Арина Холина

Настольная книга сердцеедки

Глава 1

Если жизнь вдруг казалась страшной несправедливостью: начальник в очередной раз довел до нервного припадка; отношения с неким Никитой или неким Борей, как всегда, продержались полтора месяца и опять завершились фразой: «Как я могла связаться с этим уродом!»; в сотый раз не хватило денег на покраску битой машины… — Аврора знала, что надо делать.

Она отключала телефоны, надевала фланелевую пижаму в мишках Тедди и пряталась под одеяло. Очень прогрессивный метод!

Одеяло спасало от всех страхов и сомнений: под толстым слоем синтепона было тепло, уютно и безмятежно. Где-то там, снаружи, шел мокрый снег, улицы покрывали толстая наледь и грязь от гремучей смеси соли, песка и химикатов, на кухне, кажется, уже шевелилась трехдневная груда грязной посуды, а телефон наверняка обрывала мама, которая всегда ухитрялась отловить Аврору в самый неподходящий момент — в туалете или во время секса.

Под одеялом, сжавшись в калачик и обняв нежную пуховую подушку, Аврора воображала, что там, вокруг, совсем не ее квартира, а шикарный особняк за городом, в сосновом бору, где и озеро есть, и ели со снежными лапами, а в доме окна во всю стену, и деревянная мебель, и камин…

Аврора представляла себе, как в один прекрасный день курьер DHL вручит ей письмо от адвоката, из которого станет известно, что она — единственная наследница состояния какого-нибудь европейского миллионера. Позже адвокат пояснит, что миллионер по матери — русский, под конец жизни отыскал родственников и все оставил двоюродной внучке — ей, Авроре.

«Жалко, что все наши миллионеры — молодые, — подумала Аврора. — Вот скончается какой-нибудь Березовский и оставит Маше Ивановой из Моршанска пару миллионов, вот тогда начнется массовая истерика…»

Но как же это было соблазнительно воображать: неизвестный щедрый миллионер, сладкая жизнь «по праву рождения»! Ничего не надо делать, просто наслаждайся тем, какие у тебя классные родственники…

«Со мной ничего подобного уж точно не случится», — расстроилась Аврора и потянулась к своим транквилизаторам. Откинув одеяло, зачерпнула из пакета горсть «Мишек», развернула, сжала фантики в комок — чтобы не валялись горой, и съела все конфеты — пока не закашлялась от того, что во рту стало невыносимо сладко. Обнаружив, что чай в чашке закончился, сказала «Тьфу!» и отправилась греть воду.

Аврора не была мямлей и размазней. Скорее наоборот. Она была современной, резкой, остроумной и даже немного циничной девушкой. Но… Есть ведь люди — прекрасные, умные, талантливые люди, которые… ну, скажем, никак не способны водить машину: газ путают с тормозом, право — с лево, а как следствие — паника, истерика… Так же и Аврора при всех ее достоинствах не могла управиться с собственной жизнью.

Знала, что лучший способ усмирить босса, одуревшего от ощущения собственной значимости радиодиджея, — просто послать его, и чем дальше, чем изощреннее, тем большим уважением он к ней проникнется. И сколько раз, уже почти выдохнув: «Да шел бы ты на… и растудыть твою мать! В … такую работу!» — Аврора отвечала: «Я поняла. Хорошо. Ладно» — и уходила, дрожа от ярости. Потому что если ее матюки не сработают, если уволят — а он мог и без повода уволить, просто так, под горячую руку, решив, что кто-то там не соответствует его гороскопу, — то…

То что?

Аврора даже представить не могла — ЧТО.

Возвращаться к маме?

Конечно, та ее пустит. Но с демонстративным проявлением такого презрения, с выражением такого сочувствия к себе, любимой, за то, что родила такую нелепую дочь; со столь громкими упреками и предупреждениями, что это всего на две недели, а заодно со ссылками на Жанну — идеальную дочь, которая не просто зарабатывает кучу денег, встречается с лучшими представителями а) богемы, б) бизнеса, в) просто с очень красивыми мужчинами и ко всему прочему сама — звезда экрана, что Авроре заранее казалось: лучше пусть ее в тюрьму посадят или заставят любимому боссу ботинки чистить — только не это.

Размышляя подобным образом, Аврора добралась до кухни, которая была еще и ванной. Все в этой квартире было странным. Комната и кухня огромные, а коридора почти нет. В туалете запросто можно было поставить письменный стол, а вот ванна — на кухне, за шторкой, старая и жуткая. Ко всему прочему вода нагревалась с помощью кошмарной колонки — черной, перекореженной, которая, по слухам, уже не раз взрывалась. Окна были высокие, старые, с такими щелями, что их пришлось заливать герметиком — в первую же зиму Аврора чуть не умерла от холода. Батареи грели отчего-то только в начале осени и в конце весны, а всю зиму стояли едва теплые. Приходилось с риском для жизни пользоваться обогревателями — проводка была наружной, хлипкой и не выдерживала больше одного прибора в одну розетку. Как-то, прямо у Авроры на глазах, обуглился провод, это отучило ее пользоваться электрическим чайником. Единственное, что радовало, — хозяйка сдавала квартиру за смешную цену: во-первых, потому, что этот ее сарай, хоть он и находится в самом центре города, никто не желал снимать: слишком много неудобств и хлопот по их преодолению, а во-вторых, потому, что хозяйка, Елена Владиславовна, всю жизнь дружила с бабушкой Авроры.

Аврора поставила чайник на плиту и с ненавистью уставилась на ванну. Когда она только-только сюда переехала, ванная на кухне ее даже веселила — нежишься в пене, куришь, пьешь кофе… Но как только она привела к себе молодого человека… Как его звали? Э-э… Паша, кажется… Так вот, когда Паша узнал, что мыться надо рядом с плитой… В общем, он тоже посмеялся, но было в его смехе что-то обидное. Потому что, согласитесь, ванна на кухне — это ненормально.

Собственно, и вся Аврора была ненормальной. Мама — редактор известной газеты, отец преподает в Оксфорде, отчим — бизнесмен, сестра — звезда, а Аврора…

Первый раз ей захотелось убить маму, когда та сначала пообещала ей квартиру бабушки — дивную квартиру на Тверской, а потом, когда Аврора уже собрала вещи и купила вешалку в коридор, сообщила, что она решила квартиру сдавать и Аврора должна войти в ее положение. Мило. Второй раз подобное желание возникло, когда квартиру на проспекте Мира, которая досталась от дедушки, милостиво предоставили Жанне. Отчим Авроры, родной отец Жанны, сделал там ремонт, и матушка погнала «телегу» насчет того, что отчим их всех содержит, так что ему принимать решение, как распоряжаться имуществом. Бред! Бред и свинство!

Конечно, можно было снять «нормальную» квартиру, причем где-нибудь даже не в Митине, а хотя бы в Свиблове, но Авроре страсть как не хотелось жить в Свиблове. Поэтому она время от времени пугала молодых людей занавеской, старой ванной, допотопной плитой и холодильником «ЗИЛ», который достался ей вместе с квартирой и у которого дверца открывалась целиком — то есть она не держалась на петлях. Иногда Аврора надеялась, что когда-нибудь сможет даже выкупить эту странную квартиру, сделает вместо ванны душевую кабину и освежит потолок и…

Но все упиралось в деньги, которых никогда не хватало. Аврора как-то заикнулась насчет денег в долг у отчима, но мама ее заклевала: мол, они и так по гроб жизни ему обязаны. К тому же как она будет долг отдавать — со своей смешной зарплаты?

Вообще-то отчим был довольно щедрый — маме дарил шикарные вещи, украшения, она покупала фантастическую мебель. И Жанна тоже отлично себя чувствовала — отец презентовал ей «Ауди ТТ» и все такое, и не то чтобы он как-то особенно не любил Аврору, просто матушке не хватало сил расстаться с деньгами в пользу старшей дочери. К тому же она всегда повторяла, что у Авроры есть родной отец.

Однако отца, который давно уехал в Оксфорд преподавать русскую литературу (Аврора предполагала — подальше от мамаши), нельзя было назвать человеком с большой буквы. Он более или менее привык к мысли, что у него есть дочь, только когда Аврора стала сама зарабатывать на жизнь и окончательно рассталась с надеждой на то, что родители — это те люди, которые могут решить ее проблемы. Отец стал писать из Англии длинные, увлекательные письма, начал всерьез беспокоиться насчет того, что Аврора знает всего один иностранный язык — английский. И еще он выражал недоумение, почему его дочь, его кровь и плоть, выбрала такую невыразительную профессию — координатор.

Да, на радио Аврора была чем-то вроде администратора, но почему-то там администратором ее не называли, а величали именно координатором. А заодно она делала репортажи и «стрит-толки» — чтобы не умереть от тоски. Работа была гнусная — начальство за лишнюю копейку готово было повеситься, а если вдруг сослуживцы подозревали, что именно у тебя есть шанс получить повышение, то за считаные секунды плелись интриги, придумывались ловушки и совершались всевозможные инсинуации. Аврора, насмотревшись, как рыдают, скандалят и увольняются коллеги, знала, что именно здесь ей карьера не светит, и решила при первой возможности перейти на другую станцию. Но возможности отчего-то не возникали. Аврора так выматывалась на работе, которая начиналась в одиннадцать утра и не заканчивалась никогда, что ей просто не хватало времени наводить мосты. Она даже с мужчинами знакомилась там, куда ходила по работе. И это у нее тоже получалось с переменным и сомнительным успехом.

Какое счастье! Завтра настоящий, полноценный выходной! Ей не надо в субботу ехать на радио — «всего на пару часов», потому что приезжает какой-нибудь Шнур и всех корреспондентов, секретарш и прочих надо так построить, чтобы ему не забыли выписать пропуск, не оставили где-нибудь в коридоре без чая и кофе, разрешили курить, ну и все такое…

Зазвонил телефон.

Аврора схватилась за голову. Она совершенно забыла о рабочем мобильном, который уже полдня обещал разрядиться. Но не разрядился, скотина!

— Алло… — с мукой в голосе произнесла она в трубку. У нее был особенный голос для особых случаев — если надо было соврать, что болеешь, когда тебя пытаются отослать на вечеринку для рекламодателей в какой-нибудь «Истра Холидей», куда надо приехать в семь утра и проследить, чтобы на всех хватило столовых приборов.

— Аврора! — возмутилась мама. — Я тебе звоню уже пять раз подряд! Ты где?

— Мам, я спала, — вяло отозвалась Аврора.

— Сейчас всего девять вечера! Ты взяла моду так рано ложиться? — негодовала матушка.

— Мам, у меня мужчина, и мы занимались любовью! — сорвалась Аврора, которая устала от того, что родительница вечно к ней цепляется.

Но мама никогда не слышала того, чего не хотела слышать. Поэтому она просто не обратила внимания на слова Авроры. Или материнское сердце подсказало ей, что дочка врет.

— Ты помнишь, что завтра день рождения Степана? — спросила она.

Степан — это отчим. Если честно, Аврора его… недолюбливала. С одной стороны, он был не злой человек. Но, во-первых, лично для нее, Авроры, он не сделал ничего хорошего. Ни разу не помешал матушке ее мучить, делать ей замечания и негодовать на тему того, какая у нее бестолковая дочь. Все восхищались, какой Степан герой — воспитывает чужую девочку, как родную, но все дело в том, что он ее не воспитывал! Всего один раз, когда Аврора в шестнадцать лет первый раз напилась до розовых слонов, позвонила домой, нарвалась на Степана и попыталась объяснить, что ей нужно вызвать такси, но у нее нет денег, он ее нашел, привез, помог добраться до кровати и посоветовал не мешать водку с портвейном. Все!

Отчим начинал рабочим на заводе, а потом купил фабрику и еще парочку, но даже сейчас, когда мамаша заставляла его покупать костюмы от «Китон», они смотрелись на нем, как телогрейка. Шикарный костюм существовал как-то совершенно отдельно от Степана, впрочем, как и часы — золотой «Ролекс» выглядел на нем дешевой подделкой. Отчим был театрально грубоват, очень гордился своим происхождением — вот, мол, как высоко прыгнул, и часто маскировал эдакой пролетарской беспардонностью сложные чувства, правда, Аврора не могла понять, какие именно. Но вопросы вроде: «А чего это вы столько голой снимаетесь?», адресованные начинающей актрисе, он задавал, кося под дурачка, и все ему прощали — вроде чего с него взять, из грязи в князи… Авроре же мерещилось, что он играет в какие-то хитрые психологические игры. Правда, все могло быть проще — наверное, он и есть такой валенок, каким хочет казаться…

Авроре он тоже запросто мог надавить на больное: пошутить по поводу ее успешной карьеры. Мол, годам к сорока дослужиться до ассистента программного директора — «принеси кофе, распечатай договор» — дивная должность. Радовало лишь то, что Степан никому не давал спуску. Даже родную дочку Жанну он подкалывал на тему того, как странно, что в ее возрасте все еще растет грудь — в двадцать была одного размера, а в двадцать три увеличилась.

Собственно, загадка объяснялась просто: Жанна нарастила грудь до третьего номера, так как считала, что просто обязана эксплуатировать свою сексуальность, раз уж ей повезло родиться такой красивой и соблазнительной. А для такой лапочки и куколки это нонсенс — грудь первого размера! Жанна заняла у мамы денег (которые не дали Авроре на покупку новой машины), закачала в себя силикон, и… количество писем из колоний строгого режима на имя звезды экрана увеличилось в три раза…

— Нет, — искренне ответила маме на ее вопрос Аврора.

Предполагалось, что в связи с днем рождения Степана все родственники должны за неделю созваниваться, охать, охать, обсуждать, как банально дарить «Картье» и как пошло покупать аксессуары от «Гермес», придумывали какие-то тайные поездки в Милан за последними новинками от «Костюм Националь». А так как Аврора не могла принять во всем этом участия, то о дне рождения отчима она вспоминала за два часа до праздничного события — тем более что лично ей мама со Степаном на день рождения который уж год подряд дарили кожаные перчатки. Заурядные кожаные перчатки — коричневые. Сначала — несколько лет — черные, но теперь только коричневые.

Мама выдержала паузу.

— Тогда купи ему завтра что-нибудь скромное. Например, галстук от «Корнелиани», — холодно посоветовала она. — Будут гости.

— Какие гости? — осторожно спросила Аврора.

Мама не без удовольствия перечислила. В последнее время Степан и его компаньоны увлеклись кино, театром и благотворительностью, что помогало им дружить с режиссерами, актерами и политиками. Так вот завтра они все и приедут на скромный домашний прием.

Аврора похолодела. Конечно, домашний прием — это круто. Будет отличный стол, все очень вкусно, из ресторана, и знаменитые актеры — тоже здорово, но…

Что она наденет? У нее не то чтобы шикарного вечернего платья, у нее и обычного-то вечернего платья (или хотя бы вечерней кофты) нет. Конечно, она может завтра махнуть в «Наф-Наф» и купить там что-нибудь красивое, но ведь остальные — и мама, и Жанна будут в чем-то восхитительном и очень дорогом, да еще и украшения наденут… И они будут кривиться из-за того, что на ней «Наф-Наф», а не «Луи Виттон», и Авроре будет неприятно.

— Мам, а зачем я вам нужна? — пробормотала она. — Я смертельно больна, парализована…

— Вызови врача! — отрезала мама. — Завтра придут известные люди, и я не хочу, чтобы создавалось впечатление, что у нас недружная семья…

— Ма, — повеселела Аврора, — а Степа что, в Думу целится?

Мама выдержала еще одну паузу, еще более напряженную. Просто мхатовскую драматическую паузу! Во-первых, она не любила, когда Степана называли Степой. Ее вообще тихо бесило имя супруга. Но из двух зол — не выходить замуж за человека по имени Степа или найти другого претендента на свою руку, с элегантным именем, пусть и немного беднее, — она выбрала меньшее и называла мужа полным именем. Аврора вообще не раз замечала, что Степан матушку немного раздражает. Давным-давно она рассчитывала его переделать: предполагала, что тот похудеет, овладеет светскими манерами, будет с усталым видом говорить, что отдыхать можно только на Сейнт Барте, но Степа так и остался при спасательном круге на талии и с румянцем во всю щеку — этаким простачком, которого нимало не волнует, что о нем думают люди, включая и жену, и детей, и родителей.

Аврора помнила, что когда-то давно, когда мама была еще обычной журналисткой, а Степан работал каким-то там замдиректора на каком-то заводе, мама была веселой, пусть немного высокомерной, пусть с претензиями, но вполне сносной, а временами очень даже обаятельной женщиной. Кажется, она любила, что называется, загулять, и маленькие Аврора с Жанной подслушивали под дверью семейные ссоры — мама, кстати, умела тогда здорово ссориться: била посуду, вопила, как в итальянских фильмах, а потом бросалась на Степана и кричала, что любит его больше жизни. Подруга Авроры, Лена, очень боялась, когда родители ссорились: мама потом неделю не разговаривала с отцом, а тот приходил домой мрачный, с бутылкой пива, и не брился. Аврора же с детства не боялась скандалов — мама умудрялась любую ссору превратить в фарс, даже если Степан пытался выяснить, что за синяки у нее на шее и почему от нее пахнет «Фаренгейтом». Страшно стало потом — когда мама свихнулась на карьере, вечной молодости и духовном перерождении. Как-то сразу, вдруг, она превратилась в зануду, ханжу и фанатку каких-то кошмарных диет, и ко всему разом всплыли былые обиды, от упреков в адрес отца Авроры до воспоминаний, как трудно было саму Аврору рожать. Мама стала серьезной и правильной — настолько, что даже намек на то, что Степан в качестве депутата — это весело, вывел ее из равновесия. Ну, как же — человек растет над собой, а сие достойно уважения…

— Такие вещи по телефону не обсуждают, — отчеканила мамаша. — Завтра в семь на Новой Риге, в нашем доме.

— Ма, мне это снится или ты затеяла всем показать, какая у нас образцовая семья? Ты что, позвала прессу? — ахнула Аврора.

— Ты там у себя на работе совсем одичала, — не совсем ясно выразилась мама и повесила трубку.

Аврора посмотрела на мобильник, скорчила ему морду и тоже отключилась.

Единственное, что ее может спасти — это немедленно позвонить Ларисе и попросить у нее какое-нибудь вечернее одеяние. Приятельница Авроры, владелица марки «Персонаж», иногда выручала знакомых, которым была нужна модная одежда не слишком дорого. А что, неплохой выход из положения: если мамаша реально соберет у себя светских хроникеров и у Авроры, не дай бог, как у дочери известного бизнесмена, спросят, что за наряд она надела на столь торжественное событие, можно будет разрекламировать подругу (вряд ли кто решит, что она надела ее платье от бедности — все-таки дочь известного предпринимателя) и получить скидку.

«Хорошо, наверное, быть известной, — вздохнула Аврора. — Тебе бесплатно достаются разные вещи, тебя приглашают во всякие салоны красоты…» Но тут она вспомнила, что недавно читала интервью, кажется, с Дженнифер Анистон, которая сказала: парадокс в том, что ей стали дарить дорогие дизайнерские платья тогда, когда она стала в состоянии купить их сама в любом количестве.

Аврора точно знала, что ее сестре дарили кучу тряпок — в основном мужчины. То, что предлагали русские дизайнеры, Жанна забирала, но не носила — ее не устраивали просто красивые вещи, ей важно было, сколько они стоят. Она чувствовала любовь только тогда, когда видела, сколько заплачено за платье, за сережки, за машину… Кулон из серебра от чистого сердца — не смешите! Не то чтобы она была такой жадной, скорее у нее был какой-то заковыристый комплекс… Но Аврора могла сколько угодно рассуждать о том, что у Жанны низкая самооценка — дела это не меняло. Жанна была звездой, а с точки зрения мамаши, да и с точки зрения сестры тоже, она, Аврора, была никем.

«Просто не наступило мое время», — сообщила Аврора своему отражению в зеркале.

Как ни странно, Жанна тоже считала себя неудачницей. Не вообще, а на сегодняшний день. В будущем Жанна представляла себя продюсером и владелицей папиных заводов — она уже сейчас прислушивалась к разговорам отца о деле и наматывала на ус полученную информацию. К тому же она мечтала выйти замуж за миллионера — и парочка таковых уже имелась у нее на примете. Аврора же была старше сестры на три года и не могла накопить на новую кровать — то одно мешало, отнимало средства, то другое… А ведь кровать она предполагала купить в «Икее», а не в навороченном мебельном магазине.

Аврора до сих пор не могла объяснить самой себе в двух словах, в чем разница между ней и Жанной. Но иногда ей вспоминался случай из детства. Жанне было лет двенадцать, Авроре — пятнадцать, и мама их тогда еще не превратилась в психопатку. Они были в Париже на Рождество, и родители повели девочек в магазин — покупать все самое красивое для праздника. Аврора выбрала классное платье, к нему туфли, бусы и заколку для волос. А Жанна, так как девочкам пообещали все, чего душа пожелает, нахватала аж по три шарфа к двум платьям, четыре пары нарядных туфель, гору косметики, несколько флаконов духов, изысканное нижнее белье, какие-то кремы, шампуни, корзину украшений… Если бы Аврора захапала столько же, Степан бы все оплатил, но ей такое и в голову не пришло. А Жанна не сомневалась — из любой ситуации нужно выжать максимум.

Аврора налила себе чаю, еще раз посмотрелась в зеркало и пустила воду в ванну — надо хоть голову помыть: пусть она и бедная девушка, зато чистоплотная. И если не думать о красавцах мужчинах — манекенщиках, миллионерах и звездах поп-музыки, то ее кухонная ванна — очень даже удобная штука: можно сидеть в земляничной пене, смотреть телевизор, а еще любоваться видом из окна. Ха-ха!

Глава 2

Лариса втюхивала Авроре что-то нежное, воздушное. Но в последнее мгновение, уже поддавшись на уговоры, Аврора вспомнила один анекдот. Мужчина спрашивает продавщицу: «Что это у вас такое нежное, такое воздушное, восхитительное?..» — «Зефир». — «Ну, тогда дайте мне три бутылки водки!» Аврора расхохоталась и выбрала пышную юбку и майку с пайетками. «Все-таки майка… — решила она, — позволит мне остаться самой собой».

Аврора была красивой девушкой. Если бы она покрасилась в блондинку, сделала профессиональный макияж и надела меховую куртку от «Дольче & Габбана», мужчины бы ползали за ней на животе по грязному московскому асфальту. Но Авроре нравился ее родной, темно-русый цвет волос, нравилось, что ее лицо выразительно и без макияжа — черные брови, длинные ресницы, ярко-голубые глаза, сочные губы, хоть не очень полные, но красивой формы…

Когда она заявляла: «Пусть меня любят такой, какая я есть», и мама, и Жанна закатывали глаза. Уж они-то торчали перед зеркалом часа по полтора, перед тем как выйти на улицу с помойным ведром! Нет, Аврора из чистого упрямства пользовалась только пудрой, тушью для глаз и прозрачным блеском для губ. И еще, ей не нравился этот сигнал: «Я, бедная овечка, вся в вашей власти», который подавала Жанна, когда видела «перспективного» мужчину. Уж Аврора-то знала, что она за овечка!

Аврора любила джинсы, майки, кожаные пиджаки и туфли на низком каблуке — вполне сексуально, но в то же время не п*!*о*!*шло. В рюшах, шифоне и на шпильках она казалась бы себе пародией на сестру, а этого допустить никак нельзя. Так что трикотажная маечка с розой из бисера и блесток — тот самый компромисс между выходным нарядом и чистой совестью. Естественно, дома выяснилось, что нормальных колготок тоже нет — зима, время брюк и теплых носков, так что пришлось бежать в магазин за колготками. Когда наконец костюм был укомплектован, Аврора с тяжелым вздохом взялась за фен и нехотя, предрекая себе страшные муки, начала укладывать голову. Спустя минут сорок, вспотев, изведя пять сигарет — почти все истлели в пепельнице, пока Аврора боролась с расческой, она надушилась, оделась и пришла к выводу, что выглядит умопомрачительно. Даже мама должна быть довольна. Не придраться.

Накинув дубленку — щедрый подарок отчима на Новый год, Аврора спустилась на улицу и с подозрением осмотрела свою старую, бывалую «Ауди». Машина была настолько грязной, что разглядеть красный цвет под слоем неизвестно чего не удавалось. Машинка и так-то не новая — сильно не новая! — а в таком виде ее легко перепутать либо с собачьей будкой, либо с мусорным баком. А у всех родственников и их знакомых, вспомнилось Авроре, автомобили почему-то невыносимо чистые — даже в самое ненастье. Может, они их моют по два раза в день?

Аврора честно попыталась прорваться на мойку — чтобы не позорить семью. Но вчера было тепло и мокро, а сегодня подморозило, и все умники отправились намывать автомобили, так что Аврора, с тоской глянув на очереди, не выдержала и поехала на дачу как бог послал.

К счастью, парковка на участке была уже переполнена, и Аврора оставила машину рядом с соседним домом — спрятала ее за «Газель», которая возила на стройку кирпичи. Затем прошла к дому по идеально чистой дорожке и потянула на себя массивную деревянную входную дверь.

— Дорогая! — Мама распахнула объятия, взмахнув пустым стаканом от вина.

Жанна осмотрела дубленку и, поджав губы, отвела глаза — увы, придраться было не к чему. «Какого черта она так ко мне относится?!» — вспыхнула Аврора.

Конечно, она прекрасно помнила, как лупила Жанну по голове новой куклой Барби — такой супер-Барби, принцессой в рост трехлетнего ребенка, которую купили Жанне. А ей, Авроре, подарили тогда игру «Эрудит», которая сейчас называется «Скраббл». Но и Жанна вечно ныла, жаловалась и воровала у нее, Авроры, сладости, которая Аврора под влиянием каких-то загадочных детских соображений не ела, а прятала в тумбочку. Но это же так обычно — все сестры в детстве собачатся…

Первый настоящий профессиональный удар от сестры Аврора получила, когда Жанна вдруг отбила у нее мальчика из 11-го «А». И вся школа наблюдала, как восьмиклассница ходит с самым модным парнем в школе, а ее старшая сестра рыдает в туалете.

Это было… В общем, понятно. А дальше так просто… чудесно.

До сих пор Авроре иногда хотелось повторить замечательный опыт с погружением головы Жанны в унитаз. Тогда была такая драка, на которую Аврора, как она думала, не способна. Для разминки она голыми руками изорвала прямо на сестре ее лучшее платье, потом чуть не выкинула ту из окна, но ограничилась тасканием за волосы, и завершилось выяснение их отношений восхитительным, прямо-таки голливудским окунанием головы счастливой соперницы в нежно-голубую ароматизированную туалетную воду. Одновременно Аврора сломала Жанне нос. Нечаянно. Конечно, она кричала, что Жанна сломала ей жизнь, но, по мнению родителей, нос был намного ценней жизни. Жанну отправили загорать на Мальту — драка случилась перед каникулами, а Аврору оставили в Москве — все лето она должна была мыть посуду, пылесосить, стирать… в общем, быть домработницей. И Жанне радость, и родителям выгода. Аврора понимала, что ломать сестре нос, пусть и случайно, очень, очень плохо… Но ведь сестра не должна отбивать у сестры молодого человека? Вроде так?

Аврора пыталась поговорить с мамой о том, что ее волновало, но та решительно заявила, что эта тема не обсуждается. Обидно. Тем более Жанна всем рассказывала, что молодой человек вообще не хотел с Авророй встречаться — якобы он использовал ее, чтобы познакомиться с ней, Жанной. И если до того Аврора пусть с трудом, но терпела и обиды, и несправедливости, и явное предпочтение, которая мама оказывала Жанне, то после того лета она сорвалась. Кожаная косуха, выбритые виски, сто сережек в ухе, сигареты, жаргон, мальчики на байках, которые, слава богу, таких, как Жанна, просто не замечали… Аврора зависала в «Секстоне», до тошноты упивалась пивом и была счастлива, так как нашла друзей, которые считали людей вроде ее мамаши этакими инопланетянами — с тремя ногами и огромной лысой головой. Когда Аврора продала кольцо с бриллиантом и купила мотороллер, ее выгнали к бабушке, которой было все равно, что перегораживает коридор — хоть трактор. Потом бабушка заболела, Аврора поступила в институт, и маме пришлось принять дочь обратно, но это не исключало бесконечных стычек и даже скандалов из-за того, что Аврора курит у себя в комнате, и бешенства Жанны, когда сестра врубала «Дорз» или «Нирвану». Конечно, ведь Жанночка слушала только Кайли Миноуг, Элтона Джона и Рика Эстли…

Аврора очнулась и вынырнула из воспоминаний.

Мама остолбенела, увидев наряд от «Персонаж».

— Ты не могла одеться понаряднее. Я же просила… — прошипела она Авроре в ухо.

Аврора, хоть и привыкла держать удар, все-таки расстроилась.

— Мам, в моем понимании, это и есть понаряднее! — отрезала она.

— Ка-акая ми-иленькая маечка… — протянула Жанна. — В «Рамсторе» купила?

И тут Аврора поняла, что была полностью права, когда ломала ей нос.

Однажды родители послали их в магазин, и Аврора попыталась купить там ночную рубашку — клевую серую трикотажную ночнушку на бретельках с ярко-розовом принтом. Но что было с Жанной! Она час не могла успокоиться: не могла же она позволить, чтобы ее наивная сестра покупала всякую дрянь на развалах в супермаркете! Всю дорогу она учила Аврору тому, что нижнее белье даже более важно, чем туфли и сумка, и довела Аврору до шокирующего признания, что та спит в майках, которые раздают на презентациях: с логотипом радио «Максимум» или «Майкрософт». После этого Жанна долго молчала, а потом стала перечислять марки, которые делают «недорогое» белье — не дороже трехсот долларов…

— Нет, в «Ашане», — ответила Аврора и душевно улыбнулась сестре. — Черт! — Она хлопнула себя по лбу. — Туфли забыла!

Мама закатила глаза. Жанна усмехнулась.

— Жан, дай мне какие-нибудь туфли, — попросила Аврора.

Мама пристально посмотрела на Жанну. Та пожала плечами и ушла минут на десять, а вернулась с парой ярко-синих босоножек… Аврора даже смутно припомнила, что последний раз видела эти туфли на Жанне году эдак в девяносто пятом — Чарльз Джордан, черная танкетка, васильковая кожа… Даже матушка уставилась на босоножки с некоторым недоумением.

— Ты их что, коллекционируешь? — удивилась Аврора.

— Да, — Жанна поставила туфли на столик. — Лет через пять они, может, снова войдут в моду.

Аврора посмотрела на туфли. На Жанну. На гостей, которые толпились в гостиной. На фотографов — не из «Харперз Базара», но, кажется, из «Коммерсанта» и «Буржуазного журнала».

— Круто! — сообщила она, села в кресло и послушно принялась надевать босоножки.

— Но они же сюда не вписываются! — не сдержалась мама. — К тому же из них колготы торчат!

— Ты знаешь, я никому не даю свою обувь! — зашипела Жанна. — Это очень интимно! Как трусы!

— Конечно! — кивнула Аврора. — Я тебя понимаю. Я ведь заразная, и у меня ноги пахнут. Кто, как не родная сестра, притащит в дом инфекцию и сломает каблук?

— Жанна, дай Авроре нормальную обувь, — распорядилась мамаша.

Жанна открыла рот и всплеснула руками:

— Но…

— Ты меня не поняла?

Жанна послушалась и выдала Авроре хорошенькие туфли из блестящей темно-лиловой кожи — под цвет узоров на юбке.

— Можешь оставить их себе, — бросила она через плечо.

Аврора вошла в гостиную и обомлела. Там были все. Редакторы газет и модных журналов. Актеры. Певцы. Митрофанов. Куда ж без него? Еще какие-то депутаты. Писатели. Бизнесмены всех сортов. Даже несколько известных радиоведущих, которых Аврора по работе встречала, но в лучшем случае говорила им «здрасте», а те кивали и отворачивались.

Жанна уже успела прилипнуть к симпатичному мужчине в очках, который прославился тем, что по очереди встречался с первыми красавицами Москвы. Аврора взяла себя в руки и с самой открытой и дружелюбной улыбкой подошла к Наташе Шаровой, ведущей новостной передачи у них на радио. Наташа сделала большие глаза и воскликнула:

— О! А ты что здесь делаешь?

Аврора в очередной раз напомнила себе, что у нее больное самолюбие и низкая самооценка, а в самом вопросе нет ничего обидного и недостойного. Ну, правда, что она, какой-то там нечестолюбивый координатор, здесь делает? А может, Наташе в гостях у Степана не очень-то нравилось и она хотела таким образом показать, что… Но Наташа оживленно беседовала с Пригожиным, уплетала фантастические теплые роллы в кляре и выглядела очень даже довольной.

— Я здесь живу, — ответила Аврора.

Да, она наврала. Она здесь не жила, только иногда приезжала на выходные, несмотря на маму и на Жанну — уж больно здесь, на природе, хорошо.

— То есть? — Наташа не очень красиво открыла рот, в котором лежала целая креветка.

Наташа была хорошей девушкой. Она работала на радио много лет — с основания, достигла больших высот, была «лицом» станции. Ей очень много платили, а ее положение было незыблемо. Она была профи и много работала, она заслужила. Но это уж была такая профессиональная светская манера — немного ехидничать, знать свое место, не позволять кому попало лезть к тебе в друзья и несколько пренебрежительно относиться к тем, кто не был профи, кто не так много работал и не заслужил.

— Наташ, это дом моих родителей, — немного лениво, тоже манерно и вполне высокомерно пояснила Аврора.

— А… — замялась Наташа. — Степан Аркадьевич — твой папа?

— Отчим, — уточнила Аврора.

— Ха! — совершенно по-человечески удивилась Наташа. — Жанка ни разу не говорила, что вы сестры. Нормально?

— Она знает, что я ее стесняюсь, — усмехнулась Аврора. — Не хочет ставить меня в неловкое положение.

Наташа сдвинула брови, заглянула Авроре в глаза и расхохоталась.

— Да уж! — подтвердила она. — Жанна такая деликатная…

— Вы обо мне сплетничаете? — мило-мило проговорила Жанна, обнимая Пригожина.

— Конечно! — кивнула Наташа. — Обсуждаем, что ты сильно потолстела за последнее время.

Да. Иногда Наташа могла быть очень даже ничего. Отчего-то она считала, что Жанна тоже «не заслужила» — при том что Жанну узнавали на всех бензоколонках.

— Э-э… — растерялась Жанна, которая не решалась откровенно схлестнуться с ведущей. Все-таки та была серьезным авторитетом в музыкальном бизнесе.

— Шутка! — Наташа хлопнула ее по плечу. — Ты почему не говорила, что я работаю с твоей сестрой?

Жанна пожала плечами.

— Ну, к слову не приходилось, — не очень умело выкрутилась она.

— Ясно, — произнесла Наташа. — Жанк, будь другом, принеси мне шампанского. Ты знаешь, где здесь все находится, а я чего-то потерялась в пространстве…

Жанна вырвала у Наташи фужер и ушла — в противоположную от стола с напитками сторону.

— Она не вернется, — с печалью в голосе сообщила Аврора.

— Какое горе… — Наташа всхлипнула.

Но тут подошел Володя из «УмыТурман» и увлек Наташу на диван. Пригожин хмыкнул и переместился к знакомым, и Аврора снова осталась одна — правда, в приподнятом настроении. Если бы на ее месте была Жанна, она бы или за Володей с Наташей увязалась, или с Пригожиным разговорилась — Жанна могла бы, не испытывая затруднений, хоть с самим президентом на брудершафт выпить. Но Аврора, то ли к счастью, то ли к сожалению, не была похожа на сестру — поэтому она подошла к столу с закусками, положила на тарелку разных вкусностей и устроилась за маленьким столиком у окна.

Через несколько минут рядом с ней пристроился приятный молодой человек в потрясающем черном костюме. Аврора не очень любила костюмы и особенно мужчин в костюмах, но трудно не признать, что ее нового соседа костюм украшал. И галстук, и рубашка были подобраны с таким вкусом, что Аврора даже причмокнула от удовольствия — к тому же сосед смотрел на нее с надеждой. Она улыбнулась. «Пусть меня любят такой, какая я есть», — произнесла про себя Аврора и хихикнула: докатилась, вся ее жизнь состоит из жизнеутверждающих лозунгов, прямо как у Дейла Карнеги. Надо еще выписать цитаты из классиков и расклеить их по дому, и тогда все, ку-ку — одичавшая старая дева и пять ее кошек…

Молодой человек растерянно улыбнулся.

— Извините, — Аврора положила руку на сердце. — Я просто вспомнила одну смешную вещь…

— Какую? — оживился тот.

— Ну… — Аврора смутилась. — Вы знаете, — решилась она, — вообще-то это дом моих родителей, но я ни с кем из приглашенных лично не знакома, так что я собиралась скромно посидеть в углу и хотя бы вкусно поесть, если уж не суждено блеснуть в свете… — Аврора поняла, что ее несет, но не стала останавливаться: в конце концов, и правда «любите меня такой, какая есть». — И когда вы сели рядом, я вспомнила одну фразу, которую повторяю, когда собираюсь с кем-то познакомиться, и поняла, что похожа на безумных адептов Дейла Карнеги. Помните, как все себя вели, когда прочитали его книги?

Молодой человек рассмеялся.

— Да-да! — подтвердил он. — У меня даже в шкафу, с внутренней стороны дверцы висели всякие цитаты, но я вечно просыпал занятия и никак не мог их прочитать… А вы — Жанна?

Авроре стало очень приятно (и неприятно одновременно за собственное злорадство) — надо же, кто-то не знает Жанну в лицо!

— Нет, я Аврора, — сообщила она. — Степан — мой отчим.

Молодой человек кивнул и представился:

— А меня зовут Саша.

— Ну, как успехи? — Степан возник ниоткуда.

Аврора бросилась его поздравлять — она как-то совсем позабыла, ради чего собрались гости, и попыталась загладить вину с помощью бурных излияний.

— Ада тебя не пришибла за эту майку? — поинтересовался Степан, с ног до головы оглядев Аврору. В их семье у женщин были экзотические имена: Аврора, Аделаида… — Моя супруга считает, что майки существуют только для спортзала, — пояснил Степан Саше.

«Супруга! — возмутилась Аврора. — Не мог сказать проще — жена!»

В слове «супруга» было нечто отвратительное: ни страсти, ни нежности, ни романтики — сплошной супружеский долг, чопорность и раздельные спальни… Супруги бывают у президентов, политиков, общественных деятелей, а у нормальных людей — жены, девушки и герлфренд.

— А туфли тебе Жанка, что ли, дала? — продолжал в том же духе Степан.

Черт! Аврора с трудом удержалась, чтобы не заткнуть ему рот яблоком или грушей. Ну, куда его понесло? Почему всегда надо… вот так? Какое кому дело, чьи на ней туфли? И что, он помнит все туфли Жанны? А ведь б?льшая часть сестринского гардероба — на проспекте Мира. Хотя Степан странный тип — проверяя счета по кредитке, он умудряется отметить любую мелочь, вплоть до пачки ирисок.

— Жанна дала, — подтвердила Аврора. — Я забыла взять сменку.

Степан обнял ее и повернулся к Саше.

— Аврора у нас девушка серьезная, — заявил он. — Координатор! Очень важная должность.

Саша слегка нахмурился:

— А что делает… координатор?

— Координирует! — воскликнул Степан и расхохотался.

Аврора готова была провалиться сквозь землю. Ну, право, что за театр абсурда? Что за бред вообще? Она принялась объяснять, кто такой координатор, но ее перебила сестра.

— Здрасте! — обворожительно улыбнулась она, подходя к ним. — Я Жанна.

Саша выкинул вперед руку с указательным пальцем:

— Я видел вас по телевизору!

— Меня и сейчас по телевизору показывают. — Жанна смотрела на него так, словно всю жизнь мечтала именно об этом Александре. — Пойдемте, покажу.

И, схватив Сашу за руку, поволокла его куда-то в глубь комнаты, и он даже не обернулся, чтобы хоть взглядом извиниться перед Авророй.

— Не повезло тебе, — подытожил Степан. — Выпьем?

— Пойдем, — согласилась Аврора.

Обижаться было бессмысленно — можно было только налить себе виски, расслабиться и смириться с тем, что родственников не выбирают.

Глава 3

— А ты у нас, оказывается, богатая наследница?! — Гера упер руки в боки и принял вид оскорбленной добродетели.

Артема Герасимова, диджея и начальника информационного отдела «М-радио» в миру называли Герой, поскольку его бесило, слишком мужественное, как он считал, имя Артем.

— Артем! — восклицал Гера. — Бр-р! В этом имени есть что-то от доменной печи! Артемы сначала заправляют свитер в брюки, а потом носят костюмы от «Босс» и душатся «Давидофф Кул Уотер». Фу!

Никто так и не понял, почему Герасимов так не любит свое родное имя, но так как он был толстый, избалованный, знаменитый и капризный гомосексуалист, то Артемом Владимировичем его называли исключительно в бухгалтерии — во время выдачи зарплаты и премий, а все остальные полагали, что Гера и правда идет ему больше.

Аврора закатила глаза — она рассчитывала, что достаточно будет хоть как-то отреагировать на замечание Геры, чтобы тот успокоился и отстал от нее.

— Ну, нет! — Гера подошел к ее столу и устроился в кресле. В ее кресле. — Давай выкладывай, Кристина Онассис, где ты прячешь бриллианты с перепелиное яйцо…

— Кто о чем, а у Геры любой разговор переходит к яйцам! — сострил корреспондент Зорькин, который сам был не пойми какой ориентации. То ли он педик, то ли прикидывается ради дешевой популярности, то ли вообще сексом не занимается. Во всяком случае, его не могли уличить в связях ни с девочками, ни с мальчиками, что давало множество поводов отвлечься от работы и продемонстрировать остроумие…

Вот Гера, тот не скрывал своей принадлежности к секс-меньшинствам, и поэтому все коллеги считали своим прямым долгом хоть раз в день да подколоть его на эту тему: девочки обсуждали с ним новый цвет волос Марии Мироновой, а мальчики строили ему глазки. И то, и другое считалось чем-то вроде комплимента пожилой, но все еще блистательной и влиятельной примадонне, которой любой мечтает засвидетельствовать почтение: авось запомнит, авось облагодетельствует…

— Ты опять, Зорькин, перепутал божий дар с яичницей! — Гера задрал нос и посмотрел на Зорькина сверху вниз.

— Вот видишь, — простонал Зорькин, — теперь яичница… Да ты маньяк! Я ведь давно говорю — тебе бы к доктору, а то все эти оговорки по Фрейду…

— Яйца курицу не учат! — рявкнул Гера, но тут уже все заржали в голос. — Вы чего? — обиделся он. — Ну, сука, я тебе отомщу! Ща поедешь в Коломну на праздник меда…

— Что-о? — взвился Зорькин.

— Что, блин, слышал! И не на служебной машине, а на электричке!

— Да пошел ты! — Корреспондент швырнул в ведущего маленький пластмассовый глобус, но попал, разумеется, в Аврору.

— Не смей обижать Кристину! — завопил Гера, прижав девушку к груди.

— Гер, ты чего? Забыл, как меня зовут? — удивилась Аврора.

— Я имел в виду Онассис, — пояснил Герасимов. — Ты ведь у нас тайная миллионерша.

— Ой… — отмахнулась Аврора, — ты вообще о чем?

— Мне Наташа все рассказала! — пританцовывая, Гера переместился к своему столу, на котором разрывался телефон. — Аллё! Да… — Гера помрачнел. — Да. Хорошо. Ладно. Приду через десять минут. Зорькин, пока меня не будет, не смей приглашать Аврору в кино. Она моя! Это мои миллионы, особняки и золотые кредитные карты! А ты со своим астраханским рылом не суйся в ряды нашей московской финансовой элиты!

Послав Авроре воздушный поцелуй, Гера удалился. Зорькин пожал плечами. Аврора вернулась на место в удивительно хорошем настроении и даже честно приступила к сочинительству новых тем для стрит-толков. В такие дни она любила свою работу. С одной стороны, она административный работник, что открывает возможности карьерного роста, но при этом делает репортажи, придумывает темы для передач, время от времени вместе с Герасимовым пишет сценарии для всякого рода вечеринок, что дает надежду на то, что когда-нибудь у нее будет своя программа.

Все прекрасно.

Но когда часа через полтора в комнату ворвался Артем, Аврора поняла — на кого бы он сейчас ни набросился, идиллия кончилась. Набросился он на нее.

— Пойдем выйдем, — изо всех сил делая вид, что ничего такого не происходит, обратился к ней Гера.

Герасимов отличался скачками настроения: то он был обаятельный, милый, неотразимый, а через секунду превращался в невменяемого психопата, который орал, топал ногами, никого не слушал и готов был отречься от собственной матери, если ему казалось, что она против него.

Гера затащил Аврору на площадку между вторым и третьим этажом — там почему-то никто никогда не курил и не общался, — прижал к стенке и, фыркая слюной, потребовал объяснений:

— Ты кому настучала, что мы общаемся с Волковым?

Аврора, не веря своим ушам, уставилась на Герасимова. Вот за что она терпеть не могла свою работу! Настоящий гадюшник!

Давным-давно, когда Аврора только устроилась на работу, Волков был очень популярным диджеем, но потом, когда «М-радио» захлестнули интриги, когда всем урезали в два раза зарплату и уволили каждого третьего, он ушел, соблазнившись предложением от новой станции. За это его почему-то дружно возненавидел весь коллектив «М-радио» — так, как может ненавидеть бывшего мужа жена, от которой тот ушел к женщине в два раза моложе ее. Но Авроре Волков сразу понравился, и она с ним время от времени общалась — выпивали раз в квартал, болтали, если встречались в клубах…

Гера с Волковым тоже дружил. Волков теперь работал промоутером, и время от времени Артем получал от него некоторые суммы за репортаж с «модного показа, который из года в год проходит под патронатом такого-то „мыла“. Так как деньги проходили мимо казны „М-радио“, то приходилось делиться либо с программным директором, либо с генеральным — в зависимости от суммы, но делиться хотелось не всегда, тем более Герасимову, который любил дорогих мальчиков, и, видимо, вот прямо сейчас его в чем-то уличили, и злость свою он теперь срывает на Авроре. Аврора это ненавидела. Все знали, что она такая честная дура, которой в голову не придет обманывать начальство, а уж тем более скрывать что-либо от Геры, так как и честная-пречестная Аврора, и другие, не такие порядочные сотрудники, знали — у Геры нюх на деньги. То, что кто-то „мимо него“ зарабатывает, он учует за версту — и месть его будет страшна. Поэтому Аврора честно работала за одну зарплату — тем более что, будучи координатором, „спилить“ денег за рекламу просто нет возможности.

— Гера, прекрати истерику! — Аврора попыталась отпихнуть начальника.

— Да ты, блин, стукачка… ты, блин, все вертишься, такую из себя строишь… да какого хрена… — продолжал шипеть Гера.

И Аврора с ужасом понимала — он это все серьезно. Совершенно серьезно! Да, он на полном серьезе упрекает ее в каких-то немыслимых, идиотских, совершенно невозможных интригах. И упрекает не в шутку, а честно верит в то, что говорит.

— Пошел к черту, Гера! — Аврора все-таки оттолкнула его. — Пошел к черту! Я не могу слушать этот долбаный бред!

— Ты уволена! — крикнул Гера.

— И прекрасно! — взорвалась она. — Спасибо, что помог сделать последний шаг!

Конечно, он ее так вот запросто не уволит. Ведь надо все оформить, найти идиотку, которая согласится работать за мизерную плату, научить ее «писать под Герасимова», и так далее. Но… Может, это хорошая идея?

— Ты рассказала ему про Волкова? — Гера все еще носился вокруг.

— Гера, ты смешон! — процедила сквозь зубы Аврора.

Все дело в том, что не будь Аврора Авророй, а будь она какой-нибудь Ритой, Аленой или даже Наташей, то есть милой честолюбивой девочкой, которая наконец-то оставила работу на кабельном ТВ Восточного, допустим, округа и перебралась на «настоящее» радио, она могла бы, будто нечаянно, упомянуть при программном директоре, что вот недавно встретила Волкова… Мол, совсем он, бедняга, замучился со своими «мыльными» показами и снова начал пить… И буквально на днях так надрался с Герой, что Гера весь следующий день говорил нечеловеческим голосом… В общем, честолюбивая бы девочка стала ценным доносчиком в надежде, что ее заметят, наградят и так далее. Ну так ведь то девочка…

— Знаешь, мне надо ехать, — сообщила Аврора.

— Куда это? — насторожился Гера.

— На презентацию Валерии, — отрезала Аврора.

Валерию на радио уважали и всегда сообщали о том, как прошла вечеринка в честь ее нового диска — совершенно бесплатно, в отличие от многих других исполнителей.

— Можешь корреспондента послать, — предложил Гера.

— Меня позавчера Пригожин пригласил, — мстительно соврала Аврора. — Он хороший друг отчима, так что отказаться неудобно.

— Ладно… — не без уважения согласился Гера. — Если увидишь Волкова, не подходи к нему! Ты с ним не дружишь! Не говори с ним обо мне!

Аврора схватила пальто, шапку и шарф, взвалила на плечо здоровенную сумку, набитую непонятно чем: документы, диктофон, фотоаппарат, майка с логотипом «Мерседес» и такая же бейсболка (остались после презентации месячной давности), две книги — «Самая шикарная свадьба» Богдановой и «Империя Ангелов» Вербера и прочая ерунда. Сумка была старая, коричневая, «самсонит», и Аврора любила ее за универсальность: можно вытащить все барахло, оставить только книжку да диктофон и пойти на работу. А если понадобится запихнуть по дороге домой пару бутылок йогурта и пачку макарон — пожалуйста, в тесноте, да не в обиде… Выглядит, конечно, не очень женственно, но это Аврору как-то не волновало, она считала, что можно быть сексапильной и без всяких дурацких ухищрений вроде безумно дорогих сумок из крокодила с массивной фурнитурой «под золото».

В туалете она швырнула пальто рядом с раковиной, распустила волосы, начесала у корней — прическа а-ля Кейт Мосс, припудрила т-зону лица, собралась было накрасить ресницы, но поленилась: это же такая возня — мазать основой, потом удалять комки туши, расчесывать… В конце концов, ресницы и так черные, зачем их еще дополнительно красить? Иногда Авроре казалось, что у нее отсутствуют то ли какие-то женские гены, то ли гормоны — все досталось Жанне, ха-ха! Она не понимала столько вещей: зачем, например, нужны румяна, если у всех так или иначе — от вина, от мороза, от солнца, от духоты — розовеют щеки; зачем нужно иметь двадцать блесков для губ, если они все примерно одного цвета; почему кружевное белье за двести долларов лучше трикотажного за пятьдесят, если его все равно снимаешь, а потом находишь под кроватью — в пыли, если не в пепельнице, набитой окурками; почему женщины носят декольте, в то время как мужчина в штанах в облипку выглядит идиотом? Не то чтобы Аврора была феминисткой — нет, она никому ничего не доказывала, просто некоторые вещи казались ей совершенно необъяснимыми и, если честно, довольно глупыми.

Она подвела губы розовым блеском, обрызгалась парфюмом «Лето» от «Кензо», одернула простую белую футболку, подтянула джинсы. О, это были роскошные джинсы от «Келвин Кляйн», на которые Аврора не пожалела кучу денег! Вот такие вещи она любила — простые, но, если приглядеться, просто восхитительные. Прямые, темно-синие, какого-то невероятного кроя — фигура в них совершенная, идеальная. Чем она хуже Анжелины Джоли в лучшие ее, Джоли, годы?

Как ни странно, но гости на представление нового диска Валерии приехали вовремя. У входа собралась небольшая толпа, но скоро Аврора зашла внутрь, сдала пальто в гардероб и прошла в полумрак клуба. Со своей большущей сумкой на плече девушка смотрелась довольно странно, но, с другой стороны, здесь были фотографы, обвешанные такими здоровенными кофрами, что по сравнению с ними ее «самсонит» выглядел как ридикюль. У Авроры засосало под ложечкой. Это было чувство из детства: когда в школе случались экскурсии, например «по пушкинским местам», Аврора пребывала в эйфории — вроде и учеба, но в то же время никаких уроков, никаких контрольных, пыльных классов с грязной от мела доской и «помой тряпку, ты сегодня что-то очень активная», никаких оценок и замечаний! И тут, на презентации, Аврора вроде как выполняет служебный долг — завтра можно будет даже опоздать на работу, а на самом деле весело проводит время. Вот сейчас пойдет и с кем-нибудь познакомится. Почему-то это входило в правила игры: все знали, что на таких вечеринках никто не бросается на знаменитостей с диктофоном наперевес, не прислушивается к каждой песне и не рвется за кулисы, чтобы спросить у звезды, сколько она заплатила такому-то за стихи и музыку… Но все — от генерального директора до корреспондента-стажера — делали вид, что подобные тусовки — важный рабочий момент, несмотря на то, что единственное, что можно было на них заработать, это похмелье.

Аврора прорвалась к бару, опустила сумку на стул и попросила «Манхэттен». Из толпы вынырнул Пригожин, узнал, притянул, чмокнул куда-то в висок, что-то пробормотал и опять растворился толпе.

Аврора потянулась за коктейлем и нечаянно заехала кому-то локтем по ребрам.

— Ой! — воскликнула она. — Простите!

И быстро выпила половину коктейля. Потому что жертвой оказался… Она давно не видела вблизи таких… симпатичных мужчин. Или, точнее, молодых людей. И не то чтобы он был что-то совершенно особенное, но… Фигура — да. Фигура такая, что на голову можно вообще не обращать внимания. Аврора даже обрадовалась, что недавно понервничала и сбросила пару кило, которые все отчего-то собрались на животе.

И еще кое-что в этом молодом человеке довело Аврору до экстаза: у него была светлая кожа и темные волосы. Как у Роберта Де Ниро в лучшие годы, в «Таксисте», например. Аврора называла таких «городской мачо»: крепкий, немного брутальный, темпераментный, но уже изнеженный цивилизацией, даже немного испорченный техническим прогрессом… И он был красив. Притом не подиумной, рекламной красотой. В его внешности была какая-то непонятная смесь из примет такой здоровой природной красоты (из серии «первый парень на деревне») с утонченными, если не сказать, изможденными аристократическими чертами.

В общем, Аврора, что называется, пускала слюни и хлопала глазами, а он тоже не без интереса смотрел на нее и ухмылялся.

— Что пьете? — поинтересовался он наконец.

Начало не то чтобы, но все-таки начало. Он с ней заговорил!

— «Манхэттен», — ответила Аврора. — Ром, вермут и… какой-то ликер, забыла какой.

— Отлично! — Молодой человек махнул бармену: — Двойной «Манхэттен!» Хотите креветок? — обратился он к Авроре.

— Каких? — растерялась та.

— Жареных, — ответил тот. — Здесь есть потрясающие жареные тигровые креветки.

— Буду! — кивнула Аврора. Она готова была съесть жареных гусениц, лишь бы завязать знакомство с этим красавчиком.

Хотя насчет гусениц, пожалуй, перебор. Вот совсем недавно ей снился актер Алексей Серебряков (сон был такой дивный, томный, с намеками, что поутру Авроре даже неловко стало, вроде Серебряков — женатый человек), и сидели они с ним где-то на природе, и все было чудно, а потом он вдруг взял и съел гусеницу. Причем знал, гад, что гусениц Аврора не то чтобы на вкус, но и просто на вид не переносит. Вот и верь после этого людям… Даже во сне…

Красавец мужчина отхлебнул коктейль, улыбнулся и исчез в толпе. Вернулся быстро — с двумя тарелками ароматных креветок.

— Приятного аппетита, — пожелал он.

— А как вас зовут? — поинтересовалась Аврора, которая быстро-быстро допила первый коктейль — для храбрости — и уже держала в руках новый.

— Тимур, — сообщил он. — Или Тима.

— Вы татарин? — спросила Аврора, не очень ясно понимая, вежливо ли это — через секунду после знакомства интересоваться национальностью. Но коктейль дал по мозгам, и она уже не очень умело себя контролировала. «Надо поесть», — решила Аврора и набросилась на креветки.

— Нет, — покачал головой новый знакомый. — Просто моя мама — поклонница Гайдара.

— Всех Гайдаров или только писателя? — уточнила Аврора.

— Только писателя, — улыбнулся он.

— Я в детстве очень любила «Синюю чашку»… — Аврора наморщила лоб. — Или рассказ называется «Разбитая чашка»? В общем, не помню уже о чем там речь, вроде девочка какая-то, и папа… Но до сих пор люблю.

Тимур уставился на нее и расхохотался.

— Вам бы рецензии писать! — заявил он. — В «Афише» примерно такой стиль.

— Да, я тоже по «Афише» ориентируюсь. Только наоборот — в тех местах, где понятно, о чем речь, — согласилась Аврора. — Хотя иногда «наоборот» не работает…

— Ты ешь… — Тимур неожиданно перешел на «ты» и придвинул поближе к Авроре тарелку с креветками. — Можно на «ты»?

— Можно…

Некоторое время они жевали. С последней съеденной креветкой, слава богу, шум в голове у Авроры прошел.

— Тимур, а ты чем занимаешься? — полюбопытствовала она.

— Ничем… — пожал тот плечами. — Живу в свое удовольствие.

— Как «ничем»? — опешила Аврора.

— У тебя такой вид, будто я предложил тебе ширнуться героином и принять участие в групповухе… — рассмеялся он.

— Хм, в общем-то, я не против групповухи, но вот героин — это точно лишнее… — пробормотала Аврора.

— Я промоутер этого клуба и диджей, — сообщил Тимур. — У меня команда девушек диджеев, которые крутят пластинками и лифчиками. Такое шоу.

— А! — Аврора что-то смутно припомнила. Воспоминания были приятными: о Тимуре, кажется, писали журналы, мол, на его вечеринки не пробиться, и вообще он модная персона и светский персонаж. — Да-да…

— А ты работаешь на «М-радио», да? — спросил Тимур.

Как всегда, скромной Авроре показалось, что Тимур не просто так свел с ней знакомство — ему от нее что-то надо, как от сотрудника Герасимова. Так иногда уже бывало, что очень ее расстраивало. Но на сей раз Аврора запихнула свою мнительность куда подальше и заставила себя мыслить позитивно: вот и прекрасно, что ее знают посторонние знаменитые и красивые молодые люди!

— Да, я это… личная рабыня Герасимова, — сообщила она.

— Ха-ха! — развеселился тот. — А что, Артем — деспот?

— Тиран, — подтвердила Аврора.

Из ниоткуда возник Пригожин.

— Пойдем, возьмешь у Леры интервью, — потянул он за собой Аврору.

Девушка подхватила огромную сумку, в которой лежал крошечный цифровой диктофон, на ходу попросила Тимура никому не отдавать ее коктейль, и устремилась за продюсером.

Во время интервью она едва удержалась, чтобы не треснуть ни в чем не повинную певицу сумкой по голове, и пару раз почти уже было заорала: «Ну, сколько можно переливать из пустого в порожнее! Заткнись!» А все потому, что где-то там, со стойки бара, наверное, уже давно убрали ее «Манхэттен» и ушел ее «городской мачо»…

Но как ни странно, на месте были и коктейль, и «мачо». Последний так и сидел на том же месте и говорил с какой-то девицей, которая очень сильно напомнила Авроре ее родную сестрицу. Не то чтобы они были похожи внешне или одеты в одном стиле… Просто и та, и другая были… шикарные. Эта шатенка была накрашена так тщательно, словно ей предстояло сниматься для обложки «Вог» — тон, стрелки, помада… Черные кожаные брюки — высший класс, офигенная прозрачная черная рубашка с вышивкой — тигр на всю спину… Ну, и драгоценности. Сумка и ботинки — самый что ни на есть крокодил. Причем сумка — темно-красная, под цвет помады. «Шалава», — подумала Аврора и решительно направилась к своему коктейлю.

— Я честно охранял! — отчитался Тимур, протягивая Авроре стакан. — А это Даша, познакомься. У нее салон SPA и салон красоты. Я уже почти выторговал скидку — и ты не представляешь, каких унижений мне это стоило!

Даша улыбнулась — одними губами, обнажив белые зубы и какие-то почти вампирские клыки.

— Привет, Аврора, — произнесла она с каким-то непонятным торжеством в голосе.

— Привет, Даша, — с легким удивлением глядя на странную Дашу, ответила Аврора.

— Мы тут говорили о том, стоит ли мужчинам носить юбки и краситься, — сообщил Тимур. — А ты как считаешь?

— Думаю, стоит, — сказала Аврора. — Мужчины в килтах мне очень нравятся, правда, я не представляю, что они носят зимой. Неужто колготки?

— Ну, думаю, к этому можно привыкнуть, — сообщил Тимур. — Вот моя бабушка, например, до сих пор считает колготки уродством. И брюки на женщине, кстати, тоже. Она считает, что женщина в брюках просто издевается над собой.

— Ну, а косметика… — Аврора задумалась. — С одной стороны, да, непривычно, но ведь с точки зрения дикой природы, накрашенная женщина — это тоже кошмар. И потом, у многих мужчин такой цвет лица, что гуманно было бы пользоваться тональным кремом и корректором… Да, я за равноправие. А вы? — вежливо обратилась она к Даше.

— Никакого равенства! Женщины совершенно определенно обгоняют мужчин в развитии, так зачем же нам подтягивать их за собой?

— Э-э… — промямлила Аврора.

— Послушайте, среднестатистического мужчину совершенно невозможно затащить на маникюр! Так и пусть ходят с грязными ногтями, лично я не собираюсь никого переучивать. — И Даша уставилась на пальцы Тимура. Тот в ответ на ее взгляд поднял руку тыльной стороной вперед и продемонстрировал наманикюренные ногти. — А юбки идут тем, кто ноги бреет.

— Давно не встречала такого отчаянного феминизма. — Аврора развела руками.

— Феминистки, между прочим, лучше трахаются, — отрезала Даша.

— Ну, Аврора, тогда извини, при всей симпатии… — ухмыльнулся Тимур и приобнял Дашу.

А Даша приподняла бровь и с выражением посмотрела на Аврору.

«Это что, война?» — весело подумала Аврора, глядя на Дашу и Тимура, который уже отлип от девицы и заказывал три коктейля. Аврора недоумевала: что делать? Взять коктейль и отойти? Но вроде слишком демонстративно получится. На глазах у Тимура пикироваться с конкуренткой? Тоже нелепость какая-то… До чего это может дойти: они будут мериться объемом бюста, что ли?

— Где здесь туалет? — поинтересовалась она.

Тимур пояснил, и скоро Аврора оказалась в просторной чистой комнате, в которой пахло цветами. Она посмотрела на себя в зеркало. Н-да… Девочка из соседнего подъезда. Боевая подруга. По сравнению с Дашей… Да! Даша — секси! Даша — красотка! Куда уж нам…

— Что будем делать?

Аврора вздрогнула и обернулась. Даша подкралась незаметно — то ли Аврора так увлеклась своими мыслями, что не услышала шагов, то ли Даша изловчилась…

— В смысле? — переспросила Аврора.

Даша всплеснула руками.

— Я про нашего мальчика! — воскликнула она. — Как будем его делить — вдоль или поперек?

— Переговоры? — уточнила Аврора.

— Если ты не против, — ответила Даша, достала из ящика салфетки, вытерла стол около раковины и поставила на него сумку.

Аврора не без интереса заглянула внутрь: косметичка — ее Даша вытащила и поставила перед зеркалом, пухлая записная книжка — в обложке из золотистой кожи под крокодила, белый шелковый платок, кошелек, книга — «Любовь» Кати Метелицы и что-то с мехом, кажется, перчатки.

— Есть предложения? — поинтересовалась Даша, закуривая.

Аврора поразмыслила.

— Ну, я могу вызвать тебя на дуэль, — предложила она.

Даша икнула и расхохоталась.

— Групповой секс?

Аврора замахала руками.

— Орел и решка?

Даша закатила глаза.

— Слушай, а может, ну, его на фиг? — оживилась она. — Ты мне больше нравишься!

— В каком смысле? — строго спросила Аврора.

— В дружеском, — сделав большие глаза, ответила Даша. — Можем выпить, потанцевать, разбить кому-нибудь сердце… Так как я все равно не встречу сегодня мужчину всей своей жизни, то, может, не стоит и утруждаться!

Аврора в недоумении посмотрела на Дашу. Она шутит?

— А что, если я встречу… мужчину всей своей жизни?

Даша прищурилась.

— Нет! — покачала она головой. — Не сегодня.

Аврора закусила губу. Все это… необычно. Но… В том-то и дело, что необычно! Намного увлекательнее секса! В том смысле, что… познакомиться с шикарной сумасшедшей девицей — это одна история, и неизвестно, чем все это закончится, а вот что будет, если она увезет Тимура домой или он ее увезет домой, все мы знаем наперед с подробностями вплоть до шести часов утра…

— По «Манхэттену»? — перебила ее мысли Даша.

— Идет! — кивнула Аврора.

Глава 4

— Ай нид э хироу! — орала Даша, выкидывая вперед руки.

Ей вторил мобильный, включенный на полную громкость. Увлекшись, Даша выкинула вперед ногу, поскользнулась и рухнула в сугроб, который очень кстати накидали дворники.

— Я ангел, я ангел! — сменила тему Даша и замахала руками и ногами, чтобы оставить на снегу «крылья».

Аврора расхохоталась и тоже упала в снег, который сейчас, после стольких «Манхэттенов» казался теплым и удобным.

— Ну мы и уделались… — сквозь смех простонала Аврора.

— Еще не… — Даша посмотрела на звезды. — Не утро!

Аврора тоже уставилась на небо — она себя чувствовала так, словно лежала в шезлонге где-нибудь на Карибах, а не валялась в не очень-то чистом сугробе, в мороз, во дворе дома между Мясницкой и Маросейкой.

Покинув туалетную комнату, они с Дашей некоторое время морочили Тимуру голову, намекая на секс втроем. Молодой человек от счастья даже поглупел, что вызвало бурный спор на тему того, отчего мужчин так тянет заняться любовью с двумя девушками.

— Тимур, ну вот подумай, а если они увлекутся и выгонят тебя из кровати? — интересовалась Аврора.

— Ну… — усмехнулся Тимур. — Я просто буду смотреть…

— Просто смотреть ты можешь порнушку! — отрезала Даша.

— Ну, не знаю, может, я как-нибудь впишусь в их компанию… — кокетничал Тимур, который, судя по всему, уже прикидывал, хватит ли у него презервативов.

— Мне вообще кажется, что тут не в кайфе дело! — перебила всех Аврора, которой вдруг показалось, что она открыла нечто гениальное. — Просто в мужчине говорит инстинкт… ну, как инстинкт охотника… А если честно, то зачем охотиться на уток, если курицу можно купить? И уж тем более — зачем убивать несъедобного медведя? Так вот вопрос… — После очередного коктейля Аврора немного путалась в мыслях. — Сколько женщин подряд или одновременно я смогу… — тут она запнулась, так как не смогла сразу сообразить, какое слово будет уместно употребить.

— Трахну, — подсказала Даша.

— Да, — согласилась Аврора. — И в чем смысл? Это же жутко неудобно: то одна, то другая. И что делать с презервативом? Менять? В общем, чушь…

— Да не чушь! — вмешался Тимур. — Просто две женщины…

— Не говори, что это красиво, иначе мне придется тебя отравить! — воскликнула Даша. — Если бы я решила лечь в кровать с двумя мужчинами, я бы хотела, чтобы они занимались сексом со мной, а не друг с другом. Если уж я занимаюсь сексом — я им занимаюсь, а не сачкую. Все, пошли! — Она схватила Аврору под локоть. — Нас ждут дела!

— Э-э… — опешил Тимур.

— Вот! — Даша положила на стойку визитную карточку. — Позвони, если будешь в настроении. Если я буду занята, дам твой телефон! — сообщила она Авроре и поволокла ее в центр зала.

— Ой! — удивилась Аврора. — А ты с ним не очень резко?

Даша остановилась посреди зала, нырнула в сумку и копалась в ней минут пять, пока не вытащила пачку сигарет и зажигалку. Прикурила, глубоко затянувшись.

— Ты не обратила внимания, — спросила она у Авроры, глядя той в глаза, — что он — самовлюбленный мальчишка, который кончает при мысли о том, какой он крутой? Пусть встряхнется, поймет, что девочки-припевочки — это один расклад, а такие шикарные телки, как мы, ему в ближайшие десять лет не светят? Пусть знает свое место — это еще никому не вредило!

Аврора не готова была согласиться с тем, что лично она — шикарная телка, и вообще ей казалось, что Даша — слегка чокнутая, но… Было что-то в этой Даше. Еще полчаса назад Аврора решила бы, что Даша — та же Жанна, вид сбоку, но… Было в Даше что-то… настоящее. И даже внешность… Она не была красоткой. То есть была, но и… не была. Она так держалась, так одевалась, что казалась неотразимой, но у нее, во-первых, был большой нос, слишком тяжелая нижняя челюсть, неровные зубы и… Если бы не уверенность в себе, Даша бы выглядела просто страшной. Хотя у нее были красивые глаза. И хорошая кожа. И чувственные губы. В общем, странная девица, но дружить с ней отчего-то хотелось.

— У меня что, прыщ? — нахмурилась Даша.

— Нет, а что? — вздрогнула Аврора.

— Ты так уставилась на мой нос, как будто на нем что-то происходит!

— Нет, прости, я просто… — смутилась Аврора.

— У меня большой нос, — кивнула Даша. — Но должны же мы чем-то отличаться.

— В смысле… — Аврора окончательно запуталась.

Но тут Даша завопила: «Ярик!» — и бросилась на высокого молодого человека. На очень высокого молодого человека. На молодом человеке черная майка с черепом была надета на черную же рубашку, черные замшевые штаны удлиняли и так не самые короткие ноги, а на шее красовался мощный черный ошейник с заклепками. Вдобавок ко всему Ярик был таким радикальным брюнетом, что волосы у него даже отливали синевой.

Даша с Яриком довольно долго обнимались, похлопывали друг друга по спине и обменивались замечаниями вроде: «Как я рада!» — «Ну, это надо же…»

— Это Ярик, мой друг! — сообщила Даша, когда наконец оторвалась от него. — А это Аврора.

Ярик согнулся в три погибели и торжественно дважды поцеловал Аврору в щеки.

— Ярик! Гуляем?! — пристально глядя на друга, то ли спросила, то ли предложила Даша.

Ярик несколько заторможенно ухмыльнулся, подмигнул и воскликнул:

— Гуляем!

— А кто такой Ярик? — прошептала Аврора на ухо Даше.

— Ярик-то? — загадочно улыбнулась та. — Вампир.

— Энергетический?

— Допустим…

Подробности Аврора узнать не успела: они подошли к столику, за которым сидела такая компания, что Аврора забыла обо всем на свете. Готы. То есть вроде как готы. Особенно ее поразила девушка в сиреневом платье, которое было похоже на свадебный наряд принцессы Дианы. При этом глаза у девушки были густо накрашены черным, губы были совершенно белые, а ногтями можно было запросто резать свинину. Глаза у Авроры разбегались: она заметила ирокез длиной в полметра, прическу в стиле мадам Помпадур, почти голую девицу в черном шифоне, молодого человека с обнаженным торсом и сережками в сосках…

— Психи… — с нежностью произнесла Даша и принялась здороваться.

Аврора же, находясь в некотором недоумении, присела на край дивана и подумала, не зря ли она связалась с Дашей. Как вообще все эти люди очутились на карамельно-сливочном концерте Валерии?

— Ко мне поедем? — предложил Ярик.

В ответ раздались возгласы одобрения, компания поднялась с насиженного места и направилась к выходу. Аврора с удивлением замечала, что окружающие не очень обращали на них внимание. Словно идут обычные люди, заурядная светская публика…

«Может, я такая консервативная?» — подумала Аврора, но, посмотрев, как Ярик, облачается в черную норковую шубу до пят и с огромным воротником, решила, что экстравагантности новому знакомому явно не занимать.

И ей это понравилось! Даже не просто понравилось, а пьянило! Они все были такие красивые, яркие, сексуальные и… свободные, что рядом с ними Аврора чувствовала себя так, словно она на полной скорости несется на водном скутере навстречу горизонту. Захватывающе!

На улице их ждал очень длинный и очень современный черный лимузин. Они все с удобством устроились на кожаных сиденьях, кто-то налил всем красного вина — очень выдержанного, терпкого и сухого, и под музыку Дэвида Боуи Аврора с новыми друзьями отправилась неизвестно куда.

Минут через двадцать лимузин остановился, водитель погудел, снаружи что-то заскрипело, машина тронулась, но медленно. Видимо, они ехали по двору. Наконец автомобиль припарковался, двери открылись, и пассажиры выбрались наружу. Аврора ахнула. Они были в центре города, на набережной. А вокруг был завод. Самый настоящий старинный завод — с красными кирпичными зданиями цехов, с черными дореволюционными трубами, из которых валил белый дым…

Аврора не заметила, как к ней подошел Ярик и обнял за плечи.

— Ну, как? — поинтересовался хозяин.

— Круто! — кивнула Аврора. — А ты здесь… снимаешь?

— Нет, — покачал он головой. — Купил завод, чтобы никто не лез. Там, — кивнул он на комплекс построек, — коньяк разливают, а здесь, — он указал на двухэтажное длинное здание, — я живу.

— Офигеть! — не без зависти воскликнула Аврора.

Ярик проводил ее к входу — массивным деревянным дверям, обитым чугунными скобками. Двери сами собой распахнулись, и на вновь прибывших вывалились музыка, шум-гам и тепло.

Аврора первый раз в жизни поняла, что такое настоящий шок, сравнимый с тем, что испытывают люди, пережившие автокатастрофу. Такого она никогда не видела. И даже не предполагала, что может когда-нибудь увидеть. Первый этаж представлял собой одну громадную комнату, которая больше походила на костел. На уровне второго этажа была галерея, так что потолок находился на высоте метров десяти, и с него прямо посередине зала свисала бронзовая люстра, в которой горели — невероятно! — настоящие свечи. На первом этаже под галереей стояли диваны, а в дальнем конце комнаты пылал огромный камин, от которого направо и налево тянулась барная стойка. Посреди же зала танцевало человек двести — и все они нимало не отличались от компании, что приехала вместе с Яриком. И это были грязные танцы. Некоторые остались лишь в нижнем белье, чулках и подвязках, молодые люди — без верхней части одежды, и то, что они вытворяли, можно было смело приравнять к стриптизу, а местами — назвать самой настоящей порнографией. И музыка… Группа «Кьюр» гремела так, что удивительно, почему не повылетали из окон стекла. Аврора не могла понять, как так вышло, что с улицы ничего не было слышно.

— Ну, как впечатления? — спросила Даша.

— Я… да все как-то… — промямлила Аврора. — Обалдеть! Это что, клуб?

— Нет, это дом Ярика. — Даша помотала головой.

— А он что, подпольный миллионер? В цехах коньячного завода производит кокаин? — изумилась Аврора.

— Я же тебе сказала, он — кровопийца! — усмехнулась Даша. — А они всегда как-то выкручиваются.

— Кровопийца — это что, нефтяной магнат? Политик? — приставала к ней Аврора.

— Послушай! — Даша всплеснула руками. — Ну, какая разница? Пойдем выпьем!

Аврора пожала плечами: действительно, чего она пристала? Не в том дело, в каком смысле кровопийца, а в том, что она попала на самую восхитительную, самую зажигательную, самую фантастическую вечеринку на свете!

Они с Дашей не без труда прорвались к бару, и грудастая девушка в кожаном боди смешала им странный зеленый коктейль.

— Это что? — насторожилась Аврора, обнюхивая бокал на длинной ножке с теплым напитком.

— Пей! — расхохоталась Даша. — Залпом пей, не манерничай!

Аврора честно присосалась к коктейлю, который был так горяч — во всех смыслах, что жег горло. Он был и сладкий, и горький, и явно очень крепкий, но Аврора чувствовала, что это был не просто алкоголь. Было в напитке что-то особенное, невероятное. С одной стороны, она чувствовала себя так, словно с нее сдирали кожу — все тело ломало и горело, но самое странное, что это было в кайф! С последней каплей Авроре почудилось, что она сейчас упадет замертво, но уже через секунду ей показалось, что тело ее не подчиняется закону притяжения и парит.

— Вот это да! — Она расхохоталась без причины.

— Что я тебе говорила! — откликнулась Даша. — Пойдем танцевать!

И она потащила Аврору на танцпол, но не затерялась в толпе, а вытянула подругу на небольшую круглую сценку с шестом, согнав какую-то толстую девицу, и бодро скинула рубашку. Рубашка улетела в толпу — толпа довольно заревела, а диджей сменил «Кьюр» на «Депеш Мод», и народ взвыл от восторга.

Аврора никогда, ни разу в жизни, даже в мечтах, не чувствовала себя такой счастливой и свободной. Она танцевала на глазах у сотни людей в лифчике и джинсах и не казалась себе смешной, или нелепой, или вульгарной… В здешнем воздухе было много, очень много секса, но то была кристально чистая сексуальная энергия, без всякой пошлости, без сомнений в том, что к тебе может подойти какой-нибудь извращенец и обращаться с тобой, как со шлюхой, без шепотков по углам: а у нее целлюлит, хи-хи-хи… Здесь все были самими собой.

— Слушай! — проорала Аврора в ухо Даше. — Если я выпью еще один коктейль, я выживу?

— Конечно! — закричала Даша. — Даже похмелья не будет!

Про похмелье Аврора не очень поверила, но все же смело пошла в бар. Едва она пригубила напиток, ощутила сзади какой-то жар. Обернулась: прямо за ней стоял полуголый мужчина в джинсах и высоких кожаных ботинках. Ботинки почему-то Аврору очень заинтересовали: они были, по всей видимости, очень дорогие, возможно, ручной работы и, вполне вероятно, сшиты на заказ.

А их владелец… Ох… Фантастической красоты блондин с такими наглыми глазами, что от одного его взгляда можно было испытать оргазм.

— Здесь есть еще малый танцпол, — заявил он. — Не хочешь посмотреть?

«Малый танцпол? — подумала Аврора. — Не смешите меня…» Но ей даже понравилась его искренность. Все так просто, да? Шила-то в мешке не утаишь… Все и так ясно: он хочет ее, она хочет его…

Аврора положила руку ему на затылок и прикоснулась губами к его губам, отчего явственно услышала шум у себя в голове и чуть не потеряла сознание. В прямом смысле. Ей захотелось мужчину так, как заядлому курильщику хочется сигарету в конце рейса Москва — Сингапур, когда двадцать часов лету, а курить не разрешается…

В обнимку они тихо добрались до лестницы, поднялись наверх и уже почти открыли высокую черную дверь в комнату, как вдруг Аврора услышала гневный окрик:

— Аврора! Ты куда собралась?

Аврора обернулась и увидела Дашу, которая буквально метала громы и молнии. Спутник Авроры как-то сжался и отпустил девушку.

— Все! — бушевала Даша. — Поехали отсюда!

— С какой стати?! — возмутилась Аврора. — Ты что, взбесилась?

— А ты… — Даша замахнулась на молодого человека, а тот что-то пискнул и отпрыгнул подальше. — Какого черта ты тут вытворяешь?! Не видишь, это моя подруга?! Ты что себе позволяешь?

Аврора, открыв рот, наблюдала за странной сценой. К сексу она уже потеряла интерес — несостоявшийся любовник вел себя уж больно жалко, но необъяснимая реакция Даши ее если не напугала, то сильно удивила. Может, она все-таки лесбиянка?

— Объясни мне… — начала было Аврора, но Даша уже тянула ее за руку.

— Сматываемся отсюда! — понукала ее приятельница. — Ну, шевелись!

Даша бесцеремонно расталкивала народ и даже не обратила внимания на Ярика, который зазывал их за свой столик. Только оказавшись на улице, она, казалось, немного успокоилась.

— В чем дело-то? — настаивала Аврора.

Даша некоторое время размышляла, постукивая ногой по земле, после чего сложила руки, как для молитвы, и произнесла:

— Слушай, вот нам было весело, да?

Аврора кивнула, подтверждая.

— Но ты понимаешь, при всем при том это довольно… стремные типы. Со странностями. — Даша выразительно посмотрела на Аврору — так, словно хотела мысленно передать какую-то информацию. — С большими странностями.

— Зачем же мы тогда сюда поехали?

Даша пожала плечами:

— Ну… Ведь было весело?

— Было! — согласилась Аврора. — Только я не представляю, что такого могло произойти…

— И хорошо, что не представляешь, — перебила ее Даша. — Слушай, сейчас не время для такого разговора. Давай мы вернемся к нему позже, если все еще будем общаться? Ладно?

Авроре ничего не оставалось, как согласиться. И она поплелась за странной новой знакомой. Хотя, надо сказать, пару раз она чуть было не набросилась на Дашу сзади — был большой соблазн вцепиться ей в горло и душить, пока та во всем не признается.

Девушки с неимоверными усилиями спустились по лестнице на набережную: и сама лестница была старая, и перила будто вросли в землю — чтобы опереться на них, нужно было сгорбатиться. А на ступенях были такие наслоения льда и такие колдобины, что Даша на своих невозможных шпильках чуть было не рухнула вниз вместе с Авророй, в которую вцепилась мертвой хваткой.

— Уф! — выдохнула наконец Даша, ступив на ровную поверхность. — Ну и спуск… Ну, как настроение?

Аврора прислушалась к себе. Настроение у нее вроде было все еще приподнятым.

— Тогда поедем знакомиться с мужчинами?

Аврора энергично закивала.

— С нормальными мужчинами… — бубнила Даша себе под нос, ловя машину. — Миллионеры, знаменитости, дети политиков… Никакого беспредела! Вот я маме расскажу, что тут Ярик вытворяет!

— А твоя мама знает Ярика? — вмешалась в ход ее мыслей Аврора.

— Знает… — фыркнула Даша. — Да она один раз его в подвале закрыла, и он там год просидел… Ой! — приложила она руку к губам. — Слушай, отстань от меня со своим Яриком!

— Это, между прочим, твой Ярик! — возмутилась Аврора.

Но поссориться не вышло — они уже приехали на Мясницкую.

— Тут все по-другому, — предупредила Даша.

Они прошли один двор, второй и очутились перед старым розовым домом в форме буквы П.

— Туда! — Даша ткнула пальцем в угловой подъезд, и скоро они уже поднимались в старом лифте, еще с решеткой в качестве двери, на последний этаж.

Дверь им открыл пьяненький мужчина в очках, который ел что-то аппетитное из глубокой тарелки и одновременно пританцовывал. Из квартиры слышались трели Пугачевой.

— Даша! — воскликнул мужчина. — Вот счастье привалило! Егор! — завопил он, проглотив еду. — Тут к нам Зверева пожаловала! С красавицей-подругой!

Авроре, конечно, стало приятно оттого, что ее назвали красавицей, так что она быстро позабыла странности предыдущей вечеринки и улыбнулась во весь рот.

В коридоре появился высокий, мускулистый мужчина в брюках галифе, майке в обтяжку и кошмарном женском парике: старом, рыжем и лохматом. К тому же парик то ли сидел криво, то ли был надет задом наперед.

— Даша! Чмок-чмок-чмок! А я такой холодный, ла-ла-ла…

Даша на секунду будто замерла, а потом расхохоталась — да так, что сползла по косяку.

— Ну, что же ты, скотина, гостей на пороге держишь! — все тем же манерным голоском говорил мужчина, обращаясь к первому, с тарелкой. — И жрет, и жрет, как будто и так в штаны не влезает! — Он выхватил тарелку, подцепил с нее на вилку нечто и сунул неопознанную еду в рот. — Ой, клянусь Пугачевой, это божественно…

Даша тем временем поднялась с пола, утерла слезу, которая вытекла из глаза вместе с тушью.

— Знакомься! — торжественно объявила она. — Это моя подруга Аврора, а это — Денис, худший певец в мире.

Денис снял парик и шлепнул им Дашу по голове.

— Тьфу! — возопила Даша. — Из него же животные разлетаются!

— Нет никаких животных! — обиделся Денис. — Это парик моей бабушки, царствие ей небесное.

— Знаю я твою бабушку, — кивнула Даша.

— Бабушка, святая женщина, завещала мне эту квартиру, так что я о ней — только хорошее! — воскликнул Денис. — С тех пор как я здесь живу, ни разу не вспомнил, как она орала мне с пятого этажа: «Эй, говнюк, иди обедать!» Ну, что вы встали, что встали?! — закричал он. — Как маленькие! Давай, — бросился он к Авроре, — ручку сюда, ножку сюда, ботиночки снять… Или сама справишься?

Аврора рассмеялась и сняла дубленку.

— Так! — завопил Денис. — Наша сегодняшняя вечеринка посвящается Алле Пугачевой! Парик… Где парик? Парик верните!

Аврора подняла с пола парик и протянула ему, Денис кое-как надел его ей на голову:

— Хором поем под караоке! Вперед!

Они прошли в комнату, в которой люди в блестящих красных, черных и каких попало париках и шиньонах отплясывали под песни Пугачевой. Денис бросился к микрофону и запел:

— До сих пор стою я у той черты…

Голос у него, кстати, был сильный, хорошо поставленный, и он так артистично изображал приму эстрады, что все замирали от восторга.

— Вот мои друзья детства, — сообщила Даша. — Дружим, так сказать, семьями.

— Класс! — произнесла Аврора.

— Вы есть хотите? — подошел к ним симпатичный молодой человек. — Меня Витя зовут.

— А что это такое? — полюбопытствовала Аврора.

— Ну, вообще-то сначала были калифорнийские роллы, только они у Миши развалились. Но все равно ужасно вкусно, — охотно рассказал Витя и, зачерпнув вилкой кашу загадочного цвета, предложил Авроре.

Она попробовала и поняла, что страшная на вид еда действительно очень и очень вкусная.

— Будешь? Пойдем на кухню, а то у меня от Пугачевой уже раздражение на коже.

Они перебрались на кухню, Витя переложил роллы с подноса в тарелку, налил в высокий бокал колы со льдом и уставился на Аврору.

— Я бы хотел жить на последнем этаже небоскреба, — сообщил он, пока Аврора жевала. — На тридцать пятом, например. Я бы каждое утро орал: «Я король мира!» И чтобы стиль был японский, аскетичный: все белое, дерево коричневое, а спать и есть на полу…

— А ты где живешь? — поинтересовалась Аврора.

— В соседнем подъезде.

— Но… — Аврора отложила вилку и отпила колы, — ты же можешь переехать.

— Дело в том, — вздохнул Витя, — что меня бесят небоскребы, я боюсь высоты и мне не нравится минимализм. К тому же японцы — жестокая нация.

— А как же… — удивилась Аврора. Видимо, в этот вечер ей суждено было все время удивляться.

— Ну, просто прикольно представлять себя этаким Микки Рурком в расцвете сил, крутым парнем, который считает, что у него член, как небоскреб, и которому для счастья нужно три вещи: бритва, пистолет и диск Тома Уэйтса.

— А ты чем занимаешься? — спросила Аврора, которую Витя занимал все больше и больше.

— Прямо сейчас? — уточнил Витя.

— Слушай, я в здравом уме, так что вполне ясно представляю, чем ты занимаешься СЕЙЧАС.

— Чем? — усмехнулся Витя.

— Пытаешься произвести на меня впечатление.

Витя смутился, но не больше чем на секунду.

— Получается? — полюбопытствовал он.

— Вполне, — кивнула Аврора. — Так какая у тебя профессия?

— Я режиссер, — быстро ответил Витя и перечислил нашумевшие театральные постановки и очень, ну просто сверхпопулярный фильм, после которого стали говорить о возрождении русского кино.

Авроре вдруг почудилось, что она в невменяемом состоянии поддалась на развод лохотронщиков и очнулась лишь тогда, когда в сопровождении громилы сняла с карточки последние деньги. Да не может такого быть! Она, Аврора, запросто беседует с режиссером номер один? Черт! Нет, и правда. Просто она как бы в том самом небоскребе, о котором говорит Витя, но боится высоты… Все эти мысли за секунду пронеслись в голове девушки — она даже не успела как следует испугаться, но развеялись, поблекли, и Аврора с искренним воодушевлением сказала:

— Твой фильм — мой любимый фильм! Ты молодец!

Витя расплылся в улыбке и согласился с тем, что он — гений и гордость нации. А потом они пошли танцевать и лихо отплясывали под «Не обещай». Затем Аврора исполнила «Паромщика» и «Эти летние дожди» — и первый раз в жизни поймала кайф от караоке. Это было прекрасно! Такое освобождение! Непонятно, правда, от чего, но после пяти или шести песен (три дались с борьбой — никто не хотел уступать свое место, и Авроре пришлось буквально пресмыкаться) ей показалось, что не было ни рабочего дня, ни скольких там — страшно вспомнить! — коктейлей…

Но на самом интересном месте — во время перекура с Витей в темной комнате с окнами, которые выходили на заснеженную Сретенку, — Даша (правда, довольно деликатно) сообщила, что уходит. В общем, она даже не предлагала Авроре пойти с ней, но… Витя попросил ее телефон, продиктовал все свои номера и минут двадцать прощался, уверяя, что позвонит прямо завтра, если Аврора не против и если у нее нет других планов…

— Очень хочется черной икры, — заявила Даша, вылезая из сугроба.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовалась Аврора.

— Предлагаю купить, — буркнула Даша, которой снег завалился за шиворот.

Они дошли до «Седьмого континента», купили огромную — за бешеные деньги, но платила Даша, у Авроры все равно столько с собой не было — банку, попросили открывалку, чем напугали продавщицу, и взяли одноразовые пластмассовые ложки. Даша, оказывается, припасла маленькую бутылку виски, и они прямо на улице стояли и ели икру, пили виски и смотрели, как сквозь розовый свет фонарей падают снежинки.

— Ненавижу зиму! — с чувством заявила Даша, протягивая банку поближе к Авроре.

— И я! — согласилась Аврора. — Просто летаргический сон какой-то…

— Уезжать надо куда-нибудь, — с тоской произнесла Даша.

— А что не уезжаешь?

Даша хмыкнула и перевела разговор:

— Приходи ко мне в салон. На весь день. Бесплатно.

— Ой, спасибо, конечно… — зачастила Аврора.

— Не надо только вот этого! — с упреком сказала Даша. — Просто приходи.

— Завтра?

— Конечно! — Даша задумалась. — Слушай, я домой хочу.

Они поймали такси и довезли сначала Аврору. Обменявшись номерами телефонов, девушки уставились друг на друга.

— Ну, теперь можешь меня благодарить! — разрешила Даша.

— Извини, ты упустила момент. Надо было раньше думать, — усмехнулась Аврора.

— Ладно, завтра звони, как проспишься… Ах да, у тебя же работа… Ну, когда получится, звони и приезжай. Сделаем из тебя королевишну. И забери ты икру эту, видеть ее не могу! — С этими словами она впихнула Авроре в руки банку с остатками икры и вытолкала девушку из машины.

Аврора шла домой, и ей казалось, что под ее ногами тает снег, начинает расти трава, а вокруг распускаются розы. Она была счастлива.

Глава 5

Даша подошла к Авроре и сунула ей под нос ладонь.

— Это что?! — отпрянула Аврора. — Тьфу, это же ногти, а я то думала…

— Мне надоело, что твои ногти валяются где ни попадя! Меня это бесит! Вчера я мылась в ванной с твоими ногтями, сегодня они выпали из книжки, которая лежит на тумбочке, а завтра я найду их в пепельнице!

— Какая ты зануда, — сообщила Аврора и взялась за книжку.

— Что, трудно выбросить всякую дрянь? — кипятилась подруга.

Даша затеяла дома ремонт: отчего на нее напала эта блажь, никто так и не понял, но пару недель она буквально сходила с ума — ей повсюду мерещились какая-то там сложносочиненная штукатурка, эскизы старинной лепнины, настоящий английский паркет, якобы содранный в одном из разорившихся хартфордширских поместий, и прочая ерунда, которая не давала спокойно жить ни ей, ни друзьям, ни родственникам.

— Ты ведь не против, если я у тебя поживу? — спросила она Аврору. — Не люблю чужие квартиры.

— Но ведь моя квартира как раз и есть чужая… — намекнула Аврора.

— Ну, разве она чужая? — изумилась Даша. — В ней же ты, моя подруга!

— А что мама? — с надеждой поинтересовалась Аврора.

— Во-первых, у мамы муж, во-вторых, два наглых ротвейлера… — Даша пожала плечами. — К тому же она собирается разводиться, так что они меня достанут своими разговорами «по душам»…

— Как разводиться?! — воскликнула Аврора. — Что случилось?

Прошло всего два месяца с той памятной ночи необычных вечеринок, а Авроре казалось, что они с Дашей знакомы целую вечность. Все было у них таким похожим: привычки, недостатки, пристрастия, вкусы, замашки, взгляды на жизнь… И маму Даши Аврора тоже ощутила как будто дальней родственницей: не было ни привыкания, ни расстояния между поколениями, ни той разницы, которая бывает в отношениях «дочки — матери»… К тому же Ната была очень красивая. Не так, как мама Авроры: та время от времени просыпалась от кошмара — ей снилось, что во всем мире закончился ботокс, а она сама от горя съела беляш… Аделаида знала наизусть расписание лучших пластических хирургов, бегала к психотерапевту, если заболевала массажистка, которая обычно приходила каждое утро, и грозила косметичке покончить с собой, если у той вдруг закончится чудо-крем, от которого кожа делалось гладкой, как шелк…

А Ната просто выглядела молодо. При том что у нее намечался и второй подбородок, и живот несколько выпирал, и от уголков глаз разбегались морщины. Казалось, она всю жизнь была такая: с морщинами, животиком и крупными венами на руках, но в ней было столько женственности, столько сексуальности, столько жизнелюбия, что на нее оборачивались старшеклассники! К тому же Аврора еще не встречала женщину, которой бы так шла одежда. Ната одновременно была и экстравагантной, и элегантной. Все ее наряды были неизвестного происхождения: однажды Аврора спросила, что за дивная на ней кофточка, а Ната резко заявила, что у нее есть портниха, но ее имя и телефон она не сдаст и под самыми страшными пытками.

Еще у нее был невероятно красивый дом — в знаменитом комплексе зданий на набережной, с огромной террасой и окнами на Кремль. Но при том что дом вроде находился в самом центре Москвы, и зимой видна была заледенелая река, и белые крыши домов, и ветра задували со всех сторон, в квартире у Наты казалось, что находишься в южном городе. Беленые стены, яркие грузинские и мексиканские настенные ковры, простая, даже грубая деревянная мебель вперемежку с каким-то слегка облупленным азиатским антиквариатом, лес комнатных растений, плотные, как принято на юге, шторы, низкие диваны…

Муж у Наты был очень известный адвокат лет на десять ее младше. Казалось, у них отличные отношения — муж ее обожал, задаривал, баловал, а Ната не чувствовала ни разницы в возрасте, ни опасности со стороны более молодых, наглых и цепких женщин. Поэтому, когда Даша сообщила, что Ната разводится, Аврора расстроилась от всей души.

— Ничего не случилось. — Даша пожала плечами.

— То есть? — опешила Аврора.

— Просто у мамы такой принцип, — нехотя ответила Даша. — Ты, наверное, не поймешь.

— Точно! — Аврора хлопнула себя по лбу. — Я же тупица! И как это я забыла! Черствая, бездушная тупица!

— Ну, прекрати… — поморщилась Даша.

— Слушай, дорогуша! — прикрикнула на нее Аврора, подперев одной рукой бок, а другой ткнув в подругу. «Дорогушами» она называла тех, на кого сильно злилась. — Мне надоели твои игры в «кто у нас самый умный»! У тебя вечно какие-то недомолвки, и меня это достало! Ты, женщина, пьешь из моей любимой кружки и носишь мои тапки с когтями, так уж будь добра обращаться со мной так, как я того заслуживаю!

Даша расхохоталась, но видно было, что она смущена. Да и Аврора, несмотря на показной драматизм, говорила без всякой иронии. Хотя они уже два месяца дружили не разлей вода, кое в чем их отношения были странными, а местами и вовсе тревожными.

…После первой встречи, после сумасшедших вечеринок, счастливая Аврора рухнула в кровать как подкошенная и проспала до часу дня. Когда она приехала на работу — всклокоченная, с головой, которая, по ее ощущениям, весила, как автомобиль «Газель», на нее с дикими воплями набросился Гера. Он орал так, словно подчиненная научила его десятилетнего сына курить. Аврора слушала-слушала, как он вспоминает все: как она два года назад сломала студийные наушники, как потеряла новостную ленту за пять минут до выхода в эфир, как одолжила у него сто долларов и не могла вернуть полгода… А потом встала, подхватила сумку и пошла вон из комнаты.

— Ты обнаглела, да? Экстази нажралась? — заорал вслед Гера. — Тебя тут что-то не устраивает?

— Не устраивает, — обернулась Аврора.

— Да? — Гера подбоченился. — И что же?

— Можно в письменном виде? — предложила Аврора.

— Конечно! — Ставший вдруг любезным Гера даже подсунул ей бумагу и ручку.

Спустя четверть часа он вслух зачитал список того, что ее не устраивает:

«Пункт первый. Зарплата. Грех жаловаться — на дорогу хватает, но, если хочется есть, приходится ходить пешком. Пункт второй. Ненормированный рабочий день. Почему, если Артем Герасимов хочет напиться или заняться сексом, я должна за бесплатно доделывать его работу? Пункт третий. Презумпция невиновности. Если не доказано, что я занимаюсь джинсой — то есть за деньги делаю материалы о тех или других событиях, возможно, не стоит меня в этом обвинять, тем более в далеких от юриспруденции терминах типа „сука драная“ и прочих подобных, даже похлеще…»

Поначалу Гера читал список с некоторой саркастической издевкой, но вскоре начал звереть. Видимо, взгляд на себя со стороны не устраивал его.

У Авроры заорал телефон — Даша интересовалась, записать ли ее на комплексный уход за лицом и как вообще у нее настроение, самочувствие…

— Даш, я тебе перезвоню. Меня сейчас убивают, — приглушенным голосом сообщила Аврора.

— Ты на работе? — уточнила Даша. — Герасимов?

Вчера Аврора во время поедания икры сожалела о том, что придется тащиться на работу, а там толстый и вечно сексуально неудовлетворенный начальник…

— Ну да, — подтвердила Аврора. — Ладно, я перезвоню. Хорошо?

Едва она нажала «отбой», Герасимов улыбнулся вдруг душевно-душевно и поинтересовался:

— Напомни, что мне мешает тебя уволить?

— Страх, что я всем расскажу, как тебя побила охрана Киркорова.

Герасимов покраснел. Ничего страшного тогда не произошло: он приехал в Питер на сборную солянку звезд эстрады, напился, сел в лифт, облокотился на дверь, дверь открылась, и Гера рухнул к ногам Киркорова. А когда понял, кто перед ним, принялся орать какую-то похабщину, за что охрана певца отвела его в сторону и нежно, но убедительно прощупала ему ребра.

Сама по себе история была не очень позорной, но Гера не любил ее вспоминать.

— Прекрасно, — кивнул Гера, который, если судить по внешним признакам, готов был размазать Аврору по стене. — Тогда вот что…

— Гер, тебя к телефону! — с тревожным видом перебила его Аня, редактор. Она обычно именно так выглядела, когда Гере звонил генеральный.

Не отрывая взгляда от Авроры — ну, просто как в голливудском триллере! — Гера принял телефон, послушал, кивнул, послушал, кивнул, оглядел Аврору с головы до ног, еще пару раз кивнул (как-то уж слишком энергично), положил трубку и обратился к Авроре:

— Выйдем!

Она пошла за ним в полной уверенности, что Гера будет уламывать ее написать заявление «по собственному желанию» — в этом случае ей не заплатят сверх того, что она отработала.

— Я повышу тебе зарплату, — с мрачным видом произнес Гера. — И ты будешь получать за работу в выходные. Ну, и я постараюсь больше не называть тебя матом. О «суке драной» и речи быть не может! Отказаться от нее — выше моих сил.

— Гер… — Аврора заглянула ему в глаза. — Тебя что, зомбировали? Тебе лично ВВП звонил и пообещал, что, если ты меня любить не будешь, он тебя расстреляет? Так, что ли?

— Ой, ну у тебя чувства юмора вообще нет, так что лучше не остри… — поморщился Гера.

Аврора решила больше к нему не приставать, но в глазах у него она заметила… страх. Близко к сердцу не приняла, а с собой и подавно не связала. Решила, что на Геру в очередной раз наехали — либо партнеры по преступному рекламному бизнесу в обход казны «М-радио», либо очередной малолетний любовник, которых Гера подбирал разве что не по канавам. Отвлекли его, настроили на философский лад — вот он и вспомнил, что Аврора уже который год работает за три копейки. Главное, чтобы завтра не забыл.

Гера не забыл.

И вообще жизнь как-то наладилась. Не то чтобы произошло нечто сверхъестественное, просто Аврору почти никто не выбивал из состояния равновесия.

Даже Жанна.

Последний раз Аврора видела сестру, когда вместе с Дашей была на показе у каких-то чудаков-французов. Даша тогда устроила истерику из-за того, что Аврора не хотела красить лицо.

— Я не вижу смысла краситься, как женщина племени масаи! Я такая, меня такой создала природа, и я себе нравлюсь! — убеждала Аврора. — Зачем портить кожу всякой дрянью, если в итоге все равно все знают, как ты на самом деле выглядишь?

— Затем! — заорала Даша. — Ну, какая же ты тупая! Это просто кошмар! Понимаешь… — Она понизила тон и села рядом с подругой на диван. — Ты ведь зачем-то бреешь ноги.

— Это другое! — воскликнула Аврора. — Это гигиена…

— Конечно, гигиена… — фыркнула Даша. — Но! Если ты накрасилась, красиво оделась, выглядишь шикарно — это такое сообщение всему миру, что ты не какая-то там курица без амбиций с самооценкой ниже температуры на Южном полюсе. Ты — девушка, которая может быть неотразимой, девушка, которая не жалеет времени на себя, девушка, которая может и любит производить впечатление!

— Может, стоит просто напечатать все это на майке? — усмехнулась Аврора. — Четко и ясно, и не надо будет тратить время и кучу денег на косметику…

Даша хмыкнула и подошла к туалетному столику.

Они были у нее в квартире — в чудесной квартире на Покровском бульваре. Старый кирпичный дом с толстенными стенами, арочные окна, большие комнаты… У Даши вся квартира в коврах, ковриках, шкурах и подушках — за ними почти не было видно мебели, но все это создавало невероятный уют. И что самое приятное, здесь было просторно, а каждая комната имела свое предназначение: гостиная, кухня-столовая, спальня, кабинет, гардеробная и ванная, которую, как сказала Даша, пришлось объединить с кладовкой. Они в тот момент сидели в гардеробной — не каком-нибудь крошечном чуланчике, а в обычной комнате метров шестнадцать, с зеркалом во всю стену, с кучей специальных шкафов: для обуви, для сумок, для белья, для аксессуаров — и с большим трюмо.

Даша выдвинула один из ящиков.

— Помада, — сообщила она. — И блеск для губ.

Аврора открыла рот: целый ящик помады? А Даша открыла следующий ящик.

— Тени для век. А здесь у меня румяна и пудры, тут тушь и всякие пуховки. Искусство макияжа, дорогая, заслуживает уважения, а не глупых замечаний в стиле раннего феминизма. Давай я тебя накрашу, а ты мне честно скажешь, если тебе не понравится.

Аврора решила, что раз уж Даша накупила столько косметики, то в покое ее не оставит, и покорилась. Села в кресло с позолоченными ножками-ручками и вышивкой на спинке, закрыла глаза и заготовила тираду из серии: «Я же тебе говорила, это не мое»…

От воплей и криков удержаться было трудно, но Аврора сумела. Не от вредности, скорее от изумления. Она не меньше получаса была так недовольна тем, что ее мучают, что просто не могла не произнести: «О боже! Я была не права!» Но, глядя в зеркало, чувствовала, что влюбляется. Влюбляется в девушку, смотрящую на нее из зеркала. Конечно, смотрела на нее она сама, но… какая-то совершенно новая, бесподобная, роковой, фантастической красоты. «Дымчатый взгляд», сверху какие-то блестящие серебристые тени, длинные и пушистые ресницы, отчего-то блестящие волосы, уложенные в «бабетту»… А губы нежные, пухлые, с четкой линией…

— Теперь тебя надо переодеть! — заявила Даша и нырнула в шкаф.

Минут пять она копалась, а потом выплыла с джинсами в облипку, белой прозрачной кофтюлей с люрексом и такими роскошными бархатными сапогами, что Аврору бросило в жар. «Это не для меня! — кричало некто у нее внутри. — Я не могу! Я другая!» Но она как завороженная смотрела на великолепные вещи и понимала — если их сейчас надеть, назад пути не будет.

— Давай! — понукала Даша. — Вперед!

Аврора, будто в полусне, стала переодеваться. Ее пошатывало, и она никак не могла попасть ногой в сапог. А когда все было готово, то с удивлением уставилась на джинсы, которые едва прикрывали лобок. Даша бросилась к ней, намотала на талию пояс, на руках застегнула мощные браслеты из кожи и металла, отошла на метр, полюбовалась и застонала от удовольствия.

— Богиня! — сказала она и подвела Аврору к большому зеркалу.

Смотрелась она… Она — не она. Девушку в зеркале нужно было фотографировать для журнала «Vogue», приглашать на вечеринку в честь «Оскара», выдавать замуж за Дональда Трампа… Аврора подошла к незнакомой девушке поближе. Попросила:

— Сигарету дай.

Даша быстренько прикурила для подруги сигарету и вручила ее вместе с пепельницей. Аврора пару минут повертелась перед зеркалом, после чего обернулась к Даше и поинтересовалась:

— И как мне жить дальше?

Было заметно, что Даша вздохнула с облегчением. Она села в кресло, положила ногу на ногу и лениво произнесла:

— Ни слов благодарности, ни обмороков, ни аплодисментов…

— Да-аш… — Аврора присела на ручку, которая подозрительно скрипнула.

— Ну, вот, сейчас еще и кресло, которому двести лет, сломает… — пробормотала Даша.

— Даш, я правда не понимаю: как мне себя вести? — спросила Аврора, вставая с ручки. — Это же прямо перерождение… Мне теперь что, срочно начинать разорять нефтяных и строительных магнатов?

— Веди себя естественно! — воскликнула Даша. — Как всегда! В том-то и кайф! Послушай, если Кейт Мосс называют иконой гламура, то уж тебе-то сам бог велел… Будешь ходить, производить на всех впечатление. Не знаю, мне кажется, что внешность должна соответствовать внутренней сущности.

— То есть ты хочешь сказать, что вот это и есть моя сущность? — спросила Аврора, уставившись на себя в зеркало.

— Конечно! — подтвердила Даша. — А теперь шевели своей сущностью, и поехали, а то пропустим все самое интересное.

После показа, во время фуршета с шампанским, Аврора заметила сестру, которая хихикала с ведущим MTV, Арчи.

— О боже! — воскликнула Аврора. — И здесь моя сестрица!

— Вот эта вздорная девица — твоя сестра? — уточнила Даша.

Аврора расхохоталась:

— Она.

— Пойдем! — Даша потащила Аврору к Жанне и Арчи.

— Куда… зачем… — упиралась Аврора, но Даша оказалась удивительно сильной и хваткой.

— Привет, разлюбезная сестра, — поздоровалась Аврора, когда деваться было уже некуда.

Жанна обернулась и некоторое время искала сестру, чей голос слышала, пока не осознала: великолепная модная красотка в шикарных сапогах — Аврора. За пару секунд лицо девушки несколько раз сменило выражение, но Жанна, честь ей и хвала, довольно быстро пришла в себя.

— Ты чего так вырядилась? — с милой улыбкой на устах спросила она.

— Сестра всегда мне завидовала. Как старшей, — с такой же милой улыбкой сообщила Аврора Арчи.

— Вы Жанна? — воскликнула Даша. — Жанна Диброва?

Жанна слегка наклонила голову: да, мол, я та самая, всемирно известная Жанна Диброва. И прошу не путать с Дмитрием Дибровым, к нему не имею ни малейшего отношения, звезда телеэкрана и светская девушка.

— Я вас помню! — торжествовала Даша. — Мы вместе были в Сочи на даче у Дениса Белых, вы тогда приехали с Лашо Ониани…

Даша еще что-то говорила, а Жанна слушала ее с каменным лицом. Меньше всего она рассчитывала, что когда-нибудь встретится с человеком, который помнит, что она встречалась с Лашо Ониани — очень богатым, влиятельным, но и весьма подозрительным, если не сказать стремным, типом, а главное — жутким уродом. В прямом смысле. То есть волосы у него из ушей не росли, угревой сыпи не было, и даже щеки, как у хомяка, тоже можно простить — просто он был какой-то отвратительный. Гадкий. Поговаривали, что он помог многим известным девушкам на старте, но мало кто из них готов был в этом признаться, так как репутация жесткого, циничного, развратного и малокультурного человека не оставляла места для сомнений — все девушки встречались с Лашо из-за денег. Очень больших денег. Жанну из капризной избалованной папенькиной дочки Лашо сделал шикарной дивой, звездой. И это он дал ей денег на новую грудь.

— Ты нас не представила, — перебила Дашу Жанна, повернувшись к сестре.

— Это Даша, у нее салон «Стальные магнолии», а это моя сестра Жанна, — сообщила Аврора.

— А! — воскликнула Жанна. — Я раньше туда ходила, но у вас стригут плохо.

— А вы у нас не стриглись, — улыбнулась Даша. — Вы красились. А потом сказали, что не хотите платить, так как вы звезда из телевизора.

Жанна покраснела.

— Не может быть… — промямлила она.

— Я вырядилась так потому, что у меня свидание с Виктором Рокотовым, — вмешалась Аврора.

— Какое волевое имя… — хмыкнула Жанна. — Подожди! С тем самым Рокотовым?!

— Извините, нам пора! — Даша сгребла Аврору в охапку и потащила в сторону.

— Почему ты не дала мне сказать, что и правда с тем самым Рокотовым? — возмутилась Аврора, когда они отошли подальше.

— Чтобы она дольше мучилась! — призналась Даша. — Но мы же ее круто, да?

— О да! — рассмеялась Аврора. — А ты действительно с ней знакома? Что же ты мне раньше не сказала?

— Я тебя умоляю! — Даша закатила глаза. — Я просто навела справки.

— Супер! — одобрила Аврора. — Ты мой кумир!

Но при том, что дружить с Дашей очень Авроре нравилось, было в их отношениях слишком много недомолвок. И странных недомолвок, пугающих, чтобы Авроре не приходило в голову, что ее подруга — темная личность.

Например, как-то раз Аврора осталась у Даши ночевать. Просто так. Они затрепались, и лень было ехать домой… В общем, Даша сказала, что поработает немного, и Аврора устроилась с конфетами и чаем у телевизора. Спустя некоторое время ей захотелось что-то Даше сказать, она открыла дверь в кабинет, но Даши в нем не было. Не успела Аврора как следует рассмотреть комнату — она в ней еще ни разу не была, так уж сложилось, — как свет вдруг погас, а дверь захлопнулась. Вроде бы ничего особенного не произошло, но Авроре вдруг стало страшно. Даже жутко. Казалось, тьма, которая была совершенно непроглядной — сквозь шторы не проникало ни капли света, словно окно заложили кирпичами, — сгущалась, воздух редел, становился липким и душным, как в тропиках. У Авроры сжалось горло, будто ей на лицо накинули шарф, руки и ноги отяжелели… Но тут в комнату ворвалась Даша.

— Ты чего тут делаешь? — изумилась она, включая свет.

— Ты где была? — некрасиво взвизгнула Аврора.

— В туалете.

— Я просто зашла к тебе, а тут свет вырубился и дверь закрылась! — завопила Аврора.

Все это время она стояла спиной к комнате и лицом к дверям. Даша взяла подругу под локоть и вывела из кабинета.

А когда она ночью пошла в ванную и попробовала по пути, из любопытства, открыть дверь в кабинет, та не поддалась. При том что замка не было. Аврора спросила у Даши, как такое может быть, а та, судя по выражению лица, хотела было заявить, что нечего лазить по чужим комнатам, но сдержалась и соврала — точно соврала, двух мнений быть не может! — что Авроре все почудилось.

Или тот странный случай, когда они еще раз встретили Ярика и с ними увязался его знакомый: вдруг оказался рядом с квартирой Авроры — отпустил, что ли, такси и бежал по горячим следам? Это был низенький дагестанец — судя по лицу, явно деревенский, крестьянин, и он совсем не подходил ни Ярику, ни разудалой яриковской компании. Он стоял на лестничной клетке и просился позвонить, попить, воспользоваться туалетом… и Аврора чуть было не сказала: «Да, заходи», но Даша просто втолкнула ее в квартиру, а сама так орала на лестнице на того горца, что Аврора просто была в шоке.

— Ты чего разошлась? — спросила она у подруги, когда та с изменившимся лицом вошла в квартиру.

Даша даже не ответила — она звонила Ярику.

— Ты чего своих распустил совсем? В гости навязываются, обнаглели совершенно, ты им, диким, рассказал бы о правах и обязанностях, а то держись, я тебе устрою…

После того как Даша швырнула трубку и присосалась к бутылке минеральной воды, Аврора попыталась обвинить подругу в шовинизме, но Даша устало помахала рукой.

— Шовинизм тут ни при чем, — ответила она. — Совсем не о том речь…

— А о чем?! — вышла из себя Аврора.

— Ты не поймешь, — как всегда, отмахнулась Даша.

И этих «не поймешь» накопилось столько, что Аврора готова была приковать подругу к батарее и пытать щипцами для завивки, лишь бы выяснить, какое такое дело от нее столь тщательно скрывают. Вот и сегодня, опять…

— Хорошо! — выдала наконец Даша, припертая подругой, что называется, к стенке. — Я тебе все объясню. Мама ни с одним мужчиной не живет больше пяти лет.

— Почему? — удивилась Аврора.

— Потому что она ни в кого, кроме отца, не влюблялась, а жить с мужчиной ради… — Даша пожала плечами. — Ради чего?

Аврора задумалась.

— Ради того, чтобы иметь близкого человека рядом, — ответила она. — Ради того, чтобы не быть эгоисткой. Ради того, чтобы вместе воспитывать детей… Не знаю…

— Ты хочешь сказать, что твоя мама не эгоистка? — Даша подняла одну бровь.

— Даш, жизнь сложная штука, никогда не поймешь, когда надо заботиться о себе, а когда — быть доброй и отзывчивой! — воскликнула Аврора.

Даша усмехнулась:

— А я, например, прекрасно понимаю, что в первую очередь думала, думаю и буду думать только о своих интересах!

— То есть, если мы окажемся вдвоем в перевернутом горящем автомобиле, ты убежишь, не подав мне руки? — уточнила Аврора.

Подруга вроде бы смутилась, но наконец ответила:

— Ну, сейчас-то я могу наплести чего угодно, но случись такое, скорее всего, поступлю так, как ты сказала. — Она посмотрела на Аврору, которая слегка ошалела от подобной откровенности. — Я могу заморочить тебе голову. И мужчина может заморочить тебе голову. Но все заканчивается тогда, когда вы перестаете друг друга удивлять. Тогда вы рожаете детей, покупаете новую квартиру, приобретаете тайм-шер на Багамах — и все, вы семья, идеальная ячейка потребления, захватывающая все сферы рынка. Выходные вы начинаете с того, что обсуждаете, в какой магазин поехать и какого цвета купить холодильник, в субботу после гостей вам опять не хочется заниматься сексом — вы устали, наелись и выпили немного лишнего…

— Слушай, так обо всем можно сказать — в любом деле есть и положительные стороны, и отрицательные… — улыбнулась Аврора. — Люди бывают счастливы оттого, что у них все стабильно и гладко.

— Только не я! — Даша сверкнула глазами. — И Нате больше нравится быть любовницей, а не женой.

— Слушай, а твоя мама чем-то занимается? — поинтересовалась Аврора. — Ну, она домохозяйка или…

— А вот это мы обсудим в следующий раз, — нервно оборвала ее подруга. — Потому что я не сказала тебе главного.

— Да-да! — отозвалась Аврора.

— Итак, — кивнула Даша. — Я вот тут решила, что мы с тобой слегка озверели от совместной жизни, а так как ремонт пока в разгаре, то предлагаю съездить отдохнуть. Я уже заказала билеты и места в отеле — через неделю мы с тобой улетаем.

— Куда?!

— На Ямайку.

Аврора открыла было рот, но так и не смогла ничего сказать. На Ямайку? А работа?

— А работа? — спросила она. — Вдруг меня не отпустят?

— Уволишься, — отмахнулась Даша. — Если что, я всегда могу нанять тебя как пиар-менеджера, пока не найдешь что-нибудь подходящее.

Никакой пиар-менеджер Даше не был нужен — в ее салон записывались за неделю, и Аврора, пока сама не сходила на несколько процедур, не могла понять, почему так. Но когда она разглядела свою кожу, которая из бледно-серой, с красными точками на подбородке и коричневыми тенями на веках, превратилась в белую, гладкую и такую здоровую, словно Аврора всю жизнь прожила в Новой Зеландии — пила родниковую воду и ела хлеб из девственной пшеницы, — вот тогда она поняла, почему женщины устраивают истерики, если их не принимают в случае пятиминутного опоздания, будь ты хоть Алла Пугачева.

— Слушай, ну… — промямлила она.

— Остров пиратов. Остров Вуду. Сейчас там двадцать шесть тепла. Море — двадцать семь. Все такое ленивое, томное, солнечное… — соблазняла Даша.

— У меня нет денег! — Аврора всплеснула руками.

— Я угощаю, — сообщила Даша.

— С какой стати?

— Считай это платой за жилье, — усмехнулась подруга. — К тому же ты моя первая подруга в жизни, что я и хочу отметить.

— Ну… — Аврора кусала губы.

— Соглашайся! — умоляла Даша.

Розовый песок. Лазурное море. Влажная тропическая зелень. Рэгги. Мулаты и мулатки. Старые и красивые вудуистки. Боб Марли. Далеко-далеко от Москвы… Аврора чуть не застонала, когда представила всю эту красоту.

Она даже произнести ничего не смогла — только кивнула и улыбнулась так, что щеки свело.

— Будем пить ром? — предложила Даша.

— Под пальмами, на пляже, ночью! — развила мысль Аврора.

Глава 6

Аврора с нежностью посмотрела на чемодан. Шик! Чемодан подарила Ната — сказала, что, раз она потеряла дорожную сумку от комплекта, не имеет смысла держаться за все остальное. Чемодан был роскошный: из темно-красной толстой кожи, с серебряной фурнитурой. А к нему такой же несессер, очень вместительный, так как Ната делала его на заказ.

Аврора еще раз открыла чемодан и полюбовалась на вещи — аккуратно упакованные, проложенные хрустящей прозрачной бумагой. Они с Дашей накупили кучу всего: джинсы, платья, блузки, купальники, босоножки, шлепки…

Зазвенел звонок. Аврора захлопнула чемодан и помчалась к дверям. Ура! Часа через два они будут в аэропорту, а спустя четыре полетят на Ямайку!

Аврора распахнула дверь и сразу поняла — что-то не так.

Даша выглядела как человек, предвкушающий не отдых в теплых странах, а подготовку к похоронам.

— Даш, что… — начала было Аврора, но Даша молча прошла в комнату и прямо в шубе села на диван.

Выглядела она неряшливо: кое-как забранные в хвост волосы, ни косметики, ни даже намека на то, что Даша вообще сегодня умывалась, синяки под глазами, а вместо легких ботинок, в которых было бы удобно в самолете — пушистые унты.

— Аврора, прости меня, если можешь, но я не могу никуда лететь. У нас в семье несчастье.

— Что случилось? — спросила Аврора, которая быстро проиграла в голове утешительную фразу: «Ничего, еще неделю назад я не собиралась никуда лететь. Зато у меня есть куча летних нарядов, полечу еще и на Ямайку, и куда угодно».

— Мой дядя ушел от тети, — мертвым голосом сообщила Даша. — К другой женщине.

Аврора уставилась на Дашу в полнейшем недоумении. Развод? Неужели он может быть поводом для скорби, особенно если учесть, что разводится не Даша, а также все то, что подруга говорила о любви и браке?

— Знаешь, Аврора, для нашей семьи это большое несчастье, — призналась Даша. — У дяди с тетей были особенные отношения. Тетя сходит с ума. Мама поехать к ней не может — они в ссоре, и тетя не хочет ее видеть, так что еду я. Я отвезу тебя в Шереметьево…

— Нет, я без тебя не поеду, — решительно объявила Аврора.

Даша первый раз за последние несколько минут проявила признаки жизни: посмотрела на подругу с неподдельным ужасом.

— Это еще почему?! — гневно спросила она.

— Потому что я не бросаю друзей в горящей машине, — ответила Аврора.

— Что за чушь! — закричала Даша, которая, видимо, уже некоторое время сдерживала чувства. — При чем тут я? Не будь дурой!

— Мы собирались ехать вдвоем! — заорала в ответ и Аврора. — Мы этого хотели вместе, и я не хочу получать удовольствие, зная, что ты — между прочим, именно ты устраивала нам каникулы! — ходишь тут злая и мрачная, в то время как я валяюсь на пляже. Ясно? Я не поеду! Я лучше тебя поддержу здесь и сейчас!

Даша даже отшатнулась. Осмотрела Аврору с ног до головы, закусила губу, отвернулась и задумалась. Думала она долго: Аврора успела заварить чай, выкурить сигарету и тоже задуматься — над тем, отчего в одних домах есть моль, а в других нету. На размышления ее навело большое пятно от кофе на пледе — как ее учили, моль заводится как раз в пятнах. Но у Авроры никакой моли в пятне не было. Может, моль не любит кофе?

— Слушай, а ты не хочешь поехать со мной? — как-то странно глядя на подругу, спросила Даша.

— Куда?

— К тете.

— Э-э… А куда?

— Это километров триста от Москвы, — неопределенно ответила Даша. — У тети там загородный дом.

— Слушай, а что я там буду делать? — удивилась Аврора. — Неловко как-то, у вас семейные проблемы, а тут я такая — с чемоданом пляжных обновок…

— Знаешь… — Даша поднялась с дивана. Вид у нее был возбужденный. — Я думаю, будет здорово, если ты со мной поедешь. В некотором смысле тебе это будет даже более интересно, чем Ямайка.

— Что ты хочешь сказать? — недоумевала Аврора, которой на самом деле очень даже хотелось поехать с Дашей. Она ведь уже настроилась на путешествие и стремилась выбраться из дома.

— Все объяснения по пути. Едешь?

— Еду! — подхватила Аврора. — Только мне надо поменять вещи — с летних на зимние…

— Не надо… — Даша покачала головой. — У меня с собой куча тряпок, я тебе одолжу.

Они вышли из дома, кинули чемоданы в багажник, Аврора устроилась на пассажирском сиденье и уставилась на Дашу, ожидая подробностей.

— Позже, — улыбнулась та. — Я сама начну, ладно?

Часа через два, когда они уже выехали из города, пронеслись мимо заснеженных полей и лесов — февраль заканчивался, но весной еще и не пахло, — Даша свернула на проселочную дорогу. Они ехали вдоль каких-то амбаров, миновали пару-тройку развалившихся деревушек и, наконец, заехали в густой еловый лес. Ели были громадные, старые, аж черные от возраста, и пушистые лапы прогибались под тяжестью снега, а дорога была хуже некуда — ухабистая, кривая, узкая. И чем дальше, тем ближе подступали деревья — скоро машина с трудом пробиралась сквозь ветви, которые стегали по окнам.

— Даш, мы вообще где? — не без страха поинтересовалась Аврора.

— Да здесь участок такой мерзкий… — сосредоточившись на дороге, ответила та. — Сейчас прорвемся.

Задул ветер, срывая с деревьев снежные хлопья, все завертелось, закружилось, и Аврора с трудом понимала, куда они едут — ничего не было видно.

Наконец дорога стала немного шире, и хоть метель не прекращалась, они теперь продвигались вперед с б?льшим удобством — ухабов было меньше, да и ели расступились.

Еще часа полтора ехали через лес — и ни одной встречной машины, но Аврора отчего-то, вместо того чтобы волноваться, наоборот, расслабилась, впала в дрему и не могла себя заставить произнести ни слова. Она прикрыла глаза и, поклявшись себе не спать ни в коем случае, неожиданно отключилась. Когда Даша начала ее трясти за плечо, Аврора поняла, что вроде бы не спала, но в то же время и не ощущала действительности.

— Что? — спросила она. — Приехали?

— Почти. — Даша ткнула пальцем в ветровое стекло: — Видишь сосны?

Аврора пригляделась: и правда впереди высились сосны.

— Проедем их и будем на месте, — сообщила Даша.

— А это… — Аврора протерла глаза. — Почему стоим?

— Мне надо кое-что тебе сказать. — Даша поставила машину на ручник и повернулась к подруге.

— Слушаю. — Аврора перегнулась на заднее сиденье и покопалась в сумке — искала банку с кофе, который пару часов назад был горячим, а теперь наверняка остыл.

Даша потянула ее за шкирку, вернула на переднее сиденье, достала из бардачка банку, открыла и отдала подруге.

— У меня очень необычная семья, — призналась она. — Ты сейчас, конечно, не о том подумаешь, но я тебе все-таки ничего подробно рассказывать не буду. Выедем из леса, ты все увидишь своими глазами, а потом, клянусь, я тебе объясню, что будет нужно. Главное — ничему не удивляйся. Сделай вид, что все идет как обычно, не разевай рот и ни о чем ни спрашивай. Как только мы окажемся у нас в комнате, я отвечу на твои вопросы.

— Знаешь что… — начала было Аврора, но передумала и честно сказала: — Ты меня пугаешь, и я уже жалею, что не улетела на Ямайку.

— Без паники! — воскликнула Даша. — Если будешь делать то, что я сказала, все будет хорошо. Но если ты серьезно передумала, я тебя довезу до станции, и ты вернешься в Москву.

— Пожалуй… нет, — покачала головой Аврора.

Даша улыбнулась с облегчением, завела машину, и они через десять минут выбрались из леса. Аврора сделала вдох и не смогла выдохнуть: они очутились на берегу небольшого озера, которое со всех сторон окружали сосны. Прямо перед ними, на другой стороне, стоял дом — огромный, просто невозможно огромный старый дом с двумя мощными башнями, массивными эркерами, скульптурами — издалека, конечно, их трудно было разглядеть, но понятно было, что скульптуры большие, если их видно даже с такого расстояния. Смеркалось: небо было васильково-синим, снег искрился в свете еще бледного полумесяца, лед на озере блестел — все кругом было таким необыкновенным, что Аврора лишь молча уставилась на Дашу. А та пожала плечами и вывернула машину на дорогу вокруг озера.

Они остановились перед домом, и пока Даша вытаскивала из багажника чемоданы, Аврора, позабыв обо всем, разглядывала статуи у входа. Ростом с лошадь, чудовища с человеческим лицом, телом льва, крыльями летучей мыши и хвостом скорпиона. В открытой пасти чудищ виднелось несколько рядов зубов. Аврора поежилась — существа были хоть и каменные, но слишком уж жуткие.

— Ты помочь мне не хочешь? — заорала Даша и… метнула в Аврору ее чемодан.

Чемодан пролетел метра полтора и рухнул в сугроб, что совершенно вывело Аврору из себя — с какой стати ее завезли в какую-то жуткую глушь, а теперь еще разбрасывают ее вещи?

— Какого черта? — рявкнула она на Дашу, подошла к подруге и пнула ее сумку ногой.

— Так! — Даша выставила руку ладонью вперед. — Всем стоять! Сохраняйте спокойствие, наш самолет падает вниз со скоростью тысяча километров в секунду — нам недолго осталось… — Она наклонилась, зачерпнула рукой снег и протерла лицо. — Я волнуюсь…

— Слушай, она же, тетя твоя, не станет резать себе вены… — робко поинтересовалась Аврора.

— На это я даже не смею надеяться… — усмехнулась Даша.

Они собрали вещи в кучу и направились к лестнице. Пока Даша копошилась с багажом — у нее отчего-то было много небольших сумок вместо одного солидного чемодана, — Аврора сделала несколько шагов по ступенькам и услышала отчаянный вопль подруги:

— Сто-ой!

Не успела девушка обернуться, как заметила, что статуи чудовищ… как бы ожили, что ли. Глаза у них стали красными. Зубы во рту посветлели. Обнажились бледные десны, затрепетали острые ноздри…

— Аудасес фортуна юват![Аудасес фортуна юват! (Audaces fortuna juvat!) — смелым судьба помогает! (лат.) (Примеч. авт. )] — прокричала Даша, подбегая к Авроре.

Аврора точно видела, что чудовища облизнулись, закрыли пасти и снова окаменели. Точно! Девушка обернулась к Даше, которая развела руками, произнесла:

— Я тебя предупредила — все вопросы потом, — и вернулась за сумками.

И тут Аврора заметила, что у нее дрожат ноги — трясутся, как желе, но Даша уже понукала:

— Чего встала? Иди!

И они уже поднимались по ступенькам, стучали молотком в дверь и прислушивались к шорохам и скрипам внутри дома, которых было немало. Наконец, когда они уже стали зябнуть, дверь отворилась, и на пороге показалась женщина средних лет. Цыганка с копной небрежно утянутых в хвост пышных волос, с заспанными глазами была одета в такой откровенный топ, что Аврора даже скорчила гримасу. Грудь то ли пятого, то ли шестого размера кое-как держалась в тоненькой прозрачной маечке, а на широких бедрах женщины трещали джинсы с заниженной талией, из которых выпирало загорелое пузо.

«Ну и тетя у Даши!» — удивилась Аврора.

— Мать твою! — Цыганка выпучила глаза.

— Привет! — Даша швырнула сумки в прихожую и легла на грудь женщины.

Они смачно расцеловались, после чего Даша представила Аврору.

— А это Нина, наше все, — сообщила Даша подруге, придерживая Нину за талию. А затем совсем другим тоном поинтересовалась у «нашего всего»: — Как она?

Нина развела руками.

— Она и так не в себе, а сейчас просто… — Цыганка выразилась, не смущаясь. — Сама увидишь.

«Значит, это не тетя», — решила Аврора.

В то время как Нина и Даша полушепотом обсуждали состояние тети, Аврора огляделась. Отделка особняка была бы роскошной, если бы… если бы не создавалось впечатление, будто хозяева когда-то давно сильно разбогатели, а потом вдруг то ли разорились, то ли вернулись к прежнему, довольно скромному достатку. Картины в пафосных, здоровенных рамах, украшавшие холл, потемнели настолько, что местами невозможно было разглядеть, что же на них нарисовано, а позолота на рамах обветшала и кое-где осыпалась. Каменные ступени широчайшей лестницы, что вела наверх, затерлись — стали похожи на потрескавшийся асфальт. Мебель, некогда, видимо, очень дорогая, с искуснейшей инкрустацией, выглядела так, словно вот-вот развалится.

Даша, кажется, тоже заметила плачевное состояние дома и загрустила.

— Дом скучает… — вздохнула она.

— Да уж, — подтвердила Нина.

— Что же теперь со всеми вами будет? — тревожно спросила Даша.

Нина закатила глаза.

— Сходи к ней, — посоветовала она.

Даша кивнула Авроре, и они поднялись на второй этаж. Пол наверху был не каменный, как в прихожей, а деревянный. Паркет аж посерел от старости и был такой противный, что умелый рисунок почти совсем скрылся под вековой грязью. Даша быстро прошла по коридору до упора, остановилась перед потрескавшейся дверью, чтобы постучать, но передумала и молча распахнула створки.

Аврора, заглянувшая в комнату, от удивления даже икнула. Посреди очень большого помещения валялась в прямом смысле гора одежды. Как будто сюда вытряхнули целый склад: пальто, шубы, платки, брюки, платья, блузки, сумки… Со стен свисали обои — казалось, их начали отрывать, как перед ремонтом, но на полпути передумали. Правда, кое-где к стенам приклеили образцы ткани — желтой, бледно-зеленой, голубой. На полу валялся отрез розовой материи в цветочек, а кушетка, обтянутая темно-лиловым шелком в фиолетовую полоску, была распорота в клочья.

Посреди этого бедлама стояла женщина в белом халате с гагачьей оторочкой и ярко-блондинистом парике. Она уставилась на Дашу, швырнула в сторону «Космополитен», развела руками и спросила:

— Ему этого хотелось? Вот так? У тебя есть бензин? Сучка Нина спрятала ключи от гаража! Бензин можно заказать по телефону? Кстати, какого черта ты приперлась? И что за чучело с тобой?

Она плюхнулась на разоренную кушетку и прилегла, положив правую руку тыльной стороной на лоб.

— Мила! — бросилась к ней Даша. — Зачем тебе бензин?

Даша села на кушетку рядом с тетей и погладила ее по голове.

— Хочу сжечь все это барахло, раз старого извращенца привлекают болонки в стиле Барби и Малибу! — прошипела Мила.

— Но… — начала было Даша.

— Ты видишь, что происходит?! — воскликнула тетушка и вскочила с кушетки. Сорвала парик, под которым оказались длинные черные волосы.

Аврора заметила, что тетя удивительно красива: тонкое бледное лицо, карие глаза с поволокой, аккуратные припухлые губы. Просто совершенство — на нее хотелось смотреть до бесконечности.

— Ты поняла, что происходит с домом? — У Милы, кажется, начиналась истерика. — Сначала дом, потом я, затем Нина… И что? Я умру старой и безобразной только потому, что грязный похотливый развратник меня больше не любит?!

Даша огляделась, схватила со стола стакан с водой и выплеснула ее тете в лицо.

— А! О! — задохнулась Мила. — Дура! Это же водка…

— Да ты пьяная! — расхохоталась Даша.

— А ты — тупица! — фыркнула Мила. — Спохватилась… Сразу что, не ясно было? Я же на ногах не держусь!

Даша вздохнула, обняла тетю, погладила ее по голове и увела из комнаты. Минут двадцать Аврора ошивалась в холле, от нечего делать пытаясь рассмотреть портреты, но вскоре решила: раз за ней никто не ухаживает, нечего миндальничать — и прошла по дому, ища свободную комнату. Двери справа от входа были заперты. Слева Аврора обнаружила большую комнату, разделенную на две части открытым камином: со стороны озера она была столовой, со двора — гостиной. Камин был просто гигантский — таких девушка даже представить себе не могла, а по обе стороны от него стояли одинаковые красные кожаные диваны. В остальном убранство было довольно мрачным: темно-коричневая, почти черная мебель — массивная, готическая, гнетущая, резные кресла, длиннейший обеденный стол, а в гостиной — кресла с высоченными спинками, лампы на тяжелых бронзовых основаниях и тяжелые столики с таким, мягко говоря, затейливым орнаментом, что невозможно было разобрать — то ли мастер изобразил древние мифы, то ли какую-то вполне современную порнушку.

Вторая дверь комнаты выходила в коридор. Многие двери были закрыты, и в конце концов Аврора очутилась на кухне, которая ее несказанно удивила. Кое-как оштукатуренные стены, столы из грубого, плохо отесанного дерева и множество глиняных кувшинов: некоторые почти в человеческий рост, другие не больше десяти сантиметров в высоту, третьи на литр, но их было так много, и все они, были, похоже, сделаны вручную, что Аврора не могла взять в толк, откуда их вообще взяли и зачем они нужны. Посреди кухни располагалась плита — здоровенная печь со множеством чугунных конфорок, от которой сейчас шел такой жар, что у девушки сразу запылало лицо.

«Каменный век», — подумала она и тут услышала визг. Аврора страшно испугалась, обернулась и заметила женщину в платке и каких-то нелепых тряпках. Это она взвизгнула, увидев вошедшую девушку. Женщина была деревенская, это сразу бросалось в глаза: темная грубая кожа, никакой косметики, обветрившиеся руки, спрятанные под косынкой волосы, домотканые вещи…

— Простите… — извинилась Аврора.

Женщина опасливо отошла на шаг назад и что-то пробормотала на непонятном языке.

— Я случайно зашла, извините, пожалуйста… — принялась было оправдываться Аврора, но тут громко хлопнула дверь.

— Кофе хочешь? — спросила появившаяся в кухне Нина.

Аврора кивнула. Не обращая внимания на тетку, Нина взяла джезву, насыпала из обычной упаковки кофе «Лаваццо», налила воды из ведра и поставила на плиту.

— Дикая, — кивнула она на тетку, которая по стеночке вернулась к одному из разделочных столов и продолжила то дело, от которого ее отвлекли, — стала катать тесто. — Мила приволокла ее с гор. Пожила среди берберов и помешалась на здоровой еде. Все натуральное: даже посуда. Все сделано заботливыми грязными руками диких троглодитов. По-моему, это его и доконало.

— Мужа? — уточнила Аврора.

Нина кивнула.

— Каши какие-то, сборная солянка не пойми из чего, муку она сама мелет, кофе жарит… как колбасу. — Нина закатила глаза. — Ее кофе вообще пить нельзя. Дура!

— Да ладно тебе… — Аврора пожалела крестьянку.

— Ага! — фыркнула Нина. — Жрем баланду, да еще эта мымра ни фига не понимает и, главное, понимать не хочет. Это невыносимо! Я сюда тайно суши привозила, и мы с Кириллом их по ночам уплетали.

— А зачем ей это надо? — поинтересовалась Аврора.

Нина пожала плечами.

Тут на кухню ввалилась Даша.

— О боже… — Она повалилась на стул. — Еле уложила! Она меня пыталась покусать!

— Да уж, — кивнула Нина, — она может.

— Валяй, рассказывай, что тут у вас происходит, — обратилась Даша к Нине.

Нина покосилась на тетку:

— Не здесь…

Она сняла кофе с плиты, достала фарфоровые чашки, сахарницу, налила молока из пакета в небольшой молочник, вывалила в вазочку шоколадные конфеты, воровато оглянувшись на кухарку, отрезала пахлавы и поставила все это на серебряный поднос.

— Контрабанда! Заводские изделия у нас под строгим запретом. Но лично я отбила право есть конфеты. Под угрозой увольнения, — пояснила она и вышла из кухни.

Девушки отправились за ней и вошли в одну из комнат, что были заперты. Нина открыла ее своим ключом. Она была не очень большая, но уютная — и, главное, все в ней было новенькое, яркое, симпатичное.

— До тебя не дошло еще? — поинтересовалась Даша.

— Пока вроде тьфу-тьфу… — ответила Нина. — Садитесь! — велела она.

Девушки устроились на белом диване в зеленую полоску, а Нина достала из шкафа бутылку рома.

— Украла из дядиных запасов, — призналась она Даше.

Когда все попробовали ром, выпили кофе с дивными, вкуснейшими конфетами, Нина вынула тонкую коричневую сигарету, приоткрыла окно, плюхнулась в низкое вельветовое кресло и уставилась на Дашу.

— Началось все с того, что полгода назад он поехал в Питер, — сказала она. — Там у него появился какой-то очень крупный заказчик. А Мила по Магрибу путешествовала — вернулась совершенно сдвинутая… В общем, уехал он в Питер и познакомился там с Алисой…

— Ты ее видела? — перебила Даша.

— Видела, — кивнула Нина. — Мы с Кириллом во второй раз вместе ездили. Такая… утю-тю, сяськи-масяськи… Блондиночка, волосики гладкие, макияж золотистый, костюм в розочках… Ну, не знаю… Фальшивка — от макушки до пяток. Она в ресторан пришла с каким-то типом в розовом галстуке, и я думала, она из вредности с Кириллом цацкается — хочет своего мужика позлить… Если б я знала! Понимаешь, она на вид вся такая воздушная, эфирная, но об нее можно ножи точить — это ж сразу видно! Не понимаю, как Кирилл… В общем, Мила, когда вернулась, притащила с собой эту деревенщину, посуду — одним словом, просто помешалась на Магрибе. Говорит, там такая магия древняя, такая девственная энергия… — Нина замолчала и посмотрела на Аврору. Спросила у Даши: — Она наша?

Даша кивнула и добавила:

— Просто еще не знает об этом.

— Да? — Нина поглядела на Аврору с подозрением.

— Дальше! — рявкнула Даша.

— Вот, и начались какие-то обряды, духовно чистые продукты, спим мы теперь только на льняных простынях — все это чучело ткет, даже станок привезла с собой… Кирилл, конечно, скандалил, а потом уехал в Питер. И вот нет его неделю, вторую, а на шестнадцатый день приходит письмо: «Дорогая, я полюбил другую».

— Неужели он не думал, к чему это приведет? — ахнула Даша.

— Думал. Написал: «Мне насрать».

— Чудесно! — Даша покачала головой. — И тетя ничего сделать не может?

— Не-а… Ты же знаешь. По договору он свободен.

— Сколько ей осталось?

— Полгода… — Нина нахмурилась. — Мне — год от силы…

— Черт… — простонала Даша. — И это мой собственный дядя…

— Попробуй на него повлиять, — с мольбой в голосе обратилась к ней Нина. — Надо же что-то делать. Так умирать не хочется…

— А ты хотела жить вечно? — усмехнулась Даша.

— Всегда! — подтвердила та. — Ну, Мила! — Нина потрясла кулаком. — Ну почему у нее такой отвратительный характер?

— За него Кирилл ее и любил, — грустно ответила Даша.

Они еще немного посидели, но скоро Даша сказала, что им надо отдохнуть, сгребла в охапку ром и Аврору и потащила наверх. Со второго этажа на чердак вела винтовая лестница: она заканчивалась площадкой, на которой было три двери. Даша открыла ту, что была прямо перед ними, и они попали в комнату со скошенным потолком и огромным полукруглым окном, которое выходило на озеро.

— Моя личная резиденция, — уведомила Даша. — Не расслабляйся — некоторые предметы опасны для жизни.

В комнате были две кровати, небольшая библиотека, просторный письменный стол — места за ним с лихвой хватило бы на троих, и некое подобие гостиной у окна. Там девушки и расположились — на низких сиденьях, почти у самого пола, бархатных диванов с подушками.

— Готова узнать страшную правду? — Даша сделала большие глаза.

— Не уверена, — честно ответила Аврора.

— Тогда выпей, — посоветовала Даша. — Тебе нужен добрый старый друг ром — одна не справишься.

Глава 7

— Значит, так, — приступила Даша к рассказу. — Все, что я тебе скажу, — правда. Вопросы типа: «Да неужели?», «Ты не врешь?» и «Это шутка?» — остаются без ответа. Уяснила?

Аврора кивнула.

— Я — ведьма, — произнесла Даша.

Аврора открыла было рот, но тут же захлопнула.

— Настоящая ведьма, — уточнила Даша. — И мама моя ведьма, и тетя. Дядя — маг, Нина — знахарка. Мы стали такими больше трех тысяч лет назад и до сих пор не утеряли ни способностей, ни знаний.

— Даш… — перебила ее Аврора. — А что ты имеешь в виду, когда говоришь «ведьма»?

— В общем-то, если говорить на понятном тебе языке, магия — это нечто вроде умения управлять энергией. Вот ты, например, понимаешь, как биты и байты в компьютере складываются в картинки, тексты и цифры?

— Я даже не понимаю, как все это передается по Интернету, — ухмыльнулась Аврора.

— Видишь ли, люди сейчас постепенно возвращаются к древним знаниям — пока что с помощью всякой техники, но это говорит о том, что есть такое стремление. Давным-давно люди забыли о божественной, магической сущности, утеряли то, чем их наделил творец, и сейчас заново пытаются вернуться к началу. Ну как тебе объяснить? Вот дует ветер, ты чувствуешь, что он сильный, прохладный, а я так же чувствую энергию мысли. До меня доносятся мысли, чувства и прочие штуки. Например, всякие там гадалки просят принести с собой фотографию. Ты в курсе?

Аврора снова кивнула.

— А о том, что дикари боятся фотографироваться, потому что на фотографии останется часть их души, знаешь?

— Кто же не знает… — Аврора всплеснула руками.

— И они правы, — продолжала Даша. — Остается. И я, например, могу эту частицу связать с источником, могу найти человека, могу повлиять. У нас мозги работают на все сто процентов, а не на три, как у вас, обычных людей.

— А как же тогда «Молот ведьм»? — смутилась Аврора. — Можно переспать с демоном и стать ведьмой?

— Демоны, конечно, пользовались доверчивостью всяких простушек и ко всему прочему спали с этими дурындами. Но в принципе да, можно сделать тебя ведьмой, если есть предпосылки. Твоя мать, к примеру, могла родиться в магической семье, но сама не стала нашей…

— Мама вряд ли, — покачала Аврора головой.

— Ты права, не мать, а бабушка, — согласилась Даша. — Твоя бабушка была ясновидящей, но никому об этом не говорила: представь, что произошло бы, если бы она сообщила, что СССР развалится? Ее бы разорвали на части! Она испугалась и жила себе тихонько.

— Так я тоже… — Аврора не смогла закончить фразу и уставилась на Дашу.

— Пока нет! — отрезала Даша. — Но есть обряды, которые помогают снять блокировку. Можно, конечно, с кем-нибудь и переспать — секс действительно расслабляет и в некотором роде помогает, однако лучше бы по старинке, без разврата.

— Ярик! — Аврора хлопнула себя по лбу.

— Ярик — вампир, — пояснила Даша.

— Настоящий вампир? — Аврору передернуло.

— Вампиры тоже активно за цивилизацию, — улыбнулась подруга. — Они человеческую кровь уже лет сто не пьют, хотя, конечно, есть еще некоторые придурки — приезжают из деревень и давай по ночам шастать. Помнишь, увязался за нами тип? В квартиру напрашивался?

Аврора похолодела. Ее мог укусить вампир!

— Ярик просто обнаглел, — добавила Даша. — Он хоть такой гладенький, цивильный, но собирает вокруг себя всякую шушеру. Тебя тогда чуть суккуб в постель не уложил, ну, тот блондинчик… Они там на заводе оргии устраивают — просто средневековье! Оправдываются тем, что высвобождают энергию. Но, знаешь, шабаши скорее для сексуально озабоченных, для простых…

— Даш, — перебила ее Аврора, — а мне это не снится?

За стеной вдруг раздался страшный вой. Аврора побледнела.

— Привидения, — спокойно пояснила Даша. — Хочешь, покажу?

— Да… — согласилась ее гостья.

Они вышли из комнаты, Даша сняла со стены старый чугунный ключ, отперла соседнюю дверь и пригласила Аврору зайти. Аврора переступила порог только вслед за подругой и сразу увидела — в темном углу что-то (или надо сказать «кто-то»?) затаилось.

— Выходи давай! — прикрикнула Даша на этого что-то или кто-то. — Как орать, так ты самый смелый…

Из темноты бесшумно вынырнуло нечто. Аврора даже вцепилась в дверной косяк, но нечто не было ни сильно страшным, ни каким-то особенным. Молодой человек в старомодном, в стиле английских денди, костюме. Бледный немного, но вполне такой… человечный. Руки он держал за спиной.

— Как дела? — поинтересовалась Даша.

— Ненавижу ее… — вздохнул молодой человек.

— Руки покажи, — приказала Даша.

Молодой человек нехотя вытянул руки вперед, и Аврора охнула — вены были перерезаны. На кистях виднелись длинные аккуратные порезы, из которых сочилась кровь.

Даша пожала плечами:

— Он был влюблен в мою тетю, и во время ее свадьбы покончил с собой.

— Ужас! — воскликнула Аврора.

— В Ад ему не хочется, так что они его здесь приютили на время. Ну, все, Оскар, мы пошли.

Молодой человек кивнул и растворился в темноте.

— А его можно потрогать? — поинтересовалась Аврора, когда они вернулись в Дашину комнату.

— Он бесплотный, но иногда принимает вид своего человеческого тела. А вообще это материя, дух. С одной стороны, довольно подло было с его стороны резать вены в чужом доме — его обнаружили только на следующий день, но с другой… Вообще-то привидения в доме полезны. Управляемая чистая энергия необходима для разных опытов.

— Слушай… — Аврора запнулась. Конечно, она заинтересовалась происходящим. И ей даже было немного лестно узнать, что ее бабушка — ведьма, или почти ведьма. Но страх и подозрения не давали покоя — как бы сидя внутри ее, потихоньку внушали, что все это — ересь, чушь. — А как ты… зарабатываешь себе на жизнь? Колдовством?

— Конечно! — Даша расплылась в улыбке. — А с чего, ты думаешь, мой салон такой популярный?

— А твоя мама?

— О! Мама — нумеролог. Она ученая — страсть! Мама просто гений!

Аврора наморщила лоб.

— Прости, я правильно поняла: нумеролог — это тот, кто складывает дату рождения и говорит, какое у тебя число?

— В нашем мире Ната — что-то вроде Джона Нэша в математике! — слегка обиделась Даша. — Понимаешь, все цифры, которые тебя окружают, на тебя и влияют. И вот мама все высчитывает, и в конце концов оказывается, что тебе нужно, например, уменьшить или увеличить кабинет на два квадратных метра, чтобы пространство работало на тебя.

— А пространство на меня работает? — с подозрением спросила Аврора.

— А ты сравни: вот ты живешь, допустим, в комнате четыре на четыре или на футбольном поле. В смысле, в комнате размером с футбольное поле. Телевизор с одной стороны, кровать с другой… Есть разница?

Аврора задумалась.

— По-моему, нет, — ответила она после долгих размышлений.

— Как ни странно, да? — обрадовалась Даша. — В общем, если есть вопросы по данной теме — пожалуйста, к маме. Я в семье самая тупая — занимаюсь коммерцией, да еще такой примитивной.

— А что делают твои дядя и тетя?

— А теперь, дамы и господа, самое интересное! — объявила Даша. — Мой дядя — бессмертный!

Аврора наморщила нос, но не удержалась и расхохоталась:

— Как Дункан Макклауд?

— Не совсем, — отмахнулась Даша. — Ты про Атлантиду слышала?

Аврора кивнула, но не смогла удержаться от мысли, что Даша просто сошла с ума, а она, Аврора, слушает ее сказки и даже почему-то верит в них, как маленькая.

Даша с упреком посмотрела на подругу.

— Ты что, читаешь мысли? — покраснела Аврора.

— Вообще-то это запрещается, но иногда — да, — подтвердила Даша. — В общем, в гибели Атлантиды не было ничего таинственного — во время очередного подводного землетрясения остров раскололся на несколько мелких островков, цунами смыло все живое… Вполне обычная история. Но тут интересно другое. Когда люди по полной программе познали радости земной жизни, а в том числе болезни, голод и все такое прочее, некоторая их часть отправилась в путешествие по морю и обнаружила дивное место, где было полно фруктов, ягод и других съедобных растений, не было слишком опасных животных и, главное, — других людей, которые бы пытались у них что-то отнять. Ты же не станешь спорить, что библейская и человеческая истории не дают полной картины сотворения мира?

Аврора покачала головой, как бы соглашаясь с тем, что трудно судить о том, чего сам не видел.

— Так вот, — продолжала Даша. — После изгнания из Рая и до написания заветов Моисея есть некий промежуток, когда человечество скатилось практически до животного уровня. И как раз это пытался описать Дарвин. Но и в то же время оставались люди, которые решили, что с помощью знаний и разума выжить проще, чем с помощью дубины и примитивной физической силы. Они и построили плот и уплыли на остров, где в благополучных условиях развивали интеллект, осваивали искусства и наслаждались жизнью. Так, собственно, и возникла Атлантида. У ее жителей было все: науки, творчество, прогноз погоды… Только они были магами — ты ведь так привыкла это называть? — и знали, что их земному раю придет конец. Они построили корабли, переправились на материк и затерялись среди обычных людей. Они никогда не умели бороться за выживание, просто выбирали такие условия, в которых не нужно бояться, страдать, завидовать и ненавидеть. Ты знаешь, что старит человека?

— Что? — Авроре действительно было очень интересно.

— Негативные переживания! А они их не испытывали. На континенте они обнаружили других магов — тех, кто пошел иным путем: сохранил знания, не укрываясь от борьбы с природой. Атланты были не мечтателями, а скорее прагматиками — они знали, что в мире приходится применять силу, и в отличие от наивных ацтеков знали, как ударить побольнее. Так вот, маги рожали детей, но никому не говорили о своем существовании — их первый принцип: если ты так глуп, что не дошел до этого своим умом, я тебя просвещать не буду. В общем, завершая краткий курс истории моей семьи, скажу, что бывшие атланты любят деньги, любят удобства, но не любят перегружаться — поэтому они изобретают время от времени что-нибудь вроде стикера и всю жизнь живут на эти деньги. Дядя непонятно как изобрел эликсир вечной молодости: основа эликсира — его кровь, и он продает крошечную партию за бешеные деньги и живет припеваючи. Правда — ты поняла? — основа эликсира — именно его кровь.

— А твоя тетя…

— Тетя тоже живет (вернее, жила) на эликсире. Так что вообще-то она мне не тетя, а черт знает кто — бабушка или двоюродная бабушка… Но подлость в том, что она умудрилась подписать безумный брачный контракт — дядины родственники были сильно против его с нею брака, а тете было тогда на все наплевать. По этому договору каждый из супругов имеет полное право уйти к другому (другой), без соблюдения всяких обязательств перед бывшим.

— Ну, и черт с ним, с контрактом! — воскликнула Аврора. — Он что, не может чисто из милосердия…

— Нет, — вздохнула Даша. — Тетя в принципе хорошо пожила. А кроме того, и это тоже указывалось в договоре, дядя и так вроде бы делал ей одолжение, давая эликсир. А контракт нельзя нарушать. Магия опасна, она может обернуться против тебя.

— Неужели ему ее не жалко? — возмутилась Аврора.

— Это-то и удивительно, — согласилась Даша. — Дядя в Миле души не чаял, а тут вдруг такое… Странно.

Аврора посмотрела в окно. Небо было темно-синим, звездным. Куда ни посмотри — всюду заснеженные леса. Озеро поблескивает под луной. Красотища. Они сидят в теплой мансарде, горит камин, в бокалах терпкий ром… За стеной поскуливает привидение, она, Аврора, почти ведьма, как только что выяснилось, Даша — самая настоящая ведьма… О таком невозможно даже мечтать! Но девушка отчего-то ощущала себя, как солдат, которому завтра на войну, — этот чудесный, уютный мир ускользал, грозил опасностью и неприятными неожиданностями.

— Так жить нельзя! — вдруг воскликнула Даша, вскочила с места и бросилась к лестнице. — Сейчас вернусь! — прокричала она, уже спускаясь вниз.

А вернулась спустя полчаса — Аврора уже почти собралась снаряжать спасательную экспедицию — с большим подносом, прикрытым салфеткой.

— В этом доме пожрать со вкусом невозможно! — сообщила Даша, ставя поднос на стол, и сорвала салфетку. — Вот, отбила у Нины! Она, оказывается, во французском ресторане для себя еду закупает на неделю вперед.

На подносе обнаружились шикарная кулебяка из слоеного теста, паштет из гусиной печенки, холодная рыба в сладком соусе, профитроли и шоколад.

— Ты представляешь, я хотела на кухне пахлавы взять и чуть не умерла со страху. Это чучело, повариха, сидит в углу — одни глаза видны, белые, а когда я дотронулась до пахлавы, она зарычала! Зарычала, представляешь?

— Ой-ей-ей… — отозвалась Аврора. — Может, надо было бросить ей кость?

— Человеческую? — не то пошутила, не то всерьез спросила Даша.

Аврора отложила пирог и с испугом посмотрела на нее.

— Она кто? — спросила тоненьким голосом.

— Да это я так! — отмахнулась Даша. — А кто она такая, не пойму… Странность какая-то дикая. Ладно, приятного аппетита. А Нина пусть худеет.

Некоторое время девушки молча жевали: Аврора заметила, что аппетит, вроде бы исчезнувший от новых впечатлений, с первым же куском сочного, пряного пирога проснулся. Да еще какой! Ей сейчас казалось, что она может съесть все, даже повариху, если та откажется угостить их пахлавой. Но, отломив шоколада, поняла, что наелась.

— Да, кстати, что там Витя? — спросила Даша и откинулась в кресле, тоже вроде сытая.

— Не знаю… — Аврора лениво пожала плечами. — Он какой-то фригидный.

— То есть? — оживилась Даша.

Аврора вздохнула. Суперрежиссер Витя на поверку оказался довольно нудным типом. После первого свидания у них был страстный, но очень короткий секс после длинной прелюдии: поужинав в ресторане, где им мучительно долго подавали еду, они целый час, застревая в пробках, ехали к нему в Куркино, потом Витя минут сорок мылся в душе, потом разливал вино, зажигал свечи, расставлял вокруг кровати вазочки с ароматическими смесями… А потом они легли в постель, минуты две целовались, а только-только занялись самым важным делом, как все и закончилось. Причем так тихо и незаметно, что Аврора не сразу и поняла. Она думала, что Витя чуть-чуть отдохнет и будет продолжение, но тот еще раз помылся, сел за компьютер, поиграл в ДУМ и лег спать.

Во второй раз Аврора решила все делать сама, но Витя заявил, что ему так неудобно, и снова все закончилось как-то нелепо. К тому же, как она поняла, секс его интересовал в лучшем случае раз в неделю, а с этим Авроре трудно было смириться. Они встречались месяц — Аврора все никак не могла согласиться с тем, что такой успешный, милый, остроумный и во всех отношениях приятный мужчина совершенно не интересуется сексом. Она вскоре начала тосковать по беззаботной холостой жизни: клубы, вечеринки, новые знакомства, жар плоти, флюиды, легкое помутнение в рассудке… И перевела их отношения в дружеские, а Витя, самое смешное, этого даже не заметил.

Аврора никак не могла понять, как люди могут жить без секса. Не монахи и католические священники, а обычные люди, которым вроде ничто, никакие запреты не мешают. Им неинтересно, что ли? Кстати, однажды и Жанна, любимая сестра, к несказанному восторгу Авроры, ляпнула спьяну, что секс ее не очень интересует, что ей все равно, есть он или нет. Аврора тут же про себя обозвала Жанну недотраханной стервой и даже немного успокоилась, внушив себе, что сестра — сексуальный инвалид и заслуживает сочувствия.

И еще. Знакомые девушки, которые уже несколько лет жили с бойфрендами или были замужем, жаловались, что секс происходит мало того, что нечасто, так еще и жутко неромантично — перед сном, в пижамах, под аккомпанемент программы «Детали». Аврора, которая ни с кем не жила дольше трех месяцев, с легкой паникой задумывалась о том, почему так: то ли у ее знакомых кончилась любовь, или человек действительно не способен желать всю жизнь одного партнера. А как же это… любовь до гроба — дураки оба? Шутка…

— Ты веришь в любовь на всю жизнь? — спросила она сейчас у Даши.

— Уже нет! — Даша усмехнулась и развела руками. — Как я могу, после всего того, что дядя сделал с тетей?

— А раньше верила?

— Конечно! — Даша затрясла головой. — Надо же во что-то верить? Какими бы были мои романы, если б я заранее знала, что мы расстанемся… друзьями?

— Ну… — От рома мысли у Авроры немного путались. — А как же твоя мама?

— У мамы другой темперамент. Ей нравится предсказуемость. Не понимаю как, но она кайфует от того, что все знает наперед.

— А тебя в семье действительно считают неудачницей?

— Ха! — Даша закатила глаза. — В нашей интеллигентной семье, в которой каждый второй — великий маг, а каждый первый нажил миллионы, я просто юродивая.

— Как я? — улыбнулась Аврора.

— Типа того. — Даша тоже расплылась в улыбке. — Поэтому мы и нашли друг друга.

— А почему ты не хочешь стать ученой или миллионером? — полюбопытствовала Аврора.

— Ну… — Даша скорчила гримасу. — Потому что не вижу в этом для себя смысла. Мне нравится моя жизнь.

Аврора поджала под себя ноги, положила голову на подлокотник и поняла, что глаза у нее слипаются. Она зевнула, сквозь дрему почувствовала, что Даша накрывает ее чем-то теплым и пушистым, и провалилась в сон.

Глава 8

С утра Аврора обнаружила, что спит в одежде под мягким пледом из нежной, как пух, шерсти, Даши в комнате нет, а на столе лежит записка: «Умывайся, спускайся вниз. Тебя ждет омерзительный завтрак».

Аврора протопала в ванную, приняла контрастный душ — без всякого на то желания: просто из крана шпарила то горячая, то холодная вода, намазала кожу странным сиреневым кремом и не без труда (наверное, сказывалось похмелье, все-таки они с Дашей вчера от души приложились к рому) спустилась на первый этаж.

В столовой сидели Даша, Нина и немного повеселевшая Мила. Мила хлебала какую-то кашку, а Даша с Ниной, демонстративно отодвинув полные тарелки, пили кофе и закусывали остатками гусиного паштета и свежими лепешками.

Когда Аврора вошла, Мила швырнула на стол ложку и рявкнула:

— Не понимаю, почему я не могу выпить коньяку?

— Ты на часы смотрела? — поинтересовалась Даша. — Сейчас одиннадцать утра.

— Если бы я еще не ложилась, было бы самое время! — отрезала Мила.

— Пока мы не прекратим жрать эту мерзость… — Нина взяла тарелку, понюхала кашу, скривилась и снова отставила тарелку подальше, — ты не выпьешь ни капли спиртного!

— Но это здоровая и энергетически чистая еда! — чуть не со слезами на глазах воскликнула Мила. Можно было подумать, что она и сама уже не рада, что притащила сюда троглодитку, а теперь не решается отступить от принятого решения.

— Это гадкое деревенское пойло! — закричала Нина, вылетела из-за стола, но скоро вернулась с тарелкой, в которой лежали крошеные пирожки, тарталетки с салатом оливье и маленькие бисквитные пирожные.

— Приятного аппетита! — с вызовом пожелала она, грохнув тарелкой об стол.

Даша и Аврора набросились на угощение. Даша хлопнула себя по лбу, схватила серебряный кувшин, налила из него нечто зеленое в стакан и протянула Авроре:

— Выпей, похмелье снимает в секунду.

Аврора понюхала — пахло тархуном и огурцами. На вкус напиток оказался так себе, но зато он каждую клетку тела наполнил свежестью и здоровьем. Вытряхнув в рот последнюю каплю, Аврора поняла, что нет больше ни тумана в голове, ни вялости, ни тошноты — она почувствовала себя так, словно весь вчерашний день дышала свежим воздухом, катаясь на лыжах.

Тем временем Мила отодвинула кашу, положила голову на стол и застонала. Некоторое время девушки ждали, что она поднимется и что-нибудь скажет, но Мила так и лежала на столе, пока Даша к ней не подошла, не оторвала от столешницы и не откинула на спинку стула.

— Что?! — потребовала Даша.

— Я страдаю… — взвыла Мила. — Этот сукин сын разбил мне сердце… Осколки врезаются в тело и причиняют невыносимую боль… — Она вырвалась из рук Даши и опять рухнула на стол.

— Кстати, я не поняла, а что с домом? — спросила Даша.

— Дом тоже страдает, — пробурчала тетушка. — Мы вложили в него душу, и он чувствует, что все плохо…

Даша села рядом и погладила Милу по голове. Та неожиданно воспряла, вскочила со стула и завопила:

— Оказывается, все, что ему нужно, — блондинистая овца в рюшечках, которая откармливает его борщом и пельменями! И знаете что? Пошлость его убьет! Он будет как все — толстым, лысым и… рогатым!

— Пофеу эфо? — с набитым ртом спросила Нина.

— Потому что такие простушки не способны испытывать возвышенное чувство всепоглощающей страсти! — кричала Мила. — Они не способны рыдать от чувств, не способны жестоко мстить за оскорбленные чувства и никогда — никогда! — не заболеют от неразделенной любви!

— Ну… — Нина запила пирожок, — у тебя и представления…

— А как, ты думаешь, мы прожили двести лет? — зашипела Мила. — Да знаешь ты, сколько бессонных ночей я провела, когда мое сердце билось от страсти? Ты хоть понимаешь, какая сладкая боль пронзала мое сердце, когда я видела, как красив и сексуален Кирилл? Ты знаешь вообще, что я чувствовала, когда он просто подходил ко мне и клал руки на мои плечи? О, сколько проклятий я наслала на тех, кто посмел только посмотреть на него!

— Слушай! — вскинулась Даша. — А в этот раз ты ничего не насылала?

— Я все поняла только тогда, когда получила письмо, — буркнула тетя и принялась тревожно озираться — видимо, в надежде обнаружить коньяк. — А это официальное предуведомление, после которого все мои действия против воли Кирилла караются по закону.

— Ну… — Даша с тоской поглядела на Аврору. — Я, знаешь ли, могу с ним поговорить…

— С Кириллом? — насторожилась тетя.

Даша кивнула.

— Отличная идея! — Мила захлопала в ладоши. — Скажи ему, что я бы голыми руками вырвала из груди его черствое сердце…

— Стоп! — прикрикнула на нее Даша. — Я бы поговорила с ним о планах на будущее, выяснила бы, почему он так с тобой поступил, и присмотрелась — вдруг он несчастлив и хочет обратно. Ты его примешь?

— Разумеется! — воскликнула Мила. — Я привяжу его к батарее и заставлю смотреть «Две судьбы» — он сам говорил, что страшнее пытки не придумаешь…

— Мила! — Даша рассердилась. — Я тебя серьезно спрашиваю: ты бы хотела вернуть Кирилла?

Мила села за стол, опустила голову на грудь и принялась барабанить пальцами по столу.

— Да, — мрачно ответила она. — Ни один человек не способен причинить мне такую боль, а я умею это ценить.

— Извращенка, — хихикнула Нина.

— О да! — с довольной улыбкой призналась тетя. — Только я не понимаю, тебе что, придется переступить порог дома этой женщины?

— А разве они не живут в вашей питерской квартире? — тихонько осведомилась Даша.

— По контракту, любая женщина, перешагнувшая порог моего жилища — имеется в виду та женщина, которая собирается спать с моим мужчиной, — превращается в крысу! — отчеканила Мила. — А так как имущество у нас пока совместное, то Кирилл живет у нее, в ее милом домике с бежевыми диванчиками, бежевыми обоями и бежевой туалетной бумагой.

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась Даша.

— А чего еще от нее можно ждать?!! — заорала Мила.

От ее крика покачнулась люстра и завибрировали стекла.

— Ладно! — Мила встала и с грохотом задвинула стул. — Ты права, — посмотрела она на Нину, — хватит хандрить. Пойду в лабораторию, придумаю какой-нибудь яд. И чтобы, когда я вернусь, вас уже не было! — рявкнула она на Дашу и Аврору.

Нина развела руками.

— Мила купила новые туфли от Феррагамо, а они жмут, — сообщила она и затушила в каше сигарету. — Все не слава богу.

— Как она может сейчас думать о каких-то туфлях? — рассмеялась Аврора.

Нина с Дашей оглядели ее с ног до головы.

— Ты издеваешься? — воскликнула Даша. — А о чем же еще думать, если твое сердце разрывается от боли, если ты не можешь справиться с утратой, если жизнь кажется тебе бессмысленной?

— Неужели о туфлях? — Аврора развела руками.

Даша с Ниной затрясли головами:

— Да!

— Ладно, шевелитесь! — оборвала беседу Нина.

Девушки пошли собираться, а когда подошли к машине, Даша сказала, что проще будет вместе поехать в Питер, а там она купит Авроре билет до Москвы.

— Прости, что сорвала каникулы… — сказала она.

— А почему я не могу остаться с тобой? — удивилась Аврора.

— А ты что, хочешь принять участие в семейных разборках? — на этот раз изумилась Даша.

— В общем… — Аврора замялась. — Ну, если честно, то — да! Со мной никогда не было ничего подобного и вряд ли будет что-либо интереснее этого.

— Круто! — расцвела Даша. — Мне понадобится поддержка.

Нина вышла их провожать с большой корзинкой в руках: с траурным видом она передала корзинку Авроре, сообщив, что теперь три дня будет вынуждена сидеть на троглодитской диете.

Даша глянула на нее и мило улыбнулась:

— Я вспомню твою щедрость, когда привезу дядю обратно. Оторвала от желудка, бедненькая… Думаю, ты скорее умрешь от обжорства, чем от старости!

— Слушайте, валите побыстрее! — возмутилась Нина. — Ишь, еще и недовольна…

Они дружно обнялись, Аврора с Дашей устроились в машине, а Нина закуталась в шубу и смотрела им вслед, пока автомобиль не скрылся в лесу.

Подруги ехали долго, скучно и тяжело. Дорога была отвратительная: машину несколько раз едва не занесло в кювет — подлый лед припорошило снегом, а ухабов и колдобин под ними оказалось предостаточно, и невозможно было предугадать, в какой момент машину снова тряханет. Мимо проносились сплошные грузовики и треки, которые, казалось, все сошли с ума — мчались на бешеной скорости и устраивали гонки на выживание. И когда часов через семь девушки наконец подъехали к окраине Питера, Аврора почувствовала себя так, словно она первый землянин, очутившийся на Марсе.

— А где мы будем жить? — встревожилась она.

Даша с недоумением посмотрела на нее:

— Ты что, не поняла, что у тети в городе квартира? Там и будем жить.

Они проехали невзрачные окраины и оказались в центре города. Даша некоторое время петляла по длинным переулкам с односторонним движением, пока не сбросила скорость на типичной питерской улице — довольно узкой, прямой, как штык, голой — совсем без деревьев — и с кучей подворотен. Улица, разумеется, была названа в честь одного из когда-то живших в городе поэтов.

Даша заехала в подворотню, закрытую шлагбаумом, и они очутились во дворе, заставленном «пятисотыми» «Мерседесами», «Ауди»-«восьмерками», «Ягуарами» и «Роверами». Самым скромным был «Лендровер Дискавери» старого образца — прямоугольный, но идеально чистый даже в такую погоду. Однако сам двор при всем при том был какой-то убогий: крошечный газончик под огромным сугробом, высокая стена с выбоинами отделяет колодец двора непонятно от чего — раньше такие стены называли брандспойтными, противопожарными — предполагалось, что с их помощью огонь из одного двора, если там возникнет пожар, не перекинется на постройки другого. И дом тоже был обшарпанный, со старыми деревянными рамами, замызганными окошками и дверьми, которые стояли нараспашку, словно и не существовало грабителей, бездомных, наркоманов и прочих маргинальных типов, которых обычно жильцы, а уж тем более владельцы «Ягуаров», обычно не желают видеть в своем подъезде.

Даша втиснула машину на свободное место — странно, что оно здесь вообще было, — вышла из салона и открыла багажник. Они с Авророй подхватили сумки и зашли в угловой подъезд. Здесь было два лифта: один — роскошный, с кованой решеткой, второй — современный, с панелями «под дерево». Старый лифт не работал, видимо, уже давно, а новый приехал и вдруг захлопал дверями — зайти в него оказалось невозможно, так что на пятый этаж пришлось тащиться пешком. Стены в подъезде не так давно покрасили — бежевая краска, их покрывавшая, была чистой, в отличие от того, как выглядели ступени и потолок. Наконец, взмокшие и запыхавшиеся, девушки остановились перед современной дверью — кажется, железной, но отделанной дорогим деревом. Даша открыла замки, и они вошли в квартиру. Здесь явно ничто не изменилось со времен постройки дома — киношники были бы в восторге от достоверных декораций конца девятнадцатого века. Даже ванна была чугунной, старой, краны — латунными, а над унитазом навис бачок с цепочкой и деревянной ручкой, болтавшейся на ней.

Даша оставила чемоданы в коридоре, зашла в гостиную и упала на диван.

— Как я устала! — закричала она на всю квартиру. — Аврора! Умоляю! Поставь чайник!

Аврора не без труда нашла кухню, которая обнаружилась на отшибе. Из нее вел черный ход на лестницу, и было еще несколько дверей в просторные кладовки и в «людскую», где, судя по всему, кто-то жил — здесь стояла кровать, тумбочка, кресло и маленький шкаф.

— А кто это у вас там живет? — поинтересовалась она, вернувшись в гостиную.

Пока ее не было, Даша успела снять сапоги, джинсы и лежала, задрав вверх затекшие ноги.

— Василиса, — ответила она. — Прислуга. Она в магазин пошла за едой — будет нам ужин готовить.

— Она что, всегда здесь живет? — уточнила Аврора.

— Конечно! Кирилл с Милой довольно часто бывают в городе, — ответила Даша, резко вскочила, включила настольную лампу и воскликнула: — Давай набрасаем план наших действий.

— Давай, — кивнула Аврора.

— Я так думаю — мы завтра же нанесем визит дяде… — начала Даша, но Аврора ее прервала:

— Ты знаешь, где он живет?

— Естественно. — Даша самодовольно ухмыльнулась. — Нина об этой мымре все выяснила. Она живет в Озерках, в коттедже — не то чтобы сильно богатом, но вполне приличном. Там же в Озерках у нее спортивный клуб, но, говорят, что это скорее дом свиданий…

— Бордель? — театрально ахнула Аврора.

— Нет, не бордель, — серьезно ответила Даша. — К ней обращаются девушки, а она их сводит с мужчинами: подсказывает, в котором часу занимаются, на какой типаж обращают внимание… Не то чтобы что-то криминальное, но тем и странно — по идее, больших денег такой бизнес приносить не должен. А чтобы эта стерва делала нечто ради благой цели…

— Откуда ты знаешь? Может, у нее хобби такое? — возразила Аврора.

— Поверь мне, у подобных женщин не бывает никаких хобби, — нехорошо улыбнулась Даша. — Единственное их хобби — коллекционирование кредитных карт, так что не надо строить иллюзий.

— Ну, ты резка… — восхитилась Аврора. — Палец тебе в рот не клади!

— Не надо меня подкалывать, я сейчас не в себе, — предупредила Даша. — Действуем так: с утра идем за покупками, потом в салон красоты — и в Озерки.

— А что ты собралась покупать? Автомат? Или кинжал?

— Почти угадала. — Даша встала и пошла открывать: в дверь позвонили.

Пришла Василиса — большая, почти во весь дверной проем, женщина с лицом, как у щелкунчика. На Василисе были надеты камуфляжные штаны, толстый свитер с высоким горлом и тулуп. Да-да, не дубленка, а самый настоящий овечий тулуп. В зубах дымилась папироса, в красных от мороза кулачищах домработница держала пакеты, а бурый ежик ее волос прикрывал серый пуховый платок, повязанный, как бандана. Аврора, забыв о приличиях, во все глаза уставилась на Василису, и даже рот у нее приоткрылся от удивления, но женщину-монстра совершенно не интересовала реакция каких-то там пигалиц на ее достопримечательную внешность.

— Здорово, хозяйка! — поприветствовала она Дашу, кивнув все-таки и Авроре, и сообщив ей: — Вася меня звать. — Затем стянула сапоги: правой ногой левый и потом наоборот, и прямо в тулупе потопала на кухню.

— Кхе-кхе… — произнесла Аврора.

— Да, прислугу Мила выбирать умеет, — согласилась Даша. — Талант! Что там, в доме, прости господи, берберка, что Вася — пугало… Слушай! Мы же поедем веселиться?

Аврора пожала плечами:

— Не знаю…

— Как это «не знаю»? — оживилась Даша. — Не хочу слышать никаких «не знаю»! Ты либо хочешь — и это прекрасно, либо не хочешь — и тогда я еду веселиться одна, оставив тебя на растерзание Василисы!

— А что… — нахмурилась Аврора, — она обязательно будет меня терзать? Это часть ее обязанностей?

— О да! — кивнула Даша. — Так ты со мной?

— Ну, тогда выбора у меня нет… — улыбнулась Аврора.

— Правильное решение! — подхватила Даша. — Одеваемся!

Даша показала Авроре ее комнату, взяла свои чемоданы и закрылась в спальне Милы. Минут через сорок Даша появилась в пышной юбке с подкладкой из тафты, белом трикотажном топе на бретельках и серебряных сапогах на высоченной шпильке. Волосы она уложила в локоны и сделала готический макияж. Даша с головы до ног оглядела подругу, которая оделась сообразно своим привычками, вложив в голос побольше презрения, спросила:

— Ты что, пойдешь в этом?

— А что?! — взорвалась Аврора. — Что тебе не нравится?

— Да что тут может нравиться? — изумилась Даша. — Посмотри на себя в зеркало!

Аврора посмотрела. Джинсы. Черная футболка. Кроссовки. Между прочим, из именной коллекции «Адидас» — от Мисси Эллиот. Вместо пояса — цепь. Глаза Аврора честно подкрасила — подвела черным карандашом, губы помазала блеском. Она хорошенькая — и это сразу заметно. Даша выглядит шикарно, но у нее свой стиль — гламурный, а у Авроры — спортивный. И что тут такого? Но Даша стояла сейчас, уперев руки в боки, и, если судить по выражению ее лица, ждала, что Аврора, глянув на себя в зеркало, с диким воплем рухнет наземь.

— Что ты от меня хочешь? — всплеснула руками Аврора недоумевая.

— Ладно. — Даша подняла руки вверх. — Отложим разговор до завтра.

— Какой разговор? — настаивала Аврора. — О чем ты?

— Ты прекрасно выглядишь, все хорошо, надевай пальто, — затараторила Даша.

Аврора решила оставить пока свои вопросы при себе — в конце концов, это у Даши проблемы, а она лично вроде всем довольна.

Девушки замотались в шарфы, натянули перчатки, набросили шубейки и вышли на улицу. Ехали недолго — Даша привезла Аврору в клуб на Литейном, возле которого толпилась очередь. Аврора изумилась — человек сто топтались на улице, да еще в такой холод, как будто там, внутри, медом было намазано.

Даша неожиданно приказала раздеться, затем выскочила из машины, обежала очередь и кинулась на худенького молодого человека со смешной прической — зализанная челка ниже носа будто прилипла к голове. Кроме того, у молодого человека были тоненькие усики-мерзавчики. И вообще выглядел он оригинально.

— Федя! — воскликнула Даша и принялась обниматься с юношей.

Федя пропустил их без очереди, и подруги вошли в клуб, где было так много народу, что Аврору немедленно охватило желание сбежать.

— Вот это успех… — пробормотала Даша, глядя на длиннейшую очередь у гардероба. — Федя — лучший диджей в городе, — пояснила она. — Бумер. Хорошо, что мы верхнюю одежду в машине оставили…

Аврора не была согласна с тем, что это хорошо — опасалась, что машину могут вскрыть, а ее любимую (и единственную) дубленку — стащить.

— Подожди здесь, мне надо кое с кем поздороваться, — попросила Даша. — Не для развлечений, а по делу. Из вежливости. Ты пока выпей, а я скоро вернусь.

Даша ушла, Аврора заказала «Лонг Айленд», нашла место на диване и устроилась за низким стеклянным столиком. Вскоре к ней подсел довольно приятный мужчина, улыбнулся (зубы — вставные, отметила про себя Аврора) и произнес:

— Девушка, а вашей маме зять не нужен?

Аврора глянула на него и почему-то вдруг вспомнила, что многие — журналисты, писатели, потенциальные женихи, счастливые жены — упрекают тех девушек, которые оценивают мужчину по его часам, ботинкам, зажигалкам… Типа отсканировала и приняла решение. Значит, ей нужен не он, а его миллионы. А что? Если бы вот этот, в красивых часах, модных ботинках (кенгурушке за пятьсот долларов, предпоследний GQ), был еще и нем как рыба, у них бы все получилось. Они бы жили долго и счастливо! Зачем он открыл рот? Или: зачем он так хорошо одет и так дурно воспитан? Он задал ужасный, пошлый и глупый, а самое страшное — совсем не остроумный вопрос!

— А сколько вы зарабатываете в год? — поинтересовалась Аврора с самой любезной улыбкой.

— Ну… — собеседник немного растерялся, но все еще улыбался и явно торжествовал — ему же ответили! — Много.

— А можно в точных цифрах? — настаивала Аврора.

— Ну… Ха-ха… Вы что пьете?

— Вы не ответили на мой вопрос! — упрекнула молодого человека Аврора. — Мою маму первым делом интересует годовой доход, потом — образование, кто родители жениха, место проживания и количество комнат, примерный лимит на личные расходы будущей жены, а также готовность составить брачный контракт.

Молодой человек помрачнел, уставился на Аврору, после чего хлопнул себя по лбу и сказал, что забыл кое-что в гардеробе.

Следующим оказался совсем смешной тип. Он плюхнулся рядом, после чего спросил, можно ли присесть, затем с восторгом в глазах глянул на коктейль Авроры и поинтересовался:

— Это то, что я думаю?

Аврора усмехнулась:

— А о чем именно вы думаете?

— О сексе, — признался молодой человек.

— Надеюсь, не со мной? — спросила Аврора, приготовившись отослать молодого человека в любых выражениях.

— Ну, что вы! — ужаснулся тот. — Конечно, нет!

Аврора подумала и расхохоталась. Нелепый разговор, но забавный.

— Это «Лонг Айленд», — сообщила она.

— Пьяная штука, — кивнул молодой человек.

«А он милый. Светленький, худенький, в стильном пиджаке на яркую майку», — мелькнули мысли девушки.

— Смелый вывод! — усмехнулась Аврора. — Открою секрет: алкогольные коктейли для того и пьют, чтобы опьянеть.

— Ну, не знаю… Меня от одного «Лонг Айленда» уносит к берегам Австралии… — протянул молодой человек.

Он был какой-то дурацкий, но совершенно не раздражал. И, кажется, особенно не клеился — так, присел поболтать.

— Меня зовут Аврора, — представилась она.

— Ой! — содрогнулся парнишка. — В Питере это звучит почти неприлично… Как броненосец «Потемкин», что ли…

Аврора немного обиделась, но так как уже поняла, что новый знакомец выкладывает все, что придет в голову, не стала переживать.

— Аврора — это утренняя заря, — сообщила она.

— Как Люцифер? — встрепенулся молодой человек. — Хотя Люцифер — утренняя звезда… А меня зовут Петя! — произнес он таким тоном, словно очень хотел обрадовать Аврору тем, что он именно Петя, а не Коля или Олег.

— Потрясающе! — подыграла Аврора и почему-то именно в этот момент поняла, что безумно хочет секса.

Конечно, не с Петей. С кем-нибудь пылким, мужественным и неординарным. И вдруг этот самый пылкий и неординарный очутился прямо перед ней — он стоял напротив и дружески улыбался. Светло-русые волосы, руки в татуировках, на запястьях — массивные серебряные браслеты, джинсы сексуально обтягивают бедра… Просто конфетка!

— Здорово, Петь, добрый вечер, — «пылкий и неординарный» как бы между прочим кивнул Авроре, но Аврора сразу поняла, что и это его «здорово, Петь», и вообще то, что он подошел, было только затем, чтобы пожелать именно ей доброго вечера. И, если сложится удачно, вместе вечер и провести.

— Ой, Марик! Привет-привет! — засуетился Петя. Повернулся к Авроре, театрально выкинул руку и произнес, торжественно, как конферансье: — Марик, это Аврора. Аврора — это Марик, лучший питерский ди-джей!

— Очень приятно, — улыбнулась Аврора. — Правда, минут пятнадцать назад меня уже познакомили с лучшим питерским диджеем… — Она осеклась, с ужасом поняв, что ляпнула нечто почти неприличное.

Ну, кто тянул ее за язык? Зачем было хамить незнакомому и очень симпатичному мужчине? Если она когда и рассчитывала, что ее полюбят за хамство, то давно уже могла заметить, что нет — никто за это не любит…

— В Питере каждый диджей считает себя лучшим, это нормально, — усмехнулся Марик. — У нас так принято. Я сейчас буду играть.

— Пойдем танцевать? — всполошился Петя.

Они вдвоем подхватили Аврору и потащили в сторону танцпола. Каким-то образом она оказалась на сцене — там, где диджеи крутили записи, и прямо там она, Петя и еще пара человек устроили дискотеку. Это было здорово — танцевать выше всех, замечать, что на тебя смотрят десятки глаз, заводить народ. Но когда Аврора спустилась в зал, то поняла, что еще лучше — знать, что Он играет для тебя, смотрит на тебя, может, даже хочет тебя… На сцене Марик был еще лучше: он выглядел красивее, стройнее и, главное, мог довести танцпол до экстаза. Его власть над настроением людей пьянила Аврору — ей хотелось им восхищаться, подчиняться ему, быть его девушкой. Есть такие мгновения, когда не чувствуешь ни прошлого, ни будущего, когда сознание и тело открыты текущему моменту. Сейчас был тот самый момент, и Авроре казалось, что жизнь не давит ей на плечи, а, наоборот, поднимает над реальностью.

Наконец ей захотелось пить, и Аврора пошла в бар. В очереди она стояла за девушкой в классных джинсах, белой майке без рукавов и стильных кроссовках. Девушка курила и обсуждала с подругой какую-то знакомую.

— Да я тебе говорю, она, наверное, даже по дому ходит на шпильках! У нее вообще нет обуви на низком каблуке, понимаешь? С утра, блин, мэйк ап, укладка и прочая фигня, вся из себя наглаживается! — Девица фыркнула. — Я пригласила ее сюда, так она пришла, блин, в Джимми Чу — двенадцать сантиметров, в юбке от Оскара де ля Рента, топе с цветуечком — ну, понимаешь, брошка эта, астра… Мне даже неловко — она выглядит, как картинка из журнала! А это просто неприлично, этакая мещанка во дворянстве… Жертва секса в большом городе!

Что отвечала подруга, Аврора не слышала, но она была на триста процентов согласна с девицей, пока не поняла, что та описывает… Дашу. Вернее, таких девушек, как Даша. Только ее-то, конечно, нельзя было назвать мещанкой во дворянстве. Авроре стало вдруг обидно. Секунду назад она жадно прислушивалась и одобряла, а сейчас ей захотелось дернуть девицу за хвост и сказать, что, если сама она круглосуточно выглядит так, словно только что из спортзала вышла, это еще не повод осуждать других.

И тут Аврора задумалась, глянула на свои кроссовки… на джинсы… на майку. Может, и она, как вот эта клюшка, просто завидует тому восхищению, с которым девушки вроде Даши относятся к себе, к своей внешности? Это ведь не так просто любить себя… Да и за что, за что? Аврора начала прикидывать, за что ей самой можно любить себя, и находила в себе только недостатки.

Она даже вышла из очереди, чтобы не оставаться рядом с разговорчивой девицей, походила по залу и тут вдруг услышала окрик:

— Аврора, твою мать! Я тебя уже час ищу!

Она оглянулась и увидела Дашу, которая в одной руке держала открытую бутылку шампанского, в другой — стаканы.

— А я танцевала. Дай мне быстро попить! Я познакомилась с таким мальчиком! — выпалила Аврора на одном дыхании.

Даша кивнула, и они сели за столик, который по необъяснимой причине оставался свободным.

— И что за мальчик? — поинтересовалась Даша, отпивая шампанское.

— Марик. Он диджей. Тоже лучший питерский! — сообщила Аврора.

Даша вроде расстроилась.

— Диджей — это, конечно, очень мило… — скуксилась она.

— А что такого? — надулась Аврора.

— Ну, с диджеями можно дружить. Они милые, пока идет вечеринка, но чтобы с ними спать…

— А какие конкретно у тебя претензии? — раскипятилась Аврора.

Даша пожала плечами.

— Послушай, это твой диджей, твой вечер, твой выбор, — сказала она. — Я-то тут при чем? У меня свое мнение, но у тебя же есть голова на плечах. Просто лично мне не нравятся мужчины, которые получают почасовую оплату. Вот и все.

— Снобство какое-то! — возмутилась Аврора.

— В общем, да, — согласилась Даша. — Но… давай обо всем поговорим завтра, а сегодня будем получать удовольствие. Да?

— Да! — согласилась Аврора и подлила себе еще шампанского.

Они почти прикончили бутылку, когда возле их столика появился Марик. Аврора смотрела на него и думала, что безумно хочет физической близости — настолько, что готова прямо так парню и заявить. Но заявлять ничего не пришлось — видимо, он и сам все понял, так как, взяв ее за руку, потянул к выходу, они уже оказались на улице (хорошо хоть Даша дубленку ей вынула из машины), в такси, быстро приехали в дом на какой-то набережной, поднялись к нему в квартиру и упали в постель.

Это было прекрасно, просто чудесно! А главное — долго! Марик был удивительно горячий — в прямом смысле, с какой-то невероятной температурой тела. От него просто жар шел, и Авроре казалось, что она его сейчас покусает. Ей всего было мало — недостаточно поцелуев, касаний, объятий, а когда он вошел в нее, у нее даже затылок заломило, и вдруг почудилось, что голове срочно необходим лед, и почему-то пришла мысль: а животные тоже получают такое удовольствие от секса? Может, потому, что она кричала во весь голос, и царапала стену, и рвала простыню, и так чувствовала секс, словно не было никакой цивилизации, а была только дикая человеческая природа и примитивные инстинкты.

Курить можно было на кухне. Аврора не стала включать свет, щелкнула зажигалкой, затянулась и уставилась в окно. На ней была майка — ее собственная, не мужская, как любят многие девушки, — и полотенце, которым она обмотала бедра. Все было замечательно. Аврора знала, что из их с Мариком отношений никогда ничего не получится — ну, встретятся еще пару раз, пока она в Питере, и все, но в этом-то и был кайф! Пока ты в отпуске, в командировке, ты проживаешь мини-жизнь. Ты как бы рождаешься — с появлением в новом месте и умираешь — как только тронется поезд или оторвется от земли самолет, увозя тебя с того места, но почему-то всегда знаешь, как только кладешь в чемодан зубную щетку, — где-то там, куда ты едешь, будет тебе новое счастье. Будет хорошее настроение, будет роман, будет много приятных неожиданностей, а потом — никаких страданий, никакой боли, которая могла бы сковывать тебя, как паралич…

Марик тоже пришел на кухню, закурил, сделал пару затяжек, а потом они спонтанно притушили сигареты и вновь бросились друг на друга…

Это длилось до пяти утра. Потом Аврора заснула, а когда проснулась в десять, Марик сидел за компьютером — играл в «Гост Рекон». Аврора поднялась с кровати, нашла одежду, натянула трусы и майку и осмотрелась. Холостяцкая квартирка, в которой ремонт был лет пятнадцать назад — на стенах серенькие с отливом обои, пол выложен поблекшим голубым ковром, черная мебель… Некрасиво. Да и сам Марик… Сидит на стуле в майке, но без трусов, в наушниках, рядом — три чашки, две тарелки…

Аврора вдруг почувствовала брезгливость. Что было бы, если бы они стали постоянно встречаться? Секс вот в этой неуютной и неопрятной квартире? Здесь же ни одной книжки нету… Холостяцкая берлога. Секс — телевизор — компьютер — вечеринки…

Аврора поставила на плиту чайник и не без труда нашла остатки кофе. Но вдруг ей не захотелось пить залежалый кофе из щербатой чашки на грязненькой кухне. На столе, усеянном крошками, фантиками и грязными чайными ложками, лежали кошелек от Жан-Поля Готье, плеер последней модели, а на спинке стула висели джинсы «Настоящая религия» (долларов четыреста, и только за границей) с коричневыми от уличной грязи брючинами.

Аврора усмехнулась, вернулась в комнату, оделась, поцеловала Марика в затылок…

— Ты пошла? — едва откликнулся тот.

И она тихо прикрыла дверь квартиры.

Аврора вышла на улицу, с наслаждением вдохнула свежий воздух и опьянела от мысли, что не надо ни в кого влюбляться только потому, что у вас был секс сегодня. Что не надо быть обязанной, не надо ни о чем волноваться… кроме того, где бы выпить чашку крепкого кофе со сливками.

Глава 9

— Дело не в деньгах, — продолжила Даша, сидя в кафе, после того как им принесли дивный кофе со сливками и вишневым сиропом. — И не в общественном положении. Просто если ты ведьма, то совершенно по-другому оцениваешь мужчин. Ты не думаешь так: «Ах, как здорово, что он выбрал меня! Я так ему благодарна, я сделаю все, чтоб его удержать!» Ты думаешь: «Достоин ли меня этот мужчина? Что он может сделать, чтобы удержать меня? Буду ли я чувствовать себя рядом с ним принцессой?» Тут дело в том, умеешь ты себя ценить или нет.

— Да… — помрачнела Аврора. — Я, видимо, так не умею. И не ценю.

— Научим! — Даша хлопнула подругу по плечу. — Прямо сейчас! Допивай кофе, едем за покупками.

Аврора поспешно проглотила кофе и побежала за Дашей, которая на рекордной скорости пробежала по Невскому, завернула в переулок и притащила Аврору в торговую галерею.

— Покупки надо начинать с обуви, — сообщила она. — Именно она определяет весь тон.

— Тон чего? — спросила запыхавшаяся Аврора.

Но Даша вместо ответа втолкнула ее в магазин, усадила на банкетку и долго совещалась с продавщицей, прежде чем протянуть Авроре сапоги небывалой красоты.

— Я их не надену, — твердо заявила Аврора.

— Это еще почему? — нахмурилась Даша.

— Потому что не хожу на шпильках, — ответила Аврора, покосившись на сапоги.

Черная замша, голенище обмотано разноцветными тесемками с вышивкой и бисером — просто совершенство. Но каблук не меньше десяти сантиметров!

— Я не враг себе, — добавила Аврора.

— Давай ты их просто померишь, — предложила Даша.

Аврора хотела было сказать, что она не такая дура, чтобы зимой ходить на высоченных каблуках (как, впрочем, и летом), но вместо этого почему-то пожала плечами, натянула сапог, второй, подошла к зеркалу и… обалдела. Ну да, не очень удобно, зато… Она даже словами выразить не могла, как изящно, женственно и сексапильно выглядела!

— Ну? — Даша сложила руки на груди.

— Я… тащусь… — прошептала Аврора.

— Берем! — повернулась Даша к продавщице.

Еще они купили черные бриджи, фиолетовую шерстяную кофтюлю с воротником «хомут», бронзовую кожаную куртку и медно-бронзовую сумку с заклепками. Не дав Авроре опомниться, Даша затащила ее в парикмахерскую, где Авроре сделали шикарную «рваную» прическу, накрасили глаза черными тенями и даже наложили румяна, хотя Аврора и сопротивлялась, так как всю жизнь считала румяна апофеозом вульгарности. Но в последнее мгновение, как и в случае с сапогами, она неожиданно сдалась.

У зеркала девушка зависла надолго — даже не обращала внимания на то, что Даша время от времени щелкает у нее под носом пальцами.

Если она когда-то думала, что все о себе знает, то вот сейчас наступил «момент истины» — все ее представления были ошибочными. Она не стала «утей-кутей». Не стала похожа на Ксению Собчак вместе с Ульяной Цейтлиной и Алсу. Она не была жалким клоном Кейт Мосс. Это просто была она — Аврора, такая, какая есть: яркая, сексуальная, дерзкая и уверенная в себе личность.

— Как здорово, что ты меня уговорила, — с благодарностью глядя на Дашу, произнесла она.

— Если честно, пришлось тебя заставить, — усмехнулась та.

— То есть?

— Применить магию, — шепнула Даша на ухо. — Сломить упрямство.

— Ах вот как? — возмутилась Аврора. — Но это же…

— Ты же довольна результатом? — перебила ее Даша. — Значит, и обсуждать нечего. К тому же нам надо ехать — не хочу опаздывать.

Они вернулись к машине, Даша сверилась с картой, но почему-то сразу не поехала, а погрузилась в свои мысли.

— Мы пока просто оценим обстановку, — предупредила она. — Будем такими милягами, которые решили навестить любимого дядю. Но с этой надо держаться слегка надменно и чуть-чуть недоброжелательно — чтоб все было естественно. Думаю, мы с ней быстро разделаемся, просто лучше, если дядя ни о чем не догадается.

— Хорошо, — согласилась Аврора. — Может, тогда не надо было переодеваться? Надели бы джинсики, луноходы, аляски — этакие студенточки…

Даша помахала указательным пальцем:

— Она должна почувствовать угрозу. Не настолько, конечно, чтобы ей немедленно захотелось уехать из страны, но… Пускай понервничает.

Ехали довольно долго, по поселку колесили мимо старорежимных дачек, но в конце концов добрались до нарядного кирпичного забора, за которым виднелся небольшой приятный дом в стиле американского высшего среднего класса. Два невысоких этажа, мансарда, застекленная гостиная, балкон…

— Мило, — сквозь зубы процедила Даша.

— В общем… да… — согласилась Аврора, которая совсем была бы не против пожить в таком вот доме.

О встрече Даша договорилась еще вчера. Она сказала, что дядя посоветовался с Алисой, что племянницу возмутило, но довольно быстро согласился их принять. И не просто так, а пригласил на обед. Даша позвонила, и очень скоро к ним навстречу поспешил высокий, склонный к полноте, мужчина в накинутой на плечи бобровой шубе. Авроре он вдруг напомнил Шаляпина, несмотря на то, что она совершенно не помнила, как Шаляпин выглядит. Но образ этакого барина, любимца публики, гедониста и кутилы, как-то уж больно удачно подходил и великому певцу, и Кириллу, который еще на полпути распахнул объятия и пробасил:

— Дарья! Душа моя! Очень, очень рад!

Аврора испугалась, что дядя начнет целовать ей руки. Но он лишь сжал ее ладонь в своей ухоженной руке — маникюр, массивные кольца с восхитительными камнями, чуть задержав прикосновение — скорее из вежливости, чем из кокетства, и сообщил, что очень рад познакомиться с подругой любимой племянницы.

Их провели в дом, где, как и предсказывала Мила, все было бежевым и еще — кофейно-молочным и медовым. Хотя бежевого, конечно, было больше всего: шторы, диваны, ковер, стены, на которых висели какие-то странные, сплошь пастельные, рисунки — эротические, так сказать… И все было такое чистенькое, лакированное, ни пылинки, ни соринки, что девушкам почудилось, будто вместе с ними в дом залетели стаи бактерий. Захотелось немедленно выставить ботинки на улицу и помыть руки. Кирилл помог подругам раздеться, выдал тапочки — черные, на небольшом каблуке. «Как предусмотрительно», — решила Аврора, а Даша незаметно фыркнула.

— А вот и Алиса! — провозгласил дядя.

Девушки повернулись и уставились на стройную, загорелую блондинку с очень светлыми, как у финок, волнистыми волосами. На блондинке были прямые темно-синие джинсы, простой красный кардиган, кольцо с крупным бриллиантом (видимо, подарок дяди), скромный браслет с брелочками и минимум косметики. Милая, обаятельная, обеспеченная домохозяйка, которая даже дома остается ухоженной и элегантной, но без перебора. Даша с Авророй на ее фоне показались выряженными фифами.

— Здравствуйте! — бодро начала Аврора. — Я — Аврора.

— Я рада вас видеть! — сердечно приветствовала Алиса. — Какие вы обе красавицы! Просто загляденье! Кирилл, если не трудно, милый, сделай нам всем коктейли, а то у меня соус пригорит. А я этого допустить не могу — у меня показательный обед! — И она подмигнула девушкам.

Дядя пригласил их присесть, а Даша шепнула на ухо Авроре:

— «Милый… пожалуйста… будь любезен…» Тьфу!

Но Аврора не обратила на ее слова внимания — ей пока все нравилось, она была голодна, а с кухни тянуло такой вкуснятиной, что само собой пришло решение до обеда не делать поспешных выводов.

— Ну, как там… — Кирилл замялся и порозовел, — Мила? С Ниной?

Даша пожала плечами.

— В общем-то, как обычно, — ответила она. — Ссорятся из-за троглодитки…

— О! — Дядя закатил глаза. — Кошмар! Она меня своим кускусом чуть не угробила! В жизни не ел такой гадости! А как мама?

Едва Даша успела рассказать о матери, появилась Алиса и пригласила в столовую.

Аврора даже пошатнулась от остроты впечатлений.

Стол, застеленный светло-бежевой скатертью, украшал букет из белых роз на коротких стеблях, возвышались белые свечи в элегантных подсвечниках, сверкал хрусталь, поблескивали серебряные приборы и стояли белые с золотым орнаментом тарелки — сразу видно, что из дорогого фарфора. В изысканных салатницах находилось явно что-то очень вкусное, на блюдах лежали свежайшая осетрина, форель и тигровые креветки, а посреди стола красовалась супница, от которой шел удивительный запах.

— Приятного аппетита! — пожелала Алиса.

И все набросились на еду.

— Аврора, а чем вы занимаетесь? — поинтересовалась Алиса, когда гости оторвались наконец от волшебной телятины, запеченной с фруктами и сыром.

— Я работаю на радио, — сообщила Аврора.

— О! — восхитилась Алиса. — Как здорово!

— Вообще-то не очень, — призналась Аврора. — Платят мало, а гоняют как сидорову козу.

— А по-моему, работать на радио намного лучше, чем сидеть в какой-нибудь туристической конторе, — Алиса пожала плечами. — Разные впечатления, много интересных людей, а на мелкие неприятности можно не обращать внимания — где их нет?

Аврора неожиданно поняла, что действительно слишком серьезно воспринимает заскоки своих коллег. Что ей стоит быть немного более снисходительной? У нее ведь тоже есть свои слабости и дурные черты, так почему их не может быть у других? А работа у нее и правда творческая, увлекательная, она общалась со столькими звездами, известными людьми, сколько среднестатистический человек не увидит вблизи за две жизни…

Они переместились в гостиную, куда Алиса подала кофе и ликер, разожгли камин и взялись за обсуждение недавнего фильма «Мастер и Маргарита».

— Я не смотрел, — признался Кирилл.

— Ты не много потерял, — заметила Алиса.

— А мне понравилось, — неожиданно сказала Даша.

— Остроты не хватает. Но лично я посмотрела все серии хотя бы из любопытства и должна сказать, что, если не судить очень строго, получилось не так уж и плохо, — кивнула Алиса.

— А по-моему, просто кошмар, — высказалась Аврора.

— Жаль только, что такой странный подбор актеров. И очень неестественными мне показались сцены у озера и на балу. И кот совершенно плоский, — продолжала Алиса.

От огня, от ликера, от сытости Аврора совершенно размякла — Даше пришлось дважды повторять, что они собираются домой.

Аврора завернулась в дубленку, намотала шарф, сердечно попрощалась с хозяевами и устроилась в салоне машины. Когда они немного отъехали, Даша стукнула ладошкой по рулю и воскликнула:

— Сука!

— Что случилось? — всполошилась Аврора.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Даша.

— Это ты что имеешь в виду?!

Даша остановила машину, повернулась к Авроре и произнесла с едва скрываемым раздражением:

— Напоминаю, мы ездили к моему дяде, который бросил мою тетю, чтобы посмотреть на его сучку-щучку любовницу и придумать, как вернуть дядю домой. Ты забыла?

— Нет, конечно… — пробормотала Аврора. — Просто… она милая.

— Что?! — воскликнула Даша.

— Ну да, она милая! — рассердилась Аврора. — И я ничего не могу с этим поделать!

— Она… милая? — поинтересовалась Даша. Лицо у нее сделалось страшным. — Ты серьезно так говоришь об этой лицемерной стерве?

— Ну… — Аврора покачала головой. — Она не лицемерная, ты не права…

Не успела она договорить, как Даша перегнулась через нее, открыла дверцу, вытолкала Аврору на обочину и вдавила педаль газа в пол. Аврора некоторое время в состоянии полного изумления сидела в сугробе, но, очухавшись, вскочила на ноги и чуть было не грохнулась обратно с сердечным приступом. Сердце билось так сильно, что Авроре вдруг казалось: сейчас ее разорвет от ярости.

— Тупая вздорная дрянь! Мерзавка, шалава, гадина, эгоистка… — кляла она Дашу, подпрыгивая на месте от холода.

Куда идти? Аврора поразмышляла минутку и повернула обратно. Кирилл с Алисой не откажутся ее принять. Она вызовет такси, попьет чаю и поедет… Куда, кстати? А может, ее оставят на ночь в уютной теплой спальне, и она съест еще кусочек того вкусного торта. И домашним печеньем тоже еще полакомится…

Аврора шустро добежала до калитки — подгонял холод, позвонила и подготовила самую радостную улыбку. Из дома вышла Алиса, закутанная в чудесную шубу из серой норки. На голове у нее была стильная, норковая же, шапка, тоже серая, из-под которой на плечи рассыпались белокурые локоны.

— О, Аврора! Вы что-то забыли? — огорчилась она, открывая калитку.

— Извините за беспокойство, но не могу я вызвать от вас такси и подождать, пока оно приедет?

— А что случилось? — встревожилась Алиса. — Вы попали в аварию? Где Даша?

— Мы поссорились! — Аврора взмахнула руками. — И она выкинула меня из машины!

— Какой ужас! — Алиса, кажется, искренне расстроилась.

— Можно войти? — спросила Аврора, у которой в легких сапогах уже совсем замерзли ноги.

— Извините, — Алиса положила руку на сердце, — но Кирилл сейчас работает, и он не любит, когда в доме посторонние. А я должна положить на лицо маску и не смогу вами заняться.

До Авроры не до конца дошел смысл сказанного.

— Но это же ненадолго, — заверила она. — И не надо мной заниматься…

— Простите, — Алиса чуть не плакала, — к сожалению, не могу вам помочь. Извините, я пойду, у меня ноги замерзли, в тапочках выскочила из дома… Кирилл сейчас может захотеть чаю, так что… Хорошо, что вы зашли…

Калитка захлопнулась. Аврора, открыв рот, смотрела вслед Алисе. А когда та подошла к дому, очнулась и крикнула:

— Сука! — но крик словно ударился о стену и отскочил. — Ну, твою мать, твою мать… — ругалась Аврора, которая была в полном шоке и совершенно не представляла, что будет делать одна черт знает где.

Мимо проехала знакомая машина. Остановилась, сдала назад, опустилось окно, и из салона донеслось:

— Садись давай!

Аврора заглянула в салон, встретилась с Дашей глазами. Та наклонилась, приоткрыла дверцу, и Аврора скользнула в теплый автомобиль.

— Она не разрешила мне вызвать от них такси, — сообщила Аврора. — Она только что прямым текстом не послала меня подальше! Здесь так принято?

— Я же тебе говорила! — Даша не удержалась от злорадства. — Ты не поняла, что она тебя очаровала?

— Ну, не знаю… — промямлила Аврора, подставив руки к обогревателю.

— В прямом смысле, — уточнила Даша.

Аврора с недоумением посмотрела на подругу.

— Она тебя о-кол-до-ва-ла, — произнесла Даша. — Она — ведьма. Я в доме сразу магию почувствовала.

— О-го-го! — изумилась Аврора. — И что делать?

— Надеяться, что она слабая и неопытная ведьма. Но я лично теперь в этом очень сомневаюсь.

До самого города Даша гнала с такой скоростью, что Аврора забилась в угол и затравленно смотрела на подругу, у которой словно появился суицидальный синдром — так резво она бросалась чуть ли не под колеса грузовиков.

Даша ворвалась в подворотню, бросила машину посреди двора и рявкнула на Аврору:

— Что ты там копаешься? Быстрее давай, сколько можно!

Они взлетели по лестнице — лифт так и не работал, ворвались в библиотеку, и тут Даша крикнула:

— Любовная магия! — И она еще хлопнула в ладоши.

Аврора сжалась — со всех полок полетели книги: тонкие, толстые, в бумажных обложках, в толстых кожаных переплетах, красивые — с золотым тиснением, обшитые бархатом, а также потрепанные, потрескавшиеся, рваные…

Книги с грохотом рухнули на стол, а Даша каким-то странным голосом распорядилась:

— Приворот!

Книги открылись на определенных страницах. Даша мельком взглянула на все заклинания, скривила губы, побарабанила пальцами по столу и велела Авроре обождать. Аврора как раз пришла в себя, тоже заглянула в книги, но мало что поняла из увиденного. Тогда она прошлась между полок — книг было столько, что разбегались глаза. Это была не обычная библиотека: Пушкин, Толстой, Агата Кристи… Нет, здесь были подобраны странные и таинственные книги. Один том привлек внимание — казалось, фолиант покрыт инеем. Аврора потрогала — и правда холодный! Некоторые лежали на столах: девушку заинтересовала книга, украшенная объемной змеей — прямо из черной гладкой кожаной обложки выступала настолько правдоподобная кобра, что Аврора не удержалась и протянула руку, желая до нее дотронуться, рассмотреть. Но змея вдруг подалась чуть вперед и зашипела.

— А-а! — закричала Аврора и отпрыгнула подальше.

К следующей книге девушка подошла с опаской, но та на первый взгляд выглядела миролюбиво. И очень красиво. Большой том (три четверти метра на сантиметров пятьдесят) в красном сафьяновом переплете с золотым тиснением, украшенным крупным жемчугом и самоцветами, выглядел так заманчиво, что Аврора рискнула и приоткрыла книгу. Невероятно… Буквы были огненные! Каждая горела, как небольшой костер, и от них шло тепло.

Вдруг на Аврору что-то набросилось, сбило с ног и шлепнуло по щеке.

— Что? Что? — закричала девушка и принялась отбиваться, пока не поняла, что Даша хватает ее за руки.

— Я тебе кричу-кричу, а ты не отзываешься! — заорала Даша, прежде чем Аврора успела как следует возмутиться. — Это же Книга Огня! Дура, ты бы так и стояла как завороженная, глядя на пламя, пока бы от голода не рухнула!

— Откуда я знала… — буркнула Аврора, у которой горела щека.

— Ну, и не лапай то, о чем не имеешь представления, — отрезала Даша. — Поехали!

— Куда это?

— Туда это! — передразнила та. — Увидишь. Сюрприз! — смягчилась она, заметив, что Аврора готова ударить ее Книгой Огня по голове.

Сейчас Аврора надела дубленку — на тот случай, если подруга, рассердившись на что-то, опять ее где-нибудь выкинет, но сапоги решила оставить те же — уж очень они были красивые, жалко было расставаться.

Они приехали на какую-то старинную улицу и припарковались возле двухэтажного особняка, на котором красовалась табличка с такой затертой надписью, что можно было разобрать лишь буквы «ф», «ю» и «д».

Даша украдкой перекрестилась, чем напугала и так до глубины души потрясенную Аврору, и позвонила в старый треснувший звонок. Дверь приоткрыл мрачный молодой человек с лицом бультерьера и телосложением гориллы.

— Вы к кому? — развязно спросил он.

— Мы привезли результаты анализов сахарной свеклы, — сообщила Даша.

Аврора сзади дернула подругу за полу шубы, выразив тем самым удивление, но Даша завела руку за спину и выставила средний палец.

— А, ну ладно, проходите… — смягчился охранник, высунул голову наружу, посмотрел налево, направо и впустил девушек в тамбур.

Прихожая была крошечная — с одной стороны стул, на стене напротив — телевизор, все помещение не больше стандартного квартирного туалета.

— Ты вот башкой своей крутил, а если бы я дверью хлопнула, где бы ты сейчас был? — Даша с хозяйским видом отчитала молодого человека.

Тот собрался что-то ответить, но из интеркома послышался резкий окрик:

— Что вы там топчетесь? Дима, пусти их немедленно, ты меня бесишь!

Аврора осторожно улыбнулась и с интересом взглянула на Дашу, но та лишь кивнула с умным видом и прошла в открывшуюся дверь. В отличие от неуютного, тесного и довольно грязного тамбура, в самом доме было необыкновенно красиво. И очень пестро. Яркие современные картины, черно-белый шахматный пол, стильные красные диваны, зеркальная стена — жуткий китч, но очень привлекательный.

— Не разувайся, — бросила Даша и прошла через холл в гостиную, где мебель была обита тканью под зебру, на стенах висели огромные эротические фотографии, а на полу лежал толстенный розовый ковер.

Аврора предполагала, что здесь живет молодая девушка, но в комнату зашла высокая, на высоченных — просто нереальных! — шпильках крупная дама лет пятидесяти. Она была одета в ярко-розовый костюм с золотыми клепками, на шее, пальцах и запястьях дамы сверкали, переливаясь радужным спектром, украшения с бриллиантами, волосы сверху были сильно взбиты, забраны на макушке и распущены снизу.

Аврора слишком откровенно уставилась на хозяйку, у которой, кроме всего прочего, был огромный бюст, затянутый в откровенный золотистый топ. Женщина держала в одной руке сигарету, в другой — бокал с шампанским. Лицо у нее было тяжелое, с выразительными скулами, полными (даже слишком) губами, большими голубыми глазами и с некоторым переизбытком макияжа.

— Хороший макияж, — сообщила хозяйка Даше вместо приветствия. — А у вас, милочка, жуткий цвет волос, — глянула она в сторону Авроры.

— Кха… — только и смогла произнести та.

— Привет, Зоя! Не хочешь меня обнять? — предложила Даша, которая, кажется, тоже немного обиделась. — Все-таки почти год не виделись.

— У меня для тебя подарок, — сказала в ответ Зоя. — Я же не была на твоем дне рождения в этом году… Вот.

— Как и на шести предыдущих, — пробормотала Даша, сорвала упаковку и с громким вздохом вытащила потрясающее ожерелье из черных и белых бриллиантов, которое украшал кулон в виде сердца из неприлично большого черного алмаза в окружении тысячи мелких белых камней. — О боже! Боже мой!

Зоя довольно ухмыльнулась. Но тут у нее зазвонил мобильный, она откинула крышечку, отделанную стразами, кивнула девушкам и вышла.

— Кто она? — Аврора бросилась на Дашу.

Та закатила глаза, еле сдерживая улыбку:

— Моя бабушка.

— Кто?! — закричала Аврора.

— Бабушка. Моя, — повторила Даша.

— А… сколько ей лет?

— Точно не знаю, — рассмеялась Даша. — Но вот это все она, — она указала на откровенные фотографии.

— Ничего себе бабушка… — Аврора открыла от удивления рот.

— Знаешь, однажды в детстве родители привезли меня к Зое на пару недель. — Даша взяла бокал, который Зоя оставила на столе, и сделала большой глоток. — Так она наняла мне няню, гувернантку, охранника, водителя и личную повариху. Мама говорит, что Зоя тогда произнесла: «Ребенок должен доставлять мне удовольствие. Я ничего не хочу знать о том, как он писается, капризничает и ломает игрушки. Дети — это счастье, и я не хочу, чтобы его омрачали всякие какашки и дурацкие истерики». Мама была в ярости, но мне нравилось у бабушки. Она рассказывала о вампирах, русалках, кикиморах, нимфах, сатирах, мы прочитали всего Гауфа и всех братьев Гримм… И она мне всегда все покупала. Когда вернулись родители, у меня было двадцать кукол! Представь — двадцать! Зоя — это восторг, только долго ее не выдержишь, к сожалению…

— Обо мне рассказываешь? — поинтересовалась бабушка, возвращаясь в комнату.

— Как ты догадалась? — Даша всплеснула руками.

— Люди всегда меня обсуждают, так как я незаурядная и яркая личность. — Зоя присела на диван, изящно откинувшись на спинку. — Так почему, Аврора, у тебя такой цвет волос?

Аврора пожала плечами:

— Мне трудно судить, но, возможно, это результат взаимодействия материнских генов с отцовскими…

— Замечательно! — перебила Зоя. — Но ты ведь слышала, что на свете существует краска для волос?

— Что вы ко мне привязались? — расхохоталась Аврора, которой трудно было обижаться на Зою — та выглядела так серьезно, словно говорила о разрушении озонового слоя.

— Ничего не надо менять радикально: легкое мелирование, золотистый оттенок, немного блеска… — Зоя будто не слышала ее. — Я уже позвонила доктору, он ждет тебя завтра в двенадцать. Даша знает адрес.

— Доктор — это парикмахер, — пояснила Даша.

— Мне не нужен парикмахер! — Аврора приложила руки к груди.

— Зато нам нужен! — отрезала Зоя. — Ты же делаешь мне больно мышиным цветом своих волос. Ты оскорбляешь мое эстетическое чувство. Не волнуйся, я заплачу за работу.

И Аврора смирилась.

— Слушай, мне нужна поддержка. — Даша подсела к Зое. — Что ты знаешь о любовнице Кирилла?

— Ничего, — покачала Зоя головой. — Я никогда не лезу в личную жизнь своих детей, если меня не просят. Пусть сами разбираются. И ты, кстати, не лезла бы.

— Зоя! — взмолилась Даша. — Ну, пожалуйста!

— Ладно… — Зоя отвернулась. — А что тебя смущает?

— Она — ведьма!

— И что? Да что она за ведьма такая? Прохиндейка и дешевка! Мы ее в два счета уделаем! Говоришь, приворот? Ха-ха-ха! За мной!

По широкой лестнице они поднялись на второй этаж и очутились в просторном офисе. Лиловые кресла, стеклянные столы, много цветов и растений в кадках — можно было подумать, что здесь обитает эксцентричный дизайнер одежды, но уж никак не ведьма. Зоя пригласила девушек сесть на диван, а сама удалилась в комнату, отделенную от кабинета матовыми раздвижными дверями.

— Стесняется, — ухмыльнулась Даша. — Там у нее гримуары, и ее это бесит.

— У нее там… кто? — не поняла Аврора.

— Колдовские книги, — пояснила Даша. — Зоя хотела было перейти на компьютерные файлы, но есть такие книги, которые невозможно переписать. Ты уже видела Книгу Огня, а есть еще Книга Воды — в ней буквы высечены изо льда, и ее можно читать только при температуре не выше минус двадцати. Есть книги со страницами из человеческой кожи — но это темная магия, есть книги, написанные слезами… Сложно такое перенести в компьютер.

— Вот! — вошедшая Зоя потрясала тонкой книжонкой в бумажном переплете.

Даша с недоверием посмотрела на непрезентабельную книжку, но Зоя наградила ее возмущенным взглядом.

— Эта книга, дорогая, начертана на одежде великой Марии-Исабель, которая писала ее собственной кровью на клочьях своего платья!

— А почему она не могла написать ее чернилами на бумаге? — поинтересовалась Аврора.

— Потому что ее посадили в тюрьму, пытали, а потом сожгли, — ответила Зоя и раскрыла книжку. — Она сделала так, что некая знатная дама никак не могла родить наследника — все время случался выкидыш. Муж приказал ее отравить, женился на другой, и эта другая, после того как стала законной женой, решила уничтожить следы преступления, то есть Марию — обвинила ту в сглазе и швырнула в подземелье. Трагическая история.

— Вообще-то Мария-Исабель та еще гадина была, — заметила Аврора.

— Да не то слово! — согласилась Зоя. — Но она была гениальна. Лучшая в своем деле. Так-так, ищем заклятие от всех приворотов… Вот оно! Девочки, все просто! Совершенно примитивное колдовство. Сейчас…

Зоя вышла, а вернулась с маленьким пузырьком со светло-желтой жидкостью. Несколько раз встряхнула и отдала внучке:

— Вылей в любой напиток, лучше в алкоголь — быстрее усваивается — и произнеси: «Отпусти…» Как там его зовут? Кирилл, что ли? Скажи: «Отпусти Кирилла».

— И все? — насторожилась Даша.

— Нет, вот еще одна деталь. — Зоя села рядом с ней, вынула из кармана картонный кружочек на серебряной цепочке и надела Даше на шею. — Носи, пока не прекратится действие приворота.

— Что это такое? — заинтересовалась Аврора.

— Пентаграмма. — Зоя мрачно посмотрела на нее. — Придает силы. Она взаимодействует с заклятием и оберегает. Так что обязательно носи ее. И чтобы к коже прикасалась, лицевой стороной к телу была. Все ясно?

— У тебя есть еда? — спросила Даша.

— Ты что, жрать ко мне пришла? — рассердилась Зоя. — Все, до свидания, у меня времени нет!

И сексапильная бабушка почти вытолкала девушек из дома.

— Чего-то она взбесилась… — заметила Даша и закопалась в сумочке в поисках ключей от машины.

И тут на тротуар въехал серебристый «Ягуар». Открылась дверь, послышалась громкая музыка, дверца хлопнула, и из машины вышел (нет, выплыл!) высокий красавец — мужчина лет тридцати пяти в стильном кожаном плаще с шикарным шарфом. Мужчина приблизился к входу, позвонил в дверь и небрежно осмотрел девушек. Дверь распахнулась, мужчина что-то произнес, охранник закопошился, но тут же послышались громкие вопли, и на улицу выскочила Зоя. Они с мужчиной поцеловались, причем Зоя прилипла к нему бедрами и выставила грудь. Тут она заметила Дашу с Авророй, нахмурилась, рявкнула:

— Что уставились? — и утащила любовника в дом.

— Так сколько же ей лет? — спросила Аврора, глядя вслед Зое.

— Гм… — Даша пожала плечами. — Не знаю! — воскликнула она. — С Зоей вообще ничего не понятно! То ли она маму родила лет в десять, то ли черт знает что!

— Выглядит не старше пятидесяти… — заметила Аврора.

— Ты лучше подумай, как нам Зоино снадобье, — Даша похлопала по сумке, в которой лежала микстура для Алисы, — подлить мымре-разлучнице.

— Пригласим их на ответный ужин?

— В ресторан? — уточнила Даша. — В квартиру она не зайдет — там же у тети антисучья сигнализация.

— Точно! — спохватилась Аврора. — А как мы в ресторане подсунем ей яд?

— Хороший вопрос, — кивнула Даша. — Ладно, пошли, придумаем что-нибудь.

Едва они сели машину, повалил снег — да такой, что дорога до дома заняла полтора часа. Когда наконец подъехали, озверевшие от пробок, решение пришло само собой. Позвонила Алиса и пригласила их на девичник в модный ресторан. Праздник устраивала светская дама, владелица ресторана, — приглашались все самые успешные, красивые и популярные.

— А мы-то тут при чем? — ухмыльнулась Аврора.

— Странно… — задумалась Даша. — И подозрительно. Но мы же не можем отказаться. И это наш шанс.

Аврора согласилась, но предчувствие чего-то нехорошего, появившееся, как только зазвонил телефон, не отпускало.

Глава 10

— Наряжаться будем? — спросила Аврора, рассматривая ногти.

— Еще как! — воскликнула Даша. — Пошли, поинтересуемся, что есть у Милы.

Она провела Аврору в темную комнату, в которой весь пол был уставлен коробками из-под обуви.

— Черт! — выругалась она, споткнувшись об одну из них. — Тетя окончательно двинулась на туфлях! Ты не представляешь — это стихийное бедствие, у нее две тысячи пар только по официальной версии. Та-ак…

Очень быстро на низком диване выросла гора платьев. Пока Даша ковырялась в шкафах, Аврора тоже не сидела без дела: открывала и закрывала дверцы, за которыми находились удивительные платья разных времен — с низкой талией эпохи декаданса, с турнюрами конца девятнадцатого века, космические наряды начала восьмидесятых…

— Вот так коллекция! — ахала Аврора. — Просто музей моды!

— Есть даже первые брюки от «Шанель», — отозвалась Даша. — Шедевр.

Аврора даже не заметила, как пролетел час.

— Ну, выбор сделан. — Даша указала на кучу тряпок. — Надо все померить и решить, при виде какого платья Алиса согласится покончить жизнь самоубийством.

— Все это мерить? — ужаснулась Аврора. — Да нам суток не хватит!

— А ты думала, легко будет? — Даша подбоченилась. — Раздевайся и не хнычь!

Аврора покорно вылезла из пижамы и взяла первое попавшееся платье — нечто серебристое, прозрачное. Минут через сорок смена нарядов начала раздражать, а спустя час Аврора сдвинула платья в сторону, плюхнулась на диван и заверила Дашу в том, что либо останется прямо в пижаме, либо вообще никуда не пойдет, если примерка немедленно не прекратится.

— Какая ты зануда! — с тоской воскликнула Даша и вытащила из-под груды одежды на первый взгляд простое черное платье с короткими рукавами. Но фишка была в том, что платье было сделано из лайки и трикотажа — черное на черном, и выглядело так, словно его шили для Мадонны.

Аврора примерила и поняла: платье ждало именно ее.

— Сразу не могла дать именно его? — упрекнула она Дашу.

Та лишь развела руками. Аврора ушла в ванную краситься и была очень довольна собой, пока не увидела Дашу. Та решила отличиться: на серый свитер из такой тонкой шерсти, что казался прозрачным, она надела комбинезон с шортами, который смотрелся как вечернее платье: элегантное декольте, плавный силуэт по фигуре, ни одной лишней линии. Только шорты едва прикрывали задницу. На голове у Даши был изумрудный берет, на ногах — простые свободные сапоги из глянцевой кожи. Ничего особенного — сплошной трикотаж, приглушенные цвета и плавные линии, но сколько в этом туалете было стиля и секса!

Аврора стояла, разинув рот, так ей нравилась Даша.

— Бесподобно… — прошептала она наконец. — Королева…

Даша довольно ухмыльнулась, и они пошли на выход.

В ресторане собралось так много стильно одетых женщин, что вечеринка больше напоминала показ мод где-нибудь в Милане. Наконец подруги обнаружили Алису, на которой было скромное коричневое платье от «Берберри» с золотисто-песочной лентой под грудью. Дорого и мило. Аврора даже вспомнила заявление кого-то там из Берберри: мол, наша одежда удивительно демократична — ее могут носить и аристократы, и учителя… «Интересно, — подумала тогда Аврора, — где живут те учителя, которые могут потратить восемьсот долларов на свитер?»

— Я рада, что вы пришли. — Алиса подошла, распахнув объятия. — Здесь так мило! Хотите что-нибудь выпить?

Она держалась так, словно не повела себя недавно с Авророй, как последняя стерва.

— Виски с колой, — попросила Даша. — Для обеих.

И отобрала у Алисы бокал с белым вином. Как только Алиса повернулась к ним спиной, Даша вытащила из сумки флакон, попросила Аврору ее заслонить и вылила микстуру в стакан. Ничего не произошло. Вещество просто растворилось, и все. Аврора непроизвольно, от нервов, затопала ногой, Даша кусала губы, но Алиса довольно быстро вернулась с двумя толстыми стаканами.

— Ну, за встречу! — Даша подняла бокал.

Алиса расплылась в улыбке и допила свое вино, а Даша громко и отчетливо — надо было именно так! — произнесла:

— Отпусти Кирилла!

— Что? — поморщилась Алиса.

Даша пожала плечами. Она не знала, что теперь делать.

— Отпустить Кирилла? — Алиса наклонилась поближе к Даше. — С какой стати? Так вы что, пришли выяснять отношения… — Внезапно она побледнела и сделалась похожа на человека, которого сейчас вывернет наизнанку. — О боже! О боже!..

Алиса прикрыла рот рукой и побежала вон из зала.

Девушки переглянулись.

— Это все? — шепотом спросила Аврора.

— Наверное… — Даша полезла к себе за пазуху, вытащила пентаграмму и сняла с шеи. — Сжечь?

— Жги! — кивнула Аврора.

Пока Даша возилась с пепельницей, Аврора от волнения выпила и свой, и Дашин коктейли, сходила за добавкой и захватила с собой бутылку. Даша нервничала: картон дымил и вонял. Едва справившись с делом, она дрожащими руками налила себе полстакана виски и выпила его почти залпом.

— Я первый раз колдую вот так, — прошептала она на ухо подруге.

— Как «так»?

— Ну… не кремы там или шампунь, а настоящее колдовство… — пояснила Даша, мгновенно порозовевшая от виски.

— Зря ты в это ввязалась, — послышался хриплый голос у них за спиной.

Девушки обернулись и увидели Алису. Волосы у нее растрепались, губная помада стерлась, глаза были красные и слезились, отчего тушь растеклась под глазами.

— Что, девочки решили, что они могут тягаться со старшими? — напирала Алиса. — А ну, пойдемте-ка выйдем!

Подруги переглянулись, взглядом сообщили друг другу о своей растерянности и недоумении и покорно пошли за Алисой. Аврора только прихватила бутылку виски.

Алиса увела их в коридор, из которого имелись двери в служебные помещения.

— Вы, малявки, даже представления не имеете, с кем связались, — сказала она довольно беззлобно. — У меня такая защита, что все ваши дешевые проклятия не работают. Советую раз и навсегда забыть эти глупости и вернуться в песочницу.

— Послушай! — воскликнула Даша.

— Это ты меня послушай! — Алиса ткнула Дашу ногтем с французским маникюром. — Ты представления не имеешь, что такое настоящая магия. Я против тебя лично ничего не имею — можешь приезжать к нам в гости, приглашать подруг… Но только тогда, когда мне это удобно. Когда я разрешу. Ты, солнышко, конечно, обиделась, что я оставила тебя на морозе… — повернулась она к Авроре. — Но, подумай, почему я должна жертвовать своим удобством и своими планами только потому, что вы, глупышки, поссорились? Это ваша проблема!

— А если бы я там умерла? — возмутилась Аврора.

— То была бы виновата твоя подруга Даша. — Алиса развела руками. — Мне некогда на вас злиться, к тому же от этого появляются морщины вокруг губ, так что просто хочу предупредить: не ввязывайтесь! На первый раз прощаю, но если мне еще раз придется блевать посреди званого ужина, я буду вынуждена, несмотря на хорошее к вам отношение, принять меры. Мое платье чудом избежало чистки!

— Послушай! — Даша с трудом сдерживала желание оттаскать Алису за волосы. — Зачем тебе это надо? Зачем тебе Кирилл?

Алиса усмехнулась.

— Я хочу жить. И жить хочу вечно, — тихо произнесла она, развернулась и скрылась в зале ресторана.

— Подожди! — Даша подняла вверх указательный палец, предупреждая желание Авроры высказать все, что она думала об Алисе. Даша вынула мобильный, набрала номер и сказала: — Кирилл, это Даша. Скажи мне, ты сильно любишь Алису? Нет, не поэтому! Да. Угу. Угу. Я все понимаю. Ну, конечно. Да. Хорошо. Ладно, пока!

Даша сделала глубокий вдох, посмотрела на телефон в своей руке и со всей силы швырнула его на пол. Сиреневые стразы от удара разлетелись во все стороны, детали запрыгали по паркету, а Аврора едва успела выхватить из обломков сим-карту, прежде чем Даша принялась топтать их ногами.

— У вас все в порядке? — прибежал на шум взволнованный гардеробщик.

Даша оторвалась от своего занятия, мрачно посмотрела на него и заявила:

— Нет. У нас все плохо. Пошли, Аврора.

Они взяли одежду, вышли из ресторана, молча сели в машину и поехали. Даша привезла их к особняку Зои, заглушила двигатель и положила голову на руль. Аврора некоторое время смотрела на подругу, после чего откинула ее на спинку, потрясла за плечо и сказала:

— Не смей киснуть!

— Да не в том дело! — не очень ясно выразилась Даша. — Не только в тете или в дяде… Хотя и это тоже… Просто все лишний раз убедились, что я ничего не умею и что от меня нет никакого толка!

Аврора засмеялась.

— Не надо подражать мне! — воскликнула она. — Это я так говорю, у меня лицензия на никчемушность! А ну, прекрати немедленно! Мы Алису уделаем, как бог черепаху! Рожки и ножки останутся!

— Конечно… — ехидно заметила Даша.

— Слушай, она всего-навсего расчетливая грымза, а мы две умные, чертовски обаятельные, а также молодые и красивые девушки! Мы — сила!

Даша немного взбодрилась, улыбнулась и согласно кивнула.

— Ничего не получится! — с ходу заявила Зоя.

— Почему? — нахмурилась Даша.

— Она мне звонила. — Зоя потянулась за сигаретой.

— С какой стати? — Голос у Даши сорвался на визг, она застеснялась и громко закашлялась.

— С того, что мы — старые подруги, — с самым злобным и мрачным выражением лица сообщила Зоя.

— По-одру-уги? — протянула Даша. — Отличная новость. Не знала, что у тебя такие преданные и надежные друзья.

— Слушай меня! — прикрикнула на нее Зоя. — Я эту стервозу знаю уже лет сорок. Все началось с того, что она увела у меня парня, несколько лет спустя отбила жениха, разбила жизнь моей лучшей подруги и увела мужа у моей матери, твоей прабабушки.

— И что? Почему она до сих пор жива?

— Потому что никто ничего не может сделать! — отрезала Зоя. — Она владеет какой-то сильной древней любовной магией, о которой никто, кроме нее, не знает. И, как я понимаю, в этой магии есть такая хитрость — пока ее любит мужчина, она под защитой чар, с ней ничего нельзя сделать.

— Значит, от мужчин есть хоть какая-то польза, — хмыкнула Аврора.

— Н-да… — поникла Даша. — Но я не могу поверить, что даже ты ничего не можешь сделать!

Зоя закатила глаза и развела руками.

— Ну все, пора домой, — вздохнула Даша.

— Почему? — удивилась Аврора и расхохоталась. — Мы что, капитулируем?

— Не понимаю, что тут смешного, — грустно уронила Даша.

— Да, смешного мало, — согласилась Аврора. — Просто мне кажется, что еще рано сдаваться.

— Рано? Поверь мне, дорогая, Зоя — гений любви, она сделала себе огромное состояние на чувствах! Она — элита, лучше ее нет, только несколько равных! Так что если уж она говорит, что дело — дрянь, значит, пора отступать.

— У тебя все гении. Мама, бабушка… Все, кроме тебя! — воскликнула Аврора. — Может, попробуем выяснить, что там за древняя магия?

— Как?!

Им начали сигналить — Даша остановилась на светофоре и не обратила внимания на то, что уже давно горит зеленый. Она включила аварийку и показала водителям, чтобы проезжали.

— Хм… — Аврора задумалась. — Может, есть родственники, друзья детства, соседи… Кто-нибудь нам что-нибудь расскажет.

— Ну… — Даша покачала головой. — В общем… Нет! Я не могу брать на себя такую ответственность. Я-то хоть ведьма, а ты… пропадешь.

— Но ты же говорила, что я… — Аврора запнулась, — могу стать ведьмой.

Даша выпучила глаза.

— Дорогая, это вообще-то серьезное решение, — улыбнулась она.

— Понимаю, — кивнула Аврора. — Я готова.

Даша отвернулась и загляделась в окно.

— Уверена? — спросила она наконец.

— Абсолютно!

Даша забарабанила пальцами по рулю:

— Но почему? У тебя должен быть мотив. Не такой, знаешь, простой: хочу быть ведьмой, потому что это клево.

— Мотив есть, — тихо произнесла Аврора. — Я не смогу жить с мыслью, что злодейки вроде Алисы делают все, что им хочется, а я ничего не могу с ними поделать. Я хочу поставить ее на место!

— Но Кирилл ведь не твой дядя.

— Дело не в дяде. Дело в том, что она — сука.

— Интересно… — вздохнула Даша, но завела машину, рванула через две сплошные линии разметки и поехала в обратном направлении.

Зоя спокойно выслушала девушек, кивнула и заявила, что она не против.

— Ну, хорошо, есть уже два поручителя, — заметила Даша.

Зоя ушла, отсутствовала три четверти часа, а вернулась взлохмаченная и посеревшая.

— Совет нас ждет, — сообщила она. — Черт, всю душу вытрясли! Учти, — ткнула она пальцем в Аврору, — мне это стоило всего моего влияния. Если ты меня подведешь…

— А как я могу ее подвести? — тихо поинтересовалась Аврора у Даши.

— Есть множество способов, — вполголоса ответила Даша, — потом расскажу.

Они уселись в розовую «БМВ» Зои, на страшной скорости проехали через весь город, затем помчались полями, лесами и какими-то деревнями. Ехали около часа — все-таки дорога была не очень, заснеженная и опасная — даже Зоя осторожничала. Наконец свернули на проселочную дорогу, оказавшуюся на удивление пристойной — асфальтовой и почти ровной, и скоро выехали к запущенному каменному строению, которое когда-то давно было, наверное, поместьем. С фасада давно обвалилась штукатурка, декоративные колонны почти рассыпались, окна были заколочены прогнившими досками. Аврора находилась не в лучшем настроении — ей вдруг показалось, что ее надули. Пошутили над ней и сейчас оставят в этом жутком доме, а сами уедут…

— Зоя! — воскликнула Даша. — Куда ты нас притащила?

— Выходите из машины! — рявкнула та.

Девушки неохотно покинули автомобиль, закутались в шарфы, а Зоя достала ключ и открыла двери дома. Аврору удивило, что ключ был новый, современный, а дверь распахнулась бесшумно и плавно.

Внутри было ужасно. Грязь, запустение, пахло плесенью, мышками, всюду пыль и черные наросты непонятно чего.

— Красота! — воскликнула Аврора, и ее слова разлетелись эхом.

— А ты что, надеялась на прием в Букингемском дворце? — ехидно заметила Зоя. — Знаешь, мы не на SPA-курорт приехали…

Зоя провела их в комнату, которая некогда, возможно, была бальной залой — здесь еще сохранились колонны, наборный паркет, хоть и черный от старости, и даже хрустальные люстры, которые, как абажур, покрывала паутина. Окна были наглухо заколочены — ни щелки. Если бы не свеча, которую откуда-то взяла Зоя, в зале стоял бы кромешный мрак.

— Сейчас вернусь, — пообещала она и надолго пропала.

В доме было холодно. И жутко. Даже Даша, которая, с точки зрения Авроры, должна была знать все о подобных вещах, выглядела испуганной. Вдруг с противоположной стороны залы — там тоже были двери — послышался какой-то скрип, а девушки скорее почувствовали, чем увидели, что в комнате появился еще кто-то, кроме них.

— Зоя… — робко позвала Даша.

Тени шуршали по полу, двигались на них, и вскоре стало ясно, что там, в полумраке, несколько человек в длинных нарядах. Аврора уже собралась броситься наутек, но тут Даша, которая стояла бледная и то сжимала, то разжимала пальцы на руках, выдохнула и с радостным криком бросилась к одной из теней:

— Фая!

«Тень» оказалась довольно молодой женщиной с темно-коричневыми волосами, челкой чуть ниже глаз, смуглым лицом и большими карими глазами. Не то чтобы красавица, но с шармом. На Фае было черное платье в стиле греческой туники — с талией под грудью и с короткими рукавами. На груди висел массивный золотой кулон с изображением тигра, выложенным красными и желтыми камнями.

— Это твоя подруга? — спросила Фая.

— Аврора! — воскликнула Даша.

— Она действительно хочет к нам присоединиться? — поинтересовалась Фая.

— Нет, зашла на чашку чая, — ответила Даша, невинно хлопая глазами.

— Но ты же жила, как обычный человек, может, стоит продолжить? — Фая подошла к Авроре и спрашивала уже у той. У нее был тяжелый взгляд, и вообще рядом с ней было как-то трудно. Даже дыхание перехватило. — Ведьмой быть не так легко, как кажется. Если ты думаешь, что все вдруг станет тебе доступно, то ошибаешься — мало того что ты ощутишь груз ответственности, так ты еще будешь должна подчиняться нашим правилам и выполнять долг перед нами, Тигрицами.

Аврора с некоторым страхом посмотрела на Фаю.

— Да она издевается! — сообщила вдруг Даша. — Пользуется твоей неосведомленностью! Фая, прекрати, а…

— Между прочим, в соответствии с традициями я должна ее до смерти напугать! — обиделась Фая. — Это испытание!

Даша закатила глаза:

— Мы и так до смерти напуганы, и у нас мало времени.

— Как знаешь. — Фая пожала плечами и кивнула девушкам. — Отойдите к стене! — предупредила она Дашу с Авророй.

Те послушно устроились у подоконника, а Фая вышла в центр зала. Одна из сопровождавших ее девушек протянула ей какой-то предмет, Фая положила его на пол в том месте, где паркет был выложен кругом, и отбежала в сторону. Прошла минута, и паркет вдруг начал вращаться, словно воронка, — доски разъезжались, открывая нижнюю залу. Прямо под ногами у Авроры оказались ступеньки — такие же лестницы открылись со всех сторон помещения. По ним девушки спустились вниз — довольно глубоко, так глубоко, что в темноте не было видно пола. Они зачиркали спичками, зажгли свечи, и Аврора с удивлением уставилась на помещение высотой в два этажа. Она ожидала, что здесь будут старые каменные стены — эдакое подземелье, но комната оказалась довольно изящной, правда, слишком красной и круглой.

— Слушайте, да у вас тут как в русском ресторане за границей — только хохломы не хватает! — развеселилась Даша.

— А ты что, ни разу здесь не была? — удивилась Аврора.

Даша помотала головой.

— Я самый несознательный член профсоюза, — призналась она шепотом. — У них тут ежегодные шабаши и прочие корпоративные дела, но, понимаешь, это чистая формальность — все равно настоящие оргии никто, кроме Ярика, не устраивает, а трястись на ухабах пятьсот километров ради того, чтобы выпить «Кристалл» за тысячу долларов… Мама здесь бывает — она говорит, эта дань уважения и все такое, а мне как-то неловко. Да на любой вечеринке и то веселей! Тут все в платьях от «Оскар де ля Рента», чтобы не уподобляться расхожему представлению о ведьмах, на шпильках от «Лабутен». Не шабаш, а прием в Белом доме! Не знаю…

И правда, единственное, что сейчас напоминало девушкам о том, что они не в «Русском самоваре», — старинный круглый каменный стол в центре зала, с выбитыми в камне письменами. Под столом располагался небольшой очаг, а вокруг него стояли тринадцать кресел с высокими резными спинками.

Пока Даша и Аврора осматривались, девушки Фаи протерли стол благовониями — резко запахло маслом чайного дерева, вылили на него что-то красное и разожгли в очаге небольшой огонь.

— Что это? — с недоверием поглядывая на красную жидкость, стекающую со стола на пол, поинтересовалась Аврора. — Кровь?

Даша пожала плечами.

— А чей это дом? И почему в нем никто не живет? — спросила Аврора.

— Для обрядов нужно место, не загаженное посторонней энергетикой, — пояснила Фая, незаметно приблизившаяся сзади. — Ну, бытовой энергетикой. Здесь давным-давно было кладбище. Потом его перенесли, но земля тут особенная, а дом мы заговорили, никому и в голову не придет поинтересоваться, кто хозяева, или дачу тут построить…

Послышался скрежет, и потолок — тот круг, который опустился, — вернулся на место. В комнате стало почти совсем темно, свечи освещали комнату странным красно-голубым светом. Девушки уже не суетились, а тихо ждали в сторонке. Аврора заметила, что в стенах открылись проходы, а из них с каждым ударом маятника часов выходили женщины. Они подходили к стульям и останавливались, низко опустив голову, прикрытую капюшоном. Маятник ударил тринадцать раз — когда вышла последняя женщина, в комнате стало абсолютно тихо.

Аврора хотела спросить, почему здесь нет мужчин — это что, половая дискриминация или есть другая, разумная причина? — но не решилась нарушить молчание.

Наконец женщины сбросили плащи, которые тут же подхватили подружки Фаи, и сели в кресла. Некоторые из них были довольно молоды — лет тридцати пяти, другим оказалось сильно за пятьдесят, а двое явно справили восьмидесятилетие. Лица женщин ничего не выражали, глаза были холодными, и все они смотрели в одну точку — на каменный стол.

— Зовите Клавдию! — велела самая старая, крупная седая женщина с короткой стрижкой, которую украшала — как и у прочих — рубиновая диадема, впрочем, довольно скромная.

Девушки услышали топот — можно было подумать, что к ним спешит рыцарь в доспехах, но, как выяснилось, шум производила здоровенная бабища в банном халате. Она была похожа на метательницу ядра — квадратная, мускулистая, с мужеподобным лицом и походкой медведя-шатуна.

Седая кивнула, Клавдия подошла к столу и облокотилась на него. Фаины девушки встали позади кресел, взялись за руки и замкнули круг, затащив в него Дашу, а Аврору вытолкав поближе к Клавдии.

— Раздевайся! — велела одна из тринадцати.

Аврора послушно разделась, хоть и скорчила гримасу: мол, предупреждать надо. Клавдия указала на стол, и Аврора легла на него животом вниз. Стол был теплый, даже горячий — видимо, подогрелся на огне. Клавдия вытащила из карманов халата какие-то баночки, расставила на краю стола — там, где не было надписей, и сняла халат, оставшись в огромных трусах и таком здоровенном лифчике, что в нем можно было таскать арбузы. Аврора чуть не расхохоталась, но заметила Дашу, которая морщила нос и кусала губы, и все-таки сдержалась — просто отвернулась от Клавдии. А та зачерпнула из банки что-то настолько ароматное, что запах ударил Авроре в нос, размазала это ей по спине и приступила к массажу. Иногда Авроре было приятно, иногда больно, иногда так горячо — и от раскалившегося стола, и от крема, и от сильных рук Клавдии, что она готова была вскочить и убежать, но, казалось, тело ее перестало подчиняться — руки и ноги размякли, голова затуманилась, а когда Клавдия перевернула ее на спину, Аврора почти потеряла сознание. Нет, вообще-то чуть-чуть соображала — например, понимала, что женщины что-то говорят, бубнят какие-то тексты, но все это было как в тумане. А когда Клавдия начала массировать голову, Аврора точно «отъехала».

Ей приснилось, что она все еще находится в сознании, а здоровенная тетка все еще мнет ее тело. Аврора чувствует боль, чувствует сильные руки массажистки, но ей хочется, чтобы было больно — боль, единственное, что удерживает душу в безвольном теле. Но боль становится все тупее и тупее, и Аврора чувствует, что сознание покидает ее — с легким поламыванием в костях, дух уходит. Она хочет кричать, но не может: губы слиплись от жажды, а в горле так сухо, что невозможно произнести ни звука. Но вдруг оказалось, что она, в виде бесплотной души, способна мыслить и существовать — вне тела, которое до сих пор лежит на столе и которое садистка Клавдия продолжает мять с таким усердием, словно хочет переломать кости. И тут Аврора заметила с другой стороны стола другой дух — женщины в красной тунике, рыжей, с серо-зелеными глазами.

— Я покровительница Ордена, — сообщила женщина. — Ты уверена, что приняла верное решение? Уверена, что не пожалеешь?

— Да, — кивнула Аврора.

— Ты понимаешь, что отказываешься от всего того, во что верила раньше? — продолжила женщина. — Что ты будешь жить вне людей, что каждый день будешь понимать — ты другая, и, возможно, тебя даже будут осуждать, и ты будешь окружена завистью, ненавистью, непониманием?

— Я хочу быть ведьмой! — воскликнула Аврора.

— Хорошо, — согласилась покровительница Ордена. — Просто помни — пути назад нет.

С этими словами она проплыла по воздуху, взяла Аврору за руки, а через секунду погрузилась в ее прозрачную оболочку, заполнив собой дух девушки. Это было неприятно. Потом стало больно. И наконец совершенно невыносимо. Казалось бы — она дух, чистая энергия, но каждая частица ощущала, что ее разрывает на части, что ее сжигает температура, которая, возможно, существует только на Солнце.

— А-а-а-а! — Аврора вскочила с громким воплем, поскользнулась, но ее подхватили чьи-то руки, не дали упасть.

Девушка ничего не понимала — она только чувствовала, что вокруг очень холодно, мокро и нужно куда-то бежать, чтобы ничего этого не было. Наконец ее слипшиеся глаза открылись, и она, хоть и не без труда, разглядела все тот же зал, стол, Клавдию, которая стояла с лицом удивленной коровы, девушек… Кто-то надел на Аврору халат, кто-то помог встать на ноги, кто-то заботливо держал за локти…

— Отпустите меня, я что, инвалид?! — рявкнула Аврора, вырвалась из чужих рук и сделала несколько шагов по мокрому полу. — Что это было? Дайте же мне попить!

Кто-то в секунду протянул ей стакан, в котором оказалось замечательное шампанское — Аврора залпом осушила его и так прочувствовала вкус напитка, словно ничего не пила и не ела лет десять. Она с удивлением обнюхала стакан — и… ощутила даже вкус виноградных шкурок и бочки, в которой держали вино.

— Обостряются чувства, — пояснила одна из женщин — та самая, что велела раздеваться. — Теперь так будет всегда. Будешь наслаждаться всем много больше, чем раньше.

Аврора приподняла брови, словно выразила непонимание, прошла немного вперед и вдруг поняла, что не знает, куда идти. Но кто-то заботливо принес ей сапоги, накинул на халат шубу, поднес еще шампанского и повел за собой. Они вышли через потайную дверь и пошли по подземному коридору. Шли долго — Аврора бы совершенно затосковала, если бы не шампанское. Наконец зашли в тупик, провожатая приложила к камню кулон с тигром, и другая тайная дверь открылась.

Из небольшой темной комнаты они ступили в коридор, поднялись на второй этаж и остановились перед дверью из светлого дерева. Это был другой дом — милый, уютный и явно жилой.

— Твоя комната, — сказала девушка, сопровождавшая Аврору.

— А где Даша? — поинтересовалась у нее Аврора.

— Ты прими ванну, переоденься, а потом спускайся вниз, — ответила та. — Будет вечеринка.

Аврора пожала плечами и открыла дверь. Она увидела низкую кровать, застеленную покрывалом из чернобурки, туалетный столик, заваленный косметикой от «Герлен», банкетку, на которой были разложены вечерние наряды, и приоткрытую дверь в ванную комнату. Ванна стояла уже наполненная водой, там плавали лепестки фиалок. На полочке стояли дорогие гели и шампуни — Аврора не знала ни одной марки, но видела нечто подобное у Даши в салоне, а на пуфике стопкой лежали пушистые банные полотенца. Аврора сняла шубу, выкинула ее в спальню, сбросила халат и ахнула: все тело мало того что было в синяках, так на нем еще и писали черной краской — просто живого места не было! И она тут же уперлась взглядом в душевую кабину. Смыв там всю грязь, девушка нашла на полке небольшую склянку, на которой была наклеена этикетка «От синяков и ушибов. Держать десять минут, смыть прохладной водой». Аврора вышла из душа, втерла в кожу зеленоватый гель, закурила и выглянула в окно. За ним стояла темень — то ли раннее утро нового дня, то ли еще ночь, Аврора не разобрала, но это и не имело значения. Главного она так и не поняла — она уже ведьма или еще нет?! И вообще, что с ней произошло, после того, как она заснула?

Аврора затушила сигарету в хрустальной пепельнице — словно угадывая ее желание, оказалась под рукой, смыла мазь — синяки исчезли, будто их не было! — и забралась в ванну. Она чувствовала, как эфирные масла проникают в кожу, как теплая вода обволакивает тело и согревает, как отзывается мозг на чувственное удовольствие и как уходят холод, усталость и нервное напряжение. Авроре казалось, что ее накачали наркотиками — настолько острой была чувствительность. Не болезненной, скорее приятной, но слишком резкой, слишком явной. Она вымыла голову, растерлась мочалкой и вдруг поняла, что хочет мужчину. Секс с неким молодым человеком — безликим, но в общем смысле привлекательным, предстал, как наваждение. Даже мурашки забегали по коже и слегка потемнело в глазах! Аврора пошатнулась, выходя из ванной, и поняла, что запуталась в желаниях — то ей хочется шампанского, то вдруг захотелось есть — до судорог в желудке, а теперь вот — секс потребовался… Она постаралась умерить себя — вышло неважно, но все же немного отвлеклась, примеряя платья. Выбрала дымчатое с пышной юбкой и драпировкой на лифе. К платью полагались серебристые туфельки со стразами и ленточка на шею, украшенная то ли поддельными, то ли настоящими черными бриллиантами. Аврора села за трюмо и умудрилась сразу же уложить в изящную прическу волосы, что ее несказанно удивило. Обычно любые попытки сделать на голове нечто, отличное от хвоста (например, пучок или букли), заканчивались приступом бешенства и мытьем головы. Аврора просто не понимала, как это женщины исхитряются сделать из волос точную копию прически Мэрилин Монро или хотя бы Мадонны — это ведь сколько часов нужно сидеть перед зеркалом, вооружившись расческой, феном и лаком для волос! Но сейчас она живо и без хлопот что-то накрутила, что-то распрямила, брызнула блеском, смазала кремом — и готово! Хоть на обложку «Vogue»! Хотя зачем ей на обложку? Что они там затеяли?

Аврора припудрилась, нарисовала на глазах стрелки, подкрасила губы и задумалась, глядя в зеркало. Она ли это? Шикарная, яркая женщина в роскошном платье. Готова ли она соответствовать? Ведь куда проще тихо, незаметно шастать по улицам в пуховике, джинсах и ботинках без каблука — такая свобода! Причем не только движений. Хочет ли она мерно вышагивать в туфлях на шпильках, в неудобных, тесных брюках в обтяжку и таких топах, за которых в какой-нибудь строгой мусульманской стране запросто могут арестовать? Что все это даст?

— Раньше надо было думать! — воскликнуло зеркало.

— А! — Аврора отпрянула.

В зеркале была Даша.

— Прости! — Даша приложила руку к сердцу. — Не хотела тебя пугать. Но…

— Все-таки испугала, — закончила за подругу Аврора. — Ты где?

— В своей комнате, — сообщила Даша. — Хотела спросить, как ты, но вижу — в растерянности. Может, мы зря все это…

— Слушай, — смутилась Аврора. — А если я ведьма, то обязательно должна быть шикарной и все такое?

Даша пожала плечами:

— Конечно, ты не обязана в магазин за картошкой и хлебом ходить в таких платьях, но предполагалось, что ты сама захочешь… ну, быть лучше всех.

Аврора покачала головой:

— Даш, только без обид… оставь меня одну, ладно? Надо подумать.

Даша кивнула и исчезла.

Аврора встала и подошла к большому зеркалу, которое стояло на полу рядом с кроватью, глянула на себя всю. А что, очень красиво… Аврора представила, как ходит по залу, мило улыбается и произносит: «Благодарю вас, очень мило, рада встрече, благодарю…» Фу!

Но ведь она не обязана вести себя именно так? К платью ведь не выдают инструкцию по поведению? К ней же не ворвется разъяренный модельер с воплями: «Ты опозорила мой шедевр!» А раз так… Аврора подняла юбку, что стоило некоторых усилий, так как юбок вообще-то было очень много, и изобразила канкан. Уже теплее. Тогда Аврора снова устроилась у зеркала, стерла блеск с губ и густо подвела глаза черными тенями. Сняла элегантные туфельки и надела черные развратные босоножки на завязках.

— Ха-ха! — сказала она своему изображению.

— Ха-ха! — эхом отозвалось зеркало.

Глава 11

Комната была небольшая и уютная. Печь, выложенная изразцами, окна в сложных деревянных рамах, бархатные скатерти, витражные лампы — просто начало двадцатого века, ар-деко в лучшем виде. И среди всей этой утонченной роскоши — толпа женщин в самых шикарных вечерних нарядах, которые только можно вообразить! Декольте на груди и на спине, длинные юбки и короткие, вышивка, бисер, блестки, перья, меха, шляпы, горжетки, бриллианты, изумруды, сапфиры, алмазы, белое золото, желтое золото, платина… И самое дорогое шампанское, и устрицы, и черная икра в серебряных икорницах, и королевские креветки на шпажках, и восхитительные жульены из крабов… И все это ради нее! Это ее праздник! Можно сказать, день рождения!

Девушки увидели ее и зааплодировали. Аврора смотрела на них с высоты трех ступеней, которые вели вниз, в гостиную, и ощущала себя королевой, взирающей на благородных подданных. Первый раз в жизни! Обыкновенно она чувствовала себя тараканом, которому надо пробраться к помойке — да так, чтобы на него ни случайно, ни нарочно не наступили…

Аврора спустилась в гостиную, взяла бокал с шампанским, с удовольствием выпила его целиком и набросилась на закуску. Только она наелась, двери в соседние комнаты распахнулись, и из них вывалилась толпа трансвеститов в карнавальных нарядах. Музыка сменилась на диско восьмидесятых: трансвеститы, одетые под Шер, спели «Веришь ли ты в любовь?», продолжили концерт клоуны Бонни Тайлер, а закончилось все прибытием мужского стриптиза, вызвавшего восторг и у женщин, и у трансов. После очередной бутылки «Кристалла» Аврора смутно помнила происходящее — она лишь урывками припоминала, что на широкой барной стойке, которая находилась в одной из комнат, они с Фаей и Дашей выплясывали в одних корсетах — без юбок, стриптизеры обливались шампанским, а трансвеститы хором орали «Червона рута»…

Была какая-то машина, снег, все кружилось… А потом наступил мрак.

Из мрака Аврора выбралась в темной комнате. Ощупала голову и с удивлением обнаружила на ней гриву жестких противных волос. Потянула — грива съехала и оказалась париком — в темноте трудно было понять, какого цвета. Аврора с трудом поднялась на ноги и заметила, что ходить невыносимо тяжело — ноги болят, а сама она шатается. С трудом выбравшись из комнаты, поняла, что спала в гостиной питерской квартиры Милы. Доковыляв до кухни, нашла там Дашу, которая сидела с мокрой головой, в халате, пила кофе и листала «Практическую магию».

— Красавица… — протянула Даша, вскочила, вынула из холодильника стакан с чем-то зеленым и сунула Авроре. — Пей, пока не прочухалась, залпом!

Аврора попыталась залпом, но закашлялась — напиток был мало того, что густой, так еще и противный. Но допила и ощутила некоторый подъем.

— Ты что, в туфлях спала? — расхохоталась Даша.

Аврора уставилась на ноги и поняла, отчего так тяжело ходить — она все еще была в босоножках с завязками. Кое-как содрав обувь, постояла на полу, чтобы привыкнуть, пододвинула к себе чашку с кофе и сделала глоток. Кофе освежил, взбодрил и буквально вырвал Аврору из лап похмелья.

— И что, я теперь ведьма? — спросила она.

— Ну! — подтвердила Даша. — Правда, толку от тебя пока мало, но все-таки. Вот, смотри, у нас тут есть некоторые сведения о нашей любимой Алисе. Она родом из деревни Черные Грязи. Вообще-то деревень с таким названием в России несколько, но ее — в Тверской области. Деревня! Говорят, там есть бабка — то ли ее родная бабка, то ли просто какая-то старушка, но к ней до сих пор народ ездит. То есть она жива, и она знает Алису, а это главное. Собирайся, поехали!

— Что, прямо сейчас? — испугалась Аврора.

— Слушай, мне тоже совсем не хочется тащиться на край света в какую-то грязь к какой-то дурацкой бабке. Я вообще все это не люблю: знахарки, там, ворожеи… Но что делать?

Минут через двадцать Аврора, умывшись, влезла в джинсы, дубленку и сапоги-луноходы (хоть и от Майкла Корса, они принадлежали Миле), спустилась во двор и с удивлением обнаружила Дашу сидящей в джипе «Лендровер».

— Ты чего это? — поинтересовалась она, разглядывая салон.

— Во-первых, никто не знает, какие там дороги, — сказала Даша. — Во-вторых, никто не знает, что это за бабка — может, у нее классовая ненависть, а тут мы — вполне платежеспособные, на приличной, но в то же время практичной машине. Это машина Кирилла.

— А что ты о той бабке знаешь?

— Да ни фига! — помрачнела Даша. — Темная личность.

В пути Аврора пожалела, что во все это ввязалась — дорога была тяжелой и долгой. Наконец, после того как Даша, очередной раз обматерив очередной ходячий путеводитель — местного жителя, который объяснил ей, как ехать, с помощью таких примет, как коровник, колодец и баня, вырулила налево, направо, снова налево и действительно увидела нечто, отдаленно напоминающее коровник, Аврора воскликнула:

— Вот!

И они с умилением уставились на почти целиком потерявшую цвет табличку «Черные Грязи».

— Их что, много там, грязей? — усмехнулась Аврора.

— Да… — Даша запнулась. — Бог их знает…

В целом деревня выглядела кошмарно. Казалось, здесь не так давно все огнем полыхало — дома стояли черные, деревья — тоже, и даже воздух словно пропах гарью. Но люди тут жили — у домов с лопатами ковырялись мужики — расчищали снег, а на дороге время от времени встречались женщины — с ведрами или сумками. Одна тащила на плечах здоровенную корзину, нагруженную под завязку. Женщина споткнулась, грохнулась наземь, и корзина ее накрыла, а с ее верха посыпались кирпичи серого хлеба. Даша притормозила, и они с Авророй бросились поднимать тетку, которая неловко копошилась под своей ношей. Запихнув последний батон и выслушав сердечные благодарности женщины, Даша спросила:

— Вы не подскажете, где живет Агриппина Тихоновна?

Тетка слегка отодвинулась.

— А вам зачем к ней? — спросила она. — Вы что задумали? Девки, езжайте домой, пока не поздно…

— Вы нас не так поняли, — остановила ее Аврора. — Мы ищем одного человека, и только Агриппина Тихоновна может что-то о нем знать.

— Алиску, что ли, ищете? — прищурилась тетка.

Даша кивнула.

Тетка раздула ноздри и открыла было рот, явно собираясь выложить ворох сведений, но, видимо, передумала.

— Лес видите? — показала она. — За ним овраг, через овраг мост. На машине не проедете. Можете ее у моего дома оставить, чтоб мальчишки ничего не отломали. А вернетесь, заходите — я вам много чего интересного расскажу.

Девушки усадили женщину в машину, в багажник запихнули ее корзину с хлебом и медленно покатили по деревне.

— Меня зовут Анна Константиновна, я учительница, а хлеб для свиней — у меня свое хозяйство, — без умолку говорила та. — Вот здесь остановитесь, машину притрите к забору… Ой, я так не выйду, назад сдай… не надо мне помогать… Куриную лапшу будете?

Наконец девушки распрощались с Анной Константиновной, натянули шапки и пошли в указанном направлении.

Лес оказался дальше — пока дошли, продрогли, несмотря на сапоги, носки и теплые перчатки. На дворе стояла мартовская непогода — стоило солнцу скрыться из вида, тут же делалось холодно и промозгло. К тому же шел хоть и мелкий, но сильный снег — мокрые снежинки вперемешку со льдинками больно хлестали по лицу, сыпались за шиворот и норовили попасть в глаза.

В лесу было потише, но тот быстро закончился, девушки перешли через мостик, обошли небольшую рощицу и увидели на пригорке, с которого, как лохмотья, висели корни высоких елей, дом. Вроде бы обычный деревенский дом — бревенчатый, только крыша была не из шифера или толя, а из черепицы, одноэтажный, с двумя трубами, парой сараев поблизости и немного покосившимся забором. За забором истошно лаяла собака — судя по голосу, большая и неприятная, и сам дом выглядел каким-то мрачным, подозрительным. Но так как уже смеркалось, место было незнакомое, да и Анна Константиновна подлила масла в огонь, девушки списали все на воображение и смело подошли к дому. Собака, кстати, оказалась не просто неприятной, а ужасной — кавказская овчарка, здоровая, как слон, злая и сильная — она бросалась на забор, а тот раскачивался под ее весом.

— Ясно, если она оттуда выпрыгнет, нам абзац, — вздохнула Аврора.

— Н-да… — кивнула Даша. — Звать хозяев, видимо, смысла нет?

Она оказалась права. То есть, собственно, звать не понадобилось — из-за дома вышла старушенция в тулупе и рявкнула:

— Егор! Фу!

Услышав ее голос, собака-убийца села, прижала уши и заскулила.

Старушенция подошла к калитке, а девушки с удивлением заметили, что никакой на ней не тулуп, а модная дорогая дубленка с шикарным пушистым воротником. На голове у бабки был намотан шарф от «Фенди», а в руке она держала сигарету «Мальборо».

— В чем дело? — низким хриплым голосом спросила Агриппина. — Вы кто?

— Агриппина Тихоновна, простите, что без звонка… неправильно записали ваш телефон и решили так заявиться, — вежливо начала разговор Даша. — Меня зовут Даша, я родственница Зои Алентовой, мне ваши координаты дала Рената Каримова…

— Я ее знаю, да, — подтвердила Агриппина.

— Мы к вам по очень деликатному делу, — призналась Даша. — При всем к вам почтении не хотелось бы говорить на улице и через порог.

— Понятно, — кивнула Агриппина, достала из кармана телефон — между прочим, украшенный стразами, и набрала чей-то номер. — Рената, — строго произнесла она в трубку, — это Небоженова. Ты мой адрес кому давала? — Затем выслушала то, что говорила собеседница, не забывая при этом разглядывать Дашу с Авророй, и в конце концов открыла калитку. — Идите в дом, — кивнула она и продолжила разговор.

Даша с Авророй, с опаской оглядываясь на собаку, бочком протиснулись в дом, и замерли в дверях. Здесь бы не побрезговали жить и Михалковы-Кончаловские: этакий псевдорусский стиль, но не лубочная дешевка, а прямо царские палаты. Богатая резьба, сводчатые потолки, роспись, роскошные старинные изразцы, фантастической красоты ковер…

— Что вы тут встали? Дайте пройти! — прикрикнула хозяйка, уперевшись им в спину. Она скинула дубленку и оказалась в полосатых серых брюках, белой рубашке и черном кашемировом свитере.

— Садитесь, — кивнула хозяйка, прошла к плите и поставила чайник.

Девушки устроились за круглым столом и замялись.

— Мы по поводу Алисы, — промямлила наконец Аврора.

— По поводу Алисы… — протянула Агриппина Тихоновна. — А вы откуда, девочки?

— Из Питера, — созналась Даша. — То есть из Москвы, но к вам сейчас из Питера.

— А что же вы по поводу Алисы к самой Алисе не зашли, раз вы из Питера? — поинтересовалась «бабка» в брюках от «Ферре».

Даша пересказала историю с дядей.

— Мы просто хотели узнать кое-что об Алисе, — пояснила она.

Агриппина Тихоновна разлила чай по тонким фарфоровым чашкам, выложила в вазочку конфеты, села за стол и сказала:

— Я нашла Алису, когда ей было три года. Она сидела на дереве и пряталась от волков. Не то чтобы я такая жалостливая, просто поняла, что она наша, а мы своих не бросаем. Мне она никогда не нравилась — хитрый, дикий, некультурный звереныш… Но я прожила с ней пятнадцать лет, и с чего вы взяли, что я буду рассказывать о ней первым встречным?

— Мы ничего ниоткуда не брали, — с раздражением ответила Аврора. — Просто мы надеялись, что у вас будет свой интерес нам помочь. Извините за беспокойство.

Она с выражением взглянула на Дашу, после чего девушки встали и пошли одеваться. Хозяйка вышла с ними, присмирила собаку и еще пару минут смотрела им вслед.

— Старая ведьма! — ругалась Даша. — Да и ты хороша — чего мы ушли, даже не попытавшись ее уломать?

— С того, что я не для того стала ведьмой, чтобы пресмыкаться перед всякими, выжившими из ума старыми калошами!

— Хорошо, если еще она сейчас Алисе не позвонит… Вот будет радость! — волновалась Даша.

В темноте идти по лесу было совершенно отвратительно — они вспотели под кучей теплой одежды, но при этом руки, ноги и щеки замерзли.

— Ну, что? — встретила их вопросом Анна Константиновна.

— Ничего! — буркнула Даша. — Совсем ничего!

Они прошли в дом, который напоминал квартиру семидесятых годов: хельга, овальный стол, занавески с крупным геометрическим узором, велюровые кресла.

— А вы в доме были? — настаивала учительница.

Узнав, что были, потребовала описания мебели, одежды, собаки и прочего.

— К ней из города приезжают, а нас-то она к себе не пускает, только Галку, та у нее убирается. Но из Галки слова не выжмешь — она чокнутая, — объяснила свое любопытство Анна Константиновна. — У нас народ не злой, с Агриппиной все дружелюбно обращаются, но в то же время ее побаиваются. Ведьма. А Алиска — так вообще исчадие Ада, всех парней замучила. Женщин ненавидит, девки из-за нее с ума сходили — только у кого с парнем амуры, Алиска его — бац! — и отобьет. А собаку видели, да? Так вот, был у нас парень, Егор Безбородко, очень красивый, у него никто в семье не пил. Он с Алисой встречался, а потом к Ленке Поповой переметнулся. И вдруг пропал…

— Что значит «пропал»? — спросила Даша, так как Анна Константиновна явно ждала реакции.

— А то и значит, — понизила голос учительница. — Ой! — воскликнула она и бросилась к плите. — Чуть суп не убежал!

Разлив суп по тарелкам, Анна Константиновна вернулась к рассказу.

— Татьяна Павловна слышала, как Алиска встречалась с Егором за кладбищем. Она там как раз была на годовщину смерти Антона Дмитриевича, это муж ее покойный, царствие ему небесное. Редкий пьяница был, да такая сволочь, что ни одной бабы не пропускал, даже за мной приударил, только я ему сказала: «Я же твоих детей учу, как не стыдно!» Он мне вообще не нравился — морда красная, перегаром разит… Так вот, Татьяна Павловна днем заработалась, а вечером решила по-быстрому цветочки на могилку положить — она не суеверная, нервы железные, даже Антон ее ни разу до слез не довел. Шла она уже с кладбища и слышит, как Алиска орет: «На кого ты меня променял? Да я тебя в собаку превращу, будешь гавкать всю жизнь!» Вскоре Егор и пропал, у Агриппины кобель появился, Алиса же в город уехала. Только, говорят, они с Агриппиной сильно поругались. Девчонка никогда мне не нравилась. Не то чтобы она из себя строила что-то — перед девками то, может, и да, но мне-то с ней делить нечего… Понимаете: взгляд у нее недобрый был. Я бы во всякую чертовщину не поверила — я же из области, педучилище закончила, — если б не Агриппина. Мне о ней сразу рассказали, только пока у меня мать не заболела и пока ее Агриппина не вылечила, все равно не верила. Или вон наши девки — ходят мужей заговаривать, а те потом не пьют! Ну, что делать — суеверия суевериями, но не пьют же! Поэтому и деревня еще жива, а то бы все спились и поумирали. Место здесь небогатое…

Аврора с Дашей уже слегка приустали от болтовни Анны Константиновны. Они догадывались, что теперь им предстоит узнать подноготную деревенских теток и их мужей — учительница дорвалась до «свежих» слушателей, но тут за окном послышался шум и какие-то звуки.

Анна Константиновна выглянула на улицу и не без удивления произнесла:

— Там ваша ведьма на помеле прилетела. Вместе со ступой.

Девушки переглянулись, но все же выглянули в окно и уставились на ярко-красный «Мерседес»-купе.

— Гм… Кхе-кхе-кхе… — закашлялась Аврора. — Это что, Агриппина Тихоновна?

— Тихоновна… — кивнула Анна Константиновна. — Пейте чай, пойду узнаю, что ей нужно. Когда еще придется с такой машиной рядом постоять? — усмехнулась она.

Учительница недолго пропадала — вернулась минут через десять и сообщила:

— К вам она.

Девушки и удивились, и обрадовались, и слегка перепугались.

— Сюда придет или…

— Или, — кивнула хозяйка. — Одевайтесь, она вас заберет.

Поблагодарив Анну Константиновну за чай и вручив, хоть и с опозданием, коробку конфет, предназначенную для Агриппины, девушки нацепили шубы и вышли в ночь. Агриппина Тихоновна курила рядом с машиной.

— Я тут подумала… — Она внимательно осмотрела подружек. — Вы мне понравились, а с Алисой я давно разругалась. Она плохой человек и плохая ведьма. В общем, надо с ней покончить, а у вас, я смотрю, есть вдохновение. Не уверена, что из этого что-нибудь выйдет, но ведь попытаться-то можно… — Она как будто говорила не с ними, а сама с собой. — Что встали? В машину, живо! — неожиданно прикрикнула местная ведьма на девушек и быстро юркнула в салон.

Не успела Аврора захлопнуть дверцы, машина тронулась и за две минуты доставила их к дому Агриппины, благополучно миновав мост.

— По мосту только я езжу, — заявила та. — Под другими он разваливается.

Они молча вошли в дом, разделись, Агриппина Тихоновна вытащила из буфета бутылку вина, поставила бокалы, нарезала сыр, хлеб и ветчину, холодный мясной рулет, положила на блюдо фрукты и каждой гостье выдала отдельную пепельницу.

— Сладкое десертное, — сообщила она, разливая вино. — Как изюм на вкус. Зимой лучше только коньяк.

Аврора с Дашей пригубили вино, закурили и приготовились слушать.

— Алиса — совершенно тупая и бездарная ведьма, — бодро начала Агриппина. — Я глупее ее и не встречала. Полный ноль. Но она хитрая, жадная и эгоистичная, поэтому, девочки, я бы не советовала вам с ней связываться — интеллигентным людям тут делать нечего, ни за что не угадаете, что она сделает в следующую секунду.

— Подождите! — воскликнула Аврора. — Как это она тупая, если с ней никто не может справиться?

— Перебивать меня совершенно не обязательно, — отчитала ее Агриппина Тихоновна. — Я все объясню по порядку. Так вот, я с самого начала не очень была ей рада, но старалась сделать так, чтобы она не чувствовала себя чужой, чтобы относилась ко мне как к родственнице. Для ее же блага. Но, к счастью, я не люблю детей, так что довольно быстро поняла: она пытается меня использовать. Дурочка посчитала, что для одинокой женщины сопливая малявка — бог знает какая радость. Я ей сразу же объяснила — я тебя кормлю, пою, одеваю, но ты мне — никто, я никогда не буду считать тебя родной и любимой, так что оставь свои выкрутасы и не смей тут устраивать балаган.

Даша распахнула рот, но Агриппина подняла вверх указательный палец:

— Что она делала, спросите вы? Давила на жалость. Пыталась мной манипулировать. Типа она бедная сиротка, а я старая бездетная грымза, которая от восторга, что с ней рядом живет мелкое вредное чудовище, будет тратить на ее прихоти все свое время и деньги. Вот так. Ну, дала я ей от ворот поворот, она и переключилась на других. Сначала пыталась жаловаться моим клиенткам, но тем до нее дела не было. Я ее наказала несколько раз, Алиса угомонилась — я же говорю, она туповатая, с первого раза до нее не доходит, — а потом она нашла Марфу. Представьте, я живу здесь сто пять лет… — девушки тихо ахнули, — и ничего никогда ни о какой такой Марфе не слышала. Оказалось, живет она в лесу, вон там… — Агриппина показала на черную полосу смешанного леса, — в такой чаще, где даже медведи не бродят, в жуткой землянке. Кривая, чернявая, мерзкая тетка. Правда, тогда она была довольно молодая, но все равно — чистая баба-яга. Такая же мерзавка, как Алиса. Не знаю, как они подружились, но, думаю, Марфа уже подумывала, кому бы наследство скинуть. А история у нее идиотская: она влюбилась в парня, он над ней пошутил — пригласил на свидание и высмеял. Думаю, она и в молодости особенно хороша не была. В общем, эта грымза спряталась в лесу и всю свою жизнь, то есть лет семьдесят, посвятила любовной магии. Вот она, девушки, глупой не была. Талант! Плюс упорство, плюс спортивная злость, плюс отчаяние и божий дар. Только дар тот она во вред себе и другим использовала. Наверное, когда она Алису встретила, у нее уже паника началась: чего, мол, я здесь изобретаю-изобретаю, а куда все это денется? Вот она и стала на Алиске тренироваться. А когда умерла, всю свою магию ей завещала. Она была злющая, Марфа-то, и со злости напридумывала много интересных вещей.

— А вы с ней были знакомы? — робко спросила Даша.

— Познакомилась, — кивнула Агриппина. — Сказала, что больше не пущу Алису, пока не узнаю, куда она шастает. Марфа ей, кстати, предложила — живи, мол, у меня. Но Алиса в землянку, понятно, не захотела, к тому же Марфа была нищая: ела грибы, ягоды, кроликов ловила и картошку на полях по ночам воровала. Так что пришлось ей со мной знакомиться. Очень неприятная особа.

— Какая-то просто леди Хэвишем из «Больших надежд»! — усмехнулась Аврора.

— Похожа! — кивнула Агриппина. — И она все свои книги, все рецепты, все обереги и амулеты — все-все отдала Алисе. И всему ее обучила. Там такие есть заклинания — ужас просто, но Алиса — та еще стервозина, ей все нипочем.

Хозяйка замолчала, подлила себе и гостьям хереса и сходила за второй бутылкой.

— И что делать? — растерялась Даша. — Получается, что у Алисы на руках уникальная магия, которой никто, кроме нее, не владеет?

— Получается, — кивнула Агриппина. — Кстати, хорошо, что имя у тебя на «А», — обратилась она к Авроре.

— Почему? — изумилась та.

— Ну, в вас есть как бы… что-то родственное. Имена объединяют. Так что тебе было бы легче с ней справиться, если бы ты хоть что-нибудь в магии соображала.

— Так что же нам делать? — повторила вопрос Даша.

— А вы знаете… — Хозяйка склонила голову к плечу. — Есть у меня одна идея.

Девушки затаили дыхание.

— Понимаете, Марфа сейчас, разумеется, в Аду, причем, скорее всего, на уровне какой-нибудь поломойки. Она, несмотря на то что гениальная была в своем роде, все-таки деревня деревней и пугливая. Я не уверена, что она хоть кому-то призналась, что многое умеет. Но амбиции даже у такой швабры есть — не зря же она Алиску науськала, не хотела хоронить свои знания. Вот мы ей и пообещаем теплое местечко где-нибудь поближе к Сатане… У меня есть возможности, а она нам за это все расскажет.

— Блин, как мы будем ее убеждать? — воскликнула Аврора. — Она же дикая! С такой не договоришься!

— Как мы ее вызовем? — Даша всплеснула руками. — Некромантия?

Агриппина замахала руками:

— Ну, ты что! Что за глупости говоришь? Взрослая девочка уже! Не хватало только с некромантами связываться!

— А как?

— Ты удивишься, но есть методы, — сообщила Агриппина. — Можно обратиться к вуду, литературу почитать…

— То есть мы вызовем эту кошмарную Марфу, непонятно как уломаем ее раскрыть нам все ее секреты, а потом отправим обратно… — Даша замолчала.

— Отличная идея! — воскликнула Аврора.

Даша оглядела ее с ног до головы, не скрывая презрения.

— Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? — поинтересовалась она.

— Да, я прекрасно понимаю, что гроб твоей тете и ее верной Нине мы всегда успеем заказать! — рассердилась Аврора. — А если ты намерена трястись от страха, то давай вернемся в Москву и сделаем вид, что ничего не было, и тети не было, и дяди не было, и вообще ничего не вижу, ничего не слышу!

— Но вызывать мертвых не только опасно, но и очень трудно, — заметила Агриппина.

— Я не боюсь опасностей и трудностей! — тряхнула головой Аврора.

— Что-то ты разошлась… — ухмыльнулась Даша. — Вы ничего в вино не подсыпали?

— Только яд, — мило улыбнулась Агриппина. — Скоро вы умрете — быстро, хоть и болезненно.

Даша с Авророй в панике уставились вопросительно на хозяйку.

— Шутка, — мрачно ответила на их немой вопрос та. — Ладно, девочки, вы пока думайте, а я пойду спать. Ваша комната — первая после ванной. Спокойной ночи.

И девушки остались одни.

— Ты веришь в успех нашего безнадежного предприятия? — спросила Аврора.

— А что мне еще остается? — хмыкнула Даша.

Глава 12

На завтрак, точнее, на обед, так как Даша с Авророй проснулись скорее от голода — в два часа, Агриппина приготовила оладьи, заварила чай с корицей и подала отличный свежайший форшмак. Девушки так наелись, что немедленно захотели еще поспать, но хозяйка явно не была расположена и дальше ухаживать за гостями.

— Кха-кха! — зычно откашлялась она, когда Аврора от сытости начала растекаться на стуле. — Вам ведь уже пора?

— Да-да… — вяло засобирались подруги.

— Слушайте! — У самой калитки Агриппина Тихоновна остановилась. — Вам, конечно, придется нелегко, и я вот что хочу сказать. Линии магических знаков из настоящего ведут в прошлое и будущее. Также они уходят в те плоскости, о которых мы и понятия не имеем — в мир вероятностей. С помощью этих линий и знаков мы предсказываем судьбу, меняем людям жизнь…

— И что? — спросила Даша, когда та замолчала.

— Мы всегда рискуем задеть линии чужой судьбы, а иногда этой как бы чужой судьбой может оказаться наша собственная. Берегитесь! — сообщила Агриппина, поджала губы и ушла в дом.

— Ты поняла, о чем она? — Аврора буквально подпрыгивала от возбуждения.

— Слушай, с такими разговорами — к моей маме! — отмахнулась Даша. — Я в этом ничего не понимаю! Наверное, она хотела сказать, что, если мы соберемся-таки повлиять на Алису, надо делать все осторожно, чтобы самим не пострадать.

— А ты можешь объяснить, что там за линии? — настаивала Аврора.

— Блин, я плохо в этом разбираюсь! Вернемся, найдешь у Милы в библиотеке литературу и все узнаешь. Твою мать… — Даша поскользнулась и чуть было не съехала в овраг, но Аврора успела схватить ее за шкирку. — Спокойно! Ты мне воротник оторвешь! Все, надоела эта глушь! Хочу кофе из кафе!

Наконец подруги уселись в машину, посигналили на прощание Анне Константиновне и поехали назад, в город.

— Черт, я чувствую себя просто невеждой! — воскликнула Даша примерно через час. — Понимаешь, когда все родственники просто ослепляют тебя интеллектом, как-то, наоборот, хочется чего-то незатейливого. Я вообще подумывала уехать в маленький городок, открыть там парикмахерскую, соблазнить автомеханика и… Что ты ржешь?

— Ничего-ничего! — Аврора с трудом подавила улыбку.

— Ну, да, тебе мои мечты представляются бредом. А если бы ты видела свою мать только на Рождество, потому, что у нее, видите ли, карьера, то поневоле начала бы фантазировать о том, как бы все было прекрасно, если бы она носила фартук с оборочками и читала журнал «Лиза». Меня все детство просто выворачивало при слове «магия», а сейчас жалею. Я — никто, и звать меня никак, я не отличу темное заклятие от светлого, я…

— Слушай! — перебила ее Аврора. — А правда, что есть черная и белая магия?

— Ну… — Даша покачала головой, — не совсем так. Есть заклятия, которые одобрены советом, а есть те, что не одобрены. Это не значит, что они запрещены — черные маги время от времени тоже придумывают нечто гениальное и полезное, так что если их обидеть… У нас маленький мирок! Мы не можем ссориться, понимаешь? К тому же те, кто совсем распоясался, они не светятся, так как их мало кто одобряет. Сложно все. А любовная магия — самая спорная. Она ни темная, ни светлая — ты можешь сделать кому-то добро, а можешь сломать чужую волю. Зыбкая почва. Такие снобы, как моя мама, все эти штучки не одобряют. Но вот что я тебе скажу — на вечеринки ходить можно только к темным! Мы, светлые, совершенно не умеем веселиться. Ты меня не видишь! — заорала Даша гаишнику, пролетая мимо поста на скорости двести километров в час. И тут же с грустью добавила: — Вот все, на что я способна, — заговорить мента и сделать крем для рук. Мной можно гордиться…

Аврора уставилась на подругу.

— Я не поняла, ты что, истеричка? — спросила она.

— Наверное, — согласилась Даша.

— Ха-ха! А я думала, это у меня низкая самооценка, — восхитилась Аврора. — Но мне до тебя далеко.

— У меня вообще нет никакой такой самооценки, — отрезала Даша. — В этом вопросе я полагаюсь на мнение других людей.

Только они вошли в квартиру, Аврора бросилась в библиотеку, а Даша развалилась на диване в гостиной и положила на колени толстую — не меньше «Идиота» Достоевского — записную книжку.

Часа через три Аврора ввалилась в комнату с всклокоченными волосами, размазанной под глазами тушью, швырнула на диван пустую пачку от сигарет, пробормотала, что идет в магазин, и… пропала надолго.

— Поверь, тебе крупно не повезло, что тебя не придушил маньяк! — заорала Даша из гостиной, едва Аврора переступила наконец порог квартиры. — Не приближайся ко мне, а то я за себя не отвечаю!

Аврора зашла в комнату, плюхнулась в кресло и уставилась на Дашу замлевшим взглядом.

— Ты обкурилась? — спросила Даша, с удивлением рассматривая подругу.

Аврора покачала головой.

— Выпила?

Аврора пожала плечами.

— Да что с тобой?! — Даша вскочила с дивана.

— У меня был секс, — сообщила Аврора, выпучив глаза.

Даша развела руками:

— Бог ты мой! С кем?

Аврора отвела глаза в сторону и задумалась.

— С Женей… Или с Ваней… — произнесла наконец неуверенно.

— С первым встречным? — расхохоталась Даша.

— Не совсем! — обиделась Аврора. — Мы успели обсудить Киру Найтли и Говарда Лавкрафта…

— Ой-ой-ой! — Даша схватилась за голову. — Ты бросилась на первого попавшегося несчастного мужчину, затащила его… Кстати, куда ты его затащила?

— К нему. Он живет рядом, — смутилась Аврора.

— И беззастенчиво воспользовалась его беззащитностью…

— Ничего себе беззащитность — в нем почти два метра роста!

— Аврора… — Даша села перед ней на корточки. — Давай договоримся: это было в первый и последний раз. Ты должна себя контролировать.

— Не могу! — Аврора всплеснула руками. — Я пробовала!

— Это очень просто, — успокоила ее Даша. — Ты сейчас чувствуешь силу и не знаешь, куда ее направить. Вместо того чтобы лезть в штаны ко всем мужчинам, делай что-то еще, не то превратишься в инкуба.

— Что делать? — удивилась Аврора. — Гимнастику?

— Ты не поняла, — усмехнулась Даша. — Ну… Пойдем!

Она затащила Аврору в гардеробную, где все еще валялась одежда, к которой ни Мила, ни Даша Василису не подпускали. Даша сделала сложный жест двумя руками — наподобие щелчка с выкрутасом, одежда взлетела и упала на вешалки.

— О! — выдавила из себя Аврора. — О-го-го! Как ты это? Покажи…

— Я не могу показать, так как у каждой ведьмы свой метод, — ответила Даша. — Тут, главное, сосредоточиться. У тебя сейчас слишком много силы, которую ты пока не знаешь, куда направить. Так что — работай! Учись!

Аврора старательно сосредоточилась, выбросила руки вперед, и на Дашу свалился розовый чемодан из кожи пони.

— А-а-а… — завыла Даша. — Как ты могла? Ты — враг…

Придя в себя, она выкинула из шкафа платья, разбросала майки, запорошила все это нижним бельем и распорядилась:

— Все, тренируйся! Могу тебя заверить — очень скоро ты о сексе и не вспомнишь.

Когда Аврора выползла из гардеробной, майка на ней взмокла, волосы прилипли ко лбу, и она вся покрылась красными пятнами.

— Ни фига себе… — простонала она, падая в кресло.

Даша быстро подсунула ей бокал с красным вином.

— Я только сейчас понимаю, как тяжело быть домохозяйкой, — вздохнула Аврора.

— Привыкнешь, — Даша потрепала ее по плечу. — А у нас, кстати, проблемы.

— Что еще?

— Нам никто не хочет помочь.

— Не хочет или не может? — уточнила Аврора.

— Не хочет. Мараться не желают. Даже посоветовать никто ничего не удосужился.

— А ты кому звонила?

— Я всем звонила! — выкрикнула Даша в расстроенных чувствах. — И все очень заняты, никогда этим не занимались, уезжают… и все такое!

— А Миле ты звонила? — спросила Аврора.

— Миле? — растерялась Даша. — Нет, кстати, но… А что она может сказать?

— Ну, ты позвони и узнаешь, — посоветовала Аврора.

— Н-да… — замялась Даша. — Позвонить?

— А в чем дело-то?

Даша быстро набрала номер, дождалась, пока в доме у озера снимут трубку, и, услышав отклик, немного нервно поинтересовалась:

— Мила, тут у меня вопрос один возник, такой… деликатный. Ты случайно ничего не знаешь о том, как вызывать мертвых? Что? А! Точно? Ты уверена? Да-да… Ага. Ладно, мы скоро приедем. — Она нажала на отбой и уставилась на Аврору. — Кухарка умеет.

— Кто? — поморщилась та.

— Ну, эта, троглодитка… Она же из Африки. У них там популярная магия — любой ребенок может запросто вызвать душу бабушки или прадедушки.

Аврора расхохоталась.

— Круто! Ты пошутила насчет популярной магии?

— Пошутила, — кивнула Даша. — Ладно, если ты обещаешь не бросаться на всех мужчин подряд, приглашаю тебя на вечеринку.

— Что за вечеринка? — оживилась Аврора.

— Классная вечеринка, — усмехнулась Даша. — День рождения одной моей подруги.

Аврора выбрала черные сапоги, черные колготки и белое платье, начесала волосы и накрасила губы красной помадой, а Даша втиснулась в узкое фиолетовое платье и фиолетовые же сапоги. Они спустились на улицу, где их ждало такси, устроились на заднем сиденье и закурили.

— С мужчинами будет проще, — предупредила Даша. — Но только с одной стороны. На тебя будут обращать внимание, будут ухаживать, даже красиво ухаживать, но тебя будет жечь изнутри огонь сомнений.

— Ой, как ты заговорила-то! — восхитилась Аврора. — Огонь сомнений…

— Один раз это прочувствуешь и поймешь, что я выражаюсь сухо и технично! — обиделась Даша. — Ты будешь несчастна. У тебя будет все, кроме чувства удовлетворения. Это судьба. Ты — ведьма!

— А заранее ты не могла меня предупредить, да?

— Зато будет весело… — заискивала Даша. — Успех, деньги, самые лучшие мужчины… Ну, в общем, довольно круто.

Они подъехали к ресторану, сдали шубы в гардероб, зашли в зал, и Аврора не сдержалась — крякнула.

Это был дорогой ресторан — свежий воздух, тонкий фарфор, изящный, но не слишком броский интерьер. И публика соответствующая — дамы в «Берберри», мужчины — в «Армани». И лишь одна компания отличалась: девушки в ярких открытых платьях — не просто красивых платьях, а вечерних, даже бальных нарядах, в потрясающих стильных шляпах, в туфлях на шпильках, в уникальных драгоценностях…

— Что-то мы поскромничали, — прошептала Аврора.

— Нам еще в другое место потом, — пояснила Даша. — Мы здесь только поужинаем, а потом на танцы.

На компанию все оборачивались — мужчины не без жадности смотрели на голые плечи и полуобнаженную грудь девушек, а женщины презрительно оценивали показную роскошь нарядов.

— Дарья! — воскликнула девушка с прямыми светлыми волосами. На ней было очень открытое красное платье, расшитое бисером, и миниатюрная шляпка, которая, возможно, стоила больше, чем платье. — Ничего себе! Какой сюрприз!

Она так широко распахнула объятия, что грудь выехала на передний план — по залу прошел вздох, а девушка томным взглядом обвела соседние столики.

— Это тебе. — Даша протянула ей коробку от «Картье».

— Милая… — расцвела новорожденная. — Надеюсь, это неприлично дорого?

— Можешь не сомневаться, — усмехнулась Даша.

Они сели за стол, им немедленно налили белого вина, а на тарелках перед ними оказалась ягнятина в винном соусе.

— И ты понимаешь, он мне говорит: «А что такого? Я еще слишком молод, чтобы спать с одной женщиной»… — говорила соседка слева от Авроры.

— Послушай, я вчера эту историю слышала пять раз! — воскликнула ее собеседница. — Заткнись, а? Будь другом!

Соседка развела руками и повернулась к Авроре.

— У меня был парень, мы встречались месяц. Всего месяц! — сообщила она. — Он уехал на семинар в Тунис, а я решила сделать ему сюрприз — мы же неделю перед его отъездом плакали, что придется расстаться на целых четыре дня! — и тоже прилетела туда. Получилось, прилетела затем, чтобы увидеть, как он лапает толстую рыжую бабу вот с такими буферами… — Девушка раскинула руки в стороны. — В бассейне, на глазах у всех тех людей, которые говорили, какая мы красивая пара! К счастью, на мне было платье от «Кавальи», а на этой кикиморе — купальник в клеточку! И он мне сказал, что… — она подняла вверх указательный палец, — очень хорошо ко мне относится, но не хочет ни в чем себе отказывать, и что в принципе я буду хорошей матерью его детям. Как?

— Лихо, — согласилась Аврора.

— Теперь у него аллергия на женщин. Он может лапать кого угодно, но больше, наверное, не хочет — трудно заниматься сексом, если ты чешешься и задыхаешься!

— Ты… — не поняла Аврора.

— А что, надо было гордо удалиться и позволить ему испортить жизнь еще многим и многим женщинам? — воскликнула собеседница.

— И это на всю жизнь?

— Если не одумается. — Соседка пожала плечами.

— Я тебе говорю, у него просто огромный! — хохотала девушка, которая сидела напротив. — Я была в шоке! Говорю: «Извини, милый, но что мы будем делать?» А он отвечает: «Ну, если ты боишься, есть же альтернативные способы…» Я в шоке — так же можно вывихнуть челюсть! В общем, романтика, горные лыжи, снега, мы вдвоем в коттедже, а я понимаю, что на лыжи-то мне как раз плевать — я приехала классно потрахаться!

Аврора переглянулась с Дашей, которая развела руками и улыбнулась.

Соседка справа пихнула Аврору локтем.

— Смотри, какой мужчина! — шикнула она, показывая на красивого — действительно очень красивого — загорелого мужчину в свитере цвета фуксии.

— Классный! — одобрила Аврора.

— Мы с ним встречались год, прежде чем я узнала, что у него жена, с которой он живет пятнадцать лет, и любовница, с которой он живет лет восемь. А так, отпадный парень, да, — кивнула она.

У Авроры закружилась голова. Что такое? Неужели нет на свете нормальных мужчин?

— Ни разу ни встретила нормального мужчину, — словно в ответ на ее мысли, призналась соседка. — Стоит только размякнуть, решить — это он! — как тут же он выкидывает коленце. Однажды прихожу домой, ложусь в кровать, читаю, потом хочу в туалет — спускаю ноги с кровати, и тут меня кто-то хвать за ногу… Я чуть не умерла, а он говорил, что хотел пошутить. Ты вот представляешь себе такие шутки?

— Да где вы находите таких типов? — расхохоталась Аврора.

— А у тебя что, не так? — разозлилась соседка.

Аврора задумалась.

С одним своим другом она рассталась, потому что он все время учил ее — заваривать чай, открывать консервные банки, сидеть, а не лежать, когда читаешь в постели… Еще он был категорически против ужина на полу перед теликом, у него была аллергия (мнимая) на ароматические свечи, он мог убить, если после мойки открыть окно в машине — о боже, остаются разводы! — считал, что журналы надо выкидывать, а не копить годами, и поэтому можно ставить на них (а заодно на книги) грязные стаканы. Он собирал елку за час до Нового года, а разбирал десятого января — у Авроры же она обычно стояла до марта… Словом, в Авроре ему не нравилось то, что отличало ее от него. И он чуть не умер, когда увидел, что она ест омлет с вареньем. И что было бы, если бы она смирилась? Она была бы счастлива?

Второй ее мужчина, то есть по счету он был, наверное, тридцать второй, заставил ее трястись на заднем сиденье вместе с рассадой для его матери, а потом они еще и сажали дурацкие пионы или что там в горшках зеленело. Дружно, все вместе. Учитывая, что Аврору при виде червяков тошнит. На следующий день она сходила в хозяйственный, купила пластмассовый шезлонг, трубочки для коктейлей и устроила вечеринку с журналом «Космополитен» — красила ногти, загорала, изучала тенденции сезона и вызывала неодобрение не только его мамы, но и его самого — так как на даче не следовало расслабляться, а нужно было все время что-то делать — например, вытирать в доме пыль. И это в тридцать градусов жары!

Ах да! Был еще замечательный № 27, который не разрешал есть в машине — даже конфеты, так как какой-нибудь подлый фантик обязательно упадет за сиденье и будет там валяться, пока не протухнет. А № 26 любил смотреть телевизор голым, на диване, без одеяла, и одновременно теребить ее сосок. Она объясняла, что вполне способна доставить удовольствие извращенцам, которые разглядывают их из дома напротив в военный бинокль, но то, что он делает с соском, — неприемлемо. Он не хотел ее понимать. Почему?

Где эти женщины, которые обожают книги с кругами от стаканов, живут в загородном доме и вечно протирают там пыль, не дышат в машине и обожают, когда им отрывают соски? Неужели есть такие, а она, Аврора, просто-напросто капризная, привередливая стерва? Или, возможно, нет ничего плохого в том, чтобы быть капризной, привередливой стервой? Просто мужчины обнаглели — они на генетическом уровне так привыкли к тому, что женщина им подчиняется, что даже самый последний неудачник считает возможным терроризировать жену. О чем мы вообще говорим, если есть такие, что проигрывают своих девушек в карты?

— Мы уходим! — закричала Даша ей в ухо.

— Что ты орешь? — возмутилась Аврора.

— Да я уже минут пять пытаюсь тебя дозваться, а ты сидишь с каменным лицом. Пока, девочки! — попрощалась она и утащила Аврору.

Они снова устроились в такси и поехали темными петербургскими улицами. Остановились на набережной — уже сюда долетала музыка, прошли к лестнице, что вела к воде, почему-то здесь не затянутой льдом, и спустились к шикарной яхте, стоявшей на причале. Аврора широко открыла рот — такое она видела только на картинках: футуристическая лодка — не чета тем корытцам, что рассекают по Клязьминскому водохранилищу, — больше напоминала космический корабль.

— Это чья? — спросила она, когда обрела дар речи.

— Одного классного парня, — усмехнулась Даша. — Постарайся в него не влюбиться.

— А он наш… — она запнулась, — или…

— Наш, — кивнула Даша. — И лет пять назад разбил мне сердце.

— Ну, может, тогда не пойдем? — нехотя предложила Аврора, которая ни разу не бывала на настоящей яхте.

— Послушай… — Даша заглянула ей в глаза. — Неужели ты не хочешь посмотреть на самого шикарного мужчину на свете?

— Ну, не уверена… — испугалась Аврора. — А зачем мне на него смотреть? К тому же он тоже будет на меня смотреть, и все остальные тоже, и шикарные женщины, которые там, наверное, есть…

— Ой, хватит ныть! — Даша передернула плечами.

И они поднялись на борт. Большинство гостей веселилось в салоне на верхней палубе — в застекленном салоне. Другие запускали фейерверки и даже отплясывали на корме. Публика мало отличалась от компании в ресторане — разве только тем, что здесь были и мужчины: все та же показная роскошь, переизбыток гламура и очень-очень красивые лица.

— Ничего, что я не надела корону? — пробормотала Аврора.

— Впечатляет? — ухмыльнулась Даша.

— Не то слово!

— Мы любим все делать напоказ, — пояснила Даша. — Самые дорогие тряпки, самые броские украшения, самые лучшие машины… Такая у нас суть. Нам нравится, когда нам завидуют, когда вокруг нас кипят страсти — мы питаемся этим, нас это будоражит. Мы же очень чувствительные, для нас чувства — как наркотик…

— Но ты же не такая! — перебила подругу Аврора.

— А что ты обо мне подумала, когда мы познакомились? — рассмеялась Даша. — Наверное, решила, что я самовлюбленная стерва, которая душу продаст за сумку от «Фенди»!

— Ну… — замешкалась Аврора, — что-то в этом роде…

— Мы не стесняемся наслаждаться жизнью — за это нас и жгли, — подытожила Даша и потянула Аврору в салон. — Пойдем, представлю тебя мистеру Совершенство.

Когда Аврора увидела его, у нее случился спазм в горле, и она решила, что уже никогда не вспомнит, как нужно дышать. И даже нельзя сказать, что он был невероятно красив! То есть, наверное, был, просто Аврора не подозревала, что ей нравится такой тип мужчин. Опять блондин, как и тот, у Ярика, но не альбинос, а крашеный, с темно-пепельными бровями и ресницами. С одной стороны — мужественный, почти мачо: широкие плечи, накачанные ноги, крепкие бицепсы, но в то же время сладенький — с нежными, почти девичьими губами, идеальными чертами лица и большими нежными глазами. В нем было даже что-то слегка гомосексуальное — в меру, ровно настолько, насколько это импонирует женщинам, уставшим от мужской агрессии и мечтающим не только о защитнике, но и о друге. Наверное, в молодости он был совсем ангелочком, но возраст — навскидку мистеру Совершенство было лет сорок — несколько ужесточил черты, что мужчине очень шло — морщины вдоль рта придавали лицу нечто демоническое.

Он посмотрел на нее — или на Дашу, или на них с Дашей, — улыбнулся, и Аврора поняла, что надо спасаться, пока не поздно. У него была широкая, немного хитрая, белозубая и настолько сексуальная улыбка, что Аврора почувствовала себя лет на четырнадцать — как будто к ней подошел живой Богдан Титомир (секс-символ ее молодости) и сказал: «Давай поженимся!»

«Это невыносимо…» — простонала мысленно Аврора.

Она ненавидела себя в юности — ненавидела злобного, неуверенного в себе и неловкого подростка. Это было так давно, что она уже забыла, как это — терять человеческий облик при виде симпатичного лица, мямлить, стесняться до того, что потеют ладони, и от этого еще больше стесняться, отвечать только «да» и «нет», потому что мозги отшибло…

И с какой стати она, взрослая девушка, стоит сейчас, как истукан, и с ужасом ощущает, как холодеют руки?

Даша посмотрела на нее, фыркнула, произнесла что-то бодрое и остроумное, но Аврора прослушала, так как вдобавок ко всему еще и оглохла. Вообще ни на чем не могла сосредоточиться, даже взгляд толком не получалось сфокусировать.

Даша подтащила ее к блондину, закатила глаза и произнесла:

— Привет, Донат.

Аврора старалась смотреть не на него, а куда-нибудь на диван или себе под ноги — взгляд, которым Донат окинул Дашу, был столь выразителен, что Аврора почувствовала, что готова немедленно снять лифчик.

Донат встал, окутав девушек запахом одеколона, обнял Дашу — та повернула голову, посмотрела на Аврору и закатила глаза: «Мол, что я могу поделать?» — и взгляд у нее при этом был несколько затуманенный.

— Это Аврора, моя подруга, она вчера стала ведьмой, — сообщила Даша.

— Позавчера… — мяукнула Аврора, но было поздно.

Он поднял бровь, что сделало его похожим на Мефистофеля, и сказал:

— Привет, Аврора.

Наклонился и заключил ее в объятия, которые были свежими, как весенняя трава, и теплыми, как океанский песок. Именно так она и думала — в этих самых выражениях. В голове мелькала романтическая лабудень, коленки тряслись, и так хотелось прикоснуться губами к его губам, ощутить, какие они крепкие, горячие и влажные!

Он уже отпустил ее и кричал кому-то, чтобы принесли пунш, и говорил, что достал лучший на свете ром, который давным-давно где-то там спрятали контрабандисты, а Аврора все качалась, как березка на ветру, глядя на Доната преданными глазами. Даша дернула ее за руку, усадила рядом, а Донат, немного выпятив челюсть, разглядывал Аврору совершенно без всякого стеснения.

— Это правда Пикассо? — прошептала Аврора на ухо Даше, кивнув на несколько картин.

— Конечно! — воскликнул расслышавший ее вопрос Донат. — Нравится?

— Ну, да… — ответила Аврора и почувствовала, что во рту пересохло.

Тут как раз принесли пунш, и Аврора разом выпила полстакана, позабыв, что это спиртное.

— Пикассо был моим лучшим другом, — Донат покачал головой. — Я покупаю все его картины.

— Ага, — кивнула Аврора и сама удивилась собственному красноречию.

— У меня лучшая в мире коллекция современного искусства, — похвастался Донат. — Пойдемте покажу Баскиа — это шедевр… — Он подхватил Аврору и повел на палубу.

Они вошли в комнату, где было довольно темно и тихо: несколько пар беседовали за бокалом вина — некоторые целовались, а свет шел лишь от ламп, которые подсвечивали картины. Донат поставил Аврору перед картиной, на которой были изображены потрясающей красоты каляки-маляки: на первый взгляд детская мазня, но такая сочная, тропическая, такая выразительная и энергичная, что глаз нельзя было оторвать.

Аврора смотрела и понимала, что ее сознание растекается. Рядом — чуть позади и немного сбоку — дышал Донат. Аврора обратила внимание, что дышал он не совсем ровно — в прямом и переносном смысле. В глубине салона шептались парочки, свет от маленьких свечек, расставленных по столам, тускло мерцал, с улицы доносилась музыка, гомон и вой шутих…

И вдруг Аврора почувствовала, что внутри ее что-то раздувается, как воздушный шарик, — она даже плечи расправила и почувствовала: еще чуть-чуть, и она взлетит! Аврора неожиданно посмотрела на все как бы немного сверху — с высоты собственного «я». Отсюда и Баскиа, и шикарная яхта, и восхитительный Донат — все казалось не очень значительным. Интересным, привлекательным, соблазнительным, но не настолько важным, чтобы раствориться в этом, потерять себя. Толком Аврора не понимала, что происходит, но ощутила, что она уже не девочка, тайно влюбленная в Богдана Титомира, не девушка, которая не может объяснить молодому человеку, что делать с сосками, а какая-то новая и пока непонятная Аврора, от которой можно ждать всего, чего угодно. И эта новая Аврора повернулась к Донату, подняла одну бровь и хищно улыбнулась. Он, видимо, немного растерялся, но Аврора подошла к нему вплотную и положила руку ему на плечо.

Это был самый нежный, плавный и искушенный поцелуй за всю ее жизнь, а возможно — и за всю историю человечества. Но Аврора уже не чувствовала себя так, словно еще секунда — и она лишится чувств. Она управляла своими — и его! — чувствами, она задавала тон, соблазняла!

Донат был прекрасен. Они переместились в большую каюту с огромной кроватью, Аврора разделась, сняла одежду с него и поняла, что прямо сейчас у нее будет самый замечательный секс — секс, о котором можно только мечтать. Донат был лучшим: настолько чутким, ласковым, но одновременно и настойчивым, страстным, что не было неловких мгновений, проволочек, неудобных положений… И главное, Аврора знала, что у них никогда ничего не получится — потому что это Донат, потому что он такой, и… не хотела, чтобы получилось. И в том отчаянии, которое возникало из-за того, что это, возможно, их первая и последняя встреча, эпизод в жизни каждого из них, Аврора находила особую прелесть — хотелось ловить мгновение, наслаждаться сейчас, не откладывая ничего на завтра. Все ее тело горело, она буквально приклеивалась к нему кожей, врастала, отзывалась на все его касания и с таким жаром ласкала Доната, что они в прямом смысле как будто немного свихнулись от чувств — это был не просто секс, это было безумие, когда хочется кричать во все горло — и не поймешь, то ли от счастья, то ли от ужаса…

— Ну, ни хрена себе! — произнес Донат, прикурив сигарету, которую выудил из ящика стола.

— Я тоже люблю тебя, милый, — усмехнулась Аврора.

— Ну, я в том смысле… — Донат задумался.

— Вообще-то мысль ясна, — сообщила Аврора. — На меня все это тоже произвело неизгладимое впечатление. Я в ванную.

Но он перехватил ее и заглянул ей в глаза, словно в них и правда можно было увидеть душу.

— А ты не хочешь остаться и отправиться со мной на Эгейское море? — спросил Донат.

— Очень хочу! — Аврора приложила руку к груди. — Но не могу. Как это ни прискорбно.

Судя по всему, Донат удивился, но лишь покачал головой.

Аврора мылась и чувствовала, что вместе с потом с нее сходит старая кожа — и под новой кожей возникает новая личность, с которой ей только предстоит познакомиться.

Глава 13

— То есть ты с ним переспала, и тебе потом не захотелось всю оставшуюся жизнь облизывать подошвы его ботинок? — завопила Даша, когда они въехали на Невский.

— Я тебе раз двадцать сказала — НЕТ! — закричала Аврора, которая уже ответила на миллион вопросов о последствиях секса с Донатом. — Я вообще могла с ним не спать, но все-таки не удержалась, потому что мне не каждый день попадаются такие красивые мужчины.

— Да, ты что-то разошлась… — ехидно заметила Даша. — То какой-то аноним по пути из магазина, то Донат…

— За анонима мне стыдно! — взревела Аврора. — И я не виновата — надо было предупредить меня.

— Нет, не понимаю! — заявила Даша после длинной паузы. — Почему ты не рехнулась от любви к Донату, почему не рыдаешь и не говоришь, что твое сердце превратилось в осколки?

— А что, это обязательно? — Аврора всплеснула руками.

— Конечно! Он же лучший мужчина в мире! Самый крутой!

Аврора тяжело вздохнула и рассказала Даше о тех чувствах, что снизошли на нее перед картиной Баскиа.

— Подожди… — Даша подняла вверх указательный палец. — Это уже интересно. Понимаешь, каждая ведьма после обряда открывает в себе источник силы. Получается, что твоя сила — независимость? Чего-то я запуталась… Как-то нелепо звучит…

— Почему нелепо? — надулась Аврора. — Очень даже лепо. Мне и раньше никогда не хотелось быть от кого-то зависимой — в том смысле, что противно было прогибаться под чужое мнение, соглашаться с «нужными» людьми, терпеть что-то там только потому, что это полезно для дела…

— Ха! — Даша хлопнула ладонями по рулю. — Ничего себе! Мы с тобой самые извращенные ведьмы во Вселенной!

— Да ну? — удивилась Аврора.

— Знаешь, когда я открыла свою силу? — спросила Даша и как-то странно на нее посмотрела. Аврора моргнула. — Когда познакомилась с тобой! Ты мне понравилась, и мне первый раз захотелось… дружить. И тогда мне тоже показалось, что у меня внутри воздушный шарик.

— Ты же не лесбиянка? — насторожилась Аврора.

— Пока нет, но иногда мне кажется, что идея хорошая, — вздохнула Даша. — Но только вот ведьма, да еще и лесбиянка — это уж слишком. Нет, просто моя сила в чем-то таком, чего я до конца пока не поняла.

— Знаешь, Даш, я тебе честно признаюсь — мне не хочется больше быть неудачницей! — воскликнула Аврора. — Я хочу жить так, как хочу, — достичь чего-то не тем способом, какой видят мама, или Жанна, или Степа, а пойти своим путем и добиться успеха! Понимаешь?

— Конечно, я тебя понимаю! Только поверь мне, быть ведьмой — не так легко, как тебе кажется.

— Слушай, не обламывай кайф! — Аврора ткнула в подругу указательным пальцем. — И, кстати, чтобы поднять настроение — Донат мне очень понравился! И я с удовольствием вылижу пару его ботинок!

— Знаешь, а ты ему тоже понравилась, — сообщила Даша.

— Откуда знаешь? Он тебе сказал? А сколько у него было женщин? Когда вы с ним встречались, он как себя вел…

К озеру подруги приехали к обеду — сонные, так как не спали с прошлой ночи, голодные и разбитые (даже несмотря на то что всю дорогу вели вдохновенную беседу о Донате).

Дверь открыла Нина, которая в одной руке держала стакан воды, а другой обмахивала рот.

— О боже! Эта крокодилица опять приготовила что-то огненное… — стенала она. — Это же жрать невозможно — поднесешь спичку, и так называемая еда взорвется.

— Ну, что ты — она старается, как умеет, — утешила ее Даша, которая стала относиться к берберке значительно лучше после того, как узнала, что та может им помочь. А может и не помочь — кто ее знает?

— Слушай, а я так и не поняла, почему вы ее троглодиткой называете? — негромко спросила Аврора у Даши.

— Она в пещере жила в Африке, — пояснила Даша. — Там у нее дом. Но мы не видим в том ничего плохого, наоборот — всячески восхищаемся людьми, которые существуют в отрыве от цивилизации, а в частности — очень любим эту… Как ее, кстати, зовут?

— Халида, — буркнула Нина. — Хотите бутерброды с ветчиной?

Они устроились у Нины в комнате и с энтузиазмом принялись за еду. Когда у Авроры во рту оказалась половина бутерброда с маслом и паштетом, а Даша вцепилась зубами в кусок пирога с капустой, дверь распахнулась, и вошла Мила. Она побледнела и как будто усохла, над веками лежали коричневатые тени, но, в общем, выглядела не то чтобы очень болезненно.

— Дашка! — завизжала она и бросилась на племянницу. — Я их разносила!

— Что? — поморщилась Даша и попыталась заглянуть тете в глаза.

— Туфли от «Феррагамо»! — торжествовала Мила. — Что ты на меня уставилась? Ты что думала, мы сидим тут, обложившись каталогами гробов, и оплакиваем нашу бренную жизнь?

— Мила, конечно, я так не думала, но если бы ты сошла с ума, я бы не удивилась, — созналась Даша.

— Нет, вы только ее послушайте! — возмутилась Мила. — Ничего тебе не завещаю! Оставлю только Халиду со всеми ее кувшинами. Ну?

— Что «ну»? — Даша вернулась к пирогу.

— Не зря я Халиду сюда притащила? — усмехнулась тетя.

— Пока рано радоваться, — не сдавала Даша позиции. — Мы должны…

— Ничего не рано! — перебила тетя. Она наклонилась поближе к девушкам и заговорила шепотом: — Халида — колдунья. Она там у себя поругалась с женой вождя, и ее уже собирались казнить, но я ее забрала, потому что она меня поразила своей силой. Она, конечно, дикая, ни хрена в современных технологиях не понимает, да и знает всего десять заклятий, но она очень мощная, и к тому же десять ее заговоров стоят целых ста.

— Она все в дом тащит! — возмутилась Нина. — На всех барахолках Мила — любимая клиентка. А теперь уже и на людей перешла!

— Какая ты дура, я просто удивляюсь! — Мила изобразила на лице отвращение.

— Чему ты можешь удивляться? Мозгов-то нету! — подбоченилась Нина.

— У тебя на лице рот, чтобы есть и пить, а не разговаривать! — прикрикнула Мила.

— Молчать! — заорала на них обеих Даша. — Они так часами могут пререкаться, — пояснила она Авроре и снова повернулась к тете: — Ты говорила с Халидой?

— Ой… — Мила потянулась к пирогу с капустой и быстро съела его целиком.

Девушки завороженно смотрели, как вредная и энергетически опасная еда — пирог пекли в кулинарии — исчезает с рекордной скоростью.

— А фто? — с набитым ртом рявкнула на наблюдающих Мила. — Еда для меня как наркотик, и если бы не Халида, я бы уже на борщах с горя опухла!

— Так ты ешь троглодиткину мерзость, чтобы не потолстеть? — взвизгнула Нина.

— Что и тебе советую, у тебя вон уже не фартук, а пачка, как у балерины! Со всех сторон выпирает! — завопила Мила.

Но Аврора взяла разделочную доску, на которой раньше лежал разрезанный на куски пирог, треснула ею по столу так, что чашки подскочили, и рявкнула:

— Вы меня заколебали! Хватить лаяться! Пошли к Халиде!

Она дернула стул, на котором сидела Мила, так что та едва успела вскочить, и распахнула дверь комнаты. Мила выпятила губу и с одобрением, смешанным с удивлением, посмотрела на Дашу. Даша улыбнулась и пожала плечами.

— Ты что психуешь? — поинтересовалась она у Авроры.

— Кажется, мне очень хочется побыстрее разделаться с Алисой и поехать с Донатом на Эгейское море, — объяснила та. — Я у тебя уже спрашивала, он всех зовет на Эгейское море?

— Спрашивала, но я с удовольствием отвечу в тридцать восьмой раз — не всех! Меня не звал. Несколько раз звонил среди ночи и приглашал к себе. Два раза катал на яхте, и несколько раз мы ужинали в ресторане. И это можно было расценить как мой успех.

— Значит, я произвела на него неизгладимое впечатление? — оживилась Аврора.

Даша застонала:

— Я тебе правильный ответ на бумажке напишу, ладно?

Женщины толпой прошли на кухню, где копошилась Халида. Аврора внимательно к ней присмотрелась и вдруг обнаружила, что та — довольно молодая девушка. Просто благодаря длинной юбке (и, кажется, не одной), жуткой домотканой рубахе, кошмарной безразмерной фуфайке и платку на голове дикарка выглядела если не как старушка, то как женщина в возрасте. Она даже не была уродлива: небольшие, но выразительные глаза, хороший овал лица, правильной формы губы — только нос грубоват и кожа луженая, загорелая и как будто шершавая.

Мила заговорила на незнакомом языке, а Халида слушала ее, не меняя выражения лица.

— Это она на ливийском, что ли? — прошептала Нина.

— А я-то откуда знаю? — огрызнулась Даша.

Аврора только пожала плечами. Она все смотрела на Халиду и чувствовала, что в теле появляется странная слабость, внимание рассредоточивается, а сознание покидает ее… Аврора тряхнула головой, ущипнула себя за руку и бросилась к холодильнику — налить холодной водички. Не без труда справившись с неожиданной паникой, Аврора спряталась за Нину с Дашей, которые тоже выглядели не лучшим образом: Нина тяжело дышала — хоть и старалась скрыть это от окружающих, а Даша растирала виски. Наконец Мила прервала беседу, повернулась к девушкам, закатила глаза и велела всем выйти из кухни. Девушки сгрудились в коридоре и стали уже оттуда с интересом прислушиваться к воплям, доносившимся через закрытую дверь. Мила, оказывается, здорово говорила то ли по-арабски, то ли на каком-то схожем языке и, видимо, отлично владела местными ругательствами, по крайней мере орала она с не меньшим воодушевлением, чем Халида.

Минут через двадцать Мила вылетела из кухни, шандарахнула дверью и воскликнула:

— Ну и сука!

Нина, Даша и Аврора выжидали.

— Можно считать, что я с ней договорилась, — сообщила Мила, отобрав у Даши сигарету. — Но эта тварь внаглую заявила, что в доме без Кирилла чувствует себя намного лучше. Я ее полчаса убеждала, что без Кирилла мы все сдохнем, а эта стерва имела нахальство усмехнуться и сказала, что отлично проживет здесь без нас. В общем, мы договорились — она вызывает эту… как ее…

— Марфу, — подсказала Даша.

— Ну да, а после этого переезжает в гостевой домик. Мы ее перестаем беспокоить, правда, должны купить ей корову и овец, чтобы она пила настоящее молоко и могла вязать. Рукодельница…

— Но у нас же нет гостевого домика! — напомнила Нина.

— Построим, — мрачно ответила Мила. — В лесу.

Нина расхохоталась:

— А что, по-моему, удачная сделка!

— Да, только ей нужны помощницы для обряда. — Мила посмотрела на девушек.

— Вот они мы! — Даша развела руками.

— Ага, если бы вы еще хоть что-нибудь понимали в магии! — воскликнула тетушка.

Аврора обиделась:

— Думаю, если постараться, то даже таких недотеп, как мы, можно чему-нибудь научить! — С этими словами она развернулась и ушла.

— Сомневаюсь! — крикнула ей вслед Мила, но скоро остыла и бросила на Дашу неуверенный взгляд. — Что-то я сомневаюсь в успехе…

— Кончай тут нюни распускать! — Даша по примеру Авроры разозлилась и пошла вслед за подругой.

Аврору она нашла в гостиной — та сидела на диване и курила, судя по окуркам, одну сигарету за другой.

— Прекрати! — прикрикнула на нее Даша, вырвала сигарету и затушила в большой латунной пепельнице.

— Нет, меня это просто удивляет! — воскликнула Аврора. — Почему не сказать прямо — у таких бездарных идиоток, как вы, ничего не получится, спасибо за медвежью услугу, до свидания?!

— Послушай, мы ввязались в довольно неприятную историю — вызывать души умерших опасно и чревато всякими непредсказуемыми последствиями. Не каждый опытный маг может себе такое позволить. Мила волнуется — она сама никогда ничем подобным не занималась, — сказала Даша. — Одно неверное движение — и все что хочешь может случиться.

— Хочу домой, — буркнула Аврора.

— Домой хочешь? — с какой-то странной интонацией переспросила Даша. — К мамочке и любимой сестре Жанне? К Гере, на свое распрекрасное радио? Хочешь сказать, что тогда было лучше? Да ты посмотри на себя, в кого ты превратилась!

— В кого? — испуганно поинтересовалась Аврора.

— Ты красивая, стильная, сильная, более-менее уверенная в себе женщина, а не затравленный андрогин, для которого счастье — купить «таблерон» и посмотреть Катю Пушкареву!

Аврора с удивлением слушала Дашу. Прошлая ее жизнь в Москве казалась сейчас чужой. Аврора уже не могла представить, что когда-то она просыпалась без мысли: «Какой сегодня сделать макияж?» Каждый день с ней теперь происходило что-то новое, удивительное — с каждым днем она все лучше и лучше думала о себе, о своей жизни — обо всем. Одинокие грустные вечера, когда никто не звонил, когда по телевизору, как назло, показывали такую муру, что невозможно смотреть, а все книги давно были читаны-перечитаны, и так становилось холодно и одиноко, что хотелось накрыться с головой пледом и тихо умереть, остались в прошлом, где-то там позади, далеко-далеко. А близкая, настоящая жизнь была такой интересной, что она даже ни разу не вспомнила о Жанне. Рекорд!

— Не будет никаких неверных движений! — пообещала она Даше. — У нас просто не может не получиться!

Ближе к полуночи Мила позвала их. Девушки вышли из дома, обошли особняк и остановились у низкой, едва заметной на фоне стены двери. Мила не без труда отперла ее старым ржавым ключом, зажгла свечу, которую защищал от ветра высокий стеклянный колпак, и они гуськом начали спускаться. Лестница, просто как в фильмах ужасов, была узкая, мрачная и бесконечная. Несколько раз она поворачивала — то влево, то вправо, и Аврора, которая никогда не любила темных замкнутых помещений, пару раз чуть было не рванула назад — казалось, что не хватает воздуха, ей нечем дышать. Но она понимала — это просто страх. Пахло тут не очень приятно — влажностью и какой-то незнакомой, подвальной жизнью. Наконец они уткнулись еще в одну дверь, Мила повозилась в карманах и ахнула:

— Ключ забыла!

За ее спиной раздалось злобное шипение — никто не хотел возвращаться.

— Ладно, успокойтесь, я пошутила… — призналась Мила, которая уже сама почувствовала, что шутка не удалась.

Она достала небольшой ключик, отперла дверцу, и за ней обнаружилось самое гадкое помещение из всех, в которых Аврора успела побывать. Низкий потолок — настолько, что голова находилась от него сантиметрах в десяти, дощатый пол — доски, кажется, прогнили и подванивали, стены некогда были покрыты штукатуркой, но она потемнела, почти почернела и кое-где отвалилась.

Халида со своей корзиной юркнула на середину комнаты и принялась выгружать какие-то предметы, а остальные толпились на пороге и осматривались. Лица у всех были недовольные.

— Почему именно здесь? — выразила общее недоумение Даша.

— Она сказала, что мессу надо скрыть от чужих глаз. — Мила пожала плечами. — Здесь раньше скрывались от преследования. Ну и еще, может, что-то делали, точно не знаю и знать не желаю. Ярик здесь сидел. — Мила с выражением посмотрела на Дашу. — Но она, — Мила головой указала на берберку, — сказала, что место подходящее.

Халида тем временем вовсю занималась подготовкой — выложила толченым кирпичом четырехконечную звезду — типа такой, что изображена на компасе, по контуру, снаружи, расставила свечи, внутри звезды разлила вязкую жидкость, а в середину вывалила поленья и разожгла костер.

— Черт! — воскликнула Нина.

Остальные посмотрели на нее с упреком.

— Да мы тут задохнемся! — ни обратив на них внимания, продолжала возмущаться Нина. — Она смерти нашей хочет.

Спустя минут десять в комнате и правда стало почти невыносимо душно — спасало лишь то, что помещение было большое, очень большое.

— А если мы захотим в туалет? — поинтересовалась Аврора.

— Будешь писать в трусы, — отрезала Мила.

— Я серьезно, — настаивала Аврора.

— А если серьезно, то разве незаметно, что здесь ватерклозет, и джакузи для желающих, и биде, и бар? — разозлилась Мила. — Слушай, не лезь вообще под руку со своими глупыми вопросами!

— А чем таким важным ты занята? — поинтересовалась Аврора.

Но Мила не ответила — она подошла к Халиде и о чем-то ее спросила.

— Давай выйдем на лестницу — здесь такой душман… — шепотом предложила Даша.

Аврора кивнула, они осторожно потянули на себя дверь, но та оказалась закрыта.

Тут Мила захлопала в ладоши.

— Внимание! — громко объявила она. — Сядьте здесь. — Она указала на лучи звезды. — И сосредоточьтесь на том, чем нам предстоит заняться!

— А чем нам предстоит заняться? — поинтересовалась Нина. — Нельзя ли в деталях?

Мила покачала головой.

— Думайте о конечной цели, — посоветовала она и села напротив своего луча.

Халида что-то вытворяла — переливала какие-то жидкости, бормотала себе под нос, а девушки, почти уже угоревшие от дыма, с трудом соображая, попытались сконцентрироваться. Но чем больше они думали обо всем этом, тем труднее было собраться — мысли разбегались, и в душу лез предательский страх. Аврора почувствовала, как леденеют руки, голову будто сдавило обручем, и нечто словно тянет ее вниз, к земле. Аврора осторожно посмотрела на своих спутниц — те выглядели не лучшим образом: Нина все время хваталась за горло, Даша выпучила глаза, словно они у нее слипались, а Мила так просто позеленела, и губы у нее потрескались.

Они сидели так долго — Халида все что-то мутила, но вдруг Аврора почувствовала в груди толчок. Сердце очень быстро забилось — было неприятно, но уже не страшно, к рукам прилила кровь — они потеплели, и в голове вдруг прояснилось. Мысли, как она их чувствовала, были крепкие, как канаты, надежные и совершенно определенные. Все вдруг встало по местам — Алиса, колдовство, появилась энергия. Аврора чувствовала, что могла бы по своим мыслям-канатам забраться на Эверест, появилось ощущение собственного могущества и такой уверенности, что с ней запросто можно пройти сквозь стену.

Тут Халида остановила свои манипуляции, осмотрела девушек, заглянув каждой в глаза. Ох, и страшные глаза были у самой дикой ведьмы — в них не было ни дна, ни выражения, ни какой бы то ни было определенности! Она затушила костер и встала голыми ногами на горячие угли.

Аврора едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть, но отчего-то показалось проявление эмоций неуместным. Халида закрыла глаза и запела. То есть пением ее вой можно было назвать весьма условно — голос у нее оказался на редкость противный, скорее это было чтение чего-то нараспев. Сначала Аврора посмеивалась про себя, но скоро поняла, что подчиняется настроению завываний дикарки — они то усыпляют, то бодрят, и ты будто скачешь по волнам… Скоро по ее макушке пробежал легкий холодок, а душа будто потеряла связь с телом — Аврора смотрела на себя немного свысока, словно находилась не внутри своего тела, а вне самой себя. Это длилось долго — насколько долго, понять было невозможно, но вскоре стало происходить нечто странное. И очень-очень неприятное. Казалось, что и она, и остальные вместе со звездой, начертанной на столе, куда-то движутся. Или же пространство вокруг изменяется — свет от свечей то блекнул, то разгорался, а в комнате было то невыносимо, до липкого пота, жарко, то вдруг холодало, да так, что синели конечности. И еще Авроре казалось, что вокруг что-то происходит — появились какие-то тени, призраки, причем явно недоброжелательные. Сквозь пение Халиды доносились их вопли, вой и, кажется, угрозы, а еще мерещилось, будто кто-то бьется о стену, которая словно возникла на том месте, где лежала граница из толченого кирпича. На миг Авроре почудилось, что она этого не вынесет — такой мощный страх ее окутал, что заломило руки, ноги, голову — и она чуть было не выпрыгнула из звезды, чуть не бросилась в неизвестное.

Хотелось плакать. А делалось все больнее и больнее — голова просто раскалывалась, а из тела словно тянули жилы — но, как ни странно, в этих мучениях было и нечто приятное, хотя, казалось бы, такое невозможно. Не в силах больше держать глаза открытыми, Аврора опустила веки и растворилась в боли, которая туманила сознание. Но скоро очнулась, так как земля под ногами дрогнула. Показалось — то ли на них обрушился дом, то ли континент раскололся — это был короткий, но мощный удар, от которого девушек разбросало в стороны, а свечи перевернулись и погасли. Некоторое время все вопили и пытались нащупать друг друга, но потом Даша все-таки нашла зажигалку, Аврора подсунула ей свечу, и в неровном пламени маленькой свечечки они увидели Халиду, которая смотрела на них с величайшим удивлением.

— Вы хто? — спросила Халида по-русски и с каким-то странным произношением.

Даша открыла рот, но Мила подняла вверх палец — мол, не мешайте — и спросила:

— Марфа?

Женщина крякнула и с большим подозрением уставилась на Милу.

— Марфа, вы здесь на короткое время. Мы вас вызвали потому, что нам нужна ваша помощь.

— А чево ето на короткое? — хихикнула Марфа. — Вот встану и уйду! — пригрозила она.

— Если вы выйдете из этой комнаты, то сразу же умрете, — предупредила Мила. — Так работает заклятие, и даже вы не можете этому помешать. Наша подруга Халида тоже погибнет, но вы вернетесь обратно, и не на шестой круг Ада, а куда похуже.

— Да куда уж хуже… — мрачно, что-то вспомнив, буркнула Марфа. — А вам чево надоть-то?

— Мы насчет Алисы, — тихо сказала Мила.

— Насчет Анфиски? Я ее Анфисой звала, — пояснила ведьма. — И чево?

— Она забрала у меня мужа, — призналась Мила. — И я хочу его вернуть.

— Не вернешь! — выкрикнула вдруг Марфа. И продолжала так же, выкрикивая фразы: — Если уж Анфиска на кого нацелилась — ничего не сделаешь! Я сама заклятия сочиняла! Вот так! Мужики — уроды! Зачем тебе этот бабник нужен? — Она вскочила с места. — От мужиков все зло! Я эту дуру бестолковую научила, как им всем отомстить, так что назад пути нет! Пусть помучается!

— А при чем тут я? — спросила Мила.

— Чево? — Марфа опять перешла на деревенскую речь.

— Я-то тут при чем? — заорала Мила. — Хрен с ним, с этим уродом, но почему я должна страдать?!

— А ты не страдай, — ухмыльнулась Марфа.

Мила коротко объяснила колдунье, почему она не может без Кирилла.

— Ты не подумала, что за твою месть всем уродам, по большому счету, расплачиваются женщины? — напирала Мила. — Твоя Анфиса пользуется чужими мужчинами, мужчинам — хоть бы хны, а мы мучаемся! Сколько женщин из-за тебя страдают! Ты что, не помнишь, как это больно?!

Марфа с удивлением уставилась на нее. Казалось, такая мысль ей в голову не приходила. Мила тем временем гнула свою линию:

— Твоей Алисе-Анфисе наплевать на месть, она просто использует твою уникальную магию, чтобы сохранить красоту и стать богатой! Ну, подумай сама — бросила она мужчину, и что? Сейчас все женятся-разводятся, и никто еще от этого не умирал. Ты по себе судишь, а у нас все проще.

Марфа, казалось, готова была заплакать. Наверное, обидно ей было за то, что сумасшедшая идея всей ее жизни на проверку оказалась полной чушью.

— Ты за эту корову в Аду отдуваешься, а она покупает бриллианты и соболиные шубы! — давила Мила. — Тебя это радует?

— Не то чтобы радует, но и не очень расстраивает, — сухо ответила Марфа, которая вдруг снова перестала говорить на деревенском диалекте.

— Слушай, помоги мне, а? — взмолилась Мила. — А я тебе отплачу — у меня есть связи в вашей администрации, я за тебя попрошу — мне не откажут.

— Третий круг, — потребовала Марфа.

— Четвертый, — выдала Мила.

Марфа задумалась. Надолго — молчала не меньше четверти часа.

Наконец она пристально посмотрела на девушек и поманила Аврору пальцем. Аврора сделала большие глаза и ткнула пальцем себе в грудь — мол, не ошиблись, я нужна?

Марфа с раздражением кивнула, Аврора поднялась и подошла к ней, а та принялась что-то горячо шептать ей на ухо. Шептала долго — Аврору чуть не вывернуло от запаха чеснока, которого, видимо, наелась Халида, — но то, что говорила Марфа, было на удивление просто. Хоть и немного путано.

Договорив, Марфа взглянула на Милу и сказала:

— Все, мне назад пора.

Она встала на угли, девушки уселись по углам, а комната опять затряслась — да так, что из стены вылетел кирпич и упал рядом с Дашей.

Когда все закончилось, Халида оказалась лежащей на полу, а угли истлели.

Девушки с трудом разогнулись — от долгого сидения ноги затекли. Затем они с трудом растолкали Халиду, взяли ее под руки и потащили вверх по лестнице.

На улице еще стояла ночь.

В доме Нина вскрикнула, уставившись на Дашу:

— О боже, да ты просто труп!

Даша и Аврора бросились к зеркалу и обнаружили, что действительно выглядят так, будто их выкопали из могилы. Бледные — и не просто бледные, а белые как мел, в копоти, с растрепанными грязными волосами, с синячищами под глазами и совершенно бескровными губами.

— А Мила-то где? — забеспокоилась Нина, у которой, как ни странно, на посеревшем лице играл лихорадочный румянец.

Беспокоилась она напрасно — Мила вышла из гостиной с сигаретой в одной руке и с бутылкой рома в другой.

— Это не вам! — прикрикнула она, отводя руку со спиртным за спину. — Надо Халиде влить в горло.

Они оттащили Халиду в комнату, буквально залили ее ромом, отчего та поперхнулась, закашлялась, но очнулась — чтобы посмотреть на всех пустыми глазами. Но до спальни — и не своей, а лучшей гостевой спальни — она дошла. И даже вполне неплохо держалась, пока ее мыли в ванне. Затем рухнула в кровать, выпив на сон грядущий еще полстакана рома, и отключилась.

— Мыться, а потом собираемся на кухне! — распорядилась Мила.

И девушки, едва передвигая ноги, разошлись по ванным комнатам.

Глава 14

После мытья стало ясно, что беседовать беседы сил нет — они еле расползлись по кроватям. Спали невероятно долго — до следующего утра, сутки, зато проснулись рано, в восемь, и в некотором недоумении встретились на кухне.

— Халида еще дрыхнет, — сообщила Мила. — Слушайте, мы правда, что ли, спали целый день? Или я разучилась определять время?

— Еще как правда, — подтвердила Аврора. — Я лично просто в кому впала — едва ночью до туалета доползла. Хотя, может быть, это было днем.

— Кстати, почему это она тебе заклинание прочитала? — опомнилась Нина, которая в отсутствие Халиды варила кофе и жарила оладьи.

— Сказала, что я самая умная, красивая и талантливая, — съехидничала Аврора.

— Что она тебе наговорила? — оживилась Даша и как будто случайно зацепила готовый оладушек и запихнула его в рот.

— Я не для тебя одной готовлю! — прикрикнула на нее Нина и накрыла тарелку с оладушками миской.

— Давайте обсудим это за завтраком, — предложила Аврора.

— С какой стати? — разозлилась Мила. — Тем более что мы уже… — слово «уже» Мила произнесла с нажимом и сурово посмотрела на Нину, — завтракаем. Вот тебе твой кофе, вот тебе оладушек, и давай, героиня дня, колись — как нам растерзать Алису?

— Да, в общем, все очень просто… — Аврора пожала плечами и пересказала то, что изложила ей Марфа.

— Да ну? — растерялась Даша. — И все?

— И все, — подтвердила Аврора. — Главное — поймать момент.

— Очень хотелось бы узнать, как вы будете его ловить, — мрачно пробормотала Мила. — Проще поймать Усаму бен Ладена. Да она же наверняка его никогда не снимает!

Все погрузились в задумчивость. Нина, кажется, лишь делала вид, что ломает себе голову — пока все перебирали варианты, она исподтишка подъедала оладьи. И тут Аврору осенило. Она подняла глаза и увидела, что Даша тоже оживилась. С полуулыбкой они смотрели друг на друга, после чего Аврора спросила:

— Донат?

— А кто ж еще? — расхохоталась Даша.

Девушки собрались за двадцать минут, наскоро расцеловались с Милой и Ниной, а Аврора даже велела передать Халиде ее горячий привет.

— Слушай, а он согласится? Как тебе кажется? — заволновалась Даша, когда они уже ехали по шоссе.

— Ну, может, его придется подкупить… — Аврора пожала плечами.

— Интересно, чем можно подкупить человека, у которого есть все? — вздохнула Даша.

— А мы у него самого и спросим, — предложила Аврора.

Б?льшую часть дороги Аврора дремала. Даша, правда, время от времени обижалась и щипала подругу, так как считала несправедливым то, что она ведет машину, а другие в это время расслабляются.

— Ну, что, сразу к Донату поедем? — спросила Даша, которая на подъезде к городу неожиданно взбодрилась и всем своим видом демонстрировала готовность к боевым действиям.

Аврора покачала головой:

— В таком виде я к нему не поеду.

— О-го-го! — вскинулась Даша. — Как заговорила-то, а? Моя школа! Ладно, пошли переоденемся. Пора распотрошить золотой фонд Милы!

— Что за золотой фонд? — заинтересовалась Аврора.

— Увидишь!

Они поднялись в квартиру и, не раздеваясь, прошли в гардеробную.

— Слушай, обувь все-таки лучше снять… — заметила, уже стоя перед ее дверью, Даша.

Они бросили пальто и сапоги прямо на пороге, зашли в комнату, Даша открыла шкаф с верхней одеждой, вынула несколько шуб — и там, за пальто, обнаружился еще один гардероб с раздвижными дверцами. Даша отодвинула створки, нащупала выключатель и сообщила:

— Это шедевры.

Аврора ахнула.

Там, внутри, было не так много вещей, но каждая производила невероятное впечатление. Богатые ткани, тончайшая вышивка, полу — и драгоценные камни, фантастический крой… Причем платья были не только вечерние. Но даже те вещи, которые, пусть и с большой натяжкой, можно было назвать повседневными, отличались таким вкусом, что перехватывало дыхание.

— Музей, — кивнула Даша. — Все с подиума. Здесь самое лучшее, что когда-либо было сделано руками человека из ткани и ниток. Бешеных денег стоит.

— А ты уверена, что это можно носить? — засомневалась Аврора.

— Мы на войне, — сообщила Даша. — Это конфискация имущества мирных граждан на нужды Отечества.

И, высказавшись таким образом, она сняла с первых плечиков прозрачный чехол, под которым висело нечто ярко-синее. На примерку ушло больше полутора часов — за это время приехала визажистка, разложила в столовой косметику, расставила лаки и крикнула, что готова к работе. Авроре и Даше нарисовали лицо — Аврора и не предполагала, что с помощью тонального крема, теней и помады можно стать лучше Анжелины Джоли.

— Все! — с печалью произнесла Аврора. — Теперь мне никогда не придется ругаться матом, курить, пить бренди, есть суши руками и ходить в туалет… Я — совершенство, идеал.

— Идеал чего? — рассмеялась Даша.

— Всего, — скуксилась Аврора. — Конечно, если ты можешь себе представить, как Одри Хепберн, перебрав водки с шампанским, блюет в унитаз, а подруга держит ей волосы… тогда ладно, тогда я хотя бы продолжу курить.

— Слушай, не обращай внимания, что на тебе сейчас сорок тысяч долларов…

— Сколько?! — Аврора подпрыгнула на шпильках. — Как же теперь дышать? Я ведь выдыхаю столько бактерий, которые оседают на этих прекрасных вещах…

— Думаю, если даже ты порвешь платье и сломаешь каблуки, но это приведет нас к спасению Милы, тебе простится все. Правда, посмертно.

— Ха-ха! — фыркнула Аврора. — Поехали, а то у меня прическа развалится.

Когда они вышли из подъезда, мужчина в черном бушлате, хлопнувший дверью только что въехавшего во двор вишневого «Ягуара», уставился на них и замер с ключами в руке. Он даже пошел было за ними, но девушки быстро уселись в машину и выехали на улицу.

При дневном свете яхта производила иное впечатление — фонари не горели, музыка не грохотала, но лодка все равно впечатляла. Даша позвонила Донату, выяснила, что он не так давно проснулся, принял ванну и готов к встрече.

Они поднялись на борт, какой-то мужчина в тулупе проводил их в каюту, которую Аврора еще не видела — небольшая гостиная с большим телевизором, уютной кушеткой, кальяном и полками, на которых теснились книги, DVD-диски и журналы. Донат в черном махровом халате до пола возлежал на тахте и читал газету.

— Ого! — воскликнул он, окинув взглядом гостей. — Ничего, что я в таком виде?

— Что ты, тебе страшно идет халат! — польстила ему Даша.

Донат еще раз лениво осмотрел девушек, и от этого взгляда у Авроры засосало под ложечкой. Ей вдруг захотелось выпихнуть Дашу из комнаты и посмотреть, что там у Доната под халатом. Судя по тому, что Даша раскраснелась и тихо посапывала, ей пришла в голову та же мысль. Но Аврора первая вспомнила, что они приехали сюда не по личному делу, устроилась в ногах у Доната и попросила кофе. Донат взял рацию, сообщил, что гостьи желают кофе со сливками и вишневый пирог, с интересом заглянул в вырез Аврориного платья (не такой уж и большой) и развел руками, словно приглашая их сообщить о цели визита.

А девушки впали в ступор. Аврора вспомнила, что знакома с Донатом от силы часа два — секс плюс короткая беседа. Даша поняла, что две недели ее с ним поверхностных отношений — секс, рестораны, где они обедали в большой компании, выходные в Рио, куда они отправились еще с двадцатью приятелями на частном самолете, который нанял Донат, — все это как-то совсем не тянет на повод для такой важной просьбы, с которой они намерены к мужчине обратиться. Даша, конечно, считала что она — не абы кто, она из уважаемой, богатой семьи, не чета глупым ведьмочкам без роду, без племени, но…

— Если вам нужны деньги, скажите сколько, — предложил Донат, нарушив затянувшееся молчание.

Девушки переглянулись и глупо захихикали.

— Не в деньгах дело, — промямлила Аврора.

— А в чем же?! — Донат не скрывал недовольства. — Сколько вы будете вот так сидеть? Думаете, увлекательное занятие — смотреть, как вы грызете ногти?

Даша тут же вынула палец изо рта.

— В общем, так… — рискнула Аврора и подробно, хоть и подготовила короткую, но выразительную речь, изложила всю историю.

Под конец ее Донат поднял брови, оттопырил нижнюю губу и покачал головой.

«Провал…» — решила Аврора.

«Сейчас он выкинет нас за борт — прямо в ледяную воду», — думала Даша.

— То есть вы хотите, чтобы я соблазнил эту вашу фурию, украл у нее перстень и безвозмездно передал вам? — уточнил он.

Девушки переглянулись и затрясли головами.

— А в этом уникальном артефакте — вся сила, которую ваша безумная ведьма из Ада передала своей наследнице? — с издевкой произнес Донат.

Аврора проигнорировала ехидный тон собеседника и очень серьезно ответила:

— Ну, сила не вся, но вкупе с эксклюзивными заклинаниями и зельями перстень дает ей мощную поддержку.

— А как он вообще выглядит? — полюбопытствовал Донат.

— С внутренней стороны там выгравированы надписи, они залиты темно-красной эмалью, основной краситель которой — кровь Марфы. Кольцо довольно массивное, украшено александритами, изумрудами и бирюзой. Александритами выложены пентакли, а поверху все это закрепляют инициалы Алисы, выложенные как раз изумрудами.

— Сильно… — прокомментировал Донат.

Они помолчали.

— Знаете, а мне нравится ваша история, — произнес он наконец. — Не то чтобы очень захватывающая — так, бытовуха, — но все равно занятно. Однако я не готов участвовать в ней без выгоды для себя лично.

— Слушай, нельзя же быть таким корыстным! — игриво воскликнула Аврора.

— Еще как можно, — спокойно возразил Донат и посмотрел на нее исподлобья.

И вдруг — Даша ей ничего не рассказывала! — Аврора прочитала в его взгляде длинную историю: жизнь испокон веков, битвы добра со злом, интриги… Ангел Смерти, некогда всесильный и жестокий, наводящий ужас и страх, сумел приспособиться, занял достойное место в этом мире, отказался от света, отказался от тьмы, чтобы до сих пор чувствовать жизнь, то, за что боролся когда-то, но в нем до сих пор существует воин — безжалостный, но справедливый, воин, от чьего взгляда сгорали деревни и разрушались города, трепетали враги… и женщины… Наверное, ему скучно здесь, на пенсии.

— Ну, ладно, — присмирела Аврора. — Чего ты хочешь?

— Ты не могла бы подождать на террасе? — спросил он.

Некоторое время Аврора молчала.

— Подождать вас на террасе? — переспросила она.

— Да, — мило улыбнулся Донат. — Мне надо поговорить с Дашей.

У Даши был такой вид, словно ее попросили съесть гусеницу. Она с мольбой посмотрела на Аврору — мол, не уходи, а? — но Аврора лишь пожала плечами, вздохнула и поднялась с кушетки, прихватив кружку с кофе.

— Кофе тебе принесут, — остановил ее Донат и взялся за рацию. — Есть хочешь?

Аврора подумала и согласилась. Когда она поднялась на террасу, там уже стоял кофейник, кувшинчик со сливками, роскошная булка с копченой форелью, салатом, артишоками и огурцами, тосты с вареньем и вазочка с шоколадными трюфелями.

Едва она прикончила бутерброд и принялась за тосты, дверь резко распахнулась и в комнату ворвалась Даша — с перекошенным от избытка чувств лицом и пошатываясь.

— Что с тобой? — вскочила Аврора.

— Э… ы… у… — задыхалась Даша.

Она металась по террасе, бегала из одного конца в другой, а Аврора, раскрыв рот, наблюдала за ней.

— Сядь и успокойся! — закричала она наконец, когда Даша сорвала с кофейника крышку, заглянула внутрь, после чего бросила крышечку на пол.

— Выпить здесь есть вообще или тут сухой закон? — заорала Даша.

Аврора поняла, что дела плохи, пообещала:

— Минуточку!

И рванула на палубу.

Там она наткнулась на стюарда, который быстро принес шерри-бренди. Даша отпила небольшой глоток, и это ее вроде успокоило, но скорее психологически. Потом она закурила, с какой-то особенной тоской взглянула на сигарету и уже нормальными глазами посмотрела на подругу.

— Этот гад предложил офигительную сделку, — сообщила она. — Он берет на себя Алису, если я… рожаю ему ребенка.

— Что? — Аврора не поверила своим ушам. — Он рехнулся?

— Нет, он просто скотина, — выдала Даша. — Эгоистичный засранец. Сказал, что не хочет связывать себя серьезными отношениями, но ему нужен наследник.

— А почему он не предложит это… ну, кому-нибудь еще? — удивилась Аврора. — Кому-нибудь, кому нужны алименты.

— Потому что он не хочет, чтобы его ребенка растила какая-нибудь нищая клюшка! Ему нужна девушка из хорошей семьи, но без всяких там истерик. Вот как он сказал! Я не готова.

— Но если посмотреть с другой стороны… Ребенок — это не так уж плохо, — мягко заметила Аврора.

— Можно поспорить, — буркнула Даша. — К тому же я всю жизнь считала, что детей рожают в любви — и тогда, когда их появления на свет хотят все. А я, извините, как будто на работу нанимаюсь. Тем более что я не понимаю, почему именно я должна расплачиваться за то, что натворил Кирилл. В конце концов, я буду искренне скорбеть о Миле…

— Поехали. — Аврора поднялась с дивана.

Даша с удивлением посмотрела на нее.

— Что нам здесь делать? — воскликнула Аврора. — Донат отказался нам помогать, детей ты не хочешь — теперь мы можем только попытаться отловить Алису в темном углу и отрубить ей палец!

— Хорошая мысль, — закивала Даша.

— Пошли! — Аврора схватила подругу за руку и потащила к выходу.

Даша покорно спустилась с лодки, понурив голову, поднялась на набережную, но у машины встала столбом.

— Нет! — Она подняла вверх указательный палец и положила ключи обратно в карман. — Я тебе все сейчас объясню.

— Слушаю, — с опаской произнесла Аврора.

— Дело в том… — бодро начала Даша и опять сдулась.

Аврора вздохнула и полезла к Даше в карман — за ключами. Но стоило ей нащупать связку, Даша цапнула ее за руку.

— Я люблю Доната, — сказала она. — Очень сильно. Только я не представляю, что со мной будет, если я начну с ним спать ради ребенка, а потом он будет раз в месяц изображать счастливого отца… и ко мне все это не будет иметь никакого отношения. Я этого не переживу! Честное слово!

Даша села на бордюр и заревела.

Аврора не ожидала от нее такого бурного проявления чувств — опешила, растерялась, но взяла себя в руки, подняла Дашу с тротуара, прижала к себе и принялась гладить по голове.

— Милая моя, не надо плакать… ты хорошая… тебя все любят… — Аврора бормотала утешения, пока Даша наконец не достала салфетку и не высморкалась.

— Что мне делать-то? — воскликнула Даша.

— А ты сама к чему склоняешься? — спросила Аврора. — Не вот здесь… — она дотронулась до Дашиной головы, — а здесь… — положила руку Даше на сердце.

— Не надо меня лапать! — рявкнула Даша и сбросила ладонь подруги, которая, если уж на то пошло, пришлась значительно выше ее груди. — Вот этим… — она показала на грудь, — я хочу отдать тебе ключи от квартиры, дать номер вызова такси, вернуться к Донату и трахаться с ним до посинения! Ясно?

— Слушай, а зачем, раз у тебя все так серьезно, ты вообще потащила меня к Донату? Зачем надо было сыпать соль на рану, да еще и уксусом поливать?

— Я хотела проверить… — шмыгая носом, прогундосила Даша.

— А ты не ревновала его ко мне, например?

Даша кивнула.

— Знаешь, я думаю, тебе стоит начать, а там посмотришь, как все сложится, — заявила Аврора. — И Мила тут ни при чем. Сделай это для себя.

— А если он будет лапать других женщин, а потом теми же руками гладить нашего ребенка? — всхлипнула Даша. — Что будет со мной? Я буду ходить в обвисших тренировочных, с грязной головой, в вонючих тапках, и все будут мне сочувствовать, потому что, пока отец моего ребенка плавает на роскошной яхте с роскошными телками по роскошным курортам, я пытаюсь убедить его наследника, что не надо всю ночь орать, иначе мама сойдет с ума?

— Не блажи, — поморщилась Аврора. — Ты наймешь няню, горничную, у тебя есть мама, бабушка и, в конце концов, я. Мы все не дадим тебе распуститься.

— А что делать с разбитым сердцем? — простонала Даша.

— Выбросить и купить новое, — посоветовала Аврора и потащила подругу обратно на яхту.

У трапа Даша опять уперлась и заявила, что в таком виде — залитая слезами и с соплями, размазанными по всему лицу, — она к Донату идти не желает.

— Мне надо вернуть душевное равновесие, — сообщила она. — И вообще мы еще не обсудили детали. Ведь сначала Донат должен соблазнить похотливую Алису, и только потом он займется мной.

Тут она опять заплакала, и Авроре пришлось затолкать ее в машину.

Даша слабо улыбнулась и завела автомобиль.

— Какие планы? — поинтересовалась Аврора.

— Девичник, — ответила Даша. — Отдых в райских кущах, но только для женщин. Потом с Донатом поговорим.

Аврора попыталась разузнать, что все это значит, но Даша сказала, что ее ждет сюрприз.

Они поехали в сторону Павловска, проехали какие-то шикарные дачи и остановились у высокого забора. Даша погудела, их спросили о цели приезда, Даша ответила, что они хотят красоты и спокойствия, — и ворота распахнулись.

Аврора ахнула — за воротами было лето! Трава, деревья… Она опустила стекло и с удивлением вдохнула теплый весенний воздух.

— Что это? — спросила она у Даши.

— Смотри! — ответила та и ткнула пальцем в небо.

Там, на высоте метров двадцати, Аврора заметила марево — по небесному своду тянулись какие-то меридианы.

— Лена — гений! — с восхищением произнесла Даша. — Я просто не представляю, как можно было такое создать… Мало того, что она выстроила тепловую крышу, так еще и сделала такую защиту, что откуда бы снаружи ни смотреть — увидишь то, что и должен видеть зимой — сугробы, голые деревья, замерзший пруд.

— Охренеть… — заметила Аврора. — Я в шоке…

На полянке под цветущими липами какие-то девушки устроили пикник — расстелили цветастое покрывало, притащили плетеную корзинку, разложили бутерброды, фрукты, вино. Некоторые лица показались Авроре знакомыми — она прищурилась, а Даша усмехнулась:

— Ты же понимаешь, пребывание в земном раю стоит немереных денег. И простые граждане сюда поправить здоровье не приезжают. Так что не пялься и пальцем не тыкай.

Аврора фыркнула, подняла стекло и молчала, пока не увидела дом.

— О боже, красота-то какая… — простонала она.

Дом стоял на берегу пруда и больше напоминал царскую усадьбу, чем санаторий. Одноэтажный, длинный, с колоннами у парадного входа, с фонтанами, превосходными клумбами, полированными лавочками, усыпанными гравием дорожками и какой-то деревушкой, видневшейся за деревьями.

— В главном здании — процедуры, вон там… — Даша указала на «деревню», — коттеджи, построенные в голландском стиле, за домом оранжерея — там есть кафе, можно заказать чай, кофе, молочный или фруктовый коктейль, свежевыжатый сок, вечером — алкогольные коктейли и закуски типа тостов с икрой. Это вроде клуба — где читают, тихо беседуют и размышляют. Дальше у нас грот — нечто вроде гостиной, там отмечают дни рождения, отъезды, приезды, там же завтракают, обедают и ужинают. Правда, еду можно заказать и в номер, в оранжерею или на улицу — тебе накроют стол в любом месте, где пожелаешь. В пруду можно купаться — видишь, люди плавают? — но загорать не получится — тепло искусственное, однако тут есть солярий.

— Вот это да! — воскликнула Аврора.

Тем временем они объехали пруд и нырнули под землю — на стоянку.

— Пальто можешь оставить здесь, — предупредила Даша.

Они поднялись наверх и пошли к дому. Аврора наслаждалась теплом, легким ветерком, запахом цветущих растений и совершенно забыла о том, чем они занимались всего час назад.

— Ароматерапия, — пояснила Даша.

— Что?

— Ну, здесь целый букет ароматов — липа, мандарин, жасмин, иланг-иланг, пачули, лаванда… Ты не чувствуешь? Воздух же искусственный, его обогащают ароматическими добавками — для успокоения нервов, — ухмыльнулась Даша.

— Вот это да! — повторила Аврора.

По широким ступеням подруги поднялись в дом и зашли в холл, в котором все было малахитово-салатным. За изящной резной стойкой сидела миловидная дама лет тридцати.

— Ленка! — воскликнула Даша.

— Даша! — обрадовалась дама.

Она выбежала из-за стойки и принялась тискать Дашу, которая, казалось, искренне была рада видеть приятельницу.

— Лена — моя наставница и партнерша, — обратилась Даша к Авроре. — Это она научила меня всему, что я знаю.

— Ну, многого я ей не рассказала. С какой стати? У каждой женщины должна быть своя коммерческая тайна, — улыбнулась Лена.

— Но я над этим работаю — посылаю сюда клиенток из салона в надежде ее разжалобить, — подмигнула Даша.

— Ты же знаешь — я совершенно бессердечна, — развела Лена руками.

— За что я тебя и люблю! — воскликнула Даша. — Слушай, нам бы передохнуть денек.

Лена пригляделась к Даше:

— Мужчина?

— Что ты на меня уставилась? — возмутилась Даша.

— Донат?! — ужаснулась Лена.

— О боже! — Даша схватилась за голову. — Да, да, да! Все?

— Ясно, — кивнула Лена. — Я вас поселю в коттедже люкс, туда только послезавтра приедут. И в порядке общей терапии — у нас тут наберется две-три жертвы несчастной любви, включая меня, так что поболтаем вечерком.

— Это что, вроде общества анонимных алкоголиков: «здрасте, я тоже люблю Доната»? — тихо прошептала Аврора.

— Да нет, — усмехнулась Даша. — Намного круче.

Лена позвала милую девушку в белом сарафане, и та провела подруг в их домик. Коттедж стоял отдельно от других — его почти полностью скрывали деревья, вокруг пестрели чудесные клумбы, и еще тут имелся личный прудик — маленький, но хорошенький. Две спальни, гостиная, две ванные комнаты, терраса и просторная комната на чердаке — на полу возле камина были накиданы большие подушки, стояли низкие, очень широкие кресла, на полу лежали шкуры и ковры.

— Располагайтесь, — улыбнулась горничная и ушла.

Но не успели девушки осмотреть дом, как она вернулась с бумагой.

— Вот список рекомендованных процедур и меню, — улыбнулась горничная. — Вас проводить?

— Да, — кивнула Даша.

Они вернулись к Елене — та лишь улыбнулась с поощрением. И разделились — Даша скрылась за правой дверью.

Аврору сопровождающая повела налево. Они прошли по широкому коридору мимо высоких белых дверей — на стенах висели замечательные картины, и все они изображали обнаженных женщин. Остановились у двери с медной табличкой «Марина». Сопровождающая постучала, из комнаты крикнули: «Войдите», и Аврора очутилась в комнате, целиком выложенной мозаикой — синей, голубой, белой, красной, золотой и бронзовой. Посреди комнаты, прямо в полу располагалась ванна, в которой плескалось нечто темно-зеленое.

На скамейке, тоже отделанной мозаикой, сидела женщина лет сорока — немного полноватая, с простой прической каре, без косметики, в белой шелковой рубашке и белых брюках.

— Меня зовут Марина. — Женщина встала и улыбнулась.

Не успела Аврора сообразить, что с ней будут делать, как Марина уже раздела ее и усадила в зеленое непонятно что.

— Это водоросли в обогащенной морской воде, — пояснила Марина. — Голову кладем сюда… — Она бережно уложила голову Авроры в нишу на ванне, выточенную нарочно под ее форму.

Та стенка, на которую Аврора облокачивалась, была под наклоном, а по краям ванны — справа и слева имелись широкие подлокотники. К нише крепилась тонкая надувная подушка, отделанная чем-то бархатистым — было удобно, мягко, и тело не чувствовало никакого напряжения. Девушка закрыла глаза и вдохнула запах водорослей, которые, к ее удивлению, были нежными и приятными на ощупь. Марина на что-то нажала, и по телу Авроры ударили струи воздуха — они колыхали водоросли, отчего казалось, что качаешься в люльке. Марина тем временем обмазала ей лицо чем-то с сильным запахом тины, на глаза положила огуречные кружочки, выключила свет и сделала погромче шум прибоя, который перемежался с тихой латинской музыкой, криками чаек и каким-то разговорами — словно Аврора и в самом деле была на пляже где-нибудь в Мексике. Девушка расслабилась и впала в дрему, но ощущала, что сверху светит что-то яркое, как солнце, и чудилось: откроешь глаза, а вокруг — песок, голубое небо, чистые облака и жара… Аврора понимала, что вода в ванне становилась то горячей, то прохладной, то была просто теплой, ветерок приносил запахи тропических фруктов и свежего хлеба, слышался приглушенный смех… Казалось — это будет длиться вечно. Но вода вдруг стала остывать — и лежать стало уже не так приятно, Аврора слегка недовольно зашевелилась, звуки исчезли — осталась лишь тихая-тихая, какая-то легкая музыка, и Марина сняла с глаз потемневшие огуречные пластинки.

— Встаем, — сказала она и подала Авроре руку.

Аврора, вся в водорослях, вылезла из ванны, и Марина проводила ее в большую кабину, тоже отделанную мозаикой — лишь одна сторона была стеклянной. Аврору закрыли там, после чего на нее со всех сторон обрушились струи воды. Вода отвратительно пахла сероводородом и была довольно горячей — ошалевшая Аврора металась по кабинке, но за стеклом Марина степенно улыбалась, как будто наблюдала не за голой девицей, которая бьется о стекло и орет во весь голос, а за ростом любимых гортензий. Наконец страдания закончились, Аврора, отфыркиваясь, вырвалась из кабинки, а Марина, не обращая внимания на упреки подопечной, протянула той халат и быстро-быстро вытерла Авроре голову. Высушив волосы, Марина постучала в дверь смежной комнаты, позвала Аврору и провела ее в массажный кабинет.

Кабинет был обшит деревом, там пахло смолой, липой и зеленым чаем, а сам массажный стол был похож на машину времени из книг Жюля Верна — латунь и тук, шелковое покрывало и клетчатый плед из кашемира. Новая девушка, Маша, уложила Аврору на стол, намазала кремом с эфирными маслами и сделала такой массаж, от которого Аврора едва не испытала оргазм, а потом заснула. Проснувшись, обнаружила, что ей полируют скрабом лицо — кажется, в том же кабинете. После массажа Маша напоила Аврору чаем, рассказала, какими кремами мазать кожу, записала ее личную, Аврорину, смесь ароматических масел и угостила дивным медом со вкусом мяты.

Аврора прошла через галерею смежных комнат: маникюр, педикюр, массаж рук и ступней, уход за волосами, эпиляция, какая-то хитрая маска для всего тела из малины и апельсина, после которой Аврора ощутила приступ бодрости, и только после этого у последней двери ее встретила первая сопровождающая, горничная, и сообщила, что на сегодня все.

Аврора летала. Она и не догадывалась, что можно ощущать такую легкость — и душой, и телом, — такое спокойствие и одновременно подъем! Вслед за девушкой она вышла в сад, где по-вечернему пахли растения, и поняла, что больше всего на свете хочет чаю на свежем воздухе! Горничная пообещала накрыть во дворе и предложила Авроре позвонить на кухню — заказать что-нибудь к чаю. Аврора заказала сандвичи с лососем, карамельный торт и салат из креветок. И подумала: «Они что, выполняют любые пожелания, заказать можно все, что душе угодно?» Видимо, ответ был положительный, так как через десять минут во дворе появился официант с тележкой, на которой находилось все ею перечисленное. К тому времени горничная накрыла стол сиреневой скатертью, расставила белоснежную посуду, разложила серебряные приборы, на середину стола поставила букет из разноцветной сирени и незаметно исчезла.

Зато вместо нее на полянке показалась разомлевшая Даша, у которой было такое лицо, словно она только что провела день с Джонни Деппом и он оказался классным любовником.

— Давай пожрем, потом поспим, а вечером у нас будут гости, — сказала Даша, плюхнувшись в кресло.

— «Пожрем»… — с презрением передразнила Аврора. — Тут такая благодать, что стихами хочется говорить!

— Слушай, пупсик, я держусь из последних сил! — предупредила Даша. — Еще чуть-чуть, и я не то что стихами, песнями заговорю. Устрою тут тебе мюзикл. Так что давай, поддержи меня, скажи что-нибудь матом, пока мы окончательно не осоловели.

— Х… — засмеялась Аврора.

— Молодец! — одобрила Даша. — Ладно, приятного аппетита. Кстати, если хочешь реальной благодати — сходи в оранжерею. Там такие лимпампусеньки — закачаешься. Ахматову читают.

— Не надо! — отмахнулась Аврора. — Я лучше порноканал на сон грядущий посмотрю. А ты, я смотрю, в себя приходишь! — заметила она, уставившись на полную сил Дашу.

В том смысле, что вид у Даши, конечно, был разомлевший, но она уже не была понурой, несчастной, раненой Дашей. Она была той, прежней, которую Аврора знала и любила последние два месяца, — немного циничной, немного нахальной, но обаятельной и энергичной.

— А ты думаешь, все это зря? — спросила Даша и разом откусила половину сандвича. — Надо сегодня поужинать по-человечески, а то мы одни бутерброды едим… — сказала она и растеклась по стулу. — Слушяпать… — пробормотала она загадочное, сократив фразу до предела, и потащилась в дом. Аврора же заметила шезлонг с матрасом, не без труда переползла на него, закрыла глаза и сладко заснула.

Глава 15

— Очнись, соня… — услышала она сквозь сон.

Аврора с трудом разлепила глаза и уставилась на Дашу.

— Пойдем кофе пить, — пригласила ее Даша.

Аврора что-то пробубнила и попыталась перевернуться на другой бок, но уткнулась носом в ручку кресла.

— Блин…

Даша бесцеремонно вытянула ее из шезлонга и поволокла подругу, которая упиралась и хныкала, на веранду. Вечером стало свежо — на улицу надо было надевать свитер, но в комнатах, даже с открытыми окнами, было тепло и уютно.

Аврора с недовольным видом налила себе кофе, разбрызгав его по столу, и сделала жадный глоток.

И вдруг глаза у нее раскрылись, заблестели, и она с удивлением взглянула на Дашу.

— Что это? — Она скосила глаза на чашку.

— Кофе, — ответила Даша.

— Но почему он… такой?

— Потому что здесь все — самое лучшее, — пояснила Даша, сделав умное лицо.

С первого же глотка к Авроре вернулась жизнь — сна как не бывало, и настроение так поднялось, что она чуть было не ляпнула насчет того, что Донат на Даше обязательно женится, а она, Аврора, станет крестной их третьего ребенка, и все такое… Но, к счастью, вовремя сдержалась.

Даша отняла у Авроры чашку и велела:

— Иди умываться, к нам скоро придут гости.

В ванной Аврора нашла кремы розового цвета, много гелей для душа в стеклянных бутылях, цветочные духи. Она выбрала сирень и нежнейшие бледно-розовые полотенца.

Выходя из ванной, девушка услышала громкие вопли. В гостиной несколько женщин кричали и хохотали — выяснилось, что таким образом они радуются встрече. Кроме Лены там были еще две девушки — одна высокая, спортивная, с высокой грудью, длинными блестящими волосами, вторая — полная блондинка с длинным еврейским носом и большими карими глазами.

— Это Аврора! — громко представила подругу Даша. — А это Дина и Наташа!

— Привет, Аврора! — хором поздоровались девушки.

— Ну, пошли? — Блондинка от нетерпения подпрыгивала на месте.

— Ага, — кивнула Даша.

Девицы швырнули Авроре какой-то тюк от «Гуччи» и понеслись на чердак. Наверху они принялись вытряхивать из баулов тряпки, косметику, бигуди, белье…

— Я сразу сказала, что буду в розовом! — кричала блондинка Наташа, выдирая из рук Дины прозрачный пеньюар, отделанный гагачьим пухом.

— Я думала, ты говоришь вот об этом! — свободной рукой Дина выхватила из кучи одежды ярко-розовый корсет в ленточках, кружевах и бантиках.

— Только такая проститутка, как ты, могла подумать, что я надену подобную мерзость! — от злости Наташа даже покраснела.

— Какая прелесть! — ахнула Даша, рассматривая фантастической красоты ночнушку наподобие балетной пачки. — Только она мне, кажется, велика…

Дина потянулась и выхватила у нее пачку:

— О! Чудо, красота!

Она оставила Наташу с халатом, выскользнула из платья, натянула пачку, и заохала, и заахала, разглядывая себя в зеркале.

— Правда красота!

Блондинка тем временем скинула слишком короткую для ее полных бедер джинсовую юбку и надела розовую прозрачную рубашку, а на нее — пеньюар.

Лена вывалила из большой сумки кучу обуви, а Наташа выхватила оттуда розовые туфельки без задника, в тон халату отороченные ярко-розовым пухом.

— Шикарно! — похвалилась она перед зеркалом. — Подвинься, лошадь! — Она толкнула Дину.

— Блин… Ты, колобок, не болтайся под ногами! — рявкнула на нее Дина.

— Зато я сексапильная! — воскликнула Наташа.

— Ты сексапильная? — расхохоталась Дина. — Да в тебе секса не больше, чем в пепельнице!

— Лучшие подруги, — кивнула на них Лена.

Она в это время мастерски открыла бутылку с шампанским, выложила икру в икорницу, нанизала креветки на шпажки и выставила закуски и бокалы на низкий столик.

— Шампанское! — воскликнули Дина с Наташей и бросились к бокалам.

Аврора тем временем откопала чулки с подвязками в оборочку, черный корсет, вышитый бисером, и коротенькие шелковые панталоны с бантиками. Даша швырнула ей черные туфли с бантами со стразами и фальшивым жемчугом, а сама облачилась в колготки в сеточку и бархатное красное боди. Лена же надела золотистое белье, сверху набросила белый кружевной халатик, который едва прикрывал бедра, и они принялись делать друг другу прически.

— Короче, когда я первый раз увидела Доната, у меня из ушей пар повалил, — активно жестикулировала Наташа. — Понимаете?

Все закивали, а Наташа прикрикнула на Лену:

— Не тряси головой, я тебе сейчас тени по всему лицу размажу! Так вот, — продолжила она, — там были еще две «эйфелевы башни» из агентства «Элит», но я спросила себя: «Детка, а чем ты хуже?» — Она гордо тряханула головой, позабыв, что у нее на волосах два комплекта бигуди. — Знаете, девочки, я так и не поняла, по какому принципу он выбирает женщин — то ли всех подряд, то ли каждую вторую? И стоило на все это тратить душевные силы? Я с утра проснулась и подумала: ну, где я и где он?

— Так все думают, — буркнула Дина. — Смотришь на него, и точно знаешь — ничего не получится. И так делается тоскливо…

— А за мной он даже ухаживал, — похвасталась Лена.

— Да ну? — ахнули все.

— Да! Мы прилетели в Италию, пошли в ресторан, потом в кино, потом на танцы. Вот на танцах я и сдалась. — Она вздохнула. — Рядом с ним что-то такое происходит… Думаешь: «Да я все про него знаю, зачем зря расстраиваться?», а потом — бац, и сносит крышу! Решаешь: «Только один раз!» А он больше и не предлагает! Хотя мы где-то месяц жили на той вилле, но уже через неделю туда зачастили актрисы…

— Слушайте, да он просто подстилка! — воскликнула Аврора.

Все расхохотались.

— Не все так просто! — Дина взмахнула бокалом шампанского.

— А какая у него задница… — взвыла Наташа.

— Слушай, я бы на твоем месте родила от него не задумываясь! — воскликнула Лена. — Хочешь, я буду суррогатной матерью?

— Я все равно не понимаю, почему мы вообще о нем говорим! — возмущалась Аврора. — Ты, Даша, о себе подумай. Дело не в нем, а в тебе! Сейчас не он выбирает, а ты! Если ты не захочешь, ребенка не будет. Это ты ему нужна. Что, не ясно?

Они почему-то слушали ее, открыв рот.

— Вы ведьмы или кто? — Аврора подбоченилась. — Сидите тут, как школьницы, пускаете слюни, а все дело в каком-то самодовольном мужике, который ведет себя, как Хью Хефнер, а вы — как курицы. Да пошел он к черту на рога! Даша, ситуация складывается та, что ты можешь зачать ребенка от красивого, умного и богатого мужчины. Это хороший вариант, а любовью мы его окружим, и все такое!

— А как же большая любовь? — спросила Даша.

— Я — твоя большая любовь! — Аврора стукнула себя кулаком в грудь. — Честное слово! Сколько женщин рожали от большой любви, а потом эта любовь исчезала со своей секретаршей и не могла вспомнить, какого пола у него ребенок — мальчик или девочка. Ты же не в магазине бытовой техники — это жизнь, гарантий никто не дает!

— Действительно, — поддакнула Наташа. — Совершенно согласна. Мой третий муж ушел от меня потому, что я не умею готовить. А через неделю я встретила его в ресторане с девицей лет пятнадцати и спросила: «Ну и что, она тебе готовит?» А он отвечает: «Нет, зато она каждый вечер в постели делает то, что мне нужно». Вот на что меня променяли! Это нормально?

— Вот-вот, — поддержала разговор Дина. — А у меня был парень, с которым мы жили два года, и он ушел от меня потому, что, как выяснилось, комплексовал из-за моего роста. Все дело в сантиметрах!

— А может, у него не хватало сантиметров? — захихикала Лена.

— Хватало, только ему так не казалось! Наоборот, он был уверен, что у него очень маленький, и все время лишь о том и говорил. Меня просто достало — только ляжем в постель, он спрашивает: «Тебе он нравится? Ты его чувствуешь?» В результате я подсунула ему статью об увеличении пениса, а парень обиделся.

— А у меня был такой, который все время говорил о большой груди: отбирал у меня журналы мод, сидел и бубнил: «Посмотри, посмотри, какие буфера!» — подхватила Аврора. — Стыдно было выйти в люди: пялился на всех баб с большими сиськами, а я чувствовала себя пособницей маньяка. Потом начал приставать: «А не хочешь ли, дорогая, сделать операцию?» Но я сказала: «Либо ты смиришься с тем, что я такая, какая есть, либо мы раз и навсегда закроем эту тему!»

— И что? — поинтересовались девушки.

— Он ушел к моей подруге, у которой был четвертый размер.

— К подруге? — удивилась Даша. — Хорошие у тебя подруги!

— Она потом мне позвонила и сказала: «Ну, ты же сама жаловалась, что он тебя достал!» Типа она мне помогла!

— А ты что?

— А я сказала, что мне нравится, когда мужчина любит меня целиком, а не частями.

— Но это неправда, что маленькие мужчины покупают большие машины! — воскликнула вдруг не совсем к теме Дина.

— Неправда, — согласилась Даша.

— Правда! — возразила Аврора. — Даже если в смысле роста и веса у мужчины все в порядке, значит, ему не хватает ощущения собственной значимости! А ведь женщины, наоборот, почему-то любят маленькие машинки! Помните, был такой прикол — лет пять назад подружки бандитов поголовно ездили на джипах «Мерседес»?

Девушки продержались до шести утра — под конец говорили уже с закрытыми глазами. Но остаться спать в гостях не захотели — разбрелись по домам.

— Ну, что? — спросила Аврора, вытирая макияж с глаз.

— Что «что»? — буркнула Даша.

— Решила что-нибудь? — не в силах злиться, уточнила Аврора.

— Да, — кивнула Даша. — Завтра едем к Донату и вступаем в переговоры. Рожать сейчас модно, — с мрачным видом сообщила она.

Аврора хотела выпытать, что задумала Даша, но сил не было никаких. Подруги разбрелись по комнатам и заснули в самых удобных на свете кроватях, которые пахли лавандой и ладаном.

Наутро Аврору разбудила горничная, подала кофе, фруктовый салат и круассаны с маслом и апельсиновым джемом, после чего отвела на процедуры. Сначала Авроре сделали тонизирующий — то есть очень болезненный массаж, а потом ее уложили на кушетку и намазали чем-то бледно-розовым. Когда эта штука подсохла, стало очень жарко, кожа горела, и страшно хотелось пить. Аврора мучилась с полчаса, а когда сняли пленку, в которую превратился крем, оказалось, что все тело красное, как после бани. На сей раз ее всю смазали бесцветным гелем и поместили в камеру с чем-то вроде жидкого азота — сначала было прохладно и приятно, а потом стало прохладно и неприятно. Но после ванны, усыпанной лепестками мандаринового дерева, Аврора почувствовала себя лучше, а когда взглянула в зеркало, ахнула: кожа была совершенной — персиковая, гладкая, блестящая, как после припудривания светоотражающей пудрой. И ни прыщика, ни складочки, ни пятнышка!

— Обалденно… — прошептала она и подумала, сколько же стоят такие преобразования.

Ей снова уложили волосы, освежили маникюр, накрасили и только тогда вывели к Даше, которая тоже светилась. Их платья за ночь почистили, отгладили, но Даша заявила, что второй раз ту же самую одежду не наденет, и подруги прошли в комнату, где их ждала стилист, которая привезла из модного магазина одежду, белье и обувь. Даша выбрала темно-синие джинсы, фиолетовый кожаный бомбер[Кожаная куртка типа «пилот». (Примеч. авт. )] от «Гуччи», как у Мадонны, свитер с воротом «хомут» цвета фуксии и сливовые сапоги.

— Теперь я яркая и агрессивная. Ясно? — спросила она, сделав выпад ногой в сторону Авроры.

Аврора не обратила внимания — она увлеклась джинсовой юбкой с косым разрезом и серебристой водолазкой.

— Ты думаешь, это как-то повлияет на результат переговоров? — с сомнением поинтересовалась она.

— Это повлияет на меня, — парировала Даша. — И на тебя, если ты не дура.

— Вообще-то я дура, — отрезала Аврора. — Я тебе что, сразу не сказала?

— Я догадалась! — фыркнула Даша и занялась аксессуарами.

— А тебе не кажется, что пятьдесят процентов жизни мы тратим на переодевания? — поинтересовалась Аврора, развалившись в кресле.

— Как я рада, что ты это сказала! — воскликнула Даша. — Я тоже подумала, что мы уделяем своему внешнему виду слишком мало времени.

— Слушай, да ты сегодня на нервах, — поддела ее Аврора. — Волнуешься?

— Не то слово… — вздохнула Даша.

Наконец они собрались, несмотря на то что Даша упиралась и кричала, что браслет не подходит к ошейнику. Аврора улыбнулась стилистке, помахала рукой и выволокла Дашу из здания.

Они выгнали машину из гаража и выехали в зиму, которая по необъяснимой причине у нас называется весной. Это было странное чувство — знать, что позади, за воротами, осталось лето, цветет жасмин, а здесь, в миру, — сугробы и противная слякоть.

За несколько километров до яхты Доната Даша поехала все медленнее и медленнее. Когда она сбавила скорость до первой передачи, Аврора нажала на гудок, чем отпугнула группу школьниц, которые с разбега ломанулись на переход.

— Ты чего?! — взорвалась Даша.

— Ничего! Перед смертью не надышишься! — рявкнула Аврора.

— Ты права, — согласилась Даша и нажала на газ.

Через пару минут они парковались напротив яхты.

— Посидишь? — предложила Даша.

— А может… — растерялась Аврора, желая предложить подруге поддержку.

— Нет. Я сама, — жестко ответила та.

— А зачем тогда я переодевалась? — уже вслед ей крикнула Аврора.

— Чтобы меня не нервировать, — бросила Даша и скрылась из глаз.

Аврора торчала в машине полтора часа, слушая радио. Теперь она уже знала, как зовут всех питерских диджеев, прочитала прошлогодний «Космо», валявшийся в бардачке, и выпила три стаканчика кошмарного кофе из пакетика «три в одном», который продавался в ближайшей палатке.

Наконец Даша вернулась, и выражение лица у нее было странное.

— Все в порядке? — забеспокоилась Аврора.

— О да, — кивнула Даша.

— А что у тебя с лицом? Такое впечатление, что ты убила Доната и скормила акулам.

— Почти, — усмехнулась Даша.

— Ты темнишь! — упрекнула ее подруга.

— Да! — не стала отрицать Даша. — Просто пока я не могу тебе ничего рассказать. Не обижайся, правда не могу. Так надо. Отвлекись. Мы сейчас поедем к Зое, все спланируем…

— Это не опасно, то, что ты задумала?

— Не уверена. Но там посмотрим.

У Зои девушек ждал сюрприз. Сначала охранник не хотел их впускать. Потом Зоя долго не брала трубку, после чего девушкам все же позволили войти, но то, что они увидели, потрясло их до глубины души. В доме не было ничего. Голые стены — ни мебели, ни обоев, ни краски на потолке, а по пустым комнатам бродили рабочие в серых комбинезонах.

— Ну вот что вы приперлись? — послышался звонкий голос Зои.

— Бабушка… — пробормотала Даша.

Было чему удивиться — Зоя так преобразилась, что родная внучка с трудом ее узнавала. Вместо ярких вещей — строгий белый костюм по фигуре. Вместо пышной прически — прямые волосы и челка в стиле «диско». Косметика «естественной» гаммы. Тонкий золотой браслет с бриллиантами, скромные сережки, колечко… Конечно, она выглядела шикарно, но совсем не похоже на себя.

Оценив реакцию девушек, Зоя усмехнулась:

— А вы что, думали, я до смерти буду ходить, как пугало?

— Но ты не была пугалом… — Даша замахала руками.

— Не спорь со мной! — строго произнесла Зоя. — Шубу мне принесите! Эй! — закричала она.

Откуда-то вынырнул молодой человек с белой норковой шубой, накинул ее на плечи Зое, та вынула из сумочки сигарету, закурила и распорядилась:

— Поедемте ужинать.

В ресторане она постоянно оглядывалась.

— У тебя что, мания преследования? — одернула ее Даша.

— Нет, просто интересно, какое впечатление я произвожу в новом образе, — ничуть не обидевшись, ответила Зоя.

— А что с домом? — спросила Аврора.

— Ремонт, — сообщила Зоя. — А что, мне всегда жить в борделе?

— Но это же был твой бордель! — расхохоталась Даша.

— Я не цепляюсь за свои ошибки. — Зоя задрала подбородок. — В отличие от тебя.

— То есть?

— Что у тебя за интрига с Донатом?

— Ленка звонила? — покраснела Даша.

— Да! — с вызовом ответила Зоя. — А ты думала, тайну твою она унесет с собой в могилу?

— Черт, бабушка…

— Я же просила на людях не называть меня бабушкой! Какая я тебе бабушка, если выгляжу на сорок?

— А кстати, я не поняла, отчего весь этот бред с Кириллом, если вы в семьдесят выглядите в два раза моложе? — встряла Аврора. — Зачем Алисе это надо?

Опешив от произнесенной вслух цифры «семьдесят», Зоя в конце концов взяла себя в руки и тихо произнесла:

— Мы живем лет до ста, до ста десяти — и при желании можем отлично сохраниться, — тихо произнесла Зоя. — Но потом умираем, как и все. А она хочет жить вечно, или хотя бы лет пятьсот-шестьсот. Так что с Донатом?

— Донат должен окрутить Алису, отобрать кольцо, а я в обмен должна родить ему наследника или наследницу, — зло ответила Даша.

— Я не о том, — усмехнулась Зоя. — У тебя с ним что? Любовь?

Даша отвернулась.

— А какое это имеет значение? — воскликнула она наконец.

— Вот такое, — Зоя раскинула руки. — Или еще больше. Если ты не остановишься, будешь страдать всю жизнь.

— И как, интересно, мне остановиться? — взбесилась Даша. — Мама перестала любить отца, а? Или, может, это у нас семейное проклятие?

— Нет, не проклятие, — спокойно ответила Зоя. — Это семейная глупость.

— Отлично! — воскликнула Даша. — Но у меня-то есть ты — в качестве фильтра от глупости, так что не беспокойся — я справлюсь! В свое время.

— Современные женщины хотят иметь все. — Зоя повернулась к Авроре. — И карьеру, и любовь, и прекрасную кожу. В мое время это считалось несовместимым.

— Любовь и карьера? — уточнила Аврора.

— Карьера и хорошая кожа. Ладно… — вздохнула она. — Алиса четыре раза в неделю бывает в салоне SPA, три раза ходит в спортзал, по вторникам и четвергам обедает с подругами во французском ресторане «Транжира», ну и бессистемно ездит по всяким вечеринкам. Пользуйтесь!

— А твой человек за ней все еще наблюдает? — спросила Даша.

Зоя кивнула.

— Пусть Донату позвонит, — распорядилась Даша.

Вечером подруги балбесничали дома — Аврора смотрела «Отчаянных домохозяек», а Даша принимала ванну для ног. И вдруг раздался звонок в дверь.

— Это еще кто? — насторожилась Аврора.

— Серийный убийца? Терминатор? Алиса? — предположила Даша. — Открой, а… — попросила она.

Аврора подошла к двери, посмотрела в глазок — и тут же отпрыгнула как ошпаренная. Ворвалась в комнату и громким шепотом забормотала:

— Там… он… Что ж делать?.. Иди сама…

— Что такое?! — смутилась Даша.

— Там… Донат! — задыхалась Аврора.

— Ой, черт! — Даша вскочила, опрокинула ванночку, поскользнулась в луже, едва удержала равновесие и схватила Аврору за грудки. — Ты что, смотрела в глазок?

Аврора кивнула.

— И не открыла? — зашипела Даша. — Он теперь будет думать, что мы — полные идиотки!

— Но ведь это правда… — заскулила Аврора.

Они заметались по комнате — Даша скинула халат, влезла в джинсы, не нашла свитер и умчалась в гардеробную, процедив сквозь зубы:

— Дверь открой!

Аврора мужественно подошла к дверям, отперла замок и уставилась на Доната, который был в простом черном пальто и джинсах.

— Привет! — сказал он.

Аврора кивнула и посторонилась, пропуская его в квартиру. Почему, ну почему он такой?

— Подожди… — сказала она и бросилась по коридору. Спохватившись, крикнула: — Проходи в гостиную!

Аврора вломилась в гардеробную, прижала Дашу к стене и возопила, правда, шепотом:

— Черт! Черт! Черт! Ну почему он самый привлекательный мужчина на свете?!

— Не самый, — флегматично ответила Даша.

— А кто самый? — удивилась Аврора.

— Например, Лени Кравиц. — Даша отпихнула Аврору.

— Кравиц? — задумалась Аврора. — Да, конечно… То-то я думала… А Питт?

— Я тебя умоляю! — воскликнула Даша. — Питт — так, простачок, которому повезло…

— А Кравиц в самом деле? — удивлялась Аврора.

— А что, есть сомнения? — усмехнулась Даша.

— Но почему? — Аврора всплеснула руками. — Почему они такие?!

— Потому что! — рассердилась Даша. — Ну, посуди сама, откуда я могу знать? Так уж вышло. Есть самые богатые, есть самые умные, а есть самые красивые и сексуальные. Такова жизнь.

— И что же делать нам, простым смертным? — развеселилась Аврора.

— А мы не простые, — прищурилась Даша. — Мы как раз самые умные.

Она наконец натянула свитер, распахнула дверь и решительно направилась в гостиную.

— Привет, дорогой. — Она поцеловала Доната и устроилась в кресле напротив него, положив ногу на ногу.

Аврора заметила, что Даша успела влезть в шикарные туфли без задника на высоком каблуке.

— Ну что ж… — Донат развалился в кресле, и девушки как зачарованные уставились на его мускулистые ноги. — Давайте сделаем так: завтра будет вечеринка в честь открытия салона Олега Бирюкова. Я все узнал — ваша Алиса там будет, причем одна — Кирилл сейчас в Голландии. Вот приглашения…

— Ты что, хочешь, чтобы мы тоже туда пошли? — возмутилась Даша.

— Обязательно, — ухмыльнулся Донат. — Ты меня ей представишь.

— С какой стати?!

— Когда Алиса увидит, как ты на меня смотришь, она сделает все, чтобы тебе насолить, — заявил Донат и посмотрел Даше в глаза.

— Но… ты… А ты не много о себе думаешь? — только и сумела произнести Даша.

— Ну, что ты! Я еще сдерживаюсь. — Донат как-то нехорошо поглядел на нее.

— Ну ты и нахал! — выдохнула Даша.

— Так мы договорились? — Донат поднялся с места.

— Как скажешь… — Даша пожала плечами. — Ты — босс.

Урод! — воскликнула Даша, когда он ушел. — По-моему, он еще и садист!

— Да, что-то я не поняла эту сцену… — согласилась с ней Аврора. — Мудрит он…

— Слушай! — воскликнула Даша. — А пойдем в бар?

— Ты выпить хочешь? — удивилась Аврора.

— Развеяться, — пояснила Даша. — Стены давят…

Они быстро оделись — без претензий: майки и джинсы, — спустились на улицу, прошли пару кварталов и зашли в приятное заведение в стиле английского паба.

Устроились за столиком у окна, заказали коктейли, закурили, и тут в бар вошла девушка. Точнее, две девушки, но вторая была лишь жалкой копией первой, о ней и говорить не стоит. А первая… Светло-русый хвост торчал из выреза бейсболки, короткая стильная куртка с меховым воротником, укороченные брючки карго, стильные сапоги на невысоком каблуке. Девушка и одета была вроде как неброско — этакий повседневный стиль, все коричневое, — и почти не накрашена, но отчего-то все взгляды сразу обратились на нее. Посетители вели себя, как обычно, — продолжали пить, есть и говорить, но все равно в заведении повисла тишина — все приглядывались к новенькой.

Даша как-то слишком быстро осушила стакан с коктейлем, наклонилась через стол и прошептала:

— Вот сучка!

Аврора незаметно кивнула:

— Вон та?

— Угу, — буркнула Даша.

— Ну, в общем… милая девушка… — не без усилий произнесла Аврора.

— Конечно! — воскликнула Даша. — Просто прелесть! Я такой никогда не буду — мне ничего не светит.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Аврора. — Да ты в сто раз ее круче!

— Понимаешь… — Даша растеклась по столу. — Я могу накрутить волосы на бигуди, надеть декольте до колен, но я все равно не стану такой. Ты посмотри — она же каждую секунду думает, какая она хорошенькая, какая она сексуальная…

— А ты нет? — расхохоталась Аврора. — И мне это говоришь ты?

— Не-а… — Даша помахала указательным пальцем. — У нее — броня. Она считает, что она — куколка. Причем она не ведьма, так — обычная шмара. Но ты посмотри — все женщины ее ненавидят!

— Знаешь, у меня в институте была знакомая, так она даже спала, как в кино, — вся такая возвышенная, сладенькая, и волосы у нее во сне не растрепывались, и глаза не опухали. А позу, в которой она спала, мы даже сфотографировали — просто совершенство!

— О чем я и говорю! — кивнула Даша. — Вот ты как спишь? — спросила она и тут же сама ответила: — Одну ногу прижимаешь к подбородку, руки в узел и кряхтишь.

— Я кряхчу? — поразилась Аврора.

— Еще как! И завываешь иногда.

— Ладно, я тебе расскажу другую историю, — сказала Аврора. — У меня была знакомая — она на радио в пиар-отделе работала. Анжела. Такая толстенькая татарка, но симпатичная — не то чтобы красивая, но очень милая и… своя в доску. В общем, все у нее, как у всех, — мужчины разбегаются, на работе все не слава богу. И вот однажды мы идем в гости, идем по двору и видим: гараж, перед ним машина — сумасшедший «мерс», неземной красоты. А под щетками у него записка: «Уважаемый владелец гаража! Извините, что закрыл выезд, мой телефон такой-то такой-то, я в пятом подъезде». И тут Анжела выхватывает мобильный, звонит этому «Мерседесу», минут десять гонит несусветную чушь типа: у вас улетная машина, всегда мечтала выйти замуж за такого человека… Он ее таки приглашает на чашку кофе, они встречаются, он оказывается охренительно богатым бизнесменом, к тому же почти молодым и почти красивым, они встречаются два года, у них все чудесно…

— Не знаю, — задумчиво произнесла Даша. — Она меня все равно бесит. — Даша покосилась на девушку, к которой уже клеился целиком соседний столик, за которым сидели несколько молодых людей.

— Наверное, поэтому ты и ведьма. — Аврора развела руками.

— Наверное, — согласилась Даша.

Когда они выходили из заведения, Даша покачнулась, задела рукой девицу, что-то пробормотала и сделала странный жест рукой.

— Ты чего? — опешила Аврора.

— Завтра у нее на лбу вскочит бубон, — усмехнулась Даша.

— Но это же нехорошо! — возмутилась Аврора.

— Да? Я же ведьма, детка! Забыла? А для нее это будет небольшое, но полезное испытание. Ты же не думаешь, что она покончит с собой из-за прыща?

— Не уверена, — пожала Аврора плечами. — Пожалуй, такая может…

Они расхохотались и побрели домой.

Глава 16

— Знаешь, надо одеться так, чтобы она прямо вышла из себя! — уверяла Даша.

— Но Алиса-то выглядит довольно скромно! — протестовала Аврора. — Хотя и шикарно.

— Да ладно! — отмахнулась Даша. — Наверняка она не всегда так одевается. Я просто уверена, что в свободное от изнасилования мужчин время она ходит в дешевом красном корсете из латекса и в ботфортах с бантиками!

— А ты Зое позвони, узнай!

Даша поговорила с бабушкой, покачала головой и сказала:

— Всегда. И что это нам дает?

— Это дает нам повод лишний раз заметить, что Алиса — подлая лицемерная тварь, маскирующаяся под приличную женщину! — бодро доложила Аврора.

— Само собой, — кивнула Даша и задумалась. — Понимаешь, нам надо ее раззадорить…

Они долго рылись в гардеробе, но в конце концов выудили маленькое черное платье — настолько маленькое, что сначала приняли его за маечку, и немного безумный, сине-золотой корсет с пышной, но короткой юбкой.

— То есть мы будем похожи на деревенских модниц, которые приехали в столицу, собираясь выйти замуж за миллионера? — ужаснулась Аврора.

— Ну… Питер ведь не столица, — глубокомысленно заметила Даша. — Не будем сильно краситься и сойдем за Сергея Зверева.

— При чем тут он? — рассмеялась Аврора.

— При том, что он всегда выглядит так, будто только что снимался для «Vogue». А это, милочка, дурной тон.

Они напялили на себя вещи, взбили волосы и по стеночке (чтобы не нарваться на соседей) добежали до машины.

— Нет, в принципе это все довольно секси… — без особой уверенности в голосе произнесла Аврора.

— Ну да, если бы только было надето на ком-то другом, — поправила ее Даша и завела мотор.

Нельзя сказать, чтобы они растворились в толпе, но и не то чтобы очень выделялись: среди гостей были дамочки, одетые и похлеще, особенно те, кого Даша обозвала жертвами тлетворного влияния Ксении Собчак.

— Женская вариация Сергея Зверева, — пояснила она. — Только с претензиями на высшее образование.

Вокруг Доната по кругу ходили дамы, которые еще недостаточно выпили, чтобы вешаться ему на шею. Дамы за сорок, женщины чуть за тридцать, девушки в самом расцвете сил, молодые девицы — все они жадно смотрели на него, шушукались и, видимо, обсуждали, как к нему подкатить и есть ли у них шансы.

Донат занял выгодную позицию — не очень близко к столу, где была толпа, но и не слишком далеко от центра зала, куда поневоле выносило прибывающих гостей.

И наконец явилась она. В чем-то серо-жемчужном и бледно-сиреневом в стиле Стеллы Маккартни, на умеренном каблуке, вроде как почти без косметики — этакая Лолита с блестящими губами… И, разумеется, тут же она заметила его. Острый взгляд — за мгновение оценила с ног до головы и тут же потупила взор. Снова посмотрела — взгляд «секси», вспыхнула и отвернулась.

— Вперед! — Даша толкнула Аврору и уверенно направилась к Донату.

Они расцеловались — на публику, шумно — и принялись оживленно болтать. Аврора и сама не понимала, что несет — главное, надо было веселиться, и она веселилась, хоть и не всегда понимала, где шутка, а где — нет, потому что волновалась, как в школе на контрольной по химии, которую не знала совсем. По сценарию именно Даша должна была «заметить» Алису, поздороваться и представить ее Донату. Но Даша все «не замечала» ее и «не замечала» — Донат уже удивлялся, Аврора нервничала, а Даша хохотала и улыбалась.

— Дарья! Аврора! Девочки, как я рада вас видеть, прекрасно выглядите, привет! — подошла к ним Алиса сама и широко улыбнулась Донату.

Даша праздновала победу — еще бы, Алиса не выдержала, первая подошла — значит, есть интерес.

— Привет, — довольно мрачно поздоровались с разлучницей подруги. Зачем было изображать вежливость, если война объявлена?

Алиса стояла, выжидала — и улыбалась, улыбалась, улыбалась. Разумеется, Донату. А Даша все молчала.

— Это Алиса, это Донат, — подсуетилась Аврора.

— Очень приятно, — с особым выражением произнеся слово «очень», Алиса протянула Донату руку.

Тот руку взял, но приблизился к Алисе и троекратно расцеловал. Алису, как с удовольствием заметили подружки, повело. Правда, держалась она стойко.

— Пойдем показ смотреть, — предложила Аврора.

— Да, а то места займут! — предупредила Даша.

— Я бы еще выпила шампанского, — проворковала Алиса.

А Донат просто показал недопитый стакан.

— Вы идите, я вас догоню, — сказал он.

Алиса вздрогнула. Не «мы», а «я». А это значит, что она не произвела на него должного впечатления.

— Хорошо. — Даша пожала плечами и, виляя бедрами, направилась к подиуму.

— Надеюсь, она сразу же не схватит его за ширинку? — волновалась Даша.

— Хотелось бы… — мечтательно произнесла Аврора. — Мы тогда быстро отнимем кольцо и уедем домой.

Даша с яростью посмотрела на нее, но ничего не сказала и сделала вид, что увлечена модами. Показ был отличный, но девушки так переживали — каждая по своему поводу, что почти ничего не увидели. Черные платья, что-то серое — перед глазами все сливалось.

— Они не придут, да? — с тоской спросила Даша, когда больше половины девушек промаршировали по языку.

— Н-да, пропали наши любовнички… — заметила Аврора и охнула — Даша крепко наступила ей на ногу. Воскликнула: — Да уймись ты!

Но Даша была не в себе. После дефиле она накатила три или четыре бокала с шампанским, расклеилась, и Аврора утащила ее на улицу.

— Где тут такси ловить? — крикнула Аврора, которой почему-то казалось, что пьяная Даша хуже слышит.

— Нигде! — воскликнула Даша. — Идем к машине!

— Я с тобой не поеду! — сопротивлялась Аврора.

— Почему это? — обиделась та.

— Да ты на ногах не стоишь!

— И что? В машине стоять не надо — это не трамвай! — Даша вырвалась и пошла на стоянку.

Аврора, поклявшись себе, что не даст подруге вести машину, побежала за ней.

— В машину она со мной не сядет… — ворчала Даша. Она открыла заднюю дверь и устроилась на пассажирском сиденье. — Ну, что, клюшка, поедешь с пьяной женщиной или на метро покатаешься?

— Ты ополоумела? — рассердилась Аврора, полезла за Дашей и только тут заметила, что на месте водителя сидит какой-то усатый гражданин. — Ой, вы кто? — воскликнула она.

— Это водитель Зои, — пояснила Даша. — Я попросила его за нами заехать. Сядешь ты наконец?

По дороге Даша потребовала еще шампанского и, как Аврора ни сопротивлялась, вынудила шофера остановиться у супермаркета. Купила там бутылку и вскрыла прямо в машине — правда, аккуратно.

Когда они вернулись домой, Дашу уже шатало из стороны в сторону. А тут еще лифт опять сломался, и пришлось Авроре пешком чуть ли не на руках тащить ее до квартиры.

— И чего ты так набралась? — возмущалась Аврора, когда Даша в очередной раз выскользнула у нее из рук и попыталась завалиться на лестницу.

— Хочу есть! — потребовала Даша, когда Аврора в конце концов прислонила ее к стене и попробовала открыть дверь. — Я весь день ниче… не… ла…

— То-то, я думаю, тебя так развезло! Ура, открыла, — обрадовалась Аврора и запихнула подругу в квартиру.

Даша сделала себя яичницу из пяти яиц с колбасой и луком и начала уплетать, весело запивая ее «Вдовой Клико». Аврора же с упреком взирала на этот вандализм, но молчала. Спорить с пьяной и, кажется, очень злой подругой ей не хотелось.

Наконец Дашу разморило, и она тихо заснула в гостиной.

— Даш… Даш… Очнись. К нам сейчас Донат приедет, — трясла ее Аврора спустя четыре часа. — Даш, ты ведь не хочешь, чтобы Донат застал тебя в таком виде?

— Не хочу… — пробормотала Даша. — Отвали. Что?! — подскочила она через секунду на кровати.

Оттолкнув Аврору, метнулась на кухню, нашла остатки настоя против похмелья, проглотила двойную порцию, ломанулась в ванную, и сразу послышался звон упавших баночек. Вылетела оттуда через пятнадцать минут с воплем: «Прибери там, быстро!» И кинулась одеваться, по дороге собирая тряпки, в которых они были на вечеринке. Вернулась совершенно спокойная и сказала как ни в чем не бывало:

— Знаешь, мне все-таки кажется, что Мила нас прибьет за вандализм в ее гардеробе. Туфли ей дороже жизни.

— Нашей или своей? — полюбопытствовала Аврора.

Но тут зазвенел звонок, и Даша не ответила, пошла открывать.

Донат скинул пальто, прошел в гостиную, нашел бар, налил коньяку и рухнул в кресло.

— Ну и стервоза эта ваша Алиса… — простонал он. — У нее с ауры только что машинное масло не капает! Грязные мысли, нечистая совесть… Весь набор! Но вообще — дешевка редкостная.

Авроре показалось, что Даша с облегчением вздохнула.

— Ты с ней спал? — спросила Аврора.

— Пока нет. — Донат тряхнул головой. — Рано.

— Что значит «рано»? — на удивление спокойно поинтересовалась Даша.

— Она должна трястись от желания лечь со мной в постель, — пристально глядя на нее, ответил Донат. — Мы же хотим, чтобы она потеряла над собой контроль?

— А ты не мог просто подлить ей клофелин в чай и снять кольцо? — воскликнула Даша.

— А ты не думала, что кольцо нельзя снять против ее воли, только она сама может это сделать? — Донат тоже перешел на повышенный тон. — И чего ты вообще разоралась?

— И чем же вы занимались? — вмешалась Аврора и села так, чтобы заслонить их друг от друга.

Она с удивлением заметила, что с той минуты, как поняла: Даша влюблена в Доната, как сумасшедшая, сама перестала им интересоваться. Почти. Разумеется, он так хорош, что трудно оставаться равнодушной, но это все равно что влюбиться в платье с показа Гальяно — пункт А: недоступно; пункт Б: доступно или недоступно, без разницы, носить это все равно невозможно, так что остается лишь иногда рассуждать насчет того, как хорошо, что кто-то создает столь прекрасные вещи.

— Все было банально до слез, — ответил Донат. — Я повел ее в самый дорогой ресторан и вел себя с ней так, словно выгуливаю двоюродную тетушку своей матери, которая нежданно-негаданно нагрянула из Мариуполя.

— А она? — увлеклась Аврора.

— Она выпячивала грудь, надувала губы и хлопала ресницами, — с легким презрением отчитался Донат.

— А она поняла… — Аврора смутилась, — что ты не просто, ну… человек?

— Естественно, — усмехнулся Донат. — Сегодня она соберет обо мне сведения, и завтра ее можно будет брать голыми руками.

— А почему все-таки уже сегодня нельзя было ее взять руками? — встряла Даша.

— Записать тебе? — предложил Донат. — Я ведь один раз уже объяснял.

— А что, если она не снимет кольцо? — Даша почти кричала.

— Тогда я отрублю ей руку, — холодно ответил Донат и засобирался. — Извините, меня ждут.

— К телкам поехал? — спросила Даша у Авроры, когда он ушел.

— Ну а я-то откуда знаю?! — Аврора всплеснула руками и заперлась в ванной.

Никого не хотелось видеть — она чувствовала, что устала. Устала от всех этих разъездов, от новых впечатлений, даже от роскошного санатория — тоже устала. И ей надоели наряды, туфли на высоченном каблуке, удивительные женщины, ведьмы… Все ос-то-чер-те-ло!

В доме погас свет.

— Ты можешь думать потише! — закричала из коридора Даша и вышла на лестничную площадку.

Когда лампочки опять засветились, Даша поскреблась в дверь ванной.

— Контролируй свои чувства, — посоветовала она, стоя снаружи. — Я же тебя предупреждала.

— А что, опять я виновата? — засомневалась Аврора.

— Ты можешь переживать, но нельзя так бездарно выплескивать эмоции.

— Кто бы говорил!

— Но я держу в себе свои чувства, так как это моя сила, — пояснила Даша. — Люди страдают, если чувства переполняют их, а тебе надо от этого отучаться, так как на этой энергии основано наше могущество. Понимаешь, тупица?

— Вроде… — отозвалась Аврора. — Уйди, а? А то я опять не сдержусь. Меня что-то все сейчас бесит.

— Прекрасно! Только не отпускай это ощущение, не старайся от него избавиться! Заархивируй и спрячь — потом пригодится.

В ванной Аврора отсиживалась долго — она все боялась, что Даша потащит ее в бар, на вечеринку, в гости… Но когда она уже так напарилась, что кожа на пятках стала похожа на загривок шарпея, пришлось выходить. К своему удивлению, Аврора обнаружила, что Даша мирно лежит в кровати и смотрит «Подальше от тебя». Аврора заварила чай и пошла в библиотеку — единственное место, где ей сейчас хотелось находиться. Там было тихо, пахло книжками, на столе стояла лампа под зеленым абажуром, и еще почему-то Аврора больше не боялась ни Книги Огня, ни Книги Воды — ничего. Она сняла с полки несколько брошюрок, разложила на столе, подбросила в камин дров и почувствовала себя совершенно счастливой.

Весь следующий день Аврора сидела в библиотеке — пару раз Даша явилась на каблуках и в нижнем белье, предложила сходить в ресторан, но Аврора категорически отказалась. Следующий раз Даша пришла в халате — с пиццей и колой, поставила все это на стол и исчезла. Аврора же чувствовала себя просто Шерлоком Холмсом, который в тиши кабинета на Бейкер-стрит, среди книжных полок, полосатых подушек и восточных ковров в перерыве между расследованием загадочных происшествий наслаждается трактатами по химии. Если бы еще Даша принесла не пиццу, а борщ с пирожками…

Она отвлеклась от книг и представила, как живет в загородном доме со стеклянной стеной в гостиной на первом этаже, по двору бегает палевый лабрадор, где-то на работе сидит милый уютный муж, и все так солнечно, настроение всегда хорошее, и даже, возможно, где-то там шумят дети — девочка и мальчик… Аврора вздрогнула. Ну… по отдельности это, конечно, хорошо, но когда все фантазии собираются вместе, так становится сладко, что даже горло слипается. К тому же Аврора смутно представляла, как будет существовать в подобной идиллии: все так ровно, гладко, муж — прелесть, дети — очаровательные шалуны… И что? А как же вот это: «Не понимаю, как так можно жить! Я устала, у меня нервный срыв, все — предатели, ухожу в мужской стриптиз-клуб навеки поселиться, дайте водки!» и все такое. Как же без этого жить? Аврора сначала плавно отменила детей (дети — это серьезно, нельзя их сочинять просто для мебели), затем отменила собаку, а поразмыслив, и мужа тоже. Потом перенесла дом в пределы Садового кольца и представила, что встречается с Мэттом Дэймоном — он красавчик, хоть и урод. Жизнь вошла в свою колею, Аврора успокоилась и вернулась к книгам и пицце. Хорошо хоть пицца гавайская: творог, ананасы, ветчина — почти так же прекрасно, как борщ с пирожками.

Вечером Даша заявилась в банном халате, с маской на лице и в роскошных туфлях. Аврора с удивлением посмотрела на туфли.

— Чтобы тонус не терять, — пояснила Даша и развалилась на кушетке. — Что-то он не звонит… — с тревогой в голосе сообщила она.

— Донат?

— Нет! Владимир Владимирович Путин! — воскликнула Даша.

Аврора подумала и тоже встревожилась. Некоторое время ей казалось, что вот Донат придет, увидит, победит — и все будет хорошо. Они же ведьмы, жизнь — сказка… Но сейчас уже не была так уверена. Разве хитрая, самовлюбленная, жадная и беспринципная женщина может настолько увлечься, потерять голову, чтобы отдать самое ценное, что у нее есть, из-за какого-то секса? Конечно, не просто секса, а с Донатом — здесь ставим плюс, но все остальное — жирный минус. Плохая идея.

Он позвонил в пять утра.

— Ну, что? — воскликнула Даша.

Аврора вырвала у нее трубку и включила громкую связь.

— Я привез ее на яхту, — отчитался Донат. — Там было штук двадцать самых красивых моделей, и ты заметь, что питерские модели — не московские, у них у всех задницы, как у Лопес, и грудь, как у Моники Беллуччи. Еще были актрисы, самые успешные бизнесменши… В общем, гнетущая психологическая обстановка. Жестокая конкуренция. Пару раз она меня чуть не изнасиловала, но я отправил ее домой. Девочки, я вот что хочу сказать: просто так эта змея мне кольцо не отдаст.

— И я о том же подумала! — воскликнула Аврора.

— Надо что-то измыслить, — продолжал Донат.

— Вот и измысли! — чуть не со слезами в голосе крикнула Даша. — Ты же умный!

— Да я в вашей женской фигне ничего не понимаю! — обозлился Донат. — Я и так себя чувствую практически жиголо, а теперь ты еще хочешь, чтобы я ломал голову, как вам обчистить эту стерву! Сами разбирайтесь! — И он бросил трубку.

— Если честно, — произнесла Даша после некоторой паузы, — то я вообще не представляю, как тут быть.

— А я представляю, — сообщила Аврора.

— Что? — опешила Даша. — То есть… ты хочешь сказать…

— Надо больше книжки читать, — ухмыльнулась Аврора. — Тебе мама в детстве так не говорила?

— Говорила, — кивнула Даша. — Поэтому я и читаю только глянцевые журналы и объявления о распродажах. Аврора! — взвизгнула она и бросилась на подругу. — У тебя правда есть идея? Правда? — вопила она, сжимая ее в объятиях.

— Уже нет! — пропыхтела Аврора. — Ты из меня все соки вместе с идеями выжала. Пусти!

Даша послушалась, отскочила от Авроры, села на диван, сложив руки на коленях, как примерная девочка, и выдохнула:

— Ну?

— С одной стороны, все вроде бы просто, — начала Аврора. — Понимаешь, есть такие пентаграммы, которые как бы являются символом человека. Ну, в общем, можно сделать знак для любого человека, и все линии этого знака будут отражать линии жизни, чувств, разума и так далее. Но суть магических знаков в том, что линии, которыми ты их чертишь, выходят за рамки нашей реальности. Они вроде как выходят на другой слой существования, и там, на этом слое, ты можешь привести эти линии к определенным событиям… Что, не понятно?

— Полный мрак, — заявила Даша.

— Короче! — рассердилась Аврора. — Объясняю для тупых и необразованных. Во-первых, надо сделать знак Алисы, что в принципе довольно просто — надо ее измерить, есть определенные энергетические точки, на которых основаны знаки, и прощупать ее ауру, чтобы понять форму ее пентаграммы. Это ерунда. Еще надо нарисовать символическую карту реальности и параллельной возможной реальности, в которой Алиса делает то, что надо нам. В реальную реальность мы вписываем знак Алисы и продолжаем линии в нужную нам реальность.

— Вопрос первый: зачем тогда нам Донат? — поинтересовалась Даша.

— Знаешь, если мы можем облегчить себе задачу, лучше это сделать. Психика Алисы будет более податливой.

— Вопрос второй: откуда ты знаешь?

— Да вот прочитала несколько книжек… — Аврора развела руками. — Меня эта тема сразу зацепила…

— Ладно, вопрос третий, — перебила ее Даша. — Ты хотя бы понимаешь, что эта магия, о которой ты говоришь, за пределами возможностей даже самых искусных магов? Она — удел избранных. Я не шучу, по пальцам можно пересчитать людей, которые способны на такие выкрутасы.

— Подумаешь! — отмахнулась Аврора.

— Что значит… «подумаешь»? — опешила Даша.

— Мы можем попробовать. Просто попробовать, — убеждала ее подруга.

— Нет! — воскликнула Даша. — Это опасно, ведь можно повредить грани реальности. Хотя, конечно, вряд ли, наших возможностей хватит лишь на то, чтобы кое-как навалять карту реальности, и то с катастрофическими ошибками.

— Знаешь что! — Аврора поднялась со стула и уперла руки в боки. — Можешь участвовать в эксперименте — можешь не участвовать… Мне все равно. Я лично уверена в своих силах, и я попробую!

— Хм, ей, видите ли, все равно… — вспыхнула Даша. — Тетя-то моя, а значит, между прочим, и проблема моя. Да и вообще, если бы не я…

— Вот только не надо, — довольно спокойно произнесла Аврора, — опускаться до уровня взаимных упреков.

— Да что ты? — воскликнула Даша. — Мне лично очень даже хочется!

— Даша, ну чего ты такой тормоз, а? — Аврора топнула ногой. — Давай все-таки попробуем… Что тебя останавливает?

Даша прикусила губу.

— Хочешь знать правду? — спросила она.

— Безумно! — подтвердила Аврора.

— Если у тебя все получится, я такого не переживу. — Даша села на диван. — Опять выйдет, что даже моя подруга, которая стала ведьмой неделю назад, и то больше соображает в нашем деле, чем я. Я опять стану самой никчемной и жалкой.

— Ты что, подружилась со мной только потому, что я никчемная и жалкая? — с напускным возмущением спросила Аврора.

— Не то чтобы… — Даша покачала головой. — А если честно, то да, рядом с тобой я не чувствовала себя изгоем. И я боюсь, что ты станешь великой и ужасной, а я так и буду барыжить своими кремами и делать вид, что мне на всех плевать. Я же вижу — ты как будто заново родилась…

— Даша! — Аврора обняла подругу. — Все, что со мной произошло хорошего, — только благодаря тебе. Я всю жизнь жила со стойкой уверенностью, что люди смотрят на меня и не видят. Ты дала мне почувствовать другую жизнь — жизнь, где я красивая, сильная, отчаянная, где я — ведьма. Да это же просто чудо, как ты не понимаешь! В твоих силах все-все изменить, а ты сидишь и хнычешь! Давай победим, давай докажем всем, что мы — лучшие! А?

— Ну, давай, — вздохнула Даша.

— Не «ну, давай», — передразнила Аврора, — а «ура»!

— Ура! — чуть повеселее произнесла Даша.

Утром они быстро выпили кофе и помчались в магазин. На грязных витринах старого галантерейного магазинчика — в окнах еще висели плакаты с рекламой зубной пасты 1974 года выпуска — белели наклейки «ремонт». Вход был не только заперт, но и заколочен. Девушки прошли на задний двор и постучали в покосившуюся железную дверь. Дверь приоткрылась — на улицу высунул нос древний старикашка с лицом, поросшим седой щетиной, и в потертой шапке-ушанке.

— Федор Олегович, это я, Даша, внучка Зои, — быстро проговорила Даша.

Федор Олегович некоторое время осматривал Дашу, потом распахнул дверь чуть пошире и пропустил подруг внутрь. Они прошли по темному коридору, и Авроре померещилось, что старикашка то ли вытянулся, то ли расправил плечи… Она хотела поделиться наблюдением с Дашей, но Федор Олегович открыл вторую дверь, и они вышли в светлый чистый коридор, обитый шелком и деревянными панелями. Федор Олегович снял шапку и замызганный тулуп, и Аврора убедилась, что не обманулась — мало того, что он действительно стал выше ростом, так еще и пропала щетина, кустистые стариковские брови, сизый пористый нос — сейчас перед ними был высокий пожилой мужчина с серебристо-седыми волосами, одетый в черный бархатный костюм и белоснежную рубашку с золотыми запонками. Вместо галстука на нем красовался шелковый шарф, а лицо казалось таким ухоженным, словно мужчина три раза в неделю ходит в косметический салон.

— Даша, вы хотите купить что-то определенное? — поинтересовался он.

— Да, — кивнула Даша. — Нам нужен папирус.

— Настоящий? — уточнил Федор Олегович.

Даша еще раз кивнула. Федор Олегович вынул связку ключей и открыл дверь в одну из комнат. Аврора с любопытством заглянула внутрь и ахнула: вся комната была заставлена стопками бумаги. Белоснежная, с крупными волокнами, и белая почти прозрачная, коричневая от старости и желтая, неровная, в рулонах, в листах, разрезанная, сложенная в несколько слоев — какой только бумаги здесь не было!

— Даша, думаю, вы в курсе, но все же предупреждаю — это дорого, — произнес хозяин.

Даша развела руками.

Федор Олегович открыл шкаф — ключ при повороте выбил искры. «Заклятие от взлома», — прошептала Даша на ухо Авроре. Мужчина тем временем вынул из хранилища узкий рулон желтоватой, но все еще довольно свежей бумаги. Достал холщовый мешочек, положил в него рулон и протянул Даше. Та чуть ли не реверанс сделала, осторожно положила рулон на стол и вынула из сумки фиолетовый бархатный кисет.

— Вот, — протянула она его Федору Олеговичу.

Но тот лишь кивнул, указав на стол, обитый черным сукном.

Даша потянула за веревочки и высыпала на стол горсть бриллиантов. У Авроры отвисла челюсть — бриллианты были хоть и не большие, но и не мелкие. К тому же их оказалось так много, что на выручку можно было бы купить шикарный автомобиль. Или приличную квартиру.

Даша с Федором Олеговичем посчитали камни — некоторые он рассмотрел через лупу, пожали друг другу руки. Даша подхватила рулон бумаги и кивнула Авроре — мол, нам пора.

У порога Даша так долго и цветисто благодарила Федора Олеговича — словно получила папирус бесплатно. На улице Аврора спросила подругу:

— Что ты ему отдала? Стразы от Сваровски?

— Щазз! — фыркнула Даша. — Отличные брюлики, один к одному!

— За бумагу?

— Это не просто бумага, — с печалью в голосе произнесла Даша. — Такую бумагу не каждому даже продадут. Понимаешь, то, что мы с тобой собираемся сделать, — из области высшей магии, которую рядовые ведьмы не применяют — не в последнюю очередь потому, что обходится она очень дорого. Линии судьбы переносят в крайних случаях — ну, например, когда существует угроза не личная, а всему человечеству… Последний раз ее применяли во времена инквизиции — когда жгли ведьм. Тогда рисовали общую пентаграмму — этим занимались одиннадцать магов… А еще во время Гитлера…

— Слушай, так ты все знаешь! — обрадовалась Аврора. — Зачем же врала, что и понятия о таких вещах не имеешь?

— Я немного знаю историю, — отмахнулась Даша. — И все. В общем, если у тебя ничего не получится, ты должна мне «Бентли».

— А если у нас все получится — «Бентли» должна мне ты, — парировала Аврора.

— По рукам! — усмехнулась Даша. — Надеюсь, ты выиграешь.

Глава 17

Они вернулись домой, положили бумагу на стол в библиотеке и отправились пить кофе.

— Короче, — сказала Даша. — Нам здорово повезло, что мой дядя приобрел весь магический инвентарь. И слава богу, тетя всегда поощряла такие покупки. У нас есть все, что нужно безумцам, которые решили изменить мир…

— Слушай, я все-таки не Адольф Гитлер, — перебила Аврора.

— Но перед таким колдовством надо очистить ауру, — не смущая ее, пояснила Даша.

— Что еще такое? — насторожилась Аврора.

— Страшная гадость, — призналась Даша. — Но нам просто необходимо избавиться от всего лишнего. Процедура похожа на психологическую баню.

— Это больно? — перепугалась Аврора.

— Нет. — Даша покачала головой. — Но неприятно.

Даша ушла позвонить, а вернулась с Аврориной дубленкой.

— Времени нет, — сообщила она. — Собирайся в темпе.

Они приехали в новый район, и там, среди блочных грязно-белых домов, Даша припарковала машину у подъезда с вывеской «Заратустра. Культурный центр народной индийской культуры. Йога. Энергия как звук. Новое дыхание». Девушки вышли из машины. Пока Даша возилась с сигнализацией, которую ни с того ни с сего вдруг заело, Аврора, открыв рот, читала надписи. Наконец она отвернулась, сделала два шага к машине, прикрыла рот рукой и согнулась от хохота.

— Ты чего? — через плечо бросила Даша, уже направляясь к входу в «культурный центр».

— Мы что, правда туда пойдем? — не сходя с места, спросила Аврора.

Даша остановилась у дверей, обернулась и подбоченилась:

— А что? У тебя есть другие предложения?

— Даша, но ведь бред же какой-то! — воскликнула Аврора.

— Видишь, тетка с ребенком гуляет? — Даша указала пальцем на детскую площадку. — Вот подойди к ней и скажи, что ты ведьма. Она точно подумает, что у тебя бред и что тебе к врачу надо.

— Даш, но «энергия как звук»… — Аврора опять расхохоталась. — Это же за гранью добра и зла!

Даша фыркнула, потянула на себя дверь и вошла внутрь. Аврора громко произнесла «Ха!», достала сигареты, закурила, сделала несколько затяжек. Но на улице курить было неприятно, шел мокрый снег, так что она швырнула сигарету в сугроб и, скорчив недовольную мину, пошла вслед за Дашей.

Внутри, как и следовало ожидать, оказалось паршиво. Вздыбленный серый линолеум, стены, оштукатуренные ерундой «под гранит» — серо-бурая масса в черную крапинку, дешевая серая офисная мебель…

— Даш… — позвала Аврора.

— Чего орешь? — Дверь справа открылась, оттуда высунулась Дашина рука и затащила Аврору внутрь.

В холодной комнате того же стиля, что и коридор, сидела… жар-птица. Так, по крайней мере, Аврора восприняла хозяйку кабинета среди полной безликости и унылости окружающего ее интерьера. Жгучая брюнетка с огромными черными глазами, с яркими чувственными губами, смуглой кожей в голубом, как небо над экватором, платье в веселенькую цветочную расцветку. Платье было совсем не зимнее — легкое, шелковое, но к нему прилагались голубые же — только более темного оттенка — сапоги и шуба из золотистой норки, накинутая на плечи.

— Знакомься, это Аня, — улыбнулась Даша, наливая себе вина и прикуривая сигарету.

Аня из-под ресниц взглянула на Аврору, поднялась и протянула ей руку.

— Привет, — произнесла она, улыбнулась, и на щеках заиграли ямочки.

Аврора поняла, что влюбилась. Ей всегда нравились яркие, смелые женщины — она смотрела на них и, с одной стороны, завидовала, а с другой — мечтала быть такой, как они. Что было совершенно недоступно. Потому что ты либо рождаешься с черными волосами, смуглой кожей и бешеным темпераментом, либо даже и не пытаешься загорать в солярии и красить волосы, так как заведомо получится фальшивка.

— Девочки, у меня мало времени, — извинилась Аня. — Работы полно. Давайте начнем, что ли.

Даша кивнула, и они прошли в соседнюю комнату, в которой все было очень просто — белые стены, белый потолок, белый кафельный пол. Окон не было.

— Белый цвет поглощает энергию, — сообщила Аня.

Она стянула с Авроры дубленку, забрала сумку, передала вещи Даше, которая вышла из комнаты и исчезла.

Посреди комнаты стоял простой деревянный складной стул, на котором Аврора и устроилась.

— Закрой глаза, — скомандовала Аня и встала сзади, положив руки Авроре на лоб.

От рук шло тепло — буквально волнами, и Авроре вдруг стало так легко и приятно, будто она после тяжелого дня опустилась в горячую ванну. Аня провела руками назад, к затылку — по телу побежали мурашки. Минут пять Аня массировала голову, после чего отвела ладони на пару сантиметров от Авроры и повела ими вдоль ее торса. Даже без прикосновений Аврора чувствовала, как тепло волнами разбегается от ее рук, словно массируя тело, и оно податливо расслабляется, обмякает, делается ватным… Как только Аврора полностью обессилела, Аня снова подняла руки на уровень ее головы и задержала их там. Аврора почувствовала тяжесть — сначала приятную, но вскоре стало даже больно — так, будто с похмелья раскалывается голова. Она попробовала что-то сказать, но в горле было сухо, и губы слиплись. Голову давило нестерпимо — казалось, еще чуть-чуть, и череп треснет. И появилось такое ощущение, словно из макушки что-то вытягивают.

— Ой, не могу… — с трудом пробормотала она, но Аня быстро замахала руками, и у Авроры закружилась голова.

«Меня не стошнит», — повторяла она про себя, так как желудок вел себя безобразно — то и дело к горлу подкатывала дурнота, и ныло между ребер…

Авроре казалось, что мучение никогда не кончится. Процедура слегка походила на занятия аэробикой с температурой сорок или на похмелье после трех бутылок водки: в висках стучит, голова болит, тело ломит, горло першит, тошнит, и накрывают приступы паники. Но в конце концов мука прекратилась. Правда, намного легче не стало, но Аврора почувствовала себя счастливой уже оттого, что можно разлепить веки и увидеть реальный мир, а не цветовое отображение своих страданий — до того перед глазами мелькали фиолетовые, желтые и зеленовато-коричневые пятна.

Аня взяла ее под локоток и вывела из комнаты.

— Ну, ты хороша! — воскликнула Даша. — Надо было вина выпить, — уже серьезно сказала она, принимая Аврору из рук Ани. — Вот, садись сюда… — Она помогла подруге опуститься на диван и попросила хозяйку: — Позови кого-нибудь, пусть о ней позаботятся.

Аня высунулась в коридор, что-то прокричала, и Авророй занялся худой и лысый молодой человек в спортивном костюме. Он принес сок, какой-то отвар, зажег ароматические палочки, а Аврора опять прикрыла глаза, так как голова все еще болела и в горле было липко. Она не заметила, как заснула, а когда очнулась, почувствовала себя очень, очень счастливой. На душе было легко, ничего не болело, дурнота отступила, и жизнь казалась просто замечательной! Последний раз такой подъем она чувствовала, когда в пятнадцать лет ее одну с двумя подружками отпустили на дачу в Адлер — к бабушке одной из одноклассниц. Это было прекрасное время — ни забот, ни хлопот, куча денег, на которые неожиданно расщедрился отчим, свобода, знакомства с «местными» — то есть с молодыми людьми, дискотеки, первая бутылка вина на троих, первые сигареты, первые ухажеры и поцелуи в кустах жасмина… Но самым приятным было предчувствие — еще в Москве, особенно на перроне, когда город словно растворяется, исчезает, а впереди маячит мираж — первые взрослые каникулы.

Аврора поняла, что она уже в другой комнате — довольно мерзкой каморке с покосившимся гардеробом, тумбочкой и раскладным диваном. Кто-то уложил ее, накрыл дубленкой, положил рядом сумочку, перчатки и шарф. Собрав вещи, Аврора вышла в коридор и увидела только одну дверь — открыла ее и оказалась на улице. Другой, не той, куда они с Дашей приехали. Здание пришлось обойти кругом. Она вышла к главному входу в «культурный центр» и не обнаружила Дашиной машины. Позвонив подруге на мобильник, выяснила, что та подъедет через пару минут, закурила, отчего голова слегка закружилась, и не успела толком рассердиться, как Даша притормозила у входа.

Аврора выкинула сигарету, на которую посмотрела с отвращением, и села в машину.

— Жива? — поинтересовалась Даша. — Первый раз нелегко приходится, — не дождавшись ответа, сообщила она. — Я как-то уже забыла, но, судя по тебе, ощущения не самые лучшие.

Аврора отогнула козырек и посмотрелась в зеркало.

— Да-а… — протянула она, уставившись на бледно-зеленое лицо с огромными синяками под глазами. — Но чувствую я себя прекрасно.

— Значит, просто надо подкрепиться! — воскликнула Даша. — Я все уже заказала — здесь рядом дивное кафе с грузинской кухней. Офигенно вкусно и просто задаром!

— Не думала, что ты такая практичная, — поддела ее Аврора.

— Все познается в сравнении, — глубокомысленно заметила Даша. — Если бы я во всем себе отказывала, не прочувствовала бы прелесть домашнего сациви за шестьдесят рублей.

Так как Аврора еще не привыкла обедать в дорогих ресторанах, небольшое, довольно неаккуратное, с облупившейся штукатуркой и кривоватыми пластиковыми столами кафе не произвело на нее большого впечатления. Еда — да, вкусная, но в глубине души Аврора была уверена, что в хорошем ресторане кормить должны лучше — хоть и дороже. Но в общем и целом все было вкусно, сытно, а главное — быстро.

После обеда Аврора повеселела, к ней вернулся нормальный цвет лица, появился блеск в глазах, и Даша повезла ее домой. В квартире они быстро скинули вещи (некоторые прямо на пол) и ворвались в библиотеку.

— Смотри, — велела Даша, дернув за шнур.

Карта мира, висевшая на привычном месте, свернулась в рулон и открыла новую карту — со всеми странами и континентами, но без обозначения рельефа, а только с линиями, очерчивающими границы. На карте не было ни меридианов, ни параллелей, ни названий.

— Это Карта Судеб, — вполголоса произнесла Даша. — Кирилл с Милой очень редко ею пользуются. Сюда надо приколоть папирус и нанести судьбу Алисы с такого-то числа по такое-то.

— Вы с Донатом все обсудили? — спросила Аврора.

— Ага, — кивнула Даша. — Вот тебе кнопки, дорогая, вот тебе чернила.

Она поставила на высокий круглый столик граненую чернильницу, положила перо и протянула рулон бумаги.

Аврора почувствовала, как у нее ухнуло в желудке. Появилось странное ощущение, будто она в полусне, и показалось, что ноги подкашиваются.

— Соберись, — донесся голос Даши.

Аврора закрыла глаза. Она ведьма. Она ненавидит Алису… Нет, не так. Она считает Алису плохим человеком и уверена, что они имеют полное право вернуть то, что Алисе не принадлежит — Кирилла. Алиса — никто, ничтожество, бездарность, которая по причине запутанных обстоятельств набралась смелости влезть в чужую жизнь. Они просто хотят вернуть все назад. Она, Аврора, сильнее — просто потому, что чувствует себя сильной и без всяческих талисманов. Она раздавит Алису, как комара. Слон и моська. Моська — Алиса, разумеется.

Аврора открыла глаза и взглянула на Дашу. Скомандовала:

— Нож для бумаги.

Даша протянула нож и с некоторым недоумением посмотрела на подругу. Аврора была спокойна, как сфинкс, во взгляде читалась уверенность, и она совершенно не волновалась. Неужели перед ней ее Аврора? Та самая нервная девушка с бесконечной рефлексией и припадками самобичевания? Не может быть…

Аврора отрезала кусок бумаги, распрямила его и приложила к карте. Даша помогла закрепить лист, и тут случилось нечто.

Аврора уставилась на карту и поняла: она не знает, что делать дальше. Карта как будто разъехалась, а папирус стал прозрачным, как калька.

— И где тут Алиса… — пробормотала начинающая ведьма.

— Надо нанести имя и дату, — тихо подсказала Даша.

Аврора обмакнула перо в чернила — они были прозрачные и густые, как гель, — подняла руку, вдохнула и написала в верхнем левом углу:

«Алиса Локтева, 21 марта 2006, 3 часа утра».

Чернила быстро впитывались и темнели. Довольно скоро они стали красного, а потом темно-коричневого цвета, и уже казалось, что надпись на бумаге сделана лет двести назад.

— С богом! — пожелала Даша.

Алиса не знала, что она делала. В книгах было сказано — либо ты чувствуешь, как идут линии судьбы, либо бросай безнадежное дело, пока не поздно. Но как понять — чувствуешь ты или нет? Вдруг ты чувствуешь, что чувствуешь, а на самом деле ошибаешься?

Но сомневаться не было ни времени, ни сил, поэтому Аврора вела одну линию за другой, пока вдруг не поняла — все, она больше не может. Однако Даша уже подавала второй лист бумаги, и Аврора едва не набросилась на подругу с кулаками. Она выжата! У нее даже вспотели подмышки, и теперь под руками мокро и неприятно! Нет сил!

А Даша устроила лист поверх предыдущего, и Авроре ничего не оставалось, как снова макнуть перо в чернила. Она думала о завтрашнем дне, о том, что должна сделать Алиса, как сильно она, Аврора, этого хочет… И вдруг запнулась. А почему она этого хочет? Дядя не ее, и не ее тетя, Дашу она знает всего пару месяцев! Ей-то зачем нужно мучиться? Чтобы потренироваться? Гм… И вдруг где-то внутри, видимо, в душе, вскипело негодование: как зачем? Что за вопрос вообще? Аврора чувствовала, что сейчас ее не интересуют ни доводы рассудка, ни всякие рассуждения на тему, кому что выгодно, и прочее в таком роде. Просто она знала — причем наверняка! — все она правильно делает, она выбрала единственно верный путь. Пока она переживала, рука ее как бы сама собой провела четкую линию. За ней еще одну. Еще и еще… И в конце концов Аврора даже не поняла, когда она успела расчертить всю бумагу.

Она положила перо на стол, произнесла:

— Уф!

Вытерла жирный потный лоб, но тут заметила, что Даша вытаращила глаза и тыкает пальцем на листы папируса. Аврора повернулась к карте, и у нее подкосились ноги. Не может быть! Это же… самое настоящее чудо — и она сделала его своими руками!

Карты реальностей отслоились от большой Карты Судеб, повернулись к ней перпендикулярно, и бумага исчезла — превратилась в какое-то неясное марево, а линии начали светиться — как тонкие лучи света.

— Офигеть! — восхитилась Даша. — Просто офигеть! Пока мы вроде все правильно делаем, а?

— Надеюсь… — произнесла Аврора. — Хорошо, если я не запрограммировала Алису на вооруженное ограбление ларька с мороженым… А теперь-то что?

— Теперь надо поставить сюда пентаграмму, — пояснила Даша. — Донат подкупил тренера Алисы — кстати, она с ним раньше трахалась, — сказал, что хочет подарить ей платье и ему нужны замеры. Энергетические точки он сам вычислил — обещал прислать по почте.

— Слушай, а до завтра с ними ничего не случится? — Аврора покосилась на карты.

— По идее, они должны вроде как привыкнуть друг к другу, — Даша пожала плечами. — Так мне Аня сказала.

— А она…

— Нет. — Даша покачала головой. — Она никогда раньше не занималась такими вещами. Дорого, муторно и стремно. Чистая магия. Уходит корнями в то время, когда никому в голову не приходило признаться в том, что он — маг. Мы это скрывали — делали вид, что такие же, как все. Но, к счастью, времена изменились. Я Ане сколько раз говорила: неужели нельзя переехать в центр, снять нормальный офис… А ей, видите ли, неудобно открыто торговать своими способностями!

Градус восхищения Аней у Даши немного понизился, и Аврора была даже рада перемене, так как слишком кем-то восхищаться — значит признать, что ты хуже. А это хоть и справедливо, но не совсем приятно.

После чая со льдом и ромом Аврора потребовала ванну. Полежала в ней и почувствовала, что не может пошевелиться. Даже голову намылить сил нет. Очень хотелось нанять какого-нибудь человека, который бы ее усыпил, вымыл, разбудил, вынул из ванны и уложил в кровать. Аврора подумала и решила, что голову вообще-то мыть сейчас и не обязательно, вчера же только мыла. Выбравшись из воды, Аврора не стала даже вытираться — просто влезла в халат и поплелась смотреть телик. Что угодно — лишь бы уставиться на экран и ни о чем не думать. В комнату зашла Даша, спросила:

— Не хочешь прогуляться?

Аврора только помотала головой.

— Да ладно тебе, развеемся! — принялась щекотать ее подруга. — Развалилась тут, как мешок с мукой… Тоже мне, перетрудилась!

— Отстань! — закричала Аврора, которая, если честно, рассчитывала весь вечер бесстыдно помыкать Дашей в честь того, что она, Аврора, такая умница и провернула сверхсложную операцию, спасла человечество от неминуемой гибели. Она-то думала, Даша будет подлизываться, носить ей чай… Даже собиралась отправить подружку в кондитерскую — за маленькими бисквитными пирожными. Но та, судя по всему, рассчитывала, что Аврора, вся такая героическая, будет ее развлекать весь вечер. — Я устала! У меня совершенно нет сил.

— Вот мы тебе их и восстановим, — соблазняла Даша. — Слушай! — воскликнула она, когда Аврора сделала особенно недовольное лицо. — Конечно, ты можешь тут валяться и ныть, а можешь собраться и отлично провести время…

— Я буду валяться и ныть! — отрезала Аврора. — Я реально устала, и мне реально не хочется шевелить даже пальцем! И если ты в знак дружбы и любви не принесешь мне чай с тортиком, я обижусь!

— Интересно… — Даша нахмурилась. — Ты со мной не хочешь идти на улицу, значит, я должна торчать тут с тобой и потакать твоим капризам?

Аврора энергично закивала.

— С какой стати? — Даша всплеснула руками. — Давай найдем компромисс — до часу ночи я за тобой ухаживаю, а потом ты едешь со мной веселиться.

— Не пойдет, — отказалась Аврора. — Из принципа. Знаешь, детка, настоящая дружба — это не всегда баш на баш. Иногда нужно делать что-то просто так — чтобы порадовать друга.

— Ха! — воскликнула Даша и вышла, хлопнув дверью.

— Ведьма! — буркнула ей вслед Аврора и тут же сообразила, что как ругательство слово «ведьма» больше не актуально.

Аврора наконец встала, налила себе чаю, вытрясла из всех коробок остатки конфет и залегла на кровати, изредка выползая в туалет и покурить. Когда она уже почти спала, вернулась Даша — поскреблась в дверь, вошла без разрешения, зато на цыпочках, и поставила на тумбочку картонную коробку. Аврора лениво приоткрыла один глаз — Даша ей улыбнулась, сняла крышку, и Аврора ахнула. В коробке оказался карамельный торт — он пах кондитерской на всю комнату!

— Извини меня, — сказала Даша, присаживаясь на кровать. — Я дружить не умею.

— Ладно уж, — кивнула Аврора. — Я тоже тебе хотела кое-что сказать, и это тебе не понравится.

— Ну? — Даша сложила руки на груди крест-накрест.

— Я больше не могу носить супермодную одежду и раскачиваться на каблуках. Это действительно не мое.

— А что твое? — воскликнула Даша. Видно было, что она сдерживается, но все-таки обижена. — Валенки с халатом в заплатках?

— Конечно, нет! — расхохоталась Аврора. — Тогда уж лучше калоши и панталоны с начесом. И лифчик такой, знаешь, в котором можно воду носить. Вот это я, детка. В общем, завтра едем переодеваться.

— Никуда мы не едем, — буркнула Даша. — У тебя денег нет, а я тебе не дам.

— Ах ты, задница! — Аврора подскочила на кровати. — Ишь как заговорила… Да я тебя заколдую, и ты на меня весь свой салон перепишешь!

— Он оформлен на маму, — ехидно улыбнулась Даша.

— Тогда я тебя сдам в бордель, а на вырученные деньги куплю себе туфли!

— Тебе за меня так много не дадут, в лучшем случае хватит на кроссовки. Так что нет смысла начинать!

— Очень даже есть! — выкрикнула Аврора, схватила подушку и врезала Даше по голове.

— А! — Даша свалилась с кровати.

Они устроили самую настоящую свалку. Даша дубасила Аврору диванным валиком, а та щекотала подругу, которая от щекотки выла и хохотала, и обещала умереть, и даже кусалась — правда, не очень больно. Когда Авроре на голову упал торт, они утихомирились и некоторое время лежали на полу — раскрасневшиеся, вспотевшие и чумазые.

— Тортик жалко… — Аврора зачерпнула крем со своей головы и попробовала на вкус. — Ой, прелесть какая! Черт, как жалко, что мы его угробили. Мы же не будем выедать его у меня из головы ложками?

— Ни за что! — Даша замахала руками. — Иди мой голову…

— Хорошо, что я ее сразу не помыла, — обрадовалась Аврора. — Ну, ладно, сейчас…

Она смыла крем, высушила волосы и вернулась в спальню. Даша тем временем без угрызений совести выедала остатки торта из коробки, но как только вошла Аврора, запихнула коробку подальше и сказала:

— Мы кое-куда едем.

— «Кое-куда» — это куда? — поинтересовалась Аврора.

— Сюрприз! — Даша вскочила с кровати. — Супер-пупер-сюрприз!

Так как Аврора исчерпала все возможное раздражение, она позволила себя одеть, увлечь, затащить в машину, и они отправились неизвестно куда. То есть неизвестно ей. Даша привезла ее в стеклянное кафе, посреди которого рос дуб. Кафе было закрыто, но Даша пошла к черному входу, постучала, и дверь открылась. Внутри их ожидало странное существо, замотанное в тряпки. Существо сторонилось гостей — оно как-то невнятно кивнуло на приветствия Даши и растворилось в глубине помещения.

— Призрак, — шепотом сообщила Даша.

— Призрак чего? — тоже шепотом спросила Аврора.

— Призрак девушки, которая отравилась прямо на этом месте…

— В кафе? — ужаснулась Аврора.

— Ну, тогда здесь не было кафе, а был кабачок, — тихо ответила Даша. — Она влюбилась в известного поэта и отравилась, узнав, что он умер.

— В Пушкина? — ахнула Аврора.

— В него, — кивнула Даша. — Если честно, она припадочная — тебе еще повезло, что она стихи не читает — настроение не то. А то как начнет — не остановишь!

— А зачем нужно было травиться в кафе?

— Чтобы все знали, как она его любила! — Даша развела руками. — Говорю же, истеричка… Слушай, фиг с ней, она меня уже задолбала… Пошли.

Они прошли в зал, Даша поставила чайник и вынула из холодильника блюдо с пирожными.

— А ничего, что мы тут… — Аврора покрутила пальцем. — Это же не воровство?

— Не-а… — Даша покачала головой. — Хозяйка — фанатка мистики, ей нравятся такие, как мы, а деньги мы оставим.

В кафе было темно, но свет с улицы падал через прозрачные, хоть и тонированные стены, отчего в комнате царил приятный полумрак. Было так странно пить чай в пустом кафе, смотреть на улицу через широкую арку (кафе располагалось во дворе), наблюдать, как по ней едут машины и спешат куда-то люди, а во дворе два каких-то богемных типа курят марихуану — в полной уверенности, что их никто не видит.

— Круто… — прошептала Аврора. Казалось, здесь следовало говорить вполголоса, хотя их все равно никто не слышал. — Слушай, такое впечатление, будто мы в фильме…

— В ужастике? Или в романтической комедии? — уточнила Даша.

— В романтическом ужастике, — усмехнулась Аврора. — У нас же с тобой всего хватает: и любовь, и смерть…

— Любовь — моя к Донату? — Даша помрачнела.

— Слушай, а спиртное мы можем взять? — после некоторой паузы спросила Аврора.

— Не вопрос! — воскликнула Даша и упорхнула к бару. Она налила в два стакана виски, разбавила колой, положила льда и вернулась за столик.

— Знаешь, так секса хочется… — призналась Аврора.

— С кем-то определенным? — оживилась Даша.

— С кем-то… — Аврора прикрыла глаза, — замечательным. Так хочется влюбиться, подруга! — И Аврора хлопнула Дашу по плечу.

— Потише! — прикрикнула Даша, потирая его.

— Очень, очень, очень хочется влюбиться и забыться! — Аврора положила руки на грудь. — Чтобы созваниваться по ночам и трепаться до пяти утра, чтобы вместе напиваться по барам, а через два часа идти на работу. Чтобы орать: «Ну, что он не звонит?!» — и биться от тоски головой о стену. Чтобы сердце падало в живот и стучало бы там с частотой двести ударов в минуту… Понимаешь?

— Да… — вздохнула Даша. — Только у меня с Донатом все по-другому. Я страдаю, переживаю, умираю от ревности, считаю себя недостойной и все равно схожу с ума от желания быть рядом с ним. Может, я мазохистка?

— Давай я тебя ударю, и мы проверим, — предложила Аврора.

— Ой, не надо! — отшатнулась Даша. — Ты мне сегодня так заехала подушкой по голове, что у меня до сих пор мозги штормят.

Аврора была уверена, что ее хватит часа на два, но подруги и говорили, и говорили, и не могли остановиться. И уже светало, и небо становилось лиловым, и уже слипались глаза, и хотелось не выпить, а пить — воды, да побольше. А в глаза как будто песка насыпали, но они все говорили и говорили, пока Даша не поднялась со стула и не объявила, взмахнув рукой, отчего накренилась влево:

— Поехали!

Аврора послушно встала, попыталась собрать стаканы, но Даша замахала руками:

— Ладно тебе! Эта, отравленная, уберет!

Из угла послышалось что-то вроде рычания, и Даша приложила палец к губам.

— Тсс! Злится… — сообщила она. — Ладно, уходим, как настоящие ведьмы!

Она увлекла Аврору за собой, исчезла в одной из комнат, откуда послышался грохот, и появилась, таща за собой метлу.

— Мы что… кхе-кхе… — закашлялась Аврора, — вот, на ней…

— Да, как образцово-показательные ведьмы, — рассмеялась Даша. — Хотя это давно не модно, но довольно приятно. За мной!

Они вышли на задний двор — крошечное пространство два на три метра, Даша поставила метлу между ног, кивнула Авроре — та проделала то же самое, — велела ей держать себя за талию, топнула ногой и крикнула:

— Вперед!

Метла резко подскочила, ударив Аврору между ног, отчего она взвыла и одной рукой схватилась за пах, а другой вцепилась в Дашу.

— Как больно…

— Привыкнуть надо! — крикнула Даша и взвилась вверх.

Она резко поддала, метла взлетела над городом и заложила такой крутой вираж, что Аврора уже собралась попрощаться с жизнью. Она подползла к Даше поближе и крикнула той на ухо:

— Сдурела?!

Но тут метлу затрясло и шатнуло в сторону.

— Прости! — обернулась Даша. — Давно не летала. Нет практики.

— Может, и не надо было снова начинать? — с дрожью в голосе предположила Аврора.

— Ерунда! Зато как здорово, а?

— А-а-а! — дурным голосом заорала Аврора и ткнула пальцем вперед.

Даша повернула голову и резко свернула вправо — пока она общалась с подругой, метла чуть было не врезалась в стену высокого дома.

— Спусти меня на землю! — крикнула Аврора. — Немедленно!

Но Даша поднялась выше и спикировала на крышу одного из домов. Аврора соскочила с метлы и заметалась в поисках выхода. Даша отловила Аврору, перехватив за пояс джинсов, вынула у той из кармана пачку сигарет и закурила. Руки у нее дрожали.

— Если честно, последний раз летала лет в пятнадцать, — призналась она.

— Черт! Как ее открыть? — негодовала Аврора, пиная ногами низкую, обитую железом чердачную дверь.

— А ты куда намылилась? — Даша прикурила еще одну сигарету и протянула подруге.

— С меня хватит! — воскликнула Аврора. — Я больше на это… — она ткнула пальцем в метлу, — не сяду. Не умеешь — не берись! Если б я знала, что ты так водишь — или как там полет на метле называют, — я бы ни за что…

— Угомонись, — поморщилась Даша. — Я же нормально вожу машину. Это просто с непривычки. Но я уже вспомнила основные принципы, так что теперь все будет в порядке, и мы…

— Даже не мечтай! — перебила Аврора и пнула дверь.

Даша положила руку на замок — тот щелкнул и открылся.

— Тогда прошу! — Даша распахнула дверь ногой. — Вали!

Аврора закатила глаза.

— Ладно! — воскликнула она. — Я полечу с тобой. Но…

— Слушай, а вообще-то это ведь кайф! — Даша развела руками.

— Может быть, — согласилась Аврора. — Если лететь не выше двух метров над землей и на скорости три километра в час.

— Какая ты зануда! — Даша сжала кулаки и подпрыгнула на месте. — Ты всего неделю назад стала ведьмой, а ведешь себя так, будто тебя назначили главным аудитором риелторской конторы. Тебе не хватает очков в черной пластмассовой оправе и серого твидового костюма. Ты можешь рас-сла-бить-ся?!

Аврора подумала.

— Могу, — ответила она.

Они снова устроились на метле. Аврора, в предвкушении удара, сосредоточилась и подскочила, когда метла оторвалась от земли. Это подействовало — ощущения были не очень приятные, но по крайней мере она не ударилась.

Даша довольно плавно взлетела, их всего пару раз тряхнуло, и медленно полетела над городом. Было холодно — из глаз текли слезы и тут же замерзали, но как только Аврора действительно расслабилась, она почувствовала такое удовольствие, что дыхание перехватило.

Это реальность! Она летит! Над городом! Летит на метле! Она ведьма! Ведьма, ведьма, ведьма…

— Где приземлимся? — прокричала Даша.

— Давай еще кружок! — попросила Аврора.

— Какой кружок? Вокруг дома?

— Не знаю! Какой-нибудь!

Даша кивнула и взмыла вверх — высоко, так, что город стал похож на схему. После чего спикировала вниз — на набережную, отчего Аврора качнулась вперед и ударилась головой о плечо подруги, и полетела над каналами. Это было прекрасно. Они скользили над набережной, пролетели над Невским, просвистели над заводским районом, пронеслись мимо порта и вернулись домой по Неве.

Девушки совершенно замерзли, но не замечали этого. Они ощущали себя настоящими колдуньями — такими, что движением руки насылают наводнения и двигают судьбами целых народов. Правда, у одной могущественной ведьмы, у Авроры, дома начался страшный насморк, и сколько заклинаний Даша ни читала, ей с каждой минутой делалось только хуже. А у Даши на губе вскочила жуткая лихорадка. Потом подруги что-то напутали с раствором антисептика, отчего лихорадка стала зеленой, но после горячего душа и стопки коньяку девушки все равно чувствовали себя необычайно счастливыми.

Глава 18

Они проснулись оттого, что телефон орал как резаный.

— Добрдень… — пробормотала Даша.

— Я уже три часа звоню! Где вы, мать вашу, шляетесь? Что за херня! Ты за кого меня принимаешь? Кому все это надо?! — орал Донат.

— Что такое… — мямлила Даша.

— Уже почти четыре, а ты ни в одном глазу! — Он и не думал успокаиваться. — Давай пиши… — велел он и продиктовал параметры Алисы. — Все, желаю успеха!

— Аврора! — Даша трясла подругу, которая не желала просыпаться. — Вставай, блин, сейчас же! — Даша подняла одеяло и щипнула подругу за ягодицу.

Аврора плохо отреагировала — даже не возмутилась, лишь потянулась, заглянула под кровать и вытащила наволочку, в которую и высморкалась.

— Фу… — поморщилась Даша. — Шелковое постельное белье моей милой тетушки! Ты варвар, Аврора!

— Да замучил меня этот гадский насморк, — гнусаво сообщила Аврора и пожаловалась: — Еле-еле заснула…

— Вставай быстрее, у нас все готово, — теребила ее Даша. — Пошли!

— Минуточку! — Аврора подняла вверх указательный палец. — Готовь кредитку, мы едем за покупками.

Аврора потащила Дашу на набережную, в модный магазин, где ее узнал менеджер — бросился целоваться и обниматься и пообещал пятидесятипроцентную скидку.

Даша подняла брови, а Аврора развела руками и улыбнулась.

— Разреши представить тебя твоему новому стилисту, то есть мне! — сказала она. — Возражения и жалобы не принимаются — это мой принцип.

Скоро — с помощью менеджера — она нашла две пары стильных кожаных штанов, белые майки в обтяжку с какими-то рокерскими рисунками — на одной тигр с открытой пастью, на другой — логотип «Ангелов Ада», для Даши — джинсовый пиджак с кучей карманов и шикарным брелоком, для себя — «мятый» бархатный пиджак и две роскошные короткие «аляски» с капюшоном, отделанным черным бобром, а также элегантные женские «казаки» на не слишком высоком каблуке из черной и серебристой кожи.

— Вот такие мы крутые телки! — заявила Аврора, любуясь на себя в зеркало. — Никакого кутюра, никаких шпилек — ничего такого, в чем можно явиться на церемонию вручения «Оскара»! Нравится?

— А если я скажу «нет», что ты сделаешь? — поинтересовалась Даша.

— Мне придется убить тебя, расчленить твое тело, спустить его в унитаз, а потом сжечь квартиру твоей тети! — перечислила Аврора.

— Тогда мне все очень нравится!

— Честно? — Аврора заглянула ей в глаза.

— Да! Да! Да! Кстати, время идет, — напомнила Даша.

— Едем! А нельзя на метле? — шепнула она на ухо Даше.

— Угомонись! — шикнула Даша.

Они приехали домой и затряслись прямо на пороге.

— Страшно-то как! — стенала Аврора.

— Не то слово… — Даша сползла на банкетку.

— Кажется, меня тошнит… — пробормотала Аврора, схватилась за живот и бросилась в туалет.

— Ну, что? — из угла спросила Даша, когда Аврора вышла из ванной с полотенцем.

— Черт, меня наизнанку вывернуло! — пожаловалась Аврора.

— Не поминай этого всуе, — предупредила Даша.

— Что? — удивилась Аврора. — Да ты сама…

— Не сейчас, — пояснила Даша, вставая с банкетки.

Они вошли в библиотеку, Даша вынула из ящика стола инструменты — линейки, циркуль, карандаши, а Аврора устроилась за бюро и расстелила лист папируса. На обычной бумаге она — с помощью тоненькой брошюры в обложке, которая была толще содержания, — произвела какие-то расчеты, раза три все перепроверила и распорядилась:

— Дай мне Книгу Огня!

— Книгу Огня? — ахнула Даша. — Да…

— Быстро! — рявкнула Аврора.

Даша фыркнула и сняла со столика книгу. Аврора положила книгу перед собой, вдохнула, после чего подошла к камину, который предусмотрительно разожгла Даша, села на корточки и произнесла:

— Я уважаю твою силу, признаю твое могущество и склоняюсь перед тобой, могущественная стихия огня. Признаю свое ничтожество перед твой мощью и прошу тебя о помощи — не ради личной корысти, а ради справедливого возмездия!

С последними словами она сняла пиджак, вытянула руки и засунула их прямо в огонь. Даша ахнула и прикрыла рот рукой.

Несколько секунд ничего не происходило, но потом языки пламени приобрели очертания — превратились в кисти рук и схватили Аврору за запястья.

— А ты уверена, что в твоих стремлениях нет низменной выгоды, мести, алчности или похоти? — спросил голос, звучавший из камина.

Аврора поморщилась — судя по всему, ей не было особенно приятно, но и непереносимо горячо тоже.

— Уверена! — немного грубо ответила она. — Клянусь жаром моего сердца!

Камин помолчал.

— Ну, хорошо… — ответил голос. — Верю и не буду тебя мучить. Дай пять!

И пламя подставило руки ладонями вверх. Аврора положила на них свои ладони, и голос продолжил:

— Разрешаю тебе пользоваться нашей священной книгой. Твой личный пароль… — пламя начертило огнем какие-то знаки. — Запомнила?

Аврора кивнула.

— Если ты передашь кому-то пароль, сгоришь заживо, — припугнул огонь и снова превратился в обычное пламя.

Аврора вынула руки из огня, жестом предупредила Дашу, что сейчас не время задавать вопросы, и подошла к Книге Огня. Начертив на обложке пароль, открыла книгу, замерла и с облегчением выдохнула, когда ничего не случилось.

— Все хорошо… — тихо произнесла она. — Так… вот оно…

Некоторое время она изучала заклинание, потом взяла карандаш и переписала его на папирус. Подняла бумагу со стола, протянула Даше и сказала:

— Держи, чуть наклонив на меня.

Вынула свечу из канделябра и начала водить пламенем по буквам заклинания. Бумага не загоралась — пламя оставляло лишь слабый след, но Даше казалось, что слова мерцают, словно искры, разлетающиеся из костра.

Закончив, Аврора вернула бумагу на стол, взяла карандаш и принялась вычерчивать пентаграмму. Это заняло очень много времени — около трех часов, и Даша уже начала нервничать. Но наконец Аврора бросила карандаш, откинулась на спинку стула и выдохнула:

— Все!

Она схватила бумагу, кончиками пальцев взяла ее за края, подошла к камину и сунула папирус в огонь.

— Что ты делаешь?! — закричала Даша.

— Не надо орать, — негромко произнесла Аврора.

Но бумага горела! Обугливалась и рассыпалась пеплом!

Даша с тоской подумала, что подружка сошла с ума — рехнулась на почве магии, такое бывает, и теперь все усилия, включая договор с Донатом, пойдут прахом. И тут она увидела, что Аврора уже отпустила пальцы, бумага сгорела, но пламя стало синим, а среди синих языков переливается золотом отличная готовая пентаграмма.

— Ого… — прошептала Даша. — Однако круто… — Она положила руку на плечо Авроре.

Минут десять они смотрели, как закаляется значок, после чего Аврора протянула руку, подставила ладони и бережно, как бабочку, вынула пентаграмму из огня. Она поднесла ее к Карте Судеб, пригляделась, тщательно рассчитала местоположение, обернулась к Даше и сказала:

— Страшно-то как…

— Держись! — Даша подняла вверх руку со сжатыми в кулак пальцами. — Рот фронт!

Аврора вдохнула и отпустила значок.

Даша подошла и взяла подругу за руку. Та, к ее удивлению, была холодной и потной.

— Нервничаешь? — поинтересовалась Даша.

— Да я сейчас просто описаюсь… — призналась та.

Пентаграмма тем временем шевелилась и была похожа на флюгер, который теребит слабый ветерок: то немного вправо повернет, то чуть влево…

Наконец пентаграмма словно нашла свое место — с легким щелчком, после которого посыпались искры, закрепилась, и из нее потянулись тонкие ручейки огня — в сторону карты реальности и в сторону карты вероятного. Ручейки света побежали по линиям судьбы и дошли до начальных и конечных точек, после чего вспыхнули и будто застыли, превратившись в некое подобие золотой проволоки.

— Все! — воскликнула Даша. — Дело сделано!

Она обернулась к Авроре, а та посмотрела на нее с торжеством во взгляде, кивнула и рухнула в обморок.

Очнулась Аврора в ванне — все вокруг было мокрое и холодное.

— А-а-а! — Она подскочила и выпрыгнула из ванны, но поскользнулась, зацепилась ногой за борт и чудом не рухнула головой в стену.

— Что… — задыхалась она, срывая одежду, с которой на пол стекала ледяная вода, — что случилось? — Она помахала мокрой майкой перед носом у Даши, которая с виноватым видом жалась в углу.

— Я тебя хлопала по щекам, а ты все не приходила в себя, — пояснила Даша и вырвала у Авроры майку. — Штаны я с тебя стянула, а дальше раздевать не стала, я и так с трудом тебя сюда приволокла. Разожралась — поднять невозможно… В общем, пришлось поливать тебя холодной водой…

— Хорошо, хоть не кипятком! — фыркнула Аврора. — Тоже, знаешь, эффективно — окатить человека водой из чайника. Ожоги ведь так бодрят! Донат звонил?

— Да ты всего минут десять тут валялась! Что с тобой произошло?

— Спасибо за вопрос, — кивнула Аврора. — Отвечаю: понятия не имею. Вроде все было хорошо, а потом сердце как будто упало в желудок, и все — провал.

Даша отвела Аврору в комнату, принесла ей сладкого чаю с лимоном, тосты с медом и уставилась на телефон.

— Да что ж он не звонит-то? — вздохнула она.

— Да рано еще — только час, — сказала Аврора. — Еще часа два ждать.

— Я не переживу, — призналась Даша.

— И я, — согласилась Аврора. — Надо было тебе меня из обморока в полтретьего вывести, а то меня от нервов сейчас вырвет.

— Больше нечем — тебя до всего этого уже тошнило, — заметила Даша.

— А может, перекусить? — оживилась Аврора. — Я, наверное, ослабла… — Она с несчастным видом откинулась на подушки, пожаловалась: — Что-то голова кружится…

Даша с неприязнью посмотрела на нее, но все-таки ушла на кухню, откуда вернулась минут через двадцать с яичницей из трех перепелиных яиц, майонезом, в котором виднелись мелко нарезанные соленые огурцы, и остатками мороженого, посыпанного тертой конфетой «Мишка».

— Что это? — поморщилась Аврора.

— Все, что у нас осталось. — Даша пожала плечами.

Аврора с отвращением на лице съела ужин, задвинула тарелку под кровать и поставила «Степфордских жен».

— Обожаю здесь Кидман, — сказала Даша.

— А я — Бетт Мидлер, — ответила Аврора. — И Кидман тоже. И Глен Клоуз. И всех остальных. Обожаю этот фильм.

Когда фильм закончился, Аврора швырнула пульт в телевизор и закричала:

— Я не могу больше существовать с пустым желудком!

— Там еще с прошлой недели остался хлеб для тостов и масло — правда, оно позавчера на подоконнике растаяло, а потом снова в холодильнике замерзло…

— Хочу горячую сытную пищу! — Аврора ударила кулаками по кровати.

— Если еще раз произнесешь слово «пища», я прерву с тобой всяческие отношения, — пригрозила Даша.

— Почему? — удивилась Аврора.

— Потому что «пищу» придумали безграмотные люди, которые не отличают свиней от людей! — заорала Даша. — Вот они пусть и «питаются», а я ем! Надо говорить «еда»!

— А как же книга об этой… вкусной и здоровой? — полюбопытствовала Аврора.

— Ее написали те, кто всю жизнь ел тухлую морковку. То есть пищу, блин! — Даша на самом деле впала в ярость. — Давай, скажи еще мне, что ты не «ешь», а «кушаешь» — и я убью тебя собственными руками!

— Ну что ты, так низко я не опустилась! — расхохоталась Аврора.

— Это такое мещанство! — Даша всплеснула руками. — «Пойдемте кушать — у нас сегодня на обед отличная пища»… Просто ты либо понимаешь, что говоришь, либо сморкаешься в занавеску и произносишь «он мне звонит»…

— Клянусь, никогда больше даже не подумаю о еде как о пище, — улыбнулась Аврора. — Кстати, может, пиццу закажем? Раз уж мы все равно не любим ничего вкусного и здорового, особенно… ты-знаешь-что…

— Тогда уж лучше суши. — Даша вытащила из сумки визитку ресторана.

— А у них есть доставка на дом?

— Нет — так будет, — усмехнулась Даша и заговорила в трубку: — Здрасте, я хотела бы заказать на дом суши. Извините, но я уверена, что вы с большим удовольствием привезете нам то, что мы закажем. Более того, вы сделаете скидку. Конечно, я в своем уме, и уверяю вас — вы непременно быстро выполните заказ и срочно отправите кого-нибудь из своих работников к нам. Конечно, близко. Да, вы заботитесь о ваших клиентах. Отлично. Пишите адрес… Ждем. И побыстрее там!

Аврора во все глаза смотрела на подругу.

— Это что, какая-то новая форма общения? — спросила она.

Даша пожала плечами:

— Если ты ведьма, то можешь облегчить себе жизнь. Они выполнят наш заказ и забудут о нас. В худшем случае решат, что отправили еду какой-нибудь важной шишке. Через час у нас будет праздничный стол.

— Кстати, уже три, — тихо произнесла Аврора и уселась на кровати.

Даша уставилась на нее во все глаза.

— Да? — пробормотала она. — Может, Донату позвонить?

— А что он сам не звонит?

— Ну… Рано еще, наверное.

И тут они услышали в библиотеке какой-то треск.

Рванули в комнату и обнаружили, что с картами происходит нечто странное: линии, проходившие через пентаграмму, выглядели как обнаженные провода, по которым бежит ток, — они трещали и искрились.

— А мы… — Аврора в замешательстве посмотрела на Дашу, — квартиру не подожжем?

Даша, не отрывая глаз от распустившейся пентаграммы, пожала плечами:

— Ты хотя бы понимаешь, что это значит?

Аврора покачала головой:

— Я дотуда не дочитала…

Они расхохотались.

— Надеюсь, мы не наколдовали, чтобы Алиса прирезала Доната, — отфыркиваясь, произнесла Даша.

— Надеюсь…

Но скоро значок перестал искриться — потускнел, а невидимые листы бумаги вернулись в первоначальное состояние. Они медленно приблизились друг к другу и стали одним куском старого папируса с нарисованными карандашом линиями, которые соединяла пентаграмма. Лист покачнулся и упал.

Аврора бросилась к нему, подняла и прижала к груди:

— Мое первое колдовство…

— Надеюсь, после звонка Доната нам не придется его сжечь как свидетельство вопиющей безалаберности и самонадеянности… — заметила Даша.

Но тут зазвонил телефон, и подруги вдвоем понеслись в гостиную, роняя на ходу тапочки и наступая друг другу на пятки.

— Алло! — заорала Даша, хватая трубку.

— Что ты орешь, как потерпевшая? — спросил Донат.

— Ну, что? Что? Как дела? — все так же отчаянно кричала Даша.

— Приезжайте, — сухо ответил Донат. — Возникли некоторые осложнения.

Даша побледнела, и Аврора вцепилась ей в руку.

— Какие… осложнения? — тихо, так как голос сел, спросила Даша.

— Приезжайте — расскажу! — рявкнул Донат и повесил трубку.

Даша перезвонила, но никто не ответил.

— Сукин сын! — в сердцах воскликнула она.

— Ничего не получилось? — уныло поинтересовалась Аврора.

— Аврора, милая, не переживай… — чуть не плача, подбодрила ее Даша. — Ну, всякое бывает… С самого начала был всего один процент за то, что у нас получится…

В дверь позвонили. Девушки подняли головы и переглянулись.

— Чертовы суши явились! — выругалась Даша. — Я открою.

Она вышла в коридор, распахнула дверь — и до Авроры донеслись какие-то жуткие вопли.

— Я тебе покажу! — орал незнакомый голос.

— Отвали! — кричала Даша.

Аврора выбежала в коридор и увидела странную картину: верхом на Даше, спиной к Авроре, сидела незнакомая женщина, а Даша пыталась вырвать у нее клок волос. Аврора взвизгнула и подбежала к дерущимся. Незнакомка оказалась Алисой. В ней ничего не осталось от той уравновешенной, надменной буржуазной дамы, которую девушки знали, — сейчас это была фурия с перекошенным лицом, пытавшаяся задушить Дашу. От растерянности Аврора не сразу поняла, что нужно делать: ей не приходилось разнимать драки, кроме того случая в детстве, когда их ротвейлер сцепился с чужим ньюфаундлендом. Поэтому Аврора сделала то, что умела, — принялась отбивать Алису ногами, как это делают с собаками. Конечно, она была в тапочках, но это были не просто тапочки, а босоножки на танкетке, и удары оказались довольно чувствительными, так что Алиса бросила Дашу и вцепилась Авроре в ногу. Даша времени зря не теряла — вывернулась из-под Алисы и повисла у нее на спине. Вдвоем подруги, хоть и не без труда, завалили взбесившуюся дамочку и попытались вытолкать ее из квартиры, но Алиса вдруг завыла, да так, что девушки перепугались. Это был жуткий, в прямом смысле — утробный вой, и было мало шансов на то, что соседи не вызовут милицию. С одной стороны, что такого им скажет Алиса? Но, с другой стороны, разбираться с соседями и с милицией не было ни времени, ни желания. Они захлопнули входную дверь, связали Алисе руки ремнем, посадили ее на диван, а мстительная Даша схватила распылитель для цветов и обрызгала Алису.

— Сдурела? — рявкнула Алиса.

— Остынь! — посоветовала Даша.

— Верните мое кольцо, сучки! Да я вас порву, не знаете, с кем связались! — рычала Алиса. — Оно мое, ясно? Моя собственность! Это воровство! Засужу, твари!

— Ой… — поморщилась Даша. — Ты выражаешься, как в плохом криминальном сериале. Я, конечно, понимаю — домохозяйки прикованы к телевизору, но это уж слишком — надо иногда и книжки читать…

— Заткнись! — заорала Алиса. — Отдай кольцо! Зачем оно тебе нужно, если у тебя нет заклинаний? Клянусь, я верну твоего долбаного дядю…

— А ты его уже вернула, — усмехнулась Аврора. — Точнее, мы его сами вернули.

— Обещаю не мстить, только отдай кольцо — выкрикнула Алиса.

Девушки переглянулись и захихикали.

— Слушай ты, дешевка… — произнесла Даша. — Можешь орать, топать ногами, требовать справедливости… Но, извини, ничего не получится. Мы честно выиграли. Никто не виноват, что ты — бездарность, иначе бы ты различила в своих поступках чужую волю.

Алиса попыталась пнуть Дашу ногой, но Аврора вовремя ее перехватила.

— Разве ты не видишь, что проиграла? — спросила Аврора. — Смирись. Без кольца ты — ноль без палочки, так что даже не рыпайся. Если тебя это утешит — мы кольцом пользоваться не собираемся, мы просто его уничтожим.

Алиса издала то ли стон, то ли рык.

— Да как вы смеете… — прошипела она. — Оно же артефакт, уникальная вещь.

— Смеем! — обнадежила ее Даша. — У тебя ведь нет на него документов? Значит, оно не существует!

И тут Алиса зарыдала.

— Что я буду теперь делать? — Она захлебывалась слезами. — Как мне жить?

— Честно и достойно, — предположила Даша.

— Иди домой, а? — посоветовала Аврора.

Алиса покорно встала, Даша развязала ей руки, на всякий случай стоя, чуть отстранившись, но Алиса уже перегорела. Она вышла в коридор, приоткрыла дверь, а на пороге обернулась и, сощурив глаза, пообещала:

— Вы у меня попляшете. Я этого так не оставлю!

Но тут дверь распахнулась сама собой и, со свистом закрывшись, как следует наподдала Алисе в спину — так, что та наверняка отлетела к квартире напротив.

— Сработала эта… — Даша задумалась, — как ее… антисучья сигнализация. Против любовников и любовниц. Я же тебе рассказывала!

— Поехали к Донату, а? — попросила Аврора. — Подробностей хочется.

Еле волоча ноги — они так переволновались, что сил думать и двигаться уже не оставалось, — девушки спустились на улицу, но перед тем как нажать на брелок и открыть машину, Даша воскликнула:

— Аврора! У нас получилось! Получилось!

— Получилось! Получилось! — кричали они обе, прыгая по двору и выделывая немыслимые коленца. — Ура!

— Дай же я тебя обниму! — Даша бросилась на Аврору, поскользнулась, упала на подругу, и обе рухнули в сугроб.

— Ура! — вопили они, размахивая руками и ногами, барахтаясь в снегу. — Мы — чемпионы!

Наконец поднялись, отряхнулись, сели в машину и кое-как добрались до яхты. Даша ехала медленно, так как сначала, развив обычную скорость, два раза не заметила красного света на светофоре, а один раз чуть не въехала в столб.

— Что-то сил нет вообще… — пожаловалась она.

— Держись! Самое главное, что мы победили! — воскликнула Аврора, которой казалось, что все происходит с ними во сне.

Донат был бодр, свеж, но недоволен.

— С одной стороны, довольно забавная история, но меня так достала ваша щучка! — заявил он. — Я уже не говорю о том, что она устроила, когда поняла: ее кольцо у меня. Ну, эту-то проблему удалось решить быстро. У меня же есть Людвиг… Людвиг! — крикнул он.

В дверях появилось создание не меньше двух метров росту (наверное, даже больше) с совершенно треугольной головой — вершина фигуры там, где лоб, — с длинными и мощными, как стволы деревьев, руками и таким выражением лица, что Даша отвернулась и зарыдала от смеха. Казалось, Людвига когда-то давно уронили в клетку со змеями, причем с высоты десятиэтажного дома, и смесь ненависти, отвращения, ужаса и боли маской навсегда застыла на его лице. Сочувствия, правда, Людвиг не вызывал — уж больно зверской была гримаса.

Донат отпустил охранника, а девушки уже в голос расхохотались.

— Ты что, тайно проводишь генетические опыты? — спросила Даша.

Донат не удостоил ее ответом.

— Но что она вытворяла до того! — продолжал он. — Меня уже давно так самоуверенно и бездарно не соблазняли. Не считая тебя, конечно! — Он усмехнулся и подмигнул Даше.

Та покраснела, надулась и швырнула в него подушкой.

— Знаете, всякие там: «Ты напряжен, давай сделаю тебе массаж»… Просто какой-то курс сексуальной эрудиции из газеты «СпидИнфо»!

— А я думала, что такие вещи ты и любишь, — хмыкнула Аврора.

— Лет двести назад это было смело, но сейчас, милая моя, подобная тактика имеет успех только в публичных домах, — отрезал Донат.

— Ты с ней спал? — торопливо спросила Даша.

— Не твое дело, — ответил Донат, глядя ей в глаза.

— Значит, спал… — У Даши раздулись ноздри.

Аврора почувствовала себя лишней и вышла на палубу. Стоять было очень трудно — колени подгибались, тело тянуло к земле. Кое-как промучившись минут десять, она вернулась в каюту и в дверях столкнулась с Донатом.

— Она уже спит, — прошептал он. — Хочешь потрахаться? — неожиданно развязно спросил он.

Аврора фыркнула, отпихнула его и захлопнула дверь изнутри. Тут в ней вскипело негодование, она распахнула дверь и крикнула ему вслед:

— А завтра я расскажу о твоем предложении Даше!

Но палуба уже была пуста — Донат исчез. На всякий случай Аврора заперла дверь на замок, легла на диван и сама не поняла, как заснула.

Глава 19

Проснулась Аврора оттого, что у нее затекла шея. В комнате стоял холод — кто-то подло распахнул окна, Даши не было, и дверь была открыта. Голова побаливала — от неудобной позы и потому, что она спала двенадцать часов. Было уже пять вечера — за окном проглядывало низкое серое небо, шел то ли снег, то ли дождь, отчего хотелось еще поваляться в кровати…

Аврора подскочила на диване. Надо же! Она — в одиночку! — сразилась со вселенским злом и победила силой своего духа отъявленную мерзавку! Ладно, зло было не вселенским, а вполне бытовым, привычным, но все равно она, Аврора, — МО-ЛО-ДЕЦ! Нет, она — гений! Вот так, как не фига делать, легким движением руки раздраконила опытную (пусть и тупую) ведьму!

Аврора заметила на столе чашку (как выяснилось, с остатками кофе), сделала большой глоток — что за прелесть холодный кофе! — и закурила. Она только сейчас до конца поняла, что действительно стала ведьмой. Хотя вроде бы этого не может быть, потому что магии ведь не существует, только придурки в белых одеждах (или фиолетовых) называют себя магами, а потом оказывается, что они соблазняют женщин под гипнозом или пьют водку с валиумом на завтрак… Авроре казалось, что все это время она была в глубоком шоке, как после катастрофы, а теперь приходит в себя — и верит, и не верит… А вдруг ее обманули, загипнотизировали, и она через минуту проснется… в каком-нибудь селе Шушенском, потому что переписала квартиру на мошенников?

Аврора повернулась к окну, взмахнула рукой, и створки захлопнулись. Чудо? Бред? Она что, правда, рисовала карту судьбы и все такое?

— Ты здесь? — В дверях показалась голова Даши.

— А ты? — спросила Аврора.

— Ну, поехали?

— А вы с Донатом уже сделали ребенка? — поинтересовалась Аврора.

— И не одного, — буркнула Даша. — Осталось найти хорошую няню. Не хочешь устроиться? Работа тяжелая, платят мало, хозяева подозревают, что в их отсутствие ты рыскаешь по шкафам, — грех не согласиться…

Аврора поднялась с дивана, допила кофе и вышла на улицу:

— А Донат где?

— Спит. — Даша отвела глаза.

Они медленно тащились по пробкам, но в конце концов добрались до дома.

Поднялись в квартиру и обнаружили, что дверь открыта.

— Опа! — удивилась Даша. — Ничего себе! Вот мы клуши — дверь не заперли!

Они зашли внутрь и услышали музыку — где-то там, в глубине квартиры, в одной из комнат, пела Билли Холидей. Девушки переглянулись и на цыпочках подобрались к дверям тетиной спальни. Даша осторожно заглянула внутрь и ахнула.

— Что ты здесь делаешь? — возопила она. — Ты что, пьян?

Она широко распахнула дверь, и Аврора увидела Кирилла, который валялся на кровати в обнимку с женским банным халатом, бутылкой виски и магнитофоном, который принес с кухни.

— Как я мог… — терзался Кирилл. — Чужая вульгарная женщина… На что я променял любовь всей моей жизни? О, горе мне…

— Кирилл! — окликнула его Даша. — Не веди себя как актер погорелого театра!

— Как?! — Кирилл воздел руки к небу. — Как я мог?

— Она тебя заколдовала. — Даша под шумок вытащила из-под руки дяди бутылку виски, передала ее Авроре и зыркнула глазами — мол, убери подальше.

— Да? — Дядя вскочил с дивана. — А ты знаешь, что невозможно никого заколдовать, если он в глубине души сам этого не хочет?

Аврора с удивлением прислушивалась к его словам.

— Я хотел, я слаб, я ничтожество! — буйствовал дядя, расшвыривая с кровати подушки.

— То есть получается, что Алиса хотела отдать нам кольцо? — изумилась Аврора.

— Да! — крикнул дядя. — Наверное, ее мучила совесть, потому что у всех есть совесть. Кроме меня!

— Нет! — воскликнула Даша. — Не слушай его — он бредит. Понимаешь, в любом человеке есть и хорошее, и плохое — даже в Алисе. И магия обращается к этим качествам, стимулирует их. Врубаешься?

— Позор… — стенал Кирилл, спрятав лицо в женский халат.

— Кстати, что ты вцепился в халат? — поинтересовалась Даша.

— Он пахнет ею… — прошептал дядя.

— Он пахнет мной! — отрезала Даша, вырвав халат из рук Кирилла. — Я в нем хожу уже неделю.

Она кивнула Авроре, и девушки ушли на кухню делать отрезвляющую настойку. Выпив ее, Кирилл дернулся, как от разряда тока, откинулся на кровать и отполз к основанию, где укрылся пледом и принялся тяжело вздыхать.

— Ты немедленно едешь домой, — распорядилась Даша.

— Я уже дома, — ответил Кирилл.

— К Миле едешь! — завелась Даша.

— Не могу, — отказался тот, поглубже закапываясь в плед. — Как я посмотрю ей в глаза?

— Черт! — выругалась Даша. — Может, побочный эффект от Алисиной магии — тупоумие? Если ты сейчас не посмотришь Миле в глаза, то следующий раз вы встретитесь только у нее на похоронах!

— Что? — слабым голосом отозвался Кирилл. — Что?! Ах, правда, я как-то забыл… Конечно-конечно…

Следующий час Кирилл приставал к Даше и Авроре с вопросом: «А что она мне скажет?» — и девушки уже по привычке бубнили одну и ту же фразу насчет того, что все будет хорошо, пока не пришла Василиса и не посмотрела на него так, словно он продал Родину за пачку ирисок.

— Я этого не переживу… — застонал Кирилл.

Но Вася распахнула дверь, собственноручно выставила его вон, как-то неумело подмигнула девушкам и сказала:

— Так и быть, не скажу, что вы надевали ее туфли.

— А ты откуда знаешь? — воскликнула Даша. Видно было, что она перепугалась.

— А я по ночам за вами следила, — без тени смущения призналась Вася.

— Ну, ты даешь! — возмутилась Аврора, но Даша уже потащила ее прочь из квартиры.

Они молча, если не считать беспрестанного нытья Кирилла, добрались до места. На подъезде к дому Кирилл вдруг прекратил скулить, а потом, уже у дверей, вцепился Авроре в руку и попросил:

— Не бросайте меня, пожалуйста…

Нина открыла быстро — словно ждала у дверей, с ног до головы осмотрела дядю и закричала:

— Мила! Кирилла привезли!

Мила с грохотом спустилась со второго этажа — на ней был черный кашемировый пуловер, чулки, кружевные трусики и высоченные шпильки, благодаря которым она два раза чуть не навернулась с лестницы.

— Бог ты мой! Мой развратный подлый муж вернулся! — воскликнула она. — Мужчина, который предал меня ради короткой интрижки с сексапильной тупой блондинкой! О боже, разве не об этом я мечтала всю жизнь? Дорогой! — Она распахнула объятия. — Спасибо тебе за эти муки, за сомнения, за неуверенность в завтрашнем дне, за одиночество, за страх смерти и старости! Без тебя моя жизнь была бы пресной и скучной! Иди ко мне…

И они бросились друг к другу.

— Она серьезно? — прошептала Аврора.

— Конечно, — усмехнулась Даша. — Она ведь взбалмошная истеричка, неисправимый романтик и не от мира сего! Моя семья…

— А эта… повариха… гм… до сих пор здесь? — промямлил дядя.

Аврора с Дашей с надеждой посмотрели на Милу и вдруг вспомнили, что вчера так и не дождались заказанной еды — суши.

— Твою мать! — Даша хлопнула себя по лбу. — Бедный этот ресторан! Интересно, курьер нас долго ждал?

— Мы же можем перевести им деньги… — промямлила Аврора.

— Нет! — радостно воскликнула Мила. — Халида уехала! — Она незаметно подмигнула девушкам. — У нас теперь Вера Ивановна!

Она повела всех на кухню, и Аврора с Дашей разомлели, еще в коридоре унюхав аромат чего-то вкусного — то ли пирожков, то ли блинчиков… На кухне все изменилась: вместо суровой пещерной обстановки — бледно-зеленые деревянные ящики, яркий узорчатый кафель, веселые кастрюльки, но главное — толстая румяная женщина средних лет в клетчатом переднике! Такая положительная фрекен Бок! И запах…

Женщина обернулась на шум, заохала, заахала, захлопотала:

— Ой, Людмилочка, я тут борща наготовила… а вот тут у меня судачок в икорном соусе… ну, и блинчики по-гурьевски с семужкой… Сама, сама солила, Людмилочка, все домашнее…

Кирилл схватился за сердце.

— Вера Ивановна! Вы мне снитесь? Это сон? — спросил он у Нины. — Вера Ивановна! Дайте я вас поцелую! — С этими словами он рухнул в объятия смущенной поварихи и провел в них довольно много времени.

— Обедать будете? — спросила раскрасневшаяся Вера Ивановна, отцепив от себя хозяина.

Все дружно загалдели и решили есть прямо на кухне. Вера Ивановна с воодушевлением поддержала идею, накрыла на стол, налила всем борща и, затаив дыхание, наблюдала за реакцией гостей.

— О боже! — возопил Кирилл. — Невероятно! Богиня! Царевна! — восторгался он.

— Ешь, а то остынет! — рявкнула Нина, которая уже успела попросить добавки.

— Сколько можно жрать, впереди еще рыба и блины! — прикрикнула на нее Мила.

— Тебе, кстати, не повредит набрать килограммов пять — морщины будут не так заметны! — парировала Нина.

— Пожилые женщины такие агрессивные… — с невинным видом заметила Даша.

— Ты о ком? — хором воскликнули Нина с Милой.

— Обо мне, — сказала Аврора.

— А, ну да, ну да… — успокоились те.

Спустя полчаса Даша закатила глаза и сползла по стулу:

— Я умираю…

— И я! — Аврора уронила голову на грудь.

— Верочка Ивановна, положите мне еще рыбы, пожалуйста. И еще блинчиков, и семги… А борщ остался? — ворковала Нина.

Все посмотрели на нее стеклянными глазами и попытались выразить восхищение человеком, который может съесть больше их всех, вместе взятых.

— Пожалуй, пойду прилягу… — с трудом произнесла Даша и сделала попытку подняться.

Аврора поддержала ее под локоток, после чего подруги вразвалку, цепляясь друг за дружку, поплелись к себе.

Вечер прошел в попытке переварить обед, но часам к двенадцати Аврора заметила, что Даша подозрительно долго ходит в туалет — минут по двадцать. Она проследила за подругой и обнаружила, что Даша спускается на кухню и крадет блинчики. В итоге они набрали еды, отволокли ее наверх и устроили пир номер два.

— Путь к моему сердцу лежит через желудок и печень, — заявила Аврора. — Люблю выпить и пожрать!

— Стареешь, детка! — усмехнулась Даша. — Раньше я могла год есть только сандвичи, а теперь не могу жить без супа. Возраст.

— А я доживу до ста лет? — вспомнила Аврора.

— Если не будешь нарываться, — сообщила Даша. Взяла блинчик, задумчиво посмотрела на него и сказала: — И не будешь столько есть.

Потом они помылись — в горячей ароматной воде, выпили на ночь молока с медом и сладко заснули, наслаждаясь тишиной.

Наутро Даша растолкала Аврору довольно рано, часов в одиннадцать, и возбужденно проговорила:

— Они завтракают! Ты должна это видеть!

Аврора поспешно умылась и побежала в столовую. На столе, кроме огромного омлета с жареным луком, красным сладким перцем, ветчиной и горошком, были оладьи, тосты с расплавленным сыром, творог с изюмом и орехами, а также свежевыжатый апельсиновый сок, кофе и чай двух сортов. У Кирилла было такое лицо, словно сбылись все его заветные мечты, а Мила наворачивала еду не хуже Нины.

— К черту диету! — заявила она. — Буду толстой!

— Неужели? — поддела ее Даша.

— Да! И это хороший повод сменить весь гардероб, — подтвердила Мила. — Через неделю мы с Кириллом поедем в Италию, Францию и Англию — на полгода, не меньше. Я как раз успею потолстеть и купить новые вещи.

— Отлично! — воскликнула Даша. — Мы с Авророй будем приезжать к Вере Ивановне, пока вас не будет.

— Веру Ивановну мы берем с собой, — сказал Кирилл. — И Нину.

— Тем лучше! — обрадовалась Даша. — Без вас еще лучше! Ну, ладно, поедем мы.

— Куда? — удивилась Аврора.

— Что значит «куда»? — расхохоталась Даша. — Домой, в Москву!

— А, ну да, мы же там живем… — Аврора хлопнула себя по лбу. — Забыла.

Дорога в Москву оказалась сплошным мучением: во-первых, девушки вообще не хотели уезжать, но твердо решили, что Милу с Кириллом нужно оставить вдвоем; во-вторых, они так наелись на завтрак, что мечтали только об одном — прилечь и ни о чем не думать часа три. К тому же неожиданно разыгралась метель — снег падал и падал, дорога делалась все хуже. Особенно плохо становилось, когда водители треков, изображая участие в «Формуле-1», неслись на жуткой скорости, забрызгивая окружающие машины грязью, — почти ничего не было видно дальше чем на сто метров.

— Смотри! — в очередной раз завопила Аврора.

Даша чуть не съехала в кювет.

— Что? — пискнула она.

— Пригороды! — кричала Аврора. — Мы в Москве! Ура!

— Черт, я думала, война началась… — вдохнула Даша. — Не фига так орать — я чуть по тормозам не врезала с перепугу.

Они проехали спальные районы, застряли на «Соколе», а на Тверской размякли от умиления — дом, милый дом…

— Слушай, а у нас красивый город! — заметила Даша, разглядывая витрины магазинов, гостиницы, яркие вывески кафе и величественные старинные здания. Именно величественные — дома с высокими арками, большими нарядными подъездами, высокими этажами с таким гордым видом стояли на своих местах, что им хотелось кланяться.

— Не то слово! — согласилась Аврора. — Кстати, куда поедем: к тебе или ко мне?

— Ко мне, — предложила Даша.

Минут через двадцать они добрались до Покровского бульвара, Даша припарковала машину, выпала из нее и сообщила:

— Я труп.

Они на последнем издыхании добрались до лифта — словно все переживания, вся усталость последних дней навалилась разом. Войдя в квартиру, переоделись в велюровые спортивные костюмы и рухнули на диван.

— Ура… — вяло произнесла Аврора. — Можно отдыхать.

— Даю тебе пару дней, — сообщила Даша.

— На что? — удивилась Аврора.

— На отдых.

— А потом что?

— А потом, дорогая, мы наведаемся в гости к твоей маме. И к сестре. И всем покажем, кто тут главный!

— Не поняла… — Аврора приподнялась на локте.

— Ты что, не хочешь утереть всем нос? — Даша подняла брови.

— Э… — Аврора задумалась. — Ну, я в такой форме об этом не размышляла, но… в принципе… А знаешь, неплохая идея!

— Ха-ха! — сказала Даша. — Кстати, у твоей сестры послепослезавтра день рождения…

— Ой, совсем забыла! Черт! Я не пойду!

— Еще как пойдешь… — промурлыкала Даша. — И меня с собой возьмешь.

Назавтра они валялись в кровати, заказывали на дом еду, смотрели кино. Зато весь следующий день провели в салоне — Даша с умным видом проверяла, как идут дела, а Аврора наслаждалась всеми процедурами подряд.

Под вечер она решила позвонить маме.

— Привет, — сухо ответила Ада. Это был ее особенный тон, из которого следовало, что она ради приличия поговорит с дочкой немного, но вообще-то она страшно занята, и, уж поверьте, более важными вещами, чем общение со своим никчемным отпрыском.

— Мам, ты по мне случайно не соскучилась? — поинтересовалась Аврора.

— Дорогая, я сейчас страшно занята — ко мне пришел флорист, и, как всегда, он совершенно не понимает, что мне нужно!

— А зачем тебе флорист? — поинтересовалась Аврора.

Мама неожиданно оживилась:

— Понимаешь, Жанночка сначала хотела праздновать в ресторане, но потом мы подумали: «О боже! Ей двадцать пять лет, юбилей. Это такая особенная дата, нужно сделать нечто… восхитительное. А разве в ресторане можно устроить нечто восхитительное? Только дома, когда все под твоим контролем! Так вот, мы как раз доделали беседку — там столовая, гостиная и бильярдная, и там такая прелесть — все такое чистое, кремово-белое, шелк, атлас и хрусталь, вот мы и решили устроить праздник у нас… — Ада осеклась. — Но ты, разумеется, если не хочешь, можешь не приходить.

Аврора чуть было не швырнула трубку в стену. Когда ей исполнялось двадцать пять — мало того, что никто ей не сообщил о том, что это, оказывается, знаменательная и особенная дата, так еще и когда она попросила одолжить ей дом — мама со Степаном как раз уезжали отдыхать на какие-то очередные острова, ей отказали, потому что дом ставят на сигнализацию, а она не справится с управлением. Другими словами — ее друзья не были подходящей компанией для дома. Причем эти другие слова почти были произнесены — мама промямлила что-то насчет того, что как раз купила очень дорогие вазы и антикварный сервиз, к тому же поменяла зеленые диваны на светло-зеленые…

Конечно, Аврора тогда обиделась. С одной стороны, она уже привыкла, что ее в семье держат за умственно отсталую, но все никак не могла понять — почему? Из разрозненных признаний она в конце концов составила картинку: мама узнала, что беременна, на четвертом месяце, а она ребенка не планировала и уже готовилась к разводу, так как муж не оправдал ожиданий. Она не была готова тратить свою молодость на уход за младенцем, роды были трудные — и во всем этом она винила Аврору. Особенно в том, что пока мамины приятельницы гуляли и веселились и выходили замуж за известных режиссеров или очень богатых чиновников, она, Аделаида, сидела дома с Авророй, которая почему-то орала, все время хотела есть и — о ужас! — писалась в трусы.

Когда родилась Жанна, у мамы была возможность нанять домработницу, няньку, гувернантку — полный штат, и поэтому Жанну было нетрудно любить. Ада ее наряжала, покупала ей игрушки, фотографировалась с ней для журнала «Здоровье», в общем, играла в светскую мамочку. А про Аврору почти забыла, так как — бедненькая! — слишком с ней намучилась. Аврора всегда чувствовала: именно она виновата в том, что маме пришлось отказаться от нескольких десятков вечеринок, что другие дети рождаются полностью самостоятельными, сами готовят еду, укладывают себя спать и стирают себе пеленки, и только она, Аврора, вся из себя неправильная. Это было странно: она никогда не ненавидела Аду, не пыталась с ней поссориться — ей хватило мужества принять мамашу такой, какой та была. Но ничто не могло заставить Аврору слепо ее любить или добиваться взаимности и справедливости.

— Ну, почему же, я приду, — ответила Аврора. — Я уже подарок купила.

— Ну, я просто подумала, что ты не любишь такие сборища — слишком много народу и надо наряжаться… — скучным голосом ответила мама.

— Ой, потерплю — все-таки Жанне двадцать пять, и я не могу так ее обидеть, — настаивала Аврора.

— Ладно, я зарезервирую тебе место, — отрезала Ада.

— Я буду не одна, — предупредила дочь.

Ада думала. Причем думала она долго.

— Хорошо, — холодно наконец ответила и положила трубку.

Аврора все-таки швырнула — не телефон — подушку и пнула диван. Какая честь! Ее пригласили на день рождения собственной сестры!

— Я с тобой не поеду, — заявила Даша, как только Аврора пересказала разговор с матерью.

Аврора уже приготовилась устроить хорошенькую истерику, но Даша успела вмешаться:

— Раз ты можешь привести с собой только одного человека, это не должна быть пусть и стильная, но не очень богатая и не очень знаменитая подруга.

— Интересно! — подбоченилась Аврора. — А кто это должен быть? Рив Уизерспун?

— Это должен быть мужчина. Молодой. Богатый… — Даша задумалась. — Очень богатый. Симпатичный и холостой.

— Точно! — поддержала ее Аврора. — Сейчас пролистаю записную книжку и выберу самого подходящего миллиардера с внешностью Колина Фаррела…

— У меня есть такой миллиардер, — сказала Даша.

— Прямо миллиардер? — уточнила Аврора.

— И прямо, и криво, — кивнула подруга. — Очень популярный, очень богатый и почти красивый. Олегом зовут.

— И он что, пойдет со мной на вечеринку? — Аврора явно отнеслась к идее с недоверием. — С какой стати? Чтобы поесть на халяву?

— Половину состояния он заработал благодаря моей маме. А другую половину не потерял тоже благодаря моей маме, — сообщила Даша. — Так что кто-кто, а уж он не откажет.

При мысли, что пойдет на день рождения стервозной сестрицы с настоящим живым миллиардером, Аврора затряслась от страха. Но Даша сделала ей бесконтактный массаж, снимающий напряжение, и она немного успокоилась.

— Только знаешь, подруга, придется выглядеть роскошно, — предупредила Даша. — Ты ведь идешь туда не ради удовольствия. Даже не просто роскошно, а чрезвычайно роскошно.

— Хочу быть как Ума Турман, — заявила Аврора.

— Без проблем!

На следующий день к ним сначала приехала стилист с ворохом платьев — они выбрали ярко-розовое, ближе к цвету фуксии, платье от «Луи Виттон», серебристые туфельки и потрясающую сумочку от «Фенди». Потом приехала визажистка — накрасила и уложила Авроре волосы, после чего Даша торжественно вручила подруге белую норковую шубу от Елены Ярмак и открыла дверь — как раз прозвучал звонок. На пороге стоял приятной внешности мужчина лет тридцати семи. Они с Дашей обнялись как родственники, после чего Аврора была ему представлена.

— Она выглядит так, будто ты тратишь на нее все свои деньги? — хихикнула Даша.

— Боюсь, она выглядит так, словно я уже все на нее потратил, — заявил Олег.

— Ладно, не прибедняйся, ты и на грязи с улиц можешь сделать состояние. — Даша похлопала его по плечу.

— Неплохая идея! — одобрил тот. — Вы не бойтесь, я хороший, — сообщил он Авроре, когда они спускались по лестнице.

— Ну, не уверена… — Аврора передернула плечами. — А вдруг вы кусаетесь? Ой! — Она прикрыла рот рукой. — Простите! Я просто не знаю, как разговаривать с теми, кто входит в первую десятку «Форбс».

— Ну вот, опять про деньги… — с деланым огорчением произнес Олег. — Разве деньги главное в человеческих отношениях?

Аврора энергично закивала, выражая одобрение. Олег расхохотался, но они уже спустились и вышли во двор. Шофер распахнул заднюю дверцу и помог Авроре усесться в машину. Олег сел рядом, и роскошная машина тронулась с места.

— Э-э… — подал голос Олег и вдруг смутился, некоторое время собирался с мыслями. — Мне Даша сказала, что вы… ну… тоже, как и Даша, как и ее мама… гм…

Аврора искоса посмотрела на него, и ее словно током ударило: миллиардер, суперзвезда, президент — она для всех них была самой загадочной женщиной в мире. Сколько на свете миллиардеров? Штук двести? Им двадцать? О миллиардерах пишет пресса, их показывают по телику, о них сплетничают… А сколько ведьм известно каждому из нас?

Обычный ответ — ни одной.

Кем бы ни был этот мужчина, сейчас он прикоснулся к чуду. Очередному для него, потому что он-то знаком с Дашей и ее мамой, но все-таки к настоящему чуду. И Аврора неожиданно почувствовала: она — особенная.

— Да. — Аврора улыбнулась ему, этому уверенному в себе, могущественному, сильному мужчине, чуть покровительственно. — Я тоже.

— А вы что умеете? — загорелся Олег.

— Вы просто интересуетесь или с практическими целями? — уточнила Аврора.

— И так, и так, — признался собеседник.

— Я занимаюсь коррекцией судьбы, — ляпнула Аврора и сама своих слов испугалась.

— То есть? — Олег развернулся к ней всем корпусом.

— Ну, если вы чувствуете, что в жизни у вас что-то не так, значит, где-то у вас произошел разрыв линии судьбы, или вы не туда свернули, вас занесло на чужое поле — ведь линии судеб пересекаются, а значит, вы живете не своей жизнью… Понимаете?

Аврора и сама не очень соображала, что говорила, но чувствовала, что ей это нравится. Нравится сама идея.

— Понимаю, — кивнул Олег. — А у меня все в порядке с судьбой?

— Можно проверить. — Аврора пожала плечами.

— А сколько вы берете?

— За проверку?

— Да.

— Ну… — Аврора замешкалась.

— Пятьсот долларов — нормально? — пришел ей на выручку Олег.

У Авроры забегали глаза. Это ее месячная зарплата! Если у нее будет хотя бы пять клиентов в месяц — и некоторым из них понадобится коррекция… Это уже, кстати, совсем другие деньги… А между прочим, какие?

— А коррекция сколько стоит? Тысяч пять?

Аврора поняла, что готова кинуться Олегу на шею и расцеловать. Только бы у него что-нибудь было не так с судьбой! То есть, конечно, она бы хотела, чтобы у него все было хорошо, но, с другой стороны, если ему потребуется помощь и Аврора ему поможет, он отправит к ней других своих знакомых миллиардеров (собственно сойдут и миллионеры), и тогда она снимет офис, и даже сделает бесплатный день — для малоимущих…

— Здесь направо? — спросил шофер.

— Да! — очнулась Аврора. — Направо, еще раз направо, налево и до упора.

«Бентли» остановился перед воротами и посигналил.

Ворота немедленно распахнулись, и машина въехала во двор. Не успели они выйти из машины, как Олега опознали несколько человек — все они подходили здороваться, и немного заискивающе улыбались.

Олег с Авророй прошли за дом, и Аврора ахнула от восхищения. Белый гостевой домик горел огнями: вдоль дорожки стояли свечки в керамических вазах под большими прозрачными колпаками, вокруг домика в кадках росли небольшие деревца, обмотанные гирляндами с бело-голубыми лампочками, а внутри большой гостиной с широкими окнами виднелся роскошный белоснежный стол с букетами белых цветов, хрустальными бокалами и белым фарфором. В домике была небольшая прихожая — там гостей встречали Жанна и Аделаида. Завидев Аврору, они закатили глаза — не очень демонстративно, но и на шею ей не бросились, пока до них не дошло. Аделаида во все глаза уставилась на шубу дочки, а Жанна — на Олега.

— Аврора! — ажиотированно воскликнула Ада и распростерла объятия.

— Привет… — пробормотала Жанна, уставившись на Олега. — А вы… — Тут она запнулась и замолчала.

— Это Олег, — представила его Аврора. — Мой друг. Это моя мама, Аделаида, и моя сестра Жанна, у нее день рождения.

— Поздравляю! — воскликнул Олег.

И тут Аврора с ужасом вспомнила, что забыла о подарке. Но Олег вынул из кармана пальто маленькую коробочку в праздничной упаковке, очень изящной, и протянул Жанне.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула Жанна, развернув подарок и обнаружив внутри скромную, но изящную подвеску от «Тиффани».

— Спасибо, но не стоило так тратиться, — прошептала Аврора на ухо Олегу.

— Я обо всем с Дашей договорился, — шепнул, в свою очередь, Олег и помог Авроре снять шубу.

Жанна, приоткрыв рот, осмотрела сестру с ног до головы.

— Это что… твой «Персонаж»? — поинтересовалась она.

— Ой, с нарядом Авроры моя вина! — воскликнул Олег. — Купил платье в «Луи Виттон», хотел сделать сюрприз, а Аврора расстроилась — она не любит показную роскошь. Но все же надела — наверное, чтобы меня не обидеть!

Аврора ущипнула Олега за руку — от восторга, он здорово ей подыгрывал. Немного даже чересчур, но как раз в стиле Жанны. Такого она не ждала — думала, он просто будет ходить рядом с важным видом. Видимо, от Наты, Дашиной мамы, многое зависело, если один из самых влиятельных людей России так распинался.

— Кхы… — выдавила из себя Жанна.

— Проходите в гостиную, там подают аперитив и закуски, — спохватилась Аделаида.

Они прошли, и Аврора поняла, что такое успех. Все с ними хотели дружить — все, без исключения! В какой-то момент, когда Аврора пошла за устрицами, ее отловила сестрица, зажала в углу и прошипела:

— Откуда ты его знаешь?

— Слушай, ты так говоришь, будто лет десять живешь с ним в законном браке, — холодно ответила Аврора. — И вдруг — я, вся в белом, с ним под ручку.

— Это что, правда, «Луи Виттон»? — Жанна вульгарно прихватила сестру за юбку и пощупала ткань.

Аврора хлопнула ее по руке и одернула платье.

— А что такого? — удивилась она.

— Ну… Так где ты с ним познакомилась?

— Нас друзья познакомили, — усмехнулась Аврора.

— Что за друзья? — настаивала Жанна.

— Тебе лучше не знать, — отрезала Аврора и отодвинула сестру.

Но не успела она вернуться к Олегу, как Жанна к ним присоединилась.

— В прошлом году в Лондоне Робби Уильямс сказал, что очень хочет побывать в Москве… — заверещала она.

— А он был, — перебил ее Олег. — Мы его приглашали на Рождество.

— Ах, ну да, ну, конечно… — смутилась Жанна. — Как работа? — с милейшей улыбкой поинтересовалась она у Авроры. — Есть продвижение? Знаете, — обратилась она к Олегу, — мы все так волновались, что Авророчка увлеклась службой на радио. Координатор, конечно, чудесная профессия, но женщине в наше время необходима финансовая независимость. И определенный социальный статус, я считаю. К сожалению, мы все — потерянное поколение, я — всего лишь говорящая голова, даже несмотря на то что меня каждый день показывают по телевизору. Кстати, вы не представляете, какие у программы рейтинги. Так вот, приглашают меня на частные презентации, на вручение премий… Конечно, это неплохая прибавка к зарплате, но все-таки сколько можно? Ощущаешь такую пустоту, какую-то бессмысленность — ну, узнают все на улице, просто в магазин невозможно войти, но слава — неверная подруга, поэтому сейчас работаю вместе с отцом, вникаю в дело, а потом хочу открыть свой телеканал — на паях, разумеется, с инвесторами. Вас не интересует телевидение как проект? Так ты, Аврора, что говоришь, у тебя на твоем радио происходит? Наташа сказала, ты чуть ли не уволилась. Или Гера собирался тебя уволить? Он такой нервный последнее время!

Олег, выслушав речь Жанны, с удивлением посмотрел на Аврору, но та только закатила глаза.

— Я там больше не работаю, — сообщила она. — Открываю свое дело.

Жанна повела глазами.

— Какое? — спросила она.

— Прибыльное. — Аврора усмехнулась и подмигнула Олегу.

— Да! — вдохновился он. — Фантастическая история! Будет бешеные деньги зарабатывать. Но главное — связи. Эта работа открывает невероятные перспективы…

— И сколько ты будешь зарабатывать? — перебила его Жанна, повернувшись к сестре.

— Пока ничего не скажу — коммерческая тайна, — улыбнулась Аврора.

— Аврора, дорогая! — подошла к ним мама. — Олег! Пойдемте, я вас с Абдуловым познакомлю! Я его сама уже лет сто не видела!

И она потащила Аврору с Олегом к Абдулову, позабыв о Жанне, так как в системе приоритетов знакомство Абдулова с Олегом было более выигрышно для личного рейтинга («В этом доме можно встретить полезных людей», — подумают они), чем встреча актера номер один с какой-то там ведущей музыкального канала, то есть собственной дочерью.

Аврора поторчала возле Александра и незаметно отошла в сторону, чтобы в гордом одиночестве насладиться триумфом. И тут появился Степан. Он направился к Авроре, по дороге прихватив Жанну, встал и зорко осмотрел Аврору с ног до головы.

— Ну, что ж, выглядишь — не придраться! — заявил он, вызвав неудовольствие Жанны. — Твой миллиардер? — Он кивнул на Олега.

— Мой, — признала Аврора.

— Я всегда тебе говорил, — обратился он к Жанне. — А где твой шоумен? Жанна тут завела себе хлыща в красном бархатном пиджаке…

— Папа! — воскликнула Жанна. — Ну, сколько можно вспоминать этот злосчастный пиджак?

— В общем, скользкий тип — все время улыбается, — продолжал Степан. — Жанк, пора и тебе простого приличного миллиардера в дом привести, а то лишу наследства.

— Понятно, — буркнула Жанна, вырвалась из отеческих объятий и вышла из комнаты.

— Степа, вот мне интересно, почему ты всегда всех стравливаешь? — спросила Аврора. — Что за дурацкая привычка?

— Знаешь, а так сразу все проявляются, — признался Степан. — Ясно сразу, кто чего стоит.

— Очень интересно! — восхитилась Аврора. — Просто новая стратегия экономического развития. И во сколько ты меня оцениваешь? Так, стартовая цена…

— Тут главное, во сколько ты сама себя оцениваешь. А вот это проще всего узнать, если нажать на больное. И тогда не на меня надо злиться, а на себя.

— Просто бои без правил… — вздохнула Аврора.

— А как же! — оскалился Степан. — Ты думала, я по правилам со своим образованием и родителями-алкашами стал бы владельцем трех заводов?

— Вообще-то не исключено. — Аврора развела руками.

Глава 20

Ужин прошел довольно мирно: Жанна усадила Олега рядом с собой и пыталась его окрутить.

— А вот мне интересно… — сказал Олег, уставившись на пышную грудь Жанны, которую та усиленно ему подсовывала. — Силиконовая грудь теряет чувствительность?

— Оригинальный вопрос, — насупилась Жанна. — Я спрашивала у знакомых — они говорят, что нет. А у вас что, не было ни одной женщины с имплантатами?

— Были, — усмехнулся Олег. — Но они все оказались совершенно бесчувственными — и внешне, и внутренне.

Жанна помрачнела и попыталась перевести разговор, но Олег уперся и довольно долго и нудно рассуждал на тему, что, по его мнению, ощущает женщина с силиконовыми губами. После того как Жанна с трудом от него отвязалась, он повернулся к соседке справа и завел с ней громкую увлекательную беседу — соседка, к восторгу Авроры, все время хохотала, а Жанна с недовольством поглядывала на Олега.

А сама Аврора пропала. Она сидела рядом с молодым человеком по имени Никита, и этот Никита… Он был режиссер — снимал рекламу, у него была собственная фирма, и он был потрясающий. Милый. Смешной. Красивый. С такими… плечами. Не то чтобы записной красавчик или Мистер Успех — его контора не была ни особенно знаменитой, ни замечательно успешной, но… Она даже удивилась его присутствию на празднестве — думала, Жанна приглашает только тех, кто состоит в негласном перечне «самые богатые знаменитости России». Но, оказалось, нет. Может, она тоже человек? Аврора уже не могла понять, что у нее на тарелке — то ли телятина, то ли дорадо. Ей так хотелось произвести на Никиту впечатление, только она не знала, как это сделать с учетом того, что она вроде как девушка Олега. А Никита был вежлив, и не то чтобы в восторге от их знакомства. Во всяком случае, глаза у него не блестели.

— А это твой парень? — спросил Никита, указав на миллиардера.

— Если я тебе все расскажу, мне придется тебя убить. — Аврора сделала печальное лицо.

И еще ей было неловко за то, что Никита одет по-человечески — в стильный молодежный пиджак на майку с аппликацией и в джинсы. А она — разодетая, как фря, с прической, макияжем, на шпильках — и еще в придачу норковая шуба и миллиардер. Ужас! Что он о ней подумает?

— Я готов, — сказал Никита. — Смерть меня не страшит.

— Ну, тогда ты обещаешь позвонить мне и пригласить на ужин, — ляпнула Аврора и сама испугалась.

«Может, быстро его околдовать?» — в панике подумала она.

— С удовольствием, — улыбнулся он. — Если, конечно, мне за это не переломают руки. Я не трус, просто я руками работаю.

— Ладно, уговорю ограничиться ногами, — пообещала сердобольная Аврора. — В общем, после того как Жанна увела любовь всей моей жизни, а я ей за это сломала нос…

Никита расхохотался:

— Ты сломала ей нос?

— Случайно! — Аврора подняла вверх указательный палец. — Я членовредительства не планировала! Но скажем так, наши отношения осложнились. С нескрываемой радостью моя возлюбленная сестра указывала мне на мои ошибки, постоянно сравнивала нас — в свою пользу, естественно, и всячески старалась меня убедить, что я — полное ничтожество.

— Это сто тридцать первая серия «Богатые тоже плачут»? — поинтересовался Никита.

— Хуже! Так вот, я, как существо нежное, доверчивое и внушаемое, полностью была с ней согласна, пока в один прекрасный миг моя жизнь не изменилась. И я решила теперь утереть ей нос — по ее запатентованной технологии. Мы решили…

— Кто «мы»?

— Я и моя подруга Даша, — пояснила Аврора. — Мы решили, что быть выше всего этого не имеет смысла, так как Жанна не видит дальше собственного носа, и договорились уничтожить врага его же оружием — то есть платьем от «Луи Виттон» и самым богатым человеком в стране. Олега мне одолжили…

— Как это? — снова засмеялся Никита.

— Дальше — секретная информация. Скажу только, что Олег играет роль не от чувств ко мне, а от большой благодарности к маме моей подруги.

— А кто такая мама? — воскликнул Никита. — Мадам Путина или Буш? Кондолиза Райс?

— Все вместе, — улыбнулась Аврора. — В общем, он ее большой друг и делает мне услугу — изображает, что любит меня изо всех сил.

— Ничего себе! Мне все-таки интересно, что там за мама? — настаивал Никита.

— Если будешь хорошо себя вести, когда пригласишь меня в ресторан, может, я тебе намекну.

— Ты интересный человек… — Никита внимательно посмотрел на нее. И глаза у него заблестели. — Ты не придумала эту историю? Прости… — смутился он, оценив сердитый взгляд Авроры.

— Просто мне бы не хотелось, чтобы ты думал, что я этакая шикса в дорогом платье, — сказала Аврора. — Ты мне нравишься.

Никита несколько опешил, но Аврора разошлась. А что такого? Она всего лишь сказала человеку, который ей нравится, что он ей нравится. Почему нет? Почему нельзя сказать человеку, что он симпатичный, приятный и милый? Такое впечатление, что это неприлично!

— И ты мне нравишься, — немного зажато признался Никита. — Слушай! Ой, ты меня смутила…

— Ну, я же не сказала, что хочу с тобой переспать, но только после свадьбы, — ухмыльнулась Аврора.

— Н-да… Это… — Никита покачал головой. — Слушай, я тормоз, медленно соображаю. Не дави на меня, а?

— Ладно, тогда бери инициативу в свои руки, — предложила Аврора.

— Ну… — он закусил губу. — Прости, но после того как ты призналась, что хочешь со мной переспать, я думаю только о сексе.

— Я не признавалась!

— Значит, я опять облажался, выдал свои порочные мыслишки…

Аврора с восторгом общалась с Никитой, пока гостей не попросили перейти в гостиную, куда подали кофе и дижестивы.

Олег увлекся Абдуловым, а Жанна прилепилась теперь к Никите и замучила его воспоминаниями о том, как они вместе работали на музыкальном канале. Но Никита слушал ее с явным невниманием, что Жанну заметно раздражало.

Аврора решила уехать — именно сейчас, на пике. Она оторвала Олега от Александра, попрощалась с толпой народа — все жаждали засвидетельствовать почтение лидеру из списка «Форбс» — и на белом коне, со щитом, уехала домой.

— Так я приду к тебе на консультацию? — на прощание спросил Олег.

— Только давай бесплатно, — смутилась Аврора.

— С какой стати? — удивился он.

— Ну… Олег, ты столько для меня сделал! Один подарок Жанне чего стоит! Она вообще не достойна подарков. Может, выкрасть его? Я могу!

— Да не волнуйся, — отмахнулся Олег. — Это подделка. Мне из Нью-Йорка привезли — там подпольные ювелиры в треть цены делают копии. А мне подарили как образец — только я не знал, куда его деть.

— Все равно мне неудобно брать с тебя деньги, — застеснялась Аврора.

— Об этом не может быть и речи, — строго сказал Олег. — Деньги брать всегда удобно. Дают — бери, бьют — беги.

— Ну, ладно, — согласилась Аврора.

— Вот, — протянул он ей визитку. — Сейчас еще мобильные напишу… — Он черкнул на бумажке несколько телефонов. — Когда будет время — звони.

Аврора взлетела на седьмой этаж пешком, как на крыльях, и затрезвонила в дверь. Даша замешкалась, а когда открыла, обнаружилось, что на голове у нее ободок с блестками на пружинках, на шее — боа из мишуры, а вместо пижамы — кружевная ночнушка.

— Что это такое? — расхохоталась Аврора.

— Вот так встречают победительниц! Иди сюда! — Она схватила Аврору за руку и поволокла за собой. — Это тебе! — Она ткнула пальцем в парик из блестящего дождика, коротенький пеньюар и шикарное лиловое боа из перьев. — Переодевайся!

Аврора переоделась, Даша включила караоке, и они до утра орали песни, пили белое вино и обсуждали Никиту.

— Он дивный! Он такой… — говорила Аврора, и Даша ее понимала.

На следующий день Даша опять бросилась за помощью к маме. Та прислала водителя на «Роллс-Ройсе» — новеньком, блестящем, светло-сером. Аврора надела небесно-голубой замшевый костюм, серые сапоги на высокой шпильке и вчерашнюю шубу. На обед сотрудники «М-радио» выходили ровно в три, Гера — без десяти три, чтобы не сливаться с толпой. В два часа сорок девять минут пятьдесят секунд водитель вышел из машины, открыл дверцу, протянул Авроре руку, и тут на улицу выскочил Артем. Он чуть было не убежал в противоположную сторону — в любимый прожорливым Герасимовым ресторан восточной кухни, как Аврора крикнула:

— Гера!

Тот обернулся и замер. Некоторое время хлопал ресницами, открывал и закрывал рот, сделал пару неуверенных шагов ей навстречу — можно было подумать, что на нем не легчайшие ботинки от «Гуччи», а солдатские сапоги на свинцовой подошве, — и застыл в какой-то неестественной позе. Водитель тем временем вернулся на место, а Аврора стремительно подошла к Артему и бодро произнесла:

— Привет! Как жизнь?

— Ты где шлялась? — с трудом выдавил Гера.

— Слушай, давай без околичностей — я увольняюсь, — заявила Аврора. — Если ты меня уже уволил, тем лучше.

— Пока нет, но собирался, — проскрипел Гера.

— Мне надо что-то там подписать? — поинтересовалась Аврора.

— Ну… заявление…

— Пойдем в машину, там есть бумага, ручка… Пойдем! — Аврора схватила Герасимова за руку и потащила к «Роллс-Ройсу».

Предупредительный шофер вышел, открыл дверь, а Гера, широко открыв глаза, приглядывался к шикарному салону, который Ната делала на заказ.

— Что писать? — спросила Аврора.

— Откуда?! — воскликнул Гера, поглаживая обивку. — Это все твое?

— Я же богатая наследница, — усмехнулась Аврора. — Решила жить по средствам. Выяснилось — так намного удобнее.

— А ты не хочешь сделать свою передачу? — оживился Гера. — Выкупишь время, я тебе помогу…

— Что писать? — перебила Аврора.

— Пиши… — вздохнул Гера. — «Прошу уволить меня по собственному желанию…»

Аврора вышла его проводить — и тут как раз высыпала толпа. Толпа включала и первого сплетника Зорькина, и первую красавицу — офис-менеджера Оксану (на редкость злобную и надменную стервозу), и все они — как в кино! — остановились и уставились на Аврору. Первым решился Зорькин.

— Аврора?! — воскликнул он. — Офигеть! Это твоя машина?

— Отвали, пугало! — Гера пихнул его кулаком в грудь. — Не дыши на нее! Она святая! Посмотри на этот «Роллс-Ройс»… На таком простые смертные не ездят!

— Гера, прекрати паясничать! — рассмеялась Аврора. — Ладно, успехов вам, ребята, в вашем нелегком труде, я поехала.

Под изумленными взглядами бывших коллег Аврора уселась в машину, и та медленно тронулась с места. Напоследок девушка забеспокоилась, что какой-нибудь маньяк (а таких на радио было немало — все-таки журналисты!) запомнит номер автомобиля и проверит его по базе ГАИ, и тогда все узнают, что «Роллс» не ее, а сама она — прохиндейка! Но Аврора решила, что все это глупости, вынула из бара бутылку рома, налила в толстый бокал, с удовольствием сделала глоток и закурила.

— На Солянку, пожалуйста, — обратилась она к водителю, и он повез ее в тихое заведение под названием «Люди как люди».

И тут ее бросило в жар. Она же забыла переодеться! Она ведь не может отправиться в милый ресторанчик для нормальных людей в наряде в стиле Пэрис Хилтон!

— Ой, Боря, простите, надо домой заехать! — кинулась она на шофера.

Спешно раскидав дорогие тряпки, Аврора влезла в джинсы, накинула просторный свитер с вырезом лодочкой, застегнула пояс с бирюзой, который Даша запретила брать под страхом смерти, надела веселые сапожки с бахромой и полетела вниз. Чего она не любила, так это опаздывать. Зачем заставлять людей ждать, вроде как проводить тест «Насколько сильно меня любят?»? Поэтому Аврора несколько переживала, успеют ли они вовремя, но «Роллс-Ройс» удачно двигался через пробки — машины словно расступались, уступая дорогу роскошному лимузину…

— У вас что, машина заколдована? — изумилась Аврора, когда «Мерседес» впереди, замигав поворотником, пропустил «Роллс» и только затем вернулся в свой ряд.

— Конечно! — подтвердил Боря.

— То есть? — опешила Аврора.

— Ну, Наталья Георгиевна побеспокоилась, чтобы нам всегда уступали дорогу. Говорит, иначе ездить невозможно, — пояснил водитель.

— Боря, а вы… тоже?..

— Ну, что я… простой леший, — застеснялся тот. — Наталья Георгиевна меня в люди вывела. Благодетельница…

Аврора откинулась на сиденье. О боже! Какое счастье! У нее есть свой собственный мир — с ведьмами, лешими, может, даже с кикиморами болотными… Ее мир, особенный, волшебный новый мир — мир в мире! Ее захлестнула волна восторга и какого-то упоения, что ли. Просто инъекция счастья!

В кафе Аврора влетела, и ей показалось — осветила его своей энергией. Немного усталые, запыхавшиеся, уже сытые или еще голодные, захмелевшие на пустой желудок, но в общем симпатичные и приятные люди вокруг… Аврора на всех наслала хорошее настроение, и голоса стали веселее, глаза заблестели, послышался громкий смех. Ей было не жалко — казалось, силы хватит не только на это маленькое кафе, но и на футбольный стадион.

Никита поднялся с места и помахал ей. В стильной кенгурушке с какими-то сложными металлическими аксессуарами и джинсах, которые висели на бедрах, он выглядел потрясающе.

У Авроры даже слегка закружилась голова — жизнь ведь так прекрасна, и, когда понимаешь это, пьянеешь от чувств! Как давно этого с ней не было. Не было настоящей, восхитительной влюбленности, когда чувствуешь себя так, словно это ты движешься вокруг земли, а не она — под тобой, когда все прекрасно — даже неудачи не огорчают, потому что есть с кем разделить их. Когда все светофоры для тебя — зеленые, а звезды ярко светят даже через «низкую облачность» — просто потому, что ты видишь, как замечателен мир, когда у тебя есть любимый!

Конечно, если придираться, то формально Никита — совсем даже не ее любимый. И даже, возможно, у него где-нибудь в Зюзине есть жена и семеро детей, и еще теща в байковом халате пятьдесят восьмого размера. Но…

— Если ты не заберешь у меня меню, я сейчас закажу двадцать пирогов и никакого свидания не получится, — заявил Никита и протянул Авроре открытку-раскладушку.

— Ну, если ты заснешь у меня на руках, я смогу тебя обчистить и потрачу все деньги на помаду, — пригрозила Аврора.

— Слушай, у меня кредитка. Может, я заранее сниму наличные, чтобы ты во мне не разочаровалась? — предложил он. — Только тогда я все-таки закажу три-четыре пирога и, пожалуй, борщ. И еще десерт, чтобы потом не жалеть — когда не на что будет…

— Я чувствую, путь к твоему сердцу действительно можно проложить через желудок! — рассмеялась Аврора.

— Вот ты смеешься, а у меня один приятель женился на девушке просто потому, что она хорошо готовила и убирала квартиру. Он с ней потом развелся, а когда вконец запаршивел, вернулся обратно. Теперь они разводятся где-то раз в квартал — причем он честно забирает все свои вещи, а потом возвращается с ними же, но не в чемоданах, а в мешках для мусора — чтобы она их постирала.

— А зачем ей это надо? — удивилась Аврора.

— Ну, мы подумали и решили, что у нее какое-то нервное заболевание — неконтролируемая потребность стирать и убираться. У нее дома библиотека состоит из книг типа «Мексиканская кухня», «Французская кухня» и так далее, в общем, кухни народов мира. А еще там книги про диеты и о том, как выдрессировать мужчину. Убиться можно! Я, когда первый раз пришел к Роме в гости после того, как она у него появилась, обнаружил на тумбочке у кровати две книжки — «Румынская кухня» и «Очищение через клизму». Было весело. Она ему тогда уже готовила, но у них все еще не было секса.

— Странные у тебя друзья… — прищурилась Аврора. — Заставляют задуматься.

— А у тебя какие друзья? — улыбнулся он.

— Ну… обычные люди. — Аврора развела руками. — Наркоманы, шлюхи, сутенеры… Я же в шоу-бизнесе, милый, ты разве забыл?

— Точно! Ну, тогда мои друзья похожи на твоих — я же вроде тоже в шоу-бизнесе! — хлопнул он себя по лбу.

Они сидели в ресторане несколько часов — и не могли наговориться. Он рассказывал занятные истории о своей работе на музыкальном канале — в некоторых эпизодах присутствовала Жанна, что вызвало у Авроры особый восторг; о работе в качестве режиссера клипов — о первых ляпах и первых клиентах.

— Представляешь, я тогда снял помещение на Новокузнецкой — метров триста, и почувствовал себя необычайно крутым. Типа все у меня, как у взрослых. Мы же вначале, пока еще на канале работали, ужас как с оператором жухлили. Едем, допустим, на съемку в город — снимаем за две минуты, а потом несемся снимать халтуру — какую-нибудь свадьбу или корпоративную вечеринку. А на работе врем, что в пробке стоим… Все на нерве. Аренда камер ведь стоит бешеных денег… Ну так вот, сижу я — очень важный, рядом — оператор мой, Леша, еще более важный, и приходит человек, реально с чемоданом денег. Показывает кассету — он на нее снимал, как трахал проститутку в отеле, и так его впечатлило общение с видеокамерой, что он говорит: «Мне надо песню гениальную написать, а из этого сделать гениальное видео». Представляешь?

— А вы что? — полюбопытствовала Аврора.

— Некоторое время мы всерьез над предложением думали — он бешеные деньги обещал, а потом решили, что нельзя с ним связываться, да и денег он вряд ли даст — сейчас золотые горы обещает, но как до дела дойдет, начнет жадничать. А видео его было снято в режиме ночной съемки — все такое черно-зеленое, так что хоть без подробностей обошлось.

— Да, опасная у тебя работа! — Аврора покачала головой.

— Не то слово! Хожу как по минному полю! — засмеялся Никита.

Когда уже стало понятно, что официанты посматривают на них с подозрением — парочка просидела в «Людях» пять с половиной часов, — Никита заплатил по счету, и они поехали в кино.

Фильм «Хостел» им очень понравился — это был самый дурацкий и бездарный ужастик, который только приходилось видеть. Аврора была в полном восторге — особенно потому, что нашла человека, искренне увлеченного тем, что называется трэш — то есть почти гениальной ерундой, хуже которой не придумаешь. Раньше Авроре приходилось умолять: «Дай посмотрю, ну, где такое еще увидишь? Это же бред высшего пилотажа!» — и никто ее не понимал. А Никита с удовольствием обсуждал с ней особенно бездарные моменты и восхищался какой-то невероятной беспомощностью режиссуры, сценария и актерской игры. Потом, когда они поехали в бар и заказали коктейли, Аврора несколько отвлеклась от темы разговора и подумала: имеет ли она право переспать с ним прямо сегодня или надо подождать? Для нее этот вопрос всегда был загвоздкой: если два человека без всяких сомнений хотят друг друга, то зачем тянуть, если это все равно произойдет? Но с другой стороны, какое-то тридесятое чувство подсказывало сейчас ей, что спешить не стоит, и Аврора не могла найти этому внятного объяснения.

Пока она ломала голову, Никита сказал:

— Извини, мне нужно маму забрать с дачи — у нее машина сломалась, так что давай я тебя отвезу домой.

— Что? — очнулась Аврора. — А, ну конечно…

Она не могла понять — он нарочно так подстроил или случайно вышло, но понравилось уже то, что именно он принял решение. Так приятно — когда за тебя что-то решают. Снимают с тебя ответственность. Обычно получалось, что Авроре самой приходилось решать — ехать или нет, а если ехать, то к кому, уезжать вечером или утром, давать номер мобильного или домашнего… Она почему-то раньше и не представляла, что на мужчину можно во многом положиться. И дело тут не в пресловутом гвозде, который вбить в стену может только мужчина — у Авроры для работы руками был знакомый мастер Виктор Андреич, которого она вызывала, когда рушилось хозяйство, и тот вбивал все гвозди, чинил краны и приколачивал плинтус.

Правда, в свое время у Авроры был друг Митя, который страшно покорил ее тем, что запросто помог поклеить обои. Это было весело — они всю ночь пили ром, разводили клей, трепались, смотрели МТV и действительно клеили дурацкие обои, которые у Авроры почему-то клеить не получалось, а у Мити получалось. Но потом Митя разошелся — когда у Авроры протекла стиральная машинка, он сказал: «Не надо мастера! Я сам все сделаю!» — и прижимистая Аврора согласилась. Тем более что соседи тогда сказали, что все равно собирались делать ремонт, так что денег не возьмут. Но когда Митя второй раз починил машинку и штукатурка стала падать соседям на голову, они заявили, что теперь это дело принципа, и вытряхнули из Авроры все то, что она могла потратить на ремонт машинки, на стильное весеннее пальто и на сеанс красоты и здоровья в приличном центре SPA. Потом Митя сам сделал тройник — это обошлось раза в три дороже, чем купить готовый в магазине, и примерно дней на десять дольше. К тому же у него что-то не вышло с изоляцией, и тройник бил током — именно он и расплавился, когда Аврора подключила к нему чайник. Ну, а уж когда Митя возжелал самостоятельно упрятать проводку в стену, Аврора с ним рассталась. Так что о «мужчине в доме» у нее остались самые страшные воспоминания, и она с ужасом представляла, что начнется, если появится человек с перфоратором и отнимет у Виктора Андреича работу.

Но, возможно, ей было бы приятно, если бы ее мужчина сам занимался вызовом пресловутого Виктора Андреича, контролировал бы оплату квартиры, решал, что они будут делать в выходные, и сам бы покупал всякую фигню для шашлыков…

— Ну, пока, — произнес Никита, когда они подъехали к ее дому. — Ты не против, если я завтра позвоню?

— В любое время, — ответила Аврора, вдохнула и все-таки сделала это — потянулась к нему и коснулась губами его щеки.

Это была провокация! ТАК она давно не смущалась — ей казалось, что любое прикосновение к нему — уже секс, что она не выдержит, поцелует его в губы и навечно себя опозорит, так как он ее не хочет — не зря убегает, прикрывшись мамой…

«Дура!» — негодовала на себя Аврора. Но тут он отвел ее волосы от лица, задержал руку, наклонился и поцеловал ее. По-взрослому. Мозг Авроры плавно сместился в желудок, а потом и еще ниже — и она уже вполне отчетливо представила, как они занимаются любовью в машине без тонировки стекол прямо посреди Тверской…

Но он отнял губы и теперь очень внимательно на нее смотрел.

— Что ты меня сканируешь? — спросила она. — Я с этой планеты, обычная человеческая женщина с тремя глазами…

— Не уверен… — пробормотал Никита. — Ну, ладно, мне пора, а то мама, наверное, уже в бешенстве.

Аврора кивнула и выбралась из машины.

— Ты что так рано? — удивилась Даша.

— Ну… — вздохнула Аврора.

— Он педик? — воскликнула Даша.

— Не-а.

— А что?

— Что-что… — взорвалась Аврора. — Ты думала, мы на первом же свидании рухнем в постель и устроим сексуальную оргию?

— Ну… вообще-то да. — Даша пожала плечами. — А что такого?

— Ничего! — Аврора упала в кресло. — Он поехал забирать с дачи маму, у которой сломалась машина.

— Но вы хоть целовались?

Аврора большим и указательным пальцем показала расстояние около сантиметра.

— И как? — Даша устроилась на подлокотнике.

— Двенадцать баллов по пятибалльной шкале. — Аврора расплылась в улыбке.

— Ух ты, ух ты! — отозвалась Даша. — И что теперь? Вот будет кольцо, а без него ни-цо-цо?

— Да ну тебя! — отмахнулась Аврора. — Ты пошлая и циничная… Даже неприятно рядом с тобой находиться… — Она поднялась с места, воскликнула: — Кстати! Надо что-то делать с квартирой!

— В смысле? — Даша сдвинула брови.

— И с жизнью. — Аврора плюхнулась обратно в кресло и нахмурилась. — Чужие «Роллс-Ройсы», тряпки за твой счет, понты на ровном месте — это, конечно, чудесно, но что-то надо делать. Розовый дым развеялся, с работы я уволилась…

— Ну, для таких случаев есть стабилизационный фонд, — перебила ее Даша. — Мы помогаем нашим — ну, новичкам то есть, и в трудных обстоятельствах тоже. Моя мама, кстати, председатель московского отделения.

— Ничего себе, как у вас все устроено!

— А ты думала? — усмехнулась Даша. — У нас свой банк — ты же понимаешь, наши финансовые вложения защищены со всех сторон, есть свои предприятия — все работает на стабилизационный фонд, на страховку… Так что не паникуй — тебе помогут встать на ноги.

— Слушай, мне только надо еще поучиться, у меня ведь знания — по верхам. Но я и правда хочу заниматься судьбой — тем, что мы с Алисой сделали, только позитивно — на пользу людям! — встрепенулась Аврора. — У меня уже и первый клиент есть — Олег!

— Молодец! — похвалила Даша. — В общем, как друг дочери председателя стабилизационного фонда и особо одаренная ведьма можешь выбрать любую квартиру.

— Любую квартиру где? — не поняла Аврора.

— Где угодно, — Даша всплеснула руками. — Тебе ее купят, а расплатишься, когда сможешь. И репетитора тебе найдут.

— Ух ты! Вот это забота о себе подобных! — обрадовалась Аврора. — Почему я раньше не стала ведьмой?

— Потому что не время было, — с некоторым удивлением ответила Даша. — Странная у тебя реакция, слишком человеческая. Ты же теперь видишь мир изнутри. Учись, пупсик, жить по-новому.

— Научусь… — пообещала Аврора и зевнула. — Поползу я в постель, смотреть фильмы про страдания и муки любви.

— А ты что, влюбилась? — с какой-то странной интонацией спросила Даша.

— Ага, — кивнула Аврора и поспешно вышла, так как именно сейчас ей не хотелось о своих чувствах говорить. Чудесные ощущения она хотела сохранить внутри — не желала ни с кем делиться.

А Даша дождалась, пока Аврора хлопнет дверью спальни, и швырнула пульт от телевизора в стену.

Глава 21

— Так что он там снял? — спросила Даша.

— Даш, обещаю, я у него спрошу, запишу, а если хочешь, попрошу архив сбросить на диск, и ты все сама оценишь! — воскликнула Аврора.

Они вот так общались все утро — то есть последние минут сорок. Сидели, пили кофе в атмосфере какой-то враждебности, но не расходились.

Аврора не выдержала первая. Она стукнула чашкой по столу, уперла руки в боки и потребовала ответа:

— С какой стати ты ко мне привязалась? Что тебя не устраивает?

— Сказать? — Даша тоже с грохотом отставила свою чашку и поднялась со стула.

— Уж будь добра!

— Так вот, я знаю, чем это все заканчивается! — почти закричала Даша.

— Что?

— Не перебивай меня! — Даша топнула ногой. Вдохнула, выдохнула, закурила сигарету и довольно спокойно сказала: — И не смей осуждать меня, мол, я эгоистка или истеричка. Да, я и то и другое. И ты тоже, кстати. Теперь можешь с этим смириться, так как ты ведьма, а эгоизм и истерия для ведьм не недостатки. Так вот, заканчивается все — у людей, а ты, милая, на восемьдесят процентов психологически человек — тем, что ты начинаешь сюсюкать со своим Никитой, рассказываешь всем вокруг, какой он талантливый, удивительный, бежишь к нему по вечерам и неделями не звонишь друзьям, а потом, когда он начинает тебе изменять или ты начинаешь ему изменять, или ты понимаешь, что к достоинствам приклеиваются еще и недостатки, и не со всеми ты хочешь мириться, ты снова вспоминаешь о своих любимых друзьях. Но они уже на тебя обиделись и не готовы прощать… Ведь так обычно бывает?

Аврора вздохнула, рывком открыла холодильник, достала бутылку минералки, сделала несколько жадных глотков, поставила бутылку обратно, хлопнула дверцей и воскликнула:

— Ты могла бы меня не обламывать?

— А ты учись смотреть на жизнь открытыми глазами! — заорала Даша. — И получать от этого удовольствие! Со своими романтическими сюсями-пусями ты только долбишься головой о стену, а я пытаюсь научить тебя видеть, как чудесна просто жизнь — без всякого художественного барахла.

Дрожа от злости, Аврора села на стул и сказала:

— Ладно, раз уж у нас так много времени, валяй, расскажи мне свою философию. Я готова, я вся — внимание!

Даша тоже села, налила себе еще кофе, закурила очередную сигарету, приняла авторитетный вид и начала:

— Когда ты человек, для тебя в мире слишком много неясного. Вы, люди, пытаетесь разобраться в хаосе, вы и верите, и не верите в бога, вы сомневаетесь во всем мистическом и непонятном — в общем, живете в постоянных терзаниях. Вам страшно. Потому, что вы не знаете, что будет после смерти, не понимаете, как устроена жизнь, вечно не уверены ни в собственных, ни в чужих чувствах. Чтобы вам было не так страшно, вы пытаетесь уравновесить себя положительными переживаниями, всплесками восторга — словом, вы не можете принимать красоту бытия такой, какова она есть. Вам постоянно нужно усиливать, подогревать свои чувства, чтобы не было так страшно. Вы ищете опоры в семье, работе, в чувстве долга и все время отворачиваетесь от себя — никак не можете понять, что источник и страха, и любви внутри вас. И пока вы… нет, будем говорить о тебе, Аврора, пока ты не будешь опираться на стержень, который внутри тебя, ты не будешь счастлива. Ты вот сейчас приятно возбуждена — и это хорошо, но тебе кажется, что тебе ТАК хорошо может быть только тогда, когда ты влюблена. Поверь, ты ошибаешься.

Аврора покачала головой, тоже закурила сигарету и сообщила:

— Я тебя поняла. Но мне пока нравится жить так, как я живу. Я человек…

— Ты больше не человек, дорогая! — с ехидцей заметила Даша и помахала указательным пальцем.

— Знаешь, ведьма в каком-то смысле тоже человек, — возразила Аврора. — И мне нравится чувствовать то, что я чувствую. И вообще, ты мне говорила о любви на всю жизнь? Или мне послышалось?

— Да, я говорила. Но великая любовь — совсем не то, что ты переживаешь со своим рекламным режиссером. Уж поверь мне.

Аврора открыла было рот, чтобы высказать Даше все, что она думает о такой политике двойных стандартов, но передумала, так как вовсе не собиралась защищать или оправдывать свои чувства.

— Знаешь, ты только не обижайся… это ничего не значит, просто я завелась, и мне надо подумать… поэтому я лучше пока поживу у себя. Ладно? — спокойно произнесла она.

— Что ж, — сказала Даша. — Хорошая идея.

Аврора фыркнула и пошла собирать вещи. Она порывалась оставить все то, что купила ей Даша, но решила, что глупо — ведь они не ссорятся, а просто хотят отдохнуть друг от друга.

«Черт! Такое впечатление, словно мы муж и жена! — подумала она. — Даша — моя подруга, мы просто немного устали, все-таки уже столько времени вместе живем… Начиная с ремонта! Немудрено…»

Аврора сложила вещи в пару чемоданов, выволокла их в коридор и крикнула:

— Даш, я ухожу!

Даша вышла в коридор, сложила руки на груди и уставилась на подругу.

— Ну… До свидания.

— Ты не обиделась? — спросила Аврора.

— Потом поговорим. Когда ты будешь готова, — вполне дружелюбно ответила Даша и помогла Авроре вытащить из квартиры чемоданы. — Внизу тебя водитель ждет, — предупредила она.

Аврора спустилась и встретилась в подъезде все с тем же Борей, который подхватил чемоданы и привез Аврору… в Большой Харитоньевский переулок. Остановив машину напротив шестиэтажного кирпичного дома, он помог Авроре выйти и открыл багажник.

— Боря, извините, но мне надо домой, — сообщила Аврора.

— Сейчас… — Боря засуетился, вытащил из кармана трубку, чуть не уронил ее в лужу, набрал номер и протянул телефон Авроре.

— Аврора, это Ната! — воскликнула трубка. — Не знаю, может, тебе, конечно, не понравится… просто эту квартиру мы для тебя уже купили, на свой страх и риск. Но если тебя что-то не устраивает, можешь отказаться. Боря тебе отдаст ключи — поживи какое-то время, а там решишь. Ладно, пока, а то я в суде — развожусь!

Аврора отдала телефон водителю, от удивления даже забыв его выключить. Боря нажал «отбой», запихнул трубку в карман и вытащил чемоданы. Они поднялись на пятый этаж, Боря протянул Авроре ключи, и она — не без трепета — отперла замки. Это была большая, с нейтральными белыми стенами, с широким светлым — даже немного розоватым — паркетом, пустая трехкомнатная квартира. Правда, на кухне стояла плита, в гостиной была пара кресел и телевизор, в спальне — раскладушка. В ванной стопкой лежали белые полотенца. Чудесная квартира!

От радости у Авроры чуть не потемнело в глазах. Ее квартира! Большая, в шикарном месте, ЕЕ собственная!

Она плохо понимала, что говорит Боря, но он все-таки всучил ей документы о собственности и большой коричневый конверт. Аврора его вскрыла и обнаружила записку от Наты: «Это на твой бизнес и на жизнь. Пользуйся», и еще один небольшой конверт — с кредиткой и ПИН-кодом.

Первая мысль была: «Надо позвонить Даше — отметим!» И тут Авроре показалось, что вот она шла тихо-мирно по улице, и вдруг перед ней пузырь с водой — плюх! Дети пошутили. Она вспомнила — с Дашей они вроде как в ссоре. Это нечестно! Вчера она говорит о великой любви, сегодня меняет точку зрения и срывается на ней, на подруге! Что за дружба такая, если у Даши семь пятниц на неделе, и что, Аврора должна плясать под ее дудку? Чушь!

Лучше уж она позвонит Никите и пригласит его на новоселье. А потом устроит новоселье родственникам — они умрут от зависти, она получит наследство и переведет его в детские дома. Вот так!

Хотя сначала она, пожалуй, рассчиталась бы за квартиру. Ну, и сделала бы ремонт. И мебель бы купила. И еще картин всяких. И плед — мексиканский, яркий, мягкий… Уехав мыслями на международный шопинг Милан — Лондон — Нью-Йорк — Токио, Аврора поняла, что размечталась, грустно вздохнула — как жаль, что она не дочь арабского шейха, — и тут ей захотелось сделать кое-что. Она скинула дубленку, вышла на середину комнаты и легла на пол, широко раскинув руки и ноги. Ее дом. Ее чудесный, красивый, просторный дом.

К приезду Никиты Аврора уже сходила в магазин и разложила в кухне на полу кучу всего вкусного. Это было очень приятно — первый раз пойти за едой из новой квартиры, на новой местности. То есть формально, конечно, Цветной бульвар не так уж далеко от Чистых прудов, и местность-то она как раз знает отлично — каждый закоулок, но все-таки теперь она не гость, она здесь живет, и это все ее: бульвар, пруд, уютные дворы, темные подворотни, светлые подворотни со шлагбаумами и охранниками…

У Авроры засосало под ложечкой, когда она представила, как закрывает свою «Ауди ТТ», поправляет шубу из щипаной норки — непременно с капюшоном, здоровается с консьержкой, поднимается к себе на пятый этаж, открывает дорогую и красивую дверь, заходит в квартиру, где все, как она мечтала… А потом приезжает Никита и привозит кучу суши, они садятся перед телевизором, открывают бутылку сливового вина… Она — женщина, у которой есть все… карьера, любовь, квартира… Аврора и сама не заметила, как доела слабосоленую форель с половиной свежей булки — за такими аппетитными мыслями рыба незаметно кончилась.

Никита действительно привез сливовое вино, а суши купила Аврора. Они постелили одеяло, за которым Никита спустился в машину — такое смешное, зеленое с белым рисунком одеяло из колючей верблюжьей шерсти, — устроили самый замечательный пир, в котором Аврора когда-либо участвовала. А потом они танцевали под мобильный телефон, и он притянул ее к себе, и они непонятно как оказались в спальне, скинули с раскладушки матрас, разбросали одежду… и Аврора поняла, что ничего не знала о сексе.

Она была свободна.

Секс был только сексом, а не способом убежать от одиночества, не средством от страха, что ты всю жизнь проживешь одинокой и твое тело через неделю обнаружат представители МЧС, не отчаянным желанием доказать самой себе, что тебя кто-то хочет, что ты нужна. Ей нравился мужчина, она его хотела и не думала ни о каких каверзах — только о том, чего хочет ее тело, и как прекрасно его тело, и как здорово, что люди могут заниматься сексом, и что секс — это так приятно, и как хорошо, что все так устроено… что, когда руки мужчины лежат на груди у женщины, от их прикосновений кружится голова… а когда ты чувствуешь его слегка обветренные, но горячие губы, тебе хочется кусать их — от любви… и когда прижимаешься к его телу — это отдельное удовольствие…

Они разговаривали, сидя на узком матрасе, до рассвета и еще несколько раз занимались любовью, и Аврора думала, что в жизни важно не то, что происходит за сто тысяч километров — даже если это страшно и от этого зависят судьбы планеты, а то, что происходит с тобой здесь и сейчас. И если ты счастлива — весь мир у твоих ног.

В семь утра зазвонил домашний телефон. Если учесть, что Аврора и сама пока не знала свой номер, то звонить могла либо Ната, либо Даша, только они обе уж точно так рано не просыпаются…

— Да! — ответила Аврора.

— Это Аврора? — поинтересовались на другом конце. Голос был женский, хриплый и старый.

— С кем я говорю? — строго спросила Аврора.

— Если это не Аврора, то передайте ей, что звонила Римма Генриховна, — проскрипел голос. — Я вас жду через два часа.

— Простите, а вы в своем уме? — вежливо поинтересовалась Аврора.

Но собеседница уже повесила трубку.

Аврора пребывала в легком бешенстве. Телефон неизвестной Римме Генриховне могли дать только Ната с Дашей. Даше звонить рука не поднималась, поэтому Аврора набрала Нату, наорала на автоответчик, и только пристроилась у Никиты под мышкой, как телефон опять затрезвонил.

— Зачем было так орать? — лениво спросила Ната. — Я просто не успела подойти к телефону. — Она зевнула. — Римма Генриховна — твой репетитор. Она тебя научит основам и даст советы по специальности. Она жуткая стерва, и у нее совершенно бесчеловечные методы, но она лучшая. К ней запись на два года вперед. Мы тебя едва к ней впихнули. Так что ноги в руки — и вперед. Адрес пиши…

— Но я ночь не спала! — возмутилась Аврора. — Почему она раньше не позвонила?

— По ночам спать надо, — усмехнулась Ната. — Все, с добрым утром, — пожелала она и отключилась.

— Черт! — выругалась Аврора и пошла одеваться.

Жила Римма Генриховна в Переделкине. Аврора написала Никите записку, оделась и, пошатываясь от усталости, пошла на Цветной бульвар. С трудом завела машину, которая по сравнению с «Роллс-Ройсом» и всеми теми автомобилями, на которых Авроре довелось ездить в последнее время, казалась консервной банкой, и за два часа как раз доехала до репетиторши. Обитала та не в старом деревянном домишке, как представляла Аврора, а в большом современном особняке, который, если бы не скромный вкус хозяйки, можно было назвать шикарным. Сама же Римма оказалась тощей старухой с длинным носом, в длинном черном платье и с шалью — просто поэтесса Серебряного века. Даже седая челка и та напоминала Ахматову.

— Ты опоздала на три минуты, — не поздоровавшись, заявила хозяйка. — Ботинки не снимай, иди за мной.

Они поднялись на второй этаж, где была всего одна комната — библиотека.

— Телефон отключить. Никаких практических занятий, — сообщила Римма Генриховна, устраиваясь в кресле. — Я рассказываю, ты слушаешь. Если ты меня все-таки перебьешь, я тебя больше не приму. Я тебе звоню и назначаю встречу. Меня не волнует, что ты делаешь, где находишься, — у тебя есть время только на дорогу. Встреча может длиться три дня, может — пять минут. Ясно?

— Вполне, — кивнула Аврора, которой уже очень хотелось связать старуху и поджечь вместе с библиотекой.

— Поехали! — воскликнула Римма. — Кстати, в туалет будешь выходить тогда, когда я разрешу…

— Спасибо, спасибо вам огромное! — воскликнула Аврора, прощаясь с репетиторшей.

Было начало шестого — Аврора провела в библиотеке восемь часов и ни на секунду не вспомнила, что хочет спать и умирает от голода. Римма была фантастическая рассказчица — у нее слова оживали, а пояснения были настолько четкие, что Авроре казалось — обо всем том, что говорит репетиторша, она знала всю жизнь. Так внимательно и с таким восторгом она слушала только «Трех мушкетеров», которых в детстве ей читала бабушка. Тогда она открывала для себя мир приключений — мир врагов, которые плели коварные интриги, и бесстрашных друзей, готовых среди ночи уехать в любую точку света, если их попросить, мир любви, которая и так прекрасна, и так скоротечна…

Зазвонил телефон.

— Никита! — обрадовалась она, услышав его голос.

— Я уже все морги обзвонил! — возмутился он. — Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Прости, я пошла в банк, но его захватили террористы, и пока я принимала участие в спасении заложников, время пролетело незаметно.

— Но ты-то хоть в порядке? — усмехнулся Никита.

— Нет. Сломала каблук на любимых сапогах, когда гналась за главарем банды.

— Ничего, купим тебе кроссовки, — пообещал Никита.

— Понимаешь, я ездила к репетиторше. Она с придурью. Мобильным пользоваться нельзя, писать нельзя, задавать вопросы нельзя, зато можно курить.

— А что она репетирует? — поинтересовался он.

— Э… Ну, там по экономике… — выкрутилась Аврора, рассчитывая на то, что Никита в экономике ничего не понимает и всяких дурацких вопросов задавать не будет.

К счастью, он так и сделал. Они договорились вечером пойти в театр. Аврора даже слегка испугалась, так как уже лет сто не была в театре и нельзя сказать, что стремилась — она не была уверена, что туда надевать, как себя вести и вообще хочет ли она, чтобы актеры, которых она видела в кино, ожили и превратились в странных людей, которые громко и аффективно разговаривают, а также сильно размахивают руками. Но потом, сидя в зале, большую часть времени Аврора прижималась к Никите, и ей доставляло удовольствие, что все это происходит на глазах у изумленной публики. То есть нельзя сказать, чтобы публика сильно изумлялась, но Авроре нравилось, что на них смотрят и думают: «Какая приятная пара!» Она была так счастлива, что готова была поделиться своей радостью с другими — даже несмотря на вопли артистов и какую-то совсем уж драматическую постановку, в которой, как она поняла, у всех все было плохо.

После спектакля они поехали к ней, купили голливудский блокбастер, Никита надул матрас, который привез из дома, они залегли перед телевизором и в перерывах между сексом пытались уловить ход событий фильма, но безуспешно.

С одной стороны, все слишком легко и красиво пока получалось. Но вообще-то она ведьма — может, у ведьм так положено? И с чего она решила, что все должно быть сложно, с трагедиями, с тревожным вопросом: «Ну почему он не звонит?» и десятью вариантами ответа: «Может, он испугался?»; «Наверное, он просто хочет понять, как он видит ваши отношения»; «Мужчина просто не замечает многих вещей. Если не может встретиться — не звонит, чего зря на разговоры время тратить?»; «Да он просто использовал тебя!»; «Мужчины боятся сделать первый шаг. Им надо набраться храбрости. Тоже мне — сильный пол!» И так — до бесконечности. Обычно девушки тратят пару недель на обсуждение какого-то типа, который как ни в чем не бывало перезванивает через полгода и предлагает заехать и еще спрашивает, есть ли у «любимой» еда.

Аврору всегда удивляли девушки — иногда до зависти, причем самой черной, — у которых все получалось легко и красиво. Шла по улице, обрызгала машина, остановилась, вылез красавец мужчина, довез до дома, пригласил в ресторан… И они жили долго и счастливо. На прощание он купил ей дом, квартиру, машину и выделил пенсию.

Ведь так бывает. И почему не с ней?

Она тоже может встретить парня, который не будет трепать ей нервы. И она его встретила, просто не может расслабиться. Ведь к мысли о том, что у тебя все в жизни красиво, тоже надо привыкнуть.

Глава 22

С Никитой они встречались уже две недели. Наступала самая настоящая весна — еще было прохладно, но уже набухали почки, и лужи подсыхали, а настроение было пьяное, беспечное. Никита почти поселился у Авроры — пару раз они ночевали у него на Ордынке, но Авроре там не нравилось. Слишком холодно — белые стены, стильная аппаратура, темно-коричневая мебель. Сухо и технично.

С Дашей они пару раз встречались в клубах, но Авроре не понравилось, как та общается с Никитой, и разговора не получилось.

Несмотря на то что все у Авроры было хорошо: Римма Генриховна сдержанно ее хвалила, хотя обычно из нее слова доброго не выжмешь, как уверяла Ната, Никита был душечкой, квартира медленно обрастала мебелью… Только вот Аврора никак не могла объяснить Никите, почему она иногда запирается в той комнате, которая, когда появится мебель, будет кабинетом. Несколько раз она порывалась признаться, что она такое на самом деле, но считала, что еще рано — он сам должен что-то заподозрить, прежде чем узнает. Пусть у него появятся догадки и подозрения, а дальше все само собой решится.

Никита уехал на работу, а Аврора принесла кофе в постель и открыла шторы.

Кровать ей отдала Ната — после развода она меняла обстановку и прежнюю мебель раздавала подругам. Кровать была огромная, резная, надежная, с жестким матрасом. Ната отдала ее вместе с покрывалом, которое привезли из Грузии — ярким, солнечным, малиновым с изумрудным и еще с васильковым и с желтым, как ромашка… К счастью, гардероб в спальне ставить было не нужно — в квартире имелись две темные комнаты — в одной сейчас хранился пылесос, а в другой, побольше, Аврора собиралась устроить гардеробную, а пока здесь стоял кронштейн с тряпками и коробки с обувью.

Только она выпила кофе, включился мобильный.

— Жду тебя к четырем, — распорядилась Римма Генриховна.

Аврора вскочила как ошпаренная, умылась, растерла крем по лицу и выскочила из дома.

Римма ее мучила. Дважды, выходя в туалет, Аврора рыдала — не выдерживала напряжения. Ей казалось, репетиторша нарочно над ней издевается — мерзкая, властная фурия!

Фурия отпустила Аврору в четверть двенадцатого — голодную, выкурившую слишком много сигарет, вспотевшую от напряжения, замученную и несчастную. Остановившись в районе Конькова, Аврора нашла кафе, купила шаурму и жадно проглотила ее, залив колой. На десерт выпив чашку в меру отвратительного кофе, Аврора почувствовала себя человеком, взбодрилась и набрала телефон Никиты. Потом набрала снова. И еще. Номер не отвечал.

Она слегка разозлилась, но до дома добралась без истерик. Желание закатить скандал наступило после часа ночи. И тут телефон ожил. Аврора схватила сотовый, но определитель сообщил, что это Даша. Удивившись, она ответила:

— Да!

— Слушай, ты меня угробишь, но я не могла не позвонить, — сказала Даша. Авроре показалось, что она нервничала. — Приезжай в «Инфинити».

— Зачем? — воскликнула Аврора. — Что за дешевые интриги?

— Поверь мне, тебе лучше приехать! — закричала Даша. — Позвони от входа — я тебя встречу!

Отключившись, Аврора громко сказала «Ха!», походила по комнате, погрозила кому-то пальцем, но решила ехать. Она все равно уже перевозбудилась, разозлилась и мечтала хоть на ком-нибудь сорваться. Ладно, пусть «кем-нибудь» будет Даша.

— Ну, и в чем дело? — набросилась она на подругу, когда та вышла на улицу.

— Ты захочешь меня убить, но помни — я тут ни при чем, — предупредила Даша. — Я просто буду ближе всех, когда тебе захочется скандала.

Она схватила Аврору за руку и потащила в клуб. Они шли по залам, пока не оказались перед сценой, на которой какие-то сильно модные рэперы прыгали, тыкали пальцем в зал и кричали: «Гангста! Гангста!»

— Вот, смотри, — кивнула Даша.

Аврора повернула голову, увидела камеру, оператора, а рядом с ним Никиту и… Алису!

— А-а… — вырвалось у нее.

— Ничего не знаю! — Даша подняла руки вверх. — Пришла, увидела, позвонила.

— Ну… — Аврора бросилась к ним.

Но Даша перехватила ее, развернула к себе и подсунула к лицу стакан минералки с лимоном.

— Сначала реши, что это будет — скандал, дуэль или хладнокровное мочилово, — сказала она.

— Все вместе! — пообещала Аврора, отцепила от себя Дашу и решительно направилась к парочке.

Никита сделал вид, что все в порядке — он немного удивлен, обрадован, не ожидал, мол, но сюрприз приятный… Но Аврора Зоркий Глаз заметила — он смущен. Слегка, но все же смущен.

Алиса же улыбнулась — гадкой, самодовольной улыбкой и промолчала.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Аврора как бы у обоих.

— Клип снимаю, — Никита развел руками.

— Почему трубку не брал?

Никита полез в сумку на поясе, достал телефон и чертыхнулся.

— Наверное, не слышал! Прости…

— Ты откуда ее взял? — Она ткнула пальцем в Алису.

— Алиса — пиар-менеджер группы. — Никита ткнул пальцем на сцену и покраснел. Ну да, он же не в курсе, что дамы знакомы.

— Надо же! — удивилась Аврора, повернувшись теперь к Алисе. — Ты что, начала работать? Как все простые люди?

— Тебя это удивляет? — усмехнулась Алиса.

— Не то слово! — взорвалась Аврора. — Я в шоке! Только не говори мне, что ты научилась пользоваться компьютером — я так волнуюсь за твой маникюр!

— Не волнуйся, за ним каждый день ухаживают профессионалы. А компьютерами у меня пользуются секретари.

— Девушки! — встрял Никита. — Вы что?

— Надо поговорить! — не обращая на него внимания, сказала Алисе Аврора.

— Мне не о чем с тобой говорить. — Алиса осмотрела ее с ног до головы.

— Если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас, здесь вцепилась тебе в волосы, пойдем к бару! — пригрозила Аврора.

— Не слабо?

— Хочешь проверить?

Алиса закатила глаза, сообщила Никите, что она сейчас вернется, и пошла за Авророй к барной стойке. Там к ним присоединилась Даша.

— Тебе чего надо? — прошипела Аврора.

— Я здесь работаю! — Алиса развела руками.

— Врать не надо! — вмешалась Даша.

— Ладно… — кивнула Алиса. — Только вы мне ответьте — неужели вы и правда думали, что так легко от меня отделались?

Даша с Авророй переглянулись. Даша расхохоталась.

— Да, — наконец кивнула она. — А ты что, мстить собираешься?

— А я уже мщу. Никита — слишком классный парень для такой невзрачной клуши! — сообщила она Авроре.

— О мой бог! — Даша воздела руки к небу. — Ты же ни на что не способна! Забыла?

— А я не как ведьма действую, просто как женщина, — произнесла Алиса. — Спорим, что на равных, без магии, вы не удержите ни одного мужика?

— Слушай, да ты Никите нужна как прошлогодний снег! — чуть более нервно, чем хотелось бы, заявила Аврора.

— Не уверена… — Алиса покачала головой.

Аврора присмотрелась к ней. Алиса изменилась. Светлые волосы, разделенные на прямой пробор, волнами падают на плечи. Большая грудь. Стильный белый топ на кожаных бретельках. Модные джинсы в облипку. Шикарные сапоги. Дорогой пояс. Элегантно. Сексуально. Даже очень сексуально.

— Он запал на меня… — продолжала Алиса.

— Запал на тебя? — нервно расхохоталась Аврора. — Да у тебя на лбу написано: «Продается. Любовные услуги. Недорого!»

— А ты, наверное, из тех, кто в глубине души считает секс частью романтических отношений, извращением, — усмехнулась Алиса.

Если честно, именно так Аврора и считала.

— Извращение — твой способ жить! — отрезала она.

— А ты, наверное, в детстве читала слишком много романов и думаешь, что между мужчиной и женщиной существует духовная связь и все в таком духе? — съязвила Алиса.

— Слушай, ты что, думаешь, мы тупые? — взорвалась Аврора. — Думаешь, ты очень уж загадочная? Да вся твоя философия, если, конечно, пять банальных мыслишек можно так громко назвать, шита белыми нитками! А суть в том, что ты холодная, расчетливая, гнусная жаба… — Аврору несло, и она не могла остановиться. Она ненавидела Алису за то, что той чуждо все человеческое, что та на сто процентов состоит из чистого эгоизма, но, главное, за то, что она, Аврора, ничем не может ответить на ее беспринципность, жадность, мстительность и решительное отсутствие хоть каких-то нравственных ограничений. — Я тебе его не отдам! Поняла меня? — закричала она.

— Поспорим? Без магии? — оскалилась та.

— На что? — рявкнула Аврора.

— На перстень, — прищурилась Алиса и протянула Авроре руку.

— Не… — начала было Даша, но Аврора уже схватила руку Алисы, та дернула какого-то юношу, и он быстро разбил.

— Черт! — Даша хлопнула по барной стойке.

— Ну, пока! — бросила Алиса и нырнула в толпу.

— Ну, ты и дура! — Даша затопала ногами. — Что ты наделала?

— Да она ему на фиг не нужна! — пискнула Аврора. — Пойми, добро побеждает зло! Иначе зачем жить?

— А если нет? А если нужна?! А?! Что тогда? — бушевала Даша. — Иди и не отходи от него ни на шаг!

— Да что она может? — Аврора всплеснула руками.

— Ты понимаешь, что не имеешь права использовать магию? Никаких приворотов, отворотов, ничего такого!

— А если использую?

— Лишишься силы на пять лет! Дошло?

— Во, блин… — расстроилась Аврора. — Ладно, пойду караулить Никиту.

— Валяй! — буркнула Даша.

Никиту караулить оказалось бессмысленно — Алиса ведь уехала, а он вроде как обиделся и целиком погрузился в работу. Аврора промаялась часа два, отправилась домой, но очень страдала — и особенно от собственной глупости. Конечно, Алиса просто тупая грудастая блондинка, но ведь она очень хорошенькая и совершенно аморальная. Что, если… Аврора мучилась такими мыслями часов до пяти утра, а только задремала, как вернулся Никита. Он обнял ее, и девушка поняла, что самая большая глупость — не верить любимому человеку. С какой стати? Неужели какой-то дурацкий секс с «резиновой» Алисой стоит их близости и теплоты отношений, упоения от того, что он нашел ее, а она нашла его? Тем более с сексом у них все в полном порядке — они так друг друга хотят, что и тогда, когда уже вроде больше и не могут, а все равно занимаются любовью…

— Слушай, давай так договоримся — если ты даже попытаешься мне изменить, я тебя прокляну, — сказала Аврора.

— Что значит «прокляну»? — уточнил Никита. — Мне нужны подробности.

— У тебя в жизни все будет плохо, — пояснила Аврора. — Ты станешь нищим, противным, и девушки тебя любить не будут.

— Ну… давай! — усмехнулся Никита. — Предложение заманчивое.

Они трепались не меньше часа, а потом заснули — обнявшись.

До встречи с Никитой Аврора не то чтобы не умела — в страшном сне не могла вообразить, что спит с мужчиной под одним одеялом и тем более в обнимку. Прежние ее молодые люди были веселые, сексуальные, иногда красивые, но какие-то… неуютные. У нее даже было запасное одеяло на случай их непредвиденных ночевок — чтобы не было вопросов. Но с Никитой ей было хорошо, удобно, особенно если положить голову ему на плечо, а ногу закинуть на живот.

В полном блаженстве Аврора заснула и даже умудрилась выспаться — Римма Генриховна не позвонила, как обычно, в семь утра. Правда, она позвонила в час и велела Авроре немедленно ехать к ней.

Аврора была в бешенстве. Ну, что за вредная старуха — хоть бы раз позвонила в подходящий момент! Они с Никитой договорились пообедать, а теперь, вместо того чтобы вкусно поесть с любимым мужчиной, надо тащиться черт-те куда! Аврора уже всерьез хотела взбунтоваться, но вспомнила, что у нее курс — тридцать занятий и, если она хоть одно пропустит, Нате с ее фондом все последующие придется оплачивать по двойному тарифу.

Аврора пнула дверь, влезла в джинсы, нашла под кроватью старый розовый свитер от «Келвин Кляйн», правда, немного растянутый, но так как он изначально был эдакой размахайкой — широкие рукава, воротник-лодочка, — то по нему не очень и заметно, где и как долго он где-то валялся. Под свитер Аврора натянула совершенно не подходящий черный топ с белой надписью «Ангелы Ада», кое-как скрепила толстой ярко-зеленой махровой резинкой волосы, которые надо было помыть еще позавчера, влезла в кроссовки и поехала в Переделкино.

Через полчаса Римма сообщила, что урок окончен.

— Но… — Аврора собиралась возмутиться, но Римма грозно зыркнула и рявкнула:

— Я тебя предупреждала!

«А чем я, собственно, недовольна?» — спросила себя Аврора. Сюда она доехала за сорок минут — машин было просто сказочно мало. Допустим, обратно доберется тоже минут за сорок — с Никитой они собирались встретиться в четыре, значит… Она почти успевает! Он ведь все равно пойдет обедать. Конечно-конечно, он мог заказать пиццу в офис или поехать в другой ресторан, но Никита, к счастью, слегка помешан на еде — он в бешеном количестве пьет минеральную воду и на десерт уплетает свежие овощи. И мало того, что ни за что не станет есть, допустим, шаурму из палатки, так еще и не поедет в новый ресторан, если не будет уверен, что там вкусная, здоровая и низкокалорийная еда. А таких ресторанов, кроме одного, рядом с его офисом, в округе нет.

И Аврора помчалась туда, на минуточку забыв, что она не Николай Фоменко. Если бы ее удалось остановить, то толпа разъяренных водителей, которым она своей ездой порядком натрепала нервы, ее бы растерзала. Зато Аврора умудрилась захватить все зеленые светофоры, ловко проскочила все пробки и ворвалась в ресторан. Видок у нее был так себе: от волнения — она ведь очень спешила, да еще один из обиженных водителей все-таки ее обогнал и подрезал, так сказать, поучил уму-разуму — Аврора немного вспотела, волосы растрепались, пепел упал на джинсы и размазался… Ворвалась и тут же заметила Никиту — он обедал с шикарной блондинкой в стильной оливковой кофточке, с завивкой из парикмахерской и такими драгоценностями, что смело можно было отключать электричество — камни сверкали, как ксеноновые фары. Блондинкой была, конечно же, Алиса.

— Привет! — выдохнула Аврора. — Сейчас сдам дубленку в гардероб. Никит, закажи мне суп.

Она быстро вернулась, пристроилась к ним, тут же влезла широким рукавом в сметану и закурила.

— Я думал, ты у Риммы… — промямлил Никита.

«И поэтому быстренько пригласил эту стерву?» — хотелось закричать Авроре.

Но она не закричала. Итак, один — ноль в пользу Алисы. Еще хотелось вылить Никите на голову тарелку супа, но, во-первых, суп еще не принесли, а во-вторых, это было бы капитуляцией.

— Она меня быстро отпустила, — сказала она.

— Никита, извини, я скоро уеду, так что давай закончим, — томно произнесла Алиса и слегка выпятила грудь, которая, что уж тут лукавить, очень выигрышно смотрелась под шелковой тканью. — Так вот, я говорила, девушку надо снимать в той же манере, что ты делал рекламу кофе. Там совершенно потрясающее сочетание феминизма — для девочек и эротики — для мальчиков. Ролик просто гениальный, я уже всем рассказала, что познакомилась с человеком, который его снял. Едва отвадила подружек, желающих с тобой познакомиться… — Тут Алиса улыбнулась, продемонстрировав отличную голливудскую улыбку: открытую такую, честную, с белыми зубами и чувственными губами…

Аврора забилась в угол. Во-первых, она сейчас жутко выглядела. Во-вторых, без должного внимания относилась к работе Никиты — если честно, на ее взгляд, он делал хорошие, но довольно обычные видеоролики, и Аврора до сих пор лишь пыталась осторожно ему объяснить, что можно быть посмелее. Не то чтобы она не принимала в нем участия — нет, ей все нравилось. Нравилось, что он работает на себя, что увлечен тем, что делает, но ее немного удивляло, почему у него нет амбиций. Даже когда Аврора была бедной и несчастной, она мечтала о том, как однажды получит Нобелевскую премию Мира, как Боно, или еще какую-нибудь премию, или о ней будут писать все желтые газеты, обсуждая ее экстравагантные выходки… Она считала, что, если уж ты нашел любимое дело, надо им гореть, надо стараться быть лучше всех, надо стремиться к звездам, а не делать что-то обычное и радоваться тому, что у тебя все не хуже, чем у других… А вот Алиса нахваливает Никиту, и посмотрите, как он тихо смущается и скрывает, что ему страшно приятно!

— В общем, Никита, я высказала наши пожелания, а в остальном целиком полагаюсь на вас. Я уверена, вы сделаете нечто гениальное! Ну, мне пора, я пошла, всего доброго…

Никита встал, чтобы ее проводить, и эта мерзавка на глазах у Авроры три раза поцеловала его в щеки. И как! Встала близко-близко, почти приклеилась к нему животом и еще губки бантиком сложила.

И Аврора приняла решение. Едва Алиса вышла из ресторана, Аврора отложила вилку и воскликнула:

— Это нормально?!

— Ты о чем? — Никита сделал большие глаза.

— О том, что она вешается на тебя? — завизжала Аврора.

— Аврора, как тебе не стыдно. — Никита последовал ее примеру и тоже вышел из себя.

— Мне, — Аврора ткнула себя пальцем в грудь, — не стыдно! Мне неприятно, что ты позволяешь какой-то мымре с тобой кокетничать!

— С чего ты взяла?

— С того! Я ее знаю как облупленную!

— Так вы знакомы? — растерялся Никита.

— А ты не понял? — вспыхнула Аврора. — Знакомы — не то слово!

— Слушай, но я-то тут при чем? — Никита развел руками. — Я ведь с ней не кокетничаю! Мы должны были встретиться, и когда ты отменила обед, я ее пригласил потому, что все равно должен был с ней повидаться. Что тут можно сделать?

— Можно, например, ей показать, что тебе неприятны ее намеки…

— Не было никаких намеков! — разозлился Никита.

Аврора с тоской посмотрела на рыбу, которую едва успела попробовать, встала и торжественно произнесла:

— Значит, так. Если ты считаешь ниже своего мужского достоинства отвергать притязания первых попавшихся шлюшек, то ради бога — делай то, что считаешь нужным… но без меня!

Никита развел руками и открыл рот, но Аврора уже развернулась и ушла, с ужасом думая о том, что, как только откроет дверь на улицу и сделает первый шаг, свалится в пропасть. Она своими руками все разрушила! Теперь, пока Никита будет обижаться, Алиса быстро приберет его к рукам. И во всем виновата она, Аврора! Конечно, она может вернуться, или позвонить ему вечером, или сделать что-нибудь романтическое, но не надо себя обманывать — если бы не было ее, Авроры, Никита еще бы вчера упал в объятия стервы Алисы!

Ей вдруг стало больно. И плохо. И грустно. Как же так? Ну, разве это справедливо? Все было так хорошо… Неужели никому нельзя верить? Разумеется, верить можно Даше — она оказалась права, Никита — засранец. Но он же был такой милый… А может, она все придумала? Может, ему и правда плевать на все намеки…

Аврора опустила голову, ватными руками повернула ключ в замке зажигания и медленно двинулась по набережной.

— Я не могу ему позвонить, — уныло говорила она Даше спустя полчаса. — Потому что я его люблю и не хочу строить наши отношения, основываясь на каком-то дурацком пари.

Даша, которая пять минут назад любезно встретила Аврору вопросом: «Что ты здесь делаешь?», даже не стала напоминать, что Аврора по собственной воле, в здравом уме и совершенно трезвая ввязалась в нелепый спор. Это было благородно, и Аврора оценила молчание подруги.

— Даш, прости меня! — воскликнула она. — Мне же хотелось, чтобы все было хорошо! Очень хотелось, чтобы меня любили! Понимаешь, ни мама, ни папа, ни отчим, ни, уж конечно, Жанна — никто не любил меня просто так, потому что я есть. Все детство мама только злилась на меня за то, что я мешаю ей жить, и я мечтала, чтобы появился человек, который любил бы меня не потому, что сейчас на примете нет никого лучше, а потому, что именно я — его единственная. Понимаешь? — Она утерла слезу, но передумала и разрыдалась. — Почему нельзя любить только меня?

— Аврора, милая, ты извини, но я же тебе говорила, что Никита — не тот, за кого ты его принимаешь… — Даша погладила Аврору по голове. — Он обычный. А тебе нужен необычный мужчина.

— Президент? Серийный маньяк? Фрик с двадцатью булавками в пенисе? — сквозь слезы улыбнулась Аврора. — Или такой, как Донат?

У Даши заполыхали щеки.

— Кстати, о Донате… — промямлила она. — Я его люблю так, что мне иногда кажется, как мир сжимается в одну маленькую точку и давит на меня со всех сторон. Но ты хоть понимаешь, чего стоит любовь этого человека?

— Нет, — покачала головой Аврора, — не понимаю.

— Знаешь, счастье задаром не дается, — туманно выразилась Даша.

— Слушай, а что у вас… с ребенком? — вспомнила Аврора и застыдилась того, что так забросила подругу.

— Ничего, — Даша всплеснула руками.

— То есть?

— Ну, Донат звонил, а я сказала, что не готова, — усмехнулась Даша. — Мы ведь не договаривались, что я должна забеременеть в какой-то срок. Наверное, он и не догадывался, что я откажусь по первому зову лететь к нему… оплодотворяться. — И она до крови закусила губу.

— Бедная моя крошечка-хаврошечка… — Аврора вскочила со стула и прижала к себе Дашу. — Неужели все это стоит призрачной надежды, извини за патетику, на то, что он будет любить тебя и только тебя?

— Конечно, стоит! — воскликнула Даша. — А ты думала, любовь — сплошные радости жизни?

— Да! — рассмеялась Аврора.

— И не рассчитывай. Ты ведь все-таки ведьма, а не глупая институтка, начитавшаяся Блока.

— Блин, что ж мне делать с Никитой? — вспомнила снова свои дела Аврора. — И с Алисой. Я бы ее в слизь превратила, но ведь нельзя…

— Зато мне можно, — усмехнулась Даша.

Глава 23

— Куда мы едем? — забеспокоилась Аврора, когда они выехали за пределы Москвы. — Что ты придумала?

— Спокойно, крошка! — хихикнула Даша.

— Слушай, давай свернем на другую улицу, — попросила Аврора. — Меня стошнит, если мы проедем мимо ее дома.

— Мимо чьего дома? — с какими-то фальшивыми интонациями поинтересовалась Даша.

— Черт, ну мимо Риммы, мать ее, Генриховны! — занервничала Аврора. — Думать о ней не могу без мучительной боли во всем теле!

— А мы к ней и едем, — усмехнулась Даша.

— Что?! — завопила Аврора. — Это розыгрыш? Подстава? Даш, ты съехала с катушек? Что происходит?

Даша припарковала машину на обочине, настежь открыла окно, достала сигареты, прикурила и откинулась на спинку сиденья.

— Знаешь, кроме того что Римма — гений, она в прямом смысле — за гранью добра и зла. Она из тех немногих, кто просто не может умереть, потому что без них рухнет мир. У нее… иммунитет. Ее нельзя судить.

— В смысле?

— Ну, она столько сделала для человечества…

Аврора подняла брови.

— Да-да, для человечества тоже! — подтвердила Даша. — Одним словом, теперь она может сделать все, что угодно, и ее не будут судить.

— Даже за убийство?

— Вот про убийство не знаю. — Даша пожала плечами. — Хотя она спасла столько жизней… Но нет, не знаю. А ты собралась убить Алису?

— Возможно… — сквозь зубы процедила Аврора. — Но я все равно не понимаю, как можно добровольно войти в дом этой бессердечной садистки, гнусной, деспотичной извращенки и просто бестактной, невоспитанной, вульгарной старухи!

— Да, ты права, — улыбнулась Даша. — Она такая, моя бабушка.

Некоторое время Аврора сидела с открытым ртом, но наконец хриплым голосом спросила:

— Что?

— Римма — моя бабушка! — громко произнесла Даша.

— Но у тебя же есть бабушка — Зоя… — Аврора развела руками. — Куда тебе столько?

— Тебя, возможно, мои слова удивят, но у меня есть и отец. Римма — его мама. Мой отец — очень крутой. Круче Доната.

— Почему Римма старая, а Донат молодой? Они же, наверное, ровесники?

— Разная природа, — пояснила Даша. — Донат — падший ангел, он бессмертен, у него нет возраста. Римма — просто ведьма, хоть и гений.

— Слушай, не могу поверить, что она твоя бабушка! — ахала Аврора, пока Даша загоняла машину в гараж. — Все равно страшно. Прямо как на контрольной по химии. Нет, еще хуже. Я просто уверена — она нас съест!

— Ну-у… — Даша покачала головой, — вообще-то она и правда может!

Они вышли из машины и пошли к дому. Аврора чувствовала себя идиоткой. У нее действительно подгибались колени и тряслись руки. Причем она не могла понять почему — Римма же ее не била, в конце концов! Просто в ней была сила, не менее страшная, чем в ядерном реакторе. И это было неприятно.

— Зачем так топать? — послышался откуда-то, едва они вошли, голос Риммы Генриховны. — Этому паркету триста лет!

Римма Генриховна выползла из гостиной.

— Ненавижу зря тратить время, — сообщила она. — Если ты приехала полюбезничать, то давай по-быстрому. О, двоечницу с собой притащила!

— Разве Аврора — двоечница? — рассмеялась Даша.

— Голова у нее забита всякими глупостями… — фыркнула Римма Генриховна.

— Вы знаете… — решилась Аврора, но Даша ее перебила:

— Из-за ее глупостей мы к тебе и приехали.

— Можете одеваться и ехать обратно домой. Я разбитыми сердцами не занимаюсь! — возмутилась Римма.

— Бабушка! — Даша вцепилась в нее. — Ради меня! И это не просто разбитое сердце! Это наша семья! И это, забодай его, пари! Ну, пожалуйста…

— Что за выражения? — фыркнула Римма. — «Забодай его»… Мы же культурные люди, твою мать! Кстати, ничего не хочу знать. Это ваши проблемы. Все, по домам…

— Римма! — заорала Даша. — Не смей так со мной поступать! Ты знаешь, что будет! Клянусь, если ты немедленно не возьмешь дело в свои руки — я тебе больше не внучка!

— Ага, — усмехнулась Римма, — как же, духа не хватит. Будешь мучиться — ах, бедная моя бабушка, старенькая да беспомощная, как она там…

— Ну, считай, ты украла у себя сто лет жизни. — Даша развернулась, схватила Аврору и кинулась к выходу. — Старая карга… — бормотала она, впихивая ключ в замок зажигания. — Что такое? — завопила она, когда ключ отказался поворачиваться. — Что за бред?

— Вот этот… — Аврора ткнула пальцем в другой ключ. — Тот от багажника.

— Даша! — послышалось из дома. — Вернись, я передумала!

Даша всплеснула руками.

— Ты ведь понимаешь, что решение она приняла, еще когда мы выходили из дома? — воскликнула она.

— Не понимаю, — честно призналась Аврора, несколько ошарашенная всей этой семейной чепухой.

— Надо знать ее, каргу противную… — Даша наконец завела машину и резко тронулась с места.

— Э-э… Слушай… — забормотала Аврора. — А мы разве не вернемся?

— Вернемся. Но попозже. Пусть помучается, — мстительно заявила Даша и нажала на газ.

Аврора отвернулась и скорчила рожу своему отражению в окне: мол, не понимаю я тонкостей.

Даша нашла убогое кафе под гордым названием «Олимп», села за обшарпанный столик и рявкнула:

— Здесь вообще есть официант?

Из открытой двери, за которой виднелась кухня, вышла женщина с выражением лица, так прямо и говорящим: «Ну, что еще надо? Дергают по пустякам!» Девушки заказали чай и песочные пирожные, после чего Даша перегнулась через стол и сказала:

— Римма уже много раз переживала своих детей, внуков, друзей… Вот, ты понимаешь, все мечтают о бессмертии, трясутся при мысли, что раз — и нет тебя, умер, а на самом деле долгая жизнь хуже даже, чем смерть. Ты привыкаешь к боли, привыкаешь к потерям, привыкаешь к тому, что нет смысла любить, так как вечная любовь в твоем понимании — нечто совсем другое… Мой папаша — обычный маг, долгожитель у нас только Римма, но он унаследовал от нее цинизм, и сам не понимает, как жестоко относится к людям. Единственная слабость Риммы — рецепт ее долголетия. Оно основано — не целиком, конечно, но без этого все развалится — на семье. На любви и внимании близких. Она, по-моему, нарочно находит тех, кто может и любит прощать, кто любит «несмотря на» — таких, как я. Вот матушка от всего этого отгородилась, но по крови-то я родственница Риммы, на мамину любовь ей плевать. И я ей все время угрожаю: больше она меня не увидит и не услышит — вычеркну ее из жизни. С ней только так можно, по-другому не понимает. Мы чаю дождемся? Или завтра зайти? — заорала она на все кафе.

Официантка принесла подозрительный чай — он пах пылью, в стаканах с мутной жидкостью плавали пакетики. Даша кинула на стол несколько купюр, затушила в чае сигарету, что Аврору слегка покоробило, и быстрым шагом вышла из кафе.

Вернувшись к дому Риммы Генриховны, они минут двадцать стучали в ворота, прежде чем хозяйка открыла. Аврора уже начала было паниковать, но Даша была спокойна, как игрок в покер.

— Выпендривается, — заверила она подругу. — Глупо и по-детски.

Наконец Римма открыла замок, девушки заехали во двор и вошли в дом.

— Я в ванной была, — сказала Римма, что, видимо, следовало принять как извинение.

— Ну да… — хмыкнула Даша, не скрывая недоверия.

Римма Генриховна, конечно, была в халате, но это было роскошное шелковое кимоно, которое вряд ли наденешь после душа. К тому же она никак не походила на человека, пять минут назад отмокавшего в горячей воде.

— Ладно, пошли, — кивнула Римма и повела девушек за собой. — Ну, чего вы от меня хотите?

Даша назло Римме долго и подробно излагала ситуацию. Римма ерзала, много курила, но выслушала ее, почти не перебивая, если не считать того, что пару раз вставила: «Какая чушь!» и «Полный бред!»

— Ты уже знаешь, что надо делать? — поинтересовалась она, когда Даша закончила.

— Не совсем… — Даша приняла задумчивый вид. — Понятно, что всякие там прыщи не годятся. Ну и болезни тоже.

— Я знаю, что делать! — воскликнула Аврора. — Надо сделать так, чтобы она влюбилась. В кого-то еще.

— Да! — воскликнула Даша. — В кого-то лысого, толстого, прыщавого, потного и нищего!

— Не обязательно, — ухмыльнулась Аврора. — Достаточно, если она почувствует на собственной шкуре, что такое безнадежная любовь.

— Да! — легко согласилась Даша.

— Пусть лучше это будет кто-то из знакомых, — предложила Римма.

— Почему? — удивилась Аврора.

— Потому что вы не пойдете на улицу и не скажете первому попавшемуся мужчине: «Можно вас сфотографировать? Ничего особенного — просто нам нужно зачаровать одну непроходимую стерву, которая в вас влюбится!»

— А ведь классная идея! — восхитилась Даша.

— Почему мы не можем влюбить ее в… ну, в Федора Бондарчука?

— Потому что Бондарчук женат, и мы не имеем права портить ему жизнь, — твердо заявила Римма Генриховна. — Надо кого-нибудь… с дурной репутацией.

— Эврика! — Даша вскочила со стула. — Донат!

— Что — Донат? — опешила Аврора.

— Пусть в Доната влюбится!

Римма и Аврора молчали.

— Ну? — Даша развела руками. — Кого хороним?

— Даш, ты бредишь? — с трудом выдавила из себя Аврора.

— А в чем дело? — Даша уперла руки в боки.

— Дело в том, что ты то кричишь о своей великой любви, но подсовываешь Доната Алисе, то говоришь, что никакой любви нет, то все-таки признаешься, что любишь Доната и будешь любить его вечно, а теперь опять предлагаешь отдать его на растерзание этой мерзавке! Ты в своем уме? Есть клиника неврозов для ведьм? — обратилась она к Римме.

— Ага, а ты, получается, знаешь, чего хочешь… — Даша тоже вышла из себя. — Сидишь, забившись в угол, ноешь, какие все плохие, как несправедливо устроен мир, а теперь строишь из себя самую умную. Ишь мисс Здравомыслие выискалась! Тебе не приходило в голову, что всегда есть выбор — иногда между плохим и хорошим, иногда между плохим и плохим, а иногда между хорошим и хорошим. Представь, что в один день, в одно время, тебя награждают Нобелевской премией и «Оскаром». Куда ты пойдешь? Я выбрала семью, я выбрала тебя, и я не знаю, правильно ли сделала, что не выбрала мужчину, который перетрахал тысячи женщин и даже не сказал мне, что я ему нравлюсь. Но, уж извини, это мое решение, и даже если я вижу тебя в последний раз, я его не изменю. Из принципа!

Даша рванула на выход, но Аврора бросилась за ней и вцепилась подруге в руку. Мирились они не меньше часа — со слезами, упреками и признаниями во взаимной любви и дружбе, но все-таки помирились.

Даша отдала Римме фотографии Алисы и Доната — оказывается, она таскала с собой прямо-таки фотоархив, — и та немедленно выгнала подружек, заверив их, что назавтра Алиса жить не сможет без Доната.

Из машины Даша позвонила Донату и сказала, чтобы тот приезжал завтра — будут делать наследника.

— Ты серьезно? — Аврора аж подпрыгнула на сиденье.

— А что я еще могла сказать? — воскликнула Даша. — Приезжай, соскучилась? Ха-ха!

— Да-а… — загрустила Аврора, которой вся эта история начинала сильно не нравиться.

Даша привезла ее домой, но отказалась подняться — сказала, что хочет побыть одна. Едва Аврора сунула ключ в скважину, дверь открылась и на пороге показался Никита — такой домашний, уставший, в тренировочных штанах… У Авроры сжалось сердце: как она могла ему не верить? Между ними есть то, чего никогда не будет между ним и Алисой, — любовь, доверие, душевная привязанность. И он ведь не маленький, понимает…

Никита прижал ее к себе и долго держал в объятиях — Аврора оттаивала, как с лютого мороза, и ощущала, что, когда они вдвоем, на душе так тепло, так уютно… Ей хотелось заплакать и все ему рассказать, но еще было рано для подобных признаний, поэтому она просто его поцеловала и почувствовала, что в этом поцелуе — вся ее жизнь, вся ИХ жизнь, все то, что она не может выразить словами, или то, что и не стоит называть, — глубину ее любви к Никите заполнить может только… секс.

И это был первый совсем не секс или не совсем секс в ее жизни. Ее не просто тянуло к нему физически, это была не просто страсть — это был огонь. Аврора уже не понимала, чем именно она его чувствует — телом, душой? Все сливалось, и она ощущала, что ее любовь к нему странным образом можно выразить, слившись физически, проникнув друг в друга. Когда так любишь, что почти не чувствуешь своего тела, не замечаешь, что пол жесткий, что колени не гнутся в другую сторону, что рука затекла, а твои ногти прямо-таки вросли ему в спину, ей казалось, что все происходит только в ее сердце, в душе и в голове, и само физическое удовольствие было лишь прелюдией к тому, чтобы сказать: «Я хочу жить с тобой всю жизнь!»

«Наверное, это и есть та самая, настоящая, любовь…» — улыбнулась про себя Аврора, когда все закончилось. И она заснула в самом замечательном настроении.

Наутро, едва Никита ушел, позвонила Даша.

— Римма сказала: все в порядке, — обрадовала она подругу.

Но Аврора, которая только что видела самые нежные, романтические и прямо-таки возвышенные сны и проснулась в состоянии невыносимой любви к Никите, не очень-то и обрадовалась, хоть и постаралась себя не выдать.

— Отлично! — бодро воскликнула она. — Супер! И что теперь? — поинтересовалась она, про себя кляня все на свете. «Зачем только мы это затеяли? — думала она. — Психопатки!»

Даша пояснила. Авроре следует умыться, накраситься, нарядно одеться и ехать в ресторан «Ностальжи», где у Алисы будет «обед с Никитой». Даша надавила на секретаршу, и та передала Алисе приглашение якобы от Никиты, у которого — вот совпадение! — сломался мобильный.

— А с мобильным ты как управилась? — удивилась Аврора.

— Кто рано встает — тому бог подает, — усмехнулась Даша. — Заехала к нему в офис, сказала, что ты попросила привезти тебе платье, а к тебе домой я вроде как не успеваю, и когда он пошел за сахаром — он же вежливый, предложил мне чаю, — вынула аккумулятор и опустила его в кипяток. Все просто.

— Да-а… — Аврора пожалела дорогой мобильный Никиты, в котором было все — от видеокамеры до плеера.

— В общем, я еду за Донатом в аэропорт, а ты собирайся и отправляйся в «Ностальжи», — велела Даша и отключилась.

Аврора честно выполнила все указания: сделала стильный дневной макияж, надела модный кожаный пиджак, но после некоторых раздумий влезла в любимые потертые джинсы от «Келвин Кляйн» и не стала перебарщивать с каблуками, чтобы не раскачиваться на шпильках.

В ресторане, несмотря на дороговизну и белый день, было людно, но метрдотель проводил ее к лучшему столику у окна, где уже сидели Донат с Дашей. Обстановка была несколько напряженной — видимо, они уже поругались по дороге из аэропорта, но с приходом Авроры Даша расцвела.

— Как дела? — спросила Аврора у Доната, так как совершенно не знала, о чем еще его спросить.

— Надоела Россия, — лениво ответил Донат. — Холодно. Уеду я куда-нибудь, в тепло.

При мысли о том, что Даша все-таки любит Доната и уедет вместе с ним, Аврора похолодела. «Нет! — кричала она про себя. — Ни за что! Вы не можете так со мной поступить!» Она старалась держаться, но, видимо, отголоски того ужаса, который она пережила, отразились у нее на лице, что порядком удивило Доната.

— Что такое? — удивился он.

— Ничего! — пискнула Аврора. — Просто… — начала она, так как поняла, что и Даша, и Донат хотят услышать объяснение, — ну… вы же… у вас же планы, а какие могут быть планы, если ты… Даш, ты тоже уедешь?

— Не знаю! — воскликнула Даша и отвела глаза. Видимо, они уже спорили об этом, и, скорее всего, Даша все еще стояла на распутье. — Давай потом обсудим!

— О, ваша подруга здесь… — воскликнул Донат.

Аврора с Дашей посмотрели в ту сторону, куда уставился Донат, и заметили Алису, которая сидела в глубине зала за столиком рядом с туалетом. Даша пнула Аврору ногой и незаметно подмигнула. Аврора в ответ злобно пнула Дашу, так как та от чувств не рассчитала и довольно болезненно попала подруге острым мыском сапога по лодыжке. Даша благородно не обратила на телодвижения Авроры внимания, а Донат помахал Алисе рукой.

Даша ударила его по локтю, словно разозлилась на его знак внимания к посторонней женщине. Алиса же уставилась на их столик и как будто занервничала, хотя, конечно, на таком расстоянии трудно было разглядеть. Минут через пять она встала, подошла к их столику и поздоровалась.

— У меня встреча с Никитой, — сообщила она Авроре. — По поводу клипа. Я жду уже четверть часа.

— И что?

Аврора занервничала. Что происходит? Римма их обманула? Ее магия не работает? Что вообще Алиса должна делать? Броситься на шею Доната и разрыдаться? Или…

Алиса села на свободный стул.

— Просто я думала, ты знаешь, где он, — сухо ответила она. — Вообще-то это в его интересах — мы должны были обсуждать увеличение бюджета.

— Его бюджета или твоего? — поинтересовался Донат.

Алиса выдержала небольшую паузу.

— Бюджета музыкального видео, который благотворно отразится и на моем, и на Никитином бюджете, — пояснила она.

— А кто такой Никита? — спросил Донат.

— Ее парень, — с оттенком презрения Алиса кивнула на Аврору. — Кстати, сегодня вечером концерт в честь нового альбома в клубе «Город». Хотите пойти? — спросила она.

Аврора с Дашей напряженно за ней наблюдали, но так ничего и не поняли, хотя вела она себя странно — с чего бы ей приглашать их на вечеринку? Может, это маневр в сторону Доната?

— Да! — воскликнули они. — С удовольствием!

Донат с удивлением посмотрел на девушек, но промолчал и пожал плечами.

— Хорошо. — Алиса достала из сумки органайзер. — Записываю вас обеих. Ты пойдешь? — небрежно спросила она у Доната.

Даша так расчувствовалась, что ущипнула Аврору под столом, а та со всей силы наступила ей на ногу. Они были счастливы — сработало! Просто Алиса опытная интриганка и не выдает своих чувств. Иначе с какой стати она сейчас — сама мисс Любезность и Дружелюбие, с чего приглашает их на вечеринку, где ни Даши, ни уж тем более Авроры быть не должно?

— Пойдем, Донат, развеемся… — Даша пихнула его локтем. — Ну, пожалуйста…

Донат снова пожал плечами и согласился.

Алиса захлопнула ежедневник и попрощалась.

— Вы что, девочки, подружились? — с легкой издевкой поинтересовался Донат.

— Скорее наоборот! — с вызовом ответила Аврора. — Просто мы хотим пойти на эту вечеринку.

— Неделю назад я был уверен, что вам тесно на одной планете, а сейчас ты даже не пытаешься ее задушить, — рассмеялся Донат. — Странно, душа моя, очень странно.

— Ну, жизнь вообще непростая штука! — улыбнулась Даша. — Давайте есть, в конце концов! Кто еще, кроме меня, будет устрицы?

Они хорошо посидели — как выяснилось, Донат, кроме того что он секс-символ, еще и очень остроумный мужчина, с ним можно запросто проводить время, не обязательно мечтая каждую секунду оказаться в одной постели.

Донат отказался жить у Даши и поехал в гостиницу, а девушки отправились по магазинам. Аврора купила черное платье с тесемками и металлической фурнитурой, а Даша нашла элегантное, но не слишком строгое, темно-синее платье от «Ланвин». С фирменными пакетами, в которые были аккуратно упакованы платья, обувь и даже нижнее белье, девушки в отличном настроении возвращались домой, не подозревая, что победа намного дальше, чем им кажется.

Глава 24

Собирались они долго и нервно. Даша время от времени швырялась щеткой для волос и орала:

— Где нормальная расческа? Куда ты ее дела? — Затем вскакивала с места и принималась расшвыривать вещи, словно на полном серьезе считала, что Аврора могла спрятать массажную щетку.

Когда подруги наконец вышли на улицу, Даша хлопнула себя по лбу, выдохнула: «Ой! Подожди…» — метнулась назад, а вернулась пьяная.

— Ты сколько выпила?! — негодовала Аврора. — И вообще зачем ты пила? Как мы поедем?

— Такси поймаем, — ответила Даша с блаженной улыбкой.

— Почему тогда нельзя было заранее вызвать такси? — заорала Аврора. — Как мы сейчас в бархатных сапогах попремся по такой грязище?

Но Даша только махнула рукой и заявила, что Аврора все принимает слишком близко к сердцу. Аврора хотела было на нее как следует накричать, но передумала, так как им еще предстояло в паре дружить против Алисы, и поплелась за Дашей, стараясь не забрызгать сапоги.

Первое, что они увидели в клубе, были Алиса с Донатом.

— Подожди! — Аврора удержала Дашу, которая рвалась к ним.

Они заняли позицию у бара и поглядывали, как Алиса любезничает с Донатом, а тот улыбается ей своей лучшей дежурной улыбкой.

— Он такой обаяшка! — воскликнула Даша.

Авроре трудно было не согласиться: ямочки на щеках, неглубокие складки у рта, красивые губы и улыбка… На него хотелось молиться!

Наконец Алиса отошла в сторону, и девушки бросились к Донату.

— Что она тебе говорила? — тут же спросила Даша.

— Послушайте… — Донат поднял бровь и стал похож на Мефистофеля-альбиноса. — Вы что затеяли?

— Вот! — вернулась Алиса с напитками. Она с обожанием посмотрела на Доната и с ненавистью уставилась на подруг. — Ладно, мне тут надо кое-какие дела устроить… Я скоро вернусь. — И она с нежностью заглянула Донату в глаза.

— Что с ней? — постаралась как можно естественней произнести Аврора. — Она что, ходила тебе за напитками? Ты же враг!

— Может, там яд? — Донат понюхал коктейль. — И вообще… Мне кажется, что вы тут интрижки плетете. Так что я лучше поеду…

— Нет! — закричали они и повисли у него на руках — Даша на правой, Аврора на левой.

— Девушки! Отвяжитесь, а? — с томным видом попросил Донат. — Вы меня с ума сведете.

— Я хочу девочку! — завопила вдруг Даша.

— Ты что? — опешила Аврора. — Даш, ты о чем? Ты хочешь стать лесбиянкой?

— Нет, я хочу, чтобы ребенок был девочкой!

— Зачем мне девочка? — разозлился Донат. — Мне нужен наследник!

— А я хочу девочку, чтобы ее одевать и читать ей Джейн Остин на ночь.

— Давай не будем это здесь обсуждать? — разозлился Донат.

— Тогда никуда не уходи! — Даша топнула ногой.

— У тебя есть полчаса, чтобы закончить свои дела. Меня уже начинает утомлять та самонадеянность, с которой ты мной манипулируешь, — заявил Донат, развернулся и пошел к столу с закусками.

— Пойдем, что ли, Алису найдем? — вяло предложила Аврора.

— Ну пойдем, — кивнула Даша.

Они пробирались через толпу, когда Даша схватила подругу за тесемки на платье, рванула и утащила в сторону.

— Смотри! — Она ткнула пальцем вдаль, но Аврора не сразу сообразила, куда именно.

И когда наконец до нее дошло, она буквально позеленела. Рука Алисы лежала на талии у Никиты, в одной руке он держал ее руку, и они не то чтобы мило беседовали, а буквально пожирали друг друга глазами. Между ними явно была химия — и это не было плодом больного воображения, это было так же очевидно, как то, что солнце светит днем, а ночью в небе висит луна.

— Не поняла… — пробормотала Аврора.

— Бред какой-то! — воскликнула Даша. — Римма нас что, надула?

— Может, у нее не вышло?

— Я тебя умоляю!

Но тут Алиса провела рукой по бедру Никиты, что-то сказала, а тот засмеялся.

— Какие же мы дуры! — Даша схватилась за голову. — О боже! Какие мы дуры!

— Даш… — позвала Аврора, поглаживая подругу по плечу, — в чем дело?

— Да как мы не подумали о том, что при всей любви к Донату Алисе ничто не мешает выиграть пари? Она ведь не стала хорошей оттого, что влюбилась в Доната? Она сухо и технично окручивает Никиту и одновременно обожает Доната. Какие же мы дуры… — причитала та.

— Да, блин, влипли мы… — Аврора закусила губу. — Но почему Римма ничего не сказала? Надо было с Никитой что-нибудь придумать — это же его выбор, в конце концов…

— Потому что она вредная каракатица! Но и что нам теперь делать? — Даша почти билась в истерике.

— Я знаю, что, — сузив глаза, ответила Аврора.

— Аврора, милая, только никакой магии — иначе все, тебе абзац!

— Никакой магии! — подтвердила Аврора, уставившись на Никиту с Алисой. Та как раз провела ладонью по его бедру, что-то произнесла, улыбнулась и пошла в сторону туалетов.

— За мной! — скомандовала Аврора.

Они вошли в женский туалет, куда набилась толпа девушек, ждавших своей очереди, поправлявших макияж, звонивших по мобильным.

— Все вон! — рявкнула Аврора.

Девушки как загипнотизированные вышли из комнаты. Даша с уважением посмотрела на Аврору. Запертой осталась единственная дверь — Аврора постучала, и с той стороны послышался недовольный голос Алисы:

— Сейчас…

Наконец она вышла из кабинки и, презрительно оглядев соперницу, поинтересовалась:

— Что еще?

— Никакой магии! — сказала Аврора и залепила Алисе такую оплеуху, что та отлетела к стене.

Драка была серьезной — Алиса оказалась не промах, но не зря же Аврора лет до пятнадцати воевала не только с девочками, но и с мальчиками. Она была не столько сильной, сколько хитрой, ловкой и правильно чувствовала слабые места противника. Минут через десять Алиса сдалась — с двумя синяками на лице, шишкой на лбу и расцарапанным декольте.

— Слушай, ты, глупая корова! — обратилась к ней Аврора, отделавшаяся оторванными тесемками. — Если ты еще раз посмотришь на Никиту или начнешь вякать на тему пари, я тебя так отлуплю, что сегодняшняя стычка покажется тебе легким расслабляющим массажем.

— Я охрану найму! — сморкаясь в туалетную бумагу, буркнула Алиса.

— Лучше признай поражение, — подсказала Даша. — И мы тебя больше не тронем.

— Хрен вам!

Аврора снова замахнулась, и Алиса сжалась на полу.

— Тебе мало? — поинтересовалась Аврора.

— Мало! — закричала Алиса и бросилась на нее.

И снова завязась драка. Которая в конце концов закончилась коронным номером Авроры — она, ощущая себя отрицательным героем боевика, макала голову Алисы в унитаз и орала:

— Давай! Признавай поражение!

И Алиса, которая уже начала синеть, отфыркиваясь, пробормотала:

— Признаю! Ты победила! Отстань от меня!

Она с трудом поднялась с колен, бросилась к раковине, смыла размазанную по лицу тушь и, пригрозив:

— Это мое кольцо, и я его у вас все равно отберу! — вывалилась из туалета, к ужасу дамочек, которые стояли снаружи.

— Что-то она легко согласилась на твою победу… — с сомнением произнесла Даша.

— Нормально согласилась, — намыливая руки, заверила ее Аврора. — Если бы я ее еще помутузила, на нее бы месяц ни один мужик не посмотрел бы. А ей это надо? В принципе она и без кольца запросто может окрутить обычного мужчину, а у нее еще есть и определенный запас магии. Выйдет замуж за какого-нибудь миллионера, будет делать пластические операции раз в год…

— Пойдем? — спросила Даша. — А то там бунт начнется.

Только они вышли из туалета, в комнату рванули женщины, чуть не с дракой занявшие кабинки.

Девушки приехали к Авроре, и она, стянув платье, но не снимая сапог, бросилась в спальню. Даша пошла за ней и увидела, что подруга швыряет в большую спортивную сумку мужские вещи.

— Ты что делаешь? — поинтересовалась она.

— Собираю вещи этого слюнтяя, — буркнула Аврора. — Чтобы духу его здесь не было!

— А ты не поторопилась с выводами? — Даша села на кровать, нашла на тумбочке бутылку виски и сделала глоток. — Он же ничего плохого не сделал.

Аврора швырнула в сумку джинсы, отняла у Даши бутылку, выпила немного и воскликнула:

— Мне не нужен мужчина, которому я не верю!

— Но ты же говорила, что любишь его, — удивилась Даша. — Он такой чудесный, он такой прекрасный… Может, он просто… ну, может, это недоразумение?

— Вот и пусть недоразумевает без меня! Нам нужны крепкие парни, а не такие, которые теряют разум при виде больших сисек!

— Не обидно?

— Обидно! — Аврора втрамбовала в сумку последнюю вещь, затянула «молнию», наподдала по сумке ногой и тоже села на кровать. — А что делать? Не хочу никаких долбаных компромиссов. Хочу, чтобы меня любили сильно, вечно и преданно. Не Никита, так кто-то другой, хороший. И вообще ведьма я или не ведьма?

— Ведьма! — согласилась повеселевшая Даша.

В дверь позвонили. Аврора подхватила сумку, выбежала в коридор, а после непродолжительных воплей: «Ключи отдай! Ничего не хочу слушать!» — вернулась к подруге.

Вид у нее был торжествующий.

— А поехали на Ямайку? — предложила она.

— А поехали! — обрадовалась Даша.

* * *

Неделю спустя, лежа на горячем белом песке, Аврора заглядывалась на высокого мускулистого мулата, который ставил парус на доске.

— Красавчик! — восхитилась она.

— А как же большая любовь? — усмехнулась Даша.

— Думаешь, у меня есть ответ? — лениво повернулась к ней Аврора. — Я вообще решила, что планировать будущее, да еще лет на тридцать вперед, — удивительная глупость. Мы с тобой живем в потрясающем доме, каждый вечер пьем потрясающий ром, нас окружают потрясающие мужчины, мы с тобой — потрясающие подруги… Чего еще желать? Прости, но я не чувствую пустоты оттого, что у меня нет любимого.

— А вот мне уже придется планировать жизнь вперед лет на двадцать, — призналась Даша. — Я беременна.

— Точно? — ахнула Аврора и поднялась на локте. — Когда ты успела? Кто счастливый отец?

— Донат. Это еще с Питера.

— Ничего себе… — растерялась Аврора.

— Ну что, опять все не так, как ты думала? — усмехнулась Даша. — Это и есть жизнь, пупсик. Никогда наперед не знаешь, что будешь думать и говорить завтра. В ней нет ничего постоянного, но в том-то и кайф! Согласна?

Аврора кивнула. И подумала, что в неопределенности, в том, что все получается не так, как ты хочешь, а если и получается, то ты не всегда получаешь от того, что вышло, удовольствие, и есть суть жизни. Даже если ты ведьма. Нет, если ты ведьма, ты умеешь получать удовольствие от всего: от того, что вчера было хорошо, а сегодня плохо, от того, что минуту назад твой мир казался тебе абсолютно надежным, а сейчас он рушится на части, от того, что благодаря всему этому ты способна чувствовать, где хорошо, а где плохо, и, главное, радоваться, что сегодня можешь немного помучиться, чтобы потом сильнее любить.

Content

Арина Холина
Настольная книга сердцеедки

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24