кендрик остался один. Он подумал, не может ли этот самолет быть не только транспортом: комфортабелен он был настолько, что в нем можно просто жить. Представил себе, как Смиби и Кэндис летают по всему свету по поручениям Дрегера.

Вскоре оказалось, что экран сети отвечает на его команды, так что хотя бы скука во время полета ему не угрожала.

Наткнувшись на труп Малки, Кендрик несколько часов бродил по сети, раскапывая общедоступные архивы в поисках материалов по Дрегеру и по Процессам Уилбера. Найденное потащило за собой болезненные воспоминания.

Дрегер родился в Англии в третье десятилетие двадцать первого века и очень рано проявил себя научным вундеркиндом. К двадцати одному году он уже получил Нобелевскую премию по физике. Всю жизнь его интересовали вопросы искусственного интеллекта, а это привело к основополагающим работам по «распределенному машинному интеллекту» - сетям миниатюрных независимых машин, объединяющихся в колонии для совместной работы, адаптивных и самообучающихся.

Потом в тридцать настала катастрофа - Дрегер попал под психиатрическую экспертизу и лечение. Многие люди только тогда узнали имя Макса Дрегера.

Кендрик просканировал информацию последних десятилетий, чтобы напомнить себе, с кем он имеет дело. Дрегер был убежден, что законы, которые управляют вселенной, могут быть записаны в виде нескольких простых строчек компьютерного кода. Уверенность в своих теориях доходила у него до степени почти религиозной.

Это было бы даже не так важно, если бы у Дрегера не было почти таких же умений добывать деньги. Подход к обработке информации, им разработанный, революционизировал вычислительную технику второй половины столетия, и Дрегер заработал на этом несчетные миллиарды. Изыскания Кендрика напомнили ему, насколько сейчас Дрегер более знаменит как успешный инвестор, предприниматель и один из самых богатых жителей земли, чем как ученый.

Но потом Кендрик неминуемо дошел до связей Дрегера с администрацией Уилбера. Конечно, трудно было бы найти лаборокрыса, который хотя бы кое-что на эту тему не знал.

Не существовало прямых доказательств, что Дрегер или какая-то из его дочерних компаний принимали какое-либо участие в его программе создания суперсолдата, или что Дрегер сам имел представление о том, что происходит. Но подозрение оставалось, подогреваемое слухами о колоссальном прикрытии. Но даже простого предположения об участии Дрегера в мерзостях, устроенных Уилбером, хватило, чтобы основная научная общественность от Дрегера отвернулась.

Теперь Кендрику - вопреки предостерегающим его предчувствиям - предстояло наконец встретиться с этим человеком.

19 октября 2096года. Ангкор-Ват

Через несколько часов самолет прибыл. Внизу перед Кендриком раскинулись колоссальные зеленые пространства до самого горизонта. Во время полета самолет вырывался в верхние слои атмосферы, там, где небо почернело, а лежащая внизу планета превратилась в игру светотени зеленых тонов, к которым иногда добавлялись синие - над ширью моря или океана.

Но сейчас за закруглением крыла видны были только джунгли и горы на горизонте, теряющиеся в синей дымке. Внизу сквозь плотно растущий лес текла река, и поблизости не было никаких признаков человеческого жилья.

От мысли, что его похитили, что ни к какому Дрегеру его не привезут, а просто обвели вокруг пальца, свело судорогой, но здравый смысл взял свое. Похитители обычно не перевозят своих жертв на роскошных частных самолетах с изысканным меню.

- Меконг, - сказала Кэндис, первый раз после отлета выходя из кабинета.

Кендрик отвернулся от иллюминатора:

- Простите?

- Эта река. Мы пролетаем над слиянием Меконга и Тонле Сап. Пном-Пень пролетели совсем недавно.

Кендрик кивнул и снова стал смотреть в окно. Мелькнула далеко внизу деревня и тут же пропала - маленький человеческий нарост на берегу великой реки.

Азия сильно пострадала во время атомных индийско-китайских войн, но при взгляде на богатую зелень джунглей трудно было поверить, что столько стран оказались на грани экономического и экологического бедствия. Кендрик не мог вспомнить, участвовала ли Камбоджа в каком-либо конфликте непосредственно, но последствия коснулись всех окрестных стран, и воюющих, и нейтральных.

Они словно оказались на чужой планете:

Самолет опустился на посадочную площадку, приподнятую над верхушками деревьев. Сперва Кендрик, вглядываясь в пейзаж еще из самолета, решил, что находятся над городом, но скрытым джунглями. Когда же он вышел вслед за Кэндис, жара охватила его, как дыхание печи, временно дезориентировав. Над джунглями на мили вокруг поднимались массивные сооружения, сама посадочная платформа была построена на вершине какого-то огромного древнего храма, будто уже тысячелетия заброшенного.

Что, как оказалось, было абсолютно верно.

- Где это мы? - буркнул Кендрик, когда Кэндис повела его вниз по металлической лестнице, откуда открывался головокружительный вид на джунгли.

Во время спуска Кендрик рассматривал расположенную рядом каменную стену. Она была покрыта письменами и резьбой, возраст которых он даже представить себе не мог.

Смиби ждал на расположенной ниже платформе, которая зазвенела под ногами.

- Милости просим в Ангкор-Ват, мистер Галлмон, - сказал он.

К собственному ужасу, Кендрик обнаружил, что в буквальном смысле лишился речи. Смиби заметил это и улыбнулся:

- Этот комплекс был построен в двенадцатом веке как усыпальница и храм короля Сурьявармана Второго. Был обнаружен только в девятнадцатом веке французской экспедицией и в последующие годы восстановлен. Мистер Дрегер очень много инвестировал в реставрацию здешних храмов.

- Я думал, вы еще в Шотландии, - ответил Кендрик Очевидно, этот человек вылетел сюда сразу после их встречи.

Смиби только улыбнулся и жестом пригласил следовать за ним.

Они уже спустились ниже уровня крон. Большие секции комплекса были за последние годы перекрыты заново. Огромные башни вздымались гранитными лотосами, пронизывая листву. Ближе к земле здания с низкими крышами - тех же цветов, что и джунгли, - казались спроектированными так, чтобы сливаться с фоном.

У подножия башни ждал автомобиль. Трава на полянах между деревьями была аккуратно подстрижена, узкие тропы соединяли между собой храмовые здания и другие, более поздние строения. Все здесь несло на себе печать большого предприятия. Вокруг были видны десятки людей - и работающих за окнами, и сидящих в кафе на открытом воздухе, стоящие и непринужденно беседующие группами, и у всех был вид какой-то занятой, творческий, умный. Больше всего это было похоже на университетский кампус.

Автомобиль на самом деле был не более чем тележкой для гольфа. Смиби что-то неразборчиво сказал Кэндис, и она осталась позади, а они поплелись между разными храмами. Они ехали по мощной каменной дороге, заросшей травой и мхом, раза в два шире автомобиля, в котором сидел Кендрик.

Возле зданий, почти скрытые густой листвой, стояли иные фигуры - статуи с резными лицами. Один раз Кендрик увидел группу буддистских монахов, с бритыми головами и в оранжевых тогах, сидевших вроде как на занятиях на открытом воздухе. Он припомнил, что Ангкор-Ват для буддистов святое место, и подумал, как относятся современные камбоджийские буддисты к тому, что Дрегер фактически присвоил себе весь комплекс.

Вскоре им предстало нечто еще более зрелищное. Впереди поднималась широкая древняя лестница, которую охраняла четверка припавших к земле каменных львов. Машина остановилась, и Смиби повел Кендрика вверх по лестнице. Мимо проходили люди, у многих был американский акцент, неподалеку сидела группа студентов, заглядывая в эллисты и что-то записывая на электронных досках.

Кендрику они показались призраками, воспоминанием о далеком прошлом Америки, вдруг воскресшим посреди мертвого города в джунглях. Это было поразительно и почему-то страшновато.

Наверху находился неуместно здесь смотрящийся ряд лифтовых дверей. Смиби и Кендрик шагнули в лифт и начали быстрый спуск.

- У меня возникло впечатление, что здесь есть многое такое, что не выставляется напоказ.

- Что навело на такую мысль? - спросил Смиби.

- Ну, скажем, для начала тот факт, что мы спускаемся, а не поднимаемся.

Смиби кивнул, соглашаясь.

- Есть тут некоторые проблемы, связанные с температурой и влажностью. Множество исследований необходимо выполнять в тщательно регулируемых условиях. Такие работы эффективнее и экономичнее выполнять под землей.

Лифт с тихим звоночком остановился, и дверь отъехала в сторону. Они пошли по широкому в пастельных тонах коридору - он время от времени расширялся, образовывая кабинеты с письменными столами и диванами для совещаний, расставленных в тщательно продуманном беспорядке. Не университет, подумал Кендрик, скорее классическая столетней давности модель программистской компании. Вдоль стены шел движущийся тротуар, какой обычно бывает в аэропортах. Кендрик взошел на него следом за Смиби,

Сами размеры предприятия Дрегера ошеломляли, и приятно было скрыться от полуденного жара в дыхании кондиционеров. Еще через десять минут они пришли в другой лифтовый холл. На этот раз ехать пришлось вверх.

Стенки у лифта были стеклянными, и вскоре Кендрик и Смиби уже взмыли над верхушками деревьев.

Кендрик посмотрел вниз и увидел дорожку, ведущую к огромным каменным ступеням, по которым они поднялись раньше. Тогда он заметил блестящий стеклянный дом, поднимающийся в небо, - хотя в основном скрытый развалинами мертвого города в джунглях. Сейчас он, очевидно, был внутри этого здания.

Наконец Смиби завел его в комнату, такую огромную, что Кендрик не сразу отметил, что это один большой кабинет. Огромная гранитная панель занимала целую стену и была покрыта резными изображениями причудливых азиатских богов - эти изображения рассказывали истории, скрытые веками.

По сравнению с другими интерьерами комплекса, где парила кондиционированная прохлада, в кабинете у Дрегера начинал пробирать холод. Огромный письменный стол расположился лицом к двери, через которую они вошли, и около него стояло с полдюжины стульев. За ним видны были низкие кожаные диваны возле окон, открывавших панораму камбоджийских джунглей.

Человека, стоящего у стола, он узнал сразу. Макс Дрегер был одет в аспидно-серые брюки и рубашку оранжево-розового цвета с открытым воротом. Лицо его было очень знакомо по газетам, эллистам и сетевым документам, но в основном по документам суда, с которыми Кендрик когда-то был так хорошо знаком.

- Благодарю вас, Марлин, вы все сделали правильно.

Голос Дрегера донесся через всю комнату с такой легкостью, что Кендрик подумал, не улучшена ли здесь акустика Смиби коротко кивнул и отступил обратно в лифт. Кендрик не знал, показалось ему или нет, что Смиби был рад уйти.

- Здравствуйте, мистер Галлмон, - шагнул к нему Дрегер.

Кендрик, преодолев собственную скованность, пожал ему руку, и наступило неловкое молчание.

- У вас такой вид, будто жара вас достала, - сказал наконец Дрегер с отработанной улыбкой. - У меня тут есть свежевыжатые соки.

- Спасибо, не нужно.

И все же Кендрик прошел за Дрегером к ящику с охлажденными напитками, стоящему возле протянувшейся через весь офис панели, где воевали друг с другом древние боги.

Кендрик на миг остановился рассмотреть фигуры, изогнувшиеся в боевых прыжках и позах. Потом повернулся к Дрегеру:

- А не было возражений, что вы прибрали к рукам этот… комплекс?

- Ангкор-Ват? Нет, мы способствуем его сохранности - и окружающей местности тоже. Строго говоря, здесь Ангкор-Том, несколько поодаль от главного комплекса. Мой коллега Марлин вас привел по переходу, который их соединяет.

- И все это новое построили вы?

- Никоим образом, - ответил Дрегер. - Существенная часть комплекса была построена лет сорок назад как военная биохимическая лаборатория. Спешу добавить: без какого-либо участия моих дочерних предприятий.

- Правда? Вы хотите сказать, что тут было что-то вроде военной базы?

- Задолго до того, как я здесь появился. Камбоджа сильно пострадала - эффект «домино» - когда страны Тихоокеанского региона стали ядерными. Когда мы отсюда уйдем, что когда-нибудь случится, не останется и следа, что мы здесь вообще были. Все, что мы привнесли или добавили в Ангкор-Ват, основано на экологически безопасных технологиях. У новых зданий максимальный расчетный срок жизни - от сорока до пятидесяти лет. После этого, если мы по каким-либо причинам будем отсутствовать и ничего с ними не сможем сделать, - Дрегер улыбнулся, показывая, сколь смехотворно такое предположение, - их поглотят джунгли.

Речь Дрегера звучала как у коммивояжера, который еще не приступил к решительной атаке. Кендрик увидел бутылку «Уайлд турки», засунутую между свежевыжатыми соками, и, не спрашивая позволения, налил себе на палец в стакан, выпил и ощутил приятную теплоту, разливающуюся до телу. Храбрость из бутылки, подумал он. Но лучше, чем вообще никакая.

- Но ведь вам не было необходимости здесь строить, - указал он. - Конечно же, куча народу, с вами работающего, - главные цели для похищения и вымогательства даже в Камбодже, тем более в соседних странах.

- Терроризм - факт современной жизни, - ответил Дрегер. - Но не он моя главная забота. Камбоджа за последние годы хорошо попользовалась нашим опытом и знаниями.

Кендрик кивнул. Он должен сохранять спокойствие, выяснить, чего хочет Дрегер: что настолько важно, чтобы оправдать доставку Кендрика аж сюда.

- Но ведь работа здесь имеет свои опасности? Дрегер тщательно сохранял нейтральное выражение лица.

- В некоторых отношениях вы скорее поставили фургоны в круг, нежели истинно интегрировались в местную экономику. Камбодже ваше присутствие выгодно, конечно, но в этой части мира полно стран, которые не захотели бы иметь с вами ничего общего.

- Фургоны в круг - хорошо сказано. Эту фразу вы ведь во многих своих статьях применяли?

Кендрик открыл было рот - и закрыл. Его застигли врасплох. А Дрегер кивнул:

- И все, что вы сейчас сказали, почти сплошь то самое, что вы писали в тех статьях. Я знаю, что вы обо мне думаете, мистер Галлмон. Верно, что после распада США найти способ жизни в других частях света стало нелегко. Я уверен, - он приподнял бровь, - что эти переживания пришлось испытать многим из нас.

- Но почему здесь? - настаивал Кендрик. - Почему посреди джунглей? Почему не выбрать какой-нибудь город?

- Вопрос философии. Верования людей, которые когда-то построили Ангкор-Ват, в определенной степени созвучны моим собственным взглядам на вселенную. Вы, быть может, с некоторыми моими идеями знакомы?

- Только поверхностно. Но я же не математик.

- Им быть не обязательно. Математика - это всего лишь способ выражения универсальных истин. Чтобы их понять, нет необходимости быть математиком. Это нужно лишь чтобы доказать их.

- Хорошо, так зачем вы тогда построили «Архимед»? Чтобы, как говорят некоторые, найти Бога?

Дрегер расхохотался:

- Представить себе не могу, где вам могли высказать такое смехотворное утверждение!

- На Уилберовских Процессах выяснилось, что вы построили «Архимед» с целью удовлетворить религиозные… порывы президента Уилбера. - Дрегер замотал головой, посмеиваясь, но Кендрик продолжал: - На этих Процессах вы утверждали, что догадались о шизофрении Уилбера еще до его ареста. Но это не помешало вам построить для него «Архимед».

- Все это очень интересно, но не настало ли вам время спросить у меня то, что вы действительно хотите спросить? О Процессах Уилбера я ничего вам не могу сказать, чего вы не могли бы найти в записях.

- Хорошо, тогда вопрос: зачем вы меня сюда привезли? В чем цель этой поездки?

Дрегер посмотрел на него спокойным изучающим взглядом:

- Мне нужна информация, мистер Галлмон.

- Какого рода информации?

- Информации о лаборокрысах. Особенно о тех,кто, как и вы, провел какое-то время в отделении Семнадцать.

Кендрик сделал глубокий вдох.

- Вы отлично знаете, зачем я здесь. Смиби утверждал, что у вас есть средство, что вы можете… избавить меня от усилений. Я хочу знать, правда ли это.

Дрегер кивнул сам себе, отпил из своего бокала. Взгляд его обратился к стенной панели.

- Абсолютная правда, мистер Галлмон. Абсолютная.

Число неизвестно, 2088 год. Лабиринт

Стенцер захлопнул дверь. Кендрика потащили по крутым и узким лестничным пролетам, один из охранников с грохотом распахнул другую дверь, и его втащили в какой-то подземный гараж.

Но машина тут стояла всего одна - техническая, для ухода за гольфовыми полями, припаркованная возле ведущего наверх пандуса. В подземелье было темно и холодно, сырой воздух насыщен нефтяной вонью. Кендрика подтащили к голой бетонной стене, истыканной пулевыми отверстиями. Там, где оспины эти были гуще всего, стоял простой деревянный стул.

Не впервые Кендрик испытывал это чувство, но сейчас, при виде стула, оно перешло в абсолютную уверенность: отсюда ему не выйти. И он не сопротивлялся, когда ему грубо связали руки за спиной. На глаза надели повязку и пихнули его на сиденье.

Послышался шорох, шумное дыхание, металлический щелчок, и что-то холодное и твердое вдавилось в висок.

Долгие, мучительные секунды. И еще секунды. И еще. Кто-то рядом рыдал - жуткие звуки, полные ужаса. Сперва Кендрик даже не понял, что они исходят из его глотки.

Неподалеку послышались шаги - двух пар шаркающих ног, и давление на висок уменьшилось. Повязку грубо сорвали с глаз.

Кендрик заморгал от неожиданного света. Один из конвоиров помахивал пистолетом, ствол уже был опущен вниз. Миновала целая вечность, пока он засунул пистолет обратно в кобуру. Второй отвязал Кендрика, и его отвели в прежнюю камеру.

Там он и лег, дрожа в полузабытьи, а наутро снова повторилось то же самое. Его отвели в подземный гараж, привязали к стулу и завязали глаза, уперлись дулом в висок. К своему стыду и ужасу, он обмочился, пока сидел и ждал смерти.

И на следующее утро все повторилось.

Интересно, думал Кендрик, что это за момент, когда сходишь с ума? Это четкая граница, как дорожный знак, отмечающий переход? А если он уже сошел с ума - о чем было более чем достаточно времени поразмыслить, - будет ли он об этом знать?

И в последний раз его вернули в подвал. На этот раз когда распахнулась дверь в гараж, Кендрик услышал приглушенный хлопок взрыва.

Он посмотрел и увидел другого заключенного, привязанного к тому же деревянному стулу. Тело этого человека наполовину вывернулось с сиденья, ноги повисли, руки все так же связаны за спинкой стула.

Было видно, что этот человек мертв. Из огромной раны в черепе лилась кровь, быстро собираясь лужей на полу. Над ним стояли двое охранников, Кендрику незнакомых.

«Вот оно, - подумалось ему. - Все до сих пор было только прелюдией. А это уже оно».

Откуда-то взялась энергия, чтобы отбиваться, но в его ослабленном состоянии это было более чем бесполезно. Он беспомощно ждал, пока отвяжут труп и тот свалится на бетонный пол. Двое незнакомых охранников потащили тело за ноги к грузовику, все еще припаркованному у пандуса.

Кендрик без малейшего труда представил себе, как его собственный труп закидывают туда же. Двое других охранников ушли, кивнув коллегам, а Кендрик остался с теми, кому и предстояло стать его палачами.

- Твоя очередь, лапонька, - сказал один из них, вытаскивая пистолет и показывая на стул. Кендрик повернулся, и тут второй охранник ударил его ногой в зад. Кендрик полетел в лужу крови, от ее вони горло свело рвотным спазмом. Чья-то рука сгребла его за шиворот, вздернула и посадила на стул.

На этот раз они не дали себе труда надевать на него повязку.

Кендрик ждал смерти.

И тут краем глаза заметил - раньше никогда не успевал - что напротив лестницы есть лифт, и оттуда как раз выходит группа солдат, и двое тянут за собой большую платформу, нагруженную - он с ужасом заметил - трупами.

А вместе с солдатами вышли еще люди без пиджаков, неуместные какие-то типы вроде менеджеров среднего звена, которых он видел в дни после прибытия. Один из них посмотрел острым взглядом и что-то крикнул конвоирам Кендрика. Тот, кто собирался расплескать мозги Кендрика по стене, опустил пистолет, уже приставленный ко лбу, и оглянулся с мрачной физиономией.

Человек без пиджака шагнул вперед, будто не заметив существования Кендрика, и обратился к солдатам:

- Сержант, я, кажется, вам ясно сказал, что нам нужны еще образцы для работы. Из заключенных, которых вы сюда приводили, кого-нибудь с нами согласовали?

Этот беспиджачный был высокий и тощий, одет в светло-серую рубашку с тонким темным галстуком. Брюки аккуратно отглажены. Только намного позже Кендрик узнал, что его фамилия - Зирацки.

Охранник, который собирался расстрелять Кендрика, покачал головой:

- Я не знаю, сэр. Административная работа меня не касается, я выполняю приказы.

- Подождите здесь, - кивнул Зирацки. Отойдя на несколько шагов в сторону, он заговорил в аспидно-серый телефон.

И вскоре вернулся.

- Все хорошо, ваш приказ отменяется. И следите, чтобы объекты не проходили обработку без предварительного согласования с нами. - Он ткнул пальцем в сторону сержанта. - Как следует за этим проследите. Я более не собираюсь мириться с вашим вмешательством в наши проекты, сержант Грейди. Если такое повторится, ответа я потребую лично от вас.

С этими словами Зирацки повернулся к своим солдатам, которые закидывали тела через задний борт грузовика.

Грейди посмотрел ему вслед, потом повернулся и со злобой пнул ногой стул. Кендрик с него слетел, застонал, ударившись виском о бетонную стену. Кожа стала липкой и скользкой от чужой крови.

Ему грубо развязали руки, Грейди схватил его за шею, развернул лицом к себе.

- На меня смотри, сволочь! - прошипел Грейди, брызгая слюной. - На меня!

Он так стиснул Кендрику челюсть, что тот не мог даже сглотнуть. Беспомощно подняв руки, он попытался оттолкнуть Грейди, но стоило ему дотронуться до рук сержанта, как его снова швырнули на землю.

- Не смей меня трогать! - взревел сержант. - Не смей, понял?

Второй солдат усмехнулся, будто шутке, понятной только своим. Потом они оба схватили Кендрика за руки и поволокли к тому лифту, откуда вышел Зирацки.

- Вот от такого дерьма у меня с души воротит! - Грейди не мог успокоиться. - Такого, как ты, и все эти жиды, ниггеры, прочая сволочь… Белый Дом наш, всех бы вас самое время перебить, так нет, вас, гадов, держат живыми, чтобы со шприцами на вас резвиться.

Он с отвращением мотнул головой и вошел в лифт следом за Кендриком и вторым охранником.

Кендрику только что сохранили жизнь, но его начал наполнять липкий страх при мысли о том, что это может быть у него под ногами.

Грейди повернулся к нему - и улыбнулся.

- Ничего. Когда они с тобой закончат, ты будешь сильно жалеть, что я не успел спустить курок.

1 9 октября 2096 года. Ангкор-Ват

- Смиби - усиленный?

Дрегер улыбнулся, видя недоумение Кендрика:

- У него усиления одичали, в точности как у вас.

- Но он же их получил не в Лабиринте - вы это хотите сказать?

- Напротив, он сам заплатил за их установку.

- Я слыхал про такое» но это надо быть сумасшедшим. - Люди, подобные Смиби, знают, чем это может грозить.

Есть существенная разница между техникой, которая установлена у него, и той, что носите вы в своем теле. Но действительно, риск есть всегда.

- То есть ему осталось жить несколько месяцев?

- Ему оставалось жить несколько месяцев. Но он стал работать на меня, и сейчас его усиления находятся в равновесии с нервной системой. Мы можем сделать для вас то же самое.

- Надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что мне трудно в это поверить.

- Мистер Галлмон, какие у меня могут быть причины лгать?

Кендрик покачал головой:

- Послушайте, установленная нам нанотехнология была создана как саморазвивающаяся. Нет двух лаб… двух усиленных, у которых усиления развивались бы и росли одинаково, и поэтому нет общего лечения. Поэтому его не может быть.

- Но ведь принимали лечение, которое все же стабилизировало ваше состояние.

- Хорошо, признаю, вы правы. Я не рассчитывал, что может найтись исцеление.

- Возможно, «исцеление» - неверное слово, - сказал Дрегер. - Сформулируем это так: техника развивается, и у нас есть теперь способы вам помочь. Вы хотите получить эту помощь?

- Вы говорили, что вам нужна информация о других лаборокрысах. Зачем?

- Вы знаете о недавних смертельных исходах среди выживших в Лабиринте? - Кендрик кивнул. - Среди «Лос Муэртос» есть элементы, которые в людях, подобных вам, видят препятствие к достижению своих целей.

- Действительно? Мы же не представляем для них опасности, хотя мне жаль, что не представляем. Зачем они сейчас начали на нас нападать?

Кендрик вспомнил погибшего у него на глазах Уитсетта.

- Ладно, мы действительно слишком долго ходим вокруг да около. - Дрегер поставил стакан и прислонился к подлокотнику дивана, сложив руки на груди. - Недавно мне стало известно о плане нескольких ваших собратьев лаборокрысов организовать полет на орбитальную исследовательскую станцию «Архимед». Я не могу такого допустить иначе как под моим непосредственным руководством. В противном случае я буду считать себя вправе предпринять серьезные и решительные действия, чтобы предотвратить столь вопиющее пиратство.

- Боюсь, - сказал Кендрик, тщательно выговаривая слова, - что об этом плане мне стало известно только сейчас.

Дрегер посмотрел на него, прищурившись:

- Вы в Лабиринте были в отделении Семнадцать?

- И что из этого?

Дрегер посмотрел так, будто хотел решить, не дурачит ли его Кендрик.

- Послушайте, - сказал Кендрик, когда молчание слишком затянулось, - никто из этих людей ко мне не прислушивается. Иногда некоторые выходят на контакт, но я не всегда отвлекаюсь на ответ. Вы поэтому послали Смиби в Эдинбург? Проследить за мной?

- Хорошо. Я прошу прощения, мистер Галлмон. Кажется, у нас разные цели. Вероятно, я сделал некоторые допущения, которых делать не следовало. Однако мое предложение остается в силе. Я ищу информацию о некоторых людях - лаборокрысах, - которые намереваются проникнуть на «Архимед».

Кендрик рассмеялся, пораженный:

- Вы хотите, чтобы я за ними шпионил?

- Это не то слово, которое я бы употребил. Тем не менее вы специалист - или были им - по журналистским расследованиям, причем с отличной деловой репутацией.

- А кому вы еще предлагали? - спросил Кендрик. - Сколько других лаборокрысов вы пытались убедить шпионить друг за другом? Или я действительно первый?

Дрегер бесстрастно посмотрел на него:

- Кажется, вы не оценили, что я вам предлагаю. Ваши усиления вас медленно убивают, я же предлагаю вам жизнь.

Кендрик попытался придумать ответ. В долгом полете в Камбоджу у него было слишком много времени подумать о событиях последних дней. В чем же дело, думал он тогда, что заставило Харденбрука сперва дать то же обещание, что дает сейчас Дрегер - обещание жизни без страха перед усилениями, - а потом попытаться его убить или похитить?

И, конечно, он подслушал, что Харденбрук ссылается на Смиби. Сейчас, здесь, после этого повторного предложения чудесного исцеления, не нужно было большого воображения, чтобы увидеть связь.

- Я думаю, зачем вы пригласили меня сюда, зачем послали за мной Смиби. Сперва я не мог найти смысла в таком вашем ко мне интересе. Но вы его проявили, и у него должна была быть причина. У меня был контакт с американским врачом по фамилии Харденбрук, нас связал человек по имени Михаил Василевич. Харденбрук провел мне курс лечения, который, похоже, остановил бесконтрольный рост усилений. И он тоже говорил о постоянном исцелении.

Дрегер бесстрастно слушал.

- А дальше - вдруг откуда ни возьмись появляется старый друг и говорит, чтобы я не верил Харденбруку, что он опасен, что он вместе с лекарством ввел мне еще какую-то дрянь, которая позволяет ему или его нанимателю собирать информацию обо мне.

Дрегер кивнул, внимательно слушая:

- Очень занимательная фантазия, но все-таки всего лишь фантазия.

- Не знаю, так ли это. Какая вам реальная выгода привозить меня сюда и предлагать исцеление? Акт чистого милосердия? - Кендрик покачал головой: - Разумеется, нет. Вы уже сказали мне, чего хотите взамен. Иначе зачем предлагать исцеление только мне? Почему не всем прочим лаборокрысам? Нет, это способ заставить меня прыгать для вас через обруч.

Дрегер ничего не сказал, но лицо у него стало рассерженным.

- Штука в том, - продолжил Кендрик, - что раньше я никак не мот знать, где брал Харденбрук то средство, которым меня пользовал. Теперь же я знаю: у вас.

- Это чушь…

- Нет, это правда! - отрезал Кендрик. - Что я точно знаю, так это что Харденбрук вас боится. Лечение, которое он ко мне применял, - результат ваишх исследований. Если и он, и Василевич работали на вас, то все складывается. Только они попытались сыграть с вами в двойную игру, и добытую информацию сливали еще и «Лос Муэртос».

Вот теперь все сходилось. Дрегер узнал, что Харденбрук его обманывает, и потому решил взять дело в свои руки, привезя Кендрика в Камбоджу. Поглядев Дрегеру в глаза, Кендрик понял, что прав.

Наступила тишина. Кендрик увидел, что Дрегер смотрит ему за спину, и понял, что они больше не одни. У него перехватило дыхание, когда он обернулся и увидел, что Смиби опять здесь. Никто не может так подкрасться к лаборокрысу - кроме, напомнил он себе, человека с аналогичными усилениями.

Смиби перехватил его взгляд, и Кендрик отвернулся, вдруг как-то менее в себе уверенный.

- Хорошо, - сказал Дрегер. - Я вижу, вас не интересует ничего, что я мог бы сказать. И все же я бы хотел передать через вас сообщение.

- Кому? - рассмеялся Кендрик. - Я вам не посыльный.

- Если вы не хотите, чтобы я вам помог, то, может быть, все же дадите себе труд передать своим друзьям по отделению Семнадцать: если они хотят попасть на «Архимед», им нужна будет моя поддержка. Иначе за все свои труды они получат только смерть. Это ими скажите.

- Отчего вы сами не скажете?

- Я и говорю - через вас.

- Честно говоря, мистер Дрегер, не вижу, почему я буду что-нибудь подобное делать. Даже если бы я знал, где их найти.

Дрегер сухо, без капли веселья улыбнулся тонкими губами:

- Может быть, вы со временем измените свое мнение. Мистер Смиби, не проводите нашего гостя на ожидающий его самолет?

И Дрегер на глазах у Кендрика вернулся за свой стол, больше не обращая внимания на гостя.

«Не вздумай выходить из себя, это будет его победой».

Дрегер, очевидно, не верил, что Кендрику не известны чьи-то планы проникновения на «Архимед». Сейчас Кендрику было решать, обратить ли эту ошибку в свою пользу, и если Дрегер не намеревался пролить дальнейший свет на этот вопрос, то Кендрику придется самому выяснить, что происходит.

- И что вас здесь держит, Смиби?

Они снова были снаружи, спускались по крутым каменным лестницам туда, где стоял маленький электромобильчик. Кендрик пережил краткий приступ ужаса, что Дрегер решит его не отпускать, что он попал в капкан. Но ничего угрожающего не случилось.

Тут до него дошло, что если бы Дрегер его здесь задержал, он бы не доставил сообщение.

- Он предложил вам спасение, - ответил Смиби. - Наверное, стоило предложение принять.

- Я в принципе не принимаю никаких предложений, если не знаю, чем должен буду платить.

Они сели в машину, Смиби положил руки на кнопки. - То, что вы там сделали, это или очень храбро, или очень глупо, никак не разберу. А может, и то и другое.

- У вас усиления, - сказал Кендрик. Это не был вопрос.

- Да, и я не лаборокрыс.

- Зачем, Смиби? Вы же знали, чем рискуете.

- Я привык к работе наемника. Некоторые преимущества стоят такого риска.

- И эти стоили?

Смиби поджал губы и неопределенно помахал в воздухе рукой. После этого стал внимательно смотреть на дорогу, ведя машину.

Через несколько минут он снова заговорил:

- Есть еще одно. Если бы я вам высказал предположение, что президент Уилбер поступал правильно?

- То я бы высказал вам предположение, что вы с ума сошли или вы обмануты, или то и другое. Вы действительно так думаете?

- Я бы на это ответил, что причины падения Америки - совсем не те, что вы думаете. Я бы сказал, что Америку погубила слабость, а президента Уилбера я уважал за силу и за самоотверженность. Он верил в такие ценности, как честь и долг, а это не забывается.

Кендрик смотрел вперед и увидел башню, где приземлялся. Самолет стоял там же, над деревьями, ожидая его. Смиби продолжал:

- Следующая наша встреча, мистер Галлмон, может оказаться не столь дружелюбной. Вам следует об этом помнить.

Электромобиль вздрогнул и остановился. У подножия башни Кендрика ждала Кэндис.

- Должен сказать, что это очень похоже на угрозу, - сказал Кендрик.

- Деньги - сила, мистер Галлмон. Без особых усилий можно сделать так, что вас задержат соответствующие власти. - Смиби смотрел на него твердым, холодным, изучающим взглядом. - Вы и так живете по фальшивым документам. Тот факт, что ваши усиления обернулись против вас, означает, что вы должны были зарегистрироваться для добровольного карантина. Если о вас кто-то будет достаточно знать, вы можете оказаться в очень неприятном месте.

Кендрик ничего не сказал, зная, что это правда. Вдруг ему стало холодно в удушающем зное. Выдать его - это для Дрегера или Смиби проще простого.

И он задумался, зачем он, собственно, возвращается домой.

17 июля 1988 года. Экспериментальное отделение Семнадцать, Лабиринт

Кто-то вопил - жуткое, отчаянное завывание баньши, и оно тянулось, не переставая.

Кендрик вспомнил театр операционной, людей в антисептических синих халатах. Потом металлический гроб, гладкие стенки со всех сторон, бешено бьющееся сердце, когда его погружали в темноту, скованные намертво руки и ноги, густая, вязкая жидкость заполняет ноздри и легкие. Провода и трубки, выходящие из его тела. Его отчаянные мольбы о пощаде даже когда над ним уже закрывали крышку, и страшные мысли, откроют ли ее когда-нибудь.

У жидкости был вкус антисептика, и губы и язык онемели раньше, чем Кендрик потерял сознание.

Сейчас он очнулся и оказался снова на той же узкой койке, в том же отделении, которое стало его домом в последние недели. Он все еще был в Лабиринте, где-то глубоко, среди изрывших землю гулких стальных коридоров и бетонных камер, наполненных мучительными криками и стонами людей.

Он открыл глаза, увидел голые некрашеные стены, потолок в ржавых железных трубах. В груди ощущалось какое-то зудящее онемение, будто сердце набили сушеными цветами. Попытался открыть рот, но пересохшие губы слиплись.

Он поднял голову и обнаружил, что привязан ремнями. Но все же успел заметить перекрестья свежих ярких шрамов на груди и застонал от ужаса.

Здесь в отделениях все охранники носили противочумные костюмы. Один из них стоял у входа в отделение, вскинув к плечу автомат, и рот у него округлился от удивления - даже через пластиковый щиток видно было.

Сперва Кендрик подумал, что страж пялится на него. Руки у него были связаны чуть ниже локтей, но он сумел их поднять и посмотреть, вытянув шею. Кожу покрывали странные узоры, незнакомые рубцы, будто карты далеких лун.

Он повернул голову в другую сторону и увидел на соседней койке другого заключенного, тоже привязанного. Рот этого человека был широко разинут, лицо покраснело и покрылось потом от надсадного крика.

«Торранс», - всплыла в памяти фамилия. Да, так его зовут. Он, как и Кендрик, был одет в форменный одноразовый комбинезон, у обоих головы выбриты. И даже шрамы были одинаковые.

Что-то выдиралось из тела Торранса, что-то блестящее, черное и металлическое, перло из-под кожи колючими шипами, появлялось из шеи или выскальзывало между ребер. Будто во сне, Кендрик отстраненно отметил, что шипы эти шероховатые, образованные тугими волокнистыми пучками, склеенными или сплетенными. И они влажно блестели, скользкие от крови хозяина.

Торранс задрожал в ремнях, тело его забилось в припадке. Вдруг крики прервались, и вместо них послышалось влажное бульканье легких. С неожиданной силой Торранс задергался, затрясся на койке, и она поползла от стены. Кендрик, в ужасе смотрел, как шипы эти вьются в воздухе, оболочка тела Торранса раскалывается и разрывается, будто что-то в ней заключенное отчаянно устремляется наружу.

И зазвучал странный, очень высокий смех. Это был тот мальчишка, совсем еще подросток, Роберт… как его там? Кендрик повернулся к нему. А Роберт смотрел на агонию Торранса с неодолимым восхищением. Вдруг Кендрика охватил гнев. Он знал, что мальчишка безумен, за себя не отвечает, но желание врезать ему за этот восторг было неодолимым.

Потом Кендрик успокоился, потому что это был, в конце концов, всего лишь сон. Голова упала на резиновую поверхность койки, и он закрыл глаза.

И как только он сомкнул веки, где-то глубоко в мозгу взорвался яркий свет… и на миг он стал Торрансом, жалобно вопящим, потому что тело его рвалось на части… а потом стал Эриком Уитсеттом, спящим этим бесконечным сном на другой стороне Отделения, там, где все еще стоял потрясенный охранник, а врачи и техники, одетые в одинаковые противочумные костюмы, мчались в отделение мимо него.

Уитсетту снились родные, они махали ему откуда-то издалека… а потом другое: ощущение, что за тобой следят, будто какой-то мощный богоподобный разум вдруг вошел в расширенное пространство его сознания. Воспоминания и эмоции нахлынули на него - чужие воспоминания, чужие эмоции.

Он заставил себя открыть глаза и услышал судорожные звуки ударов. Вывернув голову, он увидел группу людей в противочумных костюмах, стоящих около - но не слишком близко - койки, где лежал уже мертвый Торранс.

Он проследил за их взглядами - в дальний конец отделения.

Там находился вход, который заключенные прозвали «дверь в Расчлененку». Сделана она была из стали, при открывании уходила в углубление стены. Но сейчас она с грохотом закрывалась и открывалась, закрывалась и открывалась, снова и снова, снова и снова.

«Это делаю я», - подумал Кендрик. Но нет… не только он. Еще Питер Мак-Кован и Бадди, оба они уже были заключены в отделение, когда доставили Кендрика. И Роберт тоже принимал участие. Это был…

Это было объединение их всех.

Дверь прекратила этот мерзкий стук, и наступила оглушительная тишина.

Кендрик узнал в пришедших медперсонал Лабиринта. А может, это были просто техники - их точную роль всегда трудно было понять, хотя они много времени занимались взятием анализов крови или снятием рентгенограмм у каждого заключенного отделения, и всегда скрыты за пластиковыми щитками. Двое вбежавших, когда Торранса трясли смертные судороги, сейчас опускали колеса у койки мертвеца.

Торранса вывезли через дверь Расчлененки, откуда никогда еще никто не выходил. Охранник пошел за ними, все еще выпучив глаза под прозрачным щитком.

Кендрик вдруг понял, что их оставили без охраны.

Мак-Кован с усилием слез с узкой койки, на неверных ногах подошел к Кендрику. - Боже мой! Ты это видел?

У Зирацки было правило: после выхода из операционного театра держать заключенных привязанными сорок восемь часов. Но Торранс был привязан к койке более четырех дней, а Роберта вообще ни разу не отвязывали почти с самого начала. С самого своего пробуждения он лежал, трясясь и потея, время от времени издавая бессмысленные звуки.

Из шестидесяти с лишним пациентов Семнадцатого за то время, что Кендрик здесь был, пережили хирургические пытки, быть может, человек тридцать пять.

Кендрик облизал губы:

- Зависит от того, о чем ты говоришь. Мак-Кован посмотрел на него внимательно:

- Я видел вот это, - кивнул он в сторону пустого места, где был Торранс. - И говорю я о…

Он будто искал нужные слова, а они не приходили. Тогда он поднял руку и постучал себя по виску с хитрым видом.

Кендрик кивнул в знак понимания. Значит, не только он видел то, что видел.

- Я тоже что-то видел, - сказал он осторожно. - Но не очень понимаю что.

- У себя в голове? Кендрик кивнул:

- У себя в голове, ага.

Проход Питера Мак-Кована через все отделение к Кендрику был предприятием рискованным: после очередной хирургии чувство равновесия у него исчезло начисто. Усиления, введенные Зирацки, пустили длинные корни в плодородную почву нервной системы Мак-Кована, и в результате его мотало как пьяного на каждом шагу, и то и дело он падал.

Перебирая руками по койке Кендрика, он осторожно примостился на краю.

- Я сразу понял, что мы все это видели. Сразу.

Он поглядел на Уитсетта - у того глаза лихорадочно метались под закрытыми веками.

Кендрик посмотрел на Бадди Хуареса. Хирургия превратила его в развалину. Голова все время клонилась набок, вос-

паленные глаза смотрели пустым взглядом. Его трясло, и он надолго - уже на несколько дней - утратил дар речи. Но он хоть и медленно, но поправлялся, что пока еще спасало его от увоза в Расчлененку. В отличие от Торранса, шансы у него оставались.

- Ага, - согласился Кендрик. - Но это было на самом деле? У меня было такое чувство, что это… внутри…

- Внутри. В голове у Торранса, - закончил за него Мак-Кован. Вид у него был такой, будто он сейчас заплачет.

Натягивая удерживающие ремни, Кендрик сумел протянуть руку, ласково накрыть ладонью покрытый шрамами кулак Мак-Кована. Тот слегка успокоился, и выражение его лица постепенно смягчилось. Но смотреть Кендрику в глаза он все еще не мог.

- Боже милостивый, чего бы я только ни отдал. Чего бы ни отдал…

«Чтобы выбраться отсюда», - закончил Кендрик мысленно.

- Знаю, знаю.

Этим желанием одержимы были все они, хотя каждый из них давно понял безнадежность этой отчаянной мечты.

- Я видел их! Видел! - Это Роберт бился в своих путах, жалко извиваясь на койке, и на лице его сменялись восторг и ужас. - Я видел их!

Мак-Кован на коленях обполз вокруг койки, чтобы посмотреть на мальчишку. Охранников все еще и следа не было.

- Кого видел, Роберт? - спросил он.

- Светлых, - ответил мальчик плачущим голосом. - Я видел Светлых.

Мак-Кован покачал головой и оглянулся на Кендрика.

- Что ты об этом думаешь? - спросил он тихо.

- Он ни о чем больше не говорит.

Кендрик оглядел отделение. Еще один заключенный поднялся и смотрел на Роберта сердито, сжимая кулаки. Одна сторона его лица обвисла, парализованная. Он попытался сделать шаг вперед, но рухнул, зацепившись закрай чьей-то койки. Остальные пациенты - где держали в Лабиринте пациенток, Кендрик понятия не имел, - переговаривались тихими голосами. Они тоже заметили, что охранник вдруг исчез.

- Роберт! - окликнул Кендрик Мальчик его не замет чал. Он попытался еще раз, громче: - Роберт, как ты?

Роберт резко повернулся к нему:

- Я тебя видел. Я видел тебя изнутри. Ты их видел?

- Я много что видел, Роберт. Спокойнее, ты народ пугаешь.

Человек, который сжимал кулаки, сидел теперь на краю собственной койки и с отчаянным лицом таращился на руки.

- Я отсюда уйду! - выкрикнул мальчик в возбуждении.

- Все мы отсюда уйдем, - обещал ему Кендрик. -Ты хочешь сказать, что все мы умрем. А я хочу уйти со

Светлыми! Они мне показали путь!

- Что они ему показали? - спросил Мак-Кован. Кендрик уронил голову на койку.

- Он уже где-то две ночи бормочет об этом. Роберт продолжал говорить и метаться на койке.

- Они мне покажут путь. Светлые. Только мы.

Кендрик отвел глаза, уставился на потолок. Желание Роберта вырваться на свободу было ему понятно. Да и всем здесь тоже.

- Вы рассматривали свои пальцы.

На стене, за плечом Зирацки был установлен экран. После первой встречи с Кендриком в гараже он успел коротко постричься. Когда он обращался к заключенному, тонкие губы едва шевелились. На экране Кендрик видел свое изображение, снятое сверху и чуть сбоку: он сидел на краю койки и действительно рассматривал кончики пальцев.

Кабинет Зирацки находился в стороне от длинного коридора, соединяющего Семнадцатое с другими отделениями. В тех других комнатах Кендрик никогда не был, но иногда Зирацки в своих допросах выдавал больше, чем, быть может, намеревался. Таким образом Кендрик узнал, что эксперименты, ведущиеся в отделениях с первого по двадцать третье еще относительно мягкие, со смертностью не более двух-трех человек на пять.

Шепотом передавали слухи, что иногда все население некоторых отделений вымирало за сутки, давая секционным работу на всю ночь.

Через некоторое время Кендрик стал подозревать, что Зирацки распространяет подобные сведений намеренно, чтобы подопытные охотнее делились с ним информацией. Он старался довести до их сознания, что отказ от сотрудничества означает перевод в такое отделение, где показатель выживаемости близок к нулю.

О прошлом Зирацки Кендрик не знал почти ничего, но за время его долгого заточения какие-то основные факты всплывали. Применить эти сведения не было никакой возможности, но все же Кендрик хранил их как драгоценности.

Очевидно, Зирацки занимался секретными военными исследованиями еще до атомного взрыва в Лос-Анджелесе и сейчас получил карт-бланш на любые свои действия. Еще Кендрик понял, что к заключенным Зирацки относится просто. Они были предназначены для казни, которую он считал растратой ценного исследовательского материала.

Кендрик уставился на руки.

- Они неправильные были на ощупь, - сказал он, помолчав.

- Да?

- В рубцах, странных - будто что-то растет под кожей. Я подумал, что со мной будет как с Торрансом.

- У вас были какие-либо необычные мысли, видения, когда умирал Торранс?

Кендрик открыл было рот, чтобы ответить, вдруг припомнив чувство соединенности, которое он ощутил в момент смерти Торранса.

- Ну? - нетерпеливо сказал Зирацки.- Вы мне чего-то не говорите.

После Торранса умерли еще двое, хотя менее зрелищно. В отделении появились новые лица, люди, имена которых Кендрик еще не знал.

- Мне показалось, он хочет мне что-то сказать перед смертью, - солгал Кендрик

- Вы не говорите мне правды. Одна из дверей в тот самый момент вышла из строя.

Кендрик небрежно пожал плечами:

- Не вижу связи.

- Если вы мне будете лгать, я вас переведу, - предупредил Зирацки. - Выбирать вам.

Кендрик опустил глаза, избегая взгляда Зирацки.

- Я…

- Да?

«Сдайся, - шепнул какой-то глубокий внутренний голос. - Пусть переведет тебя куда-нибудь в отделение, где никто не выживает. Сделай что-нибудь, и пусть это кончится».

Какая разница, будет он врать Зирацки или нет? Все равно ему подыхать.

Да, но пока что ему выбирать, когда и как. И пусть это не будет выбор Зирацки. Должен быть иной способ.

На стене возле двери висел календарь, а на нем - фотография весеннего дня в Скалистых горах. И озеро на переднем плане. Кендрик всмотрелся в узоры света и туч, пытаясь вспомнить ощущение открытого воздуха.

Потом посмотрел на Зирацки.

- Не могу ничего вспомнить, - сказал он извиняющимся голосом. - Он умер. Мы об этом, конечно, поговорили потом. Никто не понял, что произошло. Не знаю, что еще могу вам сказать.

На следующий день их отделили от прочих пациентов.

Их было четверо: Бадди, Питер, Роберт и Кендрик. За ними пришли солдаты, вывели их мимо кабинета Зирацки в комнату с низким потолком и отделенной стеклянной перегородкой секцией. Там, наблюдая за ними, сидел сам Зирацки и еще несколько человек. Техники привязали их к новым койкам, а охранники держали под прицелом.

Потом все ненадолго вышли и оставили их в покое.

Через несколько минут вошли другие техники. Кендрик вывернул голову и увидел Зирацки - тот с бесстрастным лицом наблюдал за пациентами. Какая-то женщина подошла к Кендрику со шприцом, и он заревел от злости. Игла вошла иод кожу предплечья, и почти тут же руки и ноги стали чужими, будто их завернули в теплую вату.

Он с интересом наблюдал, будто со стороны, как у него на лице закрепляют какие-то приборы. Потом ледяное покалывание игл в волосистой части головы, к запястьям и груди прикрепили мониторы. На уши надели наушники, на глаза - очки-консервы с ватными подушками, отделившие его от мира.

Уши заполнились треском помех, сознание скользнуло в пустоту, похожую на преддверие ада

- Слышите меня? - спросил Зирацки в наушниках. - Отвечайте.

- Я… да.

Губы и язык онемели и ощущались как чужие. Хаотичные световые пятна танцевали перед глазами в темноте.

- Кендрик, говорите с другими.

С другими? Но он же один, потерян в темноте, мертв… да, конечно, мертв. Он плыл… где-то. И это где-то принадлежало только ему - и никому больше.

Нет. Есть еще другие. Прямо здесь. Он их слышал возле себя, их голоса в хаотичном неумолчном гуле электронов, бегущих сквозь нити накала электрических ламп в комнате. Он слышал все, даже едва заметную пульсацию энергии в лазерных приделах автоматов у стоящих рядом охранников.

Краем сознания он еще слышал, что Зирацки о чем-то его спрашивает, и он сам отвечает. Но даже под угрозой смерти он не смог бы ответить, что именно он говорит, не мог бы даже предположить, если ли рифма или смысл в словах, льющихся из потерявшего чувствительность рта.

Вскоре чужие голоса стали слышны отчетливей: далекий и нечеткий - Мак-Кована, резкий, но неразборчивый - Бадди, поток образов гражданской войны, полетов в рискованных зонах обстрела, сбитый вертолет, бегство пешком но окраинам какого-то мексиканского города - Роберт.

Он ощущал, как тело его извивается на койке, мышцы заполнялись далекой болью… он их видел, видел Светлых, льющихся через их общую пустоту, наполняющих его разум явлениями другого мира.

Теперь за приглушенным шипением наушников он уже слышал крики своих товарищей. Чьи-то руки грубо схватили его, сорвали очки, закрывавшие глаза.

Теперь он видел остальных пациентов. Между ними четырьмя змеились соединяющие их провода. У Бадди шла изо рта пена, Мак-Кован бился в припадке.

А в самом сердце этой суматохи, как спокойный глаз в центре урагана, лежал Роберт с лицом умиротворенным, как у Будды.

На следующий день Роберт совершил невозможное. Он сбежал.

Их четверых снова поволокли - на этот раз в привычное уже Семнадцатое. Пока Кендрик всю ночь лежал в ступоре, Роберт как-то сумел ослабить свои ремни. Никто ничего не видел и не слышал, камеры и микрофоны, которыми начинено было отделение, ничего не записали, кроме помех. И даже охранник ничего не видел - его заменили в течение нескольких часов.

Трое новых - все тяжело вооруженные - стали сменять друг друга в отделении круглосуточно. Матово-черное оружие они держали все время наготове. А койка Роберта оставалась пустой.

Потом начались интенсивные допросы всех обитателей, отделения, которые еще могли общаться. Допросы превратились в череду прямых угроз, некоторые из них были реализованы. Несколько человек исчезли - предположительно, были «переведены» в другие отделения, остальных бросили голодать без пищи и воды, пока кто-нибудь из них не решит открыть, куда девался Роберт.

Тем временем все они менялись. Но были изменения грубые, и были тонкие, куда менее заметные.

Между собой они разговаривали так тихо, что верили - надеялись: их не подслушают и не запишут. Дело было в том, что при всей ненависти Кендрика к тому, что на них на всех навлекли, баланс сил между заключенными и охраной смещался - медленно, но ощутимо.

Бадди сидел на краю койки Кендрика - выражение его лица все еще было испуганным с тех самых пор, как стали возвращаться двигательные навыки. Он сильно похудел, как, впрочем, и все они.

- Так есть у нас хоть малейшая догадка, куда он мог деваться?

Бадди говорил о Роберте, и говорил даже тише шепота, едва заметным выдохом.

- Никто понятия не имеет, даже Зирацки и все прочие. Вот почему столько допросов. АРоберт… - Кендрик пожал плечами. - Только что он был, а потом вдруг встал и исчез.

- Вопрос в другом: мы все тоже можем? - Ох, надеюсь.

Бадди оглянулся На охранников, стоящих в дальнем конце отделения.

- Они за нами наблюдают? прошептал он.

- Ну, вроде не похоже, чтобы у ниx ещё какие-то дела были, - буркнул себе поднос Кендрик.

- Роберт все повторял, как он хочет домой. Может, он уже знал, что отсюда выберется. Но куда он девался?

Кендрик глянул в сторону Расчлененки, и Бадди проследил за его взглядом.

- Да, я тоже об этом подумал. Разве что есть какой-то другой путь отсюда, о котором мы не знаем.

- Мы даже не знаем, что за той дверью. Но куда бы он ни делся, а здесь его уже нет.

В эту ночь Кендрику снилось, что он где-то в темноте - нет, более того: там, где нет самого понятия «свет».

Но каким-то образом, пробегая по коридорам, все более сужающимся, он знал, где и какие лежат на пути препятствия. И где-то там лежал путь домой, который был ему обещан.

Он следовал за Робертом, за мальчишкой, бежавшим через лишенную света пустыню, и сердце его было полно невыразимой радости. «Домой! - Слово это гремело в пустоте черепа Роберта. - Домой!»

Кендрик понимал, что видит сон, но он был безмолвным пассажиром мыслей Роберта. И в темноте, их окружающей, возник намек на нечто иное: безмолвное крещендо бледного света, и мудрости, и признания, которые никогда до конца не становились известными.

Нечто красивое, нечто светлое. Нечто огромное, маячащее прямо впереди, зеленеющее обещанием новых и невообразимых свобод без границ и без пределов.

И когда ум Кендрика скользнул к утреннему пробуждению, память об этом сне еще осталась с ним, и когда он наконец проснулся в знакомой обстановке отделения, он не мог с уверенностью сказать, был это сон или явь.

Снова испытания, снова беседы, но больше не возили в хирургию, не было долгих дней восстановления и надежд выжить, когда столь многим досталась долгая и мучительная смерть. Их теперь осталось мало, где-то дюжина из десятков или сотен прошедших за это время через отделение.

А потом впервые за все время с тех пор, как их привели в Лабиринт, заключенные Семнадцатого начали испытывать скуку.

Дни шли за днями, но Кендрик не проводил их в молчаливом созерцании. Он принял решение: не ждать пассивно, пока станет известно, каковы намерения Зирацки в отношении него. Как отсюда убежать - он понятия не имел, но прецедент уже был.

Но время шло, и он думал, представится ли когда-нибудь возможность.

- Они нас не слышат.

- Ты точно знаешь?

Кендрик заметил, что задерживает дыхание.

Мак-Кован сдвинулся на краю койки Кендрика, поднял руку, чтобы дотронуться до собственного носа. Движение пальцев к лицу замедлилось, почти остановилось, и время замедлило свой ход для Кендрика - с его точки зрения. Все вокруг - поры на лице Мак-Кована, даже стук его сердца - внезапно и мощно остановилось.

А потом в мгновение ока все вернулось к норме.

- Точно. Послушай. Неужто не слышишь? Правда, красиво?

Кендрик прислушался изо всех сил, слыша бесконечные каскады струящейся вокруг энергии через строения Лабиринта. Иногда, когда он глядел на других выживших лаборокрысов - такую они сами себе кличку придумали - он не видел тел, видел более глубокий уровень: гудящие энергией сети, сет отчасти биологические, отчасти машинные, и каждая сводилась к инженерным схемам, начерченным рубиново-красным и полыхающе белым.

Зирацки и его люди явно сообразили, что что-то случилось. За эти несколько дней часто приходили охранники, снимали системы безопасности и камеры наблюдения, заменяя их новым оборудованием. Эти охранники казались еще грубее прежних, и автоматы всегда держали наготове.

Кендрик посмотрел на Бадди, на Мак-Кована, которые сидели рядом, поймал взгляд каждого из них, зная, что они думают о том же. Должен быть какой-то путь наружу, путь бегства.

Кендрик проснулся в панике: он ничего не видел. Попытался повернуть голову - это было невозможно. Что-то шершавое терлось о нос и щеки.

Он попытался поднять руку, но ощущение было, будто он на дне океана, где тысячи тонн воды давят на него сверху. И чья-то рука поймала его запястье и придавила вниз. Кто-то туго его привязывал.

В узкую щель между повязкой и переносицей стал пробиваться слабый свет - Кендрика куда-то везли на каталке. Слышен был скрип колес и постукивание их по твердому бетону, громко хлопали закрывающиеся за каталкой двери.

Тут до Кендрика вдруг дошло, что его вывезли через дверь Расчлененки. Душу наполнил ужас, и хотя он и открыл рот закричать, силы оставили его настолько, что удалось только едва слышно застонать, и стон пропал в гулком шуме коридора, по которому везли каталку.

Через двадцать минут каталка наконец остановилась. В голове крутились кошмарные сценарии. «Меня опоили». Сейчас его здесь бросят, привязанного к этой каталке, бросят подыхать от голода, или его разрежут на куски, без анестезии отделят мясо от костей.

Долгое время Кендрик слышал только другие стоны и тихие крики вокруг. В темноте и холоде исчезло начисто чувство времени.

Прошла вечность, до него донесся тихий металлический щелчок - и путы с него упали. Он поднял руки, сорвал с себя повязку и всмотрелся в черноту, такую густую, что, казалось, ее можно было горстями набирать.

Он поднес руку к лицу, сперва ничего не разбирая. Через несколько секунд стали видны контуры, становящиеся все более отчетливыми. Наконец пальцы превратились в бледные тени на фоне угольной черноты.

Вблизи послышалось шарканье шагов. Снова стали звать друг друга отчаянные голоса. На фоне за рукой можно было разглядеть уже и другие контуры, настолько сливающиеся с окружающей чернотой, что он сперва решил, будто вообразил их себе. Но постепенно они оформились в очертания пошатывающихся, спотыкающихся людей, мужчин и женщин.

Он поднял глаза вверх и увидел знакомый бетонный потолок в стальных трубах, характерный для Лабиринта, едва различимый, но призрачно светящийся, как и все, что он видел вокруг.

И не сразу Кендрик понял, что на самом деле видит в темноте.

И вокруг тоже стояли каталки, выстроившиеся вдоль стены длинного и широкого коридора. Двое-трое заключенных еще лежали без сознания, другие поднимались на койках и слепо озирались, окликая людей с незнакомыми Кендрику именами.

Было холодно, очень холодно. Кендрик встал, щурясь, разглядывая лица ближайших к нему людей, лица, призрачные в этом не-свете. Он искал Бадди; любое знакомое лицо среди десятков бесцельно блуждающих рядом.

- Извините - прозвучал женский голос, дрожащий и неуверенный. Женщина протянула к нему руку, она явно видела в темноте не хуже его. - Я ищу одного человека.

- Я не знаю, где мы, - ответил Кендрик. - Я не знаю

никого из вас.

- Я была в Семнадцатом. Где мы? Где охрана? Кендрик глянул на нее, на светящиеся, расплывающиеся контуры лица.

- Это я был в Семнадцатом. И вас я там не помню. Там вообще женщин не было.

Она покачала головой:

- Каждое отделение разбито на две секции - вы не знали? Для мужчин и для женщин.

- А, да. - Факт этой сегрегации казался ему причудливо ханжеским. - Охраны здесь нет. Кажется, только мы, лаборокрысы.

-  Лаборокрысы?

Кендрик пожал плечами: ^

- Как-то получилось, что мы стали себя так называть.

- Послушайте, я даже не знаю, в какое отделение направили моего брата. Мне нужно знать, нет ли его где-нибудь. Он… - она замялась. - В общем, мне просто нужно его найти.

- Как его зовут?

- Роберт, Роберт Винченцо. - Женщина помолчала и добавила:- Ая - Кэролайн Винченцо.

- Роберт Винченцо? - Кендрик уставился на нее. Глаза ее - два размытых темных круга - стали больше. - Вы его знаете? Я вижу, что знаете. Скажите, знаете?

- Да, - признался Кендрик.

- Он погиб? - спросила она бесцветным голосом.

- Не знаю. - Как ей рассказать? - Он был с нами, а потом как-то вдруг… - он пожал плечами. - Извините, я просто не знаю.

Она молча кивнула и отвернулась.

Кендрик открыл было рот, рассказать ей о вероятном бегстве Роберта, но передумал. Не время и не место. Прежде всего надо понять, что здесь происходит.

Они примкнули к собравшейся неподалеку толпе в несколько десятков человек. Некоторые, смеялись, другие плакали - от счастья и облегчения, найдя знакомые лица или голоса. Но Кендрику стало ясно, когда он начал исследовать бесконечный коридор, что способность ориентироваться в этой угольной темноте свойственна лишь немногим среди собравшихся. С радостью он заметил стоящего неподалеку Бадди, Мак-Кована и еще нескольких знакомых. «Я должен быть с ними», - решил он.

Повернувшись к Кзролайн,онулыбнулсяизвиняющейся улыбкой:

- Мы все потеряли друзей или родных. В этом вы не одиноки.

- Тут не только в этом дело. Я знала, - настаивала она. - Когда я проснулась, то подумала, что ошибаюсь, быть может, но как-то знала - понимаете меня? Такое не объяснишь, это ты просто знаешь - и все. Глупо даже. - Она покачала головой.

Лицо ее более не было размытым, хотя все вокруг в восприятии Кендрика было слегка призрачным. Ее осанка выдавала отлично тренированное тело - быть может, она сама была раньше солдатом или телохранителем.

- Наших родителей давно нет на свете, и мне всегда приходилось за ним приглядывать. Он…

Кендрик мог бы описать ход мыслей Кэролайн. Она считает, что Роберт мертв, а потому чувствует, будто не уберегла его. Это вызывало сочувствие.

Над растущим гулом голосов взлетел крик, и Кендрик обернулся. Кто-то плакал, кто-то стоял на коленях на бетоне, сцепив руки в едва слышной молитве - то ли просил спасения, то ли благодарил за избавление от отделений.

Кендрик пожал плечами, извиняясь перед Кэролайн, и двинулся туда, где был Бадди. Но в сердце своем он знал, что Зирацки никогда их не отпустит, даже если охранники не вернутся.

20 октября 2095. года Эдинбург

Вернувшись в Эдинбург, Кендрик попытался позвонить Кэролайн, оставил несколько сообщений. Она не ответила, да он все равно не знал, что может ей сказать. Краткое перемирие, которым они наслаждались после его бегства из клиники Харденбрука, явно закончилось.

Однако прямо сейчас больше всего его занимало сообщение, принятое его мобилом во время полета домой. Не одну минуту таращился он на эти слова, пока не отвернулся наконец от экрана. Сообщение состояло из трех слов простого текстового файла:

ЭЙВ ВИГВАМ ПИЛОТ

После этого Кендрик заказал себе наутро прокатный автомобиль.

21 октября 2096 года. По дороге на Лох-Эйв

Кендрик услышал,как автомобиль припарковался на улице рано утром. Он вышел, всмотрелся в розовеющее предрассветное небо. Смена часовых поясов еще сказывалась, ритм сна и бодрствования сдвинулся, но Кендрик считал не вправе позволить себе больше отдыха, чем было необходимо.

Сильный бриз продувал извилистые улицы, по которым пробирался через древний город арендованный автомобиль. Кендрик держал окно открытым, радуясь одновременно и порывам ветра, и леденящему дождю. После жаркой печи Камбоджи это было приятное разнообразие.

После возвращения Кендрик долгие часы посвятил самокопанию, даже засомневался, правильно ли сделал, с порога отказавшись от предложения Дрегера. Ведь в мире есть еще сотни других лаборокрысов, и им бы очень пригодилось это лечение - особенно тем, кто сейчас на пороге смерти. Дрегер, использующий свое предполагаемое решение проблем лаборокрысов всего лишь как средство давления, совершал подкуп самого мерзкого сорта. Кендрик задышал глубже, подавляя гнев, стал смотреть, как утренний свет заливает дальние пики гор.

Три слова. И написать их мог единственный живущий сейчас человек, которому Кендрик за всю свою жизнь единственному мог доверять по-настоящему.

Машина двигалась вперед, давно оставив город. Серые дождевые тучи застилали горизонт, расходясь над мокрым ландшафтом долин и холмов. По дороге Кендрик слушал новости. В основном говорилось о продолжающемся распространении азиатской гнили, сейчас уже на полях южной Испании, источника истерических заголовков последних недель. Тем временем машина проехала мокрый нахохлившийся Фалькирк, свернула на север к Стирлингу и взяла курс на Лох-Эйв.

Через полтора часа после выезда из Эдинбурга яркое солнце все же разорвало тучи, огромными пальцами лучей коснулось вод Лох-Эйва и крутых склонов окружающих холмов.

Дождь еще хлестал, пока Кендрик ехал вдоль берегов озера. Он перешел на ручное управление - чуть не пропустил старую гостиницу, расположенную среди кустов дикого вереска. Густая поросль дубов тянулась вдоль ведущей к монастырю дорожки.

Кендрик оставил машину парковаться на дороге под шум гравия из-под шин. Перед ним стояло двухэтажное гранитное строение. Купленное богатым буддистом около века назад, оно стало буддистским монастырем, хотя Кендрик ни разу не видел здесь оранжевой тоги. Он вошел в незапертую дверь и оказался в широком коридоре с голым сосновым полом. На первый взгляд ничего здесь не изменилось за последние годы.

- Здравствуйте, могу быть чем-нибудь полезной?

Из соседней комнаты вышла женщина с короткой стрижкой и подошла к Кендрику. Неподалеку в столовой сидели люди, разговаривали и пили чай. Женщину он не узнал, но старожилы монастыря редко проводили много времени в главном здании.

Он посмотрел ей за плечо на сады. Парк, тянущийся к холмам за убежищем, был отлично виден через высокие двери веранды в дальнем конце коридора.

- Да, я ищу Бадди. Бадди Хуареса. - Женщине это явно ничего не говорило. - Может быть, вы здесь недавно? - предположил Кендрик. - Он сюда иногда приезжает, когда хочет покоя.

Она слегка насторожилась:

- Он вас ожидает? Здесь не все любят, когда их беспокоят.

- Все в порядке, Салли.

Кендрик обернулся на голос и увидел пожилого мужчину в штанах и рубашке с открытым воротом. И вспомнил имя: Гамильтон.

- Я вас помню, - кивнул пожилой. - Вы ведь Лукас?

- Да, это я, - ответил Кендрик, узнав один из своих бывших псевдонимов. - Бадди здесь?

- Да. - Гамильтон посмотрел изучающим взглядом. - Появился только вчера - довольно неожиданно. Надеюсь, у него все в порядке?

Кендрик развел руками:

- Уверен, мистер Гамильтон. Я знаю, как много дают ему эти ежегодные посещения. Мы договорились здесь встретиться, когда я тут буду. - Кендрик улыбнулся как можно дружелюбнее. - Это ничего?

- я думаю, ничего, - ответил Гамильтон после затянувшейся паузы. - Но прошу вас помнить, что мы обязаны уважать желания всех наших жителей. - Спасибо, я это ценю.

Двигаясь к дверям веранды и начинающейся там тропы, Кендрик просто чувствовал, как при каждом шаге взор Гамильтона просто прожигает ему дыру в спине.

Оставив здание за спиной, он стал подниматься в гору по все более крутой тропе. Сразу за низкой, сложенной без раствора стенкой стоял ашрам с изогнутой крышей из гофрированного железа, заросший по одной стенке плющом. Все это сооружение излучало какой-то уверенный покой, но Кендрику это никогда не доставляло столько удовольствия, сколько получал от него Бадди. Как-то не хватало ему шума и суеты улиц большого города

Пара подростков с трудом переваливала на место обточенные водой валуны, строя дорожку от ашрама к ручью, стекающему в озеро - с берегов которого, очевидно, и приволокли камни. Несколько лет назад Кендрик провел здесь долгие выходные, помогая Бадди и другим выжившим узникам Лабиринта построить такую же дорожку с другой стороны дома. Это было сразу после Уилберовских Процессов, когда Кендрик чувствовал настоятельную необходимост кое-что в голове разложить по полочкам. Он до тех пор даже непредставлял себе, насколько такой простой физический труд отвлекает от проблем, какое создает чувство удовлетворения и выполненного долга.

Но одного такого труда было недостаточно. Всего через пару дней он начал скучать, ему не терпелось вернуться к цивилизации. Но Бадди решил здесь остаться на пару лет, а Кендрик, переехав в Эдинбург, время от времени посещал его. В некотором смысле тропы их жизни разошлись с тех времен.

Но оставалось то, что объединяло их: Лабиринт.

Такое иногда бывает с людьми, вместе пережившими катастрофические бедствия: они тянутся друг к другу, иногда поддерживают контакт до конца жизни. Это Кендрик очень хорошо понимал.

Очень долго у него так было с Кэролайн и с Бадди. Были и другие, но слишком многие из них умерли на его памяти, когда усиления обращались против своих хозяев, разрушая их изнутри. Он уже перестал ходить на похороны, где с полдюжины лаборокрысов смотрели друг на друга поверх свежей могилы, гадая, чья следующая очередь.

Он прошел мимо ашрама, кивнув строителям тропы, и пошел дальше вверх, по пустоши, прерываемой рощицами и отдельными деревьями. Кое-где между деревьями поднимался вьющийся дымок.

Отдавшись на волю памяти, Кендрик шел к одной из этих рощ. Как-то у него не совсем получалось смириться с мыслью, что бывший летчик морской авиации США живет в вигваме.

Бадди сидел снаружи перед шатром, одетый в рваный комбинезон поверх шерстяного свитера, на щеках выделялась двухдневная щетина. Был он худее, чем Кендрик помнил по прошлому разу, более трех лет назад. Перед ним в неглубокой яме, обложенной камнями, горел огонь, и сам Бадди пластиковой лопаткой разминал содержимое кастрюли, установленной на проволочной раме над огнем.

Завидев идущего человека, Бадди прищурился:

- Значит, ты получил мое сообщение. Я уж беспокоился, не слишком ли туманно выразился.

- Ты знаешь, что я не единственный, кто мог догадаться. Бадди усмехнулся в ответ:

- Что-то я не вижу, чтобы из них кто-нибудь сюда приехал. Ты помнишь, как надолго я здесь осел после Лабиринта?

Кендрик кивнул:

- На пару лет?

-  Ты еще тогда считал меня психом, что я столько здесь торчу. - Бадди поднял с травы пластиковую миску, снял сковородку с огня, обернув сперва ручку посудным полотенцем. - Рад, что ты приехал. Как там у тебя получилось с Дрегером?

Кендрик отпрянул:

- Как ты узнал, черт побери? Бадди пожал плечами:

- Держу ухо к земле.

- Ты хочешь сказать, что Эрик Уитсетт - не единственный, кто за мной шпионил?

Свет в гдазах Бадди слегка погас.

- Эрик больше не вышел на связь, Кендрик. Что случилось?

- Его убили, вот что. Мы встретились, мы разговаривали. И тут его застрелили.

Бадди был потрясен. Кендрик рассказал подробнее.

- «Лос Муэртос», - сказал Бадди вполголоса, помолчав. - Они за нами охотятся.

- Эрик что-то об этом говорил. Бадди, судя по виду, Напряженно думал.

- Я тебя спросил, как там у тебя с Дрегером. Мне нужно от тебя услышать прямой ответ, ты на него работаешь?

Кендрик рассмеялся:

- Шутишь? Ты что, забыл, с кем разговариваешь?

- Люди меняются.

- Не настолько.

- Ладно, как ты тогда объяснишь свою с ним встречу?

- У меня никогда раньше не было возможности поговорить с ним лицом к лицу. Мне хотелось посмотреть, что он за человек, узнать, что он хочет мне сказать. Ты разве этого не хочешь?

- Конечно. И как?

- Он пытался меня подкупить каким-то чудодейственным средством.

Бадди криво улыбнулся:

- От нашей болезни исцеления нет.

- Вот именно это я ему и сказал.

- И все-таки ты ему веришь? Это ты мне хочешь сказать? Кендрик задумался.

- Он чего-то хотел от меня, это верно, но он не врал. Он хочет, чтобы все знали, какой он гений - это один из его недостатков. Так что - да, я склонен ему верить. Я также сам принимал некоторое лечение, которое дает мне серьезный шанс прожить дольше, чем было бы без него. И потому то, что он мне говорил, вызвало у меня достаточное доверие.

- Исцеление, - медленно кивнул Бадди. - Да, это было бы что-то.

- Есди это правда, то это для нас всех реальный шанс. Кендрик присел на мокрую траву и посмотрел на Бадди.

- Скольким из нас предлагали чудодейственное лекарство? - спросил Бадди. - Способы повернуть часы в другую сторону и нас вылечить?

Кендрик усмехнулся:

- Примерно стольким же, сколько умерло, испытывая эти новые средства.

- Вот именно, - сказал Бадди, ткнув лопаткой в его сторону. - Так что извини, если я не сразу разделю твой энтузиазм. А сколько Эрик успел тебе рассказать до того, как его убили?

- Он говорил о Светлых - и о том, что мы видели, когда Зирацки нас изолировал там, в Лабиринте.

Улыбка Бадди стала мрачной:

- Ох, как я хорошо это помню. Еще что-нибудь?

- Он мне сказал, что у тебя есть какой-то идиотский план лететь на «Архимед».

Бадди рассмеялся, покачиваясь на корточках.

- Ох, видел бы ты сейчас свою рожу! И как ты на это среагировал?

- Ну, я ему ответил, что он спятил - и ты тоже. Но когда его убили, у меня сложилось впечатление, что кто-то воспринимает все это очень всерьез. Макс Дрегер также полностью в курсе ваших намерений.

Бадди пожал плечами:

- Если о нас знают «Лос Муэртос», тогда ничего нет странного, что Дрегер тоже кое-что сообразил. Но то, что мы спланировали, закончится раньше, чем он сумеет что-нибудь сделать, чтобы нам помещать или задержать нас.

- Послушай, был же еще этот случай с бомбой в баре. И кто-то еще пытался меня похитить. О том, что происходит, ты явно знаешь больше меня.

Бадди поджал губы и стал перекладывать еду на одноразовую тарелку.

- Голодный?

- Не особенно.

Бадди пожал плечами и продолжал разговаривать между глотками еды.

- Я не то чтобы от тебя что-то скрывал. На самом деле я пытаюсь тебя втянуть в нашу работу. Я понимаю, почему именно ты стараешься не попадаться на глаза, хотя поэтому мне было труднее тебя найти.

- К несчастью, все остальные таких проблем не испытали.

- Да, верно… когда я понял, что с Эриком могло что-то случиться, я решил, что лучше заняться этой работой самому. Много времени прошло с тех пор, как мы последний раз виделись. У людей не бывает регулярных общих кошмаров, если не происходит нечто достаточно особенное. Я прав?

- Если ты говоришь об экспериментах Зирацки, то верно - мы видели нечто общее. Но это только у нас в головах. Объективной реальности в этом нет ни капли.

- То, что мы видели, было реально. Светлые существуют в реальности.

- Светлые - порождение разрушенного мозга Робе…

-  О господи! - Бадди е силой бросил тарелку на траву и воздел руки вверх. - Ну послушай сам, что говоришь! Что в этом такого, что ты не можешь принять? Ты больше других рассказывал мне о Светлых, до того, как погиб Роберт и…

- Не говори этого, - быстро перебил Кендрик.

- Извини, не нарочно. Но ведь это просто…

- У меня к тебе тоже есть один вопрос. Когда у тебя одичали усиления?

Бадди был поражен.

- Почему ты думаешь, что они одичали?

- Я нашел истории болезни на всех нас. И узнал оттуда все, что мне нужно было знать. Так что просто скажи, когда это случилось.

- Примерно когда и у тебя, вероятнее всего. У всех выживших из Семнадцатого, у кого усиления не одичали до того, это случилось где-то от года до девяти месяцев тому назад. Мы все в одном состоянии. Тем больше причин нам работать вместе.

Бадди встал, разминал ноги.

- О'кей, я принес кое-что, что хотел бы тебе показать. Все там, в вигваме, так что пойдем?

Он повернулся и, пригнувшись, нырнул в вигвам.

Построенный по древнему проекту вигвам был все же сделан из современных жаропоглощающих искусственных волокон. Внутри было достаточно просторно, чтобы стоять вдвоем, а несущие жерди были сделаны из сверхлегкого сплава. Бадди мог проводить время в монастыре в относительном комфорте, а не в первобытной дикости, и при этом поддерживать почти полное уединение, которого так жаждал когда-то.

На внутренних стенах шла шумная деятельность, на все доступные поверхности наспех налепили эллисты и распечатки. Кендрик увидел рядом со своей головой лондонскую «Таймс», где по умолчанию в реальном времени был установлен показ технологических страниц.

В основном показывались снимки и видео «Архимеда» на орбите. Один и тот же снимок крутился в бесконечном цикле - компьютерная анимация, очень похожая на ту, что он нашел в рабочих файлах Кэролайн.

Он стал рассматривать распечатки, в основном относящиеся к атомному взрыву в Лос-Анджелесе, к Уилберовским Процессам все, что было как-то связано с историей лаборокрысов. Не знай он того, что знал, или не видел бы того, что пришлось видеть за последние дни, он бы решил, что это работа одержимого или просто психа.

Я говорил, что хочу тебе кое-что показать. Посмотри сюда.

Бадди аккуратно отделил эллист от внутренней стены. Лист был настроен на что-то вроде журнала.

- Это поток от нескольких авторов, сопоставляющий информацию, относящуюся к космической промышленности, - объяснил Бадди. - Очень многое, хотя и не все, относится к техническим вопросам и соображениям безопасности.

Кендрик взял эллист, проглядел сводную страницу.

- И что я должен здесь искать?

- Возле «Архимеда» что-то происходит. Спиральная аномалия, от которой у половины всех физиков мира голова идет кругом.

- В смысле?

- Послушай, для Дрегера постройка «Архимеда» была важным шагом к доказательству реальности точки Омега. Ты у нас эксперт по Дрегеру, так что теорию эту знаешь.

Идее этой было уже больше ста лет. Предполагалось, что так как разумная жизнь всегда стремится к сохранению себя, то перед лицом окончательного уничтожения - финального коллапса вселенной в конце времен - разум будет искать способ сохранить себя неопределенно долго с помощью какой-нибудь невообразимой супернауки максимально отдаленного возможного будущего. Результатом станет субъективная виртуальная среда, которую, как утверждала теория, невозможно будет эффективно отличить от Небес.

Кендрик увидел, как блеснули у Бадди глаза, и энергично замотал головой:

- Ладно, брось. Теория точки Омега не плывет, а тонет. Там нужно черте сколько априорных предположении, чтобы она хотя бы не текла, как дуршлаг.

Бадди отмахнулся:

- Послушай, я вот что говорю: если Дрегер построил «Архимед» главным образом для того, чтобы сети нанитных компьютеров поискали для него Бога, то я бы сказал, они этого достигли. Во всяком случае, что-то они нашли.

Кендрик не смог сдержать скептической гримасы:

- А где доказательства?

- Ты их видел. - Бадди похлопал себя по виску.- Видения. «Архимед».

- А может, это запрограммировано в наших усилениях. Что-то вызывает коллективные галлюцинации.

- Ладно, Кендрик, это уже ты за соломинку хватаешься.

- Послушай, может, что-то было в самом деле в этом совместном переживании. Может, что-то такое случилось с нами в Лабиринте, но если так, то мне показали только тридцатисекундную демо-версию. Не знаю, что видели вы все, но Эрик мне ясно дал понять, что куда больше меня.

- Что объясняет, почему ты не выходил на контакт. Иначе…

- Иначе я бы знал. Ну, понятно, Эрик то же самое говорил. - Кендрик поскреб щеку. - Ладно, значит, вы летите на «Архимед». Как? И что вы там собираетесь делать?

- Светлые - собирательный термин, которым нанитные общины искусственных интеллектов на борту «Архимеда» сами себя называют, так? Светлые нашли Омегу… и нас они тоже нашли.

-  Бадди, это полная шиза.

- Нет, ты послушай. Если ты не видел то, что видели мы, я тебе расскажу, что нам показали. Светлые очень много узнали в точке Омега. Аномалия, о которой я говорил, это пробой пространства, который они построили - шлюз к концу времен.

Кендрик захихикал.

- Да? И что они с ним будут делать?

- Светлые созданы, чтобы быть любопытными, а все ответы, которые они только могут желать, находятся в конце времен, в Омеге. Так почему бы не обратиться к этому ресурсу прямо?

- Бадди, это уже слишком. В голову не лезет. Ты-то сам понимаешь, как это смехотворно звучит? Пробой? Что за пробой?

- Есть серьезные свидетельства, что Светлые нашли способ доступа к энергии нулевой точки. Ты-то понимаешь, что это значит?

- Конечно. Получать что-то из ничего, энергию из пустого пространства

Физики долго теоретизировали, что даже в холодном пустом вакууме существуют на квантовом уровне массивные источники энергии, питающие постоянное зарождение короткоживущих виртуальных частиц в невидимом кипящем водовороте сотворения. Найти способ черпать прямо из них - это была цель, за которой физики гонялись десятилетиями.

- Понимаешь, нужна почти бесконечная энергия, чтобы держать эту дыру неопределенно долго открытой с целью вызвать те флуктуации, которые здесь наблюдались. Так что не удивительно, что «Лос Муэртос» так стараются нам помешать добраться до «Архимеда». Если бы им удалось наложить лапу на такие источники энергии, они весь мир возьмут в заложники - если захотят. Поэтому им не надо, чтобы кто-то из нас стоял у них на дороге.

Лучистая улыбка засияла на лице Бадди, и его лицо напомнило Кендрику лицо молящегося, повергающего костыли к ногам исцелившего его святого.

- Но с «Лос Муэртос» мы как-нибудь сумеем разобраться. Что куда важнее - нас приглашают к себе Светлые. А мы для них одно и то же: ты, я, любой, кто выжил в Семнадцатом.

Вернувшись в Эдинбург, Кендрик опять попытался связаться с Кэролайн - и опять безуспешно. Наконец он позволил себе проникнуть в ее квартиру еще раз - и увидел там разгром.

Либо кто-то неряшливо что-то здесь искал, либо в квартире происходила борьба. Он сел в гостиной Кэролайн. В окно-экран струился лунный свет, проводя светлые полосы по разбитой мебели и вмятине на стене - такой, будто туда с силой врезалось тело. Кендрик попытался напомнить себе, что Кэролайн - из тех женщин, которые умеют о себе позаботиться. Но примерно час он сидел на ее диване и тупо таращился на разгром.

Потом он позвонил Бадди и сообщил ему о находке.

- Черт… - и долгое-долгое молчание. - Сочувствую, Кендрик. Я там нужен?

- Нет, вряд ли это что-то изменит. Я тут поспрашиваю, посмотрю, что мне удастся выяснить.

- Послушай, я могу за пару часов до тебя добраться…

- Ничего, я справлюсь.

- Ты будешь ее искать?

- Я тебе дам знать, как оно происходит. Так что будь на связи.

- Конечно. Но ты там поосторожнее. Как можно осторожнее…

Кендрик повесил трубку и оглядел разбитую квартиру Кэролайн, погружаясь в собственные мысли.

Кто, кроме него, знал, где живет Кэролайн? Только Малки - если, конечно, она не завела за этот год новых друзей.

Мелькнуло перед глазами мертвое лицо Малки с дырой во лбу.

Трудно было переварить то, что рассказал ему Бадди про «Архимед», но то, что было сказано об энергии из точки ноль, придавало какой-то смысл поступкам и Дрегера, и «Лос Муэртос». Энергия нулевой точки - это приз, в борьбе за который ставки невероятно высоки, и лаборокрысам не повезло оказаться в середине этой борьбы.

И есть еще Харденбрук, который играет в свои опаснейшие игры, стравливая одних с другими - и, очевидно, получая деньги от каждой стороны втайне от другой.

Харденбрук? Кендрик уставился вдаль, зная, что остался лишь один реальный вариант. Если есть хоть малейший шанс, что медик как-то замешан в исчезновении Кэролайн или знает о ней что-нибудь, то Кендрик должен его найти.

22 октября 2096 года. Эдинбург

- Что, Кендрик, никак не разобраться?

Призрак Мак-Кована устроился рядом с ним под дождем.

- Скажи, что я не спятил, - попросил Кендрик. - Скажи, что все это мне только мерещится.

- Кончай фигню нести.

Кендрик постепенно сообразил, что Мак-Кован сидит рядом с ним на парковой скамейке. В квартире Кэролайн на него опять накатила тошнота, и потому пришлось выбираться наружу в отчаянном желании глотнуть свежего воздуху и найти место, где переждать эту дезориентацию. Когда тошнота вдруг стала особенно сильной, он остановился на зеленой полоске, идущей параллельно дороге на Лейт.

-  Тогда скажи что-нибудь полезное. Например, как мне Кэролайн найти.

Мир вдруг замедлил все свои движения, будто залитый какой-то вязкой жидкостью. Замедленной съемкой прогалопировал по улице пес.

- Я могу даже растянуть наше субъективное время вот таким образом, чтобы дольше поговорить, - ответил Мак-Кован. - Но с Кэролайн я тебе помочь не могу, Кендрик, ты уж извини.

- Почему?

- Видишь ли, из всех, кто выжил в Семнадцатом, ты единственный, с кем я до сих пор поддерживаю контакт. И потому, сам понимаешь, я ничего не знаю о том, что сталось с Кэролайн. Тебе придется самому этим заняться.

- Но почему ты в контакте только со мной?

- Понимаешь, лечение, которое давал тебе Харденбрук, имело неожиданный побочный эффект блокирования сигналов, идущих от Роберта… от «Архимеда».

- Что за черт? - прищурился Кендрик. - Роберт на «Архимеде»?

- Заткнись и слушай. Харденбрук взял твои усиления под контроль, и это дало побочный эффект блокирования Роберта - почти полного. Так что ты получил только обрывки, намеки на то, что получали Бадди и остальные. А в то же время Роберт блокировал меня, не давая мне общаться с тобой, как и с другими лаборокрысами Семнадцатого.

Мак-Кован поднял палец:

- Но вышло так, что лечение Харденбрука, заблокировав Роберта; каким-то образом дало мне возможность достучаться до тебя. Это значит, что я могу говорить с тобой, но только с тобой, и всего несколько секунд за один раз.

- Но почему Роберт не хочет, чтобы ты контактировал со мной?

Мак-Кован бросил на него острый взгляд:

- Он безумен - разве ты не помнишь, что между вами случилось? Вряд ли тебя удивит, что он к тебе не питает добрых чувств.

-  Я не видел Роберта. Ни снов, ни явлений - ничего, что было у других.

Лицо Мак-Кована опечалилось.

- Кен, Кен, - вздохнул он. - Ты его видел, и много раз. А насчет того, где он - ну, частично он все равно здесь, а частично там, на «Архимеде». Ты еще не раз его увидишь, как только твои усиления полностью научатся обходить лечение Харденбрука. Роберту станет легче теперь до тебя достучаться, а это значит, что труднее станет мне.

Сигнал, идущий с «Архимеда»? Так это воспринимать легче, реальнее, объективнее как-то.

- А почему ты тогда не можешь просто - ну, не знаю, - передать себя на эту станцию или что там. Ведь именно так Роберт попадает сюда?

Мак-Кован устало вздохнул.

- Я пытался, и каждый раз у меня не получалось - из-за этого сукина сына. Я не могу туда попасть без чужой помощи. А пока Роберт - единственный человеческий разум, непосредственно взаимодействующий со Светлыми, я даже не знаю, откроется ли когда-нибудь пробой к Омеге.

Судорога боли стрельнула в череп Кендрика, и он схватился за голову от ее внезапности. Но Мак-Кован был прав: было уже не так больно, как бывало раньше.

Не совсем так.

- Плевать мне на Роберта. Ты мне лучше скажи, что с Кэролайн? Что с ней могло статься?

- Найди ее, если сможешь, но что бы ты ни делал, ты мне нужен, чтобы добраться до Лабиринта. Если ты сможешь это сделать, я тебе смогу дать все ответы, которых ты ищешь. Но надо поспешить.

- До Лабиринта? - вскрикнул Кендрик под шквалом боли. - Ты спятил ко всем чертям?

И снова всплеск боли. Иллюзия реальности Мак-Кована вдруг растворилась цветными мазками, и сидящий человек исчез.

Кендрик застонал - приступ навалился на него всей тяжестью, и он свалился на траву.

В Лабиринт. Зачем он там нужен Мак-Ковану? И где он сейчас…

Если он в каком-то смысле еще сам не там.

Это осознание свалилось на Кендрика тонной кирпичей. Он огляделся - города вокруг не было.

Оттолкнувшись от земли, он сел. Та же крошечная фигура подлетела к нему, жужжа прозрачными крыльями, взметая пыльцу с колышущейся травы.

- Я тебя знаю, - сказал Кендрик, когда это создание оказалось совсем рядом, где-то в метре от него.

В ответ крошечные губы искривились злобной улыбкой, звенящий полубезумный смех донесся из уст.

- Я тебя знаю! - кричал крылатый. - Я тебя знаю! Я тебя знаю!

Мак-Кован был прав. Где-то в глубине Кендрик с самого начала это знал, и больше уже не мог закрывать глаза на правду. У этого создания было лицо Роберта. Оно стрекотало шелковыми крыльями, и смех его звенел в ушах у Кендрика.

И тут же, так же внезапно, как он очутился там, Кендрик оказался в Эдинбургском парке, судорожно впиваясь пальцами в дерн.

Не пришлось долго ждать, пока проявится рука Дрегера.

По дороге домой, свернув в тихий переулок, ведущий к Лейт-Уок, Кендрик заметил дорогой лимузин, едущий к нему на большой скорости. Он резко затормозил, и дверца распахнулась раньше, чем машина успела остановиться. Кендрик отступил, насторожившись.

И едва успел заметить двух человек, устремившихся к нему с другой стороны улицы. Они шагнули к нему, вытащили из карманов пистолеты и прицелились ему в голову. Он огляделся и увидел, что никого вокруг нет. Очевидно, эти люди специально выжидали момент, когда не будет свидетелей.

Из машины вышел Смиби, посмотрел на Кендрика с выражением снисходительной веселости, потом махнул рукой двоим с пистолетами. Они подхватили Кендрика и бросили на сиденье лимузина.

Мимо проезжала машина, и Кендрик заорал, пытаясь Привлечь внимание, но крик потонул в мягкой обивке лимузина/Потом он почувствовал упершееся ему в шею дуло и замолчал.

- Оружие совершенно беззвучное, - перегнулся Смиби с переднего сиденья. - Никто не услышит.

Громилы с пистолетами сидели по обе стороны от Кендрика.

- Нет смысла меня убивать, - возразил он.

- А я про «убивать» и не говорил, - ответил Смиби. - Я насчет снести коленные чашечки.

Кендрик попытался не проявить страха.

- Вы могли просто мне позвонить, если уж так хотели меня видеть.

- И если бы мы попросили вас прийти в отель «Арлингтон», вы бы пришли?

«Нет», - подумал Кендрик, глядя в сторону.

Лимузин заехал на подземную парковку отеля, и Кендрик с отчаянием заметил, что здесь тоже никого нет - ни одного свидетеля вокруг.

Конвоиры завели его в лифт, каждый, держа за плечо, упирая стволы соответственно в голову и в шею. Поездка прошла в молчании, и через*несколько минут все оказались в уже знакомом номере.

И Кендрик ни капли не удивился, увидев ожидающего его Макса Дрегера. У окна стояла Кэндис, одетая в темный брючный костюм.

- Мистер Галлмон, - Начал Дрегер, - не буду терять времени, сразу к делу. Я вас сюда доставил всего лишь ради вашей защиты.

Кендрик разинул рот от удивления:

- Как?

- Кэролайн Винченцо была похищена с целью заставить вас действовать так, как будет угодно «Лос Муэртос». Я не могу этого допустить.

- Чтоб ты сдох!

Дрегер кивнул Смиби. Вооруженные охранники подтащили Кендрика к креслу, под дулами пистолетов заставили его сесть. Смиби шагнул вперед и нанес Кендрику удар кулаком в живот.

- Харденбрук! Рассказывай все. Все, что еще не рассказал о нем.

Кендрик с трудом втянул в себя воздух, потряс головой.

- А куда девалась та дружелюбная манера светской беседы, что была там, в джунглях?

Дрегер с напряженным лицом подошел ближе.

- Времени для церемоний больше нет. Я мог бы вас накачать наркотиками по уши, и вы бы мне рассказали все, что мне нужно, но я предпочитаю, чтобы вы это сделали по собственной воле. Выбор за вами.

- Да богом клянусь, он мне вообще ничего не говорил! Дрегер покачал головой:

- Кажется, вы не понимаете, в какой опасности находитесь, мистер Галлмон. В городе уже сейчас есть агенты «Лос Муэртос», и может статься, что я - ваш единственный друг.

- Вот это маловероятно.

У Кендрика вспотели ладони, тупая тошнота поднималась от желудка к горлу.

Дрегер шагнул еще ближе.

- Я думал, у вас связи с «Лос Муэртос». Тут Кендрик рассмеялся, резко и истерично.

- Вы совсем спятили?

- Они не руководствуются вашими интересами.

- Ага, а вы - только ими?

- «Лос Муэртос» хотят вас просто убить. Они не станут вам что-либо предлагать в обмен на информацию.

- Ладно, - вздохнул Кендрик. - Как насчет убрать от меня этих двоих?

Дрегер склонил голову набок:

- Это надо понимать так, что вы готовы мне помогать? Совершено искренне?

- Искренне, да.

Дрегер холодным взглядом смотрел на Кендрика - долго смотрел, как тому показалось.

- Если вы лжете, мои сотрудники сделают вам очень, очень больно. Вы не сможете даже ходить, не то что лететь в космос. Я хочу, чтобы вы это запомнили перед тем, как мы продолжим.

- Это я понимаю. Просто я… я не хочу того, чего хотят другие.

Кендрик знал, что не сможет себя заставить что бы то ни было рассказать Дрегеру. Но думал он только о том, чтобы выиграть время. «Не может быть, чтобы не было выхода».

Чтобы посмотреть в глаза Дрегеру, потребовалось сделать над собой усилие, но через несколько секунд тот перевел взгляд на двоих с пистолетами. Кендрик услышал, как они от него отступили.

- Подождите внизу, - велел им Дрегер.

- Сэр! - Смиби шагнул вперед. - Я не уверен…

- Забыли мои правила, Марлин? Делайте то, что я вам говорю.

- Черт побери! Сэр, я вынужден возразить…

Дрегер глянул на него коротко, и Смиби замолчал, отступая. Но Кендрик успел заметить на лице бывшего наемника выражение холодной злобы.

Он сидел лицом к окнам, и дверь была у него за спиной. Он тщательно запомнил, кто где в комнате стоял. Сам Дрегер - в середине комнаты, Кэндис и Смиби - в разных ее концах, лицом к нему.

Дверь за двумя громилами щелкнула и закрылась.

- Я пришел искать Кэролайн, - сказал Кендрик Дрегеру, - и увидел, что ее увели из дому силой. Вы говорите, это сделали «Лос Муэртос»?

Дрегер кивнул.

- Подозреваю, единственной тому причиной было вынудить вас к какой-нибудь идиотской попытке ее выручить.

- Послушайте, позавчера я видел, как погиб еще один лаборокрыс, и вы знаете, кого я в этом обвиняю? Вас. Ничего бы этого не случилось, если бы не вы.

- В сложившихся обстоятельствах единственной разумной предосторожностью для вас было бы вернуться с нами в Ангкор-Ват и действовать с этой безопасной базы.

Кендрик осторожно кивнул и встал. Смиби проследил за ним взглядом, но не двинулся.

- Что ж, значит, решено, - сказал Кендрик. - Вы уверены, что этот способ - лучший?

- Я рад, что вы решили сотрудничать. - Дрегер посмотрел на него одобрительным взглядом.

- Я только… я… - Кендрик вдруг согнулся, вцепившись пальцами в висок и скрипя зубами. - Ой, блин! - ахнул он.

- Что такое? - спросил Дрегер, и в его голосе была слышна подозрительность.

- Приступ. Помогите, я не…

Он рухнул на колени и взревел стоном раненого зверя, закрывая руками лицо.

- Поднимите его, - послышался голос Дрегера.

Кендрик глянул сквозь пальцы, увидел приближающегося Смиби - тот тянул руку к его плечу, собираясь рывком поднять.

За окнами прежний дождь сменился резким солнцем.

Со сверхъестественной быстротой Кендрик напряг руку и ударил пальцами вверх, метя Смиби в горло. Тот увидел, но поздно. Удар пришелся под подбородок, Смиби перелетел через кофейный столик и рухнул, вопя от боли и злости. Стоящий на столе кофейник опрокинулся на пол. Кендрик быстро подскочил и резко ударил Смиби ногой по голове. Тот икнул и вытянулся неподвижно.

Но и Кендрик растянулся на ковре от тяжелого удара в спину. Успел перевернуться, падая на пол. Он знал, что напала на него Кэндис - она не отставала, нанося удары кулаками. Один пришелся ему в челюсть, зубы клацнули, рот наполнился кровью.

Следующий удар он сумел предотвратить, впечатав ей ногу в живот, но она вывернулась и встала с невероятной скоростью. «Она тоже из усиленных».

Он увидел, что Дрегер что-то говорит в свой браслет данных. То, что случилось дальше, произошло настолько быстро, что следующие часы Кендрик только вспоминал отдельные фрагменты.

Пока он смотрел на Дрегера, Кэндис бросилась к нему, не давая встать. Схватив его за голову, она впилась пальцами ему в глаза.

Он заорал и забился, но она сжимала его в смертных объятиях, не давая шевельнуть прижатыми к бокам руками, упираясь коленом в спину. Он отчаянно извивался, но она держала как в тисках. В панике Кендрик ударил ногой назад.

Удар пришелся ей в голень, она потеряла опору и хватка ее чуть ослабела. Кендрик вырвался, шатнулся к окну как раз одновременно с влетевшими в дверь громилами с пистолетами. Один прицелился, Кендрик нырнул в сторону и упал на пол в тот миг, когда над ним вылетело наружу стекло.

Он вскочил, ожидая пуль, уловил краем глаза вид на улицу несколькими этажами ниже.

В панике он обернулся, отчаянно ища какой-то выход и зная, что его нет. И тут как раз Кэндис кинулась на него с новой яростью. Сила удара бросила его назад, на ослабевшую панель окна, еще не разлетевшуюся. В тот же миг, который показался вечностью, он почувствовал, как поддается стекло. И мимо него полетели, кувыркаясь, осколки и бетон.

За свободным падением последовал внезапный сокрушающий удар, какого он в жизни еще не знал, не мог вообразить, будто великан, шагающий по Земле, наступил на него всей тяжестью. И он ощутил нечто за пределами боли.

Прошло несколько секунд, и Кендрик понял, что еще жив. Но мир ощущался отдаленно, отстраненно, как кинопроекция внутри черепа.

Через секунду он вылетел из полузабытья, вернулся во вселенную шума и смятения. Улицы Эдинбурга вертелись пьяным колесом. Кендрик смог сесть, чувствуя, что рот полон крови. Он закашлялся, сплюнул и посмотрел вниз.

Он и Кэндис приземлились вместе на крышу стоящего автомобиля, которая от этого сильно деформировалась. Воздух вокруг наполнился сигналом тревоги.

«Я должен был разбиться насмерть», - понял Кендрик. Но он был лаборокрысом, и, очевидно, это сыграло свою роль.

Кэндис оказалась под ним и смягчила удар. У нее был сломан позвоночник, шея свернута под неестественным углом. Кендрик выбрался из обломков и обессилено свалился на тротуаре.

Но первоначальный шок уже проходил. Кендрик поднял голову, посмотрел на выбитое окно номера. Кажется, это было очень высоко. Рядом со скрежетом тормозов останавливались автомобили - их компьютерные мозги регистрировали какую-то нештатную ситуацию.

Он встал на ноги, шатаясь как пьяный, отстраненно замечая стоящих рядом случайных зрителей с ошеломленными и недоверчивыми лицами.

Кто-то направился к нему, но Кендрик жестом попросил отойти. Какая-то женщина попыталась взять его за руку. Он словно сквозь вату слышал, как она советует ему стоять спокойно, пока он себе еще что-нибудь не повредил.

Он ее оттолкнул, но не грубо, заверил, что все у него в порядке. Как-то он сумел добраться до другой стороны улицы, потом медленно пошел прочь от отеля.

Сперва сильно хромая, он секунд через тридцать начал быстро набирать скорость. Скоро он сам заметил, что ушел от отеля квартала на два.

Вдалеке послышался вой сирен. Наверняка многие его видели, они его опишут, и в конце концов его опознают.

Сам себе удивляясь, Кендрик перешел на бег.

Он дождался темноты, очень неспешно попивая кофе, чашку за чашкой, в маленьком кафе на старой извилистой улочке возле Кокберн-стрит. Замерзающий дождик падал снаружи на плечи прохожих и на бетон улицы за стеклом, под порывами арктического ветра, устремленного на запад. Кендрик то и дело пробегал глазами эллист, брошенный кем-то на том столе, за который он сел - в глубине, где потемнее. Он смотрел научные сайты и базы данных статей насчет энергии нулевой точки, и отмечал про себя, что многие ссылки вели к исследовательским программам, запущенным дочерними компаниями Дрегера.

К его заметному удивлению, еще ничего не было о случае возле отеля. Он покрутил в голове мысль, нет ли у Дрегера способов воздействия на прессу, но она сменилась мыслью о том, когда он успел подхватить такую паранойю.

Вполне естественно было здесь сидеть и ждать, пока на улице молнии сверкают над крышами, ждать, пока буря налетит и накроет город своей яростью. Но кафе в конце концов закрылось, и Кендрик побрел по темным улицам, подняв воротник и глядя себе под ноги. От ледяной крупы лицо стало красным.

Времени подумать у него теперь было более чем достаточно. Надо было найти способ выбраться из города. И он в долгу у Кэролайн и обязан ее найти.

В тысячный раз Кендрик достал мобил. Даже если в сети ничего нет об инциденте в «Арлингтоне», это не значит, что его никто не ищет. А Эдинбург не такой уж большой город.

Вполне возможно, что кто-то выкачал сетевой адрес его мобила, и тогда Кендрика найдут сразу, стоит ему только выйти на связь. И еще ему надо было поговорить с Тоддом, и он два раза направлялся к «Святому» - и поворачивал обратно. Дрегер-то сообразит его там искать.

Именно в этот момент мобил решил сообщить, что поступил звонок от Тодда. Кендрик посмотрел на мигающую на экране иконку, потом нажал кнопку «принять» и поднес прибор к уху.

- Пока ты еще ничего не сказал, Кендрик: линия защищенная. У меня сто лет ушло, пока я тут разобрался. Слышал о том, что случилось. Или это кто-то другой выпал из окна четвертого этажа гостиницы, отряхнулся и пошел?

- Так эта линия точно безопасна? Может быть…

- Ты мне только не говори, где ты, - на случай, если я ошибся насчет защиты или у кого-то найдется нужный софт, чтобы расколоть шифр за пару минут. Так что я буду краток. - И после паузы: - Я сделал, как ты просил.

Кендрик заставил себя успокоиться, расслабить пальцы, судорожно сжавшие мобил.

- Ты нашел Харденбрука?

- А то. Сейчас я тебе сбрасываю его последние координаты. Судя по всему, он на пути в Нью-Йорк. Но должен предупредить: я его нашел тем способом, который он почти наверняка применит, чтобы найти тебя.

- Это интересные сведения, Тодд, но я тут малость спешу.

- Конечно, Кен, извини. Как только ты разберешься, что я тебе послал, мой тебе совет - мобил выкинь. Если бы Харденбрук свой выкинул, я бы никогда его не нашел так легко.

- Спасибо, Тодд. Я у тебя в долгу по уши.

Кендрик прервал соединение и включил экран - посмотреть полученные от Тодда данные. Понял, что не сказал Тодду о Малки - и не смог решить, хорошо это или плохо.

Мобил ему сообщил, что Харденбрук где-то над Атлантикой, направляется на Запад - в сторону Америки. В углу экрана прокручивались цифры, и Кендрик с удовлетворением отметил, что полученные от Тодда координаты обновляются в реальном времени.

«А что, если Кэролайн как раз у Харденбрука?» - спросил он себя. Она, что, бросится тебе в объятия, стоит тебе ее выручить? Почти наверняка нет. Дрегер ему сказал, что за похищением Кэролайн стоят «Лос Муэртос» - а это значит, что участие Харденбрука очень вероятно. Тогда, найдя Харденбрука, он найдет и Кэролайн.

Но мысли Кендрика стала заливать черная волна печали. «Признайся, все это из-за Роберта. Ты убил ее брата, и теперь тебе кажется, что представилась возможность искупить вину».

Он снова вспомнил, что рассказал ему Бадди, вспомнил, что выяснил сам, выискивая в сети информацию об энергии нулевой точки. Он себе даже представить не мог, вспомнив немногие слова, которые сумел понять, каким ужасом может обернуться подобное знание.

И теперь этот манящий посул бесконечной энергии влек всех к «Архимеду».

Число и месяц неизвестны, 2088 год. Лабиринт

- Я знаю, где мы. Клянусь, я знаю, где это!

В жуткой тьме нижних уровней лицо Вернона Ли выглядело бледной тенью. Он был один из троих, уцелевших в Девятом.

Они держались тесными группами с тех самых пор, как оказалась заперты в холодных и темных коридорах в глубинах Земли. Некоторые, как Кендрик, видели вокруг бледные контуры людей. Другие, у которых биоусиления не так хорошо вжились в организм, продолжали блуждать в темноте, в буквальном смысле держась друг за друга в просторных гулких коридорах и залах.

Не было никаких признаков, что когда-нибудь появятся пища или вода, и люди по прошествии полутора суток уже заметно страдали. Сам Кендрик ощущал сухость, запекшиеся губы и холод. Желудок тосковал даже по той овсяной жиже, которой кормили в отделении.

Он прижал руки к холодному металлу бронированной двери и ощутил какое-то гудение под твердой поверхностью - скрытые токи электричества, бегущего в схемах. Но оно казалось далеким-далеким.

- О'кей, - Кендрик оглянулся на Ли через плечо. - Так где мы?

Сбоку от него стоял Бадди, стоял и слушал.

- Работал на компанию, контракт на армию, - объяснил Ли. - Мы для них сделали, но только кусками.

Бадди переступил с ноги на ногу:

- Не въехал, - сказал он.

- Ну, было так, что, если кто-то в армии хочет что-то построить совершенно секретное, все равно приходится штатских привлекать сплошь и рядом. И они тогда тебя прозванивают по всем цепям, кучу анкет надо заполнить, подписать, - тебе только разве что фонарь не суют в задницу посмотреть. - Ли пожал плечами. - Хотя и такое бывает. Но все тебе никогда не покажут - только твою часть. Вне армии мало кому случается видеть проект полностью, обычно тому, кто на самом верху командует операцией.

- Постой, - сказал Кендрик. - Ты хочешь сказать, что ты участвовал в строительстве вот этого?

- Да! - воскликнул Ли. - Именно это я и говорю. Эти двери должны выдерживать атомный взрыв, - объяснил он, кладя руку на тот же холодный металл.

Коридор перерезала стальная стена, начисто перекрывая доступ к верхним этажам. Их бросили в этих милях и милях темных переходов, но полдюжины стальных дверей начисто перекрывали им выход.

- Я участвовал в проектировании, - говорил Ли, - я даже помню расположение коридоров;

Тихим, но напряженным голосом Бадди спросил:

- Значит, ты можешь нас отсюда вывести?

- Нет, не могу, - покачал головой Ли. - Я только говорю, что я знаю, где мы, но это все. У этих штук - у дверей - управление централизовано. Единственный способ - это найти возможность влезть в их электронику, но к самим механизмам доступа нет.

- Так что тут над нами? - спросил Бадди. - Мы в Южной Америке? Хотя бы это ты же должен знать?

- Над нами Венесуэла, - уверенно заявил Ли, и тут же хитро улыбнулся: - Кажется, мне грозит тюрьма за нарушение секретности. Такая вот хрень.

Кендрик покачал головой:

- Я и понятия не имел.

- А какая разница?

Кендрик обернулся на голос Мак-Кована. Литер возник из мрака, голос его прозвучал резко в леденящем воздухе.

- Где бы мы ни были, нам конец. И знать точно где мы - это бесполезно. Господи, годами же ходили слухи о том, что к югу от Мексики правят США.

- Так оно и есть,-оказал Ли. - Там, наверху, реального правительства нет. Нет там законов, и генная гниль здесь проявилась раньше, чем добралась до Штатов.

Кендрик убрал руки от металла, ощущая горечь поражения.

- Что наводит меня на мысль о том, когда же это сооружение в самом деле построили, - буркнул он. - Учитывая размеры, времени должно было занять много. Тем более при полной секретности.

- Я тебе скажу, - ответил Ли. - Где-то около двадцати лет назад. Я тогда просто мальчишкой был. - Он покачал головой. - И содержали его не очень хорошо.

- Тут можно армию разместить, - сказал Мак-Кован. - Может быть, отделения изначально планировались как госпитали для раненых.

- Здесь, за пределами США, все что угодно можно было делать, лишь бы никто не видел, - сердито бросил Бадди и сплюнул.

Назвать время и даже число было бы невозможно, но по оценке Кеидрика они торчали в темноте уже трое суток, когда послышались голоса.

Тем временем произошло уже не меньше десятка смертных исходов - кто-то от недостатка медицинской помощи, без которой самые слабые лаборокрысы жить не могли, но в основном - самоубийства.

Одна женщина повесилась на штанине, привязав другую штанину к трубе над головой. Она встала на тело мертвого любовника, достала до трубы, а потом подогнула ноги и держала их так, пока не потеряла сознание. Когда же она рухнула в беспамятстве, петля и гравитация закончили процесс удушения.

Ее любовник - ни его, ни ее имени так и не узнали - умер через несколько часов после попадания на нижние уровни от внезапного взрывного роста усилений.

Были и другие случаи, такие же мрачные и гнетущие. А потом начались другие истории.

Кто-то рассказывал о светящейся человеческой фигуре, пускающей молнии из пальцев. Эта фигура бежала по самым дальним коридорам, как-то проходя через огромные бронированные двери, держащие заключенных в загоне. Будто она проходила сквозь стены. Кендрик понимал это так, что люди от голода и сенсорной депривации теряют рассудок.

Вот тогда и появились голоса.

Спикеры, которые Кендрик уже раньше заметил, висели через нерегулярные интервалы в коридорах. И вдруг они затрещали знакомым голосом.

Зирацки?

С зарождающимся чувством ужаса Кендрик слушал. Худшее ждало еще впереди.

- Идите в коридор с отметкой «Уровень 9, Юго-Запад», - велел Зирацки. - Дверь откроется. Там будет еда, но только для выживших. - Кендрик услышал вопли отчаяния из окружающей темноты. - За право жить вам придется драться. Мы сейчас испытываем навыки выживания у подопытных из разных экспериментальных групп.

- Вот теперь понял. - Кендрик услышал голос Мак-Кована. - Они никого из нас отсюда живым не выпустят.

- С ума посходили! - заорал Бадди. - Ну ни капли ж смысла в этом нет!

-  Наоборот, - возразил Кендрик. - Смысл очень даже есть. Нас сделали такими, как мы есть, и на волю отпускать не собираются. Чем убивать нас своими руками, они нас бросают в яму и предоставляют нам убивать друг друга. Так они не только от нас избавятся, но и проверят, какая экспериментальная группа добилась лучших результатов. Это как раз будут те, кто выживет.

- Смысл, может быть, и есть, - согласился Мак-Кован. - Но так не получится. Людям нет смысла друг с другом драться, если они знают, что все равно подыхать.

- Не знаю, - покачал годовой Кендрик. - Долгое голодание и отчаяние - не знаю, как кто из нас поступит. Пока у людей есть хоть тень шанса, хоть призрак надежды - за него они будут драться зубами и когтями.

- Я не буду, - твердо заявил Бадди. - Я смогу отказаться.

- Ты сможешь, - устало кивнул Кендрик и подумал: «И вот так ты умрешь. А те, кто не откажутся, те будут драться, и Зирацки все равно получит, чего хочет».

22 октября 2096 года. Эдинбург

Выбраться из страны оказалось не такой сложной проблемой, как Кендрик сперва думал. Вскоре после разговора с Тоддом ему позвонил Бадди, и Кендрик рассказал ему, что случилось.

- Я сам на пути в Штаты, в Калифорнию. Там и увидимся, - сказал Бадди.

- Бадди, мне сперва нужно найти Кэролайн.

- Но ты же даже понятия не имеешь, куда ее могли девать?

- В Нью-Йорк. Я знаю, что Харденбрук сейчас на пути туда, и Кэролайн может быть с ним. Вроде бы у меня других вариантов нет.

- Но ты ведь знаешь, что это должна быть ловушка? -Без разницы.

Слышно было, как Бадди вздохнул в трубку.

- Наверное, я бы сделал то же самое. Удачи тебе. И стоит, быть может, тебе привязать свой мобил к моему.

- Не слишком удачная мысль. Каждый раз, когда я им пользуюсь, кто-то получает шанс выследить меня по сети.

- И что? Кому надо, тот тебя и так найдет. А так хотя бы твои друзья будут знать, где ты.

Кендрик подумал об этом.

- Ладно, о'кей. И еще… насчет всей этой истории с «Архимедом»…

- Да?

- Через какое время вы туда собрались?

- Три дня, Кендрик. Три. Не забудь.

Закончив разговор, Кендрик на минуту задумался, потом вызвал сетевой адрес Роя Уитмена.

- Давненько тебя не слышали, - засмеялся Рой, когда понял, с кем говорит. - Сколько уже - года два? От Бадди что-нибудь есть? У меня от него давно ни слуху, ни духу.

- У Бадди все нормально. Послушай, Рой, можешь сделать мне одолжение?

- Хм… - сказал Рой. - Какое именно?

- Довольно специфическое.

- Погоди секунду.

Вдруг дыхание Роя смолкло.

- О'кей, теперь мы на защищенной линии, - сказал он, появляясь снова. - Ты там можешь говорить свободно?

Кендрик огляделся. Он стоял в узком переулке недалеко от центра города, но беглый взгляд по сторонам уверил его, что никто на него не обращает внимания.

- Да, я один.

- Мне что-нибудь еще нужно знать? - спросил Рой настороженно. - У тебя голос такой… напряженный.

- Ничего такого, что тебе хотелось бы знать, - ответил Кендрик. - Я просто беспокоюсь, как бы меня не отследили но этому мобилу. Ты можешь как-нибудь надолго закрыть мою линию от прослеживания?

- Не получится. Единственный способ - избавиться or прибора.

- Этого я делать не хочу, -возразил Кендрик. - Я хочу, чтобы Бадди знал, где я.

- Тогда сможет узнать и тот, кто тебя ищет.

- Знаю, Рой. Тут долго рассказывать. Но мне твоя помощь нужна потому, что…

- Нет, - быстро перебил Рой. - Судя по тому, как это все выглядит, ты вообще не должен мне говорить. Давай ты мне расскажешь только то, что мне необходимо знать. К тому же я у вас обоих в долгу, ребята.

Кендрика почти испугало, как легко Рой сделал ему новые фальшивые документы. Потом он на общественном транспорте добрался в аэропорт Эдинбурга и направился к факсу. Там он ввел ключ к шифру, который дал ему Рой, и через несколько секунд факс выплюнул кремовую пластиковую карточку с фотографией Кендрика, с поддельным рисунком сетчатки и описанием ДНК, закодированную голографической полосой, и еще одной предполагаемой личностью, также созданной Роем. Вслед за картой из аппарата выпал маленький матово-черный чип данных.

Кендрик рассмотрел карточку, запомнил написанное на ней имя и подумал, что, быть может, все и получится.

Проходить таможню он умел. Тут главное - не держаться слишком уверенно в себе: такие люди как раз и вызывают подозрения.

В чипе данных содержалась информация о рейсе и реквизиты платежа. В том, что касалось авиакомпании, Рой был легальным работодателем Кендрика. Может быть, на чипе также содержалась зашифрованная финансовая информация о предприятиях Роя, и это придавало поездке Кендрика видимость цели: очень часто предприниматели не хотели доверять важную информацию общедоступной сети, и даже частные сети имеют дыры. Нанопорошковые трансмиттеры - всего лишь одна из многих технологий, доступных современному промышленному шпиону, а потому все еще оставалась потребность в живых курьерах, физически перевозящих информацию с места на место.

И по всем признакам Кендрик был именно таким курьером. Что и хорошо.

Мимо бесконечных киосков с едой и однотипных баров, наводняющих любые аэропорты, Кендрик вышел к стойке регистрации, шагнул, потом еще раз, гадая про себя, насколько же у него уверенный вид.

«А черт с ним, - подумал он, занимая свое место. - Теперь - сделай или сдохни».

Его страхи оказались беспочвенными. На регистрации его спросили, что у него с собой, он показал чип данных, как инструктировал его Рой. Регистраторша приложила чип к ридеру - и все. Ему велели проходить.

Самолет был заполнен едва ли наполовину. Не удивительно, поскольку пункт назначения давно уже перестал привлекать туристов. В основном пассажиры были в футболках и кепках - безработные, направленные на общественные работы. Была еще горстка народу в деловых костюмах.

Самолет вырвался в пустоту и запрыгал по поверхности раздела атмосферы и космоса подобно камешку, оставляющему «блины» на воде. Кендрик почти все время полета глядел в окно, на темную синеву ближнего космоса.

23 октября 2096 года. Нью-Йорк

Через несколько недолгих часов Кендрик вышел из здания аэропорта Ла-Гуардиа в жуткий хаос.

По всему периметру аэропорта стояли танки - это было первое, что бросалось в глаза. Второе - море нищих, окружившее его сразу при выходе из терминала.

Всего в нескольких метрах от себя Кендрик увидел парад антикварных и сильно изношенных автомобилей, с настоящим ручным управлением - которым нужен живой водитель. Он направился к первому, проталкиваясь мимо всех просителей. Одна женщина с залитым слезами лицом просто ткнула ему в грудь своего младенца, выкрикивая какие-то слова, неразличимые в общем шуме.

Знание, что не ему одному приходится это выносить, не сильно облегчало жизнь. Он заметил, что направленные на общественные работы люди точно так же расталкивают толпу, но с таким видом, будто это им не в новинку. Они фалангой проложили себе путь сквозь толпу нищих, направляясь к частному автобусу, припаркованному чуть поодаль от цепочки такси.

Кендрик просил людей дать ему дорогу, но они только энергичнее напирали. Кое-где на люках танков сидели солдаты и смотрели на все это, как показалось Кендрику, с отстраненным интересом.

Уголком глаза он заметил, как другой пассажир с его же рейса - из бизнесменов - в буквальном смысле прокладывает себе дорогу в толпе алюминиевым чемоданом. И проложил - вроде бы этот способ действовал.

Отбросив все попытки вежливости, Кендрик последовал его примеру и бросился вперед, расталкивая локтями толпу. Да, это был единственный способ. Он знал, что в его родной стране дела плохи, но забыл, насколько плохи.

- Господи Иисусе, - буркнул он себе под нос, добравшись до первого такси. Женщина, которую он видел в самолете - небольшого роста, шоколадного цвета, коротко стриженная и одетая в футболку с печатными буквами ОБЩЕСТВЕННЫЙ РАБОТНИК НЬЮ-ЙОРКА, подошла к такси сразу вслед за ним. К ней подскочила девочка никак не старше лет десяти, невероятно худая, стала тыкать ей какие-то пакеты из фольги. Женщина ее не замечала, будто той вообще не было.

Кендрик смотрел на девочку и думал о своей дочери. И вдруг, подняв голову, перехватил взгляд женщины.

- Иисус вам не поможет, - сказала она с приветливой улыбкой и тягучим акцентом - откуда-то южнее Вирджинии. - Но я могу вас подвезти, если хотите.

- Спасибо, я как-нибудь доберусь…

Нищие отстали, бросившись за свежатинкой с какого-то нового рейса. Работница оставила дверь своего такси открытой и подошла к Кендрику.

- В то такси не садитесь, - тихо сказала она. - Завтрашнего утра не увидите.

- С чего вдруг? Она наклонилась чуть ближе, он ощутил запах ее духов:

- Номер машины. По нему видно.

Он посмотрел на нее, потом шагнул назад, закрывая дверь такси. Водитель глянул на него злобно, мотнул головой и вернулся к чтению эллиста. Женщина отвела Кендрика чуть подальше, мягко нажимая на локоть, и кивнула на задний номер такси.

- Фальшивый, есть признаки. Пассажира запирают, пускают газ, потом забирают все ценное. И запросто могут пустить пулю в затылок и выбросить тело в реку. Оттуда все время трупы вылавливают, и никто их не проверяет даже.

Кендрик увидел, что водитель к ним обернулся и что-то неслышимо сказал - какое-то ругательство. Такси рвануло с места, скрежетнув шинами.

Кендрик смотрел ему вслед, ошеломленный.

- Такой у вас вид, будто вы здесь впервые. А вы явно американец, так что… Она пожала плечами.

- Вы с прочими общественны ми работниками летели в том самолете?

- Нет, они на Западное Побережье. - Она проказливо улыбнулась. - А я занимаюсь сбором средств в Европе для региональной администрации, которая распределяет еду в Нью-Йорке. - Она присмотрелась к Кендрику, улыбка ее стала шире, чуть приоткрыв мелкие ровные зубы. - Знаете, я всегда останавливаюсь в одном и том же месте. Там безопасно, и есть то преимущество, что никто не пытается убить тебя во сне.

- А как это место называется?

- «Челси». Когда-то было очень известным.

Кендрик увидел, что к нему снова направляется женщина с младенцем, явно ничего нигде не добыв. По лицу ее текли слезы, она выла не переставая. У ребенка отвисла челюсть, и Кендрик с ужасом заметил, что ребенок мертв.

Такого ужаса он в жизни еще не видел. Кендрик быстро сел в такси, захлопнул дверцу - куда угодно, только бы этого не видеть.

Работница села рядом с ним.

- Меня зовут Кендрик, - сказал он. - Спасибо, что согласились подвезти.

- Без проблем. Я - Хелен, - улыбнулась она. - Водитель, отель «Челси», будьте добры.

На повороте, когда машина сворачивала за угол между двумя мрачными осыпающимися домами, Хелен прижало к плечу Кендрика. У него что-то забрезжило в памяти.

- Отель «Челси» - кажется, помню такое название. Хелен кивнула.

- Там останавливались многие художники и музыканты. Издавна, больше ста лет уже. В нем был, подозреваю, так называемый богемный шарм.

Такси остановилось возле двенадцатиэтажного здания.

- Давайте я заплачу, - предложил Кендрик, вынимая мобил.

Она прищурилась:

- Ничего себе древность. Он нервно улыбнулся:

- Я, знаете ли, не люблю… - и этак мило пожал плечами. Она позволила себе приподнять брови на миллиметр;

- Вы не показались мне таким, которые переживают из-за подкожных. Мне, например, они облегчают жизнь, когда надо расплачиваться. Почти всюду в мире так.

- Может, и так, но мне как-то неуютно. А что меня считают старомодным - это мне все равно.

Чушь это была, конечно. Его усиления просто выжгли бы подкожные имплантаты, которыми все теперь расплачивались за товары и услуги - и даже по телефону говорили через них.

Она вздохнула:

- Ладно, все равно здесь вам от них было бы толку мало. - Она полезла в сумку и вытащила несколько смятых банкнот. - Пока вы в этом городе, наличные надо носить с собой. И только иностранную валюту, лучше всего иены.

Каким бы старым и обшарпанным ни казалось здание снаружи, внутри было совсем другое дело. Первоначальные интерьеры здания давно сняли, а теперешняя внутренняя архитектура была куда более современной.

- Послушайте, я хочу вас отблагодарить, - обратился Кендрик к Хелен, пройдя регистрацию. Оказалось, что ему нелегко отвести глаза от выпуклостей под ее футболкой. Еще у нее были лучистые голубые глаза и прекрасная улыбка:

- Тогда можете меня угостить в баре.

* * *

Первым делом Кендрик прошел к себе в номер и забросил барахло. При себе он оставил только пиджак и мобил, который не собирался выпускать из виду. Он снова думал избавиться от него, но напомнил себе, насколько труднее тогда будет Тодду или кому бы то ни было ему помочь.

В сотый раз проверив прибор, он посмотрел в простое окно и впервые увидел на горизонте Нью-Йорк. Поставленный Тоддом трекер GPS подсказал ему, что Харденбрук уже где-то в городе. Это значит, есть шанс, что и Кэролайн тоже близко.

Кендрик подавил желание бежать искать ее немедленно. Надо действовать осторожно, если он не хочет оказаться с ней в одной лодке. «Отдохни», - велел он себе. Еще сказывалась усталость и смена часовых поясов. И вряд ли он сейчас сможет выдержать давление такого бурного потока событий.

Он принял душ, потом несколько секунд рассматривал себя в зеркале. Уже одевшись и направляясь в бар, он с удивлением поймал себя на каком-то чувстве вины.

Некоторое время спустя.

Он наклонился, гладя рукой затянутое в джинсы бедро Хелен, чувствуя ее ладошки, они гладили ему затылок, потом опустились, потянули за рубашку. Она привлекла его к себе, закрыв рот страстным поцелуем. Пальцы Кендрика скользнули ей под футболку, ощутили твердую округлость груди.

Кэролайн - любит ли он ее до сих пор? Может быть, он никак не сможет смириться с тем, что у них все кончено. Но она все-таки была права: он ее обманул.

Хелен сползла вниз, лежа под ним на кровати, и стала освобождаться от собственных джинсов.

У Кендрика ныла каждая мышца. Месяцы - нет, годы - он был сжат, как стальная пружина, не зная, будет ли он жить, будет ли ему позволено жить. И сейчас он отстранение отметил, как это просто - пусть всего лишь на время - выбросить из головы все, что с ним было.

Хелен стащила с себя футболку, а джинсы ее уже лежали на полу. И Кендрик вдруг оказался в ней, внутри, ощущая, как ее бедра поднимаются ему навстречу - не Кэролайн, чье лицо, незваное, все еще маячило у него перед глазами, а она, Хелен.

Сколько же уже прошло времени? Много - ничего такого не было после разрыва с Кэролайн. В мозгу шумел алкоголь.

Хелен изменила лозу, тело ее задвигалось в быстром, животном ритме, и стало проще совсем не думать о Кэролайн.

24 октября 2096 года. Отель «Челси», Нью-Йорк

Проснувшись через несколько часов, он знал, что совершил ужасную ошибку.

Хелен кашлянула - тихий звук, на грани слышимости, но достаточный, чтобы Кендрик в почти полной темноте проснулся. Номер освещали только желтые лучи уличных фонарей за шторами.

Ему даже не надо было двигаться - он и так знал, что Хелен уже не лежит рядом с ним. Наверное, решил он, выбрала этот момент, чтобы одеться и уйти к себе в номер.

Звук ее кашля отразился от твердых стен номера и попал в уши Кендрика. Его усиления обработали звук и эхо разными таинственными алгоритмами, составив приблизительную карту помещения.

Так что Кендрик не «видел» Хелен в углу номера в буквальном смысле слова, но знал, что она там.

Новый звук - тихий с крип, и Кендрик понял, что это открыла его бумажник.

Встревожившись, он поднял голову от подушки. Теперь ему был виден силуэт Хелен.

Она остановилась и обернулась к нему. Непонятно было, видит ли она, что он на нее смотрит.

- Хелен? - тихо позвал он.

Она снова отвернулась, и его глаза, уже привычные к такому освещению, увидели, что она изучает содержимое его бумажника. Рассерженный и не понимающий, в чем дело, он голым соскочил с кровати и направился к женщине. Протянул руку - отобрать у нее бумажник, думая, как же его легко провела простая воровка.

Хелен дернулась, руки и торс мелькнули размытой полосой - и Кендриксо страшной силой влетел в противоположную стену. Свалился на кровать, ее пружины скрипнули. Дешевый пейзаж в рамке сорвался со стены и упал на пол.

Она бросилась на него через всю комнату, и он понял сразу, что она тоже усиленная. Основанием ладони она ударила Кендрика в подбородок, прижала к матрасу так, что пружины впились в спину.

Но преимущеетва внезапности у нее уже не было. Кендрик поджал ноги, сползая вниз по матрасу, сдвигая ее на себе. Схватив Хелен за волосы, он притянул ее вниз, прижал лицом к себе, пальцами свободной руки надавил ей на глаза и с ощущением удовлетворения, близкого к садизму, услышал, как она заорала.

Она вывернулась из его хватки, но он воспользовался мгновением и сумел встать с мровати. Хелен снова налетела на него, колотя вслепую кулаками и ногами.

Кендрик едва успевал отбивать ее удары. Каковы бы ни были усиления у Хелен, реакцию они ей сообщили более быструю, чем у него.

Но все же в Лабиринте он многому научился, и часть ударов, если не все, сыплющиеся на него градом, он сумел отбить. Хелен глядела на него свирепо, вокруг правого глаза кожа у нее была местами содрана, местами наливался синяк. Одним боковым в голову она все-таки Кендрика достала, он почувствовал, как ударился затылком о доски пола, и они треснули.

Перед глазами помутилось, а Хелен, толкнув его на пол, навалилась сверху, схватила за волосы двумя руками и стала колотить головой об пол.

Первые удары оглушили его, рот наполнился кровью. И почти сразу же он потерял сознание.

Слышно было, как кто-то затягивается сигаретой. Потом молчание на несколько секунд. - Очухался?

Послышались приближающиеся шаги. Гулкий щелчок, как предохранитель на пистолете. Кендрик напрягся и почувствовал, что крепко связан - веревки больно врезались в кожу.

Повязку с глаз сорвали, ударило солнце, такое яркое, что Кендрику пришлось крепко зажмуриться. Он попытался что-то сказать, но во рту торчал кляп.

Над ним неясным силуэтом на фоне жгучего полуденного солнца нависло чье-то лицо. Непонятно, где он сейчас, но где-то там, где жарко.

Темные контуры на краю поля зрения сообщили ему, что его сунули в багажник автомобиля. Неудобно изогнутое в ограниченном пространстве тело сводило судорогой.

Чужие руки вытащили его наружу, больно оцарапав о жесткий металлический край багажника. Теперь он видел, что руки у него связаны впереди узкими полосками белого пластика. Они казались непрочными, но он едва мог пальцы согнуть.

И с некоторым отчаянием он заметил, что и ноги у него тоже связаны - когда рухнул с размаху на пыльную пустынную дорогу.

Перед ним в воздухе возник пистолет - злобного вида штука с длинным стволом. И дуло упиралось Кендрику в висок.

- Сейчас будет так. - Теперь видно было лицо Хелен. - Если тебе надо отлить или еще чего-нибудь, то прямо сейчас. Потом обратно в машину.

Кендрик кивнул. Она сунула пистолет в джинсы и резким рывком спустила Кендрику штаны. Унижение ударило в лицо горячей краской.

- Не думай, что мне это нравится, - буркнула Хелен, - но уж развязывать тебя - фиг.

Она оттащила его к обочине дороги, где бетон переходил в жесткие травы пустыни, ногой перевернула Кендрика набок.

- Давай отливай, если тебе надо. И не возись долго. Кендрик еще чуть подался на бок и помочился на сухую

землю пустыни, не слишком сумев уберечься сам. Скрипя зубами, он отодвинулся, извиваясь, от лужицы.

- Посрать не надо? - спросила его Хелен.

Кендрик резко дернул головой из стороны в сторону, глядя в пустоту, когда она снова натянула на него штаны.

- Ну, скажи спасибо, тебе же лучше.

Через минуту она его подняла и закинула обратно в багажник. Опустилась крышка, отрезав дневной свет, клацнула, оставив его наедине со своими мыслями и бензиновой вонью промасленных тряпок - кое-как заменивших ему подушку.

Лето 2088 года (точная дата неизвестна). Лабиринт

Кендрик дрожал, обнимая себя за бока. Бумажная ткань тюремной робы не спасала от леденящего холода темных коридоров. Он уже оставил попытку считать часы и дни, проведенные здесь.

Чей-то труп лежал в метрах от того места, где скорчился Кендрик. Смерть была следствием внезапно вспыхнувшей драки, ничего общего не имеющей с инструкциями Зирацки. Это могло произойти и несколько часов тому назад, но здесь трудно было судить о времени.

Но смертные стоны этого человека длились долго, слишком долго. Никто точно не знал, что случилось, или на чьей совести эта смерть. Кендрик первым напоролся на тело, когда оно еще остывало. Рядом в луже запекшейся крови валялось орудие убийства - кусок металла, отломанный от какой-то тележки.

«Вот как это происходит», - подумал Кендрик, оставшись в темноте один. Страх и отчаяние рвали его на части. Он с самого начала знал, что ответит на зов Зирацки, когда настанет время.

И снова загремел голос Зирацки - непонятно за сколько часов до того. Он назвал три имени - Кендрик никого не знал, но это были мужчины. Толпа повалила за ними к бронированным дверям, за которыми лежали нижние уровни, но у Кендрика духу не хватило быть свидетелем.

И, как всегда, когда были названы имена, дверь оказалась открытой.

Впервые, когда это случилось, несколько человек бросилось радостно вперед через внезапно открывшиеся двери, не заметив того, что заметили остальные - автоматические пулеметные турели прямо за дверью. Бежавших впереди срезало сразу, остальные отшатнулись, и турели взвыли, как самолет, выезжающий на взлетную полосу. Кендрик все это видел.

Снова повторили первые два имени, из толпы нерешительно выступила женщина - по лицу ее трудно было что-нибудь прочесть. Кендрик с ужасом понял, что она в темноте не видит: она шла неуверенно, на ощупь.

К ней подошел другой заключенный, и было ясно, что он видит. Он неуверенно глянул на женщину, на ее бледное изможденное лицо - она уже добралась до бронированной двери, миновала турель, держась рукой за стену.

Кендрик помнил, как кто-то протягивал руку, чтобы остановить ее, но рука была отброшена шлепком. Крики, горячий спор, какофония голосов.

Он помнил, как кричала женщина, как побежала вперед, слепо шарахаясь от трупов убитых ранее. Выбранный противник смотрел ей вслед не меньше минуты, потом шагнул следом скованной походкой человека, идущего по краю обрыва.

Кендрик до сих пор чуял запах крови и горелого мяса тех, кого разорвало пулями, и презирал себя, когда от этого воспоминания выступала во рту слюна. Среди вывернутых внутренностей трупов виднелись тонкие волокна, как серебристые проводки, вьющиеся в телах.

Он все говорил себе, что когда придет его время, он сможет отказаться. Другие так поступали и лежали, медленно погибая от жажды и голода, наполняя темные коридоры стонами.

Кендрик знал, что может отказаться, но глубоко в душе уже знал, что не сделает этого.

24 октября 2096 года. По дороге в Техас

Снаружи доносился шум реактивных самолетов. Кендрик летел в провонявшей машинным маслом темноте, в воздухе настолько густом и спертом, что в нем можно было утонуть. Легкие готовы были разорваться, кожа горела. Если даже Хелен не собиралась его убивать, то он наверняка задохнется, если еще здесь сколько-нибудь пролежит.

Он забил ногами по кузову, пытаясь шумом привлечь внимание. Радость вспыхнула в сердце, когда кто-то наконец открыл багажник.

Ворвался острый луч света, будто от звезды, и облегчение побежало по жилам. Значит, он все-таки не сдохнет здесь.

Лучик света стал шире, рванулся к нему. Но это было не солнце - что-то совсем другое.

Оказалось, что он больше не связан. Нет, он падал, как во сне, через океан теплого воздуха. И наконец мягко приземлился на очень травянистую равнину. Еще раз увидел насекомых, жужжащих в густой траве, а вдали земля вздымалась вверх с двух сторон, сходясь над головой.

Кендрик огляделся - все ушибы и синяки вдруг стали воспоминанием. Он наклонился сорвать травинку, повертел ее в пальцах. Она казалась едва-едва влажной, и текстура поверхности ощущалась как-то очень отчетливо. Если это было что-то вроде галлюцинации, наведенной усилениями, то от реальности ее отличить было абсолютно невозможно.

Но в реальности он был пойман и связан в багажнике машины где-то в Америке, а никак не здесь. Это говорила логика. И все же трудно было отрицать очевидную реальность того, что он сейчас испытывал.

«Может быть, это смерть, - шевельнулась мысль. - Или же ее предварительный просмотр».

Но в любом случае он удивился собственной отстраненности, потому что «Архимед» давал интересную замену Небесам - или же Преисподней.

По зелени травы прошла темная пелена - тень чего-то большого. Кендрик поднял голову.

Далеко вверху, плавая в центре огромного цилиндра, который был «Архимедом», виднелась извивающаяся аморфная масса, которую Кендрик по прежним видениям не помнил. Сперва он решил, что это просто облако. Но оно скорее больше было похоже на океан серебряных капелек, подвешенных в искусственном небе над ним, и трава вокруг и его собственное поднятое лицо отражались в переливающихся пиках и провалах этого океана.

Облако бурлило все сильнее, и Кендрика вдруг стиснул страх, будто что-то сильное и злобное нависло невидимо за его плечом.

Он оглянулся. Огромная оболочка «Архимеда» тянулась вдаль по обе стороны от него и в каждом торце заканчивалась полосатыми слоями стали. Он знал, что станция разделена на две огромных полости. Возле одного из этих слоев виднелись какие-то конструкции вроде лесов, окружающие шлюзы, используемые для перемещения материалов в станцию и наружу.

Похожее на ртуть облако над головой стало будто рассасываться. Вращающиеся фрагменты его, напоминающие капли расплавленного металла, улетали, кипя, роем серебристой саранчи.

Они устремились вниз, к Кендрику, и он не стал ждать, что будет дальше - бросился бежать, ощущая тягу собственных мускулов и рвущийся навстречу поток воздуха.

И все-таки видел, как тень преследующих фрагментов облака догоняет его, затемняя траву со всех сторон. И свет, падающий на него из длинных и узких окон, тянущихся вдоль всей камеры, тоже рассеивался сложными зеркальными формами.

Он остановился - мышцы заболели - и снова посмотрел вверх. Уже легче было различить отдельные фрагменты облака, движущиеся разумно и целенаправленно. Как косяки рыбок, пронизывающих толщу океана, они будто телепатически друг с другом координировались.

Кендрик вновь остановился, думая, что же во всем этом ощущается такого неправильного. Как в тот миг, когда сердце у него перестало биться - что-то в нем сейчас исчезло так внезапно, что он не мог сперва понять, что именно.

А потом понял.

Он перестал дышать.

В этом сне легкие, как и сердце, были неподвижны. Тогда он нарочно сделал вдох, и грудь наполнилась воздухом. Он ощутил, как входит воздух в легкие.

Сперва запаниковал, потом почувствовал, как задышал часто и глубоко - от иллюзии, что ему что-то закрыло нос и глотку. Очень серьезное усилие воли потребовалось, чтобы вернуть себе самообладание, напомнить, что все это происходит не в реальном мире. Легкие продолжали шевелиться в клетке из плоти и костей, где бы сейчас ни находился его разум.

Пение он услышал раньше, чем оно дошло до его сознания. Оно принесло мир и покой, какой вообще казался ему немыслимым раньше - как будто он проснулся от своего сна и оказался во сне ангела. Наконец-то выдохлись медикаменты Харденбрука, и ничего не стояло между Кендриком и тем посланием, которое уже получили Бадди и прочие выжившие лаборокрысы Семнадцатого.

Но вот это ощущение чьей-то злобы - откуда же оно?

Потом он вспомнил, что рассказал ему о Роберте призрак Мак-Кована.

Насекомоподобные пылинки уже были настолько близко, что можно было разглядеть их форму. Они метались и роились, приближаясь к Кендрику, все быстрее и быстрее, и снова слетелись в одно целое, приняли очертания почти гуманоидные, вспыхивая, когда сливались в нечто, принявшее размеры и форму человека, человека из плоти и крови.

Сперва у этой фигуры было лицо Роберта Винченцо, но выражение этого лица постоянно менялось, перетекало, одновременно слабоумное и полное опасного интеллекта.

Пение стихло, и Кендрик прислушивался, чтобы его уловить, желая следовать за этим звуком целую вечность, отдыхать в его мелодичных каденциях до конца времен.

И сейчас он впервые понял, что пытался сказать ему Бадди, понял тот покой и защищенность, которую, Бадди и остальные верили, обретут, прилетев на «Архимед». Все, что говорил ему Эрик на том холодном и таком далеком берегу, вдруг обрело смысл.

С ландшафта снов «Архимеда» на него смотрело лицо Роберта Винченцо, и его губы беззвучно шевелились, формируя слова, которые Кендрик слышал в голове как свои мысли.

Не ты.

Кендрик попытался заговорить, и легкие свело сильной судорогой, когда их второй раз заставили работать, всасывая воздух, необходимый для произнесения слов, которые он хотел выговорить.

- Я не хотел тебя убивать, - сказал он, запинаясь. - Но ты сам меня заставил, будь ты проклят!

Лицо дернулось в пародии на улыбку.

Без всякого предупреждения земля под ногами Кендрика раздалась, и он полетел, кувыркаясь, в бездонный колодец звездной ночи.

Кендрик дернулся на койке мотеля, и это внезапное движение развернуло его и бросило плашмя на жесткий деревянный пол.

Сразу же он оказался в реальности, в «здесь-и-сейчас». Он лежал в узкой щели между кроватью и ближайшей стенкой, перед ним стояла дешевая прикроватная тумбочка. На ней выделялось гнездо сети, судя по всему - приспособленное под старомодный телефон.

Откуда-то снаружи слышались шорох колес и рокот двигателей взлетающих и садящихся самолетов, как тогда, в багажнике. Он был все так же туго связан по рукам и ногам. Дергаясь на грязном зеленом линолеуме, он забился, толкаясь ногами и телом, стараясь пробраться на более широкое место между кроватью и дверью номера.

Шум самолетов снаружи усилился. Потом послышались возбужденные голоса - дверь номера отлетела внутрь, и вошли солдаты, одетые в темно-серую броню поверх камуфляжа.

У Кендрика похолодело в груди - он понял, что это «Лос Муэртос». У каждого на плече камуфляжа - грубо вышитый крест. А у одного - колоссальная коллекция религиозных аксессуаров на веревочках и цепочках вокруг шеи. И среди них - куски печатной платы, связанные вместе.

И еще кое-что: тусклое и серебристое, нечто, как понял Кендрик, из окрестностей Лабиринта. Та же самая нанотехника, которую он видел в теле умирающего воина «Лос Муэртос».

Один из солдат ухмыльнулся при виде распростертого на полу беспомощного Кендрика, засмеялся, помогая своим товарищам поднять его с пола как мешок с картошкой. Кляп у Кендрика во рту ослаб, и он думал было заговорить, но даже мысль об этом вызвала такое изнеможение, что он решил поберечь силы.

Его вынесли наружу, и Кендрик увидел весь мотель, состоящий в основном из осыпающихся шлакоблочных домиков с высохшими садами, окаймленных узкими полосками выбеленной стихией гальки. У некоторых домиков не было в окнах стекол, а за ними и паркингом, набитым брошенными трейлерами, виднелась обширная отгороженная территория с очень знакомыми признаками военной базы. Административные здания и сборные дома стояли вдоль длинной дорожки и комплекса ангаров, все пыльное и неисправное с виду, будто давным-давно заброшенные.

Солдаты бесцеремонно закинули Кендрика на заднее сиденье древнего ручного джипа, от которого, казалось, одна только ржавчина и осталась. Зубы его клацнули, когда голова громко стукнулась о дверь. Один из солдат сел спереди, другой с Кендриком сзади, и машина рванула вперед в облаке пыли. Через несколько минут охранники у ворот пропустили ее внутрь.

У дальнего конца базы виднелись массивные громоздящиеся контуры, ну очень похожие на великанов, спящих под камуфляжным саваном. Что бы это могло быть - Кендрик понятия не имел. И даже догадки у него не было.

Через несколько минут машина остановилась возле низкого белого здания, которое оказалось тюрьмой. Кендрика заперли в камеру, не развязывая.

Лежа на полу, он видел, что в камере только одно зарешеченное окошко, через которое даже голову не просунуть, и находится оно под потолком на стене, предположительно внешней. Где-то дальше по коридору разговаривали невидимые солдаты, и через минуту двое из них показались из-за угла. Как и все прочие, они были в форме с крестом.

Один направил автомат в голову Кендрику, другой тюремщик просунул сквозь решетку что-то вроде мобила, и вдруг путы Кендрика ослабли. Через секунду он сумел вытащить из веревок руки и ноги.

Солдаты пошли дальше, а он застонал от боли, когда стало восстанавливаться кровообращение. Скорчившись на кафельном полу, он будто ощущал все тысячи синяков и ушибов сразу. «Наконец-то свободен», - подумал он мрачно.

Уставившись на дверь камеры, он стал слушать. Но не услышал ничего, кроме взвывающих двигателей самолетов на старте.

Уверившись, что солдаты вроде бы в ближайшее время не появятся, он шагнул вперед и осмотрел замок на двери, уже раньше про себя отметив, что замок электронный.

Кендрик покачал головой. Эти люди что - идиоты? Лучше бы им было оставить его запертым в багажнике. Как будто они хотят, чтобы он сбежал. Что ж, он будет более чем счастлив сделать им такое одолжение.

Kендрик пригнулся к замку - гладкая продолговатая стальная коробка, которой не нужно замочной скважины, - потрогал ее пальцами, закрыв глаза, слушая ее электронные импульсы.

И ничего не услышал. Нахмурил лоб, прижал обе руки к поверхности. Все равно ничего - дверь решительно осталась запертой. Чувствуя бегущий по спине холодок, Кендрик с размаху основанием ладони ударил по замку и свалился, ругаясь и катаясь по полу.

С усилениями или без них, но больно же!

Изобрели наконец лаборокрысоустойчивый электронный замок.

Прошло еще часа два. Кендрик провел их, вытянувшись на узкой складной кровати, закрепленной цепями на стене. Потом вернулась Хелен в компании Харденбрука и нескольких солдат. Увидев медика, Кендрик вскочил на койке.

На этот раз Хелен тоже была в боевом снаряжении, и на гимнастерке - вышитый крест как раз над сердцем. Харденбрук избегал взгляда Кендрика, а вот она разглядывала его беззастенчиво.

- Не понимаю, почему я вообще должен в этом участвовать, - продолжал ныть Харденбрук, когда они с Хелен остановились возле камеры.

- Потому что я так велела, - одернула его Хелен. - Тем более, - добавила она, продолжая разглядывать Кендрика через решетку, - все, что он знает об усиленных, нам пригодится. Правда, мистер Галлмон?

Кендрик внутренне сжался, представив себе, что с ним будет, когда они выяснят простой факт: он обо всем об этом знает меньше, чем они.

Он не отвечал, и Хелен, пожав плечами, достала какой-то пистолет, просунула через решетку и выстрелила. Кендрика резко кольнуло в руку - он посмотрел и увидел воткнувшийся в кожу короткий дротик.

Наркотик быстро парализовал мышцы, но сознание даже не помутнело. Кендрик свалился с кровати на пол, беспомощно глядя, как отпирается дверь камеры.

- Что ты знаешь про технологию нулевой точки? - задала вопрос Хелен.

- Про что?

- Технологию нулевой точки, на борту «Архимеда», - повторила она нетерпеливо.

- Ничего, - правдиво ответил Кендрик.

- Он говорит совершенно искренне, - послышался голос Харденбрука.

Пауза.

-  Не знает?- раздраженно бросила Хелен. - А что же этот мудак вообще тогда знает?

Харденбрук ответил почти извиняющимся голосом:

- Конечно, он много чего знает такого, что не хочет говорить. Но с тем средством, что вы ему загнали, иногда надо думать, как задать вопрос. Контекст? - спросил он.

- Питер Мак-Кован мне рассказал про все остальное, - ответил Кендрик. - Он мне рассказал о Светлых, как они нашли путь к концу времен.

Шелестящие шорохи. Он поднял глаза, сидя на стуле, куда его бросили, глядя на лица своих тюремщиков. В темноте неподалеку затаился еще один солдат.

- Кто такой Питер Мак-Кован? - прозвучал резкий вопрос Хелен.

- Мой друг. Он со мной говорил, когда я лежал запертый в багажнике.

Снова краткое молчание.

- Расскажи про этого своего друга.

- Он погиб в Лабиринте.

-  Блин!

Хелен закрыла глаза рукой, снова и снова повторяя почти про себя: «Блин, блин…» Потом взяла себя в руки.

- Ладно, начнем сначала. Кто такие Светлые?

- Они живут на «Архимеде». Дрегер их придумал, чтобы они нашли Бога. Я…

Его качнуло волной тошноты, он услышал собственный стон.

Кто-то рядом забормотал что-то себе под нос, быстро, как будто молитву, - тот солдат, что стоял за ними. Вид у него был такой, будто он плачет. Хелен что-то ему рявкнула - что именно, Кендрик не разобрал. Когда она обернулась снова, глаза у нес светились.

- И это так они себя называют - Светлые? - Да.

Теперь она повернулась к Харденбруку. Тот стоял, прислонясь к стене, сложив руки. На улице уже наступила ночь, и слабый свет луны лился в высокое окошко под потолком.

- Надо будет еще вколоть ему ингибитора, только другого, - предложил Харденбрук. - Его усиления вывели почти все, что мы ему уже вводили. Потому-то он и может столько не выдавать.

- Надо - введите, - нетерпеливо ответила Хелен. Харденбрук шагнул вперед, Кендрик ощутил легкий укол

в руку, и онемение охватило не только мускулы, но и мысли.

- Итак, - бодро начала Хелен, как учительница перед детсадовской группой. - Очевидно, ничего нового о точке ноль он не знает. О'кей… так как давно вы знаете про «Архимед»?

- Что про «Архимед»? - не понял Кендрик.

- Что угодно, мистер Галлмон.

- Я только знаю, что Бадди говорил про то, что мне снилось насчет того, чтобы найти Бога в конце времен. Кэролайн что-то понимала, но вы ее взяли. Другие думают, что будут жить вечно, если туда попадут.

На лице Харденбрука читалась неуверенность, а у Хелен лицо стало горячечное, почти экстатическое. И что-то она шептала про себя, казавшееся молитвой.

- Бред сумасшедшего и чушь, - сказал Харденбрук. - Причем тут оружие с технологией нулевой точки?

- Заткнись, - велела ему Хелен. - Это важно.

- Видит бог, иногда мне кажется, будто вы все вправду в эту чушь верите. - Харденбрук воздел руки, будто готов был волосы на себе рвать. - Нам же не про религию нужен разговор, мы ищем оружие победы!

- Если мы победим, это потому, что Бог улыбнется нам, а не вам, - сказала Хелен ровным голосом, не отводя взгляда от Кендрика. - И я бы попросила вас, Харденбрук, более не упоминать имени Господа всуе.

- Давайте уточним, - начал Харденбрук, тщательно выговаривая слова. - Целью данного допроса является выяснение сведений о технологии нулевой точки. Вся эта белиберда таковой целью не является. А потому я бы попросил вас не примешивать к делу ваши религиозные верования.

Хелен не слушала. Она вглядывалась в Кендрика, будто пыталась прочесть тайны в его глазах.

- Дрегер придает тебе особое значение, - тихо сказала она, наклонясь, почти ему в лицо. - А может быть, напрасно. Может, он ошибается, и все мы не там копаем.

Она посмотрела в пространство долгим, неподвижным взглядом, помолчала, потом покачала головой и встала.

- Бессмысленно. Нам от него никакой пользы, если он знает не больше нас.

- Но вы сами сказали, что Дрегер придает ему большую важность…

- И что с того? Дрегер - эгоманьяк. Вы свои деньги еще толком не заработали - или вы этого не поняли?

Харденбрук недоуменно моргнул:

- Я не понимаю, о чем вы.

- Вы нам сказали, что Дрегер счел этого идиота важным для получения доступа на «Архимед». Пока что никакой такой особой важности я в этом мудаке не вижу. А это значит, что его дружки все еще могут украсть у нас Бога, независимо от того, у нас этот тип или не у нас. И что вы с этим собираетесь делать?

Харденбрук побледнел:

- Вы с ума сошли, вы это знаете? - тихо ответил он. - Любое военное преимущество…

- Я знаю, что вы хотите, - перебил его Кендрик. Мысли у него прояснялись быстро.

Они обернулись к нему так резко, будто заговорил оживший труп.

- Имея в руках энергию нулевой точки, вы можете выиграть войну с кем угодно. И почему-то вы думаете, что я могу попасть на борт, хотя это никому еще не удалось. Так?

Лицо Хелен осталось непроницаемой маской:

- А вы можете?

- Не знаю, - ответил Кендрик, беспомощно слушая, как правда вылетает у него изо рта. - Не более, чем любой из прочих. Но то, что живет там, ненавидит меня. И не хочет, чтобы я там оказался.

Кендрик не мог перестать моргать, и в нем стало расти ощущение ужаса, будто он проснулся от глубокого и здорового сна - и увидел, как лежат перед ним, разорванные на части, все, кого он любил в этом мире.

- Действие кончается, - сказал Харденбрук. - А больше накачивать бессмысленно, не подействует.

В камеру быстро вошел солдат с озадаченным лицом. Хелен сердито обернулась к нему:

- Что там еще?

- Похоже, противник знает, что мы здесь. Защита периметра сбила робота-разведчика, но он почти наверняка успел передать наши координаты. Командование говорит, что придется начинать раньше - запуск с опережением графика.

Хелен бросила на Кендрика встревоженный взгляд. «Запуск чего?» - подумал он. Солдат поспешно вышел.

- Вот с вами уж точно зря время потеряли, - буркнула Хелен Харденбруку. - Столько работы, а ваш друг ни хрена вообще сказать нам не может.

У Харденбрука был такой вид, будто сейчас он взорвется, - понятно, что он обещал золотые горы информации от Кендрика. Резко шагнув к Хелен, он схватил ее за плечо. Она обернулась, глядя на него так, будто глазам своим не верит.

Кендрик все это видел. Видел, как Хелен еле заметно качнула головой, когда стоящий позади охранник шагнул вперед. Тот остановился, но ствол автомата продолжал смотреть Харденбруку в спину.

- У нас была договоренность! - Харденбрук весь покраснел, и шрамы выступили еще более уродливо. - Нам нужно из него вытащить всю информацию, узнать, что планирует Дрегер…

- Заткнись. Ты оказался хуже чем бесполезен.

- Нет, хватит этой слабоумной чуши! Я…

Рука Хелен скользнула к кобуре на поясе плавным отработанным движением, и Кендрик не мог не залюбоваться, как изящно оказался пистолет у нее в руке. Только чуть приподняв ствол, она выстрелила в упор Харденбруку в живот.

Он свалился, как пресловутый мешок с картошкой. Хелен посмотрела на упавшее тело как на досадную помеху, снова чуть напрягся палец на курке, и еще несколько пуль вошло в неподвижное тело Харденбрука.

- Хелен, - прохрипел Кендрик. К горлу все еще не вернулась подвижность.

Ее дыхание успокоилось, она на миг закрыла глаза потом посмотрела на Кендрика.

- Меня зовут Ли.

- А как бы тебя ни звали, подстилка из тебя хреновая. - Кендрик безудержно захихикал. - Даже когда ты трахаешься во имя Божие.

Он подумал, не застрелит ли она его прямо сейчас, но наркотик еще держался в крови, и потому трудно было, как ни странно, отнестись к этому вопросу серьезно. Но вместо этого, даже несколько удивив его, Ли/Хелен шагнула вперед и ударила его по лицу наотмашь - ему даже показалось, что у него челюсть вывихнулась.

И даже через пелену боли до Кендрика дошло, что он до сих пор жив по одной причине: она не убеждена до конца, что он для их дела бесполезен.

Они с солдатом вышли из его камеры, заперев ее за собой. Солдат тащил тело Харденбрука.

Прошло какое-то время. Спать Кендрик не мог, поэтому слез с узкой койки и привалился спиной к прутьям решетки, глядя на звездное колесо за узким окошком. Ему вспомнились слова пришедшего солдата: «Противник знает, что мы здесь».

Вопрос был в том, кто этот противник?

Если он еще где-то в Америке, то, должно быть, в одной из отколовшихся республик, где привечают «Лос Муэртос». Иначе как бы им досталась вся эта военная база? Тогда, наверное, какая-то из соседних республик узнала, что «Лос Муэртос» здесь обосновались, и решила напасть.

В конце концов Кендрик уснул, хотя мешала вонь свертывающейся в углу крови Харденбрука. Снов он не видел.

Проснулся он через несколько часов и увидел на полу камеры перед собою браслет данных - такие можно найти в лавочках, где продают дешевые украшения. Браслет лежал на полу в полосе лунного света.

Кендрик подобрал его, рассмотрел светло-синюю пластиковую оболочку. Экранчик размером с ноготь был сер и мертв. Интересно, откуда мог взяться этот браслет.

Тут экран засветился голубым, и Кендрик от удивления чуть не выронил его. Выглянул через решетку в ту сторону, где горел свет и сидел кто-то на ночном дежурстве. Неужто кто-то мог бы пройти мимо охраны и оставить браслет, даже не разбудив Кендрика?

- Это я, Питер Мак-Кован, - раздался искаженный голос из крохотного спикера.

- Питер?

Кендрик поднял браслет поближе ко рту, говоря как можно тише.

- Так куда проще с тобой связываться, не нужно столько визуальных образов. Но тебе первым делом нужно выбраться из этой камеры.

- Нет, правда? Ты уверен?

- Кендрик…

- Нет, ты послушай. Тут все время взлетают и садятся самолеты. Я заперт в камере и ни хрена не знаю, что там снаружи.

При постоянном реве самолетов все-таки меньше шансов, что его услышат.

Браслет вздохнул долгим вздохом.

- Кендрик, никто тебя оттуда не выручит, кроме тебя самого. Но для этого тебе придется пойти на сотрудничество.

- Сотрудничество? - Кендрик внимательно посмотрел на браслет. - О чем это ты?

- Я могу тебя отсюда вытащить, но в ответ ты тоже кое-что сделаешь.

- Что именно?

- Тебе нужно будет попасть в Лабиринт. Если ты согласен, я тебе могу помочь найти способ выбраться из камеры.

Кендрик закрыл глаза. Прошло несколько секунд. Он открыл глаза, увидел браслет, увидел камеру.

- Я знаю, ты меня уже спрашивал, но я просто не моту. Кроме того, это же…

- Запретно? Господи, у нас война идет - на случай, если ты не заметил. У «Лос Муэртос» на руках достаточно, чтобы их отвлечь. И ты мне здесь нужен, Кен.

- Питер, где именно ты сейчас? Ты мне хочешь сказать, что ты - там?

- Ты мне только обещай, что сделаешь, как я прошу. Рев самолета заполнил камеру.

- Ты должен будешь мне рассказать больше. Рассказать, что во мне такого, черт побери, особенного, что каждый, псих с пистолетом в руке и злобой в душе за мной гоняется.

- Я ж тебе уже говорил: из всех нас, которые до сих пор живы, ты ближе всех к Светлым - в смысле направления развития твоих усилений. Если Дрегер тобой так интересуется, то это только потому, что ты - высшее достижение всех опытов Зирацки.

- Питер…

- Кен, ты вот что пойми: Светлые вбили в тебя все, что у них есть. Ты понятия не имеешь, какие ресурсы энергии им доступны, но Дрегер понимает - это я ручаюсь. И «Лос Муэртос», стараниями Харденбрука, тоже поняли. Светлые - это как дети, сообразившие, как построить атомный реактор, и использующие его для разговоров по телефону. Речь идет о серьезном оверкиле. Если бы решать Роберту, ты бы никогда ни о чем этом не узнал, но Светлым ты слишком нужен, чтобы даже Роберт мог серьезно этому помешать.

- Женщина, которая здесь меня допрашивала, считала, что я могу как-то доставить «Лос Муэртос» на борт «Архимеда».

- Учитывая твою особую связь со Светлыми, они сочли, что будут иметь больше шансов захватить станцию и остаться в живых, если ты будешь с ними. Кроме того, «Лос Муэртос» знают, что Дрегер возил тебя в Камбоджу, и знают все о лечении, которым пользовал тебя Харденбрук.

- Понятно. Так что они не только меня хотели сюда затащить, но еще и потому похитили, что я так нужен Дрегеру?

- Наконец-то! Возьми с полки пирожок. Ох, и долго ж до тебя доходило. Все наперебой говорят, какой ты выдающийся, но, наверное, все-таки не в скорости мыслительных процессов. Так ты в Лабиринт пойдешь?

Кендрик застонал:

- Да ты же мне не назвал пока ни одной причины зачем.

- Если пойдешь, я тебе дам нечто такое, чего ты очень хочешь. Что уже давным-давно ищешь.

- Что же?

- Доказательства непосредственного участия Дрегера в программе опытов над лаборокрысами. Но до этого тебе придется появиться здесь.

- А если я откажусь?

- А разве ж ты откажешься?

- Ты серьезно? Насчет доказательств. Это серьезно, Питер?

Браслет умолк. Кендрик смотрел на него, не зная, существует ли он на самом деле. Потом отпустил браслет, тот не -громко стукнул по кафелю - дешевый, немного потертый пластик. Кендрик слегка пнул его ногой,тот отъехал по полу метра на два. И решительно отказывался исчезать или таять в воздухе.

Тогда Кендрик, поскольку ничего другого не придумал, снова повернулся к замку. Погладил ровную, отшлифованную поверхность стали, думая о словах Мак-Кована.

«Да, черт бы тебя побрал, я пойду в Лабиринт».

И вдруг они оказались на виду: электроны, бегущие по схемам в замке, стали как пчелы, гудящие в улье. Руку покалывало там, где она касалась замка, и, хотя уж этого он никак не мог увидеть или ощутить каким бы то ни было способом, он представил себе, как течет информация по его нанотехническим усилениям, выпирающим из-под кожи, программы биоусилителей анализируют внутренность замка, тянутся и издали воздействуют на сложные переплетения его схем.

Каким-то образом, загадочным и таинственным, Мак-Кован смог это сделать - посредством Кендрика. Мелькнула мысль о мертвом разуме, действующем его пальцами из подземных, лишенных света коридоров, и от этой мысли Кендрик вздрогнул.

Ящичек отчетливо щелкнул, и медленно, очень медленно дверь качнулась внутрь. Кендрик застыл, как в трансе. Наверное, в прошлый раз он в чем-то ошибся, и…

Но дело было не в этом. Этот замок действительно был создан, чтобы держать взаперти лаборокрыса.

Иди в лабиринт, - сказал Мак-Кован.

Неужто он сможет себя заставить туда вернуться? Может ли это вообще быть?

Наверное, да, подумал Кендрик. Наверное, там еще не такие чудеса найдутся.

Если он туда пойдет. И если Мак-Кован говорит о Дрегере правду.

Взлетел очередной самолет, так громко, будто едва крышу не задел колесами. Кендрику пришлось сдержаться, чтобы не пригнуться. Очень-очень тихо он вышел в коридор. Остановился, когда заметил, что перестал дышать, в панике ухватил себя за ребра, гадая, не перекрыто ли горло. Но он не ощущал удушья, хотя порыв всосать воздух и снова его выдохнуть прошел - по крайней мере, временно.

Кендрик шагнул назад в камеру, стараясь сбить налетевшую волну паники, угрожавшую затопить сознание. Это было не как в прошлый раз, когда он оказался на «Архимеде». Сейчас это было наяву.

Сосредоточившись, он расправил грудь, втянул воздух в легкие и снова его выдохнул. Повторил это несколько раз, пока не почувствовал,что природа взяла верх: легкие задвигались, не требуя приказов со стороны сознания.

Мысли завертелись колесом. Сколько же времени это уже продолжается? Секунды, минуты… или больше? И на чем, черт побери, тем временем работает его тело?

Что с ним, блин, происходит?

Он снова открыл дверь камеры и выглянул в коридор. Примерно в десяти метрах от него виднелся край стола и голова охранника в профиль. Дальше коридор сворачивал, то есть тот, кто сейчас тут надзирал, не обязательно видел ясно все двери - хотя один лишь беглый взгляд сказал бы охраннику, что Кендрик выглядывает из камеры.

Он беззвучно пошел по коридору прочь от охранника. Через время, показавшееся вечностью, добрался до двери. Охранник в его сторону даже не глянул. Забавно, что выход даже не был заперт. Стеклянная панель на уровне глаз дала возможность выглянуть, увидеть темные очертания стоящих рядом зданий. Очень осторожно Кендрик опустил руку к дверной ручке.

Нижний край двери шумно скрипнул по кафельному полу. Опустив глаза, Кендрик увидел неглубокую борозду, прочерченную с годами. Тут как раз заревел над головой очередной самолет. Кендрик обернулся - охранник поднял голову, но смотрел по-прежнему в другую сторону и кивнул кому-то, кто только что вошел в тюрьму с другой стороны.

Времени не оставалось. Кендрик толкнул дверь шире, воздух ворвался внутрь, неся с собой шум тормозящих самолетных двигателей и скрип шин. Воспользовавшись шумом, Кендрик выскользнул из двери в ночь.

В теле бушевал адреналин, наполняя бурной радостью. Он сбежал. Над головой, ревя, пронесся военный транспортный самолет, так близко, что, казалось, протяни руку - и достанешь. Но куда теперь?

Весь комплекс был обнесен оградой, как Кендрик заметил еще по пути сюда, а это значило, что будет еще охрана, с которой надо разобраться. Если не угонять самолет, то надежного пути вернуться в цивилизацию нет.

Кендрик прислонился к стене, прямо рядом с открытой дверью. Украдкой глянул в коридор и увидел, что охранник разговаривает через браслет данных у себя на руке. И тут у него живот свело судорогой - в его камеру заглянул солдат. Кендрик быстро дернулся, скрывшись с глаз.

Он прокрался вдоль здания с камерами, стараясь двигаться как можно быстрее и пользуясь глубокой темнотой, иногда уходя в сторону, когда проезжали джипы и грузовики, направляясь на летное поле, куда садился еще один большой самолет. Далее видно было, как другие грузовики останавливаются, скрежеща тормозами, и из них сыплются солдаты в форме. Крики слышались откуда-то поблизости.

Кендрик бросился к пустому ангару неподалеку и оттуда из темноты смотрел, как той же дорогой возвращаются грузовики, поднимая огромные тучи пыли.

Резко и пронзительно, раздирая слух, загудел клаксон. Кендрик решил, что это за ним. Люди в форме направились к ангару, возле которого он прятался.

Время действовать. Он свернул за угол, пытаясь определить дорогу к периметру базы. Потом сквозь темноту разглядел забор высотой в несколько метров.

Когда же он увидел, что за этой оградой, - остановился, разинув рот. Он мало чего понимал в космических кораблях, но достаточно, чтобы опознать на взгляд военный орбитальный шаттл.

Их было три. Брезентовые чехлы с них стащили - черные панцири блестели. Кендрик уставился на гладкую выпуклость термоядерного двигателя - он вспомнил, что видел раньше огромные ракеты, еще зачехленные, и подумал тогда, что это такое.

Каждый шаттл был смонтирован на огромной передвижной платформе, похожей широченный грузовик. Поскольку у этих шаттлов двигатели были поменьше размером, а расход горючего для выхода на орбиту куда скромнее, они были более компактными, чем их предшественники, использовавшиеся почти век назад. Как у других современных космических кораблей, у этих не было сбрасываемых двигателей, без которых древние гиганты на орбиту выйти не могли. Технология термоядерного синтеза сделала это возможным.

Еще Кендрик узнал, когда выяснял участие Дрегера в разработке этой технологии, что такие шаттлы можно вывести на позицию запуска и подготовить всего за несколько часов.

Вдруг стало светло, как в полдень.

Сперва чувства Кендрика не зарегистрировали взрыва - только тепловой удар и давления. Потом он сообразил, что какой-то огненный шар охватывает периметр забора в полумиле отсюда. Грохот прокатился над Кендриком звуковой волной.

Где-то поблизости затрещали выстрелы. Кендрик подался глубже в тень, выждал - длинные, напряженные секунды.

Свет огненного шара почти уже погас, и тогда под ногами загудела, переходя в мощный рев, низкая вибрация, от которой застучали зубы. У одного шаттла за выхлопом появилось пламя, и Кендрик двинулся к краю базы, стараясь держаться поближе к ангарам.

Вскоре он оказался у периметра базы возле скопления зданий, где стояло множество джипов и грузовиков. Ему пришло в голову, что он не видел Кэролайн в тюрьме - а где же тогда еще ее могли бы держать? Инстинкт подсказал ему, что если она где-то здесь, то лишь в тех зданиях, что прямо впереди. Мысль, что ее могли поместить на борт шаттла, он от себя гнал.

Кендрик остановился возле брошенного джипа с работающим двигателем, молча помолился, чтобы законные владельцы вдруг не появились снова. Потом влез на сиденье водителя, перевел машину на ручное управление и осторожно поехал прочь, пригнув голову. Теперь, когда у него появилось время осмотреться, база уже не казалась такой огромной.

Через несколько секунд он остановил машину и постучал по экрану команд рядом с рулевым колесом. Появились три заранее введенных пункта назначения - в алфавитном порядке.

Оглянувшись назад, он увидел оставленный на заднем сиденье автомат. Потянулся и взял его, удивившись тяжести. Как пускать в ход эту хреновину, он понятия не имел, но почему-то с ней было спокойнее.

Положив оружие на сиденье рядом с собой, он снова вызвал список мест назначения джипа и выбрал то, которое джип посетил последним.

Машина поехала медленно, но вскоре набрала скорость. В какой-то момент джип замедлил ход - сенсоры бампера ощутили тепло тел группы солдат. Кендрик пригнулся, лихорадочно надеясь, что они не захотят сами воспользоваться джипом. Но они даже не посмотрели в его сторону - слишком были заняты тем, что теряют контроль над ситуацией.

Проехав еще около сотни метров - почти четверть пути через базу - автомобиль остановился возле одноэтажного здания той группы, что он уже раньше заметил. Кендрик выпрыгнул, схватил автомат и огляделся.

Кэролайн могла быть где угодно.

Услышав рядом голоса, Кендрик, полупригнувшись, побежал вдоль стены. За углом он увидел что-то вроде бронетранспортера, стоящего возле погрузочного люка. Позади у машины были закреплены хирургические носилки, а на них - тело в повязках.

Рядом с погрузочным люком возник солдат и заметил Кендрика.

Черт.

Он вскинул автомат к плечу не думая. Мелькнул только вопрос, не на предохранителе ли оружие, но он понятия не имел, как это проверить.

Солдат нырнул обратно в дверь. Кендрик едва успел заметить второго, спрыгнувшего с водительского сиденья бронетранспортера. Развернув на него ствол, он нажал на спуск - скорее паническая реакция, чем сознательное действие. Плечо водителя разлетелось плевками кости и крови, отдача чуть не вырвала автомат у Кендрика из рук.

Обернувшись, он увидел первого солдата - тот появился в дверях, целясь из пистолета.

Двигаясь со скоростью усиленного, Кендрик бросился в сторону. Когда солдат отступил назад с встревоженным лицом, Кендрик махнул автоматом, как дубиной. Удар пришелся по голове, и солдат растянулся на полу.

Перехватив автомат двумя руками за ствол, Кендрик обрушил приклад на голову противника. Солдат судорожно дернулся - и затих.

У Кендрика было такое чувство, будто он смотрит на все это со стороны, и собственные поступки вызывают у него восторг и отвращение одновременно. Это собственную ярость он испытывает сейчас, или усиления им манипулируют?

Наверное, того и другого поровну.

Он быстро осмотрелся, потом подбежал к машине спереди. Больше солдат нет - по крайней мере поблизости. Он заглянул в дверь здания, но и там никого не увидел.

Забравшись в транспортер, Кендрик, к своему удивлению, обнаружил, что был прав.

Это Кэролайн была привязана к носилкам, укутанная в толстые одеяла. Интересно, куда ее собирались везти. У нее был одурманенный вид, но он сумел развязать ремни и вынести ее из транспортера. На когда-то красивом лице выступили линии одичавших усилений. С последней их встречи ее состояние ухудшилось катастрофически.

Не обращая внимания на треск выстрелов неподалеку, он устроил Кэролайн на заднем сиденье джипа. Сперва он не понял, что стреляют где-то за оградой, но увидел, как пули взбили дорожку из пылевых фонтанчиковк соседнему джипу, набитому солдатами, который ехал к забору. Вскочив в свою машину, он рванул с места, не ожидая, что будет дальше.

Обернувшись, он увидел, что другой джип резко остановился, солдаты посыпались оттуда, стараясь оставить как можно большее расстояние между собой и машиной. Пули ударили в джип, и через секунду он взлетел на воздух, венчая собой колонну огня и дыма, потом свалился набок, пылая. Вдруг идея выехать на джипе стала терять для Кендрика свою привлекательность.

Он оглядел периметр и увидел, что ближайший к зданию въезд, похоже, не охраняется. Заведя джип в тень от ангара, он вытащил Кэролайн и взвалил ее себе на плечи. Она оказалась на удивление легкой.

Откуда-то сверху раздался грохот винтов, ударило ветром, и над Кендриком нависла огромная черная тень. Прожектор вертолета выхватил из темноты бегущего Кендрика, машина вырвалась чуть вперед и опустилась, перегораживая дорогу. Он вынужден был остановиться, лихорадочно пытаясь придумать путь к спасению.

В стене ангара была дверь, почти не видная за штабелем металлических контейнеров. Кендрик бросился к ней, рванул на себя. Обнаружив, что она заперта, застыл, ожидая града пуль в спину.

Их не было. Он стал бить в дверь ногой. Это была дикая боль, но металл поддался под страшными ударами, петли покосились и погнулись.

А пуль не было. Интересно, подумалось ему, чего они ждут?

В тот миг, когда дверь готова была вылететь, Кендрик услышал знакомый голос, искаженный электроникой. Припав к разбитой двери, частично скрывшись за контейнерами, он дико огляделся.

Потом глянул пристальнее на вертолет, и тут его осенило узнавание - он понял, что спасен. Этот черный тупой нос, эта исцарапанная краска - виду вертолета был такой, будто его со свалки угнали. В двери возникла темная фигура.

- Кендрик, мать твою так! Дуй сюда!

Уж на этот раз голос точно было ни с чем не спутать.

Кендрик посмотрел за вертолет и увидел, что один шаттл быстро набирает скорость, опираясь на огненный столб. Рев, подобного которому он в жизни не слыхал, наполнил воздух. Пламя уже выбивалось из двигателей двух других шаттлов.

И тут распахнулась пилотская дверь вертолета, высунулся человек с лицом, закрытым щитком шлема. Кендрик, дико улыбаясь, бросился вперед, еще не смея верить в свое спасение.

Бадди.

Лето 2088 года (точная дата неизвестна). Лабиринт

В животе болезненно урчало от недостатка пищи и воды. Кендрик посмотрел в длинный пустой коридор и крикнул, прислушиваясь к эху собственного голоса.

Он почти убедил себя, что если искать как следует, обязательно найдется выход, каким-то образом скрытый от камер наблюдения Зирацки.

В руке он крепко сжимал зловещий длинный нож, найденный в нише через несколько минут после открытия бронированных дверей, когда он впервые вошел на эти нижние уровни.

«Я мог бы просто оставить нож здесь, найти Райана, поговорить с ним и отказаться от боя».

Это и было правильным, разумным, трезвым решением.

Кендрик знал, что где-то на самых нижних уровнях есть тайник с водой, пищей и лекарствами. И оружие тоже - если его найдешь. Но это хранилище открывается только тогда, когда в живых останется один.

Были, конечно, и другие варианты. Некоторые ложились и умирали от голода. Другие спокойно входили в поле обстрела турелей, чтобы все закончить быстро. Один боковой коридор вскоре превратился в кладбище, куда затаскивали трупы и бросали их там гнить. Через несколько дней вонь разложения, пропитывающая пустые переходы, стала вездесущей.

И ходили рассказы про демона, который бродит на самых нижних уровнях.

Кендрик оглянулся на бронированную дверь, теперь плотно за ним закрытую. Райан должен быть где-то здесь - тот самый Райан, который поклялся прямо ему в лицо, что не он умрет. Но это никак не уменьшило решимость Кендрика найти какой-то разумный компромисс. И вот теперь он уже час находился здесь, а выбранного ему противника так и не было.

Шло время, неизмеримое в этой бесконечной ночи.

Первые несколько раз, услышав далекий рев, Кендрик думал, что это слуховые галлюцинации. Но потом увидел свет, мерцающий где-то в дальнем углу, первый свет за… за целую вечность.

Наверное, подумал он, это был рев какого-то пламени. Сперва мерцание огонька казалось невыносимо ярким, но усиленные чувства быстро настроились. Кендрик смотрел в коридор, притаившись у стены.

«Что же это?» - снова подумал он. Очень было похоже на рев пламени.

- Объясните, - бухнул голос Зирацки в динамиках. Кендрик бросился на пол коридора, до ужаса перепугавшись внезапных раскатов.

- Вы сказали, что здесь что-то горит? Объясните, - настойчиво требовал Зирацки.

Наверное, подумал Кендрик, он заговорил вслух, сам того не сознавая. Свет вдруг разгорелся намного ярче.

- Я не знаю, что я видел. Я…

- Наши приборы ничего горящего не показывают, - ответил Зирацки привычным бесцветным голосом. У автоответчиков Кендрику приходилось слышать более эмоциональные интонации.

Он сформулировал ответ и остановился - увидел такое, чего никогда, никогда не забудет.

Сперва Кендрику показалось, что фигура пылает. Но если это было пламя, то состояло оно из живого серебра. Безумный смех наполнил воздух, и фигура бросилась к нему, почти вопя от радости. Кендрик застыл, пораженный, а фигура бежала к нему, пока внезапно не остановилась на пересечении коридоров.

Вдруг Кендрик заметил, что нечто вытекает из проводов, идущих по стенам и потолку. Нет, даже не увидел, скорее ощутил, как будто пытался удержать образ в сознании. Когда через краткое мгновение он уходит, сперва заколебавшись, потом растаяв.

Немножко напоминало те случаи, когда он вдруг осознавал течение энергии в электронных системах вокруг, но на таком уровне сложности и глубины, что раньше он себе этого и представить не мог. Энергия, текущая из стен, вдруг ясно видимая, как улицы города в летний полдень. Яркие импульсы исходили из стен и потолка повсюду. Кендрик крикнул Зирацки, не в силах молчать:

- Кто это? Вы никогда о нем не говорили, это человек? Кто это, скажите, бога ради!

- Объясните.

- Я видел, как он светится. Даже представить себе не мог… мне показалось, что он горит. - Кендрик смотрел в ближайшую камеру. - Вы видели?

На этот раз Зирацки промолчал.

Кендрик бродил, не зная где, пока не вышел к одному из бесчисленных пересечений Лабиринта. Здесь загибалась вниз шахта, уходя в непроницаемую черноту. Пустые кабинеты, тонувшие в темноте, манили по обе стороны коридора. Он покрепче перехватил нож, представив себе, что здесь затаился Райан и ждет.

Кендрик полез в темный колодец, слушая эхо своих одиноких шагов. Там и сям поблескивали крошечные объективы, грубо прилепленные на все доступные поверхности. Кендрик представил себе Зирацки, с комфортом наблюдающего за ним из своего кабинета.

Откуда-то послышался стук шагов. Кендрик нырнул в пустой кабинет и дождался, пока звук стал удаляться. Что-то металлическое блеснуло ему из угла комнаты.

Он поднял этот предмет - рогатка. Но не детская игрушка, потому что вид у нее был смертоносный. Рядом с ней - коробочка стальных шариков. Интересно, какие повреждения можно нанести человеку такими снарядами.

Никто из вернувшихся с нижних уровней не говорил о найденном там огнестрельном оружии. Конечно, в глазах такого человека, как Зирацки, огнестрельному оружию недостает утонченности. Нацелился да выстрелил - это не даст доложить Уилберу, на что способны биоусиленные солдаты в рукопашной. Рогатка или нож - вещи более самобытные, непосредственные. В контексте великого эксперимента Зирацки это имело очень большой смысл.

С отвращением и презрением к себе Кендрик бросил рогатку туда, где ее нашел. Шагнул обратно в коридор, почувствовав внезапный приступ ненависти.

- Ты меня слышишь, Зирацки? - заорал он, и голос его отдался эхом в пустых коридорах. - Слышь, ты, мать твою, не буду я играть в твои игры? Слышишь, Зирацки?

- Придется. - Голос прозвучал рядом, совсем рядом. - Или он просто убьет нас обоих.

И Райан выпрыгнул из темноты - Кендрик увидел его в последнюю секунду. Он извернулся, пропуская Райана, ударился о стену, по груди чиркнуло чем-то горячим. Жгучее тепло побежало по телу.

Райан по инерции налетел на старую вагонетку и рухнул на землю в клубах пыли. Вдруг на Кендрика навалилось желание драться и побеждать. Нож уже был у него в руке, готовый к смертельному удару. Но он быстро шагнул прочь от Райана, держа нож острием к противнику - чтобы себя защитить.

- Райан, бога ради, послушай меня. Должен быть выход. Мы можем…

- Нет выхода, - зарычал Райан, поднимаясь из пыли. В его словах звучала целеустремленность - он уже все для себя решил.

- Должен быть! - настойчиво повторил Кендрик.

Он посмотрел вниз, на кровь, проступающую сквозь тонкую ткань рубашки. Райан его ранил - но ведь это же только царапина? Он стоит, не падает, готов защищаться.

- Ага, как же, - ответил Райан, мотая головой. У него был такой же нож, как у Кендрика. На пыльном полу между ними легли кровавые пятна, и Кендрик ощутил горечь желчи в горле. - В следующий раз защищайся. - Райан попятился. - Я никогда не говорил, что тебе будет легко.

Он повернулся и скрылся с глаз. Кендрик смотрел ему вслед, оглушенный… потом повернулся и подобрал брошенную рогатку.

Вглядевшись в лестничный колодец, Кендрик увидел внизу мигающий свет.

- Ты только у меня в голове, - шепнул он про себя. - Тыне реальный.

реальный реальный реальный…

Кендрик вскрикнул от вспыхнувшей под черепом боли. Слова оглушали, ошеломляли. Но эха от них не было. «Это у меня в голове».

Он потащился по лестнице вниз к пылающей фигуре, и свет вокруг нее метался беззвучными молниями. Снова он ощутил линии энергии, бегущие по стенам и потолку, но сейчас они были куда очевиднее, чем раньше. Как будто он мог отследить структуру Лабиринта в его вечности, сведенную к схемам, показывающим ток электронов по всему сооружению.

Он пригляделся и увидел, что горящая фигура - это Роберт Винченцо, брат Кэролайн. Да, но он преобразился, он больше не человек. Кендрик застыл, прирос к месту. Потом Роберт исчез - повернулся и растворился в глубинах.

И наконец Кендрик нашел в себе волю снова переставлять ноги, одну за другой, продолжая спуск.

Даже издали голову Кендрика заполняли те же слова Роберта.

это начали Светлые

- Что начали?

все, - донесся ответ. - они проснулись на Архимеде и ждали так долго теперь знают что мы здесь

- Тебе придется выразиться яснее, Роберт. они видят в нас себя

Голос внезапно угас, прерванный визгливым хихиканьем - очень близко.

Кендрик уже даже не искал Райана. Он только хотел понять, что сталось с Робертом, единственным, который смог сбежать из отделений. Хотел увидеть, существует ли огненное создание с лицом Роберта в объективной реальности, или он уже сошел с ума.

Вдали мелькнула тень, послышался звон шагов по металлу. Кендрик бросился туда и оказался на пороге просторной комнаты, заполненной громоздящимися штабелями металлических ящиков.

Он остановился в нерешительности на пороге. Слишком просто было бы Райану там к нему подкрасться. Сверху блеснул свет от объектива.

Кендрик плотно обхватил рукоять ножа и медленно шагнул в комнату, прислушиваясь, всматриваясь. Возле промышленного лифта стояло несколько низких вагонеток на рельсах.

Услышав едва заметный шорох ботинок по полу прямо за собой, он обернулся так быстро, как раньше даже вообразить бы себе не мог. Лезвие свистнуло возле уха, на миллиметр мимо головы.

«Это был бы смертельный удар».

Кендрик восхитился молниеносной быстротой своих реакций. Райан проворно отступил, из его глотки вырвался нечленораздельный вой. Он был готов к новому броску.

Вдруг замигавший наверху свет отвлек обоих. Кендрик краем глаза заметил стоящего на ящике Роберта. Его кожа переливалась призрачным сиянием - тысячи ресничкоподобных выступов кожи медленно колебались вокруг него.

Полными ужаса глазами Райан уставился на видение. Роберт взлетел в воздух с ящика так быстро, что Кендрик не заметил самого движения: только что он был там, и вот он здесь в ту же самую секунду, почти нос к носу с Райа-

ном. Вспыхнула взметнувшаяся рука, коснувшись щеки Райана. У того помутнели глаза - и он замертво свалился на землю.

Кендрик тупо смотрел, гадая, не его ли черед будет следующим. Но Роберт только посмотрел на него ничего не выражающими глазами, полными мерцающего пламени энергии.

он был не как мы

ты и я как Светлые

он нет

Кендрик облизал губы: - Я не понимаю.

некоторые из нас больше подобны Светлым чем другие потому они говорят только с нами с тобой со мной с бадди со всеми из нашего отделения но не с другими

Он увидел нити, выходящие повсюду из тела Роберта, похожие на тонкие черные проводки, и вспомнил, как умер Торранс.

Роберт протянул к нему руку.

Кендрик вскрикнул, представив себе прикосновение к щеке этих тонких ресничек, метнулся в сторону и всадил лезвие глубоко в грудь Роберта, найдя как-то силы выдернуть его и ударить еще раз. Роберт съежился, свет тут же исчез, кожа его стала мягкой и пластичной, как замазка.

Кендрик шатнулся в сторону, и его вырвало. На секунду он мог бы поклясться, что черные нити выползли из тела Роберта, дошли до голого бетонного пола под ним и углубились в него.

Вдруг он вспомнил Кэролайн, и его охватил глубокий, страшный стыд.

Но что-то изменилось в нем. Долгая охота в коридорах включила что-то в самой глубине его существа, нечто, дремавшее до тех пор в его усилениях.

24 октября 2096 года. Военная база, захваченная «Лос Муэртос», Техас

Бадди наклонился навстречу Кендрику, и тот поднял к нему Кэролайн, держа за талию, как танцор балерину. Бадди ухватился за нее и втащил в машину.

Кендрик вспрыгнул на подножку; поднятая винтом пыль забивала глаза и ноздри.

Какой-то инстинкт заставил его глянуть вверх перед тем, как влезть вслед за Кэролайн. Он увидел три реактивных истребителя, рвущих небо с непобедимым ревом, потом взрывы где-то далеко по всей базе. Самолеты были слишком далеко, эмблем он не рассмотрел.

Ошеломленный Кендрик глядел, как расцветает вдали огонь, оранжевые лепестки сплетаются в дорожки, ведущие по земле к двум оставшимся шаттлам. Первый уже растворился в ночном небе, оставив только огненную дугу следа.

У второго уже гудели двигатели, он стал подниматься на огненном столбе.

Вертолет резко взмыл в воздух, Кендрик рухнул на кресло второго пилота и сумел затащить бесчувственное тело Кэролайн за сиденья.

- Бадди, слава богу! - выдохнул он. - Послушай, я…

- Нас атакуют, - резко прервал его Бадди. Кендрик посмотрел вперед и увидел след трассирующей

пули, стремящийся в темноте к ним - из дальнего окна соседнего здания. Бадди задергал штурвал, мотая вертолет из стороны в сторону.

- Каким образом, черт возьми, ты узнал, где я? - заорал Кендрик. - У меня же нет мобила!

- Рой Уитмен послал человека в Нью-Йорк тебя встретить. Видели, как ты уехал с женщиной, дальше угадать было просто. Она хорошо известна в «Лос Муэртос», одна из их лучших оперработников.

- Так чего ж ты не позвонил мне в Нью-Йорк и не предупредил?

- Пытался. Но ты трубку не брал. Я тогда понял, что тебе программный вирус подсадили и контролируют дистанционно. Теперь мы точно знаем, что «Лос Муэртос» хотят нас опередить на «Архимеде». -Бадди покачал головой. - Идиоты, у них ни одного шанса нет.

Второй шаттл уже выходил из верхних слоев атмосферы и скоро должен был скрыться с глаз. Третий еще стоял на пусковой площадке, но из его дюз уже рвался пылающий ад. Кендрик и Бадди слышали треск автоматов даже за грохотом мотора.

- Держись крепче, - сказал Бадди, - в нас все еще стреляют.

Почти вся база уже была скрыта гигантскими облаками пыли и дыма. Бадди резко увел машину в сторону, держась в опасной близости к земле. У Кендрика желудок дергало в семи разных направлениях - Бадди мотал машину как бешеный. Кендрик краем глаза отметил положение третьего шаттла - он может испепелить их, если прямо сейчас начнет взлет.

И тут он понял, что делает Бадди. Шаттл теперь оказался между ними и базой, закрывая их от ружейного огня.

И под прикрытием шаттла вертолет стал резко набирать скорость. Потом воздух наполнился ревом, будто Бог летел кувырком с Небес, и Кендрик понял, что последний шаттл начал подъем. Вертолет так швыряло и мотало, что только чудом он еще не развалился.

Снова начался набор высоты, и Кендрик увидел подбитый шаттл - из него хлестала огненная жидкость, - поднимающийся с поразительной скоростью. Бадди старался побыстрее оставить между собой и шаттлом побольше километров, но их еще было явно слишком мало. Судя по тому, как Бадди извивался на сиденье, он изо всех сил старался удержать машину в воздухе.

Кендрик повернулся посмотреть, как третий шаттл устремляется вверх, и тут его борт прострочила цепочка оспин, раздувшихся огнем, расширившихся и тут же поглотивших корабль огненным облаком.

Как завороженный, Кендрик смотрел на шаттл, взбрыкнувший вдруг в середине полета. Корабль задергался, завертелся и по длинной нисходящей дуге устремился вниз.

Остальная часть корабля разорвалась шаром пламени, послав мощную ударную волну, чуть не сбившую вертолет на землю.

Плоскогорье базы закрутилось под ними, и Кендрик стал ждать конца. Но постепенно траектория вертолета выправилась, выровнялась. Он посмотрел на Бадди, а тот стащил с себя маску. Слабая улыбка искривила рот пилота, но он завопил, как ковбой:

- Ух ты, вот это покатались!

Далеко внизу вилось к горизонту разбитое шоссе. Вертолет летел дальше, над полями, где когда-то на несчитанных акрах росли сельскохозяйственные культуры, а теперь лишь серая пульпообразная масса покрывала почву. «Азиатская гниль» взяла свое на этих землях.

Чуть позже они спустились и сели в неглубоком каньоне, где растительность пострадала от гнили не так жестоко. Дикие цветы, сосны-пиньоны мерцали в жаркой ночи на берегу ручейка, от которого осталась не более чем струйка.

Кэролайн вынесли из вертолета и положили на чахлую траву, оставив в одеяле, в котором Кендрик ее нашел. Веки ее задрожали, открылись. Глаза Кэролайн смотрели несфокусированными расширенными зрачками. Губы раскрылись, будто она хотела что-то сказать, но тут же глаза закрылись, и Кэролайн снова заснула.

Бадди с беспокойством посмотрел на Кендрика:

- Ты не сказал мне, что с ней так плохо.

- Такого еще и близко не было, когда я ее видел в последний раз. А это было всего пару дней тому назад.

- Мы ей поможем, - уверенно сказал Бадди. - Послушай, этим запуском управляют с удаленной базы. И там есть медицинская техника, так что мы проследим, чтобы ею занялись.

Кендрик кивнул:

- А знаешь, чего я не понимаю? Бадди наклонил голову набок:

- Чего?

- Зачем Светлые с нами это делают? У всех усиления одичали одновременно, и вопрос: зачем?

- Не буду говорить, что понимаю это. - Вид у Бадди был изможденный. - Может быть, Светлые что-то в нас привели в действие самим фактом связи.

- Ты спрашивал у Светлых?

Бадди было явно неприятно отвечать:

- Ты мог заметить, что связь с ними вообще-то сугубо односторонняя.

- Тогда трудно получается для кого-нибудь отказать им, раз отказ означает куда более скорую смерть.

- Ты хочешь сказать, что они вызвали одичание усилений намеренно? Но это же просто смешно.

- Да? - огрызнулся Кендрик. - Ты уверен? И ты можешь сейчас, глядя на Кэролайн, сказать мне, что все это к лучшему?

- Я…

Бадди залился краской, отвернулся, не сказав больше ни слова, и пошел к вертолету.

25 октября 2096 года. Нью-Мексико

Когда Кендрик проснулся, небо уже тронулось красным. Лицо онемело от холода, и он чихнул в холодный утренний воздух. Тело было завернуто в термический спальный мешок, а рядом темной тенью высился вертолет.

- Пора.

Над ним стоял Бадди, протягивая крышку от термоса, полную растворимого кофе. Кендрик отпил, проморгался и проснулся, всей душой желая проспать еще часов двенадцать.

Понимая, что этого делать нельзя, он позволил себе мысленно вернуться в тот день, когда убил Роберта. Стыд и ужас этого поступка никогда не покидали его. Этот случай - каждое слово, каждое действие - навсегда был выжжен у него в мозгу. Иногда ощущение было такое, будто и он умер в этот день, будто стал кем-то другим: в том же теле, даже с теми же мыслями, но на каком-то трудно определимом уровне - совсем иным человеком.

Кэролайн все еще спала, но Кендрик чувствовал, что сейчас это нормальный сон, а не наркотический дурман. Он шагнул к ней проверить, отвел прядь волос с ее лица. Она чуть шевельнулась, уголки губ поднялись в бессознательной улыбке. Кендрик рассматривал пересечение жилок на когда-то безупречной коже лица.

Бадди подошел и встал рядом.

- Кажется, ей лучше, - шепнул он. Кендрик кивнул на лежащую Кэролайн:

- Это ты называешь «лучше»?

- Это черт знает насколько лучше, чем если бы ее увезли на шаттле. Ты отлично сработал, Кендрик, просто герой.

Кендрик жестом предложил отойти чуть в сторону.

- Так где мы сейчас?

- Нью-Мексико, направляемся на запад.

- К той удаленной базе, откуда управляли запуском?

- Ага, сотня кэмэ от калифорнийского побережья. Но придется остановиться по дороге в Лос-Анджелесе. Там есть некое место - явка, если хочешь, - где кое-какие люди нас ждут. Это лаборокрысы, и мне надо сделать так, чтобы до отправки их всех на место запуска все шло гладко.

Кендрик обдумал услышанное и спросил:

- Насколько далеко мы от Лабиринта?

- Куда ближе, чем мне хотелось бы.

- Можем мы отсюда туда добраться?

Бадди уставился на Кендрика, помолчал секунду.

- Если это шутка, то очень дурного тона.

- Это серьезно. Мне туда надо.

-  No comprende, senor.

- Да знаю, что тяжело такое понять, но я действительно хочу попасть в Лабиринт.

- Кендрик, какого хрена ты там забыл? Как вообще человек, который там был, может хоть когда-нибудь захотеть туда вернуться?

«А так, что когда Питер Мак-Кован со мной говорил о Лабиринте, он меня просил туда попасть».

Это значит, что где-то там, в темноте, еще живет что-то, оставшееся от Питера Мак-Кована.

- Я кое-что выяснил. Я… мне один источник сказал, что если я только смогу туда войти, я найду нужные мне доказательства абсолютно верного участия Дрегера в том, что с нами сталось. И это важно, Бадди, ты сам понимаешь, как важно. Мы Дрегера за яйца возьмем.

Бадди молчал, сердито глядя вдаль. Кендрик ждал, слушая ветер пустыни - он завывал высоко и жутко.

- Вот что, - заговорил наконец Бадди, - я тебя понимаю. Но прямо сейчас важнее всего то, куда направляемся мы. Важнее всего, и ты знаешь почему.

- Если ты поможешь мне - обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам попасть на «Архимед».

Бадди посмотрел на него острым взглядом:

- Ты что, передумал? Ты летишь с нами или нет? - Да.

- Тогда ты что-то от меня скрываешь.

- Бадди, что будет, если у вас не выйдет? Если пробой, туннель, дыра - называй как хочешь - не появится, и вы останетесь там, где были?

- Кен…

- Это значит: либо Дрегер, либо «Лос Муэртос», либо еще кто-то. Если «Архимед» останется как есть и кто-то из них найдет способ попасть на борт, то у него будет шанс открыть тайну энергии нуль-точки, которую Светлые будто бы заставили на себя работать. А тогда, по-моему, можно считать конец света состоявшимся - как Уилбер и предсказывал. Нельзя, чтобы «Архимед» попал в их руки.

- Не попадет, - ответил Бадди негромко. - Как только мы там окажемся, через пару дней мы исчезнем навсегда, и следа не оставив. В некое место, где получше.

«Очень на это надеюсь - ради всех вас».

- Я знаю, - ответил Кендрик, стараясь говорить уверенно, - но мне помнится время, когда ты не меньше меня хотел прижать Дрегера. Теперь это уже не так?

Бадди был жутко расстроен, он вроде даже собирался пару раз начать говорить - и замолкал.

- Ну, ладно, - сказал он наконец. - Сколько тебе нужно времени? Нельзя сказать, что нам торопиться некуда, и еще Кэролайн нужно лечить. Так сколько?

- Ну, не знаю. Сутки?

Бадди застонал и схватился за голову.

- Вот же блин! - буркнул он. - Ладно, слушай, - сутки, но не больше. Задержишься - и я сматываюсь. Ты меня понял.

- Я не прошу большего. Но ты прав: сперва Кэролайн.

* * *

-  Ключ шифра не нужен. Просто вставляй и вперед.

Кендрик держал мобил Бадди перед узлом, установленным на приборной панели, и ждал, пока установится соединение. В сотнях метров внизу уходили назад тощие травянистые равнины, солнце за спиной уже склонилось к горизонту. Они летели по намеченному пути.

Бадди пошарил вокруг себя и вытащил смятый эллист. Кендрик взял лист у него из рук и разгладил, потом нацелил мобил на эллист, и тот тихо пискнул, подтверждая, что ссылка с вертолета переведена на него.

Тут же смятая страница электронной бумаги осветилась, и по ней быстро стала бегать эмблема. Накладываясь друг на друга, промелькнули изображения политиков и актеров, потом наконец появилась лицевая страница потока новостей, на который Бадди был подписан по умолчанию.

- Что ты хочешь тут найти?

- Когда мы выбрались наконец из Лабиринта, я выяснил, что множество записей удалены или уничтожены. Но тот, кто это сделал, не был достаточно тщателен. Лабиринт тянется под джунглями на несколько километров, и еще черт знает на какую глубину вниз. Я видел много его схем за последние годы, но все они различаются. А почти все оригиналы хранились в базах данных Пентагона и во время гражданской войны исчезли.

- А чем отличаются?

- Надо мне посмотреть, чтобы вспомнить. - Кендрик ввел адрес в поле поиска эллиста, и через пару секунд раздался треск, потом графическое изображение языков пламени, расширяющееся изображение ада, из которого появилась демоническая физиономия, и тогда раздался безумный хохот.

- Это еще что за фигня? - спросил Бадди, развеселившись.

- Тсс.

- Кто смеет звать спящего во тьме? Кто столь взыскует знания?

Это было произнесено глубоким баритоном, а лицо, сказавшее эти слова, было темно-красным, с вытаращенными глазами и полусумасшедшей ухмылкой, ощерившейся острейшими зубами.

- Я взыскую, - лаконично ответил Кендрик.

У демона округлились глаза, потом метнулись в одну сторону, в другую, будто опасаясь, что кто-то подслушает.

- И ты готов уплатить за него цену, смертный?

- Да, - ответил Кендрик скучающим тоном. Клиентскую часть переделали, и хотя она стала выглядеть изящнее, добраться до нужного места было теперь в два раза дольше, чем он помнил по прошлым посещениям.

И все же могло быть хуже. Та информация, которую он искал, была не из тех, которую можно найти на общедоступных потоках новостей. Чтобы добывать такую, нужны хакеры.

- Я ищу конкретно информацию по Лабиринту. Мне нужна полная его схема, подходящая для скачивания в этот эллист.

Лицо шевельнуло бровями. Где-то далеко, быть может, в Казахстане, - который функционально являлся анархистским государством, - сидел реальный, живой компьютерный псих с микрообъективами, передающими мимику его лица на этого анимационного дьявола.

- Такие схемы есть в свободном доступе, - напомнил дьявол.

- Не те, что я ищу. Проверь записи протоколов Мирового Суда, обвинения в геноциде, выдвинутые против президента Уилбера и генерала Антона Зирацки, за две тысячи девяностый год. Точной даты следствия у меня сейчас нет, но был вопрос о пропавших схемах, относящихся к Лабиринту, о том, как он построен, какой подрядчик строил.

Конечно, Кендрик нашел способ добраться до этих схем еще когда копался в биографии Дрегера. Их нельзя было представить как доказательства, поскольку исходили они от весьма незаконных источников.

Это, конечно, не означало, что их нельзя найти, - если знать, у кого спрашивать, и соглашаться заплатить их цену. И тот факт, что схемы исчезли из всех официальных баз данных, серверов и вашингтонских офисов плюс пропажа несчитанных терабайтов информации и обвиняющих данных, и это не имело никаких последствий, что и убедило Кендрика в том, что есть некто, решительно настроенный уничтожить всякое свидетельство прямой и явной связи между Дрегером и Лабиринтом.

- Н-ну… - сказало лицо после паузы. - Да, интересно. Очень. Вы уже обращались к этой информации 12 марта 2093 года.

- Да, но более у меня нет к ней доступа. Я ее удалил.

- Очень разумно. Я также вижу, что в данный момент вы находитесь возле границы бывших Соединенных Штатов, направляясь приблизительно на юго-восток. Возможно, в сторону Венесуэлы?

«Вот черт!»

- Пожалуйста, не говорите никому, - серьезно попросил Кендрик. Он такого не ожидал.

- Конечно, никому. Кроме тех, кто заплатит нам за информацию, где вы сейчас находитесь. - Морда злобно усмехнулась. - Вот ваши схемы.

Морда сменилась анимированной картинкой: лапа с когтями трясет зажатой выщербленной жестянкой. Кендрик показал мобилом на эллист. Стало видно, как приличная сумма денег перетекает на счет хакера.

Бадди встревожился:

- Кендрик, слушай, это же куча денег. А я не богат…

- Если насчет «Архимеда» ты прав, тебе ведь деньги уже не нужны будут?

Бадди покраснел:

- Это да.

- Послушай, будем в Лос-Анджелесе, я тебе организую перевод с моего счета…

- В этом не будет нужды.

Кендрик снова посмотрел на эллист. Вместо когтистой лапы на нем появился список файлов. В основном бесполезных - те же общедоступные схемы, что он уже видел. Но он стал настойчиво копать глубже и нашел в конце концов то, к чему стремился: комнаты и коридоры, которых на других схемах не было, в виде трехмерной структуры, чтобы можно было ее рассматривать под любым углом. Кендрик отодвинул точку наблюдения подальше и увидел туннели, уходящие далеко за основной комплекс. Их размерности были очерчены грубыми плоскостями основных цветов.

- Посмотри, - обратился он к Бадди, показывая лист. Бадди прищурился:

- Это вот на это ты грохнул все мои денежки?

- Ага, и очень не зря. Здесь туннели, уводящие на километры от лабиринта, и отлично спрятаны. «Лос Муэртос» могут о них знать, но могут и не знать.

Бадди издал долгий вздох.

- Ты меня под пулю подведешь, я точно знаю. Но почему-то я все равно за тобой туда пойду.

Кендрик усмехнулся:

- Ни фига нам не сделается.

Кендрик дремал, а Бадди одновременно вел машину и строчил сообщения по древнему сетевому узлу вертолета. Кендрик проснулся, услышав, что тон гудения лопастей над головой слегка изменился. Сонными глазами он посмотрел вниз, и увидел перекресток: два шоссе пересекали друг друга в бесконечности чахлой пустыни. Присмотревшись, он увидел грузовик, взметающий колесами песок и пыль. Машина шла к перекрестку. Бадди повел вертолет вниз и посадил рядом с пересечением двух дорог.

Кэролайн уже пришла в себя. Ей помогли выбраться, и она покачнулась, пытаясь сохранить равновесие, кашляя и чихая от пыли, поднятой лопастями вертолета, еще кружащимися медленно над головой. Грузовик остановился, несколько метров не доехав до них, оттуда выскочил высокий блондин с аккуратно подстриженной бородой. Кендрик стал перетряхивать память, гадая, где же он его раньше видел.

«Сэмюэл Велиз», - вспомнил он. Велиз прибыл в Семнадцатое перед самым освобождением, и потому на смертельные уровни попасть не успел. Кендрик никогда раньше с ним не разговаривал, но вспомнил, что Велиз давал на суде показания против охранников Лабиринта.

- Это и есть та дама?

Велиз шагнул вперед. Кэролайн посмотрела на него с некоторой неловкостью, будто не понимала, что происходит. Кендрик обнимал ее за плечи - скорее поддерживал, чем обнимал.

- Кендрик, ты меня прости, - сказала она почти неслышно. Он покачал головой, будто хотел сказать: «Это не важно». Вместе с Велизом они помогли ей влезть в грузовик, где для нее была приготовлена лежанка.

- Куда вы ее везете? - спросил Кендрик у Велиза.

- Фриско. Потом в море на… - он обернулся к Бадди, и тот кивнул, показывая, что говорить можно. - На корабль управления запуском. Там есть лазарет, не обязанный подчиняться ограничениям ООН на нанотехнику. Если никому не говорить, - добавил он с хитроватой усмешкой.

- я не скажу, - искренне пообещал Кендрик. Велиз посмотрел на него с любопытством:

- А как получилось, что вы двое прямо сейчас туда не летите?

Бадди шагнул вперед:

- Нам сперва надо еще кое-что уладить. Увидишь Сабака, скажи ему, что я буду чуть позже ожидаемого.

- О'кей, но времени осталось уже немного, - предупредил Велиз. - Мы полетим как решили.

- Знаю, - ответил Бадди, многозначительно глянув в сторону Кендрика. - Мы сперва полетим в Лос-Анджелес, если время будет. Но еще не сейчас.

В последующие часы они еще два раза останавливались, садясь на маленькие частные полосы для заправки, и снова летели на юг. Местность внизу менялась, становилась все более дикой, пока наконец под зеленым навесом джунглей не исчезли все признаки цивилизации. Однажды мелькнуло разбитое шоссе, проходящее через джунгли от горизонта до горизонта, разрезая пополам зеленый мир.

Вертолет с включенным камуфляжем был виден снизу как светло-голубой контур - потом, к сумеркам, он потемнеет. Уже в нескольких десятках метров шум винтов был едва слышен. С виду машина была будто из металлолома взята, но под рассыпающимся корпусом скрывалась отличная и вполне современная техника. На самом деле вертолет был оптимизирован под контрабанду. Конечно, качественная термоскопическая аппаратура в секунду проникла бы сквозь эту маскировку, но лучше хоть такое прикрытие, чем никакого.

И наконец, когда казалось, что полет будет длиться вечно, Бадди умело спланировал сквозь узкую щель в лесных кронах и сумел посадить машину на пятачок ровной земли. Кендрик, который с ужасом за этим наблюдал, так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели, а Бадди был все время спокоен, и только складки у рта выдавали его напряжение.

Они вышли из вертолета в адский зной, еще худший, чем в Камбодже. Вопли животных резали слух, горячий туман клубами поднимался от стволов деревьев, искривленными корнями жадно впивавшихся в жирную черную землю. Над головой мелькнула яркая пестрая птица, устремляясь к высоким верхушкам. Сам воздух имел густой и медовый вкус.

Кендрик ощутил новый прилив холодного страха. Здесь была территория «Лос Муэртос», и засечь их могли еще до посадки.

- Вполне возможно, - признал Бадди, когда Кендрик поделился своими опасениями. - Но есть шанс, которым мы воспользуемся. Помнишь прошлый раз, с этим мальчиком Луи? Не забудь, что мы сейчас где-то на территории в десятки тысяч квадратных миль джунглей. «Лос Муэртос» могут закрыть только малую долю их.

Кендрик присмотрелся к вертолету - его программы камуфляжа уже отражали окружающую растительность, подобно постоянно шевелящимся зеркалам комнаты смеха. И можно было не сомневаться, что машина отлично сольется с фоном.

- У «Лос Муэртос» есть спутниковая техника? Чтобы нас отследить через спутник?

- Не думаю. Хотя у них должны быть люди, умеющие врезаться в коммерческие сети GPS.

Несколько раньше Бадди скопировал в свой мобил скачанные Кендриком карты и сейчас уставился в экранчик, уйдя в свои мысли.

- О'кей, - сказал он, засовывая прибор обратно в карман. - Твой тайный вход где-то примерно в пятнадцати километрах отсюда, и за пару часов мы можем туда добраться и выбраться до рассвета - если хоть сколько-то повезет. У нас тогда остается время там осмотреться как следует.

- А ближе сесть мы не могли? Бадди покачал головой:

- Местность к востоку совсем не годится для посадки. А держаться шоссе тоже нельзя: почти наверняка патрули заметят.

Кендрик пожал плечами:

- Значит, пошли?

У него уже чесалась спина от стекающего пота.

Бадди распахнул грузовой люк, вытащил какие-то узлы и бросил их на землю. Потом швырнул Кендрику пару бутылок с водой и достал оттуда же мачете.

Захлопнув люк, он стал паковать что-то из вытащенного в рюкзак. Посмотрел на Кендрика.

- Это будет не пикник. Это будет долгая и тяжелая ходьба. Ты понимаешь?

- Понимаю. Мы же с тобой были в местах вроде этого.

- Легко забывается. - Бадди протянул ему рюкзак. - Понесем по очереди, ты первый.

Кендрик вскинул рюкзак на плечи. Казавшийся большим и громоздким, рюкзак оказался на удивление легок. Самым тяжелым предметом были бутылки с водой.

Сперва двигаться удавалось довольно быстро - джунгли в районе посадки были относительно редкими. Они старались не уходить дальше нескольких сот метров от шоссе, но все же держаться достаточно далеко, чтобы с дороги их не заметили. Это определенно затрудняло движение, но оба путника предпочитали задержку пуле.

Примерно через час мышцы у Кендрика ныли адски. Хотя почва была ровной, на каждом шаге приходилось пробираться через корни деревьев и переплетенные лианы под аккомпанемент неумолчного визга птиц и обезьян. Проглядывающее в просветы крон солнце освещало скользкие мшистые камни, упавшие ветви, будто тянувшие злобные руки, чтобы путники спотыкались. Всюду, где солнце освещало почву, приходилось продираться сквозь широколиственные растения, а огромные папоротники постоянно хлестали по лицу.

Но когда боль в мышцах и суставах уже грозила стать невыносимой, она вдруг исчезла как по волшебству, стала далекой, и на нее можно было не обращать внимания. Это вступили в дело усиления, успокоив нервную систему, позволив организму работать далеко за его обычными пределами. Хорошо бы так же просто было и во время припадков.

Через пару часов идти стало труднее: начался подъем. Бадди время от времени .поглядывал на свой мобил, проверяя данные GPS и корректируя курс.

Пока что они никого не встретили, отчего у Кендрика стала развиваться паранойя: он стал думать, просто ли это везение или же их ведут, а они сами того не знают.

- О'кей, - объявил Бадди несколько позже, прислоняясь спиной к широкому стволу баньяна. На рубашке выступили темные пятна пота. - О'кей, хорошо идем. Осталось только пять километров, и мы впереди графика. Еще пару часов, если выдержим такой темп, и мы на месте. - Он кивнул, будто сам себя уговаривая. - Может, и получится.

Привал продолжался недолго. Кендрик смаковал воду, и она казалась ему вкуснее любого вина. Казалось, что ею можно напиться допьяна - лишь бы ее хватило.

Перевалив через гребень, путники начали спуск. Вскоре они услышали звук, напоминающий треск помех. Он доносился с той стороны ручья, бежавшего между валунами и падающего с высоты нескольких метров в широкий пруд под обрывом. Под ногами в прозрачной воде змеились лианы и корни. Двое путников остановились, на миг зачарованные внезапной красотой.

Они были уже близко. Очень близко.

Меж искривленными стволами можно было заметить проблески далекого горизонта - джунгли понижались к широкой равнине, расчищенной земле, тянущейся будто без конца. Кендрик прищурился, увидев невдалеке тонкую линию дороги, ведущей к скоплению зданий из шлакоблоков. Тут же вспыхнул в памяти день, когда с этих небес спустился транспортный самолет, вываливший его и еще бессчетно народу на свет обжигающего дня, и этого света они потом не видели долгие месяцы.

Бадди сверился с мобилом.

- Где-то здесь, - сказал он. Кендрик огляделся:

- Я ничего не вижу.

Он шагнул к Бадди, глядя через его плечо на показания мобила. Он показывал точное соответствие между их теперешним положением и показаниями GPS для скрытого входа.

Решимость Кендрика пошатнулась. Он пришел сюда сам и притащил Бадди по капризу человека, которого уже многие годы нет в живых. Как ни крути, а это безумие.

Он шагнул к краю обрыва, посмотрел вниз сквозь густую листву. Через всю стену легла черная тень каменной полки, карниза над падающей водой.

- Там, - сказал он, отступая назад.

Бадди наклонился, посмотрел на крутой обрыв.

- Ты думаешь?

- Есть только один способ это проверить.

Очень осторожно они перебрались через край обрыва, пока не дошли до менее крутого спуска, цепляясь за корни и камни. Наверное, можно было найти более легкий спуск, но никто из них не хотел терять лишний час на его поиски.

Пару раз Кендрик чуть не сорвался, когда у него рука соскальзывала с ослизлого корня дерева, и он летел кувырком, пока не попадалась новая опора.

В такой близости к Лабиринту они были бы очень уязвимы, если бы их заметили. Защищаться на почти вертикальной поверхности было бы невозможно. И они двигались терпеливо, тихо, осторожно, выбирая путь между камней и лиан, продвигаясь медленно, но верно.

Первым эту странность заметил Кендрик. Он как раз перебирался через россыпь ползущих камней, когда увидел серебристый блеск рядом в листве и сперва принял его за паутину. Потом присмотрелся.

- Бадди, иди сюда. Посмотри, что тут такое.

Нити подобной субстанции были всюду - перламутровая филигрань, такая тонкая, что почти невидима, она раскинулась и на деревьях, и на кустах, и на камнях.

Бадди протянул руку - и тут же ее отдернул.

- Чего такое? - спросил Кендрик. Бадди обернул к нему испуганное лицо.

- Тронь - увидишь.

Кендрик коснулся нити. На миг он оказался в глубине, во тьме, захлестнуло отчаянное одиночество. Он быстро вытер руки о куртку и заметил, что они дрожат.

- Помнишь, как мы за этим мальчишкой Луи пол-Венесуэлы протопали? - сказал он неразборчиво. - Вот такое мы тогда и видели.

Он серьезно подозревал, что нити уходят далеко в глубину, до самого Лабиринта и внутрь.

- Такое забудешь, - отозвался Бадди. Кендрик шагнул в сторону.

- Удивляться тут нечему. Эта штука и держит «Лос Муэртос» поблизости от Лабиринта.

- Да знаю, - пожал плечами Бадди, - но… Кендрик кивнул. Слова не нужны были, но его потряс страх, который сквозил в голосе Бадди.

И вдруг у Бадди округлились глаза - он смотрел за спину Кендрику.

- Слушай, а ведь там вход! - показал он и стал пробираться между двумя толстыми стволами, соскальзывая вниз, к самому основанию обрыва. Кендрик полез за ним, хватаясь за корни и за все, что под руку попадалось, чтобы не упасть. Воздух был наполнен голосами первобытной экзотической фауны, и повсюду тянулись эти серебристые волокна. Будто в ином мире.

Они даже вплетались в грубые поверхности стволов, виднелись на пятнах грязи, тянулись среди стеблей трав. Солнце уходило к западному горизонту, и они отражали его свет неземным сиянием. Окрестный лес казался галлюцинацией.

Как и ожидалось, у основания обрыва, скрытый за кустами и поросшими мхом камнями, находился вход в пещеру, темный и таинственный. Кендрик поглядел в темную глубину, потом присел и провел пальцами по протянутым перед ним серебристым нитям.

Ощущение было как у человека, который вдруг в толпе обнаружил бы у себя талант телепата. Внезапная серия впечатлений хлынула в мозг - достаточно слабых, чтобы Кендрик усомнился, не продукт ли они его собственного воображения.

И вдруг в уме перед ним предстала поляна в джунглях…

Он заколебался, чувствуя мощное желание обернуться, будто кто-то сзади наблюдал за ним, кто-то недобрый, зловещий.

Бадди шагнул мимо Кендрика, вошел в пещеру. Из глубины сверкали такие же нити, и было ощущение, будто входишь в кишки какого-то огромного металлического червя.

Кендрик поддался желанию оглянуться - никого позади не было. Только глубокие, темнеющие джунгли.

Но ощущение было очень сильное будто там кто-то есть.

Он вышел обратно, в угасающий день. Поляна, которую он видел мысленным взором, как обрывок чужого воспоминания…

- Ты куда? - возмущенно спросил Бадди, глядя ему в спину.

«Не знаю,чтоя сшутил, тронув эту нить, но оно сейчас знает, что я туг. И это не Питер Мак-Кован, это что-то другое».

Кендрик перешел ручей, вытекающий из озерца под водопадом, шумно расплескав воду ботинками.

«Вон там».

Вдруг он почувствовал в джунглях некую сущность, и ощущение было неодолимым.

- Куда ты собрался?! - крикнул ему вслед Бадди.

- Две секунды.

Он углубился в джунгли, сквозь кусты и деревья, поскользнулся на мокрых камнях, чуть не вывихнув лодыжку. Выругавшись, выпрямился и пошел дальше мимо деревьев - и тут он это увидел.

И долго стоял и смотрел. Через некоторое время сзади послышались шаги и тяжелое дыхание Бадди.

- Кендрик, какого ты… ох, черт!

Нити сходились, образуя широкую плетеную чашу, раскинувшуюся между стволами на просторной поляне. Толстые канаты, объединяющие тысячи волокон, ползли по нижней стороне чаши, вплетаясь в почву.

Вот это Кендрик и увидел, когда впервые коснулся нитей.

- Ты знаешь, на что это похоже? - выдохнул Бадди.

- Знаю. На передатчик - или на приемник. Посмотрев вверх, они сквозь толстое плетение миллионов

блестящих прядей увидели сумеречное небо и первые проблески звезд.

Пройдя несколько десятков метров в глубь пещеры, они увидели знакомую бронированную дверь. У Кендрика сразу заклубились в голове воспоминания.

- Вопрос вот в чем: можем ли мы ее открыть? Электроника могла сдохнуть… - он посветил фонарем на поверхность двери, - черт!

Он резко отдернул руку.

- Снова нити? - епросил Кендрик.

- Ага.

Даже в темнотебыло видно, как Бадди побледнел.

Кендрик протянул руку, тронул ржавеющий металл двери. Ничего не случилось, хотя он неожиданно для себя обнаружил всплески тока. Проведя руками по поверхности, он ощутил, как где-то глубоко в металле что-то едва заметно шевельнулось.

Что-то у него внутри потянулось наружу, повернулось.

Дверь загудела, сырой воздух наполнился неприятным скрипящим стоном. Сперва казалось, что вход этот слишком давно заброшен, не функционирует, и все усилия тщетны. Но снова заскрипела дверь и медленно-медленно начала отодвигаться. Потом остановилась, оставив щель, в которую едва мог протиснуться человек.

- О'кей, - сказал Бадди. - Значит, я сдохну под землей. - Он пожал плечами. - Меня устраивает.

Протиснувшись в щель, они оказались в почти полной темноте, которая вызвала у них обоих неприятные воспоминания.

Кендрик огляделся. И будто никогда он не уходил отсюда, или словно весь этот комплекс оставил неизгладимую печать на каждой клетке его мозга. Он поежился - не только потому, что за бронированной дверью оказалось холодно.

- Как дом с привидениями, - сказал Бадди, вставая рядом с ним. - Ты видел, что тут еще и другие нити есть - золотые?

Кендрик кивнул и протянул руку к золотой нити у стены. Как только он ее коснулся, снова ощутил то же чувство, что за ним наблюдают, но, пусть это было совершенно иррационально, золотые нити казались как-то дружелюбнее.

Он обернулся, наполовину ожидая увидеть за спиной Питера Мак-Кована, и даже показалось, что он ощущает его теплое дыхание с пивным перегаром - но радом стоял только Бадди.

- О'кей, - сказал Бадди. - Что дальше?

- С тем же успехом можем идти вперед, - ответил Кендрик, и они двинулись вперед.

Через несколько минут Кендрик заметил, что Бадди ведет себя странно.

Бронированная дверь осталась далеко позади, но усиленному зрению обоих света хватало. Чувство, будто кто-то наблюдает, становилось тем интенсивнее, чем глубже они шли в туннель. Сперва Кендрик списал это просто на разгулявшиеся нервы, но тут и на самом деле было как в доме с привидениями, Бадди точно сказал. Полно духов и воспоминаний мертвецов.

- Я помню, эту зону хотели кордоном отгородить, - сказал Бадди. Кендрик знал, что его спутник говорит о нанотехническом заражении.

- Помню. - Первые указания на это они увидели, когда ушли из Лабиринта. - Как-то не ожидаешь, что такая опасная зона будет выглядеть… ну, не знаю. - Он покачал головой. - Так красиво.

Бадди резко засмеялся:

- Важно не то, как она выгладит, а что она способна с нами сделать. Очень неудачная это была мысль.

- Ладно, Бадди, не бери в голову. Ты как, в норме? Бадди поднял голову. Он был бледен, на лице каплями

выступил пот.

- Нет. Все время… все время что-то слышу, будто… блин, будто шепот!

Кендрик ничего не слышал, а видел только пустой коридор, тихий и темный.

- Слова можешь разобрать? - осторожно спросил он. - Нет!

Бадди запрокинул голову и завопил, издавая непонятные восклицания, загремевшие по коридору и вернувшиеся эхом после долгих секунд.

- Бадди…

- Не могу дальше. - Бадди замотал головой, будто вокруг нее жужжал осиный рой. Он дышал часто, прерывисто. - Просто не могу.

- Да что с тобой такое?

- Я… нет, просто не могу. Ни шагу дальше. Меня что-то там не пускает, Кендрик. Вернемся. Придется тебе что-нибудь другое придумать.

- Послушай, мы уже почти прошли эту секцию. Попробуй пройти еще немного, посмотрим, как будет. Это же наверняка просто нервы.

Прямо впереди возвышалась еще одна бронированная дверь, едва различимая во мраке. Она стояла полуоткрытой, а за ней лежало сердце Лабиринта.

Бадди замотал головой, с каждой секундой все более решительно настроенный дальше не идти.

- Не могу, Кендрик, клянусь тебе. Еще шаг - и я сдохну, или же…

Его начало рвать, согнуло пополам, он уперся руками в колени. Видно было, как его трясет. Потом он поднял голову:

- Я иду обратно.

- Мне одному не вернуться, Бадди. Подожди меня у ручья, у выхода из пещеры. Спрячься и жди. Это будет недолго.

- Если я еще шагну вперед, я сдохну, - повторил Бадди, гладя на Кендрик так, будто хотел сказать: «И ты тоже, если пойдешь дальше».

- Иди обратно, - сказал Кендрик. - Иди и жди меня. Бадди не надо было подгонять.

- Удачи, - шепнул он, подал Кендрику свой мобил, где на дисплее все еще была карта Лабиринта. - Держи. У меня есть еще один в вертолете. Если кто-нибудь появится и мне придется взлетать, сможем связаться друг с другом.

Он передал Кендрику рюкзак, где оставалась еще почти вся вода и фонарь.

Потом Бадди повернулся и как можно быстрее пошел к выходу, к угасающему за ним дневному свету. Кендрик смотрел ему вслед, а в желудке холодным комом свертывался страх.

Он резко встряхнул головой, повернулся и пошел дальше в Лабиринт.

Пройдя вторую бронированную дверь, он наконец-то услышал голоса.

Все те же ржавеющие трубы покрывали стены и потолок, и труднее было подавить зудящий страх, что на самом деле он и не выходил из Лабиринта. Он забыл, насколько абсолютной может быть тишина и как легко она порождает такие иллюзии.

Он остановился и ударил кулаком в ближайшую стену - сильно. Воздух вокруг задрожал от удара, и будто чары спали с него. Звук заполнил тьму, как первые слова Бога отдались эхом в несформированной еще вселенной.

Надо было избавиться от страхов, от призраков и кошмаров, обитающих до сих пор в его сознании. И он пошел дальше, зная, что малейшее колебание может бросить его в панический бег обратно, к выходу из пещеры.

Нити, как он заметил, были здесь куда плотнее, они почти полностью покрывали поверхности стен. Они потрескивали под ногами, и он останавливался несколько раз, не зная, показалось ему или они действительно движутся, и свободные концы их колышутся, как щупальца морских анемонов, фильтрующие планктон.

Он протянул руку и коснулся нитей - голоса стали намного четче. Возникло ощущение, что погружаешься в чьи-то мысли, и притом мысли безумца: отрывочные фрагменты воспоминаний носились друг за другом как вьюга полуоформленных образов- отдаленные намеки на то, что ои испытывал во время приступов.

И еще он обнаружил гнев, который грозил одолеть его собственные мысли, гнев с примесью детского восторга, от которого Кендрик холодел до костей.

Он разорвал контакт с нитями и зашагал дальше, пока не дошел до лестничного колодца и не пошел дальше вниз. Выключатели на стенах были, но ни один из них не работал.

По дороге сюда Кендрик и Бадди думали, найдут ли они в Лабиринте «Лос Муэртос». Дойдя до отделений, Кендрик узнал ответ.

Издали казалось, что тело лежит здесь относительно недавно. Оно было одето в знакомую обтрепанную форму солдата «Лос Муэртос» с грубо вышитым распятием на куртке. Сперва Кендрик даже подумал, что человек этот просто спит, но вблизи явно чувствовался запах разложения. Одна рука у трупа была вытянута, будто в попытке схватить лежащий в метре автомат. Лицо мертвеца было повернуто в сторону, иссохший рот раскрыт в беззвучном крике, от глаз остались черные ямы. Он был оплетен коконом серебристых нитей, будто паутиной гигантского металлического паука.

Кендрик посмотрел вверх и какой-то жуткий миг пребывал в уверенности, что увидел висящее перед собой нечто, улетевшее на паутинных крыльях. Долго он пристально осматривался, прислушивался - но ничего больше не увидел и не услышал.

Потом он встретил еще два трупа. Один лежал, скорчившись в углу, другой держался двумя руками за лицо, будто пытался выцарапать себе глаза

Кендрику было все труднее держать страх в узде - страх перед тем, что он может найти дальше.

«Если я сейчас сдамся, второго шанса у меня не будет».

Он из осторожности надел пару тяжелых перчаток, достав их из рюкзака, и только потом шагнул в дверь, ведущую в отделение. Перед ним ровными рядами стояли ржавеющие скелеты коек. Матрасы почти полностью сгнили, но номер, напечатанный над входом в отделение, был еще виден.

Это было отделение Семнадцать - точнее, 17-6, для мужчин-заключенных. Впереди зияла открытая дверь Расчлененки, а за ней - черная пустота.

Именно в этот момент у Кендрика родилась мысль, что в глубинах Лабиринта что-то все эти годы ждало его возвращения. Оттолкнув ее от себя, он вошел в дверь.

Ни исследовательские экспедиции, ни следователи по делам о военных преступлениях, спускавшиеся в Лабиринт сразу после освобождения, не проникли в эти самые глубинные части комплекса. Слишком сильно распространилась уже тогда нанотехническая инфекция, чтобы можно было провести такие работы.

Впоследствии вокруг Лабиринта была установлена запретная зона, и какое-то время силы ООН ее патрулировали. Но когда стало ясно, насколько плохо идут дела в США, войска плюнули на эту задачу и ушли. А потом наконец из своих оплотов в джунглях вернулись солдаты Зирацки, превратившись к тому времени в «Лос Муэртос».

Кендрик дошел до группы разрушенных лифтов - от большинства остались только зияющие шахты. Он заглянул в одну, увидел серебристые нити, выстелившие все поверхности, и кое-где между ними сверкало золото. А краем глаза, самым уголком, он заметил, что что-то ползет…

Глянув вниз, он увидел, что тонкие нити, покрывающие пол, порвались под ногами, и свободные концы извиваются и подергиваются.

Холодный пот выступил на лбу, когда некоторые нити потянулись вверх, к ботинкам, будто ища тело.

Он отдернул ногу, услышал рвущийся звук, пошатнулся и ухватился в поисках опоры за шахту лифта. Там, внизу, черные на черном фоне, метались какие-то фигуры, все ближе и ближе.

Кендрик бросился бежать, найдя в конце концов лестницу. Он захлопнул за собой наполовину проржавевшую дверь и побежал дальше. Через несколько секунд он услышал такой звук, будто тонна перьев летела под ветром по стальному листу. И сглотнул воздух, сам понимая, что опасно близок к впадению в панический страх.

«Ты должен быть здесь, - напомнил он себе. - Ты здесь не только ради себя, но ради всех, кого приволокли сюда на смерть. Вот так об этом и думай».

Он продолжал спуск, пока не вышел в открытую бронированную дверь, и сразу понял, что достиг наконец нижних уровней.

Именно здесь Кендрик чуть не погиб. А тысячи - погибли на самом деле.

Но что-то здесь переменилось, и через минуту он понял что. Здесь было куда больше золотых нитей, хотя преобладали по-прежнему серебряные.

Он снял перчатку, и как-то нашел в себе силы протянуть руку и коснуться толстой пряди светло-желтых волокон.

И резко обернулся, уверенный, что за спиной стоит Питер Мак-Кован.

- Питер?

И ему показалось, что эхо его голоса прозвучало необычайно долго.

Сюда, - вообразил он себе голос Мак-Кована.

И повернулся к одному из коридоров.

И вдруг понял: он должен. Должен идти туда.

Проржавевший пулемет на турели стоял все там же возле двери, и оплетающие его нити чем-то напоминали праздничное убранство.

Кендрик шагнул ближе, присмотрелся, и у него на глазах золотые нити приобрели отчетливый серебряный оттенок. И все больше и больше золота поглощалось серебром.

Вот в этот миг Кендрик и понял, что он у Питера Мак-Кована внутри. Лабиринт стал телом Питера Мак-Кована, коридоры - его артериями. Кто-то или что-то иное - Кендрик был уверен, что это Роберт Винченцо, - сейчас поглощало, съедало Мак-Кована, как серебристая раковая опухоль.

Из-за бронированной двери донесся звук, похожий на биение крыльев. И снова будто мелькнули на краю зрения какие-то черные тени на черном фоне.

«Все это у тебя в голове».

А что, если это реально? Что-то же убило этих солдат, что там лежат.

Трепет крыльев стих, и Кендрик нашел дорогу к еще одному лестничному колодцу, уводящему далеко-далеко вниз. И где-то там, на самых нижних уровнях, погибли люди, в том числе его друзья.

Сам Роберт Винченцо погиб где-то там, внизу. И Питер Мак-Кован.

Лето 2088 года (точная дата неизвестна). Лабиринт

Кендрик искал, пока не нашел обещанный тайник провизии и воды там, где раньше (он готов был поклясться в этом) ничего не было. Он остановился и так жадно заглотил все это, что его чуть не стошнило, хотя еды на самом деле было не так уж много. В любом случае, это был в основном протеин вакуумной сушки - высохший и безвкусный. Но этого было достаточно, чтобы прожить еще несколько дней.

Он позволил себе краткую мечту о свободе, об огромных металлических дверях, отъезжающих в сторону по мановению руки, послушных, как хорошо выдрессированные собаки.

Потом он собрал все, что только мог, из оставшихся припасов и нашел обратную дорогу сквозь уровни.

У одной из бронированных дверей (сейчас они стояли открытыми, ожидая его возвращения) из спикера раздался голос:

- Оставь еду.

- Кто говорит? - вскрикнул Кендрик и сам услышал, какой у него хриплый голос. - Где Зирацки?

- Брось еду или умрешь, - повторил голос.

И послышался звук вращения отлично смазанной машины. Пулемет повернулся к нему и плюнул короткой очередью - бетон над головой разлетелся осколками, осыпавшими Кендрику голову и плечи.

Он припал к земле лицом вниз, бросив пищу и воду там, где они упали.

- Теперь прошу на выход, - сказал голос.

- Я помню, что случилось, когда дверь в Расчлененку спятила. - Мак-Кован поскреб подбородок. - Но я тогда не придал этому особого значения. Много что тогда работало не ахти как, кроме пулеметов.

Бадди покачал головой:

- Нет, я тоже это почувствовал. Это мы что-то такое сделали, отчего оно и случилось.

Кендрик кивнул в знак согласия:

- А если мы смогли заставить ее открыться, может, бронированные тоже отреагируют? И мы их сможем открыть?

Мак-Кован засмеялся:

- Говорить можете что хотите, но пока что особых успехов в попытках отсюда выбраться у вас я не вижу.

- Наверное, для этого нас тут и заперли, - желчно сказал Кендрик. - Психами им надо быть, чтобы кого-нибудь из нас отпустить отсюда живым.

* * *

Питера Мак-Кована пригласили на следующий день.

И снова голос в динамиках был другой. За мгновение до того, как он со щелчком отключился, Кендрику показалось, что он услышал фоновые крики или вопли.

Он снова присел возле одной из бронированных дверей. Мак-Кован появился чуть позже, и больше часа просто сидел, таращась бессмысленными глазами в темноту.

Кендрик ждал, что он будет делать. Если Мак-Кован откажется уйти на уровни убийства, то протянет, наверное, еще день или два. На нем, как и на всех прочих, одежда уже висела лохмотьями, как на пугале. Глаза сверкали во тьме как самоцветы.

Имя Мак-Кована было названо в последний раз. Через несколько секунд прозвучало и имя Кендрика. Глаза Мак-Кована блеснули - он посмотрел на Кендрика. Потом он встал и вышел.

- Кен?

Кендрик заставил себя медленно повернуться. Мак-Кован стоял неподалеку, в дальнем конце склада - такого же, как тот, где погиб Роберт Винченцо.

Кендрик заметил, что у него нет ножа.

Взгляд Мак-Кована упал на длинное лезвие, зажатое в руке у Кендрика. Он грустно покачал головой:

- Значит, прирежешь меня этой штукой?

Кендрик открыл рот, но ничего не смог произнести, кроме нескольких заикающихся нечленораздельных звуков. Потом он затряс головой, будто так можно было сбросить смущение и почти лихорадочное возбуждение, им владевшее.

И он стал смеяться, смеяться так, что слезы покатились по лицу и смех перешел в резкие, сотрясающие тело всхлипывания, высасывающие все остатки энергии, что еще были в нем. Он опустился на холодный и твердый бетон, обхватил голову руками, нож со стуком упал рядом.

Потом он почувствовал руку у себя на плече.

- Кажется, ты знаешь правила лучше меня, - сказал Мак-Кован. - Поэтому возникает пара вопросов.

- Питер…

- Этого мы делать не будем, - твердо сказал Мак-Кован. - Так?

Кендрик кивнул:

- Я все время думал, что должен быть какой-то выход, - сказал он после долгой паузы.

- Что ж, вы пока никакого успеха не добились в попытках колдовством открыть эти двери. Послушай, если я выйду, то могу придумать способы получше, чем поступать так для развлечения Зирацки.

- Зирацки мертв.

Мак-Кован вопросительно склонил голову набок:

- Что заставляет тебя так считать?

- Это слышно каждый раз, когда туда зовут людей. Голоса другие. Они… они не владеют собой, мне кажется, Это уже совсем не испытание военной технологии - перестало им быть. Они просто убивают нас наиболее садистским из всех возможных способов.

- Так что будем делать?

- В первый раз у меня не было возможности исследовать даже одну десятую этих коридоров. Но если над нами все разваливается, то может быть есть такое место, где нас не увидят или не найдут. Или может найтись оружие, которое мы повернем против них.

- Я слышал рассказы, что бывает с людьми, которые здесь не хотят делать то, что им сказано.

- Ты про газ?

- Так я слышал. От газа не убежишь.

- Может быть, но если мы не найдем выхода, то нам так или этак, а помирать.

Мак-Кован кивнул:

- Послушай, прежде всего прочего, хочу у тебя одну вещь спросить. Нож, который у тебя в руке был пару минут назад, ты его действительно собирался пустить в ход против меня?

Кендрик почувствовал, как бросился жар ему в лицо, и отвернулся.

- Я не буду играть в эту игру, каковы бы ни были последствия, Кен. Не буду.

Кендрик медленно кивнул.

- Если мы не найдем выхода, нас обоих удушат газом. Мак-Кован пожал плечами:

- Так мы же все равно уже покойники?

Они искали, то вместе, то порознь, окликая друг друга через бездонную тьму. Нестойкая карта нижних уровней начала уже складываться у Кендрика в голове, но никаких потайных входов, никаких замаскированных ниш, где можно было бы спрятаться от солдат, управлявших Лабиринтом. Он ощущал нарастающую досаду отчаяния: не было времени как следует осмотреть нижние уровни.

В какой-то момент он услышал зовущий его голос Питера Мак-Кована.

- Посмотри, что я нашел.

Когда-то здесь был комплекс офисов - лабиринт внутри Лабиринта, переплетение перегородок и ячеек, набитых плесневеющими бумагами. Мак-Кован стоял и улыбался, глядя на лежащий у его ног зеленый металлический футляр, а в руках у него было какое-то приспособление из резины и стекла. Маска противогаза.

- Что, блин, не так уж они тщательно поработали?

-  А еще здесь такие есть? - Кендрик обошел помещение, тщетно раскидывая ногами мусор в поисках зеленых металлических коробок. - Дай-ка посмотреть, - попросил он, протягивая руку. Какие-то внутренние часы подсказывали ему, что мало осталось времени до того, как на нижние уровни запустят следующую партию жертв.

Мак-Кован задумчиво огляделся.

- Ты заметил, что здесь камеры вряд ли есть? Кажется, чем ниже уровень, тем небрежнее наблюдение. Должны быть здесь слепые пятна.

- Что-то с этими камерами надо делать, - пробормотал Кендрик.

- А почему бы и нет? Ослепить гадов. Наступило недолгое молчание.

- Питер, если мы не найдем другой противогаз…

- Заткнись на фиг, - оборвал его Мак-Кован. Кендрик отвел глаза. - Найдем, - закончил Мак-Кован после длинной паузы. - Но для этого искать надо, а не ушами хлопать. Пошли по новой. Что-то могли пропустить.

Отломав по металлической ножке от разбитого стула, они пошли обходить помещение. Странно-радостно было разбивать камеры, попадавшиеся на глаза, хотя эти устройства и были крепче, чем казались с виду. Но все же их удалось разбить достаточно, чтобы ощутить чувство мстительного удовлетворения.

Если только не существовало других средств наблюдения, они теперь создали в Лабиринте зоны, где за их передвижениями было не проследить.

Оба они сообразили, что когда придет время умирать, это случится без предупреждения. Кендрик оставил противогаз в руках Мак-Кована - акт неявного доверия. Не доверять друг другу - это для них определенно значило смерть как минимум одного из них.

Кендрик надеялся, наверное, найти противохимический костюм, что было бы логично. Или же герметичную камеру, где можно было бы закрыться. Но поиски были бесплодны.

В какой-то момент солдаты Зирацки должны будут откачать отравленный воздух, чтобы запустить сюда следующую партию бойцов.

Выдохшиеся Кендрик и Мак-Кован были уже на самом нижнем уровне. Где-то здесь погибли Роберт и Райан.

- Я думаю, нам уже мало куда осталось идти. Мак-Кован глянул вверх, на своды.

- Как ты думаешь, они там, наверху, все еще живы?

- Кто «они»? - не понял Кендрик.

- Твои. Жена и ребенок.

- Не знаю. Иногда убеждаю себя, что должны быть живы, а иногда…

- Понимаю. - Мак-Кован кивнул. - Я тут еще кое-что нашел.

Он показал рукой в сторону сети коридоров, которые только что обходил.

- А что там?

Мак-Кован поднялся.

- Пошли, покажу сперва.

Комната была круглая, как перевернутая миска, свод поднимался над головами где-то на десяток метров. В центре стояла какая-то большая машина, а вошли они на подмостки, тянущиеся вокруг нее. На пол, вниз, можно было спуститься по висячим лестницам.

- Вон там. - Мак-Кован показал противогазом, который болтался у него в руке. Кендрик пошел за ним вниз по лестнице - похоже, к пультам управления.

- Я ничего не вижу, - сказал он, оглядевшись среди ржавеющих аппаратов.

Летящую ему в голову стальную дубинку он заметил; когда уже было поздно. От дикой волны боли помутилось в глазах. Кулак Мак-Кована бил и бил его в затылок, вбивая лицо в пол. Сознание уже покидало его, когда к лицу прижалось что-то холодное и твердое. И последнее, что он услышал, было тяжелое дыхание Мак-Кована.

Он видел сон.

В пустой черноте нижних уровней плавали фантастические создания, будто вышедшие из кошмаров Босха. Горящая фигура бегала по коридору, и окружало ее пламя, золотистое, но прохладное: оно не обжигало. Горящее создание звало Кендрика по имени, иногда умоляя, иногда со злобой.

А он отчаянно искал выход, он бежал через двери, которые раскрывались при его приближении, бежал мимо автоматических пулеметных турелей, и они за ним плавились, превращаясь в окалину. И сам он был всего лишь кожа и кости, сцепленные металлическими нитями, больше машина, чем человек.

Он очнулся от сна, обнаружил, что ему что-то закрывает лицо, плотно прижатое, и закричал, еще наполовину утопая в черном океане кошмара. Но что-то по-прежнему давило на лицо, и избавиться от этого предмета не удавалось.

В панике вскочив на нетвердые ноги, он не сразу понял, что у него на голове противогаз. Мысли мешались. Он потянулся к затылку, неловкими пальцами начал отстегивать маску.

И остановился, вспомнив слухи насчет газа. Снова затянув застежки, он сделал глубокий вдох - громкий и отчаянный звук в тесной маске. Коробка противогаза была аккуратно привязана у него между лопаток.

А Мак-Кована не было.

Под ногами ощущалась низкая вибрация, но так тихо, что сперва Кендрик приписал ее своему воображению.

Через полчаса он нашел Мак-Кована - тот не ушел далеко. Издали казалось, что он спокойно сидит, прислонившись спиной к стене. Но то, что издали казалось полуулыбкой, вблизи предстало судорожным оскалом - губы раздвинулись в гримасе боли, обнажив зубы, глаза закатились под лоб, и виднелись только белки.

Кендрик, защищенный противогазом, нервно облизал губы. Очень легко ему было представить, что это он вот так лежит. И как ни презирал он себя за это, но не мог подавить трепет радости, что умер не он, а другой вместо него.

Он вспомнил свой сон, в котором двери открывались по его малейшему капризу. Это ощущалось так реально, так…

Он оставил Мак-Кована и стал пробираться через уровни обратно, пока не дошел до той самой бронированной двери, которая дважды пропускала его в зону смерти.

Чем ближе подходил он к ней, тем громче гудела дверь невидимой энергией, от которой хотелось взяться за нее голыми руками и повернуть. И он ощутил совершенно определенно, что при этой мысли что-то провернулось в двери.

«Открывайся, зараза! - подумал он. - Выпускай меня отсюда».

На этот раз громкоговорители промолчали. Неразбитые объективы камер поблескивали, глядя на Кендрика, и он подумал, выпустят его сейчас или нет.

Он шагнул к огромному стальному блоку и толкнул его руками, понимая тщетность этого усилия. Потом рухнул на колени, прижался к стали головой.

И что-то внутри этой штуки поддалось, будто сняли давление или лопнул пузырь.

Он снова надавил на дверь, и вдруг почувствовал линии электроэнергии, соединяющие камеры в сеть. Пулеметная турель стала восприниматься как тонкая скелетоподобная тень, узор управляемых молний, текущих из нее навстречу электрическим системам, что управляют всем комплексом Лабиринта.

Он крепче прижал пальцы к металлу, и подумал, не чудится ли ему эта дрожь двери.

Но она вздрогнула, застыла, хотя слышно было, как щелкают внутри шестерни и рычаги. «Не удивительно, что Зирацки и его люди так нас боятся».

Он тихо всхлипнул, когда дверь наконец медленно, с трудом распахнулась.

25 октября 2096 года. Лабиринт

- Кто там?

Ощущение было - как в набитой народом комнате, где все невидимы и неслышимы. Но чужое присутствие чувствовалось совершенно отчетливо.

Кендрик снова оказался там, где был убит Роберт. Он включил фонарь, который до сих пор использовал экономно, щадя батарейки. Но здесь ему нужно было видеть отчетливо, быть уверенным, что игра воображения - действительно игра воображения.

Под ровным лучом фонарика дальние стены переливались, превращая военный склад в волшебную пещеру. К изумлению Кендрика, труп Роберта все еще лежал там, где свалился много лет назад.

«Надо было мне тогда здесь погибнуть с ним и с Питером. Не заслужил я права пережить этот кошмар».

Он осветил лучом останки Роберта и поразился какой-то жутковатой красоте, которую они приобрели. Высохшее до скелета тело оплели серебристые нити, сходившиеся над ним из всех углов похожего на замковую залу грота, и тонкие их линии сливались в огромные канаты, выпадавшие из стен и потолка. Неисчислимыми миллионами ползли эти нити по полу, и разинутые иссохшие челюсти Роберта ярко вспыхивали под бегущим лучом фонаря.

Он скорее почувствовал, чем услышал легкое биение тысяч крыльев, источника этого почти неслышного звука, все время остающегося за пределами досягаемости луча фонарика.

Он заставил себя шагнуть вперед, к блестящему скелету, хоть у него и пересохло во рту от ужаса. Ему представлялось, что вот сейчас нечто шевельнется в этих пустых глазницах. Он ощущал что-то, таящееся за гранью его осознания, и это что-то пыталось заявить о себе яростным покалыванием в коже.

Крылья на краю поля зрения стали принимать форму - тысяча миллионов злобных шершней, и каждый с лицом того самого мертвого юнца.

Кендрик отодвинулся от безглазого скелета, а потом бросился бежать.

Он свернул за угол, потом еще раз за один, бежал и бежал, добежал до колодца и быстро спустился вниз, найдя там густую залежь золотых нитей. Пробежал еще несколько колодцев, теперь отмечая большое количество золотых волокон, начинающих превращаться в серебряные. В минутной нерешительности он остановился. На замеченном им перекрестке серебристые нити потолка стали падать вниз, прямо к его голове. Он завопил и увернулся.

Далеко за спиной был слышен звук, как от бегущей воды, и у Кендрика кровь застыла в жилах, когда он подумал, что может оттуда за ним гнаться.

Но золотые нити вели вниз, и он пошел за ними.

Он вошел в тот же огромный сводчатый зал, где в середине стояла машина и стойки с аппаратурой, безмолвные, как в тот день, когда он был здесь.

Быстро миновав зал, КеНдрйк обнаружил Питера Мак-Кована именно там, где помнил. На глаза навернулись слезы, накатило ощущение неутолимой потери.

Золотые нити густыми пучками выходили из голого черепа Мак-Кована, переплетались канатами, идущими к потолку. Труп сиял как алмаз.

Глянув вбок, Кендрик заметил блеск серебра, распространяющийся через этот поток золота. Возле останков Мак-Кована воздух пах пивом, сигаретами и потом, а на все это накладывался неустранимый мускус смерти.

- Питер? Прямо тут.

Это было тише любого шепота, но глубоко в мозгу у Кендрика.

- Почему я тебя не вижу? Раньще видел.

Все свои ресурсы бросил на его сдерживание, но скоро они кончатся. Тогда кончусь и я.

Кендрик уставился в пустые глазницы скелета,

- И что ты хочешь, чтобы я .сделал? - спросил он молящим голосом.

Возьми меня с собой.

- Ты мне сказал, что здесь я найду все нужные мне ответы.

Не здесь. Доказательства, которые тебе нужны - на «Архимеде».

Кендрик моргнул. Холодок пробежал по спине, такой резкий, что он чуть не вскрикнул.

- За каким же чертом было тогда меня аж сюда тащить? Потому что я тебе буду нужен там, наверху. Ты никогда

не найдешь то, что ищешь, если тебе придется иметь дело с Робертом один на один. Протяни руку - иначе я погибну без твоей помощи - а ты без моей.

-  Отчего ты думаешь, что сможешь победить Роберта там, когда ты так облажался с ним здесь?

У нега здесь преимущество, которого там не будет. Я клянусь, там я с ним справлюсь. А теперь дотронься до меня. Протяни руку - и дотронься.

- Ты меня обдурил, засранец вшивый!

Я сказал, что могу дать тебе то, что тебе нужно, чтобы прищучить Дрегера - если ты сюда придешь. Но если ты уйдешь от меня, я не смогу тебе помочь. Возьми меня на «Архимед», и ты получишь то, что тебе нужно.

Кендрик пожалел, что нет у него работающего сердца - он бы сейчас услышал, как оно колотится.

- Ты меня обманул, сукин сын. А мог бы, мать твою, мне прямо все сказать.

Ответа не было. Он мотнул головой и выругался вслух. Потом опустился на пол рядом с трупом Мак-Кована и вдруг с ужасом заметил, как быстро распространяется серебро. И снова услышал тот же далекий шелестящий звук.

Он снял перчатку и протянул руку к щеке Мак-Кована, впервые заметив, как ровно поверхность кости покрыта ресничкоподобными нитями, будто золотым пухом. Закрыв глаза, он потянулся дальше. Золотистые волокна коснулись кожи с жалящим ощущением.

Он снова открыл глаза, подавляя в себе вопль. Золотистые нити пошли по тыльной стороне ладони, покрывая ее в считанные секунды, будто он только что провел пальцами через скопление золотистой паутины.

Он отступил назад, задел костяной локоть. Сидящий перед ним скелет свалился, череп звучно стукнул по полу.

Кендрик судорожно выпрямился, со страхом и тревогой глядя на свою руку, где золотые волокна впитывались в кожу.

Шелест стал громче, напористей.

А перед Кендриком из воздуха возник Мак-Кован и скривился в гримасе.

- Так-то уже больше похоже на дело, - буркнул он. - Ладно, сматываемся к чертовой матери.

- Что ты со мной сделал? - вскрикнул Кендрик. - Что это за дрянь в меня впиталась?

- Не дрянь это, а я, - ответил Питер. - Не сомневайся, я тебе дам то, что ты хочешь. Но сперва ты меня доставишь на «Архимед».

Когда Кендрик возвращался по своим следам, на него напали невидимые крылья, но когда он стал махать перед собой рукой,там ничего не оказалось.

- Да выбирайся побыстрее отсюда, - буркнул Мак-Кован. Золото за ними увядало, исчезало, и серебро растворялось в нем, как краска в воде.

- Это не наяву, - бормотал про себя Кендрик, выходя к колодцу и начиная подъем. - Это все у меня в голове.

Он снова и снова повторял эти слова, как мантру. У двери он остановился - в голове водоворотом вертелись мысли.

Он понял, что, наверное, Роберт Винченцо был источником изначальной инфекции нанитов. Усиления вышли из его тела, беспрепятственно распространились по коридорам и темным залам Лабиринта за прошедшие годы, и какое-то эхо выродившегося разума мальчишки где-то еще бродило в них. То же самое, конечно, случилось и с Мак-Кованом, а может быть, где-то здесь и трупы других лаборокрысов лежат в братской могиле, а волокна нанитов медленно пропитывают окружающую почву. Может быть, их мысли все еще снуют в этой сырой мшистой земле…

Далекий, резкий и похожий на детский смех донесся до него из темноты.

«У меня в голове».

- Нет, это на самом деле, - ответил голос Мак-Кована где-то у Кендрика за плечом.

- Мать твою, ничего этого нет на самом деле!

Кендрик прибавил ходу, хотя мышцы немели от усталости. Он ровно шел вперед и вверх по бесчисленным коридорам и колодцам.

С уровней смерти он уже вышел, но идти еще было неблизко.

Плотные переплетения нитей - теперь серебристые, куда ни глянь, - начали вздуваться и набухать, будто пузыри пара в нагретой жидкости.

А когда он подошел К такому гладкому куполу серебра нескольких дюймов в диаметре, торчащему из проросшей волокнами стены, под маслянистой поверхностью стала извиваться фигурка гомункулуса, будто ожидая рождения.

Кендрик отступил от нее прочь, и что-то со стуком упало ему под ноги. «У меня в голове, у меня в голове». Паника нарастала в нем мощным приливом. Ещё больше пузырей стало расти вокруг, Кендрик повернулся и побежал, подстегиваемый адреналином, направляясь к далекому солнцу где-то там, в невидимой высоте.

Только через несколько минут он понял, что уронил фонарь.

Невидимое присутствие Мак-Кована постоянно ощущалось у негр за плечом.

- Тут были не только вы двое, - выдохнул Кендрик. - Что с ними сталось?

- Роберт их подчинил, поглотил, как кит Иону. Они были не из Семнадцатого, у них не было силы, как у тебя или у меня.

Выбравшись из очередного колодца, Кендрик оказался в отделениях. Темнота за спиной в глубинах Лабиринта наполнилась странным звуком, будто река бежала следом. Кендрик толкнул перед собой дверь, вышел и быстро захлопнул, потом подпер ее ржавым остовом кровати.

Уже почти, уже почти вышел.

Он бросился бежать по коридору и вскоре нашел центральный колодец, выводящий вверх. Пустые шахты лифтов зияли внизу разинутыми пастями.

Поставив ногу на нижнюю ступень, Кендрик оглянулся на длинный коридор и увидел облако крошечных крылатых тварей, похожих на разозленных ос.

Здесь, ближе к поверхности, стены не так сильно поросли нитями. Но прямо у него на глазах выровнялся и закруглился серебристый участок, тут же образовав побег, и Кендрик разинул рот, увидев, как вдруг серебро окрашивается золотом. И росток растаял, вернувшись в стену, будто его и не было.

«Это делает Питер, - понял Кендрик. - Сдерживает Роберта».

Он снова устало зашагал вперед, потеряв всякое чувство времени. Коридоры стали бесконечными, тянулись и тянулись в темную пустоту. Но что-то заставляло Кендрика идти, и тело его превратилось в машину, несущую сознание через бессветные глубины.

Где-то впереди лежал внешний мир. Тусклая серость Превратилась уже в ясный намек на свет, разрешилась в виде далекой мерцающей точки в центре вселенной.

- Почти дошли, - подбодрил Мак-Кован прямо над ухом. Хотя, конечно, Мак-Кован был теперь внутри него, а не снаружи. И когда они выйдут из Лабиринта, так и будут жить в одной голове? Или на этом все и кончится?

Он вышел надо боли яркий утренний свет, покачнулся и закрыл глаза рукой, пока не приспособилось его усиленное зрение. Солнце еще было низко над горизонтом, лучи его отражались от сырой буйной растительности джунглей. Дрожа от усталости, он втянул в себя воздух, напоенный тысячью ароматов…

И снова остановился. Кожу закололо повсюду: на ногах, на спине. Почти жгучее ощущение…

Неподалеку, на гребне невысокого холма стоял Бадди, оглядывая равнину, где расположился Лабиринт. Руки он небрежно сложил на груди, как турист, осматривающий достопримечательности.

Он обернулся, будто подсознательно ощутив присутствие Кендрика, направился к нему, широко улыбаясь. Но улыбка эта тулке растаяла, сменившись гримасой ужаса.

- Господи, Кендрик, что у тебя с лицом?

Кендрик глянул на свои голые руки без перчаток, на линии и контуры которые теперь выпирали под кожей. Волокна пронизывали ее паутиной. Он поднял руку, и пальцы ощутили те же тонкие нитеобразные линии под кожей щек, носа, ушей, на черепе. Он издал хнычущий звук - и рухнул на колени.

Бадди подбежал, хотел взять его за руку, но Кендрик поднял руку, не подпуская его:

- Не трогай меня!

- Кендрик, тебя надо быстрее в больницу, или к врачу…

Кендрик судорожно вздохнул. Ему хотелось сжечь собственную кожу, содрать ее с себя, до костей, лоскутами. Посмотрев на Бадди, он увидел отвращение, которого его спутник не смог до конца скрыть.

Лето 2088 года (точная дата неизвестна). Лабиринт

Бронированная дверь застыла на полдороге, и Кендрику пришлось протискиваться в узкую щель. Но все-таки она открылась, и он услышал голоса: люди разговаривали возбужденно, срываясь на крик.

И что-то гремело долгой низкой вибрацией, рокотавшей по трубам и кабелям, выстелившим потолок. Видны были очертания других лаборокрысов, глядящих из темноты. Пулемет на турели возле двери застыл неподвижно и беззвучно. Из динамиков слышался треск.

У ученых и солдат, которые их стерегли, что-то случилось. И Кендрик сразу понял, что это реальный шанс на спасение.

Он снова шагнул вперед - турель не проснулась. Кто-то оттуда, спереди, двинулся к нему - это оказался Бадди,

- Это ты, Кендрик?

Остальные подошли поближе. Он ощущал их передвижение, слышал, как они переговариваются вокруг - тени на фоне теней.

- Есть путь наружу, - сказал он, выпуская из пальцев противогаз. Бадди уставился на маску круглыми глазами.

- Откуда ты ее взял?

- Люди Зирацки не все подобрали. Что тут случилось, пока я был внизу?

- Мы слышали в динамиках стрельбу, потом все намертво стихло, как сам видишь, Это было часа два назад. Потом громкие тяжелые удары, будто где-то что-то взорвалось. - Бадди скривился. - Мы думали, вы оба убиты. Ты был там дольше всех прочих. А Питер - он?..

- Убит. Мы нашли противогаз - потому я и жив. Бадди неуверенно посмотрел на Кендрика.

- Нет, не так, как ты думаешь. Он мне нарочно спас жизнь. Послушай, кажется, я знаю, как нам уйти. Есть способ.

Он прижался рукой и щекой к огромной бронированной двери, что отделяла нижние уровни от отделений. Под его прикосновением она загудела энергией. Он закрыл глаза, слыша шарканье и бормотание собравшихся вокруг людей. Он должен это сделать - иначе они потеряют последнюю надежду на спасение.

Кендрик провел рукой по поверхности двери. Что-то под его прикосновением неслышно щелкнуло там внутри, сдвинулось. Гулкое потрескивание прозвучало в толще двери, и Кендрик ощутил, как она подалась.

- Давайте, - сказал он. - Навались.

С десяток пар рук, ослабевших от голода и жажды, уперлись в металл. Сперва Кендрику показалось, что не вышло, но потом что-то поддалось внутри, и дверь отошла в сторону, мало-помалу, скрипя петлями в знак протеста. Кендрик нажал сильнее, ощущая, как Поддалось что-то еще. Крики восторга зазвенели оглушительно, когда дверь свободно и широко повернулась, открыв за собой длинный коридор и колодец, в конце его.

Свободны!

Кендрик смотрел вдаль, освещенную тусклым электрическим светом. Они были свободны.

Скоро стало ясно, что Лабиринт подвергся нападению. Из научного персонала и охраны удалось найти несколько человек, наполовину одетых в форму. Они лежали, глядя в потолок, будто видели сквозь него что-то наверху. Один лежал, скорчившись, в углу, и лицо его блестело будто редкий и драгоценный металл. Оно было мирным, и он никак не реагировал на приближение заключенных.

Кендрик прошел мимо, уносимый потоком тел. Он извернулся, оборачиваясь на солдата, который погибал под градом ударов, даже не замечая этого.

Нашли и других, скрывавшихся в кабинетах и лабораториях. Толпа шла, не встречая сопротивления, и многие сотрудники Лабиринта погибли во время этого исхода, забитые насмерть всем, что только под руку попадалось. Кендрик следовал примеру своих товарищей по заключению, не в силах, да и не желая противостоять жажде мести.

Пара лаборокрысов свалилась под пулями оставшихся охранников, но остальные, охваченные безумием бунта, бросились вперед неудержимым потоком, и солдат измолотили насмерть.

Откуда-то сверху долетел приглушенный далекий гром. Восставшие сотенными толпами врывались в отделения, поднимали живых с кроватей, оставляя мертвых. Но шли уже медленнее, устали.

Наконец толпа достигла наземного уровня, спотыкаясь по коридорам и лестницам, а оставшиеся сотрудники Лабиринта, уже очень немногочисленные, разбегались при ее приближении, оглашая воздух предупреждающими криками.

Кендрик шел с остальными, вверх и вверх, заранее ужасаясь тому, что он увидит, когда посмотрит на себя в ярком электрическом свете, озаряющем верхние уровни. От одежды уже почти и лохмотьев не осталось, исцарапанное тело измазалось грязью и кровью.

Заглянув в последний коридор, он увидел впереди солнце, настоящее солнце, пробивающееся сквозь дверь на другом конце. Снова качнулась под ногами земля, и Кендрик понял, что кто-то - наконец - явился им на выручку.

26 октября 2096 года. Лос-Анджелес

Кендрику все еще снились бесконечные коридоры.

Иногда он горел странным серебристым светом. Бывало, что он умирал, снова и снова, и твердая черная рукоять острого ножа торчала у него из груди, и боль была невообразима. Он вспомнил, как умирал двумя различными способами. Вспомнил, как бежал, спасаясь от человека с его, Кендрика, лицом, потом ударился об стену и не мог вздохнуть в отравленном воздухе.

Кендрик открыл глаза и увидел над собой широкий размытый круг лопастей, разрезающих воздух. Он поднял голову от спинки сиденья второго пилота и выглянул вниз.

Если вытянуть шею, можно было увидеть дым костров, поднимающийся от земли в нескольких сотнях метров внизу. Сколько же он спал?

Кендрик постарался собрать расползающиеся мысли и поймал на себе брошенный мельком взгляд Бадди.

«Лос-Анджелес», -вспомнил он. Бадди везет их в Лос-Анджелес.

Очевидно, он был в отключке почти все путешествие, и испытывал за это мрачную благодарность судьбе. Сейчас он видел под собой реконструированные районы Лос-Анджелеса. По телевизору он уже видал эти ультрасовременные шпили, похожие на куски хрусталя, восставшие буквально из пепла. Но сейчас, когда он сам оказался здесь, эти случайные оазисы света и техники казались неуместно кричащими среди таких обширных невосстановленных руин.

Водя пальцами по тыльной стороне ладони, Кендрик стал рассматривать новые контуры и линии под кожей, заметив про себя, что после выхода на солнечный свет Мак-Кован из его ощущений исчез.

Чуть позже при очередном взгляде вниз он увидел обширный палаточный лагерь, раскинувшийся на холме, и посреди лагеря - торчащий знак Красного Креста. Вдруг пришла мысль о Харденбруке и о том, каково здесь было, когда раздался взрыв.

Вскоре они пролетели над типичным военным лагерем с грузовиками и джипами, выстроенными рядами, все с камуфляжной окраской.

Будто прочитав его мысли, Бадди ободряюще улыбнулся: - Мексиканская армия. Понимаешь, Калифорния сейчас едва ли принадлежит Штатам - да и кому она нужна с такой экономикой после атомного взрыва? У Вашингтона хлопот полон рот с сепаратистскими республиками, чтобы еще беспокоиться о том, кто будет управлять грудой развалин.

Вертолет рассекал стерильное лос-анджелесское небо. Там и сям виднелись зоны, каким-то чудом избежавшие опустошения. Но Кендрик был потрясен, увидев, что после стольких лет город восстановлен так мало.

Пустые пятиполосные фривеи тянулись к океану параллельными линиями, и когда вертолет снизился, Кендрик заметил десятки брошенных бассейнов, рассеянных по склону холма рядом с руинами дорогих особняков. Ему живо вспомнились картинки репортажей горящего Беверли-Хиллз.

Сами бассейны смотрелись как полуобглоданные кости, выбеленные безжалостным солнцем. Там, где когда-то были бульвары с дорогими бутиками немодными галереями, остались брошенные шанхаи. И всюду, всюду росли одичавшие пальмы.

Бадди вел машину к земле, и люди, стоявшие на широком поле неухоженной травы, следили за ними взглядом. Неподалеку стояла группа строении, некоторые полуразрушенные, другие явно построенные из случайных обломков, крытые листами гофрированного металла. Часть незанятой земли поблизости была возделана, и на ней- рядами росли новые посевы. Кендрик не сразу понял, что видит бывшее поле для гольфа. А вокруг него на растресканном асфальте стояли скелеты автомобилей.

Кендрик вышел из вертолета. Жужжание лопастей резко стало тише и замолкло, он заморгал на яркое солнце. Люди, которых он заметил сверху, теперь шли к ним, таща за собой большой зеленый брезент. Бадди выпрыгнул из кабины, подбежал и ухватился за край. Кендрик смотрел, как вертолет накрыли брезентом.

Бадди подошел и хлопнул Кендрика по спине, но Кендрику нетрудно было заметить, насколько другу не по себе.

- А зачем брезент?

- Скрывает тепловое излучение. - Бадди повернулся поздороваться с Велизом, который разговаривал с другими подошедшими. - Сэмюэл, осталось у тебя еще то мексиканское пиво?

* * *

В предвечерней жаре у Кендрика вся кожа чесалась, от еды и питья клонило в сон.

Они сидели на открытом воздухе возле костра, сложенного из дров в кирпичном круге. Неподалеку расположились с полдюжины собранных на живую нитку машин, которые, вопреки своей внешности, все-таки, очевидно, функционировали. Кендрик, ни о чем не думая, глядел в огонь, на звезды в небе, и очень старался именно не думать ни о чем.

К нему подошла женщина - хотя он не мог не отметить, что подошла не слишком близко. Губы ее раздвинулись в неловкой улыбке - что-то было в ней милое.

- Еще голодный? - спросила она. - Хочешь еще поесть? - Да нет, спасибо. - Кендрик пожал плечами. - Как-то трудно поверить, что здесь каждый - лаборокрыс. Не видел, чтобы нас столько собралось в одном месте, с тех самых пор…

Он не договорил.

- У всех такое же чувство, - кивнула она.

Он присмотрелся к ней поближе, вздрогнул, когда заметил, как близка она к смерти. Она вошла в стадию быстрого бесконтрольного роста усилений, шея потемнела от расползания нанитных нитей в теле, толстые шнуры того же происхождения искривили губы и щеки,

Кендрик ощутил резкий укол жалости - и отвернулся.

Когда женщина ушла, Кендрик нашел дорогу к зданию, где ему предстояло провести ночь. Ему хотелось прямо сейчас оказаться в помещении, чтобы на него не смотрели под открытым небом испуганные глаза.

Он нашел общественный туалет и долго таращился на свое отражение при луне в засиженном мухами зеркале над умывальником. Туалет был лишь чуть больше шкафа, но кроме химического унитаза сюда все-таки впихнули рукомойник. Вместо двери висела темная шерстяная штора.

Кендрик дернул за шнур выключателя, и зажглась галогенная лампочка, рассыпав мерцающие искры по наростам, покрывающим теперь его лицо. Он посмотрел ниже» на изгиб шеи, где они уходили под воротник рубашки.

- Что же со мной творится? - шепнул он, ни к кому не обращаясь. Мак-Кован совсем не проявлялся. Плохой признак? Или нет? Никак не узнаешь.

- Ты тут как? - спросил тихий голое. Кендрик обернулся, увидел женщину, с которой недавно перебросился нарой слов. Она смотрела на него, отодвинув занавеску.

- Не запомнил, как тебя зовут, - ответил он.

- Одри. Я не шпионила, просто услышала, как ты сам с собой говоришь.

В открытой двери за ее спиной виднелись висящие на крюках кастрюли - значит, там кухня.

- Бадди про тебя говорил, - продолжала она, - и я так поняла, что ты на нашей стороне. Но ты так на нас смотришь, будто всех нас считаешь психами. Ты же был в Семнадцатом?

Кендрик кивнул, вышел из туалета и подошел к ней. Она говорила достаточно дружелюбно, но, каково бы ни было их общее прошлое, он напомнил себе, что толком этих людей не знает. А поэтому тщательно подбирал слова для ответа:

- Да, я там был. Но по словам Бадди получается, что у меня было не совсем так, как у вас у всех.

- Но видения - ты же их видел? Бадди говорит, что да.

- Я видел кое-что из того, что видели вы, но мне давали особое лечение, которое не позволило видеть все. Честно говоря, не скажу, что готов поверить, будто все так и есть, как вы видели.

Одри слегка возмутилась:

- Омега - настоящая. Я ее видела, я ее ощущала.

- Теория точки Омега - всего лишь теория. И она, как любая теория, справедлива лишь при некоторых условиях.

Обстоятельствах, которые предположены истинными. Я ясно выражаюсь?

- Можешь мне поверить, я полностью в курсе всех: подробностей.

- Да? Из вас никто не может твердо знать, что все, что вы видели - реально. Потому что видели вы только картинки у себя в голове, и все. При данной степени верования это больше похоже на религиозные убеждения, чем на объективное знание.

Одри покачана головой, улыбаясь знающей улыбкой истинно верующего, и Кендрик почувствовал прилив иррациональной злости. Она глядела на него как на заблудшее дитя, упорствующее в заблуждениях.

Проблема была в том, что все-таки что-то происходило, огромное и беспрецедентное. Где-то наверху образовывался этот тоннель-дыра-пробой, невозможная пространственная аномалия, от которой физики на планете ночами не спали. Может быть, просто он не хотел этого видеть, не хотел воспринимать - и кто может поставить это ему в вину?

Кендрик подумал, какова была бы реакция Одри, узнай она, что он предпочел бы уничтожить станцию, чем видеть ее в руках Дрегера - или чьих бы то ни было.

- Тогда я тебе могу сказать кое-что для тебя новое, - сказала она. - Пусть тебе это кажется просто теорией, но есть на свете люди, которые считают нас чудовищами, и ничего хорошего нам ждать не приходится. Скоро нас интернируют или просто убьют, и все кончится. А вот так - мы можем сами действовать. Сами решать свою судьбу.

К «АРХИМЕДУ»

27 октября2096 года. Лос-Анджелес

Кендрик проснулся глубокой ночью и обнаружил, что опять перестал дышать. Oн резко сел, охваченный паникой. «Вот оно, значит, каково быть мертвым», - подумал он. Ни сердцебиения, ни дыхания жизни. И жуткая тишина вакуумом наполняла грудную клетку.

Он уже несколько часов проспал на койке, стоящей в углу дома. В окно было слышно, как верещат снаружи цикады. Трудно было поверить, слушая голоса природы, что если поднять голову и выглянуть, увидишь только пустыню.

Ни сердцебиения, ни дыхания жизни. «Да жив ли я?»

Медленно, осознанно он снова вдохнул воздух в легкие. Грудь приподнялась, ощущение как от веселящего газа пузырем вздулось в мозгу. Он выдохнул.

Вдох, потом выдох - и через несколько секунд Кендрик уже об этом не думал. Руки тряслиеь, но от адреналина мысли прояснились.

Он снова посмотрел на тонкие нити, покрывающие кожу. Все они стали теперь золотистыми, и волокна, кажется, растворялись в коже. Постепенно его внешность возвращалась к норме.

Он провел пальцем по щеке и почувствовал, что она стала более гладкой, чем была всего несколько часов назад. Огромная волна облегчения захлестнула его.

Пока что из всех здешних жителей делали попытки с ним говорить только Бадди и Одри, хотя с Одри отношения выходили отчетливо натянутыми. Местные собирались группками, глядя на него издали и перешептываясь, когда уже были уверены, что он их своим усиленным слухом не услышит.

Кендрик все равно мог бы подслушать, что они говорят, если бы хотел, и наверняка эта способность была у него общей с многими из местных. Но вообще-то дом, полный лаборокрысами, - это дом без какого-либо уединения, а потому в согласии с этикетом, который выработался под такие обстоятельства, он старался не слушать их разговоров, несмотря на почти неодолимое искушение.

Уже было ясно, что заснуть сейчас не удастся, и потому Кендрик встал с койки и начал одеваться.

Он чувствовал себя медлительным и неловким, тело безмолвствовало, как склеп, но кровь все еще бежала в нем по каким-то непостижимым причинам. Кендрик прошел на кухню и плеснул в пересохший рот тепловатой воды из бака. Повернувшись, он увидел, что в дверях стоит Бадди и смотрит на него.

- Раньше тут куда больше народу было, - заметил Кендрик. - Куда все девались?

- Помнишь наш разговор с Велизом? Они все полетели вперед. Я вообще удивился, когда мы прилетели, что здесь кто-то остался, но мы опережаем свой график.

- Так отчего мы не полетели с ними?

- У нас свой транспорт, помнишь? К тому же так получается больше смысла, чем если лететь вместе. Вот почему вылеты из разных мест делаются. Так надежнее.

Кендрик обошел Бадди, вышел к главному входу и дальше-в прохладную калифорнийскую ночь. Он стал смотреть прямо в небо, и через секунду услышал шаги Подошедшего сзади Бадди.

- У меня есть причины туда лететь, - сказал Кендрик через плечо. - Но не забывай, что они отличны от твоих. Оказавшись опять внизу, в Лабиринте, я Кое-что узнал: И не уверен, что все так уж просто, как ты думаешь.

Он повернулся к Бадди и посмотрел на него в упор:

- Я считаю, что ты подвергаешь себя большой опасности. Бадди посмотрел сердито:

- А ты кончай говорить загадками!

- Роберт - часть Светлых, это да. Но отношения у них не симбиотические, а паразитические.

- Знаешь что, послушай…

Нет, ты послушай! - не дал перебить себя Кендрик. - Там, внизу, был Питер. И Роберт тоже был - ты же сам это чувствовал, да?

-  Что?!

- Чему тебе трудно поверить? Что Роберт только один каким-то образом достиг жизни после смерти благодаря своим усилениям? Или вероятнее, что были и другие? Питер жив - в том же смысле, в каком жив Роберт. Он пытался пробиться к вам ко всем, но Роберт сумел перекрыть ему дорогу ко всем, кроме меня, - из-за лечения, которому подвергал меня Харденбрук. Но вот где собака зарыта: раз Роберт Винченцо, нашел способ перекрыть Питеру Мак-Ковану возможность говорить с вами, что он так сильно хотел от вас скрыть? Может, что-то такое, что вам действительно стоило бы знать?

Видно было, как Бадди старается переработать новую информацию.

- Так, сперва ты мне говоришь, что мы ошибаемся, хотя все мы видим одно и то же, а теперь ты просишь нас остановиться ради чего-то - ладно, кого-то, - кого видел только ты. Может, тебе стоит об этом подумать?

- Послушай, Дрегер мне сказал, что есть способ обратить рост наших усилений - и я ему действительно верю. Если он нашел способ, то могут его найти другие.

Бадди покачал головой: - Я все это уже слышал.

- Бадди…

- Мы не знаем, сколько времени нужно, чтобы такое лечение должным образом испытать, и это будет отличным поводом нас тем временем запереть. Ты видел Одри, видел Кэролайн. «Архимед» - наш единственный шанс.

- Если ты веришь в реальность сингулярности Омега, - начал Кендрик, тщательно подбирая слова, - то ты знаешь, что она подразумевает воскресение, фактическое воскресение в конце времен всех, кто когда-либо жил. Если даже мы все умрем, то оживем когда-то.

Бадди в отчаянии взметнул руки:

- Да господи ж ты боже мой, ну знаю я, что это всего лишь теория! И еще я знаю, что происходящее сейчас доказывает ее по крайней мере частично. Да, возможно, вся человеческая раса не воскреснет целиком в конце времен в Небесах далекого будущего, созданного столь мощными умами, что их не отличить от Бога. Может быть, почти все мы здесь останемся гнить целую вечность, поскольку нет причины, чтобы такая могучая сущность вообще ради нас почесалась.

Но сейчас у нас есть шанс, которого нет ни у кого больше: получить что-то для себя, когда весь остальной мир предпочел бы видеть нас мертвыми, чтобы мы тут не мешались. Никогда не придется нам больше терпеть боль - мы можем быть кем угодно и чем угодно, и вечно. А может, мы даже будем единственными людьми, которым выпадет удача это испытать.

-  Аллилуйя, - мрачно и едко закончил Кендрик. Бадди глянул на него сердито и пошел к своему вертолету. А Кендрик смотрел ему вслед, гадая, кто же из них двоих спятил сильнее.

Когда Кендрик снова проснулся, уже брезжил рассвет.

Ему снилось, что он увлечен разговором с Марлином Смиби, потерялся в каких-то первобытных туннелях, наполненных искаженной галлюцинаторной резьбой на стенах. Но ничего не мог вспомнить из этих разговоров:

Услышав снаружи частый стук, он сел и огляделся в тёмной комнате. Пустые спальные мешки повсюду на полу; поскольку все улетели заранее, и он здесь один. Ныли и болели все мышцы, суставы и все, что только может.

Бадди планировал лететь на морскую пусковую площадку в ближайшие несколько часов, и Кендрику надо было все оставшееся время использовать на отдых.

Он встал и снова вышел наружу, посмотрел туда, где по прежнему стоял вертолет. Рядом с ним находились высокие деревянные ворота, выводящие на разбитый асфальт ближайшей улицы. Брезент с одного угла был откинут, и кто-то возился там с инструментами возле машины.

- Привет, как жизнь? - улыбнулась ему Одри, когда он подошел к вертолету.

- Не знал, что ты умеешь обращаться с этими штуками.

- Торговыми, невоенными, - ответила она. Черные прожилки роста усилений резко выделялись в тускло-красном зареве рассвета, наползающего на разбитые крыши Лос-Анджелеса. - Бадди немножко ухо давит, так я тут занимаюсь профилактикой. Не спится?

- Не получается. - Кендрик огляделся. - Что, только мы остались?

Одри пожала плечами:

- Ты, я и Бад. Остальные улетели уже. - Она прищурилась: - Ты как себя чувствуешь?

- Нормально - только что встал. Она снова пожала плечами:

- Ты только не уходи и не заблудись - тут с законом в округе не очень. Лучше не выходи за ограду, о'кей?

- Понял, - кивнул Кендрик,

Одри неуверенно улыбнулась, потом снова занялась открытыми внутренностями вертолета. Послышался звук отвинчиваемого болта и короткое восклицание.

Кендрик пошел обратно в дом, чувствуя спиной взгляд женщины.

Кто-то позвал его по имени? Он напрягся, выглянул из окна, но ничего необычного не увидел. Наверное, это был голос Бадди.

Нет. Бадди он только что видел в соседней комнате - тот свернулся на койке и крепко спал. Конечно, мог забормотать во сне…

И снова: едва слышный шепот, намек на шепот позвал его по имени. Кендрик подумал, не Мак-Кован ли это. Не успев подумать, он прокрался через неприбранный дом к задней двери - она беззвучно открылась. Высокая ограда не дала бы подойти случайному прохожему - если бы здесь таковой нашелся.

Он заметил в ограде еще одни ворота, очевидно, на другую улицу.

- Кендрик, - шепнул чей-то голос неподалеку.

Он остановился как вкопанный. Никого не было видно.

Тогда он вышел на улицу, как можно тише. Не Мак-Кован - кто-то другой? Во все стороны тянулись только ряды разбитых домов, пустых и безжизненных.

Вряд ли это была удачная мысль. Надо вернуться за ограду.

И тут Кендрик заметил автомобиль, глубоко в тени дома, который почти не пострадал при атомном взрыве. Усиленное зрение выдало детальное изображение машины, и видно было, что окна у нее посеребренные. И стояла она в нескольких кварталах от площадки, где Одри еще возилась с Вертолетом.

Автомобиль был новый, блестящий, неуместный среди такой разрухи. И рядом с ним стоял Смиби.

Кендрик обернулся через плечо и заметил какое-то непонятное движение - будто искривленная линза прошла перед чахлыми кустами, растущими из растресканной мостовой. Тут он вдруг понял, что это камуфляж - как у оболочки вертолета Бадди. Размытое движение прекратилось, и за спиной Кендрика возник человек с автоматом, направленным ему в голову.

Кендрик снова посмотрел на Смиби, увидел отблеск света на объективе в выбитом окне дома позади автомобиля. Там наверняка был еще один солдат, тоже направляющий ствол на Кендрика.

Дом был окружен - а защитников осталось только трое.

Его, наверное, выследили какими-то таинственными средствами, которые не требуют включенного мобила. Возможно, с помощью троянских нанитов, которые подсадил ему Харденбрук. В таком случае вполне допустимо, что они ничего не знают о Бадди, Одри или о только что улетевших лаборокрысах.

Но почему-то Кендрик подозревалиное. Когда он повернулся и попытался скрыться в воротах, в землю ударила пуля, беззвучно взметнув фонтанчик пыли прямо перед ним.

Поняв, что его загнали в угол, Кендрик шагнул на дорогу и медленно пошел к машине. Смиби стоял, опираясь спиной на капот, скрестив руки на груди.

- Не знаю, чего вы хотите, - буркнул ворчливо Кендрик, - но меня это не интересует.

- Я же еще даже ничего не сказал, - улыбнулся Смиби. - Но у мистера Дрегера есть для вас новое предложение.

- Я уже сказал…

- Да вы просто послушайте, что я скажу! - оборвал его Смиби. - Мы решили забыть, что было в прошлый раз - мистер Дрегер считает, что слишком много поставлено на карту.

Кендрик почувствовал движение за углом ближайшего здания. Он шагнул в сторону от машины - взгляд Смиби следовал за ним.

Не меньше дюжины человек стояли свободной группой рядом с грузовиком на соседней улице. Все в штатском, но выглядели вполне как солдаты.

Один из них затянулся - окурок сигареты вспыхнул как светлячок. Внимательные глаза этих людей смотрели на Кендрика лишенным эмоций взглядом.

- Не очень похоже на почетный караул для меня, - буркнул Кендрик, снова глядя на Смиби. - А кто эти типы? «Лос Муэртос»?

- Да нет, - нетерпеливо бросил Смиби. - Уж если бы мы хотели вам доставить подобные неприятности, то вы бы давно об этом знали. Вы даже не хотите спросить, что нам надо, - предпочитаете шагать вслепую?

Кендрик глянул обратно, на окруженный дом. Потом сплюнул Смиби под ноги.

- Ладно, - сказал он. - Говорите, чего вам надо. Смиби распахнул дверь машины и жестом пригласил Кендрика сесть. Тот посмотрел на него настороженно.

- Галлмон, блин, в этой машине - мистер Дрегер! Я никуда вас не заманиваю.

Кендрик наклонился и заглянул внутрь. Действительно, там сидел Дрегер, на длинном диване, занимавшем приличную долю машины. С некоторым неприятным предчувствием Кендрик влез внутрь.

Смиби тоже влез в машину и сел рядом с Кендриком, оба они - лицом к Дрегеру. Ручного управления в автомобиле не было, и не было поэтому водительского сиденья, что освобождало дополнительное пространство. Дрегер наклонился вперед:

- Мистер Галлмон, я человек непредубежденный. И меня не менее вас увлекает происходящее сейчас высоко у нас над головами.

- Тогда вам самому надо было стать лаборокрысом, - ответил Кендрик. - Впрочем, вряд ли вам бы это сильно понравилось.

- О нет, мне бы очень даже понравилось. У меня заболевание нервной системы. Внутриутробное повреждение, поразившее миллионы нерожденных детей, побочный продукт экологических эксцессов прошлых поколений. Нанотехнология, создавшая ваши усиления, убила бы меня за несколько часов. Горькая ирония в том, что я не могу увидеть Землю Обетованную, которую стольким из вас уже, кажется, показали.

- Эксперимент, который поставил на нас на всех Зирацки, - ответил Кендрик. - Именно поэтому вы так во мне заинтересованы?

- Я уже предупредил вас, что «Архимед» - судно, находящееся в частном владении, - продолжал Дрегер, будто не слыша, - Любая попытка взойти на его борт является нарушением границ. Морская пусковая установка, которую вы используете, крайне уязвима Этого вам не стоит забывать.

- Да пошел ты! Еще ты мне грозить будешь…

- Опасность исходит не от меня, мистер Галлмон, а от «Лос Муэртос». Они знают о ваших планах не меньше меня. я предлагаю вашим друзьям мою защиту.

- Вашу защиту? - Кендрик расхохотался. - Кто бы их от вас защитил.

- Предложение совершенно искреннее. Глупо будет с вашей стороны отнестись к нему недостаточно серьезно.

Кендрик посмотрел на Дрегера, остывая. В искренности его он не сомневался, но слова этого человека его настораживали.

- Отнестись к такому предложению серьезно - это одно дело. Согласиться на него - совсем не то же самое.

- Я могу помочь Кэролайн Винченцо. Кендрика как молнией стукнуло.

- Ей не нужна ваша помощь, - сумел он выговорить. Откуда Дрегер узнал?

- Вам может быть интересно узнать, что она посетила дружественную к лаборокрысам клинику в Глазго. Настолько дружественную, что не связалась с полицией и не сообщил а о визите. Тем не менее мы смогли получить некоторые записи, из которых следовало, что дикий рост в ее теле резко ускоряется. Она может не дожить до полета на «Архимед». А я ей могу помочь.

- В ответ на мою помощь вам?

Дрегер благодушно улыбнулся. Это была не улыбка победителя, человека, который точно знает, что верх его, а скорее человека, который полностью верит в правильность всего, что говорит и делает. Того, кто ждет, чтобы весь остальной мир признал логику его действий. Улыбка маньяка.

- И вот зачем здесь все эти люди? Чтобы я согласился?

- Мне нет необходимости вас принуждать, мистер Галлмон. Когда вы доберетесь до пусковой установки, у вас не будет другого выхода, как работать на меня. Без моей помощи вы и на сотню футов не подниметесь в воздух.

- Это угроза?

- Это наблюдение.

- Дрегер, а почему я? Почему не убедить Бадди или любого другого?

- Никто из них не важен в той степени, в какой важны вы. Вы ведь уже поняли это? Выросшие в вашем теле структуры имеют наибольшую связь с нанитным интеллектом «Архимеда». А теперь вы благословлены даром от интеллектов, все еще существующих в Лабиринте, что дает вам доступ на рассматриваемую космическую базу.

«Помни, что он псих». Кендрик совершенно не хотел лишать Дрегера его иллюзий - сейчас, когда был шанс использовать их в своих интересах.

Он посмотрел на Смиби, который сидел, закинув ноту на ногу с совершенно небрежным выражением лица - будто в ресторане, обсуждая сравнительные достоинства вин из списка.

Кендрик откинулся на спинку сиденья:

- Хорошо, так что дальше?

- Вы можете мне прямо сейчас сказать, принимаете ли вы от имени своих друзей мое предложение о безопасном эскорте до «Архимеда».

- В обмен на что мы с ними разрешаем вам изъять с «Архимеда» любые научные данные, а равно как и любые записи, которые там еще имеются, без вмешательства с нашей стороны?

Кендрик тщательно подчеркнул голосом «любые записи». Пусть Дрегер знает, что на борту космической станции есть уличающие его документы.

Дрегер осторожно кивнул:

- Да, это верно.

Кендрик улыбнулся в ответ, протянул руку и открыл дверцу машины. - Нет.

- Вы совершаете ошибку, - сказал Смиби предупреждающим тоном.

- Да? - Кендрик уже не мог сдержать злости в голосе. - По-моему, мы вам нужны куда как сильнее, чем вы нам. Вы хотите получить нечто с борта «Архимеда», но без нас этого сделать не можете. Сейчас вы уже должны бы знать, что остальные не согласятся ни на что, исходящее от вас.

Он вышел наружу, лотом наклонился к машине:

- Если вы нам будете нужны, мы вам дадим знать. Но, честно говоря, не очень-то рассчитывайте

И он захлопнул дверцу прямо перед его лицом.

Но Дрегер сидел безмятежно-спокойно, будто владел некоей драгоценной тайной, о которой весь остальной мир понятия не имеет.

Кендрик быстро зашагал к дому, и кожа между лопаток горела на каждом шаге этого пути. Но выстрелов не было.

Бадди сонно зашевелился на койке:

- Ты уверен?

- Более чем.

Бадди приложил ладонь ко лбу и тихо выругался, еще до конца не проснувшись.

- Не знаю, насколько рационального поведения можно ожидать от Дрегера, - сказал Кендрик. - Он дерется за свою жизнь.

Он повернулся к Одри, которая с озабоченным видом стояла в дверях:

- Сколько нам еще до отлета?

- Почти всю ночь с ним возилась, потом заправляла. Вы прилетели на нем издалека, так что лучше дважды все проверить, чтобы в воздухе неприятных сюрпризов небыло. - Она полуприкрыла глаза и глубоко задумалась на миг. - Но дайте мне еще минут двадцать максимум, и машина будет готова.

- В десять не уложишься?

Одри неуверенно кивнула, побледнела и вышла.

- Бог ты мой. Значит, Дрегер на самом деле здесь? - Бадди вроде уже приходил в себя, натягивал ботинки. - И сколько, ты думаешь, у нас времени?

- Трудно сказать. У него тут с собой целая армия.

Через несколько минут послышался шум лопастей вертолета. Он приближался, и быстро.

Кендрик вышел наружу посмотреть, не пытается ли кто-нибудь проникнуть за ограду, а когда обернулся - увидел Бадди, вылетающего из дверей и на ходу застегивающего штаны.

- Брезент! - крикнул Бадди. - Помоги мне стащить брезент!

Кендрик кивнул, и вместе они стащили с вертолета чехол. Поверхность его чернела в утреннем солнце. Кендрик увидел, что Одри уставилась на восток, и посмотрел туда же По небу летели, выстроившись в линию, какие-то штуки, и они быстро приближались.

«Самое время».

Кендрик удивился, что атака осуществляется с воздуха - ведь люди Дрегера приехали наземным транспортом. Но потом вспомнил, что Дрегер - не единственная враждебная сила, и летящие самолеты или вертолеты могут принадлежать «Лос Муэртос».

Бадди уже сидел в кресле пилота, лопасти загудели, оживая, и через секунду гудение перешло в ровный вой.

Одри нигде не было видно. Кендрик вскочил в машину - лопасти молотили воздух над самой его головой. Бадди произнес губами ее имя - слышно не было, - и Кендрик ткнул пальцем в сторону ближайшего здания.

Одри как раз показалась в дверях, держа в руках какое-то оружие - зловещего вида черный предмет с тупым дулом. Кендрик дернулся вылезти наружу - ей помочь, но Бадди удержал его за плечо и мотнул головой. Кендрик остановился нерешительно, поняв, что хочет сказать Бадди: толку от него будет немного.

Одри закинула оружие за плечо на ремне, потом прыгнула с быстротой усиленного организма, схватилась за карниз крыши здания, без малейшего усилия закинула свое тело на скат, взбежала на конек, и тут будто из ниоткуда со всех сторон обрушился рев вертолетных лопастей.

Бадди дернул ручку на себя, поднял машину на несколько футов над землей. Вспышка света, звуки выстрелов - и Бадди рванул машину вверх, уходя от града пуль.

- Надо втащить Одри! - заорал Кендрик ему в ухо. - Ее убьют!

- А то я не знаю! - крикнул в ответ Бадди. - Что я должен делать - выпрыгнуть и забрать ее?

Одри отвечала на огонь ее оружие выплевывало пули с поразительной скоростью. Вражеский вертолет, в который она целила, дернулся вверх и вбок, виляя и ныряя.

Кендрик, не позволяя себе роскоши задумываться, что будет делать дальше, распахнул дверцу, спрыгнул с высоты нескольких метров, покатился по земле, бросился, пригибаясь, к ближайшему строению в поисках укрытия.

Что-то горячо цвикнуло возле уха, Кендрик спрятался за штабелем бетонных блоков - вроде бы вытащенных как пригодные из ближайших развалин. Внезапно в дюймах от него взлетели фонтанчики пыли.

Атака продолжалась - Кендрик увидел новый вертолет, заходящий с совершенно другой стороны. Он вспрыгнул на крышу, как раньше Одри, и с удивлением увидел, как она запрыгнула на подножку атакующего вертолета и рванула на себя пилотскую дверцу.

Вертолет резко пошел вверх по спирали. Оттуда выпало, кувыркаясь, тело, болтая руками и ногами. Это была не Одри - пилот.

Она выпрыгнула из машины, завертевшейся на месте, как собака, ловящая свой хвост, приземлилась ногами вперед на крышу - почти балетным движением.

Кендрик устремился к ней, заметив то, чего она пока не увидела, но вертолет дернулся над ней в воздухе, и Кендрик, повинуясь инстинкту самосохранения, покатился по скату на землю с крыши.

Вертолет врезался в здание, и Одри исчезла в языках дымного пламени, обратившего строение в огромный погребальный костер.

Пораженный Кендрик успел обернуться и увидел еще один вертолет, снижающийся к нему над горящей крышей. Он нырнул в сторону, готовый бежать, потом только сообразил, что это Бадди.

За ветровым стеклом на лице Бадди виден был страх. Вертолет нырнул достаточно низко, чтобы Кендрик мог вспрыг-

нуть на борт. .

Он ввалился, рухнул на сиденье второго пилота, и Бадди тут же рванул ручку на себя и взмыл вверх. Земля стала удаляться с пугающей быстротой.

- Выберемся? - проорал Кендрик.

- Сюда летят еще шесть вертолетов, - отозвался Бадди. - Вот это уже будет проблемой.

Внизу мелькали улицы разбитых домов.

На востоке солнце медленно поднималось в небо, лучи отражались от преследователей, придавая им вид огненных насекомых.

- Держатся на расстоянии, - объявил Бадди. - Не знаю почему. Могли бы нас сбить, если бы хотели. У них численное превосходство, но они всего лишь сопровождают нас.

- Ты понимаешь, - осторожно начал Кендрик, - им нужен я, а не вы. Кажется, они придают моей персоне особую важность.

Бадди, не поворачивая головы, кивнул.

- Да, в этом можно не сомневаться.

- Если бы я не согласился, если бы Эрик Уитсетт не смог бы меня найти, если бы я не приехал на Лох-Эйв в тот раз… есть ли причина, по которой вы не смогли бы это все проделать? В смысле полета на «Архимед»?

Бадди вздохнул, глянул на экраны, где были видны преследующие вертолеты.

- Понимаешь, с самого начала было ясно, что «Лос Муэртос» придают тебе огромное значение. Может, они знали что-то, чего не знали мы, что мы как-то упустили из виду, когда Светлые нам показали, что они могут нам дать. Потом ты поехал к Дрегеру, и это навело нас на мысль, что - да, может быть, ты жизненно важен для успеха всей операции, хоть мы и не можем понять как и почему.

- Так что вы просто хеджируете риски, и потому ты хотел, чтобы я был с вами

- Кен, ты один из нас, и поэтому я хотел, чтобы ты был с нами. Так что не надо из нас делать шайку эгоистичных сволочей вроде Дрегера. Конечно, некоторые из нас больше «похожи» на Светлых, чем прочие, но, черт побери, не знаю, значит ли эта разница хоть что-нибудь в конечном счете. Спроси у Светлых - они могут знать.

Да, многое поменялось. С самого начала Кендрик нехотел иметь дела с планами Бадди, а теперь он понял, что единственная возможность помешать Дрегеру или «Лос Муэртос» лежит на борту «Архимеда».

И еще - вопрос о предполагаемых уликах, которые могут уничтожить Макса Дрегера. Мысль, что Питер Мак-Кован о такой улике солгал - что он участвует в каком-то огромном обмане, в котором и Кендрик Галлмон слишком охотно сыграл свою роль, - уже приходила к нему не один раз.

Но вопреки всем тревогам и сомнениям он знал, что верит Мак-Ковану.

«Или же это мое чувство вины диктует такую веру?»

На проплывающем внизу ландшафте время от времени возникали оазисы цивилизации, питаемой от генераторов, - там, где началась работа по реконструкции после взрыва. Впервые Кендрик понял, скольким он готов пожертвовать ради сокрушения Дрегера. Большим, чем мог подозревать он сам, большим, чем готов был признать перед кем бы то ни было.

- Они приближаются, - сказал Бадди вполголоса. Лицо его окаменело, лишенное выражения.

На экране вертолеты преследования были показаны против солнца, и трудно было разглядеть подробности в пылающем свете, льющемся на Моника-Хиллз. Рассматривая изображения, Кендрик увидел исходящие от вертолетов крошечные импульсы света, быстродвижущиеся. Бадди вдруг нырнул, чуть не свалив машину на землю, и ракета ударила перед ними, взметнув фонтан дыма и огня.

Бадди дернул ручку на себя, направил машину вверх, земля снова рухнула вниз, и несколько световых черточек пролетели неприятно близко от вертолета.

У Кендрика закружилась голова от маневров - Бадди выжимал из машины все, что мог.

Вдруг он удивленно хмькнул, и Кендрик поднял голову. Впереди, не дальше километра, висела цепочка огней, прямо на пути Судя по тому, как они покачивались, это было что-то вроде аэростатов. Поскольку они висели на одном месте, то явно были закреплены тросами на земле.

- Это может быть ловушка, - сказал Кендрик. - Ее могли поставить заранее, зная, что мы полетим на запад.

Бадди пожал плечами:

- Или да, или нет. А обратно уже не повернуть, черт.

Снова мелькнули мимо яркие вспышки, и снова вертолет ушел в сторону. Кендрик вцепился в поручень, как утопающий в соломинку.

- А, блин! - рявкнул Бадди, выворачивая ручку двумя руками. Кендрик ощутил, как поднимается к горлу желчь и задохнулся - вертолет развернулся на месте.

- Твою мать! - послышался рев Бадди на грани истерики. - Чуть-чуть не влепили, блин!

Световые точки впереди превратились в отчетливо видимые желтоватые цилиндрические предметы, стали двигаться по собственной воле, раздвигаясь, чтобы пропустить вертолет Бадди. От вертолетов преследования протянулась очередь трассирующих пуль - один из цилиндров расцвел огненным шаром и медленно закувыркался к земле.

У Кендрика похолодело в груди, когда он увидел, насколько же близко к ним этот вертолет противника Им не уйти.

И в ту же минуту они миновали висячие цилиндры. Кендрик успел мельком увидеть один из них: беспилотный вертолет, несколько футов в диаметре, похожий на толстый пончик. Вертолет качался в воздухе вверх-вниз, а поскольку он был слегка внизу и сбоку от них, сверху был виден винт, поддерживающий его в полете.

Но что тут делают эти штуки? Это Дрегер или «Лос Муэртос» их здесь подвесили?

Почти сразу стало ясно, что они не зря тут висят: они двигались с четкой целью навстречу преследователям.

- Что это за хреновины? - проорал Бадди.

- Понятия не имею, - крикнул в ответ Кендрик. - Но ты посмотри, что творится!

За спиной полыхнула серия ярких вспышек, потом очередь долгих и далеких звуковых ударов. Горящие машины понеслись к земле, оставляя спиральные следы жидкого огня.

Три вертолета преследования были уже сбиты, три уцелевших метались в сложной игре в салочки с оставшимися беспилотными машинами.

- Кто-то нам помог удрать! - выкрикнул Бадди, бешено скалясь от радости. - Только кто, черт подери?

На этот вопрос Кендрик не мог дать ответа.

27 октября 2096 года. Над Тихим океаном

Следующие полтора часа они летели над водой, держась береговой линии и забирая на северо-запад. Кендрик, к своему удивлению, даже заснул и обнаружил, что может дремать в воздухе, несмотря на постоянное громоподобное гудение лопастей.

Потом проснулся - с красными глазами, затекшей шеей и сильной головной болью - и увидел внизу нечто вроде нефтяной платформы, забытой среди бескрайней голубой воды. Была она действительно когда-то нефтяной платформой или нет, Кендрик не знал, но сейчас она определенно служила иной цели.

На верхней палубе расположилась конструкция, поддерживающая маленький шаттл вроде тех, что стартовали с базы «Лос Муэртос». Сам шаттл был окрашен в светло-синий цвет с широкими полосами более темной синевы от носа через весь корпус. Из основания его уже шел пар плотными облаками, спускающимися навстречу волнам, лижущим далеко внизу опоры платформы. Неподалеку плавал корабль размером с большой фрегат, с палубой, уставленной радарами и аппаратурой связи. Когда Бадди пошел на снижение к посадочной площадке корабля, Кендрик увидел, что там ждут Велиз и еще несколько лаборокрысов из Лос-Анджелеса.

Кендрик посмотрел на собственные руки, лежащие у него на коленях. Их вид еще был далек от нормального, но уже не столь кошмарен, что был недавно сразу после выхода из Лабиринта.

Кендрик вышел из вертолета на посадочную площадку. Палуба корабля протянулась перед ним, а дальше поднимался лес спутниковых тарелок и радарных антенн, смонтированных над мостиком. Он почувствовал прикосновение свежего ветра к лицу, вкус морской соли на языке. Когда Бадди хлопнул его по плечу, Кендрик увидел, сколько у него отняли последние несколько дней постоянного стресса.

На посадочную площадку шагнул человек в белой форме, напоминающей военно-морскую, а за ним еще несколько в похожей одежде.

- Капитан Арнхейм, - представился он. - Мистер Хуарес, рад вас снова видеть. Мистер Сабак хотел бы с вами говорить безотлагательно.

Арнхейму было за пятьдесят. На его ястребином лице было выражение, которое Кендрик научился узнавать: он не знал, кому или чему верить. Мысли моряка можно было почти прочесть, когда он посмотрел на Кендрика. Надо ли этого человека помещать в карантин? Не представляет ли он опасности не только для других лаборокрысов, но и для моряков и ученых?

- Это только выглядит страшно, а так - ничего, - сказал Кендрик. - Я не заразен. И не представляю никакой опасности.

Арнхейм посмотрел на него серьезными светлыми глазами. Кендрик знал, что этот человек без колебаний выбросит его за борт, если сочтет необходимым для защиты своего экипажа или пассажиров.

- Вам следует знать, что у нас есть карантин на случай крайней необходимости. Если ваше состояние значительно ухудшится еще до запуска, нам придется, быть может, им воспользоваться.

- Я понимаю.

Офицеры Арнхейма провели их вниз, по длинным и гулким металлическим переходам, где сновали техники и матросы. Кендрик не мог не заметить, что люди Арнхейма шли вокруг него кольцом на безопасном расстоянии, отделив его от всех, с кем он мог бы вступить в контакт.

Из одной двери вышел человек, направился к ним и обменялся с Бадди крепким рукопожатием. Повернувшись к Кендрику, замялся, потом - впечатляюще благородным жестом - протянул Кендрику руку и пожал ее так же крепко.

- Привет, Джерард! - сказал Бадди.

Джерард Сабак был владельцем пусковой установки и лаборокрысом, бывшим узником Семнадцатого.

- Нам есть о чем поговорить, - начал Сабак. Он был мужчина крупный, крепкий, на шее - наросты от одичавших нанитов. Акцент то ли немецкий, то ли австрийский, но ослабленный долгой жизнью в Калифорнии.

- Рад нашему знакомству, мистер Галлмон, - обратился он к Кендрику. - Бадди сообщил по радио, что вам нужна медицинская помощь. Вы сможете?..

- Даже если бы ваши медики могли что-то с этим сделать, я не думаю, что у них хватило бы времени до… ну, понятно. - Кендрик многозначительно поднял взгляд к потолку. - Мне кажется, что сначала надо обсудить другие вопросы.

Сабак посмотрел на него неуверенно.

- Но вам… вам не больно? Или же…

- Я понимаю, что это смешно слышать, но на самом деле все не так плохо, как выглядит.

- Джерри, это не работа одичавших биоусилений, - вмешался Бадди. - Это больше похоже на состояние, которое можно подхватить возле Лабиринта, - как у тех ребят из «Лос Муэртос», про которых я тебе рассказывал.

Сабак вздохнул:

- Думаю, придется просто поверить тебе на слово. Давайте поедим у меня в каюте, а заодно там и поговорим. - Он повернулся к Кендрику, осмотрел его еще раз озабоченным взглядом. - Откровенно говоря, мистер Галлмон, если я вас отведу в кают-компанию, это может привести к бунту на борту корабля.

У себя в каюте Джерард сел за стол красного дерева. Почти сразу принесли еду и кофе, и от его аромата у Кендрика голова закружилась. Он жадно заглотил бифштекс и салат, слушая беседу Джерарда и Бадди и время от времени кивая. Когда он покончил с едой, снова навалилась усталость. Ощущение было такое, что сейчас он мог бы тысячу лет подряд проспать.

Бадди закончил рассказ о полете к Лабиринту.

- Да, - сказал Сабак, оборачиваясь к Кендрику. - То, что вы сделали, это… замечательно. Но я не понимаю, зачем это было нужно. Что вы хотели тамлайти, в Лабиринте?

Бадди посмотрел так, будто готов был ответить. Но Кендрик хотел рассказать об этом сам.

- Я искал доказательство, которое абсолютно и неопровержимо свяжет Дрегера с экспериментами над лаборокрысами.

- И вы его там нашли, это доказательство? Кендрик потер лицо ладонями.

- Не совсем. Я… то, что я там нашел, сказало мне, что доказательство это находится на «Архимеде». Я бы не хотел сейчас вдаваться в детали, но мне нужно было побывать в Лабиринте, чтобы узнать, где мне дальше искать эту информацию.

Сабак бросил на Кендрика взгляд, который без большой натяжки можно было бы назвать недоверчивым.

- И что вас наводит на мысль, что такая информация обнаружится там, наверху?

- Дело в том, что ни Макс Дрегер, ни кто-либо другой не могут получить доступ, даже удаленный, к каким бы то ни было существующим на «Архимеде» записям, физическим или иным. А у меня есть информация, что свидетельствующие против него записи действительно существуют. Если я их найду, я Дрегера свалю. Окончательно и навсегда.

- Так что вы все это проделаете, а потом вместе с нами пойдете к Светлым?

- Вот в этом я уже не уверен. Лицо Сабака окаменело:

- Я о вас знаю. Я помню, какую работу вы проделали во время Процессов. Сколько выкопали всякой дряни. На меня это произвело впечатление. Есть люди, которые вас за это считают героем. Но вы были в Семнадцатом, и вы не видели то, что видели мы - все остальные?

- Что-то я видел, - признал Кендрик. - Но не обязательно то же самое, что, очевидно, испытали вы. Не столько, чтобы убедить меня лично в том, во что все вы верите.

- Думаю, что недостаточно, - ответил Сабак после неловкой паузы. - Иначе вы бы уже знали.

Он наклонился вперед и понизил голос, будто вовлекая Кендрика в заговор.

- Вы знаете, что нас из Семнадцатого осталась всего сотня?

Кендрик остолбенел.

- Сотня? - Он почувствовал, что краснеет. - Я не представлял себе…

- Да, из Лабиринта спаслось намного больше. Но с тех пор прошло время. Те, кто не дожили… из них мало кто умер от причин, которые можно бы назвать естественными. Что бы вы ни думали о нашем предприятии, о том, правы мы или нет, Кендрик, не забывайте, что всем нам просто больше некуда податься.

Глаза Кэролайн блеснули, и на жуткий миг Кендрик подумал, что сейчас она обернется и посмотрит на него. Но она глядела невидящими глазами в потолок карантинного изолятора. Одежду ее заменили синим бумажным комбинезоном, который до холодка в спине напоминал о форме заключенных в Лабиринте.

На приличном расстоянии позади Кендрика стояла женщина - губы на круглом лице поджаты. Бэджик на жакете сообщал, что это - доктор Мария Нюмарк.

Что-то исказило форму черепа Кэролайн. Кости над правым ухом будто выперли наружу - толстые жесткие линии перечеркнули кожу. Рот ее был полуоткрыт, будто она хотела заговорить перед смертью.

Ничего. Ничего Кендрик не ощущал. Будто все эмоции из него высосали, оставив только оболочку полуорганических усилений, которая по ошибке считает себя человеком,

- Хотел бы увидеть ее ближе. - Он обернулся к доктору Нюмарк. - Впустите меня к ней.

Мария Нюмарк покачала головой и показала на многочисленные охранные системы, установленные около стекла, за которым лежала Кэролайн. Кендрик представил себе, как высоко задирали брови не-лаборокрьгеы, когда Сабак со своими коллегами устанавливали этот биологически защищенный изолятор.

- Боюсь, что это невозможно. Кендрик облизал губы.

- Когда? - спросил он. - В смысле, когда она… - Он показал в сторону Кэролайн.

- Прямо перед вашим прибытием. Мы сделали все, что было в наших силах.

Он видел неровные выступы под комбинезоном - там, где усиления пробились наружу. У него закружилась голова, он отвернулся, отступил.

- Надо отслужить похоронную службу, - сказал он непослушными губами.

Доктор посмотрела на стену с часами.

- Честно говоря, не уверена, что для этого есть время, мистер Галлмон. Мне очень жаль.

- Когда я ее видел в последний раз, мне показалось, что ей лучше.

Доктор Нюмарк сочувственно кивнула.

- В литературе много описаний подобных случаев. Но внешний вид при таких болезнях бывает крайне обманчив, - Она шагнула вперед. - Наверное, я могла бы вас здесь оставить на несколько минут, если хотите.

Кендрик прижался лбом к стеклу, чувствуя, как волнами накатывает на него изнеможение. Это ему показалось - те неуловимые блестки света там, где ее руки касаются металлической подстилки? Будто что-то металлоподобное стремится из ее пальцев вниз, что-то похожее на нити.

Он услышал, как подошла к нему Мария Нюмарк, осторожно положила пальцы ему на руку. Он повернулся, чуть не потерял равновесие, ухватился за край ближайшего стола.

- Вам теперь нужно отдохнуть, - сказала доктор твердым голосом. - Вы себя загоните, если сейчас не поспите.

- Нет, я…

- Отдыхайте.

Кендрику приснился сон.

Он открыл глаза - и снова оказался на «Архимеде». Воздух над головой был заполнен огромным серебряным облаком. И тут же оно лопнуло рябящим туманом крылатых форм, штопором устремившихся к нему.

Последнее, что он помнил, - это был Бадди, помогавший ему дойти до свободной каюты после вызова в кабинет доктора Нюмарк. На самом Бадди лица не было - он только что узнал о смерти Кэролайн. Если Бадди что-то и говорил ему о последствиях, Кендрик этого не помнил.

Он опустил голову на подушку - разум и эмоции еще были наполнены воспоминанием о Кэролайн, лежащей неподвижной безжизненно. И сейчас он сюда вернулся.

И будто всегда здесь был, ожидая чего-то.

Создания эти подобрались ближе, порхая в разбухшем воздухе, мелькая уродливыми, искаженными лицами. Не удивительно, что он так долго не мог узнать оригинал.

- Роберт, - произнес он наконец, обращаясь к тысяче крылатых существ, реющих над ним в воздухе.

Одно из них заговорило - чистым и наполненным голосом, неожиданным для его размеров.

- Тебе здесь быть не следует, - сказал Роберт-гомункулус. - Ты нам тут не нужен.

-  Все равно я там буду, - ответил он. - Я несу в себе Питера Мак-Кована.

Пока Кендрик говорил, спутники этого создания хаотически порхали вокруг.

- Питер мне сказал, что ты не даешь ему освободиться из Лабиринта, - продолжал он. - Ты его там держишь глухим и слепым.

Мельтешение крылатых созданий стало еще лихорадочней, они завертелись с новой силой. Снова Кендрику вспомнились косяки рыб, мелькающих в океанских глубинах.

- Твой Питер - мерзость! - завизжало то же создание, что и в первый раз, вдруг оказываясь возле лица Кендрика. - Его ни в коем случае нельзя сюда привозить!

- Мне нужно найти одну вещь, которая находится на борту «Архимеда». Я могу…

- Его нельзя сюда привозить! Нельзя сюда привозить! - загудело какое-то другое из этих созданий… или то же самое? Различить мелькающих насекомых было невозможно. - Я вижу, вижу, как он в тебе прячется!

У Кендрика пересохло во рту.

«Что такого видели во сне Бадди, или Сабак, или кто угодно, что они решили, будто эта штука в своем уме?»

Мелькающие вокруг твари больше всего напоминали саранчу, сбивающуюся в стаю, и Кендрик пригнулся, защищая лицо от их неисчислимых орд. Одна только тяжесть этой массы заставила его рухнуть на колени, прикрывшись локтями. Он снова заговорил, возвысив голос до крика:

- Это ведь тебя использовали Светлые, чтобы связаться с нами? Ты был первым. Ты слился с ними, и что-то вышло неправильно.

Стальные инсекты брызнули в стороны в буре хлопающих крыльев, и в густом медовом воздухе можно было почти па ощупь учуять их злость.

Они продолжали кружиться вокруг него, масса голосов сливалась в один. Столько чуждых образов и мыслей клубилось в голове у Кендрика, что он свалился на пол, не в силах переварить даже часть информации, осаждающей его череп.

Но за этими образами и ощущениями он определил еще что-то, нечто более глубокое: правильное, ритмичное. Почти… почти как пение.

Даже не пение - разговор. Но ничего похожего ни на один хоть когда-нибудь слышанный им язык… и все же было такое чувство, что прислушайся внимательней - и все станет понятно.

Кендрик снова собрал силы, чтобы встать, отбиваясь от крошечных тварей, мечущихся к нему с визгом и хлопаньем крыльев. Сколько бы ни повторял он себе, что ничего этого наяву нет, инстинкт говорил иное.

Пение стало яснее, вдруг начало восприниматься отчетливо. Он понял, что это не Роберт, а Светлые, и сейчас они говорят с ним непосредственно.

Оказалось, что он парит в воздухе, подхваченный заливающим все вокруг светом. Глянув вниз, он увидел там травянистую равнину. На ней два человека с нашивками «Лос Муэртос» бежали, спасаясь, к входу одноэтажного здания.

Один из них поднял устройство с бульбообразным дулом, направив его на рой пикирующих Робертов-гомункулусов, и из дула вылетело пламя. Кендрик заметил у человека за плечами бак с горючим.

Но солдат, несмотря на свои усилия, вскоре был поглощен морем паутинных крыльев. Они огромными сверкающими глыбами кишели вокруг этих двоих, затопили их и раздавили наконец.

И тогда, без всякого видимого перехода, Кендрик оказался снаружи «Архимеда», и поверхность станции поплыла под ним. Он узнал два шаттла, которые стартовали из пустыни - их корпуса выдавались перпендикулярно из причальных отсеков, окруженных металлическими конструкциям и с трубами доступа и герметизированными модулями.

Потом и «Архимед» исчез. Теперь до него дошло, что именно это видели Бадди, Сабак, Кэролайн и все прочие.

То, что ввел Кендрику Харденбрук, больше не блокировало сигнал от Светлых.

Он плыл высоко над закруглением Земли, огромным полумесяцем, освещенным мигающими огоньками городов, все еще охваченных ночью. Вспышки молний подсвечивали снизу тучи где-то над Бискайским заливом.

На его глазах линия раздела дня и ночи поползла быстрее, еще быстрее, за несколько секунд превратилась в сине-зеленую размытую полосу.

Быстрее, еще быстрее.

Звезды сдвинулись. Ощущение вечного холода охватило Кендрика при взгляде на Млечный Путь, широкую сверкающую полосу, - потому что она тоже пришла в движение.

Вселенная старела. Тысячи и тысячи звезд пролетали мимо, мчалось время со скоростью десятков миллионов лет в секунду. Галактики выстраивались в узоры, слишком правильные для естественных, соединенные протянутыми между ними пучками света.

Мысленно Кендрик ощущал растущее сердцебиение огромных империй, агрессивных ульевых разумов, поглощающих несчетные беззащитные миры и уходящих в конце концов во тьму времен, в полузабытые легенды - и все это быстрее, чем он успел бы моргнуть глазом.

Он вертелся сам, и физическое ощущение собственного тела исчезло, осталась крошечная пылинка сознания, летящая на невероятной скорости сквозь время жизни вселенной. Он видел приближение последней тьмы, ощутил огромной силы интеллект, окружающий его. И понял: они пройдут весь путь до самого конца

До конца всех вещей.

Галактики теперь соударялись, и Кендрику почудилось, что он слышит крики погибающих миров. На его глазах целые созвездия окружали себя огромными искусственными оболочками энергии, удерживающей свет их звезд, и пропадали из видимой вселенной. Сквозь необозримый размах пространства и времени он ощутил то, что нашли Светлые, когда впервые добрались сюда, на сотни миллиардов лет в будущее.

Разум, который он чувствовал раньше, сейчас окружал его полностью, вездесущий, всемогущий, невероятно старый, существующий десятки миллиардов лет. Он проникал до глубочайшего уровня реальности, пребывая в слабых, скрытых размерностях под уровнем квантового супа, составляющего наиболее фундаментальный слой существования.

Космос сжимался и темнел, а Кендрик летел вперед. Вселенная вокруг неслась к своему завершению, сталкивались в яростных взрывах галактики, все быстрее и быстрее…

…и вдруг все прекратилось.

Кендрик ощутил, что он не один.

Он лежал, припав щекой к пахучей мокрой траве, откуда-то сверху светило ласковое солнце. Кендрик поднял голову.

- Спим на работе? - усмехнулся ему Питер Мак-Кован. В его толстых пальцах болталась сигарета

Кендрик уставился на него, ошеломленный, потом собрался с мыслями и заметил:

- Раз ты здесь, то, значит, я в аду?

Питер засмеялся - глубокий грудной рокочущий звук.

- Не, это Небеса - и потому у сигареты такой дерьмовый вкус. - Снова тот же глубокий рокочущий смех,и будто не было всех этих лет, прошедших после Лабиринта.

- Где мы? - Кендрик встал,огляделся, посмотрел вверх. Воспринять то, что с ним сейчас было, оказалось невозможным: слишком много, слишком быстро - в такой степени, в какой он не мог даже себе этого вообразить. - С виду будто…

- Я думаю, где-то в Канаде возле Онтарио, - ответил Питер. - Блин горелый, царство неограниченных возможностей, и вот что выбирает твой разум? - Он покачал головой и затянулся сигаретой. - Ну ни капли воображения. Но да. Ты прав.

У горизонта громоздились тучи, настолько реально, настолько нормально, что это казалось невероятным. - И это… это действительно Омега? Питер пожал плечами:

- По-моему, да.

-  По-твоему? Питер поднял руки:

- Кендрик, это же не значит, что у меня какое-то особое знание есть. Меня там, внизу, годами держал этот сумасшедший гад. Ты не можешь себе представить, что это было: все, что я думал, он слышал. Все, что думал он, слышал я. - Он улыбнулся: - Во всяком случае, так обстояло дело, пока ты меня не выпустил. И пока я с тобой, я могу тебе помочь.

Небо уже начало темнеть, открывая огромный водоворот звезд, протянувшийся от горизонта до горизонта. Сами звезды мигали, будто какие-то невидимые предметы метались в атмосфере, преломляя и отражая свет звезд.

В каждую клеточку существа Кендрика закрадывалось живое понимание. Все - трава, деревья, облака, звезды и даже воздух - все это было живым, разумным. Это был Бог, в некотором смысле, но Бог, рожденный наукой и знанием.

На долгом пути сюда Кендрик видел, как плоть и кремний сливались в интеллект, вплетенный в саму ткань космоса. И все это он сейчас ощущал вокруг себя, и это его обескураживало, подавляло.

- «Архимед», - сумел он выговорить. - Что ты будешь делать, когда мы там окажемся?

- Увидишь, - ответил Питер.- Мы не будем больше говорить до прибытия. Мне нужно приготовиться… - он запнулся. - Мне жаль, что так вышло с Кэролайн.

- Угу, - буркнул Кендрик. - Мне тоже. - Ты еще никак не можешь это постичь?

- Ну, не то чтобы. - Кендрик снова поднял голову. - Слишком много я видел смертей за эти годы.

И мою тоже. Кендрик позволил себе слегка улыбнуться: - И твою тоже. Хотя как-то странно такое говорить, когда ты вот он стоишь.

- Ты хочешь сказать, что для тебя смерть - дело привычное?

- Да надеюсь, что нет! - Кендрик горько засмеялся. - Просто перестал так остро воспринимать. - Но образ мертвой Кэролайн на карантинной койке не оставлял его. И он не мог перестать думать, каковы были для нее эти последние мгновения. - Послушай, одну вещь мне надо знать, - быстро заговорил он, надеясь избавиться от этих мыслей. - Куда мне идти, когда я попаду на борт?

- В центральную лабораторию, - ответил Питер угасающим голосом. - Второй отсек.

Это было еще не все, что Кендрик хотел спросить, но он почти физически ощутил, как снова сомкнулась вокруг него тесная каюта, и склон холма исчез, будто был всего лишь ярким сновидением.

Кендрик проснулся в каюте под вой клаксонов, от которого даже койка дрожала.

Глянул на настенные часы - все еще ошеломленный откровением и тайной. Всего шесть часов до старта.

Через двадцать минут Кендрик нашел Сабака на мостике - он совещался с Арнхеймом. Бадди и Велиз тоже присутствовали. Несколько минут назад наконец отключили сирены, но Кендрик не преминул отметать напряженные лица моряков, с которыми приходилось встречаться в узких коридорах, их отведенные при его приближении глаза. Он не успел посмотреть в зеркало, но решил, что, судя по поведению встречных, выглядит по-прежнему отвратительно. Бадди отвел глаза, когда он подошел.

- Похоже, против нас идет атака. - Он посмотрел озабоченно. - Послушай, ты только что потерял дорогого для тебя человека. Тыуверен,что…

- Все нормально, функционирую. - Кендрик посмотрел на Сабака. - Так что за атака против нас?

Сабак посмотрел так, будто сейчас скажет Кендрику, что тому здесь не место.

- Трудно сказать, - ответил он наконец, пожав плечами. - Пока что они держатся на расстоянии. Но выглядят неприятно.

Он опять обернулся к горизонту.

Кендрик встал рядом с ним. Отсюда был виден весь корабль и далекий океан за ним. Сперва он решил, что линия, разделяющая море и небо, - это далекий берег. Потом увидел, что на самом деле это другой корабль, но такой, который занимает устрашающую часть горизонта.

Тогда он посмотрел на пусковую платформу, примерно в сотне метров от себя. Над шаттлом кружили четыре вертолета, соблюдая дистанцию, но явно представляя собой угрозу. На них были видны пусковые установки ракет.

- Дрегер, - мрачно сказал Сабак Кендрику.

- Откуда вы так точно знаете?

Сабак посмотрел на Арнхейма, а тот кивнул на ряд экранов, показывающих корабль на горизонте в хорошем разрешении. Видно было, что это нефтяной танкер, и нетрудно было догадаться, откуда взялись вертолеты.

- Мы проверили записи, - объяснил Сабак. - Танкер принадлежит дочерней компании Макса Дрегера.

- О'кей. А мы знаем, чего он хочет? Бадди встал рядом с Кендриком.

- Ты с ним говорил последний. Если кто-нибудь и знает, то это ты.

- Я тебе сказал: по его словам, он хочет, чтобы мы взяли туда его и его людей.

Арнхейм ткнул пальцем в один из четырех вертолетов, летающих возле шаттла.

- А не то? Иначе он нас взорвет? Этого он хочет?

- Он предложил нам некоторую защиту от «Лос Муэртос». Арнхейм обернулся к Сабаку:

- Это стоит рассматривать всерьез?

- Нет, -шагнул к нему Кендрик. - Ни при каких обстоятельствам.

- Сэр! - С другой стороны мостика от ряда терминалов подошел молодой человек. - У нас входящее сообщение.

- С танкера? - повернулся к нему Арнхейм.

- Да, сэр, они хотят говорить с…- oн нервно посмотрел на Кендрика и других лаборокрысов. - С пассажирами. - Сабак подошел к Кендрику, Бадди и Велизу и показал на выход.

- С вашего разрешения, - сказал он негромко. - Нужно всего лишь спуститься на одну палубу. Нет смысла волновать моряков или персонал пусковой установки больше, чем это необходимо.

Через несколько минут они оказались в длинном помещении с низким потолком, меблированном офисными стульями и рядами терминалов, похожих на те, что Кендрик видел на мостике. Когда они вошли, бывший там моряк оглянулся на них через плечо, задержал взгляд на Кендрике чуть дольше, чем это было бы вежливо в обычных обстоятельствах. Наконец он вспомнил, что рот можно бы и закрыть. Сабак отпустил его, сел в опустевшее кресло, начал быстро постукивать пальцами по экрану.

Кендрик и остальные вошли вслед за ним. и на настенных экранах возникли виды окружающего океана. Кендрик увидел, что танкер подошел ближе, отвернув от пусковой платформы. Наверное, уже какое-то время он отрабатывает задним ходом, снижая скорость.

Возник еще один экран - сперва искры помех, потом искры собрались в изображение Макса Дрегера, говорящего с кем-то, камере не видным. Он обернулся, чуть покосился в сторону, глядя прямо в объектив экрана.

Сабак обратился к изображению:

- Мистер Дрегер, мы с вами говорим по защищенному от прослушивания каналу. Вы говорите непосредственно со мной и некоторыми свидетелями, присутствующими на судне управления запуском. Я директор компании, владеющей данным судном и платформой. Приближающийся танкер - ваш?

- Да, мой. - Голос Дрегера звучал спокойно. - У меня есть к вам предложение.

- Минутку. Сабак махнул рукой Бадди, собиравшемуся заговорить, чтобы не вмешивался. - Я вынужден спросить: эти вертолеты возле нашей пусковой платформы принадлежат также вам? Потому что в таком случае вы сейчас нарушаете столько международных правил, что вываленное вами на себя дерьмо вам придется до Страшного суда разгребать. Ваши вертолеты вооружены - и это уже само по себе превращает их действия в акт пиратства.

- Эти вертолеты предназначены для вашей защиты, -ответил Дрегер. - До закрытия окна запуска остается всего несколько часов. Я вам предлагаю защиту со стороны моей службы безопасности.

Кендрик наклонился к экрану:

- Сейчас вы чего хотите, Дрегер? Дрегер натянуто улыбнулся:

- Известно ли вам, что эскадрилья истребителей «Лос Муэртос» летит сейчас на север из Панамы, чтобы разнести вас в клочья?

Кендрик моргнул:

- У меня нет никаких причин вам верить. Дрегер пожал плечами:

- Тогда подождите, пока они прилетят.

Сабак положил руку на плечо Кендрику, но тот стряхнул ее:

- Бросьте нести чушь, - сказал он экрану. - Говорите прямо, что вам нужно.

- Если вы согласитесь доставить выбранных мною людей на борт «Архимеда», я гарантирую применение всех доступных мне ресурсов для предотвращения любых враждебных акций против вашего корабля и платформы в процессе запуска и после него.

Сабак поманил рукой Кендрика, и они отступили от экранов. Сабак заговорил, понизив голос:

- Вы этого типа знаете насквозь - Так Бадди сказал. Он сейчас правду говорит?

- Вероятно, но гарантий дать не могу. Вполне возможно, что он при этом нас берет на блеф.

- Это вы мне должны объяснить.

- Я ни на миг не верю, что он будет стоять и смотреть, как эти гипотетические истребители нас расстреливают, если мы откажемся от его предложения. Мы - его единственный билет на борт «Архимеда». Если мы достаточно долго подождем, я уверен, он нам даст свою защиту независимо от того, примем мы его предложение или нет - просто чтобы сохранить хотя бы самый дохлый шанс убедить нас ему помочь.

- А если мы все-таки примем его предложение?

- Вспомните, с кем мы имеем дело, ответил Кендрик. - Это Макс Дрегер. У нас нет доказательств, что эти истребители вообще существуют. А если существуют, то что они не его.

- Блин… - Сабак уставился в пространство, глубоко задумавшись, потом покачал головой; - Послушайте, предположим, что он говорит правду - насчет истребителей. Тогда отвергнуть его предложение - огромный риск, блефует он или не блефует. Если он действительно будет стоять в сторонке, когда на нас нападут, тогда жизнь сотен людей, которых мы с капитаном Арнхеймом должны защищать, будет под страшной угрозой. Нет. - Он мотнул головой. - Я не буду рисковать, когда есть вариант этого не делать.

Кендрик с отчаянием понял, что терпит поражение.

- Если мы заключим с ним соглашение, нас втянут во что-нибудь, о чем мы пожалеем. Это сделка с дьяволом.

- Послушайте, мне полезен сейчас любой совет, признаю. Но если в том, что он говорит, есть хоть доля правды, у меня нет иного выбора, как принять его условия.

Кендрик яростно затряс головой, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

- Решать вам, - ответил он сдавленным голосом. - Только помните, вины его в смерти Кэролайн Винченцо не меньше, чем если бы он пустил ей пулю в лоб.

- Знаю, - хмуро сказал Сабак. - Не думайте только, что мне это нравится больше вашего. - Он шагнул обратно к монитору и обратился к Дрегеру: - Чтобы принять какое-либо ваше предложение, нам нужны доказательства. Чем вы можете подтвердить свои слова?

На экране под изображением Дрегера замигала иконка.

- Закачиваю вам информацию, которую вы просите, - ответил Дрегер.

Бадди наклонился через плечо Сабака, тронул иконку:

- Это прямая передача со спутника, - объяснил он. - Он нас слышит? - Бадди кивнул на Дрегера.

Сабак стукнул пальцем подругой иконке:

- Сейчас нет.

- Так вот, это та же спутниковая информация и телеметрия, которой пользовались во времена моей армейской службы. Информация в реальном времени о перемещении самолетов и кораблей и точки вероятного столкновения.

- Я такие вещи не хуже тебя знаю, - ответил Сабак. - И это можно подделать.

Бадди покачал:

- Это - нет. Посмотри на информацию идентификации спутника. Она идет с довоенных орбитальных платформ, в которые хакеру не врубиться. Эту идентификацию ни за что и никогда не получить с какой бы то ни было гражданской сети GPS. Максимум, что мог сделать Дрегер, - это присосаться к передаче одного из таких спутников, чтобы выкачать эту информацию, но она все равно корректна.

- Значит, ты говоришь, что все это серьезно? Бадди энергично кивнул головой:

- Именно это и говорю.

Кендрик смотрел, как но экрану ползут цифры. Широты и долготы, воздушная скорость и расстояния. Бадди постучал пальцем по рядам таблицы цифр:

- А если руководствоваться вот этим, то истребители прилетят как раз когда нам пора будет стартовать.

Сабак вытянул палец, поднес его к голосовой иконке и не сразу до нее дотронулся.

- Мистер Дрегер, вы знаете, что на борт «Архимеда» вы без нас попасть не сможете. Это так?

- Все экспедиции, направленные мною - или кем-либо другим, - заканчивались катастрофой. Эти сведения общедоступны.

- Тогда что заставляет вас думать, что с нашей помощью вы добьетесь успеха?

- Я знаю о Светлых, мистер Сабак. Конечно, я знаю, что там происходит, не хуже вас, если не считать, что я… гм… не пережил те ощущения, которые были у вас и других усиленных. Кроме того, на станции мне потребуется лишь ограниченное время для извлечения интересующей меня информации. Мое мнение - у меня куда больше шансов на успех, если я буду сопровождать тех, с кем Светлые определенно имеют сильное сродство.

- Что такого есть на «Архимеде», что вам так сильно хочется получить?

- Светлых создал я, потому и общаться с ними тоже мне. На борту этой станции есть информация, жестко закодированная в мое прямое распоряжение - то есть доступ к ней могу получить только я и только лично. И я хочу ее получить. - Дрегер помолчал секунду. - Польза для человечества от знания, добытого Светлыми, может быть неизмеримой. Уже одно это оправдает мое участие в экспедиции.

Дрегер обратился теперь к Кендрику:

- Мистер Галлмон, вы помните момент, когда вы, улетев из Лос-Анджелеса, попали под обстрел? Помните беспилотные машины, которые атаковали ваших преследователей?

- Так это были вы, - услышал Кендрик голос Бадди у себя за спиной. Дрегер кивнул.

- Считайте это жестом доброй воли. Если бы не он, вас бы сегодня здесь не было.

- Это правда? - спросил Сабак у них обоих.

- Да, мы попали под обстрел после вылета из Лос-Анджелеса, - подтвердил Бадди. - И некие беспилотные устройства остановили преследующие нас вертолеты.

- Помните, без меня вам просто не взлететь с земли, - предупредил Дрегер. - Вы принимаете мое предложение?

- Мы подумаем и ответим, - сказал Сабак.

Потом оглядел своих спутников. Никто ничего не сказал, и потому он протянул руку к экрану. Экран медленно погас.

- Вот же проныра, - сказал Сабак, но видно было, что он заинтересовался.

- В том, что нам спасает жизнь именно Дрегер, есть что-то такое, что здорово мне не по нутру, - буркнул Велиз. - Он же даже не пытается отрицать, что играет нами как пешками на пути к своей цели.

- Времени до старта у нас мало, - напомнил Бадди. - На этой стадии игры даже не знаю, есть ли у нас другой вариант, кроме как принять его условия.

Сабак кивнул, соглашаясь.

Кендрик почувствовал, как холодный ужас постепенно растет в нем изнутри. Все было не так, совсем не так, как надо.

- Только не делайте ошибку, веря ему на слово. Как только мы окажемся там, все сразу станет совсем по-иному. Если он что-нибудь попытается предпринять, то будет война - он против нас. Зато мы - лаборокрысы, и это преимущество никуда не денется.

Кендрик пошел обратно на палубу, не в силах смотреть, как Сабак договаривается с Дрегером об условиях. Интересно, собирается ли Дрегер возвращаться на Землю с добытой информацией, или же он думает, что пройдет по туннелю вместе с лаборокрысами до самой Омеги?

Он вышел, и голова слегка закружилась от свежего морского воздуха. Воды, как и ожидалось, были спокойны: в противном случае старт пришлось бы отложить, а это была бы катастрофа. Небо было безоблачное, океан уходил в прозрачную глубину под гладкой хрустальной поверхностью.

Кендрик посмотрел на танкер, который теперь уже остановился. Верхние палубы у него были сделаны будто по модели авианосца, и с десяток обтекаемых военных самолетов с вертикальным взлетом стояли рядом с ракетонесущими бронированными вертолетами. Десятки людей, издали казавшихся муравьями, двигались по акрам стали. Кендрик снова вспомнил Ангкор-Ват и подумал, не служит ли этот огромный корабль подвижной вспомогательной базой для операций Дрегера.

Он посмотрел на начавшее темнеть небо, на первые звезды, показавшиеся в гаснущем свете. Где-то высоко кружился на орбите «Архимед», и реальность решения туда лететь только начинала доходить до сознания. Он перенес внимание на шаттл, обтекаемый, мощный, лежащий на пусковой платформе. У него на глазах вертолеты Дрегера отошли от платформы и вернулись на танкер. Сабак и Дрегер о чем-то договорились.

Бадди чуть позже пришел за ним, хлопнул по плечу.

- Вот и оно. Готов лететь? Кендри к повернулся к старому другу:

- И мы действительно пойдем на это?

- А как же. А тебя все предчувствия одолевают? Кендрик посмотрел на море:

- И ты готов все это оставить за спиной?

- Вряд ли я проживу больше пары-тройки лет до того, как меня убьют эти усиления, - сказал Бадди очень спокой-

но. - А с тобой не так. Не хочешь поделиться?

- У меня было что-то вроде видения, Бадди. Думаю, то, что видели вы. Будто карнавальная поездка через историю вселенной.

- До самого конца?

- До самого конца, - кивнул Кендрик. Бадди наклонил голову набок:

- Но ты все равно в это не веришь? Кендрик вздохнул и отвернулся от платформы. Он вспомнил разговоре Мак-Кованом.

- Не так, как вы. Не было откровения, не было твердого ощущения, что именно так и надо поступать.

- Кендрик, для большинства тех, кто с нами, другого пути нет. Даже если они будут знать, что шанс ничтожен, они все равно рискнут. Либо так, либо оставаться на Земле, где их ненавидят и презирают, и ждать долгой и мучительной смерти. Выбор не особенно большой. Ты вспомни, я Дрегера ненавижу не меньше тебя, я хочу, чтобы ты нашел то доказательство, которое ищешь. Но мне не нравится мысль оставаться здесь и медленно умирать, быть может, где-нибудь за решеткой спецкарантина. Кендрик покачал головой.

- Послушай, одну вещь я о Дрегере знаю: он не лжет. Он может тебе всадить нож в спину, но слишком он горд своими достижениями, чтобы делать утверждения, которые ему нечем подкрепить.

- Ты говоришь о лечении, которое он тебе предложил?

- Я в Ангкор-Вате видел человека, который мне сказал, что у него усиления после Дрегеровского лечения стабилизировались. И точно такое же лечение я получал от Харденбрука.

Бадди посмотрел на него недоверчиво:

- То естъ ты хочешь сказать, что вернешься с «Архимеда», привезя улику против Дрегера, но потом все равно его лечение примешь?

- Если Дрегер действительно нашел способ подчинить себе лаборокрысовские усиления, то аналогичные способы могут найти и другие люди. И даже если такого средства пока нет, я все равно хочу вернуться. Надежда есть всегда.

- Для тебя, Кендрик, быть может, - если захочешь пойти на риск. - Бадди покачал головой. - Но я тебе уже говорил: я больше верю в Светлых, чем в любые шумные заявления насчет лечения того, чего вылечить, как я твердо верю, нельзя.

Похоронная служба не состоялась, поскольку доктор Нюмарк считала своим долгом как можно быстрее сжечь останки Кэролайн в качестве предосторожности. Кендрик чуть не психанул, когда она ему сказала, что даже сохранить пепел для последующей церемонии он у себя не сможет, потому что прах тоже должен быть изолирован. А Кендрик ощущал, что как-то обозначить уход Кэролайн для него просто жизненно необходимо.

Недопустимо, возражала доктор Нюмарк, раз есть хоть малейший шанс нарушения карантина. Кендрик чуть не рассмеялся ей в лицо, объясняя, что он сам - ходячее нарушение карантина, и для него особой разницы нет. Она с каменным лицом ответила, что, к сожалению, с ним она ничего сделать не может.

В конце концов он вытащил на палубу Бадди, так как среди еще живых лаборокрысов только он был знаком с Кэролайн, помимо самого Кендрика. Они дернули по глотку виски прямо из бутылки, приобретенной Бадди у какого-то матроса, и долго молча смотрели в океан. И мало чего тот или другой могли бы заставить себя сказать.

В течение часа всех перевезли на шлюпке на пусковую платформу, и каждому дали легкий космический скафандр, помеченный цветной эмблемой частной ракетной компании Сабака. Где-то около сотни лаборокрысов столпились на платформе, не слишком отличаясь по виду от богатых туристов, которые решили покрутиться денек на орбите вместо катания на лыжах в Альпах.

Вскоре Кендрик оказался внутри стальных стен домика, установленного на лесах пусковой установки, откуда был виден шаттл во всю его длину - до самых двигателей.

27 октября 2096 года. Морская пусковая платформа «Коча Каньон»

Вечернее небо над головой было по-прежнему ясным, океан - по-прежнему спокойным. Обслуживающий персонал в комбинезонах и касках трижды тщательно проверил космические скафандры пассажиров. Кендрик слышал неумолчное пощелкивание диагностических систем в ближайшем интеркоме.

И когда закончились все проверки, тогда и началась атака.

Сперва появились темные пятна на горизонте. Потом, когда Кендрика вместе со всеми повели по опорам к помосту возле дверцы шаттла, мимо платформы мелькнули три тощих серебристых стрекозы, миновали танкер Дрегера и пошли дальше по длинной изогнутой траектории.

В тот же момент с палубы корабля Дрегера взлетел вертолет, приземлился на посадочную площадку платформы уже через минуту, оттуда вышли семь человек, маленьких на таком далеком расстоянии, пригибаясь от жужжащих лопастей, быстро отошли в сторону. Среди них был Дрегер, и наверняка были те, кто ждал тогда в Лос-Анджелесе в тени разрушенного дома. И все одеты в космические скафандры, усиленные черной кевларовой броней.

Секунда - и из вертолета вышел еще один человек. Машина поднялась и полетела обратно к танкеру. Человеком этим был Смиби.

- Господи! - ахнул кто-то позади. Кендрик обернулся и увидел Сабака. - Вы только посмотрите!

Все как один повернули головы - и увидели три одновременных ослепительных вспышки с главной палубы танкера. Что-то полыхнуло, устремившись к трем самолетам, разворачивающихся для нового захода на платформу. На этот раз, Кендрик был уверен, чтобы по ней стрелять.

Он огляделся и увидел, насколько же они отличная мишень. Времени завести всех в шаттл не хватит ни за что, да и там тоже безопасно не будет.

Потом стало видно, что самолеты заходят на такой курс, что шаттл будет у них прямо на линии огня. Через секунду два самолета резко вильнули в сторону, уходя от ракет, пущенных с корабля Дрегера. У Кендрика было такое чувство, будто сердце забилось в горле, когда две преследующих ракеты рухнули в океан и взорвались соленой пеной.

Но следующая ракета достигла третьего самолета, пилот которого слишком сильно прижался к волнам, и когда он взял вверх, уходя от океана, ракета его настигла. Они столкнулись, расцветая огненным шаром в полукилометре от платформы. Стоящие вокруг Кендрика люди заорали и заулюлюкали, видя, как летят по небу обрывки самолета. Платформа вздрогнула до самых своих глубин.

Кендрик глядел на шаттл, ощущая, как пересохло в горле. Черт побери, чуть не попали!

- Надо стартовать немедленно! - крикнул он Сабаку, стоявшему рядом, - Бога ради, загоняй всех на борт!

Сабак посмотрел на него сердито:

- А что ж я, по-твоему, делаю?

Кендрик оглянулся. Два оставшихся самолета уходили прочь - их преследовали с полдюжины вертолетов Дрегера.

В голове очереди вдруг возник конфликт. Кендрик мол -ча смотрел, как пожилая пара с уродливыми от одичавших усилений лицами отказывалась взойти на борт. Он их вполне понимал - садиться в летающую бомбу, по которой еще и стреляют. Пара протолкалась мимо него: старуха плакала, ее спутник шел с каменным лицом, но был донельзя перепуган. Обернувшись, Кендрик увидел, что да хвоста очереди к ним кто-то подошел - быть может, уговорить их не пятиться назад.

- А нам ничего не грозит? - спросила женщина, стоящая перед ним. - Эти самолеты не вернутся?

У нее глаза были круглые от страха. Как и остальные, она держала шлем в ранце за спиной, но надела неуместно яркий цветной шарф, покрывающий почти всю шею там, где она выступала из-под горловины скафандра,

- Думаю, все будет в порядке, - солгал Кендрик, но голос его прозвучал сдавленно. - Сядем в шаттл, а потом…

Она кивнула. Кендрик увидел, как сильно она дрожит, оглядел очередь, пораженный тем, сколько же тут человек в последней стадии одичания усилений. Этим было нечего терять, кроме веры в то, что где-то, в далеком будущем, они смогут приобрести все.

Он снова посмотрел в сторону горизонта, но оттуда, где он стоял, ничего не увидел. Если вертолеты еще продолжали преследование, то по ту сторону платформы.

Кендрик, двигаясь вместе с очередью, дошел до воздушного шлюза, вставленного на месте пары дверей грузового отсека. Стоящий у входа техник быстро провел его внутрь. Кендрик успел обернуться и увидеть, что огромный лифт, поднявший их на леса, снова идет вверх. Оттуда вышел Дрегер, одетый в серо-синий космический скафандре восходящими полосами на руках, с легким шлемом под мышкой. Рядом с ним появился Марлин Смиби, а следом - вся свита Дрегера.

Кендрик обменялся парой слов с техником, который заводил всех на борт, потом подождал, пока Дрегер и его люди строго в порядке очереди не дошли до шаттла. Сабак о чем-то тихо говорил с Дрегером, а когда заметил, что Кендрик ждет, глянул на него с тревогой. Все остальные уже были на борту.

Дрегер посмотрел на обоих твердым взглядом темных глаз и натянуто улыбнулся.

- Я ценю вашу помощь в этом вопросе, - сказал он. - В нескольких тысячах миль над нами происходят интереснейшие вещи. Скоро мы сможем стать свидетелями того, что очень мало кто увидит - в этой жизни по крайней мере.

Кендрик обернулся на Смиби - тот ответил ничего не выражающим взглядом. А Смиби, как знал Кендрик, как раз было о чем беспокоиться. Смиби - правой руке Дрегера.

Дрегер неискренне улыбнулся. Кендрик отвернулся от него и вошел в шаттл.

Еще трое техников проводили его в высокий вертикальный отсек, заполненный креслами - все повернуты вверх. Кендрик попытался не обращать внимания на головокружение, но в этом не преуспел. Его по сложной системе лестниц провели к креслу и тщательно привязали. Бадди сидел рядом, они кивнули друг другу.

- Уверен, что людей было больше, чем здесь сейчас, - сказал Кендрик Бадди, перекрывая гомон.

Некоторые пассажиры плакали, не без причин. Двое-трое даже молились, хотя Кендрик не мог удержаться от мысли, кому бы это они могли молитвы направлять.

Бадди пристально посмотрел назад на Дрегера и его людей, которых провели к креслам у самой задней стены пассажирского отсека. До Кендрика дошло, что места им остались по единственной причине: из-за лаборокрысов, которые отказались лететь или не дожили до полета. Вспомнился Эрик, погибший на зимнем северном берегу, Одри в Лос-Анджелесе. И Кэролайн. Оглядываясь на Дрегера, он лелеял ненависть, горевшую глубоко в душе.

Наконец все техники ушли, пассажиры остались одни. В воздухе гудели обрывки нервных разговоров, несмолкаемое бормотание немногих молящихся.

В мозгу у Кендрика снова и снова мелькал образ: третий шаттл «Лос Муэртос», едва оторвавшийся от земли церед взрывом, его отлетающие борта и пламя, жидкое пламя, бьющее из-под них, когда все живое внутри сгорело в мгновение ока…

Он до боли стиснул подлокотники.

Инстинкт кричал Кендрику, что надо бежать из этого шаттла, бежать наружу, кидаться в океан и плыть отсюда подальше. Но тут по кораблю пробежала вибрация, нарастая в мощный и ровный рев. Шаттл резко дернулся, и Кендрик вскрикнул. Кричали и люди вокруг него, думая, как и он, что это вернулись самолеты, платформа пробита и тонет. На миг ему показалось, что шаттл выбило из крепления, и он падает в океан. От мощной вибрации у него застучали зубы.

А шаттл едва заметно качнулся. Кендрик в панике глянул на Бадди и увидел, что его друг скалится счастливой улыбкой. Обернувшись к Кендрику, Бадди показал ему большой палец.

Корабль бешено рванулся и задрожал с яростной силой. Будто огромная невидимая рука пыталась придавить лицо и грудь Кендрика, а он отчаянно выворачивался.

- Когда стартуем? - крикнул чей-то голос над хаосом воплей.

- Уже стартовали! - заорал в ответ Бадди, и радостные вопли и улюлюканье были ему ответом.

Корабль взлетел.

Через пятнадцать минут Сабак отстегнулся и подплыл к Бадди, о чем-то коротко с ним посовещался. Кендрик сидел, вцепившись в подлокотники, уверенный, что падает, хотя знал, что ощущение это связано только с отсутствием гравитации. Пассажиры в основном будут пристегнуты на этом кратком пути к космической станции. А Кендрик все никак не мог поверить, что их не сбили.

Оказалось, впрочем, что к свободному падению не так Трудно приспособиться, как он ожидал. Когда он вылез из своего кресла; оно оказалось даже забавным.

Бадди отстегнулся следующим й подплыл к Кендрику.

- Нам надо с Сабаком еще поговорить насчет Дрегера, и у нас не так много времени, чтобы решить, куда направимся, когда попадем на «Архимед».

- Единственное, что по-настоящему имеет значение - это чтобы никто не стал ему доверять. Вот это была бы ошибка.

- Вот эти, которые с ним…

Кендрик посмотрел назад, туда, где Дрегер уже отстегнулся, как и Смиби и прочие его спутники. И они тщательно держались в стороне от всех прочих.

- Ты можешь предположить - и не ошибешься, - что эти ребята тоже усиленные, - сказал Кендрик.

Бадди посмотрел на него вопросительно:

- В смысле - что они лаборокрысы? С виду не…

- Не лаборокрысы. Это на черном рынке сделано - по крайней мере у одного из них. Я видал и других, в том числе женщину, работавшую на Дрегера. Она была усиленной, но я бы очень удивился, узнав, что она бывала где-нибудь ближе чем в тысяче миль от Лабиринта.

Бадди нахмурился:

- Так есть же чертова уйма международных законов насчет… - он остановился, прижал одну руку к щеке. - Так, слушай, ты, значит, уже имел с ними дело?

- Только со Смиби. - Кендрик кивнул в его сторону. - Ему тоже ни при каких обстоятельствах нельзя доверять.

Люди вдруг зашевелились. Бадди и Кендрик посмотрели и увидели, что Сабак открыл крышку на переборке. За ней оказался небольшой люк, и Дрегер подплыл, чтобы выглянуть.

Оглядывая других пассажиров, Кендрик по напряжению и злости на их лицах понял: они теперь тоже знают, кто этот нежеланный гость.

Сабак подплыл по воздуху и положил руки на плечи Кендрику и Бадди.

- Джентльмены, прошу подойти и посмотреть, куда именно мы направляемся.

Кендрик неуверенно замешкался, но Бадди крепко взял его за плечо и помог через герметичные двери выйти В кабину.

Там была команда из четырех человек, и Кендрик заподозрил, что один или двое из них могут оказаться лаборокрысами. Но все они были в скафандрах, и точно сказать было невозможно.

Позади виднелись звезды, светлый круг Земли - сбоку, и что-то еще вдали: темно-серый цилиндр, парящий на фоне черного бархата.

Сабак двинулся вперед поболтать с пилотами. Все они выглядели спокойными и довольными, и Кендрик им позавидовал - его состояние было от этого далеко.

Вскоре Сабак вернулся.

- Очень скоро пойдем на сближение.

- А насколько мы уже близко? - спросил Кендрик.

- Очень близко. - Сабак приподнял брови. - Чертовски близко. Мне трудно это признать, но единственная причина, что мы так далеко добрались - Дрегер. - Он покачал головой. - Очевидно, он одержим «Архимедом», раз хочет на него попасть лично. Это требует некоторого мужества.

Бадди кивнул:

- Ага, но он будет оставаться дружелюбным лишь до тех пор, пока мы служим его цели. Надо быть очень, очень осторожными.

- Сэр?

Сабак обернулся к члену экипажа, который его окликнул. Тот продолжал:

- У нас визуальный контакт с теми двумя шаттлами «Лос Муэртос».

Кендрик пристально вгляделся в растушую станцию, увидел грубо сделанную трубу, покрытую хрупкого вида конструкциями и причалами. Один из шаттлов все еще находился на внешних лесах, и нос его смотрел в середину главного корпуса станции. Но второй шаттл вроде бы сумел вырваться, и только десятки мощных с виду тросов привязывали его к станции. Они медленно извивались и вертелись, как змеи, и корпусу шаттла казался потрепанным и разбитым, очевидно, от регулярных соударений с корпусом «Архимеда». Еще ближе стала видна мерцающая искорка света в глубокой ране корпуса шаттла.

- Похоже, у них там горело что-то внутри, - сказал Сабак. - Такого бы не могло быть, если бы что-то не питало огонь - наверно, лопнувшие топливо- или воздухопроводы. Можете показать крупнее?

- Конечно, - ответил один и пилотов, и на экране показался крупный план подбитого шаттла.

- Похоже, у него двигатель взорвался, - сказал Бадди. - Что-то внутри взорвалось и вспороло корпус.

- Да отчего же такое может быть? - спросил Кендрик недоуменно.

- Других кораблей вблизи не было; - ответил пилот, чуть поворачиваясь в кресле и многозначительно глядя на Кендрика. - Если бы я не знал, что такого не могло быть, я бы решил, что они пытались оттуда вырваться.

Второй пилот, женщина, посмотрела через плечо, и на лине ее был написан вопрос: «Какого черта здесь творится?» Кендрик перехватил ее взгляд и едва заметно пожал плечами. Она нахмурилась и снова отвернулась.

Он продолжал с интересом разглядывать «Архимед», а Сабак обсуждал с пилотами план подхода и стыковки. Через несколько минут они выбрали другую ферму, расположенную чуть дальше по окружности станции. Сейчас они уже были ближе к внешней поверхности «Архимеда», и Кендрик смотрел на разорванный шаттл с завороженным ужасом. «После такого никто выжить не мог», - подумалось ему.

Шаттл подплывал к выбранной ферме, «Архимед» под ним вращался все медленнее, и наконец это вращение перестало быть заметным. Сабак отвел Кендрика и Бадди к задней стенке рубки, где к переборке крепился ряд сидений из пластика.

Они пристегнулись и стали ждать. Вскоре по корпусу прошел тяжелый звенящий гул - и гравитация вернулась.

Эта внезапная перемена оказалась очень неприятной. Кендрик представил себе, как шаттл теперь крутится вслед за вращающейся станцией; она будто пытается выбросить пришедший корабль, и возникает искусственная гравитация.

Шаттл ошвартовался брюхом наружу, и можно было внутри ходить без неприятного чувства, что мир перевернулся с ног на голову.

Сабак отстегнулся и жестом предложил Кендрику и Бадди поступить так же. Потом он вывел их обратно в короткий коридор, соединяющий кабину с пассажирским отсеком.

- Буквально одну секунду, - сказал он им, отодвигая секцию переборки, за которой открылась глубокая ниша. Там хранилось оружие - автоматы, пистолеты, что-то вроде гранат. И два бруска пластида.

Сабак достал два пистолета в кобурах - для каждого из своих спутников. Бадди удовлетворенно кивнул и явно привычным жестом взял оружие.

Кендрик с опаской смотрел на пистолет у себя в руках.

- Ты просто держи его при себе, - посоветовал Бадди. - Вряд ли тебе придется пускать его в ход. Дай-ка сюда… - Он взял у Кендрика оружие и вставил обойму. - Вот эта штучка наверху - предохранитель, и смотри, чтобы она всегда вот тут была, кроме случаев, когда уже стрелять надо. Понятно?

- Вроде бы.

- А пока что убери его с глаз. Не надо, чтобы люди Дрегера знали, что мы вооружены. Любое мелкое преимущество стоит использовать.

Кендрик поймал взгляд Сабака:

- Дрегера и его людей обыскивали? Проверяли, есть ли у них оружие?

- Не было ни времени, ни возможности, - мрачно ответил Сабак. - Тем более важно, чтобы мы были ко всему готовы.

Подошли летчики шаттла, и Сабак раздал оружие и им, присматривая за дверью в пассажирский отсек. Оттуда осторожно вошли несколько лаборокрысов - Кендрик узнал Велиза, - и им Сабак тоже раздал оружие.

-  С остальными что делать будем? - спросил Бадди, кивая головой на дверь. - Из них никто не ожидал, что здесь придется драться.

- Мне это известно, - ответил Сабак так же мрачно. - Когда войдем, нам следует разделиться на две группы. Первая пойдет вперед и разберется со всеми «Лос Муэртос», которые могли там остаться. Вторая останется здесь, возле причальных зон, и будет охранять всех остальных наших людей.

- А Дрегер? - спросил Кендрик.

- Вопрос в том, попытается ли он что-нибудь выкинуть, когда мы войдем внутрь.

- Можете не сомневаться. Но тут весь вопрос в том, станем ли мы отдавать ему то, что он хочет. - Кендрик посмотрел на Сабака вопросительно.

- Я не ожидал, что нам там придется иметь дело с Дрегером. Что, быть может, было самой вопиющей нашей ошибкой. - Сабак обернулся к Бадди. - У тебя не меньше военного опыта, чем у меня, так что когда мы там будем, ты присматривай за Дрегером и его громилами. И вопрос все тот же: вооружены ли они?

Бадди пожал плечами:

- Полагаю, вооружены, и серьезно. Сабак согласно кивнул:

- О'кей, тогда исходим из допущения, что мы в какой-то момент встречаемся с сопротивлением. Если выживших с шаттлов «Лос Муэртос» не окажется, может быть, напряжение несколько снизится. Кроме того, что связано с Дрегером.

- Дрегер будет искать те же записи, которые интересуют меня, - напомнил Кендрик.

Сабак прищурился:

- «Архимед» большой. Там пару недель надо, чтобы найти что-то конкретное. А вот пары недель как раз и не будет.

Кендрик покачал головой:

-  Мне нужно найти лабораторию во втором отсеке. Вот именно там я найду, что ищу.

Сабак медленно покачал головой:

- Лаборатория?

Один из космолетчиков сказал:

- Оттуда осуществляется централизованное управление всеми функциями станции, сэр. Компьютерные системы равномерно распределены по всему корпусу, чтобы станция в случае серьезной травмы могла функционировать дальше. Но эта лаборатория - центр, куда постоянно вводятся данные и откуда исходят их сводки.

- И нельзя исключить саботаж, - сказал Бадди. - Мы не знаем, что могли сделать там «Лос Муэртос», опередив нас.

Кендрик никак не мог избавиться от глубокого чувства ужаса перед тем, что может оказаться там, внутри «Архимеда». Все, что они пока что узнали, было профильтровано через оптику изломанного, мертвого разума Роберта. И сейчас на самом деле никто из них понятия не имел, против чего же они выступили.

Они прошли через пассажирский отсек, превратившийся из вертикального цилиндра в длинный зал с низким потолком. Бадди, Сабак и космолетчики снова проверили на всех скафандры на герметичность.

Как-то получилось, что все, не сговариваясь, оставили Дрегера и его людей самих о себе заботиться. Через несколько минут внешний шлюз открылся в длинную гибкую трубу, связанную уже непосредственно с «Архимедом». Труба оказалась неожиданно тонкостенной и непрочной на вид.

Кендрик надел шлем, и голоса окружающих превратились в далекое электронное кваканье. Он встал в очередь, и пилоты вывели его к платформе с достаточным количеством поручней - очевидно, чтобы везти прибывающих внутрь станции.

Примерно двадцать минут ушло на перевозку по трубе всех прилетевших. Кендрик и его спутники оказались в помещении, которое было задумано явно как вестибюль для оформления приезжающих - множество конторок и длинные низкие скамейки. Кендрик стал рассматривать предупреждения и плакаты, все еще висящие на пастельных стенах.

Сабак и космолетчики собрались возле герметичной двери в противоположном конце этого вестибюля. Судя по надписи на ней, там был вход в саму станцию.

Кендрик посмотрел на экран, встроенный в рукав его костюма, поиграл с меню. Нашел информацию, что атмосферное давление за пределами скафандра в данный момент нулевое. Он подумал, как вышло, что из этой секции ушел весь воздух, и значит ли это, что вся станция разгерметизирована.

Он подошел к шлюзу, где стоял Сабак. Один из пилотов открыл панель в стене рядом с дверью и подсоединил какое-то устройство к торчащим оттуда проводам. У Кендрика мелькнула мысль, отчего они не попросили его или другого лаборокрыса открыть двери своим волшебством, потом вспомнил, что никто никогда не пытался этого сделать в громоздком космическом скафандре.

После некоторых усилий шлюз открылся, и стали видны расходящиеся в разные стороны коридоры. А прямо за дверью открылся широкий зал, обставленный низкими диванами пастельного цвета.

- Воздуха нет, но свет есть, - сказал Бадди в интерком скафандра.

- Энергия подается от солнечных батарей на обшивке, - пояснил Сабак. - Это значит, нам не придется двигаться на ощупь.

Бадди засмеялся дробным смехом:

- Знаешь, лучше не напоминай.

Подошла небольшая группа лаборокрысов, и один из космолетчиков стал их инструктировать, стараясь не давать им разбредаться, но чтобы и под ногами не путались.

Сабак подошел к Кендрику:

- Вы знаете, как переключиться на конфиденциальный канал? Нет? Потому что сейчас вы вещаете на общем канале всем. Если хотите говорить только со мной, сделайте вот что.

Он показал Кендрику цепочку меню на нарукавном экране.

В вестибюль вошли Дрегер и его люди. Кендрик обратился к одному из пилотов, у которого на скафандре было имя Ру.

- Я должен у вас кое-что спросить, - начал он по конфиденциальному каналу.

- Секунду, - ответил пилот. - Так, теперь можем говорить один на один.

- Я возвращаюсь с вами обратно, - сказал Кендрик. - Вот поэтому меня интересует, когда вы летите - сейчас или потом?

- Подождем, убедимся, что у всех все в порядке, а потом мы с еще одним пилотом поведем шаттл домой. Сейчас вот вернемся и будем ждать на борту. Хотите с нами?

Кендрик покачал головой.

- Сперва мне тут кое-что сделать надо.

Эмоции Ру были написаны у него на лице: немножко изумления по поводу того, что здесь происходит, того, чего ему при всем старании не понять. Кендрик ощутил приступ сочувствия к возвращающимся пилотам: у них должно быть такое чувство, будто они помогают организации массового самоубийства.

- О'кей, - сказал Ру. - Если до того больше не увидимся, остаетесь здесь. Помните, мы тут максимум часа два будем еще торчать.

- Спасибо.

Кендрик коротко улыбнулся и отошел. Его наполняло какое-то тупое отчаяние: он даже сам себя не мог убедить, что не совершает самоубийства. Очень велик шанс, что он вообще не вернется домой, и эта мысль ужаснула его.

28 октября 2096 года. На борту «Архимеда»

На стене висела карта станции. На ней видны были несколько уровней, или палуб, перебиваемых двумя огромными искусственными полостями - одну из них Кендрик «видел», в определенном смысле, в тех видениях, что вызывали в нем усиления. Рядом с картой висели панорамные снимки интерьеров этих полостей. Там сотрудники с внешностью фотомоделей брали образцы почв или же выполняли какие-то лабораторные процедуры под огромными зеркалами, предназначенными для отражения солнечного света внутрь станции.

Кендрик подумал, что именно это, по замыслу руководства, и должны были видеть перспективные инвесторы сразу после прибытия. Здесь они ждали начала экскурсии.

Он задумался, не была ли разгерметизация результатом сбоя в системе жизнеобеспечения. Если так, то системы освещения, во всяком случае в этой части «Архимеда», этот сбой не затронул. Панели в потолке и стенах мягко светились рассеянным светом.

Кендрик посмотрел на Дрегера, на его людей, которые шли вслед за всеми, тщательно сохраняя дистанцию. В ответ на его изучающий взгляд Смиби сердито зыркнул.

Сабак переместился в центр этого зала и поднял руки, привлекая общее внимание, потом повертел головой, оглядывая всех и демонстративно указывая пальцем на свой нарукавный экран - он просил всех переключиться на общий канал. Кендрик постучал пальцами по своему экрану, и уши наполнились шумом окружающих голосов.

- Мы добрались! - объявил Сабак, улыбаясь под прозрачным забралом шлема. - Мы добрались сюда, слава Светлым!

Несколько радостных завываний, общий приветственный шум.

- Если у кого-то из вас появились сомнения, если кто-то решил, что слишком многое покидает навеки, - самое время сказать, - продолжал Сабак. - Никто о вас не будет плохо думать. Да, дело наше монументальное, но сами мы - всего лишь люди. Тот, кто хочет вернуться домой, может вернуться - с нашим искренним благословением.

Он оглядел собравшихся, но никто не сказал ни слова, никто не вышел вперед. Даже те, кто раньше заливался слезами, теперь решительно молчали.

- А он что тут делает? - спросил кто-то, указывая на Дрегера. Кендрик тоже посмотрел на миллиардера - лицо Дрегера за забралом осталось бесстрастным.

- Мистер Дрегер помог нам сюда добраться целыми и невредимыми, - тщательно выговаривая слова, объяснил Сабак. - Если бы не он…

- Если бы не он, - перебил кто-то другой в треске помех, - мы бы вообще в это дерьмо не вляпались! Какого черта он тут делает? Мы его не звали!

Настроение вмиг переменилось, крики и обвинения слились в неразличимый гвалт. Было ясно, что еще чуть-чуть - и толпа выйдет из-под контроля Сабака. С полдюжины людей Дрегера - считая его самого - и во много раз больше рассерженных лаборокрысов.

Кто-то вдруг бросился на Дрегера, неуклюже в условиях низкой гравитации. Кендрик с ужасом увидел, как Смиби выхватил из глубокого кармана тупоносое оружие и прицелился, держа его обеими руками.

Кендрик стал пробираться вперед, придумывая на ходу способ разрулить ситуацию. Под стеклом шлема нападавшего видно было лицо мужчины средних лет со следами давно одичавших усилений на лбу.

Будто по волшебству в скафандре нападавшего образовалась дыра. Лаборокрыса развернуло в почти пародии на балетное фуэте, он налетел на соседний диванчик и свалился, как тряпичная кукла.

Кендрик что-то заорал, но и сам не услышал своих слов за искаженным электроникой общим воплем.

- Все назад! - рявкнул Смиби по общему каналу. Остальные люди Дрегера тоже вытащили такое же оружие.

Кендрик с ужасом смотрел на тело убитого лаборокрыса. Ниже носа лица просто не было, и красный океан хлестал из остатков челюсти, фонтаном выплескиваясь из разбитого шлема.

Он отвернулся, борясь с тошнотой. Сейчас будет бойня. Он нашел свой пистолет, стиснул его в руке, слишком живо представляя себе все опасности получения раны в вакууме. Люди Сабака достали оружие и сейчас стояли против людей Дрегера.

- Мы идем вперед, - напряженно объявил Смиби. - Если кто попытается идти за нами, стреляем на поражение. Всем ясно?

Сабак смотрел мимо него, в глаза Дрегера.

- Светлые убьют вас. Вы это понимаете? - спросил он.

Дрегер посмотрел в ответ сверкающими глазами, и у Кендрика защекотало ладонь, будто по ней пробежал слабый электрический ток. Возникло неодолимое желание что-нибудь тронуть: стену, пол, что угодно.

- Мы пройдем через вот эту дверь, - объявил Смиби сквозь треск помех. - Никто другой за нами туда не пойдет в течение двадцати минут как минимум. Все меня поняли?

Сам Дрегер был безмолвен.

Из вестибюля было только четыре выхода, и три из них вели в коридоры, сворачивающие и исчезающие из виду вдоль закругления корпуса. Четвертый закрывала герметичная дверь, рядом с которой двое людей Дрегера сейчас и возились. Остальные трое вместе со Смиби держали под прицелом лаборокрысов.

Яркая вспышка на миг ослепила Кендрика, и герметичная дверь отворилась - за ней тоже оказался коридор, Дрегер и его группа быстро протиснулись туда, не отводя оружия от лаборокрысов, и дверь снова закрылась, скрыв за собой отряд Дрегера.

Сабак бросился вперед сразу же. Остальные за ним; один потянулся к панели управления.

- Назад! - крикнул Сабак. - Ничего не делать без моего приказа! Дайте ему время уйти. Все назад!

Кендрик постучал по нарукавной панели и перешел в режим личного разговора с Сабаком. -Их никто отсюда не выпустит.

- У нас свои приоритеты, вам ясно? - в голосе Сабака звучала злость. - Так нам хотя бы не придется смотреть на них все время.

Кендрик подвинулся ближе:

- А вы не подумали, что он там будет делать? Вы вообще подумали, что он может сделать после того, как найдет, что ищет?

- Это если он вообще куда-нибудь попадет, - ответил Сабак. - Светлые пока не показали недостатка сообразительности, когда им нужно было выкидывать отсюда абордажные команды. А кроме того, ему не вернуться на Землю без нашей помощи.

- Если он не найдет способа добраться до уцелевшего шаттла «Лос Муэртос». Нет причин предполагать, что шаттл неисправен. И я не верю, чтобы Дрегер залез сюда, не будучи уверен, что средства возвращения у него есть.

- Им займутся Светлые, - уверенно сказал Сабак.

- А может быть, мы все его очень долго и очень сильно недооценивали. И он запланировал нечто такое, чего мы не ожидаем. Вы понимаете, что тут поставлено на карту? Вот что я предлагаю: я сам и еще пара человек можем пойти вперед на разведку. А вы тем временем можете перейти в более безопасное место.

Сабак, казалось, был готов взорваться под щитком шлема.

-  О Господи! Ладно, делайте, что считаете нужным. Но если с вами там что-нибудь случится, я никого не буду за вами посылать.

Бадди шагнул к ним и вмешался в разговор:

- Джерри, хватить ругаться. Надо найти герметичное помещение, пока у людей воздух не стал кончаться. - Он посмотрел на Кендрика: - Сейчас это наша главная задача, и каждый человек будет на счету.

Сабак принял решение идти по переходу, ведущему прямо в одну из главных полостей - в надежде по дороге найти место, где можно будет подышать, не расходуя своего воздуха. А у Кендрика было все то же жгучее желание - снять перчатку и что-нибудь потрогать.

Но это привело бы к фатальной потере воздуха. Мелькнула мысль, не может ли он повторить свои ощущения с военно-воздушной базы - когда оказалось, что он совершенно перестал дышать, но он решил лучше не экспериментировать - а то как бы не кончилось тем, что он рухнет и забьется в судорогах, отчаянно пытаясь надеть шлем обратно.

Войдя в широкий коридор, Кендрик заметил, что через каждые несколько метров на стенах были установлены узлы для мобилов. Эти старомодные устройства выдавали возраст станции и придавали ей этакое старинное изящество. Вдруг оказалось удачно, что Кендрик сохранил мобил, который дал ему в Лабиринте Бадди.

Он навел мобил на ближайший узел, экранчик мобил а быстро замигал, информируя, что скачивает путеводитель по станции. В нем оказалась объемная версия той карты, что висела в вестибюле.

Он шел посреди толпы лаборокрысов - несколько растерянных после гибели одного из них. Кендрик оглянулся, изучая лица под забралами шлемов: особо героических, храбрых или рисковых видно не было. Но «Архимед» подавлял, и Кендрик чувствовал, что и его давит эта громада.

Здесь жили микроскопические чудовища, здесь посланцы богов разгуливали в своих снах, здесь в пустых темных коридорах зарождались тайны. Само сознание, что ты на борту «Архимеда», достаточно сковывало любой язык - по крайней мере на время.

Кендрик ощутил чувство сродни зависти. Вот эти люди знали, чего хотят, они бросили все ради последнего шанса выжить. Они добровольно взошли на шаттл, не думая когда-либо вернуться домой.

«Так почему же я не такой?»

Вдруг ему не просто захотелось поверить - он почувствовал, что мог бы поверить. Он был свидетелем конца всего и начала чего-то такого, что даже осознать невозможно, чего-то, уголком чего могли бы - всего лишь могли бы - оказаться? Небеса.

И почти в тот же миг Кендрик понял, почему так трудно было ему поверить: он просто боялся, только и всего. Теперь, когда он ощутил хоть частътого, что наполняло Бадди и про-чихтакой уверенностью, он боялся, что это может оказаться неправдой, ложным сном, рожденным высокими технологиями. И поэтому легче было просто не верить.

Он продолжал изучать карту «Архимеда», показанную на экране мобила. Вскоре уже будет первая полость, и эта мысль его ужасала. Вдруг там помчатся к нему со всех сторон крошечные крылатые создания, и воздух превратится просто в суп из них?

Бадди подошел и встал рядом, ткнув пальцем в экран показаний у себя на скафандре. Кендрик заметил, что там такая же карта.

- Впереди - герметизированная зона, - сообщил Бадди по личной связи.

- Откуда ты знаешь?

- Зеленый - герметичная, красная - разгерметизированная.

Посмотрев на собственную карту, Кендрик увидел те же цветовые коды.

Коридор уперся в очередной шлюз. Прямо впереди в нескольких метрах коридора перед шлюзом играли какие-то искорки.

Серебристые волокна? У Кендрика по спине пробежал холодок, он огляделся и увидел, что не только он заметил это. По коже поползли мурашки от ужаса, когда некоторые из лаборокрысов протянули руки в перчатках - дотронуться до нитей. Он представил себе, как эти нити находят путь через материал скафандров, вторгаются в изборожденную усилениями кожу…

Сабак вел вперед, окруженный полудюжиной лаборокрысов, которых он вооружил еще на борту шаттла. Судя по тому, как они держались вместе, Кендрик предположил, что они общаются по закрытому конференц-каналу.

Они остановились возле люка, и у Сабака с некоторыми из них завязалось оживленное обсуждение. Потом он протянул руку и коснулся какой-то панели - дверь шлюза распахнулась, за ней оказалось помещение с высоким потолком, достаточно просторное, чтобы там поместились все. Кендрик вошел вместе с другими, заметив в противоположной стене еще одну герметическую дверь.

Первая дверь закрылась, и через некоторое время слабое, но все более усиливающееся шипение сообщило, что в камеру закачивается воздух. Над обеими дверьми замигали лампочки, потом Сабак снял с себя шлем, чтобы заговорить. Его голос глухо отдался в камере - он просил всех тоже снять шлемы.

Когда Кендрик снял свой, открылась другая дверь камеры, и за ней был свет. И деревья, и трава.

Люди толпой повалили в дверь и оказались в заднем конце очень просторной галереи с низким потолком, с панорамным стеклянным окном, выходящим на лесной участок. Деревья росли слишком правильными интервалами, чтобы это было естественно. Почва снаружи была аккуратно сложена в небольшие холмики - снова-таки попытка обмануть зрение, выдав среду за естественную. А дальше за стеклом земля круто уходила вверх.

Люди, вошедшие после Кендрика, уже сняли с себя шлемы.

Он глубоко втянул воздух в легкие и поразился его свежести - сам он наполовину ожидал, что воздух будет затхлый, как в Лабиринте. Хотя нанитовые волокна уже обозначили здесь свое присутствие, но такого заражения еще и близко не было. Кендрик шагнул к стеклянной стене и посмотрел на теплицу.

Вскоре к нему подошел Бадди, небрежно держа шлем в руке. Он просто сиял, такой счастливый и довольный, каким его Кендрик еще никогда не видел.

И вдруг - неожиданный шум.

Кендрик глянул вбок, вдоль фасада здания, где вилась между деревьев тропинка.

- Ты слышишь?

- Нет, я…

Что-то загудело - механический звук, всколыхнувший глубокие воспоминания. Кендрик отступил от окна и пошел вдоль него, пока не оказался между выходом шлюза и входом в здание.

Там что-то блестело между деревьями. И что-то было навязчиво-знакомое в услышанном шуме.

Он подошел к дальнему концу просторного зала - заглянуть между стеной дома и деревьями за ним, где росли когда-то ухоженные, а ныне одичавшие сады. Кендрик наклонил голову, прислушиваясь, и услышал серию коротких резких ударов. В ту же самую секунду он глянул через левое плечо - и увидел, как главный вход здания осыпался внутрь осколками стекла.

Кендрик свалился на мраморный пол, закрывая голову руками, и почти одновременно с этим разлетелись все окна. Ползком, на четвереньках, он бросился под сомнительное прикрытие простенка между двумя стеклянными панелями, прижался к полу, и пули завизжали у него над головой. С глухим звуком они ударяли в стены напротив окон.

Присмотревшись, Кендрик заметил тонкие следы нани-товых нитей, быстро распространяющихся по мраморным плитам. Покалывание в ладонях стало повелительным, почти неодолимым. Хотелось почесать ладони, хотелось…

В этот миг он понял, что от него требуется. Слегка перевернувшись набок, он стащил с себя перчатку, отбросил ее в сторону и уставился на обнажившуюся левую ладонь. Тончайшие золотые узоры еще виднелись в коже руки.

Всего несколько дней назад он был свидетелем войны на уничтожение, разыгравшейся на молекулярном уровне глубоко под землей. Может быть, на этот раз все выйдет по-иному.

Кендрик растопырил пальцы и приложил ладонь к мраморным плитам пола. Когда его плоть соединилась с холодным камнем, он вскрикнул. Жгучая боль ударила в мозг, пули продолжали свистеть в дюймах над ним.

Слышны были людские крики - и вопли раненых.

Сквозь туман мучительной боли он смог воспринять, что рядом с ним всего в нескольких футах лежит труп с кровавой кашей вместо головы. По-прежнему невозможно было оторвать руку от плит, и Кендрик вертел головой, пытаясь посмотреть, что у него за спиной. Почти все лаборокрысы отступили в относительную безопасность переходной камеры.

Стены галереи были построены в виде чередующихся стеклянных панелей и бетонных опор, и где-то около двадцати лаборокрысов сумели укрыться за бетоном. И не менее дюжины валялось в неподвижности смерти.

Кендрик схватил себя за запястье, все еще пытаясь оторвать руку от пола. У него на глазах золотые нити выползали из-под кожи, выискивая ближайшие серебряные волокна - и те вмиг становились золотыми.

Наконец он понял, что стрельба снаружи прекратилась.

- Это я, Кендрик! - крикнул он в наступившей внезапно тишине. - Меня кто-нибудь слышит?

- Кен! - Голос Бадди. - Я думал, тебя завалили!

- Тут пулеметные турели стоят! - крикнул Кендрик. - Такие же, как в Лабиринте были!

- Не напрягайся, Кен, мы заметили.

Кендрик вывернул шею, мельком увидел припавшего за бетонной скамьей Бадди возле центра галереи.

Наконец ему удалось оторвать руку от пола, оставив на плитках тревожное количество кожи и крови. Прижимая раненую руку к груди, он пробрался к краю простенка и выглянул.

Увидел полосу лужайки, потом заметил что-то блестящее, сделанное человеческими руками, сбоку от дерева метрах в десяти - двенадцати, поставленное так, чтобы прикрывать как можно большую часть стены здания. Он медленно втянул голову обратно.

Что-то нужно было делать, и немедленно. Дрегер все еще здесь.

Снова Кендрик очень медленно сдвинулся туда, где раньше было окно, и поднял голову.

- Эй! - заорал чей-то голос. - Куда высовываешься? Он увидел, как из двери, ведущей в переходную камеру,

выглянул Велиз. Одна из турелей резко повернулась, и Велиз нырнул обратно. Снова горсть пуль влепилась в стену здания.

Сейчас, быть может, Дрегер скачивает тонны смертельно опасной информации и передает ее на Землю, пока они здесь заперты. А то, быть может, навеки уничтожает доказательства своей вины.

Кендрик более не позволил себе раздумывать ни секунды - он вскочил и бросился бежать сквозь выбитое окно, все еще прижимая к груди раненую руку. И бежал он к зарослям - до них было всего несколько метров. Скафандр стеснял движения, все получалось медленно, неуклюже.

С визгом снова повернулась турель, взметнулись фонтанчики земли, обозначив след Кендрика, метнувшегося под прикрытие деревьев. Пули срезали ветки вокруг, и Кендрик прикрыл голову от падающих листьев и веточек.

Вой постепенно затих - цель ушла от сенсоров турели.

- Кендрик, ты здесь? Снова Бадди.

- Все нормально! - крикнул в ответ Кендрик. - Я снаружи. Тут прямо передо мной - турель.

Он услышал приглушенный спор где-то в доме.

- Стой где стоишь! - крикнул Бадди. Послышался звук бегущих ног, снова свистнули и отри-

кошетировали пули. Мельком оглянувшись на окно, из которого только что выскочил, Кендрик увидел, что Бадди укрылся там, где укрывался он минуту назад. Бадди показал большой палец и пригнулся, скрывшись из глаз.

Реальность того, что он только что сделал, вдруг ошеломила Кендрика как удар. Он запросто мог погибнуть.

Перевернувшись на спину, он посмотрел вверх сквозь ветви деревьев.

Бадди снова его окликнул:

- Кендрик, лови!

Он бросил что-то вроде кирпичика, небольшой предмет, который мог бы поместиться в неповрежденной ладони Кендрика. Турель взвизгнула в ответ, плюнула короткой очередью в воздух рядом с этим предметом. Кендрик осторожно протянул руку, готовясь каждый миг ее отдернуть, но на этот раз турель не ответила. Подобрав предмет, Кендрик увидел, что это одна из гранат, которые взял Сабак на шаттле.

- Как ты думаешь, попадешь ты в эту штуку?

- Попробовать могу - а у тебя еще есть, если я промахнусь?

Пауза.

- Знаешь что? Лучше не пробуй, а сразу попадай. «Ну и ну».

- Как она действует?

- Коснись экрана. Видишь слово «зарядка»? Нажми на него.

- Сделал.

- Когда будешь готов бросать, сильно нажми на кнопку на обратной стороне, а потом быстро-быстро бросай. У тебя будет семь секунд до взрыва.

Кендрик кивнул, вытащил из земли ветку и подбросил в воздух повыше. Турель завыла - отбитые пулями щепки задергались в воздухе.

- Слушай, - сказал Бадди. - Я отвлеку на себя огонь, а ты кидай. Понял?

- Не нравится мне эта мысль. У этой штуки реакция куда быстрее, чем…

Бадди с быстротой усиленного размытой полосой метнулся к дереву рядом с укрытием Кендрика. Турель завыла; след Бадди обозначился цепочкой пуль.

«Черт». Опять нет времени подумать.

Кендрик нажал активатор, выступил из-за дерева и изо всех сил метнул фанату в направлении турели.

А Бадди тем временем кинулся под хилое прикрытие соседнего дерева. Деревья здесь, хоть и не старше восьми-девяти лет, были уже высокие и шишковатые, с толстыми стволами. Он понял, что их изменяли генетически, чтобы они росли быстрее. И кроме того, вспомнилось ему, они выполняют важные функции в искусственной экологической сне-теме станции.

И что куда важнее - из них получается куда лучшее укрытие, чем из натуральных деревьев.

Бадди снова скрылся из виду, турель резко повернулась к Кендрику. Но граната упала точно к ее основанию.

Кендрик метнулся обратно за дерево, споткнулся. Когда начал подниматься, сообразил, что турель его видит.

И он видел, как на него наставился ствол. В отчаянии он дернулся назад, к ранцу, где у него был шлем, отбросил его в сторону - сенсоры турели уловили внезапное движение. Paнец заплясал в воздухе, а у Кендрика появилась возможность быстро скрыться за деревом.

Через секунду раздался звук, будто ударил огромный молот. Взметнулась фонтаном землян щепки, обрушились на Кендрика дождем. Он лежал, трясясь от изнеможения, измотанный адреналином.

Но турель замолчала.

В течение нескольких следующих минут слышались такие же взрывы вдоль стены дома, где люди Сабака уничтожали оставшиеся турели. Когда Кендрик поднялся и вглядел сии сторону той, которую взорвал сам, он почти ожидал, что она оживет.

Медленно поднявшись на неверные ноги, он взял ранец. Шлем, как выяснилось, был вдребезги разбит. Если Кендрик захочет покинуть станцию, придется ему найти другой.

У Бадди вид был изможденный и бледный, и Кендрик, наверное, выглядел не лучше. Он оглядел деревья и траву, поблескивающие кое-где знакомым бледным серебром.

Бадди проследил направяение его взгляда.

- Точно как в Лабиринте, - сказал он тихо.

- Нет, не совсем.

Изодранная ладонь Кендрика все еще кровоточила. И боль ощущалась сильнее, потому что сейчас он не был всецело занят мыслью о выживании.

Он оглянулся на здание, где только сейчас начинали вылезать из укрытий уцелевшие. Стены кое-где посверкивали серебром, но чем дольше Кендрик смотрел, тем более отчетливый золотой оттенок приобретал этот блеск. Он представил себе, как то же происходит сейчас по всей станции, проходит через почву под его ногами, по всем переходам и коридорам.

Вокруг шла война - без единого звука.

Убито было четырнадцать человек, и они лежали сейчас рядами в центре галереи. Плиты пола покраснели от крови жертв этой бойни.

Заметив Сабака, Кендрик подошел к нему.

- Послушайте, время поджимает. Я иду прямо сейчас по следам Дрегера, и мне нужна ваша помощь - я знаю, что одному мне не справиться.

Сабак решительно покачал головой:

- Никто никуда не пойдет. Никто из нас не будет сейчас рисковать более, чем абсолютно необходимо. Так что мы все останемся здесь. И ни одной жизни больше не потеряем до открытия дыры.

Кендрик смотрел на него, не в силах скрыть внезапный гнев.

- А Дрегер? Вы хотите, чтобы ему это сошло с рук? Сабак засмеялся - тихо, долго, с наслаждением, глядя

на Кендрика с почти нескрываемой ненавистью.

- Вы еще не поняли, да? Этой операцией командуете не вы. Я знаю, вы считаете, что мы все - психи. Ну и валите вы на хрен, вы и ваш Дрегер с вами.

Кендрик отступил, возмущенный.

- Ушам своим не верю! Вы - лаборокрыс, и вы…

- Я человек, мистер Галлмон. Я хочу иметь возможность самому выбирать себе судьбу - и выбираю вот эту. Я сюда прилетел не героя из себя строить или род человеческий спасать. - Сабак ткнул пальцем в его сторону. - Как-нибудь род человеческий сам о себе позаботится.

Кендрик облизал губы. Хотел что-то сказать, передумал. Огляделся, увидел, что собравшиеся его слушают. Но смотреть ему в глаза не хотел никто.

- Так неправильно, - сказал он, обращаясь ко всем к ним. - Там внизу есть люди, которые… а, черт с ним со всем.

Не говоря больше ни слова, он повернулся и вышел из здания.

Он не знал, сколько времени провел снаружи, когда заметил, что рядом с ним стоит Бадди. Минуты две наверное, не больше.

- Я заметил, как ты смотрел на эти нити. Вижу, как они меняют цвет. Ты мне скажешь, что здесь происходит?

- Я сам не знаю, - соврал Кендрик.

Как он мог объяснить? Он совсем не был уверен, что может найти Дрегера своими силами. Ему нужна поддержка Бадди - и даже Сабака.

Бадди медленно покачал головой:

- Ты мне чего-то не говоришь. Сперва этот полет к Лабиринту, теперь вот это. Нечестно играть со мной втемную.

Кендрик вздохнул и отвернулся:

- Мне нужно найти Дрегера. Ты мне поможешь? Бадди глянул обратно в здание, где Сабак что-то горячо обсуждал с несколькими уцелевшими лаборокрысами. Дела обстояли и близко не так хорошо, как большинство надеялись.

- Не знаю, - честно ответил Бадди. - Нам нужно здесь разобраться. Сабак…

- Ты слышал, что он сказал! И остальные с ним согласны. Но сейчас не время обсуждать или торговаться. Мы идем сейчас, и мы его найдем. И любая помощь мне будет кстати.

Бадди потер лицо, глядя куда-то вдаль, а Кендрик тем временем разглядывал показания у себя на костюме. Почти полтора часа прошло после высадки из шаттла, и с каждой минутой уходящего времени все меньше надежды у него оставалось выбраться с «Архимеда».

«Да верил ли ты вообще когда-нибудь, что вернешься отсюда?»

- Ну поставь себя на мое место! - взмолился Бадди. - Здесь раненые! Я им нужен!

Кендрик с отвращением мотнул головой и пошел прочь от здания и от Бадди.

- Ты знаешь, зачем я здесь, - бросил он через плечо. - И знаешь, что поставлено на карту.

- Кен…

Кендрик остановился и резко обернулся:

- Для тебя все, через что мы вместе прошли, уже не важно? И ты собираешься стоять и смотреть, как Дрегер выйдет сухим из воды?

Шли секунды. Бадди не отвечал. Кендрик повернулся и зашагал дальше.

- Постой! - Кендрик замедлил шаг, и Бадди пристроился рядом. - О'кей. Послушай, досюда мы дошли вместе, так что ладно. Пойду с тобой. Тут все сильно потрясены, вот и все. Никто не ожидал, что придется с чем-то таким иметь дело.

Кендрик только кивнул и обернулся через плечо. Здание позади теперь поднималось у них над головами, потому что они двигались по закруглению пола. Он прибавил шагу, переходя на бег, и Бадди тоже побежал рядом.

Над головой теперь висели и другие здания, офисы на открытом воздухе в саду, ныне одичавшем. Но ни одно не выглядело так, будто его строили, чтобы в нем жили люди. Эти огромные камеры с искусственными лесами и компьютерно управляемой средой были всего лишь демонстраций даже: не технологических достижений Дрегера, но просто количества денег, которое президент Уилбер с радостью закачал в это строительство.

Кендрик вытащил мобил и посмотрел карту станции. Было бы куда проще, если бы можно было передвигаться по станции с помощью той техники, которой пользовались первые ее обитатели. Согласно карте, в корпус была встроена транспортная система, но ближайший ее вход был рядом с тем местом, куда они сейчас и без того шли

- Здесь. - Он ткнул пальцем в карту и повернулся к Бадди. - Это лаборатория, находящаяся в следующей камере. Именно туда идет Дрегер, потому что оттуда может получить доступ к ядру памяти центрального ИИ станции. Мы продолжаем идти тем же путем и вскоре доходим до шлюза, выводящего в соединительный коридор. У тебя остались еще эти гранаты?

- Всего парочка, - ответил Бадди.

У Кендрика была иллюзия, что он на самом деле стоит на месте, даже когда идет, и это земля вокруг него вращается. Здание, где укрылись Сабак и другие лаборокрысы, было теперь далеко внизу за спиной. Оглянувшись, Кендрик увидел крошечные фигурки людей, снующие снаружи - быть может, искали его и Бадди. А им достаточно было бы только глянуть вверх.

Первый труп они нашли возле воздушного шлюза, выводящего во вторую камеру. С этого человека, похоже, заживо содрали кожу. Вонь они учуяли куда раньше, чем увидели эти жуткие останки. По клочкам одежды можно было понять, что это один из «Лос Муэртос».

Возле тела рассыпалось по траве снаряжение, и Кендрик подошел посмотреть, нет ли оружия или еще чего-нибудь полезного. Изо всех сил он старался не обращать внимания на вонь мертвечины, но ничего из этого не получалось.

- Боже мой, - выговорил Бадди, когда подошел ему помочь, и отвернулся, зажимая нос. Кендрику вспомнилось видение, где солдат «Лос Муэртос» разрывали на части создания с лицом Роберта.

- Он как раз чем-то очень был занят, когда его убили, - предположил Кендрик, заметив неподалеку тяжелый рюкзак с торчащими оттуда продолговатыми металлическими предметами. Полуобглоданные пальцы тянулись к автомату, лежащему в нескольких метрах. Бадди вытащил этот предмет из рюкзака и тут же отошел подальше от вони разложения.

- Что это?

Бадди не отвечал. Он только смотрел на коробку у себя в руках, а потом положил ее на траву. В лице его не было ни кровинки.

На металлическом футляре была светодиодная панель, и на ней - последовательность цифр. Это было похоже на обратный отсчет, но дисплей был заморожен, Кендрик предположил, что солдат как раз его настраивал, но погиб, не успев этого сделать.

- Что это за штука? - спросил он. Но Бадди закрыл глаза и не отвечал.

- Блин, некогда тут переживатъ! Что это за хрень? Бадди открыл глаза - они были полны страдания.

- Атомная бомба. Эти мудаки притащили на борт атомные бомбы.

Он глядел на продолговатые устройства и качал головой. Сперва Кендрику показалось даже, что он плачет.

- Не ожидал я такого, - прошептал Бадди. Кендрик едва уловил эти слова, произнесенные на грани слышимости. Но ему очень хотелось сказать чего-нибудь в ответ. Вроде «Так чего ж ты все-таки ожидал, кретин?» Но он просто шагнул мимо трупа к шлюзу камеры.

Как указывала карта Кендрика, на другой стороне шлюза камера была герметизирована и содержала воздух. Посеревший и молчаливый Бадди последовал в ту камеру за товарищем.

Кендрик спрашивал себя: зачем «Лос Муэртос» привезли сюда атомную бомбу? И напрашивался очевидный ответ: чтобы уничтожить станцию. Но тогда возникал другой вопрос: а зачем?

Но если даже и так, достаточно ли одной атомной бомбы, чтобы это сделать? Кендрик не мог даже догадываться. Бадди что-то тихо бормотал позади, советуясь с Сабаком через коммуникатор скафандра и докладывая ему о бомбе.

- Бадди, ты ему скажи, что этот солдат с бомбой был убит прежде, чем установил время детонации. Взрыв бомбы не ожидается.

- Да, - ответил Бадди, - я это уже им сказал. Они хотят прийти и посмотреть на нее. - Увидев выражение лица Кендрика, он покачал головой: - Послушай, им, в общем, все равно, что мы вот так ушли сами по себе, но бомба их беспокоит куда сильнее. Надо двигаться.

Они прошли через дальний выход камеры в новую серию переходящих друг в друга коридоров. Вскоре они оказались в новом шлюзовом комплексе, который открывался во вторую полость. Пока они пробирались, Бадди почти все время молчал, за что Кендрик был ему благодарен, поскольку ему нужно было разобраться с собственными мыслями. Чем ближе шли они ко второй камере - той, что он видел в своих видениях, - тем сильнее становилось преобладание серебряных нитей.

Они оказались в здании той же конструкции, что и выводившее в первую камеру. Двигались они с исключительной осторожностью, но через несколько минут стало ясно: у «Лос Муэртос» не было возможности - или желания - ставить здесь пулеметные турели или минировать дорогу.

И это действительно была камера, которую Кендрик видел в своих видениях, но она превратилась в нечто одновременно прекрасное и устрашающее.

Как будто весь ее интерьер был намеренно покрыт серебристым волшебным порошком и теперь мерцал и переливался, как просторный самоцветный грот. Кендрик шагнул вперед - посмотреть, та ли это широкая равнина, на которой он оказывался в тех похожих на сон, но невероятно убедительных галлюцинациях. Огромные выщербленные колонны сжатых серебряных нитей тянулись по всей окружности камеры, будто миллионы пауков плели их тысячу лет. И все поверхности покрывал густой слой блестящего серебра.

- Бог мой, - выдохнул Бадди, оглядевшись после входа в камеру. - Бог ты мой!

Кендрик глядел на эти неисчислимые нити и чувствовал, будто идет по живому, бьющемуся сердцу какого-то огромного зверя. Уже не надо было искать Светлых - они были у Светлых внутри.

- Бадди, это совершенно не похоже на мои видения.

- И на мои тоже. - Бадди улыбался, как ребенок, вдруг попавший в Страну Чудес. - Но ведь потрясающе, правда?

Кендрик вспомнил свои недавние мучения в Лабиринте и ничего не сказал. Он снова проконсультировался с мобилом, стараясь не обращать внимания на крупную дрожь в руках.

Неужто он… нет. Кендрик закрыл глаза в дикой волне облегчения - ему на миг показалось, что он забыл перчатку, которую снимал, чтобы выпустить Мак-Кована в тело станции. Вытащив обе перчатки из кармана штанов, он надел их, вздрогнув от боли, когда натягивал перчатку на раненую руку. Виду них был странный - слишком большие, когда нет скафандра, с которым их обычно надевают.

- Ты знаешь, что это значит? - спросил он у Бадди. - Нет.

- Если это не похоже ни на какие наши прежние видения, значит, нельзя верить и ничему, что показывали нам Светлые.

Бадди нервно засмеялся и помотал головой:

- Ладно, Кен, кончай разводить бодягу.

- Почему бодягу? Все, что до сих пор происходило, мы раньше видели у себя в голове. И нет причин полагать, что увиденное нами мысленно может быть хотя бы похоже на реальность…

- Кендрик! - Бадди шагнул к нему. - Послушай. То, что видел ты - совсем не то, что видели мы все. И это мы уже проходили.

- Я видел все целиком, всю… всю историю вселенной, и каждую секунду ее ощутил. Питер меня предупредил…

- Нет. Мак-Кован в этом не участвовал. Это Роберт…

- Роберт безумен. Он сошел с ума еще до того, как мы выбрались из Лабиринта.

- А теперь, Кендрик, заткнись и слушай. Я касался Бога - ты понимаешь, что я тебе говорю? Что бы ты там ни видел, было у этого лицо Мак-Кована или нет, оно стояло между тобой и… и тем, что испытал я и все мы.

Если бы ты никогда не видел… нет, если бы ты всю жизнь провел запертый в ящике, где ничего не видел, ничего не слышал, не мог шевельнуться, и однажды тебя вдруг выпустили из него посреди карнавала в Рио, вот тогда бы ты имел какое-то представление о том, что это было для нас. Какой-то очень слабый намек на это. А если ты не можешь этого понять, то попытайся принять, что именно так мы это и видим. Ты в меньшинстве. Тебе просто не постичь.

Кендрик понял, что на это ему сказать нечего. Оглянувшись, он увидел, что золото уже и в эту часть «Архимеда» пробилось - желтые блестки появились там, где секунду назад их не было.

Они дошли до полянки и нашли еще два оскалившихся трупа, изувеченных так же, как и первое, в лохмотьях формы «Лос Муэртос».

- Дрегер здесь был, - сказал Бадди, понюхав воздух.

- Ты его чуешь? - недоверчиво спросил Кендрик. - Сквозь этот запах?

Потому что вонь разложения и сейчас не была слабее. Бадди усмехнулся и постучал себя пальцем по ноздре.

- От усилений у меня обоняние деления на два улучшилось пару лет назад. Я теперь некоторые запахи умею определять. - Он пожал плечами: - Ну, иногда хотя бы. У этой способности есть дурная привычка появляться и пропадать, но вообще-то она полезна.

- Поэтому на тебя так подействовал тот труп, когда мы его нашли? Вонь от него должна была быть невыносимой.

- Да, а вот этих я еле чувствую. Наверное, усиления уже приспособились их фильтровать.

Они пришли сюда по узкой тропе, вьющейся среди обросших серебром деревьев, слыша, как под ногами хрустят слои тех же волокон. Кендрик внимательно следил за Бадди, но вроде бы то, что подействовало на него при попытке войти в Лабиринт, здесь не действовало.

Кендрик присел получше разглядеть трупы, стараясь все же близко не приближаться.

- Смотри, у них рюкзаки, как были у того. Только у этих пустые.

Он встал и огляделся вокруг, потом посмотрел вверх, на загибающуюся над ним землю, гадая, не смотрят ли сейчас оттуда на него Дрегер и его люди.

В почве, прямо впереди, стоял высокий бетонный кожух с круглой дверью наверху. Кендрик снова сверился с картой в мобиле и подозвал Бадди посмотреть.

- Видишь? - Он показал на группу цветных линий. Бадди кивнул:

- Ага, это место, где мы входили на станцию. Кендрик постучал пальцем по экранчику:

- А здесъ откололись Дрегер и его люди. Оттуда сюда не только один путь. Я думаю, они пошли другим маршрутом, наверное, вообще обойдя первую полость. - Он показал на бетонный кожух - это явно была точка доступа к туннелям и коридорам, пронизывающим корпус станции. - И они видели эти тела, когда вошли.

- Почему ты так уверен, что они не шли той же дорогой, что и мы?

- Четко определимое отсутствие мертвых бандитов возле пулеметных турелей.

Бадди задумался:

- Да, серьезный аргумент. - Он кивнул в сторону двух трупов. - Так ты думаешь, эти тоже тащили атомные заряды?

- Или да, или нет. Но думаю, разумно будет предполагать худшее.

- И если да, и Дрегер с его бандитами их здесь нашли… Они переглянулись. Все вдруг обернулось гораздо хуже,

чем можно было предвидеть.

* * *

Они пошли дальше, примечая впереди сверху другую группу зданий: лаборатория. Бадди похлопал Кендрика по руке и показал на землю:

- Что-то тут происходит, - сказал он тихо. Серебряные волокна под ногами пошли рябью, будто

по камере пронесся резкий ветер. Но движения воздуха не было - если не считать едва заметного ветерка, вызванного естественной циркуляцией в огромной полости.

- Не обращай внимания, надо идти дальше. - Кендрик старался не показывать страха.

Они снова пошли вперед. Лаборатория медленно спускалась по гигантской закругленной стене им навстречу, и поднималась над ними огромная извитая колонна нитей, укорененных в почве неподалеку. Она тянулась через всю ширину полости, замыкаясь в кольцо на противоположной стороне.

Глаз замечал блестящие пузыри на поверхности серебряной колонны, но Кендрик не собирался ждать и смотреть, что там из них вылупится.

Еще ближе стал слышен высокий вопль со стороны самой лаборатории.

- Кендрик, это звучит как…

Послышались выстрелы: несколько громких хлопков, один за другим, быстро.

Рокот прошел по корпусу, ноги ощутили его дрожь. У Кендрика на коже выступил холодный пот: он представил себе, что кто-то взорвал атомный заряд - может быть, в предыдущей камере, может быть, вне станции. Очень легко, слишком легко было почувствовать мысленно, как под ними разрывается корпус, и они вылетают, крутясь, в бесконечный ледяной вакуум космоса.

Но рокот стих. Кендрик посмотрел на экран на рукаве скафандра и увидел мигающую иконку письма.

Он опустил руку и быстро зашагал к зданию прямо перед собой. Вывеска над входом гласила, что это основная секция лаборатории. И где-то здесь Дрегер. Он должен здесь быть.

- Кендрик, погоди. Перед тем, как идти дальше, надо проверить у наших, не знают ли они, что только что случилось.

- Смысла нет. Что бы они ни сказали, разницы не будет, так что давай заниматься своим делом.

Здания под низкой крышей, составляющие лабораторию, были построены из стекла и дерева, и построены со вкусом. Широкий балкон выходил на пруд, выложенный галькой по берегам - только сейчас вода заросла ряской и серебряными волокнами. Очень похоже было на покинутый и забытый университетский кампус.

Кендрик замедлил шаг из опасения нарваться прямо на людей Дрегера. Но не было больше ни криков, ни выстрелов. Бадди неохотно следовал за ним.

- Послушай, Кендрик, у меня есть мысль. У них ведь серьезное численное превосходство? Так что мы не можем прямо на них переть?

- Знаю, но ни на что другое больше времени нет. Это нужно сделать сразу. - Он продолжал идти ко входу.

- Если ты туда войдешь, и они тебя увидят, прихлопнут и глазом не моргнут. Давай лучше я поговорю с Дрегером.

Кендрик остановился, обернулся к Бадди лицом к лицу.

- Разговоры в нашу программу не входят. Он нами воспользовался, чтобы сюда добраться, и как только ему показалось, будто он встретил сопротивление, он сбежал - но только потому, что не мог нас всех перебить.

- Эти люди, которые с ним, - профессиональные солдаты, может быть, усиленные. У тебя против них ни одного шанса. Единственный путь - переговоры.

- Макс Дрегер отлично умеет вести переговоры - уже один человек погиб. Я одно скажу: если мы сейчас не найдем способ это прекратить,..

- Может, мы найдем способ его урезонить?

-  Его урезонить?- вызверился Кендрик. - Слушай, что с тобой такое? Когда он тому мужику башку отстрелил, он тебе показался резонным?

Бадди молча пошевелил губами, потом сказал:

- Если уж на то пошло, дело в том, что я тебе не доверяю настолько, насколько раньше думал.

- В смысле?

- В смысле, что понимал тебя неправильно. Я думал, что ты, когда окажешься здесь, с нами, поймешь.

- И что, ты волнуешься, что я тут поставлю все ваше предприятие в опасность?

- Знаешь что? С той минуты, как мы нашли эти бомбы, я все думал насчет Дрегера: чего нам меньше всего хочется сделать, так это дать ему повод нас взорвать. Согласен?

- Условно.

- И что за условие? - недоверчиво спросил Бадди.

- Значит ли это, что мы дадим ему уйти.

Взметнув руки в жесте отчаяния, Бадди издал сдавленный звук:

- Видишь? Да ты послушай себя! Мономаньяк чертов, ты понимаешь, до чего ты дошел? Так или иначе, если одна из этих бомб у Дрегера, то он нас держит за яйца - это ты хоть понимаешь?

- Бадди, давай я тебе объясню кое-что, - спокойно заговорил Кендрик, тщательно выговаривая слова. - Это тебя он держит за яйца. Это Сабака он держит за яйца. Но меня не держит, потому что мне на его угрозы наплевать. И я этого гада прищучу. Чтобы весь мир узнал, что он за тип. А иначе все, что случилось с нами в Лабиринте, можно будет просто плюнуть и растереть.

И даже не это на самом деле меня волнует. Я не знаю, как он собирается это сделать, но готов поставить последний цент, что он заранее продумал способ отсюда выбраться. Давно продумал. А если он как-то найдет в этих компьютерах то, что сможет с собой забрать, то вряд ли кто-то из оставшихся на земле скажет нам спасибо, что дали ему уйти.

Лицо Бадди окаменело.

- Ну и хрен с ними, - спокойно ответил он.

Они стояли теперь почти лицом к лицу, и Кендрик повернулся идти. Краем глаза он заметил, как Бадди протянул руку схватить его за рукав.

Он резко развернулся, перехватил запястье Бадди, а другой рукой изо всей силы ударил ему кулаком в лицо. Бадди покачнулся, потом обмяк и рухнул на землю. Шагнув вперед, Кендрик ударил его еще раз, не в силах сразу сдержать внезапный страшный гнев, затопляющий мысли.

Он отдаленно заметил, что воздух стал холоднее, чем был секунду назад. Внезапный ветер, резко усиливаясь, взъерошил волосы. Что-то происходило в атмосфере станции.

Бадди так и лежал на земле, ловя ртом воздух и ругаясь.

- Не становись у меня на дороге! - заорал на него Кендрик. - Не смей за мной идти! - Он шагнул прочь, тяжело дыша. - Я не хотел, чтобы так получилось.

Бадди таращился на него злобными глазами, полными боли. Но встать не пытался.

Кендрик отступил метра на два, не сводя с него глаз, потом повернулся и побежал ко входу в лабораторию, свернул за угол и остановился проверить, что пистолет у него заряжен.

В одном Бадди был прав: нападать на Дрегера впрямую - это было бы самоубийство. Кендрик был уверен, что какая-нибудь идея придет ему в голову, способ расстроить планы Дрегера, не подвергаясь большой опасности. К сожалению, в голове было на эту тему совершенно пусто.

Снова начались крики, жуткие животные вопли. Они плыли откуда-то из здания.

Естественно, что Кендрик не удивился, найдя внутри новые трупы, лежащие рядом с широкими дверьми в дальнем конце коридора. Он снова закрыл рот рукой от вони крови и внутренностей, пока чувства не настроились на фильтрацию. Обе двери, как он заметил, были частично сорваны с петель взрывом.

Подойдя ближе, он узнал среди трупов несколько людей Дрегера. Марлина Смиби среди них не было. Сперва Кендрик решил, что их разорвало их же взрывчаткой, когда они совершили роковую ошибку и попытались проложить себе путь взрывами. Но при более близком осмотре оказалось, что тела разорваны и вспороты чем-то вроде когтей. Кендрик пнул одно тело ногой, изо всех сил стараясь не думать, что могут значить такие повреждения.

Этот труп держал в руках какой-то предмет, прижимая его к себе. Такая же атомная бомба, подумал Кендрик и вздрогнул. Почти наверняка она была взята у кого-нибудь из убитых «Лос Муэртос», которых они с Бадди видели раньше. Две бомбы обнаружены, но вполне могли быть еще.

Через выбитые двери Кендрик прошел в широкую офисную зону, и там валялись новые трупы «Лос Муэртос». Один даже будто вырвал себе глаза скрюченными пальцами, а другой явно снес себе череп из своего же автомата. Стена, к которой он прислонился, была покрыта толстым слоем запекшейся крови и еще чем-то густым.

Кендрик услышал другой звук - на этот раз не крик и не стрельбу. Скорее это было похоже на нежный звон колокола, но очень-очень далекий. Он застыл, пытаясь понять, что это могло бы быть, но через несколько секунд звук затих.

Насколько он мог судить, почти все трупы, лежащие здесь, были заняты тем, что можно было бы назвать «взаимопомощью при самоубийстве». Некоторые переплелись в смертельном объятии, зажимая в кулаках ножи. Даже труднобыло себе представить, какие демоны владели ими в смертный час.

Он двинулся дальше, сквозь другую дверь в комнату, заставленную стойками с хрупкой компьютерной аппаратурой, остановился, напрягся, подумав сперва, что здесь есть кроме него кто-то живой. Но потом успокоился, увидев, что это всего лишь еще одно тело - женское.

Когда же он рассмотрел его поближе, это было потрясение. Тело принадлежало женщине, которая допрашивала его у «Лос Муэртос». Ли сидела в углу, поставив автомат между колен, ствол упирался в раздерганные остатки нижней челюсти. Кендрик быстро отвернулся.

Он оглядел комнату и хотя и не был экспертом, но готов был поклясться, что эта женщина огнем из автомата раздолбала машины вокруг перед тем, как свести счеты с жизнью.

Он застыл, услышав неподалеку движение, потом с пистолетом в руке шагнул через открытую дверь в темный коридор.

- Стоять на месте

Голос шел из соседних дверей. Кендрик застыл, ощутив прижатое к шее холодное дуло.

- Брось пистолет. Ногой оттолкни от себя.

Кендрик прикинул варианты и понял, что их нет. Выпустив пистолет из пальцев, он отодвинул упавшее оружие ногой. Пистолет поехал по полу и остановился у стены.

- Повернись.

Он ожидал увидеть Дрегера или хотя бы Бадди. Но это был Сабак, а с ним - два вооруженных лаборокрыса.

Кендрик был ошеломлен. Как у них получилось так быстро сюда добраться? Наверное, смогли активировать транспортную систему. Иначе никак.

- Не знаю, что вы задумали, но этого вы не сделаете, - спокойно и властно сказал Сабак.

- Я не сделал ничего плохого.

- Я был возле двери транспортной системы. И видел, как вы избивали Бадди.

- Я могу объяснить…

- Не надо, - перебил Сабак, качая головой. - Потому что я все равно не поверю. - Вы на Дрегера работаете?

Кендрик заморгал. Двое ребят крутого вида немедленно встали у него за спиной. Тогда он засмеялся.

- Я - на Дрегера? Вот это класс! Сабак ощетинился:

- Вы очень красноречиво с самого начала выступали против нашей операции. Тех людей, что там лежат, вы убили?

Кендрик уставился на него, не в силах поверить споим ушам.

- Теперь еще и вы из ума выжили? Эти люди уже несколько дней мертвы!

- Все-таки вы меня не убедили.

- Я на Дрегера не работаю! Да бога ради, я же…

И снова тот же звук: будто тихо зазвенели сдвинутые бокалы. Или мотылек бьется крылышками об электрическую лампочку.

Все повернулись одновременно. Свет мигнул в дальнем конце затемненного коридора, на миг осветив очертания двери, до того скрытые в тени. Странный звук стал громче и снова исчез.

И они появились: крошечные, хрупкие, будто из сна, тельца, и у каждого - лицо Роберта Винченцо, и каждое в ореоле жутковатого света. Сперва единицы, потом десяток, больше, и все новые возникали из темноты.

Кендрик обернулся к Сабаку:

- Вот эти штуки и убили всех этих людей. Сабак его не слушал.

- Я не думал… - Он обернулся к своим помощникам, явно перепуганный: - Держите его.

Кендрика крепко взяли за обе руки и вытащили той же дорогой, по которой он пришел. Теперь его тащили по коридору, который он не успел исследовать, в комнату в дальнем его конце. К отчаянию Кендрика, пистолет его тем временем конфисковал Сабак.

- Что вы об этом знаете? - Сабак показал на неаккуратную кучу электронного лома в дальнем углу комнаты. Стойки с аппаратурой заполняли ближайшие стены, уходя в темноту.

Кендрик пригляделся - и лом превратился в нечто совсем иное.

Он узнал экранчик и продолговатый ящик, на котором экранчик был закреплен. Сам ящик был аккуратно обложен пластиковой взрывчаткой, паутина проводов окружала ее, подобно волосам-змеям кибернетической Медузы.

А третья и ранее неучтенная атомная бомба сейчас у Дрегера. Кендрик облизал губы:

- Атомная бомба.

Рядом с устройством сидела какая-то женщина, вся ушедшая в созерцание, и осторожно зондировала бомбу каким-то ручным устройством. Кендрику оставалось только надеяться, что она знает, что делает.

Она едва ли глянула на него, потом наклонилась в бок, почти касаясь головой пола, заглядывая между бомбой и стеной, к которой бомба была прислонена.

Сабак обратился к ней:

- Ширл, это точно то, что он говорит? Нет шанса, что это просто муляж или вообще не то?

Она покачала головой, даже не глянув на них:

- Настоящая. Полевой атомный заряд, портативный - ранцевое тактическое оружие. Основной фактор поражения - проникающая радиация, но ударной силы хватит пробить тут дыру в корпусе. - Она остановилась, задумалась. - Нет, разнести всю станцию к чертям.

- О'кей. Обезвредить ее сможешь?

- Вот эти все провода, - показала рукой Ширл, - к самой бомбе отношения не имеют. А имеют они отношение к ее защите от попыток разрядить. Если мы ее хоть чуть-чуть сдвинем от этой стены, нет гарантий, что она тут же не грохнет. - Ширл покачала головой. - Тут нужен человек, который знает про эти штуки больше меня, а я уже пас.

- Она на таймере каком-нибудь? - спросил Сабак. Она покачала головой:

- Таймер не включен. Наверное, они собирались его поставить, но тут… - Она поежилась. - Что-то тут случилось. Видели тех, что там лежат?

Ширл встала, отряхивая пыль со скафандра.

- У таких штук всегда есть какой-то удаленный детонатор, резерв на случай отказа таймера, или если ее нужно взорвать раньше намеченного, или просто с безопасного расстояния. Какой-то ручной прибор - скажем, сунуть такую бомбу под плотину или под какой-нибудь президентский дворец, уехать далеко-далеко и оттуда нажать кнопку.

Сабак вздрогнул:

- Ты хочешь сказать, что где-то поблизости может быть какой-то спусковой механизм?

Перед глазами Кендрика возникло лицо Ли. Вспомнились слова Бадди, что она входит в высшее руководство «Лос Муэртос». Так что этой экспедицией вполне могла командовать она. А тогда это спусковое устройство может быть прямо при ней или где-то рядом?

Сабак, естественно, мог об этом и не знать.

- Обыщем все эти трупы. - Сабак не смог сдержать гримасу отвращения. - И как следует.

- Послушайте меня! - настаивал Кендрик. Сабак бросил на него досадливый взгляд. - Дрегер где- го поблизости, и ручаюсь чем хотите, что он тоже ищет этот детонатор. Если еще не нашел.

- Чушь! - фыркнул Сабак. - «Лос Муэртос» - одно дело, но у Дрегера никаких причин взрывать «Архимед» нет. Он бы сам тогда погиб вместе с нами.

Снова раздались крики, на этот раз ближе. Сабак шагнул в сторону, прислушиваясь, и вдруг побледнел.

- Ведите его за мной, - кивнул Сабак на Кендрика. - А ты, Ширл, работай с этой штукой и дай мне знать, если чего-нибудь сообразишь. Только… блин, ты уж поосторожней с ней.

- Во как? - мрачно отозвалась она. - А я-то как раз думала отфигачить синий проводок и посмотреть, что получится.

Двое охранников Кендрика потащили его следом за Сабаком в сторону источника воплей. От этих воплей - нескончаемого завывания, подобного которому он никогда не слышал, у Кендрика волосы становились дыбом. Как может человек кричать так ровно и так долго?

Свернув за угол, они увидели еще двух человек Сабака, стоящих у открытой двери с оружием наготове. Что там за дверью - Кендрик не видел.

- Они там, - сказал один из этих людей, и Кендрик увидел, насколько тот перепуган. Вдруг у него самого в груди все сжалось, и очень захотелось не смотреть, что там за дверью.

Сабак шагнул вперед, и крики смолкли, сменившись кашлем, а потом - будто кто-то, задыхаясь, ловит ртом воздух.

Сабак остановился в дверях и долго, долго смотрел на то, что было за ней.

- Сабак? - ответа не было. - Сабак! - окликнул его Кендрик.

Наконец Сабак повернулся к нему.

- Подведите его сюда, - велел он почти неслышно.

За дверью было помещение, служившее когда-то столовой. Столы и стулья давно уже аккуратно сложили в углу.

А в середине помещения два человека из отряда Дрегера тщательно занимались самоубийством. Один разорвал на себе скафандр и оставлял ножом глубокие разрезы на голой груди - рубашка на нем болталась лохмотьями. Появившихся зрителей он не заметил.

Но другой вышел из зародышевой позы, в которой свернулся, уставился на Кендрика и на Сабака. Потом у них на глазах встал на четвереньки и стал размеренно, со всей силы стучать лбом об липкий от запекшейся крови пол в явной попытке вышибить себе мозги.

Еще два трупа солдат Дрегера лежали поблизости, в тени. У них был такой вид, будто их застрелили в упор.

- Послушайте меня! - сказал Кендрик. - Это делает Роберт, вы понимаете?

Сабак отчаянно замотал головой:

- Нет, это Светлые! Они защищают себя.

-  Защищают себя! Кем бы они ни были, Светлые, по сути они всего лишь машины. А машины не отклоняются от своего пути, чтобы поиграть в такие вот садистские игры. - Кендрик увидел в глазах Сабака неуверенность. - Вам свихнули мысли, потому вы сейчас не способны видеть правду.

Солдат, разбивающий себе голову об пол, наконец рухнул и затих. Его товарищ сидел, обессиленный, глядя на собственную кровь, лужей разливающуюся по кафельному полу.

- Посмотрите, - сказал Кендрик. - Видите?

Сабак уставился, онемев, а из тени вылетали все новые крылатые создания. Они сновали туда-сюда, ротики открывались в пронзительном улюлюканье, от которого боль кинжалом вонзалась в затылок.

Вдруг подручные Сабака перестали так пристально следить за своим пленником.

- За этим вы сюда прилетели, Сабак? Эти вот должны вести вас в Небеса?

- Да заткнись ты, - огрызнулся Сабак. Пронзительные, оглушительные вопли снова вылетели из глоток этих созданий, и Кендрику казалось, будто кто-то взрезает ему череп и запихивает туда горящие угли. Хватка стражников у него на руках ослабела, и он тут же воспользовался возможностью освободиться и броситься в тень, где угадывался контур двери. Крылатые твари метнулись к нему, что-то мягкое задело лицо - по ощущению вроде сухой хлопковой простыни. И едва слышный шепот - так шепчутся детишки, когда вместе скрываются от товарища по игре в прятки.

За спиной Кендрик раздался треск автомата, когда он уже протолкнулся через дверь в лежащий за ней коридор, зазвучали сердитые голоса, но он уже бежал через ступеньку вниз по крутому колодцу.

Когда он только вошел в лабораторию, то оказался на первом этаже. Если сейчас он спускался, то, значит, проник в сам корпус «Архимеда». Но если и так, то еще нужно было пройти несколько этажей, чтобы добраться до внешней стены корпуса.

В конце лестницы Кендрик обнаружил просторный зал, заполненный рядами блестящих металлических ящиков. Он пробежал мимо них, нашел колодец, уводящий еще глубже. Где-то позади слышались крики преследователей, а он бежал дальше.

Смиби с воем выскочил словно из ниоткуда.

Кендрик вскрикнул от неожиданности, когда лезвие полоснуло воздух рядом с его щекой, и Смиби налетел на него всем весом.

И он чуть не рухнул, когда увидел лицо Смиби - от порезов на щеке и на лбу оно превратилось в чудовищную маску.

- Это ты! - выкрикнул он прямо в лицо Кендрику, отпрянул - слезы бежали по его щекам, он схватился руками за виски, и высокий, жалобный вой полился у него изо рта.

Кендрик глянул в сторону двери, откуда вынырнул Смиби - десятки крылатых гомункулусов порхали там в темноте.

Но теперь они хлынули волной и окружили обоих, снова заполнив воздух воем. Кендрик тоже вскрикнул, хватаясь за голову, когда они налетели крылатой бурей. Череп раскалывался невообразимой болью, зарождающееся безумие кипело где-то в глубине мозга.

Он отступил обратно в комнату с ящиками, нашел другую дверь, вышел на ощупь, не отрывая взгляд от крылатых, и захлопнул ее за собой. Сейчас он был в небольшом офисе с выходящим на зал окном. И в этом окне было видно, как Смиби беспомощно корчится на полу.

Злобные крылатые твари продолжали рваться из колодца, пока тысячи их просто своей плотностью в воздухе не загасили крики Смиби.

Кендрик отступил от окна, его мутило. «Это не на самом деле», - напомнил он себе. Слуховые и зрительные галлюцинации, сводящие с ума. Человек без усилений не увидел бы ничего.

Это, конечно, не объясняло найденных трупов. Но об этой стороне дела проще было не думать.

Кендрик в ужасе смотрел, как вереницы этих тварей кружились в воздухе живым дымом, потом со стуком бросались в стекло, отделявшее их от Кендрика. Стекло пошло трещинами, и он смотрел, разинув рот, не в силах поверить в реальность этого зрелища. В дальнем конце были еще двери, и надпись на стене извещала, что одна из них - воздушный шлюз, выводящий из станции. Другая дверь, очевидно, была дверью лифта, идущего внутрь «Архимеда».

И компьютерный терминал стоял на металлическом столе. Он был активен, несколько окон с информацией были открыты на экране. Кендрик шагнул ближе, заметил, что пыль на столе недавно потревожили.

Он заметил легкое движение и услышал тихий щелчок слишком поздно. Дрегер прятался за столом, обеими руками зажав пистолет. Увидев Кендрика, он заорал и выстрелил в него, не целясь.

Каким-то чудом на таком близком расстоянии он сумел промазать. Кендрик отшатнулся в сторону, а Дрегер, визжа как животное, продолжал палить в воздух, пока не взял себя в руки. Тогда он выпрямился и посмотрел на Кендрика уже осмысленными, хотя и дикими глазами.

- Что… что там за фигня вот эта, с крыльями? - крикнул он, пытаясь унять дрожь. Скафандр его был измазан кровью, но Кендрик почему-то не думал, что она его собственная.

Ему было трудно признать, что гомункулусы - физическая реальность. Но если Дрегер их видит, а в нем биотехнологии усилений нет…

- Роберт Винченцо, - ответил Кендрик. - Все они - Роберт Винченцо.

- Это еще кто такой?

- Он был с нами в Лабиринте, - сказал Кендрик. - Все это с ним сделали ваши усиления.

Дрегер уставился на Кендрика с выражением, как у камбалы на морде.

- Хочу заключить с вами сделку, - сказал он наконец. «Сделку?» Он вообще умеет признавать, что проиграл?

Смех Кендрика прозвучал как истерический всхлип:

- Раньше надо было, идиот!

- Я хочу, чтобы вы кое-что поняли. Вам здесь не место. - Дрегер махнул пистолетом в сторону Кендрика. - Поняли? Вам здесь не место.

- Если так, то тебе тем более. Дрегер с вызовом покачал головой.

- Отойдите туда и повернитесь. Руки на стену. Не знаю, что это за твари, знаю одно: очень скоро они никого уже волновать не будут.

Кендрик, не имея выбора, подчинился.

- Там и стойте, - сказал Дрегер.

Послышались его шаги. Кендрик обернулся и увидел, что Дрегер подошел к панели рядом со шлюзом. За стеклом мелькали крылатые тени - скоро стекло не выдержит.

Пальцы Дрегера пробежались по панели, и дверь открылась, отъехав в стену. Он шагнул в проем, и дверь сразу же встала на место.

Кендрик тут же подбежал и стал рассматривать панель. Он мог бы открыть ее с помощью усилений, но на это ушло бы слишком много времени, если судить но стуку десятков крылатых телец, бьющих в стекло за его спиной. Попытался нажать пару кнопок наудачу, но - что не удивительно - это не помогло.

Наверное, есть иной способ выйти из станции… Мобил ожил и затрещал.

- Кендрик? Кендрик, это Бадди. Хочу получить объяснение.

Голос его звучал резко и сухо.

Кендрик распахнул дверь лифта, ведущего на поверхность. Оставалось только молиться, чтобы эта штука оказалась работающей.

- Времени нет, - крикнул он в мобил.

- Говори сейчас, Кендрик, пока еще не поздно. Скажи, что ты не…

Кендрик прервал связь и сунул мобил обратно в карман. Потом нажал кнопку - и лифт тяжело пополз вверх.

Снова мощная дрожь сотрясла весь корпус, на этот раз куда сильнее. Откуда-то неподалеку снова донесся шуршащий звук. Кендрик глянул на дисплей на рукаве - там говорилось, что давление в камере над ним быстро падает. Похоже было, что станция теряла запас воздуха.

Рокот становился сильнее, от него начинали стучать зубы. Кендрик понятия не имел, удастся ли ему выжить, если весь воздух уйдет из станции. Он вытащил мобил и нажал кнопку:

- Бадди, чувствуешь это?

- Еще как, блин. - Голос Бадди звучал где-то очень далеко. - Кто-то взорвал одну из бомб.

- Невозможно. Если бы взорвали бомбу, мы бы тут сейчас не стояли.

- Это если не было других бомб, кроме тех, что мы видели. - Голос Бадди стал еле слышен, будто он ушел куда-то далеко. - Подумай. Чтобы уж наверняка разрушить станцию такого размера, несколько таких штук надо разместить в разных местах снаружи на корпусе. Для полного ее уничтожения не станешь полагаться на тактические ядерные заряды со слабой ударной волной.

- Очевидно, Дрегер до этого додумался и где-то одну такую нашел. Если бы я только мог его найти…

Бадди рассмеялся дрожащим смехом:

- Для чего? Чтобы самому ее взорвать? Поздно, Кен. Время тебе…

Кендрик уставился на мобил у себя в руках. «Никогда не поздно», - сказал он себе.

Лифт остановился с едва слышным электронным звоночком.

Кендрик распахнул дверь и вышел в главном здании лаборатории, немедленно перейдя на бег. Карта в мобиле говорила ему о размещении других люков наружу.

- Кендрик!

Он посмотрел на мобил. Большой палец навис над кнопкой окончания связи.

- Пока, Бадди! - крикнул он в прибор.

Если воздух уходит, то нужно срочно найти шлем от скафандра, или Кендрик задохнется прежде, чем найдет Дрегера - разве что действительно теперь он может жить без дыхания. Но сколько времени? Пять минут? Десять? Час? Лучше раздобыть скафандр и не рисковать.

Все еще сжимая рукой в перчатке мобил, Кендрик поплелся обратно тем же путем, которым пришел. Крылатые создания исчезли - по крайней мере временно.

- Постой, послушай! - орал Бадди.

- Я уже слышал.

- Нет, ты послушай! Снаружи этой станции закреплен спутниковый передатчик. Если Дрегер хочет закачать какую-то информацию отсюда на Землю, ему придется обращаться к этому передатчику непосредственно - потому что питание половины лаборатории закорочено. Ты усекаешь?

Тогда не удивительно, что Дрегер решил искать выход на внешнюю сторону станции. Кендрик вдруг заметил, что дышит глубоко и учащенно - легкие пытались втянуть воздух, которого здесь не было.

- Откуда ты знаешь, что он хочет что-то передать?

С того компьютерного терминала глубоко внутри лаборатории Дрегер уже мог скачать все, что хотел.

- Не знаю. Но если он направляется к передатчику, то это вроде как отвечает на вопрос.

- Мне жаль, Бадди, что так вышло.

- Мне тоже, можешь не сомневаться.

Мобил стали забивать помехи, уже почти ничего не было слышно.

- Ты слышишь? - раздался голос Бадди, но трудно было понять, обращается он к Кендрику или кому-то другому.

- Что слышу? - попытался Кендрик перекричать треск помех.

И он услышал. Услышал пение - правильное ли это было слово? - которое слышал тогда, когда стоял на холме и говорил с Питером Мак-Кованом в каком-то отдаленном будущем. Звучало оно так, будто все, что когда-то было, все, что когда-то могло быть, соединилось и очистилось в простую мелодию неземной красоты.

И хотелось просто стоять и слушать, но Кендрик сумел заставить себя оборвать соединение и побежал вдоль коридора, ища дверь, выводящую обратно в камеру.

Он ворвался туда - и увидел, что вся огромная камера полна вихрями пыли, листьев, травы и волокон - из них теперь многие были отчетливо золотые. Он нагнулся в воющий ветер, возникший из ниоткуда, и посмотрел вверх, пытаясь определить, где в корпусе пробоина.

Видимость из-за этого хаоса была почти нулевая. Кендрик понял, что еще многие сейчас погибнут, и подумал, какие повреждения может выдержать «Архимед» до того, как потеряет целостность и развалится на части.

Мощная вибрация сотрясала корпус под ногами.

И что-то поменялось в освещении камеры. Стало светлее.

Все предметы становились светлее.

И этот свет исходил от тех же волокон, что сейчас теряли серебристый оттенок. Они светились будто внутренним излучением. Свет от них исходил бледный, прозрачный какой-то.

И золотой.

Кендрик вбежал в дверь, через которую входил в лабораторию первый раз. Что-то пролетело мимо лица, уносимое клубящимся воздушным вихрем, который тут же подхватил его, оторвал от земли и тут же уронил. На его глазах перевитой канат волокон, толстый, как гигантский ствол красного дерева, оторвался от земли и влетел в окна фойе, плеснув осколками стекла внутрь здания.

И все это происходило в жуткой тишине, пока в ушах Кендрика болезненно булькало, а легкие пытались изо всех сил втянуть в себя оставшийся воздух.

Он кое-как поднялся и вбежал в фойе, мимо людей Сабака - они были в скафандрах и старались помочь своему товарищу, у которого лопнул шлем. На Кендрика они едва взглянули.

Он вылетел из дверей на другом конце фойе, устремляясь в столовую, где недавно покончили с собой двое людей Дрегера

Отчаянно схватившись за скользкие шлемы скафандров, он по очереди попытался натянуть их на голову и отбросил в сторону. Ни один не подошел.

Он бросился туда, где у стены валялся труп Ли. Но и ее скафандр был разорван, а шлем лежал рядом, и стекло у него было разбито.

На него навалилось отчаяние и безнадежность. Он!выбе-жал в коридор и чуть не столкнулся с Бадди. Они уставились друг на друга. Он знал, что не успеет найти себе шлем.

Но тут он напомнил себе; что ему, быть может, вовсе и нет надобности дышать. Раньше ему просто не приходило в голову, что дыхание - это такая штука, которую он может выключить и включить по собственному желанию.

И будто отвечая этой мысли, что-то тяжелое, влажное и прозрачное выползло из-под его век и накрыло зрачки. Он вздернул руки к лицу и осторожно ощупал эту мембрану пальцами.

«Что со мной?»

Теперь он все видел будто через слегка окрашенный экран.

Дотронувшись до лица, Кендрик понял, что почти все бугры и тяжи, выпиравшие из-под кожи после визита в Лабиринт, сейчас исчезли. Но сама кожа была твердой и гладкой, как никогда раньше.

И сколько он сможет прожить в таком виде? Предел есть? Или же он сможет так существовать неопределенно долго? «Черт бы меня побрал, а ведь я все еще жив!»

Интересно, откуда берется энергия, на которой он действует, без обновления кислорода в крови? Это какой-то внутренний ее резервуар, какой-то новый орган, которого не было раньше? Вдруг ему мысленно представился образ: мышцы живота отодвигаются, показывая большие медного цвета аккумуляторы на месте сердца, печени, почек и легких.

Бадди таращился на него, и губы его без толку шевелились за стеклом шлема, будто Кендрик был способен расслышать передачу по каналу коммуникатора.

Но Кендрик, окруженный вакуумом, погрузился в безмолвие, которого даже вообразить бы себе не мог. Он прошел мимо Бадди - сияние, ранее наполнившее камеру, сейчас бледно-золотым светом заливало стены.

Он стащил с себя скафандр - раз можно без него обойтись, двигаться будет куда проще и быстрее. Сверился с картой мобила, выбирая дорогу.

Войдя в боковую комнату, он нашел, что искал. Распахнув люк в полу, он поспешил вниз по лестнице в узкую длинную шахту и через несколько минут оказался в переходе с таким низким потолком, что пришлось пригнуться. Подобно призраку, он шел мимо стен, уставленных бесконечными стойками с полуорганическими схемами - кричащие надписи предупреждали о недопустимости загрязнений.

Табличка на стене извещала, что Кендрик находится в центральном ядре ИИ. Впереди была дверь, он быстро в нее вошел и оказался во внутренней транспортной системе. Там оказался узкий туннель и платформа на рельсах, похожая на древнюю ручную дрезину.

Дверь, в которой раньше исчез Дрегер, вела сюда же - значит, иным путем Дрегер пройти не мог.

Мобил сообщил Кендрику, что туннель соединяет поверхность станции с этой вот камерой. Взобравшись на платформу, Кендрик нашел на ней опоры для рук и ремни безопасности, но сидений не было - пассажирам полагалось, очевидно, стоять. Он повозился с панелью управления на невысоком столбике, и платформа пришла в движение.

Через полторы минуты рельсы кончились, и Кендрик оказался перед очередным шлюзом. Он нажал кнопку открытия - и к его удивлению и облегчению люк отошел без дальнейших вопросов.

Внутри все было покрыто тонкими золотыми нитями, они пульсировали неземным светом. Почуяв за спиной какое-то движение, Кендрик оглянулся - дрезина автоматически возвращалась обратно.

Голые руки Кендрика все еще лежали на кнопках, тоже покрытых золотыми нитями. Он ощутил легкое жжение, будто…

Кожи коснулись прохладные травинки, руки неожиданно ушли во влажную почву. Он снова оказался в Шотландии, в холмах Тай-Хиллз. Отчаянно вцепившись в землю, он сперва не смог понять эту внезапную перемену, и потрясение заставило его рухнуть на колени.

Через несколько минут он смог подняться на нетвердые ноги. За знакомыми сырыми холмами, поросшими утесником и жесткой травой, равнина тянулась буквально до бесконечности, прерываясь незнакомыми реками и лесами. Горные хребты туманно очерчивались где-то вдали, но не исчезали за кривизной горизонта.

Кендрик обернулся и увидел рядом Питера Мак-Кована.

- Я должен тебе сказать «спасибо», Кендрик, что ты меня сюда доставил. - Мак-Кован едва заметно улыбнулся. - Бадди и прочие этого могут и не оценить, но я - единственная причина, из-за которой Светлые смогут успешно открыть туннель. - Знакомая ухмылка вернулась на его лицо. - У нас достаточно хреново без того, чтобы этот мелкий засранец бегал подкованными сапогами по коллективному разуму Светлых.

- Я рад за тебя, Питер, без дураков. Но Дрегер уже взорвал атомную бомбу, и если я его прямо сейчас не догоню, он от нас уйдет.

Мак-Кован медленно кивнул, будто это уже было совсем, совсем не новостью.

-  Ты же не воображаешь всерьез, что Дрегер взорвет станцию просто ради удовольствия?

- Видит Бог, он же уже это сделал! Мак-Кован улыбнулся и покачал головой:

- Кен, до тебя явно не дошло. Это не Дрегер, это был Роберт Винченцо.

Кендрик ошеломленно замотал головой:

- Роберт?

- Он умирает. Бомбу привезли на шаттле «Лос Муэртос». Взорвать ее - это была тактика, рожденная его отчаянием. Но основная моя забота сейчас - это ты.

- Не понял.

- Ты решил, что Дрегер получил в свои руки один из детонаторов, так?

- Мы нашли три бомбы и ни одного детонатора. Единственное разумное предположение - что Дрегер взял хотя бы один из них.

- И что ты собираешься делать - если ты его вообще поймаешь? Что, по-твоему, будет дальше?

- Я найду способ связаться с шаттлом, а тогда доберусь домой.

Мак-Кован испустил смешок, покачав головой:

- Я даже лучше тебя вижу сейчас все твои мысли. Ты как открытая книга, где на поверхности все, что ты даже сам себе не говоришь.

- Ну ладно. Тогда скажи мне, что хочешь сказать, а потом дай мне найти Дрегера.

Он с досадой сжал кулаки. Что бы сейчас ни говорил ему Мак-Кован, в каком бы кибернетическом царстве ни обретался он, все равно Кендрик чувствовал, что теряет дорогое время.

- Ты хочешь уничтожить «Архимед», - ровным голосом объяснил Мак-Кован. - Ты даже себе не можешь признаться, что ничего другого не планировал.

- Это смешно.

- Все эти годы тебя вела только ненависть к Дрегеру. И вот ты здесь, и у тебя есть возможность разрушить средоточие всего, для чего он работал. И ты хочешь мне сказать, что не воспользуешься таким шансом навредить ему?

- Мы обо мне говорим, а не о нем! - крикнул Кендрик. - Я не убийца, как он. Ты чушь несешь!

- Но ты понимаешь, что на самом деле здесь происходит? Ты сомневался во всем, что ты видел, сколько бы других ни испытали то же самое. А теперь ты думаешь, что у тебя есть возможность уничтожить все, что дорого человеку, виновному в смерти всех твоих родных. Не то чтобы я не понимал твоих чувств, но они не значат, что ты поступаешь правильно.

Кендрик бросился на него. Мак-Кован стоял всего в паре метров, но эта дистанция оказалась неодолимой пропастью. Броситься-то Кендрик бросился, но упал точно там же, где и стоял. Завопив в безумной ярости, он стал молотить кулаками землю.

- Кен, прекрати.

- Пусти меня!

Кендрик рванул каменистую почву под пальцами, и вспышка боли пронзила оба запястья. Но этого было мало, и он сильнее ударил кулаками в землю, чтобы ощутить боль и шок, чтобы вырваться, быть может, из этой галлюцинации обратно на станцию, к Дрегеру.

- Безвинные страдания - это еще не залог благих деяний, - продолжал Мак-Кован. - Страдальцы выходят на свободу и делают с другими то, что делали с ними, и этот дерьмовый карнавал откатывается назад и начинается снова. Да, ты не можешь сделать для Дрегера ничего хуже, как уничтожить «Архимед» до того, как он пройдет сквозь туннель, пусть со всеми этими людьми на борту, со мной. Я тебя просто прошу подумать, Кен.

«Ты уже без того мертв, - сказал Кендрик про себя. - Ты давным-давно погиб».

- Станция войдет в туннель всего через несколько минут, - продолжал Мак-Кован. Кендрик выдирал себе глаза, чувствуя, как по рукам струйками течет кровь. Это все не реально, все не наяву, так какая разница? - Не будет никакой технологии, которую могли бы украсть «Лос Муэртос» или вообще кто-нибудь. Да, Дрегера ты остановишь, но что потом?

- Если ты думал, что я так опасен, зачем ты меня тогда тащил на «Архимед»? - крикнул ему Кендрик.

- К сожалению, - ответил Мак-Кован с расстояния в тысячу миль, - я не предвидел, что найдется идиот, который притащит на борт вагон атомных бомб.

Кендрик стал колотить головой о камень, и холодные айсберги боли раскалывались в голове при каждом ударе. Челюсти неприятно онемели. Но какая разница? Какая разница? Какая…

…прижатая к стене возле шлюза щека, и он здесь, здесь. Он сумел оторвать себя от стены, боль еще металась во всем теле.

Но сразу прошла, как у человека, который вновь переживал во сне страшную катастрофу. Как многое другое, это была ложь, иллюзия.

Не дышащий, с гладкой и твердой кожей, с глазами под полупрозрачными твердыми мембранами, Кендрик шагнул в дверь. Он плотно закрыл ее за собой и провел процедуру разгерметизации. Воздуха в шлюзе не было, но все равно внешний люк открывался только после нее.

Потом он вытолкнул крышку наружного люка, выглянул в космос. Он находился сейчас в дальнем конце станции, глядел на внешний купол огромной камеры. Земля ушла за горизонт - это станция вращалась вокруг своей оси.

Кендрик видел рельсы, где стояли небольшие платформы, видел лестницы, расходящиеся от центра купола. И еще в центре была приподнятая площадка, ощетинившаяся аппаратурой связи. Дверь шлюза, где он стоял, была на равном расстоянии от центра купола и его края. От вращения станции купол казался вертикальным обрывом. Он быстро отступил от края люка, ощутив внезапный приступ тошноты.

Страшный холод стал овладевать им, и Кендрик подумал, выдержит ли его тело то, через что ему предстояло пройти. Даже зная, что времени у него в обрез, он более минуты не мог решиться.

Он взялся за ручку, приделанную сразу за люком, и вылез на поверхность «Архимеда». Потом посмотрел наверх, в сторону антенн коммуникаторов в центре купола. И увидел вдали фигуру в скафандре.

Это мог быть только Дрегер.

Кендрик схватился за перекладину лестницы и медленно подтянулся вверх, преодолевая силу вращения станции. Он представил себе, будто он - машина, автомат, неспособный испытывать страх или иные эмоции. Ему нужно было только держаться за эти перекладины и не отпускать.

И все это время какое-то болезненное чувство подтачивало с краю его мысли. Есть предел, сколько он сможет выжить в таких условиях? Он продолжал лезть, думая только о ритмических сокращениях мышц, не позволяя себе замечать боль, вспыхивающую при каждом движении. В чернильной тьме виднелись кусочки металла и бетона, некоторые бешено вращались. Куски пробитого корпуса, понял он.

Глянув на антенны связи, он увидел, что Дрегер почти до них дошел. Он беззвучно взвыл пустыми бесполезными легкими, потом заставил себя двигаться быстрее. Дрегер еще похоже не знал, что за ним погоня.

Когда над Кендриком прошла тень, он чуть не разжал пальцы. Но сумел удержаться, и уставился, не веря своим глазам, на шаттл с незнакомой маркировкой. Корабль шел дальше, исчезая из виду в процессе маневра причаливания за закруглением купола.

Он был прав. Такой хитрый тип, как Макс Дрегер, никогда бы не стал забираться так далеко без тщательно продуманного плана отхода.

Дрегер наконец повернулся в его сторону - быть может, привлеченный тенью проходившего шаттла. Лицо его за стеклом шлема было не разглядеть, но было ясно, что он Кендрика видит.

Кендрик знал теперь, что стал во всем таким, каким хотел его видеть Зирацки: человек-машина, созданный для убийства. Он ощутил далекое, почти нечеловеческое чувство удовлетворения, полубегом продвигаясь по лестнице к человеку в скафандре.

Дрегер открыл панель на стенке башни связи, и за этой панелью был дисплей, показывающий световые сигналы состояния. Кендрик бежал к нему, и Дрегер неуклюже попытался отодвинуться с дороги - при этом что-то выскользнуло у него из руки, и он рванулся подхватить.

Но Кендрик легко поймал этот предмет и увидел, что это - чип данных. Какая на нем информация - можно было только догадываться. Хотя онемевшие пальцы неуклюже держали чип, Кендрик сдавил его как следует, и хрупкий пластик треснул и разлетелся.

Дрегер пытался теперь удрать от него, и когда миллиардер повернулся ухватиться за упор для руки, Кендрик отбросил осколки разбитого чипа, а потом потянулся к противнику.

Дрегер лихорадочно замолотил ногой, и Кендрик на секунду выпустил опору, но тут же поймал Дрегера за ногу и залез на него сверху. Дрегер извивался и дергался, выпустив перекладины лестницы, отплыл в сторону, но тут же вернулся к станции, ударившись об ее поверхность, притянутый страховочным троссом.

Не обращая внимания на удары по лицу, Кендрик потянулся к шлему Дрегера и отпустил удерживающие его зажимы. Дрегер отбивался, спасая свою жизнь, но маневрировать в громоздком космическом скафандре было неудобно. Видно было, как бесполезно пытается он что-то сказать, как двигаются губы за стеклом шлема, как нарастает ужас в вылезающих из орбит глазах. Потом Кендрик свернул шлем с шейного кольца и отбросил прочь, из рук все же не выпуская.

У Дрегера лицо распухло, рот шевелился беззвучно, руки и ноги продолжали размахивать, но через несколько секунд он обмяк, губы перестали выговаривать предсмертные слова, которых некому было слышать. Лицо его застыло навечно в выражении потрясения и ужаса.

Зрелище неусиленного человека, подвергшегося взрывной декомпрессии, красивым не назовешь. Кендрик попытался ощутить какие-то эмоции, но их не было. Была только пустота, изнеможение. Дрегер был мертв, но он сам, пожалуй, тоже не очень жив.

Зрение стало заволакивать чернотой, и отчаянная, всепоглощающая жажда выжить заставила действовать. Он вспомнил жену и дочь, навеки исчезнувших из мира, Кэролайн и ее медленную, страшную смерть, вспомнил гибель Питера Мак-Кована.

Гарантий, что скафандр Дрегера подойдет Кендрику, не было, но они были примерно одного роста и телосложения. Кендрик открыл скафандр и вытряхнул оттуда труп Дрегера - он поплыл прочь, медленно поворачиваясь и кувыркаясь.

Кендрик влез в скафандр, сперва приладив шлем как можно надежнее между двумя перекладинами лестницы и молясь, чтобы он не выскользнул оттуда. Скафандр был тесен и неудобен, но Кендрик боялся, что ему считанные секунды остались до того, как он потеряет сознание. Потом он обеими руками взял шлем и быстро натянул на голову.

Из последних сил он нажал кнопки на панели скафандра и услышал шипение входящего воздуха. Легкие задрожали и ожили, на Кендрика навалилась тошнота, он беспомощно задергался на страховочном тросе, сотрясаемый мучительными судорогами.

Через несколько минут ему стало чуть лучше. Кендрик проверил карманы скафандра и наконец нашел то, что искал.

28 октября 2096 года. Край бесконечности

Только придя в себя, Кендрик понял, что действительно терял сознание.

Держась за перекладину, он ощутил, что вся станция под ним дрожит, звезды метались и мерцали, будто искаженные огромной линзой. Внезапно мощный удар прокатился по корпусу, и Кендрик не удержал в руках перекладину. Он отлетел прочь. Страховочный тросе, вытянувшись во всю длину, щелкнул, как бич, но выдержал. Кендрик медленно подтянулся на нем и снова крепко взялся за пару перекладин. Он не хотел даже начинать думать, какие повреждения получили ткани его тела, пока он был в полном вакууме.

Он посмотрел на далекое закругление Земли, проплывающее перед глазами, заметил полосу света на краю шара. Солнечный свет отразился от «Архимеда», и стекло шлема автоматически потемнело.

- Кендрик, отвечай! Ты где?

Это был голос Бадди по индивидуальному каналу.

- Я снаружи, - произнес он вяло. - Дрегер убит.

- Боже мой, не могу поверить, что ты жив. Не знаю, как у тебя получилось, но… я тебя вижу.

- Детонатор у меня, Бадди. И я более чем уверен, что Дрегер ничего не успел передать на Землю.

- Стоп, секунду. Детонатор у тебя? От атомной бомбы? Бог ты мой. Я… Кендрик, постой, послушай. Ты же ничего такого не задумал?

Он плавал в безмолвии космоса. Эти трещины в боку станции - они тут раньше были? Нет, конечно же. Черные линии, уходящие далеко и широко по поверхности огромного цилиндра. Он вытащил детонатор и стал его рассматривать, вспоминая слова Мак-Кована.

В глубине трещин горел призрачный свет.

- Бадди? - спросил он. - Бадди, что происходит там, внутри?

Бадди рассмеялся.

- Ты ничего этого не видел, да? Не могу даже начать описывать, на что это похоже… это как свет, повсюду. - Он тяжело дышал, будто пробежал две мили. - Даже представить себе невозможно. Все в безопасности в герметизированной зоне, и нам остается только надеяться, что она не разгерметизируется, пока мы не пройдем в прокол. Послушай, оставайся, где ты сейчас. Я уже почти у тебя. Я…

Голос Бадди прервался треском помех, будто волны набежали на берег и смыли последние его слова. Кендрик чуть крепче сжал детонатор, оглянулся туда, откуда пришел. Он увидел, что к нему, перебирая перекладины, приближается другой человек в скафандре.

Бездны света играли глубоко внутри «Архимеда». Причальные конструкции оторвались и уходили, вращаясь, прочь от космической станции, рассыпая по дороге металлические фрагменты. Кендрик подтянулся ближе к корпусу и смотрел, как эти осколки уходят штопором в темноту. И ни следа от дрегеровского шаттла.

Снова зарябило пространство, и свет звезд, которые были старше самой вселенной, пробежал по корпусу «Архимеда».

Бадди быстро подтянулся по перекладинам, и они с Кендриком оказались лицом к лицу, стекло в стекло. У Бадди виднелись крупные капли пота. Кендрик держал детонатор так, чтобы Бадди видел его палец, занесенный над кнопкой.

- Ты этого не сделаешь, - сказал Бадди, даже не спрашивая, а констатируя факт.

- Я знаешь чего подумал? - Кендрик перехватил детонатор покрепче, боясь упустить. - Светлые были загрязнены сумасшедшими мыслями Роберта Винченцо. Так?

- Это твои рассуждения, Кендрик.

- Хорошо, тогда слушай их. Это загрязнение поставило под вопрос возможность для Светлых пройти через пробой, ведущий к Омеге.

Бадди ждал. Кендрик заговорил дальше:

- Мак-Кован приходил ко мне еще один, последний раз. Он знал, что я думаю, что у меня в голове крутится. И знаешь что? Я сперва подумал, что мне показалось, но я тоже знал, что он думает. Это была не телепатия, ничего такого сверхъестественного. Я вместе с Питером Мак-Кованом оказался внутри машины, которая называет себя «Светлыми», и читал мысли Мак-Кована так же, как он читал мои. Ну, может быть, менее умело.

Бадди опять ничего не сказал. Кендрик продолжал говорить:

- Светлые были заражены безумием Роберта. Когда я заглянул в мысли Питера, увиденное мне сказало, что, быть может, уже поздно.

Они ехали на огромной горе стали и камня в пылающую бездну света. Туннель готов был подхватить их и выбросить на другой стороне.

- Ты видишь, что это происходит сейчас, - обратился к нему Бадди с мольбой. - И скоро мы там будем. Неужто это для тебя ничего не значит?

Кендрик прерывисто засмеялся:

- Я хочу только того, что реально.

- Ты можешь отпустить этот детонатор. Больше он тебе не нужен.

Кендрик оглянулся на Землю.

- «Архимед» может и не пройти пробой. Пока мы не будем знать, чем кончилось, я эту штуку не выпущу.

Бадди сделал движение вперед, и Кендрик отдернулся, держа детонатор между ними.

- «Архимед» пройдет, - хрипло настаивал Бадди. - Бога ради, Кендрик…

- Нет, ты послушай. Если «Архимед» пройдет пробой, то и ладно - все кончилось. Вы попадете туда, куда хотите попасть, - благодаря человеку, совершившему самое большое массовое убийство в нашем веке, но это вас не особо волнует, как я понимаю. - Глаза у Бадди были полны панического страха, а Кендрик продолжал: - Но если он не пройдет - если вы ошиблись, и есть какой-то шанс, что «Лос Муэртос» или другая группа фанатиков захватят оружие, достаточно мощное для уничтожения солнечной системы, то я нажму кнопку. Ты понимаешь? Я нажму кнопку.

- Что ж, ладно. - Бадди кивнул, но лицо его было каменным от напряжения. - Но станция пройдет пробой.

Кендрик рассмеялся, сам поразившись тому, как резко прозвучал этот смех.

- Может быть, Бадди. Может быть, и пройдет.

Он чуть отодвинулся назад, столкнулся с нижним подкосом спутниковых антенн, втиснулся в узкое пространство.

- Только подойди ко мне, - предупредил он, - и я сразу взорву станцию. Так ведь надежнее, правда?

Бадди смотрел на него с непроницаемым выражением лица.

Кендрик посмотрел на Землю, подумав, не это ли будет последним, что он увидит в жизни. Между «Архимедом» и лежащим внизу миром теперь горела дюжина огоньков.

«Это шаттлы сюда летят, - подумал Кендрик. - Хотят спасти, что останется - если останется хоть что-нибудь».

Они сидели и ждали, подвешенные между Небом и Землей.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

10.04.2009

Content

Гэри Гибсон
Тяготению вопреки

ЛАБОРОКРЫСЫ

К «АРХИМЕДУ»