Анита Фротсак

Рассказы

Агата Кристи ничего не понимала?

Агата Кристи (урождённая Миллер) создавала классику, а не «коробочки с дерьмом по 12 печатных листов». Сама идеи генерировала, сама же их и оформляла в упаковки по 3–5 печ. л… Такой объём она считала идеальным. Или она чего-то не понимала? Как ей удавалось пристраивать такие объёмчики? Тогда время было другое.

Тогда и Чехову везло с его «мелкой тарой». Вовремя родился Антон Палыч, успел получить кайф от издания своих произведений и он…

В наше время Антон Палыч уже интеллигентно застрелился бы, пытаясь пробиться в издательства. Или на «Прозе» осел бы (что, кстати, очень неплохой вариант, сайт отличный, кроме шуток!)

Только не надо дружно бросаться критиковать Донцову! Она, как-никак, дочь известного писателя и журналиста Аркадия Васильева, с Лилей Брик по Переделкино гуляла в юности, а Валентин Катаев ей школьные сочинения писал (о своём же творчестве, чисто поприкалываться над учителями). И дамочка Груня Васильева симпатичная, и писАть умеет, и фантазия у неё ого-го! Вот эту-то фантазию у неё и черпают, но в коробочки кладёт уже не она. «Другие люди» укладывают лёгкую воздушную конструкцию-идейку в коробчонку, а свободное пространство («оставшийся вакуум») заполняют прокладками из ненужных слов, догоняют книжку до нужного объёма, да так искусно, что потом читать уже невозможно… «Другие люди» уверены, что мы «быдло», что мы такое будем регулярно хавать и добавочки просить. Они ведь сознательно пишут «для быдла про быдло», а потом ещё плачутся, что читательский спрос упал.

«Во всём виноват плохой маркетинг!» Или Агата Кристи, успевшая испортить вкусы населения.

На фото: Джоан Хиксон молча выражает недовольство ситуацией на книжном рынке бывшего СНГ))))

В связи с этой статьёй один из рецензентов посоветовал мне посмотреть новый фильм Клода Лелуша «Железнодорожный роман» (о технологиях написания «народного детектива»). Посмотрела. Лелуш, как всегда, великолепен… Но! Стрелки в фильме почему-то переведены на писательницу-монстрилу (играет Фанни Ардан), мол, она своих негров безжалостно убивает, лишь только те «вякнут» и попросятся на свои хлеба, то бишь в самостоятельные авторы. А на самом деле что? Писательница-то при чём?!

На самом деле, и у нас, и «у них», раскрученная авторша — это всего лишь картинка, бренд, а ОСНОВНЫЕ денежки молотят и, может быть, убивают недовольных негров (кто их проверял?!) именно те, кто эту бодягу замутил, кто прячется в тени, «другие люди»… Грустно.

Самый главный их инструмент — монополизация типографий. Ни для кого уже не секрет, что в литературе на данный момент всё монополизировано, как и в шоу-бизнесе, как и в других «супердоходных» отраслях.

Есть и смешной момент: если музыку будешь слушать «волен-с, не волен-с», так как уши от неё никуда не спрячешь, то… книжечку-то никого не заставишь силой прочитать, не усадишь, а уж вторую-то купить из той же серии…

Вот и ноют издатели о падении спроса, причитают, плачутся… Кстати надпись на последней страничке «тираж 500 000 экз.» не всегда соответствует действительности — зачастую очередной пиарчик-с!

Есть, однако, надежда, что ситуация изменится. Хотя бы в России. Есть к тому большие предпосылки.

Ихь бин французский националист

Назовите себя русским националистом — презрительно поморщатся, украинским — обзовут бендеровцем, эстонским — сразу напомнят про смерть двух воронежских туристок, сброшенных в Таллине с видовой площадки (доперестроечные 1980-е)…

Но это ещё не крайности. Впадёте в истинную крайность, сказав «Хайль Гитлер!»

Тогда уж не поморщатся, а сразу потащат «немножко вешать».

Выражение «французский националист» — совсем другое дело, не так сильно режет ухо. Духи, кутюр, кино, вино, Монмартр и пр. — всё это располагает к местному национализму. Даже иностранцев.

Фраза «Ихь бин французский националист» — почти визитка в высшее общество.

Какое-такое высшее общество, пусть каждый додумывает себе сам. Тут очень широкий простор для фантазии… На таком просторе приятно находиться…

Кошка и Собака

Чтобы Кошка и Собака хорошо поладили, они должны расти вместе, в одном доме, прямо с грудного возраста…

А Вы как думали?

На людей это не всегда распространяется…

Красный английский шарфик

В наши дни такой маршрут покажется кому-то сказкой, кому-то дикостью, а кто-то скажет «Нафига?!»

Что бы вы сейчас ни говорили, проехаться по такому маршруту, да ещё и организованно, вам вряд ли удастся. Ну, разве что за о-о-очень отдельные деньги.

Какое-нибудь турагентство сдерёт с вас как с миллионера, как за суперэкстрим. А в приснопамятное советское время увлекательное путешествие через весь СССР с Иркутском, Братском, Закавказьем и Средней Азией рассматривалась гидами как мерзкая бытовуха-принудиловка. Если в такую командировку приходилось ехать с англичанами, впечатлений было, как правило, вдвое больше обычного…

До перестройки мы знали англичан по романам да по советским учебникам. Пока мы изучали характеры диккенсовских персонажей, штудировали фонетику в лингафонных кабинетах, англичане менялись. Ныне — ничего общего с литературными героями девятнадцатого века. Один раз и мне выпало прокатиться по тому экстремальному маршруту с потомками Диккенса и Тэккерея. До сих пор вспоминаю.

У меня всегда был английский язык, почти с самого детства. В университете я довела его до вполне приличного состояния, но пользоваться активно до перестройки не могла — туристов из капстран на всех не хватало. Пришлось на скорую руку выучить чешский и семь лет отпахать с ним, чтобы не сидеть без работы. Чешские профсоюзы были самыми богатыми в ту пору (если сравнивать между собой бывшие соцстраны). В роли чешского гида где я только не побывала. Вся Прибалтика, Закавказье, Средняя Азия… Поляки, болгары, румыны, венгры и ГДР-ошные немцы позволить себе такую роскошь не могли. Ездили они тупо по одному-двум маршрутам типа «Львов-Одесса-Киев» или «Москва-Таллин-Ленинград».

Упомянутый мной в самом начале тяжёлый маршрут я много раз перепахивала с чехами.

Помню, всё плакалась, как тяжело мне живётся… Один раз таки доплакалась. Дали мне самый блатной маршрут «Москва-Сочи-Москва» — чтоб не так громко причитала.

Блатные маршруты давались исключительно блатным, штатным переводчикам, а я долго работала внештатно.

Когда грянула перестройка, переводчиков стало нехватать, многие внештатники (включая меня) были зачислены в штат и завыли от радости. Наконец-то! Всем нам мерещились крутые англоговорящие, италоговорящие и прочие суперблагородные туристы.

Глядя на наш детский восторг, штатники хихикали в кулачок. Что при этом говорили, слышно не было.

На свою первую в жизни группу англичан я выходила уже опытным, заматеревшим гидом, чехами командовала не хуже ефрейтора. Ни один чех у меня ни разу не потерялся, даже на экскурсии по московскому метро, а группы чехов редко бывали меньше 40 человек.

Чехи люди смирные — где поставишь, там же и возьмёшь, что скажешь, то и делают…

На ту пору я уже исколесила весь Советский Союз, «сама водила» всю Москву и весь Ленинград, то есть, знала все экскурсии наизусть и экскурсоводов не брала. Под перевод экскурсия тянется вдвое дольше. Словом, к декабрю 1987 года я уже знала, как правильно сидеть в автобусе с микрофоном.

Тех англичан я брала в Ленинграде, в аэропорту Пулково-2. Помню, поздно вечером привезла их в гостиницу, потащила ужинать. В ресторане гремела песня под живую музыку — что-то из Макаревича. Моя группа уселась. Я тоже уселась. Вдруг слышу:

«Наталия!»

Оказалось, этот человек — вегетарианец. Надо срочно было поменять мясо на рыбу.

Поменяла. Уселась снова. Опять слышу: «Наталия!»

В общем, в той группе из 34-х человек было около 15 вегетарианцев. Обычно такие группы дают информацию с родины заранее, а эта группа почему-то не дала…

Количество вегетарианцев в данной конкретной группе менялось каждый день. Цифра колебалась между «9» и «15» — в зависимости от того, что было подано, вкусно или не вкусно. Сейчас работники ресторанов не очень-то церемонятся с иностранцами, а в начале перестройки не знали, куда лучше поцеловать валютного гостя. Все капризы «капов» исполнялись незамедлительно.

После ужина ко мне подошла тётенька лет сорока пяти, молча сунула в руку список имён группы: «Джон, Стив, Мэри и т. п.» Я поблагодарила её и сразу же куда-то список этот засунула. Мне и в голову не пришло его выучить наизусть, а, оказывается, надо было. Та же самая тётенька орала на меня благим матом уже через два дня, почему, мол, не называешь нас по именам?!

Услышав этот дикий ор, ко мне с утешениями подвалил их пожилой турлидер и шёпотом попросил не нервничать, ибо… я ещё самого главного не слышала. Самое главное, оказывается, было впереди. У нас в группе находились… отщепенцы. То бишь журналисты-телевизионщики. Я их потом выявила. И подружилась. В особо опасные минуты опиралась исключительно на них.

Журналистов было 10 человек. Остальная часть группы являла собой солянку сборную из водопроводчиков, маникюрш, санитарок-врачей, библиотекарей. Часть из них были безработными, что делало их крайне обидчивыми.

Помню, чехи о безработице почти не говорили, имена свои учить не заставляли и лопали всё подряд. Кроме рыбы. В Чехии, если и есть вегетарианцы, то крайне мало.

Лично я ни разу не встречала.

Худо-бедно, пробыли мы с англичанами в Ленинграде два дня. Потом сели в поезд и поехали в Москву…

Первые настоящие ужасы начались на Ленинградском вокзале Москвы в 6-00 утра.

Выйдя из вагона на снежок, искрившийся в лучах электрофонарей, я увидела представителя «Интурбюро» Жорика Арутюнянца. Он сиротливо стоял с одной-единственной тележкой под багаж. Тележек на вокзале катастрофически не хватало. Одной тележки нам, конечно, было мало, поэтому я взяла часть группы, чьи чемоданы поместились на тележку, и повела в «Икарус». Остальным англичанам было велено ждать возвращения Жорика, грузиться с его помощью во вторую очередь и вместе с ним же плестись в автобус. Такую манипуляцию с чехами я проделывала не раз, и — ничего!

Пожилой турлидер обещал, что всё будет в ажуре. Он тоже был уверен, что его послушают… Но слушать его никто не собирался. Остальные полгруппы сбежали с платформы, погрузились в такси и самостоятельно поехали в гостиницу. Нашла я их уже там. Они устроили нам с турлидером дикий скандал.

Турлидер попросил меня крепиться, ибо… впереди были Иркутск-Братск плюс Средняя Азия.

Жена турлидера пообещала снять с дочки почти новый красный шарфик и подарить его мне в конце поездки, если всё пройдёт удачно. Такой шарфик в «Берёзке» стоил баксов 25–30, а средняя зарплата в СССР была 100 рублей (эквивалент семи долларов).

После двух дней в Москве мы сели в поезд и отправились в Иркутск. Четыре дня в поезде с такой группой, сами понимаете, не санаторий. Единственной радостью были остановки в чистом поле — можно было выйти покурить, поболтать. Больше всех и громче всех болтала блондиночка лет 25-ти. На ней была шуба за 2000 фунтов, и она рада была всем её показать. Блондиночка реально смахивала на Леди Ди, даже стрижечку под неё смастерила. Работала она маникюршей в Ноттингеме — не велика птица, и внимания на неё особенно никто не обращал. Ну, разве что, отщепенцы-журналюги.

Среди журналюг были два ярких лидера — телережиссёр и телережиссёрша, муж и жена, оба крашеные хной до такой степени, что могли запросто служить маяками на фоне белого сибирского снега. Звали их Лэнни и Шан. «Шан» по- уэльски — Жанна. Шан Томас была очень известна у себя в родном Уэльсе. Они вместе с Лэнни как раз в то время ставили фильм про Маяковского. Потом, несколько лет спустя, я видела её имя в титрах этого фильма.

Шан подошла ко мне на одной из таких остановок и, ехидненько кивнув на Леди Ди, шепнула: «Это наша принцесса Диана! И чего бы я так выпендривалась в поездке?

Знаешь, сколько стоит эта шуба?! У меня в Лондоне тоже есть шуба, но я не кретинка, еду в пуховичке». Пуховичок у Шан был отменный.

Между остановками, знамо дело, переезды. Стою я как-то в коридорчике у своего купе, в окно гляжу. Подходит одна из липовых вегетарианок, говорит, что она психиатр и тащит меня почему-то вдоль коридора к чужому купе. Напротив того чужого купе она меня тормознула и стала, прямо в коридоре, допрашивать про ситуацию в советских психбольницах. Я тут же начала выдавать информацию — нас хорошо учили на курсах гидов-переводчиков отвечать на провокационные вопросы.

Но долго говорить мне не пришлось. Вегетарианка-психиатр повернулась к лондонскому водопроводчику, сидящему в том чужом купе, и заорала: «Я вопрос для себя задала, а не для вас! Нечего подслушивать!!!»

Водопроводчик ответил ей на «кокни». Не выдержав такой лексики, вегетарианка смылась. Водопроводчик попросил меня не сильно волноваться, так как психиатру самому обычно нужен психиатр. Та дама, судя по поведению, вообще в психушке санитаркой батрачила. Словом, никакой она не доктор. Так считал водопроводчик.

Ушла я в своё купе, сижу-мечтаю. Вдруг в двери показалась девочка-мальчик-панк по имени Сара. Её тощенькая фигурка была обтянута чёрным трикотажем. В таком наряде обычно выступают мимы. Поверх чёрного трико болтались невероятных размеров шорты из серого штапеля в чёрные кустики. Из такого материала у нас в стране шили занавески для детдомов. Шорты были на мужских подтяжках. Кабы не подтяжки, шорты те давно свалились бы. Обута Сара была в чёрные ботинки типа «лыжные».

То были модные ботинки-«обезьянки», но я этого не знала.

Стоя передо мной с бутылкой «Хеннесси», Сара начала показывать коленки. На каждой — по две дырочки, от которых шли стрелки. У неё был ежедневный ритуал: с утра она надевала новые плотные чёрные колготочки, потом, ближе к полудню, брала ножницы, делала дырочки и пускала стрелки… О ритуале я доведалась от Шан. Она сказала и ещё много чего. Например, что Сара лесбиянка.

В таком чудном прикиде Сара валялась на койке в купе. В нём же пошла и на новогоднюю вечеринку…

Собственно, этот рассказ о Новом Годе в Ташкенте, так что, придётся опустить многие подробности тех 24-х дней. Было, конечно, и катание на верблюдах в Хиве, и лазанье по ступенькам внутри минаретов без лифта, и срочное вынимание мяса из бараньего бульона работниками ресторанов. Эту спецуслугу придумали для вегетарианцев. Предполагалось, что по запаху они не догадаются, из кого бульон.

Итак, перед самым возвращением в Москву у нас был Ташкент. Проживали мы в гостинице «Москва». Там же предстояло встретить 1988-й Новый Год.

Директор ташкентского «Интурбюро» предложила нам отпраздновать в ресторане гостиницы, ибо в других ресторанах города все места были давно забронированы — ещё за два месяца до нашего приезда. Водопроводчики-маникюрши-библиотекари сказали: «По 10 долларов — дорого!» и отправились СПАТЬ в новогоднюю ночь по койкам. К себе в номера.

Тележурналисты возмутились. У них были связи в местном Доме Кино, и они выбили по телефону в киношном ресторане 11 мест — их десятеро плюс я.

К концу 1987-го года всеми любимый хит «I’ve Just Called to Say I Love You» уже появился. Вечеринка прошла, в основном, под эту мелодию. Было, конечно, и танго.

Его для узбеков исполнила элегантная парочка — Сара в штапельных шортах и рыжий Лэнни, крашеный хной…

Лэнни носил длинный конский хвост. С этим хвостом, в очках, в строгом чёрном фраке и с лесбиянкой Сарой подмышкой он исполнил новогоднее танго. Узбеки валялись и дружно хлопали в ладоши.

Из ресторана вышли в 3 часа ночи. Такси было брать неохота — до гостиницы «Москва» и пешком не так уж далеко.

Шан и я шли сзади всех, болтали о своём, о девичьем. Вдруг Шан захохотала: «Смотри, Сара несёт Лэнни!» Впереди кто-то кого-то нёс на спине…

Я спросила, удивившись:

— Может, это он её несёт?

— Нет, внизу Сарины ноги, я их отлично знаю, эти ножки-бутылочки… — ответила Шан.

Потом добавила, что они с Лэнни собираются разводиться. Это их последняя совместная поездка. Лэнни нашёл себе хорошего жениха.

Дойдя до гостиницы, я вдруг вспомнила, что не уточнила время завтрака. Пришлось позвонить в номер к турлидеру. К счастью, они с женой и дочкой ещё не легли.

Жена опять сказала, что, скорей всего, подарит мне красный шарфик. Атмосфера в группе, вроде бы, налаживалась… Тут она поспешила.

Остальная, «некиношная», часть группы в девять утра построилась на экскурсию. Но автобус не пришёл. Они его сами же накануне отменили, ссылаясь на дикую усталость. Однако узнав, что «кто-то» без их ведома плясал ночью в Доме Кино, решили срочно поменять программу назад и настоять на первоначальном варианте, придуманном ещё в Англии.

Пожилой турлидер не выдержал и залёг в номере с сердечной хворью. Жена с дочкой остались при нём. Журналюги, все 10 человек, пошли отмокать в турецкую баню. Так что выяснять отношения с остальной братией выпало мне.

Выяснение длилось пару часов. Среди прочего мне была выдана тирада: «Вы, Наталия, разделяете группу на фракции и неправильно понимаете марксизм».

К счастью, рыжий Лэнни вернулся из бани раньше — снова поругался с Шан. Услышав несправедливые обвинения, он встал на мою сторону:

— Наталия! У нас в Англии есть партия. Называется «ленинцы». Это очень маленькая партия — всего 16 человек, и все они, к несчастью, оказались в нашей группе!

За эту выходку ему досталось от водопроводчика. Автор фразы про марксизм вцепился ему в рыжий хвост…

*****

В Шереметьево-2 ехали раздельно. Почти вся группа в «Икарусе», а четверо журналюг — параллельно на такси. Из принципа…

Пожилой турлидер сначала ехал молча на заднем сидении, но потом, не выдержав зрелища за окном, помчался по проходу вперёд, выхватил у меня микрофон, кивнул в сторону такси и произнёс:

— У нас в Англии девять солидных газет, но лишь одна правду говорит — «Морнинг Стар», газета коммунистов. Остальные журналисты отъявленные вруны…

В аэропорту ко мне подбежала Шан, сунула аудиоплеер — подарок от журналюг — и показала список из 10-ти фамилий. Рядом с фамилиями стояли подписи. То была благодарность на моё имя. На тот случай, если из Англии на меня телега прикатит.

Телега не пришла, но и шарфик не подарили…

Женщина-гэбист, читавшая в гостинице отчёты гидов, долго смеялась над этой историей, а потом слегка меня пожурила:

— Хули ты, жопа, англичан брала? Все нормальные люди берут американцев!

Недовысказанность портит

В понедельник утром настроение — как у кого. Хорошо провёл время накануне — настроение «нет слов!» Ходишь неозвученный, всем подряд улыбаешься, гадости не говоришь. Потому что, во-первых, выспался, а, во-вторых, было с кем.

Во вторник уже совсем другое настроение, хотя всего лишь одни сутки прошли. И сказать хочется, и много.

Среда — день, когда хочется сказать матом, но ещё неудобно как-то.

Четверг — уже всё удобно говорить, но, почему-то, никто особенно не слушает.

Пятница — постный день, нельзя ругаться. Молчим, копим материал…

Суббота — поиски свободных ушек. Их желательно найти поскорей, ибо материала накопилось порядочно.

Не знаю, как кому, а Вовану в субботу к вечеру всегда везёт. Ни разу ещё не было, чтоб не повезло… Нашёл он и ушки, и к ним неплохого человечка впридачу. Стал высказываться. Человечек слушал-слушал, а потом и говорит:

— Вов, а пошли ко мне, у меня родители уехали… Музыку включим, под неё всё и раскажешь… Я кальмаров купила — отварим, салатик сделаем…

Как тут не согласиться? И пошёл, и уже там всё рассказал, и на следующий день остался… Кстати, и выспался тоже неплохо. Поэтому за понедельник Вован всегда спокоен, а дальше — как карта ляжет!

Неубитые

Живёшь, крупно прозябаешь, интересного вокруг себя не замечаешь.

Неожиданно приходит озарение — квартира-то убитая!

Непорядок, сам живой, а квартира убитая. Дисгармония.

Раз не выдержал, убиваться пошёл. Выбрал этажик повыше, глянул вокруг — никого.

В смысле, удерживать некому.

Глянул вниз — тоже, вроде, никого. Может, кому-то пока убиваться не надо, может, квартирка у них пока ещё ничего.

Кинулся раз — не убился. Козырёк над подъездом наклонный, срикошетил малехо.

Кинулся два — снова не повезло. Внизу оказался слесарь.

«В принципе, ничего страшного», — думаю я в полёте, — «слесарь тоже говорил, что квартира у него убитая. Хоть у кого-то что-то получится, хоть кто-то кого-то…»

Единственное, что расстроило: слесарь увернулся. Я упал на кучу тряпок с мусорки, забракованных бомжами.

Ничего, в другой раз повезёт. А так смотришь — сколько ещё народу неубитого!

Дисгармония.

Отформатированные Небеса

Что касается притока информации «оттуда», то есть из ноосферы, из общего околоземного информационного пространства, то часто приходится слышать:

1) «Мне всё оттуда валится, печатаю почти без правок…»

2) «Когда пишу, то ощущаю, что КТО-ТО водит моей рукой…»

3) «Если тебя свыше избрали инструментом, будь добр, продолжай писать, рисовать и т. п. (т. е. творить), а если ослушаешься, то и умереть не долго. За невозможностью дальнейшего использования тебя как инструмента…»

Особенно интересно последнее утверждение.

К чему это я? А вот к чему:

Если нами действительно руководят, «водят нашими руками», задают РАЗМЕР И РИТМ произведения, то… зачем же эти небесные потоки потом загонять в какой-то «формат», диктуемый «читательским спросом» или «зрительскими предпочтениями»?

На минуточку представьте Ван Гога, отформатированного под Веласкеса, или Вивальди — под Баха. С музыкой и живописью так не поступишь, а с прозой почему-то можно…

Где-то один-два раза в год, в ходе делёжки литературных премий, дабы хоть как-то облагородить мероприятие, пузатый дяденька-издатель брякнет:

— Я всегда говорю своим редакторам: «Когда редактируете кого-то, не забывайте, что произведение НЕ ВАШЕ»…

Очень благородно звучит, но один-два раза в год, не больше. И не в форме приказа это говорится, и не редакторАм вовсе, и уж тем более не «неграм». Те аккурат сидят, нахохлившись, у себя дома за компьютерами и форматируют, форматируют…

СЕБЯ, между прочим, переделывают под-кого-то, СВОЙ талант зарывают в землю (и ещё «спасибочки большое» говорят дяденьке-издателю)…

И вот ещё что. Если свыше всё давно просчитано, типа «чего-куда», зачем проводить глупые маркетинги? «Там» и без маркетинга в состоянии определить, чего нам «здесь» надо и в какой конкретной точке какого писателя, художника или композитора родить, сделать популярным…

По Дарвину

— Освобожу руки! По Дарвину! — вслух подумал Обезьян и, резко встав с четверенек, ощутил себя гуманоидом. — Кайф! Что ж я раньше-то не допёр? Сразу надо было так сделать…

Почесавшись, он глянул сквозь ветви кустарника на полупустынный пляж. Там резвились его друзья: две гуманоидные самки и два детёныша. Рядом с ними валялись разноцветные тряпки и книги, из которых, собственно, Обезьян и узнал про Дарвина.

— Пойду, порадую детишек, устрою им сюрприз!

Выйдя из кустов Обезьян направился к играющим детёнышам. Но те не обрадовались ему, как прежде, а с визгом бросились к мамашам. Мамаши, в свою очередь, вскочили, похватали тряпки и стали ими… прикрываться!

— Тьфу, ты! С ума посходили, что ли? Не далее как вчера за ушком меня чесали, мячик давали, конфетами угощали…

Обезьян решил более с детьми не экспериментировать, а пойти чего-нибудь перекусить. В пляжном ресторанчике (если его можно так назвать!) работал его друг, весёлый бармен. Не далее как вчера он кинул Обезьяну два банана, пока хозяин не видел.

— Куда голый прёшся?! Шорты хоть натяни! Женщины в баре… с детьми!

Обезьян, конечно же, убежал, не стал спорить.

— Тьфу ты, снова хренотень! Обидно… Когда все руки освобождали организованно, меня ведь и на свете-то не было! Э-э-х, сколько времени упущено… Всё надо делать вовремя… Заблаговременно!

Снова став на четвереньки, Обезьян поплёлся в заросли кустарника.

— Пускай немного отдохнут, оклимаются… Больше пугать их не буду, не-е-ет… Так и придётся, видно, до конца своих дней… под животную косить… А иначе помрёшь с голодухи… И за ушком никто не почешет!

Правила Леди

Английская мудрость гласит, что Настоящая Леди:

— не выходит на улицу без зонтика

— надевает перчатки ДО выхода из дома

— не делает свою внешность кричащей

— не создаёт неловких ситуаций

— её нижнее бельё, воротнички и манжеты всегда безупречно чисты

— при встрече всегда кивает первой

— никогда не кивнёт мужчине, идущему с НЕ Леди…

Удачи Тебе, Новичок!

Привет, Новичок!

Я прекрасно помню, что «Проза. РУ» — сайт для НАЧИНАЮЩИХ, поэтому не требую от Тебя ни диккенсовского стиля, ни байроновских рифм, ибо и сама я — начинающая.

Пиши, на здоровье, можешь даже с ашыпками, если хочешь. Словом, получай кайф. От жизни и от себя.

А если, паче чаянья, заметишь у себя промеж ног энергетических вампиров (сайтовских второгодников, всегда готовых Тебя укусить), возьми их двумя пальчиками и — в печку! Бывает, что их двойка-тройка, бывает, что водиночку гадить побздёхивают…

Будут кусаться — кинь им мою ТРАФАРЕТКУ, прямо в гнилые зубки. Не супер-поэзия, конечно, но для начала сойдёт. Пока свой собственный шедевр не забабахаешь.

ТРАФАРЕТКА

Лапулька, у меня к тебе — стишок!

Промчись глазёнками ПО ПЕРВЫМ БУКВАМ строк… (сверху вниз)

С какого перепугу на «хреньку» отвечать?

Дают ответы Другу, а ты — «как знать, как знать»!

Однако же, отвечу,

Хочу иль не хочу:

Накой мне лезть по плечи

И в кал твой, и в мочу?

Пойду-ка, погадаю,

А вдруг и вправду

Друг?

Любить не обещаю,

А в ухо дать — могух-х-х…

КОНЕЦ ТРАФАРЕТКИ

(ПРИМЕЧАНИЕ: Желать кончины оппонента некрасиво. Мы ведь люди светские, да и сайт, как-никак, литературный. Старайся модерировать свои реакции. Модерируй сам, ибо модераторам не до того. Вместо «сдохни», можно написать «заткнись», так интеллигентнее получится. Да, и не забудь добавить спереди: «Знаете ли, сэр…»)

Обрати своё внимание ещё и вот на что. Справа на главной странице — список членов литклуба первого созыва. Их вампиры не кусают, снова побздёхивают!

А тебе, сердешному, пока ты не в литклубе, не в Кабмине и не у руля ООН, надо же чем-то защищаться, отмахиваться от вампиров-мудаков! Так возьми же в руки трафареточку (мою или свою) и будь всё время начеку, не дай им себя расстроить, вывести из равновесия, на позорнейший мат спровоцировать! Не унижай себя, не вступай в утомительные споры, а то устроят тебе расчленёнку…)))

И в довершение — ещё один совет:

Как только обнаружишь, что к тебе на страничку, как козёл в чужой огород, забрело подобное чмо, быстренько сходи на его страничку — там, как правило, срамотень одна. Рецензию писать не обязательно, просто полюбуйся на его убожесто и сочувственно улыбнись.

Тебя эти вампиры не побздёхивают, а напрасно…

Удачи Тебе, Новичок, не робей!

Улучшенный Списочег и… Реальное Спасибо Кравчуку

ВНИМАНИЕ! Перед тем как прочитать текст, ознакомьтесь с ответом Администрации «Прозы. РУ».

Дмитрий Кравчук отреагировал оперативно и по-человечески. Всё-таки, времена меняются. Сейчас у руля не бандит-Ельцин, а совсем другие люди.

Почитайте, пожалуйста ответ директора «Прозы. РУ», а потом, если не лень, мой ДОПОЛНЕННЫЙ опус, из-за которого со вчерашнего дня «весь сыр-бор». Мои друзья-сценаристы прислали «лёгкие коррективы»))) Корректив совсем мало.

*********************************************

ИТАК, ответ Кравчука:

adm@proza.ru to me show details 1:43 AM (6 hours ago) Reply

Здравствуйте,

Ваше обращение было рассмотрено административной службой сервера Проза. ру:

Вы можете предъявить им судебный иск и получить солидную компенсацию по решению суда. Мы сможем порекомендовать Вам хорошего юриста.

Исходный текст вашего обращения (было отправлено 22.10.2008 в 20:45 с IP-адреса

77.122.248.30):

**********************************************

Мой предыдущий опус, выставленный на Главной (с небольшими изменениями):

Господа!

Речь пойдёт о жуликах с нашего российского ТВ и о мало кому известных списках, в которых и вы, скорей всего, себя найдёте.

Загляните сюда, пожалуйста:

http://www.ctb.ru/content/view.jsp?id=1256

Я случайно этот список обнаружила, просто однажды набрала в Гугле «Анита Фротсак» и… Батюшки! Неужели я такая знаменитая?!.

У меня и в мыслях не было возмущаться. Ну и что, что меня туда без моего разрешения засунули? Такая большая честь! Я фигурирую уже не среди двух-четырёх тысяч, а среди всего 243-х авторов! Ура! Меня заметили, и скоро моё имя замелькает в теле-, а то и в кинотитрах! Воистину ура!

Эйфория эта длилась буквально пять минут, пока я не наткнулась на знакомый до боли ник — «Марина Монина» (в том же списке). Тут-то я и поняла, что списочеГ — очередная проделка хитрого дельца от литературы и кино Бориса Кузьминского («и Ко»).

Я познакомилась с петербурженкой Мариной Мониной через свою североморскую подругу Ивёлу Карпицкую. Ивёла — бывший судовой врач, объездившая, вернее, обплававшая, весь мир. Ивёла с Мариной стоически верны сайту «Сценарист. РУ» (мои восторги о «Прозе. РУ» выслушивают без энтузиазма)))) Сценаристы вышеозначенного сайта время от времени тыкаются (мэйлами) на разные студии, а студии в ответ — молчок… ЕДИНСТВЕННЫЙ (или почти единственный), кто хоть что-то отвечает, это некий Борис Кузьминский с СТВ. Уж не поэт ли? Уж не критик ли общеизвестный?

Спрашивать, однако, было неудобно… Отвечал Борис всё время «нет», но…

ОТВЕЧАЛ ЖЕ! И то хлеб… Мне он пару раз тоже ответил «нет», и больше я его не трогала. А вот Маринка Монина долго и нудно бомбила его аж восемнадцатью триллерами. Получив последнее, восемнадцатое «нет», она расстроилась, впала в депрессуху и запила. Одно время ей даже звонить было бесполезно — еле-еле ворочала языком (так Ивёлка говорит). Каждый бы на её месте еле-еле языком ворочал! Прикиньте: 18 полнометражек по 80–90 страниц… Увидев Монину в списке, я подумала: если Маринка такая ненужная, то почему она здесь?

Следующий повод для отрезвления появился в следующие же пять минут. Я внимательно вчиталась в «шапку» списка. Там есть слова о том, что в список попадают люди, приславшие свои заявления плюс работы. Не помню, чтобы я просилась в этот список…

А вот Ивёлочка как раз таки просилась, но товар у неё — «некондиция» (в смысле — не триллер и не мелодрама, а морской сериал «Мореход с Рублёвки»). Про море — оно, конечно, интересно, но не так кассово, не так рейтингово… Тем более, что недавно вышел «Адмиралъ», сколько можно про море? А триллер с мелодрамкой — всегда безошибочный выстрел, по-любому не скучно… Ведь ясно же в «шапке» написано: ТРИЛЛЕР или МЕЛОДРАМА…

Короче, балда ты, Ивёлка, не видать тебе места в списочке, как своих ушей…)))

Тут я снова себе подумала:

Хотели бы они нас с вами пригласить по-человечески, то кинули бы рекламку на «Прозу», как другие делают. А то их ещё найти надо (с их приглашениями!))) Раз делают это ТАКИМ образом, слегка по-тихушному, то и заинтересовывают явно НЕ НАС. А кого?

В общем, сомнения начали постепенно грызть. А там и полное понимание навалилось!

Скорей всего, данный списочеГ составлен для удобства продюсеров-режиссёров, чтобы те не перелопачивали несколько десятков тысяч авторов на «Прозе. РУ», а оперативно и… совершенно бесплатно!.. скачивали почти готовые к употреблению триллеры и мелодрамы. КОМУ-ТО они, вестимо, заплатят. Или не заплатят. Может, они все — друзья Бориса, и он им услугу от чистого сердца делает… Короче, если даже кто-то кому-то и заплатит, вам волноваться не стоит: у вас никто ничего не купит, не ради вас писался списочеГ…

О, КСТАТИ!

Если вы захотите ознакомиться с текстами граждан из этого списка, если наберёте их в Гугле, то результат не всегда будет удачным. Не все они пасутся на «Прозе», а, стало быть, вам таки придётся пойти к Борису на поклон. Бесплатно ли поделится Борис чужой нетленкой?

Но не подумайте, часом, что только один Борис ведёт себя так таинственно. Многие этим грешат. Злобные сценаристы вообще повякивают, что некоторые студии друг-дружке сценарии под псевдонимами пишут (независимо от таланта), главное — чтоб денежки «из семьи» на сторону не уходили… А вы думали, почему нуднятина такая?

Увидев в «почётном списке» Марину Монину, я поняла, что СТВ инициировало очередное издевалово, только ещё более утончённое. Ведь мы же все прекрасно знаем, что без блата-знакомства сценарий пристроить нереально, во веки веков.

Аминь… Даже Стивен Кинг только после очень долгого ожидания впервые напечатался — через одного знакомого издателя. А до того отказы в туалете на гвоздик вешал…

Я поставила крест на СТВ, равно как и на других киностудиях, кроме одной, самой любимой, где меня приголубили — не из-за моих талантов, а из-за сестры-артистки Нины Касторф, которая регулярно с граблями-вилами по экрану бегает, за колдуньями охотится (Клава в «Колдовской любви», Гаша в «Леди Бомж», плюс другие сериалы, где она тоже успешно играет крестьянок)))

Короче, добилась я таки, что мой сценарий в 12 серий (по моему же детективу «Позвони мне на могилку») одобрили, сказали «может быть!» и попросили растянуть до 60-ти серий.

Я, конечно же, обрадовалась, села новые серии писать. Как вдруг…

Случайно захожу на сайт «Централ Партнершип», где год назад мусолили мой сценарий (тоже сказали «нет»), и что же я там вижу?! Некая режисёрша, некая Ольга Музалёва, начала снимать 8-серийный фильм «Лапушки», где… «блондинки мстят циничному начальнику по-своему, по-женски» (кто читал мой детектив поймёт, почему я испугалась). Сериальчик выйдет уже в феврале, а чего тянуть, когда бюджет фильма, скорей всего, дешёвый («ИНТ.» — хрущёвка, «НАТ.» — улица). Помню, в моём варианте именно так и было…

Гляньте ещё на две ссылочки, если не трудно:

http://www.centpart.ru/news.asp?id=1368

http://kino.ukr.net/news/01102008/14961/

Первое, что я сделала: позвонила на любимую киностудию (чтобы не подводить людей, которые и так на меня много времени потратили, прочитали 540 страниц сценария плюс синопсис). Я пока что дала им отбой, а сама стала спрашивать виновников моего треволнения: мол, как так?

Ну, они, конечно же, молчок изображают, на мои мэйлы не отвечают. А другого я и не ждала… Музалевой, между прочим, уже сорок лет, а фильмов — не густо. Может, и правда с фантазией плохо, вот и…

Думала я думала, потом написала главному редактору журнала «Наше кино» (где я увидела «испугавшую меня статью»). Главный редактор журнала Инесса Хайдер ответила (хоть ОНА что-то вразумительное ответила!!!), что она лично не имеет никакого отношения ни к сериалу, ни, тем более, ко мне. А если мне угодно на юридические темы говорить, то журнал её зарегистрирован… в Бангладеш! Мол, туда и пишите…

Что конкретно я буду делать? Конкретно я — в суд подам (это не дорого). Зачем?

Не волнуйтесь, не такая уж я наивная дура, подозреваю, что денежки отсудить будет трудно.

Вы не поверите, но главная причина более простая:

Скоро на бумаге выходит продолжение «Могилки» («Миссия Клео»), но это произойдёт ПОСЛЕ февраля, уже когда выйдет фильм. Откуда я знаю, сколько ещё похожих мест окажется? Вдруг они 70 процентов слизали? Тогда уже меня могут обвинить, что Я у них чего-то слизала.

Короче, мне надо офицально, на бумаге, зарегистрировать свою реакцию и приложить к ней тексты: книжку и сценарий (в котором материалы из двух книжек — про «Могилку» и про «Клео»), чтобы весь тиражик потом на помойку не выбрасывать. Чисто подстраховаться хочется — вот и всё! А если, всё-таки, получится денежки отсудить, то, естественно, адвокату отдам половину отсуженного, акагже? И вам в таких случаях жданичать не советую!

Если не хотите похожих ситуаций, время от времени проверяйтесь на ликвидность, предохраняйтесь.

Удачи!

Эксплуатция имиджа. Расплата

1.

Приёмная телепродюсера не Смольный, ходоков отринут, но сценарий ваш возьмут охотно. Хотя, недорого.

Акунин сдал «Гамбит» за десятку штучек баксов на ТВ. Вам в лучшем случае пятёра светит, если не захотите сдать бесплатно.

Выпив отличный кофе, продюсер замер с пилочкой в руке. Холю ногтей приходится отлОжить.

Хлоп! На стол продюсера легла кассета VHS. ВДВ-шник, хлопнувший кассетой, отличался краткостью, сестрой таланта:

— Вот! Покажите людям правду…

— Какой хотите гонорар?

— Гонорар не срочно. Лишь бы справедливость восторжествовала!

Сказав так пафосно, камуфляжный ВДВ-шник удалился…

Хлоп! Буквально через полчаса на стол рекламодателя легла кассета.

Рекламодатель воспрянул духом, уже слегка упавшим, и с кассетою наперевес, трусцой, вприпрыжку, помчался радовать производителя прокладок.

А через две недели рука в мозолях, уродуя многострадальный, весь увитый скотчем, пультик, давИт на кнопку… Усталый глаз, пошарив по экрану, замирает в удовольствии… Всё же не проклятый сериал…

2.

Цикл завершился, в секретной обстановке подводятся итоги.

Продюсеру — …надцать штучек, рекламодателю — и того боле. Кого ещё забыли? Да, вроде, никого.

Проводив рекламодателя, продюсер задремал. Но не надолго.

Хлоп! ВДВ-шник выбивает дверь, предварительно обезоружив секретаршу. За ним торжественно идёт процессия, пешком и на колясках. В атмосфере кабинета вонько.

Помимо всего прочего, разит одеколоном «Нефертити».

Продюсер гневно осудил вторжение:

— Позвольте, господа!..

Взгляд его среди нагрянувших стремительно пришельцев находит давешнего незнакомца.

— Простите, вы же говорили, что гонорар не срочно!

— Не срочно, но налог на имидж, то бишь на его эксплуатацию, надо бы сегодня заплатить. Массовка ждёт! Мы завтра на гастроли уезжаем. В Мухопрыщевск! Мы ещё с продюсерами по гастролям не мотались…

Те, что на колясочках, естественно, сидят. Те, что ходячие, немедленно идут к продюсеру, дают бельишко, обувь мерзкую, не без портяночек, не без вонюченьких…

Сверху на имидж прыскают лицензионным одорантом, смесью родных фекалий с арабским «Нефертити». Для полного и безраздельного слияния с массовкой…

3.

В костюме пленника и с кляп-бананом в челюстях, продюсер едет вон из кабинета.

На чужой коляске и со связанными ножками, причём, одна длиннее, а вторая несколько короче, как бы без стУпни, как бы в тоненькой портянке… В изгаженной вонизмами руке зажата банка с мелочью, а на груди, как водится, иконка. Классика.

Внутренне продюсер, конечно, не сдаётся: «Ничего-о-о… Здание покинули, а вот территорию… Охранничек не даст в обиду, остановит шушеру! Как пить дать остановит! Всех перестреляет, всех!!!»

Однако же, охранника на месте нету…

В купе дешёвого вагона трясётся связанный продюсер. Эх, кабы прокрутить события назад, он новые порядки узаконил бы. Конечно! Порядки были бы такие:

— на сценариях не экономить, фильмы делать клёвые…

— рекламу сжать до минимума, чтобы не тошнило…

— снимать за деньги, за свои, а не бесплатно…

Задним числом паясничать сподручно, а бедному продюсеру придётся отпахать сезончик где-нибудь на нищем побережье, в личине ароматной куколки-колясочницы…

Прощай же, Ницца! Прощайте, Канны… Прощайте навсегда…

4.

Почти что все кошмары поучительны. Одни бывают посланы во благо, другие в назидание.

Поскольку назидания нам ни к чему, мы выбираем благо. Итак:

Откинув голову с рабочего стола, продюсер весь встряхнулся, как пару месяцев не мытый сеттер. Понюхал руки, потом рукавчики… Ничем таким особенным не пахнет!

До ножек было носом не достать, а то б и их понюхал. Кстати, ноги одинаковой длины и, скорей всего, не так уж и воняют… Да и причём тут вонь, однако?! Весь кабинет продюсера благоухает. ДРУГИМ одеколоном, а не «Нефертити», хорошим коньячищем, наконец!

Весь интерьер давным-давно пропитан лестью, украшен VIP-изданиями ежедневников и глянцевых календарей.

— Эх, и приснится ж!.. (…….)

Дальше мы благоразумно опускаем.

С ненавистью глянув на кассету, продюсер ощутил садомазохистские приливы.

Хоть бы ещё разочек глянуть на обидчиков!

5.

На экране снова показались будничные кадры: подземный переход, коляски с инвалидами, «мадонны». «Мадонны»-побирушки со спящими детьми…

Могильный голос журналиста, наложенный на кадры, кладбищенски вещает:

— Так называемые «мадонны», собирающие огромную дневную выручку, на самом деле носят по вагонам не своих детей. Они берут их напрокат, а чтобы дети не кричали, питают их наркотиками. Такой ребёнок не живёт и года…

Досмотрев кассету до конца, продюсер не совсем красиво, но всё же сдержанно, немного по-киношному, озверевает:

— На жалость давишь?!!!… (дальше пуритански опускаем)……. А сам, небось, за этот репортаж две штуки хапнул?! За пять минут топтания в подземном переходе?!

На чужих младенцах руки греют, черви смердящие, навозные жучилы…

Продюсер, это слишком очевидно, открыто ненавидит журналюгу. Его же собственный, хотя и бывший, хотя и поза-позапрошлогодний, зять работает в таком же запредельном беспределе…

Продюсер на какой-то миг забыл, что, в общем-то, и сам в накладе не остался. В тот момент его душа пылала злобой к лёгким заработкам зятя:

— Тебе две штуки, а несчастным уличным «актёрам» — фига?! У них ведь никогда житуха не заладится! Не для того снимался фильм. Аминь! Их имидж не изменится, и будут этот имидж продолжать эксплуатировать годами…

Имидж… Эксплуатация… Постойте! Где-то уже такое говорилось… совсем недавно…

Да-да-да! Произносилось! Всенесомненнейше!

6.

Др-р-ринннь!!!

В будочке охранника могучий телефон, стационарный.

— Алло!

— Виталий, никого не пропускать…

— И по визиткам?

— По ним особенно… Уже не помню, кому давал… А если, паче чаянья, нагрянет ВДВ-шник, звать подкрепленье и вязать немедленно! Как извращенца… и опасного разносчика кассет…Аминь!

Сей текст может служить либретто оперы. Тем более, что оперА — не за горами.

Здесь музыка нужна весьма тревожного характера…

Задумавшись над содержаньем оперного триллера, продюсер снова задремал. Он думал, что приснится что-нибудь приятное. Однако, снова лажа. Вот какая лабуда приснилась, вот какая хрень:

Сцена Мариинского. Занавес не поднят. В оркестровой яме сумерки.

На фоне занавеса — чем-то озабоченный продюсер. Он в оперных колготках (нет, скорей в балетных!), а также в бархатном берете со птичьим пёрышком, с колчаном стрел и с тетивою лука… Он почему-то нервно чешется… От такой неловкости его спасает грянувшая увертюра!

7.

Спектакль неумолимо начинался, отменить его было нельзя, билеты на премьеру распродаются за пролгода.

Продюсер, поменяв свой тембр на оперный, заголосил:

— Где ВДВ-шник?! Вязать его!!!

Легко сказать. Чтобы вязать его, его надо иметь. Как минимум. Об этом-то продюсер не подумал.

— Чу! Кто идёт?!

Занавес медленно едет вгору. Становится виден весь охранник, вышеупомянутый Виталий. До этого были видны его носки и туфли.

— Чу! Кто там?!

— Это я… — сказал Охранник.

— Вязать его! (………)

Здесь снова пуритански опускаем.

Охранник реагирует спокойно, а вот его собака, молодой ротвейлер, прозванный Питбулем за свою прыгучесть, тот, не имея рядом дорогой подруги, к незапланированной вязке был не расположен… Ротвейлеру Питбулю напрячь четыре ляжки ничего не стоит (щенки питбулей и в самом раннем детстве прыгают до люстры).

Напрягшись мускулом, вышеозначенный ротвейлер, рискуя потерять свой благородный имидж и вывалиться прочь за рамки жанра (опера), завыл, не матерясь, и…

бросился!

8.

Тяжёлый занавес, опущенный работниками сцены, упал на хвост ротвейлеру Питбулю.

Всё дело в том, что хвост Питбуля не был заблаговременно купирован! Увы!

За занавесом слышен шум борьбы. Кто выйдет победителем?!

У зрителей немая сцена. Судорога…

Немые судороги никогда не бесконечны.

Обидевшись на что-то, так ни с кем и не повязанный ротвейлер умчался прочь, сквозь зал, проигнорировав тяжёлый занавес.

А занавес, меж тем, помчался снова вгору…

Продюсер храбрый за время паузы, досадной зрителям, успел лишиться кой-каких жизненноважных органов.

Видеть-то мог, и даже мог одной рукой писАть, но… мог ли он теперь два пальца об асфальт?!

Тяжёлый занавес упал вторично.

Раздался чей-то голос, изображающий финальный конферанс:

— Да! Мог ли он теперь «два пальца»? Давайте, граждане, подумаем! Все вместе!

Зал в бессилии, не знает, что ответить. Прецедента не было…

Конферансье и тут не растерялся:

— Благодарю, что хоть на рифму не обиделись, не разрыдались, не ушли в себя, не заколдобились, не отвернулись, не озлобились и, как итог, не бросились бежать!

Сontinued будет, и, скорей всего, неоднократно… Вы ждите, ждите!

После долгой паузы, дабы возбудить ещё не спящих зрителей, конферансье продолжил конферанс:

— Уважаемые зрители! В составе труппы произошла замена. Солист уехал на казённом «мерседеце» уколы делать! Сорок штук! На Петроградскую!

В зале начались восторженные стоны, пермежённые хлопками:

— Сорок?! Сорок?! Сорок?! — Сорок?! Неужели сорок?! Почему именно сорок?

Кому-то стало дурно. Оно и несомненно. Откуда-то запахло одеколоном «Нефертити».

Весь зал наполнился благоуханием…

9.

Вскоре и на сцене запахло «Нефертити». Появился настоящий, а не бутафорский, ВДВ-шник.

Охраннику захорошело, он спросил:

— К-к-кто вы?!

— Кто я?! Ах, да! Ведь вы меня как следует в тот день не разглядели! Где хозяин?

— Он уехал…

— Куда же?

— Уколы делать… сорок штук… на Петроградскую…

А в это время, вопреки всем ожиданиям, освободившись от уколов раньше (не захотел все сорок делать сразу!) появился замордованный продюсер. Вошёл украдкой, через дверь с подсветкой «EXIT».

Но ВДВ-шник его, всё-таки, заметил.

— Вы говорили, центр у вас продюсерский! Причём тут опера, колготки, шляпа с перьями?…

Продюсер начал, заикаясь, объяснять:

— Продюсерским он был до вашего прихода. Потом на нас насели оперА. Теперь мы оперные. Та-ра-ра!… Да, оперные! Или нет… балетные!

Он глянул на свои колготки, сморщился лицом и мигом закопался в яме оркестровой.

Охранник замолчал потупившись. Но ВДВ-шник не потупился. Наоборот!

— При чём тут оперА?! Кто их позвал?! Зачем такие крайности?!

Охранник торопливо зашептал:

— Продюсер был до крайности напуган ваши первым появлением. Сам позвонил в милицию, сам напросился, теперь вот маемся… Зря позвонил! От обысков теперь покоя нету! На взятки подрабатывать приходится…

— Чем, интересно?!

— Сейчас покажем… Занавес!

10.

Занавес задёргался, но не поднялся. Жестокий занавес так поступил из принципа.

Художник по костюмам член нарисовал на нём, с изнанки, причём, неправильно. Член оказался без сопутствующих аттрибутов. Такому точно не подняться…

Потом жестокий занавес, сменивший гнев на милость, всё же, пОднялся. На сцену выбежали давешние секретарши, ныне чечёточницы из кордебалета. Вместо подмёток они надели уже не нужные продюсеру кассеты VHS.

В зале поднялось обычное волненье. Гул постепенно нарастал:

— Балет?

— Балет?!

— Какой ещё балет?!

— Зачем балет?!..

Продюсер, наконец, прорезался из ямы:

— В чём дело, граждане?! Балет ещё не начался, а вы уже уходите?! Ах, вы пришли на оперу?! В билетах так написано?! Так живо к кассам! Билеты поменять на правильные… и — назад!

Воспользовавшись общим замешательством, продюсер вон из зала выскочил, помчался вон из здания, вон со двора на улицу, где поджидал его спаситель-«мерседец».

Продюсер чувствовал, что наступал…

Спасибо, что на рифму не обиделись, не разрыдались, не ушли в себя, не заколдобились, не отвернулись, не озлобились и, как итог, не бросили читать!

11.

Промчался год. За это время сон превратился в явь. Продюсер уже явно маялся, в натуре…

У зрителей в ушах — всё те же звуки жизнерадостного конферанса. Теперь на ставке бывшего конферансье — когда-то камуфляжный, а ныне бархатный, в колготках и с пером на шляпе, ВДВ-шник. Он объявляет:

— Ровно год назад из оперно-продюсерского центра пропало главное лицо… Год — это, как ни парадоксально, триста шестьдесят пять дней… За исключеньем високосной аномалии…

У зрителей смятение:

— Триста шестьдесят пять?!

— Триста шестьдесят пять?! Триста шестьдесят пять?!

— Когда же аномалия?!

Пока у зрителей смятение, в зал пробирается продюсер, пропавший ровно год тому назад… Заметив ВДВ-шника-конферансье, он падает с сердечным приступом, так и не успев запрыгнуть в яму, в оркестровую…

Приятно изумлённый ВДВ-шник бежит со сцены прямо в ложу бенуар, куда отбросило продюсера. Из ямы рикошетом…

12.

Продюсер был не только в шоке, он был в возмущении:

— Нигде от вас не спрячешься, от ВДВ-шников! О, Боже! Я на работу год, как не ходил! Забрёл случано — и на тебе!

ВДВ-шник перевёл беседу в более очаровательное русло:

— Год — это целых триста шестьдесят пять дней… И ровно столько же я вас искал! И вот — обрёл! Нашёл-таки!

Продюсер с перепугу отключился. То был уже второй кондратий за день. А ВДВ-шник…

Что «ВДВ-шник»? Он был всего лишь ВДВ-шник, хотя всеми и уважаемый конферансье…

Бить по щекам продюсеров опасно! Очнуться могут, снять побои, вызвать охранника и… Однако, робко осмелев, конферансье привёл-таки беднягу в чувство…

Открыв глаза, услышав речи ВДВ-шника, продюсер счастье испытал. Как оказалось, он весь год терзал себя напрасно! Весь этот год проклятый ВДВ-шник его искал с единственнейшей целью: позвать на бал выпускников училища, заснять на профи-камеру торжественные проводы курсантов в большую жизнь…

13.

За весть такую благородную продюсер, сам сделавшийся моментально благородным, конферансье повысил до буфетчика в буфете…

Буфетчик счастлив, продюсер тоже… Но кто там едет снова на колясках?!

То были малыши с мамашами, то сопляки готовились на утренник. Но продюсеру почудилось совсем, совсем другое… Как он устал от всего этого! Поехав крышею, продюсер стал орать:

— Доколе?!! Доколе?!! Доколе?!! Доколе?!! Доколе?!! Доколе, спрашиваю?!!

Нет, решил продюсер, чем так всего бояться, лучше пойти и добровольно сдаться в подземный переход, в колясочники. Так он и сделал. От греха…

Когда увидите прдюсера в коляске, а при нём жучилу, сборщика налогов, не пугайтесь. Стало быть, так надо. Всё путём… Но мы пойдём другим путём, чего и вам желаем…

Погодите… Рано… Рано, погодите! Чу! Раздался глас буфетчика-конферансье:

— Друзья! Уже, скорей всего, конец!

Вот теперь действительно конец. Конец логический, а не рифмуемый с «песец» и «мерседец»…

УРА! КОНЕЦ!!!

Японотрудности

Каждый из нас в своей жизни время от времени интересуется японским вопросом. На то есть много причин:

1) страна с населением более ста миллионов теснится на маленьких островах и при этом ухитряется неплохо себя чувствовать

2) «Панасоник» был изобретён именно там

3) японская культура — загадка для многих и многих

4) добавим сюда боевые искусства и прочее, и прочее…

Общаясь с японцами, необходимо знать некоторые особенности японского характера, иначе трудностей не избежать.

Перед чем японцы преклоняются? Прежде всего перед интеллектом. На втором месте трудолюбие. Чтобы покорить сердце японца, японский язык знать вовсе не обязательно. Они свой язык и сами не очень-то знают, ибо иероглифы пришли к ним из Китая, и с освоением иероглифов рядовой японец испытывает громадные трудности.

Женщинам общаться с японцами ещё труднее. Матриархата у них нет. Путешествуя на поезде, в одном вагоне с японской группой, обратите внимание, кто лежит на верхних полочках. Преимущественно женщины. Достояние нации, то бишь мужчин, в Японии принято беречь. Не то что у нас. Так Вам и ответят. Если спросите…

Content

Анита Фротсак
Рассказы

Агата Кристи ничего не понимала?

Ихь бин французский националист

Кошка и Собака

Красный английский шарфик

Недовысказанность портит

Неубитые

Отформатированные Небеса

По Дарвину

Правила Леди

Удачи Тебе, Новичок!

Улучшенный Списочег и… Реальное Спасибо Кравчуку

Эксплуатция имиджа. Расплата

Японотрудности