Дмитрий Казаков

Игра титанов

Часть первая

Первый ход

Повинуйся без промедления.

Молись без напоминания.

Верь без сомнений.

Жертвуй без жадности.

Из заповедей Ночного Хозяина.

Глава 1

Гость с неба

Гром ударил с такой силой, что качнулась земля.

Юрьян Шустрый остановился и с подозрением глянул в ясное небо, где полыхнуло нечто вроде багровой молнии.

Гроза ранним утром? В самом начале первого теплого месяца? Немыслимо!

Бури случались здесь, на севере Холодного материка, но в самую жаркую пору, а она наступит не раньше, чем через три десятка дней.

Но вслед за первой молнией ударила вторая, и в небе повис изогнутый алый крест, похожий на шрам. Из него вниз прянула третья и врезалась в землю за ближним холмом, не далее чем в лиге от Юрьяна. Вспухло и опало почти невидимое белесое пламя, ветер понес его обрывки на север, в сторону океана…

– Ой-ей. Убей меня, Сковыватель, если я понимаю, что происходит… – пробормотал Юрьян.

Жизнь скальда нельзя назвать скучной, и за годы странствий по Холодному материку Шустрый видел всякое, бывал при княжеских дворах и на заброшенных хуторах, лицезрел мощь жрецов Леа-Хо и злобу призраков, что пляшут над мертвыми холмами. Но с подобным не сталкивался никогда.

– Надо пойти, посмотреть, – сказал Юрьян, хватаясь за рукоять меча и пытаясь отыскать в сердце решимость, – что там такое… Вдруг это знамение? Как сказано в висах о Седоватом Холке: «Небо родило победный стон, славу героям пророчит он…»

И Шустрый решительно зашагал в сторону холма, поросшего редким кустарником, что за цепкость прозван «женские лапки». Продравшись через него, взобрался на вершину и замер, выпучив глаза.

На восточном склоне холма чернел широкий круг оплавленной земли, кусты внутри которого превратились в пепел. А в центре его лежал мускулистый, довольно высокий мужчина в обгорелых лохмотьях. На уцелевшем поясе болтались ножны, а в руке был зажат длинный клинок.

– Ой-ей! – Юрьян понял, что челюсть его отвисла до пупка, а брови и вовсе готовы забраться на макушку. – Это кто? Как же так…

Ком рыжей шерсти около мужчины, на который скальд поначалу не обратил внимания, зашевелился. Сверкнули золотые глаза, дернулся длинный пушистый хвост, и кот размером с добрую охотничью лайку поднялся на ноги. Вопросительно посмотрел на Шустрого и сказал:

– Мяу?

– Ыыыыхххуу… А? – Тут Юрьян окончательно потерял дар речи.

В душе любопытство боролось с желанием как можно быстрее удрать отсюда и потихоньку одолевало.

– Мяу, – повторил кот, обнюхав лежащего, и в голосе его появились требовательные нотки. – Мяу… мурр… мяу!

– Ты хочешь, чтобы я помог твоему хозяину? – спросил скальд, ощущая себя любителем черных грибов, поев которых начнешь разговаривать не то что с котом, а с камнями и деревьями.

– Мяу!

– Ну ладно… – Шустрый отпустил рукоять меча и на подгибающихся ногах зашагал вниз.

Когда вступил в круг выжженной земли, корка пепла захрустела у него под ногами. Почувствовал сильный запах горелого и еще какой-то незнакомый, но очень чудной – как у горькой цветочной пыльцы.

Разглядел, что чужак не принадлежит ни к сиаи, ни к барги, ни к хатору. Короче говоря, ни к одному из трех народов Вейхорна, с представителями которых Юрьян встречался. Русые волосы с еле заметной проседью были не очень длинными, на щеке виднелась родинка, а тело не могло похвастаться шерстью, чешуйками или роговыми наростами.

– Кто же ты такой? Откуда взялся, разорви меня крабы? – Шустрый присел на корточки, отцепил от пояса баклажку.

Пробка выскочила с негромким хлопком, скальд набрал полный рот холодной воды и прыснул в лицо незнакомцу…

…Олен вздрогнул, почувствовав, как что-то попало в глаз, понял, что по лицу течет какая-то жидкость.

– Мяаааууу! – обрадованно сказали над самым ухом.

– Ры-ыжий… Жив… – Губы послушались с невероятным трудом, а веки и вовсе отказались подниматься.

Попытался вспомнить, где он и как тут оказался…

Из памяти, точно груда разноцветных игрушек из лопнувшего мешка, вывалились яркие подробности последних минут в подземелье под Домом Ничтожества: удар льдом и пламенем… дикая боль… багровое и бирюзовое смешивается, образуя водоворот… нечто вроде полета…

Потом все терялось в темноте беспамятства.

– Мшиоро но аэ? – произнес кто-то рядом голосом высоким, но, вне всяких сомнений, мужским.

Рендалл совершил над собой настоящее насилие, но сумел открыть глаза.

Обнаружил, что лежит и ему в лицо с тревогой смотрит человек с вьющимися белыми волосами, похожими на овечью шерсть, и черными, очень маленькими глазами. Взглянул на его уши и понял, что это никак не человек – кончики у них были острыми, словно у эльфа…

Вот только не бывает у альтаро темных глаз и круглых лиц!

– Мшиоро но аэ? – повторил незнакомец. На лбу у него имелся старый шрам, словно от кошачьей лапы – несколько параллельных полосок.

– Не понимаю… – Олен сумел приподняться, опершись на локти, и понял, что держит в руке обнаженный меч.

Но когда смог оглядеться, мгновенно забыл про ледяной клинок.

Склон холма, на котором лежал Рендалл, выглядел так, как будто здесь бушевал лесной пожар. Толстый слой пепла образовывал круг, дальше торчали уцелевшие кусты, колючие и густые. По сторонам виднелись другие холмы, пологие и унылые, белели в вышине облака.

Но небо было густо-сиреневое, необычайно темное, и тусклым шаром висело в нем солнце, не похожее на лик Афиаса…

– Где я, клянусь Селитой? – Сердце подскочило в груди раз, другой. – Куда я попал? Что это?..

Беловолосый незнакомец покачал головой, нахмурился и протянул Олену флягу из бересты. Тот взял ее, сделал пару глотков, холодная, очень вкусная вода потекла в горло.

– Спасибо…

После некоторого усилия удалось сесть. Рыжий полез под руку, принялся тереться о бок.

– Хорн хада, – ответил беловолосый, отступил на шаг и распрямился.

Стало ясно, что он высок и необычайно худ и одет просто – в куртку из темной кожи и холщовые штаны. За плечами, судя по лямкам, болтался мешок, а на поясе висел широкий недлинный меч и несколько коробочек из той же бересты. На ногах были высокие сапоги.

Олен перевел взгляд на себя и осознал, что от его одежды остались горелые обрывки.

– Проклятие… – сказал он. – Ладно хоть обувь уцелела…

Думалось почему-то с необычайным трудом, каждый вдох отдавался болью в груди, а движение – колотьем в мышцах. Словно впихивал в себя не воздух, а что-то колючее, ядовитое.

– Лоари тэ миноа, – сказал беловолосый и принялся снимать мешок. – Се хари та омнаси хоба…

– Понять бы, чего ты говоришь, – пробормотал Рендалл, поднимаясь на ноги и убирая меч в ножны.

Рыжий глянул на него с укором, после чего уселся и принялся умываться.

Чужак развязал мешок, вытащил из него просторную рубаху из белого полотна с вышивкой у ворота. За ней на свет появились залатанные, но совершенно чистые штаны.

– Это мне? – спросил Олен.

Беловолосый вряд ли понял слова, но верно угадал интонацию. Он кивнул, сверкнула белозубая улыбка. Настоящим потоком хлынули незнакомые, чудно звучащие слова, и одежда оказалась всунутой Рендаллу в руки. Тот немного помялся и принялся одеваться.

Штаны были длинноваты, он их заправил в сапоги, рубаху подпоясал ремнем, на котором висели ножны с мечом.

– Вот так-то лучше, – сказал Олен, оглядывая себя. – Хотелось бы еще понять, куда я попал.

Насколько помнил, внутрь Дома Ничтожества вошел в последний день холодня, в разгар зимы. А очутился где-то посреди бесплодной, бесснежной степи. Такие в Алионе имелись, севернее Огненных гор или восточнее Терсалима, но и в той и в другой обитали орки. А на орка круглолицый чужак походил мало. Немного напоминал эльфа, человека или какую-то странную их помесь…

Но где же все-таки он оказался?

Есть еще тундра к северу от Великого леса, но там сейчас царят свирепые морозы…

Или Олена забросило далеко на восток, в Вольные степи, где вовсе живет неведомо кто?

Но что тогда случилось с солнцем и небом и почему воздух кажется ядовитым?

Или это последствия того, что случилось в подземельях Дома Ничтожества, где Рендалл соприкоснулся с силой Внешней Тьмы?

– Юрьян, – сказал тем временем беловолосый, заставив Олена отвлечься от суматошных мыслей.

– Что? – спросил тот.

– Юрьян, – повторил чужак и длинной рукой ткнул себя в грудь.

– Ага. Это тебя так зовут? – Уроженец Заячьего Скока дернул себя за мочку уха. – Олен… Олен Рендалл.

– Олен Рендалл, – повторил чужак и рассмеялся, после чего заговорил вновь, отчаянно жестикулируя и указывая, судя по положению солнца, на юг.

– Э… что? – Олен нахмурился, пытаясь понять, что от него хотят. – Мы должны идти туда? Иначе будет плохо?

Догадка, похоже, оказалась верной. Юрьян вытащил из мешка кусок чего-то белого и твердого, оказавшегося высохшим сыром. Сунул Олену в руки, вручил фляжку и пошел на юг, поманив Рендалла за собой.

Тот глянул на оцилана:

– Нам предлагают поесть на ходу. Ну что, Рыжий, пойдем? Вряд ли человек, спасший мне жизнь, захочет завести нас в ловушку…

– Мяу, – согласился кот, оторвал мохнатую задницу от земли и неспешно потрусил за беловолосым.

Они оставили позади выжженное пятно, продрались через заросли кустарника. Олен управился с сыром, вернул ополовиненную флягу хозяину.

Шли быстро, причем Юрьян время от времени оглядывался, и во взгляде его легко читалась тревога. Чего-то боялся беловолосый, погони или еще какой-нибудь опасности, что могла прийти с севера.

Но пока ничего страшного видно не было.

Миновали небольшое круглое озеро, на берегу которого росли огромные красные цветы, похожие на лилии. В воздух поднялась стая уток, и Олен остро пожалел, что у него нет с собой лука. Зашелестела под ногами необычайно высокая, сладко пахнущая трава, закачались, рассыпая семена, пушистые метелки.

Летали бабочки, удивительно большие, с ладонь, черно-оранжевые, на склонах холмов шуршали какие-то зверьки, похожие на крыс. Услышав путников, прятались, но сквозь заросли сверкали любопытные черные глаза, слышалось оживленное тонкое попискивание.

Рыжий поглядывал в их сторону, но отправляться на охоту не торопился.

Двигаться Олену было по-прежнему нелегко, каждый шаг давался с трудом, точно топал не по ровному, а лез в гору. А вот воздух перестал колоть гортань, из груди исчезла тяжесть.

Ближе к вечеру на южном горизонте стала видна гряда холмов, одинаково голых, с крутыми склонами.

– Или мне это только кажется, или они похожи на те, что были на Теносе? – проговорил Рендалл, вспоминая заросший джунглями остров и чудовищные древние храмы, спавшие под землей долгие века. – Неужели и тут побывали уттарны?

– Уттарны? – переспросил Юрьян, замахал руками и обрушил на спутника настоящий поток слов.

Олен вздрогнул, когда уловил несколько знакомых. Вслушался, с облегчением понял, что речь беловолосого по-прежнему представляет собой набор бессмысленных звуков. Решил, что показалось.

С усталости да после соприкосновения с Тьмой и не такое померещится…

Прошли еще несколько миль, а когда солнце наполовину спряталось за горизонт и начало темнеть, Юрьян остановился на берегу небольшого ручья. Постоял, осматриваясь, и принялся снимать с плеч мешок.

– Что, встаем здесь? – поинтересовался Рендалл, ощущая, что ноги от усталости гудят, а глаза закрываются сами.

Беловолосый кивнул и показал вниз по течению, где виднелась роща до странности низкорослых берез и каких-то незнакомых деревьев, маленьких, корявых, с коричневыми морщинистыми стволами.

Намек выглядел более чем понятным – надо собрать хворосту.

Олен вздохнул и отправился к роще. Когда вернулся с охапкой веток, небольшой костерок вовсю дымил, на нем стоял закопченный котелок, а Юрьян деловито копался в мешке.

При виде этой картины вспомнился Гундихар с его безразмерным заплечником. От него мысли перешли к Бенешу и Саттии – где они сейчас? Уцелели ли после разрушения Дома Ничтожества? От нахлынувшей тоски сжалось сердце, до боли захотелось вернуться обратно на Тенос…

– Халгидаро, – сказал Юрьян с улыбкой. – Сейчас поедим. Охлаторо се иваи…

– Что? – только и спросил Рендалл, гадая, померещились ему знакомые слова или беловолосый и вправду знает наречие людей.

На круглом лице его спутника отразилось недоумение, он на миг замер, а потом затараторил, как рассерженная сорока.

– Ладно-ладно, – сказал Олен. – Проехали. У меня, видимо, что-то с ушами. Понять бы еще – что.

Он невесело улыбнулся. Юрьян замолчал и вновь занялся мешком. Вынул из него мешочек с какой-то крупой. Она зашуршала, ссыпаясь в котелок, заплескала в нем вода. Затем на свет появились длинные и тонкие полоски вяленого мяса, необычайно черного, словно его изваляли в угольной пыли.

Олен потянул к нему руку, но был мягко остановлен.

– Парто, – покачал головой беловолосый и вытащил из мешка вырезанную из темного дерева статуэтку высотой в локоть.

Тощий, совершенно голый мужик с лысым черепом осмысленно и злобно пучил глаза. На шее у него висело ожерелье из черепов, в одной руке была раковина, в другой – нечто похожее на сосульку. Фигурка маслянисто блестела, словно ее долго терли и полировали.

– Мяу… – удивленно сказал лежащий неподалеку от костра Рыжий, и толстый хвост его вопросительно изогнулся.

– Жертва! – важно сообщил Юрьян, заставив Рендалла вздрогнуть, после чего установил статуэтку около пламени.

Блики забегали по темному лицу, и стало казаться, что оно морщится, а глаза то открываются, то закрываются. Заблестели черепа, а раковина почему-то стала выглядеть белой, словно только что выпавший снег.

Юрьян встал, прокашлялся и затянул невразумительную, чудовищно заунывную песню.

– Ого… – только и сказал Олен, когда его спутник принялся кланяться вырезанному из дерева уродцу.

После дюжины поклонов Юрьян взял одну из полосок мяса, положил к ногам статуэтки. Кружкой зачерпнул немного из котелка, где варилась каша, вылил туда же. Пропел еще что-то, и на круглом лице появилось облегчение, что приходит к человеку, честно выполнившему свой долг.

– Севато акаи, – проговорил беловолосый, указывая на еду.

Тон его не оставлял сомнений, что теперь можно ужинать.

Олен осторожно взял кусочек черного мяса. На вкус оно напомнило постную говядину.

Пока жевал, думал о только что увиденном ритуале. Без сомнений, он наблюдал жертвоприношение. Вот только кому молился странный чужак с белыми волосами, так похожий и в то же время не похожий на человека? Среди богов Алиона не было такого, кто носил бы ожерелье из черепов. Даже Владыка Смерти Адерг не мог похвастаться таким украшением. Или в этих далеких, неведомо где находящихся землях поклоняются кому-то из Древних?

Слишком невероятно это выглядит…

Покончив с мясом, принялись за кашу, и вскоре котелок показал дно. Рендалл отправился к воде мыть его, а к тому моменту, когда вернулся, наступила настоящая темнота. Юрьян успел закутаться в одеяло, благополучно посапывал и посвистывал носом.

На очистившееся небо высыпали сотни ярких звезд, но Олен, подняв голову, не обнаружил среди них знакомых. В первый момент решил, что показалось, попытался отыскать Звездный Круг, который в состоянии увидеть пятилетний ребенок. Но черная высота оказалась лишена привычных созвездий, желтые, синие и белые огни располагались в беспорядке.

Исчезли Молот, Большой Крест и Лев, не сияли на своих местах Тарсиллуин и Аркаин.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Рендалл у лежавшего на земле Рыжего, и по спине его побежал холодок страха.

Непривычное солнце; воздух, не желавший лезть в горло; необычный облик Юрьяна; жертвоприношение неведомому богу; и небо, пугающе чужое, – и это может означать, что…

Доводить мысль до конца Олен не стал. Поспешно лег прямо на землю и закрыл глаза. Уже засыпая, услышал, как оцилан поднялся, зевнул и зашагал в сторону от стоянки.

Рыжий отправился на охоту.

Затем Рендалл провалился в череду ярких, но бессвязных видений… летал над огромным храмом… кружился в струях разноцветного пламени… разыскивал кого-то в узких и низких тоннелях…

Проснулся от того, что его укусили за нос, ощутил мохнатое прикосновение к щеке.

– Мяу… – очень тихо сказали в самое ухо. – Мяу… муррр…

– Что… – Олен оборвал сам себя, сдержал порыв как следует выругаться и дать оцилану хорошего пинка.

Если Рыжий ведет себя так, значит, есть причина.

Кот скользнул в сторону и пропал из виду. Стараясь не показывать, что не спит, Рендалл осторожно нашарил рядом ледяной клинок и огляделся из-под полуприкрытых век.

Юрьян сопел на том же месте, на кострище тлели угли. Ручей клокотал, полная луна заливала окрестности голубоватым светом. Темнели деревья в рощице, а вот трава к северу от нее шевелилась так, словно там кто-то полз, медленно, но уверенно двигаясь в сторону стоянки…

«Нападение? – подумал Олен. – Но кто из нас им нужен?»

Дальше на размышления не осталось времени. Зашуршало у него за головой, тень закрыла звезды. Рендалл ощутил запах рыбы. Напряг мышцы живота и резко перекатился в сторону. Свистнул воздух, и в землю, там, где он только что лежал, воткнулся тяжелый топор.

– Тревога! – заорал Рендалл во всю глотку, меч вылетел из ножен и полыхнул бело-синей молнией.

Краем глаза увидел, как Рыжий засветился и прыгнул навстречу вылезшему из ручья воину с мечом. Тот попытался уклониться, но не успел, и острые когти впились в лицо.

Вопль боли заставил ночную тишину удрать прочь. Плеснуло упавшее в воду тело.

Юрьян вскочил, точно и не спал, в его руках оказался клинок. А потом Олену стало не до того, чтобы глядеть по сторонам. Едва успел встать, как на него обрушился удар топора, затем еще один. Выяснилось, что уроженца Заячьего Скока атакуют сразу трое, и он закрутился, уходя от атак или отражая их.

Пропустил чужой меч рядом с боком и ударил по нему, выбивая из руки…

Отпрыгнул и тут же атаковал вновь, над самой землей.

Ледяной клинок вонзился в пах, и враг упал с судорожным хрипом.

Другой попытался зайти сбоку, но его достаточно отпугнуть, и опаснее всех третий, тот, что с топором, напавший первым…

– Зараза… – прохрипел Олен, когда тяжеленное лезвие разорвало рубаху и оцарапало плечо.

Вершком дальше, и разрубило бы плоть, раздробило кости.

Сам прыгнул вперед, ударил крест-накрест. Поднырнул под чужую руку и вонзил острие точно под мышку, туда, где не может быть никаких доспехов. Ледяной клинок вздрогнул, вонзившись в тело. По окровавленному лезвию побежали волны бирюзового свечения.

– Колдовство! – завопил третий из атаковавших Рендалла воинов и побежал прочь.

А Олен развернулся, чтобы посмотреть, что происходит с Юрьяном.

Звенели клинки, беловолосый отчаянно рубился с последним оставшимся врагом. Еще один лежал около кострища, разбросав руки, черная в свете луны кровь вытекала из разорванного горла. Довольный собой Рыжий сидел рядом и деловито умывался, стирая с морды багровые потеки.

Помощь пока не требовалась.

– Кто это хоть такие были? – пробормотал Олен, нагибаясь, чтобы рассмотреть убитого врага. Вздрогнул, обнаружив светлые курчавые волосы, острые уши и маленькие глаза. – Родственники его?

– Мяу. – Рыжий приподнялся и выгнул спину, по шерсти его побежали золотистые огоньки.

Противник Юрьяна поскользнулся, и тот блестяще воспользовался шансом. Ударил с размаха, и широкое лезвие с хрустом прорезало ребра, изо рта раненого хлынула кровь.

– Вот и все… – сказал победитель, тяжело дыша и вытирая мокрое от пота лицо.

– Я тебя понимаю?! – Олен выпучил глаза.

– Ты знаешь наш язык?! – Юрьян чуть не подпрыгнул на месте.

Они с недоумением уставились друг на друга.

Олен попытался понять, что именно он слышал и что сказал… По всему вышло, что разговаривал он не на родном наречии и улавливал сочетания звуков, еще вечером казавшиеся бессмысленными… Но при этом понимал значение каждого слова и мог без усилий извлекать из памяти новые… Как будто всю жизнь разговаривал на этом языке…

Вот только на чьем?

– Ну… э… да, – сказал Рендалл. – Не знаю почему, но я стал понимать тебя и могу говорить с тобой…

– Это чудо! Чудо! – завопил Юрьян. – Ночной Хозяин, да не растает вовек его сердце, даровал тебе эту способность! Велика его сила, разорви меня крабы! Ведь как поется в драпе о Вильге Длиннопятом: «Даровал речь суесловному вою, миру – позор и удачу – покою!» А, это невероятно, невероятно…

Олену вновь вспомнился Гундихар, в присутствии которого уши частенько побаливали. А через мгновение он забыл про болтливого гнома, поскольку ощутил пристальный взгляд.

Холодный, оценивающий, он казался почти прикосновением. Шел откуда-то сверху, и мешались в нем злобная алчность, страх и бешеное любопытство. Так могла глядеть полная льда бездна…

– Теперь я узнаю, кто ты такой! Ой-ёй, если бы не ты, я бы погиб сегодня! Спасибо тебе, друг, спасибо! – продолжал извергаться словесный вулкан по имени Юрьян, но Рендалл его не слушал.

Он глянул вверх, точно надеясь найти там огромный глаз, но в черной вышине не обнаружил ничего, кроме звезд и луны. Осмотрелся, и не увидел ничего подозрительного. А потом взгляд исчез.

– Ха, да ты меня не слушаешь? – заметил Юрьян.

– Слушаю, – ответил Олен, убирая меч в ножны. – Тебя сложно не слушать. А сейчас давай познакомимся заново. Теперь осознанно. Должен же я знать, кого благодарить за воду, еду и одежду.

– А, пустое. – Беловолосый тоже спрятал клинок, улыбнулся весело и открыто. – Мое имя – Юрьян Шустрый, сын Рахтара Белого, внук Сегрея Тюленя. Ученик Одди Шерстоухого, скальд.

– Скальд? А что это значит?

– Э… – Юрьян открыл рот, потом закрыл его, всплеснул руками, показывая крайнюю степень замешательства. – Как… ты не знаешь? Скальд… я складываю стихи и пою их свободным бондам и вождям дружин… Ты откуда вообще?

– Ха! – Олен покачал головой. – Для начала скажи – где я нахожусь.

– О! Мы примерно в семидесяти лигах к югу от Ро-Холби, в самом преддверии Голых холмов.

– А где это?

– Ты не издеваешься? – Скальд почесал нос, принялся скрести затылок так ожесточенно, словно в шевелюре завелись вши. – Точно? Мы на Холодном континенте, в самом его центре.

– А точнее? – Олен почувствовал, что падает в глубокую темную яму, голова стала пустой и тяжелой.

– Точнее? Мир наш именуется Вейхорн.

– Вейхорн? – Рендалла одолело желание ущипнуть себя посильнее и как можно быстрее проснуться. – Как же так… А Алион… Тенос… Безарион… Терсалим… а?

– Никогда не слышал ни одно из этих названий.

Тут Юрьян заметил, что с собеседником не все в порядке, сделал шаг к нему:

– Ой-ёй, ты чего? Побледнел, точно призрак, и того гляди свалишься…

– Я в порядке. – Голос подвел хозяина, а сам Олен с трудом удержался на ногах, не опустился на задницу.

Вейхорн? Холодный континент? Чужое солнце и незнакомые звезды?

Так это что, значит, чудовищный выброс колдовской мощи, произошедший в тот момент, когда рухнул Дом Ничтожества, вышвырнул его за пределы Алиона? Закинул на расстояние, которое никак не измерить в милях? Закинул в другой мир? А Саттия и другие остались там, на Теносе? И неизвестно еще, уцелел ли остров в случившемся катаклизме? Что случилось с Харуготом? Погиб ли он, лишившись источника силы, или все оказалось зря?

От отчаяния Рендалл заскрипел зубами.

– Эй, друг, – голос Юрьяна прозвучал тихо, словно издалека. – Я понимаю, что тебе не очень хорошо, но нет времени предаваться печали. Этих гадов мы уложили, но придут новые. Надо собраться и поскорее убираться отсюда. Поговорить можно и на ходу…

– Да, хорошо. – В этот момент Олену было все равно, что делать и делать ли что-либо вообще.

Он двигался, помогая скальду обирать трупы, снимать с них пояса и оружие. На сердце было тяжело, словно его заковали в ледяную броню, мыслей не имелось вообще. В голове сохранялась холодная, равнодушная пустота, порой вспыхивала надежда – вдруг это все же сон?

И Рендалл отвечал сам себе: «Нет, не сон».

Да, после разговоров с Арон-Тисом он знал, что за пределами Алиона существуют другие миры. Верил в то, что их населяют разумные существа, не очень похожие на людей или гоблинов. Но никогда не мог даже представить, что попадет в один из них, окажется в тех краях, где чтят совсем других богов…

– Похоже, что все, – сказал Юрьян, навьючивая на себя мешок. – Пошли, во славу Ночного Хозяина.

– Да, – сказал Олен.

Потом они долго шагали под светом луны, оставляя позади милю за милей. Рыжий бежал рядом, поглядывая на человека с тревогой, время от времени начинал мяукать. Но Рендалл не слышал его, не слышал и не видел вообще ничего, он просто переставлял ноги, одну за другой…

Одну за другой…

Одну…

Когда солнце высунуло из-за горизонта край пылающего лика и укололо белым лучом в глаз, Олен вздрогнул и словно очнулся. Огляделся и обнаружил, что впереди – вытянутое озеро, за ним виднеется значительно приблизившаяся цепь холмов, а луна давно закатилась.

Над миром властвовало розовое, холодное утро.

– Что, пришел в себя? – с зевком поинтересовался Юрьян. – Я несколько раз пытался с тобой заговорить, но все без толку. Проще с твоим котом было побеседовать. А, ты как?

– Да, пришел… – ответил Рендалл, морщась от головной боли. – Как ты сказал – Вейхорн?

– Именно так и сказал.

– Да. Понятно, клянусь Селитой…

– А кто это такая? И откуда ты все же взялся? – Видно было, что любопытство распирает скальда, точно вино – переполненный бурдюк.

– Из мира под названием Алион.

– Ой-ёй! – настала пора удивляться беловолосому. – Из другого? А как ты попал к нам? Я видел красную молнию, что расколола небосвод, а затем еще одна ударила в землю. Ну, я пошел посмотреть, что там. И обнаружил тебя…

– Как попал? – Олен потер лоб, тщетно пытаясь вернуть ясность мыслям. – Это долгая история.

– До привала нам еще топать и топать, – «обрадовал» спутника Юрьян. – Так что не тяни, рассказывай.

Пришлось вспоминать, начиная с того момента, когда Олен Рендалл в лесу около родной деревни наткнулся на вооруженных людей, на чьих шлемах красовались черные крылышки. Как бежал в Вечный лес, встретил там оцилана и нашел в заброшенном храме ледяной клинок.

– Да, меч у тебя не совсем обычный, – встрял скальд. – Ты, кстати, не умеешь колдовать?

– Нет, не умею.

Эта новость заставила Шустрого разочарованно вздохнуть.

С вытаращенными глазами и открытым ртом он выслушал рассказ о Харуготе из Лексгольма, величайшем чародее Алиона, и о путешествии Олена во владения предков. О Сердце Пламени тот умолчал, не желая раскрывать все о себе, и поэтому история вышла немного куцей.

Упомянул о странствии к Опорным горам и дальнем пути через весь Алион, к острову Тенос, где высятся древние, забытые всеми храмы уттарнов…

– Уттарнов, ты сказал – уттарнов? – оживился при упоминании о сгинувшем народе Юрьян.

– Да, именно так.

– Так они же занимают часть Тысячи островов! Это далеко на юге! – Скальд принялся махать руками и брызгать слюной. – Говорят, что обитают там с незапамятных времен! Появились чуть ли не до Падения Небес! Да, правду тебе говорю. Или ты не веришь? А зря, зря…

– Почему? Верю, – кивнул Олен, подумав о том, что поклоняющиеся Предвечной Тьме существа вполне могли перебраться из одного мира в другой, сменить Алион на Вейхорн. А след, оставшийся от их путешествия, наверняка оказался тем течением, что подхватило крошечную песчинку – человека, очутившегося вне пределов родного мира.

О том, что такое «Падение Небес», спрашивать пока не стал.

– Про них даже упоминается в одной из вис цикла Южного Ветра Паррода Лохматого, – затараторил Шустрый, – так, сейчас вспомню… «И лап когтистых удар нанеся, скользнули, исчезли в вихре себя…» Вспомнить бы еще, что это значит.

И он озадаченно почесал кудрявую голову.

Пока разговаривали, почти добрались до холмов, что раньше торчали на самом горизонте. Высокие, с крутыми темными склонами, совершенно голые, они выглядели чужеродно посреди цветущей равнины. Их мрачные туши внушали омерзение, казались клещами, впившимися в тело земли.

Путь пролегал между двумя холмами, через узкую ложбину, где царила сырость и рос фиолетовый, неприятно хрустевший под ногами мох.

– Теперь твоя очередь рассказывать, – проговорил Олен. – Кто были те типы, что напали ночью? От кого мы убегаем через эти бесплодные земли?

– Мерзкие собратья вонючих кротов! – рявкнул Юрьян и погрозил пальцем кому-то невидимому. – Жалкие отпрыски семени Сашиха Толстого, не могущие оценить силы истинного стиха!

Из дальнейшего рассказа, невероятно многословного, полного эмоциональных восклицаний и поэтических отступлений, стало ясно, что Шустрый – сочинитель стихов, на которые в этих землях большой спрос. Скальд нужен на любом празднике, он сложит хвалебную вису на свадьбе, сочинит поминальную драпу по погибшему или воодушевит воинов, чей корабль уходит в поход к чужим берегам.

Но Юрьян совершил большую ошибку – пять дней назад он создал любовные стихи, именуемые мансёнг, в честь замужней женщины.

– Она такая… ух! – вскрикивал Шустрый, мечтательно возводя глаза к небу. – Словно лебедь на глади водной или алая лилия в час заката! Ой-ёй! Не удержался я, не смог… Закон же гласит, что сочинение любовных стихов – зловредное колдовство и тот, кто совершил его, должен быть убит…

Дальше стало ясно, что о мансёнге узнал муж объекта воздыханий и его братья.

От их кулаков и мечей и пришлось Юрьяну удирать на юг, через необитаемые пустоши.

– Теперь мне придется скрываться, – вздохнул скальд, – или вообще уехать в изгнание. Ладно стихи, их бы простили лет через пять. А скольких мы с тобой убили? Пятерых? Такое быстро не забывается…

Холмы к этому моменту остались позади, потянулась травянистая равнина, прорезанная оврагами.

– Но если бы мы их не убили, они убили бы нас, – возразил Олен.

– Да это дело вообще не твое, – махнул рукой Юрьян. – Незачем тебе вступать во вражду с родом Сашиха. Он богат и могуч и имеет влияние даже на юге, в землях Многоглазой. И я думаю, что, едва мы дойдем до населенных земель, нам придется расстаться…

– Это вряд ли, – нахмурился Рендалл. – Ты меня выручил, а я тебя брошу при первой же опасности? Да, кстати, а что твой собственный род? Почему бы ему не взять тебя под защиту?

– А я один, точно гордый, но слегка голодный ястреб, – сообщил Шустрый, – родители погибли, когда мне было шесть…

Выяснилось, что внутри не такого и большого народа сиаи процветает кровная месть. Ее жертвой стали отец и мать Юрьяна, а чуть позже – дядя, у которого мальчишка нашел временный приют. Сам сумел выжить, сделался учеником скальда, в пятнадцать лет отомстил за родителей.

– Три года я прожил вне закона, – в голосе Шустрого прозвучали горделивые нотки. – Затем на альтинге у мыса Всех Богов была заключена мировая. Чуть позже наставник утонул в море… – Тут лицо Юрьяна перекосила гримаса отвращения. – И с тех пор я один, хожу, складываю стихи…

Олен только головой покачал.

Ситуация выглядела знакомой – один против всего мира, против идущих по следу врагов, могущественных и многочисленных. Сам недавно был в такой же, даже немного в худшей, поскольку не знал, кто именно и почему его преследует.

– Ничего, выберемся, – сказал Рендалл. – Только нам, изгоям, нужно держаться вместе.

Равнина, по которой они шли, тем временем изменилась. Обычная трава исчезла, ей на смену пришли низкорослые кусты с бурыми круглыми листьями. Стали попадаться торчащие из земли каменные плиты, покрытые черной обугленной коркой, обломки колонн и фрагменты статуй.

Вглядевшись в одну из них, Олен содрогнулся – из камня было высечено существо, похожее на богомола, которому вместо головы посадили каракатицу.

– Где это мы? – спросил он.

– А? Что? – Скальд, витавший где-то выше облаков, споткнулся и только затем обратил внимание на то, что происходит вокруг. – А, это… Остатки города, что существовал до Падения Небес. Кто жил тут – неведомо, не осталось даже призраков. Они обратились в пепел вместе со всем остальным.

– В пепел? Что же это за Падение Небес такое?

Они шагали по черным развалинам, поросшим теми же бурыми кустами. Шли там, где угадывались очертания улиц, миновали площади, покрытые спекшейся от невероятного жара коркой.

А Шустрый рассказывал.

Ранее Вейхорн населяли многочисленные и очень могучие существа, умелые маги и сильные воины. Они поклонялись своим богам, строили города на всех семи материках. Тогда всюду царило спокойствие, в небесах парили драконы, и волшебники, как говорят, даже искали пути в другие миры…

Но в один не самый прекрасный день, тысяча четыреста двадцать два года назад, небеса лопнули. Через дыры в них явились сотни крылатых созданий, чьи тела были из огня, а души – полны жажды уничтожения.

– Гости, – прошептал Олен, вспоминая встречи с белоглазым и испытанный тогда ужас. – Посланцы с Верхней Стороны…

Попытавшиеся остановить чужаков боги Вейхорна пали, потерпели поражение маги и драконы. Огненный вихрь прошелся над землей, обращая в пепел города, селения, все, созданное руками разумных.

Сгинула даже память о том, кто именно населял мир и как они выглядели.

«Да, хорошо, что я тогда отказался, – подумал Рендалл. – Посланец Вечного Льда сдержал бы свое обещание, и я бы покорил мир. Но Алион затем сделался бы холодной пустыней».

– Зато с Падения Небес началась наша история, просторы Вейхорна заселили новые звери, выросли леса… – закончил рассказ Юрьян. – Да, кстати, ты не хочешь перекусить?

– Хочу. – У Олена в животе было пусто, точно в кармане у походившего по ярмарке раззявы, а ноги ныли от непрерывной ходьбы.

Сожженный в незапамятные времена город остался далеко за спиной, зашуршала под сапогами трава. Тусклое беловатое солнце одолело дневной путь и спустилось почти к самому горизонту.

– Тогда остановимся в первом же подходящем месте, – заявил скальд, – и чуток опустошим мой мешок.

Подходящее место обнаружилось примерно через милю, когда наткнулись на рощу, где бил крохотный родничок. Рыжий настороженно понюхал воду и принялся без спешки лакать.

Шустрый избавился от груза и потянулся, разминая уставшие плечи:

– Водораздел мы прошли. Дальше будет легче… Сейчас, погоди, перед трапезой принесем жертву… И где там мой хрингист?

– Хрингист? – переспросил Олен.

– Переносной алтарь. – Юрьян вытащил из мешка давешнюю статуэтку, установил ее на земле. – Ночной Хозяин должен быть ублажен, ведь эти земли принадлежат ему, и никто не может чувствовать себя спокойно, не сделав пожертвование. Ничего, от нас не убудет…

В руках скальда возникла полоска вяленого мяса, кусок сыра.

– Ночной Хозяин? А кто он? Бог? И как земли могут принадлежать ему?

– Да ты что? – Юрьян глянул на спутника с ужасом. – Разве у вас не так? Земли Вейхорна поделены между богами, и каждый всемогущ в своих владениях, зато за их пределами не может почти ничего. И если ты хочешь, чтобы все было хорошо, должен благодарить того, на чьей территории находишься, молиться ему и поминать. Леа-Хо, Владыка Севера, не требователен и добр к своему народу…

Продолжая болтать, скальд положил мясо к ногам статуэтки, накрошил туда же сыра и принялся кланяться, бормоча что-то себе под нос.

– И вот так бывает. – Олен присел на корточки и принялся гладить улегшегося на землю Рыжего. – Кто бы мог подумать?

– Муррр… – отозвался кот.

Рендалл вздрогнул, когда заметил, что тень статуэтки двинулась. Посреди теплого вечера повеяло леденящим холодом, и фигурка из дерева принялась расти. Распахнулись полные белого огня глаза, деревянный жезл превратился в сосульку длиной в пару локтей, брякнули друг о друга черепа.

Исполин высотой в два человеческих роста выпрямился и распахнул зубастую пасть.

– Ой! – Юрьян отскочил, глаза его выпучились. Зацепился ногой за кочку и свалился на спину.

Рыжий зарычал, шерсть на его загривке встала дыбом, а глаза сузились.

Олен распрямился и отступил на шаг, ладонь положил на рукоять меча, ощутил, как тот вздрогнул.

– Пыххх… – Изо рта гиганта вырвалось облако снежинок, над родничком забушевала метель. Взгляд пылающих глаз остановился на Рендалле. – Тхыы… Отдай то, что ты принес с собой!

Голос звучал странно, шипуче-свистяще, и болью отдавался в ушах.

– А ты кто такой? – спросил Олен.

– Я? – Тощие руки длиной с оглобли поднялись к темнеющему небу, из раковины повалил снег, а сосулька породила сноп голубых молний. – Ночной Хозяин, Насылающий Мороз! Я – повелитель этих земель и ваших жалких жизней, ничтожные смертные! Отдай клинок, отдай кольцо!

И Леа-Хо, Владыка Севера, сделал шаг. Земля вздрогнула под его ногами, от босых ступней начал расползаться иней.

– Вот уж нет. Отбери, если сможешь, тощее чучело. – Рендалл не испытывал страха, лишь гнев.

Не для того он прошел сотни миль, преодолевал опасности, бился с гиппарами, колдунами и даже с самой Предвечной Тьмой, чтобы отдать добытое потом и кровью какому-то божку с окраины полусгоревшего мира! Немного отступил, выхватил меч и выставил руку с Сердцем Пламени.

– Ыыы… ууу… – Шустрый с нечленораздельными завываниями отползал прочь, лицо его было белым.

– Умри! – взревел Леа-Хо, и тут на него бросился Рыжий.

Вцепился когтями в божественную лодыжку… и пролетел сквозь нее. Прозвучал недоуменный мяв, и оцилан шлепнулся на землю. Бог не обратил на него внимания, он сделал выпад сосулькой, словно копьем, и она удлинилась, вытянулась в несколько раз. Олен уклонился в последний момент, ударил мечом…

Лед невыносимо громко зазвенел, столкнувшись со льдом.

По лезвию побежали белые сполохи, с деревьев посыпались побелевшие листья, а вода в роднике покрылась льдом. Рендалл на мгновение оглох, показалось, что голова сейчас лопнет, разорвется на части. Ошеломление появилось и на мрачном лике Леа-Хо, он озадаченно моргнул.

– Умри… – повторил бог, но уже без прежнего напора.

Сосулька уменьшилась, зато из раковины донесся бешеный вой. Из ее отверстия вырвались потоки снега, хлестнули Олена по лицу, заметались вокруг, превращая мир в подобие сосуда с манной кашей. Он пошатнулся, чувствуя, как жизнь вытекает из тела, изгоняемая беспощадным холодом…

Услышал далекий жалобный крик и в последнем усилии обратился к Сердцу Пламени.

Кольцо вспыхнуло, точно маленькое багровое солнце. Неистовый жар ударил во все стороны. Золотые и алые искры закружились вокруг него. Неистовая пульсация сотрясла существо Олена до самых глубин. Он осознал, что перстень, сделанный неведомо кем в незапамятные времена, встретил достойного противника и готов обрушить на него всю мощь Первородного Огня…

Почувствовал это и бог.

Вой метели стих, высокая фигура в ожерелье из черепов исчезла. Брякнула, упав на землю, статуэтка из темного дерева, и раскололась на части. Сердце Пламени вспыхнуло еще раз и угасло.

– Вот и все, – сказал Олен, как всегда после обращения к кольцу ощущая невероятное опустошение.

Роща выглядела целой, хотя на деревьях не осталось ни единого листочка, а на некоторых стволах чернели горелые пятна. Лед, сковавший источник, таял, и журчала вырвавшаяся на свободу вода.

– А… что? Он… что это было? – Юрьяна трясло, как в лихорадке, глаза его шарили по зарослям. – О нет, не может быть… или это мне только показалось? Или… что с моим хрингистом?

– Похоже, он развалился.

Рендалл опустился на землю. Сил не было даже на то, чтобы спрятать меч.

Рыжий подошел к остаткам деревянной фигурки и принялся их обнюхивать.

Убийственный мыс – крайняя северная точка Холодного континента, и тут редко бывает тепло. Серые волны грохочут, облизывая серые скалы, и неистовые ветра несут дыхание океана. На бесплодной почве не растет ничего, кроме мха.

Но именно тут находится поселок, в котором насчитывается четыре десятка домов и почти в пять раз больше жителей. По крупным праздникам в честь Леа-Хо, а их в год случается три, тут даже бывает оживленно.

Ибо это место Владыка Севера избрал для главного храма.

Святилище, сложенное из плит гранита, высится на мысу, и на его толстых стенах вечно блестит иней. Даже посреди жаркого лета внутри царит холод, а остроконечная крыша, выкрашенная в белый цвет и похожая на айсберг, сверкает так, что глазам больно.

Сторри Бычье Копыто распоряжался в храме уже двадцать лет. За это время он видел все: и явление бога после исступленных молитв, и жуткие чудеса, творимые силой Ночного Хозяина.

И все же он сильно удивился, когда посреди ночи его разбудил испуганный послушник с белым, точно обмазанным сметаной, лицом и трясущимися губами.

– Там… это… ну… – забормотал он, всполошенно моргая и теребя священный синий балахон.

– Что? – поинтересовался Сторри, и чутье подсказало ему, что остаток ночи придется провести на ногах.

– Он… ожил… и потребовал вас… – Послушник икнул, и глаза его, маленькие и черные, как у всех сиаи, выпучились и стали напоминать сливы. – И сказал, что нас погубит…

– Ладно. – На то, чтобы натянуть балахон, верховному жрецу понадобилось несколько мгновений. Он взял жезл, кое-как пригладил непокорно торчавшие волосы. – Веди, и посмотрим, что можно сделать.

В сенях на Сторри глянула испуганная служанка, а за дверями встретил бешено ревевший ветер. Судя по тому, что был холодным, примчался он от самой грани мира, за которой, как всем известно, лежит ледяная бездна…

Звезды моргали в вышине, как замерзшие светляки, луна пряталась за одеялом из облаков.

– Ну и холодина, – пробормотал верховный жрец и вслед за послушником зашагал по тропинке, что ведет от окраины поселка к торной дороге, проложенной до самого храма.

Святилище было видно издалека, и не только благодаря размерам, а еще из-за того, что крыша его светилась неприятным голубым огнем. Это показывало, что хозяин внутри и что он очень сердит.

– Надо поторопиться, а то как бы… – Послушник обернулся, лицо его было перекошено.

– Ничего, потерпит. – За годы службы Сторри неплохо узнал нрав Владыки Севера.

Если тот не начал буйствовать сразу, все обойдется без разрушений.

Храм приблизился, стало видно кольцо на воротах из мореного дуба, украшающая их резьба. Скрипнула, открываясь, малая калитка, и верховный жрец невольно поежился, окунувшись в ледяной, пронизанный запахами снега полумрак. Изо рта повалил пар, свет торчащих из стены факелов показался слишком ярким. Послушник благоразумно остался снаружи.

Статуя Ночного Хозяина, которой полагалось сидеть у дальней стены и благостно глядеть перед собой, стояла. Искаженный лик ее источал гнев, глаза пылали белым огнем, а ожерелье из черепов слегка покачивалось.

– Сила тебе, владыка, – проговорил Сторри, опускаясь на одно колено и склоняя голову.

– Встань, – прошипела статуя, – и иди сюда.

Жрец поднялся и сделал несколько шагов вперед. С удивлением обнаружил, что Жезл Силы в деснице Леа-Хо покрывают мелкие трещины, а Раковина Мороза в шуйце – чернущая, словно ее долго коптили.

– Готов ли ты послужить мне? – спросил бог.

– Всегда.

– Тогда разбуди еще троих из братии, кто посильнее, и отправляйся в путь. И захватите с собой один из кусков Настоящего Льда…

Тут Сторри заподозрил, что происходит нечто неладное.

Да, служителям Владыки Севера доводилось покидать храм и отправляться с поручениями в разные уголки Холодного континента и даже в лежащие за морями земли. Но брать с собой Настоящий Лед, бесценное сокровище, что способно призвать Ночного Хозяина в любом месте Вейхорна?

На памяти Бычьего Копыта такого не случалось ни разу.

– Э, владыка, позволь… – проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал почтительно, но в то же время не раболепно.

– Не позволю! – голос бога Леа-Хо наполнил храм, отразился от стен. Эхо зашуршало, точно прибой. – У меня есть шанс привести к покорности этот мир, одолеть безродных выскочек, что правят прочими землями! Чтобы это удалось, ты должен не задавать мне вопросы, а исполнять приказы!

– Да, владыка. – Сторри решил, что сейчас не лишним будет поклониться.

– Так-то лучше. Смотри. – Бог повел жезлом, и в воздухе повисло облако снежинок. Из него сложилась фигура высокого, странно выглядящего существа, не похожего ни на сиаи, ни на барги: округлые уши, прямые волосы, гладкая кожа, могучие мускулы, в поднятой руке – странного вида меч, на другой – кольцо. – Это тот, кого вы должны настичь. Настичь и отобрать эти предметы. Они обладают невероятным могуществом, только Настоящий Лед способен справиться с ним. Сейчас чужак находится чуть южнее Голых холмов и двигается к границе. Куда направится дальше – узнаете с помощью вот этой вещи…

Фигура рассыпалась на снежинки, те слиплись, образовав плоскую ледышку. В ней появилось изображение – родник, и около него то же самое существо, открывающее рот и машущее руками.

– Я понял, владыка. – Жрец осторожно взял ледышку из воздуха. – Мы не подведем тебя.

– Действуйте не силой, а хитростью. – Лицо Леа-Хо исказила злобная гримаса. – В бой без меня не вступайте. Все ясно?

– Конечно.

– Я буду следить за вами. – Бог кивнул, поднял руку с раковиной, из нее вырвалось снежное облако и окутало Сторри.

Тот замер, задержал дыхание, впитывая благословение.

Холодное прикосновение пропало, и Леа-Хо исчез. Осталась только высеченная из белого камня статуя. Да, и еще небольшой кусочек льда в ладони Бычьего Копыта, теплый на ощупь.

– Вот так-так, – вздохнул он и решительно направился к изваянию. Опустился на корточки, тронул еле заметные бугорки на высоком постаменте. Монолитную поверхность рассекли трещины, с шорохом откинулась небольшая дверца, стало видно кубическое углубление с гладкими стенками. Свет факелов заиграл в гранях прозрачных кристаллов.

Всего их было четыре, один – побольше, три – чуть поменьше.

Настоящий Лед, неимоверной силы оружие, созданное Ночным Хозяином.

– Иди сюда. – Сторри взял один из маленьких кристаллов, поморщился от пронзившей руку боли. – Эх, какой же ты тяжелый и холодный… Но ничего, как-нибудь привыкнем. Не такое таскали…

Верховный жрец закрыл тайное хранилище, после чего поднялся на ноги. Настало время отыскать и разбудить трех братьев, что привычны к дальним путешествиям и умеют владеть оружием.

Таких меж сиаи, служивших Владыке Севера, имелось предостаточно.

Глава 2

Земля призраков

– Я сошел с ума, я сошел с ума… – забормотал Юрьян. – Нет, ты точно колдун, проклятый богами мерзкий колдун… – В глазах скальда проглянул страх. – Надо бежать от тебя… мне надо…

– Не колдун я, – вздохнул Олен.

– Но я видел! Твой меч пылал, словно клинок Сиги Убийцы Драконов! Ой-ёй! А перстень плевался огнем, точно вулкан!

– Да, эти вещи несколько необычные, клянусь Селитой. – Рассказывать подробности не хотелось, врать – тем более. – И именно ими хотел завладеть этот костлявый громила. Я же сам ничего особенного не умею.

– Костлявый громила?! Разорви меня крабы! – Юрьян в крайнем возбуждении вскочил на ноги, принялся заламывать руки. – Это же бог! Сам Владыка Севера, Ночной Хозяин… – голос скальда задрожал. – Он велик и могуч… О нет, что теперь будет со мной? Он видел меня рядом с тобой и решит, что я святотатец! Нет! Нет! Он погубит меня, превратит мою душу в лед!

Шустрый опустился на колени, закрыл лицо ладонями, из-под них донеслись сдавленные причитания.

– Хватит ныть, – сказал Олен, у которого начало звенеть в ушах. – Даже если так, то что меняется? Ты же собирался бежать во владения другого бога. Ведь этот тип с черепами там тебя не достанет?

– Ну… да, – неохотно согласился Юрьян.

– Тогда в чем дело? Пока ты рядом со мной, Леа-Хо не появится, а потом ты окажешься вдали от его загребущих лап.

– И всю жизнь провести вдали от родного дома? – уныло вопросил Шустрый, но тут на его лице появилось задумчивое выражение. – Хотя Эйтар Звон Весов добился славы при дворе правителя мавулаи, а Синий Тогал, чьи стихи о битве при мысе Рогов знает каждый, провел тридцать лет в Цантире. Ха, что может быть лучше, чем завоевать почет и богатство в чужих землях? Решено, мы отправляемся на юг! Выходим немедленно, до границы недалеко!

– Надо хотя бы поесть и немного поспать. – Рендалл подумал, что настрой его спутника меняется чаще, чем ветер на море.

– А, ну да… ну да… – Юрьян вскочил и зашагал туда, где валялись остатки переносного алтаря. – Эх, какой был хрингист… Какой был хрингист… Стоил мне нескольких строф про какого-то убогого младенца, что родился в семье мастера… Тьфу!

И, схватив обломки статуэтки, Шустрый безо всякого почтения швырнул их в сторону.

Со страхом перед Ночным Хозяином, судя по всему, оказалось покончено.

Поужинали тем же самым вяленым китовым мясом и твердым сыром, после чего Юрьян остался на страже, а Олен улегся спать. Успел еще удивиться, почему вылезшая из-за горизонта луна такая же полная, как вчера, и после этого провалился в темную яму без сновидений.

Скальд разбудил его, когда ночное светило забралось в зенит, и сам отправился на боковую. Рендалл, борясь с сонливостью, просидел у остатков костра до того момента, как на востоке появились первые признаки рассвета.

– Пора, – сказал он, глядя на побежавшие по небосклону розовые лучи, и отправился поднимать спутника.

Тот вскочил, словно и не спал, пошел к роднику умываться, а спустя примерно час они уже шагали на юг.

– Ха, слушай, – сказал Юрьян, когда роща с источником пропала из виду, – а что такого необычного в твоем мече и кольце?

Пришлось рассказывать, упуская ненужные подробности, местами откровенно умалчивая. Слушал скальд с открытым ртом, время от времени оторопело моргая. Про йотунов он не знал ничего. Если такой народ и обитал в Вейхорне, то только до Падения Небес.

При упоминании Верхней Стороны оживился, вспомнил, что слышал о ней из какого-то древнего сказания. А узнав о том, что перстень и клинок притягивают к себе опасность, загрустил.

– Ладно, – сказал он после недолгого молчания. – Если уж я начал тебе помогать, то и теперь не брошу, клянусь милостью Сковывателя… тьфу его! И что ты сам намерен делать, куда отправиться?

– Должны же быть в вашем мире могучие маги, что умеют ходить между мирами? Те же уттарны, хотя к ним за помощью я пойду в последнюю очередь. Я постараюсь сделать все, чтобы вернуться домой. У меня там… – Вспомнилась Саттия, пепелище на месте родного дома, лицо Харугота с темным огнем в глазах. – Дела.

– Маги? Ну, доберемся до Руани, там вроде есть какой-то колдун, расспросим его. А потом решим, что да как.

– Расскажи мне о вашем мире, – попросил Олен. – Я слишком мало о нем знаю…

Долго упрашивать Юрьяна не пришлось.

Они отмеряли милю за милей, солнце поднималось, потихоньку нагревало воздух. Шустрый говорил, не переставая, и Олен узнавал про Тысячу островов, что раскинулись в южных морях; про Трехпалый континент, почти весь покрытый горами; про царственный Цантир, первый город, возведенный на просторах Вейхорна после Падения Небес.

Материки, больше напоминающие огромные острова, отделялись друг от друга полосами узких морей. Этим земля под белым солнцем отличалась от Алиона, где был единый массив суши.

Холодный материк являлся самой настоящей окраиной, на север и запад от него простиралось только холодное, негостеприимное море.

Народы этого мира, по словам скальда, мало отличались друг от друга и большей частью походили на людей. Зато боги вели между собой жестокие войны, то затихавшие, то разгоравшиеся с новой силой.

– Чего-то вот последние лет сто все довольно тихо, – сказал напоследок Шустрый. – Наши, конечно, в набеги ходят, но это так, ерунда… Правители между собой враждуют, в тех же южных княжествах, но это мелочовка…

И тут Олен подумал, что именно он, а точнее – ледяной клинок и Сердце Пламени могут стать причиной новой войны.

– Но о последней большой сваре сохранилась отличная сага, – в голосе Юрьяна возникло нездоровое воодушевление. – Сложена она, правда, форнюрдислагом, а сейчас размер этот никто не использует. Ну, слушай: «Вскипели отважных стенаний валы, и боги склонились к мольбам…»

Сага «О Трех Алых Скалах» оказалась чрезвычайно длинной, занудной и запутанной. Рендалл, как ни старался, не смог сообразить, кто с кем и для чего воевал. Понял только, что все умерли.

– Вот так, – сказал довольный собой Шустрый, завершив бессвязный, но очень красочный рассказ. – Помню, за ее исполнение на хуторе Запруда мне подарили золотое запястье… Эх, где оно? А сейчас послушай пару моих вис.

Олен так и не смог уловить красоты в причудливом сочетании понятных вроде бы слов.

А потом в спину потянуло ледяным ветром, и ему стало не до стихов. Ощутил, что на горизонте словно появилась черная туча и неторопливо, но уверенно двинулась вслед путникам.

Меч и перстень все же привлекли к ним какие-то неприятности.

Рендалл оглянулся, но не заметил ничего – небо было чистым, толстые облака цвета сливок висели над горизонтом.

– Эй, ты чего отвлекаешься? – обиделся Юрьян. – Я только собрался произнести драпу, с которой почти выиграл состязание скальдов на прошлогоднем альтинге. Называется она Шерстяным Стихом…

– Не отвлекаюсь, – обреченно вздохнул Рендалл.

Но с этого момента напряжение не отпускало его, несмотря на беспрерывную болтовню спутника. Опасность приближалась с севера, медленно, но неотвратимо, и холодное дыхание ее ерошило волосы на затылке.

Солнце ползло по небу, свистел ветер, одна гряда поросших травой и кустарником холмов сменяла другую. Кувыркались в вышине, радуясь жизни, какие-то пташки, Рыжий заинтересованно оглядывался на каждый шорох. Уши оцилана шевелились, глаза пылали охотничьим азартом, но далеко он не отходил, давая понять, что тоже чувствует близкую угрозу.

Ближе к вечеру натянуло облаков, принялся накрапывать мелкий дождь.

К этому времени даже неугомонный Юрьян утомился и замолчал. Ноги Олена стали ныть, в бедрах появилась дергающая боль, а не совсем подходящие по размеру сапоги принялись натирать подошвы.

– Ой, пожалуй, хватит, – проговорил Шустрый, когда начало темнеть. – Погони вроде не видно, можно остановиться…

– Да, – кивнул Рендалл. – Сегодня первым посторожу я.

Он чувствовал, что опасность подобралась ближе и вот-вот настигнет их. Если это всего лишь враги болтливого скальда, то разбудить его – дело нескольких мгновений. Но если что-то иное, то лучше встретить это в одиночку, чтобы спутник окончательно не перетрусил.

Юрьян спорить не стал, и они остановились, выбрав небольшую ложбинку между двумя холмами, что защищали хотя бы от ветра. Разводить костер не стали, на это просто не нашлось сил. Поели, и Шустрый, завернувшись в одеяло, заснул. От места, где он лег, донеслось монотонное посвистывание.

Олен остался бодрствовать один под темно-серым небом, в шелестящем сыром мраке.

Устал настолько, что не хотел спать, а тело казалось чужим, каким-то мертвым и холодным, словно вырезанным из камня. Чудилось, что стоит сделать резкое движение, полог дождя отдернется, и уроженец Заячьего Скока вырвется из тягостного, унылого сна, вернется в свой мир…

Вздрогнул и сердито зашипел лежащий рядом Рыжий, глаза его вспыхнули желтым.

– Что там?.. – Рендалл взялся за меч, прислушался, но не уловил ничего, кроме шелеста падающих капель и сопения Юрьяна.

А затем во тьме возникло серебристое свечение. Из мрака выплыло туманное облако, сердито заколыхалось. Обозначились в нем очертания какого-то существа – лапы, длинные и членистые, голова с бахромой из щупалец, распахнутый рот, пустые глаза и голод в них…

– Призрак? – прошептал Олен, вытаскивая ледяной клинок. Вздрогнул, вспомнив, где видел это создание, – так выглядела одна из статуй в сожженном городе, через который они проходили вчера. Неужели совместная сила меча и перстня вызвала из посмертия давно сгинувшую тварь? – Чего тебе нужно?

Видение заколыхалось, затем поплыло вперед, вытянув лапы, глаза его вспыхнули ярче. Сомнений не осталось – полупрозрачное существо явилось, чтобы присвоить чужую жизнь и поддержать тем самым свою.

– Вот уж нет. – Рендалл вовсе не собирался становиться ужином для голодного призрака. – А ну-ка…

Лезвие, вырезанное из кости йотуна, осталось темным, и прошло через светящееся тело, не встретив сопротивления и не причинив вреда. Клинок оказался бесполезен. Такое случилось всего во второй раз, и Олен, слегка ошеломленный, даже растерялся. Ощутил прикосновение прямо к сердцу, оно вздрогнуло, по телу поползло мерзостное окаменение.

Сердце Пламени ожило само, без команды, просто почувствовав, что его хозяину грозит опасность.

Полыхнуло, Рендалл ослеп. Услышал далекий, полный невыносимой тоски вой и понял, что призрак пропал. Остались только стекающие по волосам и лицу дождинки да шорох непогоды.

– Мяу, – сказал Рыжий.

– Это уж точно, – пробормотал Олен, протирая глаза. – Меня чуть не сожрал бесплотный тип. Каково, а?

Зато ощущение угрозы, висевшее над головой целый день, рассеялось.

Возникла мысль, что не могло все обойтись вот так просто, одним-единственным существом, пусть даже опасным и неуязвимым для обычного оружия. Но ничего более не тревожило душу, и он перестал волноваться.

Остаток ночи прошел спокойно. Рендалл вовремя поднял Юрьяна, а сам улегся на нагревшееся место. Успел ощутить, что под боком оказался мохнатый и горячий оцилан, и тут же уснул. Погрузился в трясину очень красочных сновидений – сражений, походов…

Потом ощутил, что его трясут за плечо.

Открыв глаза, с удивлением обнаружил, что проснулся не в собственной кровати, а непонятно где. Вытаращился на странного беловолосого чужака с примесью эльфийской крови.

– Ну, ты чего? – спросил тот. – Вставай.

– Я… – Слова застряли у него в горле, осознал, что не помнит собственного имени. – Где мы?

– Эй, хватит шутить. Не до шуток сейчас. – Беловолосый отвернулся и принялся копаться в мешке.

А он замер, будучи не в силах пошевелиться.

Десятки памятей схлестнулись в его голове за право стать единственной. Тысячи событий сцепились в драке: бешеная скачка по степи, схватка в подземелье под Золотым замком, встреча с гномьим консулом, переправа через Дейн, пышная свадьба, что длилась десять дней…

Имена кружились под сводами черепа, словно бабочки: Фразий, Валерион, Ленидр, Кратион…

Тело казалось чужим, ладони – необычно широкими, мозолистыми и уродливыми.

– Мяу? – В поле зрения появился здоровущий рыжий кошак, заглянул в лицо желтыми глазами без зрачков.

Что-то было связано с этим котом, что-то необычайно важное…

Он напрягся, голову пронзила резкая боль, перед глазами замелькали картинки – деревья с золотыми листьями, заброшенный город, стройная девушка, в чьих светлых волосах выделяются серебристые пряди. И Олен с облегченным всхлипом охватил голову руками.

Его собственная память вернулась, вынырнула из-под толщи чужих воспоминаний.

– Ты в порядке? – спросил Юрьян.

– Да… конечно, да. – Язык все еще слушался с трудом. – Сейчас, погоди немного, и я смогу идти.

Усталость от беспрерывной ходьбы привела к тому, что Рендалл едва не заплутал меж воспоминаний предков-императоров, полученных от Камня Памяти.

– Ну… э, хорошо. – Скальд, судя по мрачной физиономии, что-то все же заподозрил. – Надо поторопиться. Сегодня мы должны выйти к границе, и только за ней я почувствую себя в безопасности.

– Это понятно.

Олен собрал все силы и сумел подняться на ноги.

Облака за ночь стали даже плотнее, а дождь – холоднее. Позавтракав, пустились в путь, зашуршала под ногами мокрая трава.

Шагали как могли быстро, в полном безмолвии. Даже Юрьян не пытался шутить или читать стихи. Все вокруг выглядело серым и безрадостным, бегущий чуть в стороне Рыжий казался единственным ярким пятном. Птичьи крики звучали уныло, словно плач по умершему.

Рендалла терзала дикая, безумная тоска, желание каким угодно образом покинуть этот мир, где все было чужим. Нет, воздух более не был твердым и колючим, и боль в мышцах ворочалась самая обычная, как дома. Но все равно Вейхорн не казался родным, не выглядел своим. Все тут вызывало отвращение, даже обыкновенная сырость, которой в Алионе просто не заметил бы.

Вскоре после полудня дождь кончился, блеснуло среди облаков солнце, серебристые лучи упали на землю.

– Ха, а вон и граница, – заметил скальд, указав на южный горизонт, где появилась темная полоска.

– Стена? – поинтересовался Олен.

Юрьян усмехнулся:

– Нет, лес. Но в чем-то ты прав, это похоже на самую настоящую стену.

Пока шли до леса, облака истаяли, их обрывки расползлись в стороны. Солнце пригрело так, что стало жарко. По спине Рендалла заструился пот, возникло желание стащить рубаху.

Темная полоса приблизилась, стали видны стоящие стеной высоченные, очень темные ели. Раскидистые лапы свисали до самой земли, под ними лежала густая тень.

– И вправду граница, – сказал Олен, вспоминая Засеку, выращенную эльфами в его родном мире.

– И стража найдется, – кивнул Шустрый. – Так что с враждебными намерениями туда лучше не соваться.

Ели надвинулись, закрыли пыщущее жаром небо. Колыхнулись ветви, полетели с них иголки. Зашуршала под сапогами опавшая хвоя, ее сильный бодрящий запах проник в ноздри.

Олен невольно закашлялся.

На мгновение закружилась голова. Почудилось, что он стоит у самой настоящей стены, наполовину прозрачной, сложенной из голубоватых и зеленых блоков. Моргнул, видение растаяло без следа. Остался только лес, необычайно густой, спина шагающего впереди Юрьяна и настороженный оцилан.

Рендалл оглянулся, обнаружил, что травянистая равнина пропала из виду, скрылась за серыми стволами. Впору было уверовать в то, что путники мгновенно перенеслись в другой мир, настолько все вокруг изменилось.

Ельник вскоре закончился, потянулся сосняк, где высились желтые колонны деревьев и пахло смолой.

– Ой-ёй, сейчас нас должны встретить, – заявил Юрьян, когда впереди показалась серо-зеленая бугристая шкура болота. – Не торопимся, идем медленно, всем видом говорим, что мы мирные и никого не трогаем…

Олен завертел головой, надеясь увидеть приближающийся к ним дозор, но никого не обнаружил. А затем резко остановился, едва не налетев на внезапно замершего спутника.

– Мяу, – ошеломленно сказал Рыжий, и задранный хвост его изогнулся вопросительным знаком.

На высокой кочке, поросшей изумрудной травой и брусничными кустиками, сидела лягушка. Малахитово-желтая, толстая, она глядела на путешественников важно и немного сердито. Влажно блестящие бока чуть заметно приподнимались и опускались, на лапках виднелись налипшие водоросли.

Оцилана жительница топи нисколько не боялась.

– Ты чего? – спросил Олен.

– Подожди, – не оборачиваясь, бросил Юрьян, а затем неожиданно поклонился в пояс.

– Ква-ква, – сказала лягушка, мелькнул длинный язык.

– Э… мы следуем на юг, в город Руани, – проговорил скальд. – Не имеем злых замыслов и враждебных намерений.

Зеленая болотная тварь посидела некоторое время, словно раздумывая, а потом еще раз сказала:

– Ква-ква.

Испустила заливистую трель и прыгнула в сторону. Мелькнуло белесое брюхо, чуть слышно плеснула вода. Рыжий издал какой-то полузадушенный мяв и спрятался за ногу Рендалла.

– Ну, похоже, нас пустили. – Юрьян обернулся, вытер запястьем заблестевший от пота лоб. – Можно идти дальше. Видят все боги Вейхорна, удача сегодня не отвернулась от меня. И это правда!

– Что это значит? – поинтересовался Олен.

– Лягушка – священное животное Сияварош, Озерной Королевы, которой принадлежит юг Холодного континента. Все, что слышит она, слышит и Многоглазая. И если бы мы ей не понравились, лучше было бы повернуть назад. Иначе через лигу на нас свалилось бы дерево, или напал бы медведь, или бы мы забрели в болото. Ну а теперь все должно идти хорошо, если не забудем принести жертву, конечно.

Рендалл только головой покачал, думая о том, насколько странный этот мир, где надо разговаривать с животными и каждый день истово молиться для того, чтобы просто выжить.

Хозяева Алиона по сравнению с местными богами выглядели ленивыми и равнодушными к смертным.

– Ладно, нечего стоять. Пошли. – И Юрьян бодро затопал дальше, даже принялся напевать себе под нос.

Болото обошли по неширокой дуге, выбрались на берег речушки, что текла прямо на юг.

– Там, дальше, – сказал скальд, показывая вниз по течению, – большое озеро Лейз. Его мы никак не обойдем. Ну а как доберемся, двинемся по воде. Денег у нас нет, но можно будет продать трофеи.

Вскоре стали попадаться следы разумных существ – вырубки, насечки на сосновых стволах, с помощью которых собирают смолу. Наткнулись на затопленную лодку из бересты. На ночлег встали прямо на берегу, над некрутым откосом, неподалеку от бобровой хатки. Юрьян пошарил в мешке, вытащил кусочек сыра размером с детский кулак, за ним – мешочек, где была едва ли горсть крупы.

– Это все, что у меня осталось, – с грустным видом сообщил он. – Придется немного… ну, поголодать… Лучше остаться живым и с совсем пустым брюхом, чем дохлым и с немного менее пустым брюхом.

Хрингиста у него не было, поэтому сыр он просто раскрошил и высыпал в реку, туда же вывалил крупу. Радостно осклабился, когда снизу по течению донесся гулкий шлепок, словно плеснула большая рыба.

– Жертва принята, можно ложиться спать. – Скальд зевнул и потянулся.

– Ну, раз можно, значит, можно. – Олен раздавил усевшегося на щеку комара и подумал, что уснуть будет непросто.

Когда человек и сиаи улеглись, Рыжий бесшумно поднялся и ускользнул в заросли – охотиться. Вернулся перед рассветом и притащил птицу, очень похожую на утку, но с алыми перьями в крыльях.

– О, еда! – обрадовался проснувшийся первым Юрьян. – Ты добыл, мохнатый? Молодец! Иди сюда, я тебя поглажу.

Солнце поднялось, немного рассеялся висевший над рекой туман. Скальд к этому моменту успел развести костер и закопать обмазанную глиной тушку в раскаленные угли.

– Вот, теперь будем ждать, – сказал он Рыжему. – И будить твоего хозяина. А то он что-то заспался…

Олен встал мрачный, но вовсе не такой безумный, как вчерашним утром, когда Юрьян просто испугался за рассудок спутника. Уловил запах жареного мяса и завертел головой.

– Неужто хозяйка этих земель послала нам завтрак?

– Может, и она, – засмеялся скальд, – но через посредника, рыжего, усатого и хвостатого…

От птицы вскоре осталась кучка обглоданных костей, а человек и сиаи зашагали дальше на юг. Река расширилась, принялась извиваться, точно ей надоело течь прямо, и через несколько миль вывела к деревне.

Сложенные из бревен дома теснились на самом берегу. Некоторые, обзаведшиеся сваями, даже забирались в воду. Торчали остроконечные крыши, виднелись мостки, лодки около них. Сушились растянутые сети, брехали собаки, ходили мужчины в белых рубахах и шароварах, женщины в цветастых юбках. С визгом носилась голопузая ребятня, ползли к небу дымки.

– Здесь живут барги, – проговорил Юрьян.

Чужаков заметили, навстречу двинулись трое мужчин, все низкорослые, плотные, с довольно темной кожей. Настороженно блеснули глубоко посаженные глаза, стали видны редкие рыжеватые волосы, подбородки без малейших следов щетины, короткие ножи на расшитых бисером поясах.

Барги походили на людей немного больше, чем сиаи, и еще имелось в них что-то от гномов.

– Привет вам, – проговорил скальд, чудным образом растягивая слова. – Мы – самые что ни на есть мирные путники. Идем на юг, хотим всего лишь пройти через вашу деревню, снискав при этом милость Озерной Королевы.

– Она дала знать о вас, – сказал старший из встречающих, седоватый, с искореженными болезнью пальцами. – Вчера ее служительницам было видение, так что вас уже ждут в святилище.

Олен нахмурился, осознав, что и Юрьян, и обитатели поселка говорят вовсе не на наречии сиаи, а он тем не менее все понимает. Но мысль об этом тут же уступила место другой: видение? ждут в святилище? двух не известных никому чужаков, измученных и голодных?

Выглядело это подозрительно.

– О, отлично! – заулыбался Шустрый. – Я как раз собирался приобрести хрингист. Так что мимо храма не пройдем…

– Мяуурр-рау, – подал голос Рыжий, и трое барги уставились на него так, словно только что увидели.

– Э, идемте… – Старший из них, сглотнув, нервно дернул рукой. – Мы проводим вас до храма…

Похоже было, что те, на кого обратила внимание богиня, вызывали у обитателей поселка какие угодно чувства, но только не радость. И барги не особенно пытались это скрыть.

Олен, на всякий случай положив ладонь на рукоять меча, зашагал вслед за сиаи и провожатыми. Кот побежал рядом, поглядывая по сторонам и шевеля усами. Миновали околицу, где были облаяны мелкими мохнатыми собаками, услышали любопытный шепот попрятавшихся детей. Оставили позади навес, под которым сушились бобровые шкурки.

Уловивший запах сырого мяса оцилан замахал хвостом.

Встречные уступали дорогу, мужчины глядели безо всякого выражения, женщины – с интересом. Они могли похвастаться длинными густыми волосами и выдающимися формами.

Скальд откровенно таращился, Рендалл старался отводить глаза, но без особого успеха.

– Ничего себе, – тихонько пробормотал он, когда они повернули прочь от реки и увидели святилище.

Сложенное из тех же бревен, оно стояло посреди ивняка, такого густого, что почти не было видно стен. Напоминало обыкновенный жилой дом, только очень большой. По сторонам виднелись пристройки, а необычайно высокая дверь была распахнута.

Провожатые остановились, когда до рощи и святилища осталось шагов пятьдесят.

– Ну вот, идите…

– Нас там ждут? – захлопал глазами Юрьян, даже ему поведение местных показалось странным.

– Ага, конечно. – И барги торопливо зашагали назад. Отошли локтей на десять и встали, явно ожидая, что будет дальше.

Дурное предчувствие кольнуло сердце Олена маленькой, но крайне острой иглой.

– Пошли? – предложил он. – Хотя все это и выглядит чудно, а деваться некуда. Ведь так?

– Ну да, – уныло отозвался Юрьян. – От приглашения богини лучше не отказываться.

Вступили под сень ив, что свешивали ветви до самой земли. Уловили могучий запах листвы.

Из дверей храма выступила женщина в длинной белой накидке, блеснули в улыбке ее зубы.

– Вот и они. Заходите, не пугайтесь. Милость Глядящей в Небо с вами, так что вас ожидает хороший прием.

Темные волосы струились по плечам, изящные кисти рук притягивали взгляд. Под полупрозрачной тканью угадывались контуры тела.

– С чего это вдруг? – спросил Олен. – Почему Озерная Королева столь милостива к нам?

Шустрый глянул на спутника с ужасом, даже открыл рот, но поспешно захлопнул его.

– Все просто. – Жрица не показала удивления или гнева. – Нам ведомо, что вы изгнаны злобно-свирепым уродом, что правит северными землями. А враг моего врага – мой друг. Так что в землях нашей повелительницы вы – желанные гости…

Это выглядело понятным – досадить сопернику, приняв с почестями его врагов. Но что-то мешало Рендаллу до конца поверить, что дело только в этом, какой-то расчетливый огонек, горевший в глазах служительницы…

– Да, конечно, мы принимаем эту великую честь, – затараторил Юрьян, не давая Олену сказать еще какую-нибудь дерзость или глупость. – Слава Многоглазой, ее милостивым жрицам. Я как раз собирался приобрести хрингист, дабы каждый день выражать свою благодарность Сияварош обильными жертвами. Ибо, как поется в гимне семи небес: «Признательный богам любим судьбой, царит в его жизни священный покой…» Ха-ха!..

– Хрингист мы тебе подарим, – кивнула жрица. – А теперь проходите. Вас ждет омовение и трапеза. Меня зовут Сихэ, и я, недостойная, слушаю волю Озерной Королевы. Прошу за мной.

Рыжий как-то весь передернулся, поднял морду и пропал, словно растворился в воздухе. Скальд и жрица не обратили на это внимания или просто не заметили, а Олен давно привык к исчезновениям мохнатого друга.

Знал, что оцилан вернется вовремя.

Вслед за Сихэ они вступили в храм. Там оказалось прохладно, в падающем через окошки свете была видна статуя укутанной покрывалом женщины с круглыми чашами в руках.

Вода в них чуть заметно светилась лазурью.

– Благодарности вознесете, когда отдохнете и поедите, – сказала жрица с понимающей усмешкой. – Наша хозяйка ценит искренность…

Гостей повели к двери в задней стене. За ней обнаружилась обычная жилая комната – печь, лавки у стен, на окнах занавески с вышитыми листьями и цветами, посреди – большой стол. Дружно поклонились две девушки в таких же, как у Сихэ, накидках, только с черной полосой по подолу.

– Омовение и обед, – скомандовала жрица.

Мужчин усадили за стол, на котором объявилась новенькая скатерть. Принесли две деревянные лохани с чистой водой, узорчатые полотенца и по куску сладко пахнущего мыльного корня.

– Ох, какая женщина, – прошептал Юрьян на ухо Олену. – Я просто влюблен без памяти. Ой-ёй!

Гости умылись.

Лохани с помутневшей водой исчезли, их сменили многочисленные блюда, миски и горшочки. Аппетитные запахи ударили с такой мощью, что Рендалл ощутил, как голова начинает кружиться, а в животе кишки вступают в драку. Сихэ уселась напротив мужчин и сделала приглашающий жест.

– Ешьте, – сказала она с проказливой улыбкой.

Чего тут только не было – грибы соленые и маринованные, рыба жареная и тушеная, какие-то коренья в сладкой подливе, мясо самых разных видов, и отличное крепкое пиво. Олен ел, не теряя осторожности и не забывая поглядывать по сторонам, зато скальд лопал так, что за ушами трещало, и влюбленными глазами таращился на жрицу.

Та продолжала улыбаться, и заговорила, только когда челюсти гостей стали двигаться медленнее.

– Куда лежит ваш путь? – поинтересовалась Сихэ.

– На юг, о прекрасная хозяйка, – пылко ответил Юрьян, – но я готов закончить его тут, около твоих ног!

– Хотите уйти подальше от земель Владыки Севера? – Жрица бросила на гостей взгляд, и Олену вновь почудился в нем какой-то странный, тщательно скрываемый интерес. – Или вас ведет нечто иное?

– Мы хотим добраться до Руани, – проговорил Рендалл, – там у нас есть кое-какие дела.

– Но мы можем задержаться тут, дабы воздать должное несказанному очарованию слушающей волю Озерной Королевы, – влез скальд. – Ведь, как написал Дартакин Семиногий: «Кто нашел прекрасную женщину, тот нашел целый мир, и нет смысла разыскивать иное…»

– О нет, задерживаться не стоит, – улыбка жрицы стала ледяной. – Сегодня из нашего поселка отплывает барка с княжескими податями. Она пойдет до самого озера Лейз. Я могу договориться, чтобы вас взяли на борт.

– Нас прогоняют? – Юрьян обиженно заморгал, на глазах его появились слезы. – Как же так? А как же те стихи, что кипят в моей душе? Те слова, которые я хотел посвятить той, что взяла мое сердце в плен?

– Если будет на то воля богини, то мы еще увидимся. – Сихэ стрельнула в скальда глазами, и тот едва не брякнулся с лавки. – Заканчивайте трапезу, а я пойду договорюсь с княжьим мытарем.

Она встала и вышла, Шустрый проводил ее взглядом.

– Ох какая женщина! – воскликнул он, едва захлопнулась дверь. – Я готов ради нее на все, на любые безумства! Она достойна шального поклонения. Стихи сами рождаются у меня в голове. Вот послушай…

– Погоди, – Олен дернул себя за мочку уха. – Не нравится мне это. Очень подозрительно выглядит. Подумай сам, с чего бы вдруг богине и ее служительницам помогать нам? Ты ведь…

С таким же успехом он мог останавливать лавину с помощью забора из прутьев.

– Ой, раздери тебя крабы! – замахал руками Юрьян. – Нельзя быть таким подозрительным. Не все в этом мире желают тебе зла. Лучше послушай: «Сияньем осиян податель высот, на трон возведя…»

Дальше скальд понес какую-то околесицу, которую считал стихами. Рендалл подумал, что взывать к рассудку спутника сейчас бесполезно, и принялся кивать и поддакивать.

Жрица вернулась быстро, словно отлучалась не далее чем в соседнюю комнату.

– Поели? – спросила она. – Тогда прошу за мной. Барка отходит довольно скоро. Вас там ждут.

– Да, конечно… – Юрьян вскочил, едва не опрокинув лавку. – Но я должен обязательно прочесть тебе стихи. Надеюсь, они не оскорбят твой слух, а заодно возвеличат истинное сокровище, дарованное миру богиней, – истинную красоту…

Сихэ подняла руку, сделала небрежный жест:

– Погоди немножко. Сначала обещанный подарок.

Принесенный хрингист оказался меньше, чем тот, каким Шустрый пользовался ранее. Он походил на статую в храме, разве что в чашах не было светящейся воды, а голову Сияварош венчала корона.

– О, спасибо… – Юрьян упал на колени, принялся целовать переносной алтарь, а затем побежал вслед за Сихэ, точно собака за хозяином.

Олен покачал головой и прихватил забытый скальдом заплечный мешок. Поймал взгляд одной из младших жриц, полный удивления и скрытой печали. Заметив внимание к себе, девушка поспешно отвернулась. Рендалл оглянулся у самых дверей, но увидел лишь склоненную голову и аккуратный пробор.

Все время, что они шли от святилища до реки, скальд беспрерывно трещал, будто сорока. Превозносил разнообразные достоинства Сихэ, отвешивал комплименты, и все это делал в рифму.

Выдохся, только когда показались мостки и стоящая около них длинная и очень широкая лодка с поднятым носом и короткой мачтой.

– Ну как? – спросил Юрьян, тяжело дыша.

– Великолепно, – ответила жрица. – Я сохраню твои слова в сердце, в самых его глубинах.

– Я счастлив! Я счастлив! – Шустрый запрыгал, точно мальчишка.

Олена толкнули в лодыжку. Он опустил взгляд, обнаружил Рыжего, встрепанного и мрачного, с прилипшим к морде куриным перышком.

– Ах ты грабитель, – вздохнул Рендалл. – Прямо-таки мародер.

Кот сделал вид, что плохо слышит и вообще не понимает, о чем речь.

У мостков их встретил дородный лысый мужик в фиолетовой, вышитой золотом рубахе и мечом на поясе. Коротко поклонился Сихэ, бросил на чужаков пристальный взгляд.

– Этих везти, что ль? – спросил он.

– Их, – медовым голоском отозвалась жрица. – Ты все понял, Тарк? Князь твой господин, но Королева стоит выше его престола…

– Да, а как же, – лысый побагровел, – понял я. Эй, забирайтесь. А кот с вами, что ль?

– Со мной, – ответил Олен.

Внутри лодки имелось с дюжину скамей, на носу и корме виднелись здоровенные лари с прочными крышками. Суетились, просовывая весла в уключины, крепкие, голые по пояс парни.

– Тогда это, добро пожаловать. Ваше место вон там, перед мачтой.

– Счастливого пути, – кивнула Сихэ.

Юрьян сделал движение обнять ее, но заграбастал только воздух – женщина ловко отстранилась. Сокрушенно вздохнул и полез через борт. Олен последовал за ним, оцилан, величественно задрав хвост, скакнул с мостков в лодку. На него уставились во все глаза, кто-то потянулся погладить.

– Поехали, – махнул ручищей лысый Тарк.

Олен опустился на лавку, рядом плюхнулся скальд. Один из полуголых парней отвязал веревки, толкнул, и под килем забурлила вода. Барка начала отходить от мостков, течение подхватило ее и понесло прочь.

– Прощай, моя любовь! – завопил Шустрый, едва не вывалившись за борт.

Сихэ помахала ему, но лицо ее осталось непроницаемым.

Заплескали весла, Тарк уселся за руль. Скрылись за поворотом мостки с замершей на них женщиной, остался позади крайний дом, исчезла из виду торчавшая из ив крыша храма.

– Вот и все, – сказал Юрьян сокрушенно. – Успел только стих прочитать. Но и то хорошо.

Горевать он не стал. Стащил куртку, потом рубаху, обнажив белый торс, и улегся, заняв половину лавки. Закрыл глаза, и вскоре донеслось хорошо знакомое Рендаллу тихое посапывание.

Олена и самого тянуло подремать. Солнце жарило, над водой с жужжанием летали слепни. Монотонно плескали в борт волны, проплывал мимо поросший густым лесом берег. Съеденный в святилище обед приятной тяжестью лежал в животе, и веки опускались сами собой.

Мешало четкое осознание того, что царящая вокруг безмятежность – обманчива, как неподвижность затаившейся в засаде гадюки. Рыжий сидел рядом, подобрав под себя лапы, глаза были полуприкрыты.

– Хорошо идем. Как будто течение кто подстегивает, что ль, – заметил Тарк, и Рендалл встрепенулся, завертел головой.

Барка и вправду почти летела по водной глади, мягко покачиваясь на волнах.

– Давай-ка парус поставим, успеем еще нагрестись, – продолжил княжеский мытарь, и его подручные начали вытаскивать из уключин весла.

Заскрипели веревки, и на мачте поднялся парус, небольшой, черный, с белой рыбой в центре. Ветер надул его, и барку качнуло так, что оцилан недовольно заворчал, а Юрьян проснулся.

– Ой-ёй, что такое? – спросил он, сонно лупя глазами.

– Все в порядке. – Олен зевнул – Хватит дрыхнуть.

– А чего делать?

– Расскажи лучше, что за порядки во владениях Озерной Королевы. Или мне показалось, или я слышал что-то о князе…

Скальд поморщился, поворчал маленько, но затем поплескал водой из-за борта сначала на лицо, потом на Рыжего. Кот зашипел и принялся отмахиваться лапой, но был вынужден удрать под лавку.

– Вот так-то лучше. – Шустрый с ехидной улыбкой погрозил оцилану кулаком, и принялся рассказывать.

Юг материка, покрытый густыми лесами, богатый озерами и реками, был поделен между князьями. Число государств барги постоянно менялось, иногда они объединялись в одно. Сияварош глядела на это сквозь пальцы, обращая внимание лишь на то, чтобы ей регулярно приносили жертвы.

Сейчас барги обитали в пяти княжествах, и самым могучим считалось то, в пределах которого находилось озеро Лейз.

– Руани – столица княжества Белых Рыб, – сказал Юрьян задумчиво. – Самый крупный город на континенте.

– Белых Рыб? – уточнил Олен. – А что это значит?

– Насколько я понимаю – ничего. Просто у каждого князя есть свой символ. Вот на востоке, за Желтым кряжем, правит род Желтых Крыс. Хотби и Соари владеет род Красных Кошек…

– Понимал бы чего, оглобля, – вмешался в разговор один из подручных мытаря, что лежал на лавке чуть ближе к носу.

– От бочонка слышу, – огрызнулся скальд. – А если ты такой умный, то сам и рассказывай.

– И расскажу.

Рыжий к этому времени вылез из-под лавки, уселся около борта и уставился на воду.

За последующие часы Олен узнал, как идет жизнь в Озерном крае. Без удивления услышал о том, что и здесь правят хозяева укрепленных градов и что князь – всего лишь сильнейший из них. Выяснил, куда именно податься в Руани, если ощутишь потребности в женской ласке, и почему пиво из окрестностей озера Солейз лучше всякого другого…

Река потихоньку расширялась, тихие заводи, покрытые кувшинками, сменялись длинными плесами. Кружили в вышине коршуны, внимательными взглядами провожали барку пришедшие на водопой олени. Плескались, норовя спрятаться под водой, речные крысы и бобры.

А потом Олен с удивлением обнаружил, что солнце укрылось за деревьями и начинает темнеть.

– Видит богиня, опасно плыть ночью, – пропыхтел Тарк, оглаживая лысину. – Но уж больно хорошо идем. Эй, парни, мож рискнем, что ль?

– Рискнем! Ага! Само собой! Чего уж там! Домой поскорее охота! – заголосили его подручные.

– Ну, тогда доставайте жертвенник, будем молить Наполняющую Чашу о милости.

Открыли носовой ларь, из его недр появился настоящий маленький алтарь с несколькими фигурами. Пробравшийся к нему мытарь очень долго кланялся, сопел и бормотал, затем принялся лить за борт пиво из фляги и крошить туда же хлеб. Вода, к удивлению Рендалла, забурлила, от нее стал подниматься легкий, еле заметный туман, похожий на кисейную ткань.

– Добрый знак, – заявил Тарк. – Снимаем парус, что ль, и поужинаем чем богиня послала…

Черное полотнище с гербом свернули. По рукам пошли копченые лещи и куски ржаного хлеба. Получивший рыбину оцилан, урча, проглотил ее в один миг, после чего свернулся калачиком и закрыл глаза.

– Эх, хорошо, – заметил Юрьян, отхлебывая из фляги пива. – Прямо красота. Поели, теперь можно и поспать.

– А ты не скучаешь по этой… Сихэ? – поинтересовался Олен.

– А зачем? – на круглой физиономии скальда появилось искреннее удивление. – Она в прошлом. Мы же должны смотреть в будущее… как и подобает великим героям… ой-ёй, как спать хочется…

Сна в Шустрого влезало не меньше, чем в кота.

Вахтенные заняли места на носу и на корме, около руля, остальные барги начали укладываться – кто на лавках, кто прямо на дне лодки. Олен устроился рядом с Рыжим, некоторое время вслушивался в приглушенные разговоры и смех, в плеск волн, смотрел в темное небо…

Проснувшись, не сразу понял, где находится.

Царило раннее утро, и белое солнце Вейхорна болталось над самым горизонтом. Во все стороны, куда ни кинь взгляд, была вода – гладкая серебристая поверхность, и прозрачная дымка над ней. И только далеко за кормой виднелась темная полоса и торчали деревья.

– Не верти так головой, а то отвалится, – хмыкнул дежурящий на носу барги. – Это озеро Лейз, пятьдесят лиг с севера на юг и в два раза больше с запада на восток.

– А лига – это сколько?

– Тысяча саженей.

Из объяснения стало понятно, что в лиге примерно две мили и что озеро и в самом деле огромное.

– Быстро идем, – пояснил вахтенный. – Так-то до него два дня пути, а тут за сутки дошли. Ветер попутный…

Озеро покачивало крохотный кораблик на своей огромной груди. Чувствовалась в нем громадная мощь, способность вскипеть и обрушить на берега исполинские лапы волн, и сокрушить не то что барку, а самое настоящее судно. Но пока Лейз было спокойным и тихим.

Юрьян проснулся, когда берег уже скрылся из виду. К этому времени поставили парус и даже позавтракали.

– Ого, – проговорил скальд, выглядывая за борт. – Это мы уже на озере? Так, а это что там такое?

И он ткнул в сторону южного горизонта, где виднелась крошечная черная точка.

– Судно, – заметил вахтенный, приложив ладонь козырьком ко лбу. – Идет прямо к нам.

– Нешто кто-то из важных господ решил развлечься? – Тарк мрачно засопел. – А ну-ка, парни, доставай оружие!

Подопечные мытаря радостно загомонили, полезли под лавки. Зазвенели короткие, без рукавов кольчуги, солнце заиграло на лезвиях мечей, на наконечниках копий и острог, рыжеватые волосы барги спрятались под легкими кожаными шлемами. Появились черные щиты с изображением белой рыбы.

– Вот так-то лучше, – проворчал мытарь. – Пусть видят, что мы на службе княжеской, а не просто так…

Чужое судно приблизилось, стало ясно, что оно велико и что паруса на двух мачтах нежно-зеленые, точно молодая трава.

– Барка главного храма? – удивленно вытаращил глаза Тарк. – Оружие в ножны и парус спустить.

Лодка мытаря остановилась, закачалась на волнах. Барка с зелеными парусами замедлила ход, но не изменила курса. Олен разглядел украшенные резьбой борта, по которым вился плющ, носовую фигуру – деву в развевающихся одеждах, возвышение на корме.

– Ох, не нравится мне это, – пробормотал он, изо всех сил желая, чтобы чужое судно прошло мимо.

Юрьян завороженно смотрел на приближающийся корабль и слов спутника просто не услышал.

На носу чужой барки появился мужчина в одеждах того же цвета, что и паруса. Могучий голос его разлетелся над озерной гладью:

– Эй, почтенные! У вас ли на борту находятся двое чужаков с севера?

– У нас они! Тут! – отозвался Тарк, кинув в сторону пассажиров сердитый взгляд.

– Во имя Озерной Королевы, да пребудет ее могущество вовек, мы забираем их, чтобы отвезти в Руани!

– Кто это такие? – сердито поинтересовался Олен. – А если мы не захотим с ними плыть?

– Не захотите, ха! – Мытарь сплюнул за борт. – Эта барка принадлежит главному храму Сияварош, а у жриц этого святилища власти поболее, чем у князя. Так что собирайте вещички. Сейчас они подойдут к нам вплотную, скинут лестницу, и счастливого пути…

Рендалл глядел на приближающееся судно, и в голове его кружились мрачные мысли.

Над Холодным материком царила ночь.

Черные туши облаков неслись, закрывая небо, и пробивавшийся через них свет луны казался слабым и дрожащим. Истошно завывал ветер, рев его напоминал тысячи слившихся вместе голосов, тонких и слабых, тянувших нескончаемую, полную тоски жалобу.

Особенно отчетливо она звучала там, где прятался во мраке сожженный многие века назад город.

По развалинам бегали еле заметные призрачные огоньки, и становилось их все больше и больше. Будто звезды, обиженные на то, что не удается светить с небес, одна за другой перебирались на землю. Но не имели при этом сил сиять так же ярко, как ранее, и горели слабо, еле заметно…

Особенно много огоньков было в южной части города, где угадывались очертания исполинского сооружения. Некогда поднимавшееся до облаков, ныне оно представляло собой лишь контур – шестиугольник, внутри которого имелись четыре вложенных друг в друга круга колонн.

Окажись тут в эту страшную ночь смертный – человек, сиаи или барги, – он бы уловил тихий, исходящий из-под земли шепот, странно притягательный, что повторял одну и ту же фразу. Но прояви внимание к развалинам бог – тот же Ночной Хозяин, во владениях которого они находились, – он бы не услышал ничего.

Шепот становился все громче, и, повинуясь ему, танцевали огоньки, ползали по обломкам колонн, фрагментам стен. Словно ощупывали то, что осталось от громадного храма, пытались вырвать из векового мрака исполинскую статую, во времена Падения Небес разбитую на куски.

Облака сошлись еще плотнее, луна утонула в них без следа, и огоньки разом погасли. Точно промчался над руинами порыв необычайно могучего ветра.

– Хашшссс… – шепот стал громче, в нем зазвучал призыв, и погруженная во тьму земля вздрогнула.

Нечто шевельнулось глубоко под уцелевшим фундаментом храма, нечто крепко спавшее. Затряслось в бешеной судороге, и огоньки вновь запрыгали по развалинам, но теперь они обрели цвет – гнилостно-зеленый, какие порой горят на мертвых топях, и бело-синий, холодный, равнодушный.

Земля вздрогнула еще раз и еще, облака разошлись, и в лунном сиянии начали возникать призрачные стены, украшенные барельефами. Выросли колонны, круглые и шестигранные, поднялась хитро закрученная крыша, стали видны ворота, тяжелые и закрытые на мощный засов.

На развалинах восстал призрак разрушенного храма.

Что-то двигалось внутри него, кружилось и шептало, шептало, будучи не в силах остановиться.

– Хашссс, хашссс… – летело над руинами, но некому было отозваться на настойчивый призыв.

А затем призрачные ворота содрогнулись, будто изнутри в них ударило нечто невероятно могучее. Засов устоял. После второго толчка по нему побежали трещины, третий заставил покачнуться сами створки, четвертый просто сорвал их с петель.

Грохот, похожий на гром, прокатился по равнине и смолк.

Охотившаяся неподалеку белая сова – священное животное Леа-Хо – повернула голову, уловив странный звук. Но поскольку он не повторился, она полетела дальше, в ту сторону, где шуршали в траве мыши.

А в проеме, который ранее закрывали сорванные створки, появилось нечто – сплетение бешено свивающихся и развивающихся струй белого тумана, прозрачный занавес, надежно скрывающий хозяина. Он выдавился наружу, поплыл над руинами, растаял, подобно пару уйдя в небеса.

Из храма медленно и величественно появилась светящаяся фигура величиной с кита.

– Хашссс… – прошептала она.

Призрачное существо напоминало богомола. Снабженные иззубренными когтями лапы имели по два локтя, колени гнулись назад, а за спиной трепетали длинные крылья, похожие на стрекозиные. Но на узких плечах сидела голова каракатицы с черным ртом в обрамлении мерзко шевелящихся щупальцев. И злобной яростью блестели фасетчатые глазищи.

Явившийся из храма призрак уставился в небо, будто собираясь просверлить взглядом луну. Испустил вой, полный самой безумной, исступленной ярости, злого неистовства и жажды мести.

А потом опустился к самой земле и поплыл над развалинами, будто что-то вынюхивая.

Сова, уловившая отзвук воя, забыла про мышей и, развернувшись, полетела в сторону сожженного города. Забили ее широкие белые крылья, в малюсеньком мозгу возникло беспокойство.

– Хашссс… – прошипел призрак, остановившись там, где несколько дней назад прошли человек и сиаи, Олен Рендалл и Юрьян Шустрый.

Щупальца на его морде затрепетали, глаза выпучились еще больше, в них засияли багровые огни. Повернувшись на месте, выползшее из древнего храма существо неспешно заскользило на юг. Огоньки с развалин устремились за ним, точно заплатки на громадном прозрачном плаще.

Чудовище набрало скорость и пропало за горизонтом.

А святилище начало потихоньку рассеиваться, исчезать. Луна ушла за облака, а когда выглянула снова, то развалины стали мертвыми, как и день, и год, и сто, и тысячу лет назад.

Исполинский призрак забрал всю жизнь, что возникла тут этой ночью.

Сова появилась над пепелищем час спустя. Покружилась над руинами, глядя в сгустившийся мрак, пытаясь понять, что же могло издать так встревоживший ее звук.

Но ничего не обнаружила и, разочарованно заухав, полетела прочь.

А смотревший ее глазами Ночной Хозяин ничего не заметил и не узнал.

Глава 3

Гостеприимство богини

Олен перелез через фальшборт и ступил на палубу. Рыжий мягко спрыгнул с его плеча и принялся обнюхивать блестящие от смолы доски.

– Добро пожаловать, – отвесил изящный поклон тот самый тип, что кричал, кругленький и лысый, в зеленой мантии. – Я – Пароти, ничтожный слушающий волю Озерной Королевы, и я сделаю все, дабы ваше пребывание на борту «Сверкания богини» оказалось приятным.

– Надолго ли затянется это пребывание? – Рендалл посторонился, освобождая место для Юрьяна.

Скальд взбирался по веревочной лестнице с тяжким кряхтеньем и даже ругался шепотом.

– Пока мы не дойдем до Руани. – Глаза жреца изумленно распахнулись. – С благоволением Многоглазой это займет не более суток. Ну а в столице вас ожидают – главная слушающая волю и…

Оцилан вознамерился пометить подол одеяния Пароти. Тот покосился на кота с опаской, переступил на месте, но сделать ничего не решился.

– Почему они нас ожидают? – поинтересовался Олен, не пытаясь скрыть подозрительности.

– Ну, как же… – еще сильнее удивился жрец. – Вы бросили вызов мерзкому узурпатору севера, который враг нам… Богиня и ее верные слуги не могут не восхищаться таким подвигом.

И опять, как и в поселке, все звучало складно, но Рендалл не мог отделаться от мысли, что здесь что-то не так…

– Это понятно, – поспешно заговорил Юрьян, взобравшийся-таки на «Сверкание богини». – Мы безумно счастливы и благодарны богине за те благодеяния, что она расточила перед нами, недостойными…

Пароти просиял утренним солнышком, начался обмен любезностями, приторными, точно жженый сахар.

– Прошу за мной, прошу… – залепетал жрец, замахав короткопалыми ручонками. – Для вас отведены наилучшие места. Служительницы украшали их, искусно старались, дабы услужить гостям…

И он повел человека и сиаи к кормовому возвышению с навесом на толстых столбах, обвитых плющом. Вступив под него, Олен почувствовал сильный аромат зелени и цветов.

Тут стояли два просторных ложа с множеством подушек, из здоровенных кадок торчали розовые кусты. Посредине располагался стол из темного дерева, белые прожилки образовывали красивый узор, напоминающий паутину. Под ногами шуршали листья, похожие на кленовые, но очень светлые.

Скальд вытаращил глаза:

– Это для нас?

– Конечно, – голос жреца можно было использовать вместо сиропа. – Располагайтесь, ну а я пойду, распоряжусь насчет обеда…

Рыжий вспрыгнул на то ложе, что располагалось справа, и оглушительно чихнул.

Пароти улыбнулся и ускользнул. Послышался его голос, по палубе забегали барги в одних набедренных повязках. Донесся скрип канатов, бурление воды. Судно принялось разворачиваться.

– Я попал в сказку! – заявил Юрьян, тыча пальцем в одну из роз, бордово-красную и очень большую.

– Как бы только она не оказалась страшной, – заметил Олен. – Тебе не кажется все это подозрительным?

– Да мы говорили об этом. – Скальд поморщился, махнул рукой. – Ну ради чего затевать подобное?

– Ради этого. – Рендалл показал на меч. – Или вот этого. – На поднятой кисти блеснуло Сердце Пламени. – Озерной Королеве эти вещи могут быть настолько же нужны, как и Ночному Хозяину. Только она, судя по всему, умнее, и поняла, что отобрать их силой не…

Но тут под навесом появился Пароти в сопровождении стайки юных жриц, одетых довольно игриво, и разговор пришлось прервать.

– Наслаждайтесь! – объявил обладатель зеленой мантии, и девицы бросились на гостей, как воробьи на рассыпанное зерно.

Не успел Олен глазом мигнуть, как его уложили на ложе, водрузили на голову венок из лилий. Попытался чего-то сказать, открыл рот и едва не захлебнулся, когда в лицо плеснули крепким пивом. Проморгался и обнаружил, что одна девица разминает плечи, другая стаскивает сапоги, а третья – заглядывает прямо в лицо, ласково и очень настойчиво, словно пытаясь проникнуть в мысли гостя.

– Ой! – донесся радостный голос Юрьяна. – Ну и шустра ты, подруга! Шустрее даже, чем я…

И скальд залился дурашливым смехом.

В последующий час Рендалла мыли, расчесывали, натирали резко пахнущими маслами. Затем кормили и поили, а несколько девиц при этом играли на чем-то похожем на гусли. Он изо всех сил напоминал себе о том, что это может быть коварным обманом, что нужно сохранять бдительность…

Но делать это было все сложнее и сложнее.

В один из моментов просветления обнаружил, что на горизонте виднеется берег. Нашел силы удивиться – что, они уже пересекли озеро? И с какой же тогда силой ветер надувает паруса? Но и эту мысль довести до конца не удалось – отвлекли начавшие петь жрицы.

Обожравшийся Рыжий, чей живот напоминал поросший мехом шар, лежал под столом и сонно моргал.

– Очень неплохо, – заметил Юрьян, когда песня закончилась. – Грустно, правда… но это ничего… ведь да?

Язык у скальда заплетался, да и сам Олен чувствовал, что несколько пьян.

– Да, – сказал он, пытаясь встать. – Клянусь Селитой, мы должны понять, что именно тут…

– Нет, – перебил Шустрый. – Мы должны сами спеть! Вот я сейчас исполню Висы Летучих Снов, что двести лет назад Авор Большая Голова сочинил в честь князя Франзира Пятого. Так, как там начинается…

Рендалл захотел возразить, но обнаружил в руке полный кубок пива. Подумал, что надо сначала промочить горло, а потом уже говорить. Сделал несколько глотков, веки предательски потяжелели и опустились.

Когда проснулся, сердце испуганно дернулось – пьяного легко могли обобрать и связать. Схватился правой рукой за левую. Обнаружив, что Сердце Пламени на месте, облегченно вздохнул. Спокойнее потянулся туда, куда вчера вроде бы клал снятый с пояса ледяной клинок. Наткнулся на шершавую рукоятку, и напряжение ушло, ему на смену явилось облегчение.

– Ну что, убедился? – Голос Юрьяна звучал бодро, хоть и хрипло, как у всякого, кто накануне перебрал.

Олен открыл глаза и сел:

– Это ничего не доказывает.

Обнаружил, что укрыт шерстяным одеялом, что они под навесом вдвоем, Рыжий куда-то пропал. Утро еще не успело достичь зрелости, барка совершенно бесшумно плыла в густом белоснежном тумане. Виднелась пустая палуба, мачты уходили вверх, в марево, нос терялся в дымке.

– Ха! – Скальд глянул презрительно, вытащил из-под стола булькнувший кувшин. – Ну что, опохмелимся?

– Да я вроде в порядке.

В самом деле голова не болела, не ощущалось в ней болезненной тяжести. Живот не крутило, только хотелось немедленно сбегать до борта, чтобы избавиться от вчерашнего пива.

– Тогда просто выпьем. Или ты все еще настороже? Боишься, что коварные враги долили сюда яда? Чтобы ты умер, и можно было забрать твой меч… Но почему они тогда вчера этого не сделали?

Юрьян откровенно издевался.

Олен поглядел на него мрачно, и потянулся к столу, за кубком.

– О, почтенные гости встали? – Словно из-под палубы, рядом возник Пароти. – Значит, можно подавать завтрак?

Рендалл обреченно вздохнул.

Завтрак оказался не менее обилен, чем ужин. Пока ели, туман понемногу начал рассеиваться. Стали видны берега – один низменный, поросший кустарником, второй обрывистый, источенный темными норами, с топорщащимся над откосом частоколом соснового леса.

– Это мы уже на реке, что ли? – несколько оторопело поинтересовался скальд.

– Истинно так. «Сверкание богини» доверено стремительным водам блаженного Лейзина, – со сладкой улыбкой ответил жрец. – К вечеру они принесут нас к стенам великолепного святилища, что украшает царственный Руани…

Олен почувствовал легкую дурноту. Подумал, что скоро от славословий его начнет тошнить.

– А… ну это, быстро плывем. – В безмятежном ранее взгляде Юрьяна появилось нечто вроде беспокойства.

Показался довольно большой город – деревянные стены, кургузые башни из толстенных бревен, корабли у пристани. Но пропал так быстро, что Рендалл не успел ничего рассмотреть.

Барка мчалась по реке, точно выпущенная из лука стрела. При этом не ощущалось особенно сильного ветра, да и течение за бортом не выглядело стремительным. Казалось, невидимые и очень сильные подводные твари волокут «Сверкание богини», изо всех сил работая хвостами и перепончатыми лапами.

Гостей развлекали точно так же, как и вчера, – пением, музыкой, плясками и обильной едой.

– Все, больше не могу, – заявил Юрьян, когда им принесли то ли второй обед, то ли ранний ужин: сдобные пироги, фаршированный ветчиной и трюфелями поросенок, квас в толстом бочонке.

– В меня тоже не лезет, – покачал головой Олен.

– Ну, тогда отдыхайте, – сказал Пароти. – Вечер будет утомительным. Набирайтесь сил…

Скальд захрапел мгновенно, Олен еще посопротивлялся какое-то время мягкому, успокаивающему голосу жреца. Но затем и он сдался, позволил дреме унести себя на тягучих и приятных волнах…

Разбудили их через несколько часов.

– Скоро Руани, – сообщил жрец. – Не желают ли гости перекусить?

– Нет! – Юрьян замахал руками и едва не свалился с ложа. – Ни в коем случае! Ни за что!

Олен тоже отказался.

Река выглядела гораздо шире, чем утром, и вода ее отливала желтизной. На берегах то и дело попадались деревушки, виднелись поля, где золотилась пшеница. Коровы и козы провожали барку безучастными взглядами, стирающие белье женщины и рыбаки из лодок смотрели вслед с опаской.

Принадлежавшее храму судно тут знали.

А потом Лейзин повернул, и стал виден Руани. Первым делом бросились в глаза мощные стены из бревен и башни, на которых развевались черно-белые флаги княжества. И только затем Олен заметил, что между городом и рекой имеется огороженная территория, густо засаженная деревьями, из которых торчат остроконечные крыши.

– Храм, – с благоговением проговорил Пароти.

Священную землю защищал частокол высотой локтей в десять. Причалы уходили далеко в реку, мощные опоры врастали в воду. Тут стояло несколько барок, того же типа, что и «Сверкание богини», множество всяких лодок и даже один корабль, годившийся для путешествий по морю.

Высоко поднимались его мачты, на реях виднелись свернутые паруса.

А примерно милей ниже по течению река заканчивалась, растворялась в уходящей к горизонту серебристо-синей равнине.

– Море, – заметил Олен, вспоминая собственное путешествие по Жаркому океану родного мира.

Так недавно и так далеко отсюда…

– А вон нас встречают, – отвлек его от унылых мыслей Пароти. – Храм оказывает гостям очень большую честь.

На одном из причалов, около которого не было судов, в два ряда стояли воины в блестящих панцирях. Развевались закрепленные на шлемах зеленые и белые перья, сверкали щиты.

– Мы… э, очень счастливы, – проговорил Юрьян, и в его голосе прозвучало что угодно, но только не счастье.

«Сверкание богини» замедлила ход, упали спущенные паруса. Последовал мягкий толчок, матросы с бухтами каната в руках перемахнули через фальшборт. Через момент барка оказалась пришвартована. Загрохотали сходни, длинные, нелепо обтянутые изумрудной тканью.

– Прошу за мной, – пригласил жрец.

Олен покачал головой и зашагал к сходням. Следом поплелся зевающий Юрьян, а замкнул процессию Рыжий, весь день пропадавший в трюмах и, похоже, сокративший поголовье корабельных крыс. Стоило гостям вступить на причал, как воины выдернули клинки из ножен и ударили рукоятями о щиты.

Лязг полетел над рекой, сидевшие на храмовом частоколе вороны с сердитым карканьем поднялись в воздух.

– Большая честь, – повторил Пароти, обернувшись.

Рендалл не особенно смотрел по сторонам, но заметил, что все воины – барги. И тем большим стало удивление, когда он обнаружил среди них женщину. Даже решил в первый момент, что почудилось. Но, услышав изумленный возглас Юрьяна, понял, что не ошибся.

Женщина, а точнее, молодая девушка казалась высокой и очень хрупкой по сравнению с жителями Руани. Вздернутый нос, белая кожа, лиловые миндалевидные глаза, из-под шлема выбиваются светлые, необычайно пушистые волосы. И панцирь на плечах, добротный, украшенный серебрением, а в руке – длинный клинок, какой удержать не так просто…

Женщина-воин среди тех, кто служит Озерной Королеве? Причем из иного народа, не из барги и сиаи, что населяют Холодный континент? Выглядит это странно, но, похоже, так дело и обстоит.

– Какая красивая, – прошептал за спиной Олена Юрьян. – Никогда не думал, что увижу лиафри…

На скальда воительница тоже произвела впечатление.

А затем Пароти остановился и поклонился, и стало не до того, чтобы глядеть по сторонам.

– Привет вам, гости с севера, – произнес мелодичный и властный женский голос, и Рендалл невольно подобрался.

Поодаль, уже не на причале, а на берегу, стояла высокая жрица, и мантия ее была темно-зеленой, почти черной. В густых волосах цвета пламени виднелись живые цветы, черные глаза смотрели пристально. В ней чувствовались сила и привычка приказывать, умение идти к цели, не обращая внимания на препятствия, и даже жестокость.

Главная слушающая волю Озерной Королевы была достойна своего титула.

– Привет и тебе, – сказал Олен. – Благодарим за то, что помогли нам добраться, ну и за все остальное…

Жрица улыбнулась.

– Э… могучая, позволь нам униженно припасть к твоим стопам… – голос Юрьяна немного дрожал. – Мы счастливы лицезреть твою несравненную красоту, о которой много знают даже у нас на севере…

– Льстец. – Огненно-рыжая женщина покачала головой, и зашелестело ее ожерелье, тяжелое, из непонятно чем скрепленных округлых камушков цвета лягушачьей кожи. По ним побежали огоньки. – Но мне приятны твои слова. А благодарности нужно возносить не мне, а богине. Этим мы сейчас и займемся.

Только в этот момент Рендалл заметил, что жрицу сопровождает свита – несколько мужчин и женщин в более светлых мантиях. Они совершенно терялись рядом с ней, были только фоном.

Главная слушающая волю Озерной Королевы развернулась и направилась прочь от берега. Гостям ничего не оставалось, как последовать за ней. Свита и Пароти неспешно двинулись позади.

Они прошли через распахнутые ворота и оказались в густом саду, похожем на настоящий лес. Тут высились исполинские вязы, стеной стоял орешник, а дорожки, посыпанные желтым песком, образовывали настоящий лабиринт. Кричали в кронах птицы.

Осталось справа приземистое мрачное здание с узкими окнами, похожими на бойницы, и открылся храм, огромный и в то же время изящный, словно выросший из земли, а не построенный.

Бревна в стенах стояли, а не лежали, торчали из них зеленые веточки, и всюду вился плющ.

– Добро пожаловать, – сказала рыжая жрица, и двери высотой в два человеческих роста бесшумно распахнулись.

Открылся зал, освещенный сотнями свечей, уставленный женскими изваяниями и дымящимися курильницами в виде чаш. Олен уловил дурманящий сладкий аромат, и еле удержался от того, чтобы не чихнуть. Вступил в вонючую полутьму, краем глаза увидел, как Рыжий удрал в заросли.

– Стойте вон там, – служительница Озерной Королевы указала на свободное место у стены между двумя статуями.

Рендалл кивнул и чуть ли не потащил за собой немного одуревшего Юрьяна.

Служба длилась почти час. Звучал хор младших жриц, главная время от времени начинала что-то декламировать, толпа за ее спиной разражалась криками. От курильниц растекался приторный тяжелый дым, свечи источали запах воска, зеленые и синие огни бегали по стенам и статуям.

Юрьян пучил глаза, пытаясь изобразить внимание, но потом начинал зевать. Олен чувствовал, что с каждым мгновением, с каждым вдохом деревенеет, погружается в оцепенение.

В один момент поплыл, впал в дремотное состояние. Когда очнулся, понял, что рыжая жрица стоит прямо перед ним и понимающе улыбается.

– Мой долг перед богиней выполнен, – сказала она. – Теперь можно исполнить долг и перед гостями. Кстати, меня зовут Алинэ.

Встрепенувшийся скальд рассыпался в комплиментах, а Олен подумал: что у этих жриц за странная манера знакомиться?

– Славно, – кивнула служительница, узнав имена мужчин, и глаза ее томно блеснули. – Нас ждет ужин…

Гости вышли из храма, и их повели вдоль бревенчатой стены. Выяснилось, что с юга к святилищу пристроен громадный дом в два этажа. Стоящие у крыльца стражники вскинули мечи, приветствуя хозяйку, и тут Рендалл вновь увидел беловолосую девушку в серебрёном панцире.

В доме их встретил запах готовящихся блюд – настолько мощный, что на глаза навернулись слезы.

– Я есть не хочу… – с отчаянием прошептал Юрьян. – А ведь придется… И сколько вокруг прекрасных женщин!

Жрицы-барги и вправду были как на подбор – изящные, хоть и чуть полноватые, соблазнительные. Их полупрозрачные мантии колыхались, обрисовывая выпуклости там, где надо. Так что гостям оставалось лишь не слишком таращить глаза да судорожно сглатывать.

Поднялись по лестнице, оказались в просторной комнате, сплошь уставленной столами.

– Нам туда, – мурлыкнула Алинэ, указывая на помост у дальней стены, и крепко взяла Олена за локоть.

Стол на помосте отличался тем, что скатерть была не белая, а нежно-зеленая, а посуда – сплошь золотая. Блестели тарелки, кубки и кувшины, по их округлым бокам прыгали желтые искры.

Рендалл опустился в застеленное рысьими шкурами кресло с высокой спинкой. Расположившаяся рядом Алинэ хлопнула в ладоши, и служанки начали разносить блюда. Словно поплыли по воздуху жареные лебеди с распущенными крыльями.

Рассевшиеся за столами жрецы и жрицы с энтузиазмом накинулись на угощение.

– Ешь, – сказала Алинэ, наливая в кубок золотистый сидр. – Отринь заботы и отдохни душой…

Живот еще был тяжелым от дневного угощения, но устоять Олен не смог. Вздохнул и потянулся за ножом. После лебедей настала очередь фазанов и уток, притащили кабана на огромном блюде. Ему на смену явились перепела в сухарях.

Звучали здравицы, слегка захмелевшие жрецы пели, и вовсе не священные гимны. Юрьян яростно читал стихи сидящей рядом с ним молоденькой служительнице Озерной Королевы, и глаза его влюбленно блестели. Олен пил немного, больше пробовал, а не ел, и постоянно чувствовал испытующий взгляд Алинэ. Жалили душу, не давая успокоиться, давешние подозрения.

Стоят ли двое чужаков того, чтобы ради них затевать такой пир?

Или дело в том, что Сияварош нужны ледяной клинок и Сердце Пламени?

– Доволен ли мой гость? – спросила Алинэ, когда начали разносить засахаренные фрукты и пряники с медом.

– Э… да. – Рендалл не сразу понял, что обращаются к нему.

– Хорошо. – Рыжая жрица плотоядно облизнулась. – Мне интересно узнать, для чего вы совершили столь дальний путь?

Олен хотел было соврать, но голова, одурманенная впечатлениями последних дней, обильной едой и выпивкой, не послушалась. Прежде чем он успел что-то сообразить, язык сам сложил звуки в слова:

– Мне нужен обитающий в Руани маг.

– И зачем? – Алинэ улыбнулась презрительно. – Он слаб. Все, что может он, можем и мы, но кое-что, что можем мы, он никак не может… – Тут уроженцу Заячьего Скока достался многообещающий взгляд. – Ты понимаешь?

– Э, хм… ну… – только и смог сказать он.

Алинэ встала, тряхнула рыжими волосами, и гомон стих точно по волшебству. Умолкли все, даже певшие жрецы, и стало слышно, как шипят, укорачиваясь, фитили в свечах.

Только тут Олен понял, что за окнами темно, и что он ужасно хочет спать.

– Наши гости устали, – объявила главная жрица. – Проводим же их на покой, а сами продолжим веселье.

Юрьян попытался было возражать, но его никто не стал слушать. Скальда и Рендалла подхватили под руки и практически вынесли из пиршественного зала. Их протащили по лестнице, мелькнули перед глазами открытые двери, и человек с сиаи оказались вдвоем.

Комната, куда их привели, была не особенно велика и делилась ширмой на две части. В каждой стояло огромное ложе, заваленное одеялами и подушками, на стенах висели цветастые ковры. Такие же лежали на полу, в углах виднелись лари для одежды, горели свечи.

– Ох какая женщина… – проговорил Юрьян, потягиваясь. – Роскошная, прелестная. Ой-ёй, клянусь девятью основными размерами, я завтра соблазню ее… Ох, и здорово же это будет…

– Ты о ком? – Олен прошел на свою половину комнаты, принялся стаскивать сапоги.

– Об этой… как ее зовут?.. Она сидела рядом со мной, такая пышечка с выразительными глазками.

Скальд нашел новый объект для воздыханий, а о старом благополучно забыл.

– Честно говоря, я не обратил внимания, кого ты там охмурял.

– Охмурял?! – судя по звукам, Шустрый начал раздеваться. – Да я, если хочешь знать, влюблен в нее без памяти!

– Так ты что, постоянно влюблен? – усмехнулся Рендалл.

– Конечно. Настоящий скальд должен быть влюблен каждый день, чтобы стихи выходили живыми, искренними.

– А если рядом не окажется подходящей женщины?

– В этом почти невероятном случае, – Юрьян на мгновение задумался, – я вспоминаю о той любви, что владела мной раньше. Ведь все девушки, которых я любил, остаются в сердце, и надо только немножко перенестись в прошлое…

Раздался громкий зевок, скрипнули доски, и скальд захрапел, оборвав разговор.

– Ну и дела, – покачал головой Олен. – Уж кого-кого, а этого типа даже любовь не лишит сна.

Он разделся, задул свечу и лег. Меч положил рядом, под руку, чтобы в случае чего схватить его мгновенно. Через окно в комнату протиснулся рассеянный лунный свет, длинной лужей растекся по полу.

Затем набежали облака, свет померк, Рендалл уже начал проваливаться в сон, как уловил шорох. Дремота исчезла, он подобрался и положил ладонь на шероховатый эфес. Шорох прозвучал вновь, у стены, сбоку от ложа. Олен напряг мускулы, готовясь перекатиться в сторону…

– Что, доблестный герой, – прозвучавший голос заставил его вздрогнуть, – будет рубить слабую женщину?

Вспыхнула свеча, вырвала из мрака круглое лицо, бездонные черные глаза, рыжие волосы.

– Алинэ? – Он сел, одеяло съехало. – Откуда ты здесь? Зачем?

– В этом доме есть проходы, ведомые только мне. – Жрица села на край ложа. – А зачем… Нам еще предстоит ответить на этот вопрос…

Голос ее звучал не совсем так, как раньше, куда ниже, со странными переливами, точно журчание воды. В волосах блестели серебряные пряди, в глазах пылали бирюзовые огоньки.

– Э… ну да. – Олен несколько растерялся, бросил взгляд в сторону ширмы, за которой так же храпел Юрьян.

– Не беспокойся, он не проснется. – Алинэ поставила свечу на ларь. – Пока я не захочу. А ты, может быть, выпустишь меч? Или ты до сих пор думаешь, что это ловушка? Капкан для тебя?

Рендалл покраснел, торопливо убрал ладонь с рукояти меча. Она придвинулась ближе, и он уловил непонятно откуда взявшийся в комнате аромат речной свежести и красных лилий.

– Так и будешь молчать? – Жрица улыбнулась, показав острые белые зубы. – Хотя, может быть, лучше и в самом деле ничего не говорить?

Она подняла руку к плечу, вынула заколку, и темно-зеленая мантия с шорохом сползла на пол. Пламя свечи бликами приласкало матово-белую кожу плеч, качнулись тяжелые полушария грудей.

– Ну? – голос Алинэ прозвучал требовательно. – Или тебе что-то нужно объяснять?

Олен закрыл глаза, попытался успокоить бешено заколотившееся сердце. Ощутил, как прохладные и чуть влажные ладони коснулись руки, почувствовал дыхание на щеке.

– Нет, – сказал он. – Я не могу.

– Почему? – Как ни странно, но гнева не было в голосе жрицы, только безмерное удивление.

– Нет. – Под закрытыми веками встало, возникло лицо Саттии – изящное, чуть насмешливое, такое красивое. Как наяву услышал ее голос. – У меня… есть девушка, и я не могу… изменить ей.

Говорить было так же тяжело, как ворочать мельничные жернова.

Да, пусть они никогда больше не увидятся, пусть он сгинет в Вейхорне или падет в войне с Харуготом…

– Да? – Алинэ отодвинулась. – Что ж, дело твое.

– Я не хотел тебя обидеть, – торопливо сказал Олен. – Но пойми, изменяя своей любви, изменяешь в первую очередь себе… Жалко, что Юрьян сейчас спит, он бы точно отыскал нужные слова.

– Ничего, я тебя поняла.

Прошуршала ткань, и он рискнул открыть глаза.

Жрица сидела на краю ложа и с любопытством его рассматривала. Мантия вновь скрывала ее фигуру, глаза пылали, волосы казались пламенным нимбом, окружавшим лицо.

– Ты очень странный, – задумчиво проговорила она. – Девять из десяти мужчин любого народа Вейхорна упали бы мне в объятия не задумываясь, и познали бы изысканное наслаждение… Оставшийся десятый – дурак, извращенец или бессильный, но ты не из них.

Рендалл отвел взгляд, мрачно подумал, что, если она начнет спрашивать, кто он такой и откуда, придется врать. А он так и не научился делать это, да и не особенно пытался.

– Ты отличаешься ото всех… что-то в тебе есть… – Жрица задумалась, закусила розовую губку. – И вот что чудно – ты говоришь на нашем языке так, словно знаешь его с самого детства.

В комнате было тепло, но в спину Олену потянуло морозом. Как он мог упустить такое? Если наречие сиаи он начал понимать на второй день, то язык барги, пусть даже похожий, но другой, постиг мгновенно, без каких либо усилий. И воспринял это очень спокойно, даже не обратил внимания. Хотя тогда ему просто не дали сосредоточиться как следует…

Но что же такое с ним происходит? Откуда взялась эта способность? Или кто-то наделил ею последнего отпрыска династии безарионских императоров? Но кто и чем за нее придется расплачиваться?

– Ладно, спокойной ночи. – Алинэ встала плавным, текучим движением, свеча мигнула и погасла. – Спокойной ночи. И прошу тебя об одном – не считай, что ты находишься среди врагов…

Скрипнули половицы, и что-то зашуршало, словно качнулся ковер, за которым укрыта потайная дверь.

– О нет… – Олен вздрогнул, ощутил, что весь покрыт холодным потом. – Если не среди врагов, то среди кого?

Лег и уснул мгновенно, едва затылок коснулся подушки.

Проснулся с головой тяжелой, словно таристерский шлем из свинца. Привычным движением проверил, на месте ли Сердце Пламени, затем нащупал рядом ледяной меч и только потом открыл глаза.

– Съешь меня крабы, неужели утро? – донесся до отвращения бодрый голос Юрьяна. – И что нас ждет сегодня?

– Надеюсь, что не очередной пир. Они, честно говоря, надоели.

– Эх, не годишься ты в скальды, – заявил Шустрый. – У нас вся жизнь на пирах, в честь какого бонда или князя, по поводу свадьбы или смерти, удачного похода или праздника начала зимы. Мы нужны, только когда приходится веселиться или плакать, на обычные трапезы нас не зовут…

Взвизгнула скрипнувшая дверь, и он замолчал. Олен поднял голову и обнаружил, что в комнату заглянул Пароти.

– Проснулись ли, дорогие гости? – осведомился жрец, улыбаясь от уха до уха. – Тогда добро пожаловать на омовение. Просторный бассейн наполнен свежайшей водой, опытнейшие банщицы ожидают…

– Сейчас, только оденемся, – сказал Рендалл.

– А зачем? До бассейна от вашей комнаты ровно десять шагов. Так что вещи можете оставить тут.

Олен поднялся, бросил взгляд в сторону лежащей на лавке одежды. Подумал, что мыться лучше всего голым, и стащил с пальца Сердце Пламени. Бросил его на рубаху, положил туда же ножны с мечом, и вслед за Юрьяном зашагал к двери. Пароти отодвинулся, давая гостям дорогу.

– Вон туда, – он поднял руку, – прямо по коридору и направо…

Рендалл поежился, ощутив сильный сквозняк, пол коридора оказался холодным. Но зато за указанной дверью окунулся в теплый, полный влажных испарений воздух. Увидел бассейн с водой, плещущихся в нем девиц, выложенные бело-зеленой плиткой стены.

– Ой-ёй, как здорово! – воскликнул скальд. – Эй, девочки, вы…

Договорить он не успел. Дверь за спиной Олена захлопнулась, зато распахнулись другие. Из них, топоча сапогами и размахивая мечами, выскочили, ринулись воины из храмовой стражи.

Двое оказались рядом, приставили острия клинков к ребрам Рендалла.

– Вот и все. Лучше не сопротивляться. – В комнату неспешно вошла девушка, которую Юрьян назвал лиафри.

Она была без шлема, с копной белоснежных, очень густых волос. Фиолетовые глаза оставались непроницаемыми, на полных губах играла презрительная усмешка.

Олен почувствовал, как от стыда заалели щеки. Так глупо подставиться! Самому избавиться от оружия, способного мгновенно обратить в пепел всю эту толпу обряженных в металл болванов. Оставить ледяной клинок и Сердце Пламени там, где он не сможет их взять…

Не зря его последние дни обильно кормили впечатлениями, все время заставляли удивляться, глядеть на что-то новое. Обхаживали, ублажали тело, вынуждали поверить, что опасности нет…

И он расслабился, а вдобавок утратил способность ясно соображать.

– Мы не… сопротивляемся… э? – жалобно проговорил Юрьян, с ужасом таращась на обнаженный клинок у своего горла.

Олен глубоко вздохнул и закрыл глаза, обращаясь к той части памяти, которой обычно избегал. К той, что досталась ему от Камня Памяти и что на самом деле была собственностью давно сгинувших императоров.

Владыки Безариона умели и любили сражаться, и не только оружием. Многие баловались боем голыми руками, а кое-кто даже выходил на арену. В те времена, когда в столице Золотой империи еще устраивали игры.

– Свяжите их, и побыстрее… – Девушка-лиафри, похоже, что-то заподозрила. – А ну-ка…

Просто так взять ледяной клинок и Сердце Пламени никто не сможет, они не дадутся в руки чужаку. Поэтому нужно всего лишь прорваться к ним, уничтожив по дороге всех, кто этому мешает.

И Рендалл позволил памяти предков овладеть собой.

Воин-барги успел только изумленно моргнуть, когда почти голый чужак исчез из виду. Потом ощутил дикую чудовищную боль в плече и, не осознав, что рука его сломана, упал на пол.

А Олен взмахнул отобранным клинком, необычно тяжелым, с непривычным балансом. И бросился в атаку. Второго барги, что стоял рядом, просто сшиб в воду. Плеснуло, взлетели брызги. Три выпада потратил на то, чтобы сразить охранявших Шустрого воинов.

И повернулся к двери, через которую вошел.

– Вперед! – Крик хлестнул по ушам, и храмовые стражники ринулись на человека. Завизжали так и не успевшие убраться из бассейна девицы.

Рендалл выругался, отразил один удар, второй. Подхвативший чужой клинок скальд прикрыл ему спину, с той стороны донесся воинственный вопль сиаи и лязг металла.

Олен бился спокойно и расчетливо, не делая ни одного лишнего движения. Перед глазами мелькали оскаленные потные лица, исчезали одно за другим. Тела падали, текли ручейки крови, вода в бассейне понемногу становилась багровой. Пол под ногами делался все более скользким.

– Стоять! – Новый крик заставил барги попятиться.

Девушка-лиафри медленно шла по краю бассейна, и воины расступались перед ней. Длинный клинок в тонкой руке был обнажен.

– Может быть, хватит? – сказал Олен, глядя в удивительные фиолетовые глаза. – К чему все это?

Она атаковала стремительнее, чем обитающая в болотах у Дейна ушастая гадюка. Он едва успел уклониться. Отбил новый выпад и понял, что сила в руках противницы совсем не женская. Клацнули мечи, второй раз. Потом звон стал беспрерывным, между стенами заметалось эхо.

Она двигалась с невероятной быстротой, и обычный человек вряд ли смог бы ей что-то противопоставить. Но Рендалл имел за спиной тысячелетний опыт схваток, а тело его идеально подходило для боя.

Он увидел на лице противницы удивление и сам перешел в наступление.

Скальд выпучил глаза, когда бешеная лиафри бросилась на Олена. Фигуры их размазались, на краю бассейна возникло облако, пронизанное серебристыми искрами, что вспыхивали на клинках.

– Помилуй нас, Наполняющая Чашу, – с ужасом проговорил один из воинов-барги, а стоящий рядом с ним священным жестом свел ладонь в горсть и приложил к сердцу.

Они двигались невероятно быстро, танцевали безумный танец среди трупов и луж крови. Летели искры, слышалось тяжелое дыхание и хныканье одной из оставшихся в бассейне девиц.

А затем все кончилось.

Лиафри отлетела назад, поскользнулась и шлепнулась на задницу. Меч ее упал в воду и пошел ко дну, а точеное личико перекосила злобная гримаса.

– Вот и все, – сказал Олен, тяжело дышащий, покрытый потом, но не получивший даже царапины. – Я могу убить тебя. Могу убить всех вас. Поэтому лучше бы вам отойти, дать нам дорогу.

Повеяло холодом, вода в бассейне стала белой, затем неправдоподобно синей.

– Ой, – только и сказал Юрьян, когда к потолку поднялась обрамленная пеной волна, сложилась в фигуру женщины. Сверкнули сапфировые глаза, покачнулись кувшинки и лилии в роскошной короне. Поднялись руки с исполинской чашей в каждой.

– Смертный, как посмел ты восстать против моих слуг? – мелодичный голос обрушился подобно лавине.

У скальда заныли кости черепа, внутри все завибрировало.

Олен повернулся к богине, поднял клинок, смело и зло усмехнулся:

– Я посмею восстать и против тебя. Не хочешь померяться силами?

– Глупец! – загрохотала Сияварош. – Ты ныне в моей власти! Покорись, и, может быть, я помилую тебя!

Юрьян увидел, как открылась та дверь, через которую они прошли в помещение с бассейном, и появился Пароти с дубинкой в потной ручонке. Скальд захотел крикнуть, предупредить, и не смог открыть рот.

Жрец примерился и ударил Олена прямо по затылку. Тот покачнулся и мягко упал вперед.

– Взять второго! – в голосе богини прозвучало торжество. – Связать покрепче – и в самый глубокий подвал!

Скальд попытался вскинуть меч, чтобы защищаться. Но тело подвело его, просто не послушалось. Увидел, что к нему бегут, успел еще выругаться, помянув уды Ночного Хозяина.

А потом Шустрому тоже врезали по голове, и он потерял сознание.

Рика побеспокоили вскоре после рассвета.

В дверь поскреблись тихонечко, очень деликатно, чтобы дать знать, что не смеют тревожить, но в то же время должны. Рик поморщился, отложил гребень, которым расчесывал гриву, и рявкнул:

– Зайди!

Дверь открылась, и стал виден один из младших учеников Цитадели – выбритая голова опущена, лапы свисают до земли.

Поза покорности.

– Могучий, – проговорил он дрожащим голосом. – По велению старших посмел я прийти к тебе.

Понятно, что мальчишка явился не сам, что его прислали. Но предусмотренные церемониалом речи отменить не в силах и сам Верховный Наставник Цитадели. Поэтому необходимо подождать, пока ученик перейдет к делу.

– Совет всех, кто постиг глубинную сущность Госпожи, будет начат с наступлением часа Летучей Рыбы.

А вот это странно – совет ранним утром, когда самая большая проблема обитателей Цитадели состоит в том, чтобы дождаться завтрака?

– Я понял, – сказал Рик и привычным движением щелкнул пальцами. – Где он пройдет? В Белом зале?

– Нет. В Черном.

Еще удивительнее. Черный расположен в подземелье, он меньше и не так удобен. Но зато там можно не бояться, что тебя подслушают даже боги. Неужто Наставники чего-то опасаются?

– Хорошо, иди.

– Радость в повиновении. – Ученик поклонился, коснулся лапами земли. Дверь закрылась, прозвучал шорох шагов.

Рик покачал головой и повернулся к висящему на стене зеркалу. Из него глянул могучий уттарн с шерстью цвета речного песка, блеснули синие глаза, золотой обруч на лбу.

Вполне достойный вид для того, чтобы идти на совет. За одним исключением.

Мурлыча себе под нос, он залез в сундук и вытащил церемониальный передник, черный, расшитый тысячами разноцветных глаз. Придирчиво осмотрел его – нет ли где дырок? – и надел через голову. Противно прошуршали тесемки, когда завязал их за спиной.

Последний взгляд в зеркало, и можно идти.

Рик вышел в коридор, поплыли назад двери келий, по большей части пустых. На этом уровне, высоко над землей, под самым храмом, обитали очень немногие. Только те, кто мог выбирать место жительства по собственной воле. А таких в Цитадели было чуть более двух десятков. Некоторые предпочитали селиться под землей, другие – в одном из внешних селений.

Дошел до главной лестницы, не встретив никого. Двинулся по уходящей вниз спирали, начали попадаться застывшие у стен каменные стражи – многолапые, безголовые, с пастями на груди.

Пока они мертвы, но стоит врагу появиться рядом с Цитаделью…

Обменялся приветствием с одним из младших Наставников, во взгляде того мелькнуло удивление. Рик не обратил на это внимания. Спустился до самого низа лестницы, миновал вытянувшихся в струнку охранников с позолотой на когтях и пошел по низкому, совершенно темному коридору.

Тут ослепла бы даже сова, ни единого луча света не было в чернильном мраке. Только тот, кто постиг сущность Госпожи, сумел бы разглядеть покрывающие пол ловушки. Наступи неосторожный на одну из них, и кости его оближут шораги, населяющие подземелья под Цитаделью.

Рик толкнул дверь и оказался в круглом зале.

Тут было светло – свет, пойманный на поверхности и отраженный зеркалами, падал из отверстий в потолке. Блестела вышивка на церемониальных подушках, длинный стол из благородного дерева самд. Пахло пылью, стены закрывали гобелены, украшенные сложным орнаментом – тысячи переплетающихся линий, белых, синих и красных, и островки черноты среди них.

Идеальная магическая защита, проникнуть через которую незамеченным просто невозможно.

– Ты пришел? – Верховный Наставник, огромный, с сединой в шерсти, был тут, во главе стола.

Помимо него, на подушках сидели еще шестеро – величайшие мудрецы народа уттарнов, нашедшего приют в мире Вейхорна.

– Да, старший.

– Тогда садись.

Рик прошел к своему месту, по правую лапу от наставника, третье место от него. Только устроился на жесткой и неудобной подушке, как дверь открылась и вошли двое, Наставник Стали и Виро, старейший из обитателей Цитадели, чьи глаза видели несколько сотен зим.

Вот теперь они все в сборе.

– Начнем же, – проговорил Верховный Наставник, и собравшиеся в Черном зале уттарны закрыли глаза.

Негоже начинать совет, не призвав на него Госпожу…

Рик изгнал из головы все мысли, сосредоточился. Ощутил, как в сердце начало покалывать, а по коже расползлось приятное онемение. Шерсть принялась топорщиться, возникло чувство, что тело вовсе лишилось веса, что он сейчас взлетит, точно пушинка…

– Она здесь, – голос Верховного Наставника показался чудовищно громким.

Рик заскрипел зубами, пережидая вспышку боли в голове, затем открыл глаза. Потолок исчез, скрытый пеленой темно-серого тумана, клубящегося и плотного, как дерюга.

Госпожа ответила на вызов.

– К делу, – поднял когтистую лапу правитель Цитадели. – Семь дней назад небо этого мира оказалось расколото. В его пределы проникло некое существо, причем принесла его сила Госпожи.

Сидящий рядом с Риком Первый Наставник изумленно обнажил клыки, занимающий подушку напротив Сапи покачал головой. Пробить скорлупу, внутри которой укрывается мир, не так просто. Для этого необходима громадная сила и не меньшее умение.

– Поначалу я думал, что это кто-то из наших родичей, что кочуют иными дорогами, – продолжил Верховный Наставник. – Но это оказалось не так. Вторая мысль была о том, что в Вейхорн явился гонец с Нижней или Верхней Стороны. Но это не подтвердилось. Осталась одна версия…

Рик испытал сильное желание зарычать – новости были отвратительными, просто мерзкими.

– К нам пришел один из тех, кого в хрониках называют «йоварингару».

«Странники, нарушающие покой», – перевел про себя с древнего языка Рик.

Верховный Наставник обвел собравшихся взглядом, глаза его, молочно-белые, тревожно блеснули.

– Он здесь, и это опасно.

– Но почему? – подал голос младший из допущенных на совет, Фихе, что прошел через Свидание-с-Госпожой всего два года назад. – Один из йоварингару живет в пределах Вейхорна давно, и ничего…

– Это верно, – кивнул Верховный Наставник. – Я сам встречался с ним сто сорок лет назад. Но он чудовищно стар, и поэтому не хочет ничего. Второй же еще не осознал собственной природы, желания терзают его существо, и поэтому мир содрогнулся. Боги зашевелились, закачались самые основы, скрепы опасно расшатались…

– А мы не готовы к Исходу, – сказал Виро.

– И не будем готовы еще несколько тысячелетий! – сокрушенно вздохнул правитель Цитадели. – Поэтому разрушение Вейхорна будет для нас такой же бедой, как и для аборигенов.

Наставник Стали выразительно клацнул когтями, а когда все глаза обратились на него, проговорил:

– Чего болтать? Найти и зарезать.

Уттарн, посвятивший жизнь тому, чтобы учить других убивать, не любил тратить слова зря.

– Вне всякого сомнения, это самый простой выход. – Виро задумчиво поднял глаза к потолку, где продолжала колыхаться тьма. – Но единственный ли? И лучший ли?

– Какие могут быть еще? – Первый Наставник тряхнул роскошной белоснежной гривой. – Превратить этого йоварингару в простого смертного? Выкинуть его за пределы Вейхорна? Вряд ли и то и другое возможно. Но даже если возможно, это куда сложнее, чем просто уничтожить.

– Верно. – Правитель Цитадели согласно клацнул зубами. – Йоварингару убить нелегко, но можно, особенно если он не понимает, кем является. В данный момент гость находится на Холодном материке, и достать его непросто.

– Далеко, – заметил Рик.

– Но его неизбежно притянет к сородичу, – улыбнулся Верховный Наставник. – А тот, как мы знаем, последние три века прожил на Трехпалом континенте, во владениях кивагор. И это несколько ближе.

– Верно, верно… – Глаза собравшихся в Черном зале уттарнов заблестели, а кое у кого даже засветились.

– И нам осталось только решить, кто отправится убивать йоварингару.

– Готов дать лучших, – рыкнул Наставник Стали, сжал лапу и гулко ударил себя в могучую грудь.

– Это понятно, но нужен предводитель. – Тут взгляд правителя Цитадели остановился на Рике. – И я думаю, что поручить такое дело лучше всего тебе.

– Мне?

– Конечно. Ты хорошо знаешь аборигенов, бывал во всех концах Вейхорна. Что касается боевой магии, то я не знаю лучшего бойца. – Голос Верховного Наставника загрохотал: – Или ты, Рик-Хтос-Ка-Семь-Огонь, желаешь отказаться от предложенной тебе высокой чести?

Раз названо полное имя, значит, отвечать следует так серьезно, словно от твоих слов зависит жизнь.

– Нет, не желаю… – сказал Рик осторожно. – Но мои нынешние изыскания требуют большой осмотрительности и крайнего сосредоточения, а они достижимы только здесь. Я не хотел бы оставлять их просто так. Потом придется начинать заново, практически с нуля, а это тяжело.

– Это овеществление Волн Тьмы? – уточнил Виро. – Я могу зафиксировать твои результаты, благо слежу за опытами с интересом. А когда ты вернешься, найдешь все таким, каким и оставил.

Да, старику удалось удивить Рика. А он, наивный, полагал, что занимается своим делом в глубокой тайне! И как, вразуми Госпожа, можно зафиксировать результаты, когда отсутствует источник возмущений – сам маг?

– Вот и славно. – Улыбка у Верховного Наставника вышла хищной. – Иди, собирай вещи. Наставник Стали выберет пятерых лучших воинов, Наставник Знаний – троих идеальных читающих. Галера будет ждать у главного причала в час Морского Ежа. Или у кого есть что возразить?

Рик склонил голову, показывая, что покоряется.

Вот таков правитель Цитадели – созывает совет, а затем выясняется, что он все уже обдумал и решил.

– Может, мне будет позволено отправиться с ними… – несмело проговорил Фихе. – Я бы…

– Нет, – отрезал Верховный Наставник. – Твоя связь с Госпожой еще неустойчива, и не стоит подвергать ее опасности. А находиться рядом с йоварингару опасно, около него все теряет стабильность.

Младший в совете обидчиво насупился.

– Тогда заканчиваем. – Верховный Наставник встал. – И да пребудет надо всеми нами благостная длань Госпожи…

Рик поднялся, ощутил исходящий от черного тумана над головой леденящий холод. Дымка начала рассеиваться, и к тому моменту, как первый из уттарнов покинул зал, от нее не осталось и следа.

Рик вышел из Черного зала и неспешно зашагал к лестнице.

Да, неприятно будет оставлять Цитадель, бросать начатые опыты. Но ничего, если Виро обещал, то сделает. Зато появится возможность немного развеяться, отдохнуть, а то в последние месяцы работал как проклятый.

Да и не убивал давно, забыл, что такое чужая кровь на когтях.

Поднявшись по лестнице, проследовал к келье – довольно просторной, без окон, и все же уютной. Вытащил из сундука дорожный мешок, принялся запихивать в него то, что может пригодиться в пути. Церемониальный передник оставил, облачился в дорожный костюм – просторную рубаху из плотной серой ткани, мешковатые штаны, в которых так удобно прятать хвост, и в ботинки из плотной кожи.

Повесил на пояс короткий изогнутый меч с серебрёной рукоятью.

Не то чтобы Рик сильно нуждался в оружии, но клинок был фамильным, очень древним, и он обычно брал его с собой.

– Ну вот, я готов, – напоследок оскалился на отражение в зеркале и выбрался в коридор.

Следовало торопиться. До часа Морского Ежа оставалось не так много времени.

В этот раз он направился к одной из внешних лестниц. Чуть прищурился, когда свет солнца ударил по глазам. Ответил на приветствие стражников, одолел примерно с сотню ступеней вниз и ступил на красно-коричневую почву острова Хариан, приютившего на себе Цитадель.

По широкой утоптанной дороге, что вела через густые заросли мангровых деревьев, выбрался к гавани, где у причалов покачивались галеры. Услышал крики метавшихся над водой чаек.

За гаванью простиралась гладь океана, далеко на горизонте виднелись острова – гористый Танори, обширный Лоанид. Крошечные клочки суши, что входят в большой архипелаг, обычно именуемый просто – Тысяча островов.

– Вот и он! – приветливо махнул лапой ожидающий на берегу Наставник Знаний, стоящий рядом Наставник Стали просто кивнул.

Их подопечные тоже были тут – трое магов в дорожных одеяниях и пятеро воинов в набедренных повязках, с шипастыми браслетами на могучих лапах, с тяжелыми палицами у пояса. Восемь уттарнов, на ближайшее время – спутники и соратники Рика.

– Ну что же, вижу, вы и правда отобрали лучших, – сказал он, мгновенно оценив уровень силы каждого. – Где наш корабль? Вон тот?

У главного причала, длинного, точно язык болтуна, стояли три галеры, но только на одной суетились матросы.

– Именно так, – рыкнул Наставник Стали. – Пойдем?

Заскрипели доски под ногами, в лицо ударил свежий, пахнувший соленой водой ветер.

– Явились, разрази меня гром! – От галеры навстречу им двинулся низкорослый уттарн в круглой шляпе, какие обычно носят моряки. Качнулся нож на поясе, сверкнула хитрая ухмылка. – Я – капитан Уни-Лнос-Ен-Облако-Пять. Добро пожаловать на борт, и будем отваливать…

Рик назвался, по качающимся сходням прошел на галеру. За ним последовали маги и воины.

– Возвращайтесь с новыми сведениями, – улыбнулся оставшийся на причале Наставник Знаний, Наставник Стали что-то неразборчиво пробормотал себе под нос.

– Постараемся, – ответил Рик.

Капитан взошел на галеру, сходни убрали. Полетели смотанные швартовы, заплескали весла, и корабль двинулся прочь от причала. Его закачало на волнах, и налетели вопящие чайки.

Рик развернулся и глянул за корму, туда, где высилась Цитадель.

Отсюда она была видна во всей красе – огромная желтая пирамида, разбитая на ярусы. На вершине – устремленное в небо черное острие, похожее на наконечник копья.

И все это вместе – зримое воплощение могущества народа уттарнов.

Глава 4

Битва в небесах

Сначала Олен почувствовал холод.

Руки и ноги заледенели так, что почти не чувствовались, тело сотрясала дрожь, по коже бегали мурашки. Похоже было, что он лежал на чем-то сыром, донельзя пакостном и склизком.

Затем уловил запах – собственного пота, застоявшейся мочи, мокрой земли, плесени.

– Клянусь Селитой… – прошептал он и понял, что может двигаться.

Неимоверно болела голова, пульсировал затылок там, куда пришелся удар. Ныли запястья и лодыжки, жестоко перетянутые веревками. И еще что-то не то творилось с глазами – даже когда поднял веки, осталось так же темно, как и ранее.

Только пошевелившись, осознал, что лежит лицом вниз. С неимоверным трудом повернулся на спину. Ударился плечом, но не обратил на это внимания – такой сильной оказалась боль в голове. От движения голова словно раскололась, и в щель принялись лить кипяток.

Олен глухо застонал. Переждав вспышку боли, смог оглядеться.

Земляные стены, такой же пол, в углах – поросшие мхом бревна, что подпирают деревянный потолок. Тусклый свет сочится через щели вокруг большого люка. Неподалеку от Рендалла лежит, свернувшись калачиком, Юрьян в одних портках, на перемазанной глиной спине видны синяки.

«Понятно, отчего так холодно. – Олен сел, вновь скривился от боли. – Одевать нас не стали…»

Вспомнились последние мгновения около бассейна – мощный голос, заглушивший тихие шаги за спиной, и удар, что швырнул в беспамятство. От отвращения к себе захотелось завыть, что есть сил ударить связанными руками по стене, чтобы вновь стало больно…

Но он сдержался.

Кому от этого станет легче? Надо думать, как выбраться отсюда, вытащить друга и вернуть то, что забрала Озерная Королева.

Он осторожно толкнул скальда в спину:

– Эй, Юрьян! Ты как, жив? Или отдал душу своему ночному богу?

Шустрый вздрогнул, дернулся и резко сел. Захлопал темными глазами, на лице обозначился ужас.

– О, раздери меня крабы, как тут холодно… Да и тесно! Не ожидал я от Озерной Королевы такого. Эх, я самый глупый в мире ротозей! Хуже Афтака Дурацкой Головы! Вот, говорил мне дядя, не будешь ты, Юрьян, приличным сиаи, слишком уж легкомысленный. И как в воду глядел!

«Самое главное, что я ожидал подвоха, – подумал Олен, – и все-таки попал в ловушку. Остался без всего, связанный и избитый, в темнице. Что дальше? Наверное, ничего. Только смерть, и хорошо, если быстрая».

Отчаяние навалилось, как каменная плита.

Рендалл лежал, бездумно глядя вверх, на дощатый потолок. Внутри была сосущая пустота, какую он всегда испытывал, оставаясь без ледяного клинка. На пальце не хватало привычной тяжести Сердца Пламени.

– Зря я, наверное, к тебе пошел, – продолжал бормотать скальд. – Все неприятности с этого начались. Эх, любопытство меня погубило… Хотя почему погубило? Я еще жив, а значит, не все потеряно. Эй, дружище, очнись! Хватит валяться, точно пьяный жрец! Давай лучше попробуем избавиться от веревок.

– Зачем? Что это нам даст?

– Ну, не знаю. Но проблемы надо решать постепенно. Избавимся от одной, возьмемся за следующую…

Сверху донесся скрип, и люк открылся. Стало ясно, что над ним горит факел. В его трепещущем свете возникла голова барги в шлеме храмового стражника.

– Слышу голоса, – сказал он. – Значит, очухались. О том, чтобы бежать, даже не думайте. Некуда вам бежать. Многоглазая, да не падет ее мощь вовек, прокляла вас. Так что завтра вас ожидает костер. Ха-ха.

– Ну а пожрать-то нам перед смертью дадут? – сердито осведомился Юрьян.

– Это ты не меня спрашивай. Мое дело – чтобы вы не удрали. Хотя что-то я сомневаюсь. Чего на мертвецов еду переводить?

Стражник удивленно вздрогнул, посмотрел куда-то в сторону, а затем принялся закрывать люк. Олен услышал мягкий шорох, а затем что-то пушистое дотронулось до правой руки.

– Рыжий? – спросил он шепотом, не веря себе.

Как мог забыть про оцилана, что не раз выручал двуногого друга из самых разных неприятностей?

– Ты чего? – вытаращил глаза Юрьян.

Люк со щелчком лег на месте, и тут же в углу темницы из темноты возник кот. С мрачным видом огляделся, подергал шкурой на спине, а мгновением позже засиял, точно огромный светляк.

– Вот чего, – сказал Рендалл, даже не пытаясь сдержать довольную усмешку.

– Ого! Ну и животина! – выпучил глаза скальд. – Теперь, как я понимаю, о веревках можно не волноваться?

– Правильно понимаешь. Рыжий, давай, освободи-ка нас.

Оцилан подошел, обнюхал путы на ногах сиаи. Вытянул лапу, блеснули острейшие когти, раздался щелчок, и веревки оказались перерезанными. Шустрый скривился, вытянул перед собой руки.

Вскоре и Олен массировал беспощадно ноющие запястья, морщился от головной боли. Сделавший свое дело кот перестал светиться и, отойдя в угол, принялся деловито умываться.

– Ну, что дальше? – шепотом спросил Юрьян, первым сумевший подняться на ноги. – Надо как-то выбираться отсюда. А то я, конечно, люблю костры, но только не те, где поджариваюсь сам.

– Надо. – Рендалл дернул себя за ухо. – Поступим вот так. Ты начнешь орать, а когда этот тип откроет люк, я швырну Рыжего вверх. С тремя-четырьмя воинами он справится. Тут главное – чтобы они не успели поднять тревогу. Ну а затем ты встанешь мне на плечи и попробуешь дотянуться…

Он замолк, услышав донесшийся сверху шум – словно упало что-то тяжелое. Лязгнуло раз, другой, долетел испуганный голос. А потом люк начал очень медленно открываться…

– Рыжий, иди сюда! – позвал Олен.

Оцилан посмотрел на него, точно жрец на осквернителя святынь.

Люк открылся целиком, и в отверстие кто-то заглянул. Олен увидел белые волосы, курносое лицо и огромные глаза лиафри.

– Освободиться смогли сами, – спокойно проговорила девушка. – Это хорошо, мне возни меньше. Вылезайте. – Вниз, разворачиваясь, полетела веревочная лестница. – И быстрее.

Рендалл тупо моргнул, чудовищной силы удивление изгнало из головы все до единой мысли. Затем они вернулись, принялись летать бешеными стрекозами: она-то откуда здесь взялась? Что вообще происходит? Не очередная ли это ловушка? Но чего взять с голых пленников?

– Я так и знал, что мое мужское обаяние сильнее, чем вонь от дохлого кита! – хвастливо заявил Юрьян, подбираясь к лестнице. – Чего встал? Давай убираться отсюда. Или место понравилось?

Скальд торопливо полез вверх, а Рыжий подошел к Олену и запрыгнул ему на плечо.

Кот оставаться в темнице тоже не собирался.

Лестница перестала трястись, и Рендалл взялся за одну из поперечных веревок. Та больно вонзилась в ладонь, и он потащил себя вверх. Добрался до края люка, увидел брызги крови на таких же голых, как и внизу, стенах, дверь и рядом железную скобу с торчащим из нее факелом.

Оцилан соскочил, направился изучать труп стражника, что не так давно заглядывал к пленникам.

– Ничего себе… – пропыхтел Олен, обнаружив, что тел здесь три и что все держат в руках мечи. – Это ты их?

– Одевайтесь, – сказала девушка, не обратив внимания на вопрос. – Меня зовут Хельга.

Юрьян уже стаскивал сапоги с одного из убитых.

Рендалл выбрал другого, и вскоре стал обладателем шлема, кольчуги, штанов и рубахи с длинными рукавами. Одежда оказалась коротковата, но кое-как залез в нее и примерился к чужому клинку.

– Сойдет, – проговорила Хельга, глянув на длинного и тощего скальда, на котором вещи барги смотрелись и вовсе нелепо. – Пошли.

И она решительно направилась к двери.

– Но все же ответь – почему? Зачем ты нас спасаешь? – поинтересовался Олен, когда они вышли в узкий коридор с низким сводчатым потолком и множеством закрытых на замки дверей.

Девушка, за спиной у которой висел небольшой дорожный мешок, поглядела на него задумчиво. В огромных лиловых глазах блеснуло что-то похожее на презрение.

– Никто не смеет меня унижать. Даже богиня.

– А что… – начал было скальд.

Хельга властно подняла руку:

– Никаких вопросов. Потом. Сейчас надо выбраться. Живыми.

Спорить с этим стал бы только последний идиот.

Коридор закончился длинной и очень крутой лестницей. Пока поднимались, даже запыхались, а наверху, на круглой площадке, наткнулись на четверку храмовых стражей. Командир удивленно глянул на Хельгу, один из его подчиненных вытаращил глаза при виде Юрьяна.

Открыл рот, но крикнуть не успел. С пола прыгнул ставший невидимым Рыжий, и острейшие клыки разорвали горло стражу. А в следующий момент ударили три клинка, прозвучал металлический лязг.

Олен свалил доставшегося ему противника с одного выпада, Хельга управилась в два, скальд провозился дольше всех.

– Ну и куда теперь? – спросил он, когда последний стражник упал и из раны на его лице хлынула кровь.

– Туда, – девушка указала на одну из дверей, а во взгляде ее, обращенном на Рендалла, тот заметил восхищение.

Еще одну лестницу, куда более короткую, преодолели одним махом. Хельга легко отодвинула массивный засов, скрипнули петли, и ноздрей Олена коснулся запах свежей воды. Он услышал шорох колышущейся под ветром листвы, на фоне ночного неба разглядел силуэты деревьев.

– Где это мы? – спросил Рендалл, когда они отбежали на десяток шагов, и стало ясно, что вокруг храмовый сад, а выбрались беглецы из приземистого уродливого здания без окон.

– Святилище к северу от нас, – ответила девушка. – Забор к югу. Переберемся через него, и двинем к порту. У меня есть золото. Можно взойти на уходящий корабль. Бежим вместе, туда, где нас не найдут.

– Стоп, бежать рано, – покачал головой Олен и остановился. – Где мои вещи? Перстень и меч?

– Ты безумец! Надо удирать, пока нас не хватились! – яростно зашипел Юрьян. – Не время сейчас…

– Где мои вещи? – повторил уроженец Заячьего Скока.

– В храме, – после небольшой паузы ответила Хельга. – Их пытались взять, двое погибли. Пароти среди них. – При мысли о том, что предательский удар по затылку отомщен, Олен злорадно улыбнулся. – Богиня велела с помощью кузнечных щипцов отнести их к алтарю.

– Я должен их забрать. – Он огляделся, пытаясь определиться со сторонами света. – Иначе бегство теряет смысл.

Голова еще болела, хотя и не так сильно, как в подземелье, зато тягучий холод ушел из конечностей.

– Ты уверен? – вопросительно посмотрела Хельга. – Озерная Королева не всеведуща и не всемогуща. Но в пределах храмовых стен ее мощь неодолима. Идти туда – верная гибель.

По сравнению с постоянно жестикулирующим и болтливым скальдом, у которого все, что в душе, написано на лице, она казалась холодной и закрытой. Но чувствовалось, что лиафри не пытается выглядеть равнодушной, не скрывает чувств, что просто она такая и есть.

– Не идти – тоже верная гибель, – сказал Олен. – Поэтому я пойду. Но вы можете бежать без меня. Я интересую богиню в первую очередь. О вас она может и не вспомнить.

– Ой-ёй, вряд ли! – воскликнул Юрьян. – Тебя схватят и будут пытать, а ты нас выдашь! И нас обязательно поймают. Нет уж, лучше мы пойдем с тобой и погибнем геройски, как Брак Длинное Копье в Черном ущелье или Деметар Рот в битве у Злой реки.

Хельга несколько мгновений раздумывала, затем повернулась и зашагала сквозь заросли.

– Пойдем, – бросила она через плечо.

Темница осталась позади, стал виден дом верховной жрицы и храм, чьи стены светились бледно-зеленым огнем. Открылось небо, усеянное сотнями звезд, и Рендалл обнаружил, что с севера накатываются тучи.

– Никак гроза, – прошептал Юрьян, когда в темной вышине громогласно заворчало и ударила молния.

Олена ее блеск заставил вздрогнуть.

Налетел порыв ветра, ероша волосы, пригибая деревья. Исчезла луна, похожая на круглый фонарь, звезды погасли. Навалилась такая темнота, что Рендалл перестал видеть меч в собственной руке.

– Это еще что? – спросил он.

– Не знаю. – Хельга остановилась, присела на корточки. За ней то же самое проделали остальные.

В темноте жалобно и яростно замяукал Рыжий.

Новая молния не осветила ничего, зато в тучах над храмом обозначилось движение. Словно кто-то принялся размешивать облака гигантской ложкой. Потекли ручьи белого призрачного света, проявились очертания исполинского лица – в глазах пылает огонь, провал рта черен, шевелятся длинные, раскиданные во все стороны щупальца. На землю обрушилось громогласное:

– Хашсссс…

– Это не похоже на гром, – удивленно пробормотал Юрьян, а Олен с холодком понял, что гигант в небесах напоминает того призрака, которого он сразил шесть дней назад, только гораздо больше…

Вслед за лицом появились лапы, тощие и длинные, как у насекомого, с острыми когтями. Одна из них потянулась вниз, к крыше храма, и отдернулась, когда навстречу ударил фонтан зеленого огня. Вслед за первым поднялся второй, третий, малахитовое сияние заставило ночь отпрянуть.

В нем появились синие искры, и из пламени шагнула Озерная Королева – руки с чашами вскинуты, в глазах озера василькового пламени.

– Это наша хозяйка, понятное дело, – зубы у скальда клацали, – а второй-то кто, а? Кто это такой?

Олен и сам ощутил обессиливающий, дикий ужас. Почувствовал, как чудовищное существо в небесах глядит прямо на него. Кто он перед лицом таких гигантов? Что может противопоставить им обычный смертный, пусть даже обладающий памятью предков и кое-какой силой?

Рыжий лег на брюхо, уставился в небо, хвост его задергался.

Две зависшие над храмом исполинские фигуры сошлись, призрак выбросил лапы, чаши Сияварош извергли потоки воды. Небо осветилось, точно во время сильнейшей грозы, тучи испуганно шарахнулись в стороны. Ударил шквал, заскрипели деревья, от реки донесся гул волн.

– Вперед, – сказала Хельга, и это оказалось так неожиданно, что Рендалл вздрогнул.

– Что? – спросил он.

– Вперед, – повторила она. – Посмотри на стены святилища. Они погасли, а это значит, что сила богини ушла из них.

Храм и вправду не светился, высился темным монолитом на фоне горящего неба.

– Да, пошли… – Олен заставил себя отвести глаза от грандиозной битвы, напряг застонавшие от боли ноги.

Они побежали, пригнувшись. Миновали обиталище верховной жрицы, где, судя по воплям и мечущимся огням, царила паника. Оставили позади главный вход в святилище и остановились за углом, у маленькой двери.

– Здесь входят уборщицы, – пояснила Хельга, снимая с пояса связку ключей.

Брякнул один из них, скрежетнул замок, и дверь отошла в сторону, открыв сладко пахнущую тьму.

– Ничего не видно, – пожаловался Юрьян, когда они вступили в пределы храма. – Точно в заднице у моржа… ой!

Скальд, судя по грохоту, налетел на одну из статуй.

Глаза Олена привыкли, он различил очертания изваяний, курильницы, во мраке похожие на пауков с длинными тонкими лапами. Увидел белеющую у дальней стены громаду алтаря. Сердце вздрогнуло, когда обнаружил, что на нем лежит что-то похожее на меч.

– Забирай, и пошли, – сказала Хельга, с тревогой поглядывая вверх.

Битва в небесах, судя по грохоту, продолжалась. Сверкали молнии, доносился свирепый рык, перекрываемый завываниями ветра. Уходящая вверх крыша начала дрожать.

– Да. – Рендалл не заставил себя упрашивать. Одним броском добрался до алтаря, схватил ледяной клинок. Ощутил знакомое холодное прикосновение, успокаивающее, дарующее уверенность в своих силах. Когда Сердце Пламени заняло место на пальце, едва сдержал радостный крик.

Чувство было такое, словно вернул на место собственное сердце. Кровь побежала быстрее, в мышцах появилась сила.

– Эй, давай скорее! – воскликнул Юрьян, и в этот самый момент земля вздрогнула, а храм качнулся.

Олен с трудом удержался на ногах. Задрав голову, обнаружил, что в крыше возникла трещина, что одна из стен шатается, а бревна из нее готовы вывалиться.

– Уходим, – голос Хельги прозвучал спокойно.

– Да, конечно.

Олен сорвался с места, и туда, где он только что стоял, рухнула длинная балка.

Посыпалась черепица, одна из плиток больно саданула по плечу. Еле увернулся от рухнувшей статуи, та с жалобным треском развалилась на куски. Сбил курильницу, но не обратил на это внимания. Вслед за девушкой и Юрьяном выскочил из двери, и тут храм начал оседать.

Громадные фигуры над святилищем исчезли, вместо них в небе извивались, сдавив друг друга в объятиях, два исполинских столба огня – призрачно-белого и изумрудно-синего. Шел дождь, и вода, льющая из туч, была горячей. От земли шел пар.

Остававшийся снаружи оцилан то и дело встряхивался, от него летели брызги.

– Ой-ёй! – воскликнул скальд. – Они жгутся! Что вообще происходит? И куда бежать?

– Подальше отсюда. – Хельга не стала оборачиваться, чтобы посмотреть на гибнущий храм, и легко и изящно побежала в ту сторону, откуда они пришли. Вновь сомкнулись над беглецами кроны деревьев, немного прикрывшие от горячего ливня. Вокруг оказались вязы и дубы, зашуршала под ногами трава.

Затем сад закончился, и они оказались перед частоколом, что огораживал территорию святилища. Лиафри запрыгнула на него с ходу, словно на ступеньку, а Шустрый притормозил.

– Я так не могу, – обиженно заявил он.

– Сейчас сделаем ворота.

Олен отодвинул Юрьяна в сторону и извлек из ножен ледяной клинок.

Лезвие чуть заметно вспыхнуло, легко врубилось в вязкую древесину. После второго удара два столба с шумом рухнули, образовалась щель, через которую пролез бы медведь.

– Лихо, – оценила стоящая на той стороне Хельга, и на лице ее отразилось искреннее, детское восхищение.

Рендалл почувствовал себя неловко.

За частоколом уперлись в городскую стену. Побежали вдоль нее налево, в сторону реки. Открылся Лейзин, клокочущий, с барашками пены на волнах, из тьмы проступила полоса другого берега.

Когда обогнули подножие угловой башни, девушка свернула направо, в сторону крутого косогора, расположенного между водой и стеной.

– Тут не пройти! – крикнул Олен, перекрывая грохот волн и рев ветра.

– Другого пути нет! – ответила она.

Спустились, почти на задницах съехав к самой реке. Оказались по колено в воде, первая же волна едва не сбила Рендалла с ног. Ухватил Юрьяна за руку, но тот успел-таки глотнуть.

– Спх-асибо, – отплевавшись, проговорил скальд. – А животина твоя где… а?

Рыжий удержался на берегу, невероятным образом вцепившись в глинистый сырой склон. Глянув на него, Олен вспомнил, как такой же бурной ночью они шли к Золотому замку. Одно воспоминание потянуло за собой другие – Саттия, Вечный лес, родной дом в Заячьем Скоке…

К реальности вернула горячая капля, угодившая прямо в глаз.

Побрели вдоль берега, повторяя его изгибы и загребая сапогами воду. Храм вскоре исчез из виду, но даже городские стены не смогли заслонить развернувшееся над владениями Сияварош сражение.

Кто берет верх, понятно не было, так же вспыхивали молнии, терзая небо, и не слабел рокот.

– Вы как там? – обернулась Хельга, стало видно ее лицо, глаза, в которых змеились отражения молний.

– Нормально, – ответил Рендалл, тяжело дыша и думая, сколько он еще продержится.

Голова раскалывалась от боли, ноги дрожали, и даже Сердце Пламени не могло прибавить сил.

– И я ничего, – добавил Юрьян.

– Тогда пойдем быстрее.

И они шли, шли и шли. Шипел ливень, грохотали, норовя обрушить берег, волны. Вспышки молний развеивали мрак, но видно было одно и то же – водная гладь впереди и слева, косогор справа, над ним – зубчатый силуэт стены, выступающие громады круглых башен.

Олен шагал на одном упрямстве, крепче и крепче стискивал рукоять меча и мечтал об одном – как бы не свалиться.

– Вот он! – воскликнула Хельга, и он даже сначала не понял, о чем именно идет речь.

Вытерев мокрое лицо, огляделся. Примерно в полусотне локтей стена Руани резко уходила вправо. А прямо впереди лежал просторный залив, на фоне неба торчали мачты, похожие на голые деревья с горизонтальными прямыми ветвями. Темнели корпуса судов, нос и корму многих отмечали сторожевые фонари. Они беспрерывно раскачивались вверх-вниз, суда мотало волнами.

– И какой наш? – Судя по слабому голосу, Юрьян не просто выдохся, а был полумертвым от усталости.

– Вечером я была в порту. Узнала, кто отходит завтра. – Хельга не выказывала признаков усталости. – Таковых три. Нас интересует галеон кивагор «Верность». Он стоит около Западного причала.

– Веди. – Олен, вздохнув, подумал, что если уж судьба взялась подбрасывать каверзы, то никак не может остановиться.

Что ей стоило поставить галеон поближе, у какого-нибудь Восточного причала?

К тому моменту, когда выбрались из воды, дождь закончился. Подбежал Рыжий, потерся Рендаллу об ноги, отчего тот едва не свалился. С тревогой глянул в ту сторону, где за Руани остался храм.

Небо там по-прежнему светилось, среди туч заметно было непонятное движение, точно звезды сорвались с мест и вздумали полетать. Рокотал гром, подрагивала земля, а кое-где внутри городских стен поднимались языки пламени.

– Оружие пока можно спрятать, – сказала Хельга, и только тут Олен осознал, что все еще сжимает ледяной клинок.

Про себя выругался, убрал его в ножны.

Оскальзываясь на мокрой глине, поднялись по косогору. Миновали развалины дозорной башни и вступили на территорию порта. Потянулись причалы, около которых болтались рыбацкие лодки.

Царящий тут запах сырого дерева и тухлой рыбы не мог унести даже штормовой ветер. Вдоль берега тянулись навесы, под которыми сушились сети, стояли верстаки. Иные использовались в качестве жилищ. Доносились голоса, приглушенное звяканье, мелькали тени и тянуло дымом.

– Эй, красотка… – Из тьмы вынырнула шатающаяся фигура, пахнуло запахом хмельного. – Ты не хочешь погулять с веселыми мужчинами?

– У меня они уже есть, – невозмутимо отозвалась лиафри, и Олен ускорил шаг, догоняя девушку.

Пьяница оценил его рост, ширину плеч и меч на боку, выругался и пропал под одним из навесов.

– Дальше будет стража, – сообщила Хельга. – Так просто нас не пропустят. А сам корабль охраняют.

Навесы закончились, их место заняли склады – большие, с прочными стенами и замками на крепких дверях. Изменились причалы, стали длиннее и солиднее, место лодок заняли большие суда.

– Вот и стража, – заметил Олен, когда далеко впереди показались пятеро барги с факелами. – Что делать будем?

– Прятаться. – И лиафри шагнула в проем между двумя складами.

Забились в сырую щель, где под ногами чавкало и воняло гнилыми овощами, и затаили дыхание. На мокрую землю упали багровые отблески, долетел шорох шагов и негромкое позвякивание.

– Кто-то тут был или мне показалось? – проговорили голосом басистым, точно бычье мычание.

– Я тоже засек, как кто-то шмыгнул, – отозвался второй голос. – Ну что, осмотримся как следует?

– Надо бы, – согласился третий, явно начальственный.

Олен вздохнул, потащил из ножен меч, с тоской подумал о том, что придется убивать.

– Мяу! – Рыжий возник из темноты напротив той щели, где прятались беглецы, глаза загорелись золотыми огнями, пушистый хвост поднялся трубой.

– Ой, это кто? – удивился первый голос.

– Кот! Или не видишь, дубина? – хохотнул начальственный. – Это он тут шнырял. Эй, киса, иди сюда, мы тебя погладим.

Оцилан заурчал, и с важным видом зашагал в сторону стражников. Донеслись полные восхищения восклицания, охи и ахи. Олен вздохнул еще раз и задвинул клинок обратно.

– Ладно, пойдем дальше, – объявил начальственный голос, и вновь послышалось чавканье сапог по грязи.

Пятеро стражников прошли мимо укрытия беглецов, и ни один из них не повернул головы. Блеснули шлемы с гребнями, качнулись мечи на поясах, и сияние факелов стало потихоньку меркнуть.

– Какой… э, животный… – потрясенно сказал Юрьян, когда оно исчезло совсем. – Ты где его взял?

– Долго рассказывать. Ну что, идем?

– Конечно, – кивнула Хельга.

Прошли еще два причала, три уходящих от порта улицы, и берег снова повернул к югу. Стал виден большой корабль с высокими бортами, трехэтажные надстройки на корме и носу, три мачты.

– Это он? Такой огромный… – потрясенно прошептал скальд.

– Да, он. – Девушка остановилась. – Нам нужно всего лишь пробраться в трюм. Путь для этого один – яхтенная цепь. Вы готовы снова намокнуть?

– Я еще не успел высохнуть, – заметил Олен, в сапогах у которого хлюпало, а одежда была влажной.

Юрьян вздохнул печально, но ничего не сказал.

Когда подошли к воде, стал ощутим запах отбросов. Рендалл огляделся в поисках Рыжего, но тот куда-то пропал. Хельга вступила в набежавшую волну и погрузилась без плеска, совершенно бесшумно. Стащив с себя кольчуги и шлемы, мужчины последовали за ней.

Олен не особенно хорошо умел плавать, поэтому, когда перестал ощущать под ногами дно, на мгновение испугался. Сапоги потянули вниз, он бестолково задергал руками.

Хлебнул воды и после этого неожиданно успокоился. Кое-как барахтаясь, двинулся туда, где из мрака чуть поблескивающей громадой поднимался борт галеона. Новая волна чуть не швырнула Рендалла прямо на него, и пришлось немного отодвинуться, заложить петлю.

Уходящую в сторону и вниз от корабля цепь увидел во время вспышки молнии, заметил около нее головы спутников. Хельга махнула ему рукой и ловко, точно белка по стволу, полезла вверх.

– О нет, – проговорил Олен, думая, что сил у него не осталось совсем.

Вцепился в холодные склизкие кольца цепи, повис на них всем телом, рыхлым и тяжелым, как мокрая тряпка. Поглядел вслед Юрьяну, попытался встать на одно из колец, что укрывались под водой. Это получилось, и он попробовал убедить себя, что это всего лишь неудобная лестница…

Первый шаг дался тяжелее всего, второй легче, а затем галеон мотнуло, и он едва не сорвался.

– Ох, проклятье, – пробормотал Рендалл, чувствуя, что от накатившего страха мгновенно вспотел.

Ободрал пальцы и едва не вывихнул запястья, но сумел забраться наверх. Пролез через узкое отверстие для цепи, ободрал себе бок. И чуть не вскрикнул, ткнувшись лицом во что-то мохнатое и теплое.

– Мяу, – возмущенно сказало оно.

Рыжий забрался на корабль по одному из швартовов.

– Тихо вы там, – донесся шепот Хельги. – Рядом вахтенный. Надо подождать, пока отойдет.

Олен немного пришел в себя и огляделся.

Они сидели в небольшом закутке под палубой. Его центр занимал толстый ворот с восемью рукоятями, к нему и крепилась цепь. В потолке виднелся открытый люк, рядом с ним кто-то топтался и беззаботно насвистывал себе под нос.

Олен подвинулся, чтобы распрямить затекшие ноги. Задетый ворот неожиданно легко повернулся, раздалось негромкое поскрипывание. Свист наверху стих, сменившись шагами.

– Поротило ха буеро? – спросил кто-то.

– Крысы, – второй голос прозвучал совсем рядом, словно его обладатель стоял у Рендалла прямо на голове.

И двое моряков затеяли разговор.

А Олен сжался, заставляя себя не слышать того, о чем они говорят. Не понимать чужую, причудливо звучащую речь, не похожую на языки сиаи или барги. Слишком уж это было не по-человечески. Слишком по-божественному – вот так вот постигнуть чужое наречие…

Хотя кто знает, откуда берутся боги? Может быть, все начинается со смертных?

Эта мысль заставила забыть и о холоде с сыростью, и о нависшей опасности.

– Двигаем, – толкнула Олена в бок Хельга.

– Что?

– Они отошли. Перебираемся в трюм.

Она первой выскользнула в люк, за ней двинулись мужчины. Оказались на огромной палубе, рядом с носовой надстройкой. Пригибаясь, чтобы не подняться над фальшбортом, побежали вдоль него. Замерли, когда очередная вспышка над городом вырвала из мрака сырые доски, стволы мачт, ванты, уходящие вверх, к реям. Стало видно, что до большого люка всего локтей десять.

– Вперед, – прошептала Хельга, когда вновь стало темно.

Олен заспешил, поскользнулся и едва не шмякнулся лицом о палубу. Только в последний момент успел выставить руки и смягчить падение. Сдерживая рвущиеся с языка ругательства, сполз на ведущий вниз трап.

– Ты ориентируешься здесь? Откуда? – донесся приглушенный голос Юрьяна.

– Да, – ответила лиафри. – Мне довелось немало постранствовать по морям. В том числе и на галеонах.

– А я ненавижу море, – проговорил скальд с отвращением. – И корабли эти, мерзкие, вонючие…

– Потом, – отрезала девушка, и Юрьян мигом смолк.

Олен спустился, и они зашагали куда-то во тьму узким, пахнущим сыростью коридором. Потом оказались в обширном помещении, где попискивали крысы, воняло гнилым мясом и еще чем-то незнакомым, но очень неприятным. Приглядевшись, он увидел кучи мешков, штабеля ящиков и лоснящиеся тела бочек.

– Трюм, – сказала Хельга. – Надо отыскать убежище, где нас не обнаружат до отплытия и сразу после него.

Посмотрела на спутников и, судя по нахмуренным бровям, поняла, что придется справляться самой.

– Да, убежище. – Головная боль вернулась, вонзила в затылок раскаленное шило, и Олен говорил медленно, с трудом. – Может быть, вон там…

– Я найду.

Они стояли и ждали, а лиафри обследовала трюм, быстро и очень тщательно.

Потом вернулась и повела мужчин за собой. Пришлось взобраться на штабель ящиков, что качались и трещали под ногами, но зато потом Олена заставили улечься на восхитительно мягкие мешки.

От мысли о том, что не надо никуда бежать, карабкаться или махать мечом, он едва не застонал…

– А все же почему ты помогла нам удрать? – Юрьян счел, что настал подходящий момент, чтобы удовлетворить любопытство.

Хельга некоторое время помолчала.

– Сегодня я проиграла. Первый раз в жизни, – сказала она и посмотрела на Рендалла. – И богине это не понравилось. Меня лишили звания сотника и подвергли наказанию. Такого я простить не смогла.

– Первый раз в жизни? – Скальд хмыкнул. – Но откуда же ты, раздери меня крабы, такая взялась?

– Хватит вопросов. Спите. Я посторожу.

Сказано это было так уверенно и с таким достоинством, что даже Шустрый не стал спорить.

– Спокойной ночи, – пробормотал он, а в следующий момент Олен заснул, отправился в рокочущую тьму.

Выплыв из нее, обнаружил, что вокруг не полная темнота, а полумрак и что рядом лежит свернувшийся калачиком Рыжий. Корабль чуть заметно покачивался, шуршали по углам трюма крысы. Сверху, с палубы, доносились возбужденные голоса, долетал топот и вопли.

– Ты проснулся, – это прозвучало не как вопрос.

– Да.

Юрьян, судя по равномерному посвистыванию, не собирался расставаться со сном так легко.

– Мы отплываем? – спросил Олен.

– Похоже на то. – Огромные глаза Хельги светились в полумраке, и это делало ее отличие от человека особенно явственным.

Галеон качнулся сильнее, донесся металлический грохот, и громада корабля начала двигаться, сначала медленно, затем быстрее и быстрее. Снизу долетело бульканье, топот наверху стал громче и чаще.

– Ненавижу море, – сонно пробормотал Юрьян. – Неужели я окажусь в его мерзостных объятиях?

– Странно. – Хельга поглядела на скальда с любопытством. – Корабли сиаи ходят по всему Вейхорну. Ваших пиратов опасаются в Цантире. А ты не любишь море?

– Мой наставник утонул два года назад. Как сказано в Балладе о Морском Князе: «И жажда пучин поглотила его». Ха-ха, – рассмеялся Юрьян вовсе не весело. – И с тех пор море вызывает во мне только ненависть… А вот ты откуда такая взялась? Мечница-лиафри на службе Озерной Королевы? Это же невероятно! Твои сородичи до Большого материка редко добираются, а уж сюда…

Глаза девушки стали холодными, словно из их глубин всплыли два кружка льда, но голос прозвучал так же спокойно, как и ранее:

– Долгая история. И долгое время я считала, что нет воинов, равных мне умением… Но то, что случилось вчера…

«И ты, наверное, была права, – с горечью подумал Олен. – В твоем мире может и не найтись более умелого бойца. Но дело в том, что я родился не под этим солнцем и не хочу тут оставаться».

– Где ты научился так владеть оружием? – Хельга посмотрела на Рендалла вопросительно, и он не выдержал, отвел взгляд. – Ходят легенды о храмах Мертвых Богов, где их последователи упражняются с оружием. Говорят, что уттарны – великие воины, но ты не похож на уттарна. Еще меньше похож на сиаи, хатору или мавулаи. И меч твой…

– Это еще более долгая история, клянусь Селитой, – пробормотал Олен. – Не уверен, что должен говорить тебе все…

– Давай тогда я расскажу! – предложил Юрьян. – Она ведь спасла тебя от смерти, точно так же, как и я, поэтому имеет право знать. Но если ты считаешь иначе, то я, конечно же, промолчу.

Олен подумал немного и кивнул.

Вряд ли девушка поверит тому, что наплетет Шустрый, а если даже и поверит, то что с того?

– Начнем же! – провозгласил Юрьян, усаживаясь на мешках. – Кхе-кхе, я сегодня немного не в голосе, но ничего…

Рассказывал он в своем стиле – размахивая руками, строя гримасы и пуча глаза. Подробности выдумывал на ходу. Время от времени переходил на стихи, цитировал в основном себя, но порой и других скальдов. Хельга слушала спокойно, только иногда покачивала головой.

– Другой мир? Невероятно… – прошептала она в самом начале, и бросила на Рендалла оценивающий взгляд.

Шустрый поведал о битве с его собственными врагами из рода Сашиха Толстого, и тут Олен уловил шум шагов.

– Тихо, – сказал он. – Сюда идут.

Скальд примолк, а Рыжий, наоборот, встрепенулся, насторожил уши и распахнул желтые глаза.

– Так, что за ерунда? Я же закрывал ее! – донесся из-за двери трюма густой бас. – Или наши крысы выучились делать отмычки?

Рендалл покосился на Хельгу, попытался вспомнить, как она вскрыла замок, но не сумел. Осторожно наклонился, приник к щели между двумя ящиками, откуда была видна дверь.

– Закрыл, – хмыкнул обладатель более тонкого голоса. – Это тебе только с пьяных глаз показалось. А ну-ка…

Дверь скрипнула, и в трюм вошли двое очень высоких мужчин. Блеснули лысые головы, стали видны белые, не тронутые загаром, лица, в которых было что-то странное, отталкивающее.

Оба моряка были наряжены в безрукавки и короткие штаны с завязками у колен. На поясах висели недлинные мечи.

– Так, посмотрим… – пробасил тот, на шее которого серебрилась цепочка с медальоном. – А ну-ка…

Олен заскрипел зубами, поняв, что это словосочетание он до вчерашнего дня не знал, вновь попытался забыть об этом знании, но не смог. Кивагор тем временем остановились, переглянулись.

– Так, – улыбнулся тот, что с цепочкой, показав белые зубы. – Эй, гости незваные, а ну выходите!

– Кажется, нас обнаружили, – прошептал Юрьян. – Что делать будем?

– Вылезайте, – второй, без цепочки, вытащил из мешочка на поясе дудку и извлек из нее пронзительную трель. – Или вас еще искать надо?

– Не надо. – Хельга поднялась в полный рост. – Мы выходим.

Басистый кивагор выпучил глаза, и Олен понял, что показалось ему странным – у хозяев корабля не имелось ни бровей, ни ресниц.

– Во дела! – воскликнул тот, что с дудкой. – Лиафри?

– И не одна, – мрачно добавил Юрьян. – Ой-ёй, что сейчас будет. Как бы нас только в море не кинули…

Олен покачал головой и принялся выбираться из убежища.

Из-за двери донесся топот, и в трюм ворвались пятеро кивагор с обнаженными клинками.

– Стоять, – поднял руку моряк с цепочкой. – Сначала поговорим. Мне интересно. Лиафри, сиаи и…

Светлые, почти прозрачные глаза остановились на Рендалле, и в них появилось недоумение.

– Где капитан? – На языке кивагор Хельга говорила с трудом. – Я хочу беседовать.

– Акуле в пасть мои яйца! – рявкнул обладатель дудки. – Белая Фурия! Ой, точно надо звать капитана.

Один из матросов умчался, и трое беглецов остались в компании шести кивагор. Те выглядели настороженными, с уважением и опаской посматривали на Хельгу, с интересом – на Олена. У них у всех не было ни бровей, ни ресниц, ни волос на голове.

Капитан появился с почти неприличной быстротой. Плечистый и худой, покрытый шрамами, он прошел вперед и остановился, уперев вопрошающий взгляд в лиафри. Затем хмыкнул и спросил на языке барги:

– Ну, и кто вы такие?

– Пассажиры, что готовы оплатить проезд, – ответила Хельга, снимая со спины дорожный мешок.

В нем что-то красноречиво звякнуло.

– Белая Фурия, которой пугают детей в Руани, сиаи и неведомо кто, – сказал капитан. – Мне кажется, что куда проще убить вас, тела выкинуть за борт, а твое золото присвоить. Или развернуться и отвезти вас слугам Сияварош? Что скажешь на это?

– Первое у вас точно не получится. – Девушка улыбнулась, тряхнула волосами.

– И второе тоже, – проговорил Олен на наречии кивагор, и на лицах моряков отразилось изумление. Он презирал себя в этот момент за неведомо откуда взявшийся талант учить языки, но понимал, что нужно его использовать. Поднял руку, на которой было Сердце Пламени. Вызвать его силу оказалось на удивление просто. Языки желтого огня с ревом ударили вверх, облизали потолок и исчезли. – На то, чтобы убить всех вас, у меня уйдет несколько мгновений.

Матросы испуганно зашептались, обладатель цепочки оскалился, а капитан не изменился в лице.

– Впечатляет, – сказал он. – Колдун, значит. Тогда и вправду лучше договориться. Сколько вы готовы заплатить?

– Три кара золота, – ответила Хельга.

– Немало. – Кивагор задумчиво почесал затылок. – Мы следуем в Хиррон, и поворачивать ради вас не намерены.

Олен представления не имел, что такое Хиррон, но на всякий случай кивнул и опустил руку с Сердцем Пламени.

– Уберите мечи, – приказал капитан. – Лосси, мою каюту разделить на две части и готовить обед. – Матросы принялись убирать клинки, а басистый кивагор сердито засопел и кивнул. – Прошу за мной, дорогие гости. Поднимемся на палубу. Меня можете называть Дриго. А вас как величать?

– Юрьян Шустрый! – объявил скальд, Рендалл назвал свое имя. Хельга, что не нуждалась в представлении, гордо улыбнулась.

– Ну вот и славно, – кивнул Дриго. – Скоро обед. Покушаем, выпьем, а заодно решим все денежные вопросы.

Вслед за ним вышли из трюма и поднялись на палубу.

Галеон ходко шел на юг, свежий ветер надувал белые паруса с вышитой на них синей бычьей головой. Слева на горизонте виднелся берег, а вокруг, насколько хватало взгляда, бежали серые равнодушные волны.

Самый южный материк Вейхорна именуют Разделенным, и не просто так.

Во время Падения Небес, когда явившиеся из-за пределов мира существа выжгли мир почти дотла, этот континент развалился на части. Образовались шесть больших островов и более сотни маленьких. А какая-то часть суши ушла под воду, скрылась под волнами.

Прошли века, землю заселили вновь, и проливы между островами стали частью оживленного судоходного пути. Первыми освоили их мавулаи, ранее других выучившиеся строить корабли.

Затем в море вышли суда остальных рас.

Макати та-О, такор из порта Фега, провел в плаваниях более полувека. Начал юнгой и сумел дорасти до капитана. Обошел почти все земли Вейхорна, видел Цантир, величайший город, ступал на негостеприимные берега Крайнего материка, родины лиафри.

Сражался с морскими тварями, пиратами-сиаи и даже с дикарями фахто, что живут в джунглях. Возил в трюме все, что только можно, ткани и рис, животных для зверинца в Син-Эстер, лиловый мрамор с Небесных гор, оружие, и даже беженцев из разрушенного землетрясением города Орагири.

Видел всякое и за годы научился доверять предчувствиям.

Десять дней назад корабль Макати та-О, трехмачтовый «Черный слон», вышел из Фега и взял курс на восток. Благополучно обогнул Нижний полуостров, оставил позади старый маяк.

И сегодня утром, когда справа по борту на самом горизонте показался крошечный остров Увару, сердце старого капитана дало сбой.

– О Повелитель Грез, – помянул Макати капризного бога, покровителя народа такор. – Что такое?

Море было спокойным, небосклон чистым, без малейших признаков бури. Корабль шел знакомым, не раз пройденным маршрутом, где отродясь не водилось подводных скал или отмелей. Но сердце не желало успокаиваться, просто кричало об опасности, о том, что она близко, рядом…

– Помощник! Свистать всех наверх! – рявкнул капитан.

Матросы ринулись осматривать «Черный слон» в поисках течи или какой другой неисправности, но ничего не нашли. Макати от этой новости сделался еще мрачнее, велел вооружаться и готовиться к внезапному шквалу.

– Чтоб им сдохнуть, этим пиратам, – пробормотал он, глядя на восток, в сторону укрытой за горизонтом земли проклятых юто, что любят грабить проходящие мимо суда. – Чтоб их мурена за яйца укуси…

Довести фразу до конца капитан не успел. Застыл, открыв рот и вытаращив глаза.

Море впереди «Черного слона» вспучилось чудовищным сверкающим горбом, в стороны от него пошла волна. Полетели брызги, и стало видно нечто черное, склизкое, уверенно ползущее вверх. Блеснули металлические острия, вздыбились растопыренные гребни.

– Право руля! Снять паруса! – заорал Макати, поняв, что непонятная хреновина вылазит прямо по курсу.

Взревел боцман, матросы бросились к вантам. «Черный слон» накренился, словно крохотная лодчонка, едва не лег на борт. Сердито залопотала вода под килем, завопил кто-то из не успевших схватиться неудачников. Захлопали торопливо спускаемые паруса, а Макати та-О помянул морских демонов, что обитают на дне и так любят забирать к себе утонувших моряков.

Помянул про себя, чтобы Повелитель Грез не обиделся.

Корабль выпрямился, и капитан вновь увидел черную штуковину. Она поднялась выше мачт и стала напоминать толстую, покрытую буграми и вмятинами башню с тремя металлическими вершинами. А море вокруг нее закипело, говоря, что из глубины ползет еще что-то.

– О нет… что это? Что? – прошептал старый такор, с такой силой сжимая поручень, что крепкое дерево едва не промялось под пальцами.

Корабль качало на волнах, а из моря одно за другим вылезали здания, страшные, уродливые, покрытые водорослями. По ним ползали и бегали многоногие твари, крабы размером с собаку. Казалось, что со злобой глядят круглые окна, похожие на выжженные глазницы.

Упали последние паруса, и «Черный слон», пройдя сотню саженей, остановился. Измени он курс несколькими мгновениями позже, точно врезался бы в отвесный, изрытый норами берег.

– Э, капитан… – На мостик поднялся старший помощник, бледный, трясущийся, с синяком на лбу.

– Город, – проговорил Макати та-О, – неведомо кем и когда похороненный в пучине. Но кто его построил?

Здания мало напоминали постройки любого из народов Вейхорна. Покатые крыши, похожие на спины черепах или рыб, топорщились гребнями. Торчали покрытые металлом башни, корявые и неровные.

Выделялась та самая, что появилась первой, и в ней имелось только одно окно, у самой вершины.

– Э, капитан… – в глазах помощника сверкнула алчность. – Может быть, там есть какие… ну, сокровища? Этот город провел на дне многие столетия, и никто не мог потревожить его.

– Но кто-то ведь потревожил, – нахмурился Макати та-О. – Ты хочешь отправиться туда и посмотреть, и я понимаю тебя. Но чутье говорит мне, что это может быть опасно, просто смертельно опасно.

– Но как же так… нас не поймут. Это, ну, неправильно…

Макати заскрипел зубами. Да, о том, что они увидели в море, умолчать не удастся. По припортовым тавернам поползут слухи о том, что на «Черном слоне» отпраздновали труса.

– Спускайте лодку, – велел он, чувствуя, что совершает ошибку. – Но только одну. И для начала – осмотрим подходы.

– Есть, капитан!

Помощник улыбнулся, бросился прочь с мостика, и до капитана долетел его возбужденный голос.

Лодка шлепнулась на воду, полезли в нее вооруженные матросы. Последним по лестнице спустился второй помощник, занял место у руля. Махнул рукой, и крохотное суденышко пустилось в путь.

– Зря я согласился, – пробормотал Макати, разглядывая остров и город на нем, невероятно жуткий и чужой.

Такое не могли возвести мавулаи, хатору, барги или кивагор.

С лодки замахали белым флагом, стало ясно, что где-то там, у подножия черного утеса берега есть удобное место для причаливания. Макати отыскал взглядом первого помощника и нехотя кивнул – уж если зашли так далеко, то почему бы и не ступить на землю?

Солнце померкло, точно его закрыло облако, по спине старого такор пробежал холодок. Главная башня явившегося из глубин острова вздрогнула, из отверстия около верхушки появилось облако черного дыма, неспешно поплыло в ту сторону, где лодка причалила к берегу.

Завопили матросы.

– Вот оно… – прошептал Макати, когда дым принял очертания чудовищной твари – две головы на длинных шеях, раскинутые крылья, похожие на еловые ветки, круглая туша и кургузые лапки. – Красный флаг! Пусть возвращаются! И поднимать паруса! Быстрее! Шевелитесь!

Запрыгал, замахал на баке сигнальщик.

На лодке не сразу заметили красный флаг, а надвигающуюся со стороны суши угрозу видеть просто не могли. Поэтому среагировали не быстро. Отошли от берега, когда монстр из дыма навис прямо над ними. Макати разглядел, как бешено заработали весла, как чудище сложило крылья и бросилось вниз.

Море плеснуло, полетели обломки досок.

– О Повелитель Грез, помоги же своим детям, – прохрипел капитан. – Двигаемся! Пошли! Быстрее!

Рассыпавшееся на струйки облако дыма вновь обрело форму и принялось набирать высоту. Заплескали на мачтах «Черного слона» паруса, и корабль двинулся с места, но так медленно…

Чудовище замахало крыльями, повернуло обе головы, и Макати та-О понял, что смотрит оно на него. Ощутил взгляд, не враждебный, не равнодушный, а оценивающий, изучающий.

«О нет! Мы не враги тебе! – взмолился старый такор про себя. – Оставь нас!»

Корабль уже набрал скорость, проклятый остров с его зданиями и башнями начал понемногу удаляться. Летевшая за ним тварь внезапно остановилась, неспешно двинулась обратно.

– Слава тебе, слава… – прошептал Макати, не очень понимая, кому именно возносит благодарность, то ли богу своего народа за то, что защитил, то ли чудищу из дыма, не ставшему нападать на «Черного слона».

Но слова застряли в горле у капитана, когда мглой окутался весь остров. Струи черного дыма толщиной с крепостную башню ринулись вниз, стеной поднялись до неба. Образовали силуэт громадного существа, раскинувшего в стороны лапы-крылья, голову поднявшего вверх, к солнцу…

Сверкнули неистовой злобой многочисленные глаза, и морок развеялся.

Но Макати та-О трясло от ужаса еще долго, даже когда остров исчез из виду. Матросы ходили по кораблю потерянные, многие молились, и в глазах у всех плясал страх.

Капитан не сомневался, что в первом же порту они напьются до одурения.

И он сам – тоже.

Глава 5

Безумие моря

Несколько дней галеон кивагор шел на юго-восток, справа было открытое море, слева синела полоска берега – полуостров Старис, южная оконечность Холодного континента. Рендалл, Юрьян и Хельга старались не выходить из отведенного им помещения – правой половины капитанской каюты.

Их поселили там после обещанного Дриго обеда, когда тот заявил, что свободных помещений на корабле нет. Матросы притащили ширму и разгородили просторную каюту на две части. Пассажирам достались три сундука, на которых можно было спать, большой шкаф и стол.

Первые два дня Олен и скальд отсыпались и отъедались. Шустрый сочинял цикл стихов, названный им «Божественное Отмщение». Лиафри большую часть времени молчала, иногда Рендалл ловил на себе ее взгляды.

Матросы поглядывали на чужаков со страхом и неприязнью, слухи о том, что один из них колдун, ползли и множились. Рыжий гулял по галеону, точно по своим охотничьим угодьям, ловил крыс.

На четвертый день Холодный материк пропал за горизонтом и Олен, боявшийся погони, облегченно вздохнул. А следующим утром проснулся от возбужденных воплей. Поднял голову и обнаружил, что Хельга тоже не спит.

– Что там такое? – спросил он.

– Не знаю, – настороженно ответила лиафри. – Надо посмотреть.

Поднялась одним гибким, стремительным движением, потянулась за мечом. Олен глянул в сторону мирно похрапывающего Юрьяна, подумал, что будить его пока не стоит, и откинул одеяло.

Когда выбрались из кормовой надстройки, вопли смолкли, но матросы так же толпились у правого борта.

– Ничего себе… – только и сказал Рендалл, бросив взгляд в ту сторону, куда таращились кивагор.

Примерно в полумиле от галеона виднелся остров. Большой, поросший высокими деревьями, он чудным образом подрагивал, точно морок, но при этом, несомненно, был вещественным. Но что самое странное – он плыл, рассекая серые волны, от берегов ползла рябь.

Остров с кораблем шли одним курсом, и галеон потихоньку уходил вперед.

– Что это такое? – прошептал Олен, разглядывая стройные белые стволы, круглые золотые листья, что напомнили о Вечном лесе. Увидел торчащие из травы цветы, алые и синие, размером с колесо, порхающих над ними бабочек с хорошую птицу.

Ветви кое-где покачивались, говоря, что за ними прячутся довольно крупные существа.

– Плавучий остров. – Капитан, несмотря на внушительные габариты, ходил совершенно бесшумно. – Застывшие мысли творца, как говорят одни, уцелевшие куски мира, что был до Падения Небес, – считают другие. Зародыши чего-то нового, что не родилось, – мнение третьих. Мудрецы спорят, а кто прав? Неизвестно… Мы точно знаем, что такие острова есть, время от времени натыкаемся на них.

– Я видела один. На востоке, в Тройном проливе, – сказала Хельга. – Но он был совсем другим.

– Ничего странного, – улыбнулся Дриго. – Они все разные.

– А кто-нибудь пытался на них высаживаться? – Олен почувствовал, как зашевелилось, выпустило коготки любопытство.

– Есть такие глупцы. Я слышал, что даже кое-кто сумел вернуться. Но это, по-моему, небылицы. Я точно знаю, что тот, кто ступает на землю Плавучего острова, теряет рассудок. Поэтому такой красотой можно любоваться только издалека…

Капитан отошел, а они так и стояли, глядя на деревья, на сумрак под их сводами. А затем Олен неожиданно подумал, что он притерпелся к этому миру, перестал осознавать его чужеродность. Воздух Вейхорна прекратил причинять боль, беловатое солнце стало привычным.

А наречия местных жителей – почти родными.

Но образ Алиона не потускнел в памяти, несмотря на обильные впечатления последних дней.

– Я должен вернуться, – прошептал Олен, – там меня ждет Харугот, ждет долг… и Саттия…

При мысли о взбалмошной четвертьэльфийке сердце болезненно дрогнуло.

– Скоро завтрак, – сказала Хельга. – Идем в каюту.

– Да, – кивнул он.

Корабль качнуло, словно киль зацепился за что-то, с потемневшего неба хлынул ливень.

– Только что было ясно, – пробормотал Рендалл, вслед за девушкой поднимаясь по трапу. – Откуда все взялось?

Новый порыв ветра заставил галеон накрениться, захлопали паруса, засвистела боцманская дудка. Дриго объявился около штурвала, отодвинул стоявшего там матроса, сам положил лапищи на отполированные ручки.

– Что-то не так, – проговорила Хельга.

– Что именно?

– Я не знаю, я просто чувствую. – И впервые с момента их встречи на личике лиафри стало заметно беспокойство.

– Но это не повод, чтобы мокнуть, – буркнул Олен, и они прошли в каюту, где обнаружили нещадно зевающего Юрьяна и миски с горячим завтраком.

Примерно час корабль боролся с беспорядочно налетавшими шквалами, а затем ветер стих и дождь прекратился. Но что-то странное начало твориться с волнами, они выросли, обзавелись оторочками из пены и принялись колотить галеон в корму и левый борт.

– Нас словно тащит на юго-восток, – сказала Хельга.

– Нельзя доверять этому морю, – проговорил скальд, оторвавшись от поисков рифмы к слову «многозвучный». – Вот помяните мое слово, мы еще не раз пожалеем, что дали себя…

Галеон качнуло особенно сильно, и Шустрый испуганно смолк.

Дверь каюты приоткрылась, и в нее проскользнул Рыжий. Нервно замяукал, глядя на Рендалла.

– Вот и оцилан что-то чует, – заметил он. – Что…

Треск грома прервал его слова, и галеон мотнуло так, словно великан размером с гору пнул его в корму. Миски слетели со стола, со звоном поехали по полу. Кот гневно зашипел, Олен едва не свалился с рундука, а Юрьяна ощутимо шандарахнуло затылком о переборку.

– Ой-ёй… – запричитал он, – как больно-то! А? Что творится, укуси меня краб за пятки? Неужели мы утонем?

Море, только что спокойное, точно обезумело. Волны бросались на галеон со всех сторон, толкали и швыряли его. Кипела пена, крутились водовороты, черные, как зрачки самой смерти. С тяжелым рокотом колотил по палубе дождь, ветер заставлял сгибаться и скрипеть мачты.

– Кто владеет морями Вейхорна? – спросил Олен, в душе у которого зашевелились подозрения.

– В смысле? – не поняла Хельга.

– Какой бог властвует над морской стихией?

– Каждый – у берегов своей земли, – ответил Юрьян. Рот его округлился: – Так ты думаешь, что Озерная Королева выяснила, где мы, и пытается остановить корабль? Утопить его?

Шустрый побледнел, дыхание его участилось, а в черных глазах появился ужас.

– Маловероятно. Если галеон пойдет ко дну, то вот это, – Рендалл положил руку с Сердцем Пламени на эфес ледяного клинка, – не достанется никому. Морская пучина вашим богам недоступна, если я все правильно понимаю.

– Тогда зачем это безобразие? – пожал плечами скальд. – Встречное течение, ветер, и нас просто притащит обратно.

– Этого я сам не понимаю.

Дверь открылась, и в каюту шагнул капитан, совершенно мокрый, с решительно горящими глазами.

– Ну что же, колдун, – сказал он, глядя на Олена. – Настало время показать собственную силу. С морем и небом творится нечто несусветное. Я никогда не видывал в этих местах такой бури. Укроти стихию, иначе мы пойдем ко дну.

– Гибель вряд ли грозит кораблю, – покачал головой уроженец Заячьего Скока и опустил глаза. – И я… не маг. С помощью моего перстня можно убить, сжечь что-либо. Ни для чего иного он не годится.

Взгляд Дриго напоминал острие хорошо заточенного кинжала, им можно было колоть.

– Вот как? Утопи меня Перебирающая Камни, если я еще раз возьму на борт кого-либо из твоего проклятого племени. А насчет того, что мы уцелеем, – мне бы твою уверенность. А сейчас…

С палубы донесся треск, грохот, а вслед за ними – душераздирающие вопли. Капитан развернулся и бросился прочь. Олен и Хельга метнулись за ним, Шустрый, которого трясло от страха, остался на месте.

Сбежали по трапу и через люк выбрались из кормовой надстройки.

От передней мачты оставался огрызок высотой не более трех локтей, с других сорвало реи. Море вокруг галеона точно кипело, обезумевшие валы, синие и лиловые, сшибались, вздымались и опадали, выбрасывали фонтаны брызг. Дождя не было, ветер постоянно менял направление.

Но все находившиеся на палубе моряки смотрели вверх.

– Ого… – только и смог проговорить Олен, глянув на небо. – Похоже, что это не просто буря.

Посреди низко висящих облаков угадывались очертания громадного лица. Вытянутое, с оттопыренными ушами, оно грозно смотрело вниз, и сверкали глаза – кусочки чистого неба. В них виделся гнев, как и в изгибе сжатого рта, в сведенных к переносице бровях.

– Владычица Ущелий! – Один из матросов повалился на колени, ткнулся лбом в мокрые доски.

Его примеру последовал второй, третий, четвертый. Только тот, что стоял у руля, да капитан остались на ногах.

– Чего это они? – спросил Рендалл.

– Это покровительница народа кивагор, – ответила Хельга. – Варо-Вак. А вон там – моя бывшая хозяйка…

Только тут Олен разглядел, что темная неподвижная туча над горизонтом тоже имеет очертания женского лица. И было оно знакомым – длинные волосы, корона из речных цветов и бешеная ярость, уродующая каждую черточку от высокого лба до подбородка.

– Она недовольна, – сказал он. – Хотя и Варо-Вак не очень рада. Как бы не раздавили нас ненароком.

Мелькнула мысль пустить в ход Сердце Пламени. Обрушить вал испепеляющего огня на затеявших драку богинь. Вот только сможет ли повредить он их воплощениям в тучах?

Ветер налетел с новой силой, по правому борту возникли два толстых смерча, словно одно из облаков вырастило ноги. Между ними ударила сиреневая молния, еще одна, и смерчи направились в сторону галеона. Стоящие на коленях кивагор начали монотонно завывать, моряк у штурвала выкрутил его, пытаясь изменить курс.

Лицо Варо-Вак перекосилось от напряжения, глаза заволокло серой дымкой.

– Лучше бы нам вернуться в каюту и приготовиться к купанию, – сказал Олен, ощущая, как от страха потеют ладони.

Осознавал собственное бессилие, чувствовал себя мошкой, оказавшейся предметом игры для исполинов. Это было на редкость мерзко, хотелось выхватить меч и броситься в атаку…

– Да, – кивнула Хельга.

Но они не успели. Смерчи задвигались быстрее, а в полусотне локтей от галеона столкнулись с чудовищным грохотом. Остался один, невероятно толстый, что вертелся, качаясь и вибрируя.

Распался и исчез без следа. Громадные лица в небесах стали развеиваться.

В этот момент Дриго обратил внимание, что пассажиры выбрались на палубу.

– А, и вы тут? А ну, марш в каюту. Пользы от вас никакой, – злой взгляд достался Олену, – здесь и без сопливых скользко. Идите и молитесь кому угодно, чтобы мы уцелели во всей этой свистопляске.

И он отправился пинками поднимать на ноги впавших в ступор матросов.

Вернувшись в каюту, обнаружили, что Юрьян сидит под столом, вцепившись в одну из ножек.

– Э… хм… что там? – поинтересовался скальд, сделав попытку улыбнуться.

С бóльшим успехом он смог бы выстрелить из лука лопатой.

– Ничего хорошего. – Подробностей Рендалл решил не говорить – вдруг скальд от ужаса совсем с ума сойдет? – Но, как видишь, пока мы на плаву держимся. Ты-то сам как, а?

На этот раз улыбка получилась немного лучше.

Олен уселся на пол, потом лег, глядя в потолок. Шторм длился и длился, и страх потихоньку ушел, осталось лишь унылое оцепенение и какое-то странное нетерпение – скорее бы все закончилось.

Буря трепала галеон до самого вечера. Не ослабила она напора, и когда на море опустилась тьма. В вечерних сумерках корабль лишился оставшихся двух мачт, в трюме обнаружилась течь.

А когда стемнело окончательно, на трапе, ведущем к каюте, послышались шаги.

– Это еще что? – удивился Олен.

– Сейчас увидим. – Хельга подвинула ближе ножны с мечом.

Дверь с грохотом ударилась о переборку, и в каюту ворвались матросы, заблестели клинки в их руках.

– Вот они! – завопил один, с бешено выпученными глазами.

– В море чужаков! – поддержал второй, по подбородку которого текла пена.

Рендалл вскочил на ноги, но лиафри успела первой. Сделала выпад, удержалась на качнувшемся полу, и один из кивагор схватился за пропоротый бок. Но прочих это не остановило. Олен заработал мечом, отражая удары, выискивая момент для атаки. Про Сердце Пламени он даже не вспомнил. Зазвенела сталь, один из нападавших мерзко взвизгнул.

Из-под стола выбрался бледно-зеленый Юрьян, трясущимися руками принялся вынимать из ножен оружие.

– Умрите, крысы! – Предводитель матросов, тот, что с пеной на подбородке, захрипел, когда сразу два клинка вонзились ему в грудь. – Вы… вы должны сдохнуть… иначе мы утонем…

– А ну, назад, твари! – Ширма рухнула, из-за нее появился капитан с двумя саблями в могучих ручищах, а с ним басистый кивагор, что обнаружил чужаков в трюме. – Или отправлю всех рыб кормить!

Матросы начали пятиться, последний споткнулся о труп соратника и кубарем скатился по трапу. Галеон мотнуло, и Олен, чтобы удержаться на ногах, вынужден был опереться о переборку.

Хельга даже не покачнулась.

– Что это такое? – спросила она, холодно глядя на Дриго. – Бунт?

– Они считают, что буря из-за вас, – в светлых глазах капитана злости было на тысячу негодяев, – и что если выкинуть вас за борт, то море успокоится. Радуйтесь, что я так не думаю.

– Вот уж радость, – пробормотал Олен.

Дриго не обратил на эту фразу внимания.

Его соратник выбрался из каюты, зазвучал решительный голос. Несколько матросов вернулись, но без оружия, с опущенными взглядами. Рендалл почти увидел прижатые к животам хвосты. Трупы унесли, на полу остались кровавые лужи, брызги пены.

– Лучше вам запереться, – сказал капитан, когда последний из его подопечных вышел из каюты. – Я сюда до утра вряд ли вернусь. А к рассвету или буря закончится, или галеон пойдет на дно.

Он кивнул и вышел. Хельга подошла к двери и после второй попытки задвинула засов.

– Проклятые, проклятые… – Юрьян опустился на пол. – Что? Зачем они так? Или и правда все из-за нас? Из-за тебя? – его безумный взгляд остановился на Олене. – Из-за этих твоих вещей?

– Я предупреждал тебя, клянусь Селитой, – спокойно сказал тот. Когда убирал ледяной меч в ножны, тот показался неожиданно тяжелым. – Помнишь? Говорил о том, что быть рядом со мной – опасно. Ты тогда со мной согласился… И что теперь? Только прижало, начал хныкать?

– Да, не стоит так, да. – Скальд закрыл глаза и замолчал, слышалось только его шумное, прерывистое дыхание.

Шторм продолжался. Волны кидали корабль, клали его то на один борт, то на другой. Ветер то исчезал совсем, то начинал выть, подражая бешеному волку. В каюте висела вонючая духота, смешивались запахи пота, крови, невыделанной кожи, грязной одежды.

Спать Олен не мог. Лежал в полудремотном оцепенении, ожидая момента, когда хрупкая деревянная скорлупа не выдержит напора стихии и холодная вода хлынет со всех сторон. Слушал прерываемое постанываниями сопение Юрьяна, который, похоже, спал, тихое дыхание Хельги.

Пытался вспоминать, думать о том, что можно сделать, но не мог, мысли уходили куда-то в сторону, распадались на обрывки.

– Ты ведь не спишь, – прозвучавший шепот заставил его вздрогнуть.

– Нет.

– Смерть неизбежна. Может быть, перед ней в последний раз в жизни получим удовольствие друг от друга? – Хельга предложила это спокойно, как кружку пива или стакан вина, а Олен от неожиданности забыл о сонливости.

– Хм… наверно, нет… – сказал он, думая о другом таком же предложении, сделанном жрицей Озерной Королевы. Там причиной была корысть, а тут что – просто желание, страх гибели? И вообще, не совсем ясно, возможно что-то между человеком и лиафри? Хотя внешне разница не больше, чем с теми же эльфами. – Не обижайся…

– Я была бы рада. Но если нет, так нет.

Юрьян всхрапнул, зачмокал во сне, и Рендалл выдержал паузу, прежде чем произнести очередную фразу.

– Я польщен, – сказал он, взвешивая каждое слово. – Но согласиться не могу. И не потому, что ты мне не нравишься. А просто – не могу…

Она молчала так долго, что Олен решил, что не дождется ответа. Дремота почти вернулась, и тут он вновь услышал мелодичный голос лиафри.

– Первый раз меня попытались изнасиловать, когда мне было одиннадцать, – произнесла она. – Это был пират-охони. Они напали на наше селение и взяли меня в плен. Я убила его, ударив пальцем в глаз. Меня выпороли так, что я сидеть не могла. Но я выжила. В течение года меня продавали пять раз. Еще одного насильника я убила, сломав ему шею, трех покалечила. Сын убитого получил наследство и испытывал ко мне что-то вроде благодарности. Поэтому он продал меня не очередному хозяину, а в бродячий цирк.

– И что там? – Рендалл ощутил подступающую тошноту.

– Очередное изнасилование. Затем хозяин цирка на потеху публике стравливал меня с охотничьими псами. Я научилась убивать их голыми руками, а потом в землях мавулаи перерезала ему глотку и сбежала. И тогда я поклялась, что только сама буду выбирать себе мужчин.

Это была самая длинная речь лиафри за шесть дней, в течение которых они путешествовали вместе. И прятались за ней искренние чувства, только не очень понятно – какие именно.

Желание излить душу незнакомцу? Тот же страх смерти? Или что-то иное?

– А оружием ты выучилась владеть в цирке? – спросил Олен. – И за что тебя прозвали Белой Фурией?

– Нет, в воинской школе в Которахи. Прозвище дали после того, как я выжила в битве при Алом Храме. Тогда из двух армий уцелело двадцать бойцов. Мы стояли по колено в крови среди изрубленных тел.

Хельга замолчала, а дальше Олен спрашивать не стал. Побоялся, что своими расспросами причинит боль. А вскоре уловил новый звук, что пробился через рев урагана – мощный равномерный грохот.

– Прибой? – спросил сам себя.

– Похоже, – ответила девушка. – А это значит, что несло нас с бешеной скоростью. Надо только понять – куда, на север или на юг?

В каюту просочился тусклый, только что родившийся рассвет, и с палубы донесся вопль дозорного:

– Земля!

Буря затихала и галеон уже не прыгал обезумевшим козлом, а просто раскачивался.

– Пойдем посмотрим, что там? – предложил Олен.

– Пойдем.

Поднялся с трудом, разминая занемевшие конечности. Хельга отодвинула засов, повеяло холодной свежестью. На верхней ступеньке трапа Рендалл едва не поскользнулся в чужой крови. В последний момент удержал равновесие, схватился за стенку и получил здоровенную занозу.

На палубе их встретил ор из глотки Дриго и суета матросов, ставящих запасную мачту.

– А ну, в сторону! – рявкнул капитан на пассажиров. – Не мешайтесь под ногами!

Учитывая обстоятельства, это можно было перевести как «доброе утро».

Небо оставалось чистым, ветер гнал по нему взлохмаченные перья облаков, длинные и серые. Луна болталась у западного горизонта, бледная, как призрак, на востоке всходило солнце.

На юге, куда шел корабль, виднелся гористый, изрезанный бухтами берег. Торчали из воды черные бивни скал, вокруг них кипели буруны. Дальше тянулись золотистые и белые пляжи, зеленели рощи, вздымались склоны бесплодных утесов, свисали «бороды» водопадов. Все это мало напоминало Холодный материк.

– Похоже, что нас унесло на юг, – сказал Олен, испытывая немалое облегчение. – Значит, в руки Озерной Королевы мы никак не попадем.

Хельга смотрела на берег молча, в глазищах ее нельзя было прочитать ничего.

– Давай навались! – в очередной раз завопил Дриго, и мачта с сухим хлопком встала в гнездо.

Натянули тросы, подняли рею, и небольшой чисто-белый парус затрепетал над изувеченным галеоном. Двое матросов налегли на штурвал, и корабль начал менять курс, уходить в сторону от бурунов.

– Вот так! Давай-давай, осьминожья сыть! – подбадривал кивагор капитан. – Еще немного, еще чуть-чуть…

Рев прибоя надвинулся, буруны оказались со всех сторон. Затем проскочили в узкий, всего в два раза шире корпуса корабля, проход между скалами и очутились на мелководье. Лучи выбравшегося из-за горизонта солнца поскакали по волнам, осветили голубую толщу. Стали видны торопливо снующие рыбы, длинные бурые плети водорослей, огромные раковины на дне.

– Выбрались, – сказала Хельга.

Олен глянул на нее, подумал, не жалеет ли девушка о предложении, что сделала во мраке каюты. Скорее всего, жалеет и хотела бы о нем забыть. И он решил, что никогда ей не напомнит.

Подошел улыбающийся капитан, вытер пот со лба:

– Рыбам сегодня обедать без нас. Вон, видите ту бухту? Там причалим к берегу и выгрузим все, что можно, на сушу. Эта лохань больше плавать не может.

– Но корабль выглядит целым, – заметил Олен.

– Понимали бы чего, сухопутные крысы. – Дриго бросил на него покровительственный взгляд и заторопился к штурвалу.

Избранная капитаном бухточка пряталась меж крутых скалистых берегов. В ее глубине укрывался песчаный пляж, блестела впадающая в море речка, дальше виднелись заросли кустарника, густые и колючие даже издалека. Чернели выпирающие из них утесы, похожие на горы угля.

Галеон, к удивлению Олена, не стал подходить к берегу вплотную. Спустили парус, загрохотал выпущенный на волю якорь, с плеском ушел в прозрачную глубину.

– Эй, пассажиры! Собирайтесь, быстрее! – полетел над палубой рык Дриго. – Поплывете первой же лодкой!

Пришлось возвращаться в каюту, будить продолжавшего спать Юрьяна. Тот сначала не понял, что именно происходит, а когда осознал, что им предстоит сойти на берег, ужасно обрадовался.

– О, наконец-то! – завопил он. – Ой-ёй, об этом можно только мечтать! И счастье цветет в бедном сердце моем, готов я войти прямо в свой новый дом! Рыжий, пошли, спустимся на сушу.

Но оцилан вовсе не выглядел довольным. Размахивал хвостом, мрачно моргал и плелся, отстав на несколько шагов.

В спущенную на воду лодку тем не менее спрыгнул первым, напугав ожидавших там кивагор. Перебираясь через фальшборт на веревочную лестницу, Олен поймал взгляд капитана, полный злого торжества и облегчения. Дриго поспешно отвел глаза, а затем и вовсе отвернулся.

Едва Рендалл оказался в лодке и плюхнулся на лавку рядом с улыбающимся Юрьяном, гребцы заработали веслами. Корабль начал удаляться, а пляж и река – приближаться.

– Вот оно, вот… – шептал скальд. – Осталось всего двадцать саженей… теперь десять… еще немного…

Под днищем лодки заскрипел песок. Сидевшая на носу Хельга выпрыгнула первой, плеснула вода под ее сапогами.

– Выбирайтесь, – сказал один из матросов, с прозрачными серыми глазами и кривым, не раз ломанным носом. – А то это, нам спешить надо… Все вывезти, – тут он закашлялся, – пока галеон не утоп…

– Не бойся, не задержимся, – кивнул Юрьян.

Рыжий вспрыгнул Олену на плечо, и они выбрались на сушу. Лодка пошла назад, развернулась и ускорила ход.

– Хм, – сказал Рендалл. – Мне кажется, что-то здесь не так. Галеон потрепало, конечно, но выглядит он крепким. Ага…

По палубе забегали кивагор, и на мачтах стали подниматься паруса. Лодка подошла к борту, полетели вниз канаты, и посудину потащили вверх вместе с гребцами. Корабль медленно двинулся с места.

– Это что? Как? Куда они? – на лице Юрьяна отразилось искреннее недоумение. – Эй, вы что?! Стойте!

– Не кричи, – Хельга осталась совершенно спокойной. – Они нас бросили.

– Выкинули за борт, как и мечтали, – кивнул Олен. – Только без крови. Более приличным образом.

Он не испытывал ни особого гнева, ни удивления. С самого начала подозревал, что Дриго избавится от них при первом удобном случае. Даже не слишком жалел, что дальше придется идти пешком.

Поскольку не особенно представлял, в какой стороне находится это самое «дальше».

– Ну как же так… и что нам делать? – Скальд оторопело заморгал.

– Для начала – добыть кого-нибудь съедобного. – Рендалл глянул в сторону зарослей кустарника. – С воды мы видели рощи, а там, где деревья, не может не быть птиц. Я запросто могу отправиться на охоту. Нужен только лук…

– Мяу, – заметил Рыжий, намекая, что он тоже не против прогуляться за дичиной, глаза его хищно сверкнули.

– Разумно, – кивнула Хельга. – А то от голода брюхо сводит. У меня есть тетива и десяток наконечников для стрел.

– Можно еще попробовать из моря что-нибудь вытащить. – Юрьян потер руки. – Тут могут быть крабы, мидии или даже съедобные водоросли… Эх, помню, когда был вне закона, одно время только ими и питался.

Миг растерянности прошел, Шустрый вновь стал самим собой.

Вещи сложили у большого серого валуна, лежащего шагах в двадцати от моря. Олен получил от девушки тетиву, мешочек с наконечниками для стрел. Помахал спутникам рукой и отправился прочь. Оцилан зевнул и потрусил следом, а затем обогнал и вовсе очутился впереди.

Кустарник и вправду оказался густым и колючим. Если бы не кот, Рендалл мигом бы увяз в нем. Но Рыжий отыскал что-то вроде тропинки, извивающейся между камнями и скалами, и они пошли по ней вверх.

Поднявшееся солнце пригревало, и Олен вспотел. Когда оглянулся, обнаружил, что бухта осталась далеко внизу. Увидел спутников, суетящихся у самой воды, полосу бурунов и галеон на горизонте.

Корабль уходил на юго-запад.

– Чтобы вас вспучило… – пробормотал уроженец Заячьего Скока без особенной злобы и зашагал дальше.

Добрались до леса, довольно редкого, с высокими серыми деревьями с прямыми ветками и жесткими глянцевыми листьями. Тут пришлось задержаться, чтобы изготовить лук и стрелы. Олен выстругал древки, вместо перьев вставил тоненькие кусочки коры.

Летели стрелы не особенно ровно и не очень далеко, но других взять было неоткуда.

– Ну что, Рыжий, – поглядел он на лежащего в тени оцилана. – Будем надеяться, что зверье в этих местах непуганое.

– Мурр… – отозвался кот и поднялся.

Прошли всего два десятка шагов, когда наткнулись на первую дичь. С ветки, суматошно хлопая крыльями, сорвалась большая ало-черная птица. Олен вскинул лук, тренькнула тетива.

Птица кувыркнулась, выровняла полет, но медленно пошла вниз, к земле.

– Мяу! – Рыжий взвыл и мягкими стелющимися прыжками бросился за ней. Исчез среди деревьев. Прозвучал истошный вскрик, и вскоре кот вернулся, держа в пасти покрытую кровью тушку.

За полчаса увидели с полдюжины всяких тварей – ящериц, каких-то мышей, даже черепаху. Подстрелили еще двух птиц, одну такую же, как и первую, зато вторую – очень странную, с голой шеей и единственным глазом над длинным острым клювом, какого не устыдился бы и орел.

– Ничего себе птаха, – сказал Олен, разглядывая когти на морщинистых красных лапах, гребень на затылке. – Пожалуй, пора возвращаться.

И они зашагали обратно к морю.

Вскоре под ногами начали попадаться камни, серые и белые, необычно правильной формы. Затем впереди стали видны опутанные плющом руины – куски стен, сходящихся под прямым углом, развалины башен, упавшие колонны, некогда большие, ныне разбитые на куски.

Рендалл споткнулся и, опустив взгляд, понял, что задел ногой голову статуи из черного мрамора.

– Неудачную ты выбрал дорогу, приятель, – сказал он коту, разглядывая искаженное злой усмешкой лицо – безгубый рот, спутанные щупальца вместо волос, выпученные глаза. – Пойдем лучше отсюда.

Руины остались позади, человек и оцилан спустились по поросшему кустарником склону и вышли к бухте.

– Вот и они! Явились! – возбужденно завопил Юрьян, а Хельга просто улыбнулась.

Горел, потрескивая, костер, а на песке рядом с ним лежала куча раковин, черных и блестящих.

– Это кто так постарался? – спросил Олен, показывая собственную добычу.

– Это я, заешь меня крабы, – гордо заявил скальд. – Там их полно, стоит зайти поглубже. Пришлось понырять, но я справился. Жалко, что сварить не в чем, так что придется есть сырыми.

Птиц выпотрошили, ощипали и, насадив на палки, поместили над костром, чтобы поджаривались. Рыжий с довольным урчанием принялся за потроха, остальные занялись мидиями. На то, что они жестковаты и пресноваты, никто не обратил внимания, и вскоре от добычи Шустрого остались только створки.

– Хорошо, но на один зуб… – вздохнул Юрьян и похлопал себя по впалому животу. – Да, Хельга, ты знаешь, куда нас занесло? А то я в жизни с Холодного материка не уплывал. А тебя по миру поносило.

Лиафри некоторое время подумала, затем сказала:

– На Трехпалом мне бывать не доводилось. Но похоже, что нас высадили у подножия Диких гор, что делят земли кивагор на две части. Тут почти никто не живет, селения далеко на юге и на севере.

– Дальше на восток только скалы до самого Сверкающего хребта, – пробормотал скальд. – Слышал я об этих горах, один из моих родичей ходил в набег к тутошним берегам. Ничего хорошего.

– Так куда нам лучше направиться? – спросил Олен и повернул вертел, чтобы мясо не подгорело.

– На юге – Хиррон, очень большой город, – ответил Юрьян. – Там могут быть те, кто знает, как тебе помочь, мудрецы или колдуны. Но сколько точно лиг до него, я не ведаю, и есть ли смысл идти туда – тоже.

– Есть ли смысл вообще куда-то идти? – Нахлынула тоска, Рендалл подумал, что все его путешествие лишено смысла, что куда проще отдать меч и перстень кому-либо из богов Вейхорна. Обменять на золото или что-либо еще ценное и попробовать приспособиться к этому миру, стать его частью…

Забыть о том, что существует Алион и смириться со своей участью.

Вздрогнул, когда ушей достиг долетевший из кустов стук – словно упал камень. За ним прозвучал еще один, третий, каждый громче предыдущего. Рыжий поднял голову, уши его встали торчком, а шерсть на загривке зашевелилась.

– Что там такое? – спросила Хельга, подтягивая к себе меч.

– Незваные гости, – отозвался Юрьян.

Усаженные колючками и мелкими листочками ветви закачались. Раздался треск, и на открытое место выбралась кособокая фигура, отдаленно напоминающая голема, с каким Олену довелось сражаться во время схватки с гномами. Но тут вместо земли были камни из тех развалин, по которым он ходил всего час назад. Они неведомым образом держались друг за друга, образуя могучий торс, короткие руки и ноги и корявый обрубок, похожий на голову.

Постояв несколько мгновений, создание заковыляло к костру, при каждом шаге громко щелкая тем, что заменяло у него суставы.

– Точно, гости. – Рендалл поднялся, выхватил из ножен ледяной клинок. – И я даже знаю, кто их послал.

Вспомнилось громадное лицо в небесах, оттопыренные уши, гневные глаза, и имя богини, что властвует над народом кивагор и над этими землями, – Варо-Вак. Странно, что она не явилась сама.

Недавняя тоска исчезла без следа, на смену ей явилась решимость во что бы то ни стало вырваться из этой ловушки размером с целый мир. Даже если придется уничтожить парочку местных богов…

– Главное, чтобы мы знали, чем их встретить, – голос скальда вздрогнул, но сам он не засомневался ни на миг. Взял меч и встал рядом с Оленом. Через мгновение по другую сторону оказалась Хельга, блеснул ее клинок. – Посмотрим, что крепче, добрая сталь или тело скал.

Рыжий вскочил на ноги, воинственно выгнул спину и оскалился.

Монстр из камней остановился, не дойдя до них нескольких шагов. Потоптался, словно в нерешительности, а затем двинулся вправо. Тем временем из зарослей вылез второй, чуть ли не в два раза больше, и третий, передвигающийся на четвереньках. Рендалл с удивлением увидел, что в одной из его лап чернеет та самая голова статуи, о которую он споткнулся в развалинах.

– Они не могут подойти, – заметила Хельга, когда стало ясно, что чудовища не в силах одолеть некий незримый барьер.

Топтались, ходили вокруг костра, словно пытаясь найти слабое место.

– Ты точно не колдун? – Юрьян бросил на Олена косой взгляд. – А ну, проверим, кого они боятся…

Он прыгнул вперед, замахнулся мечом на четвероногую тварь. Мелькнула толстая лапа из валунов. Раздался лязг. Сломанный клинок отлетел в сторону. Шустрый отскочил обратно.

– Точно не тебя, – заметил Рендалл. – Но больше пробовать не будем, а спокойно сядем и поедим.

От птичьих тушек запахло горелым.

Держась тесной группой и не выпуская из рук оружия, вернулись к костру. Поглядывая на замерших монстров, сняли птиц с огня и принялись за еду.

– И чего они явились, прямо аппетит портят, – пробурчал Юрьян, у которого жир стекал по пальцам, губам и подбородку. – Хорошо, что не подергиваются, а то бы я подавился и умер на месте.

– Таков и был их коварный план, – сказал Олен. – Да, может быть, эти молодцы намекают, что неплохо бы принести жертву хозяйке?

Он сам не особенно верил собственным словам.

– Владычице Ущелий? Мы бы помянули ее вечером, как положено, – в голосе скальда прозвучала укоризна. – Но ведь гостей так не встречают. Или встречают? Эй, ответьте, рожи!

Он посмотрел на существ из камня, но те даже не шелохнулись.

– Кстати, мы так и не решили, куда пойдем, – сказал Олен, когда с едой было покончено. – Сидеть на одном месте смысла нет.

– Вариантов немного, – пожала плечами Хельга. – На север или на юг.

– Тогда на юг. – Рендалл подергал себя за мочку уха. – Там Хиррон, а еще дальше, как я помню, Тысяча островов и уттарны. Ну что, двинулись? Проверим, пойдут эти красавцы за нами или нет…

Когда поднялись на ноги, каменные чудища пришли в движение. Но стоило Олену двинуться на самого большого из них, что загораживал дорогу на юг, как тот поспешно отошел в сторону.

Двое других зашагали следом, пощелкивая и постукивая.

Когда Рендалл остановился, замерли и они, качнулся в их сторону – существа из камней начали отступать.

– Прямо-таки почетная стража, – проворчал Юрьян. – Чувствую себя князем или даже императором. Но если бы кто спросил мое мнение, то лучше обойтись без нее. Жутко раздражает это щелканье.

Оставили позади бухту с кострищем на прибрежном песке. Зашагали на юг через небольшие леса, полосы кустарника и тенистые ущелья. Чудовища топали следом, не отставая, но и не пытаясь нагнать.

Спустя некоторое время на них просто перестали обращать внимание.

Через пару часов ходьбы наткнулись на водопад. Ревущая струя падала с высоты в несколько сотен локтей, и над каменной чашей у подножия скалы висело облако из брызг. В нем появлялись и гибли маленькие радуги, от заключенной в потоке мощи дрожала земля.

Пришлось обходить, спускаться по крутому откосу и переправляться там, где течение становилось не таким быстрым.

– Интересно, как они справятся? – спросил Олен, когда путешественники одолели спуск и очутились на другом берегу.

Каменные монстры стояли на краю откоса.

Потом один из них прыгнул и полетел вниз, разваливаясь на части. По склону с грохотом покатились отдельные камни. Небольшой оползень сошел до ровного места, и тут валуны начали шевелиться и подергиваться.

– А вот так, – присвистнул Юрьян. – Сейчас соберут себя из частей и двинутся дальше. А не сложить ли мне, кстати, какую-нибудь вису о Каменных Головах? Надо очень хорошо подумать…

Шагали под палящим солнцем, продираясь через заросли кустарника. То и дело попадались ущелья, приходилось спускаться и подниматься. Ноги Рендалла дрожали от усталости, спина была мокрой от пота.

На востоке громоздились горы – не очень высокие, какие-то беспорядочные. Хребты шли во всех направлениях, сталкиваясь и пересекаясь, торчали вершины. На горизонте угадывался высокий хребет – еле заметно белели снеговые шапки. Запад занимал океан – заливы, окаймленные пеной скалы, длинные «языки» отмелей, редкие полосы пляжей.

Когда была возможность, спускались и шли вдоль воды.

Но затем на пути вставали очередные утесы, и приходилось обходить, забираться в глубь суши.

До вечера одолели еще несколько речушек, и после очередной переправы стало ясно, что существа из камней пропали. То ли отстали, то ли просто развалились на части.

– Нас оставили в покое, – сказала Хельга. – Надолго ли?

– А я вот даже и не огорчен, что эти твари сгинули, – заявил Юрьян, – без них спокойнее. Да и виса не очень-то получается. Это все потому, что я пока еще ни в кого не влюблен. – И он бросил страстный взгляд на лиафри.

Та даже головы не повернула.

Примерно с этого же момента Олена стало мучить ощущение, что впереди их ждет опасность. Сначала решил, что ледяной клинок и Сердце Пламени притянули очередную угрозу, но потом осознал, что здесь что-то другое.

Чувствовал, что впереди, за очередными скалами, за лесом скрывается нечто очень опасное, но в то же время какое-то близкое, родное. Это было тем более чудно, что в этом мире у Рендалла не могло быть ничего своего.

Хотел сказать о собственных ощущениях спутникам, но решил, что от усталости начинает мерещиться всякая ерунда, и промолчал.

– Скоро будет темнеть, – сказал Юрьян, когда солнце опустилось к водной глади и по морю побежали огнисто-желтые блики. – Надо бы позаботиться об ужине и ночлеге.

– Отыщем подходящее место и встанем, – ответил Олен. – А потом мы с Рыжим опять сходим на охоту.

Через милю набрели на ровную площадку около бурливого ручья.

– Ну что, дальше пойдем? – Хельга посмотрела на спутников вопросительно.

– Пожалуй, нет. – Скальд зевнул. – Тут мне нравится, а в воде должна быть форель или еще какая рыба…

– Тогда разводите костер. – Рендалл снял с плеч мешок и потянулся за луком.

Охота на этот раз прошла менее удачно – добыли всего одну птицу, да и ту – мелкую и костлявую. Рыбалка Шустрому тоже не удалась, так что ужин вышел крайне скудным.

Бросили жребий, кому когда сторожить, и Олену выпало бодрствовать первым. Сиаи и лиафри улеглись спать, а он остался сидеть, расположившись чуть в стороне от костра.

Ночь была беспокойной. Шумело неподалеку море, журчал ручей, во тьме что-то шуршало и скрежетало, цокали по камням коготки. Оцилан то и дело поднимал голову, сверкал глазищами. Луна, настолько же полная, как и в первый день Рендалла в этом мире, болталась в небесах, но не освещала почти ничего.

Отсидев свой срок, он разбудил Юрьяна, а сам отправился отдыхать.

Сон был тревожным, в нем что-то горело, слышались крики и стоны, звенело оружие.

– Вставай, уже утро, – сказали у Олена над самым ухом, и он проснулся.

…Корабль прошел мимо мыса с торчащей на нем наблюдательной башней. Открылось устье Лейзина, большая отмель у правого берега и Руани на левом.

– Угоди я в когти мороза… – пробормотал Сторри Бычье Копыто, чувствуя, что попал в необычный сон.

Городская стена была местами разрушена, торчали обгорелые бревна. На месте двух башен поднимались черные остовы, видно было, как суетятся там барги, пытаясь разобрать завалы.

– Что у них тут случилось? – спросил Олад Тронутый, один из жрецов Ночного Хозяина, отправившихся в путь вместе с верховным.

Прозвище Олад получил еще в молодости, когда был берсерком на одном из пиратских кораблей. От тех времен у него осталась дюжина шрамов, сила бешеного медведя и любовь к дракам.

– Если бы я знал, – нахмурился Сторри. – Честно говоря, мне не хочется заходить в порт, но деваться некуда.

Небольшой отряд из главного храма добрался до Сарнварога, где взошел на борт драккара «Коготь орла». Ну а тот, подгоняемый попутным ветром, помчался на юг, затем на запад, вокруг Желтого полуострова, в ту сторону, где расположена столица княжества Белых Рыб.

Бычье Копыто каждый день смотрел в ту ледышку, что дал ему бог, и видел там одно и то же – очертания святилища Озерной Королевы. Как оно выглядит, хорошо знали все сиаи.

Картинка сменилась несколько дней назад. Сначала вместо храма появилось море и галеон кивагор посреди бушующих валов. Но вчера и это видение исчезло, ему на смену явились обожженные солнцем скалы, желтые и серые, заросли кустарника и необычно редкий лес.

Олад Тронутый заявил, что такие места расположены на Трехпалом континенте, и Сторри понял, что их ждет путешествие через море. Пуститься в него без воды и припасов отважится только безумец.

Верховный жрец Леа-Хо безумцем не был, и приказал зайти в ближайший порт – Руани.

– Кто-то тут повеселился. – На носовую палубу драккара забрался еще один служитель Владыки Севера – Регав Подушка.

Был он толст и не мог похвастаться умением обращаться с мечом. Зато знал едва ли не десять наречий, обычаи всех материков, умел разговаривать с мавулаи, такор и даже с кровожадными юто. Но самое главное – обладал острым проницательным умом и редкой наблюдательностью.

А это порой стоит больше крепких рук и тяжелой секиры.

Четвертый жрец, Хести Лис, укрывался сейчас под кормовой палубой, где стоял небольшой сундучок с Настоящим Льдом. Следил за тем, чтобы тот оставался спокоен, чтобы не проснулась его грозная сила.

– И кто? – спросил Сторри.

– Тут сражались, но не барги, и вообще не смертные. – Регав нахмурился, почесал розовую лысину. – Озерная Королева встретила достойного соперника… но откуда он взялся тут, в сердце ее владений?

Да, боги Вейхорна воевали, и не всегда с помощью армий. Порой они сходились в бою непосредственно, но происходило это почти всегда на границе их владений, там, где оба одинаково сильны или, если сказать честно, слабы. Здесь же, у главного храма, никто из чужаков не имел особых шансов на то, чтобы продержаться против хозяйки Руани какое-то время.

И кто же сумел сделать это?

– Сам храм тоже пострадал… – Регав приложил ладонь ко лбу и привстал на цыпочки. – Над ним вьется дымок, а крыша разрушена…

– Ничего не вижу, – нахмурился Олад.

– Владыка дал тебе иной талант, чем мне, – сказано это было без тени превосходства. – Я вижу то, что не замечают другие. Зато ты способен разорвать врага пополам. Да, городу тоже досталось…

Показался порт, выдающиеся в море языки причалов, и гребцы налегли на весла.

– Слава богу, тут все уцелело, – заметил Сторри. – Хотя стоит опасаться, что сдерут двойную пошлину за постой…

И он закряхтел, представляя, как придется расставаться с монетами, что так уютно лежат сейчас в большом кожаном кошеле.

– Вон нас встречают, – заметил Подушка, когда на одном из причалов появился барги с большим белым флагом.

Капитан драккара тоже увидел его, и корабль повернул в ту сторону.

Вошел в прибрежные воды, и сиаи ощутили обычный аромат гавани – помои, рыба и гнилое дерево.

– Приставать сюда! – завопил барги на ломаном северном наречии.

– А то мы не знаем, – пробурчал Сторри. – Регав, иди договорись с ним. И заодно узнай, что тут было.

Подушка кивнул.

Гребцы убрали весла, четверо перескочили через борт и обмотали швартовы вокруг мощных деревянных тумб. Уложили сходни, и Регав, в синем балахоне похожий на грозовое облачко, прошествовал по ним. Улыбнулся встретившему их барги и завел разговор.

Продлился он недолго. Обитатель Руани кивнул и убежал, а Подушка вернулся на драккар.

– Ну, чего? – встретил его вопросом Бычье Копыто.

– Тридцать макаров муки, двадцать макаров сушеной рыбы, пятнадцать макаров сухого сыра, двадцать бочонков воды с уксусом – за десять каров золотом. Погрузят в течение двух часов.

– Грабеж. – Сторри нахмурился, хотя был доволен. Регав сумел, как обычно, изрядно сбить цену.

– А что узнал про храм и… эти, разрушения? – встрял Олад Тронутый.

– Странные вещи. – Подушка возвел глаза к небу и почесал лысину. – Никто не знает, что именно произошло, но этот парень говорит, что чуть весь город не развалился. Ночью это случилось.

– Надо отправить пару воинов пошляться по кабакам, пособирать слухи, – сказал Бычье Копыто. – Олад, займись.

Могучий жрец кивнул и отошел. После того, как переговорил с капитаном, трое гребцов, одевшись и повесив на пояс мечи, сошли на берег. Едва исчезли из виду, стали подкатывать телеги с припасами.

– Пойду займусь делом. Да и платить надо. – Сторри кивнул Регаву Подушке: – А ты, это, гляди в оба.

– Само собой.

Сначала погрузили бочонки, в которых плескалась вода с уксусом – чтобы не протухла. Затем настала очередь мешков с сухим сыром, что не боится воды, сушеной рыбы в связках и муки в туесках из березовой коры, какие можно бросать в море и не тревожиться, что содержимое намокнет.

Кряхтя и поминая про себя все черепа на шее Ночного Хозяина, Бычье Копыто отсчитал десять каров золотыми монетами с клеймом храма. Руанийский купец кивнул, поклонился и зашагал прочь от корабля. А верховный жрец сердито поглядел ему вслед и вернулся на драккар.

– Местные торгаши из кого хочешь душу вытрясут, – пробормотал он, взобравшись на носовую палубу.

Олад Тронутый улыбнулся, Регав Подушка остался спокоен.

– Они вернулись, – сказал он. – И рассказали мне о том, о чем болтает народ в тавернах и на торге.

– Ну? – Сторри нахмурился.

– Многие видели битву в небесах. Шел раскаленный дождь, чуть ли не из огня, колотили молнии.

– Но кто с кем сражался, вразуми меня Владыка Севера?

– Озерная Королева и еще кто-то… описывают его по-разному. – Регав тяжело вздохнул. – Но все сходятся в одном, что выглядел он, ну, призрачно… Не так вещественно, как наша сегодняшняя хозяйка. Огромные глаза, щупальца на голове, длинные лапы, крылья точно у стрекозы…

Бычье Копыто никогда не встречался с описанием такого существа, хотя знал все о богах Вейхорна.

– Вот так-так, – хмыкнул он, чувствуя, как настроение стремительно портится. – Похоже, что в игру вступил кто-то еще.

Меч и перстень, что привлекли внимание Леа-Хо, оказались интересны не только ему. Сияварош наверняка поспешила овладеть ими, но почему-то не смогла, а тут возник кто-то третий…

Не из тех ли он существ, что некогда сотворили Падение Небес?

У них вроде тоже были крылья…

При этой мысли Сторри охватил настоящий страх. Если дело дошло до этого, то им всем остается только готовиться к смерти. Противостоять посланцам Верхней Стороны не в силах никто. И даже один из них вполне в состоянии на равных сразиться с богиней в ее обиталище.

– Ладно, готовимся к отплытию, – верховный жрец постарался, чтобы голос его прозвучал не слишком мрачно.

Капитан рявкнул, засуетились гребцы, отвязывая швартовы, вытаскивая весла. А Сторри отвернулся и принялся глядеть на серую грязную воду, на стоящие у причалов корабли.

Один из них, легкий трехмачтовик, как раз отчаливал.

Если бы Бычье Копыто узнал, что вчера на таком точно корабле порт Руани покинула верховная жрица Озерной Королевы, то настроение у него испортилось бы окончательно.

Интерлюдия в Алионе I

Вокруг клубилась тьма.

Она была теплой, будто нагретая вода, и мягко, почти ласково касалась кожи. Бенеш стоял, раскинув руки, которых было, по ощущениям, больше двух, и слегка покачивался. Вокруг него, то приближаясь, то удаляясь, кружились белые, зеленые и оранжевые шарики из света.

И он знал, что это правильно, ощущал, что именно так и должно быть.

Потом донесся рокот, все затряслось. Тьма раскололась на полосы, шарики улетели, и в открытые глаза хлынул свет раннего утра.

– Ну ты и спать, ха-ха! – донесся веселый голос Гундихара. – Интересно, если тебя не разбудить, сколько ты продрыхнешь? Готов поставить свой «годморгон» против пуда золота, что до вечера.

Бенеш моргал, осознание того, кто он такой и где находится, возвращалось с мучительной неторопливостью. Так всегда происходило после ярких и необычных видений, которые посещали ученика Лерака Гюнхенского не реже чем раз в три дня. Порой он не запоминал их, оставалось просто ощущение, что прикоснулся к чуду, а иногда помнил все до последней детали, как сегодня.

В одних снах он рос, в других видел себя дремлющим в коконе из белого тумана, в третьих происходило и вовсе что-то непонятное. Какого-то смысла все это не имело, но не прекращалось, и Бенеш начинал тревожиться.

Не могли же видения являться просто так?

– Пусть даже до вечера, и что с того? – вступила Саттия. – Какой смысл рано вставать? Все равно нам некуда торопиться.

И это было правдой.

Они по-прежнему находились на острове Тенос, и тринадцатый день оставались на нем втроем.

– Э… доброе утро, – сказал Бенеш, усаживаясь на охапке веток, на которой только что спал. – Нет, ну надо меня будить… А иначе разве хорошо? Вы просыпаетесь на рассвете, я дрыхну до полудня.

Сидевшая у небольшого костра Саттия улыбнулась и откинула со лба прядь светлых волос. Возившийся с сапогами Гундихар осклабился, грохочуще захохотал.

– Клянусь моей бородой, иногда ты такое брякнешь, что моим дохлым прадедам смешно делается, – заявил он, отсмеявшись. – Иди умывайся. Сейчас будем завтракать, чем боги послали.

Бенеш поднялся и, зевая, выбрался из-под укрепленного на столбах плетеного навеса. По узкой тропинке спустился к воде.

Стоянка их находилась на южном берегу острова, немного западнее оставленного города. Густые деревья защищали от жаркого даже зимой солнца, текущий в сотне локтей ручеек давал воду. Отсюда хорошо просматривалась бухта, в которую наверняка войдет явившийся на Тенос корабль.

Вернувшись с умывания, Бенеш обнаружил, что котелок с рыбным супом снят с огня.

– Готов есть? – спросил Гундихар. – Или лучше еще поспишь?

– Сначала поем, а потом посплю.

Гном заулыбался, Саттия покачала головой, и они принялись за еду.

За прошедшие дни они успели неплохо обжиться на острове. Выяснили, где лучше ловится рыба, где выползают на берег черепахи. Собрали все, что могло пригодиться из имущества экипажа гоблинов, воинов Харугота и чужаков, приплывших под парусом со знаком Крылатой Рыбы.

И еще раз осмотрели воронки с гладкими и блестящими стенками, что остались на месте древних проклятых храмов. Но снова не нашли никаких следов Олена и его верного оцилана.

Оба сгинули в разразившемся катаклизме.

Черное колдовство уттарнов, висевшее над островом, исчезло, и он вновь стал самим собой – солнечным и теплым. Начали возвращаться птицы, зажужжали жуки и пчелы.

– Хороший супчик, – причмокнул Гундихар, со смаком хлебавший бурую жижу, где плавали куски рыбы, обрывки водорослей и еще какие-то штуки, о происхождении которых Бенеш старался не задумываться.

Но суп и вправду был вкусным.

Саттия, которой предназначалась похвала, улыбнулась, но улыбка получилась вымученной. Девушка, как ни бодрилась, никак не могла смириться с исчезновением Рендалла. Она немного похудела, стала плохо спать и утратила обычную боевитость.

– Э… очень, да… – сказал Бенеш, ложка которого проскребла по дну котелка. – Жаль, что так мало…

– Сегодня схожу в город, поищу там посудину повместительнее. – Гундихар сыто рыгнул. – И не будь я гном, мы осмотрим тамошнюю кузницу. Надоело жить под навесом, надо построить что-нибудь посолиднее. А для этого нужны гвозди, пила и всяческая ерунда. Ты отправишься со мной.

– А я? – спросила Саттия.

– Сходишь проверишь ловушки на отмели. Вдруг в них кто-нибудь попал?

На ловушки, оставленные еще сгинувшими жителями Теноса, они наткнулись случайно. Выгребли из них кучу угодившей туда съедобной морской живности, и с тех пор не оставляли без внимания.

– В город так в город, да. – Бенеш захрустел пальцами. – Только мне надо подумать над тем, что можно сделать… ну, с рыболовными крючками…

За последние дни ему пришлось не раз использовать собственный талант для самых обыденных целей. Сумел подобрать сочетание знаков Истинного Алфавита, что сделало их навес устойчивым даже в сильнейшие ливни. Отогнал комаров, что налетали с ближайшего болота.

Ну а вчера получил задание заколдовать рыболовные крючки так, чтобы они сами притягивали добычу.

– Вот на ходу и подумаешь. – Гундихар встал. – Собирайся, а я пока вымою котелок. Обед сегодня отменяется, ну а с ужином что-нибудь сообразим.

Гном после того, как Саттия замкнулась в себе, сделался безусловным лидером маленькой группы. Он выбрал место стоянки, настоял на том, что нужно обживаться и ждать, когда кто-нибудь заявится на Тенос.

«Роданы любопытны, – сказал он в самый первый день после разрушения храмов. – Кто-нибудь не выдержит, захочет посмотреть, что происходит на проклятом острове. Дело лишь в том, когда это случится».

Бенешу очень хотелось верить, что скоро.

Сборы оказались недолгими, и уже через полчаса они шагали вдоль берега на восток. Гундихар беззаботно насвистывал, шумели набегающие на берег волны, в небе, пронзительно-синем, какого никогда не бывает на севере, огромными белыми китами ползли туши облаков.

Показался Харид, бывшая столица острова, обезлюдевшая после прорыва Тьмы, – покинутые дома, причалы, рухнувшие храмы.

– Неуютно мне тут, – заметил гном, передернув плечами. – Словно кто-то в спину глядит все время…

– Неудивительно, – кивнул Бенеш. – Когда столько народу умирает в одно время, это не может остаться без последствий…

Краем глаза он видел серые коконы – остатки отпечатка сознания тех, кто умер тут, погиб страшно и быстро. Они висели около стен, в тени, покачивались, расплывались и собирались вновь. До живых им не было никакого дела, но от их присутствия у мага давило на виски и болели уши.

При прямом взгляде коконы исчезали, растворялись в дневном свете.

– Так, придется обшаривать дома, – проговорил Гундихар, когда они миновали окраину и вступили на одну из улиц. – Ну, с какого начнем?

В этот момент словно что-то толкнуло Бенеша в спину, затылка коснулось ледяное дуновение. Он обернулся и обомлел, на мгновение показалось, что вернулся в прошлое, в тот день, когда они впервые увидели зеленые берега Теноса.

К острову шла галера, и ветер надувал парус с вышитым изображением Крылатой Рыбы.

– Эй, ты чего? – Гном заметил, что со спутником что-то не так. – Ох, не будь я Гундихар фа-Горин!

– Что делать? А как же Саттия? – растерянно воскликнул Бенеш.

В прошлый раз со слугами того, кто именовал себя Господином, удалось совладать. Но тогда с ними был Олен, его ледяной клинок и Сердце Пламени. Помог Арон-Тис, мир его праху, и то, что на острове неожиданно появились Чернокрылые, а с ними – ученики Харугота Безарионского.

Но вновь сойтись в схватке с теми, кто, похоже, служит Тринадцатому богу, Бенеш не хотел. Он хорошо помнил бесноватую отвагу воинов в белых плащах и неистовую силу их предводителя.

А корабль, пришедший из самого Безариона, удрал без оглядки в тот самый день, когда рухнули храмы.

– Для начала – прятаться! – рявкнул Гундихар. – Они вряд ли нас видят, слишком далеко. А что до Саттии – если ее обнаружили, то предпринимать что-либо слишком поздно. Если нет, то все нормально. Давай за мной, не спи на ходу.

Бросились к ближайшему дому, забрались внутрь и расположились около окна, что выходило на гавань.

– Никак те уроды, что тут ранее были, успели подмогу вызвать? – Гундихар намотал на палец прядь волос из бороды. – Как, возможно такое?

– Ну, есть парные талисманы, да… – Бенеш задумался. – Хотя то, чем они пользуются, это не совсем магия…

Галера подошла ближе, стало видно, что на носу толпятся воины в белых плащах. Весла задвигались медленнее, корабль остановился у одного из причалов, ударившись бортом.

– Какая разница, как это называется! – махнул рукой гном. – Главное – чтобы эффект был.

С галеры высадились дюжины две роданов, Бенеш разглядел среди них людей, орков и эльфов. Гундихар помрачнел и сжал кулаки, заметив сородичей – в кольчугах, с топорами в могучих ручищах. Засверкали под солнцем обнаженные клинки, и незваные гости неспешно двинулись в глубь Харида.

– Кажется, я знаю, куда они идут, – заметил Бенеш. – Помнишь, мы видели этот, ну, храм недостроенный?

Слуги Тринадцатого, павшие на Теносе, оставили после себя разрушенную ратушу и контуры некоего сооружения.

– Похоже на то, – пробурчал Гундихар, и синие глаза его воинственно сверкнули. – Надо бы проследить за ними!

– Э, ты что? – Бенеш поежился. – Как мы проследим?

– Мы знаем этот город лучше их. Успеем добежать первыми, по боковым улицам. А ну, вперед.

И гном, не став слушать возражения, бросился к двери.

Ученику Лерака Гюнхенского ничего не оставалось, как последовать за ним.

Они выскочили на улицу и кривыми переулками побежали на северо-восток, к центральной площади. Полетела из-под ног коричневая пыль, замелькали дома, целые и разрушенные. Промчались мимо алтаря со статуэткой акулы, что остался от святилища Сифорны.

– Уже близко… – просипел Гундихар, вбегая в дом, не так давно бывший лавкой торговца пряностями.

Тут до сих пор остался аромат – смесь запахов корицы, перца и шафрана.

По узкой лестнице взобрались на второй этаж и оказались у окошка, из которого хорошо была видна центральная площадь, недостроенный храм на ней, остатки ратуши и поросшие лесом холмы дальше к северу.

– Идут… – Бенеш тщетно пытался восстановить дыхание, ноги предательски дрожали, а пот тек по лицу настоящими ручьями.

Донесся шум шагов, и на площадь вступили первые двое воинов в белых плащах – гоблин и орк. Огляделись и зашагали прямо туда, где торчали кургузые стены и лежали выломанные из стен ратуши каменные блоки. За ними зашагали остальные – люди, эльфы, представители всех рас Алиона.

Бенеш подумал, что только искренняя вера и могучая сила могли объединить их, и по спине его побежал холодок.

– Нэ, анти поли охи пролабино,[1] – сказал один из слуг Тринадцатого, высокий златокудрый эльф, наклоняясь, чтобы потрогать стену. – Каи оти олос едо димбаэни?[2]

– По-гоблински говорят, – заметил Гундихар. – Я немного знаю этот язык, хотя в основном ругательства…

– Да чего тут понимать? – прошептал Бенеш. – Они наверняка захотят выяснить, что стало с их предшественниками. Для этого пойдут по их следам на восток, а потом на север. Ну и закончат начатое, достроят эту штуковину.

Как всегда в моменты испуга, он заговорил связно, без обычных пауз и лишних слов.

– Похоже на то, – кивнул гном, не отрывая глаз от обладателей белых плащей, что бродили по площади, ощупывали стены со всех сторон, осматривали ратушу. – Ну что, удираем, пока они нас не заметили?

– Давай. – Уговаривать Бенеша не пришлось.

На цыпочках, стараясь не шуметь, они спустились по лестнице. Выскользнули на улицу и зашагали на запад, в сторону леса. Вздохнули с облегчением, лишь когда город исчез за деревьями.

– Теперь надо узнать, что с Саттией, – заявил Гундихар, и они ускорили шаг.

Стоянка оказалась пуста – костер не горит, вещи на местах, но никого нет.

– Корни и листья, вот и они! – Колыхнулись ветви, и из зарослей выглянула девушка – спокойная и собранная, с готовым к стрельбе луком в руке. – А я уже начала слегка беспокоиться.

– Мы тоже, – отозвался гном. – Ты видела корабль?

– К счастью, я не успела выйти на берег, когда они появились. Затаилась в лесу, и думаю, что меня они не заметили. А вы как?

Бенеш кратко рассказал о том, что приключилось с ними.

– Слуги Тринадцатого, – проговорила Саттия, при виде реального врага вышедшая из мрачной апатии. – Боюсь, что эти засранцы немного опоздали. Сражаться с ними мы не можем, надо хотя бы проследить, что они будут делать. Я похожу, поищу хорошее место, откуда можно будет наблюдать за городом.

– А я попробую сделать нашу стоянку… ну, непривлекательной для них… чтобы никому и в голову не пришло пойти в эту сторону. – Бенеш задумчиво поднял глаза. – Только нужно сделать так, чтобы они не заметили мое колдовство… Для этого необходимо… если… ага, вот так…

Маг унесся мыслями куда-то очень далеко.

– Ну а мне досталось самое интересное, – вздохнул Гундихар. – Опустошить-таки ловушки и приготовить обед. Но клянусь бородой Лаина Могучего, я сделаю это так, что сами боги не погнушаются попробовать, ха-ха!

Саттия беззвучно растворилась в зарослях, гном утопал в сторону моря, а Бенеш уселся на землю и принялся острой палочкой чертить на ней знаки Истинного Алфавита. Свались на него дерево, он бы не заметил и не обратил бы внимания на проползшую по ноге ядовитую змею.

Примерно через час молодой маг поднялся и начал рисовать прямо в воздухе.

За его пальцем оставался след из чисто белого пламени. Образованные им символы мерцали и медленно тускнели.

– Вот так, – сказал Бенеш, надпись вспыхнула и пропала, и по траве, кустам и деревьям точно прошла невидимая волна.

Очертания их исказились, а потом стали такими же, как прежде.

Еще через час появился Гундихар с корзиной, полной крабов и других морских тварей.

– Что за ерунда? – заявил он. – Еле отыскал. Шел вроде по знакомым приметам, а сердце шептало – не нужно туда ходить. Так и хотелось, раздави меня кулак Аркуда, свернуть в сторону.

– Это мое чародейство работает, да. – Бенеш зарумянился от удовольствия. – И ты еще точно… ну, знал, куда идти. Случайный родан просто свернул бы и обошел, сам не зная почему…

Гном выпучил глаза:

– О, вон как! Ну ладно, это все хорошо, но помоги-ка мне с обедом. Или заколдуй этих тварей, чтобы они сами сварились. А, не можешь? Ха-ха! Хватай топор…

Маг вздохнул и отправился за дровами, а Гундихар потащился за водой.

После определенных усилий, потраченных в основном на то, чтобы скрыть дым от костра, и тройки бородатых анекдотов, которые вспомнил гном, оказался готов обед из двух блюд. Саттия появилась к самому вечеру, когда желтый шарик солнца укатил к горизонту.

– Здорово ты поработал, – призналась она, глядя на Бенеша. – Даже мне было трудно найти дорогу, а я все-таки эльф. Эх, как вкусно пахнет! Давайте, кормите меня, а я буду рассказывать.

Из ее слов стало ясно, что приплывшие на галере развили бешеную активность. Обыскали город, затем часть их ушла на восток по следам того отряда, что погиб около храмов. Остальные принялись доламывать ратушу и достраивать святилище.

– Оно уже готово, – сообщила девушка, сыто отдуваясь. – Только странное какое-то, без одной стены, так что снаружи видно, что внутри происходит. Но оно и к лучшему, я там место нашла на опушке, откуда мы все разглядим.

– Э… ты предлагаешь отправиться прямо сейчас? – Бенеш вздрогнул при одной мысли, что предстоит вновь приблизиться к слугам Тринадцатого бога.

– Они, похоже, готовят ночной ритуал. По крайней мере, факелов натащили много. Но ты можешь остаться тут, если хочешь.

– А я с тобой пойду, – заявил гном. – Гундихару фа-Горину интересно поглядеть, что там творится.

– Хм… ну, ладно… это, и я с вами, – сдался Бенеш.

Они вымыли котелки, затушили костер и отправились в путь.

Вечерний лес был очень тихим. Молчали птицы, куда-то делись насекомые, даже ветер не качал верхушки деревьев. Остров, чудилось, скован ужасом от того, что творилось на главной площади Харида.

Саттия шагала бесшумно, точно летела, а вот гном и маг то и дело спотыкались, шуршали ветками.

– Тихо вы, – цыкала на них Саттия. – Претесь, как пьяные буйволы…

А затем они пришли, оказались в густых зарослях на небольшом холме, откуда хорошо был виден город. До развалин ратуши по прямой отсюда оставалось локтей двести, можно было разглядеть внутренности святилища, где пылали сотни факелов, и алтарь – белый необработанный камень.

Воины в белых плащах стояли кольцом, прикрывая храм со всех сторон, внутри было только четверо – двое гоблинов, человек и орк.

– Началось, – прошептала Саттия, когда те затянули унылую песню. – На каком это языке?

– На гоблинском, – отозвался Гундихар. – Так, сейчас… в честь Сокрытого, что стал Явным, в честь Господина, Тринадцатого. Содрогнется небо, и земля сотрясется. Истина восторжествует. Истина. Истина. Ну и так же дальше, в том же духе, что он вернется и накостыляет всем… Это что, богам, что ли?

– Так и есть. – Бенеш вытер вспотевший лоб. – Это последователи Тринадцатого. Их вроде бы уничтожили после низвержения Восставшего Мага, но, как видно, не всех, да…

Пение закончилось, и орк шагнул вперед, снимая с себя одежду. Лег на алтарь, в руке одного из гоблинов блеснул кривой нож. Саттия тихонько вскрикнула, когда лезвие вошло в плоть, брызнула кровь. В вечерней тишине отчетливо прозвучал хруст ребер, и гоблин поднял над головой трепещущее сердце.

Тело убрали, окровавленный комок лег на его место, и вновь зазвучала песня, на этот раз грозная и на каком-то вовсе непонятном наречии.

– Ох… – Бенеш вздрогнул, сердце будто пронзило иглой, когда алтарный камень вспыхнул красным огнем.

Пламя с ревом ударило вверх, в крышу, и из него на пол святилища шагнуло высокое существо. Оно оказалось полностью обнаженным, и свет факелов ползал по алой маслянистой коже. Пылали огромные глаза, а на фигуре можно было увидеть признаки обоих полов.

– Ой, какая гадость… – Гундихар сплюнул, ладонь его крепче сжалась на рукояти «годморгона». – Это еще кто?

– С-сам б-бог, – пролепетал Бенеш, испытывая сильное желание вскочить на ноги и побежать изо всех сил.

Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Что для собрата Анхила и Селиты их жалкие попытки спрятаться? Меньше, чем ничего.

– Говори, – на языке людей прорычал бог, и голос его полетел над Теносом, заставив качнуться деревья.

Опустившиеся на колени гоблины затараторили разом, потом один замолчал. Лицо Тринадцатого исказилось, с пальцев закапало нечто, похожее то ли на светящуюся кровь, то ли на огонь.

– Никаких следов? Вообще ничего? – Бог глянул в сторону Бенеша, Саттии и Гундихара, и все трое замерли от ужаса.

– Ничего, Господин, – сказал человек.

– Жаль. – Тринадцатый отвел взгляд, и молодой маг понял, что вновь может дышать и двигаться. – Этот остров пуст, как панцирь черепахи, сдохшей рядом с муравейником, и настолько же неинтересен мне. Благодарю за службу, и возвращайтесь домой.

Он превратился в облако пламени, мелькнули очертания исполинского глаза с тринадцатью зрачками, созвездия Молота, Крылатой Рыбы. А затем огонь втянулся в алтарный камень и исчез.

Обладатели белых плащей начали подниматься с коленей.

Не обменявшись ни единым словом, они забрали факелы, выстроились в колонну и зашагали к оставленному у причала кораблю. Словно громадная огненная змея поползла в сторону моря.

Саттия, Бенеш и Гундихар молча смотрели, как слуги Тринадцатого забираются в галеру, как отдают швартовы, как корабль неторопливо отходит от берега и скрывается в окутавшем море сумраке.

А потом они, как и прежде, остались на Теносе втроем.

Часть вторая

Размен фигур

Познавший силу Госпожи должен применять ее только во благо собственному народу. Все остальное значения не имеет.

Надпись, выбитая на парадных воротах Цитадели

Глава 6

Младший

Утро наступило бурное и ветреное. С моря притащило облака с дождем, но тот быстро закончился. К моменту, когда путешественники отправились дальше, небольшие лужи остались только в тени.

– Ух как жарит, – заметил Юрьян, когда солнце выглянуло из-за туч и сверху обрушилась настоящая лавина зноя. – Хотя чего удивляться? Скоро макушка лета, а в это время даже у нас тепло.

Олен уже знал, что год Вейхорна делится на три, а не на четыре сезона – теплый, холодный и сырой. В каждом имелось по три месяца, а они заключали в себе по тридцать одному дню.

Наткнулись на настоящую стену из черных отвесных скал, уходившую в море. Пришлось шагать прочь от воды, чтобы найти место для подъема. Когда полезли вверх, Рендалл вновь ощутил то же беспокойство, что и вчера, но на этот раз оно оказалось намного более острым.

Тревога ворочалась внутри колючим шаром, и он вздрагивал при каждом шорохе.

– Что такое? – спросила Хельга.

– Сам не знаю, клянусь Селитой, – признался Рендалл.

Одолели скалы, открылась заросшая кудрявыми деревьями ложбина. Блеснул между изумрудными кронами ручеек, стал виден мелкий залив с песчаными берегами.

– Дым, – сказала лиафри, и тут Олен тоже осознал, что чует знакомый горьковатый аромат.

– Ой-ёй, тут могут жить кивагор, – завертел головой Юрьян. – Дикие, как те, о которых сказано в саге «О Самых Первых»: «Дивен облик и чудны их речи, но страшны они будут в час бешеной сечи…»

– Мы им не враги. – Рендалл поправил пояс с мечом. – Поэтому пойдем спокойно. Думаю, что…

Рыжий оскалился и зашипел. Колыхнулись ветви, и из зарослей выскочил мужчина с мечом. Сверкнуло лезвие, плеснули на ветру длинные светлые волосы, зеленые глаза полыхнули гневом.

Оцилан прыгнул с места, выставил когти. Но чужак с поразительной легкостью ушел в сторону. Еще и успел садануть кота рукоятью меча по загривку. Прозвучало злое мяуканье, Рыжий врезался в древесный ствол. Некоторое время повисел на нем, потом с тихим писком сполз в траву.

Выигранного времени хватило, чтобы обнажила меч Хельга.

– Ты умрешь, – сказала она буднично, делая шаг вперед.

– Точно-точно, укуси меня крабы! – Юрьян заскакал воинственным петушком, потащил из ножен клинок.

Зеленоглазый чужак только усмехнулся краем губ.

А Олен стоял и смотрел, будучи не в силах отвести глаз. Все ему говорили, да и сам он верил, что людей в мире Вейхорна нет. Но сейчас перед ним был человек или кто-то невероятно на него похожий. Глаза с опущенными наружными уголками, небольшой рост, хрупкое сложение.

И никаких странностей, какими отличались лишь похожие на людей жители Вейхорна.

– Руби его! – Юрьян атаковал первым, немного отстала от него и Хельга.

Чужак двинулся так стремительно, что превратился в сверкающее пятно. Лязгнул металл, раз, второй, и скальд отскочил в сторону. Опустил глаза, уставился на грудь, где набухал кровью разрез на рубахе.

– Меня убили! А, умираю! – завопил Шустрый, закатил глаза и шмякнулся навзничь.

Лиафри сумела не получить ран в первой сшибке, но было видно, насколько трудно это ей далось. Девушка тяжело дышала, волосы растрепались, а по безупречному лицу тек пот.

– Чего же ты? Помогай! – сказала она напряженным голосом.

– Да… – Олен положил ладонь на рукоять меча, и тут чужак напал сам, обратился в вихрь из быстрых движений и взблесков стали.

Хельга отступила на шаг, завертела клинком. Удивленно вздохнула, оказавшись без него. Зеленоглазый оскалился, занес меч для удара, и тут Олен сделал стремительный выпад.

И невероятным образом промахнулся.

На то, чтобы расстраиваться, времени не было. Пришлось отражать чужую атаку, отбивать сыпавшиеся со всех направлений удары. Рендалл вертелся, как уж на сковороде, полосовал ледяным клинком ставший каким-то густым воздух. Прыгал, уходя с линии атаки.

И при этом еле-еле успевал.

Зеленоглазый был невероятно, просто божественно быстр.

В памяти, доставшейся Олену от предков, хранились воспоминания о тысячах схваток, о сотнях великолепных бойцов. Но никто из владык Золотой империи, а они всегда ценили воинское умение, не сталкивался с подобным. Никто не встречал такого мечника.

И уроженец Заячьего Скока, несмотря на всю силу и умение, проигрывал. Он пятился, даже не думал о том, чтобы контратаковать, а на руках и плечах один за другим появлялись порезы, небольшие, но опасные тем, что с утекавшей через них кровью будет уходить и сила…

Хельга подобрала меч, попыталась атаковать сбоку, но была отброшена ударом чудовищной силы. Вылез из зарослей Рыжий, но его прыжок пропал зря, а сам кот еле ускользнул из-под чужого клинка и потерял несколько шерстинок с пушистого хвоста.

– Ах ты зараза… – прошептал Олен, и тут Сердце Пламени почуяло, что хозяину грозит опасность.

Перстень обернулся клубом ало-золотого огня и выплюнул язык пламени. Тот с ревом ударил прямо в зеленоглазого. Рендалл ожидал крика боли, но не услышал вообще ничего.

Огонь исчез, а чужак обнаружился на том же месте, целый и невредимый.

– Проклятые колдуны, вам меня не взять! – заорал он, потрясая мечом, и белое лицо его перекосилось от ненависти.

– Да какие мы колдуны… – отозвался Олен, делая шаг назад и пытаясь хоть как-то восстановить дыхание.

Грудь ходила ходуном, руки и ноги тряслись, а пот заливал глаза.

– Что? – Зеленоглазый остановился. – Откуда ты знаешь этот язык? Кто ты вообще такой?

– Да вот… – Рендалл осознал, что чужак говорит на совершенно незнакомом наречии и что понятным оно стало мгновенно, с самого первого слова. – До сегодняшнего дня я не знал его.

– Честно? – Зеленоглазый опустил меч, задумчиво потер подбородок. – А ну-ка, ну-ка, мы посмотрим…

Во взгляде его появился интерес.

Зашевелилась упавшая Хельга, очумело затрясла головой и начала неторопливо подниматься.

– Ты, девица, займись раненым, – бросил чужак на языке барги. – Там неглубокий порез, ничего страшного.

Лиафри посмотрела на него удивленно, но послушно зашагала к Юрьяну. Перевернула на спину, и тот застонал. Стоявший вздыбив шерсть Рыжий уселся на задницу и принялся вылизывать бок.

– Если чутье меня не подводит, то ты человек, – проговорил чужак на своем наречии. – Или, если сказать точнее, был им когда-то. Но это же невероятно, это просто безумие. Открылись новые двери?

Узкое лицо расколола кривая улыбка, и зеленоглазый засмеялся, дико и страшно, колотя себя по бедрам.

– Очень смешно, – сказал Олен, – бросился на нас из засады, чуть не убил, а теперь ржет точно конь? Вот уж ха-ха…

Боевой азарт и злость все еще бродили внутри, но на самом деле он был рад, что все так закончилось. Прекрасно понимал, что против этого обманчиво хрупкого воина не устоял бы.

– Ладно, извини, – зеленоглазый перестал хохотать. – Принял вас за колдунов, что решили забрать мою силу. Такие не особенно умные порой встречаются в этом мире, хотя реже и реже. Меня зовут Харальд… Харальд Младший,[3] хотя я даже не знаю, имеет ли смысл это прозвище.

– Олен, – буркнул Рендалл, не спеша убирать клинок в ножны. – А мои спутники тебе сами представятся. Когда захотят.

Пришедший в себя Юрьян ошалело моргал и, похоже, никак не мог поверить, что жив. Хельга выглядела спокойной, хотя в ее фиолетовых глазах поблескивала опаска, а Рыжий невозмутимо зевал.

– Ладно дуться, – посерьезнел Харальд. – Случилось недоразумение. К счастью, никто особо не пострадал. Окажись вы менее умелыми воинами, я бы просто убил всех… – Он бросил взгляд на кота. – Четверых. А ты что, не рад видеть сородича? Сколько ты в Вейхорне?

– Пятнадцать дней.

– А я – более шестнадцати веков.

– Чего? – Олен махнул рукой: – Ладно тебе придумывать. Столько не живут даже эльфы. Или ты…

Возникло подозрение, что перед ним очередной бог этого странного мира. Но если это так, почему он остановился, не добил тех, кто оказался слабее? Нет, бессмертные так себя не ведут.

– Эльфы не живут, а такие, как я, – живут. – Харальд грустно улыбнулся. – И я просидел в Вейхорне столько лет не потому, что мне этого хотелось. А потому, что не смог выйти за его пределы. И ты, судя по всему, теперь мой собрат по несчастью. Если, конечно, ты не великий маг, что умеет странствовать между мирами с такой легкостью, с какой бабочка перелетает с цветка на цветок.

– Нет. Я не маг… – Слова замерзли у Олена в горле, он нутром почуял, что собеседник не врет, что он вправду провел всю эту бездну времени в пределах Вейхорна. – Так сколько тебе лет и откуда ты родом?

– Около шести тысяч, если мерить оборотами моего родного мира. – Зеленые глаза стали задумчивыми. – А что до того, как он называется, я даже и не знаю. Миры в Пироге лишены имен.

– В Пироге? Что это? – От обилия новых сведений у Рендалла закружилась голова, он ощутил себя, как в те дни, когда только взял в руки ледяной клинок и убегал от воинов Харугота, не понимая, что происходит.

– Лучше разговаривать на сытый желудок, – сказал Харальд. – Поднимайте своего парня, и пошли ко мне. Тут недалеко. Эй, сиаи, – перешел он на наречие барги. – Идти сможешь? А есть?

– Да, – ответил Юрьян. – Смогу как-нибудь. Челюсть не задета.

– Тогда вперед.

Охающему скальду помогли подняться на ноги и вслед за Харальдом пошли вниз, в долину. По сторонам очутились серые корявые стволы, вверху – густые кроны, скрывшие небо. В тени оказалось куда приятнее, чем на палящем солнце, а аромат травы щекотал ноздри.

Через сотню шагов стал виден дом у ручья – сваи высотой в несколько локтей, бревенчатые стены, крытая дерном крыша.

– Во второй половине лета, когда тают льды Сверкающего хребта, ручей разливается, – пояснил Харальд. – Тогда я некоторое время живу над озером. Так, прошу вот сюда, на лестницу.

Поднялись на идущую с одной стороны дома террасу, где стоял прямоугольный стол и четыре табурета.

– Садитесь, – махнул рукой хозяин. – Сейчас принесу чего-нибудь поесть. Охота вчера была удачной…

Скрипнула дверь, и он исчез внутри дома.

Олен опустился на один из табуретов, рядом уселись спутники. Оцилан вспрыгнул на стол и улегся.

– Кто этот тип? – прошептал Юрьян, стрельнув глазами в сторону двери. – О чем вы с ним говорили?

– Он мой сородич. И он… нам не враг. – Рендалл не был особенно уверен в своих словах, но ему очень хотелось, чтобы все обстояло именно таким образом.

Скальд мрачно засопел, а Хельга нахмурилась.

Появился Харальд с большим деревянным блюдом, на котором лежали пласты жареного мяса. Рядом с ним поставил миску с зеленовато-желтыми стручками длиной с ладонь.

– Ешьте, – сказал он. – Из питья только вода, иного тут добыть трудно. Да и разносолы, честно говоря, тоже.

Рыжий обнюхал мясо и с урчанием утащил один из кусков. Юрьян схватил стручок и принялся сдирать с него кожицу. Под ней обнаружилась белая мякоть, довольно мерзкая на вид. Но скальд жевал ее с аппетитом, и Олен отважился попробовать. Стручок оказался сладким.

– Я виноват перед вами, – сказал Харальд, когда гости утолили голод. – Поэтому начну рассказывать первым. Вам известно о том, как устроен мир? О Предвечной Тьме, Верхней и Нижней Сторонах?

– Известно.

– Очень хорошо…

Дальше речь пошла о том, что погруженные во Тьму миры могут слипаться и долгое время находиться рядом и что таких миров может быть сколько угодно. Олен только головой покачал, узнав, что подобное образование висит на месте, а не плывет вверх или вниз.

– Так что, оно никогда не попадает в огонь Верхней Стороны или в лед Нижней? – спросил он.

– Похоже на то. По крайней мере, до тех пор, пока сохраняет единство. – Харальд почесал затылок. – Тот Пирог, где я родился, много тысячелетий не знал катастроф вроде той, что едва не погубила Вейхорн. Все то время, что я провел в его пределах.

– Так сколько же тебе лет? – влез в разговор Юрьян.

– Более шести тысяч.

– Так ты что, помнишь Падение Небес? – Глаза скальда сделались точно донышки от кружек.

– Помню. Я сам едва выжил тогда. Но речь сейчас не об этом…

Из дальнейшего рассказа стало ясно, что Харальд родился в одном из миров их совокупности, именуемой Пирогом. Что-то не поделил с местными богами, научился видеть Двери, соединяющие соседние миры, и проходить через них.

– Любой, кто сумел покинуть пределы родной сферы и выжить, перестает быть просто человеком или эльфом, орком или сиаи… – Тут зеленоглазый хмыкнул. – А становится… неважно кем… Опять я отвлекся.

Вышло так, что Харальд забрел в Вейхорн, который, пролетая мимо, на какое-то время «прилип» к Пирогу. Но связь оказалась непрочной, быстро разорвалась, и Дверь закрылась, оставив человека в чужом мире.

– Вот так я очутился тут. Попытался обратиться к магам той расы, что обитала здесь тогда, но они не смогли мне помочь. Богов я и трогать не стал, слишком уж не люблю их… Ну а потом грянуло Падение Небес.

Он замолчал, задумчиво почесал нос.

– Это выглядит… звучит бредово, – сказал Юрьян. – Никогда бы не поверил, если бы сам, своими глазами, не увидел, как ты, Олен, свалился с неба. И с того дня я наслушался всего такого, что готов уверовать во что угодно. В шесть тысячелетий, и в Пироги, и в Двери…

– Да, а тебя как забросило в Вейхорн? – спросил Харальд.

Рендалл вздохнул и принялся рассказывать с самого начала, с того дня, когда на Заячий Скок напали воины Харугота Безарионского…

– Оружие из кости йотуна, – сказал Харальд, когда Олен замолчал, – и перстень, что позволяет обращаться к Первородному Огню. Неудивительно, что местные хозяева засуетились. Любой из них, получив эти вещи, сумеет возвыситься над собратьями, стать настоящим богом…

– А сейчас они что, не настоящие? – в очередной раз вытаращил глаза скальд.

– Они вообще не боги, хотя бессмертны и могучи. Но сила их ограничена территорией, на которой живут верующие. В одном из миров, где мне довелось побывать, таких существ называют титанами.

– Титаны… – попробовал на вкус незнакомое слово Рендалл. – Мне не хочется быть дичью в их охоте, поэтому я готов пожертвовать чем угодно, может быть, Сердцем Пламени или мечом, лишь бы выбраться отсюда.

– Увы, в этом помочь я ничем не могу, – развел руками Харальд. – Мы с тобой пленники этого мира…

Отчаяние навалилось на Олена, тяжелое и черное, как свинцовая туча. Неужели он обречен оставаться здесь? Неужели нет способа вернуться туда, где ждет Саттия и где родной Алион трещит по швам?

– А уттарны? Они умеют путешествовать между мирами.

– Уттарны… да. – Харальд покачал головой. – За проведенные здесь века я не узнал о них почти ничего. Их маги повелевают странными силами, но какими именно – мне неведомо. Можно попробовать добраться до них.

– Я сталкивалась с уттарнами, – сказала Хельга. – Они очень необычные. Не похожи ни на кого.

– С этим разберемся на месте. – Харальд поднялся. – Ладно, в путь отправимся завтра, а сегодня будьте моими гостями.

– Ты пойдешь с нами? – удивился Олен.

– А ты против? Надоело мне сидеть на одном месте, можно и кости размять. И, кроме того, я чувствую, что с твоим появлением в этом мире многое изменится. Не знаю, правда, к худу или к добру…

Рыжий муркнул, спрыгнул со стола, а затем и с террасы. Задрал хвост и отправился в заросли.

– Раз мы тут до вечера, я пойду на ручей, помоюсь, – сказала Хельга.

– А я отправлюсь спать, – заявил Юрьян. – А то в последнее время мне никак не удается выспаться.

Харальд отвел его в комнату, лиафри скрылась между деревьями, и Олен остался на террасе вдвоем с хозяином дома.

– Скажи, – проговорил он, – что ты имел в виду, когда упомянул о том, что я… был человеком? Больно странно это прозвучало. Я им и остался, новая рука не выросла.

– И новая голова, – усмехнулся Харальд. – Но теперь ты, если не дашь кому-либо себя убить, проживешь очень долго. Сколько точно – не знаю, но сотни и сотни лет. Ты не постареешь, а наречия любого мира, куда занесет тебя судьба, будут для тебя словно родные.

Рендалл почувствовал, что падает в глубокую темную яму, в горле пересохло, а голова закружилась.

– Нет, это невозможно… – прошептал он. – Я не верю… Я никогда не хотел… Зачем это мне?

Как ни старался, не смог представить, что будет жить тогда, когда все, кто родился с ним в одно время, умрут.

– От нашего желания тут ничего не зависит, – в голосе Харальда прорезалось сочувствие. – Многие люди, и сиаи, и гномы, отдали бы что угодно за бессмертие и вечную молодость. Но когда получаешь это вот так, в подарок, выясняется, что быть долгожителем не так уж приятно…

– Нет, я не верю… – повторил Олен, но сам остановил себя, вспомнив, как легко он начал говорить на языках Вейхорна.

Почти мгновенно приспособился к чужому миру, к его воздуху, к непривычному солнцу и незнакомым звездам. Разве способен на такое обычный человек? Или даже не человек, а эльф или какой другой родан?

– К этому просто надо привыкнуть, – сказал Харальд. – На привыкание уйдет день, месяц или год, но ты постепенно сживешься с этой мыслью, научишься спокойно принимать то, что ты другой, не такой, как все.

Рендалл промолчал, слова куда-то исчезли, в голове образовалась звенящая пустота.

– Отдыхай. – Хозяин дома поднялся. – Если чего захочешь, то я в задней комнате.

Он ушел, Олен остался в одиночестве.

Сидел, глядя на колышущуюся листву, на плывущие по небу облака. Сердце билось торопливо и неровно, одолевало желание напиться в дым, до потери рассудка, чтобы ничего не помнить и ни о чем не беспокоиться.

Вернулась Хельга, бросила на Рендалла вопросительный взгляд, но ничего не сказала. Ушла в дом, оттуда донеслись приглушенные голоса, постукивание посуды, потянуло дымом.

– Вот зараза… – сказал Олен. – Разве я просил об этом? Разве мечтал? На что оно все нужно – колдовские мечи, волшебные перстни, императорские троны? На что годится подобная требуха?

И он саданул кулаком по столу с такой силой, что тот скрипнул.

До самого вечера пробыл в каком-то странном оцепенении, и ночной сон не принес облегчения. Проснулся на рассвете с тяжестью на сердце, не почувствовал вкуса того, что ел на завтрак.

– Ну вот, можно отправляться в дорогу, – сказал Харальд, когда плошки были вымыты, а вещи уложены. – Этот дом немало лет послужил мне, и, может быть, я сюда еще вернусь.

– Куда пойдем? – нетерпеливо поинтересовался Юрьян.

– На юг. Доберемся до Хиррона, а там сядем на корабль, идущий в сторону Тысячи островов.

Долина с ручьем осталась позади, вновь потянулись бесплодные скалы, лишь кое-где покрытые щетиной кустарника. Тропка увела в сторону от моря, зато по левую руку открылся вид на горы – нагромождение острых пиков, темных провалов и причудливо изогнутых хребтов.

Харальд шагал бодро, Юрьян, по обыкновению, бормотал себе под нос – складывал стихи, а Олен тащился позади всех, мрачно глядя себе под ноги.

– Что с тобой? – поинтересовалась Хельга.

– Ничего. – Он отвел взгляд.

– Я бы так не сказала, – покачала головой девушка. – После вчерашнего разговора ты сам не свой.

– Ты даже не представляешь, насколько не свой. – Рендалл дернул себя за ухо. – Но ничего, это все ерунда. Пройдет.

Она не сказала ничего, но поглядела с сомнением.

После полудня переправились через довольно большую реку, а вскоре начали встречать признаки того, что даже в этом краю кто-то живет. Сперва наткнулись на остатки шалаша, а потом набрели на место, где совсем недавно разделывали горного барана.

Кровь успела свернуться, над клубком внутренностей с противным жужжанием вились мухи.

– Скоро доберемся до селения кивагор, – сообщил Харальд. – Диких, что не подчиняются никому и живут так, как их предки тысячу лет назад. Меня там знают, можно запастись едой в дорогу.

Примерно через милю свернули в узкое ущелье, по дну которого бежал небольшой ручеек. Олен почувствовал запах дыма, ущелье расширилось и превратилось в настоящую котловину. В ее стенах обнаружилось множество квадратных и прямоугольных отверстий. Стал виден крохотный водопад, изливающийся с высоты в пару десятков локтей.

– Они живут в скалах? – спросил Юрьян. – Ой-ёй, как интересно. Ух ты, и сколько же тут народу обитает?

– Достаточно, – ответил Харальд.

Появлению чужаков никто особенно не удивился. Игравшие на берегу ручья дети вытаращили глазенки и с воплями помчались к собственным жилищам. Из дверей начали выглядывать женщины, с ног до головы замотанные в цветастые тряпки. Затем появились мужчины, почти голые, только в небольших, отделанных бахромой передниках из мягкой кожи.

В руках они держали копья, поблескивали на солнце обсидиановые наконечники.

– Нас встречают, – сказал Харальд, поворачивая туда, где из дверного проема, щурясь, выбирался морщинистый старец. – Это, если не ошибаюсь, их вождь, он же главный служитель богини. – Тут он перешел на наречие кивагор: – Мир тебе, почтенный.

– И тебе мир, – ответил морщинистый, с удивлением разглядывая Хельгу. – И спутникам твоим. Ты – древний, что живет в долине на севере. Присаживайся, не откажись от нашего угощения.

– И не подумаю отказаться.

У входа в дом, выдолбленный в скале, лежали несколько плоских валунов, которые использовались в качестве лавок. Вождь опустился на один из них, путешественники сели на соседний. Подошедшая женщина с поклоном раздала глиняные чашки, из высокого кувшина плеснула в них козьего молока.

– Угощайтесь. – Старый кивагор сделал глоток. – В такую жару приятно освежить горло, особенно с дороги…

И они с Харальдом завели длинный разговор о погоде, о том, как расплодились в этом году скальные попрыгунчики.

– Хорошо, – сказал вождь, когда эта важная тема была рассмотрена со всех сторон. – Что привело тебя и твоих спутников к нам?

Харальд улыбнулся и перешел к делу.

Вскоре они стали обладателями кожаного мешка с копченой козлятиной, корзины фруктов, похожих на сливы, но более крупных и с прочной кожицей. Удалось купить еще лук и связку нормальных стрел.

– Добрый обмен, – кивнул старый кивагор, разглядывая полученный от Харальда слиток золота.

– И я так думаю. – Тот поднялся. – Да будет ваша охота удачной, а стада – плодовиты. Но нам нужно продолжать путь.

– Да, конечно. Идите, – кивнул вождь, и тут по его лицу пробежала странная тень – то ли недовольства, то ли сомнения.

Все время, что они шли по котловине, Олен спиной чувствовал внимательный взгляд.

– Не нравится мне этот тип, – сказала Хельга, когда ущелье закончилось и они вновь вышли на тропу.

Харальд удивленно поднял светлые брови:

– Почему?

Девушка некоторое время подумала, прежде чем ответить.

– Такое чувство, что он прячет топор за спиной.

– Невозможно. Законы гостеприимства для кивагор священны. Кстати, а где кот?

– Бродит где-то, – пожал плечами Олен. – Но не беспокойся, он нас отыщет, даже если мы спустимся на морское дно.

Прошли через еще одно ущелье, где скалы сходились так тесно, что не было видно неба. Из него выбрались на берег моря и зашагали по монотонно похрустывающей гальке.

– Эх, не люблю я море, – проговорил Юрьян, – особенно когда сам по нему плаваю. Но оно такое красивое, заешь меня крабы! Недаром Ариан Три Пальца посвятил ему целый цикл вис. Они так и называются – Морские Висы…

Пляж сузился до полоски в десяток локтей, слева его поджали громадные серые валуны. В расщелинах рос мох, а сами камни выглядели так, словно лежали на этом месте с момента рождения Вейхорна.

– Это еще что? – Олен повернулся на донесшийся сверху шорох, увидел, как кто-то перескочил с одного камня на другой.

– Нападение… – Меч оказался у Харальда в руках, он сделал быстрое движение, на гальку упало перерубленное копье.

– Топор за спиной! – крикнул Олен, вытаскивая клинок.

А потом вокруг оказалось очень много кивагор. Они ринулись со всех сторон, потрясая копьями и размахивая топорами. Рендалл отбил нацеленный в голову удар, ответным свалил самого шустрого из врагов.

Юрьян замешкался и, если бы не Хельга, схлопотал бы копьем в грудь, прямо в прежнюю рану.

– Спасибо, – выдохнул он, вскидывая меч.

Лиафри не ответила. Она была занята – отмахивалась сразу от двух могучих воинов.

– Ничего не понимаю, – Харальд во время боя ухитрялся еще и разговаривать. – Мы… же… только… что… были… у них… в гостях…

В каждой паузе между словами он успевал нанести удар, стремительный и, как правило, смертельный.

– Вот уж не знаю. – Олен пригнулся и подрубил одному из кивагор ноги. Клинок из кости йотуна легко рассек и мышцы, и кости. Воин свалился, не издав даже стона, но лицо его посерело, а глаза закатились. – Или чем не угодили?

Хельга свалила здоровяка с топором, еще одного ухитрился ранить Юрьян, и кивагор обратились в бегство.

– Пусть бегут. – Харальд опустил занесенный для удара меч. – Так, кто-нибудь живой остался? Надо бы с ним поговорить.

Среди трупов отыскали раненого, Хельга принесла воды и плеснула кивагор в лицо. Тот зашевелился, поднял веки, в светло-серых, почти прозрачных глазах возник страх.

– Слушай меня, – сказал Харальд с нехорошей улыбкой. – Еще сегодня я пил молоко с вашим вождем. Чего случилось такого, что он послал своих воинов убить меня? А ну, говори!

– Перебирающая Камни, – прошептал кивагор трясущимися губами. – Она явилась и велела… приказала… мы не хотели, но что было делать? Все в ее власти, и наши жизни тоже…

– Что он там бормочет? – встрял Юрьян.

– Варо-Вак не оставила мысли разжиться моим имуществом, – проговорил Олен. – И решила использовать вот этих парней. Лично явилась к ним. Вождь, наверное, чуть не двинулся головой от счастья.

– Так что, теперь все обитатели этих богами проклятых мест будут охотиться на нас? – воскликнул скальд. – Или, может быть, все до единого кивагор? Тогда нам проще самим утопиться в море.

Харальд задумчиво почесал подбородок:

– Насчет того, что все кивагор, – вряд ли. Но даже парочка племен может доставить изрядное беспокойство. Если они будут нападать постоянно, то рано или поздно мы упадем от усталости. И даже эта штука, – он бросил взгляд на Сердце Пламени, – не поможет.

– Что ты предлагаешь? – спокойно осведомилась Хельга.

– Дикие кивагор живут в основном около моря. Если уйти в глубь суши, прочь от берега, сделать крюк…

– А есть ли в этом смысл? – спросил Олен. – Ну, ускользнем сейчас. Что, южнее не верят в Варо-Вак? Сородичи этих голых парней, – он мотнул головой в сторону одного из трупов, – носят одежду, но так же ревностно выполняют приказы своей богини. Может быть, надо попытаться напасть на нее саму?

– Это невозможно, – покачал головой Харальд. – Она везде, где есть те, кто поклоняется ей. Ты будешь сражаться с камнями и рассветами, с ящерицами, скалами и всеми кивагор? Ну а насчет того, что нас ждет на юге, – это мы еще посмотрим. Дикарей заставить воевать легче, чем моряков или ремесленников.

– Я за то, чтобы пойти в горы, – сказал Юрьян. – Я могу помахать мечом, но не так люблю его, чтобы заниматься этим каждый день. Лучше побить ноги в скалах, чем убивать ни в чем не виноватых бедолаг. Как сказал Варок Косматый князю Желтых Лисиц: «Нет чести в том, чтобы уничтожать обманутых…»

– Хельга? – спросил Харальд.

– Обойдем, – ответила лиафри после обычной паузы.

– Нас трое, ты один. Что скажешь?

– Не нравится мне эта идея. – Олен убрал меч в ножны и поправил заплечный мешок. – Но спорить не буду.

– Вот и отлично.

Заваленный телами пляж остался позади, а вскоре закончились и валуны. К самому морю подступили скалы, беловато-алые, как окровавленные зубы. Харальд свернул сразу же, как увидел достаточно пологий склон. Подъем продлился недолго, они оказались на плато, поросшем кустарником и отдельно стоящими деревьями с узкими и жесткими листьями.

– Придется идти очень быстро, да еще и путать следы, – сказал Харальд. – Так что немного нажмем.

Через час Олен был мокрым, словно искупавшаяся мышь, а в бедрах появилась боль. Юрьян дышал тяжело, и только Хельга выглядела полной сил, точно проспала все это время в тенечке. Харальд водил их кругами по каким-то ущельям, заставлял по нескольку раз пересекать одни и те же ручьи, карабкаться по отвесным склонам и скакать по камням.

– Я больше не могу… – прохрипел скальд, когда стало ясно, что им предстоит еще один подъем.

– А ты представь, что нас догоняют твои «друзья» из родни Сашиха Толстого, – посоветовал Рендалл.

Шустрый глянул на него, как на врага.

Этот подъем дался еще тяжелее предыдущих. По его завершении Олен чуть не свалился, запнувшись о еле заметную кочку. Затем оглянулся и увидел, что на западном горизонте блестит тонкая серебристая полоса моря.

Судя по всему, зашли они далеко и высоко.

– Привал, – сказал Харальд. – Теперь отыскать наши следы будет не так-то просто даже для опытного охотника.

Юрьян упал там, где стоял, Олен нашел в себе силы стащить с плеч мешок, прислонился спиной к нагревшемуся на солнце камню. Хельга опустилась на землю рядом.

– Уф, – сказал уроженец Заячьего Скока. – Слушай, а на что похож твой родной мир? Он сильно отличается от Вейхорна?

– Как тебе сказать… – Зеленоглазый задумался. – Вообще, весь Пирог устроен немного по-другому, чем одиночные миры. Он состоит из трех частей, верхняя и нижняя – словно тесто, а средний – начинка, где живут люди и прочие разумные. Да, в моем родном мире нет никого, кроме людей. Никаких эльфов или орков.

– Один народ? Не может быть! – вяло удивился Юрьян.

– Может. Какой смысл мне врать?

– А верхний и нижний слои, что в них? – спросил Олен.

– Там обитают ангелы и демоны, существа разумные, но… – Харальд подвигал бровями. – Как бы тебе сказать? Они больше похожи на богов или на титанов, очень могущественны, но не нуждаются в жертвах и поклонниках. Маг может вызвать их, заставить служить себе, но должен быть очень осторожным. Стоит ошибиться – и вызванный обратится против заклинателя.

Скальд хмыкнул, глаза Хельги удивленно сверкнули.

– Да, а почему Первородный Огонь не смог тебе повредить? – Рендалл вспомнил схватку, когда атака Сердца Пламени оказалась не более действенной, чем попытка утопить рыбу.

– А… это так уж получилось… – По лицу Харальда скользнула тень недовольства. – Ну что, отдохнули? Тогда встаем, и пошли.

Судя по виду Шустрого, ему очень сильно захотелось кого-нибудь убить.

Рендалл даже мог догадаться, кого именно.

Галера вздрогнула, когда ее борт коснулся причала.

– Вот и прибыли, разрази меня гром, – заявил капитан, и на хитрой его роже появилась усмешка. – Довольны ли почтенные сородичи?

– Конечно, – ответил Рик, оглядывая берег, где клубилась толпа моряков, шлюх, купцов и грузчиков.

Вокруг был порт, где стояли корабли, пришедшие со всех краев Вейхорна. К небу вздымались светло-желтые стены и башни. Хиррон, столица Южного принципата кивагор, был могучей крепостью и помнил не одну осаду. В вышине висело раскаленное солнце.

– Ты будешь ждать нас здесь столько, сколько потребуется, – сказал Рик капитану. – Если дело затянется более, чем на два месяца, то возвращайся в Цитадель до осенних штормов. Понял?

– Само собой. – Капитан поклонился так, как и надлежит при разговоре с тем, кто постиг сущность Госпожи.

– Вот и хорошо. – Рик повернулся к сопровождающим: – Я вижу, вы готовы? Тогда за мной.

По шатким скрипучим сходням сошли на причал и зашагали к берегу. Рик поймал удивленный взгляд попавшегося навстречу кивагор в цветастом балахоне портового чиновника. Подумал, что давно в порту Хиррона не останавливались галеры самой Цитадели.

А желтая пирамида на парусе говорит знающему о многом.

На уттарнов глазели, кое-кто даже рот открывал при виде древнейших обитателей этого мира. Но никто старался не пялиться особенно нахально, так как палицы на поясах у воинов внушали почтение.

Рик знал, насколько странно он и его сородичи выглядят для представителей других рас. Кажутся нацепившими одежду и научившимися разговаривать животными. Знал, и ничуть не переживал по этому поводу.

Кивагор, барги или абидаси тоже не представлялись ему особенно красивыми.

А на берегу дорогу уттарнам загородили пятеро стражников в легких кольчугах и жрец Варо-Вак в остроконечной шапке и сером рубище.

– Мир вам, во славу Владычицы Ущелий, – проговорил он, настороженно блестя синими глазами.

– Мир и вам, – ответил Рик, вспоминая слова языка кивагор, который знал хорошо, но не использовал много лет.

– Что привело вас под сень Розового Скипетра? – поинтересовался жрец.

Рик почувствовал раздражение: как смеет этот безволосый допрашивать уттарна? Возникло желание выпустить когти и вырвать служителю богини кадык. Никто из стражников даже дернуться не успеет, а если и успеет, то им займутся воины, стоящие за спиной.

Похоже, жрец прочитал что-то в глазах собеседника. Он нервно моргнул и отступил на шаг.

– Частное дело, – прорычал Рик, подумав, что лучше потерпеть, чем потом разбираться с принцепсом.

Вряд ли правителю кивагор понравится, что его подданных убивают чужаки.

– Э… мы просто заботимся о безопасности… да, мы должны знать… – забормотал жрец.

– Мы проведем у вас в городе одну ночь, а завтра уедем, – сказал Рик. – Надеюсь, что вы не враждуете с народом уттарнов?

– Нет… да, проходите… ну… – И жрец, отчаянно замахав руками, поспешно отступил в сторону.

Стражники неторопливо освободили дорогу.

Проходя мимо них, Рик позволил себе дернуть спрятанным в штанах хвостом. Инородец все равно не увидит оскорбительного жеста, а даже если бы и увидел, то не понял, что он обозначает.

– Может быть, вернемся и всех убьем? – сказал старший из воинов, откликавшийся на имя Сахо-Лнос-Рах-Вода-Два.

– Здесь нельзя так просто убивать. – Рик поводил ушами, давая понять, что не особенно доволен. – Отнять их жизни легче, чем раздавить бабочку, но потом возникнет большая куча проблем.

– Ну-ну… – Сахо разочарованно засопел.

Свернули на узкую, провонявшую запахом горелого мяса улочку, занятую почти одними кабаками. Со всех сторон кинулись громогласно орущие зазывалы, принялись хватать уттарнов за рукава:

– Пойдем к нам! Отличная еда! Забористая выпивка! Дешевые женщины! Быстрей за мной!

Один из воинов раздраженно заворчал и, судя по всему, показал клыки. Запал вышибал мгновенно сгинул, и они шарахнулись от уттарнов чуть ли не шустрее, чем атаковали их.

– Так-то лучше, – сказал Рик, когда на улице стало тихо.

Миновали забитую лотками и покупателями площадь и через ворота прошли собственно в город. Со створок на уттарнов свирепо поглядел похожий на Наставника Стали лев с золоченой гривой – герб Хиррона. Потянулась широкая улица, застроенная каменными домами в три-четыре этажа.

Тут висели многочисленные вывески, деревянные и жестяные, но все до единой – яркие, цветастые. Народу было меньше, чем в порту, оборванцев и попрошаек не имелось вовсе.

– Куда мы идем? – поинтересовался один из читающих.

– Ищем постоялый двор, – ответил Рик. – Хороший и чистый. Если не ошибаюсь, такой должен быть на площади Славы.

Вскоре показалась и сама площадь, с одной стороны ограниченная стеной ипподрома. Тут торчали статуи умерших принцепсов, запечатленных в одной позе – с ногой на голове поверженного врага и с длинным мечом во вскинутой руке.

Рик подумал, что горожане должны путаться – какое изваяние кому принадлежит, но зато быть придворным скульптором в Хирроне очень легко. Не нужно напрягать фантазию.

– Вот и постоялый двор, – сказал он, показывая в сторону дома с вывеской в виде барана.

Скрипнула дверь в вытянутый, уставленный столами зал, зашуршал под ногами покрывающий пол тростник. Двое сидящих у окна посетителей перестали хлебать пиво и замерли.

– О, добро пожаловать… – Из двери кухни выбрался высоченный кивагор в белом фартуке. – Добро пожа…

Тут хозяин разглядел, кто именно пожаловал в гости, и глаза его округлились, а челюсть отвисла.

– Нам нужно две комнаты на ночь и ужин, – не обращая на это внимания, сказал Рик. – А платить я буду жемчугом.

– Э… хм… да, хорошо… – Жадность взяла верх над удивлением и недоверием к чужакам. – Эй, Хохто, проводи их в белые номера! Быстрее, дави тебя мухи! Чего желаете кушать?

– На твой вкус. Только побольше и посытнее.

Из-за спины хозяина выбрался подросток, на первый взгляд состоящий только из длинных рук и ног. Вид уттарнов не вызвал у него изумления, и это даже немного удивило Рика. Их проводили на второй этаж, в самый конец коридора, где напротив друг друга располагались две выкрашенные в белый цвет двери.

– Комнаты одинаковые, – без особого дружелюбия буркнул Хохто. – Занимайте. Если чего надо, то там веревка есть, с кисточкой. Звоните, я приду.

Когда он ушел, Рик указал воинам на правую дверь, а сам толкнул левую. За ней обнаружилось просторное помещение с большим окном, четырьмя кроватями и сундуком в одном из углов.

Из отверстия в стене и вправду свисала веревка с алой кисточкой на конце.

– У нас есть немного времени, – сказал Рик, проходя внутрь, – чтобы воззвать к Госпоже. Мы должны узнать, куда нам двигаться дальше. Выяснить, где находится йоварингару.

– Да, – трое читающих одновременно кивнули, а самый младший, шагавший последним, закрыл дверь.

Они избавились от дорожных мешков, сняли рубахи и уселись в кружок прямо на полу. Рик выждал, пока глаза магов закроются, а дыхание сделается почти неслышным, и прошел к окну.

Его дело сейчас – прикрывать читающих, чтобы никто из колдунов или жрецов Хиррона не заподозрил неладное.

Тьма есть везде, ее частички рассеяны в плоти каждого из миров, составляют саму его основу. И тот, кто постиг ее секреты, может обратиться к памяти любой из подобных частичек, погрузиться в безмолвное черное море, где находятся сведения обо всем, даже о прибывшем извне чужаке.

Вот только сделать это тихо почти невозможно.

У читающих начали светиться уши, шерсть на головах встала дыбом, по гривам побежали огоньки.

– Очень неплохо, – прошептал Рик, поднимая руки и начиная создавать Плетение Тьмы.

Один ход, второй, третий, и дневной свет в окне начинает меркнуть, а уличные звуки – слабеть. Зато никто из тех, кто снаружи, не будет видеть или слышать, что тут творится.

Старший из читающих вскрикнул, лицо его перекосилось, а второй неожиданно открыл глаза.

– Что такое? – с тревогой спросил Рик.

– Тьма беспокойна, – отозвался маг. – Я думал, что такое невозможно, но она непрозрачна для нас…

Сияние начало угасать, огоньки в волосах с негромким шипением исчезли.

– Но хоть что-то вы узнали?

– Да… – проговорил самый молодой, выпуская и пряча когти. – Он здесь, не очень далеко, на севере…

– Может быть, сам город мешает нам заглянуть глубоко? – Рик взмахом лапы убрал Плетение Тьмы. – Когда выберемся из него, обязательно попробуем еще раз. Только вместе со мной. Но хорошо хоть, что теперь мы знаем направление, в котором надо двигаться.

Читающие одновременно кивнули и начали подниматься.

Теперь можно было с чистой совестью поужинать.

Глава 7

Время клинков

Два дня они шли по горам, останавливаясь только ночью да еще в середине дня, когда жара делалась нестерпимой. Харальд шагал, точно не замечая усталости, Хельга казалась железной. Юрьян стонал, кряхтел, пыхтел, время от времени начинал ныть, но хода не замедлял.

А Олен впал в какое-то дремотное оцепенение. Он перестал замечать, по каким местам они идут. Ущелья, скалы, хребты, склоны и водопады смешались для него в нечто единое.

Кивагор они больше не видели, даже не встречали следов их присутствия.

Кружились в вышине едва различимые птицы, сновали по камням серые ящерки с изумрудными глазами. Удивленно смотрели на путешественников архары с тяжеленными витыми рогами.

Одного такого удалось подстрелить.

– Похоже, мы оторвались, – сказал Харальд, когда второй день перевалил за середину.

– Было бы от кого отрываться, раздери меня крабы, – заметил Юрьян. – В этих местах, похоже, никто никогда не жил. Даже наши лысые преследователи о них могут не знать.

Олен вышел из оцепенения и огляделся.

Они шли по плоскогорью, похожему на настоящую свалку камней. Тут были валуны размером с дом, и крохотные камушки, черные, серые и красноватые глыбы блестели под лучами солнца. Со всех сторон торчали хребты, на востоке угадывались покрытые снегом вершины.

– Может, и не жил, – пожал плечами Харальд. – Но нам-то какая разница? Зато можно свернуть обратно к морю.

Плоскогорье вскоре закончилось, пришлось спускаться в ущелье, по дну которого бежала прозрачная и очень холодная река. Едва прошли по нему с сотню шагов, впереди донесся пронзительный, очень тонкий вой, от которого у Олена заболели уши.

– Это еще кто? – встрепенулся Юрьян, а Хельга нахмурилась и потянулась за мечом.

– Вот уж не знаю… – ответил Харальд. – Честно говоря, я зверей с таким голосом никогда не встречал.

Еще через милю ущелье повернуло, стало шире. В правой стене открылись темные отверстия колоссальных пещер. Олен не сразу понял, что они слишком правильные, и что камни у входа в каждую чересчур похожи друг на друга…

– Ой-ёй! – воскликнул скальд. – Что это, а? Что это?

– Храмы, – в голосе Харальда прозвучало благоговение. – И я даже боюсь представить, сколько им лет.

Громадные арки обозначали входы, и что скрывалось за плещущейся в них тьмой, оставалось непонятным. Угадывались очертания толстых колонн, покрытых бороздками, сводчатых потолков.

Но четко были видны только стоящие снаружи статуи. Высеченные из черного камня, они изображали пузатое существо, похожее на человека или сиаи, но со змеиной головой. В руках оно держало два пучка плетей, а сзади торчали крылья летучей мыши и длинный хвост.

– Вариграл, повелитель мрака и ночи, тайны и обмана, – сказал Харальд. – Он был одним из местных божеств в те времена, когда я только прибыл в эти места. Но он сгинул в дни Падения Небес, а я выжил…

Вой донесся вновь, вырвался сразу из всех храмов, и на этот раз оказался намного громче. У Олена помутилось перед глазами, в голове словно завибрировало что-то очень колючее.

Придя в себя, он обнаружил, что сердце едва не выскакивает из груди, а руки дрожат.

– Нам тут не рады, – проговорила Хельга. – Надо уходить.

– Как бы не было поздно. – Юрьян указал на один из входов: – Ой-ёй, что-то сейчас будет, а?

Из тьмы начал струиться призрачный зеленоватый свет. Вырвал из мрака стены, покрытые яркими рисунками, пол, выложенный квадратными плитками, коричневыми и черными. Потом сияние начало дробиться, делиться на отдельные пятна, а те – обретать форму толстых крылатых существ со змеиными головами.

Первое из них вылетело из-под арки, испуганно отпрянуло от солнечного света, но тут же предприняло еще одну попытку.

– Что бы это значило? – Харальд вытащил меч. – Уходим потихоньку… Может быть, это никак не связано с нами?

Но отойти успели всего на десяток шагов. Первое существо из зеленого света все же вырвалось наружу и с резким криком бросилось на путешественников. Распахнулась пасть, заполненная изумрудным огнем. Вытянулись в стороны руки с длинными острыми когтями.

Харальд и Хельга ударили одновременно. Лиафри с трудом удержала равновесие, когда клинок прошел через светящееся тело, не встретив сопротивления. Существо из света шарахнулось прочь.

Но из храма уже выбирались его сородичи.

– Нет уж, это как раз с нами и связано, – проговорил Олен, вынимая ледяной клинок, хотя чутье шептало, что даже это оружие сейчас окажется бессильным, как и во время схватки с призрачной тварью. – И я даже догадываюсь как…

Зеленые твари пикировали со всех сторон, от пронзительных криков звенело в ушах. Завидев обнаженную сталь, поворачивали в сторону, но описывали круг и возвращались, точно мухи, зачуявшие груду отбросов. Дневной свет причинял им беспокойство, но не мог серьезно повредить.

– Так мы долго не продержимся! – крикнул Юрьян. – И нас отсюда не выпустят! Кыш, проклятый! Кыш!

Олен вздохнул и подумал, что без Сердца Пламени не обойтись. Перстень ответил на зов почти сразу, из него ударило несколько золотисто-алых молний. Первой попавшая под одну из них тварь с громким писком исчезла в яркой вспышке. Затем вторая, третья и четвертая…

Они метались, пытались увернуться, но совершенно безуспешно.

– Вот и все. – Олен пошатнулся, когда сгинул последний выходец из храма. – Они больше не вернутся…

Слабость навалилась с удушающей силой, захотелось прилечь на такие приятные на вид камни и поспать…

– Эй, очнись! – громкий крик прямо в ухо привел Рендалла в чувство.

– А, что? – он обнаружил, что сидит и что Харальд довольно сильно трясет его за плечо. – Да, сейчас…

– Пойдем. – Юрьян подхватил с другой стороны, помог подняться.

– И заодно расскажешь, что ты имел в виду, упоминая о своих догадках, – добавил Харальд.

Первый шаг дался Олену крайне тяжело, но затем дело пошло легче. Вялость ушла из мускулов, и он смог идти сам.

– Так что с догадками? – напомнил скальд, когда ущелье вновь повернуло и древние храмы исчезли из виду.

– Все просто, клянусь Селитой.

И он рассказал про то, что перстень и меч, находясь рядом, порождают воронку, которая притягивает опасности, точно подохшая корова – воронье. Вспомнил, как после прохода через мертвый город их нагнала призрачная тварь.

– А меня не разбудил тогда… – обиженно буркнул Юрьян.

– Был бы смысл, – пожал плечами Рендалл. – Или ты надеялся, что, услышав твои стихи, привидение от ужаса исчезнет?

Шустрый сверкнул глазами, замахал руками и открыл рот, готовясь достойно ответить, но его остановил Харальд.

– Хватит, – сказал он. – Нашли время ссориться. Честно говоря, мне очень не нравится то, что начала оживать сила Мертвых Богов. Слишком долго они спали, и чересчур страшной была их гибель…

– И что с того? – спросил Рендалл.

– А то, что у них наверняка осталось только одно желание, единственная мысль – отомстить. Тому, кто просто попадется под руку. А для этого сгодится оружие, принесенное из другого мира.

– Мертвые Боги… – прошептал Юрьян. – Я всегда думал, что это сказка… Хотя о них поется в Песне Начала… «Низвергнуты в боли пучину жестоко, во сне они страждут под тяжестью рока…»

– Не сказка, – помотал головой Харальд. – Пока очнулись, судя по всему, только их слуги. Но что произойдет, когда откроют глаза хозяева?

Олен вспомнил громадную тварь, что на равных сражалась с Озерной Королевой над Руани, и подумал, что древние повелители Вейхорна, вполне возможно, не дремлют, а идут по следам гостя из Алиона…

Но говорить о догадке не стал – зачем тревожить спутников лишний раз?

– И что делать? – спросила Хельга.

– Уж точно не стоять на месте. – Харальд с тревогой глянул на Рендалла: – Ну, ты как, в себя пришел?

– Конечно.

– Тогда добавим хода.

Шли без перерывов до самого вечера.

Горы перестали быть голыми и такими дикими. Исчезли ущелья, отвесные скалы, зато появились рощи из дуба и бука. Река, вдоль которой шагали, разлилась и сделалась много глубже, из потока пропали камни.

– Здесь и заночуем, – сказал Харальд, когда стала видна небольшая заводь и очередная роща. – Дежурить будем по двое. Вдруг кто-нибудь захочет нас навестить – те зеленые светящиеся или местные поклонники Варо-Вак.

Возражать никто не стал.

Натаскали веток и развели костер на самом берегу. Поужинали остатками жареного мяса, доели последние плоды, выменянные у кивагор. Бросили жребий, после которого Харальд и Юрьян остались на страже, а Олен и Хельга отправились спать. Рендалл уснул быстро, провалился в темную бездну, где двигались огромные тени и кто-то звал его по имени, то громко, то тихо, почти шепотом…

Хотелось ответить, но он знал, что делать этого нельзя.

А потом его толкнули в плечо. Открыл глаза и обнаружил, что над ним склонилась лиафри.

– Вставай, – сказала она. – Наша очередь.

Ночь перевалила за середину, небо было почти полностью скрыто облаками. Где-то за ними пряталась луна Вейхорна, не имевшая обыкновения, подобно ночному светилу Алиона, менять фазы. Шумел ветер в кронах деревьев, клокотала река, вдали орала какая-то птица.

– Встаю, – сонно пробормотал Олен, в ушах которого все еще звучал голос из жуткого видения.

Вылез из-под одеяла, и ночная прохлада помогла прийти в себя. А когда умылся, стало вообще хорошо. Уселся спиной к погасшему костру, рядом с Хельгой, и принялся вслушиваться в звуки ночи.

Харальд вскоре засопел, скальд немного повозился, но затем принялся выводить носом знакомую мелодию.

– Слушай, – проговорила девушка негромко, пододвигаясь ближе. – Мне тяжело… это говорить, но я…

Он глянул на нее удивленно: невозмутимая лиафри кусала губы, а глаза ее блестели.

– Ты нужен мне как мужчина, – закончила она так тихо, что он едва разобрал слова.

– Э… да? – Рендалл почувствовал полную растерянность. Сердце забилось чаще, мысли спутались. – Хм… ты уверена?

– Да. Это началось в тот самый день, когда мы скрестили клинки и ты победил меня, – сказала Хельга твердо. – До этого я полагала, что непобедима, думала, что могу быть одна…

Она прижалась к нему, обняла за пояс, он ощутил тепло мягкого, но сильного тела, удары ее сердца.

– Ну… это… это невозможно, – говорить было тяжело, будто слова стали похожими на куски свинца. – Ты очень красивая… но я не могу изменить той, что осталась далеко в Алионе.

– Но она же не узнает. И неизвестно, сможешь ли ты вообще вернуться домой.

Олен закрыл глаза, постарался отрешиться от сладкого запаха лиафри, от того, что пушистые волосы щекочут ему шею, а огромные глаза цвета аметиста глядят в лицо. Вспомнил Саттию, как они познакомились, как она учила его читать и правильно носить меч.

– Да, неизвестно, – сказал он. – Но измену совершают прежде всего самому себе. А я не могу.

Руки Хельги на мгновение напряглись, будто она собралась сломать Рендаллу спину. Но в следующий момент прерывисто вздохнула и резко отодвинулась. Когда голос девушки прозвучал вновь, он оказался совершенно бесстрастным.

– Ясно. Ты отвергаешь меня потому, что я была рабыней. Зря я тебе это рассказала.

– Нет, не так. – Он открыл глаза и посмотрел на лиафри – темный силуэт, опущенная голова, руки обнимают колени. – Я понимаю, что это больно и обидно… что ты даже можешь возненавидеть меня, но я…

Тут Олен окончательно запутался и махнул рукой.

На той стороне реки что-то негромко клацнуло, и Рендалл вместе с беспокойством ощутил и огромное облегчение. Возник благовидный предлог отвлечься, как-то уйти от тягостного разговора. Он резко повернулся, одновременно хватаясь за меч, и вгляделся во тьму.

Там, где угадывался берег, вспыхнули две золотистые точки. Их отражение появилось в воде.

– Это еще что? – спросила Хельга.

– Рыжий?

– Мяу, – ответили с той стороны реки, и оцилан засветился весь целиком, от кончика усов до хвоста.

Стало видно, что он похудел, а шерсть на впалых боках местами облезла.

– Вот бродяга, вернулся, – проговорил Олен, чувствуя, насколько ему все эти дни не хватало четвероногого друга. – Чего замер? Иди сюда.

Но Рыжий с независимым видом побродил по камням, изобразил, что его очень заинтересовал один из них. И только потом собрался в комок меха и прыгнул. Мелькнуло пузо, поросшее более светлой шерстью, и оцилан мягко приземлился около самого берега.

Еще немного померцал и погас.

– Мяу… – Под руку Олена ткнулось теплое и мохнатое, и пришлось гладить кота по спине, чесать за ушами.

Тот лежал на земле и довольно урчал.

А Хельга, к облегчению Рендалла, не пыталась возобновить разговор.

До самого утра просидели в тишине. На рассвете прошел короткий дождь, и небо начало очищаться.

– Ну что, пора их будить? – спросил Олен, когда из-за гор на востоке брызнули первые солнечные лучи.

– Пора, – кивнула девушка.

Харальд вскочил, едва заслышал шаги, Юрьян поднялся чуть медленнее. Удивленно вытаращил глаза, увидев Рыжего.

– Ничего, сегодня выберемся в населенные земли, – сказал Харальд, когда после завтрака, состоявшего из одной воды, они двинулись в путь, – поедим нормально, переночуем под крышей…

Скальд прочувствованно вздохнул.

Через несколько миль горы и в самом деле закончились, превратились в пологие холмы. Иззубренные хребты, неприветливые, словно пьяные гномы, остались за спиной.

Отдельные рощи вскоре срослись в настоящий лес, а бук уступил место сосне и можжевельнику.

– Почти как дома, – проговорил Олен, вдыхая напоенный ароматом хвои воздух. – Около Заячьего Скока…

Рыжий мяукнул, показывая, что тоже скучает по тем местам.

Вышли на дорогу, на протянувшийся с востока на запад проселок с оставшимися после дождя лужами. Обочины его густо поросли высоким кустарником с овальными листьями и бледно-розовыми цветами.

Около них гудели пчелы, махали крыльями белые полупрозрачные бабочки.

– Куда пойдем? – спросил Юрьян и, неожиданно вздрогнув, принялся озираться.

В тот же момент Рыжий застриг ушами, а Олена посетило очень знакомое ощущение – мерзкая, сосущая под ложечкой тошнота, чувство, что внутри задвигалось нечто скользкое…

Где он его испытывал ранее, вспомнить не смог. Похоже, что в Алионе, на Теносе или даже ранее.

– Море на западе, значит, и нам туда. – Харальд, судя по всему, ничего не почувствовал. – Шустрый, ты чего?

– Показалось, что в спину кто-то смотрит, – отозвался сиаи, настороженно оглядываясь. – Да, показалось…

Тошнота оставила Рендалла так же неожиданно, как и появилась, да и оцилан успокоился.

– Бывает…

Треснула ветка, и гнусное ощущение вернулось с новой силой. Не соображая, что именно делает, Олен выхватил ледяной клинок. Махнул перед собой. Брякнуло, на дорогу свалился метательный нож странной формы – с двумя торчащими в разные стороны лезвиями и рукоятью между ними.

– Сарех… – прошептала Хельга.

– Вот еще один. – Харальд отступил в сторону, и точно такой же нож с противным стуком воткнулся в дерево.

А потом события понеслись со скоростью урагана. Рыжий оскалился и сделался больше почти вдвое. Юрьян завопил что-то нечленораздельное, а из кустов выскочило существо ростом не менее семи локтей.

Оно напоминало вставшего на задние лапы кота, и было с ног до головы покрыто светлой шерстью. Яростно сверкали черные глаза, на затылке моталась грива, похожая на львиную. Бедра прикрывала повязка из серой ткани, покрытой красно-белым орнаментом, на запястьях топорщили шипы браслеты.

А в лапе была здоровенная палица, усаженная коническими шишечками.

– Воййуурр! – заорало существо и ринулось на Олена.

– Ой… – Тот с трудом ушел от нацеленного в голову удара, второй отбил и ощутил, как заныла от боли рука.

Обладатель набедренной повязки оказался сильнее медведя.

Рендалл атаковал сам, но успеха не достиг. Был вынужден отступить. Краем глаза отметил, что в бой вступили и спутники. Врагов оказалось около полудюжины, и один из них, одетый в рубаху и штаны, остался за спинами прочих.

Стоял на месте, делал перед лицом какие-то пассы, а над головой его клубилось темное облачко.

– Зараза… – Тут Олен вспомнил, где и когда испытал ту самую мерзкую тошноту.

В первый раз – в поселке орков, в вывернутом наизнанку мире, когда сошелся в бою с учеником Харугота Безарионского. И второй – на острове Тенос, столкнувшись с его же выкормышами.

И это означало, что перед ними колдун, использующий силу Тьмы.

Харальд, похоже, осознал это быстрее всех. Он попытался прорваться к магу, но двое лохматых воинов загородили ему дорогу. Один получил рану в горло, но даже не пошатнулся. Вновь закричал Юрьян и, глянув в его сторону, Рендалл увидел, что клинок скальда сломан ударом палицы.

Колдун победно оскалился, тьма над его головой стала гуще, в ней заплясали искры. Но тут рядом появился Рыжий, прыгнул вверх. Острейшие когти полоснули по глазам, хлынула кровь. Маг зашатался, а мрак пополз вниз, окутал его голову, словно одеяло.

Оцилан успел спрыгнуть в последний момент. Колдун завопил, дико, пронзительно.

– Один готов! – заорал Харальд, когда стало видно, что голова лохматого мага начала таять, размываться, точно рисунок углем, попавший под дождь.

Обезглавленное тело свалилось наземь, а облако мрака исчезло без следа.

Олен отразил еще одну атаку, лезвие его меча возмущенно заскрипело под тяжестью огромной палицы. Хельга ухитрилась сразить своего противника и ринулась помогать Юрьяну.

Тот отскакивал, уворачивался, отступал, но долго это продолжаться не могло.

Харальд быстрым выпадом добил раненного в горло и обрушил на второго настоящий вихрь из ударов.

– И тебе достанется, – просипел Рендалл, готовя собственную атаку. – Подожди. Вот-вот, сейчас…

Позволил инерции удара увлечь противника. Сам ткнул в открывшийся бок, коротко, без замаха. Ледяной меч прорезал густую шерсть, вошел в плоть. Но даже с такой раной лохматый воин не остановился, попытался замахнуться, но не сумел и повалился на спину.

Олен развернулся, готовясь поддержать Хельгу или Харальда, но понял, что его помощь не нужна. Последний оставшийся в живых враг отбивался сразу от двоих, а со спины к нему подкрадывался Рыжий.

Олен услышал шорох, а затем понял, что не может двигаться. Тело отказало, как тогда, во время боя с посланцем Харугота.

– Вот и он, ради кого весь переполох, – проговорил кто-то на языке кивагор со странным рычащим акцентом.

Замерла Хельга с занесенным для удара мечом, на лице Юрьяна застыла гримаса удивления. Рыжий повис, едва касаясь земли одной лапой, и даже Харальд остановился, хотя и с небольшой задержкой.

– Стой, – проговорил тот же голос, и последний оставшийся мохнатый воин, покрытый кровью из многочисленных ран, опустил палицу. – Вразуми меня Госпожа, если я знаю, откуда взялась столь занятная компания. И столь умелая в обращении с оружием…

Послышались мягкие шаги, и в поле зрения Олена появились еще трое лохматых чужаков в штанах и рубахах. Они были несколько ниже тех, что носили оружие, зато казались шире в плечах.

У одного, с синими глазами и золотистой шерстью, на поясе висел недлинный меч с серебрёной рукоятью.

– Сиаи… лиафри… двое тех, кому не место в этом мире. – Обладатель золотистой шерсти покачал головой, взгляд его остановился на Рыжем. – О? А это еще кто такой? Интересно как…

– А тебе место в этом мире, уттарн? – резко сказал Харальд и прыгнул с места, сверкнул его меч.

Один из лохматых в рубахах успел прикрыть предводителя и упал с разрубленной грудью. Но это задержало Харальда лишь на мгновение. Он увернулся от когтистой лапы и ударил со всей силы – острием в живот.

Защищенное силой Тьмы тело не пострадало, но золотошерстный неожиданно захрипел и свалился. Олена неуязвимость хозяина меча не удивила, а вот Юрьян зло и громогласно выругался.

Сковывающая магия исчезла, Рендалл понял, что тело вновь повинуется ему. Задвигались остальные. Оставшиеся двое уттарнов прожили считаные мгновения – обладатель палицы попытался сорвать с себя вспрыгнувшего на затылок оцилана и получил от Хельги удар в живот. Колдуна в рубашке прирезал Харальд, и на лесной дороге воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием победителей.

Только тут Олен осознал, что в правом боку пульсирует боль. Опустив глаза, увидел, что рубаха пропорота, а по ткани расползается кровавое пятно.

– Рана? Откуда она?

– Эти парни не пренебрегают ничем. – Харальд наклонился и вытащил из лапы уттарна почти незаметный в ней кинжал с тонким лезвием. – А того, что потерял сознание, надо связать.

– Может быть, добить? – Юрьян, скривившись, осматривал длинную царапину на предплечье. Хельга баюкала правую руку, по которой стекала кровь, Рыжий вылизывал ранку на животе.

Невредимым остался только Харальд.

– Не стоит, – сказал он. – Один живой нам пригодится. А вот остальным я перережу горло. Просто на всякий случай. Ты, лиафри, займись пленником. Веревка есть у меня в мешке. Сейчас выну…

Олен стащил рубаху, осмотрел рану. Та, к счастью, оказалась неглубокой – клинок надрезал кожу.

– Надо утащить трупы в кусты, – проговорил Харальд, закончивший возиться с телами. – И пленника тоже. А то мало ли кто поедет. Доказывай потом местным, что ты не разбойник.

Занимаясь раной и перетаскивая тела, Рендалл не мог избавиться от удивления. Он представлял, что существа, поклоняющиеся Предвечной Тьме, должны быть уродливыми – чешуя, когти, перекошенные физиономии, клыки и жвала. Но уттарны были на удивление красивы.

Блестящая длинная шерсть, грация в движениях, огромные глаза…

– Пора бы его допросить, – нетерпеливо заявил Юрьян, когда на дороге остались только следы и пятна крови. – Ой-ёй, почему они на нас бросились? И отчего этот тип потерял сознание?

Путешественники отошли в сторону от дороги, на небольшую полянку среди можжевельника. Связанного пленника, что весил не менее двухсот унций, положили на траву.

– Его плоть защищена от острой стали, – сказал Олен. – Мне доводилось видеть подобное, но что случилось, я не знаю…

– Удар такого, как ты или я, отличается от удара обычного воина, даже от удара мага. – В улыбке Харальда было мало веселья. – Я же говорил, пересечение границы между мирами меняет тебя необратимо и странно. Или убивает. Эй, лохматый, очнись. – Он наклонился и дернул уттарна за усы.

Открылись синие, пылающие гневом глаза. Напряглось мускулистое тело, лязгнули зубы, и если бы не отличная реакция, то Харальд остался бы без нескольких пальцев.

– Хорош, – сказал он. – Еще кусаться будет? У нас свой кусачий есть, поменьше, правда. А ты лучше вспомни, что умеешь разговаривать.

– Зачем? – Голос у уттарна был мягкий, но с какими-то рычащими интонациями. Слова языка кивагор он выговаривал с болезненной четкостью. – Я ведь проиграл, а значит, вы должны меня убить. И слова тут ничего не изменят.

– Почему убить? – влез Олен. – Никто из нас не враждует ни с твоим народом, ни с тобой лично. Или это не так?

Уттарн поглядел на него с интересом, потом улыбнулся уголком рта, показав белые острые зубы.

– Ты и вправду не разумеешь, – сказал он. – Такие, как вы, йоварингару, очень опасны для мира. Нужно убить хотя бы одного, чтобы равновесие в Вейхорне сохранилось. А лучше – обоих.

Хельга, знавшая кое-какие слова из наречия лысого народа, слушала внимательно. Не понимающий ничего Юрьян беспокойно ерзал. Рыжий дремал, спрятав под себя лапы, его происходящее нисколько не занимало.

– Йоварингару? Кто это? – спросил Олен.

– Мы с тобой, – мрачно проговорил Харальд. – «Странники, нарушающие покой». И наш усатый собеседник не соврал. Каждый из нас несет с собой беспорядок, сам того никак не желая.

– Ты знаешь, – кивнул уттарн. – Но только в том случае, если сам чего-то хочет, к чему-то стремится. Ты веками просто жил в Вейхорне, и мы не трогали тебя. Смысла никакого не было. Зато второй йоварингару принес угрозу. И мой народ приложит все силы, чтобы ее устранить.

– Но я же… Я сам хочу убраться из этого мира как можно быстрее! – Рендалл потянул себя за ухо. – Для этого мы и шли на юг, хотели добраться до Тысячи островов. И там попросить помощи…

– Вот как? – Уттарн выглядел удивленным. – Сам хочешь покинуть Вейхорн? Слушай, а как ты сюда попал?

– Не спеши, – остановил его Харальд. – Сначала назовись, чтобы мы знали, с кем имеем дело.

– Можете звать меня Рик, – сообщил пленник. – Я один из тех, кто постиг сущность Госпожи.

– Один из верховных магов, – пояснил Харальд.

– Понятно. – Олен глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. – Как я попал в Вейхорн? К этому причастен твой народ. Дело было так…

Рик выслушал рассказ о древних храмах в мире Алиона, что долгие века спали под землей, а потом вылезли на поверхность. Покачал головой, узнав, что горстка храбрецов решила их уничтожить, чтобы перекрыть источник силы своему врагу. И едва удержался от удивленного рыка, когда стало ясно, чем все закончилось.

– Невероятно, – сказал он. – Человек обратил мощь Госпожи себе на пользу? А ты сумел ее сокрушить?

– Наверное, – пожал плечами Олен.

– Точно. Для того, чтобы странствовать между мирами вот так, нужно безумное количество силы. И его могло дать только разрушение храмов. Значит – они уничтожены. А сюда тебя притянуло по следу, оставленному во Тьме нашими предками. Они много веков назад пришли из Алиона в Вейхорн. Это невероятно…

– А вернуть его обратно по тому же следу вероятно? – спросил Харальд.

– Я же сказал – необходимо чудовищное количество силы, – в голосе Рика прозвучало раздражение. – Чтобы открыть путь между двумя сферами мироздания, маги нашего народа копят ее тысячелетиями, совершая особые ритуалы и подвергая себя истязаниям. И лишь когда Цитадель начинает трястись и светиться по ночам от собранного могущества, в дорогу отправляются разведчики. Лучшие из магов, что должны первыми ступить в пределы нового мира. Они делают первый стежок, и только затем пускается в ход вся сила. Образуется стабильный и широкий проход, через который можно двигаться не только пешком, а на телегах.

– Для чего вообще нужны эти переселения? – осведомился Рендалл. – И долго ли до следующего?

– Долго. – Первый вопрос уттарн предпочел проигнорировать. – Мы еще не готовы к Исходу. Именно поэтому нам нужна стабильность в Вейхорне.

– И что же тогда? – Олен сглотнул. – Где можно взять эту силу? Или так и придется шарахаться по миру, спасаясь от желающих меня убить? Такое будущее меня никак не привлекает!

– Ничего, мы что-нибудь придумаем, – проворчал Харальд. – Найдем способ вырваться из этого мира. Просто не может быть, чтобы его не существовало. Ты, лохматый, поможешь нам? Или предпочтешь смерть? Убить тебя будет не так просто, но я с этим справлюсь. Веришь?

– Да, – сказал Рик. – Я помогу вам.

– Тогда поклянись, что не причинишь вреда никому из нас. – Харальд вытащил меч. – И что не попытаешься уйти от нас. Поклянись сутью Госпожи. Насколько я знаю, такое обещание нарушить будет сложно.

– Да уж… – оскалился уттарн. – Хорошо, я подчиняюсь силе… – И он произнес требуемый обет. – Устраивает это тебя, йоварингару? И что вы хотите делать дальше?

– Конечно. – Клинок сверкнул, точно молния, и передние лапы Рика оказались свободны. – Для начала – доберемся до ближайшего селения. А там, после хорошего ужина, подумаем, стоит ли разрушить вашу Цитадель. Вдруг при ее крушении образуется достаточно силы, чтобы выбраться отсюда…

– Очень смешно. – Уттарн развязал путы на задних лапах и поднялся во весь громадный рост. – Где мой меч?

– Отдать? – спросила Хельга.

– Да, он поклялся, – кивнул Харальд. – Кроме того, тела надо обыскать. Наверняка у твоих сородичей, Рик, имелось при себе то, что пригодится и нам. Я видел на магах мешки, а на воинах – поясные сумки.

– Наверняка. – Уттарн остался спокоен. – Обыскивайте. А потом я их похороню по заветам Госпожи.

– О чем вы говорили? – шепотом спросил у Олена Юрьян, когда Хельга и Харальд начали осматривать трупы. – Почему ему отдали меч? Он что теперь, пойдет с нами? Укуси меня крабы, ничего не понимаю.

Пришлось вводить скальда в курс дела.

Пока рассказывал, лиафри и Харальд собрали груз уттарнов и начали потрошить мешки. Рик подошел к погибшим сородичам, постоял несколько мгновений с закрытыми глазами. А потом вскинул руки и бросил одно-единственное слово, резкое, подобно удару кнута.

Тела одновременно вспыхнули белесым огнем, почти не давшим дыма. Языки его поднялись до ветвей ближайшей сосны. Но не успели иголки почернеть, как пламя исчезло. От трупов остался белый пепел, налетевший ветер подхватил его и унес.

– Вот и все, – сказал Рик, и голос его дрогнул. – То, что вышло из Госпожи, в ее же лоно и возвратилось…

– И то верно, – кивнул Харальд. – Ты готов? Тогда пошли.

Вернулись на дорогу и зашагали по ней на запад, туда, где за горизонтом пряталось море. Примерно через милю лес кончился, потянулись засаженные кукурузой поля и рощи апельсиновых деревьев.

А затем, когда солнце начало клониться к закату, показались желтые соломенные крыши большой деревни. Стал виден торчащий у колодца «журавль», ветер донес козье мемеканье и запах дыма.

– Где жилье, там и места для усталых путников, – оживился Юрьян. – Готов поспорить, что тут найдутся и веселые девушки, которым захочется послушать знаменитого скальда. Ну а я их не разочарую!

– Ты же не знаешь местного наречия, – улыбнулся Олен.

– Ну, с девушками я всегда договорюсь. В крайнем случае – на языке жестов. – И Шустрый с помощью рук изобразил пару весьма красноречивых движений. – А, ну как? Ведь ясно, что означает?

– Даже слишком ясно, – покачал головой Харальд. – Если ты подойдешь к местным девицам с такими жестами, то нас, скорее всего, попытаются повесить на ближайшем дереве.

– Но я не могу, я должен быть в кого-то влюблен! – запротестовал скальд.

– Влюбляйся в Хельгу. Она, клянусь чем угодно, видала и не такое. А если ты все же ухитришься ее обидеть, то мы узнаем об этом быстро. Когда твоя срубленная голова укатится в кусты.

– Нет, это невозможно. – Юрьян бросил хитрый взгляд на Олена. – Хельга у нас занята…

Рендалл ощутил сильное желание как следует врезать болтливому сиаи. Или отрезать ему язык. Лиафри сделала вид, что ничего не слышала, но на миг сбилась с ровного шага.

– А, ну-ну, как же я забыл? – На бледной физиономии Харальда появилась понимающая улыбка, и Олен понял, что драться ему придется с двумя.

Неужели они оба заметили, что девушка к нему неравнодушна? Хотя ведь любовь и кашель не скроешь…

– Хр-хр-хр… – Странный хрустящий звук издал шагающий позади уттарн, и Рендалл понял, что тот смеется.

Околица приблизилась, дорога превратилась в улицу. Попавшийся навстречу селянин поглядел вяло, как-то мутно, словно не странные чужаки предстали его глазам, а обитатели соседней деревни. Сидящий на заборе кот вытаращил глаза на Рыжего, а увидев Рика, и вовсе предпочел удрать.

– Странно тут как-то… – проговорил уттарн. – Я чувствую какой-то запах… даже не запах…

Селение и вправду выглядело необычайно сонным. Вяло жужжали мухи, не было ветра. Кивагор шевелились еле-еле, невысоко поднималась пыль из-под сапог, и лениво жарило солнце.

– Да вроде все нормально. – Олен покосился на оцилана, который вел себя как обычно.

Хотя, кто знает, может, в чужом мире он утратил чутье на опасность? Или от кота сумели закрыться?

– И я ничего не ощущаю, – добавил Харальд, но за меч на всякий случай взялся.

Обогнули лужу, в центре которой блаженствовала огромная свинья, и вышли на площадь с колодцем. Тут обнаружилось святилище Варо-Вак – выстроенная из валунов пирамида, а рядом – постоялый двор, небольшой, аккуратный, словно игрушечный, с вывеской в виде кружки.

– Вот об этом я и мечтал в последние дни, – с чувством проговорил Юрьян. – Ну что, зайдем?

– Куда деваться? – пожал плечами Олен.

Дверь постоялого двора открылась, оттуда выбрался морщинистый кивагор с немалым животиком. Икнул и, не поглядев на чужаков, побрел куда-то в сторону. Обитателя селения немного пошатывало.

– Пьяный? – Хельга принюхалась. – Хмельным не пахнет.

– Кто знает, что они тут пьют и чем закусывают? – Юрьян первым взбежал на крыльцо и взялся за ручку двери.

Та открылась, изнутри пахнуло копченой колбасой и чем-то пряным.

Скальд перешагнул порог, Олен двинулся за ним. Они оказались в просторном зале, где на стенах висели связки лука и чеснока, а под потолком болталось тележное колесо, все в огарках от свечей.

…Корабль мотнуло, и Сторри Бычье Копыто вынужден был вцепиться в фальшборт, чтобы сохранить равновесие.

– Чтоб ее… – пробормотал он, имея в виду волну, которой вздумалось так не вовремя поиграть с драккаром.

В тот же момент закричал дозорный, и верховный жрец Владыки Севера удивленно поднял голову. Море вокруг было спокойным, неприветливый гористый берег, вдоль которого они шли не первый день, выглядел как обычно. Вот только оттуда быстро приближались десятки длинных лодок. Выбрались они, судя по всему, из узкого, точно горлышко бутылки, залива.

– Это еще что? – пробормотал Сторри.

– А это кивагор. Собираются нас ограбить, – с радостной дрожью в голосе сообщил Олад Тронутый. – Эх, сейчас мы вмажем этим лысым дылдам, клянусь черепушками Ночного Хозяина!

На драккаре закипела суета. Многие гребцы оставили весла и полезли в сундуки под лавками. Заблестели извлеченные оттуда кольчуги и шлемы, солнце заиграло на длинных мечах. Сиаи вполне могли отвернуть и уйти в открытое море, но об этом никто даже не подумал.

– Опять драка, – вздохнул Хести Лис. – Не люблю я их, честное слово. Кровь, кишки всякие под ногами.

Регав Подушка сегодня дежурил около Настоящего Льда.

– Зато я люблю! – прорычал Олад, глаза которого засверкали отблесками того огня, что бушевал в них в молодости. Белки вокруг темных зрачков начали понемногу багроветь. – Повеселимся!

Подошел капитан, успевший нацепить кольчугу и шлем с наносником.

– Может быть, вам укрыться? – предложил он Сторри. – А то мало ли что… лучше поберечься…

– Мы примем участие в бою, – мягко ответил верховный жрец. – Или ты забыл, что Сковыватель не приветствует служителей, что прячутся за чужими спинами?

Идущие наперерез лодки приблизились, с них начали стрелять. Первая стрела упала в воду, вторая вонзилась в борт рядом с Бычьим Копытом. А третью он просто поймал в воздухе.

– Ого! – Капитан вытаращил глаза и кинулся прочь, туда, где на корме собирались вооруженные гребцы.

Навстречу стрелам полетели метательные копья. Высокий кивагор, поднявшийся для очередного выстрела, схватился за пробитое плечо и вывалился за борт. Взбулькнула проглотившая его волна.

Первая лодка подошла вплотную, полетели веревки с крюками на концах. Сиаи начали с воинственными криками прыгать вниз. Зазвенела сталь, заскрипели круглые щиты, принимая на себя удары.

– Рази! – заорал Олад Тронутый, глаза которого побагровели целиком, и ринулся туда, куда подплывала вторая лодка.

– Можно и нам немножко повоевать, – сказал Сторри, встряхивая кистями. – А то давно я не разминался.

– Можно, – кивнул Хести Лис.

Третью лодку, атаковавшую с носа, встретило появившееся из воздуха копье изо льда. С хрустом впилось в борт, вошло в дно, ломая прочные доски. Исчезло мгновенно, рассыпалось на тысячи крохотных снежинок. Яро заклокотала вода, и суденышко начало тонуть.

Единственный выплывший кивагор ухитрился зацепиться за драккар, но по его лицу хлестнула плеть из снега.

– Вот так-то, не балуй, – погрозил пальцем Сторри, когда воин погрузился в багровую от крови воду. – Так, что у нас происходит? Помощь никому не нужна?

Две лодки сумели прицепиться к кораблю, в одной шла равная схватка, в другой бесчинствовал Олад Тронутый. За борт вылетали тела, и кивагор приходилось нелегко. Еще несколько лодок нацеливались обойти корабль сиаи со стороны открытого моря, но были пока далеко.

– Задержим дальних, – предложил Хести Лис. – С ближними наши и сами справятся.

– Можно, – кивнул Бычье Копыто и отмахнулся от нацеленной в лицо стрелы, точно от докучливой мухи.

На пути одной из лодок волна застыла, превратилась в ледяную глыбу размером с копну сена. Раздался грохот столкновения, суденышко встало на дыбы, кто-то плюхнулся в воду. Донеслись испуганные вопли, во второй лодке принялись спешно табанить, одно из весел сломалось.

– В одном Тронутый прав, – заметил Бычье Копыто. – Это и вправду весело.

Хести Лис улыбнулся так криво, словно у него парализовало половину лица.

Впавший в боевое неистовство Олад покончил с врагами и начал рубить саму лодку. Оставшиеся в живых кивагор во второй взяли в толк, что победы им сегодня не видать. Лопнул один канат, за ним второй, и сиаи, не желающие расставаться с родным драккаром, попрыгали в воду.

Здоровые поддерживали раненых, а с борта бросали веревки и спускали длинные весла.

– Победа!!! – завопил Тронутый так, что откликнулось эхо с не такого уж и близкого берега.

Сторри невольно улыбнулся, самодовольно потер руки. И вправду, слишком уж он засиделся в святилище, привык к размеренной, спокойной жизни. Забыл, что такое ветер с моря и каково сражаться за собственную жизнь.

– Кстати, – сказал он. – Надо бы в очередной раз посмотреть, что показывает нам Ночной Хозяин. А то Хиррон мы увидим завтра или послезавтра. Пора бы узнать, куда двинуться дальше…

И он полез в висящий на поясе мешочек из кожи, в котором хранил полученную от Леа-Хо ледышку.

В предыдущие дни она показывала одно и то же – стены и башни столицы Южного принципата кивагор. Но Бычье Копыто сомневался, что чужак ожидает их там, он полагал, что служителям Ночного Хозяина предстоит, оставив судно в порту, отправиться в глубь материка…

– Ну что? – спросил Хести Лис.

– Э… не понял, – сказал Сторри, так и сяк поворачивая волшебным образом не тающий лед. – Что это такое?

Картинка изменилась. Место укреплений заняли джунгли, из которых поднималась изящная башня из розового камня, похожая на витой рог. На вершине ее что-то поблескивало. За лесом, далеко на горизонте, вздымались исполинские горные хребты, сверкали закованные в лед вершины.

– Я не знаю, – пожал плечами Хести Лис.

– Что тут у вас? – спросил подошедший Олад, воняющий потом, в забрызганной кровью одежде и с безумной улыбкой на роже. – А, Син-Эстер, Вечерняя Звезда. Помню, как же, бывал я около нее…

– Син-Эстер? – Верховный жрец только головой покачал. – Это же Зеленый полуостров, владения Ее-Караи?

– Совершенно точно.

– И нам предстоит отправиться туда? – Хести Лис схватился за голову. – О нет, это же жутко далеко. Нужно обходить половину Трехпалого материка, огибать Указательный палец.

– А что делать? – Бычье Копыто мрачно вздохнул и убрал ледышку обратно в мешочек. – Или ты хочешь пойти против воли Леа-Хо? Лучше прыгнуть в море и утопиться самому. В Хиррон все равно придется зайти, пополнить припасы и узнать последние новости. Да, дело не самое славное…

Битва к этому времени закончилась, после нее остались плавающие доски, сломанные весла и торопливо удирающие лодки кивагор. На борт подняли раненых, и гребцы-сиаи, оживленно переговариваясь и смеясь, принялись рассаживаться по лавкам. Загрохотали вставляемые в пазы весла.

– Эй, капитан, где ты там? – позвал Сторри, чувствуя, что ему предстоит не самый простой разговор.

Весла зашевелились, погрузились в воду, и драккар, медленно набирая скорость, двинулся дальше на юго-запад.

Глава 8

Взгляд через тьму

Входная дверь захлопнулась после того, как через нее прошел Харальд.

Стоявшая за стойкой женщина подняла голову, и Олен подумал, что где-то видел ее – мягкие черты, густые волосы цвета огня, черные глаза, в которых горят огоньки. Сердце дернулось…

– Вы пришли, – сказала Алинэ, наряженная на этот раз не в роскошную мантию верховной жрицы, а в обычное платье. – И ты, чужак, и ты, изменница. – Последнее слово оказалось пропитанным ненавистью. – И здесь закончится ваш путь.

Она хлопнула в ладоши, и из-под столов начали выбираться вооруженные мечами барги. С улицы донесся грохот, но когда Харальд толкнул дверь, та даже не шелохнулась.

– Это еще кто? – спросил он, обнажая клинок.

– Старая подруга, – ответил Олен, тоже вытаскивая меч. – Ты же понимаешь, Алинэ, что это все глупо, что я могу убить твоих воинов в один момент? Немедленно прикажи выпустить нас…

– А кто сказал, что они будут сражаться с тобой? – На лице верховной жрицы Сияварош появилась торжествующая улыбка, а в руках – вырезанная из светлой древесины чаша на ножке. – О нет… Они займутся твоими спутниками, и ты станешь добычей для нашей повелительницы…

Она колыхнула чашу, из нее ударил фонтан радужно переливающейся воды. С плеском обрушился на пол, из него выступила женщина, точь-в-точь похожая на Алинэ, но с серебристыми прядями в волосах и с венком из лилий на голове. По залу растекся аромат речной свежести.

– Вот и он, – промурлыкала женщина, и Олен вздрогнул, соображая, кто же приходил к нему той ночью – жрица или сама богиня? – Ну, так что, ты не рад видеть меня, сладкий мой?

Барги заорали и бросились со всех сторон. Уттарн зашипел, оскалился и выставил когти. Зазвенели клинки Хельги и Харальда. Рыжий с истошным воем прыгнул кому-то в лицо.

– Ты сама напросилась! – закричал Олен, и перстень на его руке породил струю лимонного пламени.

Но Озерная Королева дунула, и облако тумана встало на пути огня, точно большой щит перед копьем. Раздалось громогласное клокотание, какое бывает, когда в воду опускают раскаленную металлическую заготовку. Лицо богини исказилось, по нему пошли желтые пятна, но она устояла.

Первородный Огонь пока не мог одолеть ее защиту.

Закричал кто-то из барги, столкнувшийся с оциланом, полетела в сторону голова другого, оторванная Риком. Но остальные и не подумали отступить, бросились в новую безумную атаку.

– Получи! – Олен запрыгнул на стол, соскочил с другой стороны, замахнулся на Сияварош ледяным мечом.

Удар в грудь оказался такой силы, что затрещали ребра. На миг перед глазами все помутилось. Когда зрение вернулось, обнаружил, что лежит на столешнице, бессильный, точно орел без крыльев.

– Отдай их мне… – прозвучал рядом вкрадчивый шепот. – Отдай кольцо и клинок, и тебе сразу станет легче…

Олен попытался собраться с мыслями. Сообразил, что меч по-прежнему у него в руках, а Сердце Пламени – на пальце. Но почему богиня не забрала их, пока он был без сознания?

– Нет… – выдавил одними губами.

– Ах ты…

Договорить она не успела.

Здание постоялого двора вздрогнуло, будто его хорошенько встряхнули. Раздался чудовищный грохот, и крыша исчезла. Внутрь ворвался горячий, пахнущий раскаленным камнем ветер. Мелькнуло вечернее сиреневое небо, облака в зените. А потом исчезло, закрытое огромным лицом.

Черная кожа, прозрачные глаза без бровей и ресниц, а в зрачках, похожих на алмазы, бешеная ярость.

– Ты? – прогрохотало сверху. – Как посмела ты явиться сюда, мокрая тварь? А ну, прочь!

Сияварош взвизгнула, словно кошка, которой наступили на хвост, и начала расти. Одежда ее изменилась, пошла зелеными и синими волнами, а в руках появились большие чаши. Варо-Вак отстранилась, стало видно, что она держит веер и молот, и что наряжена Владычица Ущелий только в золотые браслеты на запястьях и щиколотках.

Ростом Перебирающая Камни была с три хороших сосны, поставленных друг на дружку.

– Эй, ты цел? – В лицо Олену заглянула Хельга, тревожно блеснули ее фиолетовые глаза. – Идти можешь?

– Не знаю. – Он попробовал сесть, и это движение потребовало такого напряжения, что сердце заколотилось, а голова закружилась.

Услышал далекий гул, пронзительные вопли, перед глазами замелькали оранжевые и синие зарницы.

– Ого… – только и смог сказать, когда понял, что они вовсе не мерещатся.

Две громадные фигуры раскачивались в вышине, и ноги размером с дом топтали землю. Богини обрушивали друг на друга удары, слишком быстрые, чтобы их можно было разглядеть. Но каждая, отражая атаку, вздрагивала, и окутывалась сиянием собственного цвета.

– Уходим… – Хельга потянула Олена за руку, с другой стороны подскочил Юрьян, взял под локоть.

Его чуть ли не сдернули со стола, повели в ту сторону, где ранее была стена с дверью. На ее месте виднелся здоровенный пролом, а на полу лежали мертвые барги. Алинэ куда-то исчезла.

– Кто это порезвился? – просипел Рендалл, когда они выбрались наружу и стал виден поваленный «журавль».

Грудь еще болела, при каждом вдохе в ней начинало колоть.

– Титаны, – мрачно ответил Харальд. – От этого селения скоро не останется камня на камне, так что поспешим.

Из плюющейся молниями вышины рухнул валун, превратил один из домов в груду кирпичей. Из-за него выскочил кивагор, истошно завопил и брякнулся на живот. Второй подбежал, стал приводить сородича в чувство. Но сам с трудом удержался на ногах, когда земля качнулась, словно лодка в бурю.

– Мое! – заорали в вышине так, что горы на горизонте задрожали.

Олен понял, что вполне в состоянии двигаться сам.

Стараясь не отстать от спутников, добежал до околицы. И только у крайнего дома решился оглянуться. Богини сошлись вплотную, их фигуры потеряли четкость, стали напоминать столбы цветного дыма.

Во все стороны били бирюзовые и охряные молнии, летели здоровенные валуны и низвергались водопады.

– Мама моя, – пробормотал Рендалл, испытывая невольное благоговение перед силами, что сошлись в поединке.

Селение и вопящие кивагор остались позади. По тропинке пробежали через поле и оказались в лесу. Зашумели над головой кроны прямых, точно свечи, деревьев с сероватой корой.

Отсюда не было слышно грохота битвы, и только на самом горизонте что-то слабо вспыхивало.

– Ушли, что ли? – выдавил Юрьян, вытирая лицо. – Или надо пробежать еще пару лиг, чтобы наверняка?

– Обойдемся, – сказал Олен, ощупывая собственную грудь в поисках синяка. – Зараза, какой здоровый. И рана на боку открылась. Интересно, чем она меня ударила? Ногой?

– Я не видел, – ответил Харальд. – Заметил только, как тебя отбросило. А вот почему не забрала меч и перстень, пока ты валялся без сознания, до сих пор понять не могу.

– Если я все правильно понимаю, – подал голос Рик, – то эти… предметы нельзя отнять силой. Ты должен отдать их сам. Только в этом случае они будут безопасны для нового владельца.

– Похоже на то, – кивнул Рендалл, вспоминая, как удивлялся во время путешествия по землям Озерной Королевы – почему их так принимают? А на самом деле она просто знала, что не сможет отобрать Сердце Пламени и ледяной клинок, и добилась того, что хозяин расстался с ними сам. – Что ты знаешь о них?

– Почти ничего. – Уттарн повел ушами. – Предметы из кости йотуна упоминаются в наших хрониках времен пребывания в Алионе. Но я никогда не интересовался ими. Перстень же…

– Ладно вам болтать, – вмешался Харальд. – Надо осмотреть раны и двигаться. Уйти как можно дальше от этого селения…

Хельга в схватке с барги не пострадала, Юрьян получил еще одну царапину, на этот раз – на щеке. У Рика срезали клок шерсти на боку, обнажилась розовая кожа. Но больше всех досталось Олену.

– Ничего, жить будешь, – заметил Харальд, ощупав его синяк. – Ребра вроде целы, все остальное тоже.

И они пошли дальше. Деревья с серой корой остались позади, потянулся сосняк. Открылось озеро, довольно большое, с горбом островка посередине и зарослями осоки вдоль берегов.

С островка, крича и хлопая крыльями, взлетели утки.

– Уже темнеет, – сказал Рик. – А тут хорошее место для ночлега. Есть вода, даже можно поохотиться.

– Мяу, – согласился Рыжий, и глаза его загорелись.

– Вот ты и отправляйся, – кивнул Харальд. – Олен, ты посиди тут, посторожи вещи, а мы наберем дров.

Рендалл спорить не стал.

Пока натаскали сушняка и развели огонь, стемнело окончательно. Искры полетели к черному, словно дегтем намазанному небу. В тучах на востоке явилась луна, серебряные блики побежали по озеру.

Притащился Рыжий, приволок дикого гуся, а отлучавшийся к воде Рик принес пару крупных лещей.

– Поймал, – кратко ответил он на вопрос, где добыл рыбу.

Спутники возились с ужином, а Олен сидел у самого пламени и не мог согреться. Его колотил озноб, словно удар богини вышиб из тела все тепло, и оставил в мускулах и костях мельчайшие кусочки льда.

Немного ожил, только когда ощутил аромат жареного мяса.

– Ты как, ничего? – с беспокойством спросил подошедший Юрьян. – Может, тебе сагу рассказать? Или вису прочесть? Я их сотни знаю, и грустных, и веселых, и даже самых древних.

– Нет, спасибо. – Олен поежился. – Скажи мне лучше, как так вышло, что Сияварош сумела появиться за пределами своих владений?

– Нашел кого спрашивать! – Скальд всплеснул руками и высунул язык. – Это тебе к жрецам…

– Или ко мне, – негромко сказал услышавший вопрос Харальд. – Такое возможно даже для титанов. В поселке были те, кто в нее верил и, кроме того, ты же видел ту чашу? Видимо, в ней и дело.

– Но сколько в них силы, сколько силы, – прошептал Шустрый. – Молнии – трах-бабах! Камни – хлоп-хлоп! Ой-ёй!

Слово «сила» заставило что-то сдвинуться в голове у Олена – что-то они такое обсуждали недавно…

– Да, – проговорил он. – Силы много… а почему бы не использовать силу титанов для того, чтобы совершить путешествие из мира в мир? И не одного, а сразу нескольких, в момент, когда они столкнутся…

Рик, расположившийся чуть в стороне от костра, во мраке, посмотрел на младшего йоварингару с удивлением. Тот высказал мысль совершенно безумную, но в то же время осуществимую.

– Наверное, это возможно. – Харальд принялся ожесточенно чесать в затылке. – Проблема в том, чтобы придумать способ использования этой силы и подгадать нужный ритуал к тому моменту, когда они сойдутся в схватке…

– Или, клянусь Селитой, спровоцировать эту схватку.

Рик подумал, что обладатель меча из кости йотуна и волшебного перстня получил их не зря. В голове возник магический рисунок, который создается для того, чтобы отправить в новый мир разведчиков. И какой силой его напитать – той, что накоплена в Цитадели, или заемной – разница невелика…

По первоначальному плану уттарн собирался нарушить обещание и убить обоих йоварингару, едва те привыкнут к нему и потеряют бдительность. И пусть даже потом он сгинет, наказанный Госпожой за клятвопреступление, зато в мир Вейхорна возвратится покой.

И задание Цитадели будет выполнено.

Или можно выполнить его по-иному. Помочь этому чужаку воплотить в жизнь безумный план. Собственными руками отправить его в родной мир и ликвидировать опасность. Это будет несколько труднее, но зато куда интереснее. Хороший вызов для такого умелого и могучего мага, как Рик.

– Да, – сказал он, – очень любопытная затея. Я представляю, как можно использовать их удар… Это будет очень сложно, понадобится время на подготовку… Зато мы пробьем скорлупу Вейхорна и вернем тебя назад.

– Ты поможешь? – Олен поднял встрепанную голову, в светлых глазах блеснула надежда.

– Да. Я, Рик-Хтос-Ка-Семь-Огонь, берусь помочь вам. И приложу все знания и силы, чтобы добиться результата.

– Ужин готов, – сообщила Хельга.

Пришлось на некоторое время прерваться.

От рыбы и дикого гуся остались обглоданные косточки, на какие не позарилась бы и голодная собака, и разговор возобновился.

– Ты единственный маг среди нас, – проговорил Харальд, глядя на уттарна немного подозрительно. – Единственный, кто вообще представляет, как это сделать. Тебе и решать, как именно действовать.

– Само собой, – кивнул Рик. – Для начала надо определить место, где нужно поместить ловушку для силы. Только находясь в определенной точке Вейхорна, она выкинет того, кто отправляется в путь, в нужном направлении. В ту сторону, где находится след Исхода, ведущий к Алиону. Это понятно?

Хельга промолчала. Харальд и Олен кивнули, Рендалл быстро перевел для сиаи, не знавшего наречия кивагор.

– Для этого мне понадобится провести небольшой ритуал, – продолжил Рик. – Потом следует рассчитать, силы какого количества богов хватит для того, чтобы ловушка сработала во всю мощь. Это тоже задача для меня. Вряд ли кто-то из вас владеет тонким магическим анализом.

Судя по лицам, остальные впервые слышали о такой штуке.

Из темноты явился здоровенный рыжий кот, спутник младшего йоварингару, сел и внимательно уставился уттарну в лицо.

– После всего этого будет ясно, – сказал тот, – куда двигаться и внимание скольких богов нужно привлечь.

– Кое-кого мы уже привлекли, – улыбнулся Харальд. – Озерная Королева и Владычица Ущелий.

– Ночной Хозяин, – добавил Олен.

– Неизвестно, оставил он попытки добраться до тебя или нет, – возразил старший йоварингару.

– Это мы тоже выясним. – Уттарн поднял лапу, выпущенные на мгновение когти сверкнули в свете костра. – Час поздний, не время для споров. Вам лучше лечь спать, а я поработаю. Определю, куда нам предстоит отправиться.

– Ладно. – Харальд все еще глядел подозрительно. – Да… и в знак доверия… не скажешь, что обозначает твое имя?

– Рик – личное, Хтос – родовое, Ка – приставка статуса, Семь – место в родовой иерархии, Огонь – символ года, в который родился.

– Ясно.

– Тогда и ты ответь на вопрос, в знак доверия. – Уттарн усмехнулся почти по-человечески. – Почему на тебя не подействовало мое заклинание? Когда мы сражались, ты должен был лишиться подвижности вместе с остальными.

«А когда я атаковал тебя с помощью Сердца Пламени, ты должен был обратиться в пепел», – захотелось добавить Олену.

– Ну… хм… – на лице Харальда отразилось сомнение. – Ладно. Так уж вышло, что я с рождения не поддаюсь воздействию магии. Любой, даже самой могущественной и изощренной.

– Да, бывает и такое. – Уши Рика вновь пришли в движение.

– Но как тогда ты собираешься покинуть этот мир вместе со мной? – Олен посмотрел на товарища по несчастью. – Ведь чародейство не подействует на тебя, и ты останешься тут.

– Подействует. – Уттарн задумчиво пошевелил ушами. – Оно будет направлено не на вас лично, а на кусок пространства Вейхорна. Вырвет его и отправит за пределы мира. Со всем, что окажется внутри. Ясно?

– Вполне.

– Тогда ложитесь, а я буду работать…

Хельга поднялась и отправилась прочь от костра, в темноту, а Харальд принялся разворачивать одеяло.

– О чем шла речь? Чего решили? – подергал Олена за рукав Юрьян.

Пришлось переводить.

Рендалл лежал, глядя вверх, и не ощущал ни малейшего желания спать. Шуршал во мраке тростник, стрекотали какие-то твари на ветвях. Потрескивали в кострище угольки, и почти неслышно возился уттарн.

Олен повернулся в его сторону и обнаружил, что Рик сидит на корточках. Вокруг него, образуя круг, стояли непонятно откуда взявшиеся пирамидки высотой в локоть, темно-красные, почти черные. Казалось, что по их граням ползают крохотные багровые огоньки, но при внимательном разглядывании они исчезали. Зато бело-желтые линии на земле виднелись отчетливо.

Уттарн прошептал что-то, повел лапой, и огоньки на пирамидках забегали ярче, а прямо из земли полезла еще одна, на этот раз бурая. Выдвинулась на высоту в два локтя и замерла.

Рик поглядел на нее, зачем-то потрогал острую, как наконечник копья, верхушку, и покачал головой. Щелкнул пальцами, и все пирамидки исчезли, рассыпались темно-алым пеплом.

Зато в руке уттарна появилось что-то вроде указки.

Затаив дыхание, Олен наблюдал за чужой и необычной, такой странной магией. Она совсем не походила на то, что творил Бенеш, орочьи колдуны или чародеи эльфов. Даже то искусство, что практиковал Харугот из Лексгольма, выглядело совершенно другим.

За мохнатым гигантом, что создавал волшебные инструменты прямо из Тьмы, стояли тысячи лет практики, миллионы удачных и неудачных ритуалов. Он один знал и умел больше, чем все чародеи Вейхорна.

– Не спишь? – спросил уттарн тихо, но так неожиданно, что Рендалл вздрогнул.

– Нет… – сказал он после паузы. – Не мешаю?

– Нет. Пока я занимаюсь расчетами. – Рик быстро рисовал указкой в воздухе, и символы, сотканные из неяркого лилового пламени, повисали над землей. – Сейчас мы определим, сколько титанов надо, чтобы выкинуть из этого мира двух разумных… Посмотри, если интересно.

Олен отбросил одеяло и сел.

Уттарн полностью погрузился в вычисления. Зло бормотал себе под нос, ухватывал символы лапой, точно светляков, передвигал с места на место. Некоторые рассеивал, на их месте создавал новые.

– Ну что? – тихо спросил Рендалл, когда осталась одна, но очень длинная строчка.

Остальные спали. Неподвижно лежала Хельга, Харальд храпел в унисон свисту Юрьяна. И даже Рыжий, смотря кошачьи сны, издавал громкое сопение.

– Не меньше четырех, – сказал Рик, и указка в его лапе растаяла, превратилась в серый дым. – Ну а чтобы все было надежно – пять или более. А это значит, придется привлечь внимание новых.

– Да… – Олен хмыкнул. – Знаешь, раньше я никогда бы не подумал, что буду сражаться рядом с чародеем, который использует Тьму…

– А я бы не подумал, что стану помогать йоварингару, – в том же духе отозвался уттарн. – Мы все можем думать что угодно, а жизнь все равно повернет по-своему. А теперь мы займемся местом для ловушки. Чтобы тебя швырнуло куда надо и скорлупа Вейхорна была не очень прочна…

Новый ритуал оказался еще сложнее предыдущего. Рик пальцем нарисовал фигуру с множеством углов и граней, а в ее центре поместил шар из тьмы. Тот засветился, быстро расплющился в блин и обрел цвет. Зеленые, бурые и желтые пятна расползлись по синей поверхности, и Олен догадался, что перед ним карта, а точнее – сам Вейхорн, со всеми его морями и материками.

– Вот он мир, такой большой, – проговорил уттарн, – а на самом деле – малая пылинка, одна из тысяч…

Стремительно задвигались лапы, и на Вейхорн наползла сеть из красных линий. Охватила его и принялась пульсировать. По ней побежали изумрудные и карминовые полосы.

– Мяу… – удивленно сказал проснувшийся Рыжий, обнаружив, что кто-то еще не спит.

Подошел и ткнулся головой в бок Олену, намекая, что можно бы и ему уделить внимание.

Рендалл погрузил пальцы в густую и мягкую шерсть.

– Попробуем вот так. – Рик сделал какой-то жест, и на месте «блина» вновь возник шар, но черный, покрытый серыми пятнами.

Они зашевелились, точно норовящие сожрать друг друга живые твари, забегали белые точки.

– Что это? – спросил уроженец Заячьего Скока.

– Вейхорн. Точнее – его оболочка. Я ищу те места, где после Падения Небес остались прорехи. Большая часть их заросла, но кое-какие еще есть, и там оболочка мира более тонкая.

Возился он с пятнами еще долго, заставлял их бегать и ползать, даже светиться. А потом махнул лапой, и шар исчез вместе с многоугольником.

– Готово, – проговорил уттарн, и глаза его на мгновение вспыхнули синим огнем. – Два подходящих места. Одно – в океане около самого Южного рубежа. Другое – в пределе городских стен Цантира.

– Цантир? А что это?

Олен вроде бы слышал это название, но не смог вспомнить, где и что именно оно обозначает.

– Крупнейший порт Вейхорна, некоторые именуют его центром мира. Расположен на северо-западной оконечности Большого материка, в землях хатору.

– Надеюсь, что это не очень далеко.

– Не очень, но и не рядом. – Рик потянулся, точно огромный кот, грива его встала дыбом. – Уррр… Так, надо немного передохнуть… – Он улегся на землю и вытянул лапы, став похожим на шкуру очень лохматого медведя.

Костер к этому моменту прогорел совсем, и Олен различал только очертания собеседника.

– Слушай, – спросил он, – а Дом Смерти, Дом Ничтожества, Дом Охоты и остальные – они в Вейхорне уже построены или еще нет?

– Они возводятся в самом конце, перед началом переселения, – ответил уттарн. – Что, тебе понравилось внутри?

– Не сказал бы. А та дырка в оболочке Алиона, ее оставили специально?

– Честно говоря, не думаю. – Рик с хрустом почесался. – Кто-то из Мастеров Переселения совершил серьезный прокол, и он стал настоящим проколом…

Олен только головой покачал. Мало радости узнать, что твои неприятности стали следствием не чьей-то злой воли, а глупости или разгильдяйства.

– Ладно, хватит болтать. – Рик встал одним стремительным движением, просто перетек из позы в позу. – Займемся тобой.

– В смысле?

– Пора узнать, кто из местных богов уже имеет на тебя виды. Поднимайся и иди сюда.

Олен встал, сердце ухнуло глухо и тяжко, словно провалилось в яму. Самому стать целью жуткой, враждебной всему живому магии? Но что делать, если деваться просто некуда?

– Я готов, – сказал он.

– Начнем. – Рик повел лапой, и вокруг Рендалла сгустилась темная пелена. Пропал Рыжий, исчез лес, остался только уттарн с неистово пылающими глазами.

Он оскалился, и над головой Олена вспыхнул купол из светло-зеленого пламени. Поплыли по его поверхности колышущиеся закорючки, похожие на раздавленных пауков. По телу пробежала холодная волна, какая бывает, когда нырнешь и угодишь в донный ключ. Рендалл вздрогнул и замер, ощутив, что на нем сошлись шесть взглядов.

Они не могли принадлежать смертным. В них кипела сила, что не снилась ни одному родану ни в Алионе, ни в Вейхорне. А еще в них были злоба, и ненависть, и жажда обладания. Три взгляда казались теплыми, а три – очень холодными. Их прикосновение вызывало омерзение, желание отодвинуться.

В один момент давление чужих взглядов стало просто невыносимым, и Олен покачнулся. Попытался поднять руку с Сердцем Пламени, чтобы хоть как-то защититься, но не смог. И тут купол исчез. Вернулся шум ночного леса, раздраженное ворчание оцилана.

– Живой? – спросил Рик.

– Скорее да, чем нет. – Рендалл присел на корточки, чтобы погладить подошедшего Рыжего. – Что удалось узнать?

– С тремя все ясно – Леа-Хо, Сияварош и Варо-Вак. А вот кто еще проявил к тебе интерес, непонятно. Если богов я видел явственно, со всеми Атрибутами, то от этих разглядел только полупрозрачные щупальца.

– Да?

Олен вкратце рассказал, что ощутил сам.

– Может, это кто-то из-за пределов Вейхорна? – Уши уттарна беспокойно задвигались. Потом он звучно зевнул. – Хотя чего гадать? Ты ложись, а я еще посижу…

Рендалл хотел ответить, что он еще бодр, но ощутил, что сон, долго оттягивавший свой приход, наконец явился. Еле дотащился до одеяла, уснул мгновенно. Приснилась ему та же темная бездна, полная голосов и шепота.

Разбудил всех на рассвете Харальд. Юрьян заворчал, что слишком рано, а Олен подумал, что лучше подъем с недосыпом, чем продолжение кошмара.

Рик, несмотря на бессонную ночь, выглядел бодро. По мохнатой роже нельзя было понять, доволен ли он результатом собственного колдовства.

– Ну, что? – спросил Харальд, когда все проснулись и собрались около костра. – Что тебе удалось узнать?

– Много. А если учесть, что Олен тоже не спал и я этим воспользовался, то почти все.

Рендаллу досталась пара удивленных взглядов.

– Что же это за «все», поешь меня крабы? – пробурчал мрачный спросонья Юрьян, когда ему перевели ответ уттарна.

Рик выдержал небольшую паузу и начал рассказывать. Сообщение о том, что за Оленом наблюдают три титана и еще три каких-то существа, было встречено спокойно. Равнодушно приняли слушатели и новость о том, сколько богов нужно для успешного выполнения ритуала.

Но стоило уттарну упомянуть Цантир, Юрьян замахал руками, Харальд сделал удивленное лицо, и даже Хельга на миг потеряла невозмутимость.

– Столица мира?! – воскликнул скальд. – Каждый сиаи мечтает попасть туда!

– Ты и попадешь. Если мы доберемся. Либо морем, – Харальд задумчиво потер подбородок, – либо сначала сушей.

– Через Сверкающий хребет? – спросила лиафри. – Это непросто.

– Ясное дело, – сказал Харальд. – Но ведь нам нужно привлечь внимание еще нескольких богов. Одним точно станет Хиторх, владыка Цантира, а другими двумя – Савалко, Правитель Высот, и Ее-Караи, Мастерица Зверей. Если же плыть морем, то Олена никто не заметит. Кроме того, на пути к любому порту нас попытаются перехватить кивагор, а на востоке до границы их земель не так далеко.

– Но горы? – Юрьян посмотрел туда, где над горизонтом четко выделялись очертания могучего хребта. На фоне восходящего солнца он казался черным, точно был облит смолой. – Высота, холод, свирепые горцы-арот? И как сделать так, чтобы мы живыми вышли из владений Держащего Небо? Там вам не равнина, и мощь его, ой-ёй, велика…

– Есть такая магия, именуется Плетение Тьмы. – Рик пошевелил усами. – Оно позволяет укрыть что угодно и от кого угодно, даже от бога.

– Если ты спрячешь нас на все время, то как нас заметят, – Олен сделал паузу, вспоминая имена, – Савалко и Ее-Караи?

– Плетение можно поднимать и опускать, когда надо. Входить во владения очередного бога мы будем тихо и незаметно. А перед тем как покинуть их, покажем тебя во всей красе.

Стоило признать, что уттарн предлагал разумный выход. И что Олену невероятно повезло, что именно Рик-Хтос-Ка-Семь-Огонь оказался у них на пути.

– Тогда я за то, чтобы идти через горы, – сказал Рендалл.

– Куда деваться? Это лучше, чем море, – пробурчал Юрьян.

Хельга кивнула, а мнения Рыжего никто не спросил.

– Значит, решили. – Харальд посмотрел на уттарна. – Когда ты будешь готов создать свое Плетение?

– Да хоть сейчас. – Рик встал. – Садитесь ближе…

Юрьян пересел к Харальду, Олен подвинулся, Хельга устроилась рядом. Уттарн обошел их кругом, негромко бормоча под нос. Махнул когтистой лапой, и светлое утреннее небо начало темнеть. Тысячи тонких струй черного дыма пересекли его и образовали что-то вроде огромной сети. Она повисла, еле заметно колыхаясь, словно ткань на ветру, по ячейкам побежали золотые и белые сполохи.

Олену сдавило горло, он испытал самое настоящее удушье. Даже мелькнула мысль, что Рик все же передумал и решил их всех убить. Но в следующий момент неприятные ощущения исчезли, зато сам уттарн скорчил страшную рожу и прорычал:

– Харальд, отойди в сторону. Ты мешаешь.

Только в этот момент Олен обратил внимание, что в магической сети прямо над Харальдом виднеется отверстие. Огоньки, метавшиеся туда-сюда, обходили его стороной, и выглядело оно довольно неприятно. Вызывало чувство омерзения, словно ком слизи на чистой рубахе.

– Да, конечно… – Харальд поднялся и отошел.

Рик забормотал вновь, сеть срослась. Последовал краткий миг, когда Олену показалось, что невидимые руки сдавили гортань. Плетение Тьмы уплотнилось так, что под ним наступил самый настоящий мрак, в котором синим огнем вспыхнули глаза уттарна. А затем, после очередного его жеста все исчезло.

Небо и еще немного поднявшееся солнце обнаружились на своих местах.

– Вразуми меня Госпожа, но это все, – сказал Рик. – Плетение сейчас снято. На то, чтобы накинуть его, уйдут мгновения. Ну а ты, Харальд, даже после этого останешься видимым для богов, и я ничего сделать с этим не могу. Надеюсь только, что ты интересуешь их не больше, чем какая-нибудь полевая мышь.

Харальд мрачно улыбнулся.

– Да, боги не в силах видеть тех, кто укрыт под плетением, но в состоянии отслеживать передвижение мертвой зоны. Им достаточно всего лишь заметить ее существование. И не только отслеживать, но и предвидеть. Так что полностью скрыть нас я не в состоянии.

– И на том спасибо, – проговорил Олен. – Никто не смог бы сделать больше. Пожалуй, можно двигаться?

– Можно. Вот только еще бы знать, куда. – Юрьян изобразил кривую усмешку. – А то в этих горах дорог почему-то нет.

– Эту проблему мы решим. – Харальд заявил это настолько уверенно, что никому и не пришло в голову усомниться.

Быстро собрались и зашагали дальше на восток, в обход озера, туда, где вздымались вершины Сверкающего хребта. Сосновый лес остался позади, потянулись холмы с голыми склонами, валунами, серыми и ноздреватыми, как ржаной хлеб. Над путешественниками с воплями закружились черные крупные птицы.

– Эдак они о нас всем сообщат, – поднял голову Харальд. – Юрьян, где твой лук? Отпугни их, что ли…

Скальд, ворча, что стрелять во всякую крылатую сволочь просто стыдно, натянул тетиву. Первая же стрела заставила птиц шарахнуться в сторону, а вторая угодила одной из них в крыло.

Вниз, медленно планируя, полетели несколько черных перьев.

– Вот так-то лучше, – заметил Харальд, когда вопли стихли вдали. – А то орут, словно барги в базарный день…

Примерно через час вышли к довольно широкой реке и пошли вверх по течению. А еще через час, у излучины, наткнулись на отару. С лаем бросились навстречу псы, большие и лохматые, точно медведи, обернулся пастух-кивагор в мохнатом плаще и такой же шапке.

Собаки шарахнулись в сторону, едва увидев оскал на морде Рыжего и воинственно торчащий хвост оцилана.

– Да поразит меня камень… – удивленно проговорил пастух. – Это что за зверь такой?

– Лучше тебе не знать, – ответил Харальд. – Мир тебе, почтенный. Не скажешь ли, далеко до вашего селения?

– Да не очень. – Кивагор пожевал губами, взгляд его остановился на Хельге, стал вовсе безумным при виде Юрьяна.

Такого количества разнообразных чужаков пастух не видел никогда в жизни.

– Кгхм, ну… – Справился он с собой, надо отдать должное, на удивление быстро. – Идите дальше, только по левому берегу… и через пару лиг найдете наше селение… Три Головы называется…

– Спасибо, понятно, – кивнул Харальд. – Обильного приплода тебе, почтенный, и доброй погоды.

Кивагор, завороженно глядящий на оцилана, что вздумал пометить его сапоги, лишь судорожно кивнул.

– Как бы он от удивления не помер, – проговорил Юрьян, когда они перешли через реку. – Как в «Саге о Трех Братьях», когда их отец, узрев собственное потомство через пятнадцать лет, не вынес такого зрелища…

– Выживет, – буркнул Харальд. – Кивагор – народ крепкий, особенно дикие.

– А зачем нам поселок? – спросил Олен. – Хочешь купить припасов в дорогу?

– Не только. Еще нам пригодился бы проводник. Хотя бы по предгорьям.

Левый берег, низменный и усеянный валунами, оказался не самым удобным местом для ходьбы, и на пару лиг они потратили достаточно времени. Когда показалось селение кивагор, солнце стояло в зените, а на юго-западе клубились и громыхали чернильные облака.

Поселок мало отличался от того, что уже видел Рендалл, – отверстия в скалах, похожие на жилища ласточек, женщины в цветастых тряпках, полощущие белье на берегу, бегающие дети.

Разве что водопада тут не было.

Да и встретили чужаков куда менее дружелюбно. Несколько мужчин загородили дорогу, враждебно блеснули светлые глаза.

– Привет вам, странники, в наших землях, – сказал один из кивагор, со шрамом на правой стороне груди. – Что ищете вы здесь?

– Помощи, – сказал Харальд.

Выслушали его равнодушно, ни единый мускул не дрогнул на лице обитателей поселка. Как-то незаметно от реки исчезли все женщины, забрали с собой детей. Берег опустел.

– Увы, но помочь не можем, – сказал кивагор со шрамом. – Владычица наших жизней запретила нам продавать что-либо чужестранцам. Произошло это сегодня на утреннем молении.

– Запретила? – Харальд улыбнулся. – А спасать свою жизнь она вам ведь не запретила?

– Нет, но что…

Обладатель шрама ошеломленно моргнул, когда зеленоглазый чужак как-то быстро дернулся и пропал. Потом что-то твердое ударило его по шее, выкрутило руки и врезалось в лицо. Вождь деревни Три Головы обнаружил, что лежит, упершись носом в землю, и что кто-то сидит у него на шее.

– Так что, будешь спасать свою жизнь? – проговорили ему в самое ухо.

– Э… – отозвался вождь, содрогаясь от мучительного, словно похмелье, стыда. Как же так, дать себя повалить столь позорным образом? Что подумают воины племени? Не захотят ли сменить предводителя?

Но ведь не может смертный двигаться настолько стремительно!

– И не надейся на помощь своих парней, – сказал Харальд, адресуя новую улыбку тем кивагор, что остались на ногах. – Они вряд ли смогут тебе помочь. Эй, ты там жив еще, длинный?

Хельга вытащила меч, обнажили свои клинки Юрьян и Олен. Рик просто оскалил пасть и выпустил клыки, а Рыжий надулся и стал напоминать накачанный воздухом шар из шерсти.

Обнаружив, что у чужаков имеется внушительный арсенал, кивагор предпочли не вмешиваться.

– Что вам нужно?.. – просипел обладатель шрама, пытаясь сдержать дрожь в голосе. – Но знай, я тебе этого не прощу… месть будет…

– Мне нужно, чтобы ты спасал свою жизнь, – повторил Харальд. – Готов? Или мне все же сломать тебе шею?

– Не надо, – сдался вождь. – Чего вы хотите?

– Во-первых, чтобы ты очень серьезно отнесся к моим словам. Мы можем перебить всех твоих воинов, как овец. Перерезать женщин и запрудить реку телами кивагор. Но делать этого не будем, если вы снабдите нас теплой одеждой, припасами в дорогу и дадите нам проводника, что знает горные тропы. И не простого, а того, который умеет ходить Злым Скоком.

Плененный кивагор забился, задергался, но Харальд держал крепко.

– Зачем вам туда? – выдавил обладатель шрама.

– Не твое дело. Но если выполните условия, никто не пострадает. И, во-вторых, я забуду в вашей занюханной деревне слиток золота в половину моего кулака. Оброню там, где вы его легко найдете.

На то, чтобы обдумать это, вождю понадобилось немало времени.

– Ага, хорошо, – сказал он. – Эй, Тлости, Вагит, вы слышали, что он сказал? Принесите все, что он просил, и немедленно сюда Арпа Длиннопятого. Поторопитесь, а то иначе… будет плохо…

– Считай, что ты только что спас собственную жизнь. – Харальд вновь улыбнулся и фамильярно похлопал прижатого к земле кивагор по лысине.

Танцевали рыжие языки костра, и тем же цветом переливались волосы сидящей у огня женщины. На лице ее застыло выражение бешеной ярости, темные глаза сверкали, а полные розовые губы кривились.

Костер горел в лесу, неподалеку от дороги, но в таком месте, где его было трудно увидеть. Вокруг пламени, немного отодвинувшись от него, кружком сидели барги – женщины в одеяниях жриц Озерной Королевы и мужчины с мечами на поясах. Царила тишина, только трещали ветки в костре, да шуршали листья, когда по ним пробегал легкий ночной ветерок.

– Я чувствую, как уныние сочится каплями и падает на землю, отравляя ее, – проговорила рыжая женщина. – И это настолько мерзко, что меня тошнит! Мне противно находиться рядом с вами!

– Но, мудрая… – начала одна из жриц.

– Хватит! – прервала ее Алинэ. – Я все понимаю! Мы потерпели неудачу! Но мы сами еще полны сил и многое можем!

– Варо-Вак не оставит это просто так, – сказал старший из мужчин, на голове которого почти не осталось волос. – Она не сможет отомстить нашей повелительнице, но легко отыграется на нас. Кроме того, я потерял шестерых доблестных воинов во время боя на постоялом дворе. Они…

– …они сейчас вкушают блаженство у ног богини, – прервала его жрица. – Они погибли не зря! Нет смысла оплакивать их смерть! Ее надо восхвалять! Мы все должны быть готовы к смерти во имя Сияварош!

Последнюю фразу она просто прокричала, а потом замолчала, тяжело дыша.

– И что пользы ей от нашей гибели далеко от дома, в этой ужасной земле? – прошептала одна из молодых жриц, и лицо девушки заблестело от слез.

Алинэ ее, к счастью, не услышала.

– Озерная Королева с нами! – заявила она, и голос ее зазвенел от фанатичной уверенности. – Глядящая в Небо не оставит нас без помощи! Но лишь в том случае, если мы сами не падем духом!

– Откуда тебе знать? – дерзко бросил один из воинов, чья кольчуга была испятнана бурым, а меч – погнут.

Когда две богини сошлись в схватке, барги пришлось прорываться из обреченной на гибель деревни. И кое-кто из кивагор, к этому времени освободившихся от наведенного Алинэ наваждения, захотел преградить им путь. Результатом стало несколько коротких, но очень яростных стычек.

– Откуда я знаю? – Верховная жрица встала, зловеще зашелестело ее одеяние. – И это вы спрашиваете меня? Как смеете вы задавать такие вопросы? Те, кто веру свою променял на уныние!

Многие опустили глаза под бешеным, испытующим взглядом. А Алинэ медленным жестом вытащила из замшевого мешочка чашу на тонкой ножке, вырезанную из белого дерева. Увидев ее, почти все барги испустили восхищенный вздох, с лиц исчезли тоска и озлобление.

– Вот, я вижу, что вы узнали ее, – с удовлетворением промурлыкала верховная жрица. – Это священная реликвия, которую я спасла. Это – залог нашего окончательного успеха. Здесь цель и смысл нашего бытия…

Она покачнула чашу, и стало видно, что та полна чистейшей, прозрачной воды.

– Но, мудрая, – вновь заговорил старший из воинов, – что делать нам далее? Куда идти, чтобы не погибнуть в этой враждебной стране и настичь того, ради кого мы и покинули родной дом?

– Молитесь! И Многоглазая укрепит ваш дух!

Первой опустилась на колени одна из молодых жриц, за ней вторая. Встал один из воинов, отложил меч и покорно сложил руки перед грудью. Его примеру последовали остальные. Немного заколебался лишь тот, кто осмелился возражать, с бурыми пятнами на кольчуге.

– Повторяйте за мной, – сказала Алинэ. – Очищающей в руки предаю себя, растворяю свой дух в пучине твоей…

Мерный речитатив перекрыл вздохи ветра, заставил притихнуть треск костра. В такт ему задвигались языки пламени, задрожала фигура самой верховной жрицы, огонь заплясал в ее глазах.

Рыжий, как рассыпавшиеся по плечам волосы.

Барги молились, сначала просто повторяли слова, но затем все истовее и истовее. Глухо звучали слова обращения к Сияварош, прерываемые истерическими криками молодых служительниц. А замолчавшая Алинэ все пристальнее всматривалась в чашу, где танцевали вихри зеленоватого и голубого пламени. И осмысленность чувствовалась в их перемещениях.

– Хватит, – произнесла Алинэ негромко, но услышали ее все. Молившиеся замолчали один за другим. – Наша просьба была услышана. Теперь я знаю, куда движется чужак, что стал дичью в нашей охоте. Нам предстоит отправиться на юг, к побережью Белого залива, в город под названием Маррау.

На многих лицах отразилось удивление. Бриг, привезший барги на Трехпалый континент, высадил их в Хирроне и должен был оставаться там, пока они не вернутся с победой.

– Я понимаю ваши сомнения, – продолжила Алинэ, – но нам предстоит путешествие к восточному берегу материка, а добраться туда проще морем. С капитаном я свяжусь сейчас же, так что корабль пойдет в Маррау своим ходом. – И она принялась рисовать пальцем на поверхности воды. Чаша засветилась, от нее вверх потекли струи синего тумана. В нем возникли какие-то тени, заколыхались, а затем исчезли, словно их сдуло ветром. – Ну вот, дело сделано… Теперь подойдите ко мне, дети воды, и причаститесь силой ее…

И верховная жрица подняла продолжавшую светиться чашу.

Они подходили один за другим, отпивали несколько глотков. Алинэ мокрыми пальцами касалась лба каждого, рисовала на нем косой крест. Из сердец барги уходил страх, а тела наполнялись силой.

– Так гораздо лучше, – сказала верховная жрица, когда причастился последний из воинов, с рукой на перевязи. – Мы должны выступить немедленно и идти как можно быстрее. Ведь так?

Никто не ответил, но ответа она и не ждала.

Костер был потушен, и цепочка барги зашагала на юг, туда, где над горизонтом мерцал алый зрачок Живарзана, Звезды Истины.

Глава 9

Сверкающий хребет

Гроза так и не разразилась, а скорее всего, не пошла в сторону гор.

Деревня кивагор осталась позади, и потянулась тропа, извилистая, точно мысль интригана.

Она то круто забирала вверх, то заводила в темное ущелье, где пахло сыростью, и приходилось идти, обеими руками касаясь стенок. Затем неожиданно выскакивала на край обрыва, с которого просматривалась заваленная камнями или заросшая лесом равнина, непонятно как оставшаяся позади.

Проводник, откликавшийся на имя Арп Длиннопятый, невозмутимо передвигал и вправду выдающиеся мослы, и небольшой мешок из черной овчины как влитой лежал у него на спине. Время от времени кивагор оглядывался, словно проверял, не исчезли ли докучливые чужаки.

Но успешно скрывал собственное разочарование и упорно молчал, словно не умел говорить вовсе.

– Слушай, Харальд, – сказал Олен, когда время приблизилось к вечеру, а горы ощутимо придвинулись. – Что происходит? Мы же не можем идти с такой скоростью!

– Он упоминал что-то про какой-то там «скок», – заметил Юрьян, – волчий… бычий или еще какой…

– Злой Скок. – Харальд улыбнулся самым краем рта. – Этим искусством владеет мало кто из кивагор, и умельцы остались только в таких вот заброшенных селениях. В Хирроне или на севере Скок полагают сказкой. Но тот, кто знает его, способен необыкновенно быстро преодолевать большие расстояния. Сейчас мы движемся со скоростью летящей птицы, но свались на меня небо, если я понимаю, как это происходит.

– Я не чувствую никакой магии, – проговорил Рик. – Вообще ничего. Словно мы просто идем и… только воздух слишком уж громко свистит в ушах. Скорее всего, это какое-то особое свойство… кивагор получили его в дар от самой плоти этого мира… и никто, да, никто более не может им пользоваться…

– Слов не хватает? Ой-ёй! – Юрьян расхохотался. – Такое бывает. А вот мне интересно, если кто-то посмотрит на нас со стороны, что он увидит? Стремительно мчащиеся тени? Или что?

– Скорее всего, ничего особенного. – Уттарн подвигал ушами. – Или просто нескольких разумных…

– А вообще, лучше над этим не задумываться. – Харальд показал скальду кулак. – Иди себе и иди…

Шустрый сделал вид, что ничего не заметил, и принялся декламировать довольно неприличные стихи про цветочек, который решил узнать все-все про то, какие бывают на свете тычинки и пестики.

Начало темнеть, и тут Арп Длиннопятый неожиданно остановился.

– Ночлег пора искать, – сказал он, повернувшись. – В сумерках идти нельзя. Иначе можно зайти не туда.

– Это куда? – влез Юрьян.

– Туда, откуда не возвращаются. – Кивагор посмотрел на него, точно на неразумное дитя.

Больше никто вопросов задавать не стал.

Для ночлега выбрали окруженную валунами ровную площадку. Развести костер было не из чего, поэтому пришлось ужинать холодным, а запивать водой, набранной в мехи из реки. Когда закончили, стемнело окончательно, и только на востоке остались освещенные солнцем вершины исполинских гор.

Но затем на небо высыпали тысячи разноцветных звезд, похожих на любопытные глаза, и день умер окончательно.

– Слушай, Рик, – подал голос Олен. – Мне кажется, что мы прошли достаточно и что все, кому это надо, поняли, куда мы направляемся.

– Думаешь, пора накинуть Плетение Тьмы? – догадался уттарн.

– Пора-пора, – кивнул Харальд. – Приступай.

Рик встал. Устроившийся чуть в стороне от остальных кивагор вздрогнул, когда мрак разорвало вырвавшееся из-под земли лиловое свечение. Пошло вверх, формируя громадный купол, а потом с тонким, еле слышным звоном растаяло.

– Все. – Уттарн встряхнул лапами, точно сбрасывая с них что-то. – Теперь мы невидимы для всех. Кроме тебя, Харальд, и проводника. Может быть, прирежем его для верности?

Арп Длиннопятый вздрогнул повторно.

– Не стоит. – Олен глянул на кивагор. – Но даже не думай о том, чтобы удрать. Наш зверь спит чутко. Если что, он тебя догонит и…

– Мурряуу… – Внимательно следивший за разговором Рыжий встал, потянулся и вразвалку зашагал к проводнику.

Тот замер и перестал даже дышать.

– Ладно вам, – замахал руками Юрьян. – Давайте решим, кому сегодня сторожить, и будем спать…

Кинули жребий, и Олену повезло, он на сегодня остался свободным.

С чистой совестью расстелил одеяло, подложил под голову мешок и благополучно уснул. Открыв глаза, обнаружил, что мир окутан белым, очень густым туманом, а земля и камни покрыты тысячами капелек воды.

– Вставай, скоро пойдем, – сказал дежуривший вторую половину ночи Юрьян и зевнул так, что едва не вывихнул челюсть.

Туман рассеялся вскоре после того, как они пустились в путь. Открылось небо, затянутое серой пеленой, и во всей красоте, подобно исполинской каменной стене, встали на востоке горы. Ощетинились иглами вершин, выставили кулаки ледников и бугристые спины осыпей.

Черными казались глубокие ущелья, и нестерпимо блестел под солнечными лучами лед.

– Чую я, там будет холодно, – унылым голосом заметил Юрьян. – Хотя мы и взяли с собой всякие шкуры…

– Ничего, насмерть больше одного раза не замерзнешь, – отозвался Харальд.

Скальд поглядел на него оскорбленно и отвернулся.

Вскоре стало ясно, что начался самый настоящий подъем. Тропа запетляла из стороны в сторону, а затем просто уперлась в отвесную стену и исчезла.

– И куда дальше? – спросил Олен.

– Не знаю, – хмуро отозвался Арп Длиннопятый, всю ночь, судя по мятой физиономии, не сомкнувший глаз. – Тут наши земли кончаются. Дальше не бывал никто из кивагор, лишь безбожные арот.

Граница между владениями двух богов здесь была не столь явной, как на Холодном материке, но тоже очень заметной. По одну сторону – заросли кустарника, плоскогорья и кучи валунов, по другую – крутые склоны, прорезанные морщинами трещин, сочащиеся из них ручейки, от которых веет холодом.

– Так ты не пойдешь с нами? – удивился Юрьян.

– Зачем? На верную смерть?

– Он нам и не нужен, – проговорил Харальд. – Возвращайся, и спасибо за то, что спас свою жизнь…

Тут проводник впервые за все совместное путешествие улыбнулся. Буркнул что-то себе под нос и затопал обратно по тропе. Исчез за поворотом, и вскоре дробный стук его шагов затих.

– Ну что, кто бывал в горах? – поинтересовался Шустрый. – А то в наших местах, кроме холмов, ничего нет…

– Я бывал. – Харальд задрал голову, словно попытался проследить взглядом весь путь до ближайшего перевала. – Но не в таких. Так что будем разбираться на месте, что здесь да как.

И он зашагал вправо, туда, где склон выглядел не таким крутым.

Когда перешли границу, Олен почувствовал внезапный холод, охвативший все тело и особенно неожиданный посреди жаркого дня. Краем глаза заметил, как вздрогнула Хельга, увидел, что Рыжий недовольно вздыбил шерсть на спине. Но затем нога Рендалла едва не соскользнула с сырого камня, и стало не до переживаний.

Тащились вверх с удручающей медлительностью. Приходилось подолгу останавливаться и уходить в стороны, чтобы найти очередной участок, где удастся подняться еще на сотню локтей. Ноги дрожали от усталости, дорожный мешок тянул вниз так, словно кивагор набили его камнями.

– Уф, это… – пропыхтел Юрьян после того, как очередной участок одолели чуть ли не на четвереньках. – Это, конечно, очень занимательно, но я предпочел бы что-то ровное или гладкое.

– Вроде моря, – хмыкнул Олен.

– Разве оно гладкое? – Скальд задумчиво подвигал белесыми бровями. – Там тебя бросает вверх-вниз… вверх-вниз… и утонуть можно. Вот степь какая-нибудь… Ой, а мы высоко поднялись…

Рендалл впервые с начала подъема оглянулся.

До самого горизонта раскинулось нечто похожее на смятый кусок серо-коричневой замши. Можно было разглядеть каждый холм, изгиб блестящей на солнце реки и далеко-далеко – дым над поселком кивагор.

– Вон идет проводник, – сказала Хельга, указывая на темную точку, ползшую по тропе.

– Он самый. – Рик щелкнул зубами. – А у тебя хорошие глаза.

– Не жалуюсь. – Лиафри глянула на уттарна немного высокомерно и отвернулась.

И они зашагали дальше. Через какое-то время склоны сделались менее крутыми, идти стало легче. Зато пришлось натянуть взятую у кивагор одежду из шкур – солнце хоть и не умерило яркости, греть почему-то прекратило.

Ну а ближе к вечеру и вовсе наползли облака, из которых посыпался мерзкий, очень холодный дождь.

– Ну и погода, – заметил Олен, когда начало темнеть и мир превратился в подобие бутыли из мутного стекла.

– В горах хорошей не бывает, – нравоучительно изрек Харальд. – Идти в этой мгле просто опасно, будем становиться на ночлег.

Отыскали сухой пятачок под нависшим скальным козырьком. Места под ним хватило как раз на пятерых. Костер без дров сумел бы разжечь только бог, и пришлось опять обходиться холодным мясом.

Олен остался сторожить, а его спутники улеглись спать.

Тьма была настолько густой, что не было видно пальцев поднесенной к носу руки. Рыжий привычно устроился под боком. И тут во мраке вспыхнули два синих огня – глаза Рика.

– Это всего лишь я, – тихо сказал Рик.

– Чего не спишь? – шепотом спросил Олен.

– Разговор есть.

Уттарн мягко уселся рядом, осторожно погладил оцилана. Тот блаженно заурчал.

– Так в чем дело-то, клянусь Селитой?

– Все спят, так что можем говорить спокойно. Вчера я передавал стражу Хельге, и она обратилась ко мне с довольно странной просьбой.

– С какой именно? – Несмотря на прохладную ночь, Олену сделалось жарко. Что может выдумать обиженная женщина? На что пойти?

– Она попросила меня… хм, – Рик шумно почесался, – заклясть тебя так, чтобы ты стал ее любить…

– А, вот как… – Этого можно было ожидать. – А ты что?

– Отказался. Ни один маг, даже самый могучий, не в состоянии вызвать настоящую любовь.

– А как же всякие привороты и отвороты?

– Они порождают страсть, а это немного другое. – Глаза Рика вновь загорелись. – Но речь не об этом. Я бы посоветовал тебе быть осторожным. Эта лиафри… она привыкла сдерживать чувства. Делает это долго и успешно. И тем беспомощнее оказалась перед настоящим сильным душевным порывом. Не знаю, что придет ей в голову, но совладать с собственным желанием Хельга вряд ли сможет…

– Ты-то откуда это все понял? – Олен посмотрел на собеседника подозрительно.

– Разумные существа мало отличаются друг от друга, – ответил уттарн. – Даже в разных мирах. А мой народ копит знания на протяжении сотен веков, и, прежде чем осваивать Госпожу, нужно научиться обращаться с теми, кто тебя окружает.

– Э… вот как? Ну, спасибо, что предупредил, – сказал Рендалл, хотя даже не представлял, что именно делать дальше.

Ожидать, что Хельга попробует его соблазнить еще раз? Или все же отыщет колдуна, способного наслать эту самую страсть? Или помешать ей? Но как?

– Не за что. – Рик бесшумно поднялся. – Я спать.

Он прошел к своему месту, некоторое время повозился и затих.

Олен продолжил бодрствовать в одиночку.

Ночь катилась над Вейхорном, как черный исполинский шар. Дождь то прекращался, то припускал заново. Капли с легким шуршанием стекали по камням, из тьмы долетали вздохи ветра. Мысли бродили тяжелые и мрачные, словно обожравшиеся сырого клевера коровы.

Когда пришло время, Олен разбудил себе на смену Харальда, а сам лег.

К утру от дождя не осталось и следа. Небо вновь засияло ласковой синевой, из-за гор выбралось холодное солнце.

– Дальше теплее не будет, – заметил Харальд, когда они пустились в дорогу. – Придется нам греться на ходу.

Примерно через милю подъема они оказались на узком карнизе над пропастью. Прошли его почти до конца, и тут топавший впереди всех оцилан замер. Вопросительно изогнулся пушистый хвост, задвигались уши на мохнатой голове.

– Кто-то есть рядом… – проговорил Олен, уловив негромкий шорох.

– Да, есть. – Рик вскинул лапу, и черное облачко вспухло чуть правее и выше его головы, рядом со скальной стеной.

Рассеялось, на камни брякнулась стрела с костяным наконечником и цветастым оперением.

– Ого… – Олен выхватил меч, немного от него отстали Хельга и Юрьян.

Только Харальд остался невозмутимым.

– Это нас встречают, – сказал он. – Эй, хабасте рода? Рих тар сиди минхаро! Торга мирд тогар!

Слова чужого языка заставили Рендалла поморщиться. Он ощутил, как помимо воли пошел в дело навык, позволяющий без труда овладевать чужими наречиями. Как задвигалось и запульсировало что-то в голове.

– Хамар дих! – ответили из-за камней, тренькнула тетива, и новая стрела улетела прямо в небо.

– Точно, встречают, – проговорил Харальд, не оборачиваясь. – Врагов пока в нас не видят, но резких движений лучше не делать.

Стрела упала в нескольких шагах перед ним. Послышался шорох, сверху, со скалы, легко спрыгнуло чернокожее существо с настоящей копной смоляных кудрей на голове и луком в руках. Когда подошло ближе, стало ясно, что арот макушкой достает до подбородка не особенно высокого Харальда.

На смуглом лице блестели решительные карие глаза.

Облачен обитатель гор был в меховую куртку, украшенную множеством ленточек, такие же штаны и мягкие сапоги. На поясе его висело несколько небольших мешочков и костяной нож без чехла, за спиной – колчан со стрелами.

– Ну и мерзкие рожи… – проговорил арот, безо всякого выражения оглядев чужаков, и Олен невольно вздрогнул, настолько резким оказался переход к понятной речи. – Хари здоровенные.

– Нам твоя мелкая физиономия тоже не очень-то симпатична, – ответил Харальд.

– Да ну? – Горец неожиданно улыбнулся, показав острые и мелкие, точно у ящерицы, зубы. – Ты знаешь, белобрысый, что наш народ больше всего на свете ценит правду?

– Так уж вышло, что знаю.

– А чего вы забыли в наших горах? – На подошедшего знакомиться Рыжего арот не обратил внимания.

– Мы просто хотим пройти через них в сторону Зеленого полуострова.

– Серьезно? – Горец тряхнул шевелюрой, из нее посыпались бело-черные крошки. – Ну и дорогу вы выбрали! Да еще притащили с собой мага, – сердитый взгляд достался Рику, – неведомую хищную тварь. – Оцилан обиженно прижал уши. – И кучу оружия!

– Что, мы должны были бросить его внизу? – делано удивился Харальд. – И нашего друга, и мечи с наших поясов? Чтобы друга принесли в жертву мерзкой Ящерице, ну а клинки забрали кивагор?

Арот захохотал, резко и отрывисто, изгибаясь в поясе и хлопая себя по бокам.

– Хорошо ты сказал, белобрысый, – заявил он, немного успокоившись. – Ты мне очень нравишься. Пойдемте, я отведу вас в наше селение. Если шаман решит, что вы не опасны, то получите в подарок белые шапки. Меня зовут Синий Ветер.

– Благодарю. – Харальд поклонился и назвался.

Горец подобрал стрелы, сунул их в колчан и, махнув ручонкой, бодро затопал вперед.

– Что за белые шапки? – на наречии сиаи вполголоса спросил Олен, нагнав Харальда.

– Такие носят гонцы и старейшины. В общем, те, кого нельзя убивать без очень серьезной причины. Считается, что они находятся под защитой самого Савалко, Правителя Высот и Блистающего Господина.

– А желание ограбить не может считаться серьезной причиной? – влез Юрьян.

– Ни в коем случае, – усмехнулся Харальд. – Того, кто носит белую шапку, можно убить, только если он сам пролил чужую кровь или обесчестил девушку. Так что смотри, будь осторожнее.

– А чего я? – обиделся скальд. – Ой-ёй! Можно подумать, всех девиц по дороге совратил? А на самом деле просто забыл, как они выглядят! Нет, ну надо же такое сказать! Обо мне, о самом выдержанном и надежном…

Бурчал и ругался он еще долго, до момента, пока не начался очередной подъем и не понадобилось все дыхание без остатка.

Ближе к вечеру добрались до перевала, прошли через него, и выяснилось, что горы вокруг, обступили со всех сторон. Позади остался первый хребет, самый низкий. Впереди во всей красе воздвигся второй, куда более высокий, со снегами на вершинах, с облаками, сползавшими по склонам.

Стала видна зажатая между ними долина – многочисленные речушки, темные мохнатые пятна лесов, зелень лугов. А в вышине неподвижно повис орел – крохотный крестик в бирюзе.

– Вон там дом, – сказал Синий Ветер, ткнув пальцем в ту сторону, где виднелись стоящие кучкой строения, похожие на каменные грибы.

Расстояние до них было определить трудно, как и размеры.

Спуск оказался немногим легче, чем подъем. Олен едва не сломал ногу, угодив ступней в трещину, Хельга потянула лодыжку, а Рыжий получил по голове свалившимся камнем. Пока шагали вниз, каменные дома исчезли из виду, затем появились снова. Стали видны пристроенные к ним загоны, и сделалось понятно, насколько высоки сложенные из серых валунов стены.

Горцы строили настоящие башни, не меньше чем в шесть-семь этажей, и непонятно как ухитрялись делать так, чтобы вверху они были куда шире, чем внизу. Так и возникало заметное издалека сходство с грибами. Между домами бродили мужчины и женщины, над крышами поднимались дымки.

– Ой, а это что? – ткнул рукой Юрьян в сторону круга из белых валунов, расположенного за околицей поселка.

В его центре стоял еще один камень – грубо вытесанное изображение сидящего мужчины.

– А ты не догадываешься? – вопросом ответил Харальд. – Святилище. Вон и хозяин виден…

Спустились в небольшую долину, где прыгала и пенилась между камней речушка. А поднявшись по другому ее склону, оказались на окраине, перед одним из домов-башен. Из него выглянула крошечная женщина и, увидев чужаков, вскрикнула и пропала из виду.

– Гости у нас бывают не часто, – сообщил Синий Ветер.

Вступили в деревню, стал ощутим запах навоза и козьего молока. Появились собаки, необычно спокойные и молчаливые. Чужаки подверглись изучению издалека, после чего псы образовали что-то вроде эскорта. Побежали по бокам и сзади, но в почтительном отдалении.

Встречные женщины торопливо отступали, прятали лица, мужчины смотрели хмуро, хотя и без враждебности. Все они были маленькими, Олену до середины груди, торчали жесткие и густые волосы.

– Куда мы идем? – полюбопытствовал Харальд.

– В святилище, – не стал запираться Синий Ветер. – Чего зря время терять? Хвост Барса уже знает о вашем появлении… Это шаман наш.

Прошли между двумя самыми большими домами, и собаки остановились, точно налетели на невидимую стену. Стали видны белые камни святилища и каменный гигант между ними.

В высоту он достигал двадцати локтей, могучие ручищи сжимали два копья, на голове красовалась корона, зубцы которой были странно оплывшие. Иной одеждой бог не мог похвастаться, зато сала на его боках имелось больше, чем в свином стаде. Складки теснились, набегали одна на другую, точно волны.

– Красавец, – одобрил Харальд.

– Это верно, – хохотнул Синий Ветер.

Когда вступили в круг валунов, стало ясно, что возле статуи горит костер, а около него сидит крошечный старичок в накидке, расшитой сотнями орлиных перьев – белых и серых. Услышав шаги, он подскочил, словно его ткнули в задницу, затряс погремушкой из двух черепашьих панцирей.

– Ага, явились? – Голос у пожилого арот оказался визгливым и противным, зато лицо – очень добрым.

Шевелюра у него была белой, точно снега с горных вершин, глаза – зелеными, как у Харальда. В руках помимо погремушки имелся жезл из берцовой кости с приделанным к нему пуком рыжих волос.

– Так медленно шли, – развел руками Синий Ветер. – Сам понимаешь, Хвост, чужаки. Они быстро не могут…

– Понимаю. Ладно, иди отсюда, – проворчал шаман. – А вы, гостюшки дорогие, – здесь он улыбнулся довольно зловеще, – подходите ближе…

Синий Ветер развернулся и, кивнув чужакам, неспешно удалился. Олен проводил его взглядом и обнаружил, что за пределом круга из камней собрались обитатели селения – мужчины, женщины, дети.

На лицах читалось нетерпение.

– И подойдем, – сказал Харальд. – Что, будешь показывать нас Блистающему Господину?

– А как же. – Хвост Барса встряхнул погремушкой. – А ты знаешь наш язык? Это странно, ведь ты не кивагор и не вилакин… Ладно, на все воля Правителя Высот. Посмотрим, что скажет он.

Шаман повернулся к статуе и заклекотал, подражая хищной птице. Причем сделал это настолько похоже, что Хельга глянула вверх, а Рыжий прижался к земле. Олену даже показалось, что сейчас громадный орел, раскинув крылья и открыв клюв, упадет сверху, подобно буре.

Хвост Барса махнул жезлом из берцовой кости, пук волос на конце жезла засверкал и встал дыбом. Покачал погремушкой, и ее голос прозвучал, точно гром. Издалека ответило могучее эхо.

Сияние перекинулось с жезла на изваяние, потекло по каменным бокам. Что-то глухо заворочалось под землей, белые валуны из круга качнулись, будто вознамерились пуститься в пляс.

– Ответь нам! – проорал шаман, подняв лицо к небесам.

Все стихло, и статуя открыла глаза, прозрачные, точно горный хрусталь, и полные белого огня. Корона побелела, по ней забегали отблески, и стало понятно, что сделана она из облаков.

– О владыка! – Хвост Барса и не подумал опуститься на колени или еще как-то выразить свое благоговение. – Тут явились к нам какие-то чужаки виду непонятного! Скажи, что нам с ними делать? Убить сразу? Отправить восвояси? Или позволить пройти через наши горы?

Олен подумал, что его больше устраивает последний вариант.

Бог завращал глазами, на круглой губастой физиономии появилось изумленное выражение. Взгляд Блистающего Господина мазнул по Рыжему, благополучно прошел мимо Рендалла и Юрьяна, оставил без внимания сосредоточенную лиафри и спокойного уттарна, после чего остановился на Харальде.

Титан, чьим владением являлся Сверкающий хребет, видел только его, да еще оцилана. Остальных, что находились под защитой Плетения Тьмы, для его зрения не существовало.

– Что скажешь, владыка? – Шаман кровожадно оскалился и вновь затряс погремушкой.

Статуя шевельнулась с чудовищным скрежетом. Поднялась каменная ручища, с нее посыпалась пыль. Копье, на которое можно было запросто нанизать слона, указало прямо на Харальда.

– Рррыыггрррр! – выплюнули пухлые губы титана, и изваяние мгновенно потеряло признаки жизни. Снова окаменело, но уже в новой позе, с вытянутой конечностью.

– И что это значило? – озадаченно поинтересовался Юрьян.

– Сейчас этот дяденька нам объяснит, – ответил Харальд, – но на всякий случай лучше приготовить оружие.

– Спасибо, владыка! – крикнул Хвост Барса и повернулся. На физиономии его появилась ехидная ухмылка. – Что, струхнули? А зря. Держащий Небо повелел оказать вам всякую помощь и побыстрее выпроводить. В смысле, не обратно, а туда, куда сами захотите. Что, довольны?

– Еще как, – кивнул Харальд и на языке сиаи добавил: – Савалко узнал меня. В дни его молодости нам доводилось сталкиваться, и вряд ли у него остались об этом приятные воспоминания.

– Ладно бормотать не по-нашему. – Шаман подошел ближе. – Раз уж вы гости, то сегодня закатим в вашу честь пир. А завтра с утра получите белые шапки, проводника и пойдете отсюда очень быстро…

Народ арот, похоже, и в самом деле более всего ценил честность.

– Эй, сегодня пируем! – завопил Хвост Барса, повернувшись к столпившимся у границы круга из камней сородичам. – Режьте баранов, тащите чачу! И гостевой дом готовьте!

В толпе наметилось движение, арот начали торопливо расходиться. Даже собаки поспешили куда-то.

– Идем-идем! – Шаман схватил Харальда за рукав и просто потащил за собой.

Прошли обратно через половину поселка. Остановились у одного из домов-башен, маленького по сравнению с соседними. Скрипнула дверь из толстенных досок, пахнуло немного душноватым теплом, запахом соломы и лежалой золы. Олен переступил порог и почувствовал себя внутри перевернутого колодца.

Бугристые стены уходили вверх на десяток локтей, дальше виднелся дощатый настил. К прорезанному в нем квадратному люку вела крутая лестница, свет проникал через пробитые безо всякого порядка окошки.

– Обычно на первом этаже держат скотину, – сообщил Хвост Барса. – А здесь он просто нежилой. Лезем дальше.

Лестница скрипела и качалась, хотя выглядела достаточно крепкой.

Второй этаж был чуть ýже первого, и здесь имелись лежаки, широкие и длинные, никак не по мерке арот. На каждом лежала груда одеял из овечьей шерсти, пара подушек, у стены стоял здоровенный горшок. Окон тут было меньше, и новая лестница вела выше, на третий этаж.

– Вот тут и размещайтесь. Места вам хватит, – сказал шаман. – Если чего приспичит – вот посудина. Снесите ее вниз, и все дела. Отдыхайте пока, а скоро мы вас позовем на пир. Ух и повеселимся!

И он утопал вниз.

– Никаких признаков очага, – заметил Юрьян. – Как они тут не мерзнут, разорви меня крабы?

– Холодом их не напугаешь, – кивнул Харальд. – Печки у них есть, но только в обычных домах. Зимой все равно гостей не бывает, все снегом завалено. Вы как, готовы к пиру?

– Я бы поспала, – призналась Хельга, усаживаясь на один из лежаков.

Олен подумал, что для гудящих ног и ноющей спины куда лучше простой отдых, а не веселье.

– Похоже, не удастся, – проговорил скальд печально. – Я слышал о нравах арот. Уж если взялись пировать, то не успокоятся, пока все наземь не попадают. И гостей до безумия не напоят.

– А что такое чача? – спросил Рик.

– Есть хоть что-то, чего ты не знаешь, – улыбнулся Харальд. – Такой напиток. Из чего его гонят, даже говорить не буду. Но бьет он по голове сильнее осадного тарана. Жутчайшая вещь.

Олен вздохнул и отправился к лежаку, который облюбовал Рыжий.

Пришли за ними примерно спустя час, когда за окнами стало темнеть. Снизу послышались голоса, в отверстие люка пролезло алое свечение факелов, затопали по лестнице сапоги.

– Эй, вы тут? – заглянул в помещение Хвост Барса. – Собирайтесь. Бараны зарезаны, чача налита, певцы готовы.

И на лице шамана появилась озорная ухмылка.

Олен встал с лежака первым, начали подниматься остальные. Хельга вздохнула тяжело, словно ей предстояла унылая работа, зато привычный к пирам Юрьян оживился. На лестнице, помимо Хвоста Барса, обнаружилось с дюжину молодых арот в красивых, вышитых бисером накидках и высоких шапках. Под такой почетной стражей выбрались на улицу, в сгустившуюся тьму.

– Костры! – воскликнул скальд, увидев зарево между двумя самыми большими домами. – И мясом пахнет!

Жареной бараниной и в самом деле разило здорово, словно гостеприимные хозяева пустили на убой все стада.

Прошли между домами, стали видны костры, суетящиеся около них мужчины и женщины. На земле стояли огромные кувшины и плоские чашки. Вращались вертела, с насаженных на них огромных кусков мяса капал жир.

– Вот наши гости! – завопил шаман так пронзительно, что у Олена засвербело в ушах.

Арот отозвались дружным гулом. Сидящие тесным кружком певцы в меховых плащах ударили по струнам гуслей. Где-то за границей освещенного пространства завыли собаки.

Гостей усадили на почетные места рядом со старейшинами, поднесли чаши с чачей. Но первую порцию резко пахнущей мутной жидкости пришлось вылить наземь – для Савалко, Блистающего Господина. Вторую Олен по примеру хозяев попытался выпить залпом. И чуть не задохнулся, когда чача обожгла горло. Торопливо схватил с блюда кусок мяса.

Оно оказалось не лучше выпивки – жестким и горелым.

– Ну что, нравится? – с улыбкой спросил сидящий рядом Харальд.

– Еще как, – уныло отозвался Рендалл. – С ужасом представляю, что будет дальше.

Пришлось пить вторую, а после третьей Олен обнаружил, что чача не столь мерзка на вкус, а мясо стало чуть более мягким. Физиономии арот сделались симпатичными, и вечерняя прохлада отступила. Еще после пары тостов хозяева начали петь. Зазвенели гусли, зазвучали на удивление сильные голоса крохотных обитателей гор.

– О чем песня? – спросила Хельга, подвинувшись чуть ближе к Рендаллу.

Он прислушался.

Отдельные слова были понятны, а вот общий смысл угадывался с трудом. Мешало обилие длинных отступлений чуть ли не к временам Падения Небес и всяких ритуальных возгласов.

– О крови… мести… чести – сказал Олен, – о давней вражде между их селением и соседним. – О том, что… Нет, больше не надо!

Наливавший чачу молодой арот воззрился на него с изумлением.

– А, ладно, – Рендалл махнул рукой. – О чем это я?

Мысли странным образом путались, и все сильнее хотелось спать.

– Эх, дайте я! – вскочил Юрьян, когда невероятно длинная песня арот закончилась. – Можно? Я знаю не хуже!

Харальд перевел его просьбу, не забыв упомянуть, что сиаи – скальд, чья слава гремит по всему Холодному материку. На мгновение воцарилась тишина, а затем арот громогласными воплями выразили одобрение.

– Давай, чужак, – сказал Хвост Барса. – Если песня будет плоха, мы просто убьем тебя. Ха-ха.

Шаман, судя по всему, пошутил.

Юрьян улыбнулся, прокашлялся и, раскинув руки, запел:

Тропою из черных раздувшихся волн

Направив на юг полный воинов челн,

Свирепо подобный ночному орлу,

О злате мечтал он и девах в плену…

Шустрый сообщал о подвигах кого-то из знаменитых пиратов своей холодной родины. Не понимавшие ни единого слова арот слушали его затаив дыхание, и глаза их азартно горели.

Скальд закончил сагу описанием доблестной смерти героя, павшего в бою с сонмом врагов. Стоило ему замолкнуть, обитатели горной деревни заорали, точно бешеные, и повскакали на ноги.

– Ура! – закричал Хвост Барса вместе с остальными. – Отличная песня! За нее надо выпить! Наливай!

Олен вздохнул и протянул чашу.

Дальнейшие события запомнил смутно – тосты и песни, Юрьян в обнимку с шаманом, вкус чачи и жареного мяса…

А потом проснулся на лежаке в гостевом доме. Голова не болела, но казалась тяжелой, как ведро с водой. Рядом, посапывая и спрятав нос под хвост, дрых Рыжий.

– О-о-о, – простонали неподалеку, и Рендалл узнал голос Юрьяна, – и что же мне так худо?

– Дай угадаю? – Харальд тоже не спал. – Ты под конец пира пил чачу прямо из кувшина.

– Да? – Скальд был искренне удивлен собственным поведением.

– Да, – подтвердила Хельга. – Пора вставать. А то скоро Хвост явится.

Едва успели подняться и умыться в большом тазу с ледяной водой, пришел шаман.

– Очухались? – спросил он, осмотрев гостей красными опухшими глазками. – Тогда за мной, шапки получать.

Вышли из дома, под лучи только что взошедшего солнца. Олен поежился от утреннего холодка, поморщился, когда их провели мимо места вчерашнего пиршества – кострища, груды костей, кислый запах чачи.

Около святилища стоял молодой арот с мешком за плечами и вторым, много бóльшим, у ног.

– Это Большой Суслик, – сказал Хвост Барса, – он будет вашим проводником. А тут – шапки.

Он залез в большой мешок и вытащил нечто круглое, мохнатое, искрящееся на солнце.

– Такое видно издалека даже в сумерках. – Шаман вручил шапку Харальду и полез за следующей.

Олен получил головной убор последним. Надел, ощутил его мягкость и теплоту.

– Ну вот, теперь все. Удачной дороги. – Хвост Барса улыбнулся. – Окажетесь в наших краях – заходите. Может быть, тогда вы лишитесь благоволения Правителя Высот и мы развлечемся кровавой жертвой? Ха-ха.

– И тебе всего хорошего, – ответил Харальд.

Шаман проводил гостей до окраины селения. Потянулась тропа, торная, с мостиками из камней через мелкие речушки и выбитыми в скалах ступеньками на крутых подъемах.

– Настоящая дорога! – удивленно воскликнул Юрьян, обнаружив на краю пропасти оградку. – Не думал, что тут могут быть такие!

– О чужаках и чужих землях мы часто думаем хуже, чем они есть на самом деле, – изрек Харальд.

Шагали до самого вечера, а на ночь остановились на опушке маленькой рощи. Большой Суслик вытащил хрингист и принялся за жертвоприношение Сверкающему Господину. Остальным пришлось волей-неволей к нему присоединиться.

Ночь прошла спокойно, а утром отправились дальше. Дорога по ровному сменилась подъемом, и вскоре проводник остановился.

– Дальше мне пути нет, – сказал он. – Только вам. Но сбиться тут сложно. Вы идите прямо, и вас довольно скоро заметят.

– Главное, чтобы заметили шапки, – буркнул Юрьян.

– И то верно, – кивнул Рик, на котором головной убор из белой шерсти смотрелся чудно.

Прошли около мили, когда впереди донесся резкий крик. Ему ответил второй, прозвучавший справа и мало похожий на эхо. Рыжий оживился, задвигался хвост, повернулись уши.

– Вот и хозяева, – заметил Олен. – Интересно, они опять свалятся сверху?

Но на этот раз арот предпочли куда менее красочный способ появления – просто встретили гостей за поворотом тропы. Оказалось их четверо, и они ничем не отличались от Хвоста Барса и его сородичей – лохматые и маленькие, в одежде из мехов и высоких сапогах.

– Мир вам, чужеземцы, – заговорил самый высокий и мощный, с орлиными перьями в шевелюре. – Не откажитесь от нашего гостеприимства. Мое имя – Пятый Осколок, и мой род ожидает вас…

Олен вздохнул, предвкушая кувшины с чачей, горелое мясо и громкие песни.

Солнце висело высоко над Хирроном, изливая на столицу Южного принципата кивагор волны жара. Даже порт, всегда полный шума и жизни, застыл в оцепенении, пережидая самое знойное время. Мелкие волны лениво бились о борта галеонов, двое нищих сидели в тени с кувшином дешевого вина.

Когда с ведущей к порту улицы донесся топот и лязг, один из попрошаек, носивший прозвище Ушастый, от неожиданности икнул.

– Кого там несет? – недовольно спросил второй, почесывая блестевшую лысину.

– Безумцев, – уверенно ответил Ушастый, у которого вместо ушей имелись короткие обрубки.

В молодости Ушастый побывал в руках палача, но успел забыть – за что именно.

– Это верно, – кивнул второй, откликавшийся на имя Торх Рыба. – Умные существа в такое время отдыхают… Давай вино, не жмись…

Ушастый передал приятелю кувшин. Рыба с кряхтеньем вскинул его, темно-багровая мутная жидкость полилась ему в горло. Заходил кадык на жилистом тощем горле.

– О, смотри, какие безумцы… – сказал Ушастый. – Очень важные. Ха-ха. Слуги самой Владычицы…

С улицы показалось около дюжины воинов в золоченых панцирях и похожих на раковины шлемах. Засверкали щиты и наконечники копий, закачались черные накидки, какие носит храмовая стража.

– Они и есть, – скривился Торх Рыба, сдерживая отрыжку. – Куда собрались? Кальмаров ловить?

В окружении стражников вышагивали жрецы, толстые и важные, в серых рубищах и остроконечных шапках. В руках держали короткие жезлы, на лицах темнели ритуальные татуировки.

– Это вряд ли, – заметил Ушастый. – Их… раз… два… шестеро. И это из пятнадцати. Нет, такую толпу за кальмарами не пошлют. Наверняка затевается что-то серьезное. Смотри, и стражников сколько.

Шестерых служителей Варо-Вак сопровождало не менее полусотни воинов, и все они были с дорожными мешками.

– Да уж. – Торх Рыба опять взялся за кувшин. – Сейчас поглядим, на какой корабль они взойдут. Их-то собственных ни одного в гавани нет… – Раздалось длинное «буль-буль-буль». – Наверняка они наняли кого-то.

Храм имел собственный небольшой флот – несколько галеонов, десяток кораблей поменьше. Но они не стояли все время на одном месте, постоянно были при деле.

Ушастый пожал тощими плечами:

– А кого? Такая орава только на большое судно влезет. Вон, смотри, там стоит «Слава Хиррона» Эрвеля Мошны, а рядом – «Мечта рассвета» Тихого Ныни. Либо тот, либо другой. Не поплывут же слуги богини на старом корыте?

– Не поплывут. – Торх Рыба даже привстал. – Хотя вон там еще мачты «Толстого кота» виднеются. Он тоже сойдет…

Последние лет десять приятели прожили в порту и знали тут не только каждый кабак и бордель, а всех капитанов, матросов и судовладельцев.

– Да сейчас узнаем.

Процессия жрецов и храмовых стражников свернула на тот причал, у которого стояла «Мечта рассвета» – роскошный галеон, спущенный на воду только в прошлом году. По сходням торопливо сбежал сам Тихий Ныня, поклонился и поцеловал руку старшему из служителей.

А потом капитан и жрец затеяли оживленный разговор.

– И все же мне интересно, куда они собрались, – сказал Торх Рыба. – Пойдем, подберемся поближе и подслушаем…

– Можно. Сейчас, вино допью. – Ушастый вылил остатки пойла себе в глотку, крякнул и отшвырнул кувшин.

Тот с треском рассыпался на черепки.

Двое нищих поднялись и неспешно заковыляли вдоль берега гавани. Когда вышли из тени, оба невольно поежились, а Торх Рыба еще и помянул «это клятое светило». С одного из галеонов им помахал стоящий на вахте матрос, дорогу перебежала худая и облезлая собака с высунутым языком.

Пока шли до нужного причала, переговоры успели завершиться, и жрецы начали подниматься на борт.

– Куда прете? – На шаги обернулся один из стражников, молодой, с синими глазами.

– Ладно тебе, земляк, – благодушно сказал Торх Рыба, улыбаясь гнилозубо и немного вонюче. – Ты лучше скажи, что тут такое затевается?

– Не вашего ума дело, – отрезал стражник.

– Ладно тебе, земляк, – повторил фразу приятеля Ушастый. – Мы же никому не скажем, клянемся Веером и Молотом.

Такую клятву рискнул бы нарушить только кивагор, решивший быстро и очень мучительно расстаться с жизнью. Варо-Вак не любила, когда обманывают, используя ее Атрибуты.

– Да? – Стражник оглянулся. – Мы, собственно, и сами точно не знаем. Говорят, что вроде бы едем ловить того, кто разрушил деревню в предгорьях. Слышали?

– А то, – вздохнул Торх Рыба.

Весть о том, что на севере, у Диких гор, полностью уничтожено селение со всеми жителями, пришла в столицу вчера. Болтали всякое, и никто не мог сказать, кто именно сумел совершить такое. Ходили слухи о служителях Мертвых Богов, о каких-то странных существах, пришедших с Диких гор.

– Но зачем галеон? – спросил Ушастый. – Где те же предгорья, и где моря? Или тот, кого вы ловите, умеет летать?

– А я почем зна…

– Пракит, отставить болтовню! – вмешался в разговор стражник постарше, со шрамом на щеке. – А вы, оборванцы, топайте прочь отсюдова. Ишь ты, вынюхивают, точно портовые крысы!

Он замахнулся древком копья, но явно больше для вида.

– Злой какой, – отскочив, проворчал Ушастый.

– Ага, – поддержал приятеля Торх Рыба.

Они отошли к воде и принялись наблюдать, как воины из храмовой стражи грузятся на галеон. На самом корабле начали готовиться к отплытию – забегали матросы, послышался визг боцманской дудки.

– Ловить того, кто разрушил деревню, – задумчиво проговорил Ушастый. – Странно все это звучит…

– Очень. – Торх Рыба сплюнул в воду, и полюбовался, как плевок относит прочь от берега. – Ладно, пойдем. Сегодня «У четырех пескарей» будут жилы выкидывать. Нам кое-что должно перепасть.

– Точно.

И двое нищих пошли обратно. Свернули прочь от моря, потерялись в лабиринте припортовых улочек. А на «Мечте рассвета» подняли паруса, отдали швартовы. Слабый ветер понес корабль к выходу из гавани. Он прошел мимо волноломов, оставил позади мелководье.

А оказавшись в открытом море, повернул на юг.

Глава 10

Огонь недр

День за днем они шли и шли, забираясь все выше и выше. Арот принимали чужаков в белых шапках, точно близких родственников. Давали ночлег, кормили и угощали чачей. Каждый вечер в честь гостей звучали песни, вокруг костров ходили в хороводах юноши.

Лишь раз произошло недоразумение. Стрела, прилетевшая из тумана, оцарапала Олену ухо. Вторую разрубил в полете Харальд, а от третьей увернулась Хельга. Только после этого арот заметили, что на тех, в кого они стреляют, белые шапки.

Извинений хватило бы на десяток саг Юрьяна.

А потом обитаемые склоны остались позади, исчезли деревья. На смену лугам и мхам пришли голые камни и ледяной ветер. Из летнего неба повалил настоящий снег. Тут-то и пригодилась теплая одежда, захваченная у кивагор, и плащи, подаренные арот.

Несколько раз ночевали вокруг костра, но даже пламя не помогало. К утру холод становился нестерпимым. Снег то превращался в настоящую метель, то стихал совсем. Облака уползали, открывалось блеклое небо, и невыносимо сверкали под ярким солнцем шапки на таких близких горах. Тучи ползли уже не только выше, но и рядом и даже много ниже.

Разреженного воздуха не хватало, приходилось жадно глотать его, точно воду.

Сам перевал перешли по глубоким сугробам. Умотались так, что едва стояли на ногах. Но зато с высшей точки пути открылся великолепный пейзаж – мягко уходящие вниз уступами горы, зеленое одеяло джунглей и далеко на горизонте – блеск моря.

– Мне пора возвращаться, – сказал проводник-арот. – Иначе один просто не дойду обратно. Ну а вам будет легче. Скоро должны начаться пастбища сородичей, что живут на восточных склонах.

– Хорошо, спасибо, уж как-нибудь справимся, – ответил Олен хриплым из-за простуды голосом.

Болезнь настигла его вчера и пока уходить не собиралась.

– Справимся, – кивнул Харальд, когда проводник исчез из виду. – Осталось только решить, когда мы снимем Плетение Тьмы?

– Не раньше чем в дне пути до границы, – ответил Рик. – Чтобы Блистающий Господин успел разглядеть, с чем он имеет дело и куда мы направляемся, но чтобы не смог в то же время нанести удар.

И они пошли дальше, вновь заскрипел под ногами снег.

Склон с этой стороны напоминал огромную лестницу, оплывшую и сильно разрушенную. Ступени переходили друг в друга, образовывали террасы, там и сям торчали нагромождения скал, похожие на громадные кучи навоза.

– Все-таки легко тут идти, – заметила Хельга, когда пояс снегов остался позади и потянулись заросшие вереском пустоши.

– Так уж и легко? – проворчал Юрьян. – Я, заешь меня крабы, ноги стер до самого пупка.

– Я бывала в Небесных горах, – спокойно проговорила лиафри. – Они немного ниже, но зато очень обрывистые. Там бы пришлось ползти вниз на веревках, прижимаясь к скале.

К вечеру стало немного теплее, а на следующий день наткнулись на арот.

Вновь пришлось пить чачу, есть плохо прожаренную баранину и слушать длинные песни.

– Честно говоря, у меня уже болят уши, – заметил Олен, когда они устраивались на ночь в очередной гостевой башне.

– А мне начинает нравиться, – возразил Юрьян. – Хотя на безбабье и рыбу раком. Ведь так, Рыжий?

Скальд с девушками-арот вел себя осторожно, да и особых возможностей для знакомства у него не было. Молодых женщин горцы прятали, к гостям разрешалось выходить только зрелым. Поэтому Шустрый страдал без очередной влюбленности и шумно мечтал о том дне, когда найдет новый объект воздыханий.

– Мяу, – сочувственно проговорил оцилан, устроившийся спать, как всегда, около Рендалла.

На следующий день прошли мимо водопада вышиной чуть ли не в полмили. Сначала услышали грохот, позже увидели настоящее облако из водяных брызг. Только затем выбрались к каменной чаще, в которую с невероятной высоты обрушивалась пенящаяся вода.

Скала под ногами дрожала, воздух был сырым, словно во время дождя, а на коже и одежде оседали мелкие капли.

– Какая мощь, клянусь Селитой, – сказал Олен.

– Сила Правителя Высот неизмерима, – с гордостью отозвался проводник. – Мы – лишь пыль под его ногами.

Водопад остался позади, а к вечеру того же дня стала видна граница владений двух титанов. Лес подходил вплотную к каменным бастионам, торчали исполинские стволы, и над кронами кружились птицы. А двумя десятками локтей выше не росло вообще ничего, лишь блестели лысины серых и бурых валунов.

– Дальше лежат земли богопротивных вилакин, – сказал проводник, останавливаясь. – Мне там делать нечего.

– Это понятно, – кивнул Харальд. – Нам отдать шапки?

– Само собой. До границы примерно полдня пути, и я думаю, что вы пройдете их сами.

Головные уборы из белого меха, с которыми в последние дни расставались только на ночь, пришлось снять. Проводник сунул их в заплечный мешок, кивнул и затопал вверх по склону.

– Остановимся на ночлег? – предложил Харальд. – А заодно сделаем то, что должны.

– Да, сделаем. – Рик глубоко втянул носом воздух.

Для стоянки выбрали плоский участок склона сотней саженей ниже. Готовить что-либо не стали – не было воды, но костер развели. Поужинали сушеным мясом и острым сыром.

– Я готов, – заявил уттарн. – Садитесь вместе, а ты, Харальд, можешь постоять на страже.

К этому времени стемнело, горы пропали во мраке, остались лишь громадные силуэты. Небо выпучилось на землю сотнями моргающих глаз, поползли между ними черные тучи.

Человек, лиафри и сиаи сели вместе, и Рик принялся размахивать когтистыми лапами. Вновь опустилась исполинская сеть, сотканная из тьмы пополам с желтоватыми огоньками. Олен испытал удушье, но оно на этот раз прошло так быстро, что почти не причинило неудобств.

А потом он почувствовал себя голым, точно лишился защиты, незримой, но очень надежной.

– Как неуютно, – сказала Хельга, и в голосе ее прозвучало напряжение.

– Точно кто-то пялится со всех сторон, – пробурчал Юрьян. – Глядит и сверху, и снизу, и даже с боков.

– Теперь мы открыты для взглядов Савалко. – Рик устало повел плечами. – И боюсь, как бы он сам не заявился к нам.

– А я этого как раз не боюсь… – Олен осекся на полуслове, когда сверху, из темного неба, прозвучал резкий крик хищной птицы.

– Похоже, у нас гости. – Харальд вскочил и выхватил меч, а Рыжий, до сего момента дремавший, поднял голову.

Глаза кота вспыхнули желтым огнем.

От вершин донесся могучий рокот, словно колыхнулась каменная грудь размером с гору. Во тьме обозначилось движение чего-то слишком огромного, чтобы его можно было охватить одним взглядом.

Олен поднялся, рука сама потянулась к мечу. Мгновением позже это движение повторили Хельга и Юрьян. Рик остался на месте, но как-то сгорбился, опустил плечи и стал донельзя похож на готовящегося к прыжку льва.

– Проклятье, ничего не видно! – Харальд выхватил ветку из костра, поднял ее повыше.

Точно отвечая этому крику, Сердце Пламени задрожало, выплюнуло столб огня высотой локтей в двадцать. Багровый свет упал на груды валунов, осветил колонну из серого камня. Она поднялась и опустилась, горы вздрогнули, и Рендалл понял, что это огромная нога.

– Не зря его прозвали Держащим Небо! – выкрикнул Юрьян, меч в руках которого дрожал, как лист на ветру.

– Пусть лучше держит собственную задницу! – рявкнул Харальд.

Пламя исчезло без следа, но зато засветился сам исполин, слабым, еле видимым сиянием, что напомнило Олену о мертвом городе на Холодном материке. Разглядел очертания головы, могучее тело и два копья в руках. Качнулись за спиной колоссальные крылья.

Ледяной клинок вспыхнул, вокруг него закружились белые искорки, и исполин остановился. Задумчиво качнул головой, увенчанной короной из облаков, замахнулся копьем.

Удар оказался столь быстр, что Олен его не увидел. Тело дернулось в сторону само, меч взлетел вверх. Сияющее бело-голубым лезвие столкнулось с чем-то черным и остроконечным. Удар болезненной дрожью отозвался в руках, колени ослабели и немного подогнулись.

Но в следующий миг слабость исчезла, Рендалл обнаружил, что жив и невредим.

Остальные пострадали куда сильнее.

Харальд лежал на спине и силился встать, по лицу его текла кровь, хотя ран видно не было. Хельга пошатывалась, вместо меча из ее кулака торчала рукоять с обломком лезвия не длиннее ладони. Оцилан пропал, Юрьян ругался за пределами круга света от костра.

– Где он? – спросил Олен, вглядываясь туда, где мигом ранее виднелся силуэт Правителя Высот.

– Прямо перед тобой, – ответил Рик и, проявившись из окутавшего его мрака, резко махнул лапами.

Холодное дуновение коснулось щеки Рендалла, зрение на мгновение померкло. Словно черную пелену сорвало с фигуры Савалко, замершего всего в нескольких шагах. Титан уменьшился и теперь ростом немногим превосходил эльфа, но выглядеть менее опасным от этого не стал.

– Отдай сам, – сказал он, и протянул правую руку, из которой исчезло копье. Открылась серая бугристая ладонь с белыми, точно снег на вершинах гор, прожилками. – Я щедро вознагражу тебя.

– И чем же? – спросил Олен.

– Ты станешь правителем всех смертных Вейхорна, когда я буду владеть этим миром. – Голос титана звучал безо всякого выражения, но зато глаза горели алчностью, злобой и завистью.

Теми чувствами, что одинаково свойственны людям и гномам, богам и эльфам.

– Сомневаюсь.

– Зря. Я…

Рыжий прыгнул на Блистающего Господина точно так же, как бросался на любого врага – целясь в шею. Но острейшие когти, способные распороть сталь, точно холстину, лишь бессильно соскользнули с серой гладкой кожи, и оцилан с изумленным мяуканьем свалился наземь.

Брошенная Хельгой рукоять меча ударила Савалко в лоб, и он отступил – не от боли или силы удара, а от удивления.

– Еще добавить? – Олен атаковал, целясь в глаз, но зацепил лишь воздух.

– Ты еще пожалеешь об этом! – прогремело сверху, и из вышины донесся шорох орлиных крыльев.

– Неужели ушел? – Харальд наконец смог подняться, стало видно, что кусок кожи на голове у него сорван прямо с волосами. Кровь немного подсохла, образовав багровую дорожку через лоб и бровь.

– Боги так легко не отступают. – Из тьмы, держась за бок, приковылял скальд. – Чем он нас приложил? Всех сразу, и как быстро… Рик, а ты почему не пострадал?

– Укрыл себя щитом из Тьмы. – Уттарн презрительно оскалился. – Его не под силу пробить даже богу…

Олен вспомнил, как в подземелье под чудовищным храмом сумел прорезать такой вот щит. Подумал, что не зря хозяева Вейхорна так хотят завладеть оружием, попавшим в руки гостя из другого мира.

– Что…

Что хотел сказать Харальд, так и осталось неясным. Горы снова вздрогнули, и ближайшая вершина просто разорвалась! Лопнула, в стороны полетели камни и целые скалы.

Вверх ударил столб алого свечения.

– Вулкан, – слабым голосом прошептал Юрьян. – Лава. Нас сейчас зальет! Нас зажарит насмерть! Ой-ёй, надо поскорее бежать отсюда!

Скальд, вопреки обыкновению, не преувеличивал. Пышущее жаром варево лилось из жерла новорожденного вулкана и с обманчивой неторопливостью стекало по склону, по дороге разделяясь на языки. Над ними взлетали оранжевые искры, пепел сыпался с черного неба.

– Вещи в руки и вниз! – завопил Олен.

Сам сунул меч в ножны и бросился туда, где оставил мешок. Юрьян мигом забыл про ушиб, Хельга – про сломанный меч, а Харальд – про рану на голове.

– Идите за мной, быстрее, – скомандовал Рик, когда замешкавшийся Шустрый вскинул мешок на плечи.

Побежали вниз, спотыкаясь о кочки и глотая горький от запаха гари воздух.

Извержение набирало силу. Земля тряслась беспрерывно, из глубины доносилось сердитое громыхание, словно тысячи гномов лупили друг друга по головам топорами из камня. Столб пламени над вулканом рос, тьма в испуге бежала прочь, колыхались тени, длинные и изломанные.

Участок отвесного склона пришлось обогнуть, затем Юрьян свалился и ушиб ногу. Пока его приводили в себя, Олен оглянулся и обнаружил, что лава подошла чуть ближе. Впервые почувствовал страх, возникло подозрение, что на этот раз бог сумеет взять над ним верх.

– Быстрее! – завопил Харальд, Шустрому помогли подняться на ноги, и они помчались дальше.

Камень размером с телегу пролетел над самой головой. Шлепнулся впереди и развалился на несколько кусков. Крупные покатились дальше, осколки полетели во все стороны. Олен почувствовал, как что-то рвануло за ухо. Поднеся к нему руку, нащупал мокрое и липкое.

– Вот падаль, – неожиданно выругался Рик, дотрагиваясь до переносицы, – чуть глаза не лишился…

Обломки камня обежали стороной, но тут же уттарн глянул вверх и назад и резко остановился. Олен посмотрел через плечо и почувствовал, как холодеет – черный валун летел прямо на них, увеличиваясь в размерах.

Вот он с кулак, вот – с бочку…

Рик вскинул руку, и каменюка весом не менее тысячи унций послушно замерла, точно налетела на невидимую стену. Миг, и она рассыпалась в облако пыли, ее струи медленно поползли в стороны. Но зато сам уттарн пошатнулся, заскрипел зубами, по гриве его забегали белые огоньки.

– Держись! – Олен подскочил, подхватил Рика под локоть, и пошатнулся, придавленный немалым весом лохматого мага.

– Ничего, – прохрипел тот сквозь стиснутые зубы, – вразуми меня Госпожа, и не такое переживали…

С другой стороны подбежала Хельга, и вдвоем они потащили уттарна вниз по склону.

– Так нас накроет! – прокричал оглянувшийся Харальд, перекрывая гул извержения. – Надо уходить вправо!

Олен поддерживал Рика, старался шагать быстрее и в то же время глядеть под ноги. Сердце прыгало от желудка до горла, пот тек ручьями, с бровей капало. Вдох опалял горло, а ноги от усталости просто тряслись. Но он не останавливался, знал, что должен двигаться…

Чуть ли не скатились по крутому каменистому склону, когда сверху по нему хлынула кипящая лава. Накатила волна жара, пот мгновенно высох, а воздух и вовсе превратился в нечто раскаленно-колючее.

– Бегом! – завопил Юрьян.

Вулкан громыхнул раскатисто и мощно, и в его голосе Рендаллу послышался издевательский смех.

– Врешь, – прохрипел он, – мы еще поборемся…

Непонятно откуда удалось взять силы, но он сумел ускорить шаг. А затем сам по себе ожил ледяной клинок. От него пошел обжигающий холод, зной отступил, и бежать стало легче.

Волна лавы с разочарованным свистом прокатилась в полусотне шагов за их спинами.

– Невероятно, но мы вырвались… – просипел, останавливаясь, Харальд. – Просто чудо какое-то…

– Нет, еще не вырвались. – Рик выпрямился и указал назад, туда, где по склону, поверх уже застывшей, темной лавы, катились новые потоки, похожие на огненных змей. – Придется торопиться.

Из того, что происходило дальше, Олен мало что запомнил.

Он бежал, кусая губы до крови, чтобы не свалиться от усталости. Несколько раз падал, но находил силы подняться. Спутники были где-то рядом, но он их почти не видел, лишь отмечал, что они еще тут.

С трудом осознал, что начало светлеть, и обнаружил, что стоит на краю обрыва и внизу – лес.

– Что это? – спросил Юрьян каким-то чужим, мертвым голосом, совершенно не похожим на его собственный.

– Граница, – еле слышно ответил Харальд. – И прежде чем пересечь ее, нужно вернуть на место Плетение Тьмы… Ты готов?

– Постараюсь. – Рик устало вздохнул, совершенно человеческим движением почесал в затылке.

Олен повернул голову, чтобы заглянуть через плечо.

Вулкан отчетливо вырисовывался на фоне светлевшего неба, но теперь был довольно далеко. Извержение продолжалось – рвались вверх языки пламени, тучи пепла носились над вершиной, летели раскаленные камни, словно выпущенные из пращи длиной с дерево.

И свежая лава пробивала дорогу через нагромождения застывшей.

Спешить нужно было по-прежнему.

Уттарн снова усадил всех в кучку и принялся за колдовство. Но на этот раз Олен оказался настолько уставшим, что не почувствовал почти ничего.

– Все, – сказал Рик. – Можно спускаться. На то, чтобы обходить этот обрыв, времени у нас нет.

– И веревок тоже, – мрачно заметила Хельга.

– Достаем теплую одежду, – сказал Харальд. – Там, внизу, она нам не понадобится. А тут не так уж высоко…

Олен с трудом справился с завязками собственного мешка. Принялся вытаскивать оттуда меховые вещи, подаренные арот и купленные у кивагор. Нож со скрипом вошел в плотный материал, разделяя накидку на полоски, достаточно толстые, чтобы сплести из них канат.

Когда он оказался готов, языкам лавы осталось преодолеть всего около мили.

– Ну, кто первый? – спросил Рендалл, обматывая канат вокруг здоровенного валуна, что лежал на краю обрыва.

– Хельга, как самая легкая, – предложил Юрьян. – Потом Харальд, затем ты, я… и уттарн последним…

– Годится, – буркнул Рик. – Вперед.

Лиафри проверила, как сидит на спине мешок, бросила на Олена взгляд, полный то ли обиды, то ли разочарования, и полезла вниз. Скальд лег на землю, высунул голову из-за края пропасти.

– Ага, молодец… – проговорил он, напряженно сопя. – Еще сажень… отлично… вот уже на уровне деревьев… Харальд, давай ты.

Олен сидел, привалившись спиной к валуну, и безразлично смотрел, как смерть в облике багровых «ручьев» приближается к нему. Сил не было даже на то, чтобы бояться, мысли упорно возвращались к родному миру. Думалось о том, что происходит там, живы ли те, кто остался на Теносе?

Когда его тронули за плечо, невольно вздрогнул.

– Пора, – сказал Рик.

– Да. – Рендалл встал, подошел к веревке, сплетенной из кусков курток, теплых штанов и накидок. Неожиданно накатил страх высоты, под ложечкой засосало до боли, до жестокой тошноты…

Чтобы справиться с этим, шагнул за обрыв.

Руки рвануло, захрустело в плечах и локтях. На боль в ободранных до крови ладонях просто не обратил внимания. Зато едва удержал вскрик, когда сверху на плечо спрыгнул Рыжий.

Перебирая конечностями, потащился вдоль каменной стены, испещренной трещинами и маленькими воронками, похожими на логовища муравьиных львов. Несколько раз ударился об нее, да так, что зазвенело в голове. Сознание не потерять помог оцилан, укусивший человека за ухо. Боль отрезвила, вернула способность ясно соображать.

– Еще немного, еще чуть-чуть… – вспомнил только одну строку из слышанной очень давно песни. – Еще немного, еще чуть-чуть…

– Прыгай! – донесся снизу крик Хельги.

Олен послушно разжал руки.

Приземлился на что-то мягкое. Ноги подогнулись, и под возмущенный мяв Рыжего отпрыск императоров Безариона позорно шлепнулся задницей в нечто глухо чавкнувшее. Обнаружил, что сидит в зелено-фиолетовом мху, что вокруг – заросли папоротника, чуть далее высятся деревья, похожие на колонны.

– Живой? – Харальд склонился, заглянул Рендаллу в лицо.

– Наверное, да, – ответил тот.

Сумел подняться без посторонней помощи, но понял, что более одного шага сделать не в состоянии. Оперся о ближайшее дерево, вдохнул его запах, горьковатый, приятно холодящий ноздри.

– А вот и я! – прозвучал за спиной бодрый голос Юрьяна. – Эй, где ты там, лохматый?

Рыжий тревожно замяукал, и Олен нашел силы посмотреть вверх.

Рик дергаными, неуверенными движениями полз вниз по канату, а сверху, над краем обрыва, нависал настоящий язык из лавы. Он покачивался, бурлил и пузырился, точно не осмеливаясь двигаться дальше.

– Граница, – сказал Харальд, – вторгнуться в чужие владения Савалко не решится…

– Но веревку сожжет, – безжалостно закончила Хельга.

Канат оборвался и уттарн полетел вниз. Взмахнул руками, точно очень большой и крайне неумелый птенец. Темное облачко возникло из пустоты, и когда Рик влетел в него, падение резко замедлилось.

– Вот это я понимаю, маг, – в голосе Шустрого прозвучало уважение.

Уттарн мягко спустился на землю, и черное облако вокруг него рассеялось. Вдали загрохотал вулкан, и послышалось в его реве злобное разочарование. Лава над обрывом начала стремительно твердеть.

– Все же надо отойти подальше от границы, – проговорил Харальд, – и разбить лагерь. А то устал, сил нет.

«И то верно», – подумал Олен, державшийся на ногах только благодаря дереву, на которое опирался.

К собственному удивлению, сумел сделать шаг. Второй получился сам собой, а дальше Рендалл довольно уверенно зашагал вслед за спутниками. Рядом, помахивая хвостом, потрусил Рыжий.

Лес вокруг не походил на чащи севера Алиона, но еще меньше напоминал джунгли Архипелага или Мероэ. Деревья стояли часто, в полумраке их стволы казались серыми, но под солнечными лучами играли белизной. Цветов и травы не имелось вовсе, густой шелестящей стеной росли папоротники, зеленые, синеватые и фиолетовые, как цветущая сирень.

Птичьи и звериные крики звучали редко и приглушенно, словно местные обитатели боялись подать голос. Наверху, в кронах, шуршало, иногда слышался шорох бивших по воздуху крыльев.

Через какое-то время древесные исполины уступили место карликам с корявыми стволами и круглыми листьями. И тут обнаружилась обильная и очень шумная жизнь. Из-под ног шагающего первым Харальда с сердитым жужжанием порскнули крылатые твари размером с ладонь, то ли птицы, то ли насекомые. На Рыжего, зло вереща, спикировала аляповато окрашенная птаха.

Оцилан прыгнул, махнул когтями, клацнул зубами, но промахнулся.

– Вот так и останешься без обеда, – сказал Олен, провожая глазами метнувшуюся вверх птицу.

– Мяу! – сердито ответил кот.

А еще через сотню шагов вышли к широкому ручью с мутной водой.

– Встанем тут? – спросил Харальд.

– Да, – кивнул Рик.

– Конечно. Не тащиться же дальше, заешь меня крабы… – пробормотал Юрьян и зевнул во весь рот.

Олен и Хельга просто кивнули.

Кинули жребий, кому когда сторожить. Рендаллу досталось дежурить первым в паре с Юрьяном. Скальд, вопреки ожиданиям, не стал ругаться, ограничился лишь злым плевком.

Спутники улеглись, Шустрый уселся у берега. Олен расположился у одного из деревьев, прислонившись к морщинистому корявому стволу. Рыжий посидел немного, затем бесшумно поднялся и исчез в чаще.

Глаза у Рендалла закрывались сами, большого труда стоило держать их открытыми. Монотонное журчание воды, посапывание спящих навевали дремоту, и по мышцам текла мягкая истома.

Веки опустились и…

…треск ветки на другом берегу заставил Олена резко открыть глаза и схватиться за меч.

– Ничего себе, – донесся восторженный шепот Юрьяна. – Или я сплю?

У самой воды, настороженно принюхиваясь, стоял зверь размером с лошадь. Бока его покрывали белые и бурые пятна, а на морде красовался недлинный хобот. Но больше всего удивляли глаза – огромные и золотистые, необычайно умные для животного. В них читалось любопытство.

– Тогда это наш общий сон, – ответил Олен.

Зверь переступил с ноги на ногу, склонил голову набок. Стало видно, что по спине его полосой идет густая шерсть, а из нее торчат иглы, похожие на ежовые, но во много раз длиннее.

– Главное, чтобы сон не стал страшным. – Скальд медленно, не делая резких движений, потянулся за луком.

Зверь насмешливо фыркнул, развернулся и исчез в чаще. Благодаря пятнам в один миг растворился среди деревьев. А мгновением позже резкий крик донесся сверху, за ним второй. Зашуршало, затрещало, вниз полетели ветки и маленькие зеленые плоды, закружились листья.

Новые гости и не думали прятаться.

Похожие на уродливых маленьких человечков с рыжей шерстью, они скакали по ветвям, перехватываясь руками и ногами. Оживленно переговаривались, мотали хвостами, корчили рожи.

– Вот разорались. – Юрьян взял-таки лук и принялся натягивать тетиву. – Пристрелить одного, чтобы другие замолкли?

– Может, не стоит? – Олена не оставляло подозрение, что глазами животных за ними наблюдает кто-то еще. – Вдруг они захотят ответить? А бросаться эти твари умеют не хуже нас с тобой…

Гвалт прекратился мгновенно, мохнатые «человечки» дружно замерли. Один повис на хвосте, другой оцепенел с распахнутой пастью, где виднелись мощные кривые клыки. И глаза у всех одновременно стали ярко-желтыми, как у Рыжего, даже ярче.

Лес охватила внезапная, противоестественная тишина.

– Что за ерунда? – Скальд даже забыл про свой лук.

– Это не ерунда…

И тут все вернулось. Завопили птицы, зашевелились мохнатые карлики. Издали целую серию истошных воплей и умчались в чащу, в ту сторону, где между деревьев пробивался свет взошедшего солнца. Из ручья без плеска высунулась морда исполинской лягушки.

Глаза размером с кулак остановились на двуногих.

– Самый лучший способ общения с местной живностью, – Олен подергал себя за ухо, – это ее не замечать.

– Это точно, – кивнул Шустрый и погрозил лягушке кулаком.

Солнце поднялось немного выше и начало припекать. Когда разбудили сменщиков, Рендалл вытащил из мешка одеяло, лег на него и провалился в знакомый сон с тенями в бездне и зовущим шепотом…

Открыв глаза, не сразу осознал, где находится.

– Вставай, – сказала Хельга, осторожно трогая Олена за плечо. – Пора завтракать.

– Это мне чудится или нет? – спросил он, понимая, что обоняние тревожит запах жареного мяса.

– Твой зверь постарался, – ответила лиафри.

Девушка отошла, а он принялся выпутываться из одеяла.

На берегу ручья горел костерок, около него сидели Харальд и Рик. Дым лениво уползал вверх, а лежавший тут же Рыжий алчным взором поглядывал на жарившуюся тушку животного размером с зайца. Юрьян плескался у воды, напевая под нос нечто воинственное.

– Вставай, а то без еды останешься, – заметил уттарн.

– И то верно. – Харальд ткнул в тушку ножом. – Готово, кровь не течет. Налетай, кто тут голодный.

Но умыться Олену все-таки дали.

Вернувшись к костру, получил свой кусок мяса и умял его в одно мгновение, не оставив даже костей.

– Так куда лучше, – заметил скальд, поглаживая себя по животу. – Жалко, что мне не удалось подстрелить того, с хоботом. А то бы еды у нас сейчас было на несколько дней вперед.

– Это кого с хоботом? – насторожился Харальд.

Пришлось рассказать про то, как приходил из чащи пятнистый зверь, как скакали по ветвям мохнатые уродцы.

– Обезьяны, – сказал Рик. – Слуги Ее-Караи, ее священные животные. Хотя этой богине подвластны все звери в этих лесах.

– Тогда у нас нет ни единого шанса, – сказал Олен, которому сон не прибавил бодрости. – Можно убежать от вулкана, но как победить титана, которому служат все живые твари?

– И это спрашивает тот, кто отогнал Леа-Хо, точно шелудивую собачонку? – хмыкнул Юрьян.

– Тогда я не знал, с кем имею дело… – Рендалл уставился в землю. – А сейчас я просто устал. Сколько можно убегать и сражаться с целым миром? Нельзя же вечно просидеть под защитой Плетения Тьмы?

– Так что ты предлагаешь? – спокойно поинтересовался Харальд, внимательно глядя на Олена.

Тот выглядел изнуренным, даже больным. Под глазами лежали тени, в волосах блестела непонятно откуда взявшаяся седина. Мощные руки лежали на коленях, голос звучал глухо.

– Выбрать одного из титанов, отдать ему меч и перстень и взять слово, чтобы меня вернули домой. Может быть, с моими вещами у него хватит сил это сделать?

– Ты думаешь, что кто-то из этих бессмертных сволочей выполнит обещание, данное человеку? – Харальд ощутил злость. – Ты готов вот так просто сдаться? Бросить все, отступить? Да любой из них, заполучи он ледяной клинок и Сердце Пламени, тут же ввяжется в войну за власть над Вейхорном! А о тебе если и вспомнит, то только для того, чтобы убить!

– Я… – Олен как-то неуверенно повел плечами.

– Кроме того, – вмешался Рик, – для местных богов не существует ничего за пределами их мира. Они просто не в состоянии заглянуть за его скорлупу. Силы титану может хватить, чтобы забросить тебя во Внешнюю Тьму. Но умения направить куда нужно и не дать тебе погибнуть – нет.

– Тогда что же делать? – На лице уроженца Алиона отразилось мучительное колебание. – Мы еле выжили вчера! А сколько еще идти, пока не окажемся в Цантире? Сколько еще богов возжелают нашей гибели?

– Много, но мне деваться некуда, – твердо сказал Харальд. – Ты – мой единственный шанс вырваться из Вейхорна.

– Либо я доведу тебя до Цантира, – уттарн клацнул зубами, – либо убью… нарушу клятву и сам погибну, но задание выполню…

– Мне интересно посмотреть, чем все закончится, и сложить об этом сагу. – Юрьян широко улыбнулся. – И, кроме того, я слишком много прошел с тобой.

– И я, – добавила Хельга, но в ее голосе Харальду послышалась неуверенность.

Он давно понял, что их спутница неравнодушна к Олену, но в последние дни заметил в ее поведении странную перемену. Девушка, и так не отличавшаяся особой любовью к болтовне, стала вовсе молчаливой. В глазах ее появилось злое выражение, какое бывает у тех, кто жаждет мести.

– Так что вставай и пошли! – рыкнул Харальд. – Или мы сами прибьем тебя и спокойно разойдемся в разные стороны. Ну, что?

– Я… – Рендалл махнул рукой, попытался улыбнуться. – Раздери меня бешеный йотун! Ладно, пошли…

– Вот так-то лучше. – Харальд поднялся, повесил на спину мешок.

Переправились через ручей и зашагали дальше на юго-восток через чащу.

Что ждало их впереди, не сказали бы все боги Вейхорна.

Велик Сверкающий хребет, протянулся он через весь Трехпалый континент, от теплого моря Тайн до Срединного моря, чьи воды, зажатые между тремя материками, бороздят сотни кораблей. Десятками пиков угрожает он небу Вейхорна, и многие из них очень высоки.

Но среди прочих выделяется расположенная в северной части хребта Сахарная голова. Ее вершина, окутанная вечно клубящимися облаками цвета снега, вознеслась на высоту более трех лиг.

И мало кто даже среди арот знает, что творится на ее склонах.

Дурным местом считается Сахарная голова, и ни один из кланов не претендует на пастбища, расположенные вокруг ее основания. Только кружат в вышине орлы, горные козлы скачут по скалам, и барсы, чей мех ценится на вес золота, крадутся в вечной жажде убийства.

Лишь служителям Блистающего Господина ведомо, что за пеленой из облаков, за вечными снегами, расположен тайный храм. Укрыт он в пещерах, защищен обрывами и готовыми сойти лавинами. Именно сюда уходят на покой шаманы, которые стали чересчур сильны, чтобы жить среди обычных смертных.

Здесь они умирают, и тела их уносят на вершину, под холодное, безжалостное небо. Где оставляют навечно сидеть, смотреть на мир подобно замершим безмолвным статуям.

Живых в тайном святилище редко бывает более десятка.

В год тысяча четыреста двадцать второй от Падения Небес в пещерах Сахарной головы ютились восемь старых шаманов. И утром пятого дня второго теплого месяца они все проснулись одновременно. Каждый ощутил, как исполинское тело горы покачнулось, мягко, но существенно.

Означать это могло только одно – Правитель Высот желает говорить со своими слугами.

Каждый нарядился в накидку из орлиных перьев, что заменяет шаману крылья, взял погремушку из скрепленных панцирей черепахи и жезл из берцовой кости – знаки власти. В полной тишине выбрались они из тесных и темных келий и сошлись в самой большой пещере.

Тысячи нарисованных мелом и охрой ликов Савалко глядели с ее стен – добрых и сердитых, торжественных и веселых. И сейчас все они в свете факелов казались живыми – пучили глаза, морщили брови и хмурили лбы.

– Мы пришли, владыка, – взял слово старейший из шаманов, недавно отметивший сто пятидесятый день рождения.

Лики на стенах замерли, а потом заговорили разом, так что могучий голос Блистающего Господина обрушился со всех сторон:

– Слушайте меня! Настало время одному из вас покинуть уединение и отправиться вниз! Пойти по следам того, кто обманул меня! Кто присвоил то, что принадлежит только мне!

Голос перешел в рык, а потом затих.

– Что же это и кто он? – вопросил старейший из шаманов.

– Узрите! – Лики Савалко одновременно выдохнули, и пещеру заполнил вязкий белый туман.

Некоторое время ходил волнами, затем сгустился в несколько фигур. Одна из них очевидно была сиаи, обитателем Холодного материка, другая – девушкой-лиафри, третья – уттарном. Увидев его, почти все шаманы поморщились, а один не удержался и сердито сплюнул.

А вот две оставшиеся оказались непонятно кем. Они походили на представителей нескольких рас Вейхорна, но не принадлежали ни к одной из них.

– Кто это такие? – осведомился старейший из шаманов.

– Чужаки. Они явились из-за пределов нашего мира, и принесли с собой нечто настолько могучее, что ему нет равного в пределах Вейхорна. – Голос бога истончился, перешел в визг: – Вот, смотрите!

У того из чужаков, что повыше, вспыхнул алым огнем перстень на пальце, а меч на поясе засветился холодным голубым сиянием. Стала ощутима сила того и другого, очень разная, и в то же время сходная. Сухой жар первой причудливо смешался с обжигающим холодом второй.

– Эти два предмета вы обязаны взять у него и доставить мне! Причем он должен отдать их сам!

– А если снять с трупа? – спросил шаман, у которого не хватало одного глаза.

– Так тоже можно. Сейчас они направляются к Син-Эстер, а оттуда двинутся, скорее всего, морем на север.

– Понятно, – сказал старейший. – Но почему идти должен только один? И кто именно?

– Все вместе вы неизбежно привлечете внимание, – уже спокойнее пояснил Блистающий Господин. – Такую мощь не укрыть. Кроме того, оставлять святилище без присмотра нельзя. Вдруг явится новичок? Или один из вас отправится к моему престолу. А кто пойдет – решайте сами. Пусть это будет сильнейший!

– Понятно, владыка. – Старейший из шаманов покорно склонил голову. – Мы попробуем исполнить твою волю.

– Постарайтесь. Ведь награда будет такой, о какой нельзя и мечтать, – власть надо всем миром. – Голос бога начал слабеть: – От восхода до заката, от северных пределов до южных, от пути солнца до дома луны, что кроется под глубочайшими недрами… Да останетесь вы на высоте!

– Да останемся мы на высоте, – повторили шаманы ритуальный призыв, и все до единого лики на стенах стали только рисунками. Жизнь ушла из них, Савалко покинул зал.

– Ну, и что делать будем? Как выбирать? – сварливо осведомился одноглазый служитель Блистающего Господина.

Каждый из восьмерки считал себя сильнейшим, единственно достойным того, чтобы взяться за поручение.

– Поединком! – решительно предложил младший, появившийся около Сахарной головы пять лет назад.

– Это можно… конечно… да, – закивали остальные.

– Нас восемь, – проговорил старший. – Разобьемся на пары. Тот, кто проиграет в схватке – выбывает. Оставшиеся четверо тоже разбиваются на пары. Затем остаются двое, и потом – один.

Предложение было встречено одобрительным гулом.

Шаманы выстроились вереницей и направились к выходу из святилища. Когда впереди обозначился дневной свет, затушили факелы. Через полсотни шагов вышли на поверхность.

В вышине, еле пробиваясь сквозь облака, светило блеклое солнце. Сеялся мелкий снежок. За белой пеленой угадывались очертания склонов и громады соседних гор, чьи вершины находились полулигой ниже.

– Ну что, начнем? – проговорил старший. – Бросаем жребий, кому с кем сходиться. Раз, два…

Восемь костяных жезлов полетели вверх. Два рухнули обратно сразу, два чуть позже, а другие четыре почти одновременно, но тоже по парам.

– Все ясно, – пробормотал одноглазый шаман. – Мне драться с тобой, Ячий Нос…

Младший из обитателей тайного святилища кивнул.

Они подобрали жезлы и начали расходиться в стороны. Двое вверх по склону, двое – вниз, еще две пары – в стороны. Остановились, лишь когда до входа в храм осталось три сотни саженей.

В той стороне, куда удалились старейший из шаманов и его противник, грохнуло. К небу ударила струя синего пламени, вокруг нее заплясали изломанные черные тени. Там, где сошлись Ячий Нос и одноглазый, взвыли, столкнувшись, потоки несущего снежинки ветра.

Третья пара породила громадное темное облако, что скрыло их из виду, четвертая окуталась венцом из молний – сиреневых и золотистых, нещадно плавивших сугробы, что не таяли веками. Заструились ручьи, с гулом пошла вниз небольшая лавина, породила еще одну, много большую…

Но там же все и закончилось быстрее всего. То ли силы оказались неравны, то ли один из шаманов допустил оплошность. Молнии погасли, ручьи начали замерзать, шум лавины затих, и к входу в святилище пошел арот, несший на руках потерявшего сознание соплеменника.

Победитель занес побежденного в тоннель, уложил на каменный пол и стал ждать.

Вскоре к нему присоединились еще трое. В их числе оказались Ячий Нос и старший из шаманов.

– Ну что, продолжим? – сказал он, и посохи полетели вверх.

Две пары снова разошлись в стороны, и опять забушевали над склонами Сахарной головы стихии. Началась настоящая гроза с градом, полезли из-под снега бурые скалы, точно рвущиеся к свету побеги. Но рассыпались черным пеплом, затих гром, и градины перестали падать, сменившись обычным снегом.

– А ты силен, – проговорил старший служитель Блистающего Господина, столкнувшись у входа в пещеру с Ячьим Носом.

– Сейчас узнаем, насколько, – ответил тот, укладывая поверженного противника.

Успевший прийти в себя одноглазый проводил оставшихся претендентов мрачным взглядом.

– Вот гады, – сказал он с чувством, когда скрип снега под ногами затих, и принялся выбираться наружу.

Как раз успел, чтобы увидеть начало поединка.

Радужный пузырь окутал стоявших друг напротив друга шаманов, по бликующей поверхности забегали желтые и синие огни. Лопнул, и оглушительный грохот раскатился над горами.

Спикировали с высоты черные птицы, слишком большие, чтобы быть из плоти и крови. Навстречу им ударили огненные копья. Вспыхнуло настолько ярко, что обладатель единственного глаза едва не ослеп. Невольно покачнулся, раскинул руки, дабы сохранить равновесие.

Когда смог видеть, обнаружил, что к святилищу идет победитель. Прищурился и не удержался от ругательства:

– Утроба высоты!

Самый молодой из шаманов нес на руках старейшего.

Ячий Нос приблизился, обнаружилось, что лицо его покрыто свежими ожогами, а на лбу появились царапины.

– Надо же, как тебе повезло, – сказал одноглазый, делая шаг в сторону, чтобы дать победителю дорогу. – Ты исполнишь волю Правителя Высот и получишь награду.

– Ее надо сначала исполнить. – Ячий Нос положил старейшего рядом с остальными. – А для этого – узнать хоть что-нибудь о том месте, куда мне предстоит отправиться. Сейчас они все очнутся, и будут рассказывать. А начать можешь ты…

О том мире, что лежал за пределами Сверкающего хребта, шаманы знали не так мало, но знания эти были обрывочными. Один помнил других богов, другой – соседние народы, третий – названия отдаленных мест.

– Ну, хорошо… – Одноглазый почесал голову и начал рассказывать.

Долго мучиться в одиночку ему не пришлось. Очнувшиеся слуги Блистающего Господина один за другим присоединились к разговору. Последним в него вступил старейший из них.

– Ладно, я все понял, – сказал Ячий Нос, когда все замолчали. – Сейчас схожу за вещами и отправлюсь.

Вернулся он быстро, без ритуальной накидки, в обычной одежде горца и с мешком за спиной. Одному за другим поклонился побежденным собратьям, дождался ответных поклонов.

– Возвращайся, – проговорил старейший.

– Обязательно. – Ячий Нос поднял костяной жезл и ударил им по погремушке, после чего исчез.

И только орел сумел бы разглядеть, что на вершине горы, расположенной к северу от Сахарной головы, появилась черная точка. Мгновение постояла на одном месте и пропала.

Умением прыгать с горы на гору обладали лишь самые могучие из шаманов-арот.

К их числу принадлежал и Ячий Нос.

Интерлюдия в Алионе II

Стены Безариона явились из-за горизонта внезапно, будто выросли только что.

При их виде Харугот испытал раздражение. Он не любил этот город, всем, вплоть до самого последнего камня в мостовых, напоминавший о Золотой империи и о том, что он, уроженец рыбачьего поселка на берегу Деарского залива, всегда будет чужаком, останется узурпатором.

При виде консула засуетились стражники, донеслись их злые голоса, хлопки кнутов. Путники, проходившие через ворота, кинулись к обочинам, конные принялись заворачивать лошадей, заскрипели телеги.

– Консулу слава! – рявкнули стражники, пуча глаза из-под круглых шлемов, когда Харугот промчался мимо.

Но он даже не посмотрел на караульных, бросил лишь быстрый взгляд на створки, где нагло растопыривал лучи герб ненавистной империи – золоченый солнечный диск из стальных полос.

Потянулись улочки Безариона, необычайно тихие и пустынные. И не только суровая зима сделалась причиной того, что величайший город Алиона стал напоминать кладбище. Постаралась и война, и сами горожане, вздумавшие взять оружие и выразить недовольство консулом.

И жестоко за это наказанные.

Харугот и его свита проехали через южный торговый квартал, где с мостовой кое-где еще не оттерли следы крови. Свернули направо, к Императорскому мосту. Блеснула впереди гладь покрытого льдом Дейна. На другом берегу открылся голый холм и на его вершине – Золотой замок. Много правее, в стороне Черных ворот, показались тонкие башни Школы Истинного Знания, где учат магов.

Взглянув на них, консул испытал желание выругаться.

В его собственной столице остались люди, не признающие над собой никакой власти! Но ничего, он еще до них доберется, вот только вернет себе прежние силы и способности…

Миновали улицу Оружейников, и через Гнилой ручей выехали к началу ведущей к замку дороги. Потянулись голые склоны, поднимающиеся к зубчатым стенам и башням, черным на фоне закатного солнца.

И тут у ворот консула приветствовали ритуальным кличем, в ответ он лишь вяло кивнул.

– Доброго дня вам, мессен. – Встретивший Харугота во дворе замка канцлер Редер ари Налн взял коня под уздцы.

– Привет и тебе. – Он спрыгнул с седла, поморщился, когда грудь прорезала острая боль.

Она поселилась там с того дня, когда рухнули древние храмы Предвечной Тьмы на острове Тенос. Но ничего, скоро, очень скоро погрузившийся в тело кусочек льда растает, и вот тогда…

– Что с вами, мессен? – забеспокоился канцлер.

– Ничего. – Он с усилием распрямился, заставил себя дышать ровно. – Всех гонцов ко мне в тронный зал, туда же – завтрак, а ты…

Говорил на ходу, направляясь к воротам главной башни, что чудовищным пнем высилась посреди двора. Окунулся в царящее внутри ее толстых стен тепло, невольно поежился.

– …а ты достань мне пятьдесят человек, молодых и здоровых. Можно преступников или мятежников из тюрем. Но только быстро.

Задуманное колдовство необходимо совершить сегодня, пока не завял цветок, ради которого Харугот почти месяц провел в седле, вдали от своей армии, рыская по холодным северным лесам.

– Э… я понял, мессен. – На лице ари Нална отразилось сомнение, но только лишь на миг. – Можно выполнять?

– Иди.

Канцлер остановился, а консул пошел дальше, вверх по широкой лестнице, устланной алыми коврами. Вздохнул, вступая в высокие двери, и в спину потянуло холодным ветерком.

Тронный зал, видевший несколько сот императоров, не принимал правителя, не принадлежавшего к их роду.

Сцепив зубы, Харугот прошел к стоящему на возвышении трону, мрачному и довольно ветхому, с торчащим из спинки обручем короны, три крупных рубина которого казались алыми глазами. Опустился в кресло, а шагавшие следом гвардейцы встали у углов помоста.

– Ваш завтрак, мессен. – В зал просочился трясущийся от страха слуга с большим подносом в руках.

– Давай сюда.

На подносе оказалось холодное мясо в грибной подливе, сыр с плесенью и подогретое вино в широкой чашке.

– Мессен, гонцы готовы. Звать? – заглянул в двери ари Налн.

– Давай. – Консул кивнул и одним глотком выпил вино. На мгновение стало теплее, но холод быстро вернулся.

В зал вошел молодой таристер, высокий и светловолосый, в длинном плаще и теплом зимнем торлаке. Заклацали по выложенному желтыми и белыми плитками полу шпоры на высоких сапогах. Пройдя к трону, таристер склонил голову и опустился на колено.

– Говори, – приказал Харугот.

– Сивар ари Валди, мессен, – отрекомендовался гонец. – Послание от благородного Карти ари Марлида.

Именно его консул назначил главой войска, что оставлено на северо-востоке, заслоном против гномов.

– Говори.

– Благородный Карти ари Марлид велит сообщить, что…

– Будь кратким, – процедил консул. – Или, клянусь Великой Бездной, я найду способ укоротить тебе язык.

– Да, мессен. – Ари Валди немного побледнел. – Гномы ушли на север. Наши разведчики проследили их путь до самых Льдистых гор. Нет сомнений, что это не попытка обмануть нас. Они отступили и до весны не вернутся.

– Что еще?

– Благородный Шахияр увел орков на юг.

Харугот кивнул. Он сам отдал такой приказ своей послушной марионетке, что является шахом Западной степи. Незачем держать несколько тысяч всадников там, где они, скорее всего, не понадобятся.

– Это все?

– Да, мессен. – Гонец, похоже, осознал, что с правителем Безариона нужно разговаривать четко и ясно.

– Иди.

Ари Валди еще раз поклонился, процокали по полу шпоры, открылась и закрылась дверь. Следующим ари Налн впустил воина из Чернокрылых, чье лицо покрывали старые шрамы.

– Рад служить повелителю, – сказал он, опускаясь перед троном на колено.

– Встань… – Харугот мгновение помедлил, вспоминая имя этого десятника… да, именно десятника, одного из тех, кто сражался рядом с ним с самого начала, кто насмерть бился при Харстене. – Шолли. Что велел передать ари Форн?

– Да ничего хорошего. – Десятник поднялся. – Стоим на том же месте, сражаемся немного, но без особого толку. Император-то силы собирает, а нас все меньше. Говорят, что гонцов послал в Великую степь.

На юге, у Терсалима, дела шли много хуже, чем на севере.

– Ничего, скоро вам будет легче, – сказал консул. – Подойдет Шахияр со своими, а еще чуть позже – большая подмога с востока.

В Бегендер, столицу Тердумеи, еще месяц назад отправились гонцы с приказом немедленно выступать на помощь ари Форну. Вот только преодолеть тысячи миль через снега не так-то просто.

Кто знает, когда приказ доберется до цели?

– Ты, Шолли, сегодня же двигайся обратно, – проговорил Харугот задумчиво, – и эти новости ари Форну передай. Чтобы он держался и не вздумал уходить. Ты понял меня?

– Да, повелитель, – склонил седую голову десятник.

– Иди.

Чернокрылый ушел, и его место перед троном занял один из учеников консула – бурый балахон до пола, мясистое лицо, бритая наголо голова и холодные глаза, похожие на дырки в черепе.

– Слушаю тебя, – сказал Харугот. – Что нового?

– Мы слушали Тьму, как ты и приказал, мессен, – голос у ученика, что родился в Андалии и откликался на имя Орт, был необычно тонким. – Слушали то, что творится в Великом лесу. И она сообщила нам, что и вправду пробудилась ото сна древняя сила, очень древняя и невероятно жестокая. Йотуны вторглись во владения младших эльфов.

– Очень странно. – Консул задумчиво потер подбородок, с неудовольствием ощутил, как дернулся уголок рта.

Что могло вырвать почти вымерший народ из векового сна? Что заставило бывших хозяев Алиона двинуться на юг? Какая сила оказалась способна на подобное? И чего она хочет?

С одной стороны, то, что йотуны напали на Великий лес, хорошо. Они отвлекли эльфов и не позволили им соединиться с гномами. Отразить нашествие двух народов было бы куда сложнее. Но, с другой стороны, орданы вряд ли удовлетворятся, разбив альтаро. Они пойдут дальше, сокрушая и уничтожая всех на своем пути, – людей, гномов, орков, гоблинов…

И задержать их будет не так-то просто.

– Ладно, – проговорил Харугот. – Иди. И не оставляйте своих занятий. Если будет что-то новое – немедленно сообщайте мне.

– Да, мессен. – Ученик низко поклонился и ушел.

Не давая дверям закрыться, в тронный зал проник Редер ари Налн.

– Преступников начали привозить, мессен, – доложил он. – Куда прикажете их доставить?

– Прямо сюда. Только чуть позже. Да, и прикажи Тратису, – консул упомянул командира Чернокрылых, – чтобы прислал десяток самых отборных головорезов. Тех, кто по моему приказу зарежут собственного ребенка.

– Хорошо, мессен… – На лице канцлера отразилась неуверенность. – Да, еще, я полагаю, что вы захотите это знать…

– Что такое?

– Приходят чудные вести из Архипелага. Некий князь с острова Калнос сумел захватить все острова, что принадлежат гоблинам. Болтают, что он обрел невероятную магическую силу. Его корабли замечены у островов, заселенных людьми. И еще вроде бы там гиппары появились.

– Действительно, странно, – угол рта консула дернулся еще раз. – Ладно, иди…

Мало того что отпрыск безарионских императоров невероятным образом вылез из всех ловушек и поставил под угрозу план, на который Харугот потратил тридцать с лишним лет жизни. Так еще похоже, что сам Алион разом сошел с ума. Вернувшиеся из небытия йотуны, война в Архипелаге, где веками было тихо и спокойно, – это походило на бред!

И чего ждать дальше?

Неужели началось то, ради чего он все это затеял? Ради чего пошел на убийства и предательство. Но слишком рано, он еще не готов, еще не одолел всех, не подчинил себе даже людей…

Правитель Золотого государства покачал головой и принялся за еду.

Он успел опустошить блюдо, когда двери тронного зала вновь открылись и в них вошли десятеро Чернокрылых во главе с Тратисом, грузным, с пышными седыми усами и широкими плечами.

– Мессен, отборные воины по вашему приказанию прибыли, – отрапортовал он.

– Отлично. Ты свободен.

Незачем командиру гвардейцев знать, чем будут заниматься его подчиненные.

На лице Тратиса мелькнула обида, но он кивнул и вышел. А Харугот слез с трона и прошелся, оглядывая вытянувшихся воинов.

– Очень хорошо, – сказал он, узнавая знакомых. – Сейчас вам придется поработать мечами, и я хочу, чтобы ни единая живая душа не узнала о том, что именно произойдет в этих стенах. Любой, кто окажется болтливым, умрет быстро и мучительно. Вы знаете, я слов на ветер не бросаю. Ясно?

– Так точно! – гаркнули все десять одновременно.

– Это и к вам относится, – консул повернулся к четырем гвардейцам эскорта, что так и стояли по углам тронного возвышения.

– Так точно!

– Вот и славно. – Харугот повернулся к дверям и повысил голос: – Ари Налн, заводи!

– Да, мессен! – донесся ответ.

В тронный зал начали вводить мужчин в рваной и грязной одежде, с синяками на бледных лицах. Зазвенели кандалы на ногах и руках, поползли запахи нечистот, немытых тел и сырого камня.

– Что с ними делать? – поинтересовался канцлер.

– Кладите на пол, лицом вниз, – приказал Харугот. – Потом выйдите, плотно закройте двери и зажмите уши.

Лицо ари Нална вытянулось, он кивнул и бросился подгонять стражников.

Консул глядел, как навзничь укладывают вчерашних мятежников и убийц, воров и разбойников. Сердце его дрожало в предвкушении – да, он превратит этот зал, где сотни императоров восходили на трон, где они произносили речи и принимали послов, в место кровавой бойни.

И после этого станет еще сильнее, чем раньше.

Сильнее, чем тогда, когда стояли на Теносе возведенные уттарнами храмы.

Последнего из узников положили на пол, хлопнули закрывшиеся двери зала, и Харугот глубоко вздохнул.

– Их ровно пятьдесят человек, – сказал он, глядя на Чернокрылых. – Вы должны по моей команде распороть животы десятерым. По второй команде – еще десятерым, и так всем до единого.

Кое-кто из кандальников дернулся, звякнули цепи, послышался молодой, полный злобы голос:

– Ты сошел с ума, ублюдок! Братья, встанем и попытаемся…

– Этого – в первый десяток, – шепнул Харугот. – Мечи наголо и приготовились! Быстро!

Чернокрылые метнулись в стороны, а он полез в кожаный мешочек, что носил на поясе. Осторожно развязал его и вынул крохотный цветок насыщенного темно-лилового оттенка. Стали видны иззубренные лепестки, усаженные мелкими капельками то ли росы, то ли воды.

Темное Сердце, необычайное редкое растение, что цветет лишь под снегом и чьи свойства ведомы мало кому из мудрейших.

– Поехали! – крикнул консул, и испуганное эхо зашуршало в углах.

Десять мечей ударили одновременно, десять воплей слились в один. Харугот вдохнул аромат Темного Сердца. Вздрогнул и согнулся пополам от муки, когда боль, непредставимая, чудовищная, разорвала ему чрево.

Сейчас он ощущал то же самое, что и десять раненых, все их муки, все терзания.

А запах цветка позволял Харуготу выдержать, не потерять сознание.

Боль – единственный инструмент для того, кто хочет освоить истинную силу Тьмы. Той Тьмы, что плещется за гранью мира, а не рассеянных ее частиц, заключенных внутри его скорлупы.

Причем эту боль необходимо причинять себе.

Но человеческое тело – хрупкая вещь, и если мучить его, то рано или поздно испортишь. Поэтому Харугот давно научился воспринимать боль других, тех, кто страдает рядом.

Именно для этого он держал в подвалах Золотого замка отряд палачей, для этого ходил смотреть на пытки и казни.

И чем сильнее боль, тем большую силу ты можешь использовать…

Десять человек умирали, по полу текла кровь, лилась вонь распоротых кишок. А Харугот, стараясь не отвлекаться на собственные мучения, медленно начинал плетение заклинания.

Попытайся понять его любой из магов Алиона, он бы потерпел неудачу. Самый мудрый эльфийский волшебник, человек, постигший все тайны Истинного Алфавита, даже йотун или нагх отступил бы, завидев, как вокруг консула Безариона проявляется темный вихрь.

Он поднимался и рос, пока не уперся в потолок, внутри него задвигались черные тени. Гвардейцы дружно вытаращили глаза, но ни один не отступил, не показал страха. Тут собрались самые лучшие, самые смелые и наиболее преданные, прошедшие вместе с Харуготом огонь и воду.

Все они знали, что он могучий колдун и что сила его не такая, как у других магов.

Даже бывшие узники, распростертые на полу, исполненные злобы и ярости, трясущиеся от ужаса смерти, на миг замерли.

– Следующих! – прогремел из темного вихря голос, мало похожий на человеческий, и глаза консула вспыхнули алым огнем.

Чернокрылые сорвались с места. Еще десять кандальников оказались жестоко перевернуты на спины. Мечи вонзились в плоть, к воплям и стонам добавились новые, зазвучали проклятия. Один из тех, до кого еще не дошла очередь, попытался вскочить, опрокинулся обратно от удара в лицо.

Вихрь вокруг Харугота стал гуще.

Но что странно, он не мешал видеть консула. Руки его танцевали, совершая плавные и в то же время быстрые движения. Лицо было искажено, словно от боли, скатывались по нему огромные капли пота. И висел около носа, прямо в воздухе, крохотный лиловый цветок.

– Что он делает? – шепотом спросил один Чернокрылый другого.

– Откуда я знаю? – ответил тот хриплым от напряжения голосом. – Если бы знал, носил бы не кольчугу, а коричневый балахон…

Тут он ошибался. Даже ученики консула не были посвящены в то, чем сегодня занимается их наставник.

– Следующих! – Приказ громом отдался под потолком, а стены тронного зала качнулись.

По спинам золотых драконов, что стояли по углам тронного возвышения, забегали блики.

– Нет! Нет! Помилуйте! – заорал один из бывших узников.

Вопль перешел в стон, а тот – в неразборчивое бульканье.

На этот раз вихрь остался таким же, каким и был, зато из него выделились еще два поменьше. Они отплыли в стороны от Харугота и замерли подобно толстым колоннам. В каждом стала видна более темная сердцевина, а в ней – совсем тонкая черная полоса.

Консул двигался с трудом, шептал что-то, драгоценные камни на перстнях, украшавших его пальцы, казались тусклыми, будто их посыпали пеплом. Волосы стояли дыбом.

– Следующих! – Это прозвучало как писк, и все, бывшие в тронном зале, поморщились – тонкий звук уколол уши.

Чернокрылые выполнили приказ, мечи их обагрились свежей кровью.

К темным колоннам добавились еще две, разместившиеся чуть позади первых. И между ними забегали туда-сюда темные полоски, будто невидимый и очень быстрый паук начал плести сеть.

– Так это он что, строит? – пробормотал кто-то из гвардейцев. – Но что же это такое будет, а?

Пауза затянулась. Свет, падающий через окна, стал чуть тусклее, сквозь облака на западе проглянуло солнце. Но мгновенно спряталось, будто испугалось того, что увидело в Золотом замке. Темные полоски слились в сплошную завесу, за которой исчез Харугот. Осталось только злое сияние его глаз.

– Следующих! – От громоподобного рева сотрясся весь замок, даже служившая ему опорой скала содрогнулась.

Морские волны с ревом ударились о берег, в городе качнулись многие здания.

Чернокрылые не медлили.

Они хорошо знали, как правитель Безариона карает за неповиновение, и даже просто за нерадивость.

– Тва-ари, вот тва-ари… – прохрипел один из раненых последней партии. – Гнить вам в Великой Бездне вместе с вашим консулом…

– Заткнись, – посоветовал ближайший гвардеец. – Думаешь, нам самим это нравится?

Бывшие узники стонали и скулили, зал полнил аромат грозы. Сооружение из тьмы постепенно уплотнялось, на его стенках появлялись корявые рисунки, но исчезали тут же, так что не удавалось разобрать, что именно на них изображено. В углах сгущались тени, по стенам бродили непонятно откуда взявшиеся отблески. Кровь на полу застывала, из алой становилась темной.

– А теперь – убейте их всех! – Этот приказ заставил Чернокрылых вздрогнуть.

– Чего замерли? Вперед! – рявкнул старший из гвардейцев, и мечи заработали вновь, вонзаясь на этот раз в сердца.

Умирали бывшие узники по-разному. Потерявшие сознание от боли – молча, сошедшие с ума – со смехом. Другие кляли убийц, плевали им в лицо, третьи встречали гибель с облегчением.

А Харугот из Лексгольма, заключенный в скорлупу из Тьмы, впитывал и впитывал их боль. Если бы не Темное Сердце, он бы давно лишился рассудка или погиб. Настолько чудовищное страдание не в силах вынести никто из смертных. Но пока консул держался, и магия вокруг него клубилась и клокотала.

Рос вниз невидимый взгляду фундамент, сверху сходились стропила высоченной крыши.

– Хорошо… – сказал консул, когда прямо перед его лицом с гулом захлопнулись створки исполинских ворот.

Они уходили вверх, к изогнутому козырьку, что напоминал надбровные дуги над тремя глазами. Поверхность ворот, до отвращения похожая на покрытую оспинами кожу, шевелилась и вспучивалась, по ней пробегали и прятались бугры. А в их центре висело кольцо из черного металла.

Будь тут Олен Рендалл, он бы узнал эти ворота.

И в невероятном усилии Харугот принялся умещать построенный единственно силой его мысли храм Тьмы внутрь себя. В первый момент его чуть не вывернуло наизнанку. Показалось, что кожа треснула, а внутренности и кости полезли наружу, словно змеи из логова.

Но потом стало полегче.

Он корчился и хрипел, запихивая эфирное сооружение внутрь тела, воплощая в себе коридор из Алиона за его пределы. Последние капли силы, полученной от тех людей, что погибли в тронном зале, пускал он в дело, и святилище послушно таяло, уменьшалось в размерах.

С ужасом смотрели на происходящее Чернокрылые.

Для них все выглядело так, словно возникшую вокруг Харугота пелену начало мять и корежить. По черным стенам и колоннам побежала рябь, ее сменили настоящие волны. Из них проступила фигура консула, согнувшегося, с вытаращенными глазами и текущей изо рта пеной.

– Помилуй нас… – начал было один из гвардейцев, но не смог вспомнить ни единого бога, что мог бы помочь.

А затем тьма исчезла, остался только правитель Безариона и его дыхание, шумное и прерывистое. Прошло несколько непередаваемо тягучих мгновений, и консул медленно распрямился.

– Вот и все, – сказал он, вытирая с лица непонятно откуда взявшуюся кровь, – теперь мне не нужно то, что разрушил этот выскочка…

И на пол, в кровавую лужу, упали темно-лиловые лепестки.

Часть третья

Финальная комбинация

Придет день, сойдутся в центре мира его владыки. Сеча их будет жуткой, и неисчислимые беды падут на землю. А виной всему будет упавшая с неба звезда, огненная и холодная…

Пророчество Ирга Паршивого. Цантир, 932 год от Падения Небес

Глава 11

Вечерняя Звезда

Они два дня шли через дикий, нехоженый лес. За компанией путешественников с любопытством наблюдали самые разные звери – крылатые и ползающие, малюсенькие и огромные, но все до единого – странные на вид. Но вот нападать никто не спешил, хотя хищников было много, грациозно-красивых, зубастых и когтистых.

Сапоги топтали мох, траву, с хрустом давили грибы и чавкали по мелким болотам. Вверху качали кронами деревья – великаны и карлики, толстые и очень тонкие, на землю падали иголки и листья.

Хандра Олена не рассеялась до конца, но немного притупилась.

На второй день стали попадаться следы разумных существ. Сначала наткнулись на остатки шалаша, а немногим позже, когда вышли на берег довольно большой реки, Юрьян остановился и воскликнул:

– Ха, глядите-ка! Что это такое? Не верю собственным глазам, заешь меня крабы!

Над водной гладью висел самый настоящий мост, искусно сплетенный из ветвей и лиан. Держался он за могучие деревья, шириной был не больше локтя, но толстые канаты-перила позволяли идти по нему без опаски.

– Вилакин, – ответил Харальд. – Местные жители. Скоро, если я все правильно понимаю, должна быть их деревня.

Подошли к мосту. Рыжий уверенно обнюхал его и, задрав хвост, ступил на настил из толстых палок.

– Что бы это значило? – недоуменно спросил Юрьян.

– Что деревня на том берегу, – пояснил Олен. – Он такие вещи замечательно чует. Не хуже, чем врагов.

Пока шли по раскачивающемуся и скрипящему мосту, а внизу шумела вода, его посетило ощущение, что все это уже было. Что точно так же шагали через дикий лес к населенным местам. Только тогда они путешествовали вдвоем, не считая оцилана, а сам Рендалл почти ничего не знал об этом мире, зато испытывал уверенность, что без труда выберется и вернется домой, в Алион.

Теперь он знал о Вейхорне очень много, зато надежда на возвращение находилась при последнем издыхании.

– Надо же, выдержал всех, – заметил Рик, ступая на землю. – Хотя вилакин всегда умели строить…

И они пошли дальше вдоль берега.

Примерно через милю ветер принес запах дыма, а затем Рыжий неожиданно остановился и мяукнул.

– Похоже, нас встречают, – заметил Харальд и сказал что-то на мягком, певучем языке, что состоял, как показалось, из одних гласных.

Олен поморщился, когда в глубине черепа возникла знакомая щекотка.

– Ты говоришь, вы не враги? – Из-за ствола могучего дерева вышел мужчина в одной набедренной повязке.

Выглядел он хрупким, а густые рыжие волосы равномерно покрывали все тело, только лицо и шея оставались голыми. В руке держал копье с каменным наконечником, ноги оставались босыми. Взгляд притягивали ногти, очень похожие на когти, и глаза, звериные, с вертикальным зрачком.

– Да, именно так, – кивнул Харальд.

– Если бы вы были врагами, – говорил вилакин неторопливо, но во взгляде его пряталось беспокойство, – то вы давно были бы утыканы стрелами. Но вы внушаете мне опасение, поскольку пришли с той стороны, откуда ничего хорошего явиться не может.

И он сделал отвращающий жест.

– Но мы же не арот? – вопросом ответил Харальд, а Рыжий направился к волосатому и принялся тереться о его ноги.

– Да. И с вами зверь, – заметил вилакин. – Даже не знаю, что и сказать, видит Дарующая Тень… Ладно, будьте нашими гостями.

– Благодарим за приглашение.

Вилакин развернулся и пошел вперед, легко, точно скользя между деревьями. Путешественники последовали за ним.

– Этот тип мне не нравится, – заявил Юрьян вполголоса. – Выглядит так, словно вот-вот сварит нас в котле и съест.

– Это юто едят врагов, – заметил Харальд. – А вообще, бояться поздно, мы пришли.

Открылась большая, вытянувшаяся вдоль реки поляна, и на ней – похожие на снопы хижины. Крыши из толстых пучков сушеной травы спускались до самой земли, позволяя видеть только основания стен. Окон, похоже, не имелось вовсе, выделялись проемы дверей.

Провожатый завопил что-то, что Олен даже со своим знанием языка понять не смог.

– Айййяяя!!! – донесся ответ со всех сторон, и из хижин начали выбегать вилакин: мужчины с копьями, женщины с бусами на шее и размалеванными лицами, голые детишки.

Выпучив глаза, помчались навстречу гостям, такие же волосатые, как и первый, с кошачьими глазами.

– Съесть не съедят, – заметил Харальд, – но как бы не затоптали от радости. Вон какие шустрые…

Но обитатели лесной деревни лишь образовали вокруг гостей хоровод и принялись танцевать, подпрыгивая, виляя задами и бормоча. Дети, оставшиеся за его пределами, начали истошно визжать.

– Я сейчас оглохну, – мрачно заявил Рик. – Или сам сожру кого-нибудь помясистее…

Хоровод остановился, вилакин дружно вскинули руки к небу, а потом стали расходиться.

– Теперь хорошо, – сказал провожатый. – Зло, что вы могли принести с гор, отогнано, и вы можете войти к нам.

– Э, спасибо… – несколько ошеломленно проговорил Харальд.

– Но сомнения еще не развеяны. Поэтому сейчас мы вопросим Мастерицу Зверей о том, что делать дальше.

– И если она скажет, что мы враги? – вмешался в разговор Олен.

Нет, он не боялся вилакин с их смешными копьями и набедренными повязками. Рендаллу просто не хотелось кровопролития, не хотелось пускать в дело ледяной клинок и Сердце Пламени.

Оружие, после которого остаются только груды трупов.

– Тогда мы прогоним вас, – развел руками провожатый. – Не нам идти против велений Ее-Караи, но и не нам лишать жизни разумных.

Он повел гостей в глубь деревни. Они миновали старика, что скребком вычищал изнутри шкуру, прошли мимо навеса, под которым обжигали на огне копья. Очутились на крохотном утоптанном пятачке, где среди настоящих залежей из рыбьих костей высилась деревянная статуя.

Ростом она была примерно с Олена и изображала женщину с головой крупной кошки. Торчали усы, в глазах тлела насмешка. Вместо кистей были звериные лапы, а позади виднелся длинный хвост. В лапах женщина держала хлыст и шкатулку с ладонь размером.

– Рыбы? Почему они? – спросил Юрьян.

– Ну, нельзя же приносить богине в жертву тех, кому она покровительствует? – сказал уттарн.

– Кхе-кхе, – прокашлялся провожатый. – О великая хранительница наша, дай-ка мне ответ, что за существа явились сегодня к нам?

И он фамильярно постучал древком копья по основанию статуи.

Похоже было, что вилакин относятся к собственной повелительнице без раболепия, скорее по-приятельски.

– Эй, хватит молчать, – нахмурился провожатый.

Глаза изваяния приоткрылись, в них мелькнул желтый огонек, но пропал так быстро, что Олен решил – показалось. Чуть дрогнул хлыст в звериной лапе, качнулся хвост.

– Странно, – озадаченно почесал в затылке вилакин. – Вроде бы и жертву вчера приносили, и откликается она охотно. Придется звать жреца. Хорошо, если он не утопал в лес. Ждите, сейчас я его приведу.

– Что-то это мне напоминает, – сказал Рендалл, глядя, как провожатый исчезает между хижин. – Только там статуя была каменной, и изображала она не женщину, а мужчину.

– Ничего удивительного, – вздохнул Харальд. – Наша компания кому угодно покажется странной.

Послышались голоса, и провожатый вернулся, ведя за собой заспанного юнца в набедренной повязке из леопардовой шкуры и с мешком за плечами. Тот зевал, чесался и выглядел очень недовольным.

– И стоило меня будить? – буркнул он, переводя взгляд с людей на лиафри и дальше, с оцилана на уттарна.

– И стоило днем спать? – хмыкнул рыжий вилакин.

– Я проводил важный ночной обряд…

– Знаю я твои обряды. Опять по девкам шатался? Давай, не жмись, поработай немного. А не то…

Упоминание о «девках» заставило жреца посерьезнеть. Вздохнув, он вытащил из мешка крупную рыбину. Она шлепнулась к подножию изваяния Ее-Караи, меж скелетов родственниц. А молодой вилакин прокашлялся и рявкнул на богиню так, что кот прижал уши, а Олен вздрогнул:

– А ну, очнись, ленивая подруга! Очнись и съешь то, что не ходит по земле, не летает по воздуху! А ну, быстро!

Подобного способа обращения с богами Рендаллу видеть еще не приходилось. Но в затерянной среди лесов деревушке подобное было в порядке вещей.

– Давай-давай! – поддержал жреца провожатый.

Статуя вновь дрогнула, веки поднялись, на этот раз явственно, и стали видны зрачки цвета меда. Звериные лапы задвигались, поверхность дерева стала маслянистой, точно кожа.

– Мурррххх… – сказала Мастерица Зверей и кончиком кнута коснулась рыбины.

Та мгновенно почернела, словно обуглилась, мясо истлело и пропало вместе с внутренностями. Еще один костяк присоединился к остальным. А Ее-Караи поводила головой слева направо, после чего замерла.

Глаза погасли, жизнь покинула изваяние.

– И что это значит? – с легким недоумением спросил провожатый.

– Ну… жертву она приняла, и значит – довольна. Была бы недовольна – не приняла бы. – Жрец засопел. – Но если честно, то я тоже не очень понимаю. Одно ясно – опасности от этих вот типов нет.

– Зачем только кормим дармоеда? – вздохнул рыжий вилакин. – Ладно, иди уж, дрыхни. – Он повернулся к гостям: – Мое имя Арх-Совен, и я вождь племени. А вас как зовут?

Молодой служитель богини, продолжая зевать, удалился.

Харальд назвал всех, а потом спросил:

– Почему нельзя было представиться сразу?

– Открывать имя тому, кто может оказаться врагом, – глупо, – покачал головой вождь. – Идем в гостевую хижину, там должны приготовить трапезу…

Гостевая хижина располагалась на окраине деревни, у опушки леса. Внутри было полутемно, горели крохотные жировые светильники, на полу стояли кувшины и плошки, около стен лежали сплетенные из травы циновки и подголовники из дерева.

– Располагайтесь, – Арх-Совен повел рукой, – сейчас мы разделим трапезу и поговорим…

Пока снимали мешки и устраивались, Юрьян успел заглянуть во все посудины.

– Ой, тут червяки! – воскликнул он, выпучив глаза. – А здесь – мозги! Кошмар!

– В чужой храм со своим хрингистом не ходят, – заметил Харальд, – придется лопать, что дают, и не морщиться…

Уселись прямо на полу, поджав под себя ноги.

– Пьем по кругу, – сказал вождь и поднял большой кувшин, в котором бултыхалось что-то с запахом меда.

Напиток оказался похож на брагу, от него во рту осталась легкая кислинка, а в голове немного зашумело. Олен потянулся к миске, где лежали толстые белые сосиски, слишком поздно понял, что это и есть червяки.

Большого труда стоило запихнуть одного в рот.

– Ну как? – шепотом спросил Шустрый, глядя на Рендалла с жадным интересом.

– Как сыр, – ответил тот, – никакого особенного вкуса, только немного солоновато…

После червяков обезьяньи мозги, поданные прямо в черепе, показались очень вкусными, а жареное змеиное мясо – самой обычной вещью. Запили трапезу брагой и сладким соком какого-то дерева.

– Сыты ли гости? – спросил вождь, вытирая жирно блестевшие губы. Он попробовал от всех блюд и выпил чуть ли не больше всех.

– Сыты, – ответил Харальд.

Поддерживать беседу выпало ему и Олену, поскольку остальные язык вилакин не понимали.

– Приятно слышать. – Арх-Совен поскреб густую рыжую шерсть на груди. – Чего бы еще они желали?

– Мы направляемся в Син-Эстер, – сказал Рендалл. – Хотелось бы узнать, как скорее всего туда добраться.

– Видит Дарующая Тень, в джунглях нет дорог. Проще всего и быстрее – по рекам. Наша Быстрая впадает в Светлую, а та омывает стены Вечерней Звезды. На пирогах дорога не займет больше трех суток.

– Не согласитесь ли вы нас отвезти? – спросил Харальд.

– Ради чего помогать чужакам? – улыбнулся вождь. – Каждый охотник на счету, и никто не захочет уходить просто так.

– Почему просто так? – Зашуршали завязки мешка, и в сиянии светильников блеснул самородок размером с кулак. – Ради вот этого. Ведь вы знаете, что такое золото?

– О да, даже слишком хорошо… – В звериных глазах Арх-Совена появился интерес. – Те шкуры и сушеные травы, что мы возим в Син-Эстер, нам обменивают на монеты из этого металла. А на него можно купить все, что угодно. Железные топоры и иглы, приправы для блюд и бусы для наших жен…

Хельга наблюдала за переговорами молча, Рик благодушно щурился на огонь, Шустрый нетерпеливо ерзал, а оцилан дремал, изображая груду рыжей шерсти в самом темном углу.

– Так в чем дело? Это будет вашим… когда мы увидим стены Син-Эстерю. – И Харальд улыбнулся.

Вождь почесал грудь. В душе его нежелание связываться с чужаками сошлось в бою с мыслями о том, сколько бус, топоров и всего прочего можно купить за этакую прорву золота.

– Ладно… чтоб мне взлететь, – сказал Арх-Совен после паузы. – Завтра с самого утра вы отправитесь в путь. И я сам поплыву с вами…

– Пусть так и будет. – Олен заметил спускающегося по стенке хижины волосатого паука и вздрогнул от отвращения.

Сколько прошел, много чего повидал, но так и не привык к этим тварям.

– Тогда мы разбудим вас на рассвете. – Вождь с удивлением глянул на паука, перевел взгляд на собеседника, после чего поднялся.

Прошлепали по полу босые ноги, и гости остались одни.

– О чем вы говорили? О чем? Рассказывайте немедленно, иначе я умру от любопытства! – возбужденно затараторил Юрьян.

– Может быть, промолчать? – Харальд глянул на Олена с хитрым прищуром. – Глядишь, и вправду умрет?

– Не дадим погибнуть. – Рендалл посмотрел на обиженно моргавшего скальда и пересказал содержание беседы.

– Так даже лучше, – заметил Рик, когда уроженец Алиона замолчал. – Доберемся до Син-Эстер быстрее и дадим отдых ногам.

Разбудили их на рассвете, когда солнце еще не вылезло из-за деревьев, а над рекой клубился туман. После завтрака, состоявшего из воды и плодов, похожих на мягкие зеленые свеклы, погрузились в пироги – длинные лодки, сделанные из целых стволов, выжженных или выдолбленных изнутри. Почти без плеска опустились в воду короткие деревянные весла.

Пироги были достаточно просторными, чтобы в каждой помещалось по трое гребцов и двое пассажиров со всем грузом. На дне, устланном толстыми циновками, удобно было не только сидеть, но и лежать.

Вилакин гребли, Олен дремал, поглядывая на зеленые берега, на скачущих по веткам обезьян, на крикливых птиц с желтыми и алыми хохолками, что напоминали ожившие языки пламени. Из воды высовывали морды хищные твари – помесь жаб и ящериц.

Солнце поднялось, и стало жарко. В самое пекло пристали к берегу и устроили небольшой привал. Как только жара чуть спала, вновь пустились в путь и плыли без остановок до самого вечера.

Но когда на реку упали сумерки, вилакин и не подумали остановиться. На носу и корме каждой пироги зажглись факелы, огонь затрещал, в воде распустились оранжевые цветки отражений.

– Время жертвы! – прокричал с переднего суденышка Арх-Совен.

Вилакин, управлявший пирогой, в которой везли Олена и Юрьяна, отложил весло. Неспешно извлек откуда-то из-под себя хрингист – статуэтку богини из черного дерева и несколько давешних плодов.

– Тебе, любимая подруга, – сказал он и просто-напросто раздавил зеленую «свеклу» о лицо Ее-Караи.

– Я не могу на это смотреть, – слабым голосом проговорил скальд. – Если бы Ночной Хозяин позволял так с собой обращаться… Или та же Озерная Королева. Какие наши хозяева разные…

– Лучше, если бы они были одинаковые? – спросил Олен.

Шустрый не ответил ничего, только прерывисто вздохнул.

Рендалл задремал, затем и вовсе уснул, а когда открыл глаза, то пирога точно так же скользила по поверхности реки. И вновь нахлынули воспоминания о тех днях, когда жрецы Сияварош везли их по водным путям Холодного материка, кормили и напаивали, не давая ясно соображать…

Не ждет ли впереди какая ловушка?

При мысли о том, что опять придется обнажать меч, сражаться и убивать, Олен помрачнел.

– Чего вздыхаешь, точно девица перед свадьбой? – поинтересовался Юрьян.

– Надоело мне все это, клянусь Селитой. Хочется вернуться домой, и чтобы все было спокойно…

– Да ну? – Сидящий впереди скальд обернулся, стали видны удивленные черные глаза. – Что надоело? Совершать подвиги?

– Какие подвиги? Эту череду кровавых убийств и метаний по вашему миру ты именуешь подвигами?

– Ой-ой! А как их еще называть?

– Подвиг – это когда ты кого-то спасаешь от опасности, кому-то помогаешь. А я… – Олен задумался. – Тебя превратил в изгоя, Хельгу сорвал с места. Кому стало легче от того, что я убил кучу кивагор или барги? Что не дал себя убить Леа-Хо или Правителю Высот?

– Не знаю, – покачал головой Юрьян. – Но герой, он на то и герой, чтобы убивать. Как там поется в Саге о Видевшем Истину: «И голов он срубил столько, прямо не счесть, была это доброй для суженой весть…» А?

– А мне не нравится рубить головы. – Олен опустил взгляд, уставился на днище пироги. – И ничего с этим не поделаешь.

Второй день путешествия ничем не отличался от первого. Так же плыли, время от времени приставая к суше. Река немного петляла, не очень часто на берегах попадались поселки. Проплывавшим мимо весело махали, на берег выбегали дети, орали и свистели. Гребцы махали в ответ.

Утром третьего дня река вывела в другую, более крупную, со светлой, похожей на молоко водой.

– Скоро прибудем, – прокричал Арх-Совен.

Лес на берегах немного поредел, на западе показались исполинские хребты, похожие на чудовищный серый вал с белой верхушкой, готовый обрушиться на чащу. Немногим позже на востоке над горизонтом поднялась тонкая розовая игла. Когда подплыли ближе, стало видно, что это верхушка башни, витой и изящной.

– Земное жилище Мастерицы Зверей, – важно объявил управляющий пирогой вилакин. – Раз в жизни каждый из нас обязан совершить туда паломничество, поблагодарить ее за дарование жизни…

Скрытый в чащобе храм остался к северу от реки, и открылся сам город. На левом берегу – стены из белого камня, зубчатые башни, на правом – скопище лачуг, грязные улочки. Впереди – два моста, один выше другого, со статуями на перилах, как в Безарионе.

– Похоже, что тут два разных селения, – заметил Олен.

Пироги пошли к берегу, глинистому и пологому, заваленному мусором – рваными мешками, кусками досок, обрывками шкур. К воде ринулись вилакин в коротких штанах и сандалиях.

– Что привезли? Что привезли? – затараторили они, размахивая волосатыми руками и скаля зубы.

– Чужаков, – важно ответил Арх-Совен. – На продажу ничего нет.

На лицах торговцев отразилось разочарование.

Днище пироги прошуршало по дну реки, Олен оперся о борта и принялся подниматься. Закряхтел, когда к отсиженному седалищу прилила кровь, но все же выбрался на берег.

– Ну что, вождь, спасибо, – сказал Харальд, – ты не обманул, и мы не обманем. Держи плату.

И он передал Арх-Совену небольшой мешочек. Предводитель вилакин заглянул в него и хищно улыбнулся.

– Доброго пути вам, чужеземцы, – сказал он.

– И тебе, – ответил Олен и перешел на наречие барги: – Что делать будем?

– Задерживаться здесь мне не хотелось бы, – проговорил Рик. – Привлечем внимание. Особенно я. Поэтому сейчас же отправимся в порт и попробуем отыскать корабль, что идет на Большой материк.

– Разумно, да… – начал Харальд.

– Вы как хотите, а мне нужно вымыться и переодеться, – перебила его Хельга. – Деньги у меня есть. Объясните, куда идти и где я вас потом найду в порту.

Лиафри даже в холодных горах и сыром лесу ухитрялась выглядеть аккуратной и чистой. Но какой ценой ей это давалось и до какой степени износилась ее одежда – знала только сама девушка.

Харальда просьба насторожила.

Нет, выглядела она вполне естественно. Но было в тоне Хельги, в выражении лиловых глаз что-то неискреннее. Будто она собиралась сделать что-то еще, помимо визита в баню и в лавки.

– Все, что угодно, ты найдешь в Северном городе, – сказал Рик. – Это вон там, за рекой, внутри стен. А что до порта… Там есть такое место – Рабская площадь, а в ее центре – памятник. Будем ждать тебя около него.

– Да, и надолго не задерживайся, – добавил Олен. – Кто знает, когда будет отходить нужный корабль?

Лиафри, лицо которой осталось совершенно непроницаемым, кивнула и направилась к мосту.

– Ну а нам в порт. – Уттарн потеребил губу. – И лучше срезать, пройти через рынок.

Они оставили реку позади, зашагали по улочкам, грязным и кривым, точно ноги рахитичного бездомного ребенка. Открылся рынок – море палаток, прилавков, сонмище продавцов и покупателей, крики, собачий лай и смех.

Тут были представители чуть ли не всех народов Вейхорна – вилакин, барги, такор и даже юто. На мохнатого Рика поглядывали без страха, с изумлением и любопытством. Рыжий и вовсе не удостаивался внимания – ну и что, что кот большой, в Син-Эстер даже тараканы с ладонь.

– Слушай, Олен, – сказал Харальд, наклонившись к самому уху спутника, – тебе не кажется, что с Хельгой что-то не так?

– А что именно? – спросил тот.

– Она что-то задумала, и вряд ли хорошее.

– Не может быть. – Рендалл взялся за ухо, как всегда в моменты задумчивости. Во взгляде его появилось недоумение. – Это просто невероятно. Ты подозреваешь предательство? Но она не может…

Харальд вздохнул и подумал, что слепы не только влюбленные. Мужчина, который считает, что девушка им увлечена, порой тоже видит не больше крота. Он не может даже представить, что она поглядит на кого-то другого, имеет какие-то свои интересы, иногда враждебные его собственным.

И разбить эту иллюзию практически невозможно.

– Ладно, будем считать, что мне показалось, – сказал Харальд.

– Да, так и есть. – Олен заулыбался с видимым облегчением.

Прошли ряды, где торговали посудой из самых разных материалов, и углубились в продуктовые. Тут воняло тухлым мясом, возбужденно жужжали сотни мух, крупных, как драгоценные камни. Жирные коты с тревогой глядели на оцилана, продавцы громогласно нахваливали товар.

Ну а затем рынок кончился, и показался порт Син-Эстер.

Помещался он в глубокой гавани, похожей на рот исполинской твари, решившей откусить кусок моря. Одна из челюстей была белой и беззубой, зато другая топорщилась десятками зубов-причалов. Около них кишела толпа, виднелись яркие вывески кабаков и борделей.

– О, вон наш драккар! – обрадованно воскликнул Юрьян, указывая на один из причалов, около которого стоял длинный низкий корабль с оскаленной головой дракона на носу. – Давай туда! Ой-ёй, как здорово будет увидеть соотечественников…

– Ни в коем случае, – безжалостно оборвал его Олен. – Ты что, забыл, что на корабле есть хрингист Леа-Хо? Зачем давать Ночному Хозяину шанс вцепиться нам в глотку?

Скальд увял, точно цветок без воды, плечи его поникли.

– Пойдем, осмотримся, кто тут есть, – сказал Рик, и они зашагали вдоль берега, пробиваясь через разноплеменную толпу купцов, матросов, носильщиков, бродячих торговцев, шлюх и вообще непонятно кого.

Миновали причал, около которого горделиво торчали мачты галеонов кивагор, оставили позади стоявший в одиночестве корабль юто с черепами на реях. Открылась Рабская площадь, квадратная и грязная, забитая народом, а в ее центре – звено цепи на постаменте.

Размером оно было с тележное колесо.

– А это что такое? – спросил Олен.

– Знак того, что во владениях Ее-Караи рабов нет, – ответил уттарн. – Что все рабство заключено вот тут. Ага, кстати, кажется, я вижу тех, кто нам нужен. Если мои глаза не врут, это шорис…

У причала напротив площади была пришвартована большая галера, борта которой блестели алым. На ней виднелись могучие краснокожие существа с черными курчавыми волосами.

– Шорис? Жители Страны Вулканов? – спросил Юрьян с презрением. – Разве они ходят по морю?

– Как видишь, да, – ответил Харальд. – Пойдем, попробуем с ними поговорить. Узнаем, куда они следуют и когда отправляются.

У галеры шорис кипела погрузка. Взмыленные грузчики таскали бочки и ящики, голый по пояс мужик свирепо покрикивал, стоя на берегу, а на поясе его болтался кнут толщиной с руку ребенка.

– Что надо? – повернулся он, когда Харальд поздоровался на языке сиаи, и стало видно, что из черной шевелюры торчат того же цвета рожки.

– Хотим добраться до Большого как можно быстрее.

– А чем заплатить есть? – Темные глаза шорис пробежались по странной компании, на миг остановились на уттарне.

– Конечно.

– Место на четверых обойдется вам в кар золотом. Идем через Цантир домой. Отходим вечером.

– Нас пятеро.

– А какая разница? – Моряк улыбнулся, блеснули острые белые зубы. – Если опоздаете, ждать не буду. Успеете – возьму на борт. Мое имя – Белый Тавр, и всякий от Вечерней Звезды до Гор Судьбы знает меня.

– Мы придем, – пообещал Харальд и повернулся к спутникам. – Ну что, пойдем, поедим где-нибудь?

Обедали в открытой забегаловке на Рабской площади. Тут было шумно, за столами пили и ели вилакин, барги и юто, с кухни тянуло горелым. Подавали кислое вино, самых разных морских тварей, от рыб и осьминогов до совсем Олену незнакомых, но чрезвычайно вкусных.

Пока сидели, случилось три драки, после одной из них явились стражники и забрали труп.

– Весело у них тут, – протянул Юрьян, глядя, как слуга под бдительным надзором хозяина замывает кровавую лужу на земле.

– Это точно, – хмыкнул уттарн. – Как еще с нами никто не подрался, я не знаю.

– Ты их отпугиваешь своим добрым видом и острыми когтями, – заметил Харальд. – А вот и наша девица. Так, сейчас я расплачусь, и можно будет отправляться на корабль. Не тут же сидеть!

Хельга появилась около статуи, спокойная и собранная, как обычно. Кафтан на ее плечах был новым, волосы – влажными, но сапоги выглядели настолько грязными, точно лиафри целый день гуляла по болотам.

– Я не опоздала? – спросила девушка, когда ее спутники вышли из харчевни и пробились сквозь толпу.

– Нет, ты вовремя. – Олен глянул на начавшее опускаться к горам на западе солнце. – Идем, нас ждут.

– Да, убогое местечко, – пробормотал Сторри Бычье Копыто. – И как там его название переводится с их священного языка?

– Лан-Перран означает «Котел Счастья», – отозвался Регав Подушка, и уныния в его голосе хватило бы на десяток жалобщиков.

Драккар «Коготь орла», переваливаясь на довольно больших волнах, неспешно шел к берегу. Там стояли наполовину сгнившие причалы, дома, более похожие на кучи мусора, и крепостная стена, местами покосившаяся, а кое-где обвалившаяся. Над ней поднимался шпиль храма Ее-Караи.

– Да, имечко подходит ему так же, как волку – сапоги, – сказал Хести Лис, остроносый и рыжий, как зверь, давший ему прозвище.

Город со столь поэтичным названием лежал на самом юге Зеленого полуострова и был первым портом, встретившимся на пути сиаи после пересечения Черного залива. Они знали, что смогут пополнить здесь запасы и немного постоять на твердой земле.

Плавание вокруг Трехпалого континента прошло спокойно. После столкновения с пиратами-кивагор не произошло ровным счетом ничего интересного. Бычье Копыто даже начал понемногу скучать.

– Ну, ничего, – сказал он, кинув на Хести суровый взгляд. – Мы не в том положении, чтобы выбирать. Эй, Регав, ведь тут рядом нет других городов?

Сегодня утром «Коготь орла» прошел мыс Кирн, крайнюю южную точку Зеленого полуострова. И после этого его экипаж видел только заросший джунглями берег да пару деревень вилакин.

– Нет, – ответил Подушка. – Дальше до Син-Эстер мы встретим лишь Син-Веспер, но тот – скорее крепость, чем порт.

Гребцы вытащили весла, драккар медленно подошел к причалу и ударился об него бортом. Сооружение из прогнивших досок задрожало, в воду посыпалась труха и мелкие щепочки.

– Как бы не развалился, упаси нас Сковыватель, – заметил Хести Лис.

– Ничего, выдержит, – отозвался верховный жрец Леа-Хо, наблюдая за швартовкой. – Ага, вон и местные торопятся. Регав, иди поговори с ними. Не мне тебя учить, как облапошивать.

По причалу к драккару спешили трое вилакин, двое с короткими кривыми мечами и круглыми щитами, а один – в роскошном плюмаже из алых, синих и золотистых перьев, с жезлом в руке.

Подушка кивнул и поспешил туда, где матросы-сиаи возились со сходнями.

– Вождь, что ли? – Хести Лис брезгливо оттопырил нижнюю губу. – Ох, как не люблю я всех этих правителей… князей, принцепсов, императоров… И зачем только боги терпят их непотребства?

– Это не нашего ума дело, – Сторри подпустил в голос суровости. – Но зато когда мы успешно выполним задание владыки, то он уничтожит всех этих властителей, и миром будем править мы, жрецы!

– А заодно истребит все другие народы. – Хести мечтательно улыбнулся. – Богомерзких барги, кивагор и прочих. А этот грязный городишко сметем с лица земли подобно куче навоза.

– Нет, не так. – Бычье Копыто помотал головой. – Место-то красивое. Его нужно просто исправить. Построить дом, где я… хм, э, избранные слуги Ночного Хозяина будут жить в холодные зимние месяцы.

– Здравая мысль. Но, чтобы это произошло, нам предстоит еще поработать, истребляя всяких уродов.

Хести Лис замолчал, и жрецы поглядели туда, где Регав Подушка вел переговоры.

Судя по тому, что обладатель плюмажа и жезла истово кивал, а губы его кривились в улыбке, дела шли как надо.

Бриг стоял на месте, словно приклеенный к глади моря, и паруса его висели.

– Сами видите, штиль, госпожа, – капитан, невысокий и совершенно лысый барги, развел руками и испуганно заморгал.

– Это я вижу, – проговорила Алинэ, верховная жрица Озерной Королевы, ее черные глаза загорелись, а разметавшиеся по плечам волосы, похожие на языки пламени, задвигались, точно готовые укусить змеи.

Все находившиеся на палубе воины, матросы, служительницы богини – невольно замерли.

Юнга, сидящий на рее, икнул и от испуга едва не свалился.

– Я это вижу, – повторила Алинэ, – и это настолько плохо, что ты не можешь даже представить…

Она чувствовала гнев и нетерпение богини, ощущала как свои собственные, и эти чувства были столь сильны, что не давали спать. Кроме того, понимала, что отстает, не успевает, что проклятый чужак готов ускользнуть, и это казалось больнее, чем удар кнутом, вымоченным в соляном растворе.

Хотелось кричать, рвать на себе одежду вместе с кожей, только бы избавиться от зуда под ней.

– И что же делать, мудрая? – пискнула одна из младших жриц.

– Молиться. Ничего иного не остается.

Штиль настиг их два дня назад, когда обрывистые берега Среднего пальца исчезли из виду. Некоторое время продержался слабый ветер, но затем исчез и он.

– Как скажешь, госпожа. – И капитан неловко опустился на колени, забормотал Воззвание об Избавлении от Жажды.

К первому голосу присоединились другие.

Они молились ей, Алинэ сир-Эроен, уроженке крохотной деревушки, затерянной в диких лесах Желтого кряжа. Верили в то, что она воплощает в себе Озерную Госпожу, ту, кто охраняет народ барги от опасностей.

«Дурачье, – подумала Алинэ, закрывая глаза. – Молитвами тут не поможешь, только вам об этом знать не нужно».

– …ороси посевы наши, – басили матросы.

– …и омой лица наши, – шептали жрицы, ради богини забывшие объятия мужчин.

– …Да отринем мы душевную сухость! – восклицали воины из храмовой стражи, знавшие молитвы не хуже служителей.

А Алинэ стояла неподвижно и концентрировала внимание.

Исчез корабль, пропало ее собственное тело, растворился весь мир. Осталось лишь голубоватое свечение, и в нем – контуры создания, похожего на бело-серую змею без рта, но с огромными, искрящимися белизной глазами.

Элементаль – одна из тварей, что населяют не поделенные между богами моря.

Именно он держал судно барги, не давая ему двигаться.

Заметив внимание к себе, бесплотный гад зашевелился, дрогнул его длинный хвост. Но Алинэ не стала ждать, она нанесла удар. Просто выплеснула из сердца силу, вылила, точно воду из чаши. Пенящийся зеленый поток ударил в серо-белый силуэт, и с легкостью смял его.

Истошный, вибрирующий крик элементаля заставил жрицу вздрогнуть. Но она устояла, не дала панике овладеть собой. Заставила успокоиться заколотившееся сердце, выровняла дыхание.

Второй удар, и морского гада потащило в сторону, словно червяка, попавшего в струю воды.

– Что с вами, госпожа? – голос капитана ударил по ушам точно набат.

– Все хорошо, – прошептала она, стараясь не морщиться от боли, что вскипела внутри черепа.

Сумела открыть глаза, разглядела обеспокоенные лица, поняла, что ее держат за плечи.

– Вы зашатались, мудрая, – прошептала одна из младших жриц. – И мы решили…

– Это неважно, – перебила ее Алинэ. – Куда важнее другое. Смотрите!

И она указала на паруса, которые медленно, но верно наполнялись ветром.

Реи заскрипели, натянулись канаты. Испуганный писк юнги смешался с радостным гомоном остальных.

Глава 12

Тьма из пучины

У корабля шорис их встретил Белый Тавр все с тем же свернутым кольцами кнутом на поясе и ухмылкой на красной физиономии. При виде лиафри на ней появилось и тут же пропало изумление.

– Вы вовремя, – пробурчал он без особого дружелюбия. – Забирайтесь на борт. Для гостей – лавки на носу.

Олен прошел по сходням над темной грязной водой, ступил на палубу. Гребцы, все могучие, точно борцы, с огромными мускулами и широкими плечами, поглядели на человека без интереса. Зато оцилан вызвал целую волну восклицаний, а уттарн – нервное молчание.

– Похоже, твое племя здесь не очень любят, – пробормотал Харальд, когда они прошли между двумя рядами скамей.

– А где его любят? – отозвался Рик. – Мы не такие, как все остальные, и этого хватает для ненависти.

Белый Тавр вскочил на фальшборт, ухватился четырехпалой ручищей за один из канатов, что держали мачту.

– Отплываем! – рявкнул он, и от звуков чужого языка, становящегося знакомым, у Олена заныла голова.

– Опять море, – проворчал Юрьян, и лицо его отразило тревогу, – эта мерзкая соленая хлябь… И почему наш мир устроен так неудобно, что все время приходится куда-то плыть?

Грохнули сходни, шорис, почесывая рожки, уселись на весла. Вода закипела, и берег, шумный и вонючий, начал удаляться. Поплыли мимо с одной стороны причалы, с другой – белая стена цитадели.

– Вон там, – Рик показал на самую ее оконечность, где высилась массивная башня высотой в пару сотен локтей, – Треугольная башня, обиталище правителя. Около нее – знаменитый на весь Вейхорн зверинец. Каких только тварей там нет… Разве что таких. – И он глянул на Рыжего.

Кот недовольно дернул хвостом.

– Хватит о ерунде болтать, – вступил в разговор Харальд. – Не пора ли дать местной хозяйке знать, что у нас есть?

– А тебя не смущает, что они заметят колдовство? – спросил Юрьян, указывая на гребцов-шорис, на занявшего место у руля Белого Тавра, на отбивающего ритм барабанщика около мачты.

– Все можно сделать незаметно, – сказал Рик, – хотя мне придется повозиться чуть больше…

Он закрыл глаза, сцепил когтистые лапы перед животом и замер, точно статуя.

В этот раз не было ничего, ни темной сети, ни огней. Просто мир стал ярче и живее, словно с него сдернули полупрозрачную ткань. По-новому зазвучали звуки, и Олен полной грудью вдохнул соленый морской воздух.

– Хорошо. – Хельга улыбнулась, чуть заметно, одними уголками губ.

Далеко над лесом, там, где высилась розовая башня земного обиталища Мастерицы Зверей, стаей взвились птицы. Настоящий смерч из черных точек забушевал над зелеными джунглями.

Корабль прошел Треугольную башню, когда от цитадели донесся грохот. В белой стене, что спускалась к самой воде, начали открываться темные проемы, и в них обозначилось движение.

– Ничего себе! – воскликнул Юрьян, когда блеснул на свету окованный медью нос, а за ним выдвинулась галера.

Она была меньше, чем судно шорис, и окрашена в синий цвет, зато на носу и корме имелись две башни для лучников.

– Это за нами, – проговорил Олен. – Рик, быстрее накидывай Плетение обратно.

– Поздно. – Харальд поднялся, приложил ладонь козырьком ко лбу.

Они прошли устье бухты и выскочили в открытое море. Стал виден простор, уходящий к северу и югу лесистый берег, белые, синие и красные заплатки парусов на горизонте.

Выбравшиеся из стен цитадели галеры, а их оказалось четыре, поползли следом, набирая скорость.

– Немедленно остановитесь! – долетел с их стороны искаженный, усиленный с помощью колдовства голос.

– В чем дело?! – оскорбленно взревел Белый Тавр, поднимаясь во весь немалый рост и сжимая кулачищи. – Мы не нарушили ваших статутов! Заплатили все пошлины! Мои матросы никого не убили!

Капитану шорис магии нужно не было, его ор поднял бы и мертвого.

– Не к тебе дело! – вновь долетел голос, и Олен разглядел на носу одной из галер вилакин, прижавшего руки ко рту.

– А к кому?

– К твоим пассажирам! Остановись, отдай их нам, и можешь плыть дальше!

Хельга обнажила меч, сверкнул клинок в руках Юрьяна. Рик чуть сгорбился, оскал его стал угрожающим, Рыжий встал и принялся точить когти о палубу.

– Вы! – Белый Тавр повернулся к носу галеры, стало видно его искаженное лицо, злые глаза. – Что свершили такого?

– Неважно, – сказал Харальд. – Главное, чтобы твои парни не бросали весла и гребли как следует. Или ты подчинишься этим безрогим?

– Не твое дело! – зарычал капитан, и кулаком ударил себя в грудь. – А ну, парни…

– Они не бросят весел. – Олен поднял руку с Сердцем Пламени, и перстень окутался огнем.

– Ты колдун? – Страха не появилось в голосе шорис, только удивление. – Как же я сразу не разглядел!

Один из гребцов развернулся, из руки его вылетел метательный нож. Сверкнул… и дождем из расплавленного металла пролился на палубу, встретившись с языком огня, что вырос из Сердца Пламени. Поднялся дымок. Олен покачнулся от накатившей слабости, с трудом удержался от вскрика боли.

Одна из капель металла прожгла одежду и попала на кожу.

– Гребите быстрее! – рявкнул Харальд. – Колоти чаще! – Это относилось к барабанщику. – Или вы хотите сгореть?

Белый Тавр промолчал, но лицо его стало страшным, Рендаллу даже показалось, что из ноздрей капитана вырвались струйки пара.

– Зря ты так, – тихо сказала Хельга, – они не терпят насилия, но из гордости могли бы тебе помочь…

Харальд глянул на нее сердито.

Барабан грохотал, шорис гребли, клочья пены срывало с лопастей весел. Галера уходила от берега, все меньше делался Син-Эстер, город Вечерней Звезды. Но корабли вилакин не отставали, понемногу сокращали расстояние, охватывая багровое судно полукольцом.

На башенках готовились к стрельбе лучники.

– Не уйдем, – мрачно сказал Олен. – Можно ведь изображать могучую греблю, а на самом деле просто месить воду.

– Ты предлагаешь вступить в драку? – спросил Юрьян.

– А что делать? Я попробую сжечь их всех, хотя это мне вовсе не нравится. – Олен вспомнил о том, как после схватки на корабле нагхов попал на Верхнюю Сторону, и по телу прошла дрожь. Как бы и сейчас не угодить туда, во владения существ, для которых человек столь же ничтожен, как песчинка – для бога…

Сражаться Рендаллу хотелось меньше всего. Убивать лишь ради того, чтобы пройти еще сотню миль, – что может быть глупее? На душе было гадко, точно после попойки, когда помнишь, что сотворил какую-то пакость, но не можешь вспомнить – какую именно.

– Остановитесь! – прокричали с галеры вилакин. – Или мы пустим в ход зажигательные стрелы!

– Мы не можем! – ответил Белый Тавр, и голос его прозвучал издевательски. – Нам грозят смертью, если мы бросим весла!

– Хорошо…

Прозвучавший из глубин рокот заглушил голос вилакин. Поверхность моря за кормой галеры беглецов вздулась чудовищным горбом. Он лопнул, точно яйцо, и из фонтана сверкающих брызг высунулось нечто черное, склизкое и острое, похожее на громадное шило.

Из воды поднялись острые гребни, блеснули на солнце.

– Что это такое?! – заорал Юрьян, но захлопнул рот, когда их нагнала громадная волна, поднятая лезущим из глубин колоссом.

Судно качнуло, Олен лишь в последний момент вцепился в лавку. Увидел бледное, точно мел, лицо Хельги, услышал злобный рев Белого Тавра, треск ломающегося весла и какие-то хлопки.

Потом галера выровнялась, хотя ее и продолжало трясти, как больного лихорадкой.

– Не может быть… – проговорил Харальд, и зеленые глаза его удивленно блеснули.

Из моря вылезла толстая башня, покрытая буграми и вмятинами, а рядом с ней поверхность воды пробили еще несколько шпилей. Один из них насадил на себя судно вилакин и потащил его вверх. Другой корабль не успел отвернуть или сменить курс, и врезался в башню.

Раздался треск, полетели доски, куски весел и обрывки такелажа.

Две оставшиеся галеры начали поворачивать, на них зазвучали резкие команды, на ветру заполоскались паруса.

– Им не уйти, – сказал Юрьян.

– Почему? – спросил Олен и тут сам понял, что скальд не ошибся.

Море бурлило на сотни локтей в стороны от первой башни. Из волн вылезали жуткие на вид здания, кривые, покрытые зелеными и коричневыми водорослями. Из круглых окон потоками хлестала вода, по стенам ползали громадные многоножки и здоровенные крабы.

Будь тут капитан-такор Макати та-О, он бы вспомнил, где видел подобное, – у берегов Разделенного материка, за сотни лиг к востоку.

– Налегли на весла! – заорал Белый Тавр, и на этот раз подгонять шорис не пришлось. Галера словно прыгнула, уходя от жуткого города, неведомо как и зачем покинувшего морское дно.

Еще одну галеру подбросило вынырнувшим из пены острым гребнем, и она начала разваливаться на части. Вниз полетели вилакин – крохотные, машущие руками фигурки, и через грохот волн пробились испуганные крики. Четвертая опрокинулась, водоворот съел ее мгновенно.

– От одной проблемы мы избавились, – заметила Хельга.

– Но приобрели другую. – Харальд смотрел вверх, туда, где подергивалось серой коростой солнце.

Дневной свет померк. Главная башня, трехглавая, с единственным окном рядом с вершиной, окуталась черным дымом. Его струи ударили из окон, из дверных проемов и прямо из дыр в мостовой подводного города. Пелена уплотнилась, сверкнули круглые огни.

– Что это за тварь, заешь меня крабы?! – Голос Юрьяна дрожал, а лицо было перекошено.

– Мертвый Бог, – очень спокойно проговорил Харальд. – Один из тех, кто правил этим миром до Падения Небес. И он явился забрать то, что принес с собой ты, Олен. Меч и перстень.

– Ну что же, пусть придет и возьмет, – устало вздохнул Рендалл. – Не думаю, что это будет так легко.

Дым стянулся в очертания громадного существа с какими-то лохматыми крыльями и маленькой головой, усеянной многочисленными глазами. Потянулись вниз когтистые лапы…

Но еще кое-кто не собирался отказываться от почти попавшей в руки добычи.

Над сушей, над скрывшимся из виду Син-Эстер встало зеленое искрящееся облако. И из него в море шагнула изящная белокожая женщина с головой леопарда, достающей до самого солнца. Блеснули клыки в пасти, громадный кнут развернулся, сверкнули острые когти.

– Ее-Караи… – прошептал Олен.

Мертвый Бог неспешно развернулся, взмахнул крыльями, точно ужасно толстый черный орел. Мастерица Зверей атаковала быстро и безжалостно – шагнула прямо в тело противника, разрывая его на части. Изящная ступня размером с галеру встала на остров, сокрушая здания, давя башни и живущих в водорослях тварей.

В стороны пошла волна, увенчанная белой короной пены.

– Весла из воды! – завопил Белый Тавр. – И держаться крепче, дети огня! Хозяйка Страха не даст нас в обиду!

Зашумело, залопотало, галеру качнуло, и Олен потерял возможность наблюдать за сражением. Когда корабль выровнялся, глянул за корму и обнаружил, что враги расцепились. Мертвый Бог, похожий на тучу, поднялся еще выше, а Ее-Караи отступила в сторону города.

На груди ее, между двумя тяжелыми полушариями, виднелся аккуратный разрез. Из него вытекало нечто молочно-белое, сверкающее и тут же превращалось в серо-белый туман.

– Она ранена, – проговорил Харальд, – а этот даже не очень пострадал. Весь вопрос в том, сколько продержится Ее-Караи.

Шорис налегли на весла, стремясь уйти как можно дальше от места схватки.

А боги сошлись вновь. Ударил окутавшийся зеленым пламенем кнут. Струи дыма пошли вперед, обволакивая фигуру богини жалящим облаком. Долетел слабый, но очень неприятный шелест.

– Одолев ее, он возьмется за нас, – сказал Олен совершенно спокойно. – Рик, ты сможешь что-нибудь ему противопоставить?

– Вряд ли. – В голосе уттарна прозвучала тоска. – Почти невозможно поразить то, что и так мертво.

– А отогнать?

– Не легче.

– Так что, остается только погибнуть?! – Глаза Юрьяна гневно сверкнули. – Тогда я сделаю это с оружием в руках!

И скальд красиво взмахнул мечом.

– А кто говорил о смерти? – Олен вытащил клинок, и выточенное из кости йотуна лезвие мягко засветилось. Послышался тонкий, еле уловимый звон, точно ломались на морозе крохотные сосульки.

От места, где сошлись боги, донесся свист, переходящий в вой. Вверх, в зенит, ударила волна изумрудного свечения. Солнце на мгновение засветилось ярко, а затем потускнело. Висевшая над морем черная туча медленно поплыла вслед за галерой шорис.

Из ее брюха потекли струи дыма, формируя толстые извивающиеся щупальца.

– Пожалуй, мне будет лучше встретить его на корме, – сказал Олен. – Если я проиграю, не поминайте лихом…

Он вовсе не был уверен, что справится и на этот раз. Слишком жутким выглядел мертвый противник, слишком долго копил он злобу и силу, укрывшись на дне моря.

– Если проиграешь, то некому будет поминать, – буркнул Харальд. – Я бы встал с тобой рядом, но тут от меня толку…

И он сердито махнул рукой.

В глазах Хельги что-то дрогнуло, она сглотнула и отвела взгляд. Рыжий протяжно замяукал и сделал шаг вперед, всем видом говоря: «Я с тобой, я тебя не оставлю, даже не надейся».

– Иди, – сказал Рик, – и пусть Госпожа защитит тебя…

– Я опишу твой подвиг в висе! – горячо воскликнул Юрьян. – Или в целой саге! Ой-ёй, я клянусь памятью наставника и всеми женщинами, которых я любил, все зарыдают, когда услышат ее!

Олен кивнул, повернулся и зашагал по проходу между двумя рядами скамей, прямо к мачте, туда, где сидел барабанщик. Ощутил мягкое прикосновение к ноге, понял, что кот рядом.

Один из гребцов-шорис, увидев сиявший меч, вытаращил глаза, другой выругался:

– Сердце богини!

На скамьях начали оборачиваться, по ним пролетела волна шепотков и удивленных восклицаний.

– Что? – обернулся глядевший за корму Белый Тавр. – Какого… Куда ты идешь, безрогий дурак?

– Вам все равно от него не уплыть. – Рендалл обошел барабанщика, направился к настилу на корме, где располагались рулевой и капитан. – Никакие весла не помогут. А я попробую остановить эту тварь.

Мертвый Бог настигал галеру неспешно, но видно было, что он просто никуда не торопится. Солнце – серый тусклый блин – почти не светило, и черная туша страшилища опускалась все ниже, прижимаясь к самой воде.

Между ней и кораблем осталось не больше полумили.

Белый Тавр открыл рот, но так и не придумал, что возразить. Он сердито рыкнул и ударил себя кулаком в грудь:

– Пробуй!

Когда Олен взошел на кормовое возвышение, сердце в груди Юрьяна подпрыгнуло и забилось еще чаще, хотя только что это казалось невозможным. Скальд нервно сглотнул и приготовился смотреть, слушать и запоминать.

Разве мог он еще в начале прошлого месяца представить, что попадет в такую переделку? Что увидит далекие земли, богов Вейхорна, даже тех, что не ходили по его земле со времен Падения Небес?

Нет, погибать никак нельзя. Нужно выжить и сочинить сагу…

– Ой-ёй, – только и смог сказать Шустрый. Стоило Рендаллу вскинуть меч, и тот вырос в десятки раз.

Пылающая синим черта пересекла серую тушу облака. Мертвый Бог остановился, многочисленные глаза его, похожие на громадных светлячков, заморгали. Явившееся из глубин моря существо оказалось немного озадачено, сбито с толку при виде оружия, принесенного из другого мира.

– Пусть он уйдет, пусть сгинет… – донесся до Юрьяна горячечный шепот Хельги. – Пусть исчезнет…

Но долго бог думать не стал. Метнулись вперед щупальца, навстречу им ударили порожденные Сердцем Пламени струи огня. Оранжевое переплелось с черным, и жуткий рев обрушился на галеру.

Мертвое тоже может испытывать боль.

Скальд на мгновение оглох, увидел, как сломалась и улетела за борт мачта, как Рик упал на четвереньки, зажимая уши. Харальд устоял на ногах и схватил за руку лиафри, не давая ей свалиться. Гребцы бросили весла и принялись заползать под лавки, барабанщик укрылся за своим инструментом.

– Ох ты, ох ты… – прошептал Шустрый, морщась от боли в голове и глазах. – Нельзя же так…

Сам себя не услышал, но не обратил на это внимания.

Олен сражался, рубил щупальца одно за другим. Лапы из черного тумана таяли, рассеивались, но вырастали новые, и опять тянулись к крохотной деревянной скорлупке. Бог надвигался ближе и ближе, он скрыл весь берег, стал выглядеть темной стеной до самого неба.

Рядом с Рендаллом замер увеличившийся в размерах Рыжий, и золотистые искры потоками летели с его шерсти. Белый Тавр медленно пятился, а могучая рука с кинжалом дрожала.

– Бей ему в сердце! – закричал Рик, когда рев затих, и Юрьяну этот вопль показался не громче комариного писка.

«Какое у тучи может быть сердце?» – подумал он.

Но Олен, похоже, услышал. Сердце Пламени выплюнуло огненный язык, чисто-белый, как лепестки ромашки. Он ударил куда-то в клубящуюся черноту и там пропал, сгинул без следа.

– Неужели зря?.. – проговорил Шустрый, чувствуя, что из глаз его бегут слезы, и понимая, что он не в силах их остановить.

Черная стена заколебалась, как грязный половик, который хозяин решил вытрясти. По ней забегали волны, возникли светлые воронки, а затем и вовсе белые дыры.

– Наша берет! – завопил Харальд, выхватывая меч. – Руби его, Олен!

Мертвый Бог отшатнулся, тело его стремительно уплотнилось, сжалось до размеров большого дома. Выросли две головы на длинных шеях, раскинулись три разлохмаченных крыла. Из пастей высунулись языки, и блеснули черные треугольные зубы.

– Нн-а! – Этот крик Олена услышали, наверное, даже в Син-Эстер.

Уроженец мира под названием Алион вскочил на фальшборт и сделал длинный выпад. Ледяной клинок вновь вырос, протянулся на добрую сотню саженей. Вошел гостю с морского дна прямо туда, где должно было биться сердце.

Юрьяна отбросило назад, и он не сразу понял, что бог вновь закричал. В голове загудело, перед глазами все завертелось. Обнаружил, что лежит, опираясь на локти, и голова бессильно мотается, точно у пьяного.

В вышине яростно извивался, дергаясь и пульсируя алым, клубок дыма. В стороны летели его ошметки, и клубок понемногу уменьшался. Олен стоял на фальшборте, качаясь туда-сюда, а Рыжий держал его зубами за одежду, изо всех сил упираясь лапами в палубу, и скользил, скользил…

Непонятно как устоявший на ногах Белый Тавр прыгнул вперед, схватил Рендалла за плечо. Колючая тишина исчезла из ушей Шустрого, и он услышал потрясенный голос Харальда:

– …невероятное, убил бога!

– Кто его убил? – спросил скальд, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. – Что вообще происходит?

– Крепко тебе досталось. – Сильные руки подхватили Юрьяна под спину, помогли встать.

Клубок дыма в вышине лопнул, что-то взвизгнуло, и солнце засияло как обычно. Вновь возникла зеленоватая полоса берега на горизонте, и на ее фоне – уходящий под воду город.

Уродливые здания погружались медленно, тонули башни, блестели покрытые металлом крыши.

– А теперь нам, похоже, предстоит еще одна заварушка, – проговорил Харальд, и только в этот момент к Шустрому вернулась способность связно соображать.

Олен лежал на палубе кормового возвышения, его обнюхивал Рыжий. Рядом стоял Белый Тавр, и нехорошая улыбка красовалась на его красной физиономии. Из-под лавок выбирались потрясенные гребцы, и с негромким шумом били в борта волны.

– Ну что, ваш друг у меня в руках, – сказал капитан. – Он бессилен, клянусь пятками Извергающей Огонь, и я могу сделать с ним все, что захочу. А без его магии вы тоже немного стоите.

– Это как сказать… – зловеще проговорил Харальд, а Юрьян подумал: «Почему бездействует оцилан, всегда защищавший хозяина?»

– Ты высоко оцениваешь себя, белобрысый. – Белый Тавр вновь улыбнулся, а в руках его воинов начали появляться мечи, кинжалы и короткие булавы со стальными навершиями. – Но я не буду проверять, насколько ты хорош. Я прекрасно понял, что сделал ваш друг, – он спас наши жизни! – Тут капитан загрохотал, точно шторм: – Кроме того, сегодня мы очень славно повеселились. Поэтому я не буду выкидывать вас за борт, как хотел с самого начала…

– И это не может не радовать, – пробормотал Юрьян, чувствуя, что державшая меч рука вспотела и клинок вот-вот выскользнет.

– Так что забирайте его. – И Белый Тавр указал на Олена. – А мы отвезем вас до Большого материка.

– Уж на это я точно не надеялся. – Харальд опустил меч и принялся убирать его в ножны.

– Но лишь до мыса Эшлин. Сам понимаешь, у вас могущественные враги, – капитан пожал широкими, как стол, плечами, – и при столкновении с ними можем пострадать и мы. Надо от вас поскорее избавиться, но и данного слова при этом не нарушить. Ясно?

– Куда уж яснее, – пробурчал Харальд, а Рик просто зашагал по проходу между скамьями туда, где лежал Рендалл.

– Тогда на весла, дети огня! – Белый Тавр махнул рукой. – Грести за вас никто не будет! А ну, нажали! И запасную мачту доставайте…

Оружие из рук шорис исчезло, как по волшебству.

Рыжий встретил уттарна жалобным мяуканьем. Тот поднял Олена на руки и понес обратно на нос. Уложил на лавку. Лицо Рендалла было бледным, без единой кровинки. Когда Юрьян попытался вытащить из руки друга ледяной меч, то не сумел разжать намертво сведенные пальцы.

Подошла Хельга, спокойная, но с тревожно блестящими глазами:

– Что с ним? Он выживет?

– Пока не знаю, – ответил Рик, – но разберусь. А для начала верну на место Плетение Тьмы.

На ставший привычным ритуал уттарн потратил не так много времени. А потом склонился над Оленом, и лицо его стало озабоченным.

Галера шорис ходко шла на северо-восток, и таял на горизонте берег Трехпалого континента.

Громадное судно входило в гавань неспешно, точно богатая женщина – в лавку. Чуть заметно пошевеливались белоснежные паруса, ветер развевал знамя – желтое, с черным кругом в центре. Блестели смоленые борта, а по реям и вантам сноровисто лазали почти голые матросы.

– Плывут, – заметил Лор-Таваи. – Куда только плывут? Чего им дома не сидится, а? Ты не знаешь?

– Откуда мне знать? – Вли-Тако в сотый раз, наверное, за утро почесался и подумал, что пора бы посетить баню.

Последний раз он там побывал где-то с год назад. Значит, как раз настал срок. Только где денег взять?

Двое приятелей, типичных син-эстерских нищих, сидели с удочками на старом прогнившем причале. Тут давно не швартовались корабли, зато меж поросших слизью опор водилась рыба – мелкие ротаны, хватавшие даже голый крючок.

– А ведь большой корабль, красивый. – На Лор-Таваи напало то настроение, которое он сам называл «размыслительным».

Когда-то он начал учиться в жреческой школе при священном зверинце, но был изгнан оттуда за воровство и леность. На улицах Вечерней Звезды наткнулся на Вли-Тако, прямо накануне собственной свадьбы удравшего из затерянного в джунглях поселка. Они подружились и с тех пор, уже много лет, держались вместе.

– Я бы предпочел большой и красивый кусок жратвы, – заметил Вли-Тако. – Хотя откуда судно? Я такого не помню…

Нищий, если он хочет жить неплохо, должен быть любопытен, как помоечный кот. Обязан вынюхивать, высматривать и все знать, дабы, не доведи такого Мастерица Зверей, не пропустить шанс поесть или урвать денег.

– Хиррон, – сказал Лор-Таваи, поднимая удочку. Блеснула на солнце выдернутая из воды рыбешка. – Ага, еще один… Где там наше ведро? А это кивагор, камнееды лысые. Чего приплыли?

Галеон тем временем осторожно подошел к одному из причалов и принялся швартоваться. По берегу к нему заспешил портовый чиновник, за ним, погромыхивая доспехами, заторопились стражники.

– Кто же их знает? – Вли-Тако опустил снятого с крючка ротана в деревянное ведро с водой. – Торговать, наверное?

– Не похоже. – Лор-Таваи почесал подбородок. – Хотя эти чужеземцы все такие тупые, просто диву даешься.

– Мы зато умные. – Уроженец джунглей был настроен более критично к собственному народу. – Были бы умные, не допустили такого, что позавчера случилось. Или ты не согласен?

Два дня назад Ее-Караи, Хранительница Полуострова, Дарующая Тень, покинула земное обиталище. И хотя это случилось впервые за последние тридцать лет, мало кто из вилакин обрадовался.

Потому что предшествовали этому события необычные и даже страшные.

Сначала стражи гавани кинулись в погоню за галерой шорис, что простояла в порту десять дней и ничем особым не запомнилась. А затем из моря появилось нечто жуткое – то ли город, то ли храм. Чудовищная туча закрыла солнце, огромная волна обрушилась на берег и даже потопила несколько судов.

И Ее-Караи шагнула в небо…

Некоторое время там что-то громыхало и полыхало, а затем покровительница вилакин вернулась, и вовсе не с победой. На следующий день по городу расползлись слухи, что богиня серьезно ранена, что схватка с морским страхом оказалась для нее непосильной.

И кое-кто в эти байки верил.

Но через некоторое время мрак все же развеялся, поднявшийся из пучин город исчез. Новые волны смыли с берега несколько десятков рыбацких домов, проникли в гавань.

Досталось почти всем находившимся в ней судам.

– При чем тут ум? – сказал Лор-Таваи, с неудовольствием поглядев на приятеля. – Это все дела богов, для нас вовсе непостижимые… Что мы могли сделать?

Вопрос поставил Вли-Тако в тупик, и он принялся яростно чесаться. Полетели клочки черных волос.

– Молиться больше? – предположил уроженец джунглей. – Жертвы всякие приносить, чтобы богиня сильнее была…

Поражение Ее-Караи сулило городу, да и всем вилакин, многочисленные беды. Болезни, уход рыбы от берегов, разрушительные ураганы или нашествие ядовитых муравьев – все может произойти, когда над тобой не простерта рука благословенной защитницы.

– Чего уж теперь об этом думать. – Лор-Таваи вновь плюнул. – Поздно. Отнесем пару рыбешек в храм, от нас не убудет… Гляди-ка, чего там завязалось!

Около галеона кивагор началась деловая суета. Чиновник, взяв портовую пошлину, удалился, за ним утопали стражники. Но им на смену явилось несколько ушлых купцов, и забегали, засуетились носильщики.

В руках их были бочонки, маленькие и лоснящиеся, а также раздутые мешки из джутовой ткани.

– Воду носят, и еду. – Вли-Тако пошевелил длинным носом. – Надо бы сходить, узнать, не падает ли что на причал?

– Обязательно падает. – Лор-Таваи облизнулся. – Иди, поговори с бригадиром, а уж я подойду, если чего…

В вышине, наблюдая за двумя нищими, галеоном и портом, кружили чайки.

Они тоже искали, где бы подцепить лакомый кусочек.

Всю центральную часть Большого континента занимают джунгли. Местами они настолько густы, что солнечный свет не падает на землю годами и под кронами царит влажная полутьма. Много здесь топей, из которых точно так же, как и из твердой почвы, растут огромные деревья.

Одно из болот, что расположено не так далеко от западной границы леса, издавна пользовалось дурной славой. Фахто, обитатели разбросанных по чаще деревень, шептали, что под коркой из зеленого мха, украшенной вышивкой из ярких цветов, сокрыто нечто зловещее и очень древнее.

Ночами над ней танцевали призрачные огни, а колдуны, слуги Джиарана, Зеленого Владыки, слышали доносившиеся из недр голоса. Рядом с трясиной исчезали дети, и даже опытные охотники старались сюда не ходить.

Но в последние десятилетия болото словно уснуло. Исчезли огни, затихли голоса, веками тянувшие одну и ту же монотонную, жуткую песню. И даже туман меж серых и бурых стволов стал более редким. Упало несколько деревьев, и в сплошной изумрудной «крыше» образовалась прореха.

После этого проклятой топи перестали бояться. На ее окраинах женщины начали собирать корни окоро, а охотники загоняли обитателей воды, росимба, на деревья и там легко убивали их.

Мясо пойманных тут животных ничем особенным не отличалось, и никто им не отравился.

Сезон охоты на росимба в этом году еще не наступил, но Фриуллагири, один из лучших охотников небольшой деревни, решил прогуляться к болоту, проверить ловушки. Вдруг в них попались съедобные жабы или черепаха отложила яйца? Дорога заняла у него половину дня, и к окраине трясины фахто вышел в сумерках.

Решил не тратить зря время и двинулся проверять ловушки.

Первая оказалась пустой, зато во второй обнаружил свернувшуюся кольцами мари-рари, ядовитую, но очень вкусную змею, что умеет прыгать. Провозился с ней довольно долго и, лишь когда начало темнеть, сумел обмануть гадину, ухватить ее сзади за шею и свернуть голову.

– Слава Хозяину, – сказал Фриуллагири, засунув змею в мешок. – Будет обед, будет шкура, и будут зубы…

И тут обратил внимание, что тьма вокруг не такая, как обычно. Сумрак сгустился не до конца, к нему примешалось странное свечение, будто засиял висящий над топью туман.

– Что такое? – Охотник решил, что ему показалось, и принялся тереть глаза, но это не помогло.

Свечение усилилось, стало ясно, что идет оно снизу, словно из-под земли.

Фахто напряг мышцы, собираясь обратиться в бегство, но любопытство удержало его на месте. Мужчина он или нет? Охотник или дрожащий калека? И как приятно будет рассказать сородичам, что видел он на заколдованном болоте. Видел, и сумел вернуться, остаться в живых…

Светящийся туман медленно тек, словно расплавленное серебро, а под его пологом трясина колыхалась и тряслась. Трещали корни, столетние деревья качались, стволы их кренились, точно на джунгли налетела невиданной силы буря. Испуганно вопили обитающие в кронах твари.

– Ого…. – сказал Фриуллагири, когда из зеленой воды высунулся кусок камня, круглый, с гладкими боками.

Фахто не знал, что эта штуковина называется колонной.

За первой явилась вторая, третья, словно топь решила вырастить зубы. Возник самый настоящий частокол, а в центре его начало подниматься нечто остроконечное и массивное.

Черная ступенчатая пирамида выдернула себя из трясины и замерла, выставив напоказ лоснящиеся бока с множеством трещин. Серебристый туман пошел волнами.

– Помилуй меня, Хозяин. – Тут охотник решил, что лучше быть живым, чем любопытным, и сделал шаг назад.

Но затем почувствовал, что тело перестало его слушаться.

С ужасом глядел, как по ступенькам пирамиды струится источаемый вершиной красный дым. Как он расползается над землей, тычется во все стороны, будто слепец, оказавшийся в незнакомом месте. Как падает замертво угодившая в него хромарагата, хищная ящерица.

Зашипело, и от трупа остались только белые кости.

Красный туман подкрался к ногам Фриуллагири, и тот почувствовал легкое жжение. Приготовился к ужасающей смерти, но неприятные ощущения исчезли, их сменили легкость и эйфория…

– Оййрааа!! – воскликнул охотник и потерял сознание.

Но тело его осталось стоять, как стояло. Красный туман собрался вокруг него, образовав плотный кокон. Возник алый смерч, вытянулся в тонкое веретено высотой до вершин деревьев и исчез. То, что еще недавно было фахто, открыло глаза, и замерцали в них синие огоньки.

Слепо глядя перед собой, тело развернулось и зашагало на запад, туда, откуда не так давно пришел Фриуллагири. Двинулось по его следам, забыв о голоде, об усталости, обо всем, что заботит живых.

К окраине родной деревни охотник вышел на рассвете, когда луна укатилась за горизонт, а солнце еще не взошло. Прошел между крайними хижинами и направился туда, где высился священный столб Джиарана.

– Ты вернулся? – спросила вышедшая на улицу толстуха Виртарилла, и в следующий миг ее вопль разбудил тех из обитателей деревни, которые еще спали.

А Фриуллагири не обратил на крик никого внимания и пошел дальше. В центре деревни столкнулся с колдуном, почтенным Окочертаном. Тот поднял дрожащие руки, воскликнул тонким голосом:

– Ты не пройдешь! Именем Зеленого Владыки заклинаю тебя!

Охотник послушно закрыл глаза и упал.

– Велика твоя сила, – проговорил вышедший на площадь старик. – Велика мощь того, кто ее дарит тебе….

– Конечно, – важно кивнул Окочертан. – Злые духи джунглей не в силах противостоять ей. Сейчас мы окурим одержимого священными травами, а затем я изгоню пакостную тварь в чащобу. И мы…

Он осекся. Над упавшим Фриуллагири начал клубиться красный туман.

– Нет! Что это такое? Я же победил его… – растерянно забормотал колдун, а в следующее мгновение потерял способность двигаться.

Багровый вихрь неспешно раскручивался, захватывая дом за домом. И ощутившие его мягкое прикосновение фахто замирали. Женщины, мужчины и дети теряли сознание, и даже не могли представить, что навсегда.

Попытавшийся удрать подросток был настигнут в чаще, в сотне шагов от селения.

Он застыл последним, и он же первым начал двигаться.

Открыл глаза, засветившиеся васильковым огнем, и зашагал обратно к деревне, где «пробуждались» его сородичи. Прошел к священному столбу и замер. Вскоре там, где на земле лежал Фриуллагири, собрались все жители поселка. А когда старый колдун встал и двинулся на запад, остальные затопали за ним.

Пять десятков фахто, слепо глядя перед собой, брели через джунгли.

А над ними, невидимый для обычного зрения, клубился багровый туман.

Глава 13

Большой Тракт

Весла галеры поднялись разом, словно корабль взмахнул крыльями, под днищем заскрипел песок.

– Прибыли, клянусь подолом Хозяйки Страха! – закричал Белый Тавр. – Сами на сушу выберетесь или вам помочь?

– Сами, – ответил Олен и первым выпрыгнул за борт. Погрузился по пояс, побрел к берегу. Чуть покачнулся, когда на плечо приземлился спрыгнувший с носа Рыжий. – Скажите пожалуйста, а поплавать не хочешь?

– Мяу, – ответил кот и ткнулся носом человеку в ухо.

Но это не помогло. Оцилана безжалостно спихнули в воду, и он, сердито фыркая и топорща уши, заработал лапами. Когда выбрался на сушу, оказался маленьким и жалким, хвост стал напоминать морковку.

– Нехорошо так издеваться над животными, – укорил Олена Юрьян. – Смотри, шерсть слиплась, и на кого он стал похож?

– Сейчас сделается лучше прежнего.

Кот встряхнулся, полетели засверкавшие на солнце брызги. А когда последняя упала на песок, Рыжий оказался сухим, точно не купался, заблестела роскошная шкура, золотые прядки в ней.

Скальд и Рендалл выбрались на сушу одновременно, стали выливать воду из сапог.

– Легкой вам дороги! – завопил с галеры Белый Тавр. – Торных путей и победы над всеми врагами!

– Спасибо! – крикнул в ответ выбирающийся на землю Харальд.

Капитан шорис помахал рукой, и гребцы заработали веслами. Корабль двинулся кормой вперед. Отойдя локтей на сто, развернулся и пошел на север, вдоль низменного берега.

– Вот мы и почти на месте. – Последним из моря вылез Рик, чрезвычайно недовольный на вид.

Уттарн, похоже, разделял нелюбовь оцилана к купанию.

– Вот именно, что почти, – прокряхтел Юрьян. – Заешь меня крабы, но вдоль берега до Цантира еще топать и топать…

Парой миль южнее ярились и грохотали волны, разбиваясь о выдававшийся в море скалистый утес – тот самый мыс Эшлин, юго-западную оконечность Большого материка. На запад простиралось море, на восток – покрытая зеленой травой всхолмленная степь.

– Почему топать? Можно ведь ехать. – Харальд улыбнулся. – Надо только отыскать хатору и купить у них лошадей.

Двенадцать дней плавания пролетели как один. Олен пришел в себя на третий, и сначала не мог вспомнить, при каких обстоятельствах потерял сознание. Потом начали возвращаться обрывки памяти – подробности того, как он сражался с Мертвым Богом. И оказались они настолько жуткими, что он несколько раз кричал по ночам.

На память о схватке осталась седая прядь на правом виске и шрам на шее – будто ее сжали когтистые пальцы.

– Хатору? – спросил Рендалл. – Так зовут местных жителей?

– Именно так, а не иначе, – ответил Юрьян. – Синие, маленькие и рыжие, и пронырливые – ой-ёй!

– Для тебя все маленькие, дылда тощая, – отозвался Харальд. – Ну что, все готовы? Тогда двинулись.

Зашагали на север, вдоль полосы прибоя, по шуршащему песку, а затем и по траве. Мыс Эшлин скрылся из виду, зато впереди, на горизонте, показалась деревянная башня, чуть позже – частокол из заточенных бревен и крыши над ними.

– Вот и поселок, – заявил скальд. – Я не я буду, если тут нет корчмы или постоялого двора…

Частокол приблизился, стало ясно, что в нем имеются ворота, сейчас открытые нараспашку, а около них скучают стражники.

– И точно, рыжие и синие, – пробормотал Олен.

Кожа хатору цветом напоминала шкурку баклажана, зато волосы яркостью могли поспорить с огнем. Космы торчали из-под конических шлемов, хрупкие фигуры были покрыты доспехами из кожи, а на вытянутых лицах блестели любопытные глаза, светлые, точно вода горного ручья.

– Ха, куда идете? – спросил один из стражников на языке сиаи. – И откуда взялись?

– Галера шорис мимо прошла, – отозвался Юрьян. – Вот мы с нее. А идем к вам в гости, чтобы денег потратить.

– Ну, этому мы всегда рады, видит отец наш, – осклабился второй хатору, с плоским носом и раскосыми глазами. – Будьте как дома. Лавки все на центральной площади, там же и все остальное…

И стражники посторонились, освобождая проход.

Внутри частокола обнаружились бревенчатые домики, крытые соломой. Их вид напомнил Олену о родном Заячьем Скоке, больно кольнуло в сердце, нахлынула тоска.

– Видели, как на нашем наречии чешут? – спросил Юрьян. – И на всех так же, кроме уж самых диких… Не зря же написано в Саге о Круге Земном, что «дюжина языков во ртах их…».

– И дюжина пальцев, что хотят залезть в ваш карман, – добавил Рик. – Будьте осторожны, воров тут хватает.

Ведущая от ворот улочка была оживленной. Ходили хатору в кожаных жилетах и белых шароварах, бегали дети и собаки. Бродили непонятно откуда взявшиеся здесь вилакин и представители до сих пор не виданного Оленом народа – темнокожие, очень толстые и круглоголовые.

– Вого, – ответил Рик на вопрос, кто это такие, – живут на Разделенном материке, на главном его острове. Очень искусные ремесленники, но странствовать тоже любят.

Миновали башню, которую увидели первой, высокую, из толстых бревен, с дозорной площадкой наверху. Оказались на круглой площади, в центре которой был колодец, а по периметру стояли большие дома.

На каждом висела красочная вывеска из жести.

– Ножницы – это цирюльник, – рассуждал вслух Харальд. – Монеты – меняла, надо бы к нему зайти, пивная кружка – все понятно, молот и клещи – тоже, а вот и подкова – здесь должны торговать конями…

– Я не умею ездить верхом, – поспешно сказал Юрьян.

– Лошадь хатору сама научит тебя на ней ездить. – Харальд глянул на скальда немного презрительно. – Пошли. Сначала дела, а потом и пива выпьем, и съедим чего-нибудь.

Подошли к лавке менялы, у входа в которую стояли двое крепких парней с дубинками. Харальд скрылся внутри, любопытный Рыжий тоже куда-то ускользнул, остальным пришлось ждать.

– Странное место, – сказал Олен, оглядывая площадь. – Тут даже порта нет, а все так оживленно… И ведь это край земли?

– Верно, – кивнул Рик. – Но с севера и запада в это селение входит Большой Тракт. А он тянется вдоль всего берега Большого материка во владениях хатору. Путешествовать по нему очень удобно.

– Похоже на то. – Рендалл обернулся на визгливый рев, увидел, как из ворот постоялого двора погонщики-вого выводят караван ушастых осликов.

На спинах их болтались огромные тюки, морды у животных были мрачные.

Дверь меняльной лавки скрипнула, появился довольный жизнью Харальд с кожаным мешочком в руке.

– Вот и я, – сказал он. – Мы теперь с деньгами, с полноценными цантирскими золотыми сотнями…

– И что мы с ними будем делать? – Глаза Юрьяна зажглись нетерпением.

– Что можно делать с деньгами? Тратить!

И они отправились через площадь туда, где виднелась вывеска в виде большой желтой подковы. Миновали колодец, где скрипел ворот и стояла очередь из женщин с ведрами.

Людям и уттарну достался не один удивленный взгляд.

Само здание с вывеской оставили справа, вошли в ворота, сделанные в высоком заборе. За ними обнаружился двор, усыпанный желтым песком, и с внутренней стороны забора – многочисленные навесы.

И еще тут были кони, не особенно большие или красивые, но при их виде память Олена заволновалась, из нее начали всплывать яркие картинки – скачки, битвы, парады…

– Ничего себе, – только и смог прошептать он.

Предки-императоры ездили на самых лучших скакунах Алиона, некоторые сами разводили их и понимали толк в благородных животных. Поэтому они могли разглядеть в обычных на вид лошадях нечто особенное.

– Чем могу служить, почтенные? – Откуда-то сбоку появился хатору с ехидной усмешкой на длинной физиономии.

На языке сиаи он говорил с легким акцентом, проглатывал окончания слов, но понять его было можно.

– А ты как думаешь? – отозвался Харальд. – Будем торговаться ради пяти достойных нас коней.

– Торга не будет. – Усмешка перешла в мягкую улыбку. – Они сами выбирают хозяев, а те платят установленную цену.

– Ой-ёй, как интересно! – воскликнул Юрьян. – А если никто нас не выберет? Или денег не хватит?

– Тогда сделка не состоится. – Хатору хлопнул в ладоши. – Ну что, пойдем смотреть или вы уходите?

– Пойдем смотреть, – твердо сказал Олен.

Просто так уйти отсюда, не поглядев на удивительных животных, он не мог.

Они шли по периметру двора, вдоль навесов. Стоявшие под ними без привязи кони мотали головами, фыркали и трясли хвостами. Некоторые хрустели овсом из кормушек, и дела им не было до покупателей. Все они были разные, высокие и маленькие, светлые и темные. Общих признаков породы не имелось вроде бы никаких, но чувствовалось нечто общее.

Первой повезло Хельге. Каурый жеребец сделал шаг и аккуратно ухватил ее зубами за рукав.

– Есть, – улыбнулся хатору. – Он ваш. Стоит двадцать сотен.

– Ладно, – немного помрачнел Харальд. Судя по всему, цена показалась довольно высокой. – Дальше.

Юрьяна выбрала белоснежная кобыла, Олену достался великолепный черный жеребец. Такой же, только мощнее, подошел к Рику и принялся его шумно обнюхивать, после чего негромко заржал. Последним стал Харальд и серая, в яблоках, изящная лошадка.

– Все, – сказал хатору. – Общая цена – сто пять сотен золотом. Большие деньги, я понимаю. Но кони того стоят, поверьте. С ними вам не нужны стремена и уздечки.

Юрьян вытаращил глаза:

– Даже мне?

– Кому угодно. Они сами словно ветер и понесут вас легко, играючи. Ну что, платить будем или нет?

Переход от поэзии к практическим делам оказался неожиданно резким.

Харальд вытащил мешочек с деньгами, принялся отсчитывать большие монеты с изображением ладони.

– Сто пять, – сказал он в завершение. – Животных мы заберем завтра с утра.

– Конечно, – кивнул хатору. – Просто зайдите в ворота, и они сами придут к вам. Ведь так?

Лошади ответили дружным ржанием и побежали к навесам.

А путешественники двинулись обратно к центральной площади поселка.

– Какие они… странные, – сказала Хельга, когда забор остался за спиной. – Какие они… свободные…

В голосе лиафри слышалась печаль.

– Почти как мы, – буркнул Харальд. – Только с копытами. Ну что, теперь можно немного отдохнуть?

И он повернул в ту сторону, где над толпой висела вывеска с кружкой.

Обнаружившийся тут постоялый двор вполне мог располагаться где-нибудь в Алионе – сушеный тростник на полу, квадратные столы, чад и гомон. Вот только не сидели за столами гномы и люди, их место занимали хатору, вилакин и темнокожие вого.

– О, сородичи! – завопил Юрьян, разглядев за дальним столом нескольких сиаи. – Можно, я пойду к ним?

– Нет, – покачал головой Олен. – Не обижайся, но язык у тебя длиннее, чем корабельный канат.

Скальд насупился.

С трудом нашли свободное место, да и то пришлось спихнуть с лавки спящего мертвым сном кивагор. Он хлопнулся на пол, но только перевернулся на бок и негромко захрапел.

– Кто же его так зачаровал? – На лице Рика появилось удивление.

– Страшный колдун по имени Пиво. – И Олен указал на осколки кувшина, валяющиеся на столе.

Едва уселись, явился хозяин, необычайно жирный для хатору, с роскошным вышитым поясом на толстом пузе. Скороговоркой сообщил, что у него есть, выслушал заказ и исчез. Вернулся в сопровождении нескольких сородичей. Со стола убрали черепки, принялись расставлять горшки и миски.

Примерно через час, когда от всех блюд остались только воспоминания, Олен чувствовал себя раздувшимся бурдюком. Хотелось только одного – поскорее дойти до кровати и уснуть.

– Славно поели, – заметил Юрьян, делая попытку встать. – Пузо за столешницу цепляется, надо же… Да, Харальд, какая там наша комната?

– Самая дальняя, с черной дверью.

Прошли мимо стойки, где деловито напивались погонщики-вого в просторных белых одеждах. Оказались в темном вонючем коридоре, цвет дверей в котором не смогла бы различить даже летучая мышь.

Захватить свечу забыли, и поэтому двигались едва ли не на ощупь.

– Похоже, это она, – сказала шагавшая первой Хельга.

– Ты умеешь видеть руками? – удивился Шустрый.

– Просто дальше ничего нет, стена.

– Тогда открывай, – разрешил Олен.

Скрипнули петли, свет бьющего в окно вечернего солнца показался ослепительно ярким. За дверью обнаружилась большая комната с огромным лежаком, на котором кучей валялись одеяла, лежали валики, заменявшие в этих местах подушки.

– Да, не очень-то тут чисто. – Харальд вслед за Хельгой шагнул внутрь, с хрустом раздавил бежавшего по полу таракана. – А это…

Он резко повернулся, когда среди одеял что-то шевельнулось. Рука метнулась к мечу.

– Мяу, – дружелюбно сказал один из валиков, вытягивая лапы и открывая золотые глаза. – Мяу муррр?

– Это всего лишь Рыжий, – улыбнулся Олен. – Ну что, спать?

– Спать, конечно, – закивал Юрьян. – Но я такую кралю в зале увидел… Она из местных, но это ничего… Завтра я спою в ее честь бесподобную песню, и тогда все узнают, как я ее полюбил… Вот, слушайте!

Не обращая на болтовню скальда внимания, Рендалл стащил сапоги, одежду и забрался на лежак. Пробрался к самой стене и замотался в то из одеял, что показалось самым чистым. Успел услышать первые слова мансёнга, после чего уснул, точно упал в черное болото.

Утром вытаскивать себя из него пришлось буквально за волосы. Поднялся лишь с третьей попытки, когда проснувшийся первым Харальд предложил использовать меч, чтобы взбодрить любителей поспать. Последним вылез из-под одеяла Юрьян, мрачно бормочущий что-то о том, что скальды могут не только любовные стихи сочинять, а еще и хулительные…

Позавтракали в почти пустом зале, вышли на площадь, под лучи едва взошедшего солнца.

– Хорошо, – сказал Рик, жмурясь и топорща усы, – утро, свежо, приятно…

– Ты же черный колдун, – удивленно проговорил Шустрый. – Тьмой этой своей всякие штуки мрачные творишь…

– Так что, после этого я не должен любить светлое пиво и белое вино? Шарахаться от каждой свечи?

На этом разговор и закончился.

Миновали вывеску с подковой, прошли через ворота. Донесся топот копыт, пять лошадей выбежали из-под навесов.

– Смотри-ка, и правда узнали, – удивленно сказал Харальд. – Но как на нее забираться без стремян?

Серая в яблоках кобылка игриво заржала, тряхнула челкой. Изящно опустилась на колени и глянула на хозяина вопросительно. Ее маневр повторили остальные кони, даже могучий жеребец Рика, похожий на тяжеловоза.

– Вот так. – Хельга осторожно села на спину своему каурому, и тот легко распрямился.

Девушка даже не покачнулась, лишь удивленно вскинула брови.

– Сидишь, точно на облаке! – сказал Юрьян, проехав несколько шагов на белой лошади. – Йо-хо-хо, как это здорово! Даже не чувствуешь ничего под собой! Ага! – И он заливисто расхохотался.

Олен сел на черного жеребца, а когда тот начал двигаться, испытал странное ощущение. Ни ногами, ни седалищем не почувствовал коня, его напряженных мышц, просто вдруг оказался на несколько локтей выше. Рыжий мягко оттолкнулся от земли и оказался на крупе позади хозяина.

Черный жеребец покосился на оцилана лиловым глазом, фыркнул, но и только.

– Двинулись. На север, – сказал Харальд, и лошади сами побежали в нужном направлении.

Осталась позади площадь, промелькнул храм, похожий на исполинскую луковицу из дерева. Стали видны ворота с зевающими стражниками. Хатору что-то прокричали, но слова их не догнали всадников. Мотнулись на ветру гривы, и распахнулся ничем не закрытый простор – слева море, справа – степь, впереди – дорога, ровная и прямая, лишенная пыли и грязи.

– Это невозможно! – Глаза Юрьяна возбужденно блестели, светлые волосы трепал ветер. – Чем они выложили этот тракт?

– Если бы я знал, то непременно сказал бы тебе, – отозвался Рик.

Скачущих рядом спутников Олен слышал прекрасно, словно не было бешеной скорости, при которой кочки на обочинах так и мелькали перед глазами. Кони мчались, словно выпущенные из лука стрелы, и наездники не испытывали при этом ни малейших неудобств.

– Меня другое удивило, – проговорил Рендалл. – Это первая земля в Вейхорне, где никто не потащил нас к жрецам. Никто не попытался узнать, не замышляем ли мы какое зло против народа хатору.

– Их владения лежат на двух материках. – Рик с хрустом почесался. – На пересечении всех торговых путей, в самом центре мира. Они открыты для всех ветров, и этой открытостью пользуются. Они кормят, поят и развлекают путешественников, продают коней и корабли, да и Хиторх, Страж Проливов, Считающий Монеты, никогда не славился строгостью…

Вскоре проехали еще один поселок, а около полудня миновали порт, где рядом с причалами стояли самые разные корабли. Тут лошади сбавили скорость, чтобы никого не задавить, а за пределами города помчались вновь.

Олен смотрел и изумлялся.

Вокруг лежала на удивление мирная и спокойная страна. Зеленели сады, желтела на полях кукуруза. Да, поселки имели частоколы, стражу и сторожевые вышки, но было видно, что все это «на всякий случай», что воины-хатору не очень-то любят сражаться, а о том, что такое завоевательные походы, вообще не знают.

Чем дальше к северу, тем более оживленным становился тракт. Тянулись большие возы, запряженные волами, катились телеги. Топали копытами ишаки и лошади, шагали путники.

Каменные столбы с двумя головами на верхушке отмечали каждую лигу, большие навесы на столбах предназначались для тех, кто не успел к ночи добраться до жилья. А реки и ручейки попадались так часто, что о воде можно было не беспокоиться.

К вечеру с моря натащило облаков, зарокотал гром. Но грозу пронесло южнее, а на самом закате впереди показался частокол очередного городка.

– Тут и заночуем, – сказал Олен, когда лошади чуть замедлили ход. – Интересно, никто больше не попытался вывести таких коней? Ведь достаточно выкрасть несколько пар.

– Вывезти их за пределы земель хатору невозможно, – ответил Рик. – Мы пытались. Но тут Хиторх показал, что он о своих интересах не забывает.

Несколько следующих дней ничем не отличались от предыдущего: ранний подъем и бешеная скачка до самого ужина. Лошади не выказывали признаков усталости, дорога не становилась хуже, разве что понемногу расширялась. От нее отпочковывались обычные тракты, грязные и извилистые, уводившие прочь от моря.

Несмотря на то что не происходило ничего опасного, Олен не чувствовал себя спокойно. Мирные пейзажи не радовали взгляда, все время казалось, что кто-то смотрит в спину. Мерещились громадные тени, закрывавшие солнце, тянувшие вниз гигантские ручищи…

Спал плохо. Тревожили не обычные кошмары, являвшиеся из глубин памяти предков, и даже не погружения в полную шепотов бездну. Грезилось нечто невнятное, жуткое, черное.

Потерянная на Трехпалом континенте вера в успех не возвращалась. Олен по-прежнему думал, что это странствие ни к чему не приведет, что лучше оставить мысли о том, чтобы вернуться в Алион.

Но раздумьями ни с кем не делился.

Он все реже вспоминал Саттию, соратников по родному миру. Хотелось только одного – чтобы это бесконечное путешествие наконец-то закончилось. Хоть чем-нибудь.

Юрьян наслаждался жизнью, пялился на всех встречных женщин, вне зависимости от того, к какому народу они принадлежали. Пару раз получал в ответ многозначительные улыбки и взгляды.

Харальд оставался спокойным, Рик выглядел безмятежным, хотя чувствовалось, что его тоже что-то тревожит. Хельга почти все время молчала и старалась не глядеть на Рендалла вовсе.

На пятый день пересекли широкую реку, которая, как узнали от местных, зовется Хоси. Пришлось ждать парома, а потом скучать на нем, глядя, как дюжие хатору тянут канат.

На противоположном берегу Хоси, на косогоре, виднелся поселок, желтели соломенные крыши.

– Нет смысла сегодня ехать дальше, – заметил Олен, когда путешественники сошли на землю. Глянул на запад, где багровое солнце едва не купало брюхо в море. От него к берегу протянулась дорожка словно из дымящейся крови. – В этом поселке точно есть постоялый двор…

– Ничем не отличающийся от прочих, – мрачно добавил Юрьян.

Постоялые дворы у хатору были постоянно набиты гостями, шумны и грязны. В каждом имелись любители подраться, а вот ценители поэзии попадались нечасто. В этом скальд убедился вчера, попытавшись очаровать стихами одну из служанок.

Оказался бы бит, не вмешайся вовремя Олен и Рик. А так все обошлось парой сломанных носов и судорожной икотой у бедняги, осознавшего в один момент, что он дерется с уттарном.

– Болтать надо меньше, и все будет хорошо, – равнодушно сказал Харальд.

Юрьян гордо поглядел на него и отвернулся.

По крутому склону поднялись к воротам, ответили на приветствие стражников. Запетляли по узким и кривым улочкам и быстро выбрались к постоялому двору.

– О, смотри-ка! – Харальд показал на вывеску, где виднелась лютня. – Музыку, по крайней мере, тут любят. Может быть, и поэзию?

– Не уверен, – надменно процедил скальд.

Лошадей оставили в конюшне, а сами поднялись на довольно высокое крыльцо. За дверью обнаружился просторный зал, столы и лавки, а в углу – небольшой помост и пара кресел на нем.

– Проходите, во имя Считающего Монеты! – двинулся навстречу хозяин. – Сегодня у нас без песен, зато еда и кров имеются…

– Кто бы в этом сомневался, – улыбнулся Харальд. – А что за песни?

Из рассказа словоохотливого хатору стало ясно, что его заведение знаменито от мыса Эшлин до Цантира и что в нем выступают все певцы, которых судьба забросила в эти места. Юрьян выпятил грудь и открыл рот, собираясь заявить, что он как раз скальд, но Рик пошевелил пальцами, и Шустрый ощутил внезапную дурноту.

Его подхватили под руки и аккуратно усадили у стеночки.

– У нас нет времени на всякие глупости, – сказал уттарн, когда сиаи немного пришел в себя.

– Верно, – добавил Харальд. – И мы не хотим привлекать к тебе внимание. Ты понял?

– Конечно. – И Юрьян со страхом покосился на скалящегося Рика: – Это ты со мной сделал?

Ответа не последовало.

Поужинав, поднялись на второй этаж, в комнату, что оказалась на удивление чистой.

– Отдельные кровати, – сказала Хельга, усаживаясь на одну из них. – Признак того, что приближаемся к Цантиру.

– А там каждому дадут по отдельной комнате, – мечтательно заулыбался Юрьян, – и по девице для чесания пяток… тебе, Хельга, мужика… Здоровенного такого, волосатого, чтобы не было обидно…

Лиафри не улыбнулась.

Олен прошел к своей кровати, что оказалась у окна, дальше всех от двери, начал раздеваться. В окне увидел дом напротив – свет в окошке, треугольник крыши с тенью кошки на нем, а выше – несколько звезд на темном небосклоне. Одна из них сорвалась, исчезла из виду.

– Звезды падают, – сказал Юрьян. – Обычно это случается осенью. Плохая примета. Вот я помню, пять лет назад…

Рик внезапно насторожился, уши его встали торчком, зашевелилась золотистая грива.

– Мяу? – Лежавший на кровати Олена Рыжий вскочил.

Из-за окна донесся истошный, полный страха вопль, за ним прозвучал еще один.

– Что это? – Олен взялся за рукоять меча.

– Тревога у городских ворот, – ответил уттарн.

Внизу по улице кто-то пробежал, донесся и затих негромкий лязг. Крики перекрыл грохот, словно рухнуло огромное дерево. Что-то затрещало, и темный небосклон за окном озарился багровым.

– Что… – Рендалл не договорил, схватился за грудь, где будто расцвел ядовитый цветок размером с кулак.

Пронзенное болью сердце дрогнуло, он задохнулся, сам не заметил, что встал и уперся лбом в стену. Пришел в себя от прикосновения к плечу, услышал мягкий голос Рика.

– Кто-то пришел по твою душу, – сказал уттарн.

– По мою? – Шевелить губами было трудно, словно к ним привязали по гире. – Ты… так… думаешь?

– Я не думаю, я знаю. Видит Госпожа, надо выходить на улицу. Там сражаться будет легче.

Боль немного отступила, и дойти до лестницы Олен смог сам. Но тут его опять скрутило, да так, что на мгновение потерял сознание.

– Ничего… – прохрипел он, когда Юрьян попытался подхватить друга. – Я сам дойду… Сам…

Прошли зал, где бестолково метались слуги и вопил что-то хозяин. На улице, в ночной прохладе, стало легче. Но зато с болезненной четкостью ощутил, как с востока приближается нечто алчущее, поднимающее вокруг себя волну страха, и невероятно холодное…

Словно кровожадный айсберг полз по улицам поселка.

Со всех сторон доносились крики, в окнах загорались и гасли огни, в небе дрожало багровое свечение.

– Вон он, – сказал Рик, и в этот момент алый свет стал ярче.

Стали видны ковылявшие по улице невысокие фигуры. Длиннорукие и сутулые, они напоминали обезьян, но были лишены волос. Блестели лысые головы даже у женщин, белели лица, словно натертые мелом. Сверкали неестественно выпученные глаза, а широченные рты были открыты.

Тянулись стекающие на грудь ниточки слюны.

Над головой у каждого из незваных гостей пылало еле заметное кольцо пурпурного огня. Было видно, что многие ранены, но кровь из порезов не текла, а сочилась медленно, по капле.

Далеко за спинами карликов на мостовой лежали тела.

Стражники-хатору попытались остановить незваных гостей, но не смогли.

– Кто это такие? – Юрьян трясущимися руками вытащил меч.

– Фахто. – Уттарн пошевелил усами. – А вот кто управляет ими, я понять пока не могу…

Увидев Олена, сутулые карлики двинулись к нему, в их взглядах появилось нечто вроде злобы.

– И правда – по мою душу. – Рендалл поднял ледяной клинок, и тот показался неимоверно тяжелым, будто кость йотуна превратилась в сталь.

Краем глаза заметил, как блеснуло оружие Хельги, по другую сторону встал Харальд. Испытал нечто вроде благодарности к тем, кто готов вот так, без выгоды, сражаться за чужого человека.

Хотя Харальд мечтает о том, чтобы вырваться из Вейхорна, а Хельга…

В следующее мгновение стало не до отвлеченных рассуждений. Фахто оскалились и дружно бросились вперед. Сверкнули когти на выставленных лапах, зубы в громадных пастях.

Олен ударил, стряхнул с меча пробитое тело. Ледяной клинок запульсировал, по нему побежали волны голубого и белого огня. Следующего карлика перерубил пополам, третьему распорол шею.

Не отставали и другие: орудовал клинком Юрьян, стремительно атаковал Харальд, лиафри валила врагов одного за другим. Рик не лез в схватку, оставался позади, и рядом с ним сидел Рыжий.

– А… – Рука Олена дрогнула, когда он понял, что сейчас снесет голову маленькой девочке, но удар уже пошел…

Меч перерубил тонкую шею, и тело мешком рухнуло на землю.

– Не теряйся! – рявкнул Харальд, правильно оценивший замешательство соратника. – Это не живые существа! Ходячие трупы!

– Я понял! – Рендалл, сжав зубы, вонзил меч в грудь морщинистому старику, поспешно отвел глаза.

Фахто продолжали двигаться даже со смертельными ранами. Дергались, пытаясь подняться, обезглавленные тела. Тянули длинные руки те, у кого оказались подрублены ноги. Кровь, черная в свете взошедшей луны, медленно стекала по телам, капала на мостовую.

Олен рубил и колол, чувствуя себя не воином, а дровосеком.

Когда последний из карликов оказался изрублен на мелкие куски, уроженец Заячьего Скока вздохнул с облегчением.

– Рано радуешься, – заметил Рик. – Сейчас начнется самое интересное.

Багровые светлячки закружились над телами. Сотни огоньков сложились в толстый столб высотой с дерево. Тот, дрожа и покачиваясь, поплыл к Олену. Послышалось тихое, еле различимое шипение.

– Это еще что такое? – спросил Рендалл, поднимая руку с начавшим светиться Сердцем Пламени.

– Очередной Мертвый Бог, если я правильно все понимаю, – заметил Харальд. – Давай, спали его по-быстрому…

Перстень выплюнул поток огня, снежно-белого, невообразимо чистого. Копье из пламени ударило в облако из алых огоньков, разметало его на тысячи кусков. И исчезло, а «светлячки» цвета крови вновь закружились на том же месте.

– Что такое? – Олен почувствовал смешанное со страхом недоумение. – Этого просто не может быть…

Сердце Пламени никогда не подводило его. Служило безотказным оружием, позволяло одолевать кого угодно, разрушать магию любых колдунов и противостоять мощи богов.

– Давай еще раз! Быстрее! – крикнул Юрьян.

Но второй удар принес тот же результат. Похожее на рой мошкары облако лишь отбросило, но оно быстро обрело прежнюю форму.

– Попробуй мечом, – сказала Хельга. – И быстрее. А то скоро сюда соберется весь поселок.

Из окон постоялого двора и соседних домов таращились любопытные, из переулков слышался топот.

– Даже ледяной клинок тут не поможет. – Рик вышел вперед, оказавшись между Оленом и облаком. – Это даже не бог. Это тень бога. Ее можно рубить и жечь сколько угодно, толку не будет.

– Что же делать?! – Юрьян оглянулся, словно высматривая пути к бегству.

– Тень состоит из Тьмы, а я умею делать с ней все, что угодно. – Уттарн поднял мощные лапы.

Его фигура размазалась, словно с золотистой шерсти потек серый туман. Что-то полыхнуло – раз, другой, и облако из багровых огней замерло на месте. Долетел тонкий жалобный вой. Сердце Олена заболело вновь, грудь будто сжала могучая рука. Очередной вдох дался с невероятным трудом.

– Эй, что с тобой? – Юрьян подскочил, поддержал согнувшегося Рендалла под руку, с другой стороны подоспел Харальд.

– Все… нормально…

Смог распрямится, и в этот самый момент Рик нанес удар.

Сверху, закрывая звезды и луну, обрушилась волна тьмы. На мгновение все исчезло – дома, улица, трупы фахто, тень Мертвого Бога. А затем вернулось, но без пылавшего алым облака.

Вместе с ним исчезла мучившая Олена боль.

– То, что было Тьмой, во Тьму и возвратится, – пробормотал Рик и повернулся к спутникам. – Вот и все. Теперь осталось самое сложное – объяснить местным, что произошло.

– А стоит? – Рендалл перевел дух и убрал меч в ножны.

– Придется. Иначе нас могут отвести в храм Стража Проливов, а его служители – устроить долгое и нудное дознание. Так что валите все на меня. Всякому известно, что уттарны – жуткие колдуны.

– Чую, монет в моем мешке станет меньше, – проговорил Харальд и повернулся к выступившим из переулка стражникам. – Ну что, парни, будем разговаривать?

Ночь обещала быть какой угодно, но никак не скучной.

Ячий Нос стоял на вершине холма и смотрел на лежащий внизу город.

Он был велик, занимал все пространство между рекой, морем и грядой черных скал. Поднимались башни стены, толпились домики, разбегались во все стороны улицы. Гавань была забита судами, а дорога, перебиравшаяся через холм и уходившая вниз, к воротам – повозками и пешеходами.

Ран-Вестор не зря считался одним из крупнейших на Трехпалом материке.

Но Ячий Нос не мог оценить его размеров, поскольку видел город впервые. Арот не знали ничего крупнее поселков, а за пределы родных гор шаман никогда не выбирался. Просто даже не представлял, что это можно сделать по собственной воле.

– И тут они живут, – проговорил Ячий Нос. – Да, неудивительно, что все обитатели равнин такие безумные…

С катившихся мимо телег поглядывали на стоящего у обочины чернокожего горца, но никто особенно внимательно не всматривался. Все знали о бешеном нраве обитателей Сверкающего хребта и об их привычке чуть что хвататься за ножи.

Ячий Нос прошел родные горы за несколько дней, прыгая с одной вершины на другую. Когда оказался на равнине, пришлось несколько труднее – топать на своих двоих, словно обычному смертному.

Но он не жаловался и почти не вспоминал о том, что в его мешке лежат костяной жезл, погремушка и накидка шамана.

– Ну ладно, пора. – И арот легко зашагал вниз по склону.

Город казался ему чудовищным, мерзким и грязным, зато море притягивало взгляд. Такое невероятное количество воды, собранной вместе, зачаровывало, и больше всего удивляло то, что она пребывает в покое. Не течет, не бурлит, как в реках и ручьях, даже не капает, как дождевая…

Следуя по обочине, Ячий Нос добрался до ворот и угодил на глаза пятерым стражникам-вилакин.

– Ха, – сказал один. – Это еще что за кучерявый карлик? Он хоть понимает, куда именно попал?

– Вряд ли, – заметил второй, более опытный и осторожный. – Зато он хорошо понимает, как выпускать другим кишки. Так что пусть себе идет.

Ячий Нос, за время путешествия успевший освоить кое-какие слова из языка равнин, прошел мимо. Черное лицо его осталось непроницаемым, точно у изваяния.

– Надо было его потрясти. – Первый стражник алчно поклацал зубами. – Хотя ладно, вон купцы едут…

И доблестные воины потеряли к арот интерес.

А тот мгновенно затерялся в огромном городе, как летучая мышь – в темной пещере.

Тут, на его взгляд, было слишком жарко и душно. Многочисленные торговцы орали так, словно их резали. Запах отбросов просто оскорблял обоняние, неприязненные взгляды вызывали раздражение.

На одной из площадей, где народу толпилось больше, чем наберется в любом из селений арот, Ячьего Носа попытались ограбить. Щуплый воришка потянулся к мешку чернокожего чужака, и оказался сильно удивлен, когда в живот ему уперся кончик ножа, заточенного до бритвенной остроты.

– Что надо? – спросил шаман недружелюбно.

– Ничего… – Воришка шарахнулся прочь, а арот зашагал дальше.

По краю обошел торговые ряды, обширные, точно плоскогорье, и шумные, словно вулкан.

И неожиданно для себя оказался в окрестностях порта.

Улицы тут сплошь занимали кабаки и бордели. Из окон первых неслись пьяные вопли, вторых – строили глазки зевающие девицы почти всех народов, что населяют Вейхорн.

Уроженок гор среди них не было, и поэтому Ячий Нос вызвал большой интерес.

– Эй, красавчик, ты откуда? – крикнула одна.

– Обслужу бесплатно, если дашь поковыряться в твоей шевелюре, – посулила вторая, а еще две зашлись дурашливым смехом.

Ячий Нос на всякий случай ускорил шаг.

Миновал парочку матросов-шорис, что деловито пинали ногами пьяного сиаи, и вновь увидел море. Вблизи оно показалось не таким необычным, но зато суда предстали во всей красе.

– Какой идет в Цантир? – спросил арот сам себя и озадаченно почесал кудрявую макушку.

Двинулся вдоль берега, оглядывая горделиво задранные носы, якорные цепи и суетящихся матросов. А потом решил, что сам он в этом хаосе никогда не разберется.

– Эй! Чего надо? – воскликнул моряк-такор, когда его потянули за рукав. – Ого, а ты кто такой?

– Цантир. Плыть, – на языке вилакин сказал низкорослый чернокожий тип, облаченный в увешанную ленточками куртку из меха.

– А, тебе туда надо? – Оценив решительное выражение лица коротышки и нож на его поясе, такор решил, что сейчас не время раздувать ссору. – Так, погоди. Сейчас глянем, кого туда несет… Вот, смотри. – И обитатель Разделенного материка ткнул в сторону расположенного восточнее причала. – Видишь те корабли, с алыми флагами на мачтах?

– Да, – слова «алый» и «корабли» Ячий Нос уловил.

– Они принадлежат хатору. Один из них точно идет в Цантир. Ты понял меня?

– Да. – Чернокожий карлик развернулся и пошел прочь.

А такор про себя помолился Стражу Юга, чтобы тот избавил его от таких встреч.

Ячий Нос без приключений дошел до причала, где швартовались корабли с ало-желтым флагом на мачте. Подошел к первому попавшемуся хатору и повторил маневр, недавно принесший ему успех.

Фраза «Цантир. Плыть» сработала снова.

Арот отправили к одному из судов, и тут, около сходней, пришлось прибегнуть к более весомым аргументам.

– Плыть в Цантир хочешь? – спросил капитан, рыжий, синекожий и мрачный. – А платить чем будешь?

– Вот. – Шаман снял с плеч мешок и вытащил из него прозрачный камень размером с грецкий орех.

Слуги Блистающего Господа не знают недостатка в сверкающих побрякушках, рожденных недрами гор.

Хатору выпучил глаза – такого большого алмаза он не видел никогда в жизни.

– Э… хм… – сказал он. – Пожалуй, я возьму тебя с собой… – В голове капитана мелькнула мысль, что этого мелкого типа можно легко укокошить и порыться в вещах, но он быстро оставил ее. – Отплываем завтра… Хотя чего время тянуть? Поднимайся на борт прямо сейчас.

И хатору указал на сходни.

Илер Мохнатый, сиаи из Ре-Холби, ходил в море с десяти лет.

Первый раз его взял с собой отец, а к пятнадцати годам Илер оказался в ватаге удальцов, что отправилась грабить далекие земли. Домой вернулся через четыре года с парочкой шрамов и мешком добычи.

С тех славных времен прошло три десятилетия. Илер обзавелся собственным драккаром, и проводил на его палубе больше времени, чем дома. Иногда торговал, но много чаще испытывал удачу с помощью мечей верной дружины. И Леа-Хо, Ночной Хозяин, не оставлял храбрецов без милости.

Но последний поход оказался не самым удачным.

Мохнатый отправился на дальний юг, чтобы наведаться во владения абидаси, раскиданные по многим сотням островов. Но в кровавой сшибке еще на подходе потерпел поражение. А двинувшись домой, напоролся на военные галеоны Южного принципата кивагор, которые внезапно решили, что драккар с полосатым парусом и головой моржа на носу является пиратским.

Гребцам пришлось несладко, ускользнули только в самый последний момент.

Передохнуть удалось в гостеприимной гавани Син-Эстер, а дальше Илер решил не искушать судьбу. И его корабль двинулся на север по Длинному морю. Несколько дней назад прошел Цантир, и сиаи начали ждать того дня, когда покажутся берега Холодного материка.

Ветер был попутный, воды знакомыми, драккар шел ходко, и Илер думал, что все обернулось не так уж плохо.

Поэтому он испытал сильное удивление, когда ночью его разбудил вахтенный.

– Что такое? – спросил Мохнатый.

– Что-то светится на горизонте, – ответил матрос.

Илер откинул овчину, под которой спал, и уселся на лавке.

Луна болталась в вышине, звезды сверкали, как обычно. Корабль лежал в дрейфе, волны мерно колотили о его борта. Все было спокойно, но на северо-западе и вправду что-то блестело.

– Что это такое, а? – удивился Мохнатый.

– Скоро узнаем. – С соседней лавки поднялся старейший из дружинников, разменявший шестой десяток.

– Это почему?

– Оно приближается.

Свечение и вправду усиливалось, и при взгляде на него по спине у Илера, который не раз глядел смерти в глаза, бежали мурашки. Хотелось разбудить команду, дать приказ «на весла» и убраться отсюда подальше.

– О-хо-хо… – выдавил вахтенный, когда стало понятно, что над морем плывет светящееся облако величиной с кита.

Оно клубилось и бурлило, и в его глубине угадывались очертания чудовищного существа. Торчали лапы, увенчанные зазубренными когтями, трепетали длинные крылья, похожие на стрекозиные. На узких плечах сидела голова каракатицы с черным ртом в обрамлении мерзко шевелящихся щупалец. Злобным бешенством блестели фасетчатые глазищи.

Море под туманным существом из черного становилось прозрачным, словно в нем открывался колодец до самого дна. Виднелась толща воды, снующие туда-сюда рыбы и шевелящиеся водоросли.

Тут было не так уж глубоко, не больше сотни саженей.

– Это не «о-хо-хо», а что-то худшее, – проговорил Илер.

– Хашшссс… – разнеслось над морем, и чудовищный призрак повернул голову, глянул в сторону драккара.

– Нет! – Вахтенный отступил на шаг, едва не запнулся о лавку и принялся хвататься за меч на поясе.

Тварь в небесах раскрыла пасть пошире и издала тонкий вибрирующий вой. Луна дрогнула, Мохнатый сглотнул и испытал желание выпрыгнуть за борт, лишь бы не видеть этих жутких глаз, воронки рта, в которую так хочется смотреть, влажно поблескивающих щупалец…

Сильный удар по лицу привел его в чувство.

– Отвернись! – рявкнул старейший из дружинников. – Или он вытянет из тебя жизнь! Всю, без остатка!

Илер поспешно уставился в палубу.

Чудовище в небе завыло снова и отвело взгляд. Подняв голову и обнаружив, что призрак более не обращает на сиаи внимания, Мохнатый испытал такое облегчение, что даже покрылся испариной.

– Слава Ночному Хозяину, – пробормотал он, глядя, как светящееся облако проплывает в стороне от драккара.

– Ч-что это б-было т-такое? – Вахтенный от пережитого потрясения начал заикаться.

– Я слышал о таких тварях. – Старейший из дружинников поддернул штаны. – Говорят, они спят под водой и под землей со времен до Падения Небес. Но иногда просыпаются, и тогда даже боги не в силах одолеть их сразу…

Уснуть в эту ночь Илер так и не смог.

Глава 14

Столица мира

Стены Цантира показались на седьмой день после нападения фахто.

Сначала из-за горизонта появились три исполинские башни, каждая – с двумя шпилями на верхушке. Чуть позже открылся город – серо-желтая полоса, и над ней крыши многочисленных храмов, сверкающие на солнце, точно исполинские золотые слитки.

Олен уже знал, что большие святилища хатору кроют медью.

Увидев столицу хатору, он испытал двойственное чувство. Радость, что они все же дошли, оставили позади опасную дорогу, смешалась с разочарованием – что предчувствия не оправдались.

В глубине души зашевелилась, оживая, надежда на возвращение в Алион.

Тянущийся от самого мыса Эшлин тракт расширился. Превратился в полноводную «реку», несущую на себе повозки и пешеходов, отдельных всадников и караваны из сотен животных.

– Вот он, – сказал Харальд, когда стали различимы ворота, и флаги над ними – багровые, с двумя желтыми крыльями. – Самый первый город, основанный после Падения Небес. Я тут бывал, но очень давно…

– И я бывал, – эхом откликнулся Рик, – два десятилетия назад…

Подъехали ближе, стала видна толчея у ворот, суетливые и злые стражники в алых накидках поверх кольчуг. Один выскочил из-за высокой телеги, запряженной большими волами, набросился на всадников, точно на врагов.

– Кто такие? Чего везете? – завопил он.

– Странники. Ничего, – ответил Олен.

– Да? – На синем лице стражника отразилось разочарование. – Но пошлину за въезд в стольный град все равно платите! Пять путников – одна сотня! Ага, а это что за зверь?

Сидящий позади Рендалла оцилан повернул голову и с любопытством поглядел на вопящего двуногого.

– Просто кот, клянусь Селитой. – Олен нахмурился. – Или за него тоже нужно платить?

– Нет, не нужно… – Стражник побледнел, став дивного голубоватого оттенка, а получив деньги, ретировался с неприличной поспешностью.

Хельга хмыкнула, а Рыжий зевнул и негромко клацнул зубами.

Ворота остались позади, проплыла мимо чудовищно толстая бугристая стена, и путешественники оказались внутри Цантира. На уши обрушился настоящий водопад звуков – скуление многочисленных нищих, крики зазывал и бродячих торговцев, визг тележных колес и ослиный рев.

Запахи тут плыли крепкие, ядреные, словно в квартале дубильщиков.

– Куда поедем? – спросил Юрьян, повернувшись к Рику. – Ты тут бывал, должен знать, где постоялые дворы.

– Везде. – Уттарн пошевелил усами. – Чуть ли не на каждой площади и в любом переулке. Но постоялый двор нам не подойдет.

– Почему? – осведомился Харальд.

– То чародейство, что мы замыслили, требует большого магического чертежа. А его, видит Госпожа, на полу комнаты не нарисуешь. Придется снимать дом.

– Дом? – удивился Юрьян. – Но это же ой-ёй как дорого.

– Можно найти что-нибудь на окраине, – проговорил Рик задумчиво. – Хотя для нас чем ближе к центру, тем лучше… Ладно, отправимся сейчас на площадь Девяти Ветров и там посмотрим, что почем…

Выбрались из клубящейся у ворот толпы и поехали по длинной и прямой улице.

Дома тут были одинаковые, трехэтажные, из того же светло-желтого камня, что и городская стена. На каждом шагу попадались лавки – крохотные и огромные, торговавшие разным товаром. Блестели тарелки, горшки и миски, лежали рулоны тканей, аппетитные запахи плыли от кренделей и булок.

Неторопливо и важно ходили покупатели, продавцы лебезили и улыбались, в глазах была настороженность.

– А мне тут нравится, – заметил Юрьян, когда пересекли круглую площадь, в центре которой высился священный столб с головами Хиторха наверху. – Вроде бы народу полно, а как-то все чисто и аккуратно…

Тут скальд не преувеличивал. Город выглядел ненастоящим, словно игрушечным. Улицы пересекались под прямыми углами, не было видно разваливающихся домов, даже сточные канавы воняли не так сильно. Мостовая из полированных плиток камня казалась вымытой и кое-где блестела.

– Страж Проливов любит свой город, – сказал Рик. – И все делает для того, чтобы здесь было приятно жить. Хотя на окраинах развалин хватает.

Они миновали храм, чьи выгнутые стены уходили на огромную высоту, услышали доносившееся изнутри пение. За святилищем пошли кварталы победнее, стали попадаться строения не из камня, а из дерева и совсем нищие халупы. Появились мухи, зашуршали по подворотням крысы.

Рыжий оживился, а затем и вовсе спрыгнул с коня и исчез из виду.

– Площадь Девяти Ветров, – сообщил уттарн, когда они выехали на огромную, забитую народом площадь.

Ее украшали стелы из камня – белого, розового, черного. Около каждой толпились хатору.

– Ждите тут. – Рик чуть сжал бока своего жеребца, и тот остановился. – А я прогуляюсь вон туда.

– А что здесь такое? Можно я пойду с тобой? – затараторил Юрьян. – А то чего на одном месте торчать? Скучно же.

– Тут собираются те, кто продает то, что нельзя принести с собой, – дома, участки земли, корабли. Посредники, действующие по поручению хозяев.

– Тогда и я пройдусь с вами. – Олен спрыгнул на мостовую. – Вы посторожите лошадей вдвоем?

– Я могу остаться и один, – сказал Харальд. – Что я, торгашей не видел? А насчет коней не беспокойся. Никто на них не покусится.

Три дня назад незадачливый вилакин попытался увести лошадей из конюшни постоялого двора. Нашли его без сознания и со здоровенным синяком на затылке. А местный конюх объяснил, что такое животное не заберешь без разрешения хозяина и что оно само может за себя постоять.

– Я останусь, – сказала Хельга. – Чего зря ноги бить?

Уттарн, человек и сиаи углубились в толпу. Миновали розовую стелу, около которой ор стоял такой, что устыдилась бы воронья стая. Из общего гама вырывались отдельные выкрики: «По десять за акр!», «Головой ручаюсь!», «Да видел я эту бабку восемь дней назад живой!»

– Землю делят, – хмыкнул Рик, – а наши вон там.

И он когтистой лапой указал на черную стелу, похожую на врытый рукоятью в землю меч длиной в пару десятков локтей.

– А можно… – начал Юрьян.

– Нет, торговаться буду я, видит Госпожа.

Шустрому осталось только обиженно засопеть.

У черной стелы было тихо, стоящие тут хатору обсуждали что-то шепотом, разбившись на несколько кучек.

– Почтенные, – сказал уттарн, – нам нужен дом. Дней на десять. Просторный, лучше в два этажа…

От тишины не осталось и следа, Олен едва не оглох. Хатору ринулись со всех сторон, вопя и размахивая руками. Юрьян выпучил глаза и невольно схватился за эфес меча.

– Тихо-тихо. – Рик поднял лапы, выпустил когти, и гвалт мгновенно стих. – А теперь послушаем, что у вас есть. Начнем с тебя, толстый…

И уттарн показал на одного из хатору.

За следующий час Олен узнал, что в Цантире сдается огромное количество домов, что все они в отличном состоянии, что денег за них просят немного, и вообще непонятно, почему такие жилища пустуют.

– Ты и ты, – сказал уттарн, показав на двоих посредников, – мы пойдем, осмотрим ваши дома. Те, что на Каменной улице.

Вернулись к лошадям.

– Ну что? – спросил Харальд, а Хельга вопросительно подняла светлую бровь.

– Сейчас отправимся на прогулку, – с усмешкой ответил Юрьян. – Поглядим, что за хаты тут строят…

Двинулись на север, в ту сторону, где возвышались три громадные башни, те самые, которые Олен заметил первым. Миновали еще один храм, поменьше, площадь, занятую торговыми рядами. Каменная улица оказалась короткой, но широкой и очень тихой.

Тут не было ни лавок, ни кабаков, ни постоялых дворов. Только жилые дома, солидные, в два или три этажа, с пристройками и просторными дворами за высокими заборами.

Рик выбрал тот из сдававшихся домов, что выглядел хуже, но зато имел более толстые стены и крепкую дверь. Ударили по рукам с посредником, и Харальд полез в мешок. Хатору стал богаче почти на пять десятков золотых монет, а путешественники получили ключи и позволение «делать все, что угодно».

– Так что, у нас теперь есть жилище? – От возбуждения Юрьян подпрыгивал на месте.

– Это не значит, что мы устроим тут шумную пирушку, – покачал головой Харальд. – И тебе не позволим.

– Почему бы и нет? – Скальд нахмурился. – Хоть повеселимся немного. А то вы все серьезные, точно покойники.

– Если не будем серьезными, то точно ими станем, – сказал Рик.

Они завели лошадей в конюшню и пошли осматривать дом.

На первом этаже имелся просторный зал, служивший прежним хозяевам для приема гостей. Придвинутая к стенам мебель пряталась под чехлами, на выложенном плитками мрамора полу лежал толстый слой пыли. К залу примыкала огромная кухня и пустующий склад для провизии.

Второй этаж занимали жилые комнаты, и разместиться в них могло не меньше десятка человек.

– Да, жить тут можно, – заметил Харальд, когда они обошли все помещения и вернулись в большой зал. – Хотя мы-то этого делать как раз не собираемся. Сколько времени уйдет на подготовку ритуала?

– Ну… – Уттарн задумался. – Сложный чертеж, редкие ингредиенты для курений и кое-что еще… Пару дней. Кроме того, надо узнать, сколько именно рыб висит у нас на крючке. То есть – сколько богов следят за Оленом. И то, насколько далеко их последователи…

– Опять ритуал? – спросил Рендалл.

– А куда деваться? – Рик повел мохнатой лапой. – Отойдите от него. Сейчас мы все быстро узнаем…

Хельга сделала шаг в сторону, Харальд в другую, а Юрьян отошел назад. Вокруг Олена сгустилась тьма, пропали из виду стены, покрытые панелями из светлого дерева. Исчез высокий потолок, Рыжий, что-то вынюхивавший в углу.

Остался только уттарн с неистово пылающими глазами.

Вверху загорелся купол из изумрудного огня, заплясали на нем корявые значки, черные и лиловые, принялись строиться в ряды. Рендалл ощутил холодное касание, точно до него дотронулись мокрыми руками. Раз, другой, третий, и каждый еще отвратительнее предыдущего…

На нем сошлись шесть взглядов.

Столько же, сколько и в первый раз. Но сегодня в них было столько алчности, что ее хватило бы на целый океан. Безумное желание чувствовалось во взорах богов, жажда обладания.

Пять взглядов казались теплыми, и только один – холодным.

Все верно – двоих Мертвых Богов Олен прикончил сам, остался лишь тот, что бился с Озерной Королевой в небесах Руани. Тот, чьи слуги нападали на них в скалах Трехпалого материка, похоже, потерял след или не имел возможности покидать логово. Помимо первого, о ледяном клинке и Сердце Пламени узнали Леа-Хо, Сияварош, Варо-Вак, Савалко и Ее-Караи. Пять титанов – достаточно для того, чтобы вышвырнуть за пределы Вейхорна одного, а точнее, двух человек…

Взгляды давили и жгли, казалось, что смертная плоть промнется под их напором, как глина.

– Терпи, – проговорил Рик. – Немного осталось…

И Олен скрипел зубами, но держался. По спине тек холодный пот.

Зеленый купол пропал так же быстро, как и появился. Тьма рассеялась, стали видны обеспокоенные спутники.

– Ну как? Все получилось? Что удалось узнать? Сколько их? – накинулся на уттарна Юрьян.

– Достаточно, видит Госпожа, – ответил уроженец Тысячи островов. – А служители титанов прибудут в Цантир сегодня и завтра. Времени как раз хватит на подготовку.

– А как сделать, чтобы они ударили одновременно? – спросил Рендалл. – Ведь если атака будет растянута по времени, ничего не выйдет…

– Просто открыться, снять Плетение Тьмы. Нас увидит Хиторх и непременно захочет овладеть тем, что есть у тебя. Остальные испугаются, что он может добиться успеха, и медлить не станут.

– Но ведь кто-нибудь может отыскать нас раньше, – вступил Харальд. – Как избежать этого, ты думал?

– Поменьше высовываться, – оскалился Рик. – А еще я наложу дополнительное Плетение Тьмы на сам дом. Такую двойную защиту ни один титан не пробьет. И займусь я этим немедленно…

Наложить Плетение Тьмы на дом оказалось даже сложнее, чем на нескольких разумных. Начал уттарн, когда было еще светло, а закончил уже в сумерках, когда на небосклон высыпали звезды. За это время Харальд и Юрьян успели сходить на рынок, Олен и Хельга – прибраться в нескольких комнатах. Притащился довольный жизнью кот.

Собрались на кухне, растопили печку, и, когда в трубе загудело, большой дом стал выглядеть по-настоящему жилым.

– Теперь можно и за трапезу, – сказал Харальд, выкладывая из большой корзины на стол хлеб, сыр, соленую рыбу, бутылки с вином. – Честно говоря, не верится, – он передернул плечами, – что через несколько дней я уйду из этого мира…

– А мне не верится, что существуют какие-то другие миры. – Юрьян хихикнул. – Хочется думать, что вы просто уродливые свихнувшиеся типы из какого-то дикого угла Вейхорна, из никому не известного народа…

Олен только головой покачал:

– Умеешь ты доброе слово сказать.

Пока ужинали, ловил на себе косые взгляды Хельги. Сомнение было в них, печаль и еще – решимость.

– Вы как хотите, а я спать, – заявил Рик, когда от еды остались только крошки и кости. – Дверь запер, но если есть желающие посторожить…

– Мяу! – Рыжий вспрыгнул на стол, задрал хвост.

– Вот он и посторожит. – Рендалл протянул руку, погладил кота по мохнатому теплому боку.

Оцилан возражать не стал.

Ночь прошла спокойно, никто не пытался нарушить покой новых обитателей дома на Каменной улице. Проснувшись, Олен обнаружил, что в окно врывается яркий солнечный свет, а из-за неплотно прикрытой двери комнаты доносятся приглушенные голоса.

Спустившись на кухню, нашел там спутников, рассевшихся вокруг стола.

– Ну ты спать! Ой-ёй! – Юрьян замахал рукой, в которой была зажата куриная ножка. – Я даже…

– Ты бы помолчал, честное слово, – мрачно заметил Харальд. – А то уши болят. Садись, Олен, и ешь.

Рендалл не заставил себя упрашивать.

Покончили с завтраком быстро. Рик поднялся из-за стола первым, потянулся так, что в плечах захрустело.

– Пойду на рынок, – сказал он, – куплю свечей, ароматических трав. Без них не обойтись.

– Ты привлечешь к себе внимание, – заметил Олен. – Вряд ли уттарны часто встречаются в Цантире.

– Это верно. Но ты забыл, что я мало интересую тех, кто охотится за мечом и перстнем. Они могли вовсе не заметить, что рядом с тобой есть кто-то из моего племени. И кто, кроме меня, сможет купить все, что нужно?

– Сложно спорить, – подал голос Харальд. – Отправляйся, и будь осторожен.

Рик кивнул и зашагал к двери.

– А мы что, будем целый день сидеть тут? – поинтересовалась Хельга, когда уттарн ушел.

– И то верно! – вскинулся Юрьян. – Заешь меня крабы, очень хочется погулять! Когда я еще увижу Цантир?

– Вы что, оба с ума сошли? – Зеленые глаза Харальда опасно сузились. – Ради глупого любопытства вы готовы поставить под угрозу весь наш план?

– Весь ВАШ план, – с нажимом произнес скальд. – Ради вас двоих это все затеяно, а шишки и прочие неприятности делим на всех поровну. Разве это справедливо? После чародейства, что затеял этот мохнатый и зубастый, вы уберетесь из этого мира. А что будет с нами потом? Ты хоть раз об этом думал?

– Ну… – Харальд несколько смешался.

– Есть вероятность, что мы погибнем, – сказала Хельга спокойно. – Или боги пожелают отомстить нам иным способом. Надеюсь, что Рик постарается защитить нас, но его силы не бесконечны.

– Да-да, – поддержал лиафри Шустрый. – Именно так.

Олену стало стыдно. Жар побежал по щекам, охватил голову. И в самом деле, если они с Харальдом исчезнут из Вейхорна, то остальным надо будет как-то избежать гнева титанов.

– Пусть идут, – проговорил Рендалл. – Кстати, можете не возвращаться. Вы сделали для меня все, что могли… – В горле встал комок. – А ритуал уттарн проведет и без вас… Так что…

– Вот уж нет! – Юрьян гордо выпрямился. – Ты от меня так просто не избавишься! Я хочу досмотреть все до конца! Увидеть своими глазами! Иначе потом выйдет не сага, а вранье!

Хельга просто посмотрела на Олена, и он не выдержал укора в лиловых глазах, отвел взгляд.

– Хм… ну… – Харальд прокашлялся. – Тогда ладно. Идите. Только будьте осторожны и не лезьте никуда. Особенно это к тебе относится, скальд.

Шустрый надменно кивнул.

– Так нас все и бросили, – сказал Рендалл, когда хлопнула входная дверь. – Как бы со скуки не помереть.

– Можно клинками позвенеть, – предложил Харальд, – пока Рик ту здоровую комнату для своих дел не занял…

И они отправились в большой зал.

Мечами махали до самого полудня. Олен вспотел, несколько раз получил плашмя по предплечьям и болезненный тычок локтем в живот. Но и сам почти сумел зацепить необычайно верткого противника.

– Неплохо, – сказал Харальд, когда они закончили. – Давно у меня не было настолько достойного противника.

Еще через час пришел уттарн, приволок две корзины всякого добра – свечи, пучки трав, пару небольших жаровен.

– Все добыл, – гордо сообщил он. – Сейчас немного перекушу и примусь за дело. К вечеру все должно быть готово. А где Хельга и Юрьян?

Узнав, что они ушли гулять, Рик задумчиво пошевелил ушами и сказал:

– Хотят посмотреть Цантир? Это, конечно, рискованно, но не очень сильно меняет суть дела. Ладно, разберемся.

Уттарн пообедал и взялся за приготовления. Из недр корзины явился на свет мешочек с углем, и пол большого зала стал покрываться черными линиями, а также множеством сложных значков.

Людям Рик позволил наблюдать за процессом.

– Я думал, что у вас такое колдовство не в ходу, – заметил Харальд, – хотя в том мире, где я родился, – он нахмурился, – только подобной магией и пользуются…

– Обычно не в ходу, – кивнул уттарн. – Но сегодня мне придется держать очень сложную конфигурацию, и крайне долго. Совершенно точно, что силы разума мне никак не хватит. Нужна материальная опора.

Законченный чертеж представлял собой большой круг, в который были вписаны несколько кругов поменьше. В самом центре располагался многоугольник, а у северного края рисунка – два треугольника. Внутри этих фигур остались чистые участки, все остальное покрывали надписи.

– В середку встанете вы, – сказал Рик, разминая затекшую спину. – А вон туда я поставлю сиаи с лиафри…

Жаровни он установил на западе и на востоке, в каждую набил углей и сушеной травы с резким запахом. Свечи, белые-белые, но немного кривые, расставил по границе самого большого круга и многоугольника.

– Все? – спросил Олен.

– Осталось только вдохнуть в это жизнь. Думаю, что мы начнем на закате, когда все силы мира находятся в равновесии.

Остаток времени до вечера Олен проскучал. Попытался уснуть, но ничего не вышло, слишком сильным оказалось возбуждение. Никак не мог поверить в то, что до возвращения домой осталось сделать всего лишь один, пусть даже сложный, шаг. Но отрицать того, что помешать может только ошибка уттарна или каверза одного из титанов, тоже не мог.

Нетерпение одолевало все сильнее.

Явился исчезнувший еще рано утром Рыжий, и почти сразу хлопнула внизу входная дверь. Рендалл спустился на первый этаж и обнаружил довольного, точно наевшийся кот, Юрьяна.

– Ой-ёй! – воскликнул тот, увидев друга. – Где я только не был, чего только не видел! И какие тут женщины!

– А где Хельга? – спросил Олен.

– Э, Хельга? – Скальд завертел головой, точно рассчитывал обнаружить лиафри где-то поблизости. – А, да… точно. Мы с ней расстались около главного храма. Она пошла на восток.

– И ты ее отпустил? – Из кухни вышел мрачный Харальд, упер руки в бока.

– А что, должен был хватать за волосы? – Шустрый хорохорился, но было видно, что ему не по себе.

А в сердце Харальда ожили давно забытые подозрения.

Последнее время лиафри вела себя тихо и спокойно, но странности из ее поведения не исчезли. Она по-прежнему мало разговаривала со спутниками, и чувствовалось в ней какое-то отчуждение. И это несмотря на то, что девушка испытывала явственную слабость к Рендаллу.

– Не нравится мне это, – сказал из-за двери Рик. – Как бы она кого не привела сюда. Может, запремся и начнем ритуал?

– Но она просила подождать, – возразил Олен, – не начинать без нее. И мне не хотелось бы обманывать Хельгу…

Харальд вздохнул, про себя выругался на родном языке, но спорить не стал.

Хельга появилась перед самым закатом, невозмутимая, как обычно, и немного запыхавшаяся.

– Где пропадала? – спросил у нее Рендалл.

– Гуляла.

И сказано это было таким тоном, что даже Юрьян понял – большего добиться не удастся, разве что с помощью пыток.

– Ладно, – бросил Рик. – Хорошо, что пришла вовремя. Запирайте дверь, и пошли. Время начинать.

Они прошли в большой зал. Последним внутрь проскользнул Рыжий, и глаза его в полумраке загорелись желтыми огоньками. Чуть позже запылало настоящее пламя, свечи затрещали, и вонючий дым потек от жаровен.

С воды город казался каменным чудовищем, широко раскинувшим крылья вдоль берега. Подобно трем головам торчали башни с двойными шпилями на верхушках, пастью выглядела узкая гавань.

– Вот он каков, Цантир, – сказал Сторри Бычье Копыто, испытывая необычайное чувство собственной ничтожности.

Для великого города мало что значили все умения, вся немалая сила верховного жреца Леа-Хо.

«Но это только пока», – подумал он.

– Да, помню, как-то мы гульнули в этих местах, – усмехнулся Олад Тронутый. – Три или четыре таверны разгромили. А потом явились стражники и отвели нас в тюрьму. А мы-то были настолько пьяны, что не понимали, куда идем, и орали боевые песни… Ничего, пару дней отдохнули под землей, а затем обратно – на корабль…

– Занятная история. – Хести Лис чуть заметно поморщился. – Видит Ночной Хозяин, я бы не хотел оказаться среди местных жителей.

– Они привыкли, – махнул ручищей бывший берсерк.

Драккар «Коготь орла» шел к берегу. Ветер дул прямо в нос, поэтому гребцы старались изо всех сил. Цантир приближался, все больше деталей представало взглядам – суда в гавани: галеоны, бриги, галеры и вовсе неведомые жителям Холодного материка; стражники на городской стене, толпа на берегу, телеги и лошади…

– Сейчас пристанем. – Бычье Копыто нахмурился. – Выберем постоялый двор, что почище, а затем посмотрим, где свил гнездо тот тип, которого нам нужно убить.

– А ты уверен, что он тут? – Узкое лицо Хести Лиса перекосила недоверчивая гримаса.

– Конечно.

Последний раз верховный жрец смотрел в магический кусок льда вчера ночью. И тот показывал то же самое, что и все последнее время – панораму Цантира. Хотя, честно говоря, для того, чтобы отыскать в столице хатору одного-единственного беглеца, этого было маловато.

Поэтому Сторри и надеялся на новые подсказки со стороны Ночного Хозяина.

– Эй, вон нам навстречу лоцман чешет! – Тронутый указал на баркас, что шел наперерез драккару.

– И чего он хочет? – недовольно спросил верховный жрец.

– Денег, – ухмыльнулся Олад. – И проводить нас к причалу. Без лоцмана в гавань войти нельзя, на мель сядешь или дно пропорешь. Хиторх охраняет свой город. Понятно?

– Эй, белоголовые! – завопили с баркаса, когда от него до драккара осталось не более десяти саженей. – Сбавляй ход! И готовь деньги! Будем вас в брюхо к Отцу Городов провожать!

– А как там, у него в брюхе? – шутливо спросил капитан, а гребцы немного сбавили темп.

– Как обычно, вонюче и грязно. Как еще может быть в брюхе? – И хатору, стоящий на носу баркаса, громко рассмеялся.

Крохотное суденышко развернулось, став впереди драккара, и они медленно, почти крадучись, вошли в гавань. Застроенные домами и утыканные причалами берега оказались с обеих сторон. Волнение и ветер исчезли, зато вода из зеленовато-синей сделалась серой и вонючей.

– Вон там есть свободные места! – рявкнул лоцман, и «Коготь орла» вслед за баркасом свернул к одному из причалов.

После того, как пришвартовались, в руки горластому хатору полетел кожаный мешочек с деньгами.

– Удачи! – пожелал он так, что у Сторри засвербело в ушах, и лоцманский кораблик пошел прочь.

Капитан оставил руль и через весь драккар проследовал к носовой палубе, на которой стояли жрецы.

– Что будет дальше? – поинтересовался он.

– Мы сходим на берег, вы остаетесь тут, – сказал Бычье Копыто. – Когда отплываем, я не знаю, поэтому заплати за пять дней стоянки. Но отплытие может быть внезапным, так что команду особенно не распускай.

Капитан уныло кивнул и отошел.

– Хести, отправляйся к Регаву, вытаскивайте сундук, – приказал Сторри. – Олад, ты за вещами. А я жду вас на причале.

Прошел между лавками гребцов, раздавая благословения направо и налево. Когда очутился на досках причала, удовлетворенно вздохнул – стоять на том, что не качается и не трясется, было приятно.

Бычье Копыто, хоть и родился сиаи, ходить по морю не очень любил.

Появился Тронутый с двумя здоровенными мешками за спиной, за ним – Регав и Хести, тащившие небольшой, окованный медью сундучок. Внимательный взгляд нашел бы на его поверхности сотни рун – магических символов, что даровал своему народу сам Ночной Хозяин.

Они складывались в надпись, делавшую сундук невидимым для чародейского зрения. А внутри, завернутый в несколько тюленьих шкур, прятался кусок Настоящего Льда.

– Все нормально? – Сторри глянул на сундук, определил, что все в порядке, что грозное оружие мирно дремлет. – Пошли.

Миновали пришвартованную к тому же причалу галеру. На неприязненные взгляды вилакин не обратили внимания. У самого берега разминулись с парой чиновников порта, что щеголяли в цветастых одеяниях и высоких шапках, увешанных гирьками и цепочками.

Обладатели роскошных головных уборов спешили к драккару, алчность читалась на синих лицах.

А жрецы Леа-Хо окунулись в кипящий на берегах гавани Цантира суп из тысяч разумных и словно растворились в нем. Вновь проявились спустя некоторое время на площади Тысячи Лун, у входа на постоялый двор под вывеской с изображением желтой крысы.

– Не уверен я, что место тут хорошее, – заявил, глянув на нее, Тронутый. – Это еще что за тварь?

– А тот парень поклялся своим богом, что тут отличная кухня и удобные кровати. – Сторри одарил бывшего берсерка сердитым взглядом.

– Он-то откуда может это знать? Ведь он местный, – пробурчал Олад, но себе под нос, и его никто не услышал.

Да Бычье Копыто и не стал бы слушать возражений.

Внутри сиаи встретили с распростертыми объятьями. Навстречу бросился хозяин, забегали слуги, и вскоре в распоряжении гостей оказалась большая комната на втором этаже.

Тут было чисто, на полу и стенах имелись ковры, а на каждой кровати уместилось бы по три толстяка.

– Что, убедился? – Сторри победоносно посмотрел на Тронутого. – Раскладывайте вещи, а я пока гляну, что да как…

И он полез в поясную сумочку, где носил подарок бога. Осторожно вытащил на свет кусочек самого обычного льда. Повернулся так, чтобы на его поверхность падал свет из окна, и удивленно замер…

Волшебный лед не показывал вообще ничего.

Колеса телеги визжали так гадостно, что Алинэ хотелось зажать уши. От возницы на добрую лигу разило чесноком, а устилавшие дно шкуры были настоящим рассадником блох.

Но верховная жрица терпела, и лицо ее все два дня, что они странствовали по суше, оставалось бесстрастным.

Ведь это она приказала изменить курс. По ее воле, а точнее, по воле Озерной Королевы корабль пристал к Большому материку не в Цантире, а немного южнее, в крохотном грязном порту.

Являвшиеся Алинэ в священной чаше знаки сказали о том, что в величайший город Вейхорна надлежит войти с юга, и как можно более незаметно. Именно поэтому судно, построенное в Руани, осталось в забытой всеми гавани, а два десятка барги – мужчин и женщин – присоединились к идущему на север обозу.

Жители одной из восточных областей, что на самой границе леса фахто, везли в Цантир то, что выменяли у обитателей джунглей, – шкуры зверей, птичьи перья, корни целебных растений.

От нескольких золотых сотен они не отказались.

– Долго еще? – в десятый, наверное, раз спросила Алинэ, тщательно подбирая слова на наречии хатору.

– Скоро будем, – степенно ответил седоголовый возница.

Точно так же он отвечал и вчера, и позавчера.

Но в этот раз, как оказалось чуть позже, не преувеличил. Когда солнце начало клониться к закату, на севере показались городские стены и башни. Столица хатору выплыла из-за горизонта величественно, как огромный корабль, украшенный десятком мачт.

У ворот Алинэ пережила несколько неприятных минут – стражники начали допрашивать возчиков, откуда взялись барги. Но пары золотых монет хватило, чтобы доблестные вояки утратили к чужакам всякий интерес, и обоз неторопливо въехал в пределы Цантира. Потянулись шумные улицы, забитые хатору и существами из иных народов.

– Спасибо, – проговорила верховная жрица Озерной Королевы, когда обоз вывернул на большую площадь. – Мы сойдем тут.

– Прощевайте, – кивнул возница. – Пусть ваша богиня будет с вами, да и наш Считающий Монеты вас не оставит…

Обоз укатил, а барги сбились в кучку вокруг верховной жрицы. Все выглядели ошеломленными – по сравнению с Руани Цантир казался пугающе огромным и чужим.

– Что будем делать, мудрая? – спросила одна из жриц.

Еще на корабле Алинэ приказала тем, кто сойдет на берег, переодеться в обычную одежду. Сама, скрипя зубами, оставила собственную мантию, и первые дни на суше чувствовала себя неловко.

Но сейчас ничуть не жалела о принятом решении.

Появись в Цантире дюжина служительниц Озерной Королевы – это вызовет толки, привлечет внимание. А так – всего лишь два десятка барги, мужчины с оружием, женщины без него. И чего в этом необычного? Для города, в котором сходятся все дороги Вейхорна, ничего…

– Для начала – найдем жилье, – ответила Алинэ. – Где-нибудь поближе к порту, где вид чужаков никого не удивляет…

И они направились на запад, в сторону моря.

Первый постоялый двор верховная жрица прошла, не останавливаясь, – уловила запах женских притираний. У второго ненадолго задержалась, но он показался слишком грязным. И только третий, спрятавшийся в узком и кривом переулке, понравился с первого взгляда.

Алинэ вступила во двор, покосилась на коновязь, около которой уныло помахивала хвостом пегая кобыла.

– Не очень-то тут оживленно, – заметил Тари, лысый сотник храмовой стражи.

– Тем лучше. Или ты хотел бы жить на центральной площади?

– Нет, нет, – испуганно заморгал темными глазами сотник.

Во двор встретить гостей никто не вышел, пришлось подниматься на крыльцо. За дверью обнаружился совершенно пустой зал со столами, пара тараканов на потолке и спящий уронив голову на стойку хатору.

– Эй, ты! – окликнула Алинэ.

– Что? – вскинулся хатору. – О, сколько вас? И все хотите поселиться у нас? Не может быть!

Синее лицо отражало одновременно радость и недоверие.

Названная сумма заставила верховную жрицу нахмуриться, и она принялась яростно торговаться. После долгого спора удалось сбить цену почти вдвое, и хатору, оказавшийся хозяином, отправился будить слуг и кухарку. Застучал топор на заднем дворе, донеслись оживленные голоса.

Тараканы на всякий случай попрятались.

Довольно быстро Алинэ получила в собственное распоряжение комнату, не очень большую и скудно обставленную, но зато чистую. Остальных жриц и храмовых стражей поселили по соседству. Один из слуг убежал с распоряжением растопить баню. Топор на заднем дворе застучал вновь.

– Так-так, – сказала главная слушающая волю Озерной Королевы и заперла дверь на засов. – Омовение и ужин подождут. Сначала нужно выяснить, что нас ждет впереди…

Из складок длинного платья явилась вырезанная из светлого дерева чаша на тоненькой ножке. Алинэ несколько раз провела над ней рукой, и в прозрачной воде задвигались, заплясали кольца голубого и зеленого пламени, поплыли изящные символы…

Но в этот раз они не сказали ничего осмысленного.

Чаша, до сего момента не подводившая хозяйку, словно ослепла.

А это значило, что сама Сияварош, Озерная Королева, потеряла след.

Нищих в Цантире, самом старом и самом крупном городе Вейхорна, больше, чем тараканов на кухне в грязном кабаке. Одни кормятся около ворот, другие возле храмов, третьи – в порту, и никто никогда не осмелится зайти на чужую территорию.

Нарушителя неписаных границ ждет жесточайшая трепка.

Аристократами среди побирушек были те, кто околачивался у святилищ. Портовые нищие стояли на второй ступеньке, но зато считались самыми лихими и, если можно так сказать, богатыми. Они не брезговали воровством и даже доносительством, многие жили на казенные деньги. Зоркий Судья, чиновник, надзиравший за порядком в Цантире, щедро платил за интересные сведения.

Поэтому когда в гавань вошел богато украшенный галеон, несколько попрошаек, что околачивались на берегу, насторожились. Чутье подсказало им, что с этим судном не все так просто…

– Слышь, гляди-ка, – сказал один из нищих, Ло Дылда, приятелю, Ару Две Лопаты. – Кто это приплыл?

– А кивагор, – ответил тот. – Судно большое, но сидит не очень глубоко, а значит, оно без товара.

– Верно, – кивнул Ло, и они принялись протискиваться через толпу к причалу, около которого встал галеон.

По дороге к ним пристал Ни Прыщавый, появившийся в порту всего полгода назад и не успевший еще войти в зрелый возраст. А у самой цели обнаружился Ди, хитрейший и старейший из портовых нищих.

– Приперлись, голуби? – прошамкал он, мрачно блестя единственным глазом. – Ладно, делим награду на четверых. Но не больше.

– Как скажешь, – согласился Ло, ощущая на коже зуд, тот самый, что предвещает очень большие деньги.

С галеона сбросили сходни, и по ним поднялись два портовых чиновника. Назад прошли не скоро, несколько ошарашенные, и неспешно удалились.

– Точно, товару у них нет, – сказал Ни Прыщавый, изо всех сил пытавшийся выглядеть серьезным и важным. – Иначе бы уже начали разгружать.

– Или какой хитрый товар, какой не всякому покажешь. – Ди почесал подбородок, где редкие седые волосенки образовывали пару клочков. – Вот бы заглянуть внутрь, так бы, одним глазком…

– Лодку я достану, – сказал Ар Две Лопаты. – Да только надо ночи ждать. Днем-то не подойдешь.

– Ничего, мы никуда не торопимся, – ехидно улыбнулся Ди. – Так что иди, голубь мой, и без лодки не возвращайся.

Две Лопаты удалился, и нищие остались около галеона втроем. Пока ждали, отправили восвояси нескольких припозднившихся соперников и собрали с половину серебряной сотни медяками. Посланный за едой Прыщавый как раз принес пирожки с требухой, когда из-за соседнего причала вывернула лодка.

Сидел на веслах Ар, а посудина была большой, но такой ветхой, словно ее сделали лет сто назад.

– Эта штука постарше тебя будет, – заметил Ло Дылда.

– Ровесница – точно. – Старый Ди притворно закашлялся. – Удивительно, как она вообще на воде держится.

Лодка причалила к берегу, в этом месте довольно низкому, и Две Лопаты получил свою долю пирожков.

– Когда плывем? – спросил он, жуя плохо пропеченное тесто и невероятно жесткую начинку.

– Вот как стемнеет, так и отправимся, голуби мои, – сказал Ди, и никто даже не подумал с ним спорить.

Все нищие знали: как старик решил, так и будет.

Стемнело, порт немного опустел, стих гомон на причалах, загорелись фонари около входов в таверны. Небо очень кстати затянули плотные тучи, скрывшие не только звезды, но и луну. От воды налетели комары, маленькие, но очень шустрые и кусачие, донеслось настойчивое жужжание.

– Ну что, пора? – спросил Ло Дылда.

– Можно, – кивнул Ди. – Только потихоньку.

Первым в лодку скользнул Ни Прыщавый. За ним последовал старик. Кряхтя и пыхтя, перебрался через борт и устроился на кормовой скамье рядом с юнцом. Ар Две Лопаты сел на весла, а Ло осторожно и медленно – спаси нас Страж Проливов от шума – столкнул посудину.

Сам промочил ноги, но особенного внимания на это не обратил.

– Эх, уключины-то завизжат сейчас, – проговорил Ди тихонько, – так ты их водой немного смочи…

Ар выполнил приказ, и они поплыли.

На воде звуки разносятся далеко, но Две Лопаты как-то ухитрялся грести тихо. Лишь иногда плескала вода да Прыщавый напоминал о себе громким сопением. Лодка ползла со скоростью престарелой, никуда не спешащей черепахи. Черная гора галеона приближалась.

С берега доносились пьяные вопли, на одном из кораблей кивагор, судя по всему, дрались.

– Теперь еще тише, и к корме правь, – прошептал Ди. – Правым веслом загребай…

На корабле кивагор горели два фонаря, один на носу, другой возле сходней, а корма оставалась в тени. С палубы не доносилось ни единого звука; шуршали волны, облизывая смоленые борта.

Ло скорее даже не увидел, а угадал, что перед ними – якорная цепь.

– Стой, – шепнул он, и Ар перестал работать веслами. Лодка прошла еще немного, и цепь выплыла из мрака, точно вырастающая из воды толстая лиана. – Давай ты, малый…

Дылда прихватил цепь, а привычный к таким делам Прыщавый перебрался на нос и полез вверх. Мелькнули и пропали босые пятки, тощая фигурка скрылась в клюзе.

– Так… – начал Ди, но тут над палубой что-то неярко сверкнуло.

Нищие насторожились, но сделать ничего не успели. Через борт перевесился кивагор, стала видна остроконечная шапка. Поднялась рука, в которой была зажата короткая палка. Ло попытался оттолкнуться от цепи, но лиловая молния вспыхнула, ударила прямо в лицо, вынудила зажмуриться…

А когда она исчезла, Дылда осознал, что не понимает, где именно находится и что тут делает.

– Эй? Кто тут? – завертел он головой.

– Я… – несколько неуверенно отозвались из мрака, и по голосу Ло узнал приятеля – Ара Две Лопаты.

Но как они очутились в этой лодчонке?

– Что за бред? – второй голос принадлежал старому Ди. – Зачем вы, голуби придурочные, меня напоили и в море вывезли?

– А мы пили? – спросил Ло.

В голове чего-то не хватало. Он помнил, как проснулся сегодня утром на старом складе, а потом…

Потом все терялось в тумане.

– Похоже на то, – сказал Ди. – Да какая разница? Гребите отсюда побыстрее. У меня от сырости кости ломит.

Две Лопаты заработал веслами, и лодка с нищими пошла обратно к берегу. Жрец Варо-Вак, стоящий у борта, удовлетворенно кивнул. Немногим позже матросы выкинули в воду труп Ни Прыщавого. Если он всплывет, никто не побеспокоится – даже молодые попрошайки порой умирают…

И галеон «Мечта рассвета» вновь погрузился во тьму и безмолвие.

Дверь каюты, в которой Ячий Нос жил во время плавания, негромко скрипнула, и внутрь заглянул матрос.

– Э, ну… – сказал он, испуганно моргая. – Мы прибыли. Можно сходить на берег. Цантир.

Команда странного пассажира боялась. Мало того что он был чужаком, да еще как-то уговорил капитана взять его на борт.

– Да. – Шаман поднялся с лежака. – Иду.

На корабле ему не нравилось – слишком тесно, очень много дерева, невероятно сыро, и все время качает. Он частенько выходил на палубу, но даже там было не лучше. Даже солнце тут, на море, светило не так, как в горах, и ветер пах по-иному, странно и тревожаще…

– Ага. – Матрос икнул и исчез.

Ячий Нос не спеша собрался и вышел из каюты в узкий коридор, где пахло гнилью. По трапу, чьи перекладины были жирными от грязи, выбрался наверх и зашагал к сходням. Капитан кивнул пассажиру, изобразил вежливую улыбку и даже пожелал счастливого пути.

Арот не ответил.

Порт в Цантире оказался еще более шумным, чем в Ран-Весторе. Причалов тут было не меньше, и около каждого стояло по нескольку кораблей. Берег заполняла голосистая и разноплеменная толпа. Пихались, смеялись и обделывали дела уроженцы всех уголков Вейхорна.

Поэтому на Ячьего Носа никто не обратил внимания.

Он спокойно добрался до относительно тихой улицы и тут задумался, что делать дальше.

«Надо бы посоветоваться, – сказал он сам себе. – Но где тут можно тихонько воззвать к богу?»

Он огляделся, затем двинулся наугад, не выбирая дороги, а доверяя тому чутью, которое горные шаманы почитали голосом Блистающего Господина. Миновал круглую площадь и оказался в квартале, где на одно целое здание приходилось два разрушенных.

– Вот это-то мне и надо, – улыбнулся арот.

Убедившись, что на него никто не смотрит, проник в одну из развалюх через окно. Возмущенно запищали крысы, протестуя против незваного гостя, заклубилась поднятая с пола пыль.

– Ничего, долго я вам мешать не буду. – Ячий Нос развязал мешок, вытащил погремушку и жезл. Подумав, решил, что сегодня обойдется без накидки. – Только чуть пошумлю…

Раскинув в стороны руки, он запел, а точнее – завыл, тихо и монотонно. Удар жезлом о погремушку заставил испуганно замереть крыс, породил в углах заброшенного дома странное эхо. Оно не затихло, даже когда шаман замолчал и замер в неподвижности. Да и гудение продолжило звучать – снизу, будто из-под земли.

Ячий Нос открыл полные удивления глаза. Ритуал, испытанный сотнями повторений, не сработал, Блистающий Господин не ответил. Но почему случилось подобное? Местный бог помешал? Вряд ли. Он не стал бы делать этого тихо, проявился бы во всей мощи.

Его служители? Вполне возможно, но им тоже ни к чему таиться.

Тогда кто или что?

– Ладно, – сказал арот. – Попробуем еще раз. Немного по-другому. Заодно проверим, кто следит за мной…

Примерно через полчаса шаман выбрался из полуразрушенного дома и неспешно зашагал в сторону гавани. Обряды дали странный результат. Выяснилось, что Ячий Нос не привлек ничьего внимания, ни богов, ни смертных, но Савалко так и не ответил на призыв.

Либо не мог, либо не хотел. И то и другое было одинаково неприятно.

И значило, что шаман должен, как-то обойдясь без подсказок, найти в огромном городе того, ради кого сюда и прибыл. А для начала – добыть местных денег, не умереть с голоду и отыскать ночлег.

Выбравшись на оживленную улицу, Ячий Нос принюхался. Сразу уловил тонкий, сладковатый аромат, каким всегда дает знать о себе золото, когда его много и оно лежит в одном месте. Хозяин ювелирной лавки встретил темнокожего чужака без особой радости, но, увидев принесенные тем алмазы, мгновенно переменился.

Из лавки арот вышел с деньгами и парой бокалов отличного вина в животе.

– И почему они так ценят эти камушки? – спросил он. – Ну, красивые, ну твердые, но ведь самые обычные…

И, пожав плечами, отправился искать еду и ночлег.

Шаман знал, что есть такое заведение – постоялый двор, где путников кормят и дают место для сна. Но он совершенно не представлял, как эти дворы выглядят и где нужно их искать.

Пришлось обращаться к местным.

Мальчишка-хатору, непонятно почему ежась и вздрагивая, отвел чужеземца к ближайшему постоялому двору. А потом удивленно замер, уставившись на золотую сотню в собственной ладони.

– Ты кто такой? – недовольно прорычал похожий на бритого медведя вышибала, когда Ячий Нос вошел внутрь. – Побирушек сегодня не пуск…

Он поперхнулся, когда в руке темнокожего гостя блеснула золотая монета, и сделал попытку стать маленьким и незаметным.

– Добро пожаловать, – ожил за стойкой хозяин заведения, и его взгляд пообещал вышибале кое-какие неприятности. – Проходите, ха-ха… Мы всегда рады видеть новых существ, ха-ха…

Под смешки и шуточки арот проводили в отдельную комнату, а вскоре принесли и ужин. Покончив с ним, шаман отдал тарелки слуге, а сам запер засов и уселся на кровати, поджав под себя ноги.

Дыхание его сделалось размеренным и ровным, как у спящего, но глаза остались открытыми.

Он не собирался спать, он надеялся дождаться знака от бога.

Примерно в лиге от порта Цантира находится крохотный островок. Песчаный и низменный, лишенный даже травы, он не интересен никому, кроме морских птиц. Лишь камни, серые и угрюмые, заляпанные белым пометом крачек и бакланов, украшают его плоский лик.

Моряки с проходящих мимо кораблей редко удостаивают безымянный клочок земли даже взглядом.

Может быть, и зря.

Посмотри кто на остров внимательно, он бы заметил, что камни имеют странно правильную форму и лежат так, что образуют квадрат. А в его центре расположился самый большой, чьи гладкие бока источены сотнями канавок и покрыты пятнами, напоминающими засохшую кровь.

Когда-то, очень давно, еще до Падения Небес, здесь приносили жертвы.

Кому – неизвестно, ведь даже имена тех богов, что правили тогда Вейхорном, оказались забыты.

Остались лишь призраки и тени.

И поэтому когда однажды в ночной темноте вода рядом с островком забурлила и из нее явилось нечто, камни, некогда бывшие частью храма, вспомнили. Вспыхнуло над ними серебристое свечение, вознеслись сотканные из света стены и своды, колонна багрового огня поднялась над алтарем.

Бог с телом кузнечика и головой каракатицы вошел в святилище одного из родичей.

В тот же миг сияние погасло, словно его утянуло в песок. Остались только камни, серые и безгласные, да волны, осторожно лижущие песчаные берега. И еще белый блик, непонятно откуда взявшийся на воде. Если взглянуть сверху, его можно было принять за искаженное гневом лицо.

Тот, кто восстал от векового сна в мертвом городе, сегодня потерял след.

Смертный, в чьих руках была Сила, способная вернуть бывшему хозяину Вейхорна настоящую жизнь, словно пропал вовсе. Осталось только эхо его шагов, слишком слабое, чтобы идти на него.

Мертвый Бог давно забыл, что такое огорчаться и испытывать разочарование.

Его вело бешеное, неистовое желание, не знающее сомнений и колебаний.

Поэтому он не начал гневаться, а стал искать место, где можно будет подождать, пока смертный вновь не проявит себя.

И довольно быстро нашел.

Светлый блик полежал на волнах, кривясь и раскачиваясь, а с приближением рассвета и вовсе пропал. Рыбаки, чьи баркасы проходили мимо островка под первыми лучами солнца, не заметили ничего необычного.

Глава 15

Удар в небо

Свечи затрещали, вонючий дым потек от жаровен.

Хельга закашлялась, а Юрьян скорчил такую рожу, что ею вполне можно было пугать детей.

– Идите вон туда, – Рик указал на западный треугольник внутри магического чертежа. – Аккуратно, вдоль стенки, чтобы ничего не стереть. Отсутствие черточки в одном из символов может стоить жизни нам всем. Я встану рядом. А вы, – он поглядел на Олена и Харальда, – топайте в центр. Я оставил проход…

От северного края рисунка к его центру шла узкая дорожка свободного пола. Ее пересекали внутренние круги и несколько линий, но их вполне можно было переступить.

– Что дальше? – Сердце Рендалла колотилось как бешеное, губы пересыхали, хотелось, чтобы все закончилось как можно быстрее.

Харальд выглядел спокойным, Хельга – мрачной, Юрьян – оживленным.

– Дальше вам нужно стоять спокойно и не дергаться. – Уттарн сердито оскалился: – Тебе, мохнатый, нужно особое приглашение?

Поджавший хвост Рыжий шмыгнул внутрь многоугольника, где уже стояли два человека.

– Вперед! – Рик поднял лапы и закрыл глаза.

Пламя свечей стало багровым, дым от жаровен перестал расползаться в стороны. Обрел вид серых колонн, подпирающих потолок. А по линиям и кругам рисунка забегали белые и желтые искры. Одна взлетела вверх, ударила Олена в щеку. Он вздрогнул, ощутив жжение.

– Тихо, – проговорил уттарн. – Спокойно…

Искры забегали быстрее, круги из черных сделались огненными, а ломаные линии стали напоминать молнии. Рыжий сжался в мохнатый комок у самых ног Олена, впервые за долгое время оцилан выглядел по-настоящему напуганным.

– Теперь я сниму Плетения Тьмы, – сказал Рик, – первым – большое, а за ним – малое. Так, за дело.

Вернулось давно забытое, казалось бы, удушье. Грудь Рендалла сдавило, перед глазами потемнело. Он ощутил, что теряет равновесие, и до крови укусил себя за губу. Это помогло, дурнота отступила, а вскоре вернулась и возможность нормально дышать. С плеч словно упала невидимая тяжесть.

– Сейчас нас увидят, – пробормотал Харальд, глядя вверх, на покрытый копотью потолок. – Ты бы приготовился…

Второе удушье, на этот раз более короткое, и Олен почувствовал себя голым. Даже вздрогнул от холодного дуновения в спину, с трудом удержался от того, чтобы поглядеть назад.

– Не трогай меч, – сурово проговорил уттарн, когда Рендалл взялся за эфес. – Если кто-то из них прорвется внутрь круга, все пойдет прахом.

Чужие взгляды ударили со всех сторон, точно копья из расплавленного металла. Сердце Пламени начало светиться, от него заструился опаловый туман.

– Утихомирь его! – прорычал Рик.

– Я пытаюсь! – Олен постарался успокоиться, подумал, что рядом нет никакой опасности, никто ему не угрожает. Сердце вроде бы стало колотиться пореже, дыхание сделалось не таким частым.

Туман исчез, Сердце Пламени опять стало толстым кольцом из красного металла.

Чудовищной силы удар обрушился на дом сверху. Треснуло, загрохотало, по стенам побежали трещины. Одна из них обрушилась, погребая под обломками старую мебель, камни покатились по полу. Из конюшни, где остались лошади, донеслось испуганное ржание.

– Не дергайтесь! – завопил Рик так, что перекрыл чудовищный грохот.

Куски каменной кладки полетели и покатились в сторону магического круга. Но все остановились на его границе. Те, что были в воздухе, рухнули и замерли. Взвилась пыль, сквозь ее облака свечи стали казаться тусклыми злыми глазами, сияние рисунка померкло.

Новый удар, и потолок отбросило в сторону.

Олен увидел темное небо, покрытое редкими облаками, разноцветные звезды и на их фоне – громадную фигуру с двумя головами.

– Первый. – Ненависть прозвучала в голосе Харальда, давняя и крепкая, как выдержанное вино. – Хиторх…

У Стража Проливов помимо двух голов имелась чуть ли не дюжина рук. Они торчали по бокам округлого туловища и беспокойно шевелились. В некоторых были разные инструменты – топор, лопата, шило, еще что-то, что Рендалл не разглядел или не узнал.

Брюхо размером с холм поддерживал искусно вышитый пояс.

– Мое! – заревел титан так, что эхо отдалось от самого горизонта, и обрушил громадную ладонь.

Так человек прихлопывает комара.

Олен невольно присел, сжал зубы. Услышал вскрик Юрьяна, сердитое шипение Рыжего. Но ручища, способная поднимать корабли, замерла над самыми их головами, не дойдя какой-то сажени. А уттарн рассмеялся счастливо, пусть даже немного безумно, и воскликнул:

– Оно работает! Мое заклинание! Да!

Свечи, несмотря ни на что, не погасли. А линии чертежа загорелись еще ярче, только вместо белого света в них теперь пульсировал зеленый.

«Как кровь в жилах у человека», – подумал Рендалл.

– Хррр… – донеслось сверху, закрывавшая обзор ладонь убралась, и вновь стал виден хозяин Цантира.

Он выглядел озадаченным, на обоих лицах красовалось недоумение.

Бог нагнулся, засветились короны на его головах, составленные из перьев, белых, синих и зеленых.

– Ну у него и взгляд, – сказал Юрьян, и голос Шустрого почти не дрожал. – Словно игла толщиной с бревно…

– Ты еще в штаны не наложил? – спросил Харальд.

Ответить скальд не успел – титан нанес второй удар. Волна воздуха, напоенного запахом моря, обрушилась сверху. Вспышка сине-зеленого света ослепила Олена, и он вскинул руку, защищая глаза.

– Еще! Еще! Колоти! – донесся крик Рика. – Чем больше ты бьешь, тем больше твоей силы я забираю!

Уттарн выглядел жутковато. Волосы на его голове стояли дыбом, глаза пылали, как и кончики когтей на передних лапах. Вокруг головы клубилось облако дыма, а за спиной виднелось что-то похожее на плащ, сотканный из абсолютной, совершенно непроглядной темноты.

Взглянув на него, Олен вспомнил Харугота из Лексгольма и схватку в тронном зале Золотого замка.

– А где остальные? – спросил Харальд, с презрением глядя на нависшего над ними титана. – Что-то хозяева Вейхорна медленно думают.

Рендалл чувствовал внимание других богов, ощущал, что они встревожены и даже разозлены.

– Ничего, появятся, – сказал Юрьян и удивленно воскликнул: – Эй, ты куда?

Олен повернулся на шум и увидел, что Хельга пытается выйти из треугольника, а скальд – ее удержать.

– Стой, безумная! – завопил Рик, но лиафри вытащила кинжал и ударила сиаи снизу вверх, под подбородок.

Острейшее лезвие с хрустом пропороло плоть, и глаза Шустрого погасли. Юрьян, любитель женщин, выпивки и стихов, раздолбай и непоседа, рухнул на пол. Мертвым. И кровь ручейками потекла по мраморным плиткам, грозя нарушить целостность рисунка, ближе и ближе подбираясь к одной из линий.

Олен почувствовал, что ему врезали бревном между глаз, на миг почудилось, что попал в жуткий сон.

– Нет… – только и смог прошептать он. – Как же так… Хельга, но почему?..

Лиафри, лицо которой было спокойным и решительным, а глаза лихорадочно блестели, сделала шаг. Харальд повернулся, что-то сверкнуло в его руках, и клинок, не предназначенный для метания, отправился в стремительный полет. Вонзился девушке в бок, чуть ниже сердца.

Хлынула кровь, Хельга пошатнулась.

– Нет… – повторил Олен, испытывая невероятно сильное желание ущипнуть себя и проснуться.

Его спутники, друзья, убивают друг друга, а он…

– Сдохни! – прорычал Харальд. – Я давно знал, что с тобой не все ладно!

– Не мне, так никому, – прошептала лиафри, горящий взгляд ее остановился на Рендалле. – Приди же, господин мой…

Пальцы ее левой руки разжались, из них вывалился комок серовато-бурой земли.

– Нет! – прокричал Рик. – Немедленно уберите это!

Олен не слышал его, он во все глаза смотрел на медленно оседающую Хельгу, на ее бледнеющее лицо. В душе уроженца Заячьего Скока кипело ядовитое варево из горечи и боли. Сердце билось редко и глухо, а сил хватало только на то, чтобы стоять прямо и не падать.

Вперед метнулся Рыжий. Почти не касаясь пола и перескакивая через горящие круги, он подскочил к комочку земли и наподдал его лапой. Тот выкатился за пределы магического рисунка, а мгновением позже начал расти, надуваться, как большой серый пузырь.

Уттарн застонал сквозь сжатые зубы, лапы его задрожали.

– Олен, очнись! – крикнул Харальд прямо в ухо Рендаллу. – Она давно хотела нас предать! Не стоит ее жалеть!

– Стоит… – тихо прошептал уроженец Заячьего Скока. Оцепенение прошло, осталась только боль в сердце, саднящая, точно засевшая очень глубоко заноза. – Стоит…

Пузырь цвета пыли лопнул, из него поднялся к небесам двутелый великан. Качнулись ветвистые оленьи рога на бородатых головах, сверкнул топор в одной из рук, четыре ноги переступили, сокрушая здания на соседних улицах. Донеслись испуганные крики.

Теперь два титана возвышались над Цантиром, и вряд ли кто-то взялся бы определить, какой из них больше.

– У первого было две головы, а у этого – всего по два, – недружелюбно сказал Харальд. – Кто это такой?

– Лошф, Царь Земель, покровитель народа лиафри, – ответил Рик сквозь крепко сжатые зубы. – Она вызвала его через кусочек священной почвы. А тот взяла в храме, куда и ходила сегодня…

Настала очередь Олена скрипеть зубами. Ведь именно он настоял на том, чтобы отпустить Хельгу в город. Если бы он тогда запретил, девушка осталась тут, с ними…

– На его визит я, честно говоря, не рассчитывал, – проговорил уттарн мрачно. – Ладно, посмотрим, что будет…

Хиторх отреагировал на появление соперника бешеным ревом. Перья в коронах на его головах затрепетали. Замахнувшись, Страж Проливов нанес удар несколькими руками. Но Лошф отбил его играючи, а огромный топор метнулся к земле, прямо туда, где внутри магического круга замерли двое людей.

От звона Олен едва не оглох, лезвие размером с парус большого корабля отлетело в сторону.

– Пока держимся, – сказал Рик, плащ из Тьмы за его спиной трясся и колыхался. – Все идет как надо…

Огонь, что напитывал круги, из изумрудного стал желто-зеленым, значки вокруг многоугольника запульсировали белым пламенем.

– Мое! – загрохотал Хиторх, и в небесах над величайшим городом Вейхорна два титана сошлись вплотную.

Сотни молний ударили вниз и в стороны, кое-где начал подниматься дым. Облака исчезли, растаяли паром, на очистившемся небосклоне испуганно замерцали красные и желтые звезды. Терзавшие друг друга владыки Вейхорна пропали в громадном облаке из огня и дыма.

Внутри него что-то ворочалось, слышались раскаты грома, полыхали молнии.

Но понять, кто одолевает, было невозможно.

Сквозь грохот и треск Олен различил звук шагов. Повернулся туда, где мягко стукнул под ногой камушек, и увидел низкорослого арот в традиционной для горцев одежде и с мешком за плечами.

– Еще один, – сказал Харальд. – Эй, Рик, он внутрь круга войти не сможет? А то у меня даже меча нет…

– Не сможет, – отозвался уттарн.

Арот остановился, извлек из мешка накидку из птичьих перьев. Затем в его руках оказалась погремушка из черепашьих панцирей и жезл из берцовой кости. Шаман ударил раз, другой и завертелся на месте, все ускоряя вращение. Заплескался подол цветастой накидки.

Савалко поднялся из земли, словно толстый уродливый побег. Качнулись крылья за его спиной, корона из облаков потекла вокруг головы, превращаясь в белый сплющенный обруч.

Титан глянул на сородичей, перевел взор на людей.

Два копья ударили одновременно, и острейшие наконечники высекли из границы круга снопы искр. Олен схватился за меч, Харальд выругался себе под нос, а Рик качнулся и замахал лапами.

Савалко атаковал снова и снова, и крутился у его ног, продолжая колотить жезлом в погремушку, впавший в неистовство шаман.

– Может, прибить его? – спросил Олен, глядя, как в желто-зеленом свечении магического круга появляются лиловые искры.

– Не… надо… – раздельно ответил уттарн. – Я и так еле держу равновесие… А если ты… пустишь в ход свое оружие… конец всему…

Из облака дыма, где сражались два титана, вылетел исполинский топор. Ударил Блистающего Господина в бок. Из раны длиной в полсотни локтей потекла светящаяся кровь, а сам Савалко пошатнулся.

Рев, вырвавшийся из его пасти, заставил бы стыдливо умолкнуть обезумевшего зубра.

– Нет, сегодня я точно оглохну, – пожаловался Харальд. – И чего они все орут, точно изюбри в гон?

Голова у Олена гудела, ощущение нереальности происходящего усиливалось с каждым мгновением. Он стоял посреди развалин, куда ни глянь, простирался Цантир, местами разрушенный и кое-где горящий. Над ним сражались боги, поднимались в небо столбы дыма.

– Смерть! – загрохотал Блистающий Господин, одно его копье острием утонуло в облаке, где сражались титаны, а второе ударило в Олена.

Не дошло, остановившись в дюжине локтей. Но бог не сдался, навалился всем телом. Заходили под серой, как плоть гор, кожей исполинские мускулы, из приоткрытого рта вырвался яростный хрип. Под налетевшим порывом затрепетали, но все же не погасли свечи, одна из жаровен пошатнулась, едва не опрокинулась.

– О нет… – По морде Рика текла кровь, его трясло, а глаза пылали лихорадочным огнем. – Он очень силен…

В стороне гавани к небесам взвился фонтан радужно переливающейся воды. На мгновение застыл, словно огромный цветок из хрусталя, и из него на Цантир шагнула Сияварош, Озерная Королева. Упали блистающей волной зеленые волосы, ветер донес запах мокрой листвы и рыбьей чешуи.

– Получи, – сказала богиня тихо, но явственно, и из громадных чаш в ее руках ударили два потока воды.

Они впились в спину Савалко, и тот закричал от боли, шарахнулся в сторону. Копье отдернулось, уттарн облегченно вздохнул и принялся вытирать с морды кровь. Рендалл увидел, что сочится она не только из ноздрей, а прямо из-под волос и еще откуда-то с макушки.

Блистающий Господин изогнулся, отступил, серое огромное тело начало таять, растворяться в воздухе.

– Отдай мне все. – Взгляд Сияварош отыскал Олена, синие глаза загорелись властно и ярко.

– Нет, – ответил он, чувствуя, как слабеют и подгибаются ноги.

– Ты отдашь. Ведь я сама приду к тебе и попрошу так, как еще никто не просил. Ведь они не умеют просить…

Из облака дыма и огня, где дрались Лошф и Хиторх, высунулась рука с лопатой, попыталась нанести удар, но Озерная Королева легко отбила его.

– Ох, этого еще не хватало, – пробормотал Харальд, и Рендалл ощутил резкий запах паленого.

Глянул туда, где лежали тела сиаи и лиафри, и заледенел от ужаса.

Кровь, вытекшая из тела Юрьяна, все же добралась до одного из внутренних кругов. Закрыла его крохотный участок и сама вспыхнула, вверх ударили два фонтана багровых искр. Один за другим начали бледнеть, терять свечение знаки внутри рисунка, его собственное сияние ослабело.

– О нет, – простонал уттарн.

Богиня очутилась рядом, напротив того места, где целостность чертежа оказалась нарушена. Она уменьшилась до обычных человеческих размеров, и на красивом лице ее появилась улыбка.

Хищная, с примесью торжества.

– Мне осталось сделать несколько шагов, – промурлыкала Озерная Королева, потирая руки, – и ты не сможешь отказать мне…

Почти ничего не соображая от страха, Олен поднял руку, на которой сверкало алым огнем Сердце Пламени. Поток огня прянул из перстня, богиня отшатнулась, улыбка стала гримасой.

Но огонь ударил в пол, впился в каменные плитки, сжигая кровь, восстанавливая круг.

«Первородный Огонь может не только уничтожать, но и творить», – вспомнилась сказанная Бенешем фраза.

Это оказалось трудно, словно рука стала длинной и тяжелой, как бревно. Ее нужно было не просто держать на весу, а еще и вести, медленно и аккуратно, без дерганий и колебаний. Рендалла знобило, по телу бегали горячие мурашки, сердце то и дело норовило сбиться с ритма.

Но он держался. Знал, что этот ритуал должен быть доведен до конца…

Чтобы не зря погиб Юрьян. Чтобы не напрасным оказалось путешествие через Вейхорн.

И в этот миг, в момент прямой схватки с титанами, с владыками этого мира, к Олену вернулась давно потерянная решимость. В сердце проклюнулась уверенность – никто, даже эти самоуверенные дылды, способные рушить города, не сумеют остановить его.

И Сияварош, Озерная Королева, прекрасная и страшная, завыла от разочарования, точно упустившая добычу волчица.

– Здорово, молодец… – прохрипел Рик. – Восстановил круг. А теперь убирай свое пламя, убирай… оно мне мешает…

Уттарн размахивал лапами, рисуя что-то в воздухе. С кончиков его пальцев взлетали стремительные, еле заметные тени, разлетались в стороны, как выпущенные на свободу птицы. И там, где они пропадали, символы внутри магического чертежа начинали светиться вновь.

– Отлично. – Харальд похлопал Олена по плечу. – Здорово ты наподдал этой синеглазой стерве. Сейчас она попробует пробиться силой…

В руках Сияварош вновь появились чаши, из них хлынул настоящий водопад. Вода, играя и журча, закружилась вокруг, поднимаясь и поднимаясь, но не в силах преодолеть границу круга, наполненного колдовством уттарнов. Бурлящая и сверкающая стена укрыла город, все еще крутящегося в экстазе шамана, дымы пожаров…

Остался только кусочек неба и звезды на нем.

– Давай-давай, – сказал Рик, – наполняй мою ловушку силой… тупая бессмертная тварь…

К желтому, зеленому и лиловому в свечении магического круга прибавился нежно-голубой.

– Еще не пора? – спросил Харальд.

– Не знаю, но лучше подождать еще. Много силы вытекло, когда образовался пробой. Ой, а это еще что?

Вода исчезла, не оставив даже мокрых пятен. Стала видна опять выросшая богиня и замерший напротив нее титан с жезлом и раковиной в руках, с ожерельем из черепов на шее.

Громадные ножищи опирались на соседнюю улицу, а около них виднелись четверо сиаи в синих балахонах.

– Убейте их, а я разберусь с ней, – сказал Леа-Хо, Ночной Хозяин, Насылающий Мороз, и черные глаза на лысом черепе загорелись ненавистью.

Озерная Королева выбросила вперед руки с чашами, но вода начала замерзать, едва вырвавшись из них. Глыбы льда полетели вниз, круша дома, превращая в окровавленные лепешки тела обитателей города.

Леа-Хо вскинул раковину, и Цантир услышал неистовый вой вырвавшейся из нее метели. Резко похолодало, небо затянул полог, сотканный из миллионов белых пушистых хлопьев. Фигуры титанов исчезли за ним, превратились в темные размытые контуры.

– Вперед! Покажем им! – выкрикнул один из жрецов, и сиаи двинулись к людям.

– Этих еще не хватало… – На лице Харальда отразилось беспокойство. – Внутрь круга они не залезут, но у них мечи.

По дороге сиаи наткнулись на находящегося в трансе арот. Один из них, с острым, похожим на лисью морду лицом, небрежно ткнул острием в бок уроженцу Сверкающего хребта.

Сталь прорезала одежду из шкур, но отскочила от темной кожи.

– Разберись с ним, – заявил тот из северян, что кричал. – Мы справимся без тебя.

– Хорошо. – Остролицый принялся шептать и поглаживать клинок, по которому побежали голубые сполохи.

Остальные трое двинулись дальше.

– За меня не беспокойтесь, – сказал Рик, темный «плащ» которого вырос, поднялся над головой уттарна, – мне они вреда не причинят.

– А вот нам могут. – Наплевав на все предупреждения, Олен вытащил оружие из кости йотуна.

Сейчас меч, некогда добытый в Вечном лесу, выглядел тусклым и неопасным.

В этот момент что-то случилось в схватке богов, и земля ощутимо вздрогнула. Метель завыла еще яростнее, и в вышине одна за другой ударили четыре изумрудных молнии.

– Лучше отдайте все сами, нечестивцы! – крикнул самый шустрый из сиаи, здоровяк с огромным мечом и безумным взглядом. – Тогда мы не будем вас убивать! Готов даже поклясться! Я…

Бросившийся на поклонника Леа-Хо Рыжий вынудил того замолчать. Здоровяк успел даже увернуться, и острейшие когти разорвали ему щеку, а не горло. Капли крови упали на белую одежду. Но удар меча пришелся в пустоту, а второй раз оцилан не промахнулся.

Вцепился в лицо и заработал всеми лапами.

Здоровяк отшвырнул клинок, сжал бока кота могучими ручищами, но пошатнулся и рухнул наземь.

– Умри, зверь! – Второй поклонник Леа-Хо, толстенький и невысокий, поднял ладонь, и стоящий на груди врага Рыжий замер, точно вмороженный в лед. Шерсть его потеряла цвет, стала грязно-белой, глаза застыли.

Олен давно не испытывал такого гнева. Захотелось не просто убить того, кто поднял руку на оцилана, а распороть ему брюхо, вытащить кишки и так оставить, чтобы сиаи умирал долго и мучительно…

– Клянусь Селитой, ты умрешь, – сказал Рендалл, и меч в его руках, будто отвечая хозяину, засветился белым огнем.

– Вот это вряд ли. – Старший из поклонников Ночного Хозяина улыбнулся, и в его руке блеснул кусок самого обыкновенного льда.

Вопль донесся от того места, где остролицый пытался сразить арот. Зачарованный клинок одолел плоть, обретшую твердость камня, но убийца не успел порадоваться. Глаза его вылезли из орбит, лицо покрылось фурункулами, похожими на соски, из них брызнул гной…

Корчащееся тело упало рядом с бездыханным, содрогнулось несколько раз и замерло.

– Сразить шамана Савалко безнаказанно не так просто, – сказал Харальд мрачно. – Шли бы вы отсюда, парни…

– Только не для меня! – Кусок льда, непонятно как не растаявший в ладони, упал на землю. Свет блеснул в многочисленных гранях, и с негромким скрежетом кристалл из замерзшей воды начал расти.

В сторону людей побежала ледяная дорожка.

– Останови его, быстрее, – сказал Рик на языке кивагор, и Олен уловил жуткое напряжение в его голосе. – А не то…

– Это невозможно. – Толстенький поклонник Леа-Хо знал, как оказалось, наречие хозяев Хиррона. – Настоящий Лед увидел цель, и его не остановить. Это оружие, – голос жреца полнила гордость, – само совершенство…

– Посмотрим! – Олен сделал выпад.

Лезвие клинка из кости йотуна удлинилось, его кончик полыхнул, как факел.

Раздался стеклянный звон, точно сосулькой ударили о сосульку, и во все стороны хлынули потоки обжигающего жара. Олен успел разглядеть, как подпрыгнул оттаявший Рыжий, а затем вынужден был прикрыть лицо рукой. Метель рядом с магическим кругом превратилась в дождь.

Отступая от ударившего в вышину столба пламени, кричали что-то испуганное сиаи.

– Он хотел нас заморозить, а ты решил сжечь? – завопил Харальд, и тут земля вздрогнула еще раз.

– Лед ударился о лед, и появился огонь, – сказал Рик, кокон из Тьмы вокруг которого яростным светом разодрало в клочья. – И кто же мог подумать, что такое возможно?

Пламя погасло стремительно, как и появилось, а на том месте, где лежал кусок Настоящего Льда, осталось черное пятно.

– Мяу! – воинственно сказал оцилан, хлеща себя хвостом по бокам и наступая в сторону сиаи.

– Нет! Уйди! – завопил толстенький, лицо его отразило страх, курчавые белые волосы попытались встать дыбом.

– Но как это возможно? Это же Настоящий Лед? – бормотал старший, в глазах которого читалось искреннее недоумение.

– Мяу… – повторил Рыжий и прыгнул вперед.

– Бежим! – Толстенький, оказавшийся более сообразительным, схватил сородича за руку и потащил за собой.

Поклонники Леа-Хо исчезли за пеленой метели.

Мгновением позже затихла и сама вьюга. Стал виден засыпанный снегом Цантир, разрушенные дома и громадные, поднимающиеся к взошедшей луне фигуры властителей Вейхорна.

Страж Проливов и Лошф расцепились, но оба выглядели помятыми. У первого не хватало нескольких рук, а в груди имелась сквозная дыра. У Царя Земель не доставало одной головы, а топор в могучей ручище был погнут.

Блистающий Господин корчился, силясь подняться после удара в спину, и глаза его горели злобой. А та, что поразила Савалко, медленно отступала в сторону порта, руки ее тряслись. Одолевший Озерную Королеву Ночной Хозяин улыбался, виднелись острые черные зубы.

– Похоже, теперь его очередь, – сказал Харальд. – Рик, ты там как, готов? Сколько еще продержишься?

– Достаточно.

Леа-Хо повернулся и обрушил чудовищный удар жезла туда, где стояли люди. Свистнул воздух, волна холода заставила пламя свечей прижаться к земле. Кот спешно метнулся внутрь магического круга и вздыбил шерсть. Рик испустил полный страдания стон.

– Ничего… – проговорил он. – Но как же холодно… Холоднее, чем во владениях Госпожи, что за пределами мира…

Ночной Хозяин ударил вновь, поднял над головой раковину, точно собираясь вылить из нее что-то. Но потом неожиданно замер и повернул голову. В безмолвии, медленно, как во сне, начали падать три высочайшие башни Цантира, три величайших строения Вейхорна, гордость хатору.

Лишь мгновением позже донесся грохот, и из развалин восстала новая исполинская фигура – женская, с веером и молотом в руках. Свет звезд заиграл на агатовой коже, мягко забренчали ожерелья на ногах.

Варо-Вак явилась к месту битвы.

– В общем, можно уже и без нее обойтись, и без Ее-Караи, хотя от той пока даже следов не видно, – хриплым от напряжения голосом сказал уттарн. – Хотя шесть лучше, чем пять…

В сиянии магических кругов смешивались и не исчезали пять цветов – шафранный, зеленый, фиолетовый, голубой и белый. Исходящая от колдовского чертежа мощь чуть заметно покалывала кожу, свечи совершенно терялись в этой вакханалии света. И только жаровни продолжали дымить по-прежнему.

Долгое, очень долгое мгновение титаны глядели друг на друга.

А потом одновременно ринулись в бой.

Донесся грохот моря, пошедшего на штурм суши. Земля затряслась, метель вновь затянула небо. Ее белую кисею начали рвать желтые зарницы. Из вышины с ревом упала глыба раскаленного камня.

– Опять пошло веселье, – сказал Олен, опуская меч. – Может быть, убраться отсюда, пока им не до нас?

– Сейчас попробуем. – Рик скинул с себя остатки кокона из Тьмы, и они растаяли в свете магического рисунка.

Лапы уттарна вновь задвигались, стали перемешивать что-то. Повинуясь его жестам, поползли начерченные на полу значки. Точно двинулось в путь несметное множество светящихся насекомых.

Свечи гасли и оплывали одна за другой.

– Не верится, что это наконец случится, – Харальда била крупная дрожь, узкое лицо кривилось, – что я покину этот мир… после полутора с лишним тысячелетий! О да, невозможное свершится…

Вновь громыхнуло, совсем рядом, через вьюгу пробилось багровое свечение, медленно расползавшееся над Цантиром.

– Это что, лава течет? – спросил Олен, вспоминая, где именно он видел такое – на границе владений Савалко и Ее-Караи, когда Блистающий Господин заставил одну из гор лопнуть, точно спелый плод. – Вулкан открылся прямо здесь?

– Что тебя удивляет? – пожал плечами Харальд. – Эти сволочи… как бы они ни назывались, боги или титаны… им все равно, сколько погибнет смертных… Им совершенно…

Он не договорил, повернулся туда, где с гулом рухнула последняя из уцелевших стен дома. Из-за нее появилась Варо-Вак, уменьшившаяся до высоты в пару десятков локтей.

Владычица Ущелий сумела вырваться из боя, но это далось ей нелегко.

Бок титаниды был располосован, точно его драли когти длиной в сажень, лицо покрывала белая короста. Веер выглядел обгрызенным, а на молоте виднелись дыры и оплавленные участки.

– Умрете… – прошипела Варо-Вак, и прозрачные глаза полыхнули злобой. – Умрете…

Веер в ее руках затрепетал, и рокотом отозвались камни в развалинах дома. Они задрожали, начали подниматься в воздух, град мелких обломков забарабанил по границе магического рисунка. С грохотом налетел на нее валун размером с лошадиную голову, за ним – еще один, третий, четвертый…

Олен оглянулся и едва не вскрикнул – Рик стоял, согнувшись, и его все сильнее и сильнее пригибало к земле, словно камни падали уттарну на спину.

– Она убьет его! – крикнул Харальд. – Нужно отогнать эту тварь! Используй перстень!

Камни продолжали лететь. Вокруг чертежа рос настоящий вал из обломков. Поднимался неспешно, над ним высилась фигура Владычицы Ущелий, что застыла с поднятыми руками.

– Ладно… – На этот раз Сердце Пламени отозвалось не сразу, и Олен покачнулся от навалившейся слабости.

Копье из снежно-белого огня ударило богине в лицо. Подставленный под него молот мгновенно оплавился, и Варо-Вак отшвырнула обломок рукояти. Крик ее стал напоминать вой, фигуру охватило белесое пламя. Зашевелились вокруг головы сотни протуберанцев.

Поднятые в воздух камни разом рухнули, а вал начал понемногу оседать.

– Это не я… – сказал Рендалл немного растерянно. – Я же не хотел…

– Это он. – Харальд сжал кулак, будто собрался вступить с титанами в рукопашный бой. – Это он…

Богиня пошатнулась и рухнула вперед, превращаясь в темный дым, уходя в землю. А над тем местом, где она стояла, заклубилось серебристое облако с черной дырой пасти в центре. Призрачный свет заблестел в огромных фасетчатых глазах. Затрепетали крылья, похожие на стрекозиные.

Олен вспомнил, где видел это существо – в небесах над Руани.

– Мертвый Бог, – сказал он, чувствуя, что сил нет даже на то, чтобы снова вытащить меч. – Он все же догнал меня…

Сердце Пламени, как обычно, заставило хозяина заплатить за обращение к своей силе.

И цена оказалась высока.

– Эй, очнись! – Харальд потряс Рендалла за плечо. – Дай мне оружие, если ты не в силах сражаться!

– Остановись! Ты… – крикнул сумевший распрямиться Рик, но Харальд не стал его слушать.

Он отодвинул в сторону вялую и холодную, как у утопленника, ладонь Олена, и схватился за ледяной клинок. Выдернул его из ножен и в первый момент не ощутил ничего. Но потом вздрогнул, когда словно холодная толстая игла вонзилась в макушку, прошла до паха.

Едва не выпустил оружие.

Мертвый Бог разинул пасть, окруженную щупальцами, и медленно поплыл к людям. Разошлись в стороны его лапы, длинные и суставчатые, блеснули иззубренные когти.

Бывший правитель Вейхорна казался призрачным, но при этом вовсе не бесплотным.

– Ты не сможешь… нет, даже не пытайся… – просипел Олен, борясь с собственным телом, омертвевшим от усталости.

– Смогу, да еще как. – Харальд улыбнулся одним краешком рта, с трудом, словно меч был из свинца, поднял его. – Сейчас эта белесая каракатица узнает, что такое умереть на самом деле… А ты не отвлекайся!

Замерший Рик вздрогнул, руки его вновь задвигались. Свечение, наполнявшее линии магического чертежа, в котором смешалось уже шесть цветов, зашевелилось и потекло. Вновь поползли куда-то символы, горевшие до сего момента свечи дружно погасли.

Мертвый Бог приподнялся выше, точно кобра перед броском, навис над людьми.

– Иди сюда, – пригласил Харальд. – Спал бы ты себе и спал, как все эти века, и все было бы хорошо…

Исполинский призрак нанес удар крылом, и круги не смогли его удержать. Олен лишь краем глаза заметил, как мелькнуло нечто полупрозрачное, дернулся, пытаясь не то уклониться, не то отпрыгнуть в сторону.

Харальд ударил навстречу. Лицо его перекосило от боли, но ледяной клинок рассек крыло бога, точно паутину. Отрубленный кусок пролетел еще пару локтей и превратился в туман.

– Он слушается тебя? – Удивление оказалось настолько сильным, что Олен вновь сумел двигаться.

– Думаю, что ровно до тех пор, пока ты не в себе, – отозвался Харальд, не отводя взгляда от призрачного противника. – И не скажу, что это очень приятно… Как бы моя кровь не превратилась в лед…

Лицо его было серым, на лбу вздулись жилы, а светлые волосы покрылись инеем.

– Давай клинок сюда! – потребовал Рендалл, ощутив самый настоящий испуг. – Ты же сейчас…

– Погоди! – Харальд снова ударил, на этот раз вверх, и пара отрубленных щупалец упала ему под ноги.

Мертвый Бог отпрянул, из пасти его вырвался трубный вой, полный злобного разочарования.

– Хватит… – Олен просто заставил себя сдвинуться с места, схватился за руки Харальда и вырвал из них меч. – Ты скоро, Рик?

– Еще немного, видит Госпожа.

Мертвый Бог раскинул крылья, щупальца его вытянулись, образовав громадную диадему. И тут ему на спину сверху обрушилась гигантская ступня, красно-серая, будто гранит. Призрака смяло, разорвало в клочья. Чудовищный силуэт снова возник, целый и невредимый, но чуть в стороне.

– Кто это? – спросил Олен.

– Савалко. – Харальд понемногу оттаивал, на лицо его возвращались краски жизни, а с волос капала вода.

Блистающий Господин отмахнулся от Мертвого Бога, словно от надоедливой мухи. Но тот вцепился в предплечье титана, охватил его щупальцами, а лапами нанес удар в бок.

– Какое счастье, что их много… и что на каждого найдется противник… – сказал Олен. – Ты как?

– Ничего. – Харальд вздрогнул. – Но это же невыносимо холодно. Как ты таскаешь эту штуку?

– Вот как-то таскаю.

Рик бормотал что-то и махал лапами, вокруг него сгущался кокон из мрака. Круги и линии рисунка текли, пульсировали буйством разноцветного сияния, а в центре его стояли двое измученных людей и смотрели на битву титанов.

Савалко, на предплечье которого осталась глубокая рана, терзал и рвал Мертвого Бога, словно кусок глины. Но тот почти не обращал на это внимания, тянулся к текущей по боку Блистающего Господина крови. Еще дальше, за пеленой из дыма и снега, прятались силуэты остальных титанов.

Они яростно сражались, обрушивали друг на друга молнии, глыбы льда и камня. Топтались на развалинах обреченного Цантира, и от тяжких шагов покачивалась и гудела земля.

Новорожденный вулкан, размерами не превышающий холм, плевался искрами, над ним стоял столб алого пламени.

– Жалко город, – сказал Олен. – Красивый… был… Может быть, отстроят, хотя сначала нас проклянут…

Еще одна тачка чужих мучений в тот курган памяти, который оставляет по себе уроженец Заячьего Скока. Чем провинились обитатели Цантира, просто оказавшиеся в том месте, где оболочка их мира наиболее хрупка?

Тем же, чем и обитатели крохотной деревни на самом краю графства Файн.

Тем же, чем пассажиры и команда гоблинского корабля «Огонь вод».

Все, кто погиб только из-за того, что рядом с ними оказался некий Олен Рендалл, последний отпрыск императорского рода Безариона.

– Проклянут, – Харальд глянул на сородича и покачал головой, – если только узнают, кто всему виной…

Земля колыхнулась, полог смешанной с дымом метели на мгновение отдернулся. Стали видны сцепившиеся в бешеной схватке титаны – громадные тела, пылающие глаза, молнии и столбы пара.

Затем все вновь исчезло.

– Сейчас… сейчас… – лихорадочно бормотал Рик, продолжая плести паутину заклинания.

Он не видел почти ничего из происходившего вокруг, ощущал только сотрясения почвы под ногами. Магический чертеж переполняла сила, и ее нужно было держать под контролем, не дать вырваться. Все тело жгло, и даже сквозь кокон из Тьмы пробивались болезненные уколы.

Накопленная мощь требовала выхода и норовила выплеснуться через ближайшего разумного, умеющего колдовать. А он был не готов, пока не готов к тому, чтобы пустить ее в ход.

Очень сильно сказывалось то, что в одном месте рисунок оказался стерт.

Пусть даже Олен восстановил его, тонкий баланс был нарушен. И заклинание теперь не разворачивалось плавно, а выплескивалось рывками. Сложная конструкция раскачивалась и тряслась.

Если она повалится, то вся сила выплеснется в одно мгновение.

В плоти земли появится воронка в несколько сажен глубиной, а от уттарна и двух гостей из других миров не останется даже пыли.

– Сейчас, еще немного… – бормотал Рик, торопливо скрепляя болтавшиеся узлы и затыкая дыры.

С закрытыми глазами он видел весь чертеж, чувствовал каждый его символ, любую черточку. За пределами внешнего круга царила тьма, которую время от времени разрывали яркие сполохи.

– Интересно, что бы сказал отец, увидев эту заваруху? – неожиданно спросил Харальд. – Ему бы, я думаю, понравилось…

– А кто был твой отец? – спросил Олен.

Усталость забрала из тела не только силы, но и волнение. Рендалл успокоился и почти равнодушно смотрел на царящий вокруг хаос. Мысль о том, что он вот-вот вернется в Алион, не вызывала более ничего: ни радости, ни предвкушения. Осталась лишь горечь от осознания того, сколько разумных существ по его вине лишатся сегодня жизни…

– Маг, – сказал Харальд. – Сначала. Потом правитель, а потом – никто… Просто странник по мирам, как и я. А твой?

– Тот, кто меня воспитал, – обычный селянин. А тот, кто…

Договорить Олен не успел. Внутри магического круга затанцевали лимонные и багровые вихри, фонтаны света ударили к небесам, прянули во все стороны зеленые и сапфировые лучи.

– Вы готовы? – голос Рика был искажен болью.

– Да! – прокричал Харальд. – Спасибо тебе!

– Спасибо! – повторил Олен.

– Поблагодарите за то, что я вас не убил… – прохрипел уттарн. – Хотя мог бы. И молитесь, всем богам всех миров, чтобы эта магия подействовала, как надо…

– В худшем случае мы всего лишь умрем, – сказал Харальд. – Давай действуй!

Рыжий испуганно мяукнул.

Вихри слились в один, от гудения пламени Олен почти оглох. Глаза заболели от ярких вспышек, и вокруг двоих людей поднялась настоящая стена огня. На мгновение она стала прозрачной, и они увидели Рика, медленно уплывающего куда-то вниз, стоящую дыбом шерсть на его голове.

Мелькнула в стороне груда развалин, на них опустилась, превращая в пыль, громадная нога.

Олен глянул вниз, обнаружил, что плитки пола исчезли. Вместо них под подошвами возникло нечто оранжевое, сотканное из тысяч огненных нитей, они шевелились и переливались.

– Вот зараза! – рявкнул вдруг Харальд. – А ну, убери лапу!

Из бушующего за стеной пламени черно-белого хаоса высунулась рука. Пальцы размером с бревна потянулись к людям, стали видны заостряющиеся когти. Кончики их заалели, потом начали гореть, каждый вспыхнул подобно громадному факелу. Полетели искры.

А Олена рвануло вверх с такой силой, что он едва удержался на ногах.

Увидел круглую белую луну, совсем рядом, потом что-то ударило по макушке, и он потерял сознание.

А оставшийся внизу уттарн разглядел, как сотканный из пламени круглый кокон полетел вверх. Услышал раскатистый грохот, когда огненный шар углубился в темную вышину и исчез. Отдавший всю силу магический круг погас, его линии стали черными и мертвыми.

И только затем Рик позволил себе провалиться в беспамятство.

Эпилог

Рик-Хтос-Ка-Семь-Огонь очнулся оттого, что что-то потекло по его лицу. Моргнул несколько раз и обнаружил, что это вода и что вокруг достаточно светло. Осознал, что он лежит на спине и что болит все тело от макушки до пят.

«Утро, – подумал уттарн. – Я еще жив?»

С некоторым трудом смог сесть и оглядеться.

Он лежал на островке чистого каменного пола, вокруг которого громоздились кучи камней. Из-за них виднелись развалины домов, кое-где поднимался дым, терялся в низких серых тучах.

Моросил дождь.

Все, что произошло вчера, казалось сном, прекрасным и жутким, и только сосущая пустота в груди у Рика говорила, что он вчера колдовал. И не просто колдовал, а истратил почти все силы.

Титаны и Мертвый Бог исчезли без следа, и даже не потрудились убить лежавшего без сознания уттарна.

– Наверное, просто не вспомнили, – подумал он вслух, и голос прозвучал слабо, точно писк новорожденного. – Или решили, что не стоит возиться. Или потратили все силы в сваре…

Подняться сумел не сразу, проковылял к ближайшей куче и влез на нее.

Цантир представлял собой сплошные руины. По ним лазили хатору, кое-где торчали уцелевшие дома. Неподалеку кто-то плакал, и даже не плакал, а просто выл, выворачивая сердце.

Так убиваются по тому, кто вчера был дорог, а сегодня – умер.

– Оно стоит того, – прошептал Рик, не ощущая особой убежденности в своих словах. – Они… город можно отстроить, зато Вейхорну теперь ничто не угрожает… Я поступил верно.

Он обернулся и пошел туда, где рядом лежали тела Юрьяна и Хельги.

Как бы ни погибли эти двое, они были хорошими спутниками, и их нужно похоронить.

– Покойся в мире, скальд. – Уттарн поднял сиаи и понес туда, где заметил между камней углубление.

Если поместить трупы туда, а потом засыпать, выйдет вполне приличная могила.

Рик положил Шустрого на спину, закрыл ему глаза. Вернулся к лиафри, коснулся ее и замер.

Рука девушки была теплой.

Наклонившись, он прижался ухом к груди Хельги.

И услышал, как медленно, но уверенно бьется ее сердце.

Глоссарий

Акрын – старейшина у орков.

Альтаро – самоназвание младших эльфов.

Альтинг – собрание всех свободных мужчин народа, нечто вроде парламента (у сиаи Вейхорна).

Арроба – эльфийский дом внутри дерева.

Виса – скальдическое четверостишие.

Геданы – Старшие народы (эльфы, гномы, орки, гоблины).

Гоняки – презрительное прозвище северян в Терсалиме и окрестностях (на южном диалекте это слово означает «гордец, хвастун»).

Дариум – наркотик, получают из смолы черного дерева, растущего в Мероэ.

Драпа – парадная скальдическая песнь со стевом (что-то вроде припева).

Зроит – черный ядовитый крокодил, обитатель болот Мероэ.

Кар – мера веса, примерно 200 граммов (в Вейхорне).

Квартер – эльф на четверть.

Лига – мера длины, примерно 3 километра (в Вейхорне).

Локоть – мера длины, примерно 30 сантиметров.

Макар – мера веса, примерно 2 килограмма (в Вейхорне).

Мансёнг – любовные стихи.

Меарон – правитель города у ланийских эльфов, у лесных эльфов – старший в поселке, у старших эльфов – бургомистр.

Мессана – «госпожа», вежливое обращение к женщине.

Мессен – «господин», вежливое обращение к мужчине.

Миля – мера длины, примерно 1,5 километра.

Олдаг – инородец, презрительное именование существа другой расы (из языка йотунов).

Орданы – Старые народы (йотуны, тролли, сираны, нагхи).

Патриус – простой священнослужитель.

Пвартер – эльф наполовину; полутораручный клинок.

Ремиз – кафтан без пуговиц, надевается через голову.

Родан – разумное существо, представитель любой разумной расы (из языка йотунов).

Сажень – мера длины, примерно 3 метра (в Вейхорне).

Сарех – метательный нож с двумя противостоящими лезвиями, используется уттарнами.

Сатриус – священнослужитель среднего ранга.

Сельтаро – самоназвание старших эльфов.

Таристер – любой человек благородного происхождения, имеет право на герб и на приставку «ари» к фамилии.

Торлак – косо застегивающийся кафтан с высоким стоячим воротником.

Тохга – верхняя одежда у восточных гоблинов, что-то вроде подпоясанного пончо.

Триус – служитель высочайшего ранга.

Унция – мера веса, примерно 500 граммов.

Флотер – кафтан с длинными полами и двумя рядами пуговиц.

Хардаг – воин-наемник (из языка йотунов).

Хирдер – дружинник (андалийский термин).

Хрингист – переносной алтарь (в Вейхорне).

Шлафрон – длинный халат с ярким рисунком, мода на них пришла из Мероэ.

Примечания

1

Да, они многое не успели (гобл.).

2

И что все-таки тут случилось? (гобл.)

3

О том, кто такой Харальд, можно узнать из романов «Я, маг!», «Истребитель магов» и «Маг без магии».

Content

Дмитрий Казаков
Игра титанов

Часть первая Первый ход

Глава 1 Гость с неба

Глава 2 Земля призраков

Глава 3 Гостеприимство богини

Глава 4 Битва в небесах

Глава 5 Безумие моря

Интерлюдия в Алионе I

Часть вторая Размен фигур

Глава 6 Младший

Глава 7 Время клинков

Глава 8 Взгляд через тьму

Глава 9 Сверкающий хребет

Глава 10 Огонь недр

Интерлюдия в Алионе II

Часть третья Финальная комбинация

Глава 11 Вечерняя Звезда

Глава 12 Тьма из пучины

Глава 13 Большой Тракт

Глава 14 Столица мира

Глава 15 Удар в небо

Эпилог

Глоссарий

Примечания