Александр Абердин

Мститель

Месть это блюдо, которое подают на стол холодным.

(Якобы восточная мудрость)

Верховный бог Олор породил пятерых сыновей. Четверо из них, — Вулар, повелитель огня и земных недр, Рифтар, повелитель воздуха и властелин бури, Зартар, бог земли и плодородия, и Анар, повелитель морей и океанов, стали его помощниками и проводили все свои дни в тяжких трудах, созидая по его воле огромную Вселенную Олоранум, а пятый сын, Лортар, бог любви, веселья и праздности, стал его постоянным спутником и собеседником. Именно с Лортаром Верховный бог Олор восседал во главе пиршественного стола, когда собирал в своём небесном дворце на пиршество других богов, созданных им и порождённых его сыновьями, — богами-труженниками.

Вселенная Олоранум разрасталась во все стороны, вперёд и назад, вправо и влево, вверх и низ, она уходила всё дальше и дальше от Олодорна, центра всего мироздания, а вместе с нею всё дальше и дальше уходили боги-труженники и все их помощники. Все реже собирались они в отчем доме на пиры и от того все печальнее и печальнее становился Лортар, которому некого было развлекать и забавлять на них и тогда попросил он своего Великого отца, чтобы создал он для него мир полный этих новых игрушек, которыми заселяли его братья и их помощники Вселенную Олоранум, — смертных.

Невольно задумался Великий бог Олор. Хотя он никогда не покидал своей обители в центре Вселенной Олоранум, это именно его силой и волей она была создана и он трудился наравне со своими сыновьями и их помощниками. Но от таких великих трудов устают даже боги и потому Олоран готовился отойти вместе со своими сыновьями ко сну, когда Лортар обратился к нему с этой просьбой и тогда он задумался. Пускай и не было у него врагов в созданной им Вселенной, но он хотел оставить стражником в своём небесном дворце Лортара, а тот вдруг обратился к нему с такой просьбой.

Подумал Олор над его словами и призвал к себе своих сыновей, богов-созидателей, а также их главных помощников и рассказал им о желании Лортара. Поведал он и о своём опасении, что во время их крепкого и непробудного сна любой смертный, достигший высших знаний, сможет проникнуть в их обитель и занять его место на троне Вселенной, если в ней не будет постоянно находиться стражник. Долго думали боги-созидатели и наконец Вулар сказал, что он может воздвигнуть вокруг обители отца огромную огненную сферу, через которую никто из смертных не сможет пройти в её середину, но для поддержания этого огня нужно будет пустить вокруг неё планеты.

Подумал Олор и понял, что только таким образом он может одновременно и выполнить просьбу сына своего, Лортара, и принудить его к тому, чтобы он всегда находился в небесном дворце, подобном золотому обручу, внутрь которого вставлен изумруд его волшебного сада. Боги-созидатели быстро выполнили его приказ и вскоре засияло во Вселенной Олоранум новое светило и стали обращаться вокруг него шесть планет, населённых смертными существами тех видов, которые были в ней самыми развитыми и на возню которых Лортар смог бы смотреть не отрывая взгляда практически вечно, но на самом деле до тех пор, пока не проснутся его отец, братья и остальные главные боги.

Шесть миров, следуя один за другим, летят в Священной Пустоте вокруг огненной сферы, названой Олором Олдораном. Первый из них называется Триор, мир трёх стихий, — Воздуха и небесного Огня, Воды и Подземного Огня, и на нём обитают демиары, — существа, которые были похожи на трёх богов — сыновей Олора Вулара, Рифтара и Анара не только своим внешним видом, но и своими умениями и магическими способностями, с которыми они были порождены. Триор имел необычайно горячие недра, глубокие океаны, моря, озёра и реки, небеса с множеством облаков и все три эти стихии были местом обитания демиаров. Но вместе с тем были на нём ещё и плодородные земли, на которые могли выбираться обитатели всех трёх стихий, чтобы общаться там между собой временно сделавшись похожими на Зартара.

Второй мир назывался Эльдаротом и был бы он очень похож на Триор, но очень уж гористыми были все его континенты и на горах этих, поросших непроходимыми лесами, Зартар поселил своих любимых созданий — эльдов. Эльды, как и демиары, также были богоподобными существами и рождались с магическими знаниями. Третьим миром был Шелор и эта планета походила бы на Эльдарот, поскольку все её континенты были гористыми, но растительность на ней имелась только в узких горных долинах. Шелор населили гномулами, существами созданными Вуларом и Зартаром. Они, как и подземные огненные демиары жили не на поверхности, а под землёй, но в огромных пещерах и также имели врождённые способности к магии.

Четвёртый мир был назван Облотом и эта планета была одновременно миром двух стихий — земли и воды, так как состояла из множества низких островов и мелководного океана. На ней в Зарослях могучих деревьев поселили гоблотов, существ порождённых Анаром и Зартаром. Они тоже были от рождения магами и потому считались богоподобными существами, способными жить как в воде, так и на суше.

Облот может быть не был так красив, как три предыдущих мира, но зато весь просто кишел различными животными, птицами и рыбами, а леса его пестрели множеством цветов и плодоносили дивными плодами.

Пятый мир, — Олорум, был похож на четыре предыдущих, но Верховный бог Олор населил его людьми, существами с самой короткой жизнью, но зато смелыми, отважными и решительными. Люди не имели врождённой способности к магии, но имели все способности к её быстрому постижению и тогда становились богоподобными и даже могли передавать свои лучшие качества по наследству. Именно они по словам Олора, пусть и сказанными со смехом, могли стать угрозой даже ему, Верховному богу.

Шестой мир, — Гекатан, должен был стать безжизненным и мёртвым, поскольку ему было изначально уготовано стать ключевым в кольце миров Олдорана, но взмолился Лортар и упросил отца и братьев, чтобы те сделали его таким же прекрасным, как и Олорум, но населили существами всех пяти видов и сделали так, чтобы между мирами была пускай и очень узкая и опасная, хрупкая и ненадёжная, но всё же тропинка общения. Тогда сможет он смотреть на то, как соревнуются друг с другом смертные на Гекатане и как они пытаются найти путь в отчие миры.

Олору и его сыновьям эта просьба Лортара не показалась глупой, хотя это было весьма опасно, оставлять ключ ко всем мирам в таком ненадёжном месте, но они всё же сделали так, как он просил, но наказали ему внимательно присматривать за этой планетой, в которой по их мнению никогда не будет мира и покоя, а чтобы окончательно запутать всё, населили Гекатан ещё и драконами, существами хотя и разумными, но лишенными чувства сострадания и поручили им хранить восемнадцать величайших вершин этого мира и не давать никому на них подняться поверху, спуститься с неба или пробраться под землёй.

После этого Олор вместе с сыновьями и многими их помощниками воссели за пиршественный стол и пировали целый год подряд, после чего спустились в роскошные покои, устроенные в подвалах небесного дворца, заперлись изнутри и заснули, чтобы проспать сто тысяч лет. Лортару же ничего не оставалось делать, как воссесть на отцовском троне и наблюдать за тем, как смертные существа, поселённый в мирах Олдорана, обживают их. Это было весьма интересное зрелище и со временем Лортар даже стал приглашать их в небесный дворец своего отца и поселять на время в его волшебном саду, после чего отправлял в отчие миры.

Краткое изложение легенды о создании миров Олдорана.

Глава первая

Переполох во дворце короля

Рагнерда Не смотря на то, что было раннее утро и Олдор только поднимался над острыми шпилями башен крепостной стены, в главном донжоне Большого королевского замка уже шло совещание Малого королевского совета и вопросы на нём решались очень серьёзные. Хотя совещание и проходило в главном зале, король Рагнерд и четырнадцать его ближайших помощников сидели не за большим круглым столом, а расположились в уютных креслах, стоящих в восточном эркере, ярко освещённом солнце. Выгнутая вереница его окон выходила на внутренний двор королевского дворца и оттуда до них доносился лишь чуть слышный негромкий гомон голосов дворовой челяди, да, лёгкий перезвон молотков из кузницы, стоявшей в самом дальнем углу.

Король Рагнерд был ранней пташкой и любил вставать ещё до восхода солнца. С помощью всего лишь одного слуги, старого постельничего барона Магнера дан-Кронера, который когда-то был его дядькой в довольно далёком уже детстве, он совершал омовение, одевался поутру просто и непритязательно, съедал пару ржаных хлебцев с куском сыра, запивал свой первый завтрак бокалом молодого вина и приступал к делам. Иногда он занимался с утра пораньше фехтованием, иногда беседовал с кем-либо из своих самых преданных друзей и помощников, чаще сидел в библиотеке, читая нужные ему книги, но бывало и так, что собирал поутру на совещание Малый королевский совет, о чём всегда извещал всех его членов ещё за два, три дня.

Гордерия была королевством людей, граничащим на севере с королевством гномулов, которыми правил старый, некогда мудрый король Хонар, теперь уже почти выживший из ума. Королевство Сазард, которым он правил, представляло из себя сплошной частокол гор и славилось это королевство в основном тем, что на его территории находилось пять из восемнадцати Столпов Мироздания. Выжить в этих заснеженных горах могли одни только драконы и гномулы, но те никогда не выбирались на поверхность из своих подземелий. На западе горы понижались и там среди огромных буков почти на полторы тысячи лиг в длину и восемьсот в ширину простирались владения короля Ллардхольма и это было королевство горных эльдаров.

Два этих горных королевства сходились под прямым углом и это место на континенте Рандор обычно со смехом называли гордерийской западнёй, видимо намекая на то, что гордерийцам из неё никогда не вырваться. Что же, это было вполне справедливо каких-то пятьдесят лет назад, пока король Рагнерд не взошел на трон и не начал восстанавливать попранные права своей королевской династии. Он сумел замириться с северными и западными соседями, немного поправил дела в своём королевстве и пока оно не стало привлекать своей зажиточностью алчных соседей на востоке и юге, а это были королевства людей, стал отвоёвывать у них одну провинцию за другой и был недалёк тот час, когда вся Великая Гордерийская Равнина снова станет вотчиной династии Декарнидов, которая некогда считалась главенствующей королевской династией на всём Гекатане. Естественно среди людских королевских династий. Ни эльдары, ни гномулы, ни даже дикари гоблоты никогда не признавали над собой власти людей, а демиары, вообще не имевшие над собой королей, так и вовсе.

В Гордерии близился великий праздник, день Поминовения усопших. Это был всеобщий праздник всех народов не только Гекатана, но и всех миров Олдорана. Всегда считалось хорошим предзнаменованием, если День поминовения проходил в мирное время, это практически гарантировало, что и весь следующий год будет мирным и благополучным, а тут, как на грех, зашебаршился Великий князь Хэлордан, двоюродный дядя короля Рагнерда. Его Великое княжество было не велико и теперь его окружали уже не земли короля Нейволда, как некоторое время тому назад, а Великая Гордерия, как то было несколько сотен лет подряд. Этот старый интриган на правах более старшего по возрасту потребовал от короля Рагнерда, чтобы тот стал платить ему более высокую пошлину за провоз товаров по двум дорогам и трём рекам, которые его Великое княжество перегородило.

Будь его требования не так заоблачно высоки, король Рагнерд, возможно, и согласился бы. Гордерия, освобождённая от захватчиков уже на две трети, быстро богатела под его мудрым правлением, но этот старый нахал и горлопан затребовал очень уж высокую цену, по фунту серебра с каждой повозки и фунту золота с каждой фрагги, плывущей по реке. Более того, он потребовал, чтобы ему было выплачено вперёд две с половиной тысячи фунтов золотом и десять тысяч фунтов серебряной монетой, а это было уже слишком. По сути такая пошлина напрочь убивала торговлю и сводила на нет все усилия короля Рагнерда. Поэтому он и собрал Малый королевский совет, чтобы принять решение.

Великого князя нужно было примерно наказать, но желательно сделать это без объявления войны в преддверии праздника, который следовало провести в мирные дни.

Поэтому все четырнадцать его ближайших помощников, а это были не одни только люди, девять членов Малого королевского совета являлись эльдарами обоего пола, гномулами, демиарами и среди них был даже один гоблот, могучий великан Эрраш, которого король Рагнерд возвёл во дворянство и даровал ему титул графа Гордерии.

Он собирал под своей рукой всех существ и даже издал указ, по которому всех их было приказано считать людьми, поскольку за всю долгую историю Гекатана по воле Лортара слюбилась не одна парочка существ, происходивших от разных богов.

Именно благодаря этому указу королю Рагнерду и удалось замириться с сначала с гномулами, а затем и с эльдарами, но самое главное он привлёк на свою сторону демиаров, которые в значительной степени предопределили многие его победы.

Поначалу это вызвало волну возмущения, но он жестко подавил их все и теперь в славном Гордорайне, столице Гордерии, как и во всём королевстве всё перемешалось.

На одной улице селились многие народы Гекатана и даже некоторые гордые и неразговорчивые эльдары спустились со своих поросших вековыми лесами гор и жили среди людей, верно служа королю Рагнерду. Именно один из четырёх эльдаров, маршал Канелор дан-Вэлл, хмуро буркнул:

— Сир, пошли меня туда вместе с моими лучниками и я в три дня наведу порядок в этом собачьем хвосте.

— Да, сир, это будет правильное решение. — Поддержал своего друга и соперника маршал Эрраш дан-Горумш — Вместе с остроухими моя тяжелая конница быстро порубит его на куски.

Им обоим немедленно возразил Верховный маг Свазард, который громким, гневным голосом воскликнул:

— Болваны! Ладно, от этого громилы Эрраша ничего другого я и не ожидал, ему бы только сесть в седло и помахать своим огромным мечом, но ты-то, Кан, вроде бы уже не мальчик. Неужели ты не понимаешь, что Нейволд только к этому и стремится?

Этот старый лис таким образом отрабатывает то золото, которое он получил от короля Голдура Длинного и короля Мартина Хромого. Если мы пойдём войной на Нейволда сейчас, то, во-первых, наш повелитель потеряет своё лицо потому, что он обещал своему народу три года мира, а, во-вторых, обозлит против себя сразу девятерых королей, стоящих с армиями вдоль границ Гордерии и уж им-то точно плевать, когда начать войну, нашелся бы только повод, а вы своими тупыми действиями им его обеспечите. Нет, друзья мои, тут нужно очень хорошо подумать, как и чем заставить Нейволда, приславшего к нам такое большое посольство, состоящее из его ближайших родственников, пасть на колени.

Король Рагнерд, которому совершенно не хотелось критиковать своих друзей, покивал головой в знак согласия и с горестным вздохом признался им:

— Эти наглые прохвосты пьянствуют и обжираются в моём дворце вот уже целую неделю, господа, а мне так и не пришло в голову ничего умного. Наверное я окончательно отупел за эти три года, которые прошли без войны.

Княгиня Лайтия, высокая, стройная эльдийка, любовница и личная телохранительница короля, покраснела и воскликнула:

— Рагни, не смей так говорить! Ты самый мудрый из всех королей Гекатана! Это они все тупицы, но только не ты! Ты обязательно найдёшь выход из этой ситуации ещё до заката солнца.

— Успокойся, сестрица. — Одёрнул её князь Раннорин — Наш король просто пошутил.

Нам грех сомневаться в его умственных способностях и скажи о нём кто так, то умирал бы он в моих руках не одну неделю. — После чего задумчиво сказал — Сир, до дня Поминовения усопших ещё две с половиной недели. Как бы нам сделать так, чтобы твой дядюшка Нейволд всё это время мучился в страшных корчах? От магии этот урод хорошо защищён, мало того, что он и сам маг не из последних, так у него ещё состоит на службе эта старая сволочь Риф-Шло-Птар. Он как зацепился своим вонючим облаком за шпиль на его дворце сто тридцать лет тому назад, так и чешет об него свою тощую задницу.

Демиар-воздушник, князь Риф-Фла-Конор громко засмеялся и согласился со своим старым другом, воскликнув:

— Отменная шутка! Сегодня же отправлю её вместе с посыльным в небесный дворец своего отца, пусть и он посмеётся. Даже не поленюсь нарисовать это в красках, — старый Шло-Птар чешет задницу о серебряный шпиль.

— Мне радостно знать, Флакке, что тебе нравится эльдский юмор, но тебя позвали сюда вовсе не для того, чтобы ты ржал здесь, как полковой мерин. — Одёрнул демиара Свазард — В общем напряги свои мозги, князь, и думай, чем мы можем достать Нейволда. Раннорин прав, друзья мои, нам нужно сделать так, чтобы дядюшка нашего повелителя хорошенько помучился эти две с половиной недели и сразу после праздника приполз к воротам его дворца на коленях. А ещё желательно сделать так, чтобы он сам разорвал ту вонючую хартию, по которой эта сквалыжная семейка получила наши земли в своё управление. Так что думайте!

Ещё один великан, сидевший в кресле молча, бородатый граф Клемент дан-Маренго, искусный воин-маг и тоже маршал, возглавлявший королевских бомбардиров, задумчиво сказал:

— Да, господа, это задача не из лёгких. В первую очередь мы должны исходить из того, что этот ублюдок заслал нам свою родню, а стало быть все они пусть и дальние, но всё же родственники нашего повелителя. Поэтому он не может сам лишить их жизни и здоровья, как не может позволить сделать это кому-то из нас. В противном случае вина всё равно падёт на него. Эти крысы прошмыгнули к нам в королевский дворец через портал прохода только с двумя целями, унести золото и серебро из королевской казны и сожрать как можно больше припасов, запив всё прекрасным гордерийским вином. Признаться честно, я и сам бы был не прочь отправиться с подобной миссией в любое из тех королевств, с которыми сражаюсь столько лет под знаменем моего короля. Жаль только, что мою прожорливость не стали бы терпеть так долго, как это вынужден делать наш повелитель. Эх, применить бы против них хорошую боевую магию.

— Нельзя! — Сурово отрезал Верховный маг — Понимаешь, мальчик мой, хотя ты в ней и преуспел, этого ни в коем случае нельзя делать. Тут нужно найти какое-то решение.

Ещё один Верховный маг, демиар-водник Ан-Шен-Кронос с возмущением в голосе воскликнул:

— Свазард, дружище, ты уже нас всех достал своими «Нельзя». Взял бы и придумал лучше что-нибудь умное, а что можно делать и чего нельзя мы не хуже тебя знаем.

Не первую сотню лет живём на этом свете. Так что если тебе не приходит в голову ничего умного, лучше помолчи.

Король Рагнерд со вздохом сказал:

— Шен, не горячись. — После чего добавил — Давайте лучше посидим и молча подумаем обо всём, государи мои.

Может быть кто-то в Гордерии и считал иначе, но на взгляд короля Рагнерда рядом с ним сидели сейчас самые умные и отважные люди всего Гекатана. Король, одетый в неброский охотничий костюм, сидел спиной к центральному окну эркера в удобном кресле. Справа и слева от него сидело двенадцать мужчин и две женщины, одетых хотя и дорого, так же скромно и непритязательно, как и он. Это был Малый королевский совет, на котором решались все самые важные вопросы. Большой королевский совет собирался только тогда, когда король Рагнерд объявлял ему о тех решениях, которые были им приняты вместе с друзьями и ближайшими помощниками.

Кроме двух человек никто из них не был урождённым дворянином, но все они были с королём эти пятьдесят лет, да, и до этого он знал их не один десяток лет, пока дожидался того момента, когда его отец, король Даниар найдёт способ, как открыть портал прохода на Олорум и передав ему корону и дав отчий королевский наказ не отправится туда вместе с их матушкой, королевой Фелиной. Королю Рагнерду как раз исполнилось восемьдесят семь лет и если для обычных людей это был уже весьма зрелый возраст, то короли-маги, можно сказать, в этом возрасте только переходили от юности к поре возмужания. Он долго ждал этого дня и как только корона увенчала его голову, а в руки легли скипетр и держава, принялся за свою королевскую работу и начал с того, что принялся копить силы для освободительной войны.

За время правления короля Рагнерда Гордерия увеличилась в размерах почти в десять раз и уже был близок тот день, когда он мог сказать, что восстановил королевство в его прежних границах. В этом была не только его заслуга, но и этих четырнадцати мужчин и женщин, что сидели вместе с ним в просторном эркере, залитом летним солнцем месяца наливания колосьев и думали над тем, как им справиться с очередной внезапной напастью. Войны с соседями король Рагнерд не боялся. Он давно уже был к ней готов и лишь не хотел, чтобы она началась по такому неприятному поводу. Будь на то его воля и не довлей над ним кодекс королевской чести, он давно уже посадил бы своего подлого дядюшку на кол и лично каждые полчаса дёргал его за ноги. Из-за него гордерийцы претерпели множество несчастий и бед.

Увы, но это был родственник и король Рагнерд не мог ни убить его сам, ни отдать приказ о том, чтобы это сделал кто-то вместо него. Поступи он так и гнев бога Лортара будет просто неописуем. Тут нужно было найти такой ловкий ход, чтобы его мерзавец-дядя с одной стороны забыл обо всех кознях, а с другой ещё и отрёкся от своих дружков-королей, врагов Гордерии. Это была очень не простая задача, но её нужно было как-то решить. В тот момент, когда Рагнерд хотел было приказать мажордому подать им вина и каких-нибудь сладостей, чтобы всем думалось веселее, через раскрытые окна эркера снизу до его ушей донёсся громкий, вибрирующий звук.

Да, что там донёсся, он громко ударил короля по ушам и тот недовольно поморщился.

Княгиня Вул-Айна-Ишнер тоже поморщилась и воскликнула:

— О, этот несносный принц Морион! Он опять создал портал прохода в Гордорайн не где-нибудь за городом, а прямо во дворе твоего дома, мой повелитель. Когда-нибудь он развалит тебе дворец такой небрежностью и ещё своей магической силищей.

Король улыбнулся и согласился с демиарой:

— Да, княгиня Айна, вынужден признать, хотя мы с Морионом и братья-близнецы, он в отличие от меня шалопай изрядный. Интересно, что он ещё притащил во дворец из своей очередной экспедиции невесть куда? Давайте взглянем друзья. Как знать, может быть снова понадобится наше срочное вмешательство.

Король поднялся из кресла и подошел к окну. Тем временем снизу послышались из портала прохода громкие крики и ещё более громкое щёлканье бичей погонщиков, надсадное мычание волов и скрип осей какой-то очень большой телеги. Из колышущейся радужной пелены портала показалась шестёрка здоровенных волов, затем вторая, третья, четвёртая, пятая и наконец стали выезжать громадные дроги, на которых стояла клетка просто какого-то невероятного размера. Король неприязненно поморщился и подумал про себя: — «Неужели этот безумец привёз в Гордорайн живого болотного вепря? Нам только такой напасти не хватало». Когда же дроги въехали во двор примерно на четверть, стало окончательно ясно, что именно это опасное чудовище принц Морион привёз из своей очередной экспедиции с Южного континента. Благом было уже то, что он его хорошенько отмыл от болотной жижи, прежде чем погрузить на дроги. Когда же громадные дроги длиной более ста футов въехали во двор полностью и обитатели королевского дворца, бросившиеся поначалу во двор, увидели монстра, стоящего в клетке и злобно сопящего, они тотчас бросились, кто куда. Из портала бодрой походкой вышел принц Морион, одетый самым неподобающим образом в белую рубаху, штаны зелёного сукна, соломенную широкополую шляпу, да, ещё и босоногий. Вслед за ним из портала выбежало несколько десятков его дружков и слуг и тот с басовитым гудением схлопнулся, заискрился напоследок яркой звёздочкой и исчез.

Принц Морион со всех ног бросился к волам, увлекая за собой своих друзей. Он подхватил брошенную кем-то большую алебарду, побежал к передку дрог с двенадцатью парами колёс высотой в человеческий рост, и стал рубить толстые канаты толщиной в человеческую руку. Как только был перерублен последний канат, принц Морион громко закричал погонщикам, сидящим на спинах волов:

— Быстро уводите отсюда этих ленивых быков! Наш поросёночек ещё не наелся и если в нём снова проснётся аппетит, то эта клетка его точно не удержит.

Клетка, как и дроги, была изготовлена из стволов железного дерева толщиной в бедро воина. Король Рагнерд не очень-то представлял себе какова сила того монстра, который в ней находился, а росту в нём было никак не меньше пятидесяти футов и в длину все девяносто, и если он мог её сломать, то ему ничего не стоило протаранить ворота королевского дворца, а то и вовсе стену и тогда от большого и красивого города Гордорайна останутся одни только руины. Погонщики и сами знали, какая тварь находится у них за спиной, да, и волы догадывались, что уж их-то болотный вепрь слопает первыми, а потому помчались ничуть не хуже королевской лёгкой конницы, идущей в атаку.

Принц Морион подошел к дрогам и принялся творить какое-то сложное и длинное магическое заклинание, время от времени насыпая себе на ладонь какой-то чёрный порошок из небольшой баклажки и сдувая его с неё в громадное рыло вепря украшенное такими клыками, которые устрашили бы даже самого матёрого чёрного дракона. Насколько король Рагнерд знал это, болотный вепри были практически невосприимчивы к магии, но по всей видимости принц Морион об этом либо не знал, что было исключено в принципе, либо владел особыми магическими знаниями, чего нельзя было исключать. Маршал Эрраш дан-Горумш глядя на это сказал вполголоса:

— Сир, твой брат разбирается в гоблотской магии даже получше, чем я и все мои учителя вместе взятые. Ни о чём подобном я даже и не слышал. Хотя на наших островах болотные вепри будут всё же помельче, чем это чудовище, ещё не было случая, чтобы кто-то сумел поймать матёрого зверя. Интересно, что принц Морион намерен с ним делать дальше? Убить его очень трудно, практически невозможно, а держать в этой клетке совершенно бесперспективное дело. Можно, конечно, выкопать большую яму где-нибудь за городом, но ведь эта тварь обязательно из неё выберется. Учитывая поразительную прожорливость и всеядность болотных вепрей, я даже не представляю, к каким бедам это приведёт нашу славную Гордерию. В общем, сир, мой вердикт таков, принц Морион не только шалопай, но ещё и полный болван.

Король Рагнерд покрутил головой и ответил:

— Не думаю, Эрраш. Похоже, что мой братец хорошо знает, что делает и кроме того посмотри на вепря. Этот монстр уже едва хлопает своими глазками, они у него просто слипаются, да, и на ногах он держится едва-едва. Вот, что я говорил! Он уже клонится на бок и если бы не клетка, то свалился бы с дрог. — Посмотрев на то, как гигантский бурый зверь укладывается спать, выставив на всеобщее обозрение своё чудовищно раздувшееся брюхо, король поинтересовался у гоблота, который мало чем отличался от обыкновенного человека кроме того, что имел зелёные глаза с кошачьими зрачками — Эрраш, это правда, что мясо болотного вепря очень вкусное и нежное? Говорят, что его дано вкушать одним только богам, но охотиться на них мог только Зартар.

— Сир, ты спрашиваешь меня о таких вещах, о которых я не имею малейшего понятия.

— Ответил королю маршал — Извини меня, но я городской гоблот, а не болотный житель, чтобы иметь на этот счёт своё собственное мнение. Ну, а с чужих слов я скажу тебе так, мой повелитель, во всей Вселенной Олоранум нет ничего вкуснее мяса болотного вепря. Простым гоблотам его запрещено есть под страхом смертной казни, этой чести удостоены одни только вожди, да, и то лишь тогда, когда охотникам удаётся убить молочного поросёнка, у которого шкура ещё не огрубела.

Правда, после этого народ на болотах разбегается во все стороны и вождю приходится лакомиться жарким на бегу.

Все громко рассмеялись не отрывая взглядов от того, что происходило во дворе, а там происходило тем временем следующее. Как только принц Морион усыпил монстра, к нему во двор выбежала его супруга с двумя дочерьми и сыном. Он поцеловал сначала дочерей, а это были девушки на выданье, затем потрепал сына, совсем ещё молодого юношу и наконец поцеловал жену, принцессу Корнелию. После этого он обулся в принесённые ему ботфорты, попросил жену отойти подальше и вооружился огромного размера глефой с золотым лезвием и направился к дрогам. Это уже было интересно. Золото, как известно, вовсе не является тем металлом, из которого следует ковать клинки, но принца Мориона это похоже совершенно не волновало.

Вернувшиеся во двор погонщики и все остальные члены экспедиции на Южный континент принялись тем временем разбирать клетку. По всей видимости монстр погрузился в сон надолго, раз они ничего не боялись. Королю Рагнерду сделалось вдвое интереснее, а поскольку узкие окна в эркере были высотой почти от пола до потолка, он развернул кресло, сел в него и принялся наблюдать за всем с комфортом. Для двух дам, членов Малого королевского совета было сделано тоже самое, а все остальные стали устраиваться, как кому вздумается. Маршалы Эрраш и Клемент просто сели у ног короля, а его маг-советник Свазард и вовсе сел на подлокотник королевского кресла, да, ещё и облокотился на монаршье плечо. Ну, а внизу здоровенные крепкие парни быстро разбирали клетку и брёвна чёрного дерева, которые в Гордерии шли на вес серебра, слуги уже понесли в королевскую сокровищницу, где им было самое место.

Король Рагнерд всё никак не мог взять в толк, чего это ради его брат сотворил вдруг такую глупость. Нет, это был, конечно, без малейшего сомнения величайший подвиг, но попахивал он полным безумием и сумасбродством. Вырвись болотный вепрь из-под его магического воздействия и тогда все войны вместе взятые, которые испытало на себе их королевство, покажутся всего лишь мелкими неприятностями, а их прекрасная Великая Гордерийская равнина превратится в пустыню, изрытую этим чудовищем. Тут, пожалуй, достанется даже эльдам в их горах. Единственный народ, кто этого не заметит, будут одни только гномулы, но и они уже очень скоро будут вынуждены сначала потуже затянуть пояса, а потом станут пробирать в другие края, поскольку Гордерийская долина кормила и их.

Однако принц Морион вовсе не производил впечатление сумасшедшего. Как только клетка была разобрана, он приказал сбивать колёса с дрог с той стороны, куда было обращено раздувшееся брюхо болотного вепря. По его приказу королевские плотники уже тащили во двор деревянные помосты. Колёса с дроги слетели довольно быстро и она с весьма громким грохотом сильно накренилась. Туша вепря колыхнулась, он сонно засучил своими громадными ногами, но не проснулся.

Королевские плотники, глядя на чудовище с опаской, а бояться им было чего, ведь даже от дыхания гигантского зверя поднимался ветер, принялись прилаживать к покосившейся дроге помост. Королевские парусных дел мастера, город Гордорайн ведь стоял на широкой и полноводной реке Сибиле, притащили два больших паруса и стали устилать ими как дроги, так помост и даже часть двора.

Король Рагнерд снова неприязненного поморщился. Если его братец вздумал разделывать тушу прямо во дворе Большого королевского замка, то это сулило весьма серьёзные неприятности. Дерьмо из кишок этого чудовища непременно зальёт весь двор и тогда одним мытьём будет не обойтись, придётся поработать всем магам, обитающим в Большом королевском дворце, но в принципе мясо болотного вепря того стоило, вот только королю всё же было немного жаль новенькие паруса. Наконец все приготовления принца Мориона были закончены и он вместе со своими двумя верными дружками-магами взобрался на наклонившиеся дроги. Они втроём взяли в руки золотую глефу с древком из иссиня-чёрного железного дерева длиной в двадцать футов, принц произнёс какое-то заклинание, из-за чего лезвие стало светиться, и они воткнули её между ног зверя прямо под горло, отчего тот слабо хрюкнул, но даже не шелохнулся.

Как это ни странно, но золотое лезвие двухметровой длины легко пробило шкуру монстра, от которой отскакивали даже огненные магические шары. Даже более того, его будто что-то притянуло к себе и трое здоровенных крепких мужчин, налегая всей своей массой на древко, принялись рассекать тушу вепря. Сначала они шли медленно, ведь золотое лезвие резало грудину, а затем, когда дошли до брюха, пошли быстрее. Король ожидал, что сейчас на помост хлынут целые потоки крови, но её пролилось совсем немного. Когда всё было закончено, туша вепря не распахнулась под давлением его внутренностей, да, и никакой особой вони король Рагнерд не почувствовал. Принц Морион и его друзья выдернули глефу из паха вепря, один из магов вернулся к передней части туши, второй остался стоять там, где остановился, а сам принц с тяжеленной глефой в руках легко перелетел на каменные плиты двора, покрытые парусиной.

Там он остановился, посмотрел на своего брата-короля, широко улыбнулся и помахал ему рукой, потом круто развернулся на каблуках, нацелился лезвием золотой глефы на вспоротую тушу болотного вепря и произнёс какое-то заклинание. Едва ли не в то же мгновение туша распахнулась, словно створки огромной мохнатой лапы и из неё хлынуло, дробно стуча по помосту, золото, да, не простое, а королевское, уже превращённое рукой, волей и магической силой мага-короля в небольшие овальные слитки. Это драгоценное золото, которое превращало обычное железо в прочнейшую сталь, хлынуло буквально рекой. Такого богатства король Рагнерд ещё никогда в своей жизни не видел. Его же родной брат-близнец отбросил глефу, снова повернулся лицом к главному донжону королевского замка и громко крикнул:

— Лети сюда, брат мой король, принимай от меня подарок ко дню Поминовения усопших! Мы славно потрудились!

Хотя король Рагнерд давно уже не испытывал к своему брату тех чувств, какие были у него по отношению к нему в детстве и юности, в этот момент он его почти обожал.

Порывисто вскочив с кресла, он шагнул вперёд и поскольку был очень могущественным магом, смело шагнул вперёд, жестов приказав своим друзьям следовать за ним. Перед братом он приземлился не один, а в окружении своих приближенных. Золото продолжало высыпаться из брюха вепря, а тот уже даже не подавал никаких признаков жизни. Хотя от брата и исходил не очень приятный запах, король Рагнерд крепко обнял его и хлопая по спине сказал:

— Морион, ты всё такой же сорванец и шалопай. Ты же мог погибнуть, брат мой принц, как добывая это золото, так и доставляя его в Гордорайн. Ну, и чтобы я тогда говорил твоим детям. Ну, слава Олору, всё обошлось и ты вернулся живым и невредимым, да, к тому же ещё и совершил великий подвиг.

— Спасибо, брат мой король, что ты так высоко оцениваешь мои скромные деяния. — Ответил принц Морион и отступив на шаг, добавил — Теперь, брат мой король, ты сможешь завершить начатое тобой дело с куда меньшими жертвами. Прими мой дар, который я тебе делаю от чистого сердца.

Король Рагнерд кивнул головой и поблагодарил его:

— Твоя щедрость не имеет границ, брат мой принц, и я глубоко благодарен тебе за заботу о Гордерии. Ну, а теперь быстро ступай в купальню, переодевайся и приходи вместе с принцессой Корнелией в обеденный зал. — Не выдержав он всё же поинтересовался — Надеюсь, что мясо этого вепря ещё годится на жаркое?

Принц Морион, который явно ждал от своего брата-короля чего-то иного, беспечно рассмеялся и воскликнул:

— О, брат мой король, на этот счёт ты можешь не волноваться! Сведущие люди говорили мне, что мясо болотного вепря обладает удивительным свойством не протухать месяцами, но я всё же советовал бы срезать его с костей и положить на лёд. Да, вот ещё что, брат мой, шкура этого зверя, которая прочнее стали, легко режется с внутренней стороны и потому её можно будет пустить в дело. Если ты прикажешь изготовить из неё себе доспех и шлем, то он будет даже прочнее гномульего вуларана. Ну, а обо всём остальном тебе поведают мои друзья, а я, пожалуй, действительно пойду и приму ванну с ароматными настоями.

Как только принц Морион ушел, король негромко сказал:

— Вот вам и решение всех наших проблем, друзья. — После чего ещё тише добавил — Правда, при этом мой брат начинает понемногу меня беспокоить. Как бы он не превратился в ещё большую проблему для меня, чем мой несносный дядя.

Верховный маг Свазард Моливен согласился с ним:

— Да, сир, тебе нужно будет хорошенько подумать о том, чем занять его самым основательным образом, чтобы он не стал чего доброго думать о престоле. Маг обладающий таким могуществом сможет обвести вокруг пальца и самого хитроумного бога Лортара, да, так умно, что тот даже ничего не заподозрит. То, что у королевы родилось двое мальчиков, а не мальчик и девочка, как это обычно бывает в семьях королей, когда рождается двойня, лично я воспринял, как самое настоящее проклятье для того, на кого бог Лортар обратит свой взор. От младших принцев никогда не бывает такого беспокойства, как от принца, являющегося королю братом-близнецом.

Так что думай, мой повелитель, что тебе предпринять в такой ситуации, когда твой брат принц преподнёс тебе в дар такое сокровище. Лично у меня бы от таких раздумий голова взорвалась бы уже через два часа.

— Ну, может быть не всё так плохо, Сваз. — Со вздохом ответил своему магу-советнику король и громко приказал — Эй, стража, немедленно начинайте складывать золото в кожаные мешочки по десять слитков в каждый и сносить в сокровищницу. — После чего подошел к магам-помощникам своего брата и вежливо попросил их — А вы, любезные государи, распорядитесь о том, чтобы кабана разделали в точности со всеми вашими рекомендациями. Всех вас ждёт щедрая награда, как брата моего принца. Вызовите сюда моего главного оружейщика и передайте ему мой приказ, пусть он изготовит из шкуры этого монстра два полных доспеха. Один для меня, а второй для моего брата принца.

После этого король взлетел в воздух и сопровождении своих помощников влетел в окно эркера. Там они снова расселись по креслам и заседание Малого королевского совета продолжилось. Правда, несколько минут они сидели молча, переживая каждый по своему увиденное. Первым нарушил молчание старый гномул граф дан-Прегор, который задумчивым голосом сказал:

— Сир, на мой взгляд, а он у меня в таких случаях очень точный, твой брат принц привёз в брюхе этого вепря не менее тридцати тысяч фунтов королевского золота.

Если его смешать с медью в соотношении один к двенадцати, а можно и один к пятнадцати и даже к шестнадцати, то мы получим до полумиллиона тысяч фунтов полноценной золотой монеты, но я думаю, что лучше этого всё же не делать.

Королевское золото это король среди всех металлов, изготавливать его очень трудно, а в доспехах из королевской стали наша армия будет непобедима.

Старый гномул Тобор Прегор, который был главным экономом королевства Горделия, но при необходимости мог взять в руки секиру и встать рядом со своим королём в жестокой сече, не ошибался в своём предположении. Королевскому золоту действительно не было цены и переводить его на звонкую монету было бы полнейшей глупостью. Однако, не это было сейчас главным и князь Риф-Фла-Конор, обладавший среди всех самым острым слухом, махнув рукой сказал:

— Тобби, сейчас нужно думать не о королевском золоте. Хвала Олору его уже переносят в королевскую сокровищницу и скоро мы будем знать, сколько привёз его нам принц. Лично меня, сир, куда больше интересует, что ты имел ввиду, когда тихонько пробормотал себе под нос: — «Вот вам и решение всех наших проблем, друзья»? Что же это за решение такое?

Король Рагнерд обидчиво воскликнул:

— Флакке, ничего я себе под нос не бормотал, а сказал вполне громко и внятно. — После чего улыбнулся и наконец пояснил всем, что он имел ввиду — Государи мои, я не могу накормить послов, присланных моим дядюшкой за деньгами, вкусным обедом щедро сдобренным ядом рогатой жабы, но что мне мешает накормить их тем серебром и золотом, за которым они приехали? Тем более, что все они уже знают о том, как щедр был по отношению ко мне мой брат принц. Не знаю уж как он заставил болотного вепря проглотить такое огромное количество королевского золота, которое у него чуть ли не из задницы лезло и как я сам это видел сыпалось даже из его пищевода, но я могу набить желудки этих жирных крыс обычным золотом и серебром, которое они увезут в Терганию в своём брюхе. При это я легко смогу сделать так, что они не смогут его исторгнуть ни через свою пасть, ни через задницу и его невозможно будет извлечь никаким иным путём, кроме как вспоров им брюхо, от чего они немедленно издохнут в корчах. Разумеется, в том случае, если мой дядя станет меня умолять избавить своих родственников от голодной смерти, а золото, равно как и серебро, весьма плохо утоляет голод, если оно находится в желудке, то я это сделаю в пять минут. Если он меня об этом не попросит, то это будут уже его проблемы, ведь их смерть будет на его совести. Нам просто несказанно повезло, что он прислал в Гордорайн таких ненасытных проглотов, да, ещё и в таком большом количестве. Думаю, что они смогут затолкать в себя всю затребованную Нейволдом сумму.

Верховный маг Ан-Шен-Кронос восхищённо сказал:

— Великолепно, мой повелитель. Над этим старым пройдохой и интриганом будет покатываться со смеху весь Гекатан. Если он вспорет брюхо своим родственничкам, то его задушит собственный постельничий, а если позволит им помереть голодной смертью, то непременно отравит повар. Я полагаю, сир, что самое малое, что ты можешь потребовать от него, это припасть к твоей длани и молить тебя о том, чтобы его Великое княжество вернулось в лоно Гордерии. В противном случае ему остаётся только наложить на себя руки, но и это ничего не изменит. Всю затребованную им сумму ты его послам вручил, а то, что они доставили её в Терганию в своих желудках это уже дело пятое. Главное, что доставили в целости и сохранности. Думаю, что по такому случаю мы можем даже открыть для послов твоего дяди портал прохода, но не из королевского замка, а за городом. Ну, и перед тем, как дать им всем хорошего пинка, их всех нужно известить о том, что находится у них в желудках.

На этом они и порешили, но заседание Малого королевского совета не закончилось.

Точнее оно должно было закончиться и король Рагнерд поднял уже было руки и был готов хлопнуть как всегда в ладоши, но его маг-советник Свазард Моливен громким, нетерпеливым голосом попросил его:

— Мой повелитель, позволь мне задержать тебя ещё на несколько минут. Нам нужно немедленно рушить, как поступить с твоим братом принцем. Доспехи доспехами, но я предлагаю тебе приблизить к себе, начать доверять ему важные государственные дела, но первым делом ввести его в Малый королевский совет.

Король натянуто улыбнулся и спросил:

— Сваз, с чего это ты стал так добр к моему брату?

— А с того, государь, что он того вполне заслуживает и ему, как мне кажется, можно доверять. — Строго ответил ему старый маг и прибавил — Он и раньше был очень спокойным и рассудительным человеком, мой повелитель, хотя и слишком уж любил совать свой нос во все тёмные дыры и просто вымотал из меня всю душу этими своими экспедициями, шастая во всякие неведомые земли, но сегодня он меня просто потряс.

Король Рагнерд кивнул головой и сказал магу:

— Хорошо, Сваз, я подумаю над твоим советом. Пожалуй ты прав относительно моего брата принца. Правда, я введу его в Малый королевский совет не сейчас, под праздник, а через несколько месяцев, но сначала отправлю его с важным поручением к вождю гоблотов Синих Земель. Сейчас они все находятся на побережье, у них там идёт путина, но через полтора месяца она закончится и они вернутся в свои леса с богатым уловом. Вот к празднику Рыбы я и подгадаю его визит. У вождя Шеоршема как раз будет юбилей, он правит своим народом вот уже сто лет. Ну, а пока что мы будем держать это в секрете. О том, что в скором времени он возглавит королевское посольство к нашему старому другу, я его извещу уже сегодня во время обеда, а обо всём остальном, что за этим последует, мы пока что умолчим. Однако, государи мои, я уже сейчас прошу вас воздавать моему брату принцу точно такие же почести, как и мне.

Через три часа оба брата встретились в малом королевском обеденном зале. Король Рагнерд послал принцессе Корделии и её дочерям Мелинии и Ловнии изумительной красоты украшения, его сыну шпагу, золотые ножны которой были украшены бриллиантами, а самому принцу Мориону скромный на вид, но на самом деле чрезвычайно ценный дар — королевский перстень-амулет, один из пяти самых главных королевских амулетов. К обеду его величество оделся как всегда скромно и пригласил с собой к столу обеих княгинь из числа своих приближенных. Он очень тепло поприветствовал принцессу и её дочерей, по-мужски пожал руку юному принцу и снова тепло обнял брата. В общем был расположен к нему куда дружелюбнее, чем обычно, а уж обе княгини и вовсе зацеловали юных принцесс. Примерно полчаса они нагуливали себе аппетит в небольшом зимнем саду, после чего сели за стол. Слуга подал королю большой плоский хлеб и он на правах старшего разломил его руками, громко произнеся:

— Преломляю сей хлеб во славу Олора и во имя вас, друзья мои. Пусть сон богов будет спокоен, а мы счастливы и сыты.

Все сидящие за столом дружно ответили:

— Да, будет спокоен сон богов.

По сути на этом вся религиозность всех обитателей Гекатана без исключения и заканчивалась. Храмов Олору, равно как и другим богам в этом мире не строили и поминали их лишь единожды в сутки, преломляя обеденный хлеб. На обед сегодня были поданы блюда из мяса болотного вепря и все дружно признались, что ничего более вкусного им ещё не доводилось пробовать. После обеда был подан десерт, а после него женщины снова отправились в сад, а мужчины в кабинет, чтобы выпить по бокалу вина и поговорить о куда более важных делах. Король Рагнерд, который уже знал о том, что принц доставил в Гордерию целых сорок три тысячи фунтов королевского золота, спросил брата:

— Морион, сколько же вам пришлось трудиться, чтобы за каких-то полгода сначала намыть такую гору в ручьях, а потом превратить его в королевское золото? Брат, я просто потрясён.

Принц улыбнулся и ответил:

— Пустяки, Рагнерд, нам даже не пришлось трудиться. Просто я пообещал южным гоблотам избавить их от этого монстра, который взял за правило нападать на их селения, вот они и спросили меня, как я смогу одолеть его. Ну, а здесь мне помог один древний свиток, в котором как раз рассказывалось о том, как с помощью королевского золота можно завалить этого зверя.

— Всё, Морион! — Смеясь воскликнул король Рагнерд — Это была твоя последняя экспедиция в дикие земли. Хотя ты и маг королевской крови, ты вовсе не так неуязвим, как я и мне к тому же надоело трястись за тебя от страха. Брат мой, начинай привыкать к осёдлому образу жизни. Хотя ты и навещаешь принцессу Корделию довольно часто, ей хочется видеть тебя каждый день, да, и мне тоже.

Скоро Гордерия будет полностью свободна и для нас наступит новая жизнь, поэтому если у тебя есть какие-то планы, отмени их. Будь рядом с нами.

Принц Морион шутливо взмолился:

— Брат мой, пощади меня! Я ведь во дворце совсем закисну и весь покроюсь плесенью.

Король громко рассмеялся над его шуткой и погрозив брату пальцем так же шутливо сказал:

— Нет, брат, этот номер не пройдёт. Мы оба с тобой уже не мальчики. Правда, я в отличие от тебя никак не женюсь, но такой уж я невезучий. Мне так до сих пор и не удалось встретить такую девушку из рода людей, как принцесса Корделия. — Сделав небольшую паузу, король Рагнерд попросил брата — Морион, у меня будет к тебе просьба такого характера. Я хочу, чтобы день праздника Рыбы, который будет отмечать Гоблоты Синих Земель, ты явился во дворец вождя Шеоршема с богатыми дарами от нас обоих. В этот день исполнится ровно сто лет, как этот парень правит своими землями. Ты согласишься возглавить наше посольство к нему? Это не займёт много времени, всего две недели. Ну, а после этого ты заживёшь совсем иной жизнью, брат.

Принц Морион улыбнулся и ответил:

— В Синих Землях я не бывал ни разу, брат, хотя они лежат и неподалёку от нас. Я согласен, но о какой новой жизни ты говоришь так загадочно? Расскажи мне об этом, если ото не секрет?

Король снова громко засмеялся и воскликнул:

— А вот это, братишка, как раз очень большой секрет и он имеет государственную важность. Потерпи немного. Сразу после того, как ты вернёшься с добрыми вестями от Шеоршема, я первым делом тебе всё расскажу. Вот увидишь, тому, что тебе будет сказано, ты непременно обрадуешься.

На этом их разговор закончился. Короля Рагнерда ждали очень срочные и важные государственные дела. Он пожелал брату отдохнуть получше и поскорее набраться сил, после чего встал и быстрыми шагами покинул кабинет, а принц проворчал:

— Ненавижу секреты, особенно государственные.

Глава вторая

Сомнения принца Мориона

О том, как жестоко король Рагнерд покарал послов своего дяди, Великого князя Нейволда, принц Морион узнал едва ли не последним в королевском замке. Он занимал в нём вместе с семьёй и своим двором три дворца, которые стояли в некотором отдалении от центрального дворцового комплекса Большого королевского замка, стоявшего в самом центре Гордорайна на естественной возвышенности. Хотя по сути дела дворцы братьев, как бы соединял большой парк, на самом деле он скорее разделял их, так как в самом его центре росли такие густые заросли бамбука, что пройти через сад к центральному дворцу чинно и торжественно не представлялось возможным.

Однако, вовсе не это послужило причиной тому, что принц Морион узнал о том, что его брат с помощью магии заставил почти три сотни мужчин затолкать в себя такую прорву золотых и серебряных монет, а то, что он отсутствовал в Гордорайне так долго и по нему просто соскучились жена, дети, друзья и все прочие обитатели дворца принца Мориона. Поэтому он узнал о том, что произошло в большом королевском обеденном зале только на следующий день в полдень и ужаснулся. Одно дело заставить с помощью магии болотного вепря поверить в то, что перед ним не кожаные мешки с королевским золотом, а жирные волы, покорно стоящие перед ним, и совсем другое заставить своих пусть и дальних, но всё же родственников, видеть перед собой не золотые и серебряные монеты, а дивные яства.

Один из слуг, который был во дворце короля по делам, рассказал ему обо всём в деталях. Принц Морион со снисходительной улыбкой выслушал его рассказ о том, с какой жадностью эти жирные крысы заталкивали себе в рот монеты, думая, что это жаркое из мяса болотного вепря. После этого послов на руках вынесли из дворца, вывезли за город и только там король Рагнерд снял морок, объяснил им, что произошло и открыл портал прохода в Бедварен, столицу Великого княжества Тергания. По словам слуги послы, услышав об этом, только рассмеялись королю в лицо и сами вошли в портал прохода похваляясь друг перед другом, сколько он унёс в своём брюхе гордерийского серебра и золота, и что они теперь будут с ним делать.

Терганийцы конечно же были далеко не самыми приятными людьми, да, своей глупостью просто поразили принца Мориона, но они всё же были людьми, а не ужасными монстрами. Поумнеют они уже очень скоро, когда поймут, что в их глотки не лезет даже вода, а опростать желудки без помощи короля Рагнерда не смогут, но прежде чем Великий князь поймёт, какую западню ему уготовил умный племянник, им придётся очень сильно помучиться. Принца Мориона во всей этой истории возмутило только одно, не смотря на то, что их дядя была личность ещё та, самый настоящий бандит с большой дороги, за одну только сотую часть того золота, что он привёз с Южного континента, его брат король мог купить Великого князя Нейволда со всеми потрохами.

Именно это возмутило его больше всего. Ладно бы королевская казна испытывала стеснение в деньгах, но теперь, когда о финансовых неурядицах можно было окончательно забыть, его брат мог бы проявить если не хоть какое-то великодушие, то просто позвенеть туго набитой мошной перед остальными королями и купить преданность своего сквалыжного родственника. Принца Мориона это так возмутило, что он немедленно отправился во дворец к брату и хотя тот был чем-то занят, принял его практически немедленно. Король был угрюм. Его явно расстроили каким-то известием, но он встретил брата радушно, пригласил его сесть в кресло и первым начал разговор, сказав:

— Морион, извини, что я не позвал тебя вчера посмотреть на то, как именно я заплатил нашему дядюшке требуемую им сумму. Он совсем охамел, этот старый бандит.

Мало того, что Гордерия его фактически кормит и поит, так он ещё вздумал увеличить пошлины за проезд по нашей же земле в десять раз.

Принц Морион с лёгкой укоризной сказал ему:

— Брат, но это всё же наши родственники. Не проще ли было взять и купить этого старого поганца? Всего за две, три тысячи фунтов королевского золота он с огромным удовольствием оставил бы своё Великое княжество на твоё попечение, а сам отправился бы на Олорум и ту бы его больше никогда не увидел.

Похоже, что только сейчас король Рагнерд сообразил, что это было бы куда более правильное решение и пробормотал:

— А ведь ты прав, Морион. Хотя с другой стороны каждая унция королевского золота, это полный доспех из королевской стали для гордерийского воина, а они для меня, всё равно что родные дети, но я подумаю над твоими словами, ведь уже максимум через три дня Нейволд поймёт, в какое дерьмо он вляпался со своей жадностью и беспринципностью. Понимаешь, Морион, он ведь не сам до этого додумался. Просто нашим соседям очень хочется втравить нас в какую-нибудь войну накануне Дня поминовения усопших. Ты будешь смеяться, Морион, но вслед за старым Хонаром на старости лет тронулся умом ещё и король Ллардхольм, хотя эльды вроде бы способны до самой глубокой старости мыслить здраво. Ему почему-то взбрело в голову, что мы тут ездим на остроухих верхом! Хуже того, он намерен преподать нам хороший урок! Ты можешь поверить в такое, Морион? Вот и я не поверил сначала тому донесению, которое мне доставили сегодня утром, но дело обстоит именно так.

Эльды судя по всему готовятся к войне, так что с началом осени от них можно будет ждать всяческих неприятностей. Ну, ничего, у меня есть в запасе один трюк, который быстро приведёт старину Ллардхольма в чувство и к нему мигом вернётся рассудок. О, это будет просто замечательный подарок ко Дню красного листа для всех эльдов, Морион. Эльды будут в восторге от него.

Принц Морион внутренне содрогнулся от слов брата. Ему было прекрасно известно о том, что он недолюбливал эльдов, ведь что ни говори, а королю Рагнерду, когда он ещё был принцем, однажды пришлось почувствовать на себе, что такое эльдская стрела, пущенная из тяжелого лука. Только то, что в нём текла королевская кровь, спасло его от смерти и он ускакал от эльдов с двумя стрелами в груди и тремя в спине. Хотя король Рагнерд и вспоминал тот случай со смехом, принц Морион не очень-то верил, что он давно уже обо всём позабыл. Эльды всегда были для Гордерии самой большой проблемой и было похоже на то, что его брат нашел способ, как их хорошенько проучить. Ему-то этот способ был давно известен, но он помалкивал. Наконец король поинтересовался у него:

— Морион, ты пришел ко мне по делу или заглянул, чтобы просто поболтать по старой дружбе? Если по делу, то я очень занят, ну, а если просто поболтать, то у меня ещё есть полчаса.

Король широко улыбнулся и принц ответил с улыбкой:

— Всего лишь только поболтать, Рагни. Корнелия и девочки просили передать тебе, что они восхищены твоими подарками, а принц Торвальд, как мне кажется, уже две ночи даже спит с твоей шпагой в обнимку. Это ведь шпага нашего славного прадеда Рагни? Если это так, значит ты хочешь призвать его в армию?

— Не совсем так, Морион. — Сказал король — Мне очень нравится Торви, он очень отважный юноша, но сражаться ему ещё рано. Просто я хочу, чтобы он стал шеф-полковником нашего дворянского кавалерийского корпуса. Это придаст парню вес в глазах дворян Гордерии и всякие болваны перестанут называть его довеском. Вот ведь придурки, так придурки! Неужели они не понимают, что в случае нашей с тобой смерти королём над ними будет Торви? Знаешь, Морион, порой я отказываюсь понимать этих болванов.

Если я до сих пор не женился, так значит всё, меня одолела мужская немочь. Если тебя снова потянуло в какие-то неведомые земли, куда только ты и можешь открыть портал прохода, то это обязательно должно означать, что я тобой недоволен и снова приказал тебе убраться с моих глаз подальше. Просто какие-то идиоты! Вот я сегодня отдал приказ кузнецам немедленно перековать все доспехи и что же ты думаешь? Все станут говорить, что король Рагнерд готовится к войне с эльдами и что он намерен присоединить их королевство к Гордерии. Но ведь этим болтунам и этого будет мало! Они начнут плести вздор о том, что я намерен вторгнуться вместе с эльдскими лучниками в подземелья гномулов и захватить ещё и их королевство, чтобы потом мощью всех трёх народов покорить весь континент Олмарт, а затем и того хуже, весь Гекатан. О, ты даже не представляешь себе, Морион, как мне надоели все эти досужие вымыслы.

Сердце принца Мориона тревожно сжалось, но он быстро взял себя в руки и негромко сказал:

— Брат, это всего лишь сплетни торговок на рынке.

Король горестно усмехнулся и промолвил:

— О, да, Морион. Я ещё не собрал Малый королевский совет и даже сам не знаю, когда сделаю это, а они уже судачат о том решении, которое я принял. Увы, гордерийцы большие любители поговорить, не то что эльды. Давай лучше поговорим о твоих девочках, Морион. Они у тебя стали такими красавицами. Наверное уже очень скоро улетят пташки из родного гнезда?

Принц Морион широко заулыбался. Его брат, похоже, был в курсе событий происходящих во дворце принцесс. Он кивнул головой и с удовлетворением сказал:

— Похоже, что дело идёт к тому, Рагни. Сын короля Гарольда, принц Эдвин, даже купил особняк в центре Гордорайна и переехал в него из посольства своего батюшки, лишь бы быть каждое утро к завтраку в покоях принцессы Мелинии.

— Хороший парень этот Эдвин. — Кивнув головой сказал король Рагнер — И его отец отличный парень и прекрасный король, Морион. Я буду счастлив благословить их брак.

Они поговорили о семейных дела пока что одного только принца Мориона ещё минут пятнадцать и принц покинул кабинет короля Рагнерда, а тот вернулся к прерванным делам. Хотя разговор прошел вроде бы в тёплой и непринуждённой обстановке, на сердце у принца была тревога. Слишком уж был возбуждён его брат, когда речь зашла о сплетнях. Он явно что-то пытался скрыть, точнее не что-то, а свои приготовления к войне и тут королевское золото, да, ещё в таких количествах оказалось весьма кстати. Ещё больше принца встревожил тот возможный сценарий войны, который, словно бы невзначай, как сплетню, раскрыл ему король Рагнерд.

Если он действительно докопался до того, что гоблоты Синих Земель могут играючи вторгнуться в горы и приставить нож к горлу эльдов и те не смогут ничего сделать в ответ, то тогда, связав их военным союзом, его брат сможет с такой же лёгкостью покорить гномулов Сазарда.

Если это произойдёт, то мысль о мировом господстве, которую принц Морион прочитал в глазах своего брата, обретёт черты реальности. Гордерийцы вместе с гоблотами, эльдами и гномулами действительно смогут завоевать весь континент Олмарт, а вслед за этим и все остальные пять континентов, два из которых ещё практически не изучены, но и там тоже живут люди, эльды, гоблоты и гномулы, не говоря уже о демиарах, уж, те-то живут везде и это именно они рассказывают всяческие небылицы о неведомых землях, вводя людей в заблуждение. Как и люди демиары большие любители путешествий, вот только цели у них совершенно разные.

Демиары просто любопытны и им практически неведома корысть, ведь всеми материальными благами они могут пользоваться только на земле, зато люди как раз очень алчны.

О том, что на Южном континенте, центр которого представляет из себя жаркую пустыню с несколькими сотнями оазисов, всё побережье окружено мелководьем, а между ним и пустыней лежит широкое кольцо невысоких гор, принц Морион узнал только добравшись до места. О гоблотах Южного континента знакомый принцу демиар-воздушник рассказывал, как о кровожадных магах-воинах, которые готовы убить каждого, кто посягнёт хотя бы на крупинку золота в ручьях, сбегавших с гор в море, а на деле это оказались милейшие существа. В самом центре Южного континента, круглого, как колесо телеги, возвышался неприступный пик одного из высочайших Столпов Мироздания, но чёрный дракон, охранявший его, куда-то сгинул.

Это была тварь редкостной подлости, но всё же худо-бедно он охотился на молодых болотных вепрей, а иногда, выторговав себе побольше золота, даже убивал и матёрых монстров. С тех пор, когда этот старый мерзавец куда-то сгинул, гоблотов вконец одолел матёрый, свирепый вепрь, который порой забирался даже в пустыню и разорял там оазисы. Убить эту тварь было действительно великим подвигом, но принц Морион обошелся без лишнего геройства. Ему помогли обширные знания, магия и хитрость. Теперь, когда старого вепря не стало, гоблоты, вооруженные новым охотничьим приёмом, наконец наедятся досыта. Маги они были преизрядные, а силы и отваги им было не занимать.

После того, каким запомнился южанам маг-путешественник из далёких северных земель, они уже не встретят копьями и стрелами какого-нибудь отважного мореплавателя, который доберётся на фракке до их небольшого континента. Ну, а уж если он привезёт им стоящий товар, то уплывёт назад не с пустыми карманами.

Принц Морион хорошо объяснил простодушным южанам, какова истинная цена их золота.

Однако, может случиться и так, что вместо купеческой фракки к берегам Южного континента приплывут фракки с солдатами на борту, которым будет приказано подчинить этот континент или того хуже это будут пираты. Тогда к своим собственным проблемам у южан добавится ещё и эта. Всё-таки хорошо, что в их мире имелось лишь считанное число магов, которые могли перемещаться с места на место через порталы прохода, а не обычным способом.

Принц Морион думал об этом шагая по длинным коридорам к выходу. Королевский дворец жил своей сосредоточенной и немногословной жизнью, которая была ему мало понятно и в этой сосредоточенности он тоже чувствовал некую угрозу. Хотя в нём и текла королевская кровь, он не понимал, почему короли всего старались добиться одной только силой. То, что королевство Гордерия некогда было самым большим не только на континенте Олмарт, но и на всём Гекатане, объяснялось только тем, что такой являлась Великая Гордерийская Равнина, ограждённая от всех остальных земель горными хребтами. Понятное дело, что первые люди, поселённые здесь богами, постарались сразу же освоить её всю целиком и сделать так, чтобы она была под властью одного короля, а не многих. Это ведь для всех остальных их соседей были свои земли и те, которые они отвоевали у беспечных гордерийцев. Короли Гордерии так не считали. Для них земли за горами никогда не было и только ту землю, что лежала до гор, они всегда считали своей и сражались за неё.

Принц Морион, как и король Рагнерд, считал, что захваченные почти сто лет назад земли нужно обязательно вернуть и был готов во всём помогать своему брату, но опасался, что он на этом не успокоится и такое в истории Гордерии уже было.

Гордерийцы трижды переходили через невысокие горные хребты и трижды это кончалось для них весьма печально. Сегодня его брат дал новую пищу для этих опасений, а ему очень не хотелось, чтобы он повторил ошибки прошлого. Миры Олдорана не зря ведь считались во Вселенной Олоранум мирами справедливости. На них взирал с трона своего отца бог Лортар. Если в других мирах все смертные молили его перенести их души после смерти в один из пяти миров Олдорана, то с Гекатана туда мог отправиться любой достаточно сведущий в этом деле маг и уже там дождаться перехода в более совершенный мир. Если он не совершил тяжких преступлений, которым не может быть прощения.

Война почему-то не считалась тяжким грехом в той части Вселенной Олоранум, которую боги наделили магией, а уж во всей остальной Вселенной и подавно. Даже если ты нападал на своего соседа, тебе достаточно было иметь веский повод к войне, назвать его вслух и всё, твоя армия может двигаться в поход на врага.

Герои, павшие в войне с обоих сторон, отправятся прямиком в один из миров Олдорана, а то и вовсе в Волшебные сады Олдора, но в конце концов выяснится, что кто-то из королей совершил роковую ошибку и тогда его посмертная судьба будет незавидной. Принц Морион любил своего брата и потому больше всего боялся, что однажды он перешагнёт ту тонкую грань, которая отделяет славу от позора, честь от бесчестия и вечное блаженство от вечных же мук. Он даже был готов к тому, чтобы увести его с гибельного пути силой.

На взгляд принца король Рагнерд вчера подошел опасно близко к той невидимой черте, за которой справедливость становилась произволом. Да, вопрос с дядей действительно нужно как-то решать, но не таким же кощунственным образом. Впрочем тут принц Морион прекрасно понимал, что он слишком суров к брату, ведь он придал всему этому вполне невинный вид фактически отчего внушения и если Нейволду не всё равно, что будет с ним после смерти, когда он расстанется с физической оболочкой, то этот вздорный толстяк примет правильное решение. Тут его брат король поступил мудро, хотя и довольно жестоко, вот только какие планы он замыслил на будущее?

Принц Морион вышел из дворца, сел в открытую карету и велел везти его во дворец.

Время уже близилось к обеду, но он решил преломить сегодня обеденный хлеб не со своей семьёй, а со старым другом и потому быстро соткал в руках маленького посланца, вложил в него фразу: — «Жди меня к обеду. Твой друг Морион» — и выпустил маленькую полупрозрачную птаху на волю, чтобы та полетела в дом эльдарского принца Анноэля. Этот эльд был на полсотни лет старше принца Мориона и по меркам эльдов был ещё совсем юношей, ведь многие эльды жили по полторы тысячи лет, в то время как даже королям-магам редко удавалось продлить годы своей жизни до семисот. Принц Морион не смотря на то, что ему уже было сто тридцать шесть лет, считал себя молодым мужчиной, да, и женился он всего лишь тридцать восемь лет назад, взяв в жены совсем юную принцессу, которую очаровал рассказами о своих путешествиях.

Почти пятнадцать лет они путешествовали вместе, пока она не родила ему двадцать два года назад дочь. После этого оба короля, её отец и его брат, категорически запретили ему брать принцессу Корделию даже на загородные прогулки, если вместе с ними не отправлялся весь двор. Принц Морион не был на брата за это в обиде, ведь он всё-таки сдержал слово и показал своей жене практически весь Гекатан и даже побывал вместе с ней в самом центре Южного континента, который на местных наречиях имел добрых две сотни названий. Наверное поэтому их любовь не угасла на исходе четвёртого десятка лет. Принцесса Корделия написала добрых два десятка книг о своих путешествиях и тем самым смутила многие тысячи девичьих сердец.

Очень многие девушки, выходя замуж, даже стали требовать от своих избранников, чтобы те совершили вместе с ними свадебное путешествие хотя бы в соседнее королевство и те соглашались.

Думая о том, куда отправить в свадебное путешествие свою дочь, когда она выйдет замуж за принца Эдвина, он вошел в свой дворец, но только для того, чтобы послать слугу с сотворённой им розой к жене известить её, что он будет обедать сегодня вне стен своего дома. Более лучшего времени, чем обеденное, у него для разговора с принцем Анноэлем не было. Вряд ли король Рагнерд побеспокоит его в эти два часа, а поскольку до часа дня оставалось не так уж и много времени, то принц, одетый в чёрный дорожный наряд высокородного дворянина, простой, но очень удобный и даже красивый, немедленно навесил на себя морок меняющий внешность и вышел из дворца через чёрный ход за его пределы и оказался в подвале принадлежащей ему лавке, торгующей экзотическими товарами.

Даже её управляющий не знал о том, что из подвала лавки можно было тайно подняться на склад в небольшую каморку, выйти из неё незаметно, чтобы потом, смешавшись с толпой приказчиков и покупателей, разбирающихся друг с другом и товарами, выйти прямо на улицу через широкие, распахнутые с утра и до позднего вечера ворота. Идти было недалеко, но принц не стал рисковать и потому возле склада нанял закрытую карету. Кучер даже не удивился, когда из его экипажа вместо тучного приказчика лавки вышел стройный господин в чёрном. Он лишь проверил серебряную монету о магический камень, определяющий истинные ли это медь, серебро или золото. Принц Морион даже и не подумал этим возмутиться и спокойно стоял на тротуаре, пока кучер возился со своим магическим камнем. В первую очередь потому, что тот запросто мог огреть его кнутом. Ему бы ничего не сделалось, магия королевской крови легко отбросила бы кнут, но вот морок мог слететь с его лица и тогда всему городу стало бы известно, что он бродит по городу без телохранителей.

Наконец кучер кивнул головой и уехал, а принц Морион, прежде чем идти дальше, не спеша огляделся. Он приехал на улицу Часовщиков, всю застроенную добротными особняками в четыре-пять этажей. Часовщики давно уже здесь не жили. Их в этом центральном районе сменили люди побогаче и произошло это очень давно, ещё лет четыреста назад. Убедившись в том, что за ним никто не наблюдает, он вернулся к тому дому, мимо которого проехал несколько минут назад. Это был самый настоящий дворец, построенный в форме подковы, с красивым парком за витой, кованой оградой, но принц Морион не пошел к центральному входу, а подошел к двери бокового придела. Хотя его друг занимал покои в центральной части этого красивого, трёхэтажного бело-голубого здания с золочёной крышей, их встреча должна была произойти в небольшой уютно столовой для избранных гостей, а именно таки он и был для принца Анноэля.

То уже ждал его у входа обернувшись привратником и как только дверь захлопнулась, сбросил с себя маскирующий морок и показался перед старым другом в атласном небесно-голубом камзоле, расшитом серебром, тёмно-синих просторных штанах и чёрных сверкающих ботфортах. Он любил одеваться в наряды людей. Не смотря на то, что он был одет так дорого, принц немедленно кинулся в объятья к старому другу.

Принц Анноэль был немного выше принца Мориона, но не превосходил его ни в силе, ни в гибкости. Когда же они вволю поколотили друг друга по спине, эльд обнял своего старого друга за плечо и радостно вопя во всё горло, что было совсем не свойственно его народу, буквально потащил в обеденный зал, в котором принц Морион сразу же учуял знакомый запах. Эльд, заметив это, воскликнул:

— Представляешь, Мори, твой братец одарил мясом того монстра, которого ты завалил у него на глазах, всех послов! Ну, и, как ты сам понимаешь, я был бы глупцом, если бы отправил его всё своему деду. Естественно я оставил себя добрую половину и поступил правильно, старина! Сейчас вы с тобой отведаем той пищи, которую когда-то вкушали наши боги.

Принц Морион был одним из немногих мужчин, которые обедали в этом небольшом, но очень роскошном обеденном зале. По большей части здесь бывали знатные дамы, которые хотели поближе познакомиться с послом Эльдхольма. Помимо того, что он был послом, принц Анноэль ещё и преподавал, как и принц Морион, в королевской академии магии одно из самых мирных магических знаний, — магию утешения. Вот как раз из-за неё-то он и прослыл среди дам Гордорайна самым искусным любовником, но помимо алькова в этом приделе, в его цоколе находился ещё его секретный кабинет, он же магическая лаборатория, но туда принц Морион сегодня не собирался спускаться. Ему было прекрасно известно, что и эта столовая была прекрасно защищена от подслушивания. Принц Анноэль усадил его за небольшой круглый стол, рядом с которым стоял сервировочный столик, взял с блюда обеденный плоский хлеб и молча протянул его другу. Тем самым он, как бы делал его хозяином своего дома.

— Преломляю сей хлеб во славу Олора и во имя нашей дружбы, Анноэль. — Торжественно произнёс ритуальную фразу принц Морион и весело добавил — Пусть сон богов будет спокоен, а мы с тобой всегда счастливы и сыты тем, что пошлют нам к столу боги. Да, мой брат меня снова поразил. Кабанчика, конечно, я завалил знатного, но будь на то моя воля, то сам бы его и слопал. Зажарил бы его целиком и как начал с пятачка, так и трудился бы до самого хвоста всю свою оставшуюся жизнь.

Эльд, ставя на стол две большие отбивные, приготовленные на углях по-эльдарски, громко расхохотался и согласился:

— Признаться, Мори, я с удовольствием составил бы тебе компанию и провались всё остальное пропадом. Даже женитьба. Хотя нет, брат, я всё-таки с твоего позволения женился бы. А что, забавная была бы картина, Мори, — ты с Корделией трескаешь правую половину кабана, а я со своей женой левую. Ладно, это всё хорошо, парень, только мне хочется знать вот какую вещь, ты хоть понимаешь, какого именно зверя ты сумел завалить?

Эльд говорил и одновременно быстро ел отбивную, вкус которой был таков, что принцу Мориону вообще было не до разговоров. Тем не менее он всё-таки ответил другу:

— Похоже на то, Ан, что ты, как маг, далеко не так прост, каким хочешь казаться всем, раз заговорил об этом. Ну, что же, я с удовольствием отвечу тебе на этот вопрос. Братишка, мне прекрасно известно, что в мои силки угодил сам король всех болотных вепрей Гекатана и сделал я это только из чувства милосердия. Понимаешь, Ан, кто-то лет за двадцать пять до этого дня грохнул короля драконов Гекатана и им, как мы с тобой и думали, действительно оказался чёрный дракон. Так что все домыслы о том, что король драконов был сражен пять тысяч лет назад, это полная чушь. Эта сволочь дожила до наших дней и вот что я тебе скажу, старик, мерзавцем этот Рааштальд был просто полным и всё, что говорится в древних книгах о нём и его поганой магии, чистая правда. Это он стравливал всех смертных между собой.

Теперь тебе, наверное, захочется спросить меня о королевских амулетах Великого Шурругаша, так ведь? — Эльд молча кивнул головой и принц ответил — На их счёт можешь успокоиться. Если бы не королевское золото, которым я набил этого старого мерзавца до самой задницы, мне бы никогда не удалось его убить и сделать это на Элхортоне я не мог. Мне нужно было обязательно доставить его в жилище короля, то есть во дворец Рагнерда. Не знаю кого мне за это благодарить, но мой братец совершенно никудышный маг. Он даже не понял, какого зверя я приволок в его дворец на огромных дрогах. В общем так или иначе, но я вынул из тела Великого Шурругаша все королевские амулеты Ан и теперь мне очень хочется знать имя того парня, который тишком грохнул Великого Рааштальда. Представляешь себе, дружище, эти твари так даже ни разу и не сцепились между собой, зато они вволю поизмывались над всеми обитателями Элхортона, но теперь обоим людоедам пришел конец и мой брат поступил очень мудро, отправив часть мяса этого зверя другим королям. Но самое главное, что мне даже не пришлось его об этом просить. Ну, а теперь твоя очередь просветить меня, Анноэль. Рассказывай мне всё, что тебе известно о воине, сразившем эту мерзкую, летающую чёрную крысу.

С отбивными было покончено и принц Анноэль, убрав тарелки со стола, поставил перед собой и своим другом заливное из отварной кабанятины, но уже по-гордерийски.

Обильно сдобрив это блюдо острыми эльдскими приправами, он сказал:

— Мори, я всё-таки вычислил день этой великого поединка и то место, где он произошел. Попутно я разгадал одну из тайн драконов. Эти крылатые гиганты не сидят, словно куры, на самых высоких вершинах. Они живут внутри этих гор, а раз так, значит там у них есть большие пещеры. Не стану приводить тебе здесь все свои расчёты, но всё действительно произошло на Элхортоне двадцать пять лет тому назад прямо внутри горы Хортон. Ну, и, как ты сам понимаешь, братишка, этим героем мог быть только демиар-подземник и теперь ты с лёгкостью догадаешься и сам, кто же это мог быть. Чистый демиар-подземник, который никогда не высовывал носа из своего уютного пламенного мира, на такое никогда не отважится. Ну, и к тому же даже сам Великий князь подземного мира против последнего из драконов не боец. Тот его одной соплёй в прах обратит. Значит это может быть только опытный перевёртыш. Причём такой, который не только нагулял на земных хлебах хорошую ряшку, но и воин не из последних, и к тому же он должен быть ещё и очень могущественным магом, ведь вернуться под землю, а потом вылезти наружу в драконьей пещере не потеряв своих физических кондиций это одно, но ему же ещё потом нужно было привлечь из своей оружейной комнаты доспехи и меч. В общем парень этот на все руки мастер.

Принц Морион быстро покончил с заливным и сказал:

— Завтра же отправлюсь в академию, вызову в свой кабинет этого вечного студента и надеру ему задницу за то, что он нас с тобой столько лет водил за нос. Ах, бедный солдатик, ветеран семнадцати походов, ах, скромный маг-травник шестого разряда, у которого папа простой кочегар в подземном мире, а мама прачка и кашляет. Засранец, столько лет крутить мне мозги и капля за каплей выцеживать из меня все знания, которые я скопил тяжкими трудами чихая от пыли, когда искал в библиотеках деревенских магов, похожих больше на хлев, древние свитки. Кстати, откуда у этого нахала взялись вуларановые доспехи?

Принц Анноэль пожал плечами и ответил:

— Кто же это знает? У этого пройдохи Вул-Раон-Ковра и не такое может найтись.

Бьюсь об заклад, Мори, он может быть и Вул-Раон, но только не Ковр, а Ваштаран и скорее всего тоже является принцем, как и мы с тобой. Хотя его папаша, Великий князь Вул-Тей-Ваштаран, как и все остальные демиарские Великие князья вроде бы и не является королём, правит он своими подданными так, что будь здоров. Королям Гекатана на зависть. Ладно, всё это хорошо, вот только вот так просто мы этого студента в угол не зажмём. Он будет похитрее нас с тобой обоих, Мори. Давай прикинем лучше, что мы с тобой с этого имеем?

Принц Морион улыбнулся. Если речь зашла о выгоде, а его друг под этим словом обычно подразумевал только новые магические знания, да, ещё непродолжительные любовные романы без тяжких последствий в виде случайно зачатых детей, то теперь он мог запросто задать ему тот вопрос, который его сегодня волновал более всего.

Он был знаком с этим эльдом вот уже сто пятнадцать лет. С тех пор, как поступил в королевскую академию магии, а это произошло в тот год, когда принц Морион узнал о том, что ему не суждено стать королём. Улыбнувшись в ответ, он поинтересовался у своего друга:

— Анноэль, что это ещё за разговоры пошли в Эльдхольме о войне с Гордерией?

Причём не где-то, а на Великом Отце Всех Буков. Если тебе что-то известно об этом, рассказывай.

Принц Анноэль изумлённо вытаращил на него свои золотисто-карие глаза, состроил зверскую физиономию, покрутил пальцем у виска и ехидным голосом поинтересовался:

— Мори, какой идиот сказал тебе такую глупость? Да, у моего деда на старости лет случаются припадки маразма. Недавно он даже заговорил о том, что пора бы ему жениться, раз он вот уже тридцать лет как вдовствует по сути дела, но ни о чём подобном он даже не заикался. Ты же знаешь, Мори, у меня в его шалаше на дереве что ни листок, то моё ухо и ляпни этот старый сучок хоть что-либо подобное, я узнал бы об этом уже через два часа. Все только того и ждут, когда старый Ллардхольм наконец заявит, что он откочёвывает на Эльдарот, чтобы как можно скорее призвать меня в наш лес. Они спят и видят, когда я разрешу всем эльдам строить нормальные дома, прокладывать в лесу дороги и, главное, допущу в лес демиаров и гномулов. Ну, ляпнул он пару раз, что слишком много эльдов покидает Великий лес Элхоторна и что пора положить этому конец, но это же он на нас, эльдов бочку катит, но никак не на людей. Да, тебе это и так прекрасно известно, что его шалаш только снаружи кажется здоровенным вороньим гнездом, а на самом деле внутри это самый обычный человеческий дом, который затащили на дерево.

Моего деда замучили на старости лет сквозняки, но эта старая грымза не хочет никому показывать, что и он поддался новым веяниям. Так что извини, братец, но всё это лишь свист ветра у белки между ушей.

Принц Морион задумался. Выходит брат его обманул. Поверить в то, что кто-то из тайных агентов короля мог обмануть его, он не мог. Раскройся такой обман и этому агенту не поздоровилось бы и его не спасёт уже ничто. Если это эльдар, позарившийся на золото, то его просто опозорят любым доступным способом, а если это подданный короля, то сидеть ему в тюрьме придётся очень долго. Это могло означать только одно, его брат король действительно затеял очень опасную игру и то, что его отправляли с посольством в Синие Земли, могло означать только одно, он намеревался привлечь себе на помощь гоблотов. Если так, то его нужно было остановить раньше, чем вождь Шеоршем узнает о том, какой огромной силой против эльдов обладают их курительные трубки, если набить их не табаком, а гавасом, мохом растущим на камнях в горах Сазарда. Видя что пауза затягивается, он горестно вздохнул и признался эльду:

— Принц Анноэль, ты знаешь меня уже много лет и во всём мне доверяешь. Более того, мы с тобой побратались по старинному эльдскому обычаю. Анноэль, извини, но о том, о чём я тебе сейчас скажу, ты не должен докладывать своему королю. Мы с тобой оба могущественные маги, в жилах которых течёт королевская кровь, а потому сможем решить эту проблему тихо. В общем всё дело в том, старина, что мой братец, похоже, вознамерился завоевать весь континент. Сначала он вместе с гоблотами вторгнется в Элхоторнский лес и заставит всех эльдов сдаться ему, потом, когда все эльды присягнут ему, поведёт вас в подземелья Сазарда и принудит гномулов сдаться и присягнуть ему. После того, как под его рукой будет такая армия, он с лёгкостью завоюет сначала весь континент, а потом и весь мир. Какие поводы для объявления войны он придумает, дело уже совершенно несущественное. Была бы армия, готовая к бою, а повод у любого короля всегда найдётся. Тем более, что я притащил ему столько королевского золота, что он может и три миллиона солдат облачить в доспехи из королевской стали.

Эльдский принц усмехнулся и спросил:

— Ну, если мы войдём в подземелья, то гномулы сразу же запросят пощады, ведь мы видим ночью ничуть не хуже, чем днём, но вот как король Рагнерд намерен завоевать Элхоторн, это большой вопрос. Его армия будет истреблена нашими лучниками ещё на подходе к нему. Так что ты ошибаешься, друг мой, на счёт своего брата. Он может быть и хотел бы объединить под своей рукой все земли Гекатана, только кто же ему даст это сделать?

Принц Морион покивал головой, горестно вздохнул и печальным голосом сказал своему названному брату:

— Анноэль, вы, эльды, слишком самоуверенны. Ответь мне на такой вопрос, брат, что будет с вами, если в вашем лесу разом появится тысяча существ, способных исторгать из своего рта удушливый дым смерти? Вы сможете с ними сражаться?

Розовощёкое лицо принца побледнело и он прошептал:

— Мори, этого не может быть. Если такое случится, то мы все погибнем. Дым смерти убивает эльда на расстоянии в три сотни метров. Такое существо даже будет невозможно сразить стрелой пущенной из самого мощного лука. Но послушай, этим оружием владели те наши противники, которые остались в древних мирах, созданных сотни тысяч лет назад. В этом мире нет ничего, что могло бы сгорая выделить этот дым.

— Ошибаешься, Анноэль, такое вещество на Гекатане имеется, хотя эльды его до сих пор не обнаружили. — Тихо сказал принц Морион — И мой брат имеет его в изрядных количествах, но что самое гадкое, Анноэль, это я доставил ему этот проклятый мох, который растёт на скалах Сазарда. Люди называют его гавасом и применяют его при лечении ожогов. Так вот, если эту дрянь смешать с обычным табаком, который так любят курить гномулы и особенно гоблоты, то он как раз и даёт дым смерти. На человека эта гадость тоже действует очень сильно, зато гоблоты курят эту адскую смесь и только крякают от удовольствия, но то, что является удовольствием для гоблотов Синих Земель, фактически уже союзников короля Рагнерда, является смертью для эльдов и меня всё это очень пугает. Понимаешь, Анноэль, у него в хранилище лежит сорок бочонков гаваса, хотя для приготовления мази от ожогов на сто тысяч человек хватит всего трёх пригоршней этого дьявольского мха. Далее, через пару месяцев он посылает меня во главе посольства, чтобы я поздравил вождя Шеоршема с юбилеем, а сегодня сказал мне, что получил донесение от своего агента в Элхоторне и тот сообщает ему, что уже этой осенью эльды могут начать войну против нас. Не слишком ли всё это напоминает попытку обосновать своё вторжение в твою страну, Анноэль? Я не могу пойти против брата в открытую, старина, ведь я же его брат и к тому же принц. Тем более я не могу желать ему смерти, хотя если он начнёт действовать, то погибнут десятки, если не сотни тысяч людей. Вот тут я со своим братом полностью согласен, Анноэль, все мы люди, хотя и отличаемся друг от друга, но не очень сильно за исключением демиаров, если они не находятся на поверхности нашей планеты. Ладно, дружище, а теперь давай поговорим о том, что мы можем реально этому противопоставить. Как говорится, предупреждён, — значит вооружен. Мой брат очень хороший человек, но он прежде всего король и потому думает о благополучии десятков миллионов людей, но при этом жизнь нескольких десятков человек для него ничего не значит.

Принц Анноэль так расстроился, что поднялся из-за стола и принялся мерить небольшой обеденный зал шагами. Внезапно он круто развернулся на каблуках, отчего даже взъерошил толстый ковёр покрывающий полк и с мукой в голосе воскликнул:

— Морион, но что мы можем поделать? Мы оба с тобой принцы лишенные какой-либо власти и не можем ни на что повлиять. Куда уж нам тягаться с твоим братом.

Принц Морион указал рукой на стул и строго сказал:

— Мы с тобой маги королевской крови, принц Анноэль. Поэтому сядь и давай подумаем, что мы в этой ситуации можем с тобой сделать. Время у нас ещё есть, а потому возьми себя в руки и успокойся. Если мы не сможем ничего придумать, то прольётся большая кровь и первым делом она оросит листья буков твоего великого леса, друг мой.

Эти слова заставили эльда сесть на место. Он свергнул своими глазами, которые в минуты волнения превращались в два ярко пылающих огня и со вздохом ответил:

— Прости, что я так забегал, Мори. Такая горячность не украшает ни одного эльда.

Тем более принца крови. Знаешь, старина, а ведь вдвоём мы ничего не сможем сделать. Для того, чтобы составить мощный заговор против короля-мага, нужно соединить усилия как минимум четырёх магов королевской крови и один такой маг у меня есть на примете. Это наш с тобой студент Вул-Раон-Ковра, который вот уже девять лет не может сдать экзамены за четвёртый курс. Мне сдаётся, что он завалил старого Рааштальда только ради того, чтобы завладеть его сердцем. У демиаров-подземников есть легенда, что они только тогда смогут полностью обустроить свой огненный мир и наслаждаться в нём всеми благами жизни, которые доступны всем остальным разумным существам, когда самый великий из них добудет сердце Верховного зверя-хранителя и даже не само сердце, это только оболочка, а жемчужину его жизни. Демиары-подземники полагали, что это король драконов Рааштальд, который для того, чтобы не пасть от руки одного из них, даже прикинулся покойником и распространил слух о своей преждевременной смерти. На самом же деле это был Великий Шурругаш. Я давно уже знал об этом, но помалкивал до поры, до времени, мечтая что-нибудь на этом выгадать. Если ты не скормил сердце этой старой свиньи собакам, то за этот трофей мы не только вытряхнем из этого двоечника всё, чем он поживился в пещере Рааштальда, но и обязательство принять участие в нашем совместно обряде, но вот где нам взять четвёртого компаньона, мага королевских кровей, я честно говоря не знаю, как не знаю и того, что нам следует предпринять в отношении твоего брата такого, чтобы и дело миром решить, и его королевское величество не так уж сильно потревожить, и славную Гордерию сберечь в целости и сохранности. Честно говоря, лично мне ничего умного в голову не приходит.

Принц Морион поднялся из-за стола и сказал с улыбкой:

— Ничего, Анноэль, мы что-нибудь обязательно придумаем. Кстати, а я ведь знаю, кто в нашей компании будет четвёртым. Хотя этот хитрый тип и выдаёт себя за копну сена, я его давно уже вычислил и у меня, кажется, есть что ему предложить такого, от чего этот парень никогда не откажется. Правда, время для встречи должно быть такое, чтобы в эту ночь на улицах города никого не было. Ну, ты меня понимаешь, надеюсь?

Эльд, торопливо вскочивший на ноги, даже обиделся, услышав такие слова и воскликнул:

— Мори, ты у меня сейчас по лбу получишь! Ты думаешь если эльды живут по две тысячи лет, так они уже не празднуют день Поминовения усопших? Ладно, здесь встречаться нам будет слишком опасно, но я полагаю, что этот несчастный двоечник Вул-Раон-Ковра не откажет в гостеприимстве двум своим профессорам, заглянувших к нему на огонёк. Хорошо, брат, встретимся в его берлоге за Осиным оврагом вечером дня Поминовения усопших. Я переговорю с этим хитрецом, а теперь прощай. Я на всякий случай немедленно отправлю посланца в лес к своему доверенному лицу и он выяснит всё о той болтовне, которая так смутила твоего брата короля. Если кто-то пробормотал слово война хотя бы лёжа в постели, ты об этом узнаешь. Ну, а теперь прощай, брат, выход ты найдёшь сам и с замком разберёшься.

Принц Морион покинул дворец своего друга-посла и незаметно вернулся в Большой королевский замок ещё до того момента, как его хватились. Сделал он это вовремя, так как уже через полчаса прибыл посыльный от короля Рагнерда и попросил его явиться в королевское хранилище. Такого за всю жизнь, что его брат был королём, не случалось ещё ни разу и принц Морион снова заподозрил неладное. Слишком уж настойчиво его брат приближал его к себе и к государственным делам. Это настораживало. Похоже, что всё на самом деле шло к войне и король хотел зачем-то втянуть своего брата принца если не в неё саму, то как минимум в подготовку к ней, прекрасно зная то, с какой неприязнью он относится к войне.

Глава третья

Заговор против короля Рагнерда

Главный королевский инспектор королевских кузниц и оружейных мастерских Гордерии преломил три больших хлеба во славу Олора и в поминовение всех усопших, после чего отведав поставленного перед ним блюда встал из-за стола и молча вышел из большого помещения трапезной, где за массивным деревянным столом сидело три с лишним десятка его дядьёв, братьев и племянников, одетых в тёмно-коричневые суконные сюртуки, пусть и невысоких ростом, но зато коренастых, широкоплечих и с такой мощной грудью, что в них сразу можно было угадать гномулов. Бородатые и гладко выбритые, уже седые и черноволосые, они сидели за общим обеденным столом и торжественно вкушали типично гномульское блюдо, — жареное мясо с острыми грибами, запивая его тёмным пивом. На то, что их старшина встал из-за стола и пошел куда-то на ночь глядя, они даже не обратили внимания, да, и вообще гномулы, обычно болтливые и горластые, в день Поминовения усопших были на удивление молчаливы и благопристойны.

Этот праздник отмечался практически на Гекатане и даже более того, во всех мирах Олдорана и даже далеко за их пределами. Везде он отмечался по разному, но на Гекатане этот праздничный вечер было принято проводить дома, в кругу семьи, а если ты находился вдали от дома, то вместе со своими соплеменниками. Главным, впрочем, было преломить в этот день поминальный хлеб во время вечерней трапезы.

Гномул Дром Брагор, приехавший в Гордорайн немногим менее срока восьми лет назад по личному приглашению короля Рагнерда, так и не стал его подданным, хотя тот посулил ему не только герцогский титул, но и земли примыкающие к Сазарду. Сделал же он это только потому, что его настоящее имя было Бренар Сазард и он был третьим сыном короля Хонара, якобы отправившимся в Лахорд, королевство гномулов на Кортигаре, да, так там и прижившемся.

Бренар Сазард не был послом, как и не был шпионом. Просто с раннего детства его привлекала к себе магия, а лучшего места для её изучения, чем королевская академия магии в городе Гордорайне, не было на всём Гекатане. Ещё Бренар был ровесником принца Мориона и короля Рагнерда. В Гордорайн он прибыл в возрасте двадцати одного года, проучился в академии магии полных пятнадцать лет, после чего каждые пять, семь лет приезжал в этот город, чтобы провести в академии магии два, три года уже в качестве мага-исследователя, ну, а сорок восемь лет назад, когда король Рагнерд, взойдя на трон, начал перевооружать свою армию и попросил короля Хонара отрядить к нему несколько сотен гномульских кузнецов и хотя бы не мастеров, а всего лишь подмастерьев, его сын Бренар, поговорив с отцом, приехал в Гордерию под именем своего дальнего родственника Дрома Брагора, имевшего с ним довольно большое сходство, тот под его именем отправился в Лахорд и женился там, а он стал изображать из себя молодого мастера-кузнеца.

Правда, Бренар был не просто кузнецом, а кузнецом-магом и подлинным виртуозом ковки. Он был один из немногих гномулов, кто умел работать с вулараном, редким самородным металлом, лёгким и невероятно прочным. Более того, он был мастером цельной ковки и умел из одного слитка металла выковать цельный доспех и даже знаменитую гномульскую кольчугу, подобную второй коже, надевавшуюся поверх исподнего белья под одежду. Разрубить такую кольчугу или пронзить стрелой либо копьём, было не под силу даже самим богам. Вот таким мастером был главный королевский инспектор. Исполнив свои обязанности старшего в доме, хотя среди живших вместе с ним в том дворце, который отвёл гномулам король, хотя за этим столом сидели и те, кто был впятеро его старше, Бренар вышел из трапезной.

Через подземный ход, прорытый гномулами в первый же год, он вышел в город за рыночной площадью Центрального городского рынка и быстрой походкой направился к окраине Гордорайна, лежащей за Териоками, районом, заселённым преимущественно магами. Сегодня рано утром в его опочивальню влетел посланец, скользнул ему в кулак и, громко чирикнув знакомую Бренару смолоду мелодию, превратился в листок магического пергамента, на которым он с удивлением прочитал сияющую золотом на нежно-зелёном такое послание:

Дорогой друг!

Жду тебя сегодня вечером после поминальной трапезе в доме мага-травника Вул-Раон-Ковра.

Речь пойдёт об очень важном для всех гномулов Гекатана деле, о рукотворной горе Сизард. Этот магический дом и столица всех гномулов может быть построен уже очень скоро, все нужные артефакты собраны, но нужно будет потрудиться. Приходи в дом Вул-Раон-Ковра смело, ничего не боясь, но всё же скрытно. Нет смысла также болтать об этом раньше времени.

Твой старый друг.

Прочитав это послание, Бренар весь день ходил сам не свой. Из поколения в поколение гномулы передавали из уст в уста легенду о волшебной горе Сизард, в которой они смогут построить свой город-столицу. Согласно предания самородного вуларана в этой горе будет столько, что из него гномулы даже смогут делать посуду, а не одни только кубки долголетия. Как только отец заметил в своём сыне Бренаре зачатки магической силы, все гномулы рождаются маги, но не в каждом есть магическая сила, он тотчас передал его на воспитание лучшим магам Сазарда, а как только он подрос, отправил его в лучшую магическую академию, в Гордорайн. В стенах королевской академии магии Бренар не бил баклуши, как многие принцы и принцессы обучающиеся в ней, а внимательно слушал лекции и потом долгие часы проводил в библиотеке и магических лабораториях.

Изучая древние свитки и манускрипты, Бренар вскоре пришел к выводу, что легенда о Сизарде имеет под собой прочную магическую основу. Всех материалов об этом ему собрать не удалось, но он знал, что для сотворения этого чуда помимо нужных артефактов нужны ещё и соединённые усилия четырёх магов высшего уровня, в жилах которых текла королевская кровь. Представителей древних королевских домов в Гордорайне жило предостаточно, вот только магов нужной компетенции Бренар среди них не знал ни одного. Правда, в королевской академии магии было двое профессоров, эльдарский принц Анноэль и хорошо знакомый ему ещё со времён молодости принц Морион, но ему было трудно поверить в то, что знаменитый маг-любовник и ещё более знаменитый маг-путешественник могут иметь хоть какие-то основания к тому, чтобы считать себя Верховными магами.

Те же знаменитые Верховные маги королевства Гордерия Ан-Шен-Кронос и Свазард Моливен, познания в магии которых были достойны уважения, на самом деле являлись всего лишь подмастерьями настоящих Верховных магов. Бренан хотя никогда и не заявлял об этом вслух, был вправе считать себя таковым хотя бы потому, что тайком совершал путешествия в самые далёкие миры Вселенной Олорум и не знал ещё ни одного второго такого мага, который смог бы создать сверхдальний портал прохода. Вспомнив об этом шагая по улице Магов Воды, он усмехнулся и мимоходом сотворил портал прохода прямо к Осиному оврагу, причём не абы какой, а тайный, то есть практически бесшумный и не сверкающий, словно витрина скобяной лавки.

Он вышел из портала на краю оврага, поросшего короткой жесткой травой, и посмотрел на большой деревянный дом, стоявший на другой стороне. Это как раз и было жилище Вечного Студента, демиара-подземника Вул-Раон-Ковра, одного из самых отважных тяжелых рыцарей короля Рагнерда, и самого бездарного мага в Гордорайне.

Этот парень учился в академии магии уже лет тридцать с лишним, да, так и не смог сдать экзамены за четвёртый курс. За это время можно было бы уже и лягушку обучить магии и присвоить ей звание магистра, а этот болван не прошел ещё и пяти начальных курсов. Поэтому-то Бренана и насторожило полученное им послание, причём настолько, что он даже поддел под свой наряд вулрановую цельнокованую кольчугу и прихватил с собой гномулью секиру с раздвижной телескопической ручкой, которую засунул в большую кожаную сумку.

Если это засада, устроенная врагами Гордерии и Свазарда, то кое-кому придётся сегодня пожалеть об этом. Не с тем связались. Принц Бренан и без боевой магии, в которой он был мастером, являлся отменным бойцом и владел секирой просто виртуозно, ничуть не хуже, чем молотом. С одного удара он мог перерубить секирой не то что рыцаря в доспехах, но даже рыцарского коня в тяжелом панцире, не говоря уже о том, что мог несколькими ударами не только разрубить на рыцаре броню и оставить его без доспехов, но и раздеть ею догола какую-нибудь шлюшку, что частенько проделывал на дружеских пирушках. Как и все гномулы Бренан был бабником, но предпочитал серьёзным любовным романам девиц лёгкого поведения.

Он внимательно оглядел окрестности и не заметив соглядатаев, соткал невидимый мосток, который сам понёс его прямо к невысокой калитке. Перед почерневшей от дождей и неудачных магических опытов, разваливших трубу большой избы, был разбит огород-палисадник незадачливого мага-травника. Бесшумно сойдя с мостка перед деревянной калиткой, Бренан легонько потянул её на себя, она не была заперта, и пошел к дому. Тяжелая, дубовая входная дверь, окованная полосами совершенно паршивой стали, Вул-Раон-Ковра надули даже в этом, была чуть-чуть приоткрыта и гномул с тяжелым сердцем потянул её на себя. Ему совершенно не хотелось, чтобы сегодняшний праздничный вечер был потрачен впустую. Тем более на бессмысленные разговоры с каким-то лихим воякой, который ни бельмеса не разбирался в магии и потому был вынужден жить в такой жалкой хибаре.

Однако, когда маг-кузнец королевской крови вошел внутрь, он чуть не хлопнулся от удивления на задницу, увидев перед собой большой холл, облицованный яшмовыми плитами огненно-красного, с оранжевыми разводами, цвета. От этого стены были похожи на бушующее вокруг него пламя, в котором виднелись чудные картины, рисующие жизнь подземного мира. Ни о чём подобном Бренан раньше даже не слышал и поскольку эту избу демиар Вул-Раон-Ковра построил своими собственными руками можно сказать у него на глазах, неподалёку от неё пролегало шоссе, по которому он часто ездил, то ему только и оставалось делать, что восхищённо прошептать:

— Великий Вулар, это же настоящий дворец…

В ответ на это он услышал через приоткрытые двустворчатые двери червонного золота, большие и рельефные, на створках которых были изображены в полтора человеческих роста две нагие прекрасные демиары, громкий, насмешливый возглас:

— Что ты там бормочешь, бритая морда? Давай топай поскорее к нам, пока мы не прикончили жаркое из болотной свиньи! Не бойся, золотые бабы с дверей не соскочат и не затискают тебя до смерти. Они у нашего друга ручные и смирные.

Этот голос был знаком Бренану лет с десяти. Именно в этом возрасте он познакомился с Морионом и Рагнердом. Тот из двух братьев-близнецов, который впоследствии стал королём, был в детстве робким и застенчивым, а вот Морион отличался весьма бойким нравом, острым языком и на редкость крепкими кулаками.

Они провели в Сазарде, в подземном дворце короля Хонара несколько зим подряд и вместе с Бренаном это была самая настоящая банда, наводившая ужас на всю дворцовую челядь и обитателей ближних и дальних кварталов своими шкодами.

Услышав голос друга детства, маг-кузнец сразу же понял, как ловко провёл всех несчастный солдатик, который был столько раз ранен в битвах, что из-за этого даже решил податься в маги. Понял, громко расхохотался и ещё громче заорал с порога:

— Ну, я сейчас задам вам гномульского перцу, хитрожопые пройдохи! Вы у меня попляшете, плуты!

Бренан со всех ног бросился к золотым дверям, грохоча тяжелыми кованными королевской сталью короткими сапогами. Подбежав к дверям, он всё же с опаской посмотрел на нагих золотых демиар, стражей этого удивительного магического дворца так ловко замаскированного под хижину. Теперь ему было ясно, почему тот маг-травник, который называл себя Вул-Раон-Ковра, не гнался за клиентурой. Он просто не нуждался в деньгах, раз мог себе позволить такую роскошь, — иметь золотые двери, с жившими в них или скорее всё-таки на них, золотыми големами.

Тряхнув головой, гномул взялся руками за створки и распахнул двери, они раскрылись на удивление легко, хотя и весили наверное под десять тысяч фунтов каждая.

Через приоткрытые двери ему был сначала виден большой зал с огромным камином напротив дверей, в котором бушевало пламя. Это был, скорее всего, вход в подземный мир, которым пользовался один только хозяин этого дворца, иначе весь город давно бы уже знал, что хижина мага-травника является эдакой конечной станцией пассажирского тракта, соединяющего земной мир с подземным. Когда же он вошел в зал, обставленный роскошно и дорого, то сразу увидел, что справа за большим столом, накрытом к праздничной вечерней трапезе, вместе с демиаром и принцем Морионом, одетым как всегда скромно, сидит ещё и принц Анноэль, вырядившийся, как на любовное свидание.

Гномул снял с плеча сумку с секирой и пошарив глазами, бросил её на пол рядом с дверями, которые, как и входная дверь, сами закрылись за ним сами собой. Широко улыбаясь, хотя он всё ещё не верил в то, что пришел к кому нужно, Бренан быстрыми шагами направился к столу. В той или иной степени он давно уже был знаком со всей этой троицей, а потому сразу же подсел к столу и принц Морион, взяв праздничный фигурный хлеб, украшенный лепными узорами, со столика стоявшего неподалёку от него, протянул его хозяину дома, также одетому в скромный чёрный наряд, только не из тонкого сукна, а из кожи, и сказал негромким, умиротворённым голосом:

— Друзья мои, мы уже преломили сегодня праздничные хлебы в своих домах, так давайте же предоставим эту честь хозяину этого прекрасного дворца, благородному Вул-Раон-Ваштарану.

На красивом, смуглом лице демиара немедленно появилась радостная, можно сказать счастливая улыбка и он произнёс торжественно и громко:

— Во имя Олора, поминая добрым словом всех наших предков, покинувших этот бренный мир, преломляю этот хлеб, друзья мои. Пусть сон богов будет спокоен, вечная жизнь наших предков в лучших мирах счастливой и безмятежной, а мы всегда счастливы, сыты тем, что пошлют нам к столу боги и удачливы во всех наших делах и свершениях на радость всем нашим друзьям и в посрамление всем нашим недругам.

Праздничная вечерняя трапеза, последовавшая за этим, а все блюда были приготовлены для неё поваром принца Мориона, была недолгой. Всего за каких-то полчаса четверо молодых, крепких мужчин быстро умяли все блюда, осмотрели стол голодными глазами, горестно вздохнули и перешли в другую половину зала, где их ждали четыре уютных кресла и низкий столик, на котором стоял большой кувшин прекрасного гордерийского вина, которое охотно пили как гномулы, так и эльды с демиарами. Едва только сев в кресло, принц Морион сразу же сказал:

— Так, ребята, Брен явился сюда только с одной целью, узнать правда ли мы сможем вчетвером сладить какой-нибудь холмик для его папаши, который тот с гордостью сможет назвать Сизардом и после этого с чистой совестью отправится на Шелор, чтобы ездить там верхом на всех остальных гномулах, которые прибыли туда задолго на него. Сделать мы это можем только одним единственным способом, предъявив этому бритому гномулу свои трофеи, то есть те сувениры, которые мы привезли из своих путешествий в далёкие миры. Желательно в такие, куда труднее всего незаметно открыть сверхдальний портал прохода. Ну, по счёту три достаём свои любимые цацки из карманов. Раз…

Слово два так и не было произнесено, так как все трое немедленно достали из карманов почти одинаковые золотые швейцарские брегеты, только вот те карманные часы, которые купил себе на планете Земля принц Морион, были усыпаны бриллиантами. Все трое изумлённо переглянулись между собой и громко расхохотались. Гномул, восхищённо охнув, тоже достал из кармана золотой брегет с бриллиантами и спросил:

— Вы что же это, сговорились что ли, парни? Я думал что только у меня есть эта диковинка, хронометр мастера Абрахама-Луи Бреге, а вы, оказывается, тоже прикупили себе почти точно такие же. Где покупали то? Если сейчас выяснится, что в Базеле, то я немедленно пойду и удавлюсь где-нибудь с тоски.

Демиар честно признался, с завистью глядя на брегеты принца Мориона и принца Бренана:

— У меня точно такие прямо из-под носа увёл какой-то русский. Я хотел было его подкараулить на улице и отобрать их у него, да, узнал, что он Великий князь и махнул рукой. Уж если Великие князья будут друг друга грабить, то чего вообще стоит наша Вселенная Олоранум? В общем вернулся я в тот магазин и купил самый дорогой хронограф из тех, что были. На этой планете как раз новый век начался.

Кажется двадцатый.

Принц Анноэль покачал головой и сказал с укоризной:

— И этот мерзавец, Мори, набрался наглости и поступил в нашу славную академию магии, которую мы с тобой закончили хотя и не с отличием, но всё же весьма успешно. Ладно, парни, сейчас Морион расскажет нам о своих бедах, а потом мы ещё потерзаем немного Раона, прежде чем продолжим разговор.

Спрятав свой брегет, купленный двадцатью годами раньше тоже в Базеле, принц Морион довольно подробно рассказал о своих подозрениях относительно брата короля и попросил принца Бренана и принца Вул-Раон-Ваштарана оказать ему посильную помощь. Те тоже переглянулись между собой и демиар, натянуто улыбнувшись, сухо поинтересовался в него:

— И что же вы намерены предпринять, принц, в отношении вашего венценосного брата, которому я присягал?

Гномул энергично закивал головой и воскликнул:

— Да, да, Мори! Ты что хочешь убить его нашими руками?

От таких слов принц Морион даже побагровел и зарычал:

— Ты что, так сдурел или обожрался своих пещерных поганок? Нет, конечно, я просто хочу спровадить его на тридцать пять лет на Землю, а пока его не будет здесь, заключить договор о вечном мире с эльдами, гномулами и демиарами-подземниками.

Принц Анноэль тут же радостно воскликнул:

— Блестяще! Это как раз то, что нам нужно, Мори! Прекрасная идея! Мы просто возьмём, и, как это делается на Земле, кстати, очень хороший мир, я был там недавно, отправим его в долгосрочный отпуск. Ну, а мы тем временем станем королями, тебе Мори, это не грозит, ты побудешь регентом трона, пока твой братец будет загорать в Рио и пить дайкири со своей остроухой любовницей. В общем мы заключим договор о мире, потребуем от улерийцев и дамманийцев, чтобы они убрались из Гордерии и тогда я, наконец, смогу обустроить свой лес и построю себе нормальный дворец, чтобы в нём не было стыдно принять гостей.

Принц Вул-Раон-Ваштаран снова натянуто улыбнулся и уже совершенно язвительным тоном поинтересовался:

— Господа, я даже не представляю себе, что должно быть положено на другую чашу весов, если на первой лежит моя присяга, данная королю Рагнерду?

Принц Анноэль смерил демиара изучающим взглядом и высказал вслух своё предположение:

— Мори, что-то мне не нравится этот тип. Сдаётся мне, что он просто спёр у кого-то эти часики. Ведь не может же Верховный маг быть полным идиотом. — После чего скорчил высокомерную мину и процедил сквозь зубы — За то, чтобы получить из рук принца Мориона сердце Верховного зверя-хранителя и жемчужину его жизни, ты ещё и не то сделаешь. Хотя где это сказано, что удержать своего командира от ошибочного приказа является преступлением? Мы же ради его же собственного блага стараемся. Пойми, дурья твоя голова, если он начнёт эту войну, то не видать ему Волшебных садов Олдорана, как собственных ушей. Он же не эльдар. Ну, а теперь можешь падать перед Мори на колени и лобызать ему руки, поскольку он владеет тем сокровищем, ради которого ты, безжалостное чудовище, убил этого милого птенчика, короля всех драконов Великого Рааштальда.

Принц Бренан сразу же сделал заинтересованное лицо, поскольку для сотворения Сизарда требовались кое-какие артефакты изготовленные из частей тела короля драконов. Не обращая внимания на то, что демиар побледнел и лоб его покрыла испарина, гномул быстро поинтересовался:

— Мори, что ещё у тебя есть из того длинного списка артефактов, которые нужны для сотворения Сизарда? Пойми, если будет не хватать хотя бы одного единственного из них, все наши труды непременно пойдут прахом, а трудиться придётся преимущественного нам, гномулам, правда, вы, бессовестные люди, и без того всю жизнь ездите на наших широких спинах.

Как только речь зашла о сотворении Сизарда, демиар мгновенно оживился, к нему вернулась естественная смуглость лица и он истошным голосом завопил:

— Бреган, да, я тебя не только всем этим мусором завалю по самые брови, но ещё и верну твоему папаше его знаменитые вуларановые доспехи, которые я был вынужден у него спереть, если ты позволишь мне пробить скважину в подземный мир как раз в тот момент, когда начнёт расти Великая Гора Сизард! — Выпалив всё одним духом, он тут же кивнул головой и добавил — Мори, дружище, я согласен. В том, чтобы отправить Короля-Вояку в долгосрочный отпуск, тем более на такую приятную во всех отношениях планету, как Земля, лично я не вижу ничего плохого. Во всяком случае он обязательно научится там чему-нибудь полезному и лишится, наконец, иллюзий относительно того, что Гекатан, это самое лучшее место во Вселенной. Но я всё же хочу предупредить тебя, принц, если ты посмеешь нацепить себе на голову его корону, то я лично мигом сверну тебе её набок.

Принц Морион с улыбкой кивнул головой, а гномул немедленно завопил во весь голос:

— Это каким таким мусором ты собираешься меня завалить? Да, ещё по самые брови!

— Брен, успокойся. — Осадил его принц Анноэль — Раон имеет ввиду те магические артефакты, который припрятал в своей пещере этот крылатый ублюдок Рааштальд.

Судя по его хитрой физиономии, ими наверняка забит весь этот магический дворец.

Ну, ничего, если тебе чего-нибудь не хватит, я подброшу тебе недостающего добра.

У меня этого мусора тоже возов двести наберётся. Очень уж я люблю их коллекционировать.

Гном немедленно расплылся в добродушной улыбке и весело пробасил:

— А-а-а, ну, тогда понятно. Только вот что, Раон, папашины доспехи ты можешь оставить себе, а в середине горы закапывай хоть сердце этого Рааштальда, хоть печень, а если пожелаешь, то можешь там же закопать ещё и его яйца. Ты же знаешь, старина, мы с демиарами-подземниками всегда дружбу водили, хотя очень уж они вороватый народ. Даже доспехи у моего папеньки кто-то из ваших спёр и наверное уже пропил. Ну, ничего, будет впредь другим раззявам наука, хотя если честно, то тебе с меня за это бочонок доброго пива причитается. Знатно ты меня этим насмешил. Говорил же я старому, чтобы он спрятал их от греха подальше, а он всё хорохорился, мол никто не сможет их украсть. Вот и дохорохорился, старый пень.

Принц Морион обвёл всех строгим взглядом и спросил:

— Ну, что, наговорились? Теперь давайте я расскажу вам, что и как нужно будет сделать, чтобы отправить моего братца, его любовницу и обоих его магов-недоучек вместе с их советами на Землю сроком на тридцать пять лет, да, ещё с таким расчётом, чтобы они не смогли выбраться оттуда раньше, но если даже и выберутся, то только туда, куда мы позволим им открыть портал прохода, то есть на специально подготовленную площадку.

Он сделал руками пассы, пробормотал вполголоса магическую формулу и столик, вокруг которого они сидели, превратился в карту предместий Гордорайна. Столица Гордерии на этой круглой карте, которая имела в диаметре футов шесть, была размером не больше суповой тарелки и располагалась с краю, зато была исполнена очень искусно и все дома города стояли на своих местах, а на улицах копошились разноцветные букашки. В шести милях к югу от города раскинулся величественный Гордорский лес с причудливо изрезанными краями, протянувшийся к югу почти правильным овалом длиной в сорок миль. В ширину же он имел чуть менее тридцати миль. Этот лес был королевским охотничьим заказником и в нём никто не жил кроме косуль, оленей, огромных кабанов, медведей и прочих хищников. Въезд в этот лес всем посторонним был строго настрого запрещён. Простерев руку в сторону Гордорского леса, принц сказал:

— Бренан, завтра с утра ты сляжешь в постель с горячкой, с какой-нибудь срамной болезнью, да, хоть с поносом, но в течении ближайших трёх недель ты оттуда и носу не покажешь. Если к тебе заявится кто-нибудь из приближенных короля Рагнерда или он сам, то максимум, что они должны увидеть, это страдающую физиономию голема, имеющего твой внешний вид. В общем придумай себе какую-нибудь гномулью болезнь, чтобы тебя никто не беспокоил. Тебе одному, без каких-либо помощников предстоит вырыть на глубине в пятьдесят метров вот такой туннель. — Гордорский лес тотчас сделался полупрозрачным и его окружила синяя светящаяся линия, от которой к центру леса шли шесть соединительных туннелей — По краю леса мы Анноэлем посеем через один магические амулеты, изготовленные из зубов бедняжки Рааштальда и так и не съеденной им великой свиньи Шурругаша, а в этих туннелях амулеты из их рёбер. Тебе же, Раон, придётся заняться самой грязной работой. Ты сначала пройдёшься по кругу, орошая стену туннеля драконьей и кабаньей кровью, а затем пройдёшься с бурдюками по всем соединительным туннелям.

Кстати, Раон, ты, надеюсь, сохранил драконью кровь? Не выпил её часом? А то от вас подземных проглотов, и не того ожидать можно. Я-то из той старой свиньи кровь ещё на Элхортоне выкачал, когда он заглатывал мешки с королевским золотом, но он этого даже не заметил.

Демиар сделал успокаивающий жест рукой и ответил:

— Не волнуйся, Мори, как только я треснул эту летающую мерзкую крысу своим боевым молотом по тыкве, то немедленно подвесил его за хвост к крюку, который вбил в потолок его пещеры, и сцедил с него всю кровь до последней капельки. Сам понимаешь, жадность одолела. В конце концов не каждый же день мне приходится убивать драконов-королей, а из них, как ты знаешь, можно столько магических артефактов при желании смастерить, что я этим девять лет подряд каждую ночь занимался. Даже мясо и то в ход пустил. На вкус оно не очень, но как материал для изготовления големов очень даже хорошая вещь.

Принц Морион плотоядно облизнул губы, от чего демиар огорчённо вздохнул, мысленно попрощавшись со всеми своими магическими артефактами, и продолжил:

— Ты же, Бренан, пойдёшь вслед за ним и станешь втыкать в стены своего туннеля щетинки, да, что там щетинки, щетинищи из шкуры старой свиньи так, чтобы они торчали по направлению к лесу. После этого мы с Анноэлем снова пройдёмся по всем туннелям и напишем краской, приготовленной из желчи все нужные магические символы. В принципе это всё, Бренан, даже из этого добра на том месте, где сейчас стоит Гордорский лес, всего за каких-то шесть часов вырастет гора высотой в десять миль, но если ты этого захочешь, то мы можем нашпиговать её ещё и золотом, драгоценными камнями и другими металлами. Всё, что было в Гордорском лесу живым, превратится в самородки вуларана, а всё остальное, что мы внесём в туннели, вырастет в нужные гномулам руды, самородки и друзы. Когда Великая Гора Сизард начнёт расти, то у моего братца не останется никакого другого выхода из этой западни, как сотворить портал прохода, но настоящим-то хозяином буду я, а потому его вместе с княгиней Лайтией, Свазардом Моливеном и Ан-Шеном-Кроносом, сотворённый им портал отправит прямиком на Землю, а всех остальных, кто поедет с моим братом на Малую королевскую охоту, в королевский манеж. Там я их попридержу немного, чтобы они не разбежались кто куда и не начали партизанскую войну в Гордерии. Как только гора Сизард вырастет, мы явимся к ним все четверо и объясним, почему были вынуждены так поступить. Думаю, что они поймут нас и не станут вопить. О, Великий Олор, сколько же раз я твердил своему брату, что магией король может достичь гораздо большего, чем мечом, но он только смеялся.

Все остальные заговорщики, а это был что ни на есть самый настоящий заговор, хотя и преследующий вполне мирные цели, осталось только развести руками. Ну, на то они и были Верховные маги, чтобы не понимать простых смертных. Какое-то время все сидели молча и смотрели на то, как на трёхмерной карте местности растёт огромная и величественная гора Сизард. Когда макет потемнел и снова засверкал яркими красками, Вул-Раон-Ваштаран задумчивым голосом сказал:

— Парни, если в момент сотворения горы Сизард в самом центре окажется ещё и сердце с жемчужиной жизни этого злобного придурка Рааштальда, а также мы поставим рядом с ним четыре магических сосуда, изготовленных из глаз чёрного дракона и болотного вепря, в которые будет налита вода взятая из океана, моря, реки и озера, то тогда наступит день преображения для остальных демиаров. На дне водоёмов появятся самые настоящие города с домами, а по небу полетят облака, на которых тоже будут стоять дворцы и замки. Что вы на это скажете, парни?

Гномул тотчас заныл:

— У нашего народа от солёной морской воды сразу же начинается чесотка. Может быть обойдёмся одной пресной?

— Бенди, заткнись! — Резко одёрнул его принц Анноэль и тут же поинтересовался у демиара — Ты сохранил глаза дракона и его сердце? Смотри, если перевёл на какую-нибудь магическую дрянь, то я тут же расскажу воздушникам и водникам, чего ты их лишил из-за своей жадности.

Демиар даже не стал отвечать на этот глупый вопрос и пристально посмотрел на принца Мориона, отчего тот тут же крикнул возмущённым голосом:

— Слушай, ты, умник, если ты сказал об этом раньше меня, то это вовсе не означает, что я конченый идиот! Между прочим, я уже изготовил почти все нужные нам магические амулеты, так что нам осталось только разобраться с твоим барахлом.

Вул-Раон-Ваштаран презрительно оттопырил нужную губу и насмешливым голосом сказал:

— А я, между прочим, как знал, что рано или поздно будет найден второй Великий зверь и тогда речь в первую очередь зайдёт о строительстве горы для гномулов.

Понимаете, её ведь можно построить и для них одних, но тогда демиары-водники и демиары-воздушники во всей Вселенной Олоранум так никогда и не смогут обрести нормальных условий жизни. Может быть тогда мы, наконец, перестанем ссориться друг с другом? Ну, в общем я так понял, Бренан, что ты не против?

Гномул вызывающе дерзко ответил:

— Я-то не против, но раз пошло такое дело, то я требую, чтобы наша гора Сизард была битком набита золотом, платиной, серебром, медью, железом, другими металлами, а также драгоценными камнями. Тогда мы как-нибудь стерпим и чесотку, и все прочие неприятности включая тот сквозняк, который будет нам обеспечен на все грядущие времена. Так, парни, завтра с утра я начинаю работу. Даже в одиночку я смогу прорыть этот туннель всего за каких-то шесть дней, а потому и вы поторапливайтесь.

Демиар поднял руку, чтобы остановить гномула и сказал:

— С этим коротышкой всё ясно, со мной и всеми прочими демиарами тоже. Осталось теперь только выяснить, Анноэль, что со всего этого предприятия будешь иметь ты и все остальные эльды? По сути дела ничего, кроме вуларановой брони, да, ещё золотишка и драгоценных камней вам ведь не перепадёт, а без эльдарской магии гору Сизард может вырастить один только Олор. Назови свою цену, брат, и подземный народ её уплатит.

Эльдар улыбнулся и весёлым голосом ответил:

— Раон, с вас, подземников, нам при всём желании нечего взять, вуларановая броня нам даже даром не нужна, но у нас было очень много претензий к старому мерзавцу Рааштальду, так что ты уже за всё расплатился. Ну, за гномулами останется, конечно, кое-какой должок, но мы договаривались с ними раньше, договоримся и впредь, а основную плату я, так уж и быть, получу с брата своего Мориона, поскольку он мне всё-таки названный брат, а не родной. Возьму в жены его младшую дочь.

— Чего-чего? — Изумился принц Морион — А с синяком под глазом ты давно в своём лесу по оврагам не прятался? Тоже мне, жених выискался. Как-нибудь и без тебя моя Ловния проживёт.

Принц Анноэль ухмыльнулся и воскликнул в ответ:

— Ой, да, куда ты денешься! Пройдёт ещё месяца три и ты сам будешь за мной гоняться и умолять повести её под венец, когда поймёшь, что ещё через три месяца на неё уже не налезет свадебное платье. В общем как только вытолкаем твоего братца отсюда в шею, давай готовиться к свадьбе, папаша. Как ты понимаешь, теперь мне сам Олор велел гнать деда из леса в три шеи. Не гоже малышке Ловнии въезжать в Элхортонский лес простой принцессой. Зато это будет самая прекрасная королева за последние три с половиной тысячи лет. Ты не волнуйся, папаша, твоя дочурка будет не первой эльдской королевой из рода людей.

Принц Морион покрутил головой и сказал:

— Ну, что я могу тебе сказать, братишка. Набить бы тебе за твои художества морду, да, ладно, не стану. В общем как только всё уляжется, ровно через три дня жду твой свадебный поезд у ворот своего дворца, да, смотри не перепутай, езжай к воротам моего дворца, а не королевского. Я не собираюсь узурпировать власть.

Поговорим с Малым королевским советом и представим это событие, как подвиг короля Рагнерда во имя всеобщего мира и прочее ля-ля-ля и бла-бла-бла. Ну, вы все на Земле бывали, знаете как у них там это делается. Хотя у нас нет телевидения, своё собственное сарафанное радио работает просто превосходно. Ну, а теперь, Раон, давай-ка разберёмся с тобой и особенно с тем, что ты нашел в пещере Рааштальда. Эта сволочь разбойничала целых семь тысяч лет и наверное забила её всяким добром под самый потолок. Заодно расскажи нам, что это был за бой.

Демиар с готовностью кивнул головой и стал отвечать:

— Ну, что я могу тебе сказать, Морион, хапуга этот старый стервятник был ещё тот и золота скопил не мало. Правда, магией он не увлекался и магических артефактов не коллекционировал. Почти треть золота я извёл на эти двери, а остальное готов тебе отдать хоть завтра. Но забирать его будешь сам, я и так замучался перетаскивать это золото из пещеры сюда. Большую часть драконьей туши я аккуратно разделал и сложил здесь в магических камерах, так что все они свежие, словно я только вчера разделал эту тварь. Тебя, наверное, интересует шкура дракона, Мори, так вот, она почти вся цела. Я отрезал от неё всего лишь небольшой кусок себе на броню, но если ты хочешь сделать своему брату подарок, то я советую тебе воспользоваться кожей с его крыльев, она намного прочнее и легче поддаётся магическому воздействию. Этот костюмчик я из неё стачал. После того, как я помучился с драконьей кожей, то хотел было стачать себе второй эластичный доспех, да, потом решил обойтись одним этим нарядом и занялся другими делами. Теперь о самом бое, ребята. Про это мне даже как-то неудобно рассказывать. Мне было куда труднее пробраться в его пещеру из-под земли, на что у меня ушло целых четыре года, чем пришибить его. В конце концов я влез в его логово, дракон меня к счастью заметил не сразу и мне удалось без особого труда облачиться в вуларановую броню и вооружиться своим молотом. Сами понимаете, мне было не до этой ерунды, связанной с рыцарской честью и прочей благородной чушью.

В общем сотворил я магический заговор, чтобы он не смог сбежать из своей пещеры, взлетел повыше и хотел было треснуть его по башке как раз промеж рогов, есть там одно слабое место, да, эта сволочь проснулась и тут же дала от меня ходу. В общем пришлось мне за ним побегать. Он дохнул на меня пару раз пламенем, да, быстро смекнул, что огонь это моя родная стихия, а вуларановая броня она ведь ещё и тем хороша, что не боится никакого жара. Тогда он попробовал меня проглотить, но я ему так врезал по носу, что он тут же завизжал, как свинья. Ну, а после этого он только и делал, что убегал от меня, носился по кругу, что у меня чуть башка не открутилась. Выл он от страха, как оглашенный. То ли драконов на небеса не берут, то ли он уже столько преступлений совершил, что ему за это были уготовлены вечные муки, но помирать он не хотел. Кое как я всё-таки врезал ему между рогов, он вырубился практически моментально, а дальше мне пришлось уже поработать, как заправскому мяснику. Вот практически и всё. Ну, а после этого мне пришлось очень долго работать носильщиком. Ничего кроме золота я в его пещере ценного не нашел. Вот таким неказистым у меня получился этот подвиг, ребята, даже внукам нечего будет рассказывать.

— Ну, подвиг может быть и неказистый, Раон, но зато великий. — Успокоил демиара принц Морион — У меня к тебе действительно есть только одна просьба. Выдели мне драконьей кожи с крыла на мягкие доспехи для моего брата и его спутников, ну, и ещё обычной шкуры, на запасные доспехи, а всё остальное кроме того, что мы пустим на строительство горы для гномулов и демиаров, оставь себе. Теперь-то ты точно будешь королём подземного мира, а золото оно ведь везде золото. Монету из него будешь чеканить, я даже помогу тебе превратить в королевское, чтобы у тебя денег на всё, что угодно хватило. Если мне что-то когда-нибудь и понадобиться из драконьих магических артефактов, то теперь я знаю к кому нужно будет обратиться.

Поверь, у меня всякого магического добра тоже полные подвалы. Зря что ли я столько лет путешествовал по всей планете. Ты мне только вот что ещё скажи, Раон.

Это что же, как только ты пробуришь скважину и преобразишь подземный огненный мир то мы сможем навестить тебя в нём?

Демиар широко улыбнулся и воскликнул:

— Запросто! Ребята, такие могущественные маги, как вы, запросто смогут пройти туда сами, а простых существ, которые в магии ни бум-бум, нам придётся отводить туда за руку. Зато теперь демиары смогут ходить друг к другу в гости, но самое главное, вода уже не будет приводить меня в ужас.

Гномул достал из кармана свой брегет, посмотрел на него и озабоченным голосом сказал:

— Парни, время уже позднее, так что извините, но мне пора возвращаться домой, пока мои дядья с братьями не пришли сюда с дубьём, а лишний шум нам сейчас не нужен. Если я вам понадоблюсь, то вы знаете где меня завтра можно найти. Пока я там все туннели не пророю, на поверхность ни ногой. Вы только не беспокойтесь, для меня это действительно плёвое дело. Гномульская магия великое дело, когда нужно в земле дыры бурить.

Двум остальным заговорщикам тоже пора было возвращаться домой и отважный демиар повёл их до дверей, которые без хозяина ни за что не выпустили бы их из дома. В палисаднике они ещё раз тепло попрощались и трое магов, сотворив шпионские порталы прохода, разошлись по домам. Только после этого с души принца Мориона упал камень. Хотя брат скорее всего жутко обидится на него за такую выходку, зато он уже точно не наделает глупостей и на Гекатане больше не прольётся по его вине ни капли чужой крови. Принц Морион очень тщательно следил за всеми его победами и как маг прилагал максимум усилий к тому, чтобы они достигались малой кровью. Очень часто ему это удавалось и в его армии порой говорили, что сам Олор стоит на стороне короля Рагнерда, а это был всего лишь его брат принц.

Принцу Мориону нужно было подготовиться к предстоящему магическому действу очень тщательно, но ещё тщательнее он готовил в дальнюю дорогу своего брата и его спутников, о чём те даже и не подозревали, хотя среди ближайших помощников короля Рагнерда было аж два Верховных мага. Вспомнив о Свазарде Моливене и Ан-Шен-Кроносе, принц невольно улыбнулся. Не хотел бы он быть таким Верховным магом. Впрочем у них обоих впереди было достаточно много времени, чтобы изучить магию по тем трём толстенным томам, что он написал собственноручно для них и своего брата, который хотя и был магом королевской крови, к высшей магии прибегал крайне редко потому, что практически не разбирался в ней. Ну, что же, теперь он волей неволей ею займётся хотя бы потому, что принц Морион хотел его хорошенько раззадорить для этого выставив всё так, словно он вознамерился отобрать у него корону.

Когда тот вернётся, то всё сразу же встанет на свои места, но зато у него, да, и у его спутников, будут достаточно серьёзные аргументы для того, чтобы всерьёз заняться изучением высшей магии, а уж на той планете, куда он их решил отправить, магия будет для них хорошей помощницей. За жизнь своего брата, его любовницы и двух верных и преданных друзей он совершенно не волновался. Скорее уж они завоюют всю эту планету, нежели кто-то сможет их побеспокоить хоть чем-то не смотря на то, что это был мир, в котором магию людям полностью заменила наука и они могли попортить кровь даже довольно могущественному магу, но всё же не таким, какими были они.

Глава четвёртая

Предательский удар в спину короля Рагнерда и его мысли об отмщении

Ежегодную летнюю Малую королевскую охоту можно было назвать охотой лишь с очень большой натяжкой, поскольку это была скорее ритуальная ежегодная инспекционная поездка в Гордорский лес. Начиная с этого дня все королевские инспекторы леса были обязаны проверить состояние лесов по всей Гордерии и доложить об этом главному королевскому инспектору. Королевские инспекторы следили за лесами в течении всего года, но четыре Малых королевских охоты, зимняя, весенняя, летняя и осенняя имели скорее ритуальное, нежели практическое предназначение. Через весь Гордорский лес пролегала удобная дорога и королю вместе с его свитой предстояло проехать по ней до самого центра леса, преломить там в полдень хлеб и напитать им лес.

Обычно король Рагнерд выезжал на Малую королевскую охоту в сопровождении четырнадцати своих самых ближайших помощников и эта поездка в лес не явилась исключением. С рассветом солнца они были уже в седле и неторопливой рысью скакали по улице короля Джордена Счастливого, по направлению к Гордорскому тракту. Все были веселы, день обещал быть радостным, как и все подобные выезды на природу, а по улице ещё не началось движение и потому маршалу Эррашу дан-Горумшу, скакавшему впереди на огромном вороном жеребце, не приходилось орать громоподобным голосом и размахивать бичом, заставляя кареты, грузовые повозки и крестьянские телеги съехать на обочину, чтобы освободить дорогу королю Рагнерду.

Король, его телохранительница и оба мага-советника скакали позади Эрраша, одетые в новенькие наряды, которые стачал из крыльев чёрного дракона принц Морион им всем в подарок. Эти костюмы выглядели довольно красиво, хотя и весьма непривычно.

Особенно красиво этот плотно облегающий тело костюм, который представлял из себя цельно сшитые куртку, брюки и перчатки вместе с элегантными мягкими сапожками без каблуков, и капюшоном, выглядел на княгине Лайтии дан-Милорен. Зеленовато-чёрный, он хорошо подчёркивал её стройную фигуру и король Рагнерд, поглядывая на неё, то и дело облизывал губы. Этим утром он как всегда вот уже в течении многих лет проснулся с ней в одной постели, обнимая её сильное, стройное и очень красивое тело, но теперь, глядя на эту молодую эльдийку, ему хотелось обнять её даже больше, чем после пробуждения. Та чувствовала на себе влюблённые взгляды и повернувшись сказала:

— Мой повелитель, ты в своём новом наряде похож на молодого бога. Твой брат очень искусный маг, раз он сумел придать коже крыла чёрного дракона такую изумительную мягкость и эластичность, что она обтягивает каждый мускул твоего тела.

— О, моя восхитительная Лайтия, ты бы видела, как этот наряд обтягивает твои прелести! — Воскликнул король — Ты в нём похожа на скульптуру нагой эльдийки, изваянную из обсидиана, и более всего мне хочется сейчас добраться до Гордорского леса, чтобы уединившись обнять тебя. Морион сказал мне, что если я прикоснусь к тебе нежной рукой, то ты сможешь ощутить своим совершенным телом моё прикосновение, но если кто-то попытается ударить тебя кинжалом или шпагой, то он потерпит неудачу.

Княгиня, которой недавно исполнилось всего семьдесят пять лет, что для эльдийки было юностью, немедленно ответила королю, но со своей собственной точки зрения:

— Сир, всё правильно, ведь это ещё и самые прочные доспехи, которые могут поспорить с вуларановыми доспехами гномулов. Может быть они не так легки, но зато они невероятно прочные. Третьего дня я приказала Эррашу ударить меня своим мечом изо всех сил и он это пусть и с неохотой, но сделал.

Король сердито проворчал:

— Засранец, мог бы и отказать тебе в этой просьбе. — Но всё же полюбопытствовал — И что же произошло с тобой, моя девочка? Своим двуручным мечом этот верзила срубает дерево, которое будет даже потолще него. Тебе, наверное, здорово не поздоровилось от его удара, моя прелесть.

Эльдийка весело расхохоталась и воскликнула:

— Не тут-то было, сир! Как мне и сказал о том твой брат, вот уж маг, так маг, я надела капюшон и даже закрыла глаза, надев на лицо узкое забрало, что он изготовил из третьего века драконьего глаза, и когда Эрраш ударил меня мечом наотмашь, даже ничего не почувствовала. Правда, удар был такой силы, что я своим телом пробила в фехтовальном манеже кирпичный простенок, а вот его двуручный меч какой-то особой королевской стали, пришлось отдать кузнецам на перековку.

Маршал дан-Горумш немедленно повернулся и возмущённо крикнул смеющейся княгине:

— Тебе это дорого обойдётся, красотка! Я изуродовал о тебя свой самый лучший меч и кузнец сказал мне, что ему проще выковать новый, чем поправить клинок моего любимого Вазарда. Еле уговорил его взяться за работу и стоить тебе это будет целых пятнадцать фунтов золотой монетой. Хороший клинки нынче дороги, идут буквально на вес золота.

Король Рагнерд, погладив рукой, затянутой в тонкую перчатку, свою грудь и пробормотал вполголоса:

— Интересно, какую же прочность тогда имеют доспехи из шкуры болотного вепря?

Его величеству ответил маг Ан-Шен-Кронос:

— Даже не надейся на это, мой повелитель, что они могут превзойти эти доспехи.

Во всей Вселенной нет ничего прочнее драконьей кожи, обработанной умелым магом.

Об этом и так давно уже всем известно. Лично меня удивило больше всего то, что твоему брату оказались известны такие знания.

Двигаясь бодрой рысью, они проскакали через весь город и наконец выехали на Гордорский тракт. Справа и слева от тракта лежала слабохолмистая степь с травами коню под брюхо. Олдор поднимался всё выше, согревая степь своими золотыми лучами и спутники короля стали снимать с себя плащи, утро было довольно свежим, но сам он чувствовал себя очень комфортно в нежно облегающей его тело мягкой броне.

Малая королевская охота всегда была приятной прогулкой и король вместе со своей свитой, двигаясь то рысью, а то и вовсе шагом, незадолго до полудня добрался до большой поляны, расположенной в самом центре Гордорского леса. Они съехали с тракта, в этом месте он огибал высокий пологий холм, и стали подниматься на него верхом.

С вершины холма, называвшегося Королевским, была видна лишь центральная часть Гордорского леса. Его края просто сливались с горизонтом. Свазард Моливен стал было доставать из седельной сумы специально испечённый хлеб, как в этот момент со всех сторон раздался оглушительный грохот и где-то далеко, на самом краю леса, кверху взметнулся странный частокол зубьев желтоватого и синеватого цвета.

Вместе с этим непонятным явлением по всему лесу кверху взметнулись какие-то призрачные белёсые столбы и всё вокруг Королевского холма под звуки грома, доносящиеся откуда-то из-под земли, пришло в движение. Огромные дубы и клёны взлетали в небо, словно пушинки. Какая-то неведомая сила тут же скручивала их в веретёна, а из леса вверх взлетали обезумевшие от ужаса и истошно ревущие олени и медведи, кабаны и волки. Лошади испуганно прядали ушами и дрожали. Спутники короля обнажили своё оружие и быстро построились вокруг него в каре, но на них никто не нападал.

В то время, как весь лес вокруг Королевского холма не просто ходил ходуном, а взметался вверх, словно морские волны во время чудовищного шторма, но сам холм оставался недвижим. Весь этот катаклизм чуть ли не вселенской силы, который по сути дела перемешивал небо и землю, происходил за его пределами и продлился он минут десять, не больше. Вскоре всё стихло и взору короля Рагнерда предстала какая-то совершенно чудовищная картина. Гордорского леса не стало. Вместо него, куда ни кинь взгляд, расстилался жуткий кошмар с глубоченными каньонами и остроконечными шпилями, а всё небо над ними было заполнено множеством бурых, шевелящихся комков. Наступило затишье, но вместе с тем небо, едва проглядывающееся на горизонте, стало быстро темнеть и уже очень скоро эта странная красноватая мгла сгустилась и у них над головой, отчего король почувствовал себя неуютно и встревожено спросил:

— Свазард, что это такое? На нас напали? Если да, что это за магия и как мы можем ей противостоять?

— Не знаю, мой повелитель. — Ошеломлённо ответил маг и громко сказал — Сир, нам нужно срочно создавать портал прохода и убираться отсюда. Боюсь, что здесь мы просто погибнем, но тебе самому придётся сделать это. У меня ничего не выходит.

Король Рагнерд выехал вперёд, мысленно представил себе Главный королевский военный лагерь, в котором всегда стояла наготове Первая королевская армия, сделал обеими руками пасы и скороговоркой прошептал магический заговор. Портал прохода возник на этот раз перед ним немного быстрее обычного и когда он засверкал привычными радужными красками, король махнул обеими руками и зычным голосом скомандовал:

— Вперёд, друзья мои! Сейчас во всём разберёмся.

Все дружно тронули коней. Испуганные скакуны, не боящиеся грохота боя и магии, обрадовано рванулись вперёд. Глаза короля Рагнерда на секунду заволокло радужное сияние, но уже в следующее мгновение он увидел перед собой не большой и шумный военный лагерь, а ослепительную белизну заснеженной равнины и услышал рядом с собой испуганный женский крик:

— Великий Олор, что за наваждение!

Быстро оглянувшись, он увидел, что они скачут по заснеженной равнине на краю которой виднелся тёмно-зелёный лес, вчетвером. Куда делись остальные его спутники, король не знал, но портал прохода выкинул на эту равнину вместе с ним княгиню Лайтию дан-Милорен, Верховного мага Свазарда Моливена, который был на четверть гномулом, на четверть эльдом и наполовину человеком, и верховного мага Ан-Шен-Кроноса, демиара-воздушника. Именно он ответил эльдийке, громко воскликнув:

— Это не наваждение, Лайтия! Это заговор против нашего короля! Похоже на то, что принц Морион куда более могущественный маг, чем мы все думали, и он отправил нас из Гордерии невесть куда. Скорее всего вообще далеко за пределы Гекатана, вот только куда именно, хотелось бы мне знать?

Ответ на этот вопрос пришел довольно быстро. По всей видимости вместе с ними в портал прохода проскользнул магический посланник, который сверкающим шаром повис перед ними в воздухе тотчас, как только они остановили коней. Шар этот принял вид принца Мориона и насмешливым голосом сказал:

— Брат мой король, извини, но мне надоели все твои благоглупости. Ты хороший человек и хороший брат, да, и король ты тоже неплохой. Во всяком случае популярный в своём народе, но для того, чтобы быть правителем Гордерии, одного этого мало. Извини, брат, но я решил сменить тебя на этом посту, а поскольку я тебя очень люблю, то не стану ничем тебе вредить. В ваших седельных сумках, которые появятся сразу же после исчезновения моего посланника, вы найдёте всё необходимое. Если прямо от того места, где сейчас находитесь, вы поскачете вперёд и не будете никуда сворачивать, то вскоре доедете до леса и увидите хорошо наезженную дорогу. Проехав по ней всего полмили, вы обнаружите там хороший добротный дом, в котором всё готово к вашему приезду, протоплена печь и даже готов обед для вас. Тот мир, куда я вас отправил, называется Земля и он расположен от центра Вселенной Олоранум так далеко, что это даже нельзя описать словами. В своих седельных сумках, брат мой бывший король, ты найдёшь три тома моего учебника магии, которую я советую тебе хорошенько изучить, прежде чем ты вздумаешь потягаться со мной. Я пока что не стану возлагать на свою голову корону, пусть она достанется тому из нас, кто окажется более великим Верховным магом, так что настоятельно рекомендую тебе сделать следующее, брат мой, во-первых, сядь за изучение магии, а, во-вторых, женись, наконец, на княгине Лайтии, не будь свиньёй. Назад ты сможешь вернуться только через тридцать пять лет, вот тогда мы и посмотрим на то, каким ты стал Верховным магом, но если ты не сдашь экзамена, то я стану королём вместо тебя, а пока что побуду регентом трона.

Сказать всего в своём магическом послании я тебе не могу. Подробности вы все узнаете из тех писем, которые мною написаны каждому из вас и потому напоследок лишь добавлю, то место, куда я вас отправил, находится вдали от больших городов в стране со странным названием Союз Советских Социалистических Республик. Это хотя и не очень богатая, но зато самая спокойная страна на этой планете. Сейчас на ней идёт одна тысяча девятьсот семьдесят первый год, но не смотря на кажущуюся молодость этого мира, в котором нет магии, люди придумали вместо неё науку и в том доме, который я для вас построил, вы сможете с ней ознакомиться.

Да, и вот ещё что, брат, извини, но вместо Гордорского леса я построил для гномулов гору Сизард, но не просто так, это было бы слишком скучно, а преобразив при этом миры демиаров, так что Ан-Шен-Кронос, когда ты вернёшься домой, то на Гекатане по небу будут летать облака со стоящими на них замками. Правда, я боюсь, что из-за этого нам на голову с неба будет постоянно сыпаться всяческий мусор.

Ну, а теперь прощай, брат мой бывший король. Тебе нужно было слушать меня, а не задирать передо мной нос.

Магический посланник растаял в морозном воздухе, зато лошади почувствовали на себе немалый вес больших седельных сумок, появившихся позади всадников. Демиар-воздушник немедленно отреагировал на послание такими словами:

— Не волнуйся, Морион, небесные демиары вовсе не такие растяпы, как ты думаешь и мы не станем сбрасывать людям на голову всяческий мусор. Мы же не свиньи.

Княгиня Лайтия улыбнулась и промурлыкала себе под нос:

— Было бы неплохо, Морион.

Маг Свазард хлопнул себя ладонью по лбу и воскликнул:

— О, боги! Как же я это сразу не догадался! Да, всё правильно, именно так и должно выглядеть сотворение Великой Горы Сизард, но для этого нужны соединённые усилия четырёх Верховных магов королевского рода. С кем же это принц Морион сумел договориться, хотелось бы мне знать?

И один только король Рагнерд, которому бросили в лицо оскорбление, что он теперь бывший король, угрюмо рыкнул:

— Ну-ну, посмотрим, что ты запоёшь через тридцать пять лет, братец, когда я вернусь домой. — Он быстро повернулся к седельным сумкам, от веса которых его жеребец приседал на задние ноги и нетерпеливо ёрзал, похлопал по ним рукой и открыв правую, достал из неё толстенный фолиант. Взвесив книгу в кожаном переплёте на руке, он отстегнул золотые замки, просмотрел несколько страниц, исписанных ровным, красивым круглым почерком, и громко скомандовал — К лесу, друзья мои! Пора начинать думать о том, как примерно наказать этого наглеца Мориона. Мальчишка, он возомнил себя великим Верховным магом? Посмотрим! Во мне всегда было впятеро больше магической силы, чем в нём, поэтому-то я и не грешил магией лишний раз.

Прижимая книгу к груди, король Рагнерд поскакал через заснеженную степь к лесу и хотя она грела его сердце своим теплом, весь буквально клокотал от гнева. Через полчаса они уже ехали по хорошо заметной, нахоженной тропе и вскоре увидели большой деревянный дом, стоявший за дощатым забором. Ворота были распахнуты настежь и оба мага, которым теперь было стыдно называть себя Верховными, не нашли никаких магических ловушек. Дом был двухэтажным и на первом этаже находилась просторная конюшня с тёплыми денниками и большим сеновалом. Король Рагнерд въехал прямо в конюшню, спешился и оставив лошадей на попечение магов, помог спуститься с белого жеребца княгине Лайтии. Заклинанием левитации он снял с коней седельные сумки, похожие больше на те вьюки, которыми нагружали в южных странах верблюдов, и не выпуская из рук учебника магии, обняв эльдийку за гибкую талию, повёл её в дом.

Они чинно поднялись на высокое крыльцо. Седельные сумки послушно летели за ними, открыли большую дверь и пройдя через небольшой тамбур вошли в просторную прихожую с высокими потолками, только без окон, залитую ярким светом, который лился из светящихся шаров большой люстры. В прихожей было с полдюжины дверей и король Рагнерд, опустив на пол седельные сумки, принялся открывать все подряд.

Внутри этот странный дом был гораздо больше, чем снаружи и похоже, что для каждого из них в нём имелись довольно просторные покои с несколькими комнатами, обставленными непривычной на вид мебелью. В доме было довольно много книг, а большая кухня и вовсе поразила короля и его любовницу своим внешним видом и особенно несколькими высокими белыми шкафами, на полках которых лежали продукты.

В доме имелась просторная, уютная гостиная с камином, явно, предназначенная для того, чтобы они могли собираться в ней все вместе и в ней на столе король и его спутники обнаружили несколько больших конвертов, с написанными на них именами.

Это как раз и были те самые письма, которые написал для них принц Морион и кажется не он один. Ещё этот стол уже был накрыт кем-то к обеду и поэтому они прежде всего всё-таки сели за стол и пообедали, а уже потом расселись по креслам и принялись читать послания принца и его дружков, принявших участие в заговоре.

Часа два с лишним в гостиной царило напряженное, тягостное молчание, пока маг Ан-Шен-Кронос не воскликнул:

— Сир, вот тот ящик, стоящий на тумбе, называется телевизором, это магическое устройство, способное показывать, что творится во всём мире и по нему мы можем наблюдать за тем, как живут люди на планете Земля. Твой брат отрезал этот кусок леса от всего мира и открыл порталы прохода в десятки городов, разбросанных по всей планете, так что мы не заперты в этом лесу. Не знаю как он это сделал, но мне это нравится.

Король Рагнерд лишь молча кивнул головой. В своём письме, обращённом к нему, принц Морион здорово распекал его за множество ошибок, совершенных им, и обвинял в неспособности править Гордерией на благо её народов, чем разозлил его до последней крайности. Он терпеливо дочитал письмо до конца, сурово сдвинул брови и сказал строгим голосом:

— Друзья мои, вы разбирайтесь со всем этим хозяйством, а я займусь изучением того учебника магии, который так хвастливо нахваливает Морион, решивший отлучить меня от трона.

Король встал из кресла, взял все три тома, степенно вышел из гостиной и направился в свои покои. Там он вошел в кабинет, сел за стол, включил настольную лампу и открыл первый том. С этой минуты он превратился в самого прилежного студента, а Свазарду Моливену и Ан-Шен-Кроносу пришлось поневоле стать его учителями, хотя и они по сути были всего лишь студентами. В итоге обстановка в лесном доме сделалась ещё более напряженной. Король Рагнерд всецело погрузился в изучение магии, с которой до этого момента был знаком весьма поверхностно и лишь изредка пользовался стандартными магическими заклинаниями и самыми простейшими артефактами. Теперь же, оказавшись на Земле, где магией даже и не пахло, он первым делом стал изучать основные принципы магии.

Вот тут-то и выяснилось, что принц Морион был не просто великолепным Верховным магом, но и самым лучшим профессором магии за все времена, как высказались на его счёт очень толковые практикующие маги Свазард Моливен и Ан-Шен-Кронос, которые по очереди растолковывали своему королю смысл тома, называемого «Теория магии». Прочитав эту толстенную книгу вместе со своим повелителем всего за десять дней, они оба ходили после этого по дому дня три, как пришибленные и стеснялись смотреть друг другу в глаза. Король, который перенёс погружение в мир магии совершенно безболезненно, поначалу не мог понять, что же это происходит с его друзьями, но потом ему надоел испуг в их глазах и за завтраком он сурово рявкнул на них:

— Эй, вы, умники! Что это с вами происходит? Где былая горделивая осанка, где блеск в глазах и дерзкая улыбка? Я не узнаю вас, друзья мои. Что с вами произошло? Быстро объясните.

Княгиню Лайтию это тоже интересовало и она прибавила:

— Да, действительно, уважаемые, что с вами обоими произошло? Неужели на вас действительно так повлияла эта книга? Я её тоже прочитала и почему-то не нахожу в ней ничего такого, от чего можно впасть в такую панику.

Свазард слабо улыбнулся и ответил им обоим:

— Эх, голубки мои, сразу видно, что в вас не вбивали основы магии в детстве розгами через задницу, как в нас с Шеном, и потом бездарные преподаватели не бубнили вам в уши замысловатые, но совершенно пустые, заезженные формулировки. — Видя, что ни король, сидевший за столом в малиновом шелковом халате, ни его любовница, одетая в эльдскую просторную накидку поверх полупрозрачного неглиже, ничего не поняли, разведя руками пояснил — Всё дело, милые мои, в том, что принц Морион в своём учебнике так ясно и чётко всё расписал, что нам обоим просто тошно вспоминать о годах ученичества, но ещё противнее вспоминать о том, как мы учили своих учеников. Я сначала не понял, почему этот чёртов гений написал в своём предисловии, что первый том нужно прочитать на одном дыхании, что мы и сделали всё втроём, но теперь начал кое-что соображать. Этот его учебник уже сам по себе является мощнейшим магическим артефактом и теперь все мои прежние магические знания, разрозненные и раздробленные, приобрели совершенно иную форму.

Превратились в стройную систему. — Внезапно он воскликнул — Но, Лайтия, девочка моя, когда ты успела прочитать эту чудесную, просто гениальную книгу? Ведь мы все эти десять дней только и делали, что читали её вслух друг другу с утра и до ночи?

Красавица-эльдианка сделала рукой небрежный жест, указывая на своего венценосного любовника и сказала:

— О, да, благодаря этому вот уже две недели Рагни каждую ночь, падая в кровать, тут же превращается в бревно. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как самой находить себе развлечения, ведь нам, эльдам, на сон не требуется столько времени, сколько людям и всем остальным народам Гекатана. Вот я и прочитала эту вашу «Теорию магии», благо в темноте её страницы сияют таким дивным серебряным светом. — Широко улыбнувшись, эльдийка призналась — Честно говоря, я никогда не могла и подумать, что магия такая простая и понятная. Пожалуй, я тоже буду изучать её вместе с вами.

С этого момента они стали изучать магию вчетвером, причём двое многомудрых магов делали это так, словно они никогда о ней не слышали. Обучение продвигалось быстро и с разгаром весны, когда они уже взялись за третий том, который назывался «Артефактная магия», второй том был полностью посвящён очень сложной дисциплине и назывался «Аналитическая магия», они стали бродить по окрестностям, превращая в магические артефакты всё подряд и причём не в стенах магической лаборатории, а прямо в лесу, мимоходом. Принц Морион поселил их на юге Оренбургской области и хотя совершенно дикими эти места назвать было всё же нельзя, их там никто не беспокоил. В том лесу, в котором они жили, столетние ели росли только на опушке, а там где стоял их дом, лес был точно таким же, как и большинство лесов Гордерии, смешанный лиственный, по которому было очень приятно гулять, разбираясь попутно в магии.

Во время одной из таких прогулок к королю Рагнерду пришло осознание того факта, что его брат преуспел ещё и в таком сложном аспекте магии, как магия крови, иначе чем можно было объяснить то, что во всех его спутниках, как оказалось, текла королевская кровь. Интереснее всего дело обстояло со Свазардом Моливеном, в котором слились целых три бушующих потока древней королевской крови людей, эльдов и гномулов. Ну, это лишь заставило короля Рагнерда лишь усмехнуться, он всегда относился к старине Свази, как к равному, но вот то, что княгиня Лайтия оказалась особой королевской крови, хотя и не была принцессой, его просто изумило. Причём когда разглядывая скромный лесной цветок, который он в считанные секунды превратил в магический амулет, читающий королевскую кровь, ему сразу же припомнились слова брата относительно женитьбы и король, взяв руку княгини в свою, негромко сказал:

— Свази, Шен, подойдите.

Те немедленно приблизились и Шен спросил его:

— Тебя что-то встревожило, мой повелитель?

— Да, Шен. — С улыбкой признался король — Но не встревожило, а скорее обрадовало.

Подержи в руке этот цветок, друг мой. — Попросил он своего мага-советника — А потом передай его Свази, а он вручит сей магический амулет Лайтии.

Когда теперь уже действительно Верховный маг без всяких скидок на отсутствие системного образование Ан-Шен-Кроносу осторожно взял в руку самый обыкновенный ландыш, тот засиял в его руках чистейшим небесно-голубым светом, окутав этого красивого, статного блондина яркой аурой. Тихо охнув, Шен передал ландыш Свазарду Моливену и в его руке этот невзрачный цветок засиял тремя ярчайшими потоками света — пурпурным, изумрудным и золотым. Свази, широкоплечий крепкий верзила с могучей грудью гномула и тонкой талией эльда, но всё же типично человеческим курносым лицом и тёмно-русыми кудрями, которые прикрывали его эльдские уши, одобрительно крякнул и передал амулет Лайтии, которая происходила из небогатого княжеского рода эльдов. Тот ударил в небо столбом изумрудного света, отчего эта светловолосая красавица заморгала глазами и тогда король Рагнерд с удовлетворением в голосе сказал:

— Что и требовалось доказать, друзья мои. В каждом из вас течёт королевская кровь, причём не какие-то жалкими струйками, а мощным потоком. Поэтому с этой минутой вы не будете обращаться ко мне, — мой повелитель. Мы давно уже стали друзьями и наконец я доказал вам, что вы не какие-то там мои помощники и уж тем более не верные слуги. Вы уяснили это себе парни?

Свазард ухмыльнулся и сердито проворчал:

— Мы-то с Шеном это уяснили уже давно, Рагни, но что это даёт нашей прелестной Лайтии, которая отвела от тебя ударами своей шпаги столько вражеских стрел?

Король повернулся к своей любовнице, в руках которой всё еще сверкал ландыш, взял девушку за руки и сказал:

— Лайтия, любовь моя, я познакомился с тобой даже раньше, чем женился мой брат и с того самого дня люблю только тебя одну и ни разу не посмотрел на других девушек. Все эти годы меня сдерживал королевский кодекс чести, который запрещает королям брать в жены девушек не королевской крови. Теперь, когда стало очевидным, что ты происходишь из древнего королевского рода, я прошу твоей руки. Будь моей королевой, Лайтия.

Глядя девушке в глаза, король Рагнерд медленно опустился перед эльдийкой на одно колено и та, согласно кивнув, ответила:

— Ох, Рагни, мне даже не верится в то, что я, наконец, услышала от тебя эти слова. — Подсаживаясь к нему на колено, девушка поцеловала своего любовника в щёку и сказала ему с лёгкой укоризной — Рагни, но я же столько раз говорила тебе, что мой род является королевским. Просто когда нас вышибли с острова Лиагард, где находилось в древности наше королевство и мы перебрались в Элхоторнский лес, в нём уже был свой король.

— То были предания, Лайтия, — Сказал король Рагнерд, поднимаясь на ноги держа в руках девушку, затянутую к облегающий её тело наряд из драконьего крыла — А это магия крови, которая показывает кто есть кто. Поверь, любимая, короли не могут полагаться на легенды, передающиеся из уст в уста, равно как и на древние свитки, которые можно легко подделать. Амулет определения королевской крови не может солгать, моя принцесса.

Принцесса Лайтия поцеловала короля и строго сказала:

— Твоя королева, любимый.

Весь следующий месяц, а это был первый месяц лета на планете Земля в этом полушарии, они путешествовали, отправляясь через хитроумно созданные принцем Морионом постоянные порталы прохода, в разные города. Он подготовил для них земную одежду, которую они надевали поверх своих мягких доспехов, и бродили по улицам Москвы и Парижа, Токио и Нью-Йорка, Каира и Сиднея, Бомбея и Лондона, изучая местные языки и поражаясь нравам землян. Это была удивительная планета, которая поражала короля с королевой и двух бездомных принцев всё больше и больше.

Королю Рагнерду порой хотелось взять самую большую бездонную суму, затолкать в неё всё, что ему только попадалось на глаза и утащить эти диковинки в Гордерию, но порой его просто бесили гигантские стальные монстры, отравляющие всё вокруг своим вонючим, едким дымом.

С первого же дня он приказал всем своим друзьям ни во что не вмешиваться, хотя принц Морион и запер их в этом мире на целых тридцать пять лет. Только теперь, когда король Рагнерд стал разбираться в магии очень прилично, он понял, каким могущественным Верховным магом был его брат принц. Пожалуй, для того, чтобы спихнуть его с трона из самозваных королей во вполне законные принцы, сил у него, как у мага, было пока что маловато. Точнее как раз магической силы у него было очень даже много, но вот знаний, явно, не хватало даже на банальную драку. Тем более, что теперь все заявления брата приобрели совсем новый, зловещий характер.

Может быть именно поэтому однажды, когда они обедали в ресторане на Эйфелевой башне, король Рагнерд, одетый как турист из Америки, спросил:

— Свази, как ты считаешь, чем всё это может закончиться? Неужели Морион отважится на то, чтобы узурпировать власть?

Свазард, покончив с трюфелями, в нём всё же очень сильно проявляла себя кровь гномулов, утёр губы салфеткой, отпил несколько глотков вина и поставив бокал ответил:

— Рагни, по-моему этот мальчишка относится ко всему, как к весёлой игре. Он в отличие от тебя не освобождал Гордерию от захватчиков шаг за шагом, а путешествовал по всему Гекатану, собирая магические артефакты, древние свитки и книги. Боюсь, что он, обретя такие магические знания и самое главное троих дружков Верховных магов из рода королей, с которыми повязан сотворением горы Сизард, он может действительно возомнить, что у него есть все права на трон Гордерии. Хуже того, Рагни, Морион может начать думать о мировом господстве, тем более, что он неоднократно посещал Землю и вполне мог нахвататься всяческих глупых идей от местных правителей.

Шен немедленно поддакнул старому другу:

— Это точно, Рагни, а ещё он мог отправить на Гекатан несколько десятков вагонов с оружием. По сравнению с нашими луками и стрелами даже их винтовки, автоматы и пулемёты представляют из себя самый настоящий кошмар. Если он вооружит таким оружием хотя бы полк големов, то сможет легко завоевать весь наш мир. Правда, я не думаю, что он настолько глуп, чтобы сделать это силой оружия и скорее пустит в ход ещё одно оружие землян, — их хитроумную дипломатию вкупе с политикой. Вот тогда он действительно станет для нас очень опасным врагом.

Королева Лайтия, которая стала законной женой короля Рагнерда в американском городке Рино, с вызовом воскликнула:

— Парни, их четверо, Верховных магов королевской крови, но ведь и нас тоже четверо! Магический квадрат это очень мощная сила, особенно если на нашей стороне будет правда.

Свазард улыбнулся и сказал:

— Замечательно, моя девочка, сильно сказано, но одного этого мало и нам нужен ещё один козырь. Вот если бы мы могли сотворить магическую пентаграмму, то перевес был бы на нашей стороне. — Увидев, что девушка широко заулыбалась, маг тотчас поторопился добавить — Рождение сына на Земле нам ничего не даст, Лайтии.

Он хотя и будет нести в себе королевскую кровь двух древних родов, всё же не сможет нам ничем помочь.

Король Рагнерд кивнул головой и подтвердил:

— К сожалению это так, любимая. Наш первенец должен родиться на Гекатане, в Гордерии и обязательно на древнем брачном ложе династии Декарнидов. — Немного подумав, король сказал со вздохом, ребята, нам нужно искать на этой планете ребёнка не старше двенадцати лет и не младше десяти, который имеет точно такой же внешний вид, который был у меня в этом возрасте, таких найдётся очень много, сотни, но нам нужно найти такого, в жилах которого течёт древняя королевская кровь истинных правителей Земли. Это нужно сделать как можно скорее, в течении ближайших месяцев до наступления дня осеннего равноденствия. Тогда я смогу провести магический обряд создания своего второго Я и этого человека, когда он вырастет, нужно будет обязательно убедить в том, что он не землянин, а гекатанец, король, изгнанный из Гордерии своим коварным братом-магом. Для него нужно будет написать биографию, сходную с моей, но лишенную деталей, присущих моей жизни, и представить всё так, словно его сначала лишили памяти, а затем над ним был насильно проведён магический обряд возвращения в детское тело, после чего настоящего сына родителей, воспитавших его, убили, а в его голову вложили ложную память. Если мы разыграем такую сложную, многоходовую комбинацию, то сможем легко спутать все карты принца Мориона. Если же мы ещё и сможем превратить фактически третьего Декарнида в ярого врага этого наглеца и дадим Мориону почувствовать всю его ненависть, вот тогда мы сможем довольно быстро одержать над ним победу.

Королева Лайтия прижала руки к щекам и прошептала:

— Рагни, но ведь тебе тогда придётся лишиться рук и ног. Для того, чтобы окончательно превратить этого ребёнка впоследствии в настоящего принца из династии Декарнидов, ты должен будешь отдать их ему, а сам превратишься в калеку.

Король улыбался, легонько пожал руку жены и успокоил её:

— В короля, любимая, а потому я сделаю это не потом, а сразу же после того, как мы перекроим этого парнишку. Не волнуйся, любимая, уже через полгода у меня вырастут новые руки и ноги и я смогу снова обнимать тебя и бродить вместе с тобой по нашему лесу, а мои конечности всё это время будут лежать в магическом холодильнике и ждать нужного момента. Когда же пройдёт тридцать три года, они нам пригодятся. Тогда нам нужно будет резко вмешаться в его жизнь и поставить этого парня в такие условия, чтобы он как можно скорее поверил в то, что маг-советник Свазард Моливен сумел вырваться из застенков, открыл портал прохода на Землю и пришел спасти его. До этого же момента мы будем опекать моего брата — второго короля и всячески помогать ему. Когда Свази приладит этому парню мои руки и ноги, а он к тому времени уже изрядно постареет, то у него будет чуть более двух лет на то, чтобы рассказать спасённому королю, кем он когда-то был, скормив моему второму брату сказочку о том, что память к нему уже никогда не вернётся, и сделает его Верховным магом. После этого мы отправимся на Гекатан, а моего брата спрячем на одной из ближайших к нему планет, но обязательно за пределами миров Олдорана, чтобы он не добрался до Гордерии сам. Пусть какое-то время посидит в засаде. В нужное время мы его оттуда заберём. Морион действительно очень силён, друзья мои. Хотя он и оставил открытым канал между Гекатаном и Землёй, вернуться домой мы сможем не ранее, чем через тридцать пять лет и шесть месяцев и с этим ничего не поделаешь.

Король замолчал. Какое-то время все четверо хранили за столом молчание, пока Ан-Шен-Кронос не воскликнул с гневом в голосе, бросая на стол салфетку, которую крутил в руках:

— Он сам напросился на это! Ну, а раз так, то пусть будет готов к тому, что ответный удар может оказаться очень сильным и болезненным. Рагни, я пойду с тобой до конца.

Свазард с улыбкой, не сулящей принцу Мориону ничего доброго, процедил сквозь зубы:

— Я тоже, король Рагнерд.

Все четверо встали из-за столика, король бросил на него несколько тысячефранковых купюр и они вышли из ресторана на обзорную площадку, где смешавшись с толпой туристов нацепили на себя морок невидимости и взявшись за руки взлетели вверх, чтобы затем стремительно понестись вниз и незаметно влететь в портал прохода, чтобы опуститься во дворе своего лесного дома-дворца, построенного принцем Морионом. Король Рагнерд давно уже подумывал о том, чтобы перебраться из этого жилища в другое. Он даже отправил четырёх жеребцов в Америку, на одно небольшое ранчо, где они теперь носились по прериям вместе с целым табуном мустангов. Теперь в бывшем деннике находилась большая магическая лаборатория. Четверо Верховных магов, которые всё ещё считали себя учениками, вошли в неё и уже через пару часов из неё вылетела целая стая призрачных разведчиков, которые разлетелись во все стороны, чтобы найти на планете Земля мальчика, который был бы внешне похож на короля Рагнерда в детстве, но при этом был потомком древних королей.

Король Рагнерд даже не представлял себе, в какой из стран Северного полушария, в которой жили люди относившиеся к расе европеоидов будет найден такой ребёнок. О том, что таким образом он вмешается в его судьбу и фактически сделает этого человека инструментом борьбы со своим братом принцем, он даже не задумывался, видимо считая, что таким образом делает ему большое одолжение. В это же самое время в городе Москве Эрик Рюрикович Ломоносов, генерал комитета государственной безопасности, приехал в Суворовское училище чтобы забрать своего сына и поехать вместе с ним в Архангельск, город его детства, чтобы порыбачить с ним, поплавать на рыбацком баркасе под парусом и вообще показать будущему защитнику Родины, что такое суровая рыбацкая жизнь и каков он, поморский дух.

Этот пятидесятисемилетний мужчина даже и не предполагал того, что из далёкой Оренбургской области полетели во все стороны тысячи куда более ловких разведчиков, чем он сам и что его сын Леонард, которого он назвал так в часть своего деда, бесстрашного военного моряка, дослужившегося в царское время до адмиральского чина, был одним из кандидатов в королевские братья по неволе.

Главными причинами тут было то, что их род был королевским, Ломоносовы хотя и не приходились роднёй Михайло Васильевичу Ломоносову, вели свой род от короля Ольгерда Смелого, к которой была примешана кровь русских царей из династии Романовых по вине Петра Первого, это первое, и то, что Леонард был как две капли воды похож на короля Рагнерда и даже имел точно такой же нрав, был застенчивым и робким, что вскоре должно было по мнению его отца пройти. В том числе и поэтому он повёз сына в Архангельск.

Глава пятая

Рождение третьего брата

Разведчики, отправленные на поиски того мальчика, который мог бы стать ещё одним братом короля Рагнерда пускай не по рождению, но по крови, уже через неделю известили его о том, что они нашли сорок семь подходящих кандидатов в девятнадцати странах Северного полушария. Все эти дети удовлетворяли его требованиям по большей части только внешне и только у шестерых мальчиков в жилах текла сильная королевская кровь, передававшаяся по мужской линии из поколения в поколение на протяжении довольно продолжительного времени. Однако, только один из них, Леонард Ломоносов обладал действительно древней кровью, ведь его королевские корни шли ещё от седьмого века. Увы, не смотря на то, что история Земли была довольно древней, она не отличалась особой преемственностью поколений.

В отличие от Гекатана королевские династии здесь пресекались очень часто и потому прямых наследников древних родов разведчикам найти так и не удалось, а те кандидаты, которых они смогли обнаружили, частенько даже и не подозревали о том, что они являются потомками королей прошлого. Для короля Рагнерда это не имело особого значения. Скорее наоборот, сделать своим братом сына вполне обычного человека было для него намного предпочтительнее. Перебирая шесть наиболее подходящих кандидатов, он всё больше и больше убеждался в том, что Леонард это самый лучший вариант. Правда, его отец был генералом КГБ, самой могущественной организации не только в Советском Союзе, но и в доброй половине этого мира. Это с одной стороны могло создать проблемы, а с другой наоборот, освобождало от необходимости быть постоянно начеку.

Леонард был поздним и очень долгожданным ребёнком Эрика Рюриковича, который был вынужден развестись со своей первой женой по причине банальной измены. К тому же выяснилось, что бездетной была как раз она, а вовсе не он. Выставив неверную жену за дверь, хотя она и была дочерью высокопоставленных родителей и пережив немало неприятных минут из-за этого, он через два года познакомился с молодой женщиной, врачом их поликлиникой и уже через три месяца после начала их романа узнал, что он скоро станет отцом. Рождение долгожданного сына стало для этого боевого офицера и кадрового армейского разведчика стало для Эрика Рюриковича самым счастливым событием в его жизни. Наконец то у него появился сын, наследник, хотя завещать ему кроме своих боевых наград генералу Ломоносову было нечего.

Мальчик рос крепышом, да, к тому же ещё и быстро опережал в своём умственном развитии своих сверстников. Во всяком случае читать и писать он научился уже в пятилетнем возрасте и когда пошел в школу, а отдали его туда в возрасте шести с половиной лет, то первые два года ему там делать было просто нечего. Когда Леонард закончил четвёртый класс, отец, поговорив с сыном, как со взрослым, отвёл мальчика в Суворовское училище, поскольку он тоже хотел стать, как и он, разведчиком и просто бредил этой опасной профессией. Отец был горд тем, что его сын согласился с ним и можно сказать добровольно пошел в Суворовское училище, хотя это в принципе мало что давало ему, ведь дисциплина в их доме и без того была военная, хотя главным командиром в доме была всё-таки Елизавета Петровна, мама Леонарда и любимая женщина генерала Ломоносова.

Король Рагнерд, сосредоточив своё внимание на шести кандидатурах, пустил разведчиков по их жизненному следу и они добывали для него самую разнообразную информацию об этих шести мальчиках, их родителях и учителях. На Гекатане такое было невозможно, там маги уничтожали чужих разведчиков не взирая на то, кем они были созданы. Зато на Земле ни о чём подобном никто и никогда не слышал, а потому эти совершенно прозрачные шары размером в два мужских кулака, взяв след проникали через крохотные щёлочки в самые надёжно охраняемые места и считывали любую информацию, записанную на бумаге, которая относилась к их подопечным.

Благодаря этому король Рагнерд уже очень скоро узнал, что Леонарда невзлюбили некоторые его товарищи по Суворовскому училищу и хотя он был на полголовы выше всех, ему даже несколько раз устраивали тёмную. Этот мальчишка был весьма смелым и отважным, хотя и создавал впечатление робкого и застенчивого мальчика. Он не жаловался воспитателям на своих недругов и обидчиков, а вместо этого старался подловить их где-нибудь в укромном месте, чтобы разобраться с ними один на один.

Некоторым это не нравилось и они, заполучив себе синяк под глаз, бежали жаловаться воспитателям, за что Леонарду приходилось частенько мыть полы как в кубрике, так и в классе, но он делал это посмеиваясь и обзывая трусов ещё и ябедами.

Когда ему устраивали тёмные, он никогда не жаловался и всегда решал свои проблемы без помощи взрослых. Начальник училища, который сразу же известил его отца о проблемах сына и тот сам посоветовал ему не принимать никаких экстраординарных мер, а подождать того момента, когда в его сыне проснётся настоящий поморский характер и он уже не станет отмалчиваться, когда кто-то станет бросать ему в спину оскорбления. Леонард был не единственным офицерским сыном, но всё же единственным сыном генерала, хотя в его роте было ещё два генеральских внука. Большой проблемой мальчика было то, что только нарвавшись на какие-то крупные неприятности, он тут же начинал требовать сатисфакции вместо того, чтобы предостеречь своих возможных обидчиков заранее, ну, а для этого ему нужно было быть побойчее и не таким стеснительным.

Этим Леонард очень напоминал королю Рагнерду самого себя в том же возрасте.

Правда, его и принца Мориона их отец не отдавал ни в какое училище, зато он несколько лет подряд отправлял их на зиму в подземные города гномулов Сазарда.

Те славные годы он вспоминал с удовольствием. Вместе с их одногодком, принцем Бренаном и своим братом он целыми днями с дикими воплями носился по подземным галереям подземной столицы королевства гномулов. Да, они там тогда вволю побезобразничали, но всё это были только детские шалости, которые никогда не переходили в серьёзные проступки. Зато там с него мигом сдуло всю его робость и застенчивость. В значительной степени благодаря Мориону и Бренану.

Брата и друга-сверстника Леонарду решил заменить его отец, который соединил сразу два отпуска и решил провести два месяца в Архангельске, в доме своего старшего брата, бывшего подводника, капитана первого ранга в отставке. Он оставил жену в Москве, чтобы та не вмешивалась в их мужские дела, и вот уже целый месяц каждый день проводил со своим сыном, рыбача с ним на Северной Двине, отправляясь в походы за город и на морские прогулки по Белому морю. Всё это время за ними внимательно наблюдали магические разведчики короля Рагнерда.

Наконец, сделав окончательный выбор, он вместе со своими спутниками перебрался в Архангельск, чтобы улучив удобный момент совершить задуманный магический обряд.

В одно прекрасное летнее утро они сидели на набережной и смотрели на реку, а в это время, выбиваясь из сил Леонард бежал за отцом вдоль берега Северной Двины.

Пот заливал глаза, ноги у него уже заплетались от усталости, но он, стиснув зубы, продолжал бежать превозмогая боль в икрах, лишь бы не заставлять отца хмурить брови и недовольно крутить головой. Его отец, стройный и подтянутый не смотря на уже немалые годы, бежал лёгкой трусцой, внимательно прислушиваясь к сбивчивому дыханию сына. Он легко перепрыгнул через небольшую промоину и внезапно услышал сдавленный крик мальчика, быстро развернулся и увидел, что Леонард, который не задумываясь прыгнул вслед за ним, но видимо неудачно и теперь лежит в неглубокой промоине на спине нелепо изогнув руки и мелко сучит ногами. Раскрасневшееся от бега лицо сына заливала пугающая бледность.

Эрик Рюрикович бросился к сыну, упал перед ним на колени и стал быстро ощупывать тело мальчика, а когда коснулся его головы, то по тому, как безвольно она склонилась набок, сразу всё понял и далеко окрест разнёсся громкий вопль горя и ужаса. Откуда-то к ним подбежали люди, сразу же кто-то побежал вызывать скорую помощь, но один из мужчин, прибежавших к этому месту, который сказал, что он военный врач, отрицательно помотал головой и легонько похлопал себя шее, показывая тем самым, что у мальчика перелом в основании шеи. Минут через двадцать приехала карета скорой помощи и увезла Леонарда вместе с его отцом в больницу.

Король Рагнерд со своими спутниками появился на берегу реки в пригороде Архангельска минут через десять после того, как уехала карета скорой помощи. На его руку быстро опустился прозрачный разведчик и быстро показал ему итог своих сегодняшних наблюдений за мальчиком. Когда король увидел, как поскользнулся мальчик, его лицо исказила болезненная гримаса и он недовольно зацокал языком.

Королева Лайтия, стоявшая рядом с ним, посмотрев на череду изображений, сказала:

— Какой прелестный мальчик, Рагни, мне будет очень жаль, если он умрёт. Ну, какое решение ты примешь, мой король.

— Точно такое же, как и ты, моя королева. — Ответил он и попросил — Шен, поймай нам такси, мы едем в больницу. Пока не поздно, мы вмешаемся и исцелим его, после чего там же в больнице я проведу магический обряд преображения.

Демиар отрицательно помотал головой и возразил:

— Глупо, пока мы будем ехать на такси, мальчишка может умереть, да, и нам нет никакого смысла светиться здесь, а потому давайте нацепим мороки невидимости и отправимся туда более быстрым способом. Тем более, что второй магический разведчик передаёт, что мальчишку уже вносят в больницу. Поэтому я предлагаю подождать несколько минут, состояние мальчика нельзя назвать совсем уж критическим, час, полтора он ещё протянет, и как только его занесут внутрь и положат на какое-нибудь ложе, вы войдём в это помещение через портал прохода.

Свазард не стал ждать. Он сотворил портал прохода и нетерпеливым голосом сказал:

— Быстро надевайте морок невидимости и пошли. На всякий случай я хотел бы находиться рядом с будущим королём. Мне приходилось исцелять и не такие раны.

Один раз одному дуболому в бою снесли голову мечом, так я её тут же приладил ему на место. Жаль только, что не глазами назад. Правда, с той поры он всё же понял, что во время сражения нужно не ворон в небе считать, а оглядываться по сторонам.

Дуболом, которого звали Ан-Шен-Кронос, потёр шею, засмеялся и ответил весёлым голосом:

— Кто же знал, что тот тип, которого я вышиб из седла, окажется таким крепким парнем.

Через минуту все четверо магов были уже в приёмном отделении. Эрику Рюриковичу возле дверей приёмного покоя сделалось совсем дурно, его усадили на стул и над ним теперь хлопотала пожилая женщина-фельдшер. Двое санитаров занесли носилки с мальчиком в смотровую палату, облицованную зеленовато-голубым кафелем и под присмотром врача переложили его на каталку, матрац которой был покрыт пожелтевшей полиэтиленовой плёнкой. Санитары быстро вышли из палаты, унося с собой носилки, а врач, худой мужчина лет сорока, который вошел в палату вместе с санитарами, ощупал шею пострадавшего, отрицательно помотал головой и сказал глухим голосом медсестре:

— В таких случаях, Валечка, говорят, — медицина бессильна. Ладно, ты тут присмотри за мальчиком, хотя он всё равно не жилец, я всё же схожу за хирургом.

Может быть ещё что-нибудь можно сделать, хотя всё и так ясно. С такими травмами даже взрослые люди, как правило, не выживают. Не знаю как его вообще довезли до больницы живым.

Медсестра, сидевшая в углу кабинета за письменным столом, кивнула головой и не переставая что-то писать ответила:

— Только вы уж возвращайтесь поскорее, Виктор Петрович, а то мне что-то не очень хочется объяснять этому генералу, что медицина здесь бессильна. — Горестно вздохнув она добавила печальным голосом — Такой симпатичный мальчуган и надо же, какая беда с ним приключилась. Буквально на ровном месте расшибся и шею себе сломал. И отца его жалко. Пожилой уже, сразу видно, что это у него долгожданный ребёнок.

Как только врач вышел из смотровой палаты, в ней появилось четыре Верховных мага и встали вокруг каталки. Одновременно с их появлением время во всей больнице остановилось и все замерли. Все, кроме магов и мальчика, веки которого изредка подрагивали. Свазард Моливен, одетый как и все мужчины в потёртые джинсы и рубашку с длинными рукавами, достал из кожаной сумки, висевшей у него через плечо, большой, сердцевидный, тёмно-зелёный лист, подложил его под шею Леонарда и делая руками пасы стал монотонно бубнить магическое заклинание. Лист засветился желтым, шея мальчика покраснела, но уже через три минуты от его перелома не осталось и следа. Зато лист пожух и побурел. Маг убрал его и расстёгивая рубашку на мальчике, сказал вполголоса королю:

— Теперь твоя очередь, Рагни. Королевские амулеты не забыл, надеюсь? А то мне не очень хочется устраивать тут лишнюю кутерьму со временем. Боюсь, что и кто-нибудь ещё заподозрит что-то неладное. Город-то большой.

Король усмехнулся, но ничего не стал говорить в ответ и лишь достал из нагрудных карманов рубахи два плоских, золотых футляра, один побольше, в его ладонь размером, а другой вдвое меньше. Свазард и Ан-Шен-Кронос быстро раздели мальчика донага и король Рагнер, сняв с себя рубашку и майку, обнажился по пояс, отчего стали видны замысловатые золотистые татуировки на его теле. Он достал из большого футляра золотой заострённый стержень, похожий на стило, к другому концу которого была присоединена полупрозрачная голубоватая трубка с золотой присоской на конце. Эту присоску он присоединил к своей левой руке и трубка длинно метра в полтора стала заполняться его кровью. Король Рагнер нацелился иглой на грудь Леонарда и как только на конце массивной золотой иглы появилась капля его крови, легонько прижал её к телу мальчика.

Кровь короля Гордерии стала вливаться в тело земного мальчика и когда прошло минут десять, король Рагнерд принялся рисовать ею на груди Леонарда герб Декарнидов точно так же, как это когда-то сделал через год после рождения двух братьев-близнецов их отец, только ему не пришлось вливать свою кровь в их тела.

Она и так в них текла от рождения. Рука короля двигалась быстро и уверенно и вскоре трос мальчика был покрыт красными магическими рунами, расходившимися от герба, — лев с короной на голове прижимает лапой к земле голову дракона, во все стороны. Магических рун не было только на руках и ногах, которые магу Свазарду ещё только предстояло заменить на королевские через тридцать три года.

Всё это время Леонард был погружен в глубокий сон и когда всё было закончено, его тело сделалось заметно сильнее. Когда большая часть татуировок была нанесена на тело мальчика, король Рагнер достал из меньшего футляра пять розовых жемчужин диаметром почти в сантиметр каждая. Сотворив магический заговор, от которого жемчужины засветились ярким золотым светом, он стал прикладывать их к телу мальчика. Первую жемчужину он положил ему на лоб, вторую на сердце, третью справа и слева от него, чтобы сделать лёгкие мальчика по настоящему могучими, а пятую на пупок. Покончив с магией преображения, король Рагнерд широко улыбнулся, легонько потрепал мальчика по тёмно-русым вихрам и сказал:

— Ну, вот, теперь ты мой родной брат, Леонард. Расти, набирайся сил и учись, брат мой принц, а я вместе со своими друзьями буду находиться всё это время поблизости и мы быстро придём к тебе на помощь в любую трудную минуту, а теперь поспи ещё несколько минут и как только проснёшься, сразу беги к отцу. Его мы тоже исцелим, чтобы он не покидал тебя как можно дольше. Он у тебя достойный человек, а такие обычно не живут долго. Их обязательно стремятся поскорее загнать в могилу до срока враги, а их у твоего отца хватает.

— Уже исцелили. — Насмешливым голосом сказал демиарский принц без роду, без племени, так как был бастардом, и пояснил — Пока ты тут разрисовывал мальца, я мимоходом исцелил его папашу от всяческих мелких но пакостных болячек. Хотя он на редкость крепкий парень, я всё же добавил ему здоровья. — После чего сказал, кивая головой — Да, королевская магия людей не в пример сложнее, чем у всех остальных обитателей Гекатана. С вами сравнятся в этом пожалуй одни гоблоты. У тех тоже принято защищать живыми амулетами вождей. От того все они такие заносчивые и драчливые. Чуть не так слово скажешь, сразу же в драку лезут не взирая на возможные неприятные последствия.

Как только королевские магические амулеты вошли в тело мальчика, красные линии на его теле быстро поменяли свой цвет на золотистый, а потом и вовсе потускнели и исчезли, словно уйдя под кожу, что на самом деле так и было. Королевские татуировки на теле короля Рагнерда также потускнели и уже были совсем невидимы.

Маг Свазард вместе с королевой Лайтией быстро надели на мальчика бельё, рубашку с коротким рукавом, спортивный костюм, и обули его ноги в новенькие китайские кеды, а когда всё было готово, маг Ан-Шен-Кронос запустил остановленное время.

Король Рагнер работал очень быстро и весь магический обряд занял у него не более сорока минут. К этому моменту на всех четырёх Верховных магах снова был морок невидимости. Ленард, исцелённый Свазардом Моливеном и преображенный королём Рагнердом, быстро проснулся и осторожно спустился с каталки. Медсестра этот тотчас заметила и громким, испуганным голосом воскликнула:

— Мальчик, быстро ляг на место! Тебе нельзя вставать, ведь у тебя перелом шейных позвонков.

Куда там, Леонард быстро метнулся к двери, вылетел из смотровой палаты, бросился к отцу и тут же стал извиняться:

— Пап, прости меня, что я тебя так напугал! Понимаешь, там было мокро после дождя, я поскользнулся на траве, полетел кубарем и стукнулся затылком о что-то твёрдое так, что у меня искры из глаз посыпались. Пойдём отсюда, пап, у меня уже всё прошло и ничего не болит. Если хочешь, мы снова пробежимся вместе. Честное слово, я больше ну буду плестись сзади, как сонная муха. Ну, пойдём отсюда, пап.

Эрик Рюрикович смотрел на своего сына и не верил своим глазам. По нему действительно не было видно, что врач скорой помощи определил у него перелом основания черепа. Он крепко обнял сына, осторожно ощупал его затылок и лишь обнаружил, что тот совершенно спокойно вертит головой во все стороны и озабоченно переминается с ноги на ногу, явно мечтая поскорее убраться из больницы. Облегчённо выдохнув воздух, генерал Ломоносов сказал всё ещё с испугом:

— Сынок, как же ты меня напугал. Ты уж будь добр, смотри в следующий раз себе под ноги, когда прыгаешь. У тебя действительно ничего не болит? — Увидев, как энергично Леонард замотал головой, он встал со стула и наконец радостным голосом сказал — Ну, тогда пойдём домой, только давай я всё же сначала скажу тому врачу, который тебя осматривал, что он ошибся, ты просто потерял сознание и у тебя не было никакого перелома.

Спустившемуся через несколько минут хирургу генерал Ломоносов так и сказал, что произошло досадное недоразумение, извинился за то, что они их побеспокоили и отец и сын вышли из больницы, где Леонард дёрнул его за руку и спросил:

— Пап, ты, правда, не сердишься на меня? Прости меня, что я тебя так напугал. Я нечаянно.

Отец облегчённо вздохнул, крепко прижал мальчика к себе и сказал виноватым голосом:

— Сынок, это ты меня прости. Лео, я знаю, что тебе тяжело приходится в училище.

Может быть ты вернёшься в нормальную школу? Поверь, я не стану на тебя за это сердиться. Ты ведь не обязан становиться офицером, как я.

Мальчик громко шмыгнул носом и ответил:

— Нет, пап, я обязательно закончу Суворовское, а потом поступлю в Высшую разведшколу и тоже стану разведчиком, как и ты. А если ты заберёшь меня из училища, то все ребята из нашей роты скажут, что сын генерала Ломоносова слабак и трус. Пап, я их никого не боюсь. Даже когда они на меня кучей сзади налетают.

Это потому, что один на один они со мной драться трусят.

Король Рагнерд, находившийся в десяти метрах от них, удовлетворённо прошептал:

— Вот что значит королевская кровь. Этого парня из седла гнилым яблоком не вышибешь.

Отец с сыном пошли по улице, а маги вернулись в свой лесной дом и принялись готовиться к тому, чтобы покинуть его насовсем. Свазард Моливен отправился в Москву, где жила семья Ломоносовых. После этого он запустил в воздух сотни три разведчиков и вскоре один из них нашел то, что им сейчас было нужно более всего, — одинокого, спившегося пожилого мужчину, владельца трёхкомнатной квартиры в доме, стоявшем в нескольких кварталах от того дома, в котором жила семья Ломоносовых. Он быстро направился через портал прохода к нужному дому, подошел к тому подъезду, в котором на шестом этаже сталинской девятиэтажки жил Иван Матвеевич Николаев. Пустив в ход магию, он заставил женщин, сидевших на лавочке перед подъездом, за каких-то четверть часа рассказать ему всё о нужном его человеке, которого ему стало искренне жаль, ведь он пять лет назад в одночасье потерял всех своих близких.

После этого он поднялся в нужную ему квартиру и опять-таки с помощью магии утешения можно сказать полностью исцелил душевные раны бывшего инженера-конструктора, после чего отправил его на их американское ранчо, где уже жило на природе в красивой долине несколько мужчин и женщин с ничуть не менее трагичной судьбой, которые помимо всего прочего ещё и ухаживали за их лошадьми. Так что вселился в трёхкомнатную квартиру Ивана Матвеевича не составило особого труда. Сразу же после этого маг Свазард Моливен принялся превращать эту кошмарную квартиру в самый настоящий дворец. Пока что это касалось только её площади. За долгие годы жизни в королевском дворце он привык как к простору, так и к роскоши. Ну, сейчас ему было не до роскоши. О ней можно было подумать и позднее.

Раньше Свазард никогда не отважился бы на такую изощрённую магию, а сейчас он буквально играючи первым делом увеличил размеры кухни раз в десять, а потом ещё и прошелся по всем остальным помещениям начиная с прихожей и не только увеличил число комнат до тридцати двух, но и поднял потолки до высоты в семь метров.

Попутно он тщательно очистил квартиру от всего того, что счёл ненужным, и что отказался брать с собой в далёкие края Иван Матвеевич, то есть полностью.

Завершив свои не такие уж и тяжкие труды, он вернулся в их такое уютное, но в то же время далеко не самое безопасное лесное жилище, в котором за ними мог наблюдать принц Морион. Им давно уже нужно было съехать от туда, да всё как-то было не до того.

Своих друзей он нашел не в доме и даже не в магической мастерской, а довольно далеко от него, в степи. Солнце уже клонилось к закату, они сидели на небольшом пригорке и смотрели на лес, который на первый взгляд не вызывал ни у кого никакого беспокойства. Рядом с ними лежало несколько больших, туго набитых сумок, купленных ими на Земле. Когда Свазард присел рядом с Ан-Шен-Кроносом, король Рагнерд поинтересовался у него вполголоса:

— Свази, что ты думаешь об этом лесе?

— Ничего хорошего, как и о том доме, который стоит на его краю, Рагни. — Хмурым голосом откликнулся маг — Хотя он и выглядит точно так же, как и те земные леса, в которых мы уже побывали, у меня нет никакого желания задерживаться здесь.

Кстати, я уже побеспокоился об этом и не только нашел нам жилище неподалёку от дома твоего брата, но уже и увеличил его размеры до вполне приемлемых. Во всяком случае если кому-то это потребуется, то он сможет прятаться там от всех остальных хоть полгода. Ну, а если кому-то и этого покажется мало, то пусть сам расширяется, я не против. Ну, а что касается дома, построенного твоим братцем, Рагни, то из него нужно съезжать как можно скорее, да, как я вижу вы уже собрались.

Король Рагнерд кивнул головой и согласился:

— Вот и я говорю про то же самое, Свази, хотя Лайтия со мной не соглашается и обзывает перестраховщиком.

Королева тотчас щипнула его за руку и прорычала возмущённым голосом:

— Рагни, не перекладывай всё с больной головы на здоровую. Это как раз мне, а не тебе этот лес кажется одним большим ухом твоего братца и ещё мне сдаётся, что каждая белка в нём смотрит на нас его глазами. Поэтому я и попросила тебя как можно скорее покинуть это место и переехать в Москву. Хотя эта страна мне совсем не нравится, раз ты остановил свой выбор на этом мальчике, то нам придётся постоянно находиться рядом с ним. Так оно будет намного надёжнее.

— Да, но при этом ты так и не сказала мне, что делать с этим странным лесом, милая. — Тотчас выкрутился король — Оставлять его таким, как он есть нет совершенно никакого смысла, друзья мои. К тому же очень похоже на то, что мой братец просто создал его на этом месте, как и тот дом, в котором он нас поселил и если этот лес действительно создан с помощью магии, то магия так же легко сможет вернуть здешнюю природу в её первозданное состояние. Такой могущественный маг запросто мог навесить на этот лес такой морок, что никому из местных жителей он не покажется чужеродным явлением.

Ан-Шен-Кронос покрутил головой и с восхищением промолвил, поцокав языком:

— Да, силён твой братец, Рагни. Этот лес лишь ненамного меньше Гордорского, но если он действительно создан с помощью магии, то нам будет достаточно лишь запустить создавшую его силу вспять и он бесследно исчезнет. Все помнят это заклинание? — Король с королевой и Свазард кивнули и демиар, взмахнув руками, начал читать нараспев — От большого к малому, от сложного к простому, от многого к единственному…

Его магический заговор один за другим подхватили остальные Верховные маги и над лесом, протянувшимся в оренбургской степи семикилометровой полосой на добрых двадцать пять километров, стало разгораться сиреневое сияние. Лес этот действительно имел чисто магическое происхождение, был создан принцем Морионом за каких-то пару часов и просуществовал лишь немногим более года, а потому и рассеялся, словно туман, всего лишь за полчаса и вскоре они сидели посреди бескрайней степи. Только на том месте, где ещё совсем недавно стоял их дом, виднелась куча какого-то хлама. Все четверо Верховных магов пошли проверить её и увидели, что она состоит из всех тех вещей, которую притащил для них принц Морион.

Чтобы у случайно забредшего сюда человека глаза не вылезли на лоб при виде немецких холодильников, итальянской мебели и прочего импортного дефицита, король Рагнерд сотворил мощное заклинание уничтожение и всё это добро обратилось в прах.

Вслед за этим подул сильный ветер и уже через несколько мгновений больше ничто не напоминало о том, что на этом месте когда-то стоял магический дом, а вокруг него рос такой же магический лес. При этом канал связи между Землёй и Гекатаном никуда не исчез, хотя он и был запечатан наглухо с той стороны. Вряд ли принц Морион наблюдал за ними, но король Рагнерд не хотел давать ему даже малейшей зацепки на тот случай, если он решит заскочить в эти края на пару минут, чтобы его соглядатаи доложили ему, чем они тут занимаются.

Они вернулись на пригорок, где оставили сумки, посидели на нём ещё несколько минут, вдыхая пряные, пьянящие запахи степи, после чего Свазард открыл портал прохода прямо в новую квартиру. Королева Лайтия, войдя в их новое жилище, только тихо охнула, увидев пустые комнаты со стенами ободранными до штукатурки и бетонные полы. Верховный маг Свазард Моливен, прибираясь в квартире, из которой он отправил на их американское ранчо запойного алкоголика, поступил со всем его скарбом точно так же, как и король Рагнерд с подарками своего досужего братца.

Прямо в прихожей король сотворил четыре призрачных кресла жестом попросил всех рассаживаться и сказала:

— Вот и начался новый этап в нашей жизни, друзья мои. Теперь нам нужно позаботиться о том, чтобы мой второй брат Леонард вырос сильным, смелым и отважным мужчиной, настоящим воином. Магической силы в нём и своей было немало, да, тут ещё я прибавил ему своей, но магом он станет ещё не скоро, хотя магия королевской крови уже сама по себе значительно увеличит его физическую силу, реакции и даже зоркость. Правда, этот алмаз ещё нужно хорошенько огранить, чтобы он засверкал всеми своими гранями, а потому тебе, Свази, и тебе, Шен, нужно будет научить его некоторым вещам, которым вы в своё время не стеснялись учить меня самого. Поэтому начинайте думать, как вам будет удобнее это делать. Мне категорически запрещено с ним встречаться опять-таки по причине нашего кровного с ним родства и потому я могу полагаться только на вас.

Королева Лайтия вздохнула и с огорчением сказала:

— Жаль, что я не смогу научить его искусству боя без оружия, но здесь, на Земле, ему есть у кого поучиться и без меня. И опять-таки кое что ему обязательно должно передаться вместе с кровью Рагни. Но милый, меня интересует вот какой вопрос. Похоже, что твой брат хочет стать разведчиком. Не создаст ли это тебе проблем в будущем? Рыцари плаща и кинжала это особый народ хоть здесь, на Земле, хоть у нас на Гекатане. Если Леонард преуспеет на этой стезе, а он обязательно преуспеет, ведь это же твой брат по крови, то его будет слишком опасно делать врагом принца Мориона. Вдруг он выйдет из-под контроля?

— Не волнуйся, Лайтия. — Успокоил королеву Свазард — Когда настанет время и мы отправимся на Гекатан, то я отправлю его в такой мир, где он не будет представлять для нас никакой проблемы. Попасть туда и вернуться назад, удавалось лишь немногим самым могущественным магам, так что сам он оттуда точно не выберется. Особенно в том случае, если он не будет знать некоторых специфических особенностей Декарана. Мне уже приходилось бывать в этом мире несколько раз, а потому уж я-то смогу туда не только войти, но и найти его там и потом благополучно оттуда убраться восвояси, что удаётся сделать не каждому.

Королева посмотрела на мага исподлобья и проворчала:

— Свази, ты говоришь об этом Декаране так, словно этот мир населён какими-то жуткими монстрами. Ты меня этим пугаешь.

Маг улыбнулся и хитро прищурившись сказал:

— Те гекатанские монстры, о которых ты скорее всего подумала, Лайтия, тем более жуткие, сущие младенцы против декаранских монстров. Вот это действительно настоящие чудовища, но я постараюсь сделать так, чтобы они ничем не могли навредить принцу Ленарду. Во всяком случае он останется жив и здоров, хотя ему, возможно, и придётся там не сладко.

Ан-Шен-Кронос, который был наслышан о декаранских приключениях своего старого друга, покивал головой и широко ухмыльнувшись громко воскликнул:

— Ну, вы тут устраивайтесь, друзья мои, а я отправлюсь в Архангельск и присмотрю за юным принцем Леонардом. Тем более, что у меня уже готов план, как мне сблизиться с его отцом, из-за которого я целых три дня околачивался в Москве.

Поверьте, мы вернёмся из Архангельска если не друзьями, то хорошими приятелями, а уж принц Леонард будет очень рад знакомству со мной. Во всяком случае я на это надеюсь.

Маг-демиар поднялся из кресла, щёлкнул каблуками и попросту растворился в воздухе, обратившись бесплотным духом вместе со всей своей одеждой и дорожной сумкой в руке. На такое были способны одни только демиары-воздушники. Демиары-водники точно так же могли обраться водой и умчаться с речным потоком, а подземники, обернувшись пламенем, уйти под землю. Король Рагнер улыбнулся и сказал:

— Свази, хотя ещё не стемнело, я предлагаю не браться за работу прямо сейчас. Мы ведь можем переночевать и в какой-нибудь гостинице, а завтра начнём обустраиваться.

Свазард был не против и они именно так и поступили, а наутро, засучив рукава стали приводить своё новое жилище в порядок. Они не знали, как решал эту проблему принц Морион и поскольку ходить по магазинам и покупать всё необходимое было крайне непродуктивно, попросту занялись банальным воровством всего необходимого со складов, благо на Земле своих магов не было, а изредка появлявшиеся здесь маги-путешественники всё же были Верховными магами, а потому существами в высшей степени сознательными не в пример королям и их хитроумным магам-советникам. Так ведь мало того, они при этом не стеснялись похищать ещё и целые строительные бригады, но зато уже через две недели их новый дворец мог запросто поспорить своей красотой и роскошью с Большим королевским замком вместе со всеми его дворцами вместе взятыми.

Появились в этом дворце и слуги, но это были не люди, а самые обычные големы, правда, не металлические, которые только и годились, что в охранники, а каучуковые, куда более пригодные для работы по дому. Наконец-то королева Лайтия, которой вменялось в обязанность мыть посуду, готовили преимущественно сам король и Свазард, так как те блюда, которые готовили эльдийка и особенно демиар, отказывались есть даже они сами. Каучуковые големы были только и способны, что под чьим-либо наблюдением прибираться по дому и мыть посуду, а потому и хозяевам дворца не приходилось проводить все дни в праздности, но все они, включая короля Рагнерда, были путешественниками опытными и вполне самостоятельными, способными позаботиться о себе без помощи слуг.

Ан-Шен-Кронос пропадал почти месяц и вернулся в Москву вместе с отцом и сыном Ломоносовыми, прилетев с ними на одном самолёте. Этот хитрый демиар действительно сумел познакомиться с генералом и даже втереться к нему в доверие, представившись бывшим сотрудником НИИ рыбной промышленности. На почве совместной любви к рыбной ловле и хождению на тяжелой рыбацкой посудине под парусом, они даже подружились. Тем более, что Шен придал себе вид солидного мужчины с седыми висками, воевавшего в Арктике. Когда он подробно рассказал своим друзьям о том, что ему удалось сблизиться с отцом принца Леонарда, у короля Рагнерда сразу же отпала охота высказывать ему претензии за то, что маг-советник покинул его в такой ответственный момент, как обустройство на новом месте, да, ещё в такой стране, как Советский Союз, где даже при наличии денег ничего нельзя было купить и им пришлось из-за этого стать ворами, причём крупными.

Теперь же, когда был решен самый главный, на взгляд короля Рагнерда, вопрос, следовало подумать и о том, как прожить на Земле оставшиеся тридцать четыре года без лишних хлопот и желательно не привлекая к себе никакого внимания. Часть проблем уже решил Свазард, который выдал себя за сына того алкоголика, который жил в квартире до них. Это обязывало его каждый день дефилировать перед соседями, но серого цвета милицейский мундир с полковничьими погонами, да, плюс к этому угрюмый вид моложавого полковника ограждало их от общения с соседями. Король со своей королевой и вовсе никогда не пользовались входной дверью и теперь им оставалось решить только вопрос с квартирой для Ан-Шен-Кроноса, ставшего в одночасье пенсионером, чтобы тот мог принимать у себя гостей.

С возвращением демиара король Рагнерд решил первым делом заложить на долгое хранение свои конечности и в тот же вечер превратился в живой обрубок, беспомощно лежащий на кровати. Самообладания и чувства юмора он от этого не утерял, а поскольку недостатка в сиделках у него не было, то он быстро пошел на поправку и уже через шесть месяцев смог восстановить королевские татуировки на выросших ногах и руках. Вот тут ему пришлось здорово покрутиться, но он справился и с этим, после чего тут же укатил вместе со своей королевой во Флориду, чтобы порезвиться там вволю после вынужденного затворничества. В принципе до тех пор, пока Леонард не войдёт в пору взросления, они могли вообще не показываться в Москве.

Глава шестая

Ангольская командировка майора Ломоносова

Курт Вайсман неторопливой походкой вышел из своего офиса, расположенного на втором этаже отеля хотя и называющегося «Виктория», но бывшего жуткой дырой по сравнению с европейскими отелями, на первый этаж и кивнув головой пожилому смуглому мужчине, его владельцу, сидевшему за стойкой, прошел через холл в ресторан. Это тоже было слишком громко сказано. Максимум, на что тянуло это заведение, — на дешевую пивную. Между тем и отель «Виктория», и даже его ресторан не смотря на свою непритязательность, были настоящими очагами цивилизации в этом Богом проклятом месте, городе Лукуссе, который и городом назвать у белого человека язык не поворачивался. Как бы то ни было здесь, в ангольской провинции Мохико, каким-то образом жило добрых тридцать тысяч человек.

Для Леонарда Ломоносова, кадрового сотрудника Управления С — ПГУ КГБ, который к своим двадцати девяти годам получил благодаря своему отцу, заместителю Крючкова, звание майора, это была первая серьёзная зарубежная командировка. Он уже пятый год жил в Лукуссе, выдавая себя за сына немецкого торговца горнодобывающим оборудованием. Вместе с ним в этом городке находилось ещё четверо советских разведчиков из Управления С, то есть разведчиков-нелегалов. Такой интерес к этому району проявлялся не случайно. Здесь, на Востоке Анголы, как в прочем и на Юге, находился источник второго главного богатства этой страны, богатые месторождения алмазов. Вот поэтому-то высокий, красивый немец и крутился в здешних местах. Его интересовала не столько продажа бульдозеров, сколько покупка алмазов, но напрямую он ей не занимался.

Каждое утро в девять часов Курт Вайсман выходил из своего номера, в котором жил вместе с молодой женой Камиллой, спускался этажом ниже в свой офис, проводил там час, полтора, а затем спускался на первый этаж и сидя за столиком, стоящем в самом дальнем углу, проводил в отеле ещё полтора, два часа, прежде чем ехать куда-нибудь. В основном туда, где работали его бульдозеры, которые ангольцы умудрялись ломать через каждые двое суток на третьи. Поэтому в гараже, находящемся неподалёку, всегда стоял наготове купленный Куртом по случаю юаровский бронетранспортёр «Буффель», машина совершенно жуткая на вид, но зато прекрасно приспособленная для местных условий. «Буффель» худо-бедно развивал скорость в восемьдесят пять километров в час и он добирался на нём до самых отдалённых мест, где работали его бульдозеры, сгребая алмазоносную породу к реке Лунгвебунгу, где её промывали в деревянных лотках местные жители, зачастую под надзором вооруженных унитовцев.

Курт Вайсман не чурался никаких дополнительных заработков и потому в его гараже помимо «Буффеля» стояло ещё два бронетранспортёра «Касспир», переделанные в туристические автобусы. Ловкий немец, который очень дёшево продавал бульдозеры как людям из УНИТА, так и их конкурентам из МПЛА, да, ещё и снабжал своих покупателей запчастями к ним, умудрялся также оказывать услуги всем тем идиотам из США и Западной Европы, которые хотели посмотреть на воюющую Африку. Во всяком случае его бронетранспортёры, выкрашенные в белый цвет, словно они были ооновскими, не обстреливали ни одна, ни другая сражающиеся стороны и даже юаровские спецназовцы из тридцать второго батальона «Буффало» и лихие заирские вояки, видя его машины, всегда их пропускали.

Во владения МПЛА он специально не забирался, но бывало случалось и так, что из буша к нему наперерез бросался какой-нибудь чернокожий партизан и просил его объехать только что установленную мину. То же самое делали и юаровские спецназовцы, которых Курт регулярно подогревал хорошей выпивкой, преимущественно коньяком и виски. Только те обычно советовали ему объехать место своей очередной засады, а может быть просто вымогали у него коробку виски. Во всяком случае он мог спокойно принимать в аэропорту Луэны иногда по три, четыре транспортных борта в неделю. У себя в офисе он с утра пораньше принимал заявки на ремонт техники, а сидя в ресторане встречался со случайными клиентами. Именно такого он и стал поджидать тотчас, как только сел за свой столик. Официант принёс ему бутылку холодного пива «Гёссер», бокал и тарелочку с солёными орешками и Курт, кивнув в ответ на приветствие двух младших офицеров из батальона «Буффало», принялся пить пиво.

В зале ресторана было прохладно, да, и снаружи также особой жары не наблюдалось, поскольку это в серенном полушарии июнь был летом. Леонард Ломоносов не спеша пил пиво, ел солёные орешки и исподволь разглядывал посетителей, которых было сегодня немного. Он ждал в это утро особого клиента, о прибытии которого Центр предупредил его ещё неделю назад, и гадал, с чем это могло быть связано. Когда он прибыл в Анголу в восемьдесят третьем, его ещё переполняло чувство патриотизма, но теперь, с приходом к власти Горбачёва оно не только поугасло, но и стало перерастать в глухое раздражение. Перестройка казалась ему каким-то маразмом, но ещё больше его раздражали совершенно невнятные шифровки, приходящие из Центра. Порой у него возникало такое ощущение, что в Москве все сошли с ума.

В зал между тем вошел рослый верзила лет пятидесяти, одетый в цветастую рубаху навыпуск с коротким рукавом, мешковатые парусиновые брюки и обутый тяжелые запылённые ботинки, обмахивающий раскрасневшееся лицо с короткой бородкой, соломенной шляпой. Он быстро оглядел зал, уставился на Курта Вайсмана, часто закивал головой и быстрой походкой двинулся к нему через зал так громко топоча по полу, что один из юаровцев неприязненно поморщился. Приблизившись мужчина сказал:

— Я Диттер Ван Бак из Роттердама, голландское отделение «Штерна». А вы, если меня не подводит зрение, Курт Вайсман, тот самый ангольский кудесник, которого мне рекомендовали?

— Ну, в общем-то меня действительно зовут Курт Вайсман, герр Ван Бак, — Ответил Леонард привставая и протягивая ему руку — Но если вы действительно ждёте от меня каких-то чудес, то я пас. Поверьте, я точно никакой не кудесник.

Верзила не унимался:

— Ну, как же, как же, герр Вайсман, ведь это же вы устроили такое роскошное турне лорду Блэкфорду по восточным районам Анголы, от которого он до сих пор не может прийти в себя. У меня есть к вам деловое предложение, герр Вайсман. Я прилетел в Луэну вместе с несколькими богатыми молодыми балбесами, все они друзья или просто приятели молодого лорда Блэкфорда и хотят проехать по тому же маршруту, что и он, а поскольку он не хочет отпускать от себя Дженкинса ни на шаг и сыт ангольскими приключениями по горло, кстати, Роберт Дженкинс мой старый друг, так вот, герр Вайсман, они оба уговорили меня поехать с ними. Да, вас, наверное, уже об этом известили?

Курт натянуто улыбнулся, огорчённо вздохнул и признался:

— Герр Ван Бак, вообще-то мне звонили недавно из Лондона, но слышимость была совершенно отвратительной и я так ничего и не понял, но на всякий случай согласился. Похоже, что зря я так сделал. Одно дело поездить две недели по бушу с двумя спутниками, один из которых хорошо знает Африку и совсем другое возить по бушу богатых бездельников, любителей острых ощущений. Сколько их, если это не секрет и кто они?

Диттер Ван Бак, который уже подсел к столу, повелительным жестом велел подать ему пива и кивая головой воскликнул:

— Совершенно с вами согласен, Курт! Но учтите, все они здоровенные парни, прекрасные спортсмены и хорошие охотники, но самое главное, они очень хорошо платят и прилетели всего на две недели. Думаю, что дело того стоит. Их восемь человек.

Леонард скорчил плаксивую мину и тоже воскликнул:

— Господи, это же целая толпа! И все они скорее всего хотят путешествовать с комфортом? Диттер, вы можете даже не отвечать на этот вопрос. Ну, и чего они хотят?

Голландец наклонился вперёд и со смехом ответил:

— Того же, что и все бездельники, посмотреть на то, как добывают алмазы другие и ещё мечтают найти алмаз размером больше Кулиннана, Курт. Чего ещё могут хотеть богатые дурни? Ну, что, мы договорились и можем ехать за ними? Денька два они поживут в этом отеле, пока мы с вами определимся с самым безопасным маршрутом, потом прокатим их с ветерком по бушу вдоль реки Лунгвебунгу и отвезём обратно в Луэну.

Сокрушенно кивая головой, Курт Вайсман согласился:

— Хорошо, герр Ван Бак, пойдёмте. Только позвольте мне сначала договориться с Жоэлем относительно номеров и предупредить жену, а потом мы пойдём в мой гараж.

Поднимаясь из-за столика вслед за голландцем, Леонард увидел одобрительный жест одного из офицеров и скорчил в ответ зверскую физиономию, намекая на то, что хорошенько обдерёт любителей экзотики. Те широко заулыбались. Ему в общем-то нравились эти отважные парни, хотя они частенько встречались в буше с советскими спецназовцами и эти встречи, как правило, заканчивались очень печально. Это были во всяком случае не американские вояки, которые в буше не продержались бы и трёх дней. Увы, но не смотря на то, что у него имелись приятели в батальоне «Буффало», все они были прежде всего врагами и уже очень скоро могло случиться и так, что им придётся стрелять друг в друга, а возможно, что и схватиться в рукопашную.

Курт Вайсман быстро договорился относительно трёх номеров, в которых предстояло поселить спецгруппу под командованием полковника Ларионова, прибывшую в Анголу, предупредил Камиллу, чтобы она собралась в дорогу, но сделала это так, чтобы никто этого никто не заподозрил, спустился вниз и вместе с полковником отправился в свой гараж, где уже собралась вся его группа. Поскольку там крутилось несколько местных рабочих, только сидя за рулём тяжелой, двенадцатитонной машины, для поездки в Луэну он выбрал один из двух «Касспиров», он смог наконец поинтересоваться о цели визита туристов:

— Сергей Борисович, и что это всё означает? Вы, что намерены устроить здесь ещё один Афганистан, раз прибыли такой толпой? Честное слово, не хватает только танков и бомбардировочной авиации. Что вы здесь вообще забыли?

— Лео, успокойся! — Сердитым окриком одёрнул его полковник Ларионов — Можно подумать, что я по своей собственной воле сюда приехал. Я, между прочим, вполне комфортно чувствовал себя и в Роттердаме в качестве фотокорреспондента и в Африку приезжал исключительно по заданию редакции. Так что рули, давай, и слушай.

В эту вонючую дыру, где ты поселился, со дня на день должны тайно доставить большой груз алмазов, на которые уже есть покупатели. Целых полтора центнера.

Представляешь себе, сколько они стоят? Нам приказано их похитить и поскольку уничтожить мы алмазы не сможем, то хотя бы сделать так, чтобы Жонас Савимбе не смог их никогда найти. Ради этого и было принято решение спалить тебя. В общем твоя ангольская командировка на этом заканчивается, ну, а мы приданы тебе в качестве расходного материала, парень. Алмазы привезут в местный офис УНИТА под видом коробок с гуманитарной помощью. Спереть их оттуда незаметно у нас не получится, там и без того скорее всего крутится масса народа, а потому придётся отбирать их с боем. Правда, с оружием у нас напряженка. Одни дробовики.

Леонард настолько опешил от такой новости, что чуть было не нажал на тормоз, но всё же сдержался. Минуты две он зло сопел и беззвучно матерился, а потом спросил:

— Сергей Борисыч, это какая же сволочь придумала это, бросать нас, элиту разведки, нелегалов, в бой? Нет, я понимаю, конечно, что это чёртова прорва алмазов и если Савимбе их продаст на чёрном рынке, то получит за это столько денег, что сможет и дальше покупать оружие для своей армии. Неужели в Москве все настолько отупели, что стали ввязываться в такие афёры? Ладно, судя по вашим словам алмазы привезут в Лукуссе ещё не завтра и даже не послезавтра, а потому мы что-нибудь обязательно придумаем. Во всяком случае должны придумать. Помирать что-то не хочется, это же не сорок первый год. Кстати, товарищ полковник, если это не секрет, вы привезли с собой спецназовцев или это такие же пиджаки, как и мы с вами?

Полковник вздохнул и хмуро буркнул:

— Лео, сапоги только спланировали эту операцию в самых общих чертах, а поскольку пробраться в эту дыру они могут только с боем, то переложили всё на наши плечи.

Понимаешь, майор, они прищучили сына одного мохнатого типа из овимбунду, вот тот и дал им наводку в обмен на него. В Центре этому старому чёрному барбосу поверили, но поскольку до Лукуссе спецназ дотянуться не может, то было принято решение направить в Анголу молодых ребят из Западноевропейского отдела под видом туристов. Вспомнили о моей давней дружбе с Дженкинсом и его новым боссом, Блэкфордом и срочно направили к тебе. Собрали по всей Европе всю молодёжь с легендами богачей.

Всю дорогу до Луэны, а ехали они по довольно неплохому шоссе, правда не асфальтированному, а с грейдерным покрытием, майор Ломоносов прокручивал в голове самые различные варианты предстоящей операции. Вскоре они въехали в Луэну и сразу направились к местному аэропорту, где совершил посадку зафрахтованный полковником Ларионовым в Конго «Ан-24». Восемь молодых мужчин, старшему из которых было всего тридцать два года, ожидали их в большом жестяном ангаре. Они вели себя непринуждённо и рассевшись на своих тюках веселились, словно и в самом деле были обычными туристами. Городок Луэна был побольше Лукуссе, но цивилизацией в нём тоже не пахло. Всё, что когда-то было построено португальцами, уже пришло в запустение, а на новое строительство Жонас Савимбе денег не тратил.

Туристы быстро загрузили свои вещи в «Касспир» и Леонард поехал обратно. Когда парни, среди которых было несколько его однокурсников по Школе, погрузились в бронетранспортёр и они тронулись с места, всю весёлость с них, словно полотенцем смахнуло. Да, оно было и понятно, ведь все они чувствовали себя, как штрафники в ночь перед штурмом вражеского укрепрайона, и тогда Леонарду Ломоносову пришла в голову блестящая мысль и он спросил:

— Сергей Борисыч, незаметно это как?

Тот моментально понял смысл вопроса и ответил:

— Незаметно это незаметно, то есть без большой охраны, Лео, но никто не знает, как и когда это произойдёт. У того чёрного барбоса один из сыновей работает в этом офисе и он выставит маяк. — Рассмеявшись, полковник объяснил какой — Горшок с геранью. Шучу, конечно, он просто переставит свой джип на другое место. А ты что, хочешь перехватить груз в буше? Так нам даже неизвестно откуда его повезут.

Известно только, что это будет двадцать белых картонных коробок с эмблемами Красного Креста на боку. Да, мы точно такие только что видели и в аэропорту. Не станем же мы за каждой такой коробкой бегать. Вон баба какая-то на голове точно такую тащит.

Посмотрев на молодую негритянку, которая шла куда-то неся на голове картонную коробку с каким-то барахлом, Леонард усмехнулся и громким, весёлым голосом крикнул:

— Парни, приободритесь! Вы приехали в Анголу посмотреть на то, как добывают алмазы методом речной промывки? Вот завтра с утра и отправитесь на берега Лунгвебунгу валять дурака, водку пьянствовать и безобразия нарушать. В общем обеспечите мне головную боль по полной программе, так как разобьётесь на пять отдельных групп, хотя вас всего восемь человек. Главное, чтобы вы сегодня устроили шумную вечеринку в ресторане отеля. Ну, а я буду мотаться вдоль всей реки от её истока до границы с Замбией, как в жопу раненая рысь вместе со всей своей группой, которая будет вам угождать, и между делом сопру у африканеров их алмазы. Коробки с гуманитарной помощью это уже очень хорошая наводка и поскольку у меня такого добра тоже хватает, то я их быстренько подменю. Так что стрельбы не будет.

Витька Сыч в годы учёбы, а теперь капитан Сычев, сидевший ближе всех к водительскому месту, с надеждой в голосе спросил своего однокурсника:

— Колдун, а у тебя получится? Это же не бутылку водки вынести из гастронома на виду у всех и не заплатить.

— Получится, Сычик, всё у меня получится. — Весёлым голосом ответил Леонард — Эту загадку я разгадаю, мне бы теперь придумать, куда эти алмазы заныкать. В Европу вы их увезти не сможете, а у себя в гараже я их спрятать не смогу. Даже и не знаю, что с ними делать, когда я подменю коробки.

Полковник Ларионов немедленно сказал:

— Утопишь их в реке к чёртовой матери, майор, и дело с концом. Главное, чтобы Савимбе не смог их продать, а куда они денутся, это уже дело пятое. Правда, я совершенно не представляю себе, как ты сможешь провернуть такое дело, майор, но если тебе удастся это сделать, то ты точно Колдун. Чем мы можем тебе помочь, Лео, приказывай, не стесняйся.

Леонард задумался и через минуту спросил:

— Товарищ полковник, как у вас обстоит дело с деньгами? Вы сможете оплатить аренду ещё двух, трёх «Буффелей» или ещё лучше «Касспиров», они и мощнее, и удобнее, ну, и вообще поссорить деньгами? Вечером в ресторане собираются офицеры из батальона «Буффало» и мне нужно, чтобы вы не только с ними подружились, но и наняли их себе в телохранители. Сейчас они тут бездельничают, а потому подпишутся на это, если им будет предложено тысячи по две долларов за две недели.

И вообще среди вас есть хоть один настоящий миллионер?

Полковник Ларионов развёл руками, но из глубины бронетранспортёра тут же раздался уверенный басок ещё одного однокурсника майора Ломоносова, — капитана Игоря Желткова:

— На счёт этого можешь не волноваться, Колдун. Мы прилетели сюда хотя с одними только охотничьими ружьями, зато не с пустыми карманами. Надеялись на то, что здесь работают оборотистые ребята и мы сможем купить нормальные стволы на чёрном рынке. Знал бы я, что ты здесь окопался, то и деньги не стал брать. Я так понял, Колдун, что мы ещё в Роттердаме поставили на кон, скажем по миллиону долларов каждый и договорились, что все эти бабки достанутся тому, кто найдёт самый большой алмаз. Тогда нам нужно будет их мыть по одному, а бойцов из батальона «Буффало» мы попросим быть нашими рефери. Алмазы, мол, нам и даром не нужны, а вот огрести восемь миллионов за каких-то две недели это очень заманчиво. Ты эту игру хочешь организовать, Колдун, так ведь? Заставить негритосов и юаровцев бегать за нами табуном? Ну, на это даже моих денег хватит, я прихватил с собой триста тысяч швейцарских франков. Заодно мы сможем хоть как-то объяснить, зачем мы сюда припёрлись.

— Правильно мыслишь, Желток. — Облегчённо сказал Леонард Ломоносов — Самый большой алмаз это лишь повод. Так сказать шарик в этой алмазной рулетке.

Новость, что восемь белых миллионеров из Европы намерены целых две недели стоять по колено в воде, быстро облетела городок. Тем более, что сразу же после того, как туристы поселились в отеле, они стали нанимать себе помощников. Речь о телохранителях зашла немного позднее. Майору Ломоносову пришлось здорово покрутиться, чтобы нанять ещё пять бронетранспортёров с водителями, но на следующий день, уже в полдень шумиха улеглась, но не надолго. У каждого из алмазодобытчиков была с собой рация и они тут же стали донимать его своими просьбами, из-за чего уже в час пополудни ему пришлось сесть за руль своего «Лендровера» и ехать к одному их этих конченых психов, забросив в багажник коробку пива. Из-за алмазной рулетки на берега Лунгвебунгу из Лукуссе отправилось множество народа.

Кто-то надеялся заработать, а кто-то хотел просто посмотреть на то, как белые богачи будут ковыряться в грязи.

Сам же майор Ломоносов, взяв с собой жену, отправился не к одному из туристов, а прямиком в буш, свернув с дороги на том её участке, где почва вокруг была подобна камню и на ней не осталось следов протектора. Уехав от не слишком уж оживлённой дороги километров на пятнадцать, он принялся петлять по бушу, подыскивая, на кого бы ему подсесть. Камилла, которая прекрасно знала, что именно интересует её мужа, указала рукой вправо и сказала ему на уже вполне приличном русском:

— Лео, смотри, там кушают грифы.

— Кушают люди, Камиллочка. — Смеясь уточнил Леонард и пояснил — А грифы питаются падалью, но раз тебе так угодно, то пусть и грифы кушают, словно они люди.

Он познакомился с со своей женой где-то через неделю после приезда в Лукуссе и выбрал этот городок только потому, что здесь жила эта красивая, гордая и независимая португалка. У её отца когда-то были здесь кофейные плантации, но от них давно уже ничего не осталось. Загородный дом был разрушен и от былой зажиточной жизни у Камиллы Гомеш после смерти родителей остался один только магазин в центре городка, да, и то лишь благодаря заступничеству их старого управляющего, который довольно доступно объяснил высокопоставленным унитовцам, что если они и его разграбят, то будут сосать потом лапу, если и того не что-нибудь похуже. Овимбунду, которые уже успели осознать, что им нужна помощь таких европейцев, как Курт Вайсман, теперь не трогали большинство бывших плантаторов, которые по каким-то причинам не смогли покинуть Анголу.

То чувство, которое сразу же вспыхнуло между Леонардом и Камиллой, Макс, выдававший себя за безработного бельгийского механика родом из Конго, — назвал африканской страстью. Камилла всё-таки была не стопроцентно чистой португалкой, в ней была восьмушка крови овимбунду, что она тщательно скрывала, но не от своего наци, так эта девушка сначала назвала Леонарда, а от местных расистов.

Хотя их первая встреча кончилась самым настоящим скандалом, Курт Вайсман зашел в её магазинчик за сахаром и вышел из него после получасовой перепалки весь им обсыпанный, да, ещё с разорванной штаниной, последовало продолжение знакомства.

Он вернулся в магазинчик держа в одной руке мачете, а в другой розу. Мачете он взял для злобного французского бульдога, а розу для его разъярённой хозяйки.

Вскоре они поженились. Центр, пораскинув мозгами в силу того обстоятельства, что генерал-полковник Ломоносов надавал кое-кому звонких оплеух, дал ему разрешение на этот брак уже через два месяца, но к тому времени они уже не только обвенчались но и знали всё друг о друге. Камилла сама каким-то шестым чувством догадалась о том, что её возлюбленный никакой не немец и Леонард рассказал ей, что он советский разведчик-нелегал. С этого момента, как они поженились, упрочилось положение их обоих. Камилла уже не боялась, что её изнасилуют и убьют, так как её муж был поопаснее всего немецкого вермахта, что первыми почувствовали на себе несколько южноафриканских солдат из батальона «Буффало», которых он сначала вышвырнул на улицу, а затем ещё и заставил вставлять стекло в витрине, а Леонард через бывшего управляющего Гомешей вошел в доверие к высшим функционерам из УНИТА.

Камилла очень часто ездила с ним по делам и это она первая подметила, что Леонард обладает способностями могущественного колдуна и может не только повелевать животными, но даже способен на большее. Подъехав к грифам, пирующим на остатках туши кафрского буйвола, советский разведчик по прозвищу Колдун, оперативное имя Викинг, остановил машину, заглушил двигатель, хотя это нисколько не отвлекало грифов от обеда, закрыл глаза и сконцентрировал своё внимание на пятёрке самых крупных и могучих птиц. Они тут же перестали есть и вразвалку зашагали по высохшей траве к «Лендроверу», остановились перед ним и уставились на своего повелителя.

От грифов так несло тухлятиной, что Леонард невольно поморщился, однако, прежде чем отправить птиц на воздушную разведку, заставил их видеть мир для него. Как только это у него получилось, грифы взлетели и они смогли отъехать немного подальше от их пиршественного стола. Километра через три Леонард остановил машину. Ему было трудно и наблюдать за тем, что творилось внизу, направляя полёт грифов, и управлять машиной. Остановившись он откинулся на спинку и всецело сосредоточился на аэроразведке. Зрение у грифов было очень хорошим, жаль только, что не цветным. Точнее не таким ярким, как у людей, так как кое-какие цвета грифы всё же различали. Он заставил их подняться на высоту в три километра и пять птиц принялись неторопливо кружить в небе, но на этот раз они высматривали в буше не падаль, а нечто иное. Что именно, он даже не знал.

Часа через три, уже ближе к вечеру, Леонард увидел, что рядом с огромным баобабом кто-то устроил небольшой, тщательно замаскированный лагерь. Причём маскировались его обитатели от наблюдателей с воздуха, хотя здесь по большей части летали одни только штурмовики «Импала», да, вертолёты «Пума» юаровских ВВС.

Определившись, где находится этот баобаб, он отпустил грифов и нацелился взглядом на птицу поменьше. Та перелетела с ветки на капот «Лендровера», нагадила на него и через минуту была готова к плодотворному сотрудничеству. Как только птица взлетела и понеслась прямиком к лагерю, Камилла вышла из машины, сорвала пук сухой травы и стёрла птичий помёт, хотя даже в том случае, если бы на «Лендровер» нагадила парочка слонов, машина не стала бы выглядеть от этого хуже.

Пичуга размером со скворца быстро преодолела расстояние в сорок с чем-то километров, влетела под маскировочную сетку и села на какой-то ящик неподалёку от складного стола, за которым сидело семеро унитовцев. Ещё человек пятнадцать, а это были не полудохлые волонтёры движения УНИТА, а матёрые головорезы в камуфляжной униформе, сидели на земле неподалёку. Ещё чуть дальше стоял точно такой же замызганный «Лендровер», как и у Курта Вайсмана и через открытую заднюю дверь он увидел в нём белые коробки с медикаментами. Пара таких же коробок стояла на столе, а офицер, которого Леонард никогда не видел раньше, громко втолковывал двум верзилам:

— Завтра ещё затемно вы выедете из лагеря и направитесь к городу. Ехать будете не по дороге, барбудос и марксисты могут на ней запросто поставить ночью парочку мину, а по бушу. Ехать будете не включая фар. В город вы приедете, когда уже рассветёт и заедете в него вот отсюда, прямо через футбольную площадку.

Подъедете к штабу с чёрного хода и передадите груз. Всё поняли, или мне нужно объяснить вам это ещё раз?

Объяснения никому не понадобились. Задача перед двумя чернокожими коммандос и так ставилась предельно простая. Леонард заставил своего разведчика залететь в джип и там затихнуть. Птаха чувствовала себя вполне нормально и не собиралась околеть немедленно. После этого он поехал к городу, но въехав в Лукуссе направился не в отель и не в магазин Камиллы, а прямиком в авторемонтную мастерскую Макса Фурье, то есть капитана Максима Ермолаева, громадного сибиряка, смуглого и волосатого, как шимпанзе. Там помимо Макса находилось ещё трое разведчиков и впятером, отправив Камиллу готовить ужин, они быстро загрузили в «Лендровер» двадцать коробок с речным песком и камешками, упакованными в полиэтиленовые пакеты, прикрыв их бинтами и одноразовыми шприцами, как это было в подлинных коробках, после чего заклеили их скотчем. Работали они в перчатках, а перед этим протёрли тару ватными тампонами, смоченными медицинским спиртом.

После ужина Леонард отвёз жену в отель и там уже около полуночи устроил разнос одному из туристов, который попросил его срочно приехать к нему в лагерь и привезти его магнитофон и презервативы. В это время второй «Лендровер», в котором сидел капитан Вадим Полетаев, оперативное имя Принц, который был одет точно так же, как и Леонард, он даже загримировался под него, чтобы ввести в заблуждение телохранителей молодого француза, выехал из Лукуссе в буш, везя туда любвеобильному любителю диско забытые в отеле вещи. Чуть было не разбив в гневе уоки-токи о стену, истошно проклиная тупых потомков Наполеона, Карл Вайсман поднялся в номер, спустился вниз с магнитофоном и целой коробкой презервативов, и вышел из отеля провожаемый громким смехом буров и овимбунду, вышедших из ресторана посмотреть на это. Обеспечив себе алиби, колдун по прозвищу Викинг, сел в джип и поехал куда-то на ночь глядя, но от города уехал недалеко и вскоре свернул в буш.

В темноте Леонард видел может быть и не как сова, но во всяком случае очень хорошо, а потому сумел приблизиться к лагерю перевозчиков алмазов и остановился примерно в пятнадцати километров от него, прямо на пути движения их джипа. К этому времени старший лейтенант Борис Иконников уже перебрался на переднее сиденье и даже надел прибор ночного видения, но и он не смог разглядеть с его помощью леопарда, вышедшего на ночную охоту, но ставшего из-за случайной встречи с Колдуном его очередным разведчиком. Как только контакт с леопардом был установлен и тот потрусил в сторону лагеря, Леонард пошел побродить по бушу в поисках тяжелой техники, то есть носорогов и хотя эти животные и днём-то видели довольно плохо, вскоре вернулся ведя в поводу шестёрку этих великанов, которые должны были вскоре преградить путь перевозчикам алмазов.

Построим носорогов в одну шеренгу, он погонял их немного по бушу в том направлении, откуда они приехали, чтобы эти живые танки хорошенько затоптали следы «Лендровера», после чего поставил их позади него и принялся наблюдать за лагерем. Леопард уже добрался до него и вскоре, в три часа пополуночи, джип унитовцев медленно поехал в их сторону. Когда он был километрах в пяти, водитель ехал, как это ему и было приказано, не включая фар и надев на себя прибор ночного видения, Леонард вышел из машины и подошел к носорогам. Как только джип с алмазами подъехал поближе, шестеро носорогов сначала преградили ему путь, а когда машина остановилась, взяли её в плотную коробочку. Вот тут-то для Колдуна наступил самый ответственный этап операции, он подошел к джипу вплотную и полностью сконцентрировавшись на двух коммандос, погрузил их не то в сон, не то в полное беспамятство.

Когда всё было готово, он подал знак и старший лейтенант Иконников подъехал к джипу унитовцев. Они открыли джип и быстро заменили коробки, заботливо укрытые брезентом, после чего тотчас уехали. Пичугу Колдун выпустил на волю, носорогам велел затаптывать за ними следы вплоть до дороги, а леопарда оставил наблюдать за коммандос. Те очнулись буквально через четверть часа, как они уехали, водитель завёл двигатель и помчался через буш к городу чуть ли не на полной скорости. Леопард, освобождённый из-под власти человека, недовольно рыкнул и умчался в буш. Скоро и носороги сойдя с дороги задремали. Ночь была вовсе не их временем суток. Только оказавшись вдали от места столь странного нападения на перевозчиков алмазов, майор Ломоносов остановил машину и попросил своего друга сесть за руль. Как только тот сменил его, то сразу спросил:

— Лёнчик, а куда теперь ехать-то?

Майор пожал плечами и неуверенно сказал:

— Давай, наверное, к реке, утопим алмазы.

— Слушай, но сейчас же сухой сезон, река обмелела и их, чего доброго, могут найти. — Отозвался старший лейтенант — Давай лучше заложим их в схрон. Отдавать алмазы овимбунду было бы полнейшей глупостью, ведь это они устроили эту войну.

Их было бы правильнее отвезти в Союз, чтобы хоть как-то компенсировать наши военные поставки ангольцам, так их просто так хрен вывезешь. Пусть они полежат в нашем схроне до лучших времён?

До лучших времён алмазы лежали аж до осени девяносто первого года, но они оказались вовсе не лучшими. Полковнику Ларионову было сказано что алмазы были рассыпаны с борта резиновой лодки по всей реке, о чём он и доложил начальству.

Туристы из Европы спокойно провели на берегах Лунгвебунгу две недели, разыграли свой приз и убрались восвояси немало насмешив ангольцев и юаровцев. Тот племенной вождь, наследника которого замели марксисты, получил своего сына назад, но никакого нападения на офис УНИТА в Лукуссе так и не произошло, а спустя пять дней после того, как спецгруппа полковника Ларионова улетела в Европу, в этом городке разразился страшный, но очень тихий скандал. Страшен он был своими последствиями, так как едва только выяснилось, что покупателю было предложено заплатить огромную сумму денег за речной песок и гальку, кара Жонаса Савимбе немедленно постигла сначала перевозчиков алмазов, а затем тех коммандос, которые их охраняли. Всех этих бравых вояк, палачей и садистов, после жестоких пыток казнили.

Следопыты из батальона «Буффало» после этого прочесали весь буш вокруг Лукуссе на пятьдесят километров, но ничего не нашли, хотя и прошли по схрону советских разведчиков раз двадцать, а то и все тридцать. В краже алмазов, о которой в общем-то не говорили вслух, подозревали кого угодно, только не Курта Вайсмана и его помощников, которые в то время были всецело заняты тем, что всячески угождали туристам из Европы. На них тоже никто не стал вешать собак, хотя они и намыли за две недели алмазов весом в добрые двести карат, но все их чуть ли не торжественно сдали в офисе УНИТА местному политическому бонзе и даже сфотографировались с ним на память. По какой-то странной прихоти судьбы никто из местных руководителей повстанческого движения не пострадал и в какой-то степени причиной тому стала эта фотография, подаренная бывшему управляющему покойного плантатора Луиса Гомеша.

В ноябре девяносто первого, когда гражданская война в Анголе была официально закончена, из Москвы пришла шифровка, в которой подполковника Ломоносова Центр извещал о том, что в их деятельности в провинции Мохико Россия больше не нуждается. Что делать с агентурной сетью и как вообще выбираться из Анголы, сказано не было. Им даже не дали зелёной тропы, по которой они могли беспрепятственно покинуть страну. Подполковник Ломоносов, у которого у самого была на руках жена с двумя детьми, был поставлен перед фактом, что Родине не нужны не только её агенты в Анголе, но и собственные граждане. Об агентах он мог позаботиться и позднее, но поскольку Москва не ставила перед ними никаких сроков, то в первую очередь им нужно было побеспокоиться о самих себе.

Курт Вайсман к этому времени уже настолько освоился в провинции Мохико, что даже создал небольшую горнодобывающую компанию, которая взялась за разработку пусть и небольшого, но довольно прибыльно алмазного месторождения и они каждый месяц продавали компании «Де Бирс» по полторы, две тысячи каратов алмазов. Хотя из них лишь двести пятьдесят, триста каратов алмазов относились к сорту «Д», в год эта добыча приносила до пяти миллионов долларов чистой прибыли. Можно было, конечно, плюнуть на всё и остаться в Анголе, но тогда родная контора могла нанести внезапный удар. Тем более, что отец Леонарда уже ушел из «Леса». Поэтому он решил поставить вопрос на голосование и решить, что им теперь делать. После непродолжительного молчания майор Ермолаева сказал:

— Лёнчик, давай продадим всё к чёрту, деньги заскирдуем в Гибралтаре и вернёмся домой, а там посмотрим, что к чему, и будем принимать окончательное решение.

Главное поскорее убраться отсюда, пока они сюда не направили чистильщиков. Я их, конечно, вычислю, но только вот со своими воевать неохота.

Леонард тут же спросил:

— Всё это и нашу компанию «Логос», Макс?

Максим Еромолаев отрицательно замотал головой и пояснил, что он имел ввиду:

— Нет, «Логос» мы просто переоформим на Жоао и обяжем его кормить всю нашу агентурную сеть. Их, слава Богу, немного и к тому же мы этих ребят кое-чему научили, так что они не будут Жорику обузой. Где он ещё найдёт себе таких бойцов?

— Упреждая следующий вопрос, он добавил — За его лояльность по отношению к этим парням я полностью ручаюсь, Лёнчик. У меня на него столько компромата, что его родной папаша львам скормит. Так что тебе остаётся только подумать над тем, кому мы сможем продать три мешка алмазов, а там добрых две трети это отличные камни первой воды. Худо бедно, а нам за них в «Де Бирсе» отвалят не меньше двухсот миллионов и даже не спросят, откуда мы их взяли, да, они и сами догадаются.

— Если не больше. — Вполголоса ответил Леонард и громко сказал, хлопая себя по бёдрам — Если не открутят нам за это всем головы. То, что такая большая партия не попала тогда на чёрный рынок, это конечно здорово, в «Де Бирсе» нам за это памятник поставить должны, но вот как они будут вывозить алмазы из Мохико, это большой вопрос. Они ведь могут и потребовать, чтобы мы доставили их в Йоханнесбург, что не есть хорошо.

Макс был непреклонен:

— Лёнчик, пока мы не ввяжемся в драку, всё равно не разберёмся, а потому я предлагаю тебе отправить Камиллу с детьми в Европу, чтобы она залегла там на дно, а потом мы займёмся этим делом с чистой совестью. Раз наша Родина дошла до ручки, хотя мы делали всё, чтобы этого не случилось, значит нам самое время начать думать, как выплывать из этого водоворота. Ты же сам понимаешь, Лёнчик, что всё это только начало. Дальше будет ещё хуже. Лично я ничуть не удивлюсь тому, что нас по возвращении из Анголы ещё и ошельмуют вдобавок ко всему. От такой Родины всего можно ожидать.

Подполковник Ломоносов предупреждающе поднял руку и строгим голосом сказал:

— Макс, ты мне это брось. Родина это не та сволота, которая въехала в Кремль, а нечто большее.

Через две недели Камилла вместе с детьми-погодками, девочкой и мальчиком, вылетела сначала в Рим, а затем, словно в воду канула и её дальнейший путь уже никто не мог проследить, но спустя два месяца она уже была в Хельсинки. Как раз в это время её муж продал алмазы представителю компании «Де Бирс» за двести сорок три миллиона долларов и капитан Иконников, который лучше всех разбирался в банковских делах, погоняв деньги по всему миру тихо и незаметно приземлил их на счёте оффшорной компании «Интертрейд», принадлежащей пяти друзьям-разведчикам.

Из Анголы, оставив компанию «Логос» своим если уж не друзьям до гробовой доски, то уж точно очень хорошим приятелям, все пятеро вылетели в Каир, а оттуда в Москву. Родина действительно встретила их неласково.

После долгих разбирательств, посидев под домашним арестом, пройдя через многочисленные беседы, которые куда больше походили на допросы, походив по многим кабинетам, все пятеро были уволены из СВР. Последнее, что смог сделать для них генерал-полковник Ломоносов, так это оформить всем чистые паспорта и помог сыну второй раз зарегистрировать свой брак с гражданкой Камиллой Гомеш в посольстве России в Латвии. Так закончилась служба полковника Ломоносова и четырёх его друзей, которые будучи асами разведки, в одночасье оказались не у дел, но слава Богу хотя бы не у разбитого корыта. Они были вольны ехать куда угодно и даже получили весьма заманчивое предложение от компании «Де Бирс», но решили остаться в России и для начала посмотреть на то, как будут развиваться события в этой стране, внезапно ставшей для них совсем чужой.

Первое время они ещё громко матерились, собираясь на квартире у своего шефа, но потом устали проклинать шоковую терапию и в начале девяносто четвёртого создали компанию «Сегмент» и занялись изготовлением и продажей спецсредств. В этом деле они здорово поднаторели ещё в Анголе, поскольку у компании «Логос» имелся небольшой побочный промысел как раз именно такого рода. Правда, там они ещё занимались доводкой стрелкового оружия, в основном юаровского, поскольку все пятеро были рукастыми и далеко не бесталанными мужиками. Почти тем же самым, только без оружейного довеска, они занялись и в Москве, что позволило им чувствовать себя достаточно состоятельными людьми даже не связываясь с криминальными кругами и обслуживая одни только российские спецслужбы.

Глава седьмая

Очень крупная сделка Леонарда Ломоносова

Леонард Эрикович выпростал руки из-под одеяла, сладко, с силой потянулся, от чего в плечах хрустнуло, решительно отбросил лёгкое одеяло и одним движением соскочил с кровати. Большой, круглый, ярко-алый будильник с хромированными полушариями по бокам широкой дужки показывал половину седьмого и он мог спокойно поспать ещё полчаса, но Камилла уже встала и скорее всего находилась на кухне, чтобы приготовить завтрак на всю их честную компанию, хотя её вполне удовлетворяло то, как справлялась со своими обязанностями их кухарка. Так было всегда, когда его ждала какая-то очень важная и ответственная работа. Камилла считала, что главная обязанность жены, — обеспечить мужу крепкие тылы и полагала, что трудный день следует начинать с плотного, сытного и вкусного завтрака, а то мало ли как сложатся обстоятельства, вдруг потом будет невозможно не то что пообедать, а то и вовсе перекусить на бегу.

Она по-прежнему считала своего мужа солдатом, который в любой момент мог вступить в бой, хотя вот уже много лет это было не так, да, и в прежние годы Леонард Эрикович Ломоносов солдатом по большому счёту всё-таки не был, хотя и имел правительственные награды. То есть он не был солдатом в обычном смысле этого слова, ведь что ни говори, а за время своей службы в Управлении С ему ни разу не пришлось выстрелить в человека, хотя иной раз и хотелось, но он был готов даже к такому повороту событий и имел подготовку ничуть не хуже, чем у любого спецназовца. Просто перед ним всегда стояли совершенно другие задачи, в первую очередь сбор информации, представляющей особую ценность для его страны.

Вот в этом сложном деле он преуспел весьма изрядно, но к сожалению эта информация далеко не всегда использовалась должным образом.

Вот уже два дня их большой загородный дом, расположенный в закрытом для простых смертных посёлке, был полон гостей. Компания «Сибирь-Ойл» готовилась к подписанию очень важного для неё контракта, который был к тому же на этом этапе совершенно секретным, а потому Леонард Эрикович приказал всем пяти своим вице-президентам на это время переехать к нему. Так было гораздо спокойнее и если их конкуренты в России и за рубежом не отважатся послать сюда бомбардировщики, то добраться до них они не смогут ни при каких обстоятельствах. Это всяких там выскочек можно было расстреливать, взрывать и травить десятками, но только не таких профессионалов, какими были они. Поэтому за все те годы, что он занимался вместе со своими друзьями бизнесом, в том числе и крупным, у них не было потерь и он гордился не только успехами своей компании, но и тем, что они создали лучшую в стране службу безопасности.

Леонард Эрикович сделал несколько энергичных разминочных движений плечевым поясом, присел раз десять, отжался от пола, покрытого шелковым вьетнамским ковром голубой расцветки, толстым и пушистым, после чего подтянул трусы, достал из шкафа халат и отправился из спальной в небольшой тренажерный зал, где уже приступил к утренней зарядке Максим, его старый друг и товарищ по работе в прошлом, партнер и руководитель службы безопасности в настоящем. Макс был настоящим великаном по сравнению с сухим и жилистым Лёнчиком. Хотя Леонард Эрикович был лишь на пять сантиметров ниже Максима Даниловича Ермолаева, — шириной своих плеч и мощью торса тот превосходил его чуть ли не вдвое, что, однако, вовсе не мешало им сражаться на татами. Не смотря на то, что Леонард Эрикович весил почти на полцентнера меньше, он обладал достаточной силой, чтобы противостоять Бизону, таким было прозвище Максима Даниловича ещё с времён их совместной учебы в разведшколе, в силовых единоборствах практически на равных.

Леонид Эрикович в свои сорок семь лет выглядел в худшем случае на сорок, да, и то лишь в том случае, если не выспался и это при том, что он не прилагал почти никаких усилий, обходясь одной только утренней гимнастикой. Максу, который был на два года старше его, приходилось каждый день по паре часов заниматься на тренажере, чтобы не набрать лишних килограммов и сохранить гибкость. Вот и сейчас, тягая мощное кетлеровское железо, он посмотрел на друга, сбросившего с себя халат и взявшего в руки скакалку, с завистью. Тот, уловив взгляд, подмигнул и сказал с ехидством в голосе:

— Терпи, казак, а то Ленка к другому сбежит. Найдёт себе кого-либо помоложе и побогаче. Сейчас молодёжь шустрая пошла. Посмотришь на какого-нибудь парня, ему ещё тридцатника не стукнуло, а у него уже банковский счёт под три миллиарда долларов. К тому же на таких умниц и красавиц, как твоя Ленка, они, словно пчёлы на мёд, целыми стаями слетаются.

Макс осклабился, помотал головой и пробасил:

— Ну, скажем так, лёнчик, они не пчёлы, а трутни и потому мне не конкуренты в этом плане. Нет, Колдун, моя Ленка не такая. Она у меня не только умная, талантливая и красивая, но ещё добрая и преданная. Не сбежит. Уж если она меня столько лет из командировки ждала и никого к себе даже на пушечный выстрел не подпускала, то и теперь не сбежит, а ведь ей, когда мы поженились, ещё семнадцати не было.

Улыбнувшись другу, Леонард Эрикович приступил к боксёрской разминке радуясь тому, что уж сегодня Макс точно не станет приставать к нему, чтобы малость помять друг друга на татами. Не тот сегодня был день, чтобы заполучить себе случайно синяк под глазом. Он был очень рад, что у Макса в семье был полный порядок и что Елена Игоревна терпеливо ждала мужа из длительной загранкомандировки и в одиночку воспитывала сына. Леонарду Эриковичу тоже повезло с женой и он был счастлив, что женился на Камилле, придав этому видимость оперативной необходимости, а поскольку проверить это у руководства не было никакой возможности, всё сошло ему с рук, хотя такие поступки и не поощрялись. Под аккомпанемент громкого уханья Макса, протяжные звуки, издаваемые тросами тренажера, и ружейное клацанье противовесов, он принялся энергично прыгать через скакалку постоянно убыстряя темп и выделывая ногами сложные, чуть ли не танцевальные па, разогревая тело.

Макс поглядывал на него одновременно и с превосходством, что ни говори, но фигура у него была куда более выразительной, без трёх минут «Мистер Олимпия», и с завистью. Хотя его друг редко подходил к силовым тренажерам, силушкой Бог его не обидел и если Максим Данилович хотя бы на миг терял внимание и тем самым позволял провести какой-нибудь захват, то он мигом мог скрутить своего друга в бараний рог, да, и удар у него был, как у боксёра-тяжеловеса, что являлось весьма удивительным при росте в сто восемьдесят два сантиметра и весе в девяносто один килограмм. Если уж кто и походил на какого-нибудь Майка Тайсона, то только не он. Зато Макс, не смотря на свою тяжеловесную фигуру, отличался просто поразительной гибкостью, быстротой реакции, ловкостью и лёгкостью движений. Эдакий мотылёк-тяжеловес, способный пробежать стометровку за десять и две десятых секунды, а потом ещё и промчаться десять километров по сложно пересечённой местности. С улыбкой глядя на то, как его друг взвинтил темп до просто бешенного, Максим Данилович поинтересовался у него:

— Лёнчик, что говорит наш главный оракул Митька? Эти черти не выкинут какой-нибудь номер в самый последний момент? Мбунду ребята ещё те. За ними глаз да глаз нужен.

Чуть попусти вожжи, так и норовят всё переиграть по своему, а этот Мануэль да Силва ещё во время гражданской войны такими делами ворочал, что я просто удивлялся. Казнокрад просто редкостный, хотя парень, конечно, неплохой. Но жадный.

Леонард Эрикович перестал прыгать через скакалку и принялся делать упражнения для растяжки мышц ног, словно собирался выйти на татами. Чуть ли не садясь на шпагат он ответил:

— Нет, Макс, никаких неожиданностей на сегодня не предвидится. Наши адвокаты убрали из текста договора все шероховатости, я его ещё вчера вычитал, отшлифовали его окончательно и ты уж мне поверь, сегодня ровно в четырнадцать ноль-ноль он будет подписан. Зря что ли мы почти месяц в Луанде околачивались?

Нет, этот договор им нужен даже больше, чем нам. Мы-то и на своей нефти можем хоть сто лет работать, а им наши деньги для добычи нефти на шельфе ой как нужны.

Особенно сейчас, иначе их американцы снова с потрохами съедят, ведь что ни говори, а у них её, как грязи, одна пятая всех мировых запасов. С нами они будут героями, мы же не хапуги и идём с ними фифти-фифти, а американцы, как и англичане их точно обуют.

— Да, уж, — Громко фыркнул Максим Данилович вспомнив о Луанде — Мне их африканское гостеприимство чуть поперёк глотки не встало. Как они научились тогда у кубинцев бухать без просыху, так с тех пор и считают, что и русским поутру вместо кофе или чая нужно обязательно водку подавай. Честно говоря, Лёнчик, я Анголу уже забывать потихоньку начал, даже снова стал бананы есть, хотя они мне ещё там до смерти надоели, да, тут, вдруг, здравствуйте, у тебя к ней снова интерес прорезался.

— Ну, допустим, не у меня к Анголе, а точнее к тем ребятам, которые сидят сейчас на нефти, Макс, а у них ко мне. Точнее не ко мне лично, а к нашей компании.

Правда, у тебя что-то с памятью стало, старик. Мы ведь помимо того, что нефтедобывающая компания, ещё и алмазы добываем, хотя за это не меня благодарить нужно, а нашего Сан Саныча. Наша вторая алмазная эпопея целиком, от покупки контрольного пакета акций «Логоса» и до гранильной фабрики в Голландии, это его личная затея, ну, а теперь, когда у нас есть ещё и две своих собственных кимберлитовых трубки, да, мы к тому же скоро сядем на ангольскую нефть, наша компания точно войдёт в сотню крупнейших в мире. — Увидев скептический взгляд друга, который так до сих по и не поверил в то, что изменения последних лет являются заслугой их шестого партнёра-новичка, Леонард Эрикович поторопился сказать своему другу — Макс, не ревнуй. Обе эти разработки действительно полностью заслуга нашего великого керосинщика. Просто этот хитрец так ловко подвёл меня к этой теме, что я и сам не заметил, как у меня снова проснулся интерес к алмазному бизнесу и вообще к Анголе. К тому же это он, а не я, сумел каким-то образом заставил компанию «Де Бирс» уважать наши скромные персоны. Что ни говори, а за минувшие годы они уже успели забыть о нашей услуге и даже Ральф считал, что они с нами давно уже в расчёте. Ну, а откуда Сан Санычу стали известны все алмазные тайны «Де Бирса», даже я не знаю. Тут ведь, дружище, всё не так просто, как это кажется на первый взгляд. В добычу алмазов и особенно их переработку, многие хотят вложиться, да, не у всех нашим ангольским друзьям деньги брать можно и не со всеми создавать совместные компании, и, уж, тем более, далеко не каждому можно сдавать в концессию месторождения алмазов. Работать они могут только с теми, кому мальчики из «Де Бирс» не станут вставлять палки в колёса. Ну, а с добычей нефти на африканском шельфе дела обстоят ещё сложнее. Тут вообще всё замешано на большой политике и я даже удивился, когда у Сан Саныча и это дело выгорело. — Видя ироничную улыбку друга, Леонард Эрикович возмущённо воскликнул — Макс!

Хватит меня обрабатывать! Не волнуйся, я ничуть не хуже тебя знаю, как и чем нам нужно завершить эти переговоры. Можно подумать, что я первый день в бизнесе и у меня сейчас от радости сердечный припадок случится. Всё под полным контролем, старик.

Макс широко осклабился и довольным тоном прогудел:

— Вот и прекрасно, Лёнчик, что ты всё это знаешь. Стало быть мне не придётся толкать тебя ногой под столом. — Но затем всё же согласился с другом и партнёром — Да, Сан Саныч у нас мозга, тут точно ничего не скажешь. Ему бы в СВР работать, в Управлении оперативного планирования и анализа. Без него мы бы так и занимались изготовлением жучков. Лихо он нас втянул сначала в нефтяной бизнес, когда чуть ли не силком заставил подать заявку на участие в аукционе, а потом ещё и заставил снова закрутить дела с «Логосом», да, ещё и заняться огранкой алмазов.

Лихо он всё-таки пустил впереди нас вместо паровоза алросовцев, втравив их в Катоку, чтобы потом тихонько оттягать себе эти пусть и небольшие, но до жути жирные трубки в Мохико. Чуть ли не второй Берег Скелетов, только в миниатюре. И ведь как всё ловко провернул, ведь все остались довольны и самое главное, что в итоге президент дал нам добро на его новую затею с ангольцами. Да, молодец Сашка, молодец. Мы, конечно, тоже не подкачали, Лёнчик, особенно ты, но идея-то была его.

Вскоре к ним подтянулись остальные партнёры, уже умытые и чисто выбритые, которые стали тотчас насмехаться над их утренней гимнастикой. Особенно усердствовал выпускник «Керосинки» Александр Александрович Воротников, их самый молодой и в то же время самый агрессивный, правда, исключительно в делах бизнеса, а так тихий и застенчивый, партнёр. Леонард Эрикович и Максим Данилович были ключевыми фигурами в компании «Сибирь-Ойл», но в то же время именно они являлись главными объектами каждой шутливой пикировки. Наконец все они собрались в большой столовой за общим столом. Шесть матерей семейств вместе с дочерьми приготовили для своих мужей и отцов не завтрак, а просто какой-то королевский пир и поскольку до выезда оставалось ещё много времени, они за завтраком не только поели всласть, но и ещё раз всё обговорили. Хотя весь менеджмент компании состоял исключительно из профессионалов, её владельцы не почивали на лаврах, а работали.

До главного офиса компании «Сибирь-Ойл» в Москве они ехали каждый по своему маршруту, чтобы у москвичей случайно не возникло ощущения, будто в столицу снова ввели дивизию Дзержинского, но не на бронетранспортёрах, а на бронированных лимузинах и джипах. Хотя это был обычный рабочий день, большая часть сотрудников компании сегодня на работу не вышла. Зато число сотрудников службы безопасности было увеличено впятеро против прежнего, а на ближних подступах его охраняли сотрудники ФСБ. Ангольская делегацию по причине секретности и вовсе привезли на далеко не самом новом автобусе с зашторенными окнами, но не смотря на все меры безопасности, буквально за пять минут до их прибытия случился казус.

Леонард Эрикович, прибыв в офис компании, большой старинный особняк, вышел встречать Мануэля да Силву во двор, куда должен был въехать автобус. На смежной территории позади двора, которая также принадлежала компании, за высоким бетонным забором шла большая стройка, там возводился новый офис, сорокапятиэтажный небоскрёб. Как и в самом офисе на стройке не было сегодня ни одного рабочего, но когда он выходил из здания, то увидел наверху стеклянный отблеск и сразу же насторожился. Жестом подозвав к себе первого вице-президента, он сказал ему широко улыбаясь и почти не открывая рта:

— Макс, отправь ребят на четвёртый этаж нового офиса. Там сидит либо снайпер, либо фотограф, что ещё хуже.

Максим Данилович не сходя с места отдал распоряжение, после чего невозмутимо подошел к другу вплотную, встал между ним и стройкой и спокойным голосом сказал:

— Дёрнешься, Лёнчик, положу на землю.

Через пару минут как на грех с редкостной точностью во двор въехал автобус и как только его дверь открылась и из него вышел их ангольский друг, к нему тотчас подскочили пятеро сотрудников безопасности, державшие в руках одеяла и закрыв его ими и своими телами со всех сторон, чуть ли не пинками загнали в офис вместе со своим президентом. Точно так же в него завели и всех остальных членов ангольской делегации. Уже в холле, обнимая Мигуэля да Силву за плечо, Леонард Эрикович воскликнул громко смеясь по-португальски:

— Что, перепугался? Извини, это обычная мера предосторожности. Так, на всякий случай.

Анголец, происходивший из народа мбунду, ничуть не смутился. Он подбоченился и сказал в ответ:

— Лео, я не боялся наёмников из батальона «Буффало» и даже самого Ду Тойта, так что и вы меня не напугали, но этот метод стоит взять на вооружение. Твои парни вышколены просто превосходно. Таким телохранителям можно доверять полностью.

Думаю, как и тебе самому и твоей компании.

То ли от того, что Мигуэлю да Силве была продемонстрирована такая забота о нём и всех членах ангольской делегации, то ли ему уже надоела возня с бумагами, но он немедленно подписал контракт и все сопутствующие документы, после чего с выразительной улыбкой посмотрел на своего компаньона. Леонард Эрикович улыбнулся и ровно через две минуты ему поднесли красную папку, в которой лежали две распечатки, свидетельствующие о том, что только что банком «Креди Леоне» были сделаны два банковских перевода, один на сумму в пять миллиардов евро, первый транш русского участия в разработках нефти на африканском шельфе, а второй на сумму в двести пятьдесят миллионов долларов, откат лично Мигуэлю да Силве.

После короткого фуршета ангольская делегация уехала и уже не на автобусе, а на лимузинах в сопровождении целого эскорта бронированных джипов. Леонард Эрикович облегчённо вздохнул. Хотя это обошлось недёшево, их компания сделала такой прорыв в нефтяном бизнесе, что теперь могла на равных тягаться с любым из нефтяных гигантов планеты. Это был большой успех, о котором он лично доложил президенту и тот его поздравил с победой довольно тепло. Время разглашать эту сделку ещё не пришло, но выпить уже было можно, вот только Леонарда Эриковича очень уж волновал инцидент со снайпером и он, положив руку на плечо своему первому заместителю, спросил:

— Макс, что это ещё за тип пробрался на нашу стройку?

Тот немедленно взорвался: — … Лёнчик, это просто какой-то форменный урод! Ты мне не поверишь, но это снова фотокорреспондент из этой поганой газетёнки. Чёрт, эти придурки уже так меня достали, что я, наверное, скоро открою на них сезон охоты.

— Ладно, не горячись, Макс. — Стал успокаивать друга Леонард Эрикович — Просто у них совершенно извращённое понятие о свободе слова и они совершенно не понимают, что порой переступают границы допустимого. Признаться честно, Макс, я этих газетных писак ненавижу даже больше, чем навозных мух. Ну, коли наши ребята его повязали, пошли посмотрим на этого гуся.

Они вышли из зала приёмов и спустились на лифте на первый этаж особняка, после чего прошли пешком в подвал, где на скорую руку была устроена камера для задержанного фотокорреспондента известной московской газеты. Тот держался уверенно и вёл себя довольно нагло. Увидев перед собой человека, фотографии которого никогда не появлялись в прессе, он всё же узнал с кем ему предстоит разговор и с вызовом воскликнул:

— Вы за это ответите, Леонард Эрикович! Моя газета подаст на вас в суд за то, что ваши громилы меня избили и отобрали фотокамеру. Это вам даром не пройдёт.

Комната, в которой поместили этого бойкого, рослого крепыша лет двадцати семи, была довольно просторной. В ней стоял письменный стол, платяной шкаф и несколько стульев. Леонард Эрикович поставил один стул посреди комнаты, сел напротив, Макс немедленно сел рядом с ним и негромким голосом сказал:

— Садитесь, молодой человек. Меня очень интересует, кто вас сюда послал. Только не надо рассказывать мне сказки о том, что это был ваш главный редактор. Он, конечно, человек очень амбициозный, при этом на редкость спесивый, ещё бы, входит в президентский пул журналистов, феноменально подлый и морально нечистоплотный, но он не настолько осведомлён, чтобы знать о месте и времени проведения совершенно секретных переговоров. Поэтому вам же будет лучше, если вы обо всём расскажете, пока не влипли в очень крупные неприятности.

Фотокорреспондент, стоя перед одним из российских олигархов, о деятельности которого не ходило даже слухов, раскачиваясь с пятки на носок наглым голосом ответил:

— Я нахожусь здесь по заданию редакции.

Максим Данилович со вздохом сказал:

— Ребята, усадите юношу на стул.

Из-за спины Ломоносова и Ермолаева вышло двое не очень крупных парней, один из которых легонько ткнул фотокорреспондента указательным пальцем в солнечное сплетение, отчего тот моментально сложился, словно перочинный ножик. Не дав ему свалиться на пол, бойцы дяди Макса, а это были парни из «Альфы», уволенные в запас, быстро усадили его на стул и ещё быстрее сковали ему наручниками руки за спиной, после чего спокойно сели на стулья справа и слева от него. Парень через силу болезненно прохрипел:

— Фашисты.

Леонард Эрикович хотел было сказать этому типу, кем он его считает, но в этот момент в комнату вошло ещё двое сотрудников службы безопасности. Один, помоложе, держал в руках большую цифровую фотокамеру и спутниковый телефон, а второй, мужчина лет пятидесяти, несколько десятков фотографий, распечатанных на принтере.

Именно он подсев поближе к президенту компании скороговоркой затараторил:

— Лео, ты только посмотри, что умудрился сотворить этот сучонок. Камера у него дай Боже. Спецтехника, стоит под сто тысяч евро, если не дороже. Вот смотри, он снимал со скорострельностью хорошего фотопулемёта. Тут поймал одного из наших гостей в кадр, тот как раз отдёрнул штору, чтобы посмотреть, куда же их привезли.

А тут и того хуже. Вот, смотри, в стекле второй двери прекрасно видно лицо нашего гостя. Попади этот снимок на стол кое-каким ребятам и я за его жизнь рубля не дал бы. Это же форменный смертный приговор для него, он ведь сейчас находится на отдыхе в Куала-Лумпуре, а не в России на секретных переговорах. В общем, Лео, я тебе за твою глазастость готов свою золотую звёздочку прямо сейчас на пиджак приколоть. Даже не представляю себе, чтобы произошло, если бы парни Бизона не подоспели вовремя, ведь он уже хотел отправить всё по Интернету своим нанимателям. Кстати, не знаю уж что наговорили этому ослу его наниматели, но они даже не из ЦРУ, Лео. Дело обстоит гораздо хуже, это ребята из АНБ.

Леонард Эрикович покрутил головой и мрачным, глухим голосом, сделав над собой усилие, чтобы не сорваться на крик, попросил одного из бывших альфовцев:

— Сокол, включи диктофон.

Тот достал из нагрудного кармана миниатюрный цифровой диктофон в виде авторучки и ответил:

— Викинг, я его включил сразу же, как вы начали допрос.

— Вот и хорошо. — Сказал успокаиваясь Леонард Эрикович и снова спросил — Итак, молодой человек, я хочу услышать от вас, кто послал вас на это задание. Точнее кто вас завербовал. Рассказывайте поскорее, я тороплюсь. Мне ещё ехать со своими гостями в аэропорт, а вы своими действиями меня очень огорчили.

Задержанный фотокорреспондент не меняя тона ответил:

— А меня не очень-то волнуют ваши огорчения. Я ещё раз вам говорю, меня послала моя редакция, а эту фотокамеру и спутниковый телефон я купил в Митино, на компьютерном рынке. Там и не такое купить можно. Вся эта ваша болтовня про АНБ не прокатит. Не верите? Подайте на меня в суд и увидите. Так что я советую вам меня отпустить. Между прочим, неподалёку меня ждёт машина, а в ней сидит мой товарищ и если я не вернусь через пару часов, то он тут же позвонит в редакцию, а мой редактор немедленно позвонит генеральному прокурору. Вот так-то.

Тот парень, который занёс в комнату фотокамеру и спутниковый телефон, отрицательно помотал головой и сказал:

— Никаких звонков не будет, Леонард Эрикович. Мы задержали в двух кварталах от нашего офиса его подельника, но это ещё не всё. Как только мы это сделали, с места события попытался скрыться контролёр. Если с подельником всё ясно, это сосед Мытникова, то контролёр птица ещё та. Помощник американского военного атташе. Между прочим кадровый сотрудник ЦРУ. Мы уже сдали его ребятам из ФСБ и те гадают теперь, что с ним делать. Отпустить или отправить в Штаты багажом и квитанцию потерять. Сходятся на последнем варианте.

Фотокорреспондент демонстративно отвернулся в сторону и стал разглядывать платяной шкаф. Леонард Эрикович усмехнулся и сказал на редкость спокойным голосом:

— Ну, что же, молодой человек, если вы не хотите нам ничего рассказывать, тогда я вам кое-что расскажу. Так вот, к вашему сведению сегодня в четырнадцать часов здесь, в офисе компании «Сибирь-Ойл», одним из шести владельцев которой я являюсь, был подписан контракт с правительством Анголы, по которому создается новая совместная компания «Сибан-Ойл». Эта компания получила в концессию огромный участок и вскоре начнёт добывать нефть на побережье провинции Кабинда.

Контракт подписал министр экономического развития Анголы господин Мигуэль да Силва и я уже перечислил пять миллиардов евро в качестве первого взноса компании «Сибирь-Ойл» в этот совместный проект. С этой минуты, господин Мытников, вы мне больше не интересны, но отвечать вам на вопрос, кому и за сколько вы продались, став изменником родины, так как этот контракт я подписал по поручению правительства и президента России, вам всё же придётся. После этого ваша участь будет незавидна. В первую очередь потому, что вместе с этим диктофоном и всем вашим шпионским снаряжением вы сейчас же будете переданы в руки сотрудников специального отдела ФСБ.

Тот альфовец, которого Леонард Эрикович назвал Соколом, недовольным голосом проворчал:

— Зря вы так, Викинг, я бы и сам с ним разобрался.

Викинг печально улыбнулся и со вздохом сказал:

— Сокол, наши ребята никогда не занимаются мокрыми делами и тебе это прекрасно известно. Даже странно, что ты, вдруг, стал таким кровожадным.

Поднимаясь со стула, Сокол сказал злым голосом:

— А с того, Викинг, что из-за точно такого вот фотографа я потерял в Чечне семерых отличных парней. Тот тоже, между прочим, производил съёмку из-за угла по приказу своей редакции. А потом эти мрази ещё удивляются, почему это профессия репортёра такая опасная? Жаль только, что этот ублюдок теперь постоянно на виду.

Окопался гад, в Израиле, а ты меня к нему первый на пистолетный выстрел не подпустишь.

Леонард Эрикович встал, похлопал парня по плечу и сказал:

— Вот потому-то пусть с этим наглым типом теперь занимаются ребята из ФСБ, Сокол.

Мне жаль твоих ребят, но тебя жаль ещё больше, а потому лучше забудь о мести. Ну, а с этим подонком всё ясно. Судя по всему это матёрая вражина, настоящий изменник родины, а не какой-то там зарвавшийся стрингер. Ладно, парни, уводите его и сдавайте органам вместе со всем его барахлом. Относительно подобного стечения обстоятельств президент отдал такой приказ, — устранять опасность немедленно и жестко.

— Ясное дело, допросить с пристрастием и всадить пулю в его тупую башку. — Со злостью сказал второй парень из службы безопасности вставая со стула и беря под руку задержанного фотокорреспондента — Ну, пошли, фотограф Агентства Национальной Безопасности. Да, парень, подвела тебя жадность. Ну, ты сам выбрал свою судьбу, никто тебя не заставлял врагу продаваться.

— Стойте, стойте! — Завопил фотокорреспондент — Я же не знал! Этот господин Стюарт представился мне, как представитель информационного агентства «Рейтер».

Что я, один что ли для него фотоснимки делаю? На него многие фотографы работают.

— Да, да, многие! — Воскликнул Сокол беря господина Мытникова за руку с другой стороны — А ещё многие фотографы снимают, как всякие уроды насилуют в нашей стране малолеток и потом тоже продают эти снимки. Ими весь Интернет уже заполнен.

Такие же ублюдки, как и ты, между прочим, но тебе повезло меньше, чем им. На их деятельность у нас в стране ещё не написано закона, зато тебя вместе с тем америкосом без всякого закона в одной печи сожгут и уж ты поверь, мне тебя даже не жалко и единственное, о чём я сожалею, так это о том, что о твоём подвиге на информационном фронте войны против России, так никто и не узнает, как и о твоей смерти, паскуда.

Сотрудники безопасности компании «Сибирь-Ойл» вытащили примолкшего от этих слов фотокорреспондента из комнаты, их товарищи, державшие в руках вещественные доказательства тоже и эксперт службы безопасности спросил:

— Лео, это правда, что президент отдал такой приказ?

— Правда. — Сурово сказал, как отрезал, Макс — Женя, извини, но ты сам понимаешь, Лёнчик сделал всё, чтобы спасти этому уроду жизнь, но он и его достал дальше некуда. Да, к тому же у него всё равно ничего не получилось бы. Фээсбэшники его у нас всё равно забрали бы и эта съёмка вышла бы ему боком. Правда, благодаря Викингу он теперь уже не станет запираться и как знать, может быть они его всё же не пустят в расход.

Они вышли из комнаты и направились наверх. Эксперт пошел в свой отдел, а Леонард Эрикович и Максим Данилович поднялись на седьмой этаж. Там президент компании ещё раз поздравил всех своих друзей с победой и приказал всем немедленно ехать домой и ждать его там. Им предстояло жить под одной крышей минимум три месяца и всё это время избегать общения не только с прессой, но даже с членами правительства и особенно с конкурентами. Сделка ещё не вошла в ту фазу, когда уже ничто не сможет помещать её развитию. Самому Леониду Эриковичу ещё предстояло ехать с ангольцами на авиабазу в Чкаловске, где приземлился их самолёт. Принять гостей было полбеды. Их нужно было ещё и отправить так, чтобы они благополучно вернулись в Анголу, но это была уже не только его задача.

Ближе к вечеру президент компании «Сибирь-Ойл» сел в неброского вида бронированный джип и в сопровождении всего лишь одной машины с телохранителями поехал в Чкаловск. Он сидел на заднем сиденье и смотрел, как за окном сгущаются сумерки. Была поздняя осень, но снег ещё только изредка срывался с неба. Низкое свинцовое небо, как бы придавило Москву всей своей массой, из-за чего Леонарду Эриковичу было как-то грустно. Он любил яркий солнечный свет и частенько скучал по Анголе. Там солнце светило всё-таки намного ярче или он просто был тогда моложе. Впрочем он и сейчас чувствовал молодым и полным сил мужчиной. Страна на его взгляд стала понемногу выправляться, вот только его иногда одолевали сомнения, не слишком ли поздно? Ну, и ещё его очень волновал такой вопрос, а не слишком ли медленно поднимается экономика? Ответов на оба этих вопроса у него не было, хотя он являлся далеко не самым последним человеком в России и от него зависели многие люди.

Он и его партнёры были не лучше и не хуже некоторой части тех российских бизнесменов, чьи имена были тесно связаны с периодом хищнической ваучерной приватизации. Леонард Эрикович не испытывал никаких угрызений совести за те деньги, которые они получили от продажи алмазов. В конце концов они все были потрачены на покупку крупного нефтедобывающего объединения. Причём купили они его в тот момент, когда страна особенно остро нуждалась в деньгах, а не сладких посулах. После этого им пришлось здорово извернуться, чтобы поднять рухнувшее предприятие и начать качать нефть. Помогло же им то, что деньги их оффшорной компании не простаивали без дела и принесли им хорошую прибыль.

Те времена, когда им приходилось выкручиваться, давно уже прошли. Они постоянно наращивали объёмы добычи нефти, обустраивали нефтепромыслы, бурили новые скважины и даже шагнули на арктический шельф, а теперь вышли на новые рубежи, но вместе с этим Леонард Эрикович всё же испытывал угрызения совести, особенно когда видел на улицах Москвы из окна своего лимузина нищих. Но, увы, они не могли платить высокую зарплату всем людям в России, как и не могли выплачивать всем старикам достойные пенсии. По сути дела они мало чем отличались от всех остальных представителей крупного российского бизнеса. Кроме разве что того, что никогда не лезли в политику, не ездили во всякие там Давосы, чтобы рисоваться там перед телекамерами, ну, и ещё платили налоги с большей части своих доходов и лишь только тогда, когда действительно имели налоговые льготы, пользовались ими.

Они быстро доехали до Чкаловска, на гаишников всё-таки оказывали своё действие спецпропуска на лобовом стекле обоих джипов, но вот там началась не совсем приятная кутерьма. Половина ангольской делегации, а всего в Россию прилетело три министра, хотя договор подписывал один только Мануэль да Силва, надралась в лоскуты и хотела продолжения праздника. Кое как, действуя где уговорами, где лестью, а где и более строгими формами убеждения, им удалось, наконец, затолкать их в «Боинг» и выпроводить из страны. После этого на Леонида Эриковича навалилась такая усталость, что он попросил отвести его в офис, поскольку ему сейчас более всего хотелось упасть в постель и поскорее уснуть. Всё равно завтра нужно было быть с утра пораньше на работе, чтобы снова заниматься ангольским вопросом.

В это же самое время в своём дворце на улице Пирогова четверо Верховных магов с Гекатана внимательно наблюдали за тем, как их подопечный поднимается в лифте в свой кабинет, к которому было пристроено ещё несколько комнат для отдыха и сна.

Свазард Моливен, который совершенно не изменился за проведённые на Земле почти тридцать три года, с сомнением в голосе поинтересовался у своего друга:

— Рагни, не слишком ли высоко мы позволили взлететь твоему брату Леонарду? Когда-то я думал, что нам придётся приложить немало усилий, чтобы помочь ему, а на деле вышло так, что он и без нашей помощи добился очень много. Хорошо, что он никогда не стремился к власти, а то давно бы уже стал президентом. Интересно, что бы мы тогда делали, Рагни?

Король Рагнерд, одетый точно такой же костюм, как и его брат Леонард, и даже постриженный точно так же, а потому представлявший из себя его точную копию, ухмыльнулся и насмешливым голосом ответили:

— То же самое, что собираемся сделать сейчас, Свази. То же самое. А вообще-то ты так говоришь, словно у нас имеются какие-то другие варианты. Извини, но моя братец поставил меня в очень жесткие рамки и тут уж не до реверансов.

Ан-Шен-Кронос, куривший трубку, пыхнул ароматным дымом и не поленился вставить в разговор свои пять копеек:

— А тебя не волнует, Рагнерд, что этот твой третий братец даже без магических знаний здоров корки мочить? Лично меня ужас охватывает, как только с вспомню все его художества с диким зверьём. Он уже до того дошел, что у него аквариумные рыбки танцуют брейк, а мухи делают в воздухе такие построения, что им даже «Стрижи» и «Русские витязи» позавидуют. Хотя я и не замечал за ним, чтобы он проделывал то же самое и с людьми, с него станется, друг мой. И такого монстра ты собираешься запустить в наш гекатанский курятник? В принципе я не против, но может быть Свази не станет его учить магии? Так оно будет хоть немного спокойнее.

Хотя если он увидит хотя бы одного живого мага, то мигом выкачает из него всю нужную ему информацию.

— Шен, во-первых, я вовсе не собираюсь отправлять его на Гекатан. — Ответил демиару король — А, во-вторых, на Декаране ему быстро промоют мозги и до тех пор, пока мы его оттуда не заберём, он будет Иваном не помнящим родства, а уж о том, что был когда-то Верховным магом, вообще не вспомнит. Так что страховка у нас стопроцентная, такого страхового полиса даже в «Росно» не купишь. Поэтому давайте на этом прекратим прения и вообще мне уже пора отправляться в его офис, чтобы покрасоваться там перед видеокамерой, установленной на его личной секретной тропе Хошимина. Лайтия, девочка моя, подай мне эти дурацкие пистолеты.

Боже, как же я ненавижу огнестрельное оружие. Никогда не допущу, чтобы такая мерзость появилась однажды на Гекатане, да, и луки со стрелами тоже запрещу.

Оставлю их только для одной охоты.

— Ага, ты ещё возьми и войну запрети для круглого счёта, король без королевства.

— Ехидно поддел короля Рагнерда Свазард и добавил — Надо же, пистолеты у него дурацкие, а сам так из них стрелять насобачился, что сандинисты рядом с ним в пыль не попадают. Такой стрельбы бам-бам я даже у самых лучших их коммандос не видел. С тридцати метров пуля в пулю вгоняет, словно он родился с пистолетом в каждой руке. Спорим, он обязательно пару чемоданов пистолетов и мешков десять патронов к ним в придачу обязательно с собой прихватит!

Король Рагнерд, сбросив с себя пиджак, надел на плечи оперкобуру на два пистолета и вложил в каждое гнездо по сверкающему пистолету «Мамба» с такими же глушителями из нержавейки. Точно такие же пистолеты были и у его младшего брата Леонарда. Помимо пистолетов он вложил в кобуры по пять обойм на всякий случай и тем самым стал без малого похож на Арнольда Шварценеггера, вознамерившегося переколотить целую армию придурковатых повстанцев на острове лишь немного меньшем, чем Австралия. Правда, когда он надел на себя тёмно-синий пиджак английского фасона, то сразу же стал похож на плэйбоя в самом расцвете сил.

Обольстительно улыбнувшись жене и показав пудовый кулак Свазарду, он открыл портал прохода в спальную, расположенную сразу за кабинетом президента компании «Сибирь-Ойл», и шагнул в него насмешливо улыбаясь.

Оказавшись на месте, он сотворил магическое заклинание крепкого сна, подошел к спящему брату и присел на стул. Ему ещё ни разу за все эти годы не удавалось быть так близко к нему кроме того случая, когда после того, как Свазард Моливен спас жизнь сыну генерала Ломоносова, он превратил его в своего второго брата по крови. Теперь, когда король Рагнерд действительно преуспел в магии настолько, что скорее всего смог бы на равных тягаться даже со своим первым братом, он уже очень хорошо понимал, что такое магия королевской крови и даже не удивлялся успехам своего младшего брата. Они вполне укладывались в общую канву полного преображения этого человека. Король-маг даже без магических знаний и на Гекатане был существом совершенно особого порядка, а не то что на Земле.

Не будь Леонард по крови королём-магом, он вряд ли смог бы добиться таких успехов в жизни и Свазард Моливен был полностью прав, — пожелай он стать президентом России, то выиграл бы выборы у кого угодно ещё в первом туре.

Странное дело, но его младшего брата совершенно не прельщала власть, как таковая.

Король Рагнерд очень сильно сомневался, что принц Морион действительно стремился стать королём. Его стезёй была магия и вот тут-то ему действительно не было равных, хотя он и не выказывал ни перед кем своих познаний в этом деле. Похоже, что точно также стезёй Леонарда был бизнес, в котором он разбирался очень хорошо.

Может быть именно поэтому он и не стремился к власти, но короля в данную минуту интересовало не это, а нечто совсем иное, как возбудить в нём на какое-то время ненависть к брату-узурпатору и он, пожелав брату покойного сна, поднялся со стула и вышел в другую комнату.

Там король открыл потайную дверь и принялся спускаться вниз по винтовой лестнице чёрного хода, выводившего его на улицу. Над этим потайным выходом, который был к тому же ещё и входом в щитовую, раньше в этом здании располагался какой-то секретный научно-исследовательский институт, потреблявший столько электроэнергии, что на первом этаже для этого была устроена небольшая собственная трансформаторная подстанция, горел свет и там над дверью была ловко спрятана камера видеонаблюдения, которая и зафиксировала, как из офиса вышел Леонард Эрикович Ломоносов, который перешел через улицу, сел в припаркованный там автомобиль «БМВ» и куда-то уехал. Зафиксировала камера и то, как он вернулся назад ровно через час.

Сотрудники службы безопасности видели это своими собственными глазами и подумали, что президент компании, который никого и ничего не боялся, хотя никогда не ездил никуда без охраны, по всей видимости встречался с кем-то из очень важных людей.

Ну, а поскольку никаких звонков им не поступило, то они не стали стирать эту видеозапись с компьютера. В своё время они получили приказ сносить файлы только тогда, когда они переносились на внешний диск и ни в коем случае не терять ни одного байта информации, который всегда выполняли беспрекословно. У их босса память была, как у слона и он не ленился регулярно проверять работу всех служб лично, не передоверяя этого своим замам, чтобы никто не расхолаживался. В дальнейшем ночь прошла спокойно, без каких-либо происшествий, но рано утром к дверям офиса подошло несколько хмурого вида мужчин и принялись настойчиво давить на кнопку звонка.

Глава восьмая

Чудовищное преступление в доме Леонарда Ломоносова

Леонард Эрикович проснулся от громкого и настойчивого стука в дверь спальни в своём офисе. Он быстро поднялся с кровати, пригладил руками растрёпанные волосы, энергично провёл по лицу несколько раз ладонями, после чего надел брюки, шелковый халат и подошел к двери. Повернув рукоятку замка он открыл дверь и очень удивился, увидев перед собой несколько незнакомых мужчин среднего возраста.

Хотя они и были одеты в штатское, в них чувствовалась военная выправка. Он отступил назад, сделал рукой приглашающий жест и спросил:

— Вы ко мне, господа? Чем обязан такому раннему визиту?

Вместо ответа мужчина, стоявший перед дверью в первом ряду, входя в спальную поинтересовался подозрительно официальным тоном и очень уж пресным голосом:

— Вы Ломоносов Леонард Рюрикович?

— Да. — Коротко ответил он и снова спросил — Может быть вы объясните мне, кто вы такие и зачем я вам нужен?

Мужчина слегка откинул руку и ему в руку тотчас легла коричневая папка. Судя по тому, как он это сделал, ему было не привыкать отдавать приказы подчинённым.

Держа папку перед собой, он слегка склонил голову и представился:

— Леонард Рюрикович, я старший следователь генеральной прокуратуры по особо важным делам Чижов Леонид Тимофеевич. Ознакомьтесь пожалуйста, это разрешение на проведение обыска в вашем кабинете и прилегающих к нему помещениях. Если у вас имеется огнестрельное оружие, прошу вас выдать его нам добровольно. Если вы хотите сообщить мне ещё что-нибудь, то я готов вас немедленно выслушать.

Леонард Рюрикович кивнул головой и ответил:

— Здесь нет никакого огнестрельного оружия. Я храню его в своём загородном доме.

Там у меня есть десятка два стволов, но все они официально зарегистрированы и я имею разрешение на их ношение. Может быть вы всё-таки объясните мне, уважаемый Леонид Тимофеевич, что всё это означает. Кстати, вы не будете против, если я умоюсь и оденусь? Да, вот что, господа, приступайте к обыску. У меня здесь нет даже сейфа, а платяной шкаф не заперт. Простите, а теперь я пройду в ванную комнату.

С этими словами он пошел в ванную и один из мужчин немедленно направился вслед за ним. Леонард Рюрикович вошел внутрь, но дверь закрывать за собой не стал.

Первым делом он достал из шкафчика электробритву и стал бриться. Через минуту он услышал громкий возглас:

— А вот и пистолеты, Леонид Тимофеевич! Юаровские, «Мамба» калибра девять миллиметров. С глушителями и из них недавно стреляли. Ощущается сильный запах пороха.

Не прерывая бритья Леонард Эрикович крикнул громким, спокойным голосом:

— Господа, это не мои пистолеты! У меня есть три пистолета «Мамба», но все три без глушителя. Вы даже не сможете навернуть на них глушители. Они для этого не приспособлены. У меня есть ещё два «Вектора», вот на них глушители можно навернуть, но у меня и к ним тоже нет глушителей. Всё моё оружие предназначено исключительно для тира, а не для стрельбы по людям.

До него тут же донёсся спокойный голос старшего следователя генеральной прокуратуры:

— Разберёмся, а вы, товарище понятые, встаньте вот здесь. Анатолий Петрович, прошу вас заснять пистолеты на видеокамеру и сделать фотоснимки.

Приведя себя в порядок, Леонард Рюрикович оделся, вошел в спальную, сел на стул и принялся наблюдать за тем, как проводили обыск. Следователь был вежливым, а следственная бригада довольно большой и поэтому обыск не затянулся. Примерно через час следователю кто-то позвонил и он сказал в трубку:

— Лично мне всё ясно, можно предъявлять обвинение. — Видимо с ним кто-то согласился, раз следователь снова затребовал у своих подчинённых и объявил — Леонард Рюрикович, вам придётся поехать с нами. Вы задержаны по обвинению в предумышленном убийстве нескольких человек. Вот постановление о вашем аресте, а вот санкция судьи.

Тотчас от входной двери донёсся громкий голос адвоката компании «Сибирь-Ойл»:

— Я протестую! Я адвокат Леонарда Рюриковича, а вы даже не разрешили мне войти сюда. В чём бы вы не обвиняли моего подзащитного и какие улики не предъявляли суду, я буду всё опротестовывать. Леонард Эрикович, не говорите им ни слова.

Следователь посмотрел на Ломоносова и спросил:

— Кто этот человек?

Президент компании ответил:

— Мой адвокат.

Уже куда более злым голосом следователь спросил одного из своих взъерошенных подчинённых:

— Как он поднялся сюда?

Тот с раздражением ответил, потирая бока:

— Молча, Леонид Тимофеевич. У господина Ломоносова тут целая армия и все в штурмовой экипировке. Человек триста, а то и все пятьсот и они продолжают подъезжать. Я не удивлюсь, если через полчаса здесь появятся танки. Это вам не Березовский и не Ходорковский. На его защиту вся его служба безопасности встанет, а это, между прочим, сорок две тысячи штыков. Так во всяком случае мне сказали и я очень прошу вас разрешить войти сюда господину Скворцову, если вы хотите отсюда выйти. Поверьте, для того чтобы взять это здание штурмом, народа потребуется побольше, чем во время штурма Белого дома.

Выслушав такую отповедь, старший следователь поёжился, кивнул головой и хмурым голосом буркнул:

— Пусть он войдёт.

Адвокат вошел и прямо с порога грозно рявкнул:

— Всё, что вы считаете уликами на стол в кабинет президента компании, быстро! — Следователи прокуратуры, не привыкшие к такому обращению дёрнулись было, но подполковник Скворцов, невысокий, но широкоплечий мужчина прорычал — Предупреждаю, я вооружен, первое движение в мою сторону и я открываю огонь на поражение, суки легавые. Выполнять приказ!

Вслед за этим позади него послышался лязг затворов и старший следователь, поняв, что эти люди не шутят, засуетился и стал вежливой скороговоркой упрашивать Леонарда Эриковича:

— Господин Ломоносов, действительно, давайте пройдём в ваш кабинет и там спокойно поговорим.

Через пару минут адвокат компании, который будучи разведчиком-нелегалом тоже работал адвокатом, только в Лондоне, бросив беглый взгляд на пистолеты «Мамба», заявил:

— Мой подзащитный никогда в жизни не держал в руках это оружие. Оно ему не принадлежит. — После чего добавил — Лео, я полчаса назад просмотрел запись видеонаблюдения. Не знаю чем тебя вчера напоили, но камера наружного наблюдения зафиксировала, как какой-то тип, очень похожий на тебя, выходил чёрным ходом из офиса. Я её просмотрел пять раз, Лео, и утверждаю, что это был не ты. Этот человек очень похож на тебя, но он двигается совсем по другому, резко и не так пластично.

Следователи были очень хорошо экипированы и один из них, повернув ноутбук, тут же сказал:

— Эти отпечатки были сняты с пистолетов, они идентичны отпечаткам на защёлках замков чёрного хода и принадлежат подозреваемому, господин Скворцов.

Адвокат, смерив следователя презрительным взглядом, немедленно сказал ему злым голосом:

— Юноша, я могу сделать так, что ваши отпечатки окажутся на трусах жены генерального прокурора. Так что же вас можно будет тогда считать её любовником?

В общем не толкай мне фуфло, сопляк, это подстава! — Немного помолчав, он ещё более злым голосом спросил — Ну, а ты, следак? Что сидишь, как на приёме у президента? Быстро доложи мне, в чём ваша банда обвиняет Леонарда Эриковича!

Следователь, который из последних сил старался сохранить самообладание, что было очень трудно сделать под прицелами снайперских винтовок, окна кабинета выходили на стройку и там сейчас вместо рабочих застыли в напряженных позах десятки крепких парней в чёрной униформе с титановыми сферами на голове и штурмовыми автоматами в руках, которые прикрывали человек пять снайперов, наконец сказал:

— Сегодня ночью человек похожий на господина Ломоносова вошел в его загородный дом, хладнокровно расстрелял всех, кто там находился, сел в автомобиль «БМВ» и уехал.

Леонард Эрикович смертельно побледнел и вскрикнул:

— Эрик, Алисочка, Камилла! Отец! — Тут же вскочил со своего кресла, схватился за голову и дико закричал — А-а-а! Нет! Нет, этого не может быть! — Согнувшись пополам, словно от жуткой боли, он несколько раз с такой силой ударил кулаками по письменному столу с яшмовой столешницей, что камень треснул и зазмеился трещинами, продолжая кричать — Ребята, мальчишки мои дорогие! Нет! Нет, этого не может быть! Мы всё сделали правильно, вас никто не мог достать! А-а-а!

Упав на колени, Леонард Эрикович схватился за голову и завыл страшным, нечеловеческим голосом. Взгляд его был совершенно безумен и так ужасен, что следственная бригада генеральной прокуратуры испуганно вскочила и все рванулись в другой конец просторного кабинета и сгрудились возле стены. Адвокат Скворцов тоже вскочил, но бросился не прочь от Леонарда Эриковича, а к нему. Он встал возле него на колени, крепко прижал его голову и рыданиями в голосе воскликнул:

— Лео, крепись! Крепись, друг. Мы найдём этого ублюдка и тех, кто его послал в твой дом. — Леонард Эрикович безвольно опустил руки и адвокат крикнул — Парни, врача сюда! Срочно! Немедленно! У Викинга шок. — Продолжая крепко прижимать к себе Леонарда Эриковича, он встал сам и с неожиданной лёгкостью поднял его, затряс, держа за плечи — Викинг, включился! По нам нанесли удар, парень.

Соберись, нам нужно ответить им.

Леонард Эрикович немного пришел в себя, но это выразилось в том, что он попытался было отшвырнуть от себя подполковника Скворцова, оперативное имя Шторм, но тот был крепким мужиком и устоял на ногах, зато пиджаки обоих с треском порвались. В кабинет вбежала средних лет женщина, которая держала в руках чёрный докторский саквояж. Она сразу же побежала к двум мужчинам, из которых один стремился вырваться и, явно, выпрыгнуть в окно, к которому он стремился, а второй удержать друга от самоубийственного шага. Следователи стояли, как вкопанные, а женщина, бросив на них презрительный взгляд, подбежала поближе, хлопнула саквояжем об стол, открыла его, достала аптечку камуфляжной расцветки, вынула из неё шприц-тюбик и подбежав к уже совершенно обезумевшему от горя Леониду Эриковичу, ударила им ему в спину, прямо в зияющую на ней прореху. После этого она с силой оттолкнула адвоката, встала перед Ломоносовым и отпустив ему пару затрещин, крикнула:

— Викинг, стой! Приди в себя, я Майя! — Подняв у него перед лицом руку с растопыренными пальцами, она воскликнула — Руку видишь, парень? Сколько пальцев ты видишь? Сосчитай!

Видимо это было очень мощное успокаивающее средство, раз Леонард Эрикович, лицо которого побагровело от натуги, обмяк и стал быстро приходить в чувство. Он потряс головой, посмотрел на женщину, стоявшую перед ним, и прохрипел:

— Пять, Майечка, пять пальчиков, девочка. Всё, я в порядке. Дай мне чего-нибудь выпить, Майя. Мне нужно собраться с мыслями. Господи, Майечка, этот ублюдок убил их всех. Его надо найти. Майя, я на это всей своей оставшейся жизни не пожалею.

Женщина-врач, военный медик из спецназа, быстро подошла к шкафу, открыла его и достала бутылку коньяка и фужер. Буквально сорвав пробку, она налила в фужер коньяка и протянула его Леониду Эриковичу. Руки её дрожали, а по лицу текли слёзы. Глухо застонав, она выпила несколько больших глотков прямо из горлышка и протянула бутылку адвокату. Тот снял с себя разодранный пиджак и с удивлением рассматривал его. Переложив из него в карманы брюк всё содержимое, он зашвырнул пиджак в угол, взял бутылку и допил остатки коньяка. Рубашка его тоже была разорвана на спине. Майя закрыла саквояж и направилась к выходу. Проходя мимо обалдевших следователей, она с гневом крикнула им в лицо:

— А вы что стояли, ублюдки? Он же уже почти поломал Шторма и мог выброситься в окно! Или вы только и ждали этого, подонки? Твари продажные, Сталина на вас нет!

Залившиеся краской от стыда следователи молчали. Только тогда, когда адвокат Скворцов усадил своего подзащитного, залпом выпившего фужер конька, за стол они с опаской подошли к нему, но садиться не спешили. Леонид Эрикович обвёл их мутным взглядом и строгим голосом сказал, повернувшись к подполковнику Скворцову:

— Шторм, я ввожу в действие план А. Выметайся и начинай работу. Только учти допущенные нами ошибки, уходи на запасную площадку и вводи в компании режим повышенной опасности. Они на этом не остановятся. Теперь ты президент компании и от тебя зависит её будущее. Всё, уходи.

— Нет, Викинг, я задержусь ещё на час. — Непреклонным голосом ответил бывший адвокат и рыкнул, ткнув пальцем в старшего следователя — Ты останься, а остальные все вон!

— Но извините, господин Скворцов! — Попытался возмутиться тот — У нас на руках постановление об аресте! Вы препятствуете следственным действиям генеральной прокуратуры.

— Заткнись. — Осадил его новый президент компании — А не то я сейчас отправлю отряд и он быстро зачистит ваш гадюшник и уж ты поверь, президент это одобрит.

Ломоносов это тебе не Ходор. Ты, видимо, ещё не понял того факта, что это работа чужих спецслужб. Сейчас я позвоню по телефону и ФСБ заберёт у тебя это дело, но если у тебя в голове есть хотя бы одна извилина, то ты будешь сотрудничать с нами. Быстро начал думать, следак.

Следователь попался сообразительный и мигом согласился, чтобы не быть отстранённым от дела. Причём таким образом, что он полностью потерял бы своё лицо. Чтобы этого не произошло, он отрывистым голосом сказал:

— Выйдите в коридор, братцы. Похоже, что господин Скворцов полностью прав.

Василий, оставь свой компьютер и те диски, которые мы изъяли на месте преступления. — Дождавшись, когда его подчинённый выйдут, он спросил — Леонард Эрикович, у вас есть предположения, кто это мог сделать?

Вместо Ломоносова ему ответил Скворцов:

— Леонид, мы ещё не знакомы с фактами дела. Всё, что я видел, это видеозапись с камеры наблюдения. Про пистолеты ты мне можешь даже не говорить ничего. Такую улику тебе сегодня может слепить любой бандюган из провинции. Даже если стреляли из них, это ровным счётом ничего не доказывает. Как и то, что они оказались здесь. Для хорошего специалиста нет преград, а против нас работали специалисты экстра-класса. В первую очередь об этом говорит то, что «БМВ», на котором уехал двойник Викинга, просто физически не мог вернуться с места преступления через час. Только туда нужно ехать час двадцать.

Следователь кивнул головой и сказал:

— Согласен. Это полностью меняет истинную картину преступления и только на одном этом, господин Скворцов, вы можете полностью построить линию защиты и поломать в суде дело.

— Нет! — С гневом воскликнул Леонард Эрикович — Они хотят видеть меня за решеткой и я туда сяду. — Поднявшись со своего места он сел напротив нового президента компании и сказал уже немного потише — Толя, займи моё место. А вы, Леонид Тимофеевич, доведёте это дело до моей посадки. Мне всё равно какой срок мне дадут и где я его буду отбывать. Всё равно я сам себя амнистирую в тот день и час, когда мне это будет нужно. Сейчас мы со всем разберёмся и вы отвезёте меня в СИЗО. Только будьте добры, скажите тем уркам, которые там сидят, чтобы они держались от меня подальше, иначе я убью любого. Сами понимаете, что на этом свете меня удерживает только одно, месть, и до тех пор, пока я не отомщу за смерть своих друзей и родных, не умру, а вот убить могу очень многих. Поэтому поймите меня и постарайтесь не мешать, но если сможете чем помочь, то можете даже не спрашивать, какова будет наша благодарность. Так ведь, Толя?

— Она будет очень велика, Лео. — Ответил друг Леонарда Эриковича, который однажды не погиб в Анголе и пояснил свою мысль следователю — Как и то наказание, которому я подвергну каждого, кто только посмеет косо взглянуть на Викинга.

Извини, Леонид, но однажды был такой момент, когда я мы уже попрощались с жизнью и даже написали предсмертные письма свои родным и близким, но Викинг всех нас спас. Поэтому если обстоятельства потребую развязать войну с американцами ради него, наши друзья в СВР скорее всего сделают и это. Поверь, ноги у этого дела растут ещё из той задницы, но тебе об этом лучше ничего не знать, а сейчас я приглашу сюда нескольких своих парней, чтобы они внимательно осмотрели все улики.

Ты ведь приехал сюда прямо с места преступления?

Леонид Тимофеевич молча кивнул головой и внутренне ужаснулся, поняв, с какими людьми он сегодня столкнулся. Анатолий Владимирович Скворцов пересел на место Ломоносова и вызвал в кабинет сотрудников из службы безопасности. Вошло девять человек. Трое в тяжелых бронежилетах и со сферами на голове. Сбросив их с себя они подсели к столу и стали внимательно смотреть видеозапись на экране ноутбука.

Бесстрастные видеокамеры зафиксировали, как широко улыбающийся человек, очень похожий на Леонарда Эриковича, с каким-то циничным артистизмом расстрелял четыре поста охраны на первом этаже большого, трёхэтажного особняка. При этом никто из опытнейших бойцов не сделал даже попытки оказать ему сопротивление, что тут же заметил Желток, который сказал:

— Ребята, тут что-то не так. Похоже, что все они были заторможены каким-то газом.

Я не поверю, чтобы они сидели с глупыми рожами, увидев в руках этого урода стволы.

Генерал Ларионов, который был заместителем Ермолаева, севшим голосом чуть ли не прохрипел:

— Это точно не Викинг, мужики. Лёнчик ведь так никогда и не научился делать бам-бам, а эта сволочь, словно только что вышла из джунглей. Где же он так насобачился, мерзавец? Сразу видно, что профессионал.

Следователь быстро спросил:

— Бам-бам это та знаменитая стрельба по-никарагуански, когда стреляют пуля в пулю, чтобы пробить бронежилет?

— Она самая. — Хмуро буркнул Скворцов — Викинг её терпеть не мог. Хотя у него руки чисты, как у младенца, доведись ему стрелять по живым людям, одетым в бронежилеты повышенной защиты, он целился бы в кадык, по-американски. Стрельбе бам-бам он не обучен. Она у него просто не пошла. Для того, чтобы научиться так стрелять, ему нужно было бы сжечь полтонны патронов, а у него никогда на это не было времени.

Его поддержал ещё один мужчина, весь обвешанный метательными ножами, который зло выкрикнул:

— Парни, этот мерзавец двигается совсем по другому! Я с Викингом два года в Афгане бегал и знаю каждый его жест. Да, этот тип профи, но он явно тренировался в Форт-Брагге, а не у нас. Вспомните хотя бы то, как он меняет позицию. Господи, как же мне хочется встретиться с ним лицом к лицу. Я бы в его тушку весь свой боекомплект воткнул, а потом задушил бы скотину.

Леонард Эрикович, который снова сидел с белым, как полотно, лицом, ничего этого не слышал. Перед его глазами с калейдоскопной быстротой мелькали лица, — улыбающаяся, радостная Камилла, дочь Алисия, сын Эрик, его отец, друзья, их дети, парни из службы безопасности, всегда готовые закрыть его своими сильными, ловкими, хорошо натренированными телами, для которых он ничего не жалел. Все они были убиты его таинственным двойником. Жестоко, цинично и беспощадно. Он посмотрел невидящим глазом на следователя и тихо спросил:

— Это всё или у вас есть ещё что-то?

Следователь кивнул головой и ответил неожиданно твёрдым, но спокойным голосом:

— Есть, Леонард Эрикович. Мы засняли картину преступления на видео, хотя это было нелегко сделать, но я вам этого не покажу. Даже не просите меня об этом. — Посмотрев на друзей и бывших сослуживцев Ломоносова, он добавил — Мужики, извините, но я делаю это только из чувства сострадания к вашему другу. Мне многое довелось повидать в жизни, но только не такое. Всего в доме убито сорок три человека. Все они спали. Этот ублюдок убивал их тремя выстрелами. Два в сердце и один в голову. Ещё он зачем-то убил четырёх кошек и трёх собак. Просто зверь какой-то, а не человек. Никого не пощадил. — Опустив голову, он добавил — Леонард Эрикович, вам нельзя сейчас смотреть на это. Послушав ваших друзей, я окончательно утвердился в мнении, что это были не вы. А первые сомнения у меня появились тогда, когда я увидел, что у вас на рубашке две запонки, точно такие, как вот эта. Ну, и потом это его чудесное перемещение из города довольно далеко за пределы МКАДа и потом обратно. Поэтому, Леонард Эрикович, я сейчас поеду вместе с несколькими вашими товарищами на доклад к генеральному. По большому счёту я могу только посочувствовать вашему горю, но арестовывать вас мне не за что. Нет никаких оснований. Мне было поручено во всём разобраться и предпринять меры. Ну, а поскольку я разобрался практически во всём, кроме того, кто это сделал и почему, то так и доложу, что это заговор против вас.

Ломоносов от этих слов передёрнулся и промолвил:

— Нет, Леонид Трофимович, вы сейчас отвезёте меня в СИЗО, а потом отправите по этапу или как том это делается. Они хотели сорвать сделку убив мою семью, друзей и посадив меня в тюрьму, ну, что же, в тюрьму я сяду но наша работа продолжится и компания «Сибирь-Ойл» доведёт дело до конца. Если на это нужна санкция генерального прокурора, то мы сейчас поедем к нему. У меня к вам будет только одна просьба, допустите моих друзей до всех материалов следствия. Поверьте, все они очень опытные специалисты и хорошо знают своё дело. Вашей следственной группе, как и ребятам из ФСБ, без них это дело ни за что не размотать. Очень уж оно для вас сложное.

Лонарду Эриковичу действительно пришлось не только съездить к прокурору, но и поговорить по телефону с президентом страны, чтобы объяснить том, что теперь он уже не работник, а работа должна продолжаться во что бы то ни стало. Хотя оба и возражали, он настоял на том, чтобы сесть за решетку. После разговора генерального прокурора с президентом, тот вздохнул и Ломоносова стали готовить к посадке в СИЗО. Это выразилось в том, что ему разрешили взять с собой сотовый телефон и нож в пристёгивающихся на руку ножнах. В одиннадцатом часу вечера конвоиры ввели его в камеру, в которой сидело всего пять человек. Хотя Ломоносов слышал слова конвоиров так, словно его живьём закопали в землю, он запомнил, что в этой камере кроме него сидело два проворовавшихся банкира лидер преступной группировки, вор в законе и какой-то матёрый шулер. Все они встали, когда он вошел и вор в законе, худой мужчина лет сорока, в трико и майке, отчего было видно, что всё его тело покрыто синими татуировками, ловко выудив откуда-то бутылку водки и подойдя к нему участливым голосом сказал сказал:

— Блоцкани, полковник, и падай дохать. Будет не в моготу, вой, матерись, только не закапывайся в себя.

Ещё один полный мужчина в очках прибавил:

— Да, Леонард Эрикович, выпейте и ложитесь спать, может быт забудетесь хотя бы на пару часов. Мы вам тут постелили. Всё чистое, не волнуйтесь. У нас тут интеллигентная обстановка.

Леонард Эрикович благодарно кивнул и выпил из горлышка бутылку смирновской водки ёмкостью в ноль семьдесят пять литра не ощущая ни её вкуса ни запаха. Эта доза на него подействовала и он, сделав несколько шагов к железной койке, рухнул на неё, как подкошенный и вскоре провалился в черноту какого-то комара. Вскоре легли спать и его сокамерники, которым уже было известно, что случилось в его доме. Московский бандит, укладываясь спать, сердитым голосом проворчал:

— Бля, совсем оборзели. Это же надо, всех баб и детей положить. Во отморозок, полный беспредельщик. Мы тоже не ангелы, друг друга мочим по-чёрному, но хотя бы баб и детей не трогаем.

После того, как он вошел в эту камеру, жизнь Леонарда Эриковича превратилась в пустое и бессмысленное чередование дней и бессонных ночей. Он не жил, а просто существовал, дожидаясь дня суда. Его душу постоянно терзала боль и он каждую минуту проклинал себя за то, что не поехал домой в тот вечер. Уже через полтора месяца состоялся суд и ему дали двадцать лет, после чего его отправили в колонию, расположенную в мордовских лесах. Это была обычная рабочая зона. Часть заключённых валила лес, а все остальные работали на деревообрабатывающем комбинате. Только там, увидев, наконец, яркое солнце и синее небо над головой, он впервые поднял голову.

Леонарда Эриковича назначили механиком по ремонту оборудования и для него начался новый этап жизни. Нож его попросили отдать ещё в Москве, но сотовый телефон оставили и лишь попросили никому не показывать и пользоваться им очень осмотрительно. Ему время от времени звонили его друзья, но они ничего не могли сообщить ему о том, как продвигалось тайное расследование того страшного преступления, за совершение которого ему пришлось отбывать срок. Первые две недели в лагере он жил спокойной и размеренной жизнью, даже начал анализировать сложившуюся ситуацию и пытался понять, кто мог пойти на убийство его родных и самых лучших и близких друзей. На действия конкурентов это не было похоже.

Через две с половиной недели спокойная жизнь закончилась. Леонард Эрикович ремонтировал электродвигатель от рейсмуса, когда в мастерскую, в которой вместе с ним работало ещё несколько мужиков, вошли пятеро блатных. Один из них, Сивоха, который называл себя смотрящим, подал мужикам знак рукой и те вышли из мастерской. Когда дверь за ними закрылась, Сивоха подошел поближе, сел на табурет и нагло заявил:

— Слышь, богатенький, у тебя, говорят, сотовый телефон есть, а ты даже никому его не показываешь. Ты бы того, дал мне с братками на воле побазарить.

Леонард Эрикович повернулся к смотрящему, посмотрел на него сочувственно, и негромко сказал:

— Значит так, Сивоха, быстренько поднялся и вместе со своими хлопцами дуй к куму, падай ему в ноги и проси перевести тебя и твоих быков в другую зону, а тот тут тебя почему-то собаки невзлюбили. Если не сделаешь этого, больше по зоне и десяти метров не пройдёшь. Они вам сначала яйца отгрызут, а уж потом в горло вцепятся. Ты понял, что я тебе сказал?

Он подошел поближе к окну и быстро оглядел двор перед цехом. Невдалеке как раз стояли двое конвоиров с собаками. Это были крупные, матёрые восточно-европейские овчарки, хорошо натасканные на защитно-караульную службу. Крупные, с мощной грудью и лапами. Одного взгляда Колдуна было достаточно, чтобы собаки сразу же стали послушными исполнителями его воли. По его мысленной команде они в считанные секунды перегрызли поводки и огромными прыжками помчались к мастерской, а он резким движением открыл окно. Решеток на окнах не было, поскольку на ночь из рабочей зоны всех заключённых отводили в жилую и потому воровать что-либо тут было просто некому. Сивоха, услышав такие речи от мужика, загнусавил:

— Богатенький, а вот это уже борзость и за такую борзоту тебя нужно примерно…

— Договорить он не успел, так как вместе с морозным воздухом в мастерскую ворвались два пса, один из которых мигом сшиб этого типа на пол, после чего крепко стиснул клыками четырёхсантиметровой длины его мужское хозяйство, отчего Сивоха взвыл и заголосил благим матом — У-ы-ы, Леонард Эрикович, я всё понял!

Простите меня, это кум на меня надавил. Приказал отпрессовать вас по полной программе, но сначала приказал отобрать у вас телефон, чтобы вы не смогли предупредить своих бойцов. Ай, он мне сейчас яйца отгрызёт.

По приказу Колдуна пёс ослабил хватку и Сивоха умолк. Его подручные стояли под взглядом второго пса, как вкопанные. Леонард Эрикович подошел поближе, потрепал пса по загривку и спокойным голосом поинтересовался:

— Ну, и где он сейчас, кум этот?

Сивоха, осторожно суча растопыренными ногами, стал на локтях отодвигаться от овчарки, но пёс злобно зарычал и казанский бандит, придерживающийся воровских понятий тут же начал с перепугу колоться:

— Он рядом, пьёт чай с начальником сушильного участка.

Тут к окну подбежали конвоиры и принялись истошными криками подзывать к себе своё четвероногое оружие, переметнувшееся на другую сторону. Леонард Эрикович мотнул головой и приказал тому зеку, который стоял к окну ближе всех:

— Закрой окошко, дует. — Второму же он сказал — А ты пойди с моим косматым другом и покажи ему кума. Близко можешь не подходить. Просто укажи на него рукой и сваливай. Вы тоже, господа, можете покинуть это помещение. А ты, Сивоха, пока останешься со мной на предмет очной ставки.

Зеки бросились выполнять его приказание с таким энтузиазмом, что даже позабыли спросить смотрящего за зоной о том, как его самочувствие, а оно, судя по мокрым штанам, было у него неважным. Конвоирам не понравилось, что у них закрыли окно прямо перед носом, и они принялись молотить по раме кулаками. Леонард Эрикович перевёл на них свой взгляд и они оба рухнули, как подкошенные. Сивоха поймал этот взгляд и ему стало от этого так жутко, что он заскулил, словно побитая собачонка:

— Леонард Эрикович, только не убивайте меня. Поймите, если я бы я попёр против кума, то мне тут же пришла бы хана, а потом эту зону начали бы ссучивать. Так я здесь хоть порядок поддерживаю. Вы же знаете, беспредела здесь нет.

Пёс отошел от Сивохи, сел и широко зевнул, показывая свою пасть с белыми клыками.

За своего нового повелителя он был готов броситься на кого угодно, хотя на самого чёрта. Леонард Эрикович вздохнул и сказал смотрящему с укоризной:

— Встань, нечего валяться. Там в шкафчике чистая роба висит, переоденься. Сивоха, на будущее запомни, меня трогать это верная смерть, ну, а с кумом я сейчас разберусь и тебе придётся при этом поприсутствовать.

Минут через десять второй пёс, пятясь задом, привёл с собой начальника оперчасти ИТУ. За ним следом шло человек семь конвоиров, трое из которых тоже были с собаками. Увидев Леонида Эриковича и эти псы моментально перебежали на его сторону, а двое самых серьёзно настроенных конвоира свалились замертво. Поставив свою мохнатую гвардию в боевое охранение и отправив одного пса на разведку, Леонид Эрикович сел на табурет и вежливым голосом поинтересовался:

— Майор, с чего это тебе в голову взбрело отобрать у меня телефон? У тебя что, своего что ли нету?

Майор Пигунов, невысокий полный мужчина лет тридцати пяти, сдавленным голосом пискнул:

— Мне приказал это сделать полковник ФСБ. Он не местный. Его фамилия кажется Каратаев. Да, Каратаев Евгений Константинович. Он подошел ко мне вчера возле дома, когда я возвращался со службы и приказал устроить вам невыносимую жизнь, вручил мне конверт с десятью тысячами долларов и пригрозил большими неприятностями, если я откажусь. — Сторожевой пёс отпустил майорские гениталии и отошел в сторону. Хотя майор штанов не обмочил, он чуть не хлопнулся на пол, но его выручил Сивоха, который вовремя подставил табурет и майор, облегчённо вздохнув, взмолился — Леонард Эрикович, может быть вы в побег уйдёте? Сивоха вам всё здесь на зоне устроит, а я вам машину подгоню, джип какой-нибудь и эти десять штук отдам. Даже погоню за вами посылать не стану. Вас только через сутки, а то и двое хватятся. Беда мне просто с вами. Сначала был приказ вас всячески опекать, а теперь мне совсем другое приказывают.

Леонард Эрикович вздохнул и ответил:

— Ладно, я подумаю над вашим предложением, а теперь будьте добры, оставьте меня одного. Собак конвоирам я верну, только пусть они их не наказывают и за тех конвоиров, которых я вырубил, не волнуйтесь. Они вскоре сами придут в себя.

Только Бога ради, не пытайтесь бороться со мной. После того, что они со мной сделали, я могу в любую минуту сорваться и тогда пострадает множество людей. Так что лучше оставьте меня в покое. Вам нужен мой сотовый телефон, возьмите.

Покажете, если попросят.

Кум и Сивоха вылетели из мастерской с такой скоростью, словно за ними гнались собаки. Ну, а сами собаки быстро нашли своих проводников и ластились к ним, как ни в чём не бывало. Леонард Эрикович остался в мастерской один и до самого вечера к нему никто не заглядывал. Когда он вернулся вечером после ужина в барак, то к нему первым делом подошел какой-то зек и молча протянул другой сотовый телефон. Он взял его, кивнул в знак благодарности, отошел в угол и включив убедился в том, что в него была вставлена его собственная сим-карта. Немного подумав, он набрал номер телефона Скворцова и рассказал ему о странном полковнике ФСБ, строившем против него козни, после чего подошел к своей койке и рухнул на неё не раздеваясь. В это время Свазард Моливен ругался с королём Рагнердом, нервно расхаживал по гостиной и громко кричал на него:

— Рагни, хватит экспериментировать! Мне уже надоели все эти твои иезуитские штучки! Парню и так досталось от нас так, что дальше уже некуда. Поэтому я сегодня же заберу его с зоны и отправлюсь с ним в наше укрытие, а вы приведите в порядок эту квартиру и отправляйтесь в свой Буэнос-Айрес. И чтобы никакой магии!

Ни одного магического звука! Будете сидеть там тихо, как мыши в амбаре. Не произносите даже мысленно ни одного магического заклинания, не влезайте ни в какие драки, чтобы в вас не взыграла ваша королевская кровь. Сейчас это ещё не опасно, а через пару месяцев он это мигом учует и тогда весь твой план, Рагни, накроется медным тазом и мокрым полотенцем в придачу. Тебе всё ясно, садист несчастный?

Король весело расхохотался и сказал махнув рукой:

— Ладно, проваливай, умник. — Внезапно сделавшись серьёзным, король сказал — Свази, ты уж постарайся его как-то утешить, что ли или приободрить. Ну, в общем сделай что-нибудь такое, чтобы парню было легче пережить своё горе.

Свазард Моливен посмотрел на него с издёвкой и спросил:

— Я что, бог по твоему, Рагнерд? Его теперь сможет успокоить только вид головы твоего братца, насаженной на пику, да, ещё разве что стая собак, пожирающих его тело со следами жестоких пыток, разрубленное на куски.

Король хмыкнул и проворчал:

— Честно говоря я бы тоже не отказался посмотреть на такую картину, Свази, но мы постараемся сделать так, чтобы не довести дело до таких зверств и договориться обо всём полюбовно. То есть миром. Ладно, нам действительно нужно собираться в путь, старина. Магических посланников нам от тебя теперь уже не дождаться, так ты хотя бы изредка посылай нам весточки по электронной почте. Видеоролики будут особо приветствоваться, плачу за каждый королевским золотом. Одну унцию за метр.

— А не разоришься? — Смеясь воскликнул маг — Я ведь специально для этого купил новенькую видеокамеру. Маленькая такая, чуть больше пачки сигарет. Да, кстати о сигаретах, может быть прихватить с собой коробку курева? В подарок его корешам по отряду. Хотя по большому счёту он там ещё ни с кем не успел подружиться, а после сегодняшнего своего трюка с собаками и падающими в обморок от одного только его взгляда вертухаями вряд ли с кем-нибудь сможет подружиться. Ничего, перебьются и без подарков. Это в конце концов зона, а не санаторий в Сочи.

Маг подошел к зеркалу и оглядел себя. На нём был надет такой наряд, словно он только что сбежал со съёмочной площадки, где снималась очередная серия «Властелина колец». Для всякого уважающего себя мага с Гекатана и тем более из Гордорайна, славящегося своими портными, это было совершенно идиотское одеяние, в котором он был более всего похож на Леголаса, только без лука за спиной, укравшего у Гендальфа его знаменитую шляпу. Вот только шляпа была синяя и не островерхая, а круглая. Единственное, что внушало уважение в его кожаном наряде, а одет Свазард Моливен был в свой запасной походный костюм, который всегда находился в его седельной сумке, так это его боевой меч. Оружие грозное и очень серьёзное, похожее на бастардсворд своим размером и весом.

Проверив, чтобы на нём не было надето ничего современного, он открыл портал прохода из их московского трёхкомнатного дворца в зону, громко стуча сапогами вошел в барак и первым делом сотворил заклинание крепкого сна. Оно не подействовало только на одного человека, на принца Леонарда, лежащего в одежде по верх одеяла на боку. Он не спал, а просто лежал подложив под голову кулак и думал, когда прямо напротив него появился Свазард Моливен. Оглядев этого громилу снизу до верху и подивившись внушительному виду его меча, он быстро соскочил с кровати и принял боевую стойку. Их отделяла друг от друга одна только солдатская койка. Мужчина в старинном наряде буровато-рыжей кожи широко и радостно улыбнулся ему и воскликнул:

— Хвала Олору, ваше величество! Я наконец-то нашел вас.

Мужчина говорил по-русски достаточно хорошо, но всё же с каким-то странным и непонятным акцентом. В нём было примерно метр девяносто росту и своей фигурой он очень напоминал Леонарду Эриковичу Макса, только был поуже в талии. Он сурово сдвинул брови и быстро спросил:

— Кто вы такой и почему вы называете меня ваше величество? Как вы сюда вообще попали?

Странного вида мужчина, вооруженный мечом и кинжалом размером с римский гладиус, радостно воскликнул:

— Я Свазард Моливен, маг-советник вашего величества, а вы король Гордерии Леонард Смелый. О боги, как же давно мы не виделись, мой повелитель! Пойдёмте из этого узилища, сир, вам не пристало здесь находиться. Я пришел, чтобы спасти вас и помочь вам вернуть себе трон и корону.

— Стойте-стойте! — Воскликнул Леонард Эрикович — Хотя моё имя и Леонард, я никакой не король и вообще какие маги? Сейчас на дворе двадцать первый век, а я давно уже вырос из того возраста, чтобы интересоваться книжками про королей и магов. Этим вы могли бы увлечь… — Он чуть было не сказал, что его покойный сын Эрик был большим поклонником фэнтези, но сдержался — Какого-нибудь юношу, но только не меня.

Улыбка слетела с лица громилы, он сделал рукой короткий жест и позади него появился большой, синевато светящийся круг, в котором можно было разглядеть какой-то незамысловатый интерьер пещерного типа, после чего ночной визитёр сказал:

— Ваше величество, ваш брат принц Морион, один из самых могущественных королей-магов Гекатана, подло лишил вас памяти, после чего силой своей магии превратил в двенадцатилетнего ребёнка и сотворив портал прохода от самого центра Вселенной Олорум до одной из самых окраинных её планет, перенёс вас сюда, на Землю. Здесь он нашел вашего двойника, хорошенько изучил его, затем вложил в вас ложную память, убил вашего двойника и заменил его вами. Не знаю уж почему так получилось, но у того мальчика было точно такое же имя, как и у вас. Мне тоже пришлось не сладко, ваше величество. Всё это время я томился в подземной тюрьме, но два с лишним месяца назад узурпатор снова отправился на Землю и мне удалось бежать. Без него это было сделать довольно легко. По каналу, оставленному им в пространстве, я смог добраться до Земли чуть более месяца назад и всё это время изучал её, пока мои разведчики искали вас по всей планете и наконец нашел. Ваше величество, то что я вам рассказываю, наверное кажется вам бредом душевнобольного человека, но это действительно так. Вспомните хотя бы то, как вы сегодня подчинили себе злобных псов, готовых растерзать каждого. Разве на это способны обычные люди? А ведь всё объясняется очень просто, ваше величество, — вы король-маг и обладаете даже без магических знаний огромной властью как над людьми, так и над животными. Правда, раньше я в вас не замечал такого невероятного искусства по части управления животными, но понимаю, почему это произошло. Принц Морион, полностью уничтожив вашу память, так и не смог уничтожить того главного, что сосредоточенно в вас, вашей королевской крови, а она и сама по себя обладает колоссальной магической силой. Пойдёмте со мной, ваше величество, и тогда вы сможете отправиться на Гекатан, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, кто убил всех, кого вы так любили. Вы ведь с этим узурпатором братья-близнецы.

Король Леонард одним мягким, кошачьим прыжком перелетел через койку и отрывистым голосом сказал:

— Свазард, чем распинаться здесь передо мной, лучше бы вы сразу сказали мне, что у меня есть брат-близнец. Я всё время чувствовал это всем своим нутром. Пойдёмте.

С этими словами король Леонард чуть ли не силком втолкнул Свазарда Моливена в портал прохода.

Глава девятая

Король Леонард заново постигает магию

— Свазард, неужели всё так просто? — Весело воскликнул король Леонард захлопнув третий том учебника магии — Я постигаю эту вашу магию всего семь месяцев, а ты уже называешь меня Верховным магом, словно я получил красный диплом по окончании королевской академии магии Гордорайна.

Свазард Моливен улыбнулся и ответил:

— Сир, это ваша магия. Вы сами написали три эти книги, хотя они по-прежнему кажутся вам незнакомыми. Ну, а верховность в магии это вовсе не звание, которое кем-то присваивается, а та степень могущества, какой достиг маг. Честно говоря я был бы не прочь ввести табель о рангах и среди Верховных магов, но увы, их очень мало на Гекатане. Есть такие и в других мирах, но как вы сами это понимаете, мало найдётся магов, которые в этом признаются добровольно. Верховный маг просто обязан служить людям и если он отказывается делать это, то его, как бы это сказать вам, сир, чтобы вы смогли понять это правильно…

Верховный маг замялся и король Леонард с насмешливой улыбкой высказал своё предположение:

— Зачищают спецслужбы того короля, на территории которого он поселился? Так я должен понимать тебя, Свазард?

Тот закивал головой и с вымученной улыбкой ответил:

— Примерно так, ваше величество. Верховному магу вовсе не обязательно поступать на королевскую службу, но если уж он достиг уровня верховности своих магических знаний и хочет где-то осесть, то обязан сообщить об этом хотя бы главному королевскому магу города или провинции, а то и всего королевства, если он решил поселиться в столице. Тогда ему разрешают поселиться в выбранном месте и начать практиковать. Ну, а если маг этого не сделает и всё же начнёт применять магию высшего порядка, то это моментально заметят все остальные маги, включая тех, кто пошел на королевскую службу.

Маг умолк и король Леонард с издевательской улыбкой насмешливым голосом воскликнул:

— И тогда маги накинутся на него всей своей кодлой, повяжут и сдадут в руки королевской стражи! Так что ли я должен понимать твоё смущение, Свазард?

Свазард Моливен выпрямился и с лёгкой улыбкой ответил:

— Бывает, что случается и так, сир, но только в том случае, если Верховный маг объявляет войну своим коллегам. — Внезапно о всплеснул руками и взмолился — Ваше величество, я же вам обо всём этом рассказывал, пока вы читали свой учебник в первый раз! Вы что, специально испытываете меня на правдивость?

Хотя именно такая мысль и мелькнула в голове короля Леонарда в ту же секунду, он с добродушной улыбкой сказал:

— Повторение мать учения, Свазард. Прости меня, мой друг, если я чем-то задел твоё самолюбие, но таких вопросов я задам тебе ещё не одну сотню за всё то время, что мы будем готовиться к возвращению на Гекатан. Если судить по тому, что со мной и моими близкими сотворил Морион, то мне даже нечего надеяться на тёплый приём с его стороны, а потому я должен буду с первого же дня уйти в подполье.

Для этого я должен хорошо знать местные условия жизни, друг мой, чтобы не выдать себя даже случайным жестом или возгласом. Поэтому ты уж потерпи, мне придётся задать тебе ещё множество вопросов. Тебя ведь не будет рядом со мной на Гекатане и спрашивать совета мне будет не у кого. Впрочем на эту тему мы уже с тобой говорили, а потому не говори мне, что ты мечтаешь встать в битве рядом со мной плечом к плечу. Я не пехота, парень, и даже не спецназ. Мои методы ведения войны гораздо тоньше и изощрённее. Хорошо, Свазард, с теорией я вроде бы разобрался, да, и на практике уже кое-что умею, а потому мне самое время кое чем заняться.

Извини, но я не стану посвящать тебя в эти дела. Если человек чего-то не знает, то он об этом не сможет ничего рассказать. Поэтому ты останешься здесь, будешь стеречь нашу подземную берлогу, а я отправлюсь путешествовать. Время от времени я буду тебя навещать, а уж по телефону мы точно будем разговаривать очень часто и к тому же не забывай заглядывать в электронную почту.

Этот разговор происходил в большой пещере, расположенной в недрах невысокой горы примерно в двадцати с лишним километрах от норвежского города Батсфиорда, на противоположном берегу довольно большого фиорда к западу от него, неподалёку от мыса Нордкап. Это было практически всё, что Леонард Эрикович знал о географическом положении своего нового места жительства. Делать снаружи ему было практически нечего, кроме скал, моря и свинцово-серых туч там ничего больше не имелось, да, и сам выход наружу маг Свазард Моливен, обнаруживший это подземелье лет двадцать назад, крепко запечатал камнями. Когда-то древние викинги добывали здесь медную руду. Ну, может быть это делали не они сами, а их рабы, но в итоге под землёй было выработаны три рудных линзы, расположенных очень близко одна от другой, из-за чего образовались три просторные пещеры с высокими потолками, общая площадь которых составляла немногим более шестисот квадратных метров.

Свазард Моливен объяснил всё своему подопечному следующим образом, мол он вышел из портала прохода как раз в этом месте, а поскольку было темно и мокро, в тот день шел проливной дождь, то он быстро сотворил несколько разведчиков, чтобы те нашли для него местечко посуше, вот один из них и привёл его в эту пещеру, которая понравилась ему тем, что хорошо проветривалась это раз, в неё ещё в глубокой древности была проведена вода, это два, и рядом не было людей, это три.

Пока его магические разведчики разыскивали короля Леонарда, он превратил одну пещеру, самую большую, в подземный зимний сад с магическими светильниками, вторую в довольно приличное жилище, а третью, самую маленькую, площадь которой была чуть больше ста двадцати квадратных метров, в магическую лабораторию и даже успел натаскать в неё всяческих минералов и прочих материалов и понаделать из них магических артефактов.

Леонарда Эриковича это место устраивало в первую очередь тем, что неподалёку была размещена приёмо-передающая антенна сотовой связи и потому его сотовый телефон работал, а ещё потому, что неподалёку находились сразу три норвежских городка и он сразу же смог сесть на Интернет с помощью радиомодема. Но всё это произошло немного позднее. Первым делом маг Свазард Моливен велел ему снять с себя тюремную робу и как только Леонард Эрикович сделал это, уничтожил её прямо у него на глазах, превратив в пыль, а потом ещё уничтожил и саму пыль, после чего он погрузился в большую ванну, наполненную ароматной горячей водой по самые ноздри.

Когда он принял ванну, маг подвёл его к огромному зеркалу, украденному им где-то, велел закрыть глаза и сосредоточиться, представив себе, что он лежит на пляже и солнце согревает своими яркими лучами его тело. Когда маг велел ему открыть глаза, то Леонард Эрикович чуть не вздрогнул, увидев у себя на груди какой-то герб, нарисованный золотыми линиями на груди, и замысловатые рисунки на всём торсе. Маг объяснил ему, что это королевские татуировки, сделанные рукой его отца, короля Лодвира своей королевской кровью. Только на руках и ногах Леонарда Эриковича таких татуировок не было. Зато они имелись на отсечённых от его тела руках и ногах, которые маг тут же и приделал к нему, пока его клиент не стал задавать лишних вопросов. Уже через каких-то двенадцать часов Леонард Эрикович стал совершенно другим человеком и окончательно поверил в то, что он действительно король лишенный короны и изгнанный не только из Гордерии, но и вообще отправленный на Землю.

Ещё три недели ушло на изучение гордерийского языка, которое далось ему очень легко, но Леонард Эрикович и до этого в совершенстве владел шестью языками и теперь изучил ещё пять основных языков Гекатана — людей, эльфов, гномов, гоблинов и демонов. Именно так он называл поначалу эльдов, гномулов, гоблотов и демиаров, но поскольку Свазарда это очень уж возмущало, то вскоре перестал это делать. Как только с языками было покончено и король Леонард стал бойко говорить на каждом из них, а также писать и читать на не таких уж и чужих ему языках, настал черёд магии. Верховный маг, совершив побег из подземной темницы, заскочил в королевский дворец и умыкнул из тайного магического хранилища узурпатора всего два ящика, — в одном, побольше, лежали его конечности, а в том что поменьше, плоды долгих трудов короля Леонарда, его учебник магии в трёх томах, написанный от руки.

С этого момента король Леонард с раннего утра и до самой поздней ночи внимательно вчитывался в каждую строчку этих книг, а маг Свазард Моливен, сидевший рядом, монотонно бубнил, рассказывая ему историю всей его жизни.

Поначалу магу казалось, что король его не слушает, но несколько уточняющих вопросов сразу же поставили всё на своё место и Свазард стал относиться к своим обязанностям намного серьёзнее. Полгода подряд король Леонард с полным самоотречением изучал магию. Теперь он знал имя убийцы и то, что он находился где-то в центре Вселенной, его нисколько не смущало, поскольку уже очень скоро, менее, чем через полтора года Верховный маг Свазард Моливен сможет открыть пространственный портал с Земли на Гекатан. Он был тесно связан с этим порталом уже потому, что в прошлом, будучи пленником принца Мориона побывал здесь.

В то время, когда король Леонард лежал на кровати готовясь отойти ко сну или проснувшись, он обдумывал план своей мести. Свазард мало что знал о том, что происходит в Гордорайне, не говоря уже о Гордерии, ведь он всё это время провёл в камере размером два на три метра будучи пристёгнутым цепью с магическим ошейником к каменному полу. Как только узурпатор покинул Гекатан, его власть над магической темницей ослабла и Верховный маг вскоре совершил побег и устремился вслед за ним на Землю, воспользовавшись тем, что магический канал между этими двумя планетами был открыт. Только дождавшись того момента, когда принц Морион покинет землю, Свазард выбрался из своего подземного убежища. Он и так очень сильно рисковал посылая на поиски короля Леонарда своих магических разведчиков.

За это время он лишь несколько раз выбирался наружу, чтобы похитить что-нибудь с ближайших складов.

Теперь, когда король Леонард по словам Свазарда Моливена превзошел в искусстве магии его самого, он решил начать широкомасштабную подготовку к своему возвращению на Гекатан. Месть врагу он считал делом совершенно интимным и решил не привлекать к этому делу своего мага-советника. Во-первых, от его советов и в прошлом не было особого толка, а, во-вторых, Свазард Моливен ему всё же чем-то не нравился. В первую очередь своей преданностью, но это всё же не было главным для короля Леонарда. Куда больше он всё же опасался того, что принц Морион может использовать его в тёмную.

Ему уже было известно и самому, что портал прохода можно будет открыть сразу в несколько мест на Гекатане и если он пропустит вперёд Свазарда, то шагнув за ним следом окажется совсем не там, где его может поджидать засада. Именно об этом он сказал своему магу-советнику тотчас, как только речь зашла об их возвращении.

Поначалу маг стал горячо убеждать короля в том, что он без него пропадёт, но король Леонард был непреклонен. Теперь, когда он ещё раз самым внимательным образом перечитал все три книги, одновременно с этим производя множество самых различных магических опытов, настало время перейти от всякой ерунды к куда более серьёзным делам. В Подмосковье для него уже был куплен старыми друзьями большой дом на берегу Истринского водохранилища, в котором он мог поселиться вполне легально и в этом доме всё было подготовлено к тому, чтобы он мог начать подготовку к рейду в Гордерию.

Король Леонард не стал особо распространяться о том, что с ним произошло за последнее время. Новому президенту компании «Сибирь-Ойл» он позвонил уже на следующий день после своего странного побега из лагеря и сказал ему, что вышел на след убийцы. Позднее, когда у него под рукой уже был компьютер, он послал Анатолию Скворцову подробную инструкцию, что нужно сделать и теперь, сложив учебники магии в большой кейс, пожал руку Свазарду и отправился через потаённый портал прохода прямо в свой новый дом, о котором магу-советнику ничего не было известно. Было половина второго дня, когда он вышел прямо из воздуха в просторной комнате для совещаний перед столом, за которым сидело девять мужчин в возрасте от сорока восьми до шестидесяти семи лет.

Это была спецгруппа полковника Ларионова, которая когда-то должна была ценой своей жизни разрушить очень крупную алмазную сделку Жонаса Савимбе. Все девять новых руководителей компании «Сибирь-Ойл» сидели за круглым столом и ждали, когда к ним присоединится их друг Викинг. Ждать-то они его ждали, но вовсе не ожидали того, что он войдёт в эту комнату не через дверь, а появится, словно привидение, в противоположном от неё углу комнаты. Шторм, который видел это явление своими собственными глазами, озадаченно крякнул и сказал:

— Так-с, как говаривала Алиса, всё интереснее и интереснее. Викинг, ты бы объяснил нам, что всё это значит, пока мы тут все не сошли с ума. Дело идёт к тому семимильными шагами.

— Привет, мужики! — Бодрым голосом воскликнул король Леонард, поставил кейс на пол и принялся пожимать руки и обнимать каждого из своих вскочивших на ноги друзей, а когда он дошел до Шторма, то сказал — Сейчас я всё тебе объясню, Скворчик. Только давай мы сначала спустимся с подвал. Думаю, что будет лучше всего, если я свой рассказ подтвержу делом, а дело я хочу совершить такое, — превратить ту тонну золота, что ты доставил в мой новый дом, в королевское золото. Ну, конечно не всё сразу, но слитков на двадцать у меня сил точно хватит.

Спускаясь на лифте с пятого этажа в двухэтажный подвал, который был раза в два больше по площади самого дома потому, что прежний его владелец решил устроить под своим дачным небоскрёбом, построенном в каком-то очень уж замысловатом архитектурном стиле, шикарное бомбоубежище, король Леонард, одетый совсем не по-королевски, на скорую руку сотворил десятка три магических наблюдателей и отправил их на периметр. В подвале он сразу же прошел в то помещение, полностью облицованное розовым кубинским мрамором, с полами из полированного гранита, где прямо на полу была сложена целая тонна золотых слитков с клеймами ещё советских времён. В центре этой комнаты стоял массивный мраморный круглый стол на одной ножке, поставив на который он поставил свой кейс и сказал:

— Ребята, не знаю огорчит это вас или обрадует, но я не только самый настоящий маг, но ещё и король в придачу. Да, да, король Леонард Смелый, а в добавок ко всему хотя я и человек, но всё же родом не с Земли, а с планеты Гекатан…

Всего за полчаса он рассказал друзьям историю своей жизни и Сергей Борисович Ларионов, пожав плечами, воскликнул:

— Вот так дела! Да, Лёнчик, с тобой не соскучишься.

— А я всегда знал, что Колдун не от мира сего! — Воскликнул Желток смеясь и спросил — Лёнчик, так ты что, и нас решил сделать магами, чтобы нам было сподручнее разобраться с этим твоим братцем-психопатом? Ну, что же, с тобой я готов идти хоть в огонь, хоть в воду. Давай, командуй, что нужно делать для этого, старик, я на всё готов, лишь бы отомстить этому уроду. Что для этого нужно делать, выпить какого-нибудь магического напитка или в котёл с кипятком сигануть?

Король Леонард открыл кейс, достал из него все три тома учебника магии и будничным тоном сказал:

— Всё гораздо проще, ребята. Вы должны прочитать не отвлекаясь ни на какие другие дела эти три книги, а потом от теории мы перейдём к практике. Правда не эти, они написаны мною пятьдесят лет назад на гордерийском языке, а другие и с экрана компьютера. Ну, а сейчас я вам покажу, что представляет из себя магия на практике. Кстати, хорошая штука, эта самая магия, скажу я вам, мужики. Действует безотказно.

Он снова уложил книги в кейс, поставил его на пол подальше от столика и предложил всем рассаживаться напротив него. В комнате имелась дюжина удобных стульев и ещё кое-что из мебели. Поэтому ему было куда положить свою синюю ветровку и полосатую тенниску, когда он снял их со своего мощного торса. Как только он обнажился по пояс, на его рельефной, красивой мускулатуре тотчас стали разгораться золотые королевские татуировки. Король Леонард достал из заднего кармана джинсов плоский золотой футляр и извлёк из него магический инструмент всякого уважающего себя короля-мага. Каждое своё действие он довольно подробно комментировал и потому его друзьям всё было более или менее ясно. Глаза этих девяти мужчин, успевших повидать в своей жизни немало такого, что было недоступно простым смертным, горели от восторга.

Их друг король громко и отчётливо произнёс на русском языке магическое заклинание левитации и один слиток золота сам собой воспарил над остальными и полетел к мраморному столу. Пока слиток летел, король Леонард присоединил золотую присоску к сгибу левой руки и тотчас начал произносить второе заклинание, которое быстро расплавило золото в воздухе, сантиметров в тридцати над столешницей, но никакого жара никто не ощутил, хотя слиток быстро изменил форму и превратился в слегка подрагивающий шар. Торжественно произнося, словно текст присяги, слова заклинания магической трансформации золота, он нарисовал на этом шаре свой родовой герб и замкнул его в кольцо из полутора дюжин магических рун, написанных на древнем языке, на котором, если верить легендам, Верховный бог Олор разговаривал со своими сыновьями и другими богами, после чего легонько дунул и золотой шар просыпался на мраморную столешницу овальными слитками величиной с чайную ложечку. На каждом слитке был оттиснут его герб с рунами.

За первым слитком последовал второй, затем третий, пятый, десятый и когда король Леонард превратил обычное золото высшей пробы в магического королевской двенадцатый, он остановился и шумно выдохнул воздух. На первый раз было вполне достаточно. На мраморном столе выросла довольно внушительная гора слитков королевского золота, добавляя которое в различные металлы и другие материалы, можно было придавать совершенно фантастические свойства. На Гекатане благодаря королевскому золоту его обитатели здорово преуспели в очень многих ремёслах, но на Земле с её наукой и технологиями, оно и вовсе могло изменить облик планеты.

Король Леонард заполнил этими слитками половину пластикового ведёрка, вручил его Шторму, взял тенниску с ветровкой, кейс и направился в другое помещение подземелья своего нового дворца, в котором был устроен самый обыкновенный компьютерный класс, где сказал:

— Парни, изучать магию вы начнёте прямо сейчас и до тех пор, пока не прочтёте мой букварь от корки до корки, — отсюда ни шагу. На начальном этапе самое главное, это полная концентрация внимания на тексте и непрерывность. В принципе тут работы максимум на неделю, хотя лично я управился с первым прочтением текста в три дня. Ну, вот вам DVD-диски, начинайте, а я пока что займусь другим, ничуть не менее важным делом.

Он хотел было выйти из компьютерного класса, но Анатолий Скворцов остановил его громким возгласом:

— Викинг, стой! Судя по всему, на Гекатан ты нас брать с собой не собираешься, а раз так, поставь перед нами задачу, как тогда в Анголе, ведь ты наш командир, парень.

Король Леонард грустно улыбнулся и ответил:

— Ребята, кроме нашей дружбы меня больше ничто не связывает с Землёй. Поэтому, Шторм, ты сам поставишь задачу перед своей командой. Хотя один совет я тебе всё же дам. Где-то через полгода, максимум год вы все станете первыми Верховными магами и для того, чтобы не скучать в гордом одиночестве, я бы посоветовал вам хорошенько перелопатить мой магический букварь и сбросить азы магических знаний в Интернет, разместив их на нескольких сотнях сайтов. Пусть народ приобщается к ней мало по малу. Ну, а потом, когда люди войдут во вкус и начнут понимать, что к чему, вам можно будет создать академию магии и начать учить народ уже куда более тонким магическим материям. Если верить моему магу-советнику, только семь человек из ста может стать более или менее приличными магами, способными к серьёзному магическому ремеслу, а все остальные лишь смогут пользоваться магическими амулетами и артефактами, но если честно, на артефактной магии далеко не уедешь.

Король Леонард умолк и полковник Ларионов сказал:

— Всё ясно, Лёнчик. — После чего громко расхохотался и радостно воскликнул: — Ну, мужики, теперь-то мы развернёмся! Ох, и весёлая же жизнь вскоре наступит.

Король Леонард весело рассмеялся, вышел из компьютерного класса и направился в большую магическую лабораторию расположенную этажом ниже. Таковой она пока что считалась лишь потому, что в этой комнате, размером восемнадцать на двенадцать метров, также облицованной мрамором, но уже белым, таджикским, вдоль стен стояли стальные полки из нержавейки, на которых лежали в лотках различные минералы, стояли банки с засушенными насекомыми и заспиртованными рептилиями, а также несколько морозильников с другими ингредиентами и даже террариумы и аквариумы с несколькими живыми существами, за которым не нужно было ухаживать постоянно, из дня в день.

Посреди комнаты стоял здоровенный и длинный мраморный прямоугольный стол, а вокруг него дюжины полторы офисных стульев. Король Леонард повесил на вешалке при входе тенниску с ветровкой и подошел к самому важному агрегату своей магической лаборатории, — большой кофеварке, сверкающей хромом. Он сварил себе чашку кофе, чуть ли не литрового объёма, отпил несколько глотков и принялся обходить все полки. Первым делом на стол перелетели по воздуху две платиновые ёмкости объёмом литров на семьдесят пять, а вслед за ними ещё и две алюминиевые кастрюли на двадцать литров каждая, доверху наполненные невзрачными на вид алмазами, годными только для технических нужд. После этого король выставил на стол две больших, широкогорлых стеклянных двадцатилитровых ёмкости, в которые была налита густая, голубоватая жидкость.

Когда всё было готово, он подсел к столу, положил перед собой толстую общую тетрадь и раскрыл её на нужной ему странице. Она была девственно чиста. Король Леонард скороговоркой пробормотал буквально несколько даже не фраз, а сокращённых звуков довольно сложного магического заклинания и на всех страницах тетради появились его записи. Не смотря на то, что он уже давно не работал в разведке, все старые привычки в нём сохранились и хоть ты просвечивай его рентгеном, ничего не найдёшь. С того момента, как король Леонард вновь стал магом, жизнь его сделалась намного легче.

Он внимательно перечитал свои записи, улыбнулся и не прикасаясь к кастрюлям руками пересыпал алмазы в круглую платиновую ёмкость. После этого кастрюли отправились на своё место, а алмазы, повинуясь магическому заклинанию стали потрескивая быстро превращаться сначала в алмазную крошку, затем в песок, а после этого и вовсе в тончайшую пудру. Когда этот процесс был завершен, король Леонард осторожно отправил туда четырнадцать слитков королевского золота и их постигла точно такая же участь, — они превратились в тончайшую золотую пудру, но процесс ещё не был на этом завершен. Своим следующим магическим заклинанием он тщательно перемешал между собой алмазную нанопудру с нанопудрой из королевского золота и придал её поверхности идеальную гладкость, после чего снова достал свой магический королевский инструмент и сотворив напоследок магическое заклинание просто какой-то невероятной сложности, которое ему пришлось зачитывать из тетради, нарисовал на поверхности золотистой массы свой герб и написал добрых две с половиной сотни магических рунных символов.

Как только и с этим делом было покончено, золотистая пудра пришла в движение и вскоре осела на треть, превратившись в густую пасту приятного цвета, — золотистого оттенка кофе с молоком. Покончив с этим делом, король Леонард взялся за бутыли с жидкостью, являющейся сложным химическим соединением на основе фтора.

Он перелил жидкость в платиновую посудину, бросил в неё шесть слитков королевского золота и с помощью очередного магического заклинания растворил его в ней, нарисовал на золотистой поверхности кровью свой герб и снова написал ещё две с лишним сотни рунных символов, а когда всё было готово, смешал две субстанции вместе и снова повторил ту же самую процедуру с магией королевской крови ещё раз, но и на этом не успокоился. Правда, сначала он оделся и отправился наверх.

Основательно перекусив на кухне и отдохнув часок, король Леонард заглянул в компьютерный зал. Его ученики даже не повели глазом. Они тоже пообедали не отходя от компьютеров и теперь девушка из обслуги собирала со столов пустую посуду. Не став им мешать, король Леонард снова направился вниз, думая о том, как быстро будут прогрессировать его ученики. Ему магия давалась чрезвычайно легко, чему он был немало удивлён. Правда, этому совершенно не был удивлён его старший брат, истинный король Рагнерд, которому Свазард Моливен отправлял донесения при каждом удобном случае по электронной почте и изредка созваниваясь с ним по телефону.

Он радовался его успехам так бурно, что порой приводил этим в смущение королеву Лайтию, а когда Ан-Шен-Кронос делал ему ехидные замечания и предрекал грядущие неприятности, только громко хохотал. Всё это время они жили в Буэнос-Айресе как скромные обыватели в одном из богатых районов и очень строго сохраняли режим магической тишины, но при этом не ленились прислушиваться к тонкому миру, лежащему за пределами восприятия обычных людей, не магов, и потому были очень удивлены, когда сразу девять человек чуть ли не с грохотом стали перелистывать страницы учебника магии. Король Леонард, который давно уже научился слушать тонкий мир, широко улыбался, слыша те басовитые ноты, которые разносились окрест, когда его ученики прочитывали следующий абзац. Когда-нибудь, как только число магов на Земле перевалит за несколько тысяч, эти громкие звуки превратятся в тихий хрустальны перезвон, но пока что они были очень заметны на фоне полной тишины.

Зато они очень хорошо маскировали его мощнейшие магические аккорды, когда он занимался магической трансформацией материи, пуская в ход магию королевской крови. Вернувшись в свою новую магическую лабораторию, король Леонард подошел к большому аквариуму, в котором на дне лежало несколько морских звёзд и достал одну из них. Как ему не было жаль это необычное создание, он отщипнул от одного луча два небольших кусочка плоти морской звезды, объёмом в один кубический сантиметр и поместил их в две чашки Петри диаметром в десять сантиметров, наполненных плазмой крови. Поставив их на стол, он заставил плоть морской звезды в одной и другой чашке полностью раствориться в плазме, после чего отщипнул два небольших куска королевского золота и растворил их получившейся зеленоватой, довольно густой жидкости. Король снова пустил в ход магию королевской крови и жидкость приобрела золотистый цвет.

Теперь наступил самый ответственный на его взгляд этап работы. Он взял два куска зилона, ткани из которой шились самые лёгкие бронежилеты, размером пятьдесят на пятьдесят сантиметров, положил на них по несколько граммов королевского золота, раскатал его магическим заклинанием в тончайшую фольгу и опять-таки с помощью магии королевской крови превратил ткань в материал подобный коже, только тысячекратно более прочный, чтобы соединить его с той жидкостью, в которую превратилась плоть морской звезды. В результате он получил два прочнейших куска живой кожи, обладавшей свойством обволакиваться вокруг любого предмета. Однако, король Леонард на этом не остановился. Расправив один кусок золотисто-кремовой кожи на мраморном столе, он зачерпнул из платиновой ёмкости с полстакана густого геля и заставил его равномерно растечься по ней слоем толщиной в три миллиметра, после чего накрыл вторым куском кожи, который быстро распрямился сам и произнеся магическое заклинание заставил их края срастись.

Наконец он произнёс вслух последнее заклинание, снова применив магию крови и получил искомый результат, — кусок живой кожи толщиной в четыре миллиметра, который понёс из магической лаборатории в стрелковый три, расположенный неподалёку. С одной его стороны стояли пластиковые манекены, а с другой длинный стол, напротив которого у стены столы шкафы с самым разнообразным стрелковым оружием начиная от «Макарова» и заканчивая мощнейшей снайперской винтовкой «NTW-20 анти-материал», калибра двадцать миллиметров, созданной юаровским оружейником Тони Неофиту. Манекены были не те, на которых в магазинах надевали мужскую и женскую одежду, а специальные, изготовленные из очень прочной пластмассы. Внутрь их был насыпан песок и потому они были довольно тяжелыми. К тому же каждый манекен был прикреплён к прочному металлическому основанию стальной балкой, а потому свалить его ударом пули было не так то просто.

Король Леонард поставил перед собой задачу создать особо прочную живую жидкую броню и теперь последовательно, шаг за шагом решал её. Теоретически он уже обосновал всё и с точки зрения науки, и с точки зрения магии. Осталось дело за главным, создать такую же броню, какая была в фантастическом боевике про Спауна, который однажды смотрел вместе с Эриком и громко смеялся над каждой нелепицей.

Теперь многое из того, что он видел в том фильме, стало для него вполне реальным делом, но пока что он изготовил пока ещё только первый опытный образец, который хотел испытать. Король Леонард с помощью магии упрочнил манекен и прилепил ему на мускулистую грудь кусок живой кожи. Тот моментально прилип к нему, обрисовав каждый изгиб пластикового тела и направился к столу.

Надев на голову антифоны, он для начала он выстрелил по манекену несколько раз из «Стечкина». Сплющенные в лепёшку пули попадали на стальную плиту.

Усмехнувшись, король взял ствол помощнее, здоровенный американский пистолет «Орёл пустыни» и расстрелял всю обойму. Результат был тот же самый. Широко улыбнувшись, он поставил на широкий стол ротный пулемёт Калашникова, пулемётная лента которого была снаряжена бронебойными патронами, и сделал с десяток коротких очередей. Манекен от этого дёргался и трясся, словно припадочный, но ни одна пуля не пробила куска живой кожи. Почесав затылок, король Леонард взял в руки самое мощное стрелковое оружие имеющееся, в его тире, жутковатую на вид снайперскую винтовку «NTW-20 анти-материал» и разрядил в манекен всю обойму из трёх патронов, точнее сверхмощных снарядов HS820 20х138 миллиметров для авиационной пушки.

На всякий случай он даже сотворил магическое заклинание, которое должно было отсечь от него грохот выстрела и взрывную волну, поскольку стрелял фугасными снарядами. Сделал он это не напрасно. Даже с магией выстрелы были очень громкими и от каждого взрыва манекен подбрасывало вверх вместе со стояком и бросало на стену. Представив себе, что было бы с человеком, пусть даже одетым в супермощный бронежилет, король поёжился, отодвинул эту двадцатишестикилограммовую дуру в сторону, снял с головы антифоны и направился к манекену. Последними тремя выстрелами его буквально выгнуло в дугу и скорее ещё одной серии он точно уже не выдержал бы, зато куску живой кожи вообще ничего не сделалось, как и тому куску пластику, который он закрывал собой. Тут не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять очевидный факт, — закутай он манекен живой кожей с ног до головы и манекену вообще бы ничего не сделалось.

Через четыре с половиной месяца напряженнейшей работы король Леонард выехал вместе со своими друзьями-магами на испытательный полигон в Тульскую область, где испытывались новейшие изделия тульских оружейников. С собой они везли три манекена заранее облачённых в мягкую броню и установленных в специальные зажимы мощных станков, изготовленных из прочнейшей королевской брони. На полигоне было всего семь туляков, одно только высшее руководство в составе трёх человек и четверо ведущих специалистов. Поначалу они смотрели нефтяников, которые хотели провести испытания новой суперброни для защиты бойцов спецназа новейшим противотанковым оружием с иронией, но когда после первого же выстрела выяснилось, что новейшая противотанковая пушка оказалась бессильна, директор завода, стрелявший из неё, дрожащими губами спросил:

— Мужики, что это ещё за хрень такая?

Анатолий Денисович строго сказал ему:

— Это не хрень, а магия, Витенька. — Широко улыбнувшись, он добавил — Тот манекен, что в центре, по которому ты шмалял из своего говномёта, облачён в королевскую магическую живую броню, а те что по краям, в обычную. Викинг у нас пока что единственный король-маг, но и он скоро свалит с Земли.

Возмущённый директор истошно завопил:

— Какая ещё к**ям собачьим магия, Толя? Я учёный, понимаешь ты это, и не в какую магию не ве-рю!

Шторм спокойным голосом сказал:

— А такая магия, Виктор Герасимович, та, которая положена Верховным богом Олором в основу его Вселенной. Ладно, слушай меня сюда, академик хренов, сегодня же вы все едете во дворец короля Леонарда и садитесь за изучение магии. Не волнуйся, старик, чем учёнее человек, тем легче ему даётся магия, мы это уже на себе выяснили. Так что уже очень скоро вы будете констролить не обычные пушки, а магические. Заодно и на нас поработаете, а вообще-то, ребята, мы скоро всю эту магию начнём потихоньку, маленькими дозами в Интернет сливать, чтобы не обозлить, чего доброго, богов. Они сейчас дрыхнут без задних ног, но один, любимый сын Олора, — Лортар, стоит на стрёме, то есть сидит на папашином троне и наблюдает за тем, что творится на вверенной под его наблюдение территории.

Десять магов продемонстрировали тулякам свои магические умения и испытания продолжились. Из чего только не стреляли рассердившиеся не на шутку туляки по манекенам, но всё было тщетным. Им не удалось даже повредить сами станки, изготовленной из сверхпрочной хромо-ванадиевой королевской стали. Когда же выяснилось, что по ним осталось только жахнуть из гаубицы термоядерным снарядом, они угомонились. После этого король Леонард и трое магов облачились в облегающие тело эластичные костюмы цвета тела молодой креолки и встали под огонь крупнокалиберной зенитной счетверёнки. Выстрелами из этой скорострельной артиллерийской установки их сбивало на землю, катало по стрельбищу, а они только смеялись и как ни в чём не бывало поднимались на ноги. Вскоре стрельба стихла и они подошли к своим друзьям и будущим ученикам. Директор завода-института потрясённым голосом сказал:

— Мужики, так это что же получается? Теперь наша «Альфа», вооруженная одними только мачете сможет поставить раком все вооруженные силы США и НАТО? Так я вас должен понимать?

Король Леонард, чей боекостюм отличался более ярким золотистым загаром, поднял руки и из него с тихим шелестом выдвинулось два тонких, обоюдоострых золотых клинка шириной сантиметра в три и длиной сантиметров в семьдесят. Покрутив головой, укрытой страшноватым на вид шлемом, делавшим его лицо похожим на морду какого-то зверя с плотно сжатыми жвалами на пасти, он рубанул одним из клинков по торчащей из станка-держателя штанге толщиной с запястье. Раздался мелодичный звон и кусок металла упал на станину, а король насмешливым голосом сказал:

— У них будет кое-что пострашнее мачете, Виктор, но ваша задача как раз и будет заключаться в том, чтобы оснастить наш спецназ ещё и магическим оружием потрясающей мощности, а уж магами мои друзья их точно сделают, только не для нынешней власти, а для другой, которая будет служить своему народу, а не заокеанским хозяевам. Всё понятно, мужики?

Тулякам было всё понятно и на следующий день, в полдень, они поехали во дворец короля Леонарда. Ещё через полгода туляки, став магами-оружейниками, оснастили его двумя легчайшими пистолетами из королевского бериллия, это были его любимые «Мамбы» калибра девять миллиметров и супермощной магической снайперской винтовкой сделанной по образцу «NTW-20 анти-материал», также изготовленной из королевского бериллия, отчего она стала теперь весить всего четыре с половиной килограмма. Туляки создали сплав такой прочности, что даже сами обалдели, так что эту винтовку он мог ещё и использовать в качестве сверхпрочной дубины.

Правда, это было бы полной глупостью, так как они ещё и создали для него снаряды чудовищной мощности, которые пробивали даже магическую броню, но только обыкновенную, а не королевскую. Добились они и того, что теперь он мог вести огонь из своей новой винтовки с телевизионным панорамным прицелом с руки. Отдачи не было вообще, а звук выстрела был не громче хлопка шампанского.

Полковник Ларионов уже подсчитал, что если таким оружием они вооружат батальон спецназа, то он поставит раком не то что всю армию США и НАТО, но и весь остальной мир. Правда, его друзья были настроены вполне миролюбиво по отношению ко всему миру, кроме своего родного правительства, но и его они собирались выбрасывать на помойку не сразу, а только после того, как магия шагнёт в Интернет и на экранах телевизоров появятся первые бледные и трясущиеся рожи политиков. Однако, для себя лично король Леонард даже не это считал главным, а то, что теперь он мог всего лишь за три дня мог экипировать таким образом и вооружить одного бойца. Возможно, что на Гекатане это будет иметь для него особую важность. Затеряться там среди множества магов ему будет не сложно, тем более что его боекостюм из живой жидкой брони, который он мог не снимать с себя месяцами как раз именно потому, что он был живым и потому питался выделениями его кожи, но при этом, гад, ел ещё и волосы на теле, что не было чем-то ужасным, полностью блокировал магическое излучение его королевской крови.

Наконец-то настал день, когда в Интернете появилось сразу три с лишним сотни сайтов, на которых был выложен всего лишь один единственный неубиваемый контент, — «Вводный курс практической магии». Он был подан, как новейшее достижение группы российских учёных-магов, сумевших связаться через астрал с Высшим разумом.

В предисловии было ясно сказано, что магией может овладеть каждый человек, но вот стать практикующим магом дано будет, увы, не каждому. Было в нём также сказано и о том, как именно нужно погружаться в мир магии и что делать, чтобы достичь в ней успехов. Вместе с тем в предисловии эти самые учёные-маги, которые называли себя Верховными магами, весьма недвусмысленно заявляли о том, что сотрут в порошок любого негодяя, который посмеет обратить магию во зло людям.

Зарабатывать на этом поприще деньги магам не воспрещалось и даже предписывалось, а потому король Рагнерд тут же завопил:

— Умница, брат! Ты просто гений, мой дорогой братишка! Как же ты уделал этого спесивого засранца Мориона со всеми его магическими заумствованиями. Теперь твоя бывшая планета будет тебе обязана по гроб жизни, брат мой король-маг, а она у тебя будет длиной в целую вечность, ведь такие маги, как ты, живут по много тысяч лет. Хвала Олору, что нашему брату Мориону пришла в голову такая тупая мысль, свергнуть меня с трона и отправить в ссылку в твой мир, король-маг Леонард!

Он ещё раз расцеловал экран ноутбука, на котором красовалась заглавная страница сайта по магии, прижал его к своей мощной груди и на радостях даже принялся отбивать чечётку. Верховный маг Ан-Шен-Кронос смотрел на него с иронией, а королева Лайтия звонко хохотала, глядя на чудачества мужа. Она давно уже не видела его таким радостным. Из донесения Верховного мага Свазарда Моливена им уже было известно о том, что король Леонард приказал ему прибраться в пещеру и явиться в его королевский дворец в Подмосковье, а стало быть и им следовало перебираться в Россию, чтобы отправиться на Гекатан раньше, чем их друг спровадит короля-мага Леонарда Декаран, где на его долю скорее всего выпадут новые, ещё более тяжкие испытания. В глубине души король Рагнерд побаивался, что Декаран с его психами-королями и дикими толпами их прихвостней сломают этого парня, но он всё же верил в его силу воли, мужество, несгибаемый характер и особенно в силу крови Декарнидов.

Глава десятая

Возвращение короля Рагнерда на Гекатан и прибытие короля-мага Леонарда на Декаран

Свазард Моливен отправлялся в новый дворец короля Леонарда не просто с опаской, а с самой настоящей тревогой. Слишком уж много на Земле развелось в последнее время магов, но самое главное они творили столь мощную магию, что это его пугало.

Боялся он в первую очередь разоблачения. Однако, когда он шагнул из пустой, тёмной пещеры в просторный холл, то его встретили там столь радушно, что он даже опешил. Несколько десятков человек во главе с королём-магом собрались там только с одной единственной целью, — встретиться со своим собратом по магии с другой планеты. Король Леонард представил Свазарду Моливену своих друзей и все вместе они отправились в святая святых этого даже не дворца, а академии магов, в её магическую лабораторию, в которой он увидел такие вещи, о которых даже не мох и помыслить даже здесь, на Земле.

Свазард только хлопал глазами, когда ему показывали очередную диковинку вроде живого компьютера, созданного из какой-то рыбы, умевшей вырабатывать в своём теле электричества, растения и обыкновенного ноутбука, только очень маленького, но способного в считанные секунды развернуться до вполне приемлемой величины.

Для него компьютер давно уже стал привычным инструментом и он собирался взять с собой на Гекатан несколько ноутбуков, но увидев этот, мигом взмолился, чтобы ему подарили такой. Те маги, которые создали это самое настоящее чудо, а это были совсем ещё молодые юноши и девушки, смеясь сказали, что будет гораздо лучше, если он научится у них этому искусству. Он не представлял себе, как они смогли соединить такой сложный технологический процесс и магию, но в то, что он тоже сможет создавать такие компьютеры, поверил сразу.

В магии такое было в порядке вещей. Зная нужные магические заклинания и имея под рукой необходимые магические артефакты, на Гекатане маги тоже создавали удивительные вещи, тех же големов и гомункулусов, но не могли никому объяснить, как они устроены и почему способны делать почти всё то же самое, что и люди. Так что куда больше его удивило даже не то, что делали маги, ученики короля-мага Леонарда, а то, как они это делали. Некоторые давно уже известные ему очень сложные и длинные магические заклинания они сократили всего до полутора десятков звуков и те работали ничуть не хуже, как если бы они были произнесены вслух полностью. Так Верховный маг Свазард Моливен столкнулся с тем, что русский язык, которым он владел в совершенстве, был, оказывается, очень хорошо приспособлен для магии, поскольку имел множество звуковых оттенков.

Маги, собравшиеся во дворце короля-мага Леонарда, также задавали ему множество вопросов, но все они, на взгляд Свазарда, носили совершенно несущественный характер, так как касались внешней стороны даже не магии, а жизни магов. Людей интересовало то, как одеваются маги на Гекатане, какие взаимоотношения установлены между ними и чему учат студентов в академии магии. Вместе с этим они стали подробно рассказывать ему, на какие именно фрагменты они разбили учебник магии принца Мориона и как выложили их в Интернете, создав таким образом виртуальную академию магии первой ступени. Всему остальному они намеревались начать учить своих будущих студентов года через три, четыре, когда магия прочно войдёт не только в быт людей, но и в их сознание. Ну, а пока что Верховными магами без каких-либо ссылок на сроки обучения стало уже двадцать семь человек из почти шестисот, досконально изучивших самый полный учебник магии.

В итоге последние два месяца на Земле стали для Верховного мага стали самыми интересными и насыщенными событиями. Число магов в России и за её пределами стремительно росло и в Интернете уже появились аналогичные сайты на многих языках, но русский язык всё же был вне конкуренции. В ходе этого процесса выяснялись весьма интересные вещи. Так обычный студент какого-нибудь ВУЗа, лодырь и балбес, которого больше всего в жизни интересовали девчонки, пиво и компьютерные стрелялки, вдруг становился очень толковым магом в то время, как всякого рода колдуны и дипломированные маги, большие доки по части открытия каких-то там экранов и снятию венцов безбрачия, как ни старались, не могли заставить магическими заклинаниями заставить пошевелиться крыло бабочки.

Власти также очень быстро столкнулись с множеством проблем, так как не только наглые юнцы, но и люди солидного, а порой и вовсе преклонного возраста буквально двумя, тремя фразами ввергали в ступор гаишников или того хуже, заставляли чиновников выбалтывать им все секреты. Вместе с тем, что новоявленные маги ставили на уши бандитов, их бизнесменов и банкиров тем, что с лёгкостью выведывали все их секреты, это буквально в считанные дни поставило сильных мира сего перед тем фактом, что в этом самом мире всё изменилось. Свои маги появились в милиции и МЧС, ФСБ и армии России, но и их западные коллеги тоже мух варежкой не ловили. Вот тут-то все люди, которые бросились изучать магию, и столкнулись с тем фактом, что на планете Земля, оказывается, уже существует такая грозная организация, как Союз Верховных Магов, который уже имел свою собственную военизированную организацию, насчитывающую хотя и всего полсотни магов-экзекуторов, но зато таких, которые могли у кого угодно отбить охоту причинять людям вред.

В Интернет было выложено несколько видеороликов, из просмотра которых любому становилось ясно, что этому спецназу по силам решение любой задачи и хотя он ещё не провёл ни одной акции, оставляя решение проблем правительствам всех государств Земли, всем сразу же стало ясно, что эти ребята не дадут превратить магию в оружие никаким преступникам. Союз Верховных Магов сделал в Интернете всего лишь одно короткое заявление, в котором он предупреждал магов, чтобы те не ввязывались во всякие грязные дела, но и этого вполне хватило. Буквально за неделю до отбытия с Земли Верховный маг Свазард Моливен побывал на первом всемирном конгрессе магов в Праге и вместе со всеми его участниками подписал Хартию магов, в которой они сами установили для себя границы допустимого.

Эти три дня были, наверное, для него самыми счастливыми в жизни, хотя он и присутствовал на нём инкогнито. Совсем молодые люди и старики оживлённо общались друг с другом и показывали, чего они уже сумели достичь, что заставило мага, возраст которого перевалил за четыреста лет, вспомнить молодость и свои первые годы обучения в академии магии. Заключительный день работы конгресса был ознаменован тем, что в Интернете были выложены новые учебные материалы, касающиеся уже магии творения и исцеления, что привело всех в ликование, а Свазарда Моливена в трепет. Очень уж много людей стало всего за каких-то два месяца магами-учениками и слишком быстро они прогрессировали в таком непростом деле, как магия.

Свазарду Моливену очень хотелось остаться на Земле и включиться в работу, но долг требовал его возвращения на Гекатан. Последние дни на Земле, как одно мгновение и вот, наконец, он вместе с королём-магом Леонардом в полдень вышел из портала прохода в том самом месте, куда они прибыли с Гекатана тридцать пять лет назад. Правда, задолго до этого там уже побывали король Рагнерд, королева Лайтия и Верховный маг Ан-Шен-Кронос. Его королевское величество покинул Землю, как вор, поздней ночью, через каких-то полчаса после полуночи и внезапно поднявшаяся метель быстро замела их следы на снегу и даже швырнула снежный заряд в портал прохода, так что они появились в самом центре Гордорайна вместе с первым снегом, хотя в Гордерии в это время ещё не закончилось лето.

Было не то что раннее утро, а попросту исход ночи и потому их никто не заметил, но это им только показалось сначала. Пока они отряхивали снег с одежды, к ним сбоку, из-за памятника, поставленному благодарными жителями Гордорайна деду короля Рагнерда, королю Алеору Весёлому, быстрыми шагами подошел какой-то высоченный верзила в одежде ремесленника, посмотрел на них, затем протёр глаза кулаками для надёжности и убедившись в том, что зрение его не обманывает, забежал спереди и неуклюже отвесив короткий поклон завопил во весь голос:

— Ваше величество, вы наконец вернулись к нам! Какое счастье! Люди, король Рагнерд вернулся с Земли! Спешите все сюда!

Однако, на его призыв никто не откликнулся. Площадь короля Алеора была пуста и безлюдно. Король Рагнерд, увидев на щеке ремесленника узкий шрам, быстро спросил его:

— Ты воевал вместе со мной, парень?

Тот закивал головой и радостно гаркнул:

— Да, ваше величество! Я был мечником полка народного ополчения и принимал участие в двух кампаниях…

Видя, что этот мужчина готов рассказать ему чуть ли не всё о тех днях, король Рагнерд быстро поднял руку и сказал:

— Достаточно, друг мой. Ты не мог бы проводить нас в какое-нибудь укромное место, чтобы мы могли осмотреться там? Мне нужно собрать информацию о том, что происходит в моём королевстве. Ты же не предашь своего короля?

— Ваше величество, дозвольте мне сопроводить до вашего дворца? Регент трона принц Морион пообещал возвести во дворянство и щедро наградить каждого, кто введёт короля Рагнерда в его королевский дворец. Ну, моя семья, конечно, не бедствует, я ведь теперь не простой гончар, а маг-ремесленник, но стать графом в империи вашего величества, это будет здорово. Но если вы не хотите идти в свой дворец в потёмках, то я буду счастлив принять вас в своей лавке. Она в двух шагах отсюда.

Король Рагнерд опешил от этих слов. На небе стояла полная луна и в её свете ему было хорошо видно лицо этого простого и бесхитростного парня. Улыбнувшись он спросил его:

— Как тебя зовут, друг мой?

Ремесленник снова неуклюже поклонился, по всей видимости кланяться ему приходилось крайне редко, и ответил:

— Дагерт Вилорм, ваше величество. — После чего вдруг широко заулыбался и спросил — Королева Лайтия, а вы правда теперь наша королева, как об этом говорит принц Морион?

Королева Лайтия улыбнулась и величественно кивнула ему головой в ответ, а король Рагнерд поинтересовался:

— Так вы говорите, граф дан-Вилорм, что я могу беспрепятственно войти в свой королевский дворец и принц Морион не станет чинить мне никаких препятствий?

Маг-ремесленник радостно заулыбался и спросил:

— Так вы позволите мне это сделать, мой король? Ой, нет, я же должен теперь называть вас мой император. Ну, тогда я зажгу иллюминацию в вашу честь, повелитель Гекатана. — Круто развернувшись он махнул руками и тотчас сначала на площади, а потом и по всему городу ярко вспыхнули магические фонари, ударили фонтаны и зазвучали звуки музыки, после чего простой маг-ремесленник воскликнул — Да, простят меня демиары, но я воспользуюсь их магией! — Он сделал пасы обеими руками, скороговоркой произнёс магическое заклинание и рядом с ним появилось белое облачко с двумя полупрозрачными, голубоватыми тронами, указав на которое Дагерт сказал — Мой император, моя императрица, прошу вас подняться на воздушную демиарскую колесницу, а мы с Верховным магом Ан-Шен-Кроносом встанем подле вас.

Хотя я и не воздушник, но мне уже доводилось управлять колесницами демиаров-воздушников.

Первыми на это облачко поднялись и воссели на тронах император с императрицей, потом Ан-Шен-Кронос, который встал рядом с троном императрицы Лайтии. Когда на облачко поднялся Дагерт Вилорм, оно тронулось с места и двинулось вперёд. Яркие огни, шум фонтанов на площади и музыка разбудили горожан и они бросились к окнам, а увидев на воздушной колеснице восседающих на троне императора и императрицу, истошно завопили и бросились одеваться. Кое-кто и вовсе выбегал на улицу полуодетым и босым, чтобы выразить свой восторг. Рагнерд сразу же понял, что он теперь действительно император, но на всякий случай всё-таки поинтересовался у мага-ремесленника:

— Граф дан-Вилорм, так как же получилось, что я теперь являюсь императором всего Гекатана?

— О, ваше величество, всё это произошло благодаря тому, что вы сотворили Великую Гору Сизард и дали нам всем возможность изучать магию по вашему учебнику. После этого все королевства стали присягать вам одно за другим. Пока вас не было, нашим миром правил ваш Малый сначала королевский, а потом и императорский совет, а принц Морион следил за тем, чтобы никто не мог покуситься на ваш трон. Принц-регент никому не разрешает даже входить в тронный зал и только в дни самых великих праздников, таких как День Сизарда или день Поминовения всех усопших, разрешает взглянуть на ваш трон королям Гекатана. Мы все эти годы тоже трудились, ваше величество, и пусть наши свершения не так велики, как ваши, но кое в чём всё-таки преуспели. Правда, мой повелитель, без вашей великой книги мы ничего бы не смогли сделать такого, что восхитило бы вас.

Император Рагнерд улыбнулся и внёс ясность:

— Граф, извините, но я не имею никакого отношения ни к сотворению Великой Горы Сизард, ни к тем трём книгам по магии, о которых вы говорите.

Вот тут-то и выяснилось, что на Гекатане и это было известно каждому, поскольку Дагерт Вилорм воскликнул:

— Как бы не так, ваше императорское величество. Вы может быть и не рыли тоннелей, как король Бренан, и не высевали в них магических амулетов, как это делали король Анноэль и король Вул-Раон-Ваштаран, и не делали того, что сделал ваш брат принц Морион, но именно благодаря магии вашей королевской крови произошло сотворение этой горы и в главном зале внутри горы Сизард, где на земле соединяются небесные выси и подземные недра, появился на полу ваш герб. Да, и после того, как в типографии стали печатать учебник магии, написанный принцем Морионом, как только мастера его сшивают и вкладывают в обложку, на его первой странице тоже появляется ваш герб, нарисованный сверкающим королевским золотом.

Потому-то весь Гекатан и принял над собой вашу власть, мой повелитель.

Вот теперь императору Рагнерду стало понятно, почему жители Гордорайна с таким энтузиазмом выбегали на улицу. Его приветствовали радостными криками и на глазах множества людей он видел слёзы счастья. У ворот же Большого королевского замка его встретили все старые друзья и нагло ухмыляющийся братец, который держал в одной руке корону Декарнидов, а второй держал под руку принцессу Корнелию. Кроме них у ворот больше не было никого и потому император Рагнерд, подойдя к своему братцу, невозмутимым голосом поинтересовался:

— А где императорская корона, Мори?

И не ошибся. Таковая действительно была вынесена к воротам и её тотчас подал императору Рагнерду смеющийся во весь голос Тобор Прегор, который громко воскликнул:

— Есть такая, Рагни! Ну, что, теперь-то ты возложишь корону Декарнидов на голову своего брата?

Император Рагнерд так и сделал. Сначала он нахлобучил корону на голову своего брата, а затем крепко обнял его. Он ожидал чего угодно, но только не того, что вся эта история с горой Сизард будет иметь такие последствия. Вернуться через тридцать пять лет из мест в высшей степени интересных и примечательных и обнаружить, что ты стал за это время императором всего Гекатана, причём горячо обожаемым, оказалось делом весьма приятным. Но самое главное, это не потребовало от него ровным счётом никаких трудов и усилий, он прибыл на всё готовое, а после Земли ему совершенно не хотелось напрягаться физически. Он давно уже уяснил себе, что с магией всё получается намного быстрее и куда надёжнее. Особенно если ты Верховный маг.

В то время, когда теперь уже император Рагнерд пировал и веселился в кругу старых друзей, поджидая четвёртого участника их похода на Землю, королю-магу Леонарду было не до веселья, хотя он и не подавал вида. Весь предыдущий день был одним сплошным совещанием. Он покидал Землю навсегда, взяв с собой лишь горсть земли с могилы своей жены, детей и отца, похороненных вместе с друзьями на Новодевичьем кладбище. Те его друзья, которые оставались на Земле, прекрасно понимали это, как понимали они и то, что во время этого долгого обсуждения самых различных вопросов, их друг Викинг хочет прежде всего хоть немного унять боль в своей душе. Наутро он и Свазард Моливен остались в большом доме на берегу Истринского водохранилища, который внутри был много больше, чем снаружи, и вовсе одни. Они попрощались друг с другом ещё вечером.

Утром после завтрака король-маг Леонард ещё раз проверил свой внушительного вида рюкзак и до урочного часа разговаривал со своим магом-советником, расспрашивая того о всяких мелочах и стараясь задавать ему такие вопросы, на которые Свазард смог бы ответить без вранья. Подозрения короля-мага на его счёт за последнее время только увеличились. Он уже был почти уверен, что тот ведёт с ним какую-то игру, но пока что не мог понять какую именно. Уже очень скоро это должно было выясниться, а пока что он постарался как следует подготовиться к любым неожиданностям и потому ещё до завтрака, приняв душ, облачился в свой новенький боекостюм из живой жидкой брони и даже разложил по его карманам кое-что из своего снаряжения, отчего его внешний вид не очень-то изменился.

Пока король Леонард не надел на себя тот наряд, который не стал бы бросаться на Гекатане никому в глаза, он был похож в нём на широкоплечего, мускулистого парня с красивым загаром на теле. Если, конечно, не надевал на голову своего эластичного шлема-капюшона, который будучи плотно прижатым к спине, практически не был виден, как не были видны две «Мамбы», пристроенные у него под мышками, миниатюрный магический ноутбук и полторы сотни патронов, разбросанных чуть ли не по всему телу. Последнюю модель боекостюма его друзья-маги довели до полного совершенства и он практически представлял из себя самый настоящий скафандр космонавта, хотя и очень тонкий. Вот только запас воздуха в нём был маленький, всего на два часа.

Поверх же боекостюма он надел белую блузу тонкой шерсти, поверх неё коричневые жилет, на ноги широкие и просторные вверху и сужающиеся книзу штаны, обулся в удобные ботфорты и надел кожаный камзол чёрного цвета, который подпоясал широким ремнём с узким, длинным мечом и кинжалом в простых ножнах, отчего стал похож, по словам Свазарда Моливена, на путешествующего по стране дворянина. В конюшне их ждали два крупных жеребца чистокровной породы чёрной масти и когда время подошло к одиннадцати, они отправились их седлать. Когда жеребцы были осёдланы и на них позади сёдел путешественники навесили седельные сумки, король Леонард ещё и приторочил сверху невидимый тюк с тем снаряжением, которое он не хотел показывать Свазарду Моливену.

Они надели широкополые шляпы, длинные суконные плащи, вывели лошадей, держа их в поводу, сели верхом и Верховный маг открыл портал прохода к тому месту, где он когда-то очутился вместе с королём Рагнердом. Ещё через несколько минут он открыл портал прохода и направился к нему, пустив своего жеребца шагом. Прежде чем исчезнуть за радужным пологом, он повернулся и с дружеской улыбкой сказал:

— Сир, я не помню говорил ли я вам об этом, но всё же напомню, если нас разбросает в разные стороны, вы король-маг и поэтому вам не страшны никакие яды.

Максимум, что с вами случится от самого сильного из них, это расстройство желудка. До встречи на той стороне, мой повелитель.

Верховный маг Свазард Моливен исчез в портале прохода и король Леонард, легонько сжав бока своего Орла въехал в него вслед за ним. Ему в глаза ударила яркая зелень, что было довольно непривычно после заснеженной степи. К тому же зелень эта, явно, была тропической. Он очутился на опушке тропического лес в зарослях высокой, чуть ли не в человеческий рост, травы, которая была совершенно непохожей на все те травы, которые ему только доводилось видеть. Это были длинные стебли толщиной в палец, покрытые узкими, ярко-зелёными листочками.

Ничего подобного по словам Свазарда Моливена на Гекатане не росло. Он быстро огляделся вокруг и увидев зеленовато-палевое небо с розоватыми облачками, понял, что маг его провёл и с грустью подумал про себя: — «Ну, и как это называется?» Пришпорив Орла, он заставил его развернуться и воскликнул:

— Свинство и предательство! — Немного погодя он громко добавил — И за которое кому-то точно не поздоровится.

Орёл, повинуясь ему смело двинулся вперёд, прокладывая себе дорогу через эти странные заросли, которые источали какой-то сладковато-карамельный запах. Перед ними лежало широкое поле, за которым виднелась скалистая горная цепь. Король Леонард заподозрил неладное не сразу, а только после того, как шаги его жеребца сделались неуверенными. Он моментально сорвал с головы шляпу и его защитный шлем сам натянулся на его голову. Моментально включились магические фильтры, которые пропускали через себя только азот и кислород, но у него в голове что-то гулко зашумело и он провалился в беспамятство. Последней его мыслью было: — «Интересно, а с такой отравой моя королевская кровь справится или это конец?» Король Леонард пришел в себя только к вечеру. Он, словно бы проснулся после тяжелой пьянки и у него в голове всё кружилось, но недолго. Вскоре он окончательно пришел в себя и огляделся. От Орла остались только шкура, грива и кости, примятая им трава-убийца распрямилась и ему ничего не оставалось делать, как надеть на себя рюкзак, прицепив к нему ещё и седельные сумки и двигаться дальше пешим порядком. Лучше бы он всё-таки поехал в джунгли, до которых было рукой подать. В ту сторону король Леонард и пошел, поскольку поле, поросшее этой плотоядной травой было, насколько он это запомнил, очень большим. Когда же он вошел в джунгли этого мира, название которого было ему неизвестно, то сразу понял, что местный хрен ничуть не слаще редьки.

Джунгли были просто переполнены живностью, которая непрерывно охотилась друг на друга, рычала, визжала и громко чавкала. Едва он только отошел от опушки леса на несколько шагов, как какая-то громадная красная сороконожка, громко клацая жвалами, попыталась цапнуть его за ногу. Король быстро выпрямил и свёл вместе пальцы, отчего из боекостюма тотчас с тихим шелестом выдвинулся клинок, рубанул им по голове этой твари, она скрутилась в кольцо и на неё моментально навалились охотники размером поменьше, а может быть это были просто местные падальщиками.

Чем дальше он углублялся в джунгли, тем чаще становились такие нападения и вскоре король Рагнерд убедился в том, что Орёл в них не продержался бы и часа, очень уж хищным и опасным было местное зверьё.

Ещё больше его удивляло то, что все эти животные были совершенно непохожи на земных и гекатанских. Флора и фауна на Гекатане была почти такой же, как и на Земле, а здесь всё зверьё было каким-то чешуйчатым и шипастым, да, ещё и частенько покрытым костяной бронёй. А может быть это как раз и был Гекатан, только был он совсем не таким, как об этом рассказывал ему маг Свазард Моливен.

Впрочем такую мысль он вскоре отбросил, поскольку в учебнике магии было перечислено очень много магических артефактов и амулетов, на изготовления которых шли как раз очень хорошо известные ему животные и растения. Значит Свазард просто забросил его в какой-то другой мир.

Ну, что же, в этом не было ничего смертельного. В конце концов он прекрасно знал, как найти во Вселенной Олоранум Гекатан и открыть на него портал прохода. Не такое это было сложное дело. Правда, для этого ему придётся как минимум год наблюдать за звёздным небом этого мира. Если, конечно, он не найдёт в нём могущественных Верховных магов, которые уже составили карты её магических силовых линий и узлов. Каждую минуту подвергаясь нападению пока что не очень больших тварей король Леонард шел вперёд, работая мечами обоих рук. Ему постоянно проходилось пользоваться ими то для убийства хищников, а их они поражали его своим разнообразием, то как мачете, прорубая себе проход в зарослях.

Пока что он шел по равнине и уже начал жалеть, что не направился в сторону гор через убийственное поле. Там по крайней мере не было тех тварей, которые постоянно пытались попробовать его на зуб. Будь он одет в обычную одежду, то уже был бы голым, но даже рубашка на нём была пошита из прочнейшего зилона, которому был придан вид обыкновенной шерстяной ткани. Не меньшей прочностью обладали его седельные сумки, которые ему теперь пришлось нести самому, и удобный рюкзак.

Груз был не очень-то и тяжелым, всего каких-то шестьдесят килограмм, а после того, как Свазард Моливен вернул ему его ноги и руки, король Леонард сделался намного сильнее физически, так что шел он довольно быстрым шагом. Он уже успел определить, что на этой планеты имелись магнитные полюса и что если он будут идти строго на север, то цепь гор останется у него за спиной.

Двигаясь от опушки вглубь этого тропического леса, он почти постоянно говорил, надиктовывая по ходу движения на хард-диск своего магического ноутбука, вложенного в карман на пояснице, описание местности. На него же он записывал и фотоснимки хищников, которые делались двумя фотокамерами его лицевого щитка, выглядевшего, как футуристического вида зеркальные, зеленовато-золотые очки. Он прошел по этим джунглям километров пять, пока не встал, словно вкопанный и не рассмеялся сам над собой. В том тропическом лесу, в который он вошел, росли огромные деревья толщиной в десять, двенадцать обхватов и ему давно уже следовало взобраться на одно из них, но даже не это его рассмешило, а то, что он шел пешком вместе того, чтобы ехать на каком-нибудь милом местном зверьке.

Поняв это, король Леонард подошел к ближайшему дереву с рифлёным стволом, сбросил с себя свою поклажу, положил его в естественную складку на скале и с помощью магического заклинания заставил дерево сомкнуться вокруг неё. После этого он вывел перед собой изображение пройденного маршрута и налегке быстро побежал в обратную сторону. К этому времени уже ощутимо стемнело и он перешел на ночное видение, хотя и не нуждался в этом. Именно благодаря этому король-маг смог заблаговременно заметить опасность, но почуял её он смог всё же раньше. Всё зверьё вокруг почему-то стихло и минут через пять он увидел, что на проторенную им тропу вышел какой-то крупный зверь. Это его очень сильно обрадовало и он тут же сделал своё забрало совершенно прозрачными и даже дал подсветку на своё лицо, чтобы привлечь внимание к своему взгляду на жизнь.

Когда король Леонард приблизился к хищнику, затаившемуся на тропе, он внутренне содрогнулся. Метрах в тридцать он увидел сначала его голову, похожую на голову тираннозавра, только с целой дюжиной клыков, слегка отходящих вбок и торчащих из пасти на полметра и передние лапы с когтями похожими на ятаганы. Размером же эта голова была с люльку мотоцикла «Урал», который был у них когда-то на даче. Не смотря на свой свирепый вид, зверь быстро подпал под его чары и когда король приблизился к нему, покорно встал. Это был хищник размером побольше полярного медведя, но похожий на росомаху с какой-то драконьей головой. Когда король Леонард подошел к нему поближе и принялся почёсывать его под подбородком, зверь утробно заурчал и от удовольствия приоткрыл пасть.

Дальше они пошли вдвоём. Зверь был голоден и в брюхе у него то и дело урчало и тогда король Леонард навесил на него морок невидимости, а сам пошел впереди, изображая из себя приманку. На него тотчас стало нападать всё прочее хищное зверьё, а с наступлением ночи оно сделалось заметно крупнее, и он быстро рубил его на бифштексы. Метров через триста его клыкастый спутник, который только и делал, что с хрустом перемалывал забитую для него дичь своими страшными челюстями, заметно повеселел и король не только сделал его видимым, но и забрался к нему на загривок. Вместо шерсти эта зверюга была покрыта острыми иглами длиной сантиметров в двадцать пять и толщиной в указательный палец, которые могли подниматься на его толстенной шкуре толчком.

Верхом король Леонард быстро добрался до опушки леса, но не стал рисковать жизнью своего нового скакуна. Он уже был научен горьким опытом, потеряв одного скакуна. Поэтому, соскочив со второго, он быстро добрался до останков Орла, хищная травка уже принялась пожирать шкуру и кости, взял седло и упряжь, и вернулся обратно в джунгли. Через полчаса, пустив в ход магию, которая прочно прикрепила седло к колючему загривку ёжеросомахи, король Леонард быстро домчался на ней до того дерева, в котором он устроил схрон для поклажи. Ехать через лес ночью не имело никакого смысла и кроме того, внимательно осмотрев глаза своей новой лошадки, он быстро убедился в том, что это был круглосуточный вид транспорта. С помощью магии он устроил себе бивуак не столько под деревом, сколько в нём самом и приказал своему коньку, а это был самец, лечь при входе.

Тот послушался его мысленного приказа, лёг, положив свою голову на лапы, и моментально уснул, а король, обложив вполголоса своего преданного мага-советника отборным матом, решил поужинать, для чего снял с лица маску. Он думал, что сейчас учует жуткую вонь, но к своему удивлению обнаружил, что от зверя исходил довольно приятный мускусный запах, да, и вообще воздух в джунглях был довольно чистый. Он поужинал и жалея о том, что не успел надеть на голову специальную шапочку, из-за чего проглот-боекостюм сожрал его коротко стриженную шевелюру вместе с бровями, оставив в покое одни только ресницы, завалился спать, чтобы наутро тронуться в путь.

Утром же, плотно позавтракав, он насилу растолкал свою колючую лошадку и тронулся в путь. Дерево, внутри которого он устроился на ночлег, не показалось ему достаточно высоким и он решил найти то, которое будет повыше. Днём джунгли были вполне мирными и пригодными для прогулки. Ёжеросомаха имела высоту в холке порядка двух с половиной метров, это был матёрый и очень мощный зверь, а подлесок имел в высоту не более двух метров, так что ехал он с комфортом. Точнее нёсся бодрым галопом, так как колючий конёк умел только подкрадываться, ходить и нестись огромными скачками. Через двадцать семь часов своего пребывания в этом мире король Леонард наконец нашел действительно большое дерево.

Да, это было дерево, так дерево. Всем деревьям дерево и оно имело ствол толщиной метров пятьдесят. Велев Шилу, так он назвал своего нового спутника сидеть под деревом и ждать его, король Леонард стал подниматься вверх двадцати, тридцати метровыми бросками. Он уже был довольно опытным левитатором, но вся магическая левитация сводилась лишь к тому, что маг владеющий секретами всех её заклинаний мог лишь толчками взлетать вверх, а затем спускаться вниз в планирующем полёте, не опираясь на воздух, или же плавно спускаться вниз, так что полётом это никак нельзя было называть. У него имелись с собой магические крылья-парашют, но не в лесу среди деревьев же на них летать. Поэтому король просто упорно и целеустремлённо поднимался вверх и остановился только тогда, когда оказался на самой вершине дерева, имевшего в высоту метров сто семьдесят.

Это дерево возвышалось над остальным лесом метров на сто с хорошим гаком и его вершины уже можно было взлететь в небо повыше, что король Леонард и сделал.

Когда он поднялся на высоту километра на полтора, то увидел в той стороне, откуда пришел, джунгли и длинную предлинную полосу убийственного поля шириной в километр, а за ней лес совершенно нормального вида и уже за ним частокол высоченных гор. Высота некоторых заснеженных вершин была далеко за семь километров, а то, что можно было назвать перевалами, располагалось на высоте в четыре. В общем горы эти были далеко не детскими и перебраться через них было бы довольно трудно, но даже не это было главным, а то, что до них нужно было пилить километров пятьдесят, так что получалось, что он всё это время двигался в верном направлении. В горах ему явно нечего было делать.

За ночные часы и до полудня он прошел пешком и проехал верхом тридцать два километра и до следующей опушки, за которой также лежала полоса гнусной травы со сладким запахом, было уже рукой подать, всего километров двадцать пять. Таким образом получалось, что эти джунгли, явно, служили каким-то барьером, так как по обе стороны от них за узкой полосой ядовитой плотоядной травы лежал вполне нормальный лес Тут не нужно было быть гением, чтобы понять вполне очевидный и неприглядный факт, — даже если кто-то сумеет перебраться через заросли ядовитой травы, то такие ёжеросомахи, как его Шило, моментально схарчат такого смельчака.

В общем это была самая настоящая пограничная полоса между какими-то двумя мирами и похоже, что вся та живность, которая населяла джунгли, имела магическое происхождение.

Король Леонард не очень-то преуспел в магии живого творения, но некоторые из его друзей, возлюбив этот раздел магии всем сердцем, уже замахнулись даже на то, чтобы создать драконов и тем самым окончательно превратить Землю в сплошное царство магии. Он тоже знал все секреты магии живого творения, но считал её баловством и к тому же это была скорее магия преображения, ведь для того, чтобы сотворить того же дракона, нужно было сначала взять за основу крупную рептилию, а затем преобразить её в новый биологический вид, да, к тому же не раз и не два, получая всякий раз изменённое потомство. В общем дело это было довольно муторное и хорошего результата можно было добиться только лет через двадцать, двадцать пять. Скорее всего и эти джунгли были сначала выращены, как обычные, а затем уже их населили хищным зверьём и гигантскими насекомыми.

Он уже приметил, что все деревья в этом фантастическом лесу плодоносили и их плоды, которые достигали весьма внушительных размеров, поедали какие-то личинки размером с хороший огурец. Их было в джунглях несметное количество и похоже, что именно они являлись началом пищевой цепочки, на вершине которой стояли колючие росомахи. Думая об этом король поднялся ещё выше в воздух и вскоре увидел с пятикилометровой высоты какой-то небольшой городок. Он улыбнулся, сложил крылья и стал камнем падать вниз, затормозив только метрах в пятидесяти от вершины дерева. Воздушная разведка заняла у него около двух часов и спустившись вниз он первым делом решил хорошенько пообедать взятыми в дорогу консервами.

Шило, на которого он навесил морок невидимости, не сходя с места уже успел хорошенько пообедать и теперь дрых во всю ивановскую. Посылать в тот городок магического разведчика было крайне неосмотрительно. Даже совсем ещё юный маги Земли уже научились бороться с этим злом, так что же тогда говорить о тех магах, которые имелись в этом мире? За всё время, что король Леонард скакал через джунгли, он так и не увидел ни одного летающего существа, да, оно и было понятно.

Без острых зубов и когтей здесь долго не проживёшь, а если бы тот маг, который соорудил такой бордюр создал бы летающих крокодилов, то они мигом бы расселились по всей планете ведь скорее всего полоса ядовитой травы как раз и была создана им для того, чтобы то зверьё, которое обитало в здешних джунглях, не распространилось по всей планете и не сожрало всех остальных обитателей.

Зачем так было сделано он пока что не понимал, но подозревал, что на то имелись достаточно веские основания. Разделительная полоса шла строго вдоль линии местного экватора с запада на восток и возможна она делила мир пополам. Что это была за демаркационная линия и зачем её устроили его мало интересовало. Короля Леонарда сейчас в первую очередь интересовало только одно, где найти здесь толкового Верховного мага, чтобы не терять слишком много времени на изучение звёздного неба и его магических флуктуаций, а как можно скорее добраться до уже готовых магических карт и с их помощью рассчитать позицию для открытия портала прохода на Гекатан. На Земле он мог открыть их в нескольких десятках мест, а здесь всю эту работу нужно было проделать заново.

Король посмотрел на своего скакуна и сразу же усомнился в том, что на этот раз ему удастся его поднять. Очень уж тот крепко спал. Немного подумав, он устроил в стволе дерева удобное убежище, занёс в него вьюки и загородил вход в него Шилом.

Намаявшаяся за полдня зверюга даже не пошевелилась. На всякий случай надев на голову защитный шлем, он пошел прогуляться и немного осмотреться. Когда день стал клониться к закату, а он на этой планете был длиннее, чем на Земле и Гекатане, примерно двадцать восемь часов, местное зверьё начало кушать друг друга. От короля Леонарда оно не просто брезгливо отказывалось, а шарахалось, как от его колючей, зубастой лошадки.

Это позволило ему хорошенько побродить окрест и ознакомиться с местной буйной флорой и ещё более буйной фауной. Как одно, так и другое было преобразовано магами весьма основательно и вскоре он даже понял, какие животные были взяты здешними магами за основу. На его запах откуда-то из джунглей примчалась ещё одна ёжеросомаха, самка судя по внешнему виду и король Леонард, внимательно рассмотрев это животное, понял, что её предками были собаки. Молодая самка, не увидев в нём достойного партнёра для спаривания, убежала прочь виляя хвостом, а он пошел дальше гадая, с чего это здешним магам вздумалось перегородить свой континент таким образом. В голове крутилась только одна мысль: — «Выходит, что на этой планете имеются две воюющие друг с другом стороны».

Это его не обрадовало. Раз здесь шла война, значит обе воюющие стороны держали ухо востро и очень настороженно относились к чужакам, видя в них прежде всего вражеских лазутчиков. Если всё действительно обстоит так, то и магию ему не стоило применять в полном объёме, чтобы не выдать себя, как Верховного мага.

Более или менее свободно он мог применять одну только артефактную магию, а потому вернувшись в свою берлогу, Шило по прежнему спал, король Леонард стал разбирать свои тюки. Тяжелое оружие он сразу же отложил в сторону. Применять его при первом же скандале было бы крайне неосмотрительно. Сначала он рассовал по карманам пару дюжин бумажных бомбочек, скрученных из разноцветной бумаги, имевших размер не больше небольшой петарды.

Серебристые бомбочки были эквивалентом светошумовой гранаты, только более мощным.

Они были способны ослепить и парализовать врага на час, а то и на все два.

Желтые, — зажигательные, запросто могли поджечь танк даже получше, чем коктейль Молотова. С ними нужно было обращаться очень осторожно, но зато и подорвать их было весьма непросто. Сначала нужно было дёрнуть за нить, чтобы привести амулет в состояние боевой готовности, а потом ещё и прошептать магическое заклинание и уже потом бросать. Эти бомбочки были снабжены замедлителями. Красные бомбочки, были фугасами, дававшими мощную взрывную волну, синие, — химические, давали целое облако слезоточивого газа, а чёрные, самые опасные, сразу же вызывали у врага мощнейший понос и вслед за ним жуткую чесотку. Это были самые безобидные средства обороны, поскольку даже зажигательные бомбочки были опасны только тогда, когда ими поджигались какие-нибудь деревянные постройки.

Когда отпугивающие средства были разложены по карманам камзола, он снял его с себя, расстегнул ворот блузы и надел на шею массивное ожерелье, представляющее из себя три ряда амулетов похожих на разноцветные наконечники стрел. Собственно это и были наконечники стрел, причём довольно тяжелые, граммов по пятнадцать каждый, а всего их было триста штук и это тяжелое ожерелье, которое он подсунул под капюшон-шлем, тут же прилипло к его живой броне так, что только он мог его снять с себя. Вот это было уже очень опасное оружие, весьма сходное по своему предназначению с амулетами-бомбочками, но куда более убийственной силы. Так серебристые наконечники давали такую мощную вспышку, что могли ослепить целый полк.

Лук и стрелы король Леонард мог изготовить за три минуты из чего угодно, даже из коровьей лепёшки подходящего размера, причём блочный, способный стрелять на добрые триста метров, а уж с такими наконечниками его стрелы были способны посеять панику в любом войске, ведь фугасные наконечники взрывались с мощностью артиллерийского снаряда калибра в сто пятьдесят два миллиметра. Да, и зажигательные были вполне сравнимы с напалмом, а то и термитом. Были у него в запасе и куда более мощные средства, но они предназначались для узурпатора Мориона и их он решил пока что не трогать. Подготовившись ко всяким неожиданностям, король-маг Леонард поужинал и лёг спать, чтобы завтра отправиться в путь с утра пораньше и уже к вечеру оказаться за пределами хищного леса.

Глава одиннадцатая

Мужской разговор двух братьев на Гекатане и большие неприятности у третьего брата на Декаране

Утром третьего дня после своего возвращения с Земли на Гекатан император Рагнерд впервые поговорил с королём Морионом с глазу на глаз. До этого в течении первых двух дней между двумя братьями всегда стояло как минимум четырнадцать членов Малого императорского совета, но как правило всё же раз в пять больше и потому ему только и оставалось, что радостно улыбаться, кивать головой и лукаво щуриться. После двухдневного карантина, сочтя что их величества уже более или менее попривыкли друг к другу, Малый императорский совет в полном составе дружно откочевал в какой-то ресторан, императрица с королевой тоже решили отправиться куда-то на прогулку и кажется, что даже дворцовые слуги куда-то сгинули, предоставив дворец двум братьям — королям-магам в качестве то ли поля боя, то ли просто места для обсуждения разногласий.

Сначала император Рагнерд решил сам отправиться во дворец брата прямиком через парк, но потом решил, раз он теперь император Гекатана, то значит ему негоже лазать по кустам и приготовился терпеливо ждать своего брата в большой гостиной.

Однако, оглядев её красивый интерьер, он пожалел убранство этого огромного зала и спустился этажом ниже, в фехтовальный манеж, надел колет, взял в руки шпагу и стал вспоминать давно уже позабытые им фехтовальные приёмы. Вот там-то его и нашел король Морион, одетый, как и брат император, в чёрные панталоны, ботфорты и белую блузу. Посмотрев на брата, Морион тоже одел на себя колет, взял в руки шпагу и спросил:

— Ну, что, братишка, позвеним сталью?

Император с сомнением посмотрел на шпагу в своей руке, с опаской на шпагу в руке брата, ухмыльнулся и ответил:

— Мори, ты меня за эти два дня уже и так достал своим мудозвонством. — Отбросив шпагу далеко в сторону, он добавил снимая с себя колет — Поэтому звона клинков я точно не вынесу. К тому же на Земле за те тридцать пять лет, что проторчал там по твоей вине, я привык к совсем другому оружию, которое не хотел бы применять на нашем тихом, патриархальном Гекатане. Так что если ты хочешь поговорить со мной, то давай лучше пойдём в парк, сядем в нашу любимую беседку, опрокинем по литру ледяной водочке и побеседуем по-мужски.

— Ты что же, Рагни, взял на Земле в привычку пьянствовать с утра пораньше? — Настороженно поинтересовался король Морион и прибавил — На мой взгляд это не самая лучшая привычка.

— Нет, Мори. — Ответил император — Вообще-то я почти трезвенник. Просто если я начну разговаривать с тобой на трезвую голову, то мне уже через две минуты захочется вцепиться в твоё горло, а так под ледяную водочку, да, ещё под хорошую закуску у нас глядишь, да, и сладится разговор по душам.

Оба брата вышли из фехтовального манежа и направились сначала на кухню, где им самим пришлось организовать себе плотный второй завтрак, а затем в винный погреб.

Ледяной водочки они там не нашли, но после недолгого обсуждения остановили свой выбор на четырёх больших бутылках прекрасного бренди, которое можно было пить неохлаждённым, после чего отправились в свою любимую беседку, стоявшую в зарослях бамбука небольшого островка посреди небольшого пруда. Когда-то они играли тут в пиратов, живущих на необитаемом острове.

Король Морион поставил большой поднос с большим куском сочной буженины из мяса болотного вепря, корзинкой со свежевыпеченными лепёшками и посудой на столик, а император Рагнерд выставил на него бутылки с бренди, открыл одну и разлил чайного цвета напиток по большим бокалам. Он уже собрался было выпить его, как брат, протянув ему лепёшку, сказал:

— Преломи хлеб что ли.

Император кивнул головой и разломил лепёшку со словами:

— Преломляю сей хлеб во славу Олора и во имя вечной дружбы братьев из рода Декарнидов. Пусть сон богов будет спокоен, а мы все счастливы и сыты.

Отдав брату его кусок лепёшки, он переломил свою долю ещё надвое и тот кусок лепёшки, что был побольше, бросил в пруд, где на него тотчас набросились вечно голодные утки. Только после этого император Рагнерд выпил залпом полный бокал бренди и соорудил себе бутерброд. Проглотив его почти не разжевывая, он налил себе ещё один бокал и требовательно посмотрел на брата. Тот быстро отрезал себе кусок буженины, съел его с лепёшкой и запил бренди. Тогда император выпил второй бокал, соорудил себе второй бутербродище на целую лепёшку и вгрызаясь в него громким голосом поинтересовался у брата:

— Мори, тебе что, было в лом завалить ко мне и прямо спросить: — «Братан, ты чо, воевать намылился?» — вместо того, чтобы вот так, ни с того, ни с сего сунуть меня под молотки?

От такого вопроса король Морион налил себе второй бокал бренди, осушил его залпом и ошеломлённо воскликнул:

— Брат, но именно такой вопрос я тебе и задал по сути дела, когда завёл разговор о нашем дяде! — После чего спросил — Рагни, что это ещё за жаргон такой? Ты же император, братишка.

— Да, ладно тебе, братан! — Воскликнул император Рагнерд наливая себе третий бокал — В Москве, между прочим, между собой все крутые пацаны только так базарят.

Нет, вообще-то я не въехал, Мори. На хрена, спрашивается, тебе было ходить вокруг, да, около вместо того, чтобы спросить меня прямо, собираюсь я с кем-либо воевать или нет? Понимаешь, Мори, когда ты привёз с Юга такую гору рыжья, я сразу же стал думать, а не прикупить ли мне всех наших соседей оптом? Ну, я имею ввиду эльдов и гномулов. Если бы мы с ними стали союзом трёх королевств, то тогда нам и отвоёвывать бы ничего не пришлось. Наши соседи сами бы отдали нам захваченные ими территории без всякой войны ввиду тотального численного перевеса наших сил. Ну, а если бы ты пришел ко мне и сказал, что у тебя есть задумка относительно сотворения Великой Горы Сизард, то честное слово, я сам бы взял в руки кирку и продолбил вокруг Гордорского леса все эти туннели. Мори, неужели я действительно был похож на идиота?

От таких слов король Морион налил себе третий бокал бренди, выпил его и даже не закусывая ответил:

— Вообще-то было такое, Рагни. Понимаешь, братишка, ты всегда относился ко мне, как к ребёнку. Причём умственно неполноценному. На тебе то, братик, на тебе это, пойди поиграй, только не мешай взрослым дядям делом заниматься. Понимаешь, Рагни, я ведь уже в сорок лет был одним из самых могущественных Верховных магов и если бы ты попросил меня об этом, то я всех наших врагов своей магией смог бы привести в трепет, мне ничего не стоило создать целую армию огромных железных големов высотой в пятьдесят футов и тогда тебе даже не пришлось бы создавать огромную армию. Вполне хватило бы одних только чиновников, которые составляли бы списки сдавшихся в плен солдат и их командиров, но когда я только заикнулся о том, что тут нужно пустить в ход магию, ты посоветовал мне не забивать голову всякой чепухой и отправиться в очередное путешествие.

Император Рагнер налил себе четвёртый бокал, выпил бренди даже не почувствовав его вкуса и сказал кивая головой:

— Да, Мори, я помню этот разговор и если честно, кляну себя последними словами за то, что не послушался тебя. Он ведь состоялся в преддверии штурма Лиорна, а тогда я потерял семьсот тридцать два человека и всё это были прекраснейшие люди, настоящие рыцари. Братишка, я шесть раз бросал войска на штурм этой крепости.

Меня девять раз сбрасывали с лестницы в ров, но я то король, меня хранила от смерти моя королевская кровь. Великий Олор, каким же я был тогда идиотом. Свази и Шен говорили мне тогда, что нужно собрать всех магов и создать железных големов, чтобы они пробили стены крепости, а я не внял их советам и что самое обидное, не стал слушать тебя, братишка, а ведь ты мог спасти тысячи моих солдат.

Поверь, ничто в той череде войн не было для меня таким ужасным, как список наших потерь. Это потом, лет через шесть, когда наша армия закалилась в боях и стала действительно непобедимой, даже потеря в битве семи, восьми воинов заставляла меня рыдать по ночам, закрыв лицо подушкой, чтобы никто этого не слышал. Ты прав, брат мой король, я был тогда самовлюблённым болваном и идиотом. Даже то, что я всегда скакал впереди своей армии и первым шел на приступ, нисколько меня не извиняет, ведь я отнял столько жизней, что меня, наверное, теперь проклинают тысячи матерей.

Король Морион горестно вздохнул и сказал:

— Прошлого уже не изменить, брат, но если это тебя хоть чуть утешит, то знай, что с Олорума приходят хорошие вести, почти все люди, павшие в тех освободительных войнах, которые ты вёл столько лет, обрели тела. Как те, кто воевал под твоими знамёнами, так и те, к воевал на стороне твоих врагов, а очень многих героев Лортар даже ввёл в Волшебные сады Олдорана. Всё это произошло после того, как на месте Гордорского леса взметнулась к небу гора Сизард. — Немного помолчав, король Морион тихо промолвил — Брат, прости меня, что я был таким идиотом. Когда мы с королём Анноэлем провели расследование, то выяснилось, что один из твоих агентов в его лесу работал также и на наших врагов, отправляя тебе лживые донесения. Если бы я проявил терпение и настойчивость, а в основном, конечно, терпение, то как только ты ввёл бы меня в состав Малого королевского совета, на заседаниях которого, как мне потом рассказали твои друзья, тебе иной раз свою правоту доказывали криком, то решение о сотворении горы Сизард было бы принято тотчас, как только я об этом доложил. Тогда не было бы этих тридцати пяти лет, проведённых тобой на Земле.

Император улыбнулся и воскликнул:

— Мори, но тогда на свет не появился бы наш третий брат король-маг Леонард! Так что нечего об этом жалеть!

Король Морион сердито насупился и буркнул:

— С которым ты поступил так жестоко? Не думаю, что его обрадует перспектива иметь двух таких чокнутых братьев, как мы с тобой, Рагни. Кстати, когда Свази отправится за ним?

— Скоро, Мори, уже очень скоро. — Ответил император Рагнерд и пояснил — Ему нужно доработать одно средство защиты и дня через три он отправится Декаран.

Понимаешь, он отправил его в такое место, из которого даже такой король-маг, как наш братишка Леонард, не сможет выбраться раньше, чем за месяц. Сейчас он лежит одурманенный плотоядным мхом и сможет очнуться только дней через пять. Ему там ничто не угрожает, Мори, против магии королевской крови плотоядный мох бессилен.

Так что через три дня Свази доставит его в наш дворец, а ещё через несколько часов он очнётся и начнёт гоняться за тобой с дубиной. Мы же тебя выставили крайним, а поскольку он парень очень боевой, то тебе придётся от него побегать, пока я за тебя не вступлюсь. Вот смеху-то будет, брат мой король!

— Не волнуйся, я быстро объясню ему, кто истинный виновник всех его страданий, Рагни, и тогда убегать придётся тебе, но уже от нас двоих. — Ехидно заметил король Морион — Ох, и ввалим же мы тебе чертей, когда догоним.

С этой минуты разговор двух братьев принял шутливый и вполне дружеский характер.

Они быстро прикончили все четыре бутылки бренди и велели подать им ещё столько же. Императорские слуги исполнили это приказание и видя, что два брата сидят уже в обнимку и весело горланят непристойные песни, с облегчением вздохнули и вернулись к своим обязанностям. В это же самое время на Декаране их брат король-маг лежал в лесу в импровизированном укрытии неподалёку от маленького городка и послав в него на разведку чёрную галку, собирал информацию о его жителях и вообще об обитателях этой планеты. Он уже успел узнать, что это были, во-первых, люди, а во-вторых, они разговаривали на вполне понятном ему языке, похожем на гордерийский примерно так же, как русский язык похож на украинский.

От городка, который назывался Роброк, шли две дороги. Одна новая вглубь страны, а вторая старая, разбитая и размытая дождями, в сторону джунглей. Когда-то этот городок, явно, был побольше размером. Причём значительно, так как в той его стороне, которая была обращена к джунглям, в лесу имелось большое количество разрушенных фундаментов, а сам лес между тем был вековым и стало быть расцвет этого городка приходился на очень далёкие годы. В развалинах одного из домов и укрылся король Леонард, чтобы сначала получить необходимые ему разведданные, а уже потом думать, что делать дальше, — пробираться в глубь страны или возвращаться в джунгли, в которых он уже малость обвыкся, и поселиться там на верхушке одного из самых высоких деревьев, чтобы заняться магической астрономией.

Поначалу он хотел поступить именно так, но потом его всё же одолело любопытство и он решил познакомиться с этим миром поближе и постараться понять, что же в нём происходит.

Поэтому он собрался в путь ещё затемно, растолкал Шило и уже к полудню был на опушке. Там он всласть накормил свою верховую собачку, поскольку позавтракал Шило одной только водой из ручья, и отпустил её в лес, а сам пошел через ядовитые заросли из джунглей к уже нормальному лесу, очень даже южному на вид, так как в нём преимущественно росли сладкие каштаны, платаны, местами грецкие орехи и даже магнолии. Орехи едва завязывались на ветвях, зато магнолии цвели полным ходом. Ещё в этом лесу было очень много лиан, да, и живности в нём тоже вполне хватало. До того городка, который он видел сверху, идти было километров пятнадцать и он осилил этот путь всего за три часа из-за того, что торопился ещё засветло найти какое-нибудь надёжное убежище, чтобы с утра заняться разведкой.

Разведать королю Леонарду удалось пока что не очень много. Сначала он пустил галку облететь весь городок, в нём осталось всего четыре с половиной улицы вдоль и две поперёк, на коих насчитывалось всего три сотни довольно неплохих каменных домов с подворьями. Полетав вокруг городка, пернатый разведчик передал ему картинку окрестной местности и король-маг выяснил, что городок Роброк, такое название он прочитал на въезде, жил преимущественно сельским хозяйством, выращивая на продажу знатную пшеницу. Сады и огороды были только на больших приусадебных участках и на каждом подворье имелся большой амбар с зерном. Через городок протекала река и на ней стояла на его окраине мельница. Всё это, и амбары, и мельница, его мало интересовало и когда галка устала, он запустил в воздух другого разведчика, большую сойку.

Глазами этой птицы король и увидел трактир, стоящий на центральной площади Роброка, посреди которой находилось ещё одно странное сооружение, представляющее из себя нечто вроде беседки о четырёх квадратных колоннах по углам с фигурной крышей, огороженной чугунной решеткой с четырьмя воротами, в которые могла запросто въехать телега. Решетка отступала от беседки метров на десять. Что это было за сооружение он так и не понял. Сойка никак не могла влететь в трактир, но зато с её помощью он смог найти себе ещё одного разведчика, здоровенного рыжего кота и как только взял этого соню под свой контроль, то сразу же направил его в трактир. Едва только котяра вошел в приоткрытую дверь, какая-то девица воскликнула:

— Майко, ты гляди, Рыжий заявился! Вот ведь наглый котяра, всего два часа назад скормила ему три куриных головы, так он опять проголодался. Нет, я ему больше ничего не дам.

Ну, как раз смотреть на то, как кот будет трескать куриные головы, королю Леонарду было совсем не интересно и потому он отправил кота на подоконник, где и уложил таким образом, чтобы ему был виден весь трактир, в котором находилось всего три человека, рослый, крепкий парень лет двадцати, видимо Майко, смазливая красотка лет восемнадцати и тощая, босоногая девица лет пятнадцати. Похоже, что Майко и красотка были мужем и женой, хозяевами трактира, так как они были одеты всё же получше, чем девица, на которой, как тряпка на швабре, болтались белая блузка и серый сарафан. К тому же эта девица занудила:

— Хозяйка, всё равно никого нет, отпусти меня, я спать хочу.

— Нет. — Сердито ответила ей хозяйка — Вдруг какие путешественники заявятся и есть попросят? Майко будет огонь раздувать, я стряпать им обед, а кто на стол подавать будет? Рыжий? Так этот проглот хоть пять кур умнёт и не подавится, так что прикорни на стуле в углу, но уходить никуда не смей. Ох, как же ты будешь на столы вечером подавать, когда народ повалит. Ну, ничего, в другой раз будешь ночью спать, а не трепать языком всю ночь с Юрисом. И что он в тебе только нашел, Дейка? На тебя же смотреть страшно, одна кожа да кости, парню даже взяться не за что, ни груди, ни задницы. Одно только название, что девушка, а если бы ела всё, что дают, была бы гладкой.

Девчонка засмеялась и воскликнула:

— А меня Юрис и такую любит!

Выяснив, что в этом городке время от времени появляются путешественники, король отправил кота посмотреть, какие в здешних местах деньги. Помещение трактира представляло из себя в плане буку «Т» с короткой ножкой кухни, отгороженной от зала стойкой. Майко и его тощая официантка находились в зале, а хозяйка, она же стряпуха, на кухне. Кто соскочил с подоконника прошел меж столов, их было в трактире десятка полтора, запрыгнул на стойку и посмотрел с неё вниз на глиняную миску, где лежало две серебряные монеты и пять медных. Все одного диаметра. На монетах был изображен какой-то длинноносый король, а по кругу шла надпись, — «Северный Декаран». На медных монетах было также написано с обратной стороне слово «Бугло» и стояла какая-то местная цифра. Кот спрыгнул на столик и лапой перевернул серебряную монету и король прочитал слово «Декаров».

Монеты выглядели довольно грубыми на вид и были даже не чеканными, а литыми.

Внимательно исследовав их зрением и лапами кота, отчего у хозяйки заведения глаза вылезли на лоб, король Леонард, не отпуская кота, тотчас сотворил магическое заклинание и превратил несколько имеющихся у него слитков серебра и меди в монеты того вида, которые лежали в глиняной миске. Теперь ему было чем расплатиться в трактире. На всякий случай он заставил кота ещё и попробовать монеты на зуб, чтобы ощутить их вес, отчего хозяйка всплеснула руками и крикнула:

— Майко, ты гляди, Рыжий в счетоводы записался!

Её то ли супруг, то ли брат, а может быть просто сожитель насмешливым голосом сказал:

— Нелинка, ты бы мыла руки после стряпни почаще, чтобы не брать деньги жирными руками, вот наш кот ими бы и не интересовался. Они, видно, курятиной пахнут.

Король Леонард наморщил лоб и задумался. Над трактиром было надстроено ещё два этажа и скорее всего у Майко и Нелинки имелись комнаты для гостей, а раз так, то он мог остановиться у них на пару дней и побеседовать вечером с жителями городка о том, да, о сём, прежде чем двигаться вглубь страны, которая судя по всему называлась Северным Декараном. Приняв такое решение, он решил отправиться в городок налегке и войти в него со стороны дороги, как всякий приличный путник, передвигающийся пешим ходом, надеясь на то, что в этих краях такой способ передвижения не является преступлением. На всякий случай он с помощью парочки магических амулетов заставил массивный фундамент раскрыться, положил в образовавшуюся нишу свой багаж и снова привёл его в прежний вид, после чего отправился в путь с одной лишь небольшой сумкой, стремясь обойти городок по большому кругу, чтобы не идти к дороге через поля.

Как опытный разведчик, король Леонард прекрасно отдавал себе отчёт в том, что он идёт на риск, но этот сонный городок выглядел вполне безобидно. За шесть часов наблюдения он не увидел в нём ни одного сколько-нибудь опасного противника, в нём вообще не было ни одного вооруженного человека и он не почувствовал присутствия ни одного, даже самого плохонького, мага, хотя и чуял на этой планете магов, причём довольно могущественных, вот только находились все они далеко от этих мест. Если слушать болтовню местных крестьян в трактире, а они будут вести речь преимущественно о видах на урожай, то здесь можно было просидеть и месяц, но так и не получить никакой ценной информации, если не задавать никаких вопросов.

Поэтому он и шел на риск, да, и риск ли был это, устроить переполох в маленьком, сонном городишке? К тому же Нелинка вполне ясно сказала о том, что даже в их глухомань могут заявиться какие-нибудь путешественники. Успокаивая себя подобными рассуждениями, король Леонард задал такого стрекача, что всего за полтора часа обогнул поля и выбежал из леса на дорогу. Это было хорошее двухрядное шоссе мощёное брусчаткой, вот только пользовались им, похоже, не часто. Дорога была местами заметена пылью и на ней не отпечаталось никаких следов. Гадая почем это ею никто не пользовался, он быстро дошел до города и сразу же направился к центру городка. По пути ему так никто и не попался. Солнце стояло в зените, а этот городок находился в местной тропической зоне совсем недалеко от экватора. Поэтому скорее всего жара загнала всех его жителей в прохладу.

Сам король Леонард особой жары не ощущал. Его умный живой боекостюм, закрывающий тело до самой шеи, поддерживал оптимальную температуру внутри себя и не давал ему перегреваться. На голове у него была надета отличная широкополая шляпа, прекрасно защищавшая его от палящих лучей солнца, да, и вообще он привык и не к такой жаре. Думая о том, как лучше ему будет поприветствовать хозяев трактира, который назывался «Приветливый Джевис», он вошел в него и с порога сказал:

— Мир вам, добрые люди. Поесть путнику дадите?

Говорить он старался как можно более невнятно, но Майко, лежащий на длинной лавке, стульев в его заведении не было, всё же прекрасно понял гостя. Он вскочил на ноги и глядя на короля Леонарда удивлённо, если не недоумевающе, воскликнул:

— Э, и вам мир, да, согласие, добрый господин! — Он какое-то время смотрел на посетителя, как на привидение, после чего вспомнив, о чём тот его попросил, воскликнул ещё громче — Да, вы спрашивали про обед! Конечно же, добрый господин, мы попотчуем вас! Не желаете ли отведать жареной курочки или вам лучше отварить её? Приготовим, как вы того пожелаете. — После чего громко крикнул хозяйке — Нелинка, поднимайся, к нам гость пожаловал. Дейка, лежебока, вставай, постели благородному господину скатерть на стол и подай посуду.

Хозяйка, похоже, лежала на какой-то лавке на кухне, а Дейка дрыхла под дальней стеной, но проснулась и вскочила даже раньше хозяйки и тотчас метнулась к двери, ведущей в помещение рядом с кухней, из которого вскоре вышла с полотняной белой скатертью в руках и подносом, на котором стояла пара фарфоровых тарелок, бокал мутного стекла, большая солонка, вазочка с хлебом и лежали нож, ложка и вилка, очень старые на вид, с массивными костяными ручками. Поставив поднос на одном столе, тощая девица застелила скатертью другой и король Леонард, кивнув головой, сел за него. Шляпы он снимать не стал, чтобы не пугать народ своей бледной лысиной. Нелинка поднялась на кухне последней, зато выглянула из-за своей стойкой не такой заспанной, как Дейка, и сразу же спросила:

— Так как вам приготовить курочку, благородный господин?

Король Леонард подсел к столу и буркнул:

— Просто зажарь её хозяйка.

Та не унималась:

— Может быть вам подать пока что на стол сыра и овощей, пока будет жариться курица, благородный господин?

— Да. — Коротко ответил король, внутренне радуясь тому, что он не вызвал у хозяев трактира никаких подозрений.

Дейка тем временем быстро поставила перед посетителем трактира «Приветливый Джевис» две тарелки, хлеб, соль, положила столовые приборы и быстро помчалась туда, откуда только что прибежала шлёпая босыми ногами по каменному полу. Здание трактира было сложено из массивных гранитных блоков и явно было построено с применением магии. Трактир, как и весь городок, выглядел очень солидно и капитально. Столы в нём были массивными, со столешницами из хорошо просушенного, без трещин, орехового дерева и украшены по краю затёйливой резьбой. Точно такими же были и широкие дубовые лавки. Полы, стены и потолки были чистыми, да, и пахло в трактире хорошо и вкусно, хотя на кухне ещё ничего не готовилось. Майко, однако, не спешил разводить огонь. Он подошел поближе и спросил:

— Благородный господин, не желаете ли выпить вина перед обедом? У нас есть чудесное вино специально для таких гостей.

— Не откажусь. — Сказал трактирщику король Леонард, вспомнив, что никакие яды ему не страшны.

Трактирщик немедленно распорядился:

— Нелинка, душа моя, подай мне кубок голубой кости, тот что предназначен для особых гостей, и серебряный кувшин с королевским вином.

Повернувшись к посетителю, парень посмотрел на него внимательно и как-то испытующе. Король Леонард улыбнулся, достал из кармана кожаный мешочек с серебряными монетами своего собственного изготовления и сказал:

— Не волнуйся, хозяин, я при деньгах и смогу не только расплатиться за обед, но и за постой. Вы ведь сдаёте комнаты путешественникам? Не так ли?

Трактирщик кивнул головой и сказал:

— Да, благородный господин сдаём.

Нелинка, пока они разговаривали, вышла из-за стойки, прошла в другое помещение, дверь которого она открыла ключом, и вскоре принесла большой кубок голубой кости оправленный серебром и серебряный кувшинчик. Король Леонард даже залюбовался этой молодой особой. Девица была недурна собой и отличалась не только милым личиком, но и красивой фигурой. Майко взял из её рук кубок, поставил его на стол и налил в него из кувшина тёмно-красное вино, очень красивое на вид и обладающее на редкость приятным запахом. Всё содержимое кувшинчика, немногим более полулитра, поместилось в кубке. Кивнув в знак благодарности, король Леонард взял кубок и сделал глоток. Вино было очень приятным на вкус и он выпил его до дна, покрутил головой, поражаясь тому, что в такой глухомани имелось такое прекрасное вино, и поставил кубок на стол.

Он уже хотел было похвалить это вино, как у него в глазах стало темнеть. Король Леонард сразу понял, что вино было отравлено и хотя руки его налились тяжестью, всё же сумел поднять их шее и коснуться капюшона. Для того, чтобы он сам собой укрыл его голову и защитил от более тяжких последствий отравления, таких, как отделение головы от туловища. Вслед за этим руки его бессильно упали на стол, а затем к ним присоединилась и его неразумная голова и король Леонард, навалившись грудью на стол, уткнулся носом в шляпу. Нелинка видя это воскликнула:

— Ты не поторопился, Майко?

— Интересные вещи ты говоришь, Нелинка! — Возмущённо откликнулся трактирщик — В наше заведение ввалился какой-то чужак, прибывший в наш городок неведомо откуда, а ты теперь заявляешь мне, что я поторопился исполнить приказ нашего короля. Ты представляешь, что с нами со всеми было бы, не дай я испить этому типу магического напитка забвения? Ты и Дейка бабы, Нелинка, вы ещё пожили бы лет пять после того, как всё раскрылось бы. Пусть вам и пришлось бы стать подстилкой для королевских солдат, но всё же вас бы не сразу скормили бы чудовищам из адского леса на арене в каком-нибудь городе, в котором стоит гарнизон королевской армии, а вот меня бы отправили бы на неё немедленно. Так что я всё сделал правильно. Ты же не хуже меня знаешь, что королевских следователей не интересует, мог ты задержать чужака или не мог, раз упустил его, значит уже виноват. Или тебе неизвестно, что бывает в таких случаях?

Нелинка презрительно фыркнула и спросила:

— А с чего это ты взял, Майко, что он чужак? Лично мне он глянулся. Молодой, красивый, хотя и безбровый, да, и одет чисто, опрятно, в красивое платье, Сразу видно, что из благородных.

— Да, оттуда, глупая курица! — Возмущённо воскликнул Майко — Я хотя и лежал на лавке, всё же не храпел, как ты и Дейка, и потому всё слышал. Он подошел к нашему трактиру со стороны Валкорской дороги в самое пекло. Давно этой дорогой кто-нибудь пользовался? Не знаешь? Так вот я тебе скажу, ею уже лет семьдесят никто не пользуется. Как раз с тех пор, когда напротив нашей таверны маги короля Марвуса поставили станцию перемещения. Не выходил этот тип и оттуда, да, ты это и сама бы услышала. Когда ворота открывают, они скрипят, как скаженные, ну, и вдобавок ко всему я же ясно сказал ему, что подам королевское вино в кубке голубой кости. Это каким же нужно быть дураком, чтобы не понять, что его хотят погрузить в глубокое оцепенение, чуть ли не равное смерти, да, ещё и полностью лишить памяти? Так что извини, дорогая, но я с любой стороны был прав. Ладно, не стойте, как статуи в храме. Сходите за носилками и помогите мне перенести этого типа. Нужно его переодеть во что поплоше, да, отвезти хотя бы в Валкор, а ещё лучше в Лоберан. Ох, это же дня три у меня уйдёт, пока я его продам хозяину арены. Королевским следователям всё расскажи, бумаги и всякие магические амулеты сдай. Никаких денег не захочешь.

Нелинка и побледневшая Дейка, успокоенные словами Майко, быстро вышли из обеденного зала и вскоре вернулись с большими деревянными носилками в руках, в которых последний раз носили навоз. Хотя они и обмели их веником, от них всё равно пахло конским навозом, но трактирщик не стал возмущаться. Носилки поставили рядом с надолго угомонившимся королём Леонардом и только теперь они увидели, что у посетителя нет ушей и Дейка испуганным голосом вскрикнула:

— Ой, он же безухий!

Когда же Майко стал опрокидывать угодившего в глубочайший нокаут короля на лавку, то едва сдержался, чтобы не завопить от страха, так как увидел вместо человеческого лица какую-то жуткую рожу с плотно сжатыми жвалами дыхательной маски вместо рта и огромными, зеленовато-золотыми треугольными глазами без намёка на зрачки и веки. Вот тут уже завопила от ужаса жена трактирщика:

— А-а-ай, это же монстр из адского леса!

— Не ори, глупая! — Рявкнул на неё Майко — Королевское магическое вино забвения свалит с ног даже гончую из адского леса, а тут всего лишь какой-то маг напялил на свою рожу маску для устрашения таких нервных девиц, как ты. Ничего он тебе не сделает, Нелинка, зато ты теперь сама видишь, что это чужак.

Короля Леонарда положили на носилки вынесли на конюшню, где трактирщик сначала снял с него всё до последней нитки, а уже затем стал шарить по карманам и выкладывать на бочку все его амулеты, ни один из которых так и не помог ему. Он попытался было снять с него ожерелье, но вскоре убедился в том, что это была бесполезная затея. Поскольку никаких бумаг в карманах и в сумке, где лежало лишь пара бутербродов и фляжка с водой, у захваченного в плен чужака не было, то Майко сложил все магические амулеты на тряпицу, завязал её в узелок и после этого обрядил его в холщовые портки, рубаху и разбитые старые сапоги. Его жена и Дейка, увидев перед собой голого рослого, мускулистого мужчину с жуткой рожей, беспомощно лежащего на столе, успокоившись, принялись хихикать, но это продолжалось недолго и вскоре они помогли трактирщику переложить беспомощного короля Леонарда на телегу и тот выехал со двора.

Трактирщик Майко Луркон подъехал к станции перемещения, соскочил с телеги и побежал к королевскому служащему, взимающему за это плату. Там он выяснил, что всего за пятнадцать декаров сможет добраться не то что до уездного города Лоберана, а до самой столицы провинции Париар, — Крустера и заплатил за переброску его и телеги деньгами короля Леонарда. Благо их в его кошельке оказалось целых четыреста декаров. Со скрежетом распахнулись ворота и Майко въехал на телеге, запряженной парой коняг, в магическую беседку, чтобы выехать из неё на одной из площадей Крустера. Там, оказавшись в толчее, он поначалу растерялся, а затем выглядев в толпе какого-то плутоватого типа, громко крикнул ему:

— Ой, парень в синей шляпе, подойди сюда.

Тот приблизился и спросил насмешливым голосом:

— Чего тебе, деревенщина?

Майко в тон ему ответил:

— Да, так, нужен совет знающего человека, или ты в этом городе так же как и я, оказался в первый раз?

Пройдоха в синей шляпе осклабился и воскликнул:

— Это я-то ничего не знаю в Крустере? Да, я здесь родился и потому знаю все ходы и выходы лучше герцога-префекта, хотя он тоже парень бывалый. Так чего тебе нужно от Джара-Нырка?

— Продать по быстрому на какую-нибудь арену чужака, Джар. — Усмехнувшись сказал Майко — Поможешь, отстегну тебе десятину от сделки.

Оглядев трактирщика с головы до ног, довольно тщедушный Джар-Нырок, осклабился ещё шире и сказал:

— За две десятины я помогу тебе продать его вдвое дороже.

Трактирщик подумал и ответил, сдвигаясь на козлах:

— Садись, покажешь дорогу.

Однако Джар отрицательно замотал головой и сказал:

— Нет, парень, я не мошенник. Покажи свой товар, а я скажу тебе, стану ли я с тобой связываться.

Майко повернулся и отбросил полость, которой он накрыл короля Леонарда. Джар-Нырок, заглянув в телегу и увидев мощную грудь короля, нисколько не испугавшись его страшноватой на вид защитной маски восхищённо присвистнул и с уверенностью в голосе заявил:

— Видно мне послал тебя сегодня сам Великий Олор, парень. Приготовь мешок для денег, за этого монстра я слуплю со старого Колефы Бранна не меньше пяти тысяч, но мы сначала сдадим все его цацки королевскому следователю, а уж потом поедем к этому верзиле. У Колефы самая большая бойцовская арена и он очень любит всякую экзотику вроде гоблотов или гномулов. Этот по виду похож на демиара-подземника, который много лет прожил на поверхности, а они все отличные бойцы. Думаю, что уже через месяц этот золотой воин прославится.

Джар-Нырок заботливо укрыл короля Леонарда, сел на козлы и взял в свои руки вожжи. Минут через тридцать они оба уже сидели у королевского следователя, которому Майко сдал узелок с магическими артефактами. Тот переписал их все и потребовал, чтобы Майко и Джар расписались в акте. Трактирщик расписался, а Джар-Нырок лишь поставил кресс, из-за чего Майко коротко хохотнул и ехидно поинтересовался:

— Ну и кто из нас деревенщина неграмотная?

Следователь нажал на кнопку звонка, вделанного в его стол и из соседний комнаты к нему вышел заспанный маг, которому он передал магические амулеты на проверку.

Тот взял узелок и удалился, а королевский следователь принялся задавать Майко Луркону вопросы. Когда он рассказывал о том, что специально предупредил незнакомца, что собирается напоить его магическим напитком отшибающим память, как в комнате мага раздался оглушительный взрыв, вслед за которым по всему косяку двери полыхнула ярчайшая, бело-голубая вспышка. Все, кто находился в большой комнате, в которой за столами сидело десятка полтора королевских следователей, замерли. Через пару минут дверь распахнулась и из неё, шаря в воздухе руками, вышел рассерженный маг, который злым, негодующим голосом завопил:

— Где та зараза, которая притащила сюда такой мощный магический артефакт? Задушу мерзавца!

— Но-но, попридержи язык, Новель! — Строго прикрикнул на мага королевский следователь — Тебя здесь только для того и держат, чтобы ты разбирался с вражескими артефактами. — После чего повернулся к Майко и сказал — Всё ясно, парень, ты смог обезопасить наше королевство от очень опасного врага. Можешь идти, если он будет таким же опасным для всякого сброда, порой прибывающего в наш мир, как и его магические артефакты, то тебе заплатят за него хорошие деньги.

Всё, ступай.

Ещё через час Джар-Нырок снисходительно посмеивался над здоровенным верзилой Колефой Бранном, когда тот стал критиковать доставленного ему монстра. Вскоре ему надоели его придирки и он насмешливым голосом сказал:

— Господин Бранн, не смешите меня. Уж если магический артефакт этого разведчика из других миров размером с половину мизинца чуть было не развалил седьмой королевский следственный участок, то и его владелец будет ему под стать. Но если вы так упираетесь, то мы, пожалуй, отвезём его прямо в столицу королевства. Уж там-то на дадут за него не меньше десяти тысяч декаров, а вы потом будете только вздыхать и проклинать свою скупость. Вы же сами видите, какой это боец, одна только его магическая маска, которую не снять с него, чего стоит.

Содержатель самой большой в Крустере бойцовской арены почесал затылок и сказал со вздохом:

— Ох, чувствуя я, что не к добру это, да, ладно, плачу шесть тысяч и ни одного декара больше.

На том они и сошлись. Служащие бойцовской арены унесли короля Леонарда внутрь большого каменного здания, а Майко Луркон и Джар-Нырок, получив причитающиеся им деньги, убрались восвояси. Колефа, выпроводив их из своего кабинета, тут же поспешил в подземную темницу, где содержались точно такие же маги, которые сумели пробраться на Декаран. Их число с каждым годом неуклонно росло, как и рос уровень их боевой подготовки, из чего Колефа давно уже сделал вывод, что рано или поздно наступит день вторжения и тогда их всех ждут большие неприятности.

Пока что ни одному магу, пробравшемуся тайком на Декаран, не удалось вырваться из этого мира, но так не могло продолжаться до бесконечности и многие это понимали. Многие, но далеко не все, а потому он пока что зарабатывал деньги на том, что заставлял сражаться на арене магов, которые позабыли о том, кем они были, друг с другом.

Сегодня ему попался очень хороший боец. Не совсем обычный, какой-то совершенно странный, возможно преобразованный с помощью магии, но тем не менее просто отменный. Когда его принесли в тюремную кузницу, Колефа приказал заковать его в самые прочные кандалы королевской стали. Как только кузнец закончил свою работу, короля Леонарда отнесли в недавно освободившуюся по причине смерти содержавшегося в ней бойца камеру и бросили на кучу соломы, чтобы он отоспался и пришел в себя. Бойцовская арена Колефы Бранна была не только самой большой в Крустере, но и самой жестокой. В ней редко кто из магов мог прожить больше трёх лет. Всех рано или поздно убивали либо их товарищи, либо хищные твари из адского леса. За таких Колефа платил деньги не скупясь, ведь посмотреть на то, как человек, эльд, гномул, гоблот или того паче, демиар, сражаются с этими хищными тварями, рвался и стар, и млад.

Не успел Колефа выйти из тюрьмы, в которой содержались бойцы, как с ним приключилась новая история. В тюрьму зашел на огонёк его главный недруг, — главный королевский инспектор развлечений Юнер Трам. Причём не просто так, а чтобы отобрать пятерых бойцов на завтрашнее сражение. Герцог-префект провинции получил недавно в свой зверинец новую хищную тварь какой-то неизвестной ранее породы, которая походила на человека, только была втрое выше ростом, её тело покрывала такая прочная костяная броня, что от неё отскакивали даже арбалетные стрелы с наконечниками из королевской стали. Вот её-то он и хотел выпустить против четырёх его бойцов.

Герцог-префект Лон Стигрос имел в своём дворце зверинец, а в нём сотню неплохих бойцов, которых часто выставлял на бои и таким образом решил немного уровнять свои шансы в предстоящей большой схватке. Что же, его можно было понять, бойцы у Колефы Бранна в настоящий момент были лучше, чем у него, но в принципе потеря четырёх бойцов ничего не значила. Все билеты на завтрашнюю бойню, поскольку боем это никак нельзя было назвать, уже были распроданы и любые затраты будут окуплены сторицей, а его бойцы всё равно превосходили своим качеством бойцов герцога Стигроса, которого тоже нельзя было назвать настоящим герцогом. Ещё двадцать пять лет назад Лон Стигрос был самым обычным бандитом с большой дороги, который, когда его загнали в угол, решил пойти на службу к королю.

Юнер Трам вошел в подземелье, как к себе домой, подозвал к себе Колефу и они вместе стали обходить тюрьму, все камеры-клетки в которой располагались кругом в два ряда. Они были устроены таким образом, чтобы любого бойца можно было поднять на арену специальным подъёмным механизмом, а потом опустить толстые прутья вниз.

На бойцовской арене Колефы Бранна никто не спрашивал бойцов, хотят они сражаться или нет. В клетках привозили бойцов из других зверинцев и выпускали их на арену, а затем наверх поднимали бойцов из зверинца Колефы. Побеждал тот зверинец, бойцы которого ещё оставались на ногах. Добивать раненых не разрешалось, но и это случалось в пылу всеобщей схватки довольно часто, хотя за это и выплачивались штрафы.

Колефа Бран хотя бы хорошо кормил своих бойцов и даже не жалел денег на магов-лекарей.

Другие не делали и этого, а потому падёж бойцов в их зверинцах был просто чудовищным. Из-за того, что Колефа был таким сердобольным, Юнер Трам очень часто распекал его, ведь он не обеспечивал должного сокращения числа вражеских лазутчиков. К полному неудовольствию Колефы Брана королевский инспектор отобрал помимо трёх его самых могучих бойцов ещё и новенького, который даже ещё не оклемался и потому он взвыл благим матом:

— Юнер, негодяй, ты что творишь? Я ведь только что купил этого бойца! Он ещё даже не отошел от королевского зелья. Понимаешь, выглядит он очень многообещающе и мне не хотелось бы его терять вот так, ни с того, ни с сего. Может быть сначала проверим его деле? Сколько тебе положить на лапу, чтобы ты переменил своё решение, дружище?

— Нисколько, Колефа. — Упёрся Юнер — Завтра в пять часов вечера ты поднимешь на арену золотого.

— Чёртов сын! — Рыкнул Колефа Бранн — Чтоб тебе пусто было и пусть Великий Олор сделает так, чтобы мой золотой боец порвал в клочья костяную обезьяну этого бандита.

Королевский инспектор погрозил Колефе пальцем и сказал:

— Герцога, мой друг, герцога милостью нашего мудрого и всесильного короля-мага Марвуса Великолепного. Ладно, не обижайся, Колефа. Просто этот золотой крепыш показался мне очень опасным, а таких нужно уничтожать сразу. Так что пока он в отключке, перемести его во внутренний круг к его дружкам.

Глава двенадцатая

Побоище на бойцовской арене Калефы Бранна

— Как это его нет на Декаране, Свази? — Изумлённо воскликнул император Рагнерд — Куда он тогда по-твоему делся?

Верховный маг развёл руками, пожал плечами и ответил:

— Сам не могу понять, Рагни. Я проторчал на этой проклятой планете почти шесть часов, но не смог уловить даже намёка на магическое излучение королевской крови.

Из этого следует только одно, уважаемые, ваш братец перенёсся в какой-то другой мир, для чего, как вы сами понимаете, не требовалось особого ума. Так что теперь он может находиться где угодно и сидя на Гекатане, как впрочем и на Земле, мы его обнаружить не сможем.

Король Морион пристально посмотрел на брата и спросил:

— Ну, и что всё это означает, Рагни?

— Понятия не имею, Мори. — Честно признался император и задумчиво промолвил — Это может означать всё, что угодно. Начиная с того, что он мог просто остаться на Земле, чтобы подготовить там армию таких магов, что они от нас с тобой даже ошмётков не оставят и вплоть до того, что он отправился внутрь Олдорана, чтобы пожаловаться на тебя Олору и потребовать восстановить справедливость.

— Ты шутишь? — Спросил король Морион.

Император саркастически усмехнулся и воскликнул:

— Да, какие тут могут быть шутки, Мори! С этого парня станется. Кроме того не забывай, он всё же родом с Земли и имел куда большие связи в высших научных круга, чем мы все вместе взятые. Он же был там миллиардером, олигархом. Ему стоило только пошевелить мизинцем, как ему на стол тотчас легли бы самые секретные научные достижения всей Земли. Поэтому я не удивлюсь, если выяснится, что наш братец навострил лыжи на Олдоран. Поверь, с него станется. Ну, что же, братец, где бы не был наш братишка Лео и чем бы он там не занимался, нам остаётся только одно, — молить Олора, чтобы он ему во всём помогал даже находясь в своём сладостном сне.

Примерно через пять минут после того, как император Рагнерд пожелал своему младшему брату успеха, король-маг Леонард очнулся в подземной тюрьме на куче вонючей соломы. Было раннее утро, но в подземную тюрьму, скудно освещённую магическими светильниками, не проникал ни один лучик света и о наступлении утра можно было догадываться только по тому, как они разгорались всё ярче и ярче, но пока что в ней царил почти полумрак. Ему хотелось пить и у него чертовски раскалывалась голова. Он пошевелил пересохшими губами и его умный боекостюм тотчас подал ему эластичный сосок поилки, но смог дать ему всего лишь семь полновесных глотков пресной воды. Это были его собственный пот и моча, очищенные до состояния дистиллированной воды и дополненной солями до нужной концентрации.

Большего боекостюм пока что не мог ему дать.

В голове у него не было ни единой мысли. Встав на колени он тупо озирался по сторонам и ничего не мог не то что понять, а даже осознать. Знаменитое королевское зрение не подводило его даже сейчас и он хорошо видел всё, но не знал, что именно он видит. Соседу справа в эту ночь не спалось. Это был высоченного роста гоблот с красноватой кожей, из одежды на котором была одна только кожаная набедренная повязка. Всё его тело было покрыто шрамами, некоторые из которых ещё совсем недавно были ранами. Гоблота в этом подземном зверинце прозвали Блоком за то, что он умел своими хитроумными финтами связать сразу нескольких бойцов из вражеских зверинцев. А ещё он никогда не сдавался и всегда приходил своим на помощь, но это была его последняя ночь и сегодня днём четырёх бойцов ждала неминуемая гибель на арене. Увидев, что его товарищ по несчастью очнулся, Блок поднялся на ноги и громко закричал:

— Эй, стража, золотой боец очнулся! Немедленно принесите ему воды и кусок мяса побольше.

Издалека послышался недовольный возглас:

— Рано, утро ещё не наступило!

— А я говорю тебе, вонючий урод, чтобы ты принёс ему воды и мяса! — Ещё громче закричал гоблот — Иначе ты об этом пожалеешь, жирный ублюдок!

Все эти слова моментально отпечатались в памяти короля-мага. Особенно слова вода и мясо. Вместе с ними откуда-то из глубины всплыло почему-то слово лео, которое не было произнесено вслух, но показалось ему самым важным. Он быстро вскочил на ноги, покрутился на одном месте, подошел к решетке как раз в том месте, где был проход, по которому стражи тюрьмы развозили тележки с водой и печёным мясом. Об этом ему сказало его обоняние. Боекостюм не обнаружил в воздухе ничего вредного, кроме не очень приятных запахов, а потому не включил фильтры. Король-маг ухватился руками за толстые решетки, с силой потряс их, но они не дрогнули, и хрипло заревел:

— Воды! Воды! Воды!

Гоблот всплеснул руками и восхищённо ахнул. Стражник же злым голосом поинтересовался у него:

— Ну, и что ты сделаешь мне, болотная образина? Ты же сегодня сдохнешь на арене, как и это золотое чучело.

— Фаро, жирный ублюдок, Блок может быть и погибнет сегодня геройски, проклиная вашего вонючего короля, но я то останусь в живых, да, и другие тоже, и как только ты окажешься в пределах досягаемости, то либо это удастся сделать мне, либо кому-то другому, но до тебя точно кто-нибудь дотянется и тогда мы тебя сожрём, как сожрали уже троих таких же скотов, как ты.

Угроза подействовала и Фаро истошно загнусавил:

— Да, иду я, иду! Только и задержался, чтобы налить в ведро чистой воды. Вы же орёте, как скаженные, вот и не слышите моих шагов, а я вам не мальчик, чтобы носиться в полутьме со скоростью призового скакуна. Везу воду и мясо для всех четверых.

Первому, однако, Фаро протянул кожаное ведро на палке не королю-магу, а гоблоту, но тот, мотнув головой, сказал:

— Отдай золотому, Фаро, и помни, мы здесь все смертники и если решили кого убить, то сделаем это обязательно.

Страж, толкая тележку бедром, приставными шагами сместился вправо и подал ведро золотому воину. Тот быстро схватил его, протащил сквозь решетки и буквально нырнул в воду с головой. Боекостюм, проанализировав химический состав воды, стал вливать её ему в рот и одновременно всасывать в себя. Он автоматически включился на максимальную степень защиты и теперь стремился вобрать в себя всё, что было заложено в его программу, как средства жизненно важной необходимости. Когда вода в ведре закончилась, король-маг снова прорычал:

— Воды!

Толстый и неопрятный страж Фаро подал ему ещё одно ведро воды палкой, после чего подтащил ею опустевшее ведро и наливая в него воду из бочки, покрутив головой сказал:

— Надо же, он пьёт воду, словно насосом засасывает.

На этот раз король-маг выпил не всю воду и отдав ведро сделал шаг назад, но Фаро возмущённо крикнула:

— А мясо кто будет есть?

Страж быстро наколол на палку большой кусок печёного мяса и протянул его золотому воину. Тот схватил его в руки, поднёс к своей пасти и стал, словно бы принюхиваться. Жвала респиратора шлема шевельнулись, быстро определили, что находится перед ними. Они широко раскрылись, вытянулись и впились в кусок печёного буйволиного мяса. Моментально заработали микрофрезы-реснички и в рот короля-мага поступила первая порция довольно неплохого, тонко перетёртого мяса, которое он стал быстро проглатывать, толком даже не понимая, что делает. Тупая, ноющая боль в животе стала затихать. Ему даже не пришлось помогать боекостюму руками, тот и так прекрасно справился. Блок восхищённо воскликнул:

— Парни, сюда наконец-то прибыл не точно такой же болван, как мы все, а хорошо подготовленный воин!

— А толку то, Блок. — Отозвался другой сосед короля-мага, находящийся в следующей клетке — Всё одно нам сегодня конец. Днём раньше, днём позже, но нас всех всё равно убьют и ты это понимаешь не хуже меня, хотя я по сравнению с тобой ветеран, уже четвёртый год нахожусь в этом проклятом месте. Самое обидное, Блок, что мне начали сниться по ночам сны и я вижу себя совсем другим человеком, а не хищником.

Этот высокий, мускулистый мужчина с бородой встал, одетый в лохмотья, взял кожаное ведро с водой, кусок мясо и принялся есть его не спеша, с интересом поглядывая на золотого воина. Король-маг прохаживался по своей клетке и внимательно разглядывал её, как будто хотел бежать. Блок тоже получил ведро с водой и свой кусок мяса. Выпив воды, он ополоснул лицо и принялся есть мясо, хотя никакого аппетита у него не было. Золотой воин остановился напротив него и похоже, что внимательно наблюдал за ним, чего нельзя было понять по его золотым глазам. Блок встал и держа кусок мяса в левой руке, ударив себя в грудь кулаком правой громко сказал:

— Блок. Блок.

В голове короля-мага снова что-то будто щёлкнуло и из пустой черноты его сознания всплыло какое-то важное слово. Он слабо шевельнул губами, но звука не последовало. Глубоко вздохнув, он громко выкрикнул в ответ, ударяя себя в грудь:

— Лео!

Блок тут же издал восхищённый возглас:

— Парни, взгляните на это чудо, золотой вспомнил своё имя!

Большинство бойцов, кому не грозила скорая смерть на арене, ещё спали в своих клетках размером четыре на четыре метра. Однако те, кто находились рядом с приговорёнными к смерти, уже не спали. Они тоже вскочили на ноги и громко загалдели. Блок, властно поднял руку и все замолчали. Гоблот разорвал пополам свой кусок мяса, ткнул им себя в грудь и протянув его Лео громко и внятно сказал:

— Друг. Друг.

Расстояние между их клетками было не больше метра, а потому два соседа могли легко дотянуться руками друг до друга. Лео понимающе кивнул головой, теперь в ней уже роились мысли, облечённые в новые слова, взял мясо и спросил:

— Друг?

— Да, да, Лео! — Воскликнул Блок и чётко произнёс — Я твой друг. Я твой друг. — Указывая рукой на соседей, он повторил — Он друг. И он тоже твой друг. — Ещё раз ударив себя в грудь, он громко воскликнул — Я Блок, я твой друг!

Лео быстро разорвал полученный им от блока кусок мяса, стукнул себя им в грудь, пачкая рубаху, и сказал:

— Я твой друг. Я Лео, я друг. Блок друг.

Блок взял протянутое ему мясо и широко улыбнувшись вцепился в жилистую буйволятину. Лео посмотрел на него, кивнул головой и поскольку его желудок был уже полон, подошел к клетке где стоял глядя на него изумлёнными глазами Ворон, протянул ему кусок мяса и весело сказал:

— Лео друг.

Ворон взял его мясо, благодарно кивнул головой, быстро проглотил его почти не жуя, а потом указал рукой на потолок, завыл страшным голосом, бросился ничком на пол и закричал:

— Враг, там враг! Смерть, Лео, там смерть!

Такая простая демонстрация опасности очень впечатлила Лео. Он издал воинственный крик и его тело автоматически приняло боевою стойку, но самое главное, стоило ему только хищно скрючить и напрячь пальцы, что являлось для боекостюма сигналом к бою, на них моментально выросли когти пятисантиметровой длины, отчего Ворон немедленно вскочил на ноги и заорал:

— Отлично, ребята! Наш Лео оказывается вооружен!

Он тоже принял боевую стойку и принялся наносить удары ногами и руками по воображаемому противнику. Лео, посмотрев на него, стал делать то же самое, только с куда большей резкостью и мастерством. Бойцы радостно завопили, подбадривая его и чем сильнее Лео выкладывался, тем быстрее у него прояснялось в голове. Он уже понял, что находится в клетке и что все, кто вне её, враги, а те, кто посажен в клетку как и он, — друзья. Так продолжалось примерно полчаса, пока Ворон не крикнул:

— Лео, стой, надо поговорить.

Король-маг, который уже хорошо разогрелся, остановился, быстро кивнул головой и воскликнул:

— Лео поговорить.

Ворон удовлетворённо кивнул головой и стал втолковывать новому бойцу зверинца Колефы Бранна азы человеческой речи, показывая ему на различные предметы и называя их. Лео жадно впитывал эту информацию и пустота в его голове стала быстро заполняться новыми и совершенно неизвестными ему понятиями. Когда Ворон уставал, за дело брался Блок. Когда уставал Блок, его сменял Клинок, который сидел в клетке напротив Лео. Не уставал один только король-маг, который уже стал многое понимать. Многое, но только не то, кто он такой и как попал в зверинец к жестокому и бессердечному ублюдку Колефе Бранну, которого смог бы узнать даже в толпе, хотя ещё и не видел его ни разу. К четырём часам дня, когда в зверинцы появились инструкторы, Лео знал уже довольно много слов.

Инструкторы по приказу Колефы стали бросать в клетки обречённым на смерть доспехи и оружие, средней длины мечи. Те стали быстро облачаться в кирасы из толстой воловьей кожи, к которой были приклёпаны стальные пластины и надевать налокотники и наколенники. Лео, попинав свой доспех, ловко бросил его Клинку, а меч протянул Блоку, который умел сражаться с двумя мечами. Тот замахал руками и воскликнул:

— Ты что, Лео, оставь себе!

— Мне не нужно. — Ответил король-маг — Меч мягкий, а мои когти крепкий. Я тоже крепкий. Вот смотри. — Лео с силой ударил себя мечом по ноге и тот отскочил от неё, как от камня, не оставив даже следа, а король-маг пояснил — Лео пробовал.

Когтями. Тело Лео крепче когтей. Сталь мягкая.

В доказательство он выпустил когти на всю длину, а это было сантиметров двадцать, и с силой провёл когтем по стальному пруту клетки толщиной сантиметров в десять.

Раздался противный скрежет и на нём осталась борозда глубиной в несколько миллиметров, отчего Блок воскликнул:

— Дураки мы с тобой, братец Лео! Нужно было тебе не с нами болтать, а прут перепиливать. Тогда тебе, возможно, удалось бы сбежать из этого проклятого зверинца.

— Лео не будет бежать! — Яростным голосом воскликнул король-маг — Лео друг! Лео будет сражаться и убьёт врага!

Ворон задумчивым голосом сказал:

— А ведь с такими когтями и такой мощной бронёй этот парень действительно сможет порвать любого зверя из адского леса. Правда, не того, которому нас отдадут на съедение.

Король-маг раскатисто захохотал и крикнул:

— Ворон, Лео не мясо, чтобы его съели! Лео воин! Лео сам съест врага. Будешь стоять за спиной Лео. Ворон, Блок, Медведь, все стоять за спиной Лео и смотреть.

У Лео крепкое тело.

Инструкторы, облачённые в стальные кованные латы, которые не смотря на это старались держаться подальше от вооруженных бойцов, испуганно переглянулись и один сказал:

— Надо предупредить Колефу, что этого парня не берёт меч.

— Ерунда это всё! — Зло выкрикнул старший инструктор — Я видел уже этого костяного монстра, его броню не берут даже клинки выкованные из королевской стали. К тому же у него такая дикая силища, что он сломает этого золотого придурка, как прутик. Пошли отсюда, поднимемся на верх и посмотрим на это зрелище. Нам-то за него не нужно платить денег.

Инструкторы ушли, а через полчаса клетки с четырьмя бойцами стали медленно подниматься вверх и все остальные бойцы принялись прощаться с ними. Ворон, Блок и Медведь помрачнели и замерли, крепко сжимая в руках довольно плохонькие мечи, а король-маг стал разминаться, с шелестом выдвигая и убирая свои когти, но это нисколько никого не успокаивало. Арена была у них практически над головой и уже через десять минут им в глаза ударило яркое солнце. Король-маг быстро сбросил с себя рубаху, портки и старые сапоги. Теперь глядя на него уже нельзя было сказать, что он голый, поскольку его гениталии были закрыты гульфиком. В ярком солнечном свете его мускулистое тело действительно отливало золотом, что сразу заметила публика.

Круглую арену окружала высокая, метров в двадцать пять, стена сложенная из огромных каменных блоков, а над ней в несколько десятков рядов шли зрительские места. Зрители, увидев короля-мага, подумали сначала, что это голем и принялись громко выражать своё возмущение, но это продолжалось недолго. Напротив четырёх клеток открылись огромные стальные ворота и на арену выдвинули клетку высотой метров в восемь, в которой злобно рычало чудовище почти шестиметровой высоты, очень похожее на шимпанзе, только всё покрытое костяной бронёй. Как только клетка с ним встала на своё место, были подняты вверх прутья четырёх клеток, в которых находились бойцы. Лео быстро выбежал из своей и громко крикнул:

— Всем отойти назад! Лео сам убьёт врага!

Король-маг тотчас рванул в перёд. Клетка, в которой привезли чудовище, была изготовлена из ещё более толстых прутьев, но они стояли гораздо шире и потому Лео смог забраться в неё раньше, чем прутья были подняты с её лицевой стороны.

Костяная обезьяна, увидев короля-мага, взревела и стала беситься в клетке, подпрыгивая и ударяя в пол передними руками. Лео сразу же понял, что пока этот зверь находится в своей тесной клетке, он скован в движениях и потому ему можно нанести хотя бы несколько ранений. Поэтому влетев в клетку и пробежав между передних рук, оказавшись под пахом зверя, он выпустил свои прочнейшие когти, которые рубили даже королевскую сталь, подпрыгнул и вцепился в гениталии костяной обезьяны, а это на его счастье оказался самец, а вцепившись, принялся их кромсать и терзать с такой ненавистью, словно это были Кощеевы яйца.

Хотя обезьянья шкура и там была очень толстой и её покрывали костяные бляшки, он пропорол мошонку очень быстро и костяная обезьяна, взревев от дикой боли, резко выпрямилась и подпрыгнула, крепко саданувшись костяной башкой о стальную плиту потолка. Над ареной прозвучал громкий, басовитый звон, а затем раздался такой истошный вопль, что публика завизжала, а герцог-префект Лон Стигрос побледнел, поняв, что он только что потерял пятьдесят тысяч декаров. Джар-Нырок после того, как продал золотого воина Колефе, первым делом купил себе билет на эту бойню, но увидев, каким бойцом тот оказался, тотчас вскочил со своего места и рванул к выходу, понимая, что ему нужно убираться из Крустера и как можно скорее, иначе его тайком скормят тварям из адского леса в его зверинце.

Зато сам Колефа, который не ожидал такого поворота событий, радостно всплеснул руками. По условиям сегодняшнего поединка он выигрывал огромный приз даже в том случае, если в живых остался бы хоть один его боец, а тут судя по всему речь шла о чистой победе, так как после того, как костяная обезьяна треснулась своей тупой башкой об толстый лист стали, она шмякнулась на задницу и её яйца вылетели из клетки. Монстр со всей силы ударил руками по тому месту, где они только что были, но золотой воин одним прыжком взвился вверх и вонзился своими страшными когтями ему в налитые кровью глаза и стал рвать глазные яблоки. По морде зверя потекла кровь и уже ослепший он схватил золотого воина рукой поперёк тела.

Публика радостно взревела, а Лео спокойно сложил руки на груди и соединил ноги.

Решетка клетки наконец поднялась и ослепший монстр кубарем выкатился из неё.

Он истошно завизжал и принялся колотить зажатым в своей лапище золотым воином по арене, выбивая в камне глубокие засечки. Трое друзей Лео бросились к нему на помощь, но он, увидев их, громко завопил:

— Не надо! Отойдите! Я сам его съем!

Так уж вышло, что как публика, так и монстр в этот момент на секунду затихли и потому его крик был слышен многим. Раздался оглушительный хохот. Хотя костяная обезьяна была ослеплена и кастрирована, назвать её поверженной было нельзя. К тому же услышав слово съем, монстр, словно вспомнив, что у него имеется пасть, усыпанная страшными зубами, сунул в неё своего врага и сомкнул челюсти. Лео моментально вцепился когтями в его язык. Монстр разжал руку и хотел было его выплюнуть, но король-маг, воспользовавшись таким удобным моментом, рванулся вперёд, проникая в пищевод зверя и раздирая его когтями.

Проглотив такой несъедобный и колючий завтрак натощак, монстр на несколько мгновений умолк, а потом взревел и стал метаться по арене огромными прыжками.

Ничего не видя он подскочил высоко вверх и сделал это очень удачно, ухватившись своими огромными ручищами как раз за вип-ложу, мимоходом лишив жизни добрых три десятка вельмож провинции, но затем вместо того, чтобы продолжить свой кровавый путь по зрительским местам, резко выпрямился и схватившись руками за брюхо рухнул обратно на арену, вызвав тем самым облегчённый вздох зрителей и яростную брань бойцов. Эта тварь сорвала таким образом возможный побег их друга. Лео тем временем уже искромсал в клочья желудок монстра и добрался до его сердца, отчего тот выгнулся на арене и издал громоподобный рёв.

Через несколько секунд эта злобная тварь околела и над ареной повисла гнетущая тишина. Бойцы бросились к поверженному королём-магом монстру и стали рубить его мечами, но тщетно. Впрочем Лео вскоре выбрался из шеи чудовища и сам. Он соскочил на каменные плиты весь окровавленный, попрыгал на одном месте, отчего кровь быстро стекла с магической мягкой брони, попинал монстра ногой и громко сказал:

— Тупая тварь. Плохое мясо. Вонючее. Пусть его жрёт проклятый ублюдок Колефа. — После чего крикнул — Колефа, я вырву твоё трусливое сердце! Брошу его в грязь!

Колефе эта угроза очень не понравилась, а потому он приказал арбалетчикам построиться и немедленно открыть огонь по королю-магу. Лео сразу же понял, чем это грозит, отбежал от своих друзей и замер, широко раскинув руки. Три десятка арбалетчиков взяли его на прицел и разом выпустили стальные болты из тяжелых боевых арбалетов. Толстые, тяжелые стальные стрелы с наконечниками из королевской стали глухо зацокали по его телу, но ни одна даже не поцарапала живой брони. Лео стал быстро подбирать их с каменных плит. Как только арбалетчики стали взводить своё оружие, он принялся с силой метать в них болты и его броски имели куда больший успех. Колефа первым смекнул, что дело может кончиться для него очень плохо, бросился на пол и громко матерясь пополз к выходу. Арбалетчики бросились в рассыпную, но у Лео вполне хватало и других мишеней, которые он поражал с отменной меткостью и силой, целясь исключительно в тех людей, кто был вооружен.

Так он убил двух телохранителей герцога, но его самого пощадил, не зная того, что это был один из самых кровавых убийц в королевстве Северный Декаран. Герцог-префект Лон Стигрос, который по жизни не отличался мгновенной реакцией, Несколько минут с ужасом смотрел на весь тот кошмар, который происходил на арене. Только после того, как два его телохранителя, облачённых в доспехи из королевской стали, получив каждый в лоб по болту упали, он сообразил, что пора и ему нырять на пол и ползти к выходу. Колефа, добравшись до безопасного места, приказал поднять наверх всех четверых железных големов, чтобы те загнали бойцов в клетки. Как только эти трёхметровые монстры были подняты наверх, Ворон, Блок и Медведь, бросив мечи на арену, стали криками подзывать к себе Лео, а когда тот подошел, Блок, положив руку ему на плечо, сказал:

— Лео, нужно спускаться. Если ты не перестанешь драться, те воины нас всех убьют.

Они сплошь сделаны из магического железа и их невозможно убить без магии. Мы не маги Лео.

Они вернулись в свои клетки и троих из них, — Ворона, Блока и Медведя опустили вниз, а короля-мага оставили наверху. Напуганная до полусмерти публика быстро покинула зрительские места, трупы и покалеченные в давке были унесены прочь и когда шум и суета стихли, а служащие, подогнав целое стадо волов утащили с арены труп костяной обезьяны, на арену вышел Колефа. Герцог-префект хотя и остался, предпочёл наблюдать за всем со стороны. Колефа приблизился к клетке, в которой спокойно и невозмутимо сидел Лео, на безопасное расстояние, обошел её по кругу и задумчивым голосом поинтересовался:

— Что же мне с тобой делать, Лео? Ты убил стольких благородных господ, а скольких из-за тебя убило это чудовище. Ты достоин за это смерти. Как же мне убить тебя?

— Возьми меч и сразись с Лео. — Насмешливым голосом ответил ему король-маг и сам же сделал вывод о том, что такое в принципе невозможно — Ты трус. Ты не воин.

— Да, возможно. — Согласился с ним Колефа Бран — Но я живой трус, а ты скоро станешь мёртвым храбрецом. — После чего громко крикнул — Растопить смолу, залить ею щели, соорудить вокруг клетки бассейн и налить в него воды. Пусть этот мерзавец захлебнётся в ней, как паршивый щенок.

Лео от этих слов даже не пошевелился, хотя в глубине его души глухо шевельнулся страх, но он быстро прогнал его прочь, вспомнив слова Блока: — «Умирать нужно с честью, встречая смерть с улыбкой, а не скулить, словно щенок». Улыбнуться он не мог, но решил вместо этого просто не скулить и сидеть спокойно. Работники арены быстро залили смолой щели, возвели вокруг клетки из толстых деревянных щитов бассейн и на арену потянулась вереница телег с бочками, наполненными водой.

Рядом с бассейном плотники построили помост с наклонным пандусом и по нему стали вкатывать бочки. Уже начало смеркаться, когда работники Колефы стали заливать в бассейн воду. Король-маг сидел в своей клетке недвижимо и даже пошевелился, когда вода дошла до его подбородка. Колефа и герцог наблюдали за ним через толстое стекло, покрытое серебряной амальгамой с их стороны и когда голова Лео скрылась под водой, герцог спросил:

— Ну, и что ты будешь делать с ним, если он может жить под водой, как рыба?

Некоторые маги умеют так делать. Да, и если он демиар-водник, то тоже останется в живых.

— Сложу вокруг клетки костёр и сожгу его. — Мрачным голосом решительно сказал Колефа.

Усмехнувшись, герцог сказал:

— Но может статься и так, что он демиар-подземник, которому не страшен никакой огонь, который достиг таких высот в познании магии, что не боится воды. Что тогда, Колефа?

Колефа Бранн развёл руками и воскликнул:

— Ну, тогда я вообще не знаю, как уничтожить эту тварь!

Рядом с ними стоял ещё один человек, женщина, которая приехала на эту бойцовскую арену уже после того, как с неё разбежались все зрители. Она посмотрела на Колефу с презрением и сказала герцогу-префекту спокойным голосом:

— Лан, дорогой, отдай его мне. Таким типам, как Колефа, с ним не справиться. Это даже хорошо, что вы оба обошлись с ним так жестока. Тем проще мне будет с ним справиться. Если его нельзя убить, то нужно самого сделать убийцей. Тогда он будет уже не так опасен для нашего королевства.

— Согласен, Мония. — Откликнулся герцог — Если он не захлебнётся в воде до завтрашнего утра, то ты заберёшь его в наш дворец. Постарайся заставить его сражаться на арене с такими же магами, как и он сам. Это быстро превратит его в зверя, а там мы что-нибудь придумаем. Не бывает полностью неуязвимых бойцов, какими бы могущественными магами они не были. К тому же он теперь уже не маг и я надеюсь, что никогда им не станет. В противном же случае нам всем придётся ответить перед королём.

Они умолкли и продолжили наблюдать за приговорённым к казни королём-магом. То между тем даже и не собирался захлёбываться водой и помирать. Он спокойно сидел на металлическом полу и от его страшной морды неторопливо поднималась кверху вереница пузырьков. В воде было растворено вполне достаточно кислорода и живая броня, которая в общем-то когда-то одной из своих биологических составляющих была морским существом, вбирала в себя этот кислород и потому Лео дышал совершенно свободно, а когда захотел есть, запасливый боекостюм подал ему в рот несколько глотков мясного пюре, после чего дал запить его чистой, вкусной водой.

Помимо этого он ещё и устроил ему внутри себя водные процедуры.

Колефа, которому всё же очень хотелось наказать Лео за строптивость а также за то, что он убил его племянника, командовавшего арбалетчиками, велел выпустить в воду десяток хищных тварей, похожих на крокодилов полутораметровой длины, только с зачатками конечностей вместо полноценных лап. Они с остервенением набросились на короля-мага, но дело кончилось тем, что Лео быстро порвал их всех в клочья, после чего, к полному ужасу Колефы Брана, стал придирчиво выискивать самые лакомые кусочки и поедать их. Впрочем куда большее количество мяса боекостюм запасал впрок, превращая в мясную пасту, причём не сырую, а уже готовую к употреблению, отчего король-маг слегка округлился.

Содержателю бойцовской арены было отчего прийти в ужас, ведь такая стая этих зубастых тварей, которых называли адскими водяными крысами, могла сожрать даже такую опасную тварь, как адская гончая, с которой никто не мог справиться.

Схватившись за голову, он ушел прочь от бассейна. Вот теперь Колефе стало действительно страшно. Сделав несколько кругов по арене, он принял наконец единственно верное решение и приказал плотникам снести бассейн. Те, не понимая что происходит с их хозяином, послушно исполнили его приказ. Стены бассейна рухнули и вода растеклась по всей арене, унося прочь от клетки трупы адских водяных крыс. Приказав прибраться здесь, Колефа подождал, когда с арены уберут весь мусор и приказал принести ему стол, два складных стула и ужин для него и пленника.

Лео поднялся на ноги и смотрел на всё с удивлением. Как только и этот приказ был исполнен, Колефа приказал принести пленнику одежду и убираться всем прочь с арены, после чего смело подошел к клетке и сунув в руки короля-мага одежду, сердито сказал ему вполголоса:

— Оденься, такому воину, как ты, не пристало ходить голым, словно дикому зверю.

— Посопев он сказал — Завтра утром тебя заберут во дворец герцога, но сейчас я хочу поговорить с тобой.

Лео взял из его рук добротную, дорогую одежду и быстро оделся. Его руки сами сделали всё в нужном порядке и когда он затянул на талии ремень, спросил:

— Ты больше не зверь, Колефа?

Не отвечая на этот вопрос содержатель бойцовской арены приставил стол к решетке вплотную, разложил свой стул, а второй просунул в клетку и наконец хмуро буркнул:

— Мы все здесь звери, Лео, а вы, маги-путешественники и маги-разведчики, дураки, которые раз за разом стремитесь проникнуть в наш гнусный мир. Такими нас сделали два сумасшедших брата-короля, король-маг Марвус, который правит Северным Декараном, и король-маг Сайлор, отхвативший себе южную часть континента. Они правит нами уже более полутора тысяч лет и превратили наш мир в одну большую бойцовскую арену. Я воин-маг, Лео, и живу в этом мире почти пятьсот сорок лет.

Когда я только родился, этот мир был подобен адскому лесу, а за эти годы сделался ещё хуже. Во времена моей молодости таких бедолаг, как ты, которые проходили на Декаран из своих миров, хотя бы просто убивали, а теперь лишают памяти, бросают в подземные тюрьмы и затем заставляют сражаться на аренах друг с другом и это длится вот уже больше пятисот лет, а во всей остальной Вселенной бога нашего Олора похоже никто об этом ничего не знает, но похоже, что уже очень многие маги хотят узнать, почему сгинули те их приятели, которые отправились к нам. Ты ешь, Лео, ешь и пей вино, это хорошее вино, доброе и хмельное, а не та отрава, которой тебя был просто вынужден опоить тот деревенский паренёк.

Понимаешь, Лео, хотя сердце моё давно уже очерствело и не отзывается на чужую боль, я всё же не зверь, но король Марвус заставляет им быть им ежечасно.

Лео поднёс к респиратору маски жареную куриную ногу и та стала быстро её обрабатывать, отправляя на этот раз всё мясо ему в рот. Курица была приготовлена очень вкусно, с пряностями, да, ещё и полита острым соусом. Быстро проглотив куриное пюре, он запил его вином. Боекостюм не нашел в нём ничего опасного и в рот Лео потекло действительно доброе, старое вино, а не магический напиток забвения. Поставив кубок на стол, он покивал головой и сказал вполголоса:

— Раз ты воин-маг, Колефа, убей зверя-короля.

— Легко тебе так говорить, парень. — Проворчал Колефа — Ты не видел ещё его боевых големов ростом с костяную обезьяну и быстрых, как ветер, которые могут метать такие молнии с обеих рук, что это не снилось никакому магу. Говорят, что полсотни таких големов, только ещё больше, имеется и во дворце герцога, только они просто стоят в своём загоне и не шевелятся. Они не подчиняются ему и их может оживить только сам король. Эти монстры в три дня уничтожат всю армию нашей провинции, если она взбунтуется против короля Марвуса, а такие воины-маги, как я, для неё не помеха. Знаешь, Лео, по молодости, я очень долго ждал, что когда-нибудь в наш мир придёт такой маг, который сможет бросить им вызов, а теперь, когда даже тебя обвёл вокруг пальца какой-то мальчишка, думаю, что этого не случится.

Ты очень отважный парень, Лео, и к тому же прекрасный воин, да, и был ты скорее всего могущественным Верховным магом, а потому вот тебе мой совет, как только у тебя появится такая возможность, убегай из дворца герцога и отправляйся на юг, прямо в адский лес. Не знаю правда ли это, но говорят, что через пять лет к Верховным магам постепенно возвращается память. Вот когда к тебе вернётся память, Лео, тогда ты сможешь сделать что-нибудь, а пока что просто беги из Крустера, пока герцог не известил короля, что в наш мир прибыл совершенно неуязвимый воин.

Лео кивнул головой и сказал суровым тоном:

— Ты друг, Колефа. — Немного помедлив он спросил — Кто отнял у меня память?

Скажи?

Колефа отрицательно помотал головой и проворчал:

— Король-маг Марвус, Лео. Тебе нет смыслы мстить тому пареньку. Он такая же жертва его магии, как и ты.

— Я не стану ему мстить. Мне нужно спросить. Если я маг, то я должен был что-то иметь. Оружие. Я хочу найти его.

Колефа Бран пожал плечами и ответил:

— Этого парня зовут Майко Луркон. Он родом из Роброка, это маленький городок возле адского леса. Только знаешь, Лео, вряд ли он что-нибудь тебе сможет сказать. Ты пришел в его трактир с пустыми руками и у тебя в карманах ничего не было кроме кошеля с деньгами и магических амулетов из цветной бумаги вроде тех, которые приклеены к твоей магической второй кожи. Так что придётся тебе подождать, когда к тебе вернётся память, Лео, чтобы ты смог найти своё оружие, а оно у тебя судя по всему было и довольно мощное, раз даже твой крохотный магический амулет взорвался с такой сило, что на полдня лишил зрения семерых магов. Ты задавай мне вопросы, Лео. Хотя меня могут и казнить за это, я тебе на них отвечу.

Король-маг отрицательно помотал головой и воскликнул:

— Не надо вопросов! Не надо умирать, друг. — Немного подумав, он добавил весёлым голосом — Дай моим друзьям одежду и это, чтобы сидеть и есть как воин, а не как зверь. Если герцог будет сердится, скажи что я приказал, а ты испугался. Сделай хитро. Тогда он не сможет тебя казнить, друг. Я убегу от него.

— Правильно будет сказать пойди на хитрость, Лео. — Поправил короля-мага Колефа и прибавил — Я так и сделаю. Ты тоже пойди на хитрость. Когда придёт Мония, скажи ей, что без Ворона, Блока и Медведя ты с ней не пойдёшь. Если они останутся у меня, Лео, то их скоро убьют. Ты только не задерживайся во дворце, парень, при первой же возможности убегай. Не верь ни одному слову Монии, вот она действительно зверь, который будет ещё пострашнее даже, чем костяная обезьяна.

Она чёрный маг и как маг она очень могущественна. Эта старая мерзавка не гнушается есть человечину. Бойцы в моём зверинцы тоже сожрали нескольких негодяев, нанявшихся ко мне на работу стражами в подземную тюрьму, но им-то досталось поделом. — Рассмеявшись Колефа воскликнул — И как только не отравились!

Зато эта тварь делает это не в ярости, а вполне сознательно. Такая уж у неё чёрная и мерзкая душа. Она и тебя постарается любой ценой заставить сражаться с такими же бедолагами, как и ты.

Колефа Бран проговорил с Лео до самого рассвета и чем дольше они разговаривали, а этот старый воин-маг хорошо знал, что и как нужно говорить таким неофитам, как король Леонард, который так по глупому вляпался в западню короля Марвуса, тем лучше работала его голова. К прибытию Монии он уже вполне уверенно говорил и рассуждал довольно здраво. Колефа убрался с арены заблаговременно, чтобы встреть Монию у входа и вскоре вернулся вместе с ней. Увидев Лео одетого, она бросила быстрый взгляд на Колефу и король-маг, увидев это, грозно прорычал, потрепав себя за полу камзола синего сукна:

— Колефа, дашь моим друзьям одежда и чем сидеть! Не дашь, я приду и съем тебя, как большой зверь.

Мония немедленно турнула Колефу прочь и спросила:

— Почему ты хочешь одеть тех, кто сидит в клетках, словно дикие звери? Разве они этого достойны?

— Они не звери! — Рявкнул Лео — Они воины! Нужно уважать воина. Если Колефа не будет их уважать, я его убью. — После чего быстро спросил Монию — Зачем ты пришел? Хочешь сразиться со мной? Открой клетка и я сражусь с тобой.

Мония явилась на арену одетая в лёгкое, полупрозрачное длинное платье. Это была стройная молодая женщина с прекрасной фигурой и очень красивым, аристократическим лицом. У неё были светло-русые, золотистые волосы и очень милая улыбка, но на Лео её чары не подействовали. Даже ничего не помня о своей прошлой жизни и ничего не помня из магических знаний, обладая только прежним подсознанием, глубинными поведенческими инстинктами и королевской кровью, он сразу же почувствовал просто какую-то волну зла и насилия, исходившую от этой старой ведьмы с роскошным телом одалиски. Она засмеялась и сказала:

— Лео, я не воин, я женщина и хочу забрать тебя отсюда, чтобы поселить в красивом саду, где цветут розы, журчат фонтаны и звучит музыка. Ты пойдёшь со мной?

— Нет. — Прозвучал категоричный ответ — Лео никуда не пойдёт без свои друзья Ворон, Блок и Медведь.

Мония обворожительно улыбнулась и приказала слугам, и их прибыло с ней несколько человек, одетых в чёрное платье, немедленно позвать Колефу. Когда тот прибыл, она передала ему требование Лео, правда, немного его переиначив:

— Колефа, Лео просит отпустить с ним какого-то Ворона, Блока и ещё Медведя. Ты согласен отдать их ему?

— А у меня что, есть другой выбор, госпожа Мония? — Спросил вместо ответа Колефа и добавил — Забирай их всех четверых. Я сейчас же прикажу, чтобы их подняли наверх. — После чего громко крикнул — Эй, Лео, я уже выполнил твою первую просьбу и теперь выполню ещё и эту, так что не забывай этого. Теперь я тебе уже ничего не должен.

Когда через несколько минут три клетки были подняты наверх, Лео увидел в них своих новых друзей, одетых хотя и победнее, чем он, но зато гордо восседающих на стульях. Увидев его они вскочили на ноги и стали радостно приветствовать его, а Мония, подойдя к клетке вплотную, спросила:

— Ты согласен поехать в мой замок в железной карете?

Лео молча кивнул головой, отвернулся от неё и крикнул:

— Вы ехать с моя!

При этом он незаметно для Монии сжал пальцы в кулак, а потом указательным и средним пальцем показал им торопливую походку. Маги, которые так неудачно попали на Декаран, весёлыми голосами взревели:

— Лео, с тобой хоть снова на бой с ещё одним костлявым чучелом! Только на этот раз дай нам тоже подраться!

Дюжина волов втащили на арену здоровенный железный вагон без окон, похожий на сейф, прутья решетки были подняты и Ворон, Блок и Медведь сначала бросились обнимать Лео и хлопать его по плечам, а уже потом они все вместе подошли к транспорту для перевозки бойцов. Слуги открыли дверь и они с деланной беспечностью забрались в него, но король-маг успел заметить, что толщина стального листа была не толще его указательного пальца. До этого он уже успел заметить, что его коготь оставлял в калёной стали царапину лишь впятеро меньше, а потому как только за ними захлопнулась дверь и вагон тронулся, притянув к себе за шею Блока и Ворона спросил их тихим шепотом:

— Откуда на будет удобнее сбежать, из этой кареты или из замка Монии? Она намерена поселить нас в каком-то саду.

Блок быстро ответил:

— Бежать нужно ночью. Мония живёт во дворце герцога. Это за городом, но она чёрный маг и могут возникнуть трудности.

— Ерунда, прорвёмся. — Шепотом возразил ему Ворон — К тому же у этой суки есть какие-то виды на Лео, а раз так, то она сначала постарается к нему подольститься чем-нибудь. Даже разрешила ему забрать с собой нас. Ладно, прибудем на место, а там разберёмся. Сад это всё же не подземелье.

Гремя железными колёсами по брусчатой мостовой вагон повёз короля Леонарда и троих его новых друзей во дворец герцога-префекта Лона Стигроса. В вагоне было так темно, что даже его королевское ночное зрение не срабатывало, включить прибор ночного видения боекостюму он не отдавал и в этой кромешной темноте король-маг вдруг стал видеть чьи-то лица. Это были красивая женщина, девушка и юноша, которые что-то кричали ему.

Глава тринадцатая

Побег из замка Монии

Герцог-префект Лон Стигрос посмотрел на свою старую приятельницу, благодаря которой ему столько лет удавалось жить вольной жизнью, ухмыльнулся и спросил:

— Мония, так значит этот старый болван так перетрусил, что отдал тебе вмести с эти ублюдком ещё и четырёх своих самых лучших бойцов? Поверить этому не могу!

Неужели он так испугался угроз этого Лео?

— А ты сам не испугался его, мальчик мой? — Спросила герцога-бандита старая ведьма, прижимаясь к нему всем своим сильным, молодым обнаженным телом.

Герцог рассмеялся и признался своей любовнице:

— Было такое, чего греха скрывать. Знаешь, на меня вчера снова, словно затмение нашло. Эта сволочь мечет дротики, а я стою, как дуб в степи, и хлопаю глазами от изумления.

— Как знать, может быть именно это и спасло тебе вчера жизнь, Лон. — Успокоила его Мония — Ничего, скоро он сам перережет глотки своим дружкам. Представляешь, Лон, я оказалась не в его вкусе. Заявилась к нему почти голой, а он даже не обратил на меня никакого внимания и предложил сразиться с ним. Ну, ничего, я скоро подберу к нему нужный ключик. Точнее, как я полагаю, уже подобрала.

— И какой же это ключик, Мония? — Спросил её герцог.

Ведьма оседлала своего любовника и спросила:

— Ты помнишь девчонку, в которой королевские следователи заподозрили принцессу, но так и не смогли ничего выяснить?

Герцог, напрягая всё тело, а это был здоровенный верзила с волосатой мощной грудью, ответил:

— Хорошо, что ты мне про неё напомнила, Мония. Надо будет её трахнуть, а потом можешь делать с ней, что хочешь. Мне плевать, что там выяснили, а чего не выяснили королевские следователи о её происхождении. Если я стану выпускать из своей тюрьмы каждого преступника или преступницу, то нам обоим может не поздоровиться. Король не любит, когда кто-то ещё кроме него занимается чёрной магией. Так с чего это, вдруг, ты вспомнила про эту бледную замухрышку?

Мония весело рассмеялась и ответила:

— О, нет, Лон, она уже никакая не замухрышка. Я, словно бы знала, что она может мне пригодиться. Забрала её из тюрьмы и поселила в своём милом замке, откормила хорошенько, держала её в чистоте и вообще делала всё, чтобы мясцо стало у неё повкуснее, а сейчас, подумав, отдала её этому Лео и трём её дружкам. Голой. Как ты думаешь, Лон, что с ней сделают трое оголодавших мужиков? И что с ними за это сделает этот придурок с золотистой второй кожей-бронёй, если сам не трахнет её первой?

Герцог громко расхохотался и воскликнул:

— Блестяще, Мония! Ты просто гений! — После чего настороженно спросил — Надеюсь они не сбегут вместе с ней? Ты поселила их в надёжной клетке?

— Ну, если стена из королевской стали толщиной в целый дюйм это не надёжная клетка, то тогда я не знаю, чему вообще можно доверять в этом мире. — Ответила Мония и принялась делать тазом вращательные движения.

Герцог, прикрыв глаза от удовольствия, прохрипел:

— Значит ты решила поместить их подальше от всех остальных своих овечек. Ну, ничего страшного, Мония. Я не думаю, что его когти настолько прочны, чтобы он сможет проделать ими дыру в такой надёжной стене.

Пока Мония ублажала своего дружка и подельниками, любовниками они были лишь от случая к случаю, Ворон, как мог, утешал испуганную девушку, которую втолкнули в тот садик, куда их привели слуги в чёрном, часа через три. До замка Монии они доехали довольно быстро, меньше, чем за час. После того, как дверь фургона открыли, слуги Монии, все как на подбор здоровенные, плечистые парни, повели их по какому-то мрачному, чрезвычайно запутанному лабиринту и в конце концов они оказались в небольшом саду, посреди которого стоял изящный павильон, окна в котором были без окон, но с плотными светлыми шторами. Как только за ними захлопнулась тяжелая стальная дверь, все четверо сделали несколько шагов по мощёной камнем дорожке, уселись прямо на ней и продолжили практически тот же самый разговор, который был прерван поединком короля-мага с костяной обезьяной, а точнее начали знакомиться поближе.

Меньше всех о себе мог сказать Лео, а потому он всё больше слушал безрадостную историю о бесконечных схватках на арене. Все трое друзей рассказывали ему об этом без каких-либо особых эмоций, но всё же с внутренним содроганием. Их воспоминания были не из числа самых приятных. Ну, и ещё они рассказывали своему новому другу о том, что им удалось узнать о внешнем мире. Увы, узнать они смогли очень немногое. Как раз в тот момент, когда Ворон рассказывал о том, что в этом мире существует всего один огромный континент, дверь их новой тюрьмы приоткрылась и к ним втолкнули нагую, рыдающую девушку. Это была миниатюрная особа с красивым личиком, тёмными, почти чёрными волнистыми волосами и прекрасной фигуркой. Они все вскочили на ноги и дружно, можно сказать демонстративно повернулись к ней спиной.

После короткого совещания Болт попросил Ворона утешить бедняжку, поскольку именно он мог сделать в этом плане куда больше, чем другие. Ему достался от щедрот Колефы самый длинный камзол, в который он и одел нагую девушку. Как только девушка запахнула на себе синий суконный камзол с шелковой подкладкой, все остальные бойцы повернулись к ней и Блок, похлопав Лео по физиономии, тотчас сказал ей:

— Не бойся, это не его морда, а боевая маска, чтобы нагонять ужас на врагов. Это Лео, он хороший и добрый. Я Блок, это Медведь, а это Ворон. Мы тоже добрые и хорошие. Мы не сделаем тебе ничего плохого, а кто ты такая? Как тебя зовут?

— Оделия. — Тихо ответила девушка из её глаз хлынули слёзы и она спросила — А вы кто такие? Во всех этих камерах сидят одни только девушки, которых забирает себе из тюрьмы герцога госпожа Мония. Вы наверное воины-маги из других миров?

Блок выкатил грудь колесом и спросил:

— А что похожи?

— Не знаю, я никогда не видела их. — Всё так же тихо ответила девушка — Только слышала, когда сидела в подземной тюрьме, что маги-воины из других миров пытаются найти на Декаране своих друзей, которые исчезли здесь бесследно. Они видно не знают, что здесь делают с чужими магами.

Лео огляделся вокруг, почти квадратный садик, окруженный высоченной, гладкой каменной стеной и накрытый сверху частой решеткой из толстых стальных прутьев, был невелик, всего сто на сто метров, и сказал вполголоса, указав на павильон:

— Пойдёмте туда, там поговорим.

Девушка сразу встрепенулась и по прежнему тихо сказала:

— Там нельзя разговаривать. Там нас сразу услышат слуги госпожи Монии, и если мы будем там разговаривать о чём-либо запретном, то они сразу же доложат ей обо всём. Если вы хотите, чтобы нас никто не услышал, пойдёмте к стальной стене. Она самая прочная и когда мы сидели возле неё, то слуги госпожи приходили и гнали нас от неё прочь. Ещё утром я сидела в точно такой же клетке через две от этой, справа. Железная стена выходит прямо в лес, но её почему-то совсем не охраняют, зато ко всем другим стенам девушкам подходить запрещено.

Ворон посмотрел вверх, затем перевёл взгляд на девушку и сказал тихим шепотом, глядя ей прямо в глаза:

— Оделия, я не знаю кто ты такая, но догадываюсь, зачем тебя втолкнули в нашу клетку. Мы сейчас сделаем так, девочка, независимо от того, понравится тебе это или не. Мы втроём будем по очереди делать вид, что насилуем тебя, а ты хочешь кричи, хочешь молчи, лично мне это будет совершенно безразлично. Я смогу шуметь и за двоих. А когда наш друг Лео проделает дыру в стальной стене, то с наступлением ночи мы убежим. Тебя мы тоже заберём с собой потому, что знаем, зачем здесь эта старая тварь держит тут молоденьких девушек. Тебя она выбрала видно потому, что ты самая хрупкая из всех её девушек. — Он обвёл всех взглядом и прибавил — Будьте с ней поаккуратнее, парни.

Блок пощупал рукой ворот белой рубахи Лео и сказал:

— Отдай рубаху Оделии, Лео. Ты и так у нас самый красивый, а она сделает себе из неё набедренную повязку. Когда мы побежим через лес, а бежать нужно будет что есть силы, то я привяжу её к своей спине. Ты, Медведь, будешь бежать сзади, прикрывать Оделию от стрел. А теперь давайте приниматься за работу. Ну, что, Оделия, ты согласна с таким нашим планом?

Лео, быстро сбросив камзол, стащил с себя через голову рубашку и с сомнением в голосе шепотом спросил:

— Э, а может быть вы побежите втроём, а я останусь здесь и порву эту тварь вместе с её слугами в клочья?

Оделия, взяв рубаху, кивнула головой и шепотом принялась торопливо объяснять:

— Дяденьки, я согласна и кричать, и плакать, и даже делать вид, что мне приятно, лишь бы убежать отсюда, хотя нас всех наверное догонят. Если мы убежим, то госпожа Мония сразу же побежит к герцогу, возьмёт у него адских гончих и вместе со своими слугами помчится в погоню. От адских гончих ещё никому не удавалось убежать, но я всё же попытаюсь сбить их со следа, я немного знаю магию. — Девушка, повернувшись к ним спиной, быстро соорудила из рубахи короля-мага плотно обтягивающую её тело набедренную повязку и шепнула — Лео, вы должны делать лаз в середине вон той стены, а нам, Ворон, нужно делать это там, в спальном павильоне. Слуги госпожи Монии нас там всё равно не увидят, но зато будут слышать, что вы делаете.

Ворон улыбнулся девушке, кивнул головой и весёлым голосом завопил на весь садик:

— Спасибо друзья, что вы уступили право быть первым мне! Извини, Медведь, но тебе придётся ждать своей очереди часа три, не меньше. Интересно, а я вообще был когда-нибудь с женщиной? Ну, ничего, даже если и не был, то всё равно справлюсь.

На всякий случай он перебросил Оделию через плечо и направился прямиком к павильону, от которого они отошли подальше. Девушка замолотила его кулачками по могучей спине и тоненьким голоском закричала:

— Отпусти меня! Не надо!

Медведь радостно заорал:

— Ворон, но хотя бы посмотреть на то, как вы резвитесь, можно? Мы даже не будем входить внутрь.

— Смотри если тебе так хочется, но только не мешай. — Ответил Ворон, вваливаясь в павильон и крикнул — Лео, ты уж извини, что так вышло! Не волнуйся парень, настанет и твоя очередь. Мы же её не съедим. — Оказавшись внутри павильона, и бережно опустив Оделию на пол он принялся легонько хлопать себя руками по щекам и изображая страсть завопил — Ах ты моя сладенькая! Ну, сопротивляйся, так мне будет даже приятнее.

Пока он изображал страстный секс, сопряженный с насилием, Блок, сбросив с ног сапоги бесшумно вошел в павильон и принялся обследовать его на предмет того, что прихватить в дорогу. В нём стояло две большие кровати, покрытые грубыми простынями. Он стянул их обе, указал Ворону пальцем на кровать и покрутил им у виска. Его друг всё сразу понял, сел на кровать и улыбнувшись Оделии принялся на ней с шумом и громким сопением подпрыгивать, а девушка принялась громко и болезненно вскрикивать в такт этим громким звукам. Медведь стоял возле павильона и смотрел вверх, а Лео тем временем уже приблизился к стальной стене, выкрашенной под камень, но вместо того, чтобы скрючить пальцы, чтобы появились когти, выпрямил их, сведя вместе и напряг свою большую и широкую ладонь.

В ту же секунду от самого основания пальцев с тихим шелестом выдвинулся его сверкающий полированным огненным золотом меч, который рубил алмазы, словно молодую редиску с грядки. Не веря своим глазам, он хорошенько прицелился и рубанул им по стальной стене. Нельзя сказать, что меч вошел в сталь, как в масло, но он всё же резал её, как острый нож картон, только с довольно громким и противным визгом. За каких-то пять минут король-маг прорезал в стальной стене большое овальное отверстие, но довёл свою работу до конца и потому стена по прежнему выглядела целой. Чуть шевельнув пальцами, он заставил меч уйти обратно в руку и направился к павильону. Не доходя до него, Лео тихонько свистнул и когда Медведь повернулся, поманил его к себе рукой и как только тот приблизился, тихо шепнул:

— Готово, Медведь. У меня оказывается есть вот что. — Он выпустил из рук оба меча и пояснил — Режут сталь даже лучше, чем мои когти кромсали яйца той обезьяны. Знаешь, Медведь, мне кажется, что у меня под шкурой есть не только эти мечи, но и ещё что-то, вот только я ещё не знаю, как это всё достать. Ну, что, может быть побежим прямо сейчас?

Медведь посмотрел на небо и сказал ему шепотом:

— Нет, надо подождать пару часов, когда начнётся полуденный зной. Два с лишним года назад я был в другом зверинце и когда меня везли к Колефе, как раз наступило время полуденного зноя. Хотя мою клетку и поставили в тень, часа четыре было так жарко, что я чуть не одурел. Не думаю, что слуги этой суки являются демиарами-подземниками и им не страшны ни зной, ни жара. Но на всякий случай нужно спросить у Оделии. — Они подошли к павильону, где Медведь, сделав Ворону и девушки знак, чтобы они прекращали свой балаган, через пару минут громко и насмешливо сказал — Да, Ворон, на арене ты будешь повыносливее.

Девчонка наша ещё держится молодцом, а ты уже всё, выдохся. Ладно, слезай с неё, уступи мне место, а сам пока что передохни. Э, да я смотрю, что ей тоже нужен отдых, да, и помыться ей совсем не помешает. Ну-ка иди сюда милая, дай я о тебе немного позабочусь, я же не изверг какой-нибудь.

Бухая сапожищами он вошел в павильон и указал девушке и Ворону на выход. Девушка слабо пискнула, а Ворон шумно засопел, соскочил с кровати и принялся громко оправдываться. Когда же они вышли из павильона и отошли подальше, он спросил:

— В чём дело, ребята?

Лео объяснил, Блоку ему и Оделии шепотом:

— Лаз готов. Оделия, что делают слуги этой ведьмы в полуденный зной, спят как все или нет?

Девушка тут же всё расставила на свои места:

— Здесь в саду, как и в лесу, не так жарко, но в наверху в полдень действительно жарко. Я ни разу не видела, чтобы слуги госпожи Монии ходили по стенам в полдень.

Наверное они забираются куда-то под крышу. Туда, где слушают, о чём разговаривают пленницы госпожи Монии.

— Да, какая она тебе госпожа, эта старая тварь, Оделия. — С возмущением в голосе шепнул король-маг — Ладно, тогда через пару часов мы убежим отсюда. Медведь, Оделия, идите в павильон и повопите там хорошенько. Потерпи ещё немного, Оделия, скоро мы убежим отсюда.

Девушка совсем осмелела за то время, что она провела в обществе четырёх магов-воинов, хотя прошло всего лишь чуть больше часа. Она улыбнулась и прошептала:

— Так это же всё понарошку, Лео. Ой, дяденьки, вам же скоро служанки ведьмы Монии принесут обед. Только вы не ешьте его. Она любит подмешивать в него такое, такое, — На глаза девушки снова набежали слёзы, но она их быстро утёрла — Лучше ничего не ешьте и не пейте. В лесу можно найти еду и получше.

Медведь с Делией вернулись в павильон, а Лео, Блок и Ворон расположились напротив двери, ведущей в эту роскошную тюремную камеру-сад и стали громко, во весь голос обсуждать поведение своего друга в постели. Ворон не обижался и убеждал их в том, что всё дело тут видно в том, что даже в этом деле тоже важны ежедневные упражнения, иначе можно и спасовать даже в постели с такой сладкой девчонкой, как Оделия. За такими разговорами они и дождались того момента, когда в стальной двери открылась щель шириной в ладонь и в неё им подали пять подносов с едой и напитками в широких, низких посудинах.

Стараясь не вызвать никаких подозрений у служанок госпожи Монии, они молча взяли подносы и даже понесли их в павильон, где инсценировали поедание обеда, громко чавкая и нахваливая еду, к которой они даже не прикоснулись. После этого они по знаку Оделии стали делать вид, что их клонит в сон и вскоре тихо и мирно засопели носами. Так прошло ещё около часа и наконец девушка показала им знаками, что им уже можно покидать эту тюрьму. Когда они чуть слышно ступая по дорожке приблизились к стене, Блок велел девушке взобраться к нему на спину, обхватить его талию ногами и привязал её к себе, как ребёнка. Да, она и выглядела на спине у этого здоровенного гоблота, как ребёнок. Лео одним ударом завершил свою работу, совместными усилиями они втроём осторожно выдавили стальную плиту наружу и она глухо ударилась о землю.

Выход из тюрьмы был на высоте метра в три. Первым выпрыгнул в образовавшуюся дыру Блок с Оделией на спине. Он приземлился на землю практически бесшумно.

Гоблоты вообще были большими мастерами по части бесшумного передвижения где угодно. Затем выбрались из тюрьмы Медведь, Ворон и последним её покинул Лео, но, прежде чем они помчались прочь от этого страшного места, где вконец озверевшая старая ведьма мучила, убивала и потом ещё и съедала девушек, он отрубил своим мечом каждому из своих друзей, включая Оделию, по бруску из королевской брони.

Вооружившись этим дубинками, они построились в одну шеренгу, первым в ней встал Лео, который сразу же выбросил из рук свои золотые мечи, и быстро побежали прочь.

Их путь лежал на юг, как сказала Оделия в самую чащу.

Король-маг не случайно бежал впереди. Двигаясь довольно быстро, он буквально прорубал дорогу в густом подлеске. Темп они сразу же взяли довольно высокий.

Последним бежал Медведь, самый кряжистый и тяжелый боец из их четвёрки, но и он держал его совершенно спокойно, буквально наступая на пятки Ворону. Они бежали молча и лишь одна только Оделия изредка говорила Лео, куда ему поворачивать. Для девушки она слишком хорошо знала здешние места и в конце концов призналась:

— Когда герцог схватил нашу маму, мы, я и два моих брата, пытались её вызволить, но в результате меня тоже схватили. Это произошло три года назад и я не знаю, где сейчас находятся мои братья, но они живы. Я это чувствую.

Не останавливаясь ни на минуту, они пробежали почти четыре часа, пока не наткнулись с разбегу на оленя, мирно объедавшего куст. Король-маг мгновенно среагировал и снёс ему голову. Все уже изрядно проголодались и тут Оделия доказала им, что она довольно неплохой маг. Заставив свои руки светиться, она быстро вызвала сильный жар вокруг оленьих окороков и вырезки, и в считанные минуты приготовила хорошее жаркое, из-за чего произошло и вовсе нечто такое, что привело девушку, Болта, Ворона и Медведя в изумление. Золотистая маска на лице их друга и спасителя лопнула на уровне его рта и через пару секунд они увидели красивое лицо мужчины с волевым подбородком и добрыми, лучисто-голубыми глазами.

Правда безбровое и с абсолютно лысым черепом, который поклонился им и представился:

— Юная леди, господа, я король-маг Леонард Деканир. Верховный маг. Всё, больше мы никуда не побежим отсюда. Ко мне вернулась память. Принцесса Оделия, это произошло, как я полагаю, во многом благодаря тому, что вы применили магию своей королевской крови. Располагайтесь поудобнее, господа, здесь хорошее место для обеда. К тому же здесь растут очень большие деревья с хорошими, толстыми стволами.

Принцесса Оделия, а пленница старой ведьмы и в самом деле была принцессой, громко вскрикнула:

— Нам нужно бежать, король Леонард! Скоро нас хватятся и тогда Мония помчится за нами в погоню на адских гончих.

Король Леонард улыбнулся ей и сказал:

— Вот и прекрасно, принцесса. Именно этого я и жду от этой мерзкой старухи.

Пусть она настигнет нас и тогда я покараю и её, и всех её слуг, а адских гончих мы заберём себе и поедем на них в тот милый лес, который вы тоже прозвали адским.

Из его друзей первым в себя пришел Блок, который громко и требовательно потребовал:

— Лео, я буду сражаться с тобой плечо к плечу. Никогда прежде я не бросал своих друзей, не брошу и сейчас.

Два других мага тоже закивали головами, хотя от изумления и лишились дара речи.

— Будешь, братишка, — Спокойно сказал ему король — Но только после того, как снова станешь Верховным магом и обзаведёшься своей собственной живой бронёй.

Ребята, я направлялся в один мир, чтобы разобраться там со своим братом, но теперь мои планы резко изменились. Гекатан и принц Морион подождут. Я сначала должен разобраться со здешними королями. Первым делом я казню такой лютой казнью эту ведьму и её слуг, что даже Лортару, глядящему на нас из Олдорана, это точно не понравится, но его отец Олор меня за это простит, ведь помимо того, что это будет просто справедливая кара за причинённое людям зло, я ещё должен кое-кому на Декаране знак о том, что в их мир прибыл Мститель с большой буквы. — Видя изумление в глазах новых друзей, король поторопился успокоить их — Парни, вы только не волнуйтесь. С головой у меня всё в полном порядке. Просто если мы хотим спасти жизни многих тысяч магов, захваченных в плен, нам нужно сделать так, чтобы за нами гонялись все прихвостни обоих этих ублюдков вместе с их гигантскими големами, которые умеют метать молнии. Ладно, дайте мне полчаса, чтобы я сотворил стол и мы продолжим наш разговор после обеда.

Эти полчаса королю Леонарду были нужны не только для того, чтобы превратить ствол огромного, обхватов в восемь дерева, какого-то вечнозелёного дуба, в уютный шатёр-домик, но и для того, чтобы быстро проанализировать ситуацию. Из этого времени на преодоление жуткого стыда за то, что он так дёшево купился в таверне Майко, ушло всего минуты полторы, да, и то лишь потому, что благодаря своей собственной глупости и самоуверенности вкупе с торопливостью, ведь понаблюдай он пару дней за площадью, где стояла станция перемещения, то непременно увидел бы, как именно местные жители передвигаются по королевству Северный Декаран. Плюсом же его ляпсуса было то, что он поговорил с Колефой и спас принцессу. Только ради этого стоило пойти на всё, что угодно, а ведь он ещё и обзавёлся тремя хорошими, надёжными друзьями, что тоже дорогого стоило.

Вскоре они сидели за настоящим столом и ели оленину, запечённую принцессой Оделией каким-то удивительным даже для Верховного мага образом. Впрочем Вселенная Олоранум была огромна, магов в ней тоже было не счесть, а потому как раз в том, что у магии королевской крови имелись и такие секреты, не было ничего удивительного. После сытного обеда девушку, которая наконец почувствовала себя под защитой трёх мужчин в безопасности, стало клонить в сон. Король Леонард на этот раз уже не был так беспечен, а потому отправил чуть ли не два десятка пернатых и мохнатых разведчиков к дворцовому комплексу герцога и пристроенного к нему замку Монии. Он вместе с друзьями вышел из деревянного шатра и сел на землю.

Те сели рядом и Медведь, широко заулыбавшись в косматой бороде, спросил:

— Лео, так что это за бред ты нёс про месть с большой буквы и прочую ерунду?

Извини, парень, но нам в первую очередь нужно подумать о том, как спасти свою собственную жизнь и жизнь этой девчонки, а уж потом думать о мести.

— Так это было сказано только для того, чтобы показать ей, какой я могущественный Верховный маг. — Спокойно ответил король — Надо же мне было чем-то успокоить ребёнка.

Блок, который единственным из этой троицы умудрялся бриться небольшим обломком кинжала, который он прятал в своей набедренной повязке, строго сказал:

— А по-моему ты её этим только напугал, Лео.

— Ничего, страх в таких делах полезен. — Сказал Ворон — Ты лучше вот что скажи нам, Лео, что ты намерен теперь делать?

Король Леонард улыбнулся и ответил:

— Сейчас я веду разведку ребята и наблюдаю за дворцом герцога и берлогой этой ведьмы. — Увидев непонимающие взгляды, он объяснил — Это моя личная магия королевской крови, которая позволяет мне взять под контроль любое животное и видеть мир его глазами, так что на меня сейчас работает двадцать три разведчика.

Сейчас герцог со своей ведьмой нежатся в постели, да, и все семеро её слуг тоже дрыхнут и нас пока не хватились, а раз так, то сейчас я начну вас вооружать, парни. Принесите мне то железо, что я для вас нарезал. Королевская сталь вещь серьёзная, а я весьма неплохо умею с ней работать.

Пока три мага разыскивали свои дубинки, король Леонард достал обе «Мамбы» и извлёк из боекостюма шесть обойм с патронами. Ворон и Медведь не обратили на них никакого внимания, зато в глазах Блока вспыхнул какой-то странный огонь и его руки сами собой потянулись к оружию. Король извлёк из рукоятки обойму и протянул её и пистолет гоблоту. Тот внимательно осмотрел его и вдруг разобрал и снова собрал пистолет неизвестной ему конструкции так быстро, что он даже удивился.

Прицелившись в соседнее дерево, растущее метрах в сорока от их дуба, Блок выстрелил и это был ещё тот выстрел, он отстрелил у него тоненькую веточку.

Король кивнул и сказал, протягивая другу три обоймы и большую пригоршню патронов россыпью:

— Это будет теперь твоё главное оружие, Чингачгук.

Тот ответил, прижимая пистолет к груди:

— Лео, не скажу, что у меня было точно такое же оружие, но очень похожее. Когда я закрываю глаза, то вижу себя совсем другим воином. Без меча и не в идиотских кожаных доспехах.

Король улыбнулся и сказал ему:

— Скоро у тебя будет такое оружие и точно такой же боекостюм из живой брони, как и у меня, друг. Это очень хорошо, что ты прибыл из технологически развитого мира.

Я тоже, а это означает, что мы с тобой сможем подготовить хороших бойцов. Мне бы только найти безопасное место для лагеря и построить там хорошую магическую лабораторию, а всё остальное маги, которые сейчас закрыты в зверинцах, потом уже и сами сделают, когда я верну им память и дам новые знания. Для этого мне ведь только и нужно, что найти то пойло, которым по приказу короля Марвуса декаранцы отшибают память у всех чужаков.

Медведь помотал головой и воскликнул:

— Лео, не торопись делать этого! Даже в нас ты не можешь быть уверен полностью.

Это, конечно, вовсе не говорит о том, что нам не нужно возвращать память, но ты всё же должен сначала проверить нас в деле, а уже потом доверять.

Блок и Ворон закивали головами, но король, махнув головой, смеясь сказал:

— Мужики, ну вас к чёрту с этими дурацкими проверками. Вы их все уже прошли полностью и в подземелье, и на арене дважды, и в остроге у этой твари, так что вам я доверяю полностью, а если вдруг окажется, что и у каждого из вас есть своё собственное задание, с которым вас отправили на Декаран, так это дело святое.

Приказы не обсуждают, их выполняют. Единственное, о чём я вас попрошу, парни, так это о том, чтобы вместе с водой мы не выплеснули и младенца. Понимаете, Декаран захвачен двумя ублюдками, которые хотя и называют себя королями, на самом деле хуже любого агрессора. Поэтому нам нужно найти здесь истинного короля или королей, чтобы они возглавили войну против этих ублюдков. Так что с этой минуты вы солдаты-наёмники, я ваш командир, и наша самая главная задача найти двух принцев, братьев принцессы Оделии. Думаю, что один из них и будет новым королём. Кто именно, это они сами решат, а я уж позабочусь о том, чтобы второй принц никогда не стал претендовать на престол, как это сделал мой собственный брат.

— Знаешь, Лео, — Нянча в руках «Мамбу», сказал Блок — Я не думаю, что такого верзилу, как я, послали на Декаран с миссией подобной той, о которой ты только что сказал. Скорее всего я был в своём мире магом-сыщиком, каких, как мне доводилось слышать об этом от стражей, и на Декаране полно. В общем как только я покончу со своим задание, то отправлюсь вместе с тобой на Гекатан и помогу тебе разобраться со своим братом.

Два других мага закивали головами, а ворон сказал:

— Так мы и сделаем, но сначала возведём здесь на трон нормального короля, а всю эту мразь вышвырнем в адский лес.

По всей видимости принцесса Оделия не спала. Девушка выбежала из дерева-шатра, подбежала к ним и остановилась, с изумлением глядя на меч, который парил в воздухе перед королём-магом. Тот разговаривая с друзьями не терял времени даром и умудрился превратить дубинку из королевской стали в прекрасный полутораручник.

Она замялась, видимо ей всё-таки не хотелось падать на колени даже перед королём-магом, но он и сам увидев её быстро вскочил на ноги, взял меч и передав его Медведю, вежливо поклонившись, сказал:

— Ваше высочество, всё что вы слышали хотя это и не было сказано вам лично, было предназначено именно вам. Пускай я и король, но в данную минуту я маршал армии вашего брата короля и уж вы поверьте мне, он обязательно взойдёт на престол.

Из глаз девушки брызнули слёзы, она прижала руки к щекам и посмотрев на короля-мага с обожанием, что ему совершенно не понравилось, просящим голосом спросила:

— Ваше величество, вы, правда, так сделаете?

Медведь, который так же как и все при приближении принцессы вскочил на ноги, отступив на несколько метров назад, со свистом проделал своим новым мечом несколько виртуозных фехтовальных движений, довольным голосом пробасил:

— А куда он денется, ваше высочество? Солдат-наёмник если берётся за какую работу, то обязан довести дело до конца, иначе зачем ему тогда заявлять кому-то об этом. Тем более, если это не простой солдат, а король-маг.

Принцесса всё же не выдержала и залившим счастливым смехом бросилась обнимать и целовать каждого, хотя двое магов были для этого совершенно не приспособлены в силу своей косматости. После этого они сели на землю и король-маг продолжил свою работу мастера-оружейника, не прекращая при этом, однако, разговаривать. После того, как король Леонард изготовил меч для Медведя, как раз по его руке, он превратил ту довольно большую дубинку, которой вооружил принцессу, в два кинжала, один побольше, а другой поменьше. Однако девушке не дали взять в руки ни одного.

Медведь и Ворон сразу же стали ими бриться и пока они не изрезали острейшими кинжалами своих физиономий, король с помощью свои магических заклинаний, которые у него имелись на все случаи жизни, побрил и постриг их не хуже заправского цирюльника, собрав при этом все волосы. Заодно он укоротил длинную, чёрную гриву гоблота. Стричься под полубокс тот отказался категорически.

Изготовив ещё два меча для Ворона и себя, а также ножны для холодного оружия из шкуры оленя, пустив его рога на рукоятки, он изготовил также три мощных блочных лука, деревянные колчаны и стрелы. Вот тут-то ему и пригодились те наконечники, которые висели у него на шее и он избавился наконец от тяжеленного ожерелья.

Только после этого он отправил принцессу обратно в шатёр и попросил её там раздеться и отдать ему камзол и рубашку, после чего достал из боекостюма свой королевский магический инструмент, разделся по пояс и с помощью магии королевской крови и подручных материалов изготовил для принцессы, которая, прикрыв маленькие груди рукой, всё же высунулась наружу чуть ли не наполовину, чтобы посмотреть на работу мага, рубашку, шортики, удобные брюки, куртку и даже сапожки из остатков оленьей кожи. Через пять минут принцесса вышла к ним одетой и потрясённым голосом воскликнула:

— Ваше величество, я попробовала надрезать рубашку, но её не берёт кинжал, изготовленный вами из королевской стали!

— Оделия, дитя моё, так и должно быть. — Проникновенным тоном, чтобы отбить охоту у этой девицы вешаться ему на шею, сказал король Леонард — Понимаешь, девочка, моя королевская кровь придала твоей одежде особую прочность. Полагаю, что её невозможно теперь пробить даже болтом из арбалета.

Объяснив принцессе странности её нового наряда, он попросил своих спутников посидеть в шатре, а сам отправился бродить по лесу, разыскивая нужные ему ингредиенты и вскоре они попались ему на глаза сами, — большой синий паук, две маленьких, ярко алых лягушки и змейка ярко-желтой окраски длиной сантиметров в тридцать. Судя по всему все они были жутко ядовитыми и когда король-маг принёс их на большом листе в шатёр, то принцесса подтвердила это, сначала от испуга дико завизжав, а потом принявшись сбивчиво объяснять:

— Лео, это самые опасные твари нашего леса! Они смертельно ядовиты. Выброси их пожалуйста.

С перепугу принцесса стало говорить с королём Леонардом, как с другом, и он с улыбкой сказал:

— Вот и прекрасно, Оделия, что ты назвала меня просто Лео. Теперь я знаю, кого мне звать на помощь, если ты начнёшь делать передо мной реверансы. Мы все, включая тебя, сейчас прежде всего солдаты твоего брата короля, а этих симпатичных зверушек я поймал для того, чтобы изготовить такое магическое зелье, которое на время напрочь отшибает у магов все их магические знания. Жаль только, что не я его разработал, а то точно бы сделал так, чтобы оно отшибало такую память навсегда. Особенно у таких уродов, как ваши короли и всякие Шмоньки.

Медведь радостно заулыбался и воскликнул:

— Лео, я выйду против этой твари и её слуг вместе с тобой!

Король отмахнулся от него и сказал:

— Не выйдешь, Медведь. Это зелье я делаю только для того, чтобы она не смогла применить магию во время допроса с пристрастием. Мне нужно выведать всё, что она знает, а для этого как только я их спеленаю, нам нужно будет сразу же отправиться в какое-нибудь укромное место. Что-то мне разонравилась моя идея с адским лесом, ребята. Всё крупное зверьё отпугнут от себя адские гончие, но там и мелких кусачих тварей хватает, а для того, чтобы изготовить для вас мягкую броню, мне нужно будет сначала ограбить герцога. Так что давайте думать. Оделия, ты одна из нас знаешь здешние места, где бы нам спрятаться?

Принцесса опустила глаза и виновато улыбнулась. Немного помешкав она решительно тряхнула своими тёмными кудряшками и громко воскликнула:

— Но ведь вы же солдаты короля-освободителя! Всё, решено, я отведу вас в наше тайное убежище. Не думаю, что ищейки короля Марвуса его обнаружили, иначе меня давно бы уже казнили. Оно расположено в горах, в семидесяти милях отсюда, но я хорошо знаю дорогу туда и смогу вас провести.

— Мы не пойдём туда пешком, Оделия. — С улыбкой сказал принцессе король — Сейчас я приготовлю зелье, а потом найду в лесу какого-нибудь скорохода и ты расскажешь мне, как туда добираться. Ну, а как только я увижу это место его глазами, то открою туда потаённый портал прохода. Это наверное пещера, Оделия? Она большая?

Мы сможем войти туда вместе с адскими гончими и нашими пленниками?

Принцесса снова виновато улыбнулась и призналась:

— Лео, это действительно пещера, но она к сожалению не такая большая, как тебе это нужно. Зато в ней всегда есть чистая родниковая вода и её очень трудно обнаружить среди скал.

Король Леонард быстро успокоил её:

— Это не беда, что она маленькая, Оделия, я смогу сделать её хоть в сто раз больше. Я ведь всё-таки Верховный маг, девочка моя. Ну, ладно, а теперь не мешайте мне, дайте заняться делом. Ворон, принеси мне какой-нибудь камень размером с кулак. Мне нужно будет изготовить из него фляжку для этой отравы.

Боюсь, что она нам понадобится ещё не раз и не два.

Пока Ворон искал для него подходящий камень, король умертвил ядовитых тварей и принялся разбирать их на запчасти, после чего превратил камень, а это был кусок розового кварцита, сначала в чашку, в которой он стал превращать плоть паука, лягушек и змеи в коричневую пасту. Ему не хватало королевского золота, но он добыл его из своего магического инструмента, благо для изготовления зелья его требовалось ничтожно мало. Потом в ход пошла магия королевской крови, затем вода из боекостюма, мясное пюре, отчего паста сделалась более привлекательной на вид, снова королевская кровь и наконец, ядовитые железы. На завершающем этапе чашка превратилась в розовую прозрачную фляжку с завинчивающейся крышкой, а магическое зелье в совершенно прозрачную жидкость, указав на которую он сказал:

— Ребята, когда вы станете магами, я не советую вам прикасаться к этой гадости.

Она безопасна только для меня одного. У любого другого мага она отобьёт все магические способности на целую неделю, а то и все две. Всё зависит от верховности мага. Ну, что же, а теперь, Оделия, расскажи нам о своих братьях и в первую очередь о том, как вам удалось уцелеть. Ведь вы, судя по всему, прячетесь от короля Марвуса уже не одно столетие. В общем расскажи нам о себе, принцесса Оделия.

Девушка, которая то и дело оглаживала на себе свой новый наряд, который сделался намного ярче цветом и был необыкновенно шелковистым и приятным на ощупь, словно король-маг передал ему всю свою заботу и ласку, предназначенные детям, горестно вздохнула и с тоской сказала:

— Принцесса… Ах, Лео, какая я принцесса. Просто дикая девчонка из леса, которая родилась в пещере и о том, что на свете существуют города, до пятнадцати лет знала лишь понаслышке. Наш королевский род, как и ещё несколько древних родов, связанных с нами кровными узами, прячется в горах уже больше тысячи лет и мы выжили только благодаря магии королевской крови. Мой старший брат король-освободитель, но у него даже нет нормальной обуви, Лео, не говоря уже о короне. Да, и какой он освободитель, раз не смог вызволить из застенков нашу маму, которую однажды поймали в лесу солдаты герцога и опоили зельем, чтобы она не смогла потом рассказать их хозяину о том, что они с ней делали. Герцог заподозрил, что она может быть королевской крови и на всякий случай её казнил. Я слышала об этом в его тюрьме, куда бросают всех, кого его солдаты поймают за пределами городов и посёлков Западного Декарана.

Принцесса всхлипнула и замолчала и король сказал ей:

— Оделия, твой брат король, а ты принцесса и короной вам может служить даже простой венок из полевых цветов. Но послушай, девочка моя, неужели у вас нет преданных вам людей?

Оделия подняла на него глаза и тихо сказал:

— Когда-то очень давно ещё были люди, которые помогали нам, но их всех убили слуги короля. Я чувствую, что в этом мире есть ещё семнадцать человек, в чьих жилах течёт королевская кровь, но даже не знаю, как их разыскать. Если погибнут мои братья, а я не найду себе мужа королевской крови, то род Тиаридов окончательно исчезнет. Мы ведь теперь даже не маги, а просто отшельники, которые вынуждены прятаться в самых глухих лесах и горах. Это так тяжело говорить, но только в тюрьме я и научилась нормально разговаривать. Когда эта ведьма забрала меня из тюрьмы, чтобы откормить и съесть, я молила Олора, чтобы братья пришли и освободили меня, а теперь молю его, чтобы они по прежнему оставались в нашей пещере.

Хотя король Леонард и видел, что принцессе тяжело говорить об этом, он всё же спросил её:

— Оделия, что случилось с вашим отцом?

Девушка опустила голову и рыдая ответила:

— Он отправился за невестой для Леранда куда-то на север и через полгода погиб.

Это случилось за год до того, как солдаты схватили нашу маму, когда она пошла на охоту. — Всхлипнув, она пояснила — Мы всегда охотились по очереди.

Король Леонард, у которого от этого звука тотчас проснулись все кошки и принялись скрести его душу, горестно вздохнул и сказал печальным голосом:

— Я хорошо понимаю тебя, девочка, поверь, хотя я и не знал твоих папу и маму, мне сейчас тоже очень больно. Увы, Оделия, но раньше я никак не мог попасть на Декаран, чтобы прийти вам на помощь. В то время, когда это случилось, я даже ещё не знал о том, что я король и не был Верховным магом. Мне очень жаль, что твои папа и мама погибли, но сейчас в моих силах сделать так, чтобы твой старший брат стал королём. Если на это не будет хватать моих сил, значит я сделаю это через силу, но знаешь, Оделия, тебе не стоит так плакать. Твои папа и мама умерли ведь только здесь, на Декаране и после своей смерти они перенеслись в тот мир, который находится совсем рядом с моим миром, на Олорум. Это удивительный мир и туда после смерти переносятся наши души. Скорее всего твои родители обрели там тела сейчас они видят тебя, видят твоих братьев. Когда мы вышвырнем этих гнусных королей-убийц в ад и я смогу открыть портал прохода на Гекатан, то обязательно приглашу тебя и твоих братьев к себе в гости, чтобы вы увидели моё королевство Гордерию и тогда вы сможете снова увидеть своих родителей, а может быть даже навестить их на Олоруме. Я верю, что вы сможете это сделать, ведь для этого вам просто нужно быть честными и чистыми людьми.

Блок, который услышав об Олоруме и о том, что туда можно пройти, весь так и напрягся, но когда король Леонард сказал о том, что нужно быть чистым, огорчённо вздохнул и понурил голову. Король заметил это и спросил его:

— Ты потерял на Декаране друга, старина?

Блок кивнув головой ответил:

— Да, Лео, в нашем зверинце был один парень, точно такой же, как и я, только малость повыше ростом. Он погиб полгода назад, когда нас заставили драться по грудь в воде с адскими водяными крысами. Когда ты рассказал об Олоруме, то я подумал, что снова смогу увидеть его. Порой мне кажется, что он был моим старшим братом, Лео.

— Братишка, я не вижу в этом никаких проблем. — Весёлым голосом сказал король-маг — Это на Триор и Олорум, миры демиаров и людей трудно пробраться, а на Облот запросто. Ты ведь гоблот, человек совсем другой расы. — Хлопнув его по плечу, он добавил — Все гоблоты великие воины, Блок, а уж маги они от рождения. Среди людей таким качеством обладают одни только короли-маги. Так что я советую тебе прислушаться к себе повнимательнее, пока ты не начал изучать магию заново.

Глядишь и ты откроешь в себе древнюю гоблотскую магию крови и уж ты поверь мне, парень, всё остальное, что ты узнаешь от меня о магии, это так, пустяки и не более того. — Увидев, что все его спутники повеселели, король сказал — Оделия, поскольку скоро начнёт смеркаться, я сейчас создам магического разведчика, который сможет видеть в полной темноте и сделаю так, чтобы ты могла всё видеть и даже слышать.

Девушка испуганно вскрикнула:

— Лео, но его ведь смогут обнаружить маги короля! Тогда они последуют за ним и найдут нашу пещеру. Они постоянно рыщут по лесам в поисках людей убежавших из городов.

Король-маг поспешил успокоить девушку. Он достал из колчана стрелу с красным наконечником и сказал:

— Оделия, во-первых, я и сам довольно неплохой разведчик, хотя и прокололся на Декаране, как самый последний щенок, но теперь не жалею об этом, и поэтому моего магического разведчика эти ребята не смогут обнаружить. Тем более в лесу. А, во-вторых, девочка моя, этот наконечник, который понесёт с собой мой разведчик, если его обнаружит ищейка короля взорвётся с такой силой, что от него даже соплей не останется.

Уже через полчаса принцесса Оделия, сидя в уютном шатре, словно бы сама мчалась через лес со скоростью автомобиля и уже через час с замиранием сердца пробралась в тщательно замаскированную пещеру. Та была пуста и по всему было видно, что два её старших брата покинули её уже довольно давно. Однако это нисколько не расстроило короля Леонарда, ведь они были живы, но опечалило принцессу Оделию, она не встретилась с ними и не смогла рассказать им радостные новости о том, что у её брата короля-освободителя теперь есть армия которую возглавляет не просто Верховный маг-воин, а самый настоящий король-маг.

Глава четырнадцатая

Пленение старой ведьмы

Как только была обнаружена та пещера, в которой много десятилетий подряд скрывалась последняя королевская семья Декарана, король Леонард устроил своих спутников на ночлег внутри толстенного дуба и запечатал их внутри наглухо, а сам, сняв с себя всю одежду и подготовившись к бою, устроился на ночлег снаружи.

Ночка выдалась у него бессонная. В первую очередь по той причине, что не смотря на то, что в результате его глупого провала ему удалось спасти принцессу Оделию, он так жидко фраернулся в таверне Майко Луркона. Король вспоминал те слова, которые говорил ему этот добродушный симпатичный парень, который по сути дела устроил ему форменный допрос на тему, а не являетесь ли вы, благородный господин, магом-лазутчиком из другого мира, и чуть ли не рвал на голове волосы и благом было уже то, что боекостюм-живоглот сожрал их под ноль.

Когда у короля Леонарда иссякли все запасы ненормативной лексики на всех известных ему языках начиная от банту и овимбунду вплоть до диалектов демиарского, он принялся возносить хвалы всем богам начиная от Иисуса Христа, в которого он не очень-то верил и заканчивая Олором, о котором мог благодаря своему якобы магу-советнику Свазарду Моливена знал очень много, но чаще всего он всё-таки поминал его сына, зоркого и всевидящего Лортара, который пожалел сирот и не дал королю Марвусу добраться до них. Когда же он устал возносить хвалу небесам, что делал сидя в позе лотоса, то вскочил на ноги и снова стал яростно материться, кляня на чём свет стоит идиота-герцога, его шлюху-ведьму и её тупых и ленивых слуг и служанок, которые так до сих пор и не заметили, что пленники сбежали, а из-за того, что за ними никто так и не бросился в погоню, он не мог отправиться вместе со своими новыми друзьями и принцессой в её дом, чтобы заняться там наконец делом.

Их хватились только утром, когда служанки принесли пленникам завтрак и тут же в замке Монии, а также во дворце герцога поднялся жуткий переполох. Герцог Лон, услышав о таких делах, первым делом надавал пощёчин старой ведьме, после чего схватился за голову и стал носиться по своей огромной, роскошно убранной спальне и пинать мебель. Отбив себе ногу о тяжелое кресло, он вышвырнул его в окно и на этом успокоился, а заодно дал возможность небольшой пичуге влететь в спальную, что позволило королю Леонарду подслушать их разговор. Рыча от злости, голый герцог подбежал к рыдающей ведьме и завопил:

— Дура, ты хоть знаешь что это может означать для нас? Если этот Лео, сбежавший таким невероятным образом, действительно окажется тем самым магом-лазутчиком, прибытия которого так боится этот старый, выживший из ума идиот, то нам конец!

Мония, не прекращая рыдать, завопила:

— Болван, ты же сам убеждал меня в том, что стену из королевской стали не пробьют даже королевские големы! А я дура только потому, что поверила тебе! — Внезапно она перестала рыдать и даже не шмыгнув носом напоследок, прорычала каким то звериным голосом — Дай мне адских гончих и я их догоню! Этот ублюдок ещё не знает, что такое настоящая чёрная боевая магия. Как только я приволоку его сюда, Лон, ты немедленно известишь обо всём короля и скажешь ему, что мы поймали того самого мага, которого он так опасается. Пусть потом у него голова болит, что с ним делать дальше. Может быть королевские големы разорвут этого ублюдка в клочья.

Герцог хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— А ведь это хорошая мысль, моя красотка. Иди сюда, дай я тебя расцелую. Ты просто умница, Мония, но послушай, может быть ты возьмёшь себе в помощь ещё и моих големов? Пускай они не такие огромные, как королевские, но тоже сильны и они вооружены точно такими же огнемётами.

Ведьма, извиваясь в объятьях герцога, замурлыкала:

— Лон, ну их к чёрту. При них я не смогу применить чёрную маги, а ей я доверяю намного больше, чем их силе. — Герцога тут же потянуло на секс и ведьма начала кокетничать — Лон, милый, мне нужно поспешить. Давай продолжим вечером. Я притащу к тебе в спаленку эту шлюшку и мы вместе позабавимся, а я заодно ещё и поужинаю свежатинкой.

Однако, у герцога на этот счёт были совсем другие виды и он, ставя ведьму в канцерогенную позу, выпалил:

— Нет, Мония, давай я трахну тебя сейчас! Вдруг этот тип окажется сильнее тебя и вечером у нас ничего не получится? То расстояние, на которое они успели убежать, мои собачки покроют за каких-то сорок минут, так что ты не опоздаешь.

Король Леонард, зверея от злости, прорычал:

— Это ты верно подметил, козёл, хрен ты теперь увидишь эту шлюху в своей спальне!

Нет, ты её конечно увидишь и уже довольно скоро, причём прямо у себя под окнами, в своём парке, но совсем не такой, какой ты привык видеть эту гнусную тварь.

После этого бедной лесной пичуге пришлось добрых полтора часа таращиться на то, что проделывала эта парочка. Герцог оказался ещё тем жеребцом, а Мония, словно была под него скроена. Поэтому королю-магу, которому всё это жесткое порно было до лампочки, удалось найти поблизости упитанную молодую свинью и слушая время от времени, что творилось в спальной герцога, он плотно позавтракал вместе со своими спутниками, после чего сотворил в деревянном шатре большое магическое око-телевизор, снова крепко запечатал его. Как только герцог хорошенько отодрал ведьму в последний раз в её слишком долгой жизни, Мония голиком вылетела из его спальни в окно, перелетела в свой замок и стала готовиться в погоню самым основательным образом. В дорогу ведьма и семеро её слуг собирались капитально и первым делом они все облачились в вуларановые доспехи. Хотя король не видел этого удивительного металла никогда в жизни, он сразу узнал его по мягкому лунному сиянию. Именно так описывал ему вуларан Свазард Моливен.

Слуги герцога привели из подвала двух адских гончих, это были, похоже, совсем ещё молодые особи. Шило был по крайней мере на треть выше ростом каждой, но король-маг позарился на них уже потому, что двухместные сёдла на пёсиках были чуть ли не целиком изготовлены из золота, как уздечки и удила и это, судя по всему было не простое, а королевское золото. Он радостно потёр руки. За королевским золотом он полез бы не то что в пасть костяной обезьяны, а даже в пасть дракона и согласился бы выйти из его нутра с чёрного ходе, лишь бы найти в его брюхе хотя бы пару пудов этого драгоценного металла, который ему был столь необходим именно сейчас. Пока Мония вместе со своими слугами готовилась к охоте на людей, король тоже не сидел без дела и готовился достойно встретить охотников.

Он приманил к себе несколько дюжин небольших мух, вылил на лист дуба несколько капель своего зелья и те послушно смочили им свои лапки и хоботки. Поскольку мухи не были магами, то это им ничем не грозило. Наконец Мония верхом на адской гончей вылетела со двора своего замка и вместе со слугами помчалась к пролому.

Её пёсик быстро взял след и помчался по лесу с весьма недурственной скоростью, хотя до Шила ему всё же было далеко. Король Леонард хорошо отметил свой путь на юг и для того, чтобы сбиться с него, нужно было страдать топографическим кретенизмом в клинической стадии. Он ничего не мог сказать об умственных способностях ведьмы и её слуг, но у адских гончих они были весьма высокими.

Навстречу этим свирепым псам с огромными клыками, которых в их пасти торчало намного больше, чем полагалось иметь обычным, бесстрашно полетело четыре небольших птички.

Ещё километров за пятнадцать до того дуба, под которым сидел король Леонард, птички отважно приземлились на мордах адских гончих и уже через несколько секунд они полностью, и душой, и телом принадлежали ему. Мония и её слуги этого не заметили. Не заметили они в пылу погони и того, что сходу влетели в толпу дружески настроенных мух, которые стремились поскорее облобызать их раскрасневшиеся ланиты, так что к дубу они примчались хотя и очень быстро, но уже будучи простыми смертными, а отнюдь не магами. Король тоже не поленился встать и выйти к ним навстречу. Увидев его, адские гончие радостно завизжали, словно чувствуя, что скоро окажутся на свободе. Повинуясь королю-магу, они резко остановились, оставляя после себя на земле глубокие борозды, и пятеро из семи всадников, а с ними Мония, вылетели из седла. Остальных вынули и швырнули под ноги короля Леонарда весёлые, радостно скулящий пёсики.

Адские гончие тут же встали в боевое охранение вокруг Монии и её приспешников, а те, вскочив на ноги, немедленно выхватили мечи из какого-то красноватого металла и бросились на своего врага. Все кроме Монии. Понимая, что эти мечи могут оказаться весьма ценной находкой, король Леонард не стал обнажать свои золотые мечи и принялся парировать удары руками. Вот тут-то он и обнаружил, что на свете есть металл, который способен путь и не разрубить, но хотя бы оцарапать живую мягкую броню. Поэтому он немедленно сменил тактику боя. То есть перешел к банальному мордобою в очень экзотическом японо-китайско-гордерийском стиле и слуги Монии в полной мере оценили на себе, что это за адская гремучая смесь, хотя их всё-таки здорово выручала вуларановая броня.

Через каких-то десять минут все семеро валялись на земле у его ног, громко выли и видимо проклинали его на каком-то гортанном языке. Мония стояла, как вкопанная и мелодично позванивала от страха вуларановой бронёй. Когда король Леонард подошел к ней, она упала перед ним на колени и взмолилась:

— Пощадите меня, Лео, мне приказали вас догнать! Я ни в чём не виновата и хотела спасти вас. Ведь это же я вывела вас и ваших друзей из подземной тюрьмы этого негодяя Колефы.

Король сделал свой забрало прозрачным, пробуравил ведьму взглядом и она, захлебнувшись криком, упала навзничь. После этого он проделал то же самое с каждым из своих недавних противников и когда все они были надёжно вырублены, перешел к адским гончим. Вот перед ними он снял с себя маску. Пёсики радостно виляли хвостами и всё стремились облизать его. Он быстро снял с них уздечки и сёдла, которые и в самом деле были изготовлены из королевского золота, и не мешкая открыл портал проходы в ту часть адского леса, где последний раз кормил Шило. Не особенно надеясь на удачу, король надел на рот респиратор и чуть ли не на весь лес разнёсся его крик, усиленный мегафоном:

— Ши-и-и-ло! Ши-и-и-ло! Ко мне!

Как это ни странно, но вскоре в отдалении он услышал громкий треск и быстро приближающееся буханье могучих лап о землю. Шило, мчась к нему, тоже разогнался так, что ему тоже пришлось тормозить плугом. Он очень соскучился по своему маленькому золотому человечку и выражал свой восторг так громко и радостно, что всё зверьё на много миль вокруг тут же попряталось. Приласкав Шило, король Леонард познакомил этого матёрого пса со щенками и объяснил ему, что теперь они его стая. Он сам не понимал, как это у него получается, но ему, кажется, удалось научить этих огромных свирепых и бесстрашных псов охотиться стаей. Из всех магий эта нравилась ему больше всех и потому, поиграв немного с адскими гончими и позволив им облизать его лицо и лысую голову, король послал их на охоту, сказав Шило, что он уже очень скоро придёт за ними и они ещё не раз промчатся по дорогам Декарана быстрее ветра.

Глядя на то, как молодые псы заигрывают с Шило, неторопливо трусящим вглубь леса, король Леонард подумал: — «Да, как верховые животные они будут просто незаменимы, а уж конных рыцарей против них ни один идиот не посмеет выставить». С такими мыслями он вернулся к дубу и выпустил из него своих спутников. Принцесса Оделия снова повисла у него на шее и расцеловала не смотря на то, что он не успел смыть с себя последствия собачьей любви, а именно это он постарался внушить это барбосам-переросткам, — я люблю вас, вы любите меня. Оставив деревянный шатёр нетронутым, вдруг кто-нибудь захочет в нём поселиться, король Леонард открыл портал прохода в пещеру.

Это был потаённый портал, открыть который мог далеко не всякий Верховный маг.

Поэтому ему пришлось стоять рядом с ним и показывать Ворону, Блока и Медведю, куда швырять тела пленённых им врагов. Когда Ворон и Блок, хорошенько раскачав, забросили внутрь Монию, они вошли в портал вместе с Блоком первыми, чтобы разгородить баррикаду. После этого король галантно пропустил принцессу вперёд, вошел в пещеру сам и пожалел о том, что не дал никому фонарика. В пещере было темно и куда больше пахло плесенью, чем жильём. Он быстро достал миниатюрный, но мощный электрический фонарик, включил его и стал озираться в поисках чего-либо деревянного, чтобы изготовить несколько магических светильников. Через пять минут в довольно просторной пещере стало светло.

Пещера была трёхкомнатной в том смысле слова, что в ней были отгорожены от большего зала две довольно просторные комнаты, на которые даже были навешены двери, довольно искусно сработанные предками принцессы Оделии. Подумав о том, что при расширении пространства ничто не помешает будущим обитателям пещеры снести любую из перегородок, король-маг первым делом умылся, надев на себя шлем, а уже потом принялся расширять жилплощадь. Остановился он только тогда, когда вместо менее, чем восьмидесяти квадратных метров площади в их распоряжении было больше двух тысяч. Его спутники от этого пришли в полное изумление, а принцесса восхищённо спросила:

— Лео, а я тоже смогу так делать, когда ты научишь меня своей магии? — Она тут же пояснила — Я ведь жила в одной комнате с братьями и они всегда мешали мне спать своей бесконечной болтовнёй о том, кто из них лучший охотник.

Выслушав это признание, король попросил своих друзей:

— Ребята, сволоките эту падаль куда-нибудь подальше, стащите с них доспехи и хорошенько свяжите по рукам и ногам, а я пока отлучусь ненадолго. Нужно обеспечить принцессу прислугой. Думаю, что камердинер и горничная ей не помещают.

Да, и вообще на нужно обустраиваться здесь. Подготовка революции дело тяжелое и неблагодарное, а потому нас ждёт впереди большая работа. Мне же вас всех сначала нужно грамоте научить, а потом уже наступит черёд магии.

Принцесса Оделия обиженно насупилась и сказала:

— Лео, я не только умею читать и писать, но ещё и знаю историю Декарана тех времён, когда король Марвус был королём крохотного островного королевства. — Горестно вздохнув, она всё же честно призналась — Это была единственная книга, которая сохранилась из всей библиотеки наших предков.

— Прекрасно, Оделия! — Буквально завопил король — Значит ты завтра же начнёшь учить магии этих здоровенных балбесов. Милая моя девочка, как же ты развязываешь мне руки. Это просто замечательно, значит уже завтра я смогу отправиться на поиски твоих братьев и постараюсь найти их как можно скорее.

Принцесса испуганно вскрикнула:

— Но я же не маг, Лео! Как я могу учить магии наших друзей, если ничего в ней не понимаю?

Король Леонард посмотрел на неё с укоризной и строгим, наставительным тоном сказал грозя пальцем:

— Оделия, запомни, если я говорю тебе, что сделаю что-то сам или с чей-то помощью, то так оно и будет. Девочка моя, ты должна верить каждому моему слову потому, что я никогда и никому не даю несбыточных обещаний. Да, кстати, Оделия, начинай заодно привыкать к тому, что ты принцесса и уже не далёк тот день, когда станешь королевой. Поэтому не отказывайся от прислуги, моя маленькая, и помни, королевская щедрость, любовь и уважение к людям являются очень сильным магнитом, притягивающим к себе сердца людей, а не их жадные руки. — От таких слов король рассмеялся и спросил — Я не слишком витиевато выразился, Делия? Ты уж прости меня, иногда я бываю просто вынужден говорить так, что потом и сам удивляюсь.

Принцесса мило улыбнулась, рассмеялась звонким голоском и радостно воскликнула:

— Нет-нет, Лео! Ты хорошо сказал про щедрость, вот только мне нечего дать тем людям, которых ты сюда приведёшь.

Король снова поднял вверх указательный палец и наставническим тоном сказал принцессе:

— Делия, ты принцесса, а твой брат король-освободитель, а поскольку ты будешь ещё и его первым Верховным магом, то король Леранд подтвердит своим указом каждый графский или баронский титул, который будет тобою дарован тому человеку, которого ты захочешь возвысить. Не забывай, девочка, что маг королевской крови, а всё, что исходит от таких магов, имеет особую значимость и цену. Поэтому особенно не разбрасывайся титулами, но и не скупись. Немного позднее, когда ты станешь магом, я научу тебя одному нашему профессиональному секрету и тогда ты сможешь, как и я, даровать людям королевское благословение. Как приложение к титулу это просто великолепная вещь, ведь тогда его магические силы возрастут многократно.

Три друга короля Леонарда всё то время, пока он давал принцессе Оделии первые уроки королевской мудрости, стояли рядом с открытыми ртами. Правда, Медведь ещё и держал в руках охапку гниловатых на вид сыромятных ремней, покрытых сизой плесенью и как только он умолк, бросил их к нему под ноги и весёлым басом потребовал:

— Эй, король-маг, прежде чем ты побежишь по своим делам, будь добр, сделай что-нибудь с этими ремнями, а то нам нечем связать твою подружку Монию. Такие ремешки сможет порвать не то что эта здоровенная красотка, а даже наша малышка Делия.

У короля Леонарда глядя на эти сыромятные ремни сразу же появилась одна мысль, которой он, однако, не хотел делиться с принцессой Оделией и потому сказал Медведю:

— Хорошо, ремни я вам сейчас укреплю, а потом у меня будет к вам одна просьба, ребята. — Оглядев принцессу, которая выглядела в своём костюмчике весьма неплохо, он добавил — Оделия, ты сейчас отправишься вместе со мной.

Глаза принцессы засверкали от восторга, а король-маг стал быстро снимать с себя камзол, затем рубашку, после чего был вынужден снова обнажиться по пояс, чтобы оголить вену на левой руке. Он попросил Ворона найти среди сёдел и той посуды из дерева, которую сотворил в лесу, простыни, которые они прихватили из замка Монии и бросить их на пол рядом с ремнями, а сам тем временем приложил к сгибу левой руки магический катетер, вздохнул пару раз, отчего татуировки на его руке загорелись такими яркими золотыми линиями, что в пещере стало значительно светлее, и принялся снова творить магию королевской крови, начав с сыромятных ремней, к которым он прибавил для прочности грамм сто королевского золота.

Принцесса Оделия смотрела на него с таким обожанием, что он даже пожалел, что не выпроводил её в другую комнату, но было уже поздно.

Когда он начала преобразовывать простыни, те зашевелились, словно живые. Это могло означать только одно, — старая ведьма Мония превратила их в какое-то своё дьявольское средство, чтобы издеваться над своими жертвами саду-тюрьме. Однако магия королевской крови была намного сильнее и вскоре они засверкали белоснежной чистотой. Оставив принцессу в её доме, хотя и скудно обставленном, но всё же родном, они взяли золотистые шнуры, одну простыню и пошли в самую дальнюю пещеру, превращённую в камеру. Король-маг и там пустил в ход магию королевской крови, поражая своих друзей своими донорскими способностями и особенно тем, что он даже не изменился в лице. Он превратил эту пещеру в просторную комнату с золотистыми полом, стенами и потолком, посреди которой из тех камней, из которых были сложены стены, изготовил большое, низкое каменное ложе, которое застелил белоснежной простынёй.

Пленники короля всё это время находились в соседней пещере и когда всё было готово, король вместе со своими друзьями стали извлекать из вуларановых доспехов, что было весьма непростым делом, и раздевать догола. Первой эта участь постигла Монию и вскоре блондинистая рослая красотка была перенесена в магическую камеру, в которой ярко светились стены, потолок и пол, и положили её на каменное ложе.

Бабёнка была недурна собой, но спутники короля смотрели на неё с отвращением.

После того, как все семь её голых слуг были перенесены в камеру, а все они являли собой чуть ли не образец для подражания всем культуристам и предметом зависти режиссёров порнофильмов, король-маг на скорую руку сотворил из большого куска королевского золота литровый кубок, а из тех припасов, которые имелись в его боекостюмы, какое-то розовое светящееся зелье.

Этим зельем он напоил слуг Монии, вышел из камеры вместе с друзьями и на несколько минут превратился в факира. От его приглушенного бормотанья и пасов, которые он делал, золотистые шнуры ожили и быстро заплели большой дверной проём, превратившись в магическую решетку. Как только и эта часть работы была закончена, король Леонард снял с руки катетер, спрятал свой магический инструмент в футляр и натянул на себя боекостюм и попинав решетку ногой, насмешливым голосом сказал:

— Ну, что же, мужики, поскольку эта красотка не вызвала у вас никакого влечения, то пусть ею займутся её верные слуги. В принципе из этой камеры теперь не вырвется и дракон, так что вы можете ни о чём не беспокоиться. Они сейчас хорошенько отдерут эту тварь, но с ней от этого ничего не сделается. Хотя она ничего и не помнит, чёрная магия надёжно защитит её тело от любых травм и ранений, но я не думаю, что Мония обрадуется тому, что слуги сделают с ней то же самое, что они, как я полагаю, делали с другими девушками. Ладно, ребята, перетащите доспехи и королевское золото в пещеру рядом с домом Делии и не скучайте здесь. Дело близится к полудню, так что нам пора в путь.

Медведь сердито сверкнул глазами и обиженным голосом громко поинтересовался у короля Леонарда:

— Лео, так ты что же подумал, что я могу захотеть переспать с этой бешенной тварью? Ты того, думай, что говоришь.

Король рассмеялся и воскликнул:

— Да, Медведь, с чувством юмора у тебя плоховато! Парень, да, я тебя к ней и на пушечный выстрел не подпустил бы. Хотя она сейчас уже не сможет применить своей магии, так как я напрочь отшиб ей память, она по-прежнему остаётся самой злобной и коварной стервой, какую я только встречал. Извини, дружище, но эта тварь может и без всякой магии так засрать тебе мозги, что ты долго будешь потом гадать что белое, а что чёрное. В принципе единственное, о чём я вас хотел попросить, так это о том, чтобы вы поглазели на то, как её будут сейчас насиловать её же собственные слуги, точно так же, как на вас когда-то глядели сверху все те ублюдки, которым так нравилось смотреть на то, как вас заставляют убивать друг друга, что они даже платили за это деньги, но даже этого я от вас не прошу.

Блок незаметно для короля стукнул Медведя кулаком в бок и нарочито весёлым голосом сказал:

— Лео, дружище, если это и в самом деле Монии может не понравиться, то я сейчас сбегаю за лавкой и мы посмотрим на это увлекательное зрелище и даже будем свистеть и кричать точно так же, как это делали те уроды, кто сидел на трибунах.

Мония, которая очнулась в тот момент, когда с её тела снимали одежду и всё это лишь прикидывалась, что находится в беспамятстве, быстро соскочила с каменного ложа, подбежала к хрупкой на вид решетке, вцепилась в неё и попыталась было сломать, но не смотря на то, что мускулы её дико напряглись, та даже не шелохнулась и ведьма прорычала:

— Вы все сдохнете в страшных муках и я поглощу ваши жалкие, хлипкие душонки, съев ваши сердца.

Тут внезапно очнулся один из её слуг, повернул голову, услышав женский голос, увидел перед собой роскошный зад старой ведьмы и мигом подскочил к ней. О, в таком мерзком деле, как изнасилование, он был просто мастер. Удар его был точен и так силён, что у Монии глаза чуть не вылезли на лоб от изумления и возмущения, но её слуге было плевать на то, что подумает о нём хозяйка. Он потащил ведьму к каменному ложу вопя:

— Мония, детка, как же давно я мечтал впердолить тебе!

Слуги стали приходить в себя один за другим и у всех было точно такое же желание.

Вот тут-то Мония и поняла, что она влипла в крупные неприятности и громко завыла, её крик кто-то очень быстро заглушил. Блок сунул в рот два пальца и громко засвистел, а два бывших бойца загоготали громко и издевательски. Король Леонард тоже злорадно рассмеялся и крикнул:

— Извини, красотка, что я не отходил тебя, но ты действительно не в моём вкусе!

Терпеть не могу молодящихся старух! Да, и вообще милашка, ты полное дерьмо.

Проехавшись по личным качествам ведьмы, он быстрыми шагами чуть ли не бегом отправился в дом принцессы Оделии. Та, услышав его шаги, выскочила из своей комнаты с костяным гребнем в руках. Король Леонард увидев эту юную красавицу, которая успела причесться и даже повесила себе на точёную шейку ожерельице из цветных камешков, подумал: — «Да, малышка, ты истинная принцесса» и громко воскликнул:

— В путь, ваше высочество!

Ну, в путь это было слишком громко сказано, так как весь путь только в том и состоял, что король-маг открыл портал прохода к своему схрону и вошел в него вместе с Оделией. Он быстро вскрыл заклинанием фундамент и вытащил из своего тайника рюкзак и седельные сумки. Не закрывая портала прохода он достал из рюкзака кожаную сумку с магическими амулетами и прочими мелочами вроде небольших слитков серебра и золота, забросил багаж в пещеру и только потом закрыл портал.

После чего открыл второй, на этот раз в таверну Майко и Нелинки и вошел в него вместе с принцессой. После того, что он собирался сотворить с Монией, этому парню будет опасно оставаться в Роброке, полагал он. В таверне царила точно такая же обстановка как и в тот день, когда он ввалился в неё сразу после своего прибытия в этот маленький, сонный городок. Вся троица снова дремала лёжа на лавках, а потому он зычным голосом скомандовал:

— Нелинка, Майка, Дейка! Немедленно вставайте, сони!

От его громкого крика все трое немедленно вскочили на ноги и увидев пред собой неизвестного господина удивились. Майко был одет в его штаны, сапоги и рубаху, но короля Леонарда это нисколько не оскорбило. Трактирщик, хлопая глазами от удивления, внезапно севшим голосом поинтересовался:

— Кто вы такие, благородные господа? Откуда вы знаете наши имена? Мы вас вроде бы ни разу не видели.

Король засмеялся и воскликнул:

— Вот, полюбуйтесь, принцесса, этот парень, которому вы в значительной мере обязаны своим спасением, меня не узнаёт. Ну, и что мне теперь делать? — Сменив шутливый тон на серьёзный, король Леонард сказал — Майко, давай оставим выяснение вопроса кто я такой и почему тебя знаю до лучших времён. Это принцесса Оделия и ей срочно нужны мажордом, — Король решил повысить в должности Майко — Камеристка и горничная, а вам, друзья мои, угрожает смертельная опасность. Уже очень скоро за тобой, Майко, будут гоняться все маги-ищейки короля, хотя ты и сделал всё так, как это было приказано вашим королём каждому жителю Северного Декарана. Я на тебя не в обиде, а вот он точно осерчает на вас. У вас здесь царит жуткая тирания, так что из-за того, что я оказался тем самым магом-пришельцем, на которого отрава короля Марвуса не сможет действовать слишком долго, тебе и всем твоим близким достанется от этого урода по полной программе. Ваш выбор невелик, друзья мои. Либо вы остаётесь здесь и скоро будет брошены в королевскую тюрьму, где вас казнят, либо убежите в лес, где вас могут поймать, либо поступаете на службу к принцессе Оделии, становитесь магами и её преданными друзьями и защитниками, дворянство, богатство и высокое положение при её дворе вам гарантированы, как и та защита, которую я вам предоставлю. Принцессу Оделию я вам уже представил, так что теперь представлюсь сам. Ребята, я король-маг Леонард и прибыл сюда, чтобы помочь королю-освободителю Леранду свергнуть с престола обоих ублюдков, истязающих Декаран. Знаю, это выглядит весьма опасным предприятием, но поверьте, если вы примете моё предложение, то у вас будет шанс, а если нет, то вас ждёт неминуемая гибель. Решайтесь.

Майко сиплым голосом тихо спросил:

— Так значит это вас я опоил зельем, а потом продал на бойцовскую арену и теперь даже ношу вашу одежду?

Молодой парень был готов разрыдаться и его ноги уже начали подгибаться, но король Леонард быстро шагнул к нему, крепко встряхнул за плечи и добродушно сказал:

— Не бойся, сынок, я не держу на тебя зла. Видно так уж решил сам Лортар, а богам не следует перечить, парень, ведь они знают обо всём, что происходит во Вселенной Олорум. Считай этот наряд моим подарком. Это магическая одежда и она тебе неплохо идёт, мы же с тобой одного роста и комплекции.

Тем временем принцесса Оделия подошла к жене Майко, дружелюбно улыбнулась ей и сказала:

— Нелинка, у меня ещё никогда не было подруги, ведь я с самого раннего детства скрывалась в лесу, а потом меня держали в тюрьме герцога. Поверь, король Леонард очень могущественный Верховный маг и с его помощью мы одолеем обоих узурпаторов и тогда на Декаране уже не будет твориться весь этот ужас.

Девушка глядя на принцессу с изумлением спросила:

— Ваше высочество, выходит король Марвус врал, когда говорил, что он извёл под корень всех королей? — Принцесса с печальной улыбкой кивнула головой и Нелинка сказала негромко, но очень требовательно — Майко, Дейка, немедленно собирайтесь, мы пойдём вместе с принцессой Оделией и королём Леонардом туда, куда они нас поведут. — Девушка, указывая рукой на Дейку, сказала — Декиана сирота, ваше высочество, мы с Майко подобрали её на улице два года назад в Лоберане.

Дейка сразу же завопила:

— Хозяйка, я никуда не пойду без Юриса!

Нелинка улыбнулась и пояснила:

— Юрис это ухажер Дейки, ваше высочество. Он тоже сирота, батрачит у нашего соседа. Если вы позволите, то я сейчас за ним схожу. Он очень хороший парнишка.

— Дейка было дёрнулась, но Нелинка была непреклонна — А ты оставайся здесь. Если я отпущу тебя за Юрисом, то через пять минут весь Роброк будет знать, что принцесса Оделия взяла тебя к себе горничной.

Хозяйка трактира ушла и вернулась через десять минут с высоким худощавым пареньком лет восемнадцати. Майко и Дейка уже занимались тем, что вместе с Вороном, Блоком и Медведем, которым быстро наскучило смотреть на то, как слуги ублажают свою госпожу, переносили всё, что только попадалось им под руку из трактира в пещеру. Принцесса им помогала и лишь только король Леонард и Рыжий стояли на стрёме. Чтобы им никто не мешал запасаться добром впрок, он навесил на дверь магическое заклятье, которое отбивало у каждого желание войти в трактир.

Юрису к счастью ничего не нужно было объяснять, он был готов отправится куда угодно, лишь бы быть рядом со своей худющей подружкой. До самой поздней ночи они только тем и занимались, что выносили из трактира всё вплоть до половиц и последнего гвоздя, из-за чего пришлось взяться за работу и королю Леонарду, правда, он трудился не прикладывая ни к чему рук, перенося всё одними только своими магическими заклинания и в итоге забрал из хозяйства Майко всё, даже сено для лошадей.

В результате все устали просто смертельно и когда Майко с торжествующим видом вернулся с улицы держа в руках свою вывеску, ввалившись в пещерный дворец принцессы Оделии попадали на кровати, расставленные где ни попадя, и тотчас уснули. Из-за этого король Леонард навестил Монию только во второй половине дня.

Та тоже изрядно устала, поскольку её неутомимые слуги имели возможность отдыхать, поскольку работали посменно, а вот она не имела возможности передохнуть ни минуты за все те тридцать два часа, что провела на жестком каменном ложе. Однако, вовсе не это привело к тому, что за эти часы Мония постарела лет на тридцать с гаком и превратилась в костлявое, жилистое, плоскогрудое существо с растрёпанными, чахлыми волосами зеленовато-желтой кожей и такой злющей рожей, что даже костяная обезьяна рядом с ней была Мерилин Монро.

Но не смотря на такие разительные перемены Мония не утратила ни своей силы, ни бешенной энергии и продолжала оказывать насильникам сопротивление. Из семи моложавых верзил пятеро также превратились в жилистых, тощих если не стариков, то точно уж никак не цветущих юношей, но пока что ни Мония, ни её любвеобильные слуги этого не заметили. Они были слишком увлечены процессом. Зато это сразу же бросилось Ворону, Блоку и Медведю, которых король Леонард позвал с собой.

Покрутив головой и в сердцах сплюнув на пол, Блок промолвил:

— Невероятно. Сколько же вреда причинила эта тварь людям, если твоя магия, Лео, превратила её в такое чудовище?

Король-маг тотчас подскочил к нему и воскликнул:

— Что ты сейчас почувствовал, Блок?

— Ну, я сказал тебе… — Начал было объяснять ему гоблот, но король Леонард махнул рукой и воскликнул:

— Блок, неважно что ты сказал мне, я не глухой и всё прекрасно слышал. Закрой глаза, парень, и скажи мне, что ты чувствуешь, что видишь своим внутренним взором?

Гоблот послушно закрыл гласа и принялся докладывать:

— Ну, я как бы вижу справа от себя тебя, Лео. Ты полыхаешь, словно костёр, только зелёным с золотистыми искрами пламенем. Прямо передо мной, словно бы клетка, прутья которой раскалены докрасна, только она очень необычной формы и её прутья извиваются и причудливо переплетаются между собой, словно они живые. Ещё я, как будто вижу какую-то жуткую тварь, которая лежит на чём-то раскалённом чуть ли не добела и её трахаю трое таких же чудовищ, ещё двое таких же уродов стоят и ждут своей очереди, а два каких-то болвана сидят немного поодаль. Ну, что ещё тебе сказать, Лео, вокруг меня струятся во все стороны какие-то разноцветные линии и что-то похожее на струи воды.

Блок замялся и король-маг радостно воскликнул:

— С тобой всё ясно, парень! Не знаю уж кем ты был в своём мире, Блок, но в твоих жилах точно течёт королевская кровь. Понимаешь, парень, ты умеешь читать чужую магию. Поэтому своей магии я начну учить тебя только после того, как верну тебе память. Думаю, что так будет правильно. Извини, но я не хочу рисковать старина, Так ведь можно запросто испортить всё то хорошее, что ты имел когда-то в своей настоящей жизни.

Блок кивнул головой и согласился:

— Знаешь, Лео, а ведь мне, как и Ветру, сегодня ночью тоже снились какие-то сны.

Понимаешь, я летал по небу сидя в какой-то диковинной колеснице.

Король-маг улыбнулся и сказал:

— Вот и отлично, Блок. Тогда ты сейчас допросишь вон тех двух типов, которые сидят на полу.

Он скороговоркой пробормотал длинное заклинание, от которого простыня выскользнула из под Монии, а каменное ложе распалось на восемь прямоугольников, которые быстро превратились в каменные кресла. Простыня же скрутилась в тугой жгут и извиваясь змеёй стала ловить и заталкивать пленников в кресла. Их руки по локоть и ноги по колено моментально сковало камнем. Шнуры соскользнули с дверного проёма, свились в канаты и захлестнулись на шее шестерых чёрных магов, которые пали дальше некуда, оставив в покое двоих неофитов Монии. К тому же стены камеры превратились в зеркала и ведьмы, которая наконец увидела, во что она превратилась, дико завыла и принялась хриплым голосом выкрикивать проклятья, но канат её слегка придушил и эта жуткая бестия быстро затихла.

Король и его спутники принесли с собой стол, стул, корзину с едой для пленников, большой жбан с пивом и кружки. Прежде чем приступить к допросу, пленных покормили варёным мясом, хлебом и пивом. Никто из них от обеда не отказался.

После этого золотистые канаты вернулись на шею Монии и пятерых её приспешников и король Леонард, поставив на стол ноутбук, усадил за стол Блока и строгим голосом сказал двум придуркам:

— Значит так, идиоты, если вы хотите смягчить свою участь вплоть до того, что вместо казни суд короля Леранда припаяет вам лет по двадцать пять каторжных работ. В общем всё зависит от того насколько вы будете честны и разговорчивы.

Это магическое устройство уловит даже намёк на ложь и сразу же подаст громкий звуковой сигнал, ну, а как на это отреагирует этот господин, которого я здесь оставлю, уже его дело. Поехали, ребята!

Мония тут же завизжала:

— Только попробуйте сказать хоть сло…

Король Леонард громко рассмеялся и воскликнул:

— Мония, старушка, заткнись! Вот когда я посажу тебя на кол, тогда и сможешь вопить столько, сколько захочешь. Ты что же, думаешь, что я не знаю, как нужно уничтожать такое чёрное отребье, как ты? Прекрасно знаю! Более того, я знаю и то, чем ты занималась все эти годы, для магов Гекатана это давно уже не секрет. Так что ты пока что посиди и подумай, куда ты угодишь после того, как сдохнешь на осиновом колу, который очень медленно пройдёт сквозь твоё тело и затем пронзит тебе сердце. Перед тем, как посадить тебя и твои подельников на кол, я вам всем подробно объясню, кто такие призрачные драконы, что живут в вакууме и как только какая-нибудь чёрная тварь издыхает, тотчас набрасываются на неё. Говорят, свирепейшие существа и у них есть нехорошая привычка подолгу терзать чёрные душонки, прежде чем они исчезнут в их брюхе без следа. Так что даже не надейся возродиться после смерти в одном из миров, это всё сказки, что существуют такие Верховные чёрные маги, которые возрождались после смерти десятки раз. Это всё сказки.

Не дожидаясь того момента, когда двое слуг Монии начнут давать признательные показания, он вышел из камеры и направился в свою пещеру, которая располагалась рядом с пещерой принцессы Оделии, держа простыню под мышкой. Она по прежнему сверкала первозданной чистотой и глядя на неё нельзя было сказать, что на ней недавно чёрные маги трахали ведьму. Это наводило короля Леонарда на некоторые раздумья, но ему сейчас было не до магических экспертиз и экспериментов. Ещё до того момента, как Мония с её приспешниками украсит собой осиновый кол, ему нужно было срочно разобраться с одним господином. Поэтому попросив Ворона и Медведя заняться работами по хозяйству, то есть разнести всё, что они притащили на свою базу по пещерам, он выскользнул через узкую щель наружу и стал высматривать, кого бы ему привлечь себе на помощь в качестве быстрокрылого гонца. На этот раз он не хотел посылать к тому, с кем очень хотел переговорить, магического посланника.

Через несколько минут ему попался на глаза большой чёрный ворон. Это была молодая, сильная и могучая птица. Король приманил его к себе и тот немедленно спикировал вниз и приземлился на камне рядом с ним. Озабоченно каркнув, ворон скосил на него свой желтый взгляд и пару раз провёл острым клювом по камню, словно показывая этим, что он хороший боец и вообще прекрасный боец. Леонард улыбнулся птице, достал из кармана камзола блокнот и принялся строчить послание человеку, присутствие которого в их компании могло бы быть очень полезным по целому ряду причин. Написав письмо, он сложил его вдоль страницы, скрутил в трубочку, вложил в заранее приготовленный футляр и привязал к лапке ворона вместе с магическим амулетом, который сработал бы, как заряд самоуничтожение.

Ворон, восторженно каркнув, громко хлопая крыльями взлетел с камня, поднялся над лесом и быстро полетел в сторону Крустера. Через пару часов он должен был долететь до места и король-маг решил провести это место с пользой. Вернувшись внутрь, он принялся приводить её в порядок и первым делом расширил вход в пещеру, сделав его совершенно незаметным для посторонних людей. Поблизости от пещеры уже прогуливалось несколько медведей, но это было только начало. Разобравшись со входом, он сдвинул старый дом Оделии в сторону и теперь напротив входа был громадный холл, который ещё предстояло облагородить и обставить мебелью, но он уже имел строгие геометрические формы с прямым полом, стенами и потолком высотой в семь с половиной метров. Переходя из одной пещеры в другую, он повсюду оставлял за собой просторные залы, главным достоинством которых были их внушительные размеры и светящиеся ровным, приятным светом потолки и стены.

Глава пятнадцатая

Освобождение магов и сеанс магического исцеления

Пока ворон долетел до Крустера, король Леонард успел расширить и привести в божий вид все пещеры. Одни он превращал в помещения размером тридцать на семьдесят метров, другие в коридоры шириной по десять метров, так что в итоге у него получился маленький магический городок, надёжно спрятанный внутри поросшей лесом горы за естественной пещерой, спрятавшейся среди причудливых гранитных скал. Спутники короля, бросив работу, всё это время только и делали, что ходили следом за ним и восхищённо ахали. Когда же ворон наконец долетел до города, король Леонард подозвал к себе Майко и с его помощью кое-как, тот Крустера практически не знал, нашел бойцовскую арену Колефы Бранна.

Искать старого солдата, ставшего почему-то гауптманом в этом гнусном концлагере ему пришлось уже на пару с вороном. Тот хотя города не знал вообще и никогда в жизни даже не видел, хотя бы не привлекал к себе пристального внимание. Летает птичка и пусть себе летает. Бойцовская арена была размером со стадион в Лужниках, только круглая. Это было невзрачный каменный цилиндр, построенный магами из огромных базальтовых блоков. В нижней части цилиндра располагалось две дюжины входов, четыре из которых имели просто огромные размеры. Это сооружение похоже было построено на месте какого-то парка и потому вокруг него росли деревья и даже были разбиты клумбы, чего не было во всём остальном городе, хотя и не слишком чистом, но всё же довольно красивым.

Рядом с одним из огромных входов, закрытых железными воротами, с северным, на втором этаже королю и удалось увидеть Колефу Бранна, с мрачным видов сидевшего за столом. Ворон сел на широком подоконнике, постучал клювом в стекло и пару раз громко каркнул. Колефа посмотрел на ворона и скривился. Ворон постучал в стекло ещё раз, уже требовательнее, и снова каркнул несколько раз. Наконец-то до содержателя бойцовской арены дошло, что его просят подойти к окну. Он неохотно поднялся из-за стола, тяжелой, шаркающей походкой подошел к окну и посмотрел на ворона. Тот каркнул, на этот раз уже возмущённо и протяжно и защёлкнул клювом.

До Колефы дошло таки, что от него требуется и поднял окно. Ворон вошел в кабинет, снял со своей лапки футляр с посланием и протянул его хозяину, после чего перелетел с подоконника на письменный стол.

Колефа с посланием в руках подошел к ворону и уставился на него недоумённым взглядом. Он впервые в жизни видел такую настырную и бесстрашную птицу. Ворон подошел к пустому фужеру, постучал по нему клювом и раскрыл рот. На этот раз Колефа моментально понял, что от него требуется. Он бросился в комнатку рядом с кабинетом и вскоре вернулся неся оттуда большую чашку с водой и тарелочку с ветчиной, нарезанной кубиками. Ворон сначала напился, а потом принялся невозмутимо клевать ветчину, то и дело поглядывая на хозяина кабинета. Колефа Бранн открыл футляр, достал из него записку и стал читать:

— Колефа, если у тебя есть желание прославить своё имя в веках и отправить в ад обоих королей-узурпаторов, то я могу тебе помочь в этом. Мне удалось вспомнить не только своё имя, но и то, что я Верховный маг, причём король. Если ты желаешь встретиться со мной, чтобы поговорить на эту тему, скажи это моему крылатому посланнику. Твой друг Лео.

Как только старый солдат прочитал это послание, ворон перестал клевать ветчину и пристально посмотрел на него. Колефа радостно заулыбался и сказал:

— Ворон, скажи Лео, что с тех пор, как он покинул это проклятое место, я только об этом и мечтаю.

Тотчас из потаённого портала прохода, открытого на противоположном конце кабинета вышел король Леонард, одетый в одни только суконные портки, но с широкой улыбкой на лице и быстрыми шагами направился к столу. Колефа вскочил из-за стола и бросился к нему, как к родному брату или лучшему другу. Король крепко пожал ему руку подсел к столу и немедленно принялся выяснять у декаранца, что творится в столице провинции:

— Так, Колефа, я очень рад, что решил присоединиться ко мне, а раз так, то для начала расскажи, что сейчас творится в городе и как поживает наш милый шалун герцог Лон?

— Лео, я не знаю толком что произошло, но вчера вечером герцог созвал в свой дворец магов со всей провинции! — Воскликнул Колефа и рассмеявшись добавил — Ну, раз ты здесь, то теперь мне стало понятно, что там произошло. Полагаю, что это ошмётки этой старой ведьмы маги разыскивают по всему лесу.

— Фу, Колефа, какие ужасные вещи ты говоришь! — Притворно возмутился король Леонард — Поверь мне, эта сука ещё жива. Двое её слуг дают признательные показания, а она с нетерпением ждёт часа своей казни. Но это произойдёт ещё не скоро. Во всяком случае не сегодня. Эту тварь я верну герцогу в целости и сохранности. Правда с такой дырищей между ног, что он сможет влезть в неё целиком. Ну, ладно, на это зрелище ты ещё успеешь полюбоваться. Давай поговорим о главном, старина. Как ты смотришь на то, чтобы встать под знамёна короля-освободителя Леранду, ну, скажем в должности его первого маршала? Ты как-то сказал мне, что был солдатом, а каждый солдат, как известно, мечтает стать маршалом. Как тебе моё предложение?

Колефа приосанился и пробасил:

— Лео, когда-то в молодости я командовал полком конных рыцарей короля Зариуса, пока король Марвус не решил, что два короля для Северного Декарана это слишком много и не отравил его. Ну, а нас, его полковников, кого казнили, кого приставили к таким мерзостным делам, как это, которым я занимаюсь уже триста с лишним лет. Или ты думал, что эта бойцовская арена принадлежит мне? Нет, Лео, в королевстве Северный Декаран всё принадлежит королю Марвусу. Каждый дом, каждое поле и каждое дерево в лесу. Ему принадлежит даже тот воздух, которым мы дышим, да, и все декаранцы тоже его собственность. Вот только я не понял, что это ещё за фрукт такой, король Леранд. Имя вроде бы королевское. Из какой он династии?

— Из династии Тиаридов, Колефа. — Ответил старому рыцарю король Леонард — Из всей этой династии осталось только трое, король Леранд, его младший брат принц Теорал и принцесса Оделия, которую мне посчастливилось вырвать из лап Монии. Эта тварь бросила её в нашу камеру, чтобы повязать нас страшным преступлением, ну, а мы взяли и убежали из её тюрьмы.

Колефа в волнении вскочил из-за стола и принялся мерить шагами свой небольшой, казённого вида кабинет. При этом он прижал пальцы к вискам и забормотал:

— Право, право пророчество старого Энсины. Павшие от рук нечестивца первыми восстанут против узурпатора и отомстят ему за все страдания. Род Тиаридов не пресёкся. Великий Олор, ты не отвернул своего взора от Декарана даже пребывая в своём благостном сне. — Он подбежал к королю Леонарду и воскликнул — Лео, веди меня скорей к королю-освободителю Леранду! Хотя Марвус и обрёл сейчас невероятное магическое могущество и его железные големы становятся день ото дня всё сильнее и сильнее, я встану под его знамёна. Мы соберём полки и я поведу их в битву. Моя рука ещё способна держать двуручник и пусть я погибну…

— Ля-ля-ля! — Смеясь воскликнул король-маг и тоже встал со скрипучего стула — Нашего дедульку потянуло на подвиги! — Из рук короля с мелодичным свистящим звуком выдвинулись магические мечи из королевского наноберилия пополам и сказал — Колефа, этими мечами я рублю королевскую сталь, как тёплое масло, но и их не считаю тем оружием, которое поможет нам перебить королевских големов. Говорят, что они жутко здоровенные, ну, как раз это будет нам на руку. Чем больше мишень, тем легче в неё попасть издалека. Поэтому сядь и успокойся. Никаких полков мы собирать не станем. Только в этой крытке сидит четыре с лишним сотни магов, а сколько их на всём Декаране? Полагаю, что они все испытывают очень тёплые чувства по отношению к королю Марвусу и королю Сайлор. Вот тебе и армия, маршал Бранн. Мне только и нужно сделать, что найти тут дрянь, из которой Марвус изготавливает своё зелье. Три кувшина этой отравы у меня уже есть, взял в трактире у Майко.

Колефа поёжился, решительно тряхнул головой с волосами цвета соли с перцем и сказал:

— Хотя это и рискованное дело, я согласен, Лео, отправиться в адский лес ещё раз, чтобы набрать в нём красных личинок. Это из них этот чёрный колдун выжимает сок, похожий на вино.

Король Леонард покрутил головой и сказал ухмыляясь:

— Колефа, да, ты просто клад какой-то. Везде ты побывал, всё ты знаешь. Может быть ты тогда подскажешь мне, где тут поблизости есть хорошая магическая лаборатория? Знаешь, я буду тебе за это признателен, а если в ней ещё и окажутся какие-нибудь местные магические буквари, то и вовсе расцелую.

Старый рыцарь отшатнулся в притворном ужасе и замахав руками громко воскликнул:

— О, нет, только не это, Лео! Давай обойдёмся без поцелуев. Вот от чего я всё-таки сумел отказаться, хотя и был бит за это плетьми неоднократно, так от чёрной магии. Это у этого отребья в порядке вещей не только целоваться друг с другом, но и того хуже, спать друг с другом, тьфу, мерзость!. Так что не будем им уподобляться, а если ты хочешь действительно отблагодарить меня, то будь добр, упроси принцессу Оделию приготовить мне жаркое на животворном огне, исходящим из её рук. — Увидев удивлённый взгляд короля Леонарда, он пояснил — Тиариды были самыми великими из всех королей Декарана. Я ещё мальчишкой слышал от своего деда, что те, в ком текла королевская кровь Тиаридов, могли творить удивительные вещи, — исцеляли болезни живительным огнём, исходящим из их рук, могли запечь им мясо и даже выпечь хлеб, съев которые, любой человек очищался от всякой скверны, наведённой на него каким-нибудь магом. Кстати, заодно мы и проверим, настоящие ли это Тиариды.

— Настоящие-настоящие, Колефа. — Успокоил старого воина король и спросил — Так что там на счёт магической мастерской? А то смотри, не видать тебе булочек от Делии и оленины, а она у неё получается просто прелесть. Мы вчетвером вместе с этой девчонкой целого оленя умяли за здорово живёшь.

Кивнув головой Колефа спросил, указывая на записку:

— Лео, а ты король из какого мира и за каким это чёртом тебя понесло на наш проклятый богами Декаран?

— Ох, старина, долгая это история. — Сказал король Леонард и всё же прояснил ситуацию относительно самого себя — Понимаешь, друг, я король Гордерии, есть такое королевство на Гекатане, одном из шести миров, которые кружат вокруг самого центра Вселенной Олорум, — Олдорана, но последние тридцать пять лет провёл на планете Земля, куда меня, отняв у меня память, правда полностью, под ноль, отправил мой брат. Ну, а когда за мной вернулся один тип, который назвался моим магом-советником, рассказал обо всём и вернул мне знание магии, точнее обучил меня этому делу заново, то когда мы возвращались с ним на Гекатан, я угодил сюда, прямо на ту защитную полосу, которая отделяет адский лес от Северного Декарана. Если бы не моя живая мягкая броня, которая может укрыть меня от ног до макушки и способна защитить от чего угодно, даже от пламени реактивного двигателя, та травка меня точно бы съела, а так я только лишился своего коня. Ну, а потом я переехал адский лес верхом на адской же гончей и в городке Роброк меня снова лишили памяти, но на этот раз магия моей королевской крови сработала и после побега, когда принцесса Оделия запекла для нас оленины, она ко мне мигом вернулась. На следующий день, ближе к полудню, я поймал Монию вместе с её слугами, отобрал у этого придурка Лона его адских гончих, они у него ещё совсем щенки, не чета моему красавцу по кличке Шило, отправил их в адский лес и мы отправились в тайное убежище принцессы, в котором её семья жила много лет. Мать этой девочки, королева Сантия, погибла в застенках у этого ублюдка Лона, а два её брата скорее всего находятся где-то здесь и для того, чтобы их найти, мне как раз и нужны кое-какие магические артефакты и материалы.

Колефа Бран внимательно выслушал короля, покрутил головой и промолвил печальным голосом:

— Да, король Лео, печальная твоя история. Ну, в пророчестве Верховного мага Энсины, которое проявилось после его мученической смерти на скале, под которой его сожгли на костре, так и было сказано: — «Наступит день и придёт на Декаран великий король-маг, испытавший в жизни немало горя, сердце которого не зачерствело от обид, магия крови которого будет сильнее адского зелья, лишающего магов памяти. Будут низвергнуты узурпаторы и страшная кара падёт на голову тех, кто служили им по своей воле». Мне не довелось прочитать этого послания великого мага самому, но я слышал их от своего отца.

Король Леонард поднял указательный палец и воскликнул:

— А вот под последними словами пророчества Энсины я готов подписаться немедленно, Колефа! Поверь, всех, кто без счёта губил людей, ждёт очень мучительная казнь.

Уж на что-что, а на такие дела я зело горазд. Научился кое-чему на Земле такому, до чего и Марвус хрен додумается. — Всё же король Леонард смутился и добавил — Увы, но никаким другим способом эту чёрную сволоту не истребить. Так что им всем воздастся по заслугам.

— Ну, что же, король Лео, тогда пошли брать штурмом магическую лабораторию. Это рядом, сто шагов по этому коридору пройти. Меня ведь к этому узилищу приставили только для того, чтобы унизить и растоптать, и я нахожусь здесь только для того, чтобы со всяких дураков деньги собирать для короля за то, что они постепенно скотинятся и в зверей превращаются на радость Марвусу, а на самом деле всеми делами тут заправляют три чёрных мага, все они назначены сюда лично им за какие-то особые заслуги. Кстати, если ты хочешь вывести из подземной тюрьмы всех магов, что в ней содержатся, то начинать всё равно нужно именно с них, а не то отправься ты вниз и начни рубить прутья клеток, они мигом затопят подземелье.

Король-маг поднялся со своего стула и спросил:

— Куда идти, направо или налево, Колефа? Ты посидишь здесь, а я быстренько сбегаю туда и присоединю этих уродов к своей коллекции негодяев. Разбираться с ними мы будем немного позднее. — Увидев недовольное выражение лица старого рыцаря, он строго прикрикнул — И не надо мне тут показывать свою решимость схватиться с чёрными магами, старина. У меня уже отработана своя методика и я проделаю всё так аккуратно, что комар носа не подточит, а потом мы спустимся вниз, освободим народ и маги помогут мне перетащить всё в наше убежище. Ну, а ты пока подумай над тем, что нам делать с остальными служителями этого непотребного заведения. Ты ведь должен знать, кто чего стоит, а то я тут уже успел натворить дел. Племянника твоего жизни лишил. Извини, но в тот момент меня просто зло разобрало, да, и боялся я своих друзей. Они же почти голые были.

Колефа махнул рукой и успокоил короля:

— Забудь о нём, Лео. То было гнилое яблочко, да, и не мой он племянник, а моей бывшей жены. Этому великовозрастному придурку полюбились бои на арене, а поскольку он был редкостным бездельником, то и устроился на эту службу. Меня-то никто не спрашивал, хочу я здесь находиться или нет, а он сюда добровольно пришел. Эх, мало среди декаранцев осталось приличных людей и всё благодаря подлости этого чёрного мага Марвуса. То что само злом не пропитывается, он пытается испоганить своей магией, подмешивая всякую дрянь то в вино, то в соль, то в сахар, гнусная тварь. Теперь, Лео, вся наша надежда только на короля-освободителя Леранда, принца Теорала и принцессу Оделию. Они одни смогут снять чёрные чары с декаранцев. Ну, иди, друг. Повернёшь налево и иди по коридору до самого конца.

Там находятся покои троих этих ублюдков, а я пока что покормлю твоего крылатого посланца ветчиной. Она чистая, из деревни.

— Не всё так печально, Колефа. — Сказал король Леонард направляясь к выходу — Самое главное, что я добрался до Декарана не тем богачом, каким был раньше, а настоящим Верховным магом. Так что всё ещё можно поправить.

Он вышел из кабинета в коридор, нацепил на себя морок невидимости и лёгкой, неслышной походкой быстро пошел к покоям трёх чёрных магов. Те отгородились от всего остального мира стальной дверью, но король, пустив в ход свой меч, быстро перерезал запоры и вошел внутрь. Маги жили на широкую ногу и покои у них были просто королевские, ничуть не хуже, чем у герцога, чему король Леонард искренне обрадовался. Теперь ему будет чем обставить подземный дворец принцессы. В огромном, красиво убранном зале-прихожей было три двери. Немного подумав, он начал с крайней левой. Первого чёрного мага он нашел в спальной. Тот занимался тем, что насиловал какую-то молоденькую девушку лет шестнадцати, руки и ноги которой были привязаны к кровати чёрными верёвками, а во рту торчал кляп.

Ещё шагая по коридору, король-маг смазал себе руки своим отшибателем магических знаний, а потому подойдя к кровати он схватил этого двухметрового верзилу с атлетической фигурой за ногу и рывком сдёрнул его с девушки. На счастье девушки, этот урод только собирался приступить к своему гнусному делу, а потому она хотя и была смертельно напугана, всё же не пострадала, но не смотря на это король Леонард потратил минут десять на то, чтобы превратить этого гнусного типа в визжащий от боли окровавленный кусок мяса. Отхватив напоследок своей когтистой лапой гениталии насильника, он затолкал их ему в пасть, в которой не осталось даже коренных зубов. Тот попытался отказаться от такого угощения, но он вбил его ему в глотку, после чего вырубил своим ненавидящим взглядом и зашвырнул в ту камеру, где шел допрос. Оттуда сразу донёсся возмущённый вопль Блока:

— Лео, поосторожнее! Чёрт, ты что с него с живого кожу содрал что ли? Ладно, можешь не отвечать, раз так занят.

Король освободил девушку от пут, завернул её в шелковое покрывало, лежавшее на полу и без лишних разговоров отправил в покои принцессы Оделии, громко крикнув:

— Делия, позаботься об этой девочке!

Во второй квартире никого не было, зато в третьей короля Леонарда ждала презабавнейшая сцена. Похоже, что двое любовника сначала поскандалили друг с другом в столовой, из-за чего перебили несколько дюжин тарелок, но потом решили всё-таки помириться. От этой картины, — два плечистых, рослых мужика страстно обнимаются и целуются взасос, его чуть не стошнило. Он рванулся к ним и прежде, чем они успели понять хоть что-либо, мазнул рукой по изумлённым рожам обоих, после чего принялся избивать чуть ли не с удвоенной жестокостью, хотя они никого не насиловали. Переломав им конечности, одному чёрному магу и вовсе оторвав руку, он втащил их в камеру и сказал:

— Перерыв. Блок, ты мне срочно нужен для важной работы. Я тут нашел одно знатное местечко, где можно хорошо разжиться магическим барахлом, но боюсь, что кое-что из него может оказаться изгажено чёрной магией. Пошли.

Блок встал со стула, с хрустом потянулся и ответил:

— Хорошо. Мне как раз очень хочется размяться, Лео. Можно я кого-нибудь тоже отделаю точно так же, как ты отделал этих троих ублюдков? Знаешь, после всего того, что я здесь услышал, мне очень хочется вплотную заняться чёрными магами.

Кстати, я надеюсь должность палача ещё не занята? Учти, я первый в очереди. Ох, Лео, если бы ты только знал, что творило это животное в своём замке, ты бы не хмурился так. А это кто такие?

Король Леонард обвёл камеру взглядом. Двое говорунов сидели хотя и понурив головы, но всё же ровно, зато шестеро чёрных магов с бледными мордами скособочились и их зубы выстукивали «Чардаш» Монти. Цыкнув зубом, он осклабился и сказал:

— Братишка, нам, магам-пришельцам, на всех хватит палаческой работы. Эти два ублюдка, — Марвус и Сайлор, наплодили на Декаране столько чёрных магов, что я боюсь нам не хватит на них всех осиновых кольев, так что придётся экономно расходовать это драгоценное дерево. Ну, ладно, я что-нибудь обязательно придумаю.

Их смерть должна быть медленной. — Видя, что Блок готов начать рассказывать ему что-то, он воскликнул — Всё-всё, парень! Время, — деньги. Ну, вы тут посидите, любезные, пораскиньте мозгами, а мы с вашего позволения удалимся.

Король Леонард не зря вернулся в убежище за Блоком. Гоблот со своей удивительной магической способностью и в самом деле обнаружил в покоях чёрных магов добрых четыре дюжины магических мин и заклятий, на нейтрализацию которых ушло часа полтора. Уже под вечер они вернулись в кабинет Колефы. Тот сидел с вороном на руках и гладил большую чёрную птицу, словно кота. Старый рыцарь успел за это время переодеться и если раньше он был облачён в коричневый камзол и чёрные панталоны с башмаками, то теперь был в ботфортах, штанах чёрной кожи, да, ещё и в синеватой длинной кольчуге, надетой поверх чёрной рубахи. Кольчуга плотно обтягивала его массивный трос. На столе перед ним лежал длинный меч в потёртых ножнах. Увидев его в таком виде, король Леонард заулыбался и сказал:

— Похоже, что ты поправился с тех пор, Колефа, как надевал на себя эту кольчугу в последний раз. Кольчужка-то тебя еле обхватывает в талии. Того и гляди порвётся.

Тот посадил ворона себе на правое плечо, подпоясался широким поясом, выкованным из такого же, как и кольчуга, металла и ответил наставительным тоном:

— Много ты в этом понимаешь, король. Это же знаменитая зендорская кольчуга. Она хотя и не твоя мягкая броня, а всё же прилегает к телу воина, как вторая кожа.

Ну, пойдём что ли? Я буду указывать на тех, кого можно взять с собой, сюда же не одного меня на мучения отправили, а с кем лучше не связываться и ты уж не обессудь, Лео, но кое кого я сегодня точно жизни лишу.

Блок, в груди которого всё ещё клокотала злость на Монию и его приспешников, взревел от этих слов:

— Колефа, прошу тебя, отдай их мне, я порву эти чёрных магов голыми руками! Эти скоты в твоём мире такое творили, что у меня не хватит слов, чтобы описать все их мерзости. У меня внутри всё кипит и клокочет от ненависти к ним.

— Нет, парень, это мои личные враги, а не твои. — Сурово осадил разъярённого гоблота старый рыцарь — Они хотя и не чёрные маги, а всё же и их руки по плечи в крови.

Король Леонард выпустил из правой руки свой меч сантиметров на двадцать и осторожно попробовал кольчугу Колефы Бранна на прочность. Два волшебных металла от соприкосновения заискрились и он удовлетворённо крякнув сказал:

— Годится. Пошли. А ты Блок, будешь идти позади нас. Хотя я и разбираюсь теперь в медицине получше многих докторов, да, и твоя королевская кровь тоже хороший лекарь, мне всё же не хочется пускать тебя в бой голиком. Рискованно это.

Поэтому если что, стреляй из своей «Мамбы». Только учти, пули у неё разрывные.

Башку любому уроду разнесут, как гнилую тыкву.

Трое сердитых воинов вышли из кабинета, повернули от него направо и уже через каких-то пять минут состоялась первая схватка Колефы Бранна со своим заклятым врагом. Тот квартировал если не в королевских покоях, то как минимум в графских.

Старый вояка, дойдя до массивных дубовых дверей вышиб их просто саданув по ним с размаха обеими руками, мужик он был рослый, и войдя в покои рявкнул:

— Улерн, сволочь, бери свой меч и выходи на бой! Настал твой смертный час, падальщик!

Покои у Улерна были хорошие. С одним только недостатком, в них не было окон и чёрного хода. Поэтому Улерну, который находился где-то в глубине квартиры, ничего не оставалось делать, как взять в руки меч и выйти в большую прихожую.

Это был ещё довольно молодой верзила с наглой рожей, облачённый в явно магические доспехи чёрного цвета, похожие на чешую, увидев которые король Леонард, забрав ворона к себе на плечо, невольно подумал: — «Чёрт, на этом Декаране чудеса встречаются ещё чаще, чем в Лукоморье». Улерн обнажил меч, который сверкал, словно электросварка. Колефа Бранн выхватил из ножен меч, вид клинка которого оказался знакомым королю Леонарду из-за своего красноватого цвета. Может быть доспехи противников, как и их оружие, было равноценным, вот только мастерство Колефы в рубке на мечах было на порядок, а то и два выше и уже через пару минут его клинок с шипением вонзился в узкую прорезь забрала и Улерн с грохотом улёгся на пол.

Блок немедленно реквизировал меч и быстро оценив рост поверженного врага рыцаря, стал вытряхивать труп из доспехов. Это оказалось непростым делом. Колефа отодвинул его в сторону и показал в чём тут было дело. Он коснулся рукой двух незаметных рычажков под шеей Улерна и доспехи разошлись от шеи до паха, а шлем с забралом одновременно с этим съехал на затылок Улерна, после чего старый воин сказал:

— Отличные доспехи, эсхейская работа, да, дураку достались. Блок, Улерн при хозяевах этого зверинца работал поставщиком зверья из адского леса. У меня с ним свои счёты были, но и вашему брату, магам-пришельцам, он был лютым врагом. Бери парень эти доспехи себе, парень, а мне мои дороги.

Король Леонард усмехнулся и сказал:

— Ну, тебе недолго осталось щеголять в своей кольчужке, старина. Скоро я научу тебя одному магическому трюку, и ты превратишь её в живую мягкую броню. Поверь, она будет на порядок лучше и её можно месяцами не снимать с себя. Одно только плохо, она все волосы съедает. Я вот чепчик на голову не успел надеть и брови заклеить пластырем и вот, пожалуйста, теперь вынужден везде лысиной сверкать, как Котовский. Ну, ничего, скоро у меня снова появится причёска.

В дальнейшем их путь был усеян по большей части телами тех типов, которых отправил в нокаут король-маг, но Колефа Бран, Блок и король Леонард вступали в схватки ещё семь раз, чтобы покарать тех, кто хотя и не был чёрным магом, ничуть не уступал им в кровожадности, подлости и прочих мерзостях. Постепенно их небольшой отряд увеличивался и когда они спустились в подземелье, их было уже одиннадцать, два мага, прибывших на Декаран, и девять старых воинов-магов, которые дожили до этого дня просто каким-то чудом. Как маги они могли прожить и вдвое дольше, вот только король Марвус не давал тем людям, которые хранили верность королю Зариусу. Все они были рыцарями этого короля, чьё королевство, расположенное далеко на севере, пало последним пусть и не под ударами войск короля-узурпатора, но от его коварства и подлости.

Всех стражей подземной тюрьмы, которые в это время как раз находились в своей караулке, король Леонард также лишил сознания одним только своим взглядом, после чего ему пришлось рубить своими мечами прутья решеток. Делалось это по двум причинам, — во-первых, поднять прутья этих магических решеток можно было только наверху, а, во-вторых, они были изготовлены пускай не из самой хорошей, но всё же королевской стали. Этот металл был очень нужен королю в преддверии того дня, когда он начнёт экипировать свою армию новым, современным оружием огромной мощности. Поэтому к любому металлу он относился очень бережно и его просто манила к себе та стена, которая окружала замок ведьмы Монии. Она была изготовлена из королевской стали просто превосходного качества, которую можно было смело пускать на сверхмощные антиматериальные снайперские винтовки улучшенной тульскими оружейниками конструкции.

В подземелье их также ждали определённые трудности, но они были преодолены довольно быстро и без лишних хлопот. Хотя на Колефу все заключённые в тюрьме маги смотрели насторожено, если не просто с ненавистью, в драку они всё же не кинулись, зато своего собрата Лео и особенно Блока все встречали радостными криками. Не смотря на это Блоку пришлось не один раз объяснять им, что рыцарь короля Зариуса им всем не враг, а точно такой же заключённый, если того не хуже, самый настоящий узник совести. Когда все магические клетки были разрублены на куски, король Леонард выступил перед ними с краткой речью и объяснил им, кто он такой и каких дел успел натворить за время своего недолгого отсутствия.

Буквально каждое его слово маги, одетые довольно прилично и даже лишенные былой косматости и бородатости, встречали либо восторженными воплями, либо громовым хохотом. Колефу и его друзей после неё они стали воспринимать, как своего собрата и соратника.

Вскоре в подземелье бойцовской арены начались такелажные работы. В убежище, что ни говори, было хоть шаром покати и если в подземелье взять было по большому счёту нечего кроме металла, столов, стульев и топчанов, то этажом выше королю Леонарду и его армии нашлось чем поживиться. Они грабили бойцовскую арену короля Марвуса до самого утра и вынесли из неё чуть ли не всё более или менее ценное подчистую. Благо теперь у короля Леонарда было под рукой четыреста тридцать восемь здоровенных верзил, хорошо отдохнувших и отъевшихся за эти дни благодаря Колефе Бранну. Зато теперь король-маг мог сказать себе, что какое-то время они на этих припасах смогут жить вполне безбедно, а не влачить жалкое существование в своём подземном убежище в глухом, труднопроходимом лесу, который очень неласково относился к чёрным магам и без него.

Однако самое главное, от трёх магов-ренегатов ему досталась прекрасная магическая лаборатория и их кладовая, добром из которой он завалил чуть ли не доверху целых три здоровенных зала. Взяв себе в помощники девятерых магов-воинов, он приказал всем остальным своим солдатам заниматься хозработами и навести в убежище хоть какой-то порядок, а сам немедленно принялся разбираться со всем этим магическим добром. К вечеру следующего дня хотя бы в этой части подземного убежища был наведён порядок. Король Леонард обвёл взглядом свою новую громадную магическую лабораторию с двумя дюжинами каменных столов, вздохнул с облегчением и завалился спать прямо в ней на широком, удобном диване не раздеваясь.

Поскольку хотя он и был Верховным магом, устал как простой смертный.

Проснувшись ещё до рассвета, он сразу же отправился к покоям принцессы Оделии и сыграл там побудку не смотря на бурное возмущение Дейки. Колефа Бранн, ещё четверо рыцарей, а вместе с ними Ворон, Блок и Медведь спали на полу при входе в покои принцессы, но со стороны освобождённых магов не было никаких преступных поползновений, хотя многие из них и бродили по пустым залам подземного городка, удивляясь магическому мастерству короля-мага Леонарда. На этом утреннем совещании присутствовали только декаранцы и трое друзей короля, все остальные в это время спали. Король поставил задачу перед принцессой, запечь несколько десятков кабанов и испечь побольше хлеба для того, чтобы вся честная компания вкусила от благодати Тиаридов. Принцесса Оделия, узнав, какой магической силой она обладает, сразу же согласилась и стала убеждать его, что сделает всё, чтобы накормить народ шикарным обедом и пообещала даже напечь лепёшек, если кто-то заведёт квашню и приготовит тесто. Этим пообещала заняться Риммина, девушка спасённая королём Леонардом. В принципе на этом совещание и закончилось бы, но Колефа Бранн, указав пальцем на Дейку, обеспокоенным голосом воскликнул:

— Ваше высочество, вам нужно немедленно исцелить эту девушку. Она порченная.

Какая-то чёрная… В общем один из чёрных магов этого гнусного… Ну, вы меня поняли, ваше высочество. Пища из ваших прелестных ручек ей мало чем поможет.

Принцесса расстроено сказала жалобным голоском:

— Колефа, миленький, но я не знаю, как исцелять людей. Всё, что я умею, так это запекать мясо без огня и ещё не опаляя травы огнём заметать следы.

Старый рыцарь энергично закивал головой и пробасил:

— Вот именно, ваше высочество! Огонь, который исходит из ваших ручек, не опаляет травы потому, что она живая. Вы должны испустить его на эту девушку и тогда животворящий огонь королевской крови Тиаридов снимет заклятье того чёрного мага, который наложил его на эту девушку, а сама она не пострадает.

Дейка замотала головой и воскликнула:

— И никакая я не порченая! У меня ничто не болит и я вовсе не хочу, чтобы меня жгли огнём. Глупости всё это.

Король Леонард широко улыбнулся, посмотрел на Дейку и та мягко свалилась на руки Юриса, после чего сказал:

— Приступайте, ваше высочество и ничего не бойтесь. Помните, я нахожусь рядом и в любую секунду приду вам на помощь, если что-то пойдёт не так. — Пристально посмотрев на ошеломлённого Юриса, он спросил — Парень, ты подержишь свою зазнобу на руках или это сделать мне?

Крепко прижав к себе тощую девицу, Юрис твёрдо сказал:

— Нет, ваше величество, я подержу её сам.

Принцесса поднялась из кресла, подошла к ним вместе с королём Леонардом, слегка приподняла руки, направив ладони на Дейку, и из них, как из двух огнемётов, вырвались длинные языки неяркого пламени, которые объяли собой девушку. Охватило оно и Юриса, но ничего ему не сделало. Как и его немудрёной одежонке. Зато девушку сразу же затрясло, как отбойный молоток в руках неумелого рабочего, стало выгибать в дугу и корчить. Вдобавок к этому её простенькое платьице длиной до колен, в котором её однажды подобрали Майко и Нелинка, какое она не хотела менять ни на какие наряды, вспыхнуло. Юрис испуганно вскрикнул и прижал девушку к себе ещё крепче, глядя на принцессу и короля молящим взглядом. Лицо принцессы Оделии сразу сделалось напряженным и сосредоточенным, а король Леонард тут же сбросил с себя одежду, рывком оголился по пояс, его татуировки не то что засветились, а засверкали золотым пламенем и он быстро зашептал магические заклинания, от которых лев на его груди сделался, вдруг, рельефным, повернул голову, раскрыл пасть, зарычал и дохнул на Дейку и Юриса алым пламенем.

Королевская кровь Декарнидов и пламя Тиаридов соединились, окутали Дейку плотным ало-золотым коконом, её платье обратилось в чёрный дым, но магия короля Леонарда не дала ему никуда вырваться, а наоборот, запечатала его в алый шар размером с баскетбольный мяч и подняла к потолку. Пламя из рук принцессы Оделии перестало истекать само собой и она опустила руки. Все, кто был в зале принцессы, в первые же секунды вскочили на ноги и встали тесным строем позади принцессы и короля, и потому как только сеанс магического исцеления закончился, увидели, что на руках растерянно улыбающегося Юриса лежит милейшее существо, — прелестная нагая девушка с остренькими маленькими грудками, худощавая, но невероятно женственная и пластичная. Это была всё та же Дейка, только во сто крат красивее. Волосы девушки, которые раньше весьма смахивали на паклю, сделались золотисто-рыжеватым ярким шелком.

В руках Нелинки тотчас появилась большая шелковая шаль, которую она быстро набросила на их с Майко приёмыша. Камеристка принцессы закутала в неё Дейку, подхватила девушку на руки и понесла её в спальный покой принцессы, бросив Юрису весёлым, насмешливым голосом:

— Ну, теперь мне понятно, что ты нашел в нашей Дейке.

Парень вскочил и упал на колени перед принцессой Оделией. Не зная как выразить свою благодарность, он стоял перед девушкой и только молча открывал и закрывал рот. Та всё поняла без слов, с улыбкой подняла над ним свои руки и из них снова стало изливаться пламя. Принцесса радостным голосом сказала:

— Благословляю тебя граф Юрис. Прости, но я не знаю твоей фамилии. Отныне ты будешь моим сокольничим, а твоя жена не только моей горничной, но и подругой.

После этого принцесса благословила всех своих подданных, даровав им всем, кроме Колефы Бранна, графские титулы. Этого старого рыцаря она возвела в князья и благослови ещё и расцеловала в обе щёки, после чего подошла к королю и спросила:

— Лео, я могу благословить и тебя?

Тот улыбаясь ответил:

— Да, дитя моё, но тогда лев на моей груди ответит тебе той же монетой. Примешь ли ты моё королевское благословление? Тогда твои магические силы многократно возрастут.

Хотя лицо принцессы от слов короля на секунду омрачилось, она всё же радостно воскликнул:

— С великой благодарностью, король Леонард!

На этот раз золотое пламя прошло сквозь алое, а алое сквозь золотое без малейших помех, после чего король натянул на себя боекостюм и насмешливым тоном спросил:

— Так где вы нашли Дейку, Майко?

Граф с готовностью ответил:

— В Лоберане, ваше ве… Лео. Это всего в каких-то в тридцати пяти милях от Роброка.

— Ну, поскольку я там ещё ни разу не был, а карты Декарана у меня пока что нет, Майко, то я выпущу свой шар возле твоей таверны. — Смеясь сказал король — За полчаса или чуть больше того он доберётся до того чёрного мага, который навёл порчу на вашу Дейку и обрядил её в своё мерзкое магическое творение и влетит в его брюхо через зад, чем бы он у него не был прикрыт, пусть даже вуларановой бронёй. Ох, и не поздоровится же теперь этой сволочи, ребята. — Все с облегчением засмеялись и король, взяв под руку Колефу, сказал — Ну, а теперь, друзья мои, я забираю доблестных рыцарей короля Леранда на королевскую охоту, а с вами тут побудут мои друзья Ворон и Медведь, а ты, Болт, отправляйся в камеру и продолжи допрос. Если те три красавчика пришли в себя, можешь немного поработать над ними. Только не перестарайся, они мне ещё очень нужны.

В пещере помимо двух коняг и Рыжего появился ещё один всеобщий любимец, ворон, которому Колефа уже дал грозное имя, — Дракон. Хотя завербовал ворона король Леонард, именно этому магу-воину удалось в считанные часы приручить эту умную птицу. Рыжий тотчас сделался любимцем принцессы Оделии. Девушка, выросшая в глухом лесу, никогда не видела никаких кошек, кроме леопардов и ягуаров, а потому этот ласковый здоровенный котяра сразу же это понял и прописался на её ласковых руках. Брать кота на охоту не имело никакого смысла, зато на неё отправился в качестве воздушного разведчика Дракон, с которым король Леонард мог теперь войти в контакт буквально в считанные секунды даже не видя его.

Королевская охота была предельно простой, можно сказать прозаичной, и весьма короткой. Король Леонард выпустил через портал прохода сначала ворона, который поднялся высоко над лесом принялся летать по кругу, а затем сразу в нескольких местах открыл дополнительные порталы прохода и выпустил десятка три своих магических невидимых разведчиков, которые быстро разыскали в лесу несколько стад кабанов. После этого он последовательно открыл порталы прохода к местам их кормёжки и отдыха, забил пять дюжин молодых свиней и крупных подсвинков, освежевал их прямо на месте и рыцари быстро переправили мясо в убежище в один из залов, который был превращён в кухню, а шкуры в свою магическую лабораторию.

После этого все рыцари кроме их командира князя Бранна отправились на королевскую кухню помогать принцессе.

Король Леонард, взяв князя под руку, повёл его в свой кабинет, который он устроил в самом дальнем углу магической мастерской, отгородив его от неё несколькими кадками с пальмами и другими растениями. Там он усадил Колефу за круглым столом в удобное кресло, поставил на него большую бутылку напитка, похожего на бренди, только менее крепкого, но зато более насыщенного по цвету и вкуса, сел в кресло напротив, разлил напиток по бокалам и улыбаясь сказал:

— Ну, всё, с самыми срочными делами мы покончили Колефа, так что можем поговорить теперь о самых важных делах. Кстати, старина, как к тебе обращаются обычно близкие друзья?

Князь смущённо заулыбался и тихо ответил:

— Лео, можешь называть меня Лефи. — После этого он спросил, вперив свой взгляд в короля — Что тебя интересует? Я постараюсь ответить на все твои вопросы, если у меня есть, конечно, на них ответы. Ты ведь понимаешь, что я не могу знать всего, но то, что известно мне хотя бы в общих чертах, будешь знать и ты.

— В первую очередь адский лес и те личинки. — Сказал король и пояснил — Я намерен отправиться туда сразу же, как только найду короля Леранда и принца Теорала, а сделаю я это уже нынешней ночью. Теперь, когда у меня есть всё необходимое для сотворения магического устройства для обнаружение тех, в ком течёт кровь Тиаридов, это не составит особого труда. Принцесса Оделия чувствует, что они живы, как она чувствует, что и остальные люди королевской крови тоже живы, но не может указать мне направление. Зато я всего лишь с помощью одной единственной крохотной капельки её крови смогу с точностью до десяти метро прямо отсюда, из каменной толщи найти их, а всё остальное это уже дело техники и магии.

После этого я отправлюсь на берег моря, немного поныряю там и изготовлю несколько комплектов королевской живой брони и можно будет отправляться в лес за этими красными личинками. Как только они будут у меня в руках, я смогу, немного поработав головой, изготовить антидот от отравы Марвуса, отшибающей память у магов, ну, а после этого нам нужно будет отвоевать сначала Крустер, а потом и всю провинцию, чтобы начать вызволять магов. Хотя я и дам вам новые магические знания, да, и те маги, которым мы вернём память тоже внесут свою лепту в общую копилку, война с этими ублюдками будет непростой, Лефи. Поверь, больше всего на свете чёрные маги боятся смерти на осиновом колу. Вообще-то они не знают, что осиновый кол это для них самая мучительная смерть, но я это знаю точно. На Гекатане только потому и нет чёрных магов, что там об этом знает каждый. Ладно, я рассказал тебе о своих ближайших и более отдалённых планах, теперь, старина, рассказывай мне всё, что ты знаешь об адском лесе.

Глава шестнадцатая

Возвращение короля Леранда

Колефа Бранн, который ещё не стал первым маршалом короля Леранда, но уже получил от его сестры, принцессы Оделии титул князя, глядя на короля Леонарда сосредоточенно покивал головой и убрал с середины круглого литого, бронзового позолоченного стола со столешницей из какого-то местного камня густо-зелёного цвета, похожего на яшму, на его край литровую бутылку декаранского бренди.

Понимая, что этот маг-воин намерен показать ему что-то, король-маг взял в руку свой бокал и Колефа, сделав руками пасы, чётко и ясно громко произнёс вслух довольно длинное магическое заклинание, которое он не только запомнил, но ещё и записал на хард-диск своего магического ноутбука. Столешница сразу же стала быстро наливаться синевой, превращаясь в объёмную карту одного из полушарий Декарана, того, на котором располагался его единственный континент.

Король Леонард радостно заулыбался, так как был уверен в том, что уже очень скоро будет знать местную планетографию. На синем круге, обрамлённом местами протёртой до бронзы позолотой, быстро проявлялось детальное изображение континента довольно весёленькой расцветки. По сути дела это был самый настоящий глобус, точнее его трёхмерное изображение. От края стола до него столешница сделалась тёмно-синей, а дальше начинался уже сам глобус Декарана. Материк начинался на Северном полюсе, расположенном под носом у короля и заканчивался на Южном. При этом в оба конца как на одном, так на другом полюсе он явно простирался ещё на довольно приличное расстояния. Оба полюса были гористыми и их покрывали вечные льды и снега. Судя по всему там никто и никогда не жил.

Полярные шапки, однако, не занимали на Декаране слишком много места и судя по тому, что континент имел форму правильного эллипса, тот бог, который сотворил этот мир, решил не пускать этого дела на самотёк и построил его по какому-то своему плану довольно симметричным, хотя береговая линия и была причудливо изрезанной. Строго по экватору континент пересекала широкая полоса заснеженных и поросших тёмными, вечнозелёными лесами гор, в которых судя по всему имелись живописные долины с озерами и реками. От Северного и Южного Декарана эта гористая страна была отделена двумя тёмно-зелёными полосками, окаймлёнными с обеих сторон узкими, яркими, ядовито-зелёными линиями, глядя на которые король Леонард сразу же понял, что на этой планете есть два адских леса, — Северный и Южный. Обе половинки континента были бы совершенно одинаковыми, но на Северном имелось два больших внутренних моря, которых не было на южном континенте. Зато в Южном Декаране имелось несколько больших пустынь. Неподалёку от экватора в Южном полушарии имелся остров в форме ромба.

Магический глобус был изготовлен очень качественно и на нём даже в таком масштабе можно было разглядеть буквально каждую кочку, не говоря уже о всех городах и населённых пунктах Декарана со всеми дорогами. Поскольку сила тяжести на Декаране была точно такой же, как и на Земле, что вполне могло означать, что обе этих планеты имеют примерно одинаковые размеры, король Леонард быстро прикинул площадь континента и понял, что она уступает площади всех континентов его родного мира примерно на четверть. Зато здесь все обитаемые земли были собраны кучкой, что уже радовало, хотя и не имело для Верховного мага даже его квалификации, довольно высокой, ровным счётом никакого значения. Когда изображение детализировалось по максимум, Колефа Бранн начал давать пояснения, сказав:

— Это наш Декаран, Лео. Во всяком случае таким он был в момент своего наивысшего расцвета тысяча сто двадцать три года назад, пока Марвус и Сайлор не развязали на нём войну и не стали двигаясь каждый от драконовых королевств двигаться один на юг, а другой на север. Как ты понимаешь то, что сегодня называется адским лесом, а их у нас два, Южный и Северный, имелось в нашем мире всегда. Ну, а теперь я начну рассказывать тебе о Декаране начиная с его середины, то есть с этих вот гор, которые называются Драконовыми. Там живут одни только драконы, которые появились на Декаране раньше людей, и гномулы. Одни на вершинах гор, другие под горами. И те и другие время от времени появляются в горных долинах и у подножия гор, чтобы запастись мясом. В древних книгах, которые я читал в юности, было написано, что Декаран создал сам бог Зартар для того, чтобы в нём отдельно друг от друга жили драконы, гномулы и люди. Ну, а для того, чтобы люди не беспокоили гномулов и драконов, он создал два заградительных барьера, которые населил множеством хищных животных. Именно они должны были стать непреодолимой преградой на пути людей в Драконовы горы. Всё так и было многие тысячи лет, пока два брата, два короля родом с единственного обитаемого острова Декарана, — Горхала, не достигли в магии таких высот познаний, что сумели проникнуть в Зартаровы леса, выжить там, да, ещё и найти в итоге способ, как завоевать весь наш мир. Для этого они стали чёрными магами, из-за чего убили большую часть своих подданных. Возможно, что всех тех хищных тварей из Зартаровых лесов, которых они подчинили себе, люди и смогли бы уничтожить, но Марвус и Сайлор за те почти двести лет, что они готовились к войне, преобразили своей чёрной магией практически всю живность в Зартаровых лесах, превратив их в адские и та стала давать уже совсем другое потомство. Когда они вторглись в Северный и Южный Декаран, в их армии было совсем немного людей, которые вели в бой целые полчища адского зверья. Сражаться с ними у людей не было никакой возможности и довольно быстро всего за пятьдесят лет обе половины почти были захвачены ими почти на половину. Они объявили себя королями, укрепились на захваченных территориях, а затем, через тридцать лет продолжили захватнические войны, но теперь их армии по большей части состояли из людей и среди них было уже тогда довольно много чёрных магов. Сейчас их только в Северном Декаране сотни тысяч и ещё большее число всяческих негодяев мечтает ими стать. Сразу же после того, как Марвус начал свои захватнические войны, он сразу начал лишать памяти всех людей, которые выступали против него и магов-путешественников. Вот пожалуй и всё, Лео, что можно рассказать о том, почему Декаран стал таким, каким ты его сейчас видишь. Всё остальное будет лишь перечислением бесконечного числа преступлений этого старого негодяя. Когда Марвус завоевал весь Декаран от адского леса на юге и до вечных льдов на севере, он уничтожил большую часть зверья и в дальнейшем вообще перестал интересоваться обитателями адского леса за исключением красных личинок, поедающих фрукты. За этой мерзостью он часто посылает чёрных магов, а те, чтобы не утруждать себя лишний раз работой тащат с собой в лес простых людей и магов.

Выжить в этом лесу без специальной защитной одежды и хороших, надёжных доспехов практически невозможно. В адском лесу даже насекомое размером с мизинец является твоим страшным, смертельно опасным врагом. Ну, и тебя, Лео, наверное интересует, как чёрные маги проходят туда? К твоему сведению они не могут открывать порталы прохода через пространство и это великое благо, иначе они с Декарана давно бы уже расползлись по всей Вселенной Олорум. Хотя тебе это и без надобности, я всё же расскажу тебе об этом. В адский лес входят только в безлюдных местах, иначе можно навлечь на людей, живущих поблизости от него, большую беду, как это случилось триста двадцать лет назад в Роброке. Когда-то чёрные маги приказали людям даже проложить от него к заградительной полосе ядовитого мха дорогу, но его круглые споры покатились по ней в этот некогда довольно большой город и в нём умерло почти четыре пятых всего населения и хотя адский ядовитый мох так и не смог прижиться на его зданиях и дорогах, большую часть города пришлось тогда уничтожить, а дорогу ведущую к адскому лесу разрушить. Естественно, что делать это пришлось обычным магам. Чёрные они ведь могут только портить и уродовать, а на то, чтобы созидать, у них ума уже не хватает. Поэтому с тех пор чёрные маги стали более осмотрительными. Вдоль границы адского леса в десяти, пятнадцати милях от него есть несколько сотен больших складов, на которых хранятся специальные складные стальные мостки высотой в четыре метра. Адский мог он ведь не убивает всё живое, что пытается пройти через него, а только усыпляет, после чего снизу вырастают эдакие хоботки, которые впиваются в тело, прогрызая самую прочную кожу человека или животного и высасывают из своей жертвы сначала всю кровь, потом плоть, а затем поедают кожу, шерсть и даже кости. Если подняться над верхушками адского мха хотя бы на полтора метра, то он уже не страшен. С металлом эта дрянь совладать не сможет, но может расти даже на камне, медленно превращая его в какую-то чёрную упругую гадость. Вот этим-то и пользуются чёрные маги, нормальные люди ведь в адский лес не суются. Они заставляют людей прокладывать широкие и прочные мостки через заросли адского мха, а при входе в адский лес устанавливают подъёмный мост, чтобы по этим мосткам никакие твари не смогли перебраться в Северный Декаран. Ну, а потом идёт охота на то, зачем послали людей и когда она заканчивается, мостки разбирают и отвозят на прежнее место. Протаптывать тропы к адскому лесу нельзя, как и прокладывать дороги.

Обычная трава и лес являются хорошей защитой от адского мха, но если протоптать тропу, то его споры доберутся по нему до лагеря и тогда снова быть беде. Хотя Марвус и губит людей без счёта, он почему-то не разрешает чёрных магов злобствовать лишний раз над теми, кто не восстаёт против него, отдавая им на расправу тех, кто бежит из городов в леса и ненадёжных людей, то есть тех, кто случайно помянёт его недобрым словом прилюдно. Ну, а поскольку я в королевских списках числюсь и вовсе взятым в плен, над которым приказано всячески измываться, то за последние пятьдесят лет из-за этого поганого Улерта мне пришлось побывать в адском лесу не менее ста раз и я потерял там семерых своих друзей и брата.

Каждый день в адском лесу это сплошное, ежеминутное сражение за жизнь. Улерта, мечтавшего стать чёрным магом, всегда спасал его магический доспех, а вот всем остальным приходилось тяжко.

Колефа Бранн с огорчением вздохнул и замолчал. Король Леонард, понимающе кивнув головой, сказал:

— Я тебя понимаю, друг. Нет ничего страшнее, чем терять друзей и близких.

Сочувствую тебе, Лефи. Что же всё-таки убило их, адские гончие, какие-то другие огромные хищники или та мелкая, постоянно стрекочущая насекомая мерзость?

Старый рыцарь грустно усмехнулся и ответил:

— О, Лео, адские гончие это ещё не самое страшное, с чем можно повстречаться в адском лесу. Там есть тварь, от которой разбегается во все стороны всё живое, — гигантский неуязвимый слизень. Этот хищник, который большую часть своей жизни проводит под землёй и вылезает на поверхность только для того, чтобы набить чем-нибудь своё брюхо, вообще ничего не боится. Будучи величиной с адскую гончую и не имея ног, гигантский слизень двигается даже быстрее неё. Он похож на ртуть, съедает на своём пути всё, что копошится, кроме травы, деревьев и их плодов, и единственное средство борьбы с ним, это держаться поближе к ядовитому мху, чтобы заманить эту тварь туда, но это означает верную смерть и именно так погиб мой младший брат, Лео. Спрятаться от этой прожорливой твари невозможно даже на дереве, ведь имея такие громадные размеры, адский слизень очень лёгкий, но его невозможно отбросить от себя. Едва только коснувшись тела человека, он вцепляется в него так, что единственное спасение, это отрубить себе руку и бежать, вот только убежать от него невозможно, своим следующим броском он мгновенно настигнет тебя. Самое же страшное заключается в том, что адский слизень просто чудовищно прожорлив и его самая любимая еда это люди. Со всем остальным в адском лесу ещё можно хоть как-то бороться, если у тебя есть надёжная броня и хорошее оружие, но только не с этими тварями.

Король Леонард покрутил головой и воскликнул:

— Ты рассказал мне о таком удивительном хищнике, Лефи, что мне даже стало жаль, что я не повстречал в адском лесу ни одного. Слушай, а почему эта злобна тварь считается неуязвимой? Через неё что, меч проходит, как сквозь воду и она снова срастается, как ни в чём не бывало?

Ответ Колефы и вовсе поразил его:

— Нет, Лео. Просто эту тварь невозможно ничем поразить. Даже мечи, выкованные кузнецами Дайфора из знаменитой красной дайфорской королевской стали, секрет которой к счастью утерян, отскакивают от тела адского слизня, а ведь дафорская сталь это единственное, что способно разрубить вуларан, только для этого нужно быть редкостным силачом.

Довольно осклабившись, король-маг потёр руки, покивал головой и совсем уж довольным голосом промолвил:

— Лефи, меня всё больше и больше манит к себе адский лес и особенно его слизняки.

Понимаешь, старина, очень похоже на то, что если не тело, то уж точно шкура этой твари точно содержит в себе изрядное количество вуларана, но мои магические мечи из королевского бериллия с их вибрирующими с невероятной частотой лезвиями разрубят всё что угодно. Во всяком случае я пока что не нашел такого металла, который они не смогли бы взять. Для того, чтобы завладеть вуларановой бронёй и восьмью мечами из дайфорской стали, я был вынужден сражаться со слугами Монии вообще безо всякого оружия, хотя и мог уложить их мордой в грязь одним только взглядом. Просто мне стало как-то не по себе, что я захвачу их в плен не избив хорошенько. — Громко и весело рассмеявшись, он воскликнул — С одной стороны хорошо быть полностью неуязвимым, Лефи, но с другой стороны это и опасно, начинаешь терять чувство меры. Если из этих слизней я без особого труда смогу изготавливать сотнями точно такую же живую мягкую броню, которая на мне и сейчас, то мы одолеем обоих королей вдвое быстрее. Правда с этим делом тоже нельзя торопиться, нам ведь нужно действовать с одной стороны быстро, а с другой очень тщательно, отлавливая всех чёрных магов до единого. Ну, с этим злом мы тоже обязательно разберёмся. Да, эти слизни меня очень заинтересовали, старина. Прямо руки чешутся поскорее отловить десяток, другой этих красавцев.

Колефа посмотрел на короля-мага со страхом и спросил:

— Но как ты собираешься делать это, Лео?

Ворон на плече Колефы тоже озабоченно каркнул, а король Леонард беспечно рассмеялся и воскликнул в ответ:

— Да, точно так же, как я поймал сегодня утром целое стадо свиней ребятам на завтрак. Кстати, тебе не кажется, что он уже готов? Лично я чую просто дивный аромат свежее выпеченного хлеба и жареной кабанятины. Пойдём, Лефи, а то боюсь нам ничего не достанется, а у меня, признаться, уже желудок сводит.

Они поднялись из-за стола и не выключая карты Декарана отправились в пиршественный зал принцессы Оделии. Там уже накрывались столы. Как только король Леонард вошел в зал, к нему бросилась счастливая, радостная Дейка, одетая в красивый наряд, купленный ей Нелинкой и Майко. Девушку было просто не узнать, в такую она превратилась красавицу. Дейка, это непосредственное и очень милое существо, повисла на шее у короля Леонарда и звонко его расцеловала в обе щёки, а потом ещё и поцеловала в плотно сомкнутые губы. Король кое-как вытерпел сию экзекуцию и хотел было поцеловать эту восторженную девчонку в лоб, но потом передумал, решив преподать ей урок иным образом и потому сказал притворно строгим голосом:

— Постой минуту спокойно, милая. — После чего громко крикнул — Нелинка, Риммина, Майко, Юрис, быстро идите сюда, друзья мои! — Как только все трое подошли, он сбросил с себя сначала камзол, затем рубаху и наконец обнажился по пояс.

Татуировки засверкали на его мускулистом теле, лев на руке снова сделался объёмным, раскрыл свою клыкастую пасть и через неё из большого и щедрого сердца короля Леонарда на четырёх декаранцев широким конусом изверглись струи алого огня, а он громко и торжественно сказал — Благословляю друзья мои магией королевской крови Декарнидов на служение принцессе Оделии, дому Тиаридов и всему Декарану.

В обеденном зале находились уже десятки магов, которые одобрительно загудели, а некоторые даже крикнули:

— Молодец, парень! Друзья принцессы Делии достойны твоего магического дара!

Правильно!

Завтрак был предельно простым, — запечённая огнём сердца принцессы Оделии, испечённые точно таким же образом лепёшки и отличное лёгкое светлое пиво, купленное Майко в Крустере, которого так же коснулся животворящий огонь Тиаридов.

Хотя это был всего лишь завтрак, король Леонард взял в руки самую большую лепёшку переломил её пополам и торжественно сказал:

— Преломляю сей хлеб во славу Олора и во имя вас всех, друзья мои. Пусть сон богов будет спокоен, а нам дарована победа для короля Леранда и блага всего Декарана.

Разломив лепёшку пополам, он отломил себе маленький кусочек благодарственного хлеба и отдал одну половину принцессе, сидевшей справа от него, а вторую Колефе, сидевшему слева. Те сделали то же самое и через несколько минут каждый, кто находился в этом зале за общим столом составленным в виде буквы «П», смог проглотить по этой маленькой просвире. Перед королём Леонардом стояла большая фарфоровая тарелка, на ней лежал здоровенный кус запечённого мяса с красивой золотистой корочкой, а рядом с ней стояла внушительная кружка, доверху наполненная золотистым пивом. Он ел не спеша, внимательно осматривая новобранцев своей армии. Те тоже не торопились и королю становилось радостно на душе, когда он видел, как разглаживаются их мрачные, озлобленные неволей и страданиями лица и как они веселеют на глазах принцессы.

Принцесса Оделия съела вместе с благодарственным хлебом небольшой кусочек мяса, выпила пару глотков лёгкого игристого вина и встала из-за стола, но не вышла из обеденного зала, а обошла его, вошла внутрь буквы «П» и стала благословлять каждого, кто сидел вместе с ней за столом струями своего животворящего огня, отчего на лицах и телах магов, которых медленно убивали на бойцовских аренах чёрного короля-мага Марвуса сами собой исчезали даже самые жуткие шрамы, а вместе с этим возвращались на своё место глаза и пальцы. Теперь в этом зале было не счесть радостных улыбок, а принцесса переходила от одного мага к другому и для каждого у неё находились добрые слова и ласковая улыбка. Колефа обеспокоено заёрзал на своём кресле и тихо буркнул, повернувшись к королю-магу:

— Принцесса Делия слишком щедра, Лео. Надо сказать, чтобы она не очень-то напрягалась. Чай не завтра в бой.

Король Леонард широко улыбнулся и ответил ему:

— Пускай тренируется, Лефи. Королям-магам, принцессам-магам истинной королевской крови это очень полезно. Думаю, если бы её предки не скупились на такие благословления, то чёрта с два Марвус смог бы смог одолеть их. Скоро я и её братьев запрягу в работу, старина, пусть повкалывают и вообще запомни, чем больше короли отдают людям, тем больше получают от богов. Я между прочим тоже знатным донором сделался за последние полтора года. У Декарнидов же всё не как у других королей. Как только захочешь сотворить что-нибудь серьёзное и стоящее, так сразу же заголяйся по пояс, доставай из кармана кровососку и начинай отдавать свою кровь на благое дело. Зато у нас и магия королевской крови самая мощная на Гекатане. Похоже, что с нами по этой части могут поспорить одни только Тиариды.

Покончив с завтраком, которого теперь должно было хватить до завтрашнего дня как минимум, король Леонард взял с собой своих друзей, принцессу со всеми её приближенными и направился в магическую лабораторию. Перед этим он шепнул какому-то верзиле на ухо, чтобы тот организовал паломничество магов в подземное КПЗ, попросив однако, не слишком там усердствовать, а двоих узников и вовсе не трогать, а лишь постращать и вообще проявлять там свои ораторские, а не бойцовские способности. В магической лаборатории он объяснил всем, что уже в самое ближайшее время они станут студентами его магической подземной академии, а пока что могут посмотреть на то, что может сотворить мало-мальски образованный маг. Он достал из своей сумки большой блокнот со своими лабораторными записями, открыл его на нужной странице и всего лишь за какой-то час сотворил из слитка королевского золота размером с куриное яйцо и капельки крови принцессы магический поисковый прибор, который сразу же запищал, указывая стрелкой куда-то на север.

Когда король Леонард приладил его к магической карте, магическое заклинание которой он также вложил в своё поисковое устройство, то та сразу же изменила масштаб и указала, где в одном из посёлков рядом с Крустером находятся король Леранд и принц Теорал. Колефа тут же воскликнул, глядя на карту:

— Я знаю это место! Это тайный воровской притон, в котором собирается всё отребьё Крустера. Ну, если…

— Тихо, Колефа! — Насмешливым голосом воскликнул король Леонард — Не спеши обвинять воров в том, чего они, возможно, не совершали — Осмотрев всех и убедившись в том, что все одеты вполне прилично и даже вооружены кинжалами, он сказал — Ну, что же, Делия, пора нам объявить вашему народу, что король Леранд-освободитель жив, здоров и желает освободить его из-под власти чёрного короля-мага Марвуса, чтоб он подавился своим собственным языком, когда начнёт говорить. Первым в этот воровской притон войду я, а потом, если там всё окажется в порядке и нам не придётся пускать в ход кулаки, уже вы. Разумеется в том случае, если мы все сможем поместиться в том помещении, где находятся твои братья Делия. Так, настоятельная просьба не шуметь, не топать громко ногами и не отталкивать друг друга. Морок невидимости капризная штука. От пинка может и слететь, и вообще подождите, когда я вас позову.

Он не мешкая нацепил на всех морок невидимости, открыл портал прохода и вошел в просторный, но полутёмный не смотря на то, что утро было в самом разгаре, зал какой-то таверны. Посреди зала было достаточно много места, чтобы вошло втрое больше народа, чем его собралось в магической лаборатории. В углу таверны он увидел двух довольно рослых молодых парней, одетых довольно прилично, которые сидели за столом и о чём-то беседовали с каким-то типом в синей широкополой шляпе. Король Леонард натянул на голову шлем и включил микрофоны, чтобы услышать о чём шел разговор. Парень, сидевший напротив короля и его младшего брата достал из кармана кошель с монетами, положил его на стол и пододвинув королю сказал:

— Вот, раздобыл для вас, ребята, немного денег. Правда, далеко не самым честным способом. Помог продать одному парню какого-то мага на бойцовскую арену Колефы Бранна, да, тот оказался таким бойцом, что просто ужас какой-то. Да, вы, наверное, уже слышали о том парне, который убил костяную обезьяну, а потом вместе с ещё тремя магами-пришельцами сбежал из дворца герцога. Хуже того, он, говорят, ещё и похитил его любовницу, её слуг и четырёх адских гончих. Герцог из-за этого собрал в своём дворце всех магов, заперся в нём и даже носа не высовывает оттуда. Это рассказывал мне тот малый, с помощью которого я хотел проникнуть во дворец и разузнать, там ли ваша сестра.

Король улыбнулся и негромко сказал:

— Делия, девочка моя, входи, всё в порядке.

Принцесса вошла в воровской притон, а вслед за ней вошли и все остальные её друзья. Майко тихонько охнул и зашептал:

— Лео, это же Джар-Нырок.

Король Леонард снял со всех морок невидимости и направляясь к столу, за которым сидели король Леранд и принц Теорал, громко воскликнул на ходу:

— Ваше величество, вам больше нет нужды думать о том, как освободить свою сестру, принцессу Оделию, из застенков. Я привёл её к вам. Она находится в добром здравии и с ней, хвала Олору, не случилось ничего страшного, как с вами, король Леранд и с вашим братом принцем Теоралом.

Майко тоже завопил:

— Джар, как ты здесь оказался? Парень, куда только я не пойду, везде натыкаюсь на тебя!

Из глаз принцессы брызнули слёзы и она воскликнула:

— Лери, Тео, братики мои любимые, наконец я вас нашла!

Она бросилась к ним со всех ног и те, вскочив с лавки, рванулись к ней чуть не опрокинув стол. Шустрый Джар-Нырок мгновенно вырос, как из-под земли, напротив Майко и спросил:

— Эй, деревенщина, так это что, правда, что эти двое парней настоящие король и принц?

Бывший трактирщик гордо вскинул подбородок и сказал:

— Джар, к твоему сведению я теперь граф и мажордом её высочества принцессы Оделии и друг короля Леонарда, которого мы с тобой так удачно продали первому маршалу нашего короля-освободителя Леранда, князю Колефе Бранну. Дай я тебя за это обниму, городщина неграмотная!

Вокруг них тотчас образовалась большая толпа воров, нищих, девиц лёгкого поведения и прочих жителей провинции, оказавшихся на дне жизни, хотя то существование, которое было на Декаране нормой, и жизнью-то нельзя было называть.

У всех на устах был один и тот же вопрос:

— Это какой такой же король Леранд метит здесь не куда-то, а в короли-освободители?

Настоящий или какой-нибудь самозванец? Если настоящий, то как он это докажет?

Король Леонард отправил всех приближенных принцессы Оделии за спину к ней и её братьям, которые стояли втроём крепко обнявшись и тихо всхлипывали. Те этого даже не заметили. Им было не до того, что творилось в таверне. Он подошел к своей подопечной, коснулся её плеча рукой и строгим голосом сказал:

— Король Леранд, принц Теорал, принцесса Оделия, ваши подданные желают знать, действительно ли род Тиаридов не пресёкся и право ли пророчество великого Верховного мага Энсины. Соблаговолите благословить сих господ, которые оказались в этом месте не по своей вине. Возможно, что после этого кто-то из них захочет служить королю Леранду верой и правдой, а вашему первому маршалу, доблестному рыцарю князю Колефе Бранну уже сейчас нужны опытные люди, знающие в этом городе и во всей провинции все ходы и выходы.

Тут кто-то истошно завопил:

— Братцы, эта паскуда Тигор-Бражник улизнул из таверны! Ох, подозревал я и раньше, что он ищейка Марвуса. Ну, всё, братцы, пора или разбегаться кто куда или брать в руки оружие. Через десять минут здесь будут солдаты герцога.

Принцесса Оделия громко воскликнула:

— Не бойтесь, люди! С нами великий король-маг Леонард, который убил костяную обезьяну и пленил ведьму Монию. Он не даст вас в обиду. — Повернувшись к братьям, она сказала — Братики, что же вы стоите, эти люди ждут вашего королевского благословения. Не бойтесь, делайте как я, наш животворный огонь не обжигает людей! Наоборот, он исцеляет их души и тела. А ещё он испепеляет амулеты чёрной магии и снимает порчу.

Принцесса, одетая в мужское платье, подняла руки на уровень груди и в толпу, стоящую перед ней, а в зале таверны находилось человек восемьдесят мужчин и женщин самого разного возраста, ударили две струи золотого пламени. Народ испуганно вскрикнул и подался было назад, но это пламя действительно никого не обжигало. Король и принц присоединились к сестре и в полутёмной таверне тотчас сделалось так же светло, как в полдень на главной площади города Крустера.

Однако, пламя это не только исцеляло, но ещё и сжигало без следа все магические амулеты чёрной магии. Так в больших солонках, стоящих на столах, мигом сгорела вся соль, а также вспыхнули различные мелкие вещицы, деньги и даже украшения, отчего толпа глухо зароптала и люди стали вполголоса проклинать тех, кто одарил их порченным добром. Через минуту всё закончилось.

Люди были поражены этим чудом наверное даже больше, чем тем, что человек сумел в одиночку одолеть на бойцовской арене гигантскую костяную обезьяну. Первым сообразил, что ему нужно срочно сваливать отсюда, трактирщик, здоровенный бородатый мужчина в весьма импозантном наряде джентльмена из тёмной подворотни, за пояс которого был заткнут большой шестопёр. Он приблизился к королю Леранду, бухнулся перед ним на колени и оглушительно пробасил:

— Ваше величество, примите меня к себе на службу. Вряд ли вам понадобится конокрад и громила, но как ваш повар я точно сослужу вам хорошую службу. Примите нас всех, хотя мы и не самые добропорядочные подданные. Да, вы же за тот год, что живёте с нами, хорошо нас узнали. Ну, а коли вы нас не примете, то боюсь всем нам точно будет худо.

Король Леранд повернулся к королю Леонарду и посмотрел на него молящим взглядом, мол, разрешите, дяденька, забрать с собой моих друзей. Король-маг рассмеялся и воскликнул:

— Парень, здесь ты король-освободитель, а не я, так что тебе решать, как ты примешь своих друзей в своём же собственном доме! Ну, а я здесь только солдат-наёмник, который взялся за малую плату переколотить вместе со своими друзьями всех чёрных магов и обоих их покровителей, королей-узурпаторов. Приказывай король Леранд и я немедленно открою портал прохода в твой старый дом, который мы уже немного подготовили к твоему возвращению и не волнуйся ни о чём, история знает немало случаев, когда вчерашние разбойники становились верными слугами королей и те даровали им за службу высокие титулы.

Приказ незамедлительно последовал и через пять минут в таверне не осталось ни души, а ещё через три минуты в неё ворвалось сотни полторы закованных в магические доспехи карателей. Их ждало горькое разочарование и угрожающая надпись на стене, которая гласила:

— Пришел час расплаты! Король-освободитель Леранд начал свою борьбу с чёрными королями-узурпаторами!

В подземном убежище тотчас начало твориться невесть что, поднялся несусветный шум и гам, посмотрев на который пару минут, король Леонард громко цыкнул зубом и отправился сначала в камеру к задержанным, где первым делом вызволил из каменных кресел двух несостоявшихся чёрных магов и перевёл их в отдельную камеру, в которой те сразу же рухнули на топчаны. Вернувшись обратно в камеру, он освободил из каменных оков всех остальных и убедившись в том, что у них есть всё необходимое, вышел из неё, провожаемый ненавидящими взглядами, забрав с собой ноутбук и прочно её запечатал. Он ещё не определился с днём казни, поскольку всё-таки хотел сначала просмотреть видеозапись с показаниями двух слуг Монии.

Просматривать эту видеозапись он тоже не стал, а вместо этого снял с себя всю одежду и натянув на голову шлем с забралом отправился в самый центр адского леса на поиски гигантских неуязвимых слизней. Как их искать он не знал, а потому просто стал бродить по лесу зигзагами, приглядываясь ко все его обитателям пока не провалился в какую-то яму по пояс. Король-маг попытался было отжаться на руках, но его кто-то держал сначала за одну ногу, а потом ухватился и за вторую.

Ему совершенно не хотелось лезть под землю и выяснять, кто же это был, а потому он пробормотал скороговоркой сокращённую магическую формулу заклинания левитации, причём очень мощную, и вылетел из дыры вместе прицепившимся к нему адским слизнем. Это была тварь длиной метров в двенадцать, которая светилась лунным серебром ничуть не хуже вуларановых доспехов Монии.

Обрадовавшись, что всё получилось так просто, он произнёс заклинание ещё раз и взлетев повыше уцепился своими длинными когтями за толстенный сук. Ситуация, мягко говоря, складывалась комическая. Он висел уцепившись за сук, адский слизень висел вцепившись в его ноги и что делать дальше, не знал, да, этого, похоже, не знал и тот житель местных подземелий, оказавшийся в совершенно непривычной для себя среде. Немного подумав, король-маг решил немного поэкспериментировать вполголоса пробормотал себе под нос, как врач-реаниматор:

— Разряд.

Боекостюм немедленно исполнил его просьбу и пропустил через тело адского слизня мощный электрический разряд. Тотчас раздался громкий визг и адский слизень кувыркаясь в воздухе полетел вниз и брякнулся на землю неподалёку от своей норы.

Король Леонард быстро отпустил сук и плавно спустился вниз. Тварь из адского леса лежала недвижимо, но ему не верилось в то, что она издохла так быстро.

Король-маг с силой пнул адского слизня ногой, но тот даже не шелохнулся, а у него возникло такое ощущение, словно его нога повстречалась с танком. Тогда он выдвинул на всю длину из правой руки меч и вонзил его в бок адского слизня. Уже через секунду он понял, что ещё не пробовал колоть своим мечом ничего более прочного. Правда, пусть и с очень большим трудом, но ему всё же удалось воткнуть меч в тело адского слизня сантиметров на десять и пыхтя от усилий всё же проделать в нём небольшой разрез сантиметров в пятнадцать длиной, что очень его обрадовало.

Разрез между тем раскрылся сантиметра на четыре и из слизня стала вытекать водянистая, голубоватая жидкость. Даже к дохлому адскому слизню боялось приблизиться всё живое. Король Леонард приказал боекостюму дать ему слегка понюхать, чем пахнет эта жидкость и зарычал от негодования, так как воняла она просто отвратно. Он поднял громадную тушу слизня в воздух горизонтально и стал взлетая вверх метров на пять, полосовать его мечом, отдавая ему приказ вибрировать с всё большей частотой. Наконец ему удалось добиться более или менее приемлемого результата и на землю потекли струи зловонной жидкости, которая быстро впитывалась в неё. После того, как жидкость перестала вытекать, он отбуксировал тело слизня подальше и привёл в действие все магические заклинания вплоть до вызова дождя и отбивания дурных запахов и потому когда понюхал свой трофей снова, остался вполне доволен результатом. Адский слизень больше не смердел и его можно было тащить домой.

Он перевернул слизня в воздухе разрезами кверху, оттащил его на сухое место и опустил на землю. Прежде чем открыть портал прохода в свою магическую лабораторию, он хотел проверить насколько же тот лёгкий и когда выпустив из рук когти покрепче ухватился за один конец, то довольно легко поднял тушу длиной в двенадцать метров, шириной в пять и толщиной в три. В выпотрошенном адском слизне такого размера было весу не более семидесяти килограммов. Поражаясь такому открытию, король Леонард втащил его в магическую лабораторию, где и принялся разделывать на куски, включив видеозапись, чтобы попутно хоть немного изучить внутреннее строение слизня, а оно было предельно простым, — толстая мясистая внешняя оболочка мешка, была пронизана тонкими каналами, а внутри это огромное брюхо было разделено перегородками на множество камер.

Слизень и будучи живым являлся очень твёрдым созданием и изгибался в разных направлениях только по своему собственному желанию, а испустив дух и вовсе сделался совершенно неуступчивым. С каждой минутой его было всё труднее и труднее резать на куски, но наконец и с этим было полностью покончено и король-маг, разложив куски слизня на столах, отправился в новую экспедицию, теперь уже к морю, прихватив с собой десятка четыре прочных, полупрозрачных мешков, изготовленных им на скорую руку из кабаньих туш. Для изготовления мягкой брони ему срочно была нужна морская вода и самое главное медузы и морские звёзды. В крайнем случае трепанги. Ещё ему требовалось для этого королевское золото, но оно у него имелось, да, помимо сёдел он три мага подбросили ему пуда три золотишка.

Морская вода к счастью оказалась солёной и в прибрежных водах король-маг нашел на дне множество морских звёзд и медуз. Он отобрал самых мирных и неядовитых наполнил свои мешки, перетащил их в лабораторию и они превратились в аквариумы.

Превратив всё имеющееся у него в наличие простое золото в королевское, он взялся за изготовление двух громадных ёмкостей из прутьев королевской стали и как только они были готовы, стал с помощью магии сначала просушивать и прокаливать кусок слизня, а затем измельчил его и превратил в наноматериал. Через полчаса у него имелся кусок живой наноброни совершенно нового вида и такой лёгкой, что она плавала в воде. Испытал он её с помощью «Мамбы», а затем и антиматериальной винтовки. Его мечи её тоже не брали.

После этого король маг быстро превратил морские материалы, королевское золото и тушу адского слизня в заготовку для наноброни и позвал в свою магическую лабораторию принцессу Оделию с братьями и её подружками, троих своих друзей, Колефу с его друзьями и несколькими магами-путешественниками, а так же ещё дюжину новых корешей короля, в числе которых оказался Джар-Нырок, а чтобы тот не задирал носа, то для ровного счёта Майко и Юриса. Всего набралось сорок претендентов на новую королевскую броню. От щедрот магов им перепало немало постельного белья отличного качества. Из него королю Леонарду предстояло теперь изготовить тонкие комбинезоны королевского шелка, как он называл этот материал, а для этого нужны были её будущие владельцы, причём в голом виде, о чём он и объявил во всеуслышанье, слегка порозовев от смущения.

Король Леонард отогнал всех подальше от своей пошивочной мастерской и первой за ширму зашла принцесса. Оделия быстро разделась и шлёпая босыми ногами по гладкому каменному полу подбежала к королю-магу. О, это была просто восхитительная красавица, но король смотрел на девичьи прелести не более секунды.

У него уже была наготове большая простыня, которой он и накрыл девушку с головой.

Свои довольно коротко подстриженные волосы принцесса Оделия по его просьбе заранее плотно зачесала и повязала платком. Однако, спустя каких-то десять минут он уже имел возможность полюбоваться на эту живую алебастровую статуэтку, предложив принцессе подвигаться. Радостно смеясь, та стала просто танцевать перед ним, пусть и не совсем умело, но зато очень пластично и красиво и он спросил:

— Ну, как, Делия, комбинезон нигде не жмёт? — Белый, мерцающий золотистым отливом комбинезон, который обхватывал собой каждый пальчик принцессы, оставлял открытым только её лицо от глаз до счастливо улыбающихся губ — Я тут немного изменил магическую формулу, девочка моя, и поэтому новые живые боекостюмы уже не станут съедать волосы.

Принцесса радостно воскликнула:

— Лео, это такая чудесная одежда, что мне даже не хочется снимать её с себя! Ты самый великий маг на свете, Лео.

Своей последней фразой принцесса больно уколола сердце короля Леонарда, так как слегка замешкалась на букве «Л» его имени. Она явно хотела произнести совсем другое слово. Комкая в руках остатки королевского шелка, он насмешливо сказал:

— Дитя моё, так я для того и собираюсь изготовить для тебя живую броню нового образца такой, чтобы ты во время походов и путешествий могла не снимать её с себя месяцами. Боекомбинезон из живой эластичной брони это сложнейший биотехнологический комплекс и в нём человек может находиться сколько угодно долго, но для этого ему требуется минимум раз в неделю погружаться хотя бы на час в воду. Тогда твоё тело будет всегда чистым и раз уж у нас зашла речь об этом, милая моя девочка, то выслушай меня без смущения и тем более без содрогания. Пи-пи и всё прочее ты можешь делать не снимая его с себя, так уж он устроен. Может быть это звучит не очень приятно, но когда оказываешься в таком неприятном месте, как адский лес или скажем того хуже, в пламени пожара, который будет длиться целую неделю подряд, то ничего другого просто не остаётся. Ну, а теперь я завершу своё творение. — Широко улыбнувшись, король Леонард с гордостью добавил — Это ведь я его создал.

Объяснив принцессе всё, как есть, король подхватил её на руки и уложил на большую, широкую кушетку, на которой уже лежала большая заготовка боекостюма.

Для принцессы Оделии и её братьев он решил создать боекомбинезоны с несколько более толстой бронёй. Через четверть часа всё было готово и принцесса соскочила с кушетки. В принципе те пять дополнительных миллиметров живой брони, веса которой она совершенно не ощущала, ничуть не портили её прелестной фигурки, сверкающей чистым лунным серебром вуларана. Принцесса якобы от избытка чувств бросилась к королю Леонарду на шею и расцеловала его в обе щёки, но её последний поцелуй, жаркий и требовательный, от которого у него снова болезненно заныло сердце и на который он не ответил, девушка нацелила в губы короля.

Выпроводив принцессу, король Леонард велел входить очередной красотке. Ею оказалась Дейка. Девушка быстро разделась перед королём, но это была просто детская непосредственность, а никакой не флирт, хотя она уже совсем не походила на малого ребёнка. Работа закипела и к полуночи первые сорок человек были экипированы в новенькие боекостюмы. Теперь можно было подумать и о том, чтобы отправляться в адский лес по ягоды. Однако, у короля Леонарда имелись и другие, ничуть не менее важные дела, которые нельзя было откладывать в долгий ящик.

Глава семнадцатая

Разговор с принцессой Оделией

В полдень над дворцовым комплексом герцога-префекта Лона Стигроса сгустилась тьма. Это была не грозовая туча, закрывшая собою солнце, а именно тьма, которая сначала появилась посреди большого красивого парка, как раз именно на него в этот момент смотрел герцог, привлечённый щебетанием какой-то птицы за окном.

Увидев тьму он попытался было отшатнуться, но не смог, какая-то магическая сила удержала его на месте. Внизу, посреди парка между тем кипела в это время работа.

Под покровом тьмы маги-пришельцы деловито выкапывали девять ямок под длинные осиновые колья, а король Леонард, напустивший на дворец герцога-префекта тьму, быстро открыл три портала прохода. Один в подземную тюрьму герцога, куда перевели девушек из тюрьмы старой ведьмы, другой на его подземные рудники, а третий в большую сокровищницу.

Вся небольшая армия короля-освободителя включая его самого, немедленно бросилась в бой. По сути дела без дела оставался один только король Леонард, который им руководил, но он занимался ещё и тем, что открывал порталы прохода. Действовать приходить быстро и задач было всего две, — вывести из тюрьмы и подземного рудника всех заключённых, и унести с собой как можно больше золота. Третья задача, казнить старую ведьму Монию и восьмерых чёрных магов являлась третьестепенной. С первыми двумя задачами пришлось не только повозиться, но и изрядно напрячь силы. При этом при выполнении первой задачи была ещё и начисто вырублена вся охрана, состоявшая преимущественно из бандитов, входивших в целую бандитскую армию Лона Стигроса.

Во всём дворцовом комплексе в это время царили жуткая суета и стоял такой мат, что с потолков штукатурка сыпалась и цветы вяли в кадках. Наконец стало светлеть и всей той сволоте, которая собралась под крышей своего предводителя, по ушам ударил жуткий, нечеловеческий крик казнимых магов и Монии, стократно усиленный магическим куполом, закрывшим этих мерзавцев от остальных чёрных магов и их приспешников. Девять человек, медленно сползая вниз, корчились на осиновых колах, по которым стекали вниз струйки крови. Лон Стигрос, увидев в какую страшную старуху превратилась Мония, схватился за голову. Однако, его, как чёрного мага, более всего испугало даже не это, а то, что из груди всех девятерых чёрных магов вылетали призрачные голубые, сверкающие сгустки, — души всех тех жертв, которые они пленили в своём чёрном нутре.

Именно на этом и была построена вся основа чёрной магии, сломить жесточайшими пытками волю человека и заставить его молить о смерти. Тогда чёрный маг обретал власть над его душой и проглатывал её вместе с человеческим сердцем. Те девять тварей в человеческом обличье уже ничего не могли поделать, осиновые колья, раздирающие их внутренности, освобождали пленённые души и это приносило им невыносимые мучения. Те чёрные маги, которые смотрели на кончину своих подельников, быстро сообразили, чем всё это может закончиться, и моментально дали из дворца хода. Они не могли открывать порталов прохода, а стационарные станции пространственного перемещения, это весьма удивительное изобретение Марвуса, находились внизу, рядом с парком дворцового комплекса и потому они просто бросились бежать от дворца.

Вот тут-то очень многим и не повезло, так как они повстречали на своём пути короля Леонарда, который валил их своим взглядом, как снопы. Да, и кроме него на этих негодяев нападали ещё десятка два рослых воинов, от прикосновения рук которых они моментально забывали всё, чему научились за очень долгие годы правления короля узурпатора. Улов оказался весьма неплох, свыше пятисот чёрных магов стали пленниками короля Леранда и на этом атака на дворец герцога-префекта закончилась. Маленькая, но невероятно боеспособная армия короля-освободителя вернулась на свою базу.

Успех был впечатляющим, так как им удалось освободить более трёх тысяч человек, утащить из сокровищницы добрых семь тонн золота, да ещё и захватить в плен пятьсот тридцать два чёрных мага. И это не говоря о том, что за трое суток король Леонард умудрился пошить на всех сверхпрочную одежонку. Теперь можно было смело отправляться в лес за красными личинками и как только король Леранд с принцем и принцессой привели своих подданных в чувство, увы, чтобы полностью их исцелить нужно было всё-таки быть Верховным магом и такие скорее всего среди них имелись, ведь помимо обычных рабов из застенков герцога им удалось вызволить более двухсот магов из других миров. Поэтому оставив хозяйство на попечение короля Леранда и принца Теорала, король Леонард вместе с принцессой Оделией и пятьюдесятью воинами отправился в адский лес.

Прибыв на место он первым делом кликнул Шило и его пёсик мигом примчался вместе с целой стаей, состоящей из полутора десятков адских гончих. Радости Шило не было предела, тем более, что его золотой человечек, сделавшись почему-то серебряным, прибыл не один, а вместе со своими друзьями. Из декаранцев с королём были только принцесса и Колефа Бранн. Маги, уверовав в свою неуязвимость, нисколько не боялись этих огромных животных, усеянных иглами. Правда, Блок, оглядев всю стаю, сразу же заявил во весь голос:

— Лео, они все преобразованы чёрной магией!

Принцесса тут же воскликнула:

— Ну, и что из того? Сейчас я всё поправлю!

Король-маг не успел и пикнуть, как из изящных рук принцессы вырвались два громадных языка пламени и оно пошло гулять по стае адских гончих. Поправила она их не только довольно быстро, но и весьма основательно, так что через несколько минут перед ними стояла весело скаля клыкастые пасти и дружелюбно виляя хвостами стая громадных собак, даже самые маленькие из которых превосходили своими размерами очень крупного носорога, а Шило и вовсе был ростом с молодого африканского слона, только имел более растянутый экстерьер. Из собачьих пастей вылетели лишние клыки, отчего они вовсе не потеряли устрашающего вида, и все гигантские собаки самым радикальным образом поменяли свою масть, сделавшись серебристыми.

Король Леонард взял у Колефы его дайфорский клинок и легонько рубанул им Шило по ноге, тот даже не обратил на это никакого внимания, а меч не смог перерезать ни одной шерстинки. Оставив магов собирать красных личинок, он предложил принцессе и князю совершить прогулку по лесу верхом на серебристых гигантских собаках, специально для которой он прихватил с собой три удобных кавалерийских седла.

Принцессу упрашивать долго не пришлось и, как только король-маг набросил седло на одного из молодых псов, освобождённых из застенков, та мгновенно взобралась в седло. Благо этот великовозрастный щен просто млел от неё и послушно лёг на брюхо. Колефа, сделав лицевой щиток прозрачным, обвёл взглядом всю стаю и к нему вышла громадная сука, явно, подруга Шило.

Через пару минут вся стая сорвалась с места и весело лая, а не свирепо рыча, как раньше, помчалась по адскому лесу. От псов как и прежде улепётывала прочь вся вредоносная злобная живность. Минут через сорок они повстречались с ещё одной адской гончей, и стая Шило тут же увеличилась, а часов через шесть этой бешенной скачки и вовсе утроилась. Принцесса Оделия была просто переполнена счастьем, а вот король Леонард хмурился всё чаще и чаще, пока они не вылетели на большую поляну, на которой огромная костяная обезьяна отбивалась от десятка адских слизней. Король-маг велев всем остановиться, соскочил с Шило и бросился к ней на помощь.

Слизней он перебил за считанные минуты. Огромная обезьяна, а это была самка, мотнула своей громадной головой и умчалась в лес, а он с Колефой принялся за работу, приказав принцессе отвести собак подальше. Потрудиться им пришлось изрядно. Очень уж громадными оказались эти одиннадцать адских слизней, но через каких-то три часа король переправил их в свою магическую кладовую. Прихватив с собой два десятка больших корзин с харчами, они добрались до принцессы Оделии и вскоре вернулись в лагерь. Заночевать было решено прямо в лесу. Собаки времени зря не теряли и сами нашли себе ужин, а вот сборщики личинок очень обрадовались, когда из портала прохода к ним вывалилась стая гигантских псов во главе с Шило, Луной и молодым красавцем Ураганом, на которых восседали всадники в сверкающей серебряной живой броне.

Король Леонард превратил самое огромное дерево в шатёр с большим столом и в него внесли корзины с провизией, тщательно укрытой полупрозрачной плёнкой от самых мелких и наиболее зловредных и опасных обитателей адского леса. Шило и вся его стая после предварительной магической санитарной обработки были отправлены в лес Северного Декарана, чтобы охранять подземное убежище от незваных гостей. Уму этих собак можно было только позавидовать и в числе прочего король Леонард мысленно поставил перед собой цель переловить в адском лесу их всех, справедливо полагая, что королевские гигантские собаки будут весьма неплохим дополнением к армии короля Леранда. Он вернулся в шатёр как раз к тому моменту, когда стол был накрыт и как только сел на лавку, принцесса торжественно вручила ему большую, свежее испечённую её братьями лепёшку.

После ужина все завалились спать, а принцесса, схватив короля Леонарда за руку, потащила его прочь из наглухо запечатанного шатра. Ему не оставалось ничего делать, как повиноваться. Вообще-то он сначала подумал, что принцесса не в восторге от тех восхищённых взглядов, которые бросали на неё время от времени маги и даже князь Колефа Бранн, но вскоре оказалось, что Оделия запросилась наружу вовсе не из-за этого. Она подтащила его к соседнему дереву и чуть ли не приказала построить ей отдельный шатёр. Как только он выполнил просьбу принцессы, сотворив ей уютное гнёздышко и пожелав спокойной ночи повернулся, чтобы выйти, та соскочила с большого мягкого ложа, на котором прилегла, схватила его за руку и воскликнула:

— Лео, останься, пожалуйста! Наконец-то мы одни и я могу сказать тебе всё. — Принцесса сняла со своей головы шлем, помотала головой, расправляя плотно прижатые волосы и глядя на него с мольбой продолжила, таща за руку к кровати — Лео, как только ты впервые снял с себя свою маску, я тут же влюбилась в тебя. Ты моя единственная любовь на свете, Лео.

Выпустив руку короля из своей, она решительно расстегнула длинную застёжку на своей груди и обнажила своё тело чуть ли не до самых бёдер. Во всяком случае король Леонард смог ещё раз увидеть прелестные груди девушки и даже её девичье лоно, прежде чем он успел отвернуться, что было сделать довольно-таки трудно.

Однако он всё же сделал это, но не бросился немедленно прочь, чем мог оскорбить её высочество, а сказал юной, прелестной принцессе вместо этого добрым, ласковым голосом:

— Делия, девочка моя, оденься, пожалуйста. Хотя я как мог старался избежать этого разговора, он необходим нам обоим, маленькая моя принцесса. — Услышав тихие звуки за своей спиной он повернулся и увидел перед собой девичьи глаза полные слёз, горестно вздохнул и тихо добавил — Всё не так просто, моя девочка.

Выслушай меня, пожалуйста, и не суди слишком строго.

Принцесса, бросившись к нему на грудь всё-таки разрыдалась и плачущим голосом воскликнула:

— Почему ты не хочешь полюбить меня, Лео? Разве у тебя кто-то есть? Ведь ты возвращаешься с Земли на Гекатан один!

По сердцу короля Леонарда эти слова, словно ножом полоснули. Он застонал от этой мучительной боли и сказал, стараясь говорить ровным и спокойным голосом:

— Вот об этом я и хотел рассказать тебе, Делия. Давай сядем и спокойно поговорим.

Он усадил принцессу в кресло, выросшее из стены, поднял себе с пола другое, сел в неё и тихим, бесцветным голосом продолжил — Милая моя Делия, немногим более двух лет назад я был в своём мире очень богатым и могущественным человеком и имел семью. У меня была жена, Камилла, самая прекрасная и красивая женщина на свете, которую я люблю больше жизни, сын Эрик примерно такого же возраста, как и принц Теорал и дочь Алисия немного старше тебя. Все они погибли в одну страшную, кошмарную ночь вместе с моими друзьями. Теперь я живу, маленькая моя Делия, только одним, — я должен покарать их убийцы, своего родного брата-близнеца, и любой ценой добраться до Олдорана, чтобы разбудить Верховного бога Олора и заставить его вернуть мне моих любимых и друзей из Олорума, где сейчас находятся их души, дав им новые тела. Ну, а для этого мне придётся подчинить себе все восемнадцать столпов Мироздания и поставить Вселенную Олорум на край гибели.

Пусть Олор выбирает тогда, что для него дороже, вся его Вселенная, населённая бесчисленным количеством прекрасных людей самых различных рас или этот глупый порядок вещей, из-за которого гоблоты и демиары могут вернуться после смерти в мир живых, да, и для эльдов с гномулами тоже делаются исключения, а вот люди умирают всего только один раз. Поэтому, моя маленькая принцесса, я не могу, не имею права ответить на твою любовь. Не знаю, может быть ты даже нравишься мне, Делия, но я сейчас не живу, я существую только ради того, чтобы отомстить за гибель своих любимых и вернуть их вместе с друзьями домой, на Землю. Понимаешь, я ведь всё-таки Верховный маг и чувствую, что мне это под силу. Ты не представляешь себе, Делия, как мне трудно открывать утром глаза, ведь мне каждую ночь снятся Камилла, Алисия, Эрик, мой земной отец, этот чертило Макс, все остальные мои друзья. Мы часами разговариваем, моя Камилла обнимает и целует меня, Эрик донимает расспросами о магии и всё время критикует за то, что раньше я в неё не верил. Милая моя девочка, они по-прежнему живут в моём сердце и я их всех очень сильно люблю, особенно мою королеву Камиллу.

Принцесса Оделия сидела в своём кресле сжавшись в комочек, как громом пораженная.

Хотя король Леонард рассказывал ей о своём горе тихим и невыразительным голосом, лицо его было таким печальным, а в глазах застыла такая боль, что глаза девушки снова наполнились слезами и она прошептала:

— Ваше величество, простите меня за мою глупую выходку.

— Ну, что ты, девочка моя. — Сказал король Леонард — Это ты прости меня за то, что я не рассказал тебе этого в первый же день, когда увидел, какими глазами ты на меня смотришь. — Он поднялся из кресла, поднял принцессу на руки и снова сел в кресло усадив её к себе на колени — Девочка моя, ты так напоминаешь мне мою дочь Алисию. Ты прелестная девушка, Делия, а то, что ты испытываешь по отношению ко мне, это ещё не любовь. В твоём чувстве есть толика влюблённости, очень много благодарности, восторженность и восхищение моей силой и магическими умениями, но это ещё не та любовь, которая озарит всю твою жизнь и сделает тебя самой счастливой. Поверь мне, малышка, я вовсе не твой суженый. Просто я оказался на том месте, где должен был находиться другой, тот парень, для которого мне посчастливилось спасти тебя. Вот он будет действительно любить тебя по-настоящему, а ты полюбишь его вовсе не потому, что он спас тебя, а потому, что просто полюбишь его, как я однажды полюбил свою королеву Камиллу, а она полюбила меня.

Мы же с тобой будем просто добрыми друзьями, ну, и ещё я буде твоим учителем и открою тебе такие секреты и тайные магические знания, которые не доверю больше никому.

Ну, как раз магические знания интересовали принцессу Оделию в самую последнюю очередь. Слёзы быстро высохли на глазах девушки и она, тихонько вздохнув, спросила:

— Лео, а как ты познакомился со своей королевой?

Королю Леонарду от этого вопроса, а ещё от того, что он мигом вспомнил то солнечный и жаркий африканский день, когда он вошел в магазин Камиллы, сделалось очень радостно и светло на душе. Он беззаботно рассмеялся и воскликнул:

— О, моя девочка, это была ещё та история! Правда, я чтобы ты всё поняла, я буду вынужден рассказать тебе о себе ещё кое-что. Когда я был молодым, то у себя на Земле был воином, но не простым, а разведчиком и выдавая себя за другого человека находился с секретным заданием в тылу врага. Моя страна не воевала с той страной, куда меня направили вместе с моими боевыми товарищами. Там шла гражданская война и моя страна помогала одной стороне всем, чем только было можно. Но ещё раньше, когда я только учился ремеслу разведчика, во мне проявилась магия моей королевской крови, — я каким-то образом обрёл дар повелевать животными. Когда я добрался до того города, где мне нужно было работать, то уже очень скоро познакомился с моей Камиллой. У ней была небольшая лавка в которой она торговала всякой всячиной. И вот вхожу я в её лавку и вижу прекраснейшую девушку, красивей которой нет никого на свете. Кстати, вы друг с другом немного похожи, только моя Камилла выше тебя ростом и у неё более смуглая кожа, но она, как и ты, такая же стройная, спортивная и невероятно гибкая и пластичная. Просто как пантера. Представь себе такую картину, Делия, я, высокий, стройный, широкоплечий, красивый, наконец, чёрт побери, хожу по её лавке, рассматриваю всякую всячину, а она на меня ноль внимания. Что делать? Спрашиваю себя я и тут вижу в углу на коврике смешную собачку, которая не сводит с меня взгляда. Решение пришло в мою голову мгновенно. Посмотрев на этого пёсика, я попросил его разорвать мне штанину, что он немедленно и сделал. Вот тогда Камилла и обратила на меня внимание и спросила, что я сделал её Цветку, раз тот вцепился мне в брюки. Я ответил, что ничего не делал, она не поверила и между нами началась перебранка. Дело закончилось тем, что эта прелестная девушка стукнула меня по голове бумажным пакетом с сахаром, Цветок выпустил мою штанину и я с гордым и независимым видом сказал, что ещё вернусь. После этого я бегом бросился в ту гостиницу, где снял себе номер, быстро разделся, смыл под душем с себя сахар, переоделся, взял большой широкий нож и отправился искать цветы для своей любимой. Да, я забыл тебе сказать, Делия, пока я бродил по лавке Камиллы, то влюбился в неё без памяти, раз и навсегда в жизни. Кое как я нашел в этом пыльном, жалком городке всего одну единственную розу, купил её у хозяйки за какие-то совершенно бешеные деньги и вернулся в лавку Камиллы, где меня терпеливо дожидался Цветок. Когда я вошел в неё, он сердито зарычал на меня, но я присел на корточки и показав пёсику мачете, сказал ему, что буду вынужден зарубить его, если он не пропустит меня к своей хозяйке, чтобы я подарил ей розу.

Цветок немедленно встал передо мной на задние лапы, облизал мой нос и я отбросил мачете в сторону. Подняв Цветка одной рукой и держа розу в другой, я подошел к Камилле и признался ей в любви. Через минуту она подарила мне свой первый поцелуй, Делия, и больше мы с ней уже никогда не расставались. Только однажды, когда мы уезжали из той страны, моя королева уехала из неё вместе с нашими детьми на несколько месяцев раньше. Всё остальное время мы всегда были вместе.

Прижав девушку к своей мощной груди, король Леонард стал тихонько раскачиваться.

Принцесса Делия, которой вовсе не хотелось спать, посмотрела на него совсем другим взглядом, поцеловала в щёку и чуть-чуть в уголок губы и воскликнула:

— Лео, почему ты не рассказал мне о своей королеве раньше? А, догадываюсь.

Наверное тебе понравилось видеть меня обнаженной потому, что я напоминаю тебе Камиллу. У неё что, точно такая же грудь или она похожа на меня лицом? Я ведь очень хорошо помню, какие у тебя были глаза тогда, когда меня разобрало любопытство. Мне очень хотелось посмотреть на то, как маг пошьёт мне одежду не имея ниток, иголок и ножниц. — Громко рассмеявшись, принцесса воскликнула — Да, и во второй раз, когда ты делал для меня мягкую броню, ты смотрел на меня точно таким же взглядом, когда я разделась! Лео, прости меня, я подумала, что ты тайно в меня влюблён, но из-за того, что ты король, не можешь мне в этом признаться и наверное сама себе внушила, что люблю тебя. Ты мне очень нравишься, Лео, ты такой благородный и мужественный, что я подумала, что смогу быть твоей королевой.

Ты простишь меня, мой рыцарь?

Король Леонард прижал к себе девушку, нежно поцеловал её в щёчку и с облегчением в голосе сказал:

— Да, моя доченька. Ты не представляешь себе, как ты напоминаешь мне мою королеву. Правда, у неё совсем другой характер. Однажды, когда Камилла не хотела отпускать меня в одну в общем-то совершенно не нужную ни мне, ни нашему тогда уже общему делу поездку, она так рассердилась на меня, что схватила кинжал и вонзила его мне в ногу, из-за чего я целую неделю хромал, а два первых дня и вовсе еле ходил. Моя Камилла это нечто совершенно восхитительное. О, Делия, моя королева настоящая леди-рыцарь. Да, кстати, раз уж разговор зашел о рыцарях, моя маленькая принцесса. То что твой брат король, да, к тому же ещё и освободитель, это вовсе не говорит о том, что ты должна покорно отойти в сторону. С королями на Декаране сейчас напряженка. Своих практически не осталось, только Леранд и Теорал, но ему, увы, не суждено взойти на трон и нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он положил глаз на Южный Декаран. Поэтому, принцесса, тебе нужно найти себе достойного парня королевской крови и возвести его там на престол. Поверь, моя девочка, мудрый бог земли Зартар не зря создал ваш мир именно таким. Ну, а во всех прежних королевствах вам нужно будет поставить правителями своих самых близких и преданных друзей. Ну, а тебе, принцесса, придётся стать леди-рыцарем и королевой-магом, чтобы свергнуть с престола Сайлора.

От такой новости огромные карие глаза принцессы Оделии засверкали, она обняла короля Леонарда, расцеловала его в обе щёки, как любящая дочь и громким, твёрдым голосом сказала:

— Лео, как же ты сейчас напоминаешь мне нашего отца, короля Реолдара и одновременно маму, королеву Дарнию. Они тоже учили нас с детства, что нам суждено стать продолжателями рода Тиаридов, чтобы было кому освободить свой народ из-под власти тиранов, иначе все мучения наших предков будут напрасными.

Ах, как жаль, Лео, что у нас не сохранилось никаких реликвия кроме одной единственной книги.

Принцесса нетерпеливо заёрзала на коленях у короля Леонарда и он понял, что у неё благодаря ему появилась в жизни новая цель и эта девушка стремительно менялась прямо у него на глазах. Он отпустил её и сказал весёлым голосом:

— Делия, ты не представляешь себе, как я счастлив, что всё разрешилось. Поверь, моя маленькая принцесса, если бы моё сердце не было полностью занято моей королевой, если бы я был свободен, то я сразился бы за твою любовь со всеми драконами. Увы, но этому не суждено случиться, зато я очень счастлив от того, что у меня есть ещё одна дочь, ученица и самое главное прекрасный друг, за которого я готов отдать свою жизнь. Поэтому, моя прекрасная принцесса Оделия, запомни раз и навсегда, пока я не дам тебе знать, что ты готова к сражениям, ты будешь всегда и во всём меня слушаться и станешь делать всё, что тебе будет мною сказано. Делия, с этой самой минуты я буду делать из тебя воина и не бойся того, что ты невелика ростом. Ладно, подожди меня здесь, моя маленькая валькирия, я скоро вернусь.

Король Леонард вышел из шатра принцессы Оделии и облегчённо вздохнул. Вокруг царила почти непроглядная тьма. Хотя королевские гигантские собаки находились довольно далеко от этого места, их запах по-прежнему отпугивал крупное хищное зверьё но всяческая злобная мелочь копошилась в прелой листве и втоптанной в сырую землю траве. Однако, от новых доспехов короля Леонарда даже они бросались в рассыпную. Королю было немного грустно от того, что те времена, когда он мог усадить принцессу, к которой он испытывал чисто отцовские чувства, хотя она действительно очень напоминала ему Камиллу, к себе на колени. Эта милая юная девушка быстро повзрослела и уже чувствовала себя королевой, а потому, чтобы она не утеряла куража, король Леонард вошел в большой шатёр, где спали его солдаты, тихонько разбудил троих своих друзей, Колефу и велел им идти вслед за ним, взял свою походную сумку и выпустив их наружу велел идти к соседнему дереву. Войдя в шатёр королевы Оделии, в чём он уже не сомневался, король Леонард негромко сказал:

— Ваше величество, я привёл к вам на совещание ваших первых маршалов. Поскольку король-освободитель что-то не сильно торопится приблизить к себе князя Бранна, будем считать, что этот рыцарь свободен. К тому же он не приносил ему ещё присяги. — После чего с поклоном сказал оторопевшему Колефе и своим друзьям — Господа, мы провели совещание с королевой Оделией и она приняла окончательное решение. Король Леранд будет королём-освободителем в Северном Декаране, а она в Южном, и когда встретит свою любовь, то возведёт этого парня на трон. Ему, конечно, придётся нелегко, ведь это не он освободил свой народ от ига тирана Сайлора, ну, ничего, как-нибудь стерпит её власть и над собой, если будет любить её всем сердцем. Если не будет, то королева Оделия станет вдовствующей королевой, так как я не потерплю, чтобы моя вторая дочь, дарованная мне богами, страдала и мучилась в браке. Да, господа, кстати, спешу вас обрадовать, королева Оделия выйдет замуж не за декаранца. К сожалению в этом мире для неё нет суженого.

Секрета из этого я, как её названный отец, делать не стану и поскольку среди магов-путешественников могут оказаться и парни с королевской кровью, то буду только счастлив, если кто-то из вас сумеет влюбить в себя мою дочь, но учтите, никакие магические снадобья вам не помогут. Хотя я и не буду её биологическим отцом, я дам ей свою кровь Декарнидов, которая смешавшись с кровью Тиаридов породит такой гремучий магический коктейль, что я заранее не завидую тому, кто обретёт в её лице врага. Вам всё понятно, друзья мои? Если что, я повторю всё ещё раз.

Резко оттолкнув в стороны своих друзей вместе с Колефой Бранном, мужчиной отнюдь не субтильного телосложения и короля Леонарда, который тоже был не суженым Дюймовочки, Блок шагнул вперёд, коленопреклонённо встал перед вчерашней принцессой. Этот верзила с красивым загорелым лицом, который даже в такой позе был с ней почти одного роста, воскликнул:

— Ваше величество, дозвольте служить мне вам до последнего вздоха и отдать за вас свою жизнь, сражаясь с вашими врагами. Не знаю кем я был раньше, но отныне я предан только вам.

Король Леонард, направляясь к королеве, незаметно дал пинка Блоку, но тот даже не шелохнулся. Он встал слева от королевы, которую назвал своей дочерью и сказал вполголоса:

— Ваше величество, теперь вы должны обнажить свой меч, трижды легонько стукнуть им Блока по плечу и сказать ему ритуальную фразу: — «Встаньте, рыцарь», увы, в данном случае вы будете вынуждены назвать его не по имени, но сойдёт и прозвище, ну, а какие привилегии вы ему даруете, это вы уж сами решайте.

Королева кивнула головой и спросила:

— Отец, а какими бывают привилегии?

— О, самыми различными, дочь моя! — Воскликнул король и принялся пояснять — Вы можете даровать Блоку сидеть в вашем присутствии, приветствовать вас целуя в щёчку, в общем это может быть всё, чем вы захотите выделить его среди других своих рыцарей. Так что решайте сами, чем вы его порадуете.

Королева Оделия радостно заулыбалась, немедленно выпустила из своей руки золотой клинок, трижды коснулась его плеча и радостным голосом воскликнула:

— Встаньте, доблестный рыцарь Блок! Отныне вам даровано право быть в первую очередь моим другом, при встрече подхватывать меня на руки, кружить и целовать, сидеть рядом со мной взяв меня за руку и называть просто Делия.

Блок, простая душа, так и сделал. Карие глаза этого парня, который когда-то мчался по лесу быстрее лани с принцессой на своей могучей спине, были переполнены восторгом, но в них горел ещё один огонь, который отражался в счастливых глазах Оделии, огонь, который вспыхивал в его глазах всякий раз, когда он смотрел на эту очаровательную девушку, — огонь любви. Король Леонард вздохнул с облегчением. Этот брак он не считал мезальянсом а те привилегии, которые королева Оделия даровала его другу, говорили ему о многом. После того, как Ворон и Медведь с ничуть не меньшим энтузиазмом изъявили своё желание стать её рыцарями, им также были дарованы немалые привилегии, среди которых главными были следующие: первому, — сопроводить её до той спальной вместе с женихом, в которой пройдёт их первая брачная ночь, а второму было даровано право обедать с ней за одним столом в любой день недели. Медведь был большим любителем вкусно поесть и ему это понравилось.

Когда же она посвятила в рыцари Колёфу, то честно призналась, что не знает, какое-право даровать ему и попросила выбрать всё, что угодно. Князь не раздумывая ни секунды, попросил её даровать ему право вести счёт побед её рыцарей и вручать им те награды, которых она их удостоит. После этого они сели за стол принялись обсуждать планы вторжения в Южный Декаран и отправились спать не скоро. Королева Оделия попросила отца задержаться на минуту и когда её рыцари вышли, спросила:

— Лео, а как ты сделаешь меня своей дочерью?

Король Леонард улыбнулся и ответил:

— Очень просто, Делия. Какой бы не была у тебя группа крови, я смогу влить в тебя свою, после чего нанесу на твоё тело татуировки Декарнидов, только твой золотой лев будет располагаться немного выше и тебе достаточно будет просто иметь платье с глубоким декольте, чтобы он мог показаться твоим подданным во всём своём величии и красоте. Зато тогда ты сможешь пользоваться всеми приёмами нашей магии крови.

Оделия улыбнулась и спросила:

— Значит ты снова увидишь меня обнаженной, Лео?

Король засмеялся и воскликнул:

— А вот этого уже не будет, девочка моя! Специально для такого случая я изготовлю для тебя купальный костюм. В них в моём мире все девушки и женщины купаются и загорают на пляже, так что ты не будешь лежать передо мной совсем голой. — Сказав это он взял девушку за руки и спросил её — Делия, доченька, скажи, тебе нравится Блок? Я уже не раз обращал внимание, что ты смотришь на него совсем не так, как на других магов.

Девушка смущённо опустила голову и ответила:

— Да, он такой красивый, Лео, и ещё мне кажется, что он влюблён в меня. Во всяком случае когда он смотрит на меня исподтишка, то мне становится от его взглядов так тепло и приятно, что мне хочется сесть к нему на колени и обнять его точно так, как Дейка обнимает своего Юриса. — Подняв голову она испуганно посмотрела на улыбающегося короля Леонарда и встревоженным голосом спросила — Это плохо, Лео? Я как-то раз слышала, как Риммина глядя на него со вздохом сказала о том, что ей очень жаль, что Блок гоблот. Разве мне нельзя полюбить гоблота?

Король улыбнулся и ответил:

— Всё это глупости, Оделия. Блок ничем не отличается от всех остальных людей. У нас на Земле тоже есть люди точно такой же расы, к которой относится Блок и белые девушки совершенно спокойно выходят за таких парней замуж, а парни берут в жены таких девушек. Так что это всё глупости. Блок по крови король-маг, я это уже проверил. Причём в его жилах течёт чистая королевская кровь, то есть он прямой наследник, а не какой-то там бастард-полукровка. Хотя я и не сторонник делить людей на сорта, для королей и королев это очень важно. Ну, кто он такой мы выясним уже очень скоро, а до тех пор вы пока просто повздыхайте глядя друг на друга и вот что ещё, Делия. Не знаю говорила ли тебе Нелинка что-либо о девичьей скромности, но я очень попрошу тебя больше не допускать никаких вольностей с обнажением своего тела. Даже этот боекостюм я считаю слишком уж откровенным нарядом, но тут ничего не поделаешь, это в первую очередь твоя броня, леди-рыцарь, а потом уже наряд.

Весь следующий день маги снова были заняты сбором красных личинок, а король Леонард вместе с Колефой, Блоком, Вороном и Медведем носились по адскому лесу на хорошо отоспавшихся за ночь серебристых собаках, похожих на немецких овчарок.

Естественно, что королева Оделия охотилась на гигантских слизней вместе с ними и на этот раз их охота была куда более успешной. Они забили почти три дюжины этих хищных, но очень нужных им тварей. На этом экспедиция в адский лес завершилась и поздней ночью они вернулись в подземное убежище. О своём решении стать королевой-освободительницей Оделия заявила своим братьям только наутро. Король Леранд почесал затылок и вместе с сестрой и братом направился к королю Леонарду. Втроём они ввалились в магическую лабораторию, где тот как раз занимался изучением состава крови красных личинок и прямо с порога вежливым голосом поинтересовался:

— Ваше величество, а нас не станут ругать за то, что в то время, как я буду освобождать Северный Декаран, наша сестрёнка Делия отправится в Южный?

— Кто посмеет вас ругать, король Леранд? — Весёлым голосом улыбаясь спросил король — Укажите пальцем на этого нахала и я попрошу рыцаря королевы Оделии Колефу Бранна объяснить ему, как глубоко он заблуждается. Леранд, ты единственный король на всём Декаране, но ты не можешь быть королём сразу двух королевств, а бог Зартар сотворил ваш мир именно таким.

Принц Теорал в этот момент как раз крутился возле глобуса. Оттуда он и заявил во всеуслышанье:

— Лео, я тоже буду королём. Пусть моё островное королевство Горхал будет самым маленьким, кто-то должен освободить и его от власти этих двух негодяев. Зато я смогу стать там настоящим королём, Лери, а королём Южного Декарана станет этот великан Блок, который не сводит глаз с нашей сестрёнки. Я недавно узнал, что он король-маг.

Король Леонард улыбнулся и сказал:

— Вот всё и разрешилось само собой, король Леранд. Вы быстро обо всём договорились к моему полному удовлетворению, а теперь послушайте, что я вам скажу на будущее. Дети мои, самое главное, чтобы вы всегда помнили, — во всей Вселенной для каждого из вас нет человека роднее и ближе, чем вы. Мужья, жены, их можно и поменять, а вот роднее брата и сестры нет ни-ко-го и вы должны об этом помнить всегда и любить друг друга не смотря ни на что, но при этом что-либо делая, всегда думать, а не обидит ли это другого. Ребята, когда я предложил Делии стать королевой-освободительницей, я прежде всего думал о том, что скажут об этом люди. А они ведь могут взять и заявить, что два брата могут стать соперниками. Королева она ведь кто, женщина, а значит мужняя жена. Тео, ты молодец, что вспомнил о Горхале. Стать королём маленького королевства, хотя этот остров не такой уж и маленький, это вовсе не означает быть отныне ничтожным королём. Главное быть хорошим королём. Вы, ребята, должны прежде всего знать знаменем для всех людей Декарана и в вас они должны видеть прежде всего королей-освободителей и самых великих целителей. — Немного помедлив, он добавил — Для того, чтобы декаранцы не подумали чего лишнего, я сделаю вашу сестру своей дочерью по королевской крови и тогда в ней соединятся две магии крови, — Тиаридов и Декарнидов, а потому все ваши подданные будут знать, что она сможет всегда примирить вас, если между вами вдруг пробежит кошка. Вы согласны?

Юный король Леранд встал по стойке смирно и сказал:

— Конечно, Лео. Я очень рад, что мы встретились с тобой. Ты самый лучший наставник. И вот ещё что, король Леонард, спасибо тебе за то, что ты уговорил нашу сестрёнку стать королевой-освободительницей. Сама бы она на это никогда не отважилась, хотя и хочет казаться очень смелой.

Королю Леонарду понравилось всё, кроме стойки смирно и он, покивав головой, с добродушной усмешкой промолвил:

— Это хорошо, парень, но чтобы я видел в последний раз, что ты тянешься передо мной в струну, словно новичок перед ветераном. Мы с тобой оба короли и поэтому ты ни в коем случае не должен терять чувства собственного достоинства. Поэтому всегда держись раскованно, с чувством королевского достоинства и будь величественным, ведь ты же король, и ничего не бойся. Ну, а поскольку вы всё равно уже здесь, то я сейчас позову Колефу с его парнями, и вы начнёте заниматься изучением магии прямо сейчас. Вы короли-маги и просто обязаны быть Верховными магами, иначе вам грош цена, а мы и так потеряли много времени.

Колефа вместе со своими рыцарями явился через пару минут и король Леонард провёл своих учеников в небольшую комнату, где перед небольшим столиком с лежащим на нём ноутбуком, стояла дюжина парт. Он включил один из шести своих больших магических ноутбуков, вывел на стену изображение первой страницы учебника магии, написанного рукой принца Мориона, внимательно посмотрел на учеников и попросил короля Леранда прочитать первую строчку. Тот легко сделал это и поинтересовался:

— Мы должны будем читать это вслух?

Король Леонард с облегчением сказал:

— Да, король Леранд. Вы все должны как можно быстрее и внимательнее прочитать три толстенные книги, которые вложены в это магическое устройство. Их я написал на Гекатане. После этого я дам вам прочитать четвёртую, ту, которую написал на Земле. Ну, и помимо этого вы ещё будете заниматься под моим руководством в магической лаборатории, но это уже будут практические занятия. Для вас, поскольку вы все уже и так маги, это будет сущий пустяк. Самое главное для вас сейчас это теория. Поэтому максимум собранности и усердия. Уже очень скоро враг обрушится на нас всей своей силой и уж вы поверьте, сил Марвус и Сайлор собрали немало за эти долгие столетия, а нам пока что им нечего по большому противопоставить кроме огромных собак и моей антиматериальной винтовки. Так что за работу, короли и первые рыцари Декарана! То есть за учёбу.

Король-маг быстро объяснил всем, что означают надписи на их партах, — «Вперёд», «Назад», «Вернуться к началу абзаца», вышел из учебного класса за ширмой и внимательно прислушался. Оделия звонким голосом сказала:

— Давайте я начну читать первой, а вы будете повторять каждое слово, прочитанное мною.

Колефа возразил ей:

— Моя королева, так мы будем терять много времени. Давайте ты будешь задавать темп чтению и читать чуть громче остальных, а мы будем читать одновременно с тобой, но потише. Если кто-то не поймёт написанного сразу, он поднимет руку и тогда ты повторишь этот кусок текста, то есть абзац.

Услышав эти слова, король Леонард облегчённо вздохнул и вернулся к прерванному занятию, — изучению химического состава крови красных личинок. Она, как это ни странно, была совершенно идентична человеческой крови и уже в этом заключалась особая изуверская подлость чёрных королей-магов, ведь по сути дела они превратили человеческую кровь в вино, напрочь отшибающее людям память. Он кропотливо, шаг за шагом продвигался вперёд в своих магических исследованиях, а его ученики тем временем погружались в основы магии. Сначала читала королева Оделия, затем её сменил король Леранд, того принц Теорал, а его самого Колефа и потом его друзья-рыцари. Они не бубнили текст унылыми голосами, а читал его выразительными голосами, с пониманием в голосе, не механически.

Зная этот учебник наизусть, он с удовлетворением отметил, что чтение у его учеников продвигалось весьма быстро и, похоже, что успешно, да, она и была написана очень простым и понятным каждому болвану языком. Ну, в этом классе сидели отнюдь не болваны. Король Леонард не знал точно, завтракали его ученики в это утро или нет, но от обеда они все отказались и уверили его в том, что будут читать до самого позднего вечера. Да, и у самого короля-мага работа продвигалась весьма споро и к вечеру он полностью разгадал тайну дьявольского зелья и даже составили магические заклинания, с помощью которых можно было преобразовать обычных личинок в красные, а затем превратить их кровь в зелье, лишающее человека памяти.

Король Леонард так и не узнал при этом, чем лишил его самого памяти родной братец, но зато фактически создал средство возвращающее людям память. Правда это был никакой не напиток, а внутривенная магическая сыворотка, которую нужно было изготавливать на базе сыворотки крови, человеческой или красных личинок. Чтобы случайно чего-нибудь не напортачить, он решил отложить это дело до утра, зашел в класс, сел на стул возле стены и с часок понаблюдал за тем, как старательно и быстро его ученики штудируют учебник магии. Если они и дальше будут двигаться точно такими же темпами, то дней через пять с ними можно будет начать практические занятия в магической лаборатории. Тихо порадовавшись их успехам, он дождался, когда рыцарь Мелорин Граннерд закончит читать главу и воскликнул:

— Всё, друзья мои, на сегодня хватит! Теперь ужинать и спать, завтра вы должны прийти сюда отдохнувшими и свежими.

Глава восемнадцатая

Запоздалый ответный удар короля Марвуса

Сыворотка памяти действовала не только безотказно, но и очень мощно. Король Леонард сделал инъекцию каждому человеку, находившемуся в убежище, из-за чего выяснились очень интересные вещи. Так к Колефе и его друзьям вернулась память о днях его детства и юности, а также о том, через какие пытки он прошел в застенках Марвуса. Дейка вспомнила о том, как её изнасиловал и выбросил на улицу один чёрный маг, выдававший себя за добропорядочного семьянина, обрядив в платье, высасывающее из неё жизненные соки и отдающие их ему. Да, и королева Оделия смогла вспомнить очень много примечательных и важных вещей касающихся герцогских застенков и тюрьмы-сада гнусной ведьмы Монии. В общем сыворотка памяти оказалась мощным и действенным оружием против Марвуса, но применять её нужно было только в сочетании с магией королевской крови Тиаридов и Декарнидов, иначе возвращение памяти в полном объёме могло запросто прикончить человека.

Король Леонард заранее подумал об этом и потому применял её осторожно. В первую очередь на самых психически устойчивых людях, то есть в первую очередь на магах, прибывших на Декаран по большей части для того, чтобы разыскать в этом мире пропавших ранее магов-путешественников. Он разбил их на группы по двадцать человек и вскоре выяснилось, что не зря. Некоторым пришлось срочно оказывать психологическую помощь, по большей части с помощью золотого льва на груди. Он объяснил всем, что процесс погружения в магию прерывать нельзя и что даже его донорских способностей не хватит на то, чтобы привести в чувство сразу всех, кому он вернёт в память. Естественно, что Блок, Ворон и Медведь были в числе первых двадцати магов, которым он вернул память.

Вот тут-то и стали выясняться очень интересные подробности. Оказалось, что принц Арзарон дэл-Роверен, майор военно-космического флота планеты Орвария, в недавнем прошлом Блок, вообще никогда не был не то что Верховным, а даже просто магом.

Зато он действительно был наследным принцем, хотя и без каких-либо надежд воссесть на трон. Королевств в его мире не существовало уже лет триста, но зато имелись дворяне и естественно принцы и короли. На Декаран Зар Роверен попал по той причине, что отправился вслед за своим командиром и дядей в одно туристическое агентство, которое обещало путешествие полное загадок, тайн и реальных опасностей. Своего командира и дядю, который был всего на два года старше его Зарон нашел, да, только вот узнать не смог, как и спасти от смерти.

Всего среди освобождённых бойцов по неволе насчитывалось семеро орварийцев и ни один из них не был магом, но все попали на Декаран через различные туристические агентства, которые судя по всему были фирмами-однодневками. Но и это было не самое ужасное. Среди более, чем семисот человек насчитывалось почти триста таких бедолаг, которые прибыли на Декаран из технически развитых миров по точно такой же схеме, — их заманивали к себе господа, обещавшие увлекательное путешествие в мир полный приключений, а вместо этого через станцию перемещения они попадали на Декаран, причем сразу в лапы чёрных магов. Зато все остальные действительно были магами, причём не только и не столько путешественниками, сколько разведчиками, но даже они, будучи Верховными магами, недолго оставались на свободе. Декаран, похоже, благодаря Марвусу и Сайлору был миром всеобщей подлости и кувшинчики с отравой имелись практически в каждом доме.

Вот так и выяснилось, что во всём Крустере только в нескольких тайных воровских притонах, замаскированных под дешевые таверны, магов никогда не травили до потери памяти, вот только они их не посещали. Зато выяснилось, что ни один Верховный маг, а это были по большей части маги-воины из миров подобных Декарану и Гекатану, не могли немедленно вернуться домой. Вместе с потерей памяти они теряли и магическую связь со своими мирами и теперь ранее, чем через год, да, и то при условии, если они всё это время будут вести наблюдения за небом, они смогут составить магическую звёздную карту Вселенной и открыть портал межзвёздного прохода домой. В общем застряли они на Декаране надолго, до самой победы, но в том-то и дело, что никто из них не торопился возвращаться домой.

Ещё не коронованная королева Оделия вместе с братьями и последними рыцарями Декарана всего за восемь дней успешно прошла вводный курс и теперь усердно занималась магией в магической лаборатории. Все шесть учебных классов были заполнены и за две недели с того момента, как юная королева начала читать трёхтомник принца Мориона, к ней и другим молодым магам присоединилось ещё две группы. Ну, и параллельно с этим в подземном убежище стремительно развивался роман королевы Оделии и принца Арзарона. Тот начала изучать магию на два дня позже неё, закончил чтение раньше благодаря тому, что занимался по индивидуальной программе. Король Леонард, увидев в первый же день, как быстро тот усваивает учебный материал, просидел в магической лаборатории всю ночь и изготовил вместо очередного суперружья дюжину ноутбуков, хотя имел лишь самое поверхностное понятие о том, как они устроены.

Принц Арзарон, пожав ему руку, сел перед экраном в позу лотоса, надев на голову шлем боекостюма и встал только после того, как прочёл все четыре букваря трижды, что произошло на день раньше, чем это сделала королева Оделия. После этого, немного поспав, он помчался в магическую лабораторию, вежливо взял за шиворот Колефу, перенёс его на другой стул и сел за лабораторный стол рядом со своей королевой. Теперь, когда он вспомнил, что является принцем и офицером Республики, его уже нельзя было остановить на пути к своему счастью и юная Делия поняла, что сопротивляться этому обаятельному смуглому гиганту она просто не сможет.

Оба брата королевы были целиком и полностью за то, чтобы Тиариды породнились с Ровернидами с Орварии. Тем более, что сразу после окончания изучения теоретических основ магии, точнее прочтения, королева Оделия в присутствии братьев и своих фрейлин стала фактически дочерью короля Леонарда и лев на её груди ожил уже через каких-то два часа. С этого момента жизнь в убежище сделалась ещё более интересной. Король Леонард в честь этого события изготовил для своей дочери нарядное платье из живой золотой королевской мягкой брони, которое в мгновение ока могло превращаться в золотую кирасу, но в случае особой надобности становилось декольтированным бальным платьем, выставляющим напоказ верхнюю часть её груди. Имело это платье и ещё одно предназначение, — в его правом рукаве был спрятан королевский магический инструмент Декарнидов.

Благодаря трусости герцога Лона Стигроса и его редкостной глупости, у короля Леонарда появилось дополнительное время на подготовку к грядущей войне. Когда чёрные маги рванули из его дворца в рассыпную, они попали не только в руки повстанцев, но и в хищные лапы заградотряда герцога, так что никто из них так и не смог улизнуть и, как следствие, не смог послать королю Марвусу донесения о том, что тот маг, которого на Декаране ждали столько столетий, таки объявился.

Поэтому у него и появился целый месяц на подготовку к захвату Крустера, а затем и всей провинции. Именно с этого король-маг хотел начать повстанческую войну с Марвусом в Северном Декаране, чтобы потом немедленно отправиться в Южный. Ему осталось только решить, когда казнить чёрных магов, до или после нападения на провинцию Париар.

Приготовившись к очередному ночному бдению в королевской магической лаборатории, он вбежал в неё и встал на пороге, как вкопанный. Его глазам предстала весьма прелюбопытная картина, которую он мог наблюдать в профиль. Обнаженная уже ниже пояса королева, золотое платье которой вот-вот должно было полностью покинуть её тело, прижималась к обнаженному аналогичным образом принцу запрокинув свою очаровательную головку, а тот, склонившись, страстно её целовал. Руки Делии нежно гладили спину этого мускулистого верзилы, зато его ручонки уже спустились гораздо ниже талии девушки и с минуты на минуту должно было произойти то, чего влюблённые, судя по всему, страстно желали забыв даже о том, Верховный маг Лориэль Дарис ещё не ввёл их королевскую спальную после свадебного пира и не оставил их там наедине. Король кашлянул в кулак и его дочь, подхватив платье, мигом спрыгнула с лабораторного стола и спряталась за спиной принца Арзарона. В следующую секунду её смеющаяся рожица высунулась из-под мышки верзилы и она совершенно невинным голосом сказала:

— Лео, а мы с Зароном изобрели одну очень интересную магическую формулу. Он сегодня полдня изучал одного зловредного чёрного мага и поделился со мной своей идеей, как отправлять их души в ад но при этом не трогать тела. Оказывается души всех тех магов, которые были убиты на бойцовских аренах, так никуда и не улетели с Декарана. Они достались тем самым могущественным чёрным магам, которые наблюдали за всеми этими казнями.

Юная королева быстро натянула на себя своё серебряное одеяние с глубоким декольте, которое почти полностью открывало её шейку и плечи, и золотое декольтированное платье с пышными рукавами, вышла из-за принца, не спеша натягивающего на себя боекостюм, и протянула отцу свой лабораторный журнал.

Король Леонард быстро просмотрел схему, прочитал её описание и само магическое заклинание, и озадаченно почесал затылок, начавший зарастать волосами. Это было не просто изобретение очередной магической формулы, а самое настоящее открытие.

Он кивнул головой и с удовлетворением в голосе сказал:

— Молодцы, ребята. Судя по всему это точно будет работать, а раз так, то мы обзаведёмся ещё большим количеством великих Верховных магов, но для этого в вашу формулу нужно будет добавить ещё несколько магических функций. Они её не испортят. Так у вас получается самая обычная рулетка, а вот так телом чёрного мага завладеет тот, кого он более всего ненавидел и боялся. Думаю, что это позволит нам вернуть Декарану хотя бы некоторых его великих людей, а ведь среди них были и короли-маги.

Король Леонард, вписав в журнал своей дочери несколько дополнений, передал его ей, но Зарон схватил его первым:

— Дай посмотреть Лео! — Положив лабораторный журнал переплетённый в красную кожу на свою ладонь левой руки, он встал позади своей возлюбленной, прижал её к себе правой и они оба стали внимательно рассматривать, что получилось у их учителя и уже через пару минут принц воскликнул — Чёрт, как же я сам об этом не догадался?

Да, Лео, здоров же ты доводить до ума чужие изобретения. Ну, что будем делать?

Готовиться к выступлению или отложим его ещё на один день?

— Разумеется отложим! — Воскликнул король-маг — Я направился сюда только для того, чтобы повторить изобретательский подвиг доктора Гильотена, а вы придумали способ, как вообще сохранить столько осины. Ладно, тогда всем спать, а завтра с утра ознакомим всех с этой магической формулой и в бой. — Посмотрев на дочь с укоризной, он добавил — А тебе, девочка моя, должно быть стыдно. Если уж твой бесбашенный парень не подумал о том, что сюда мог кто-то войти и застукать вас тут, то об этом должна была позаботиться ты. — Усмехнувшись он сказал — Не тот вор, кто украл, а тот, кто на краже попался.

Открыв портал прохода он тут же вышел из магической лаборатории, а несколькими секундами позднее принц Арзарон, подхватив юную королеву на руки, тоже куда-то удалился. Наутро графиня Декиана долго не могла достучаться до своей подопечной и когда та нагишом открыла ей дверь своей спальной, очень удивилась, увидев, что её величество даже не соизволила разобрать на ночь свою постель, но зато вся так и сияла от счастья. Принц Арзарон и вовсе явился к завтраку последним и при этом так зевал, что королю Леонарду даже стало его немного жаль, но время не ждало и сразу после завтрака все маги-воины, а ими стали все обитатели убежища, принялись тщательно изучать новую магическую формулу, из-за чего штурм Крустера и самых главных городов провинции Париар был отложен на три часа.

Зато ровно в пятнадцать часов маленькая армия, насчитывающая немногим более трёх тысяч воинов-магов, среди которых насчитывалось свыше четырёхсот Верховных магов, оседлав огромных королевских серебристых собак вторглась во все главные города провинции и её столицу, — Крустер. Каждый отряд сопровождала целая туча прекрасно выдрессированных насекомых, хоботки и лапки которых мигом превращали чёрных магов в здоровенных типов, которые уже не могли оказать магам-воинам сколько-нибудь серьёзного сопротивления. Зато яростное сопротивление им оказали солдаты короля. Все они были по большей части жестокими карателями и потому с ними не особенно церемонились, действуя по правилу, — хочешь жить, сдавайся, не хочешь сдаваться, — умирай, твоё право. Ни на какие компромиссы король Леонард идти даже не собирался.

На вооружении этих солдат оказались не только мечи и копья, но и скорострельные винтовки, однако, они были совершенно бесполезны против огромных псов, чьи клыки спокойно прокусывали любую магическую броню, и особенно против боекостюмов из живой вуларановой брони. Против отрядов короля Леонарда были моментально выставлены железные големы, а попросту самые настоящие боевые роботы, вооруженные мощными огнемётами, но и они по большому счёту никого особенно не смутили. Мощнейшие антиматериальные винтовки, стреляющие бронебойными снарядами, разносили этих четырёхметровых громил с первого же попадания. Большие королевские железные големы, находившиеся во дворце герцога, в бой так и не были введены, но и они вряд ли смогли бы оказать хоть какое-то влияние на исход этого первого боя.

Хотя армия и была крайне невелика, все семнадцать городов провинции были захвачены сходу, но самое главное, что сорок девять диверсионных групп, каждая из которых состояла всего из пяти самых опытных магов-воинов, не дали уничтожить захваченных в плен магов-пришельцев. Им тотчас начали возвращать память и даже одевать тех, кто быстрее всех приходил в себя, в боекостюмы. К ночи вся провинция была полностью освобождена от чёрных магов и подавляющему их большинству ещё до заката солнца пришел конец, но армия короля Леранда от этого только увеличилась. Для него, королевы Оделии и принца Теорала наступил самый ответственный и напряженный момент, они приступили к исцелению человеческих душ и дезактивации территории от всяческого чёрного магического дерьма.

Король Леонард деловито вошел в огромный кабинет герцога-префекта и сокрушенно покрутил головой, увидев это ничтожество, сидящее привязанным к массивному дубовому стулу, поставленному посередине. Кто-то из его друзей решил пошутить и перевязал пленённого чёрного мага широкой розовой лентой, завязав её пышным бантом, словно подарок. Герцог был одет в одну только рубашку длиной до колен и от него резко пахло. Бандит и чёрный маг с перепугу обмочился. Чтобы герцог не вопил почём зря, ему заткнули рот его же собственным полосатым носком. Не очень чистым. Король-маг подошел к нему поближе, мечом перерезал верёвки и озабоченно спросил:

— Ну, и что же мне с тобой делать, красавец ты мой?

Герцог-префект им попался рослый, широкоплечий и довольно-таки плечистый, вот только не слишком смелый, а если честно, то попросту трусоватый. Прытко упав на колени, герцог громко замычал, забыв вытащить изо рта кляп. Король Леонард брезгливо выдернул из его пасти носок и тот взмолился:

— Не убивайте меня, ваше величество! Пощадите, я вам ещё пригожусь! Я буду делать всё, что вы прикажете, только не убивайте меня. Я не виноват, меня заставили.

Огорчённо вздохнув, король Леонард, который прекрасно знал историю падения этого типа, предки которого были аристократами, в жилах которых текла королевская кровь, спросил:

— Лон, а ты сам пощадил кого-нибудь хоть раз?

Герцог не нашел ничего лучшего, как разрыдаться и король Леонард, глядя на то, как солнце заходит за горизонт, принялся скороговоркой читать магическое заклятье против чёрной душонки этого мерзкого типа. Однако, прежде чем она отлетела в бесконечность на поживу призрачным драконам, из груди герцога вылетело десятка четыре душ, одна из которых тотчас вернулась в его тело. Вместе с королём в кабинет вошли Верховные маги Лориэль Дарис и Эдгар Ноланд, — Ворон и Медведь. Лориэль быстро стянул с того, кто раньше был Лоном Стигросом, рубаху, а Эдгар набросил на плечи парня, всё ещё стоящего на коленях, бордовый стёганный шелковый халат и сунул ему в руки штаны. Все трои отошли и стали ждать, что произойдёт.

Парень в халате медленно поднялся с пола, повернулся к ним спиной и не спеша натянул на себя штаны, после чего обулся в домашние туфли. Застегнув ширинку, он с интересом посмотрел на троих Верховных магов и принялся не спеша обходить огромный кабинет, на стенах которого висели картины, изображавшие сцены из королевской жизни. Провинция Париар когда-то была королевством, а этот дворец был королевским. Подойдя к картине, на которой был изображен какой-то король верхом на чёрном жеребце, парень сокрушенно вздохнул и развёл руками, отчего Лориэль Ворон спросил вполголоса:

— Интересно, он узнал этого типа на портрете?

Король Леонард бросил быстрый взгляд на черноволосого красавца, восседающего на горячем скакуне и тихо ответил:

— Вряд ли, Лори. Париария пала первой и с того времени прошло целых тысяча лет с лишком.

Блондинистый парень, лицо которого уже не очень-то походило на физиономию Лона Стигроса, повернулся к ним и с виноватой улыбкой сказал:

— Конечно узнал, господа. Ведь это мой портрет, который был написан моим придворным художником Кларином Хойденом в год моего тридцатилетия. Как раз за пять лет до того дня, как мне пришлось бежать из этого дворца через подземный ход, чтобы начать скитаться. — Увидев недоумение на лицах Верховных магов, он пояснил — Вы удивлены? Хорошо, я постараюсь вам всё объяснить. Всё дело в том, что моя возлюбленная, графиня Мония, на которой я не мог жениться, после падения Париарии решила перейти на сторону врага и стала любовницей и ученицей одного из чёрных магов короля Марвуса. Целых триста семьдесят лет она охотилась за мной, пока однажды не нашла и не схватила. После этого она доставила меня своему учителю и тот сломил мою волю к жизни бесчеловечными пытками. Впрочем их-то я смог выдержать, но этот изверг стал на моих глазах убивать невинных детей и я покорился ему. Детей я так и не спас, но стал пленником его чёрного сердца. Ну, а потом Мония, которая мечтала о власти, предала и его, но не убила сразу, а долго держала в своей тайной темнице, пока не нашла себе нового любовника, того, кому некогда принадлежало это тело. Он подверг этого старого ублюдка, учителя Монии, пыткам и то стал молить его о смерти уже через несколько часов. — Покивав головой, последний король Париарии промолвил со вздохом — Сегодня вы отправили в ад сразу двух негодяев, господа.

— И обрели короля Париарии Гелиона Весёлого! — Радостным голосом воскликнул король Леонард.

Однако, король Гелион отрицательно помотал головой, ткнул себя пальцем в грудь и мрачным голосом сказал:

— Увы, но в этом теле нет ни капли королевской крови, а такой король Париарии не нужен.

Это не остановило короля Леонарда и он воскликнул:

— Гелион, друг мой, пока ты найдёшь способ, как создать новую магию королевской крови в своём новом теле, побудешь просто правителем Париарии! Давай лучше начинать думать об обороне. Все главные города провинции, виноват, королевства, мы захватили, осталось только пройтись частым гребнем по малым городам и посёлкам, но я не думаю, что Марвус не попытается вернуть потерянное. Так что вскоре быть битве.

Нельзя сказать, что король Леонард, говоря об этом, как в воду смотрел. Тут и так было всё ясно. О том, что провинция Париар захвачена магами, к которым вернулась память, Марвус узнал только через пять часов после нападения и поскольку его огромные железные големы не могли войти в те строения, через которых можно было мгновенно переместиться из одного города в другой, он просто немедленно бросил в бой королевских големов из столичных городов ближайших провинций, а с ними свою тяжелую конницу, посаженную на лошадей, превращённых в каких-то монстров. Как одни, так и другие не отличались высокими скоростными качествами и к тому же Марвус не стал распылять свои силы и три железные колонны устремились к Крустеру. О том, что вражеская рать двинулась в путь, три Верховных мага узнали уже через пять минут, как те вышли на трассу и даже смогли увидеть их. Король Гелион от увиденного пришел в ужас, но зато король Леонард, ухмыльнувшись невозмутимо сказал:

— Поверьте, парни, это цветочки. Глядя на этих неказистых ржавых монстриков мне кажется, что они просто обеспечат нас довольно большими запасами железа, а лошадками с удовольствием позавтракают наши собачки, но что нам делать с авиацией, которая у этих уродов скорее всего имеется, я даже себе не представляю.

Хотя с другой стороны калибр наших винтовок я увеличил по максимуму, двадцать четыре миллиметра это не шутка, да, и дальнобойность у них вполне приличная, а мы хотя и неважные летуны, можем легко подняться на высоту в семь, восемь километров, так что как-нибудь разберёмся и с его авиацией.

Король Гелион, глядя на ужасных големов, которые построившись в колонну по три, заняв всё шоссе маршировали по направлению к Крустеру, схватился за голову и прошептал:

— Господа, эти чудовища уничтожат всё живое. В этом дворце, в бывшей конюшне, стоит пятьдесят таких монстров. Прежний хозяин этого тела, зрительной памятью которого я частично обладаю, однажды видел их в деле. Поверьте, от них нет никакого спасения. Из своих огромных рук они могут извергать языки пламени длиной в сто ярдов и пламя это такое жаркое, что плавится даже камень.

Потрепав его по плечу, король Леонард сказал:

— Успокойся, король Гелион, мы перестреляем их всех ещё на подходе к Крустеру. — После чего потребовал — Ворон, срочно вызови сюда всех командиров отрядов и короля Леранда, а я пока что займусь такелажными работами, выволоку всех големов со склада и расставлю в поле за дворцом. После совещания попробуем их на прочность и заодно обезопасим себя от удара с тыла. Возможно, что они включаются дистанционно. — Он хлопнул себя по сверкающим лунным серебром бёдрам и весело сказал — Боюсь, что сегодня ночью спать никому не придётся. Очень уж быстро маршируют эти жестяные трансформеры.

Хотя короля никто не понял, он не стал ничего объяснять, пересёк огромный кабинет с мозаичным мраморным полом, сохранившимся благодаря тому, что дворец строили маги, и выпрыгнул в окно. Железные големы короля Марвуса с их расклешенными ногами и руками, тощими телами и широченной плечевой и тазовой частью, и маленькими, куполообразными головками с одним единственным широким глазом, действительно походили на игрушечных роботов-трансформеров, вот только были настоящими машинами, призванными сеять смерть и разрушения. Они неутомимо шагали вперёд по мощёному брусчаткой шоссе, разбивая его своими ногами, а за ними неспешной рысью трусили на громадных драконоподобных четвероногих хищных тварях тяжелые рыцари в разномастных доспехах.

Големы, которых в каждой из трёх колонн было по триста штук, маршировали хотя и с грохотом, но молча, зато рыцари, а их всего насчитывалось девять с половиной тысяч особей обоего пола, направлялись в карательную экспедицию пребывая в радостном возбуждении. Среди них практически не было чёрных магов, став таковым, человек начинал думать преимущественно только о себе и делал только то, что ему было выгодно. Зато толпой этих жестоких негодяев было очень легко повелевать. В обычные дни они по большей части сидели в казармах, пьянствовали в тавернах, да, ещё изредка посещали бойцовские арены и лишь изредка их отправляли за город, прочёсывать леса, а тут, вдруг, случилось такое радостное событие, их отправили уничтожить целый город и разгромить провинцию. В таком деле было легко отличиться и выбиться в чёрные маги, чтобы стать настоящим властелином и творцом своей собственной судьбы.

Поэтому каратели весело ржали, хвалясь друг пере другом тем, как они будут убивать, насиловать и грабить жителей Крустера в то время, как големы будут превращать в обломки те здания, в которых от них обязательно спрячутся мятежники.

С собой они взяли громадные кожаные мешки и теперь грозились доверху набить их золотом и серебром, совершенно не подозревая того, что за ними с первых же минут, как только они выехали из тех городов, где были самым страшным злом, наблюдали магические разведчики и их хвастливые речи записывались на магические ноутбуки воинов-магов короля Леранда. Наблюдал за ними вполглаза и король Леонард, который мягко приземлился на мощёную гранитными плитами дорожку и направился к бывшей королевской конюшне, массивному красивому зданию с огромными воротами, из-за которых в ней и был устроен гараж для големов.

За один раз он мог поднять в воздух и буксировать за собой в горизонтальном положении только пять големов, каждый из которых был более чем вдвое выше костяной обезьяны и весил десятка два с лишним тонн. Поэтому ему приходилось самые мощные магические заклинания, а потом ещё и держать их силой своей воли, что было не легко. Зато малость поднапрягшись, он всего за полчаса расставил королевских железных големов в степи неподалёку от загородного королевского дворца. Заодно он бегло осмотрел големов и лишний раз убедился в том, что они были не так уж и опасны, поскольку от них очень сильно попахивало чем-то вроде бензина. Так и не найдя кнопки и пульта настройки, король Леонард вернулся в парадный королевский кабинет.

Короля Гелиона, вовремя подвернувшегося под руку благодаря тому, что Мония так любила край своей молодости, уже облачили в боекостюм, перекрасили из блондина в брюнета и даже сделали ему пластическую операцию. Возле него крутился король-освободитель Ленард с винтовкой длиной чуть ли не с него самого за плечами и то и дело пытался довершить своё творение дополнительными мазками. В кабинете собралось три с лишним десятка человек, — командиров отрядов, которые весело галдели и делились своими впечатлениями о битве. Как только король Леонард появился в кабинете, все они стихли и тотчас приблизились к громадному квадратному столу.

Кто-то включил карту королевства Париария, на которой были видны сопредельные земли и все уставились на своего командира. Король-освободитель был, конечно, значимой фигурой, но планировал операции не он. Поэтому король-маг подошел к карте, посмотрел на движущихся по ней красных червячков и поинтересовался:

— Все покончили со своими делами? — Командиры дружно закивали головами и тогда он сказал, указывая рукой на те места, где окрест располагались самые неудобные для жизни, но очень привлекательные для засады такие элементы ландшафта, как овраги и высокие холмы — Ну, раз так ребята, слушайте мой приказ. Ворон, возьмёшь с собой пять отрядов и займёшь позицию вокруг этого оврага, через который проходит дорога, ты, Медведь, также с пятью сотнями встретишь их вот здесь. Тут можно встать на холмах, а ты, Блок, устроишь им засаду перед рекой.

Если они движутся сюда, значит мост здесь крепкий, вот ты его и взорвёшь у них прямо перед носом. Тут, на высоком берегу, ты поставишь всего сотню снайперов, но твои основные силы должны стоять вот на этом холме и вот здесь, на опушке леса, находящегося на возвышенности. Вы должны выйти на исходные позиции ровно через два часа и ждать врага под прикрытия морока невидимости. Помните, никто не должен уйти из Париарии живым. Это каратели, ребята, а не обычные солдаты, и они занимаются этим бизнесом уже не один десяток лет каждый.

Один из магов-воинов поднял руку и сказал:

— Лео, не знаю как в других отрядах, но в том, который вышел из Ринзена, есть семеро довольно юных балбесов. Я присмотрелся к ним повнимательнее, парень, и должен сказать, что они оказались в этой банде либо по глупости, либо эти ублюдки смеха ради облачили их в латы, кстати, говённые, и вложили в их руки самые неподъёмные мечи. Поэтому ты уж извини, но я уже приказал нескольким своим ребятам чтобы они прошли буквально по головам и выдернули их из битвы тотчас, как только начнут работать мои снайперы. Это не займёт много времени.

Король Леонард пожал плечами и спросил:

— Ну, так в чём проблема? Я что, против? Ребята, я буду здесь, вместе с Блоком и Делией и у меня, судя по скорости передвижения нашей колонны, будет часа три на то, чтобы осмотреться на месте и приглядеться к врагу. В бой мы все вступим примерно в одно и то же время, с рассветом солнца, ну, а теперь пошли на стрельбище, попробуем на зуб железных големов. — Повернувшись к королю Гелиону он с улыбкой сказал — А вам, ваше величество, придётся вернуться в свой кабинет, чтобы посмотреть на сражение со стороны. Наши друзья составят вам компанию.

Большая часть нашей армии остаётся в городах, но если понадобится, они немедленно придут к нам на помощь.

Уже через десять минут на стрельбище выяснилось, что стрелять железным големам в грудь было совершенно бесполезным занятием, очень уж там была мощная броня и только после того, как его очередной снаряд чуть ли не пробуравил узкую грудь этого железного монстра чуть ли не насквозь, король Леонард вспомнил о том, что это всё-таки не робот, а железный голем, внутри которого нет никаких механизмов, одна только магия и немного королевского золота. Усмехнувшись он выстрелил в руку голема и она взорвалась с таким грохотом, что заодно оторвала ему обе ноги, а взрывной волной свалило на землю двух других големов, стоящих в тридцати метрах. Как это выяснилось уже очень скоро, ноги и руки железных големов представляли из себя конические баки заполненные чем-то вроде напалма смешанного пополам с пластитом.

Маги перещёлкали всех остальных големов в течении каких-то трёх минут и на том месте, где совсем недавно стояли эти монстры, теперь, вставая до неба, яростно полыхало желтовато-белое пламя. Покрутив головой, король Леонард подошел к Оделии и Зарону и вместе с ними прошел через портал прохода к месту сбора своего батальона. Шило, верхом на котором он первым пронёсся через весь город, вгоняя в ужас чёрных магов, из-за чего они моментально стали разбегаться кто куда и потому были быстро переловлены, уже весь извёлся. Этого огромного пса не кормили уже третьи сутки и потому король, потрепав его по громадной голове, пообещал ему:

— Скоро, скоро я покормлю тебя малыш.

Король взлетел в седло и с почти трёхметровой высоты загривка Шило осмотрел сводный отряд, которым командовал принц Арзарон. Помимо Колефы Брана, двух его друзей и всего двора королевы, а в бой вызвалась идти даже графиня Декиана, люто ненавидящая всех чёрных магов и особенно тех, кто мечтал ими стать, этот сводный отряд состоял целиком из тех магов, которые уже присягнули королеве, хотя и понимали, что когда будет сыграна её свадьба, им всем придётся присягать ещё раз.

Не тот парень был принц Азарон, чтобы отказаться от высокого звания короля-освободителя.

Сводный отряд быстро построился и по команде принца так же быстро исчез. При этом каждый воин-маг занял своё место именно там, где ему было приказано находиться согласна плана предложенного королём Леонардом.

На высокий берег реки вышли самые лучшие снайперы, которые умудрялись попасть целевым снарядом в мешок с песком с расстояния в полтора километра, но король-маг, который стрелял из своей сверхлёгкой антиматериальной снайперской винтовки ничуть не хуже, прошел через портал на вершине холма. Ему тоже очень захотелось кого-нибудь спасти из лап карателей и потому первым делом он выпустил в воздух целую стаю магических разведчиков и они помчались навстречу колонне вражеской бронетехники. Так он мысленно окрестил големов и тяжелую конницу. Они быстро долетели до неё и стали чуть ли не обнюхивать каждого всадника. Все они после нескольких часов скачки малость поутихли, но по прежнему прикидывали вслух, чем им можно будет поживиться в Крустере.

Его разведчики прочесали всю эту свирепую банду вдоль и поперёк, однако, как они не старались, так и не смогли найти ни одного мало-мальски приличного человека.

Их там просто не было и король Леонард вскоре понял почему. На ножнах мечей у них у всех болтались разноцветные косички, явно, сплетённые из человеческих волос. Здоровенный тип, одетый в доспехи кроваво-алого цвета, скакавший с закрытым забралом, воскликнул:

— После этого дельца я смогу заплести из волос какой-либо девчушки десятую косичку для своего меча! Этот год у меня юбилейный, подруга, я уже пятьдесят лет, как в гвардии.

— Сопляк! — Ответила ему мужеподобная девица в золочёных доспехах с кокетливыми косичками, которая ехала верхом сняв с головы шлем в виде человеческого черепа и показав ему свой меч чуть ли не радостно сказала — Я в гвардии уже без малого триста лет и скоро король Марвус разрешит мне поступить в его академию магии. Эх, скорее бы дождаться этого дня!

Король Леонард, сплюнув в сторону сказал вполголоса:

— Ты дождёшься только одного, тварь, смерти.

Он набрался наглости и нацепил на её доспехи, хотя они и так были приметными, магический маячок, чтобы найти её во время схватки. Враг между тем прибавил ходу.

Это железные големы, которыми командовал единственный на всю эту кодлу чёрный маг, который ехал позади них на лошади совершенно чудовищного размера даже не в доспехах, а в какой-то железной будке, поставленной на её седло. Когда до моста этой братии оставалось ехать километров десять, принц сказал по радио:

— Лео, мы тут подумали немного и решили не пускать големов на мост. Откроем по ним огонь, как только они подъедут к нему метров на пятьсот.

Посмотрев в ту сторону, король ответил:

— Тебе с бугра виднее, Блок.

Минут через тридцать, когда солнце стало всходить на небосклон Декарана, со стороны моста послышались оглушительные взрывы и колонна карателей стала притормаживать. Тотчас из головы колонны в обратную сторону поскакали насмерть перепуганные вояки, которых возглавлял маг в скворечнике. Это и послужило сигналом к атаке. Сбросив с себя мороки невидимости серебряные воины, скакавшие на огромных серебристых псах, которыми не нужно было управлять ни уздечками, ни шенкелями, а лишь говорить, куда ехать и что делать, молниеносным броском преодолели расстояние в несколько километров и с двух сторон врезались в толпу карателей. При этом целая сотня всадников ударила им в тыл и началась жестокая сеча.

Шило, перепрыгивая через этих обнаглевших ублюдков, в один миг донёс короля Леонарда до хвастливой бабищи, которая не успела даже надеть на голову шлем, и верхняя часть её черепа вместе с дерьмовыми мозгами полетела на землю, после чего та истошно завизжала. Её сосед по колонне даже не успел выхватить меч, как был разделён на две половинки и они свалились вниз, а Шило, хватив его монстрообразную лошадь поперёк тела своими челюстями, подбросил эту жуткую тварь в воздух. На шоссе она упала уже дохлой. Это была даже не битва, а просто тотальное уничтожение врага, пусть и очень жестокое, но крайне необходимое для Декарана. Карателям не было на нём места даже на самых страшных каторгах.

Юная королева Оделия, одетая в своё золотое платье, сражалась бок о бок ещё с тремя грозными валькириями, — Дейкой, Нелинкой и Римминой. От рук точно таких же тварей приняла мучения её мать и она не собиралась успокаиваться до тех пор, пока не будет истреблён последний каратель. Хотя в этой толпе визжащих от страха мужчин и женщин не было чёрных магов, хрупкая Дейка, восседавшая на громадном псе, который был даже побольше, чем Шило, выпустив свои мечи на максимальную длину чуть ли не в полтора метра, работала ими с такой быстротой, словно шинковала на кухни овощи для салата, в чём она была большая мастерица. Особой силы для того, чтобы перерубить закованного в магическую броню толстенного мужика или бабищу ей не требовалось, была бы быстрота, а уж как раз гибкости и быстроты ей было не занимать, как и отваги.

Нелинка была вчера очень расстроена известием о том, что чёрных магов отныне нужно беречь, как зеницу ока. Мстя за свою воспитанницу, она была готова порвать их в клочья всех, но поскольку вместо каждого чёрного мага мог вернуться к жизни один из сотни, а может быть и тысячи магов прошлого, она вымещала всю свою ненависть на карателях. Риммина, главная приготовительница теста для королевских хлебов, которая только каким-то чудом спаслась от точно таких же тварей, как и эти, только истреблённых не без её участия в Крустере, но потерявшая из-за них всю семью, сражалась с особенной яростью. Её мечи, также выдвинутые на максимальную длину, не знали покоя.

О магах, которые рубили эту сволочь с невероятным усердием, вообще не нужно было ничего говорить. Их довольно часто выпускали против закованных в магическую броню убийц вооруженных одними только деревянными дубинками, но они и тогда довольно часто одерживали над ними победы. Теперь же они просто вырубали их всех под корень и потому дорога уже очень скоро была залита кровью. Через каких-то полчаса бой был окончен, воины съехали с дороги и разрешили своим четвероногим друзьям, забрызганным кровью, позавтракать кониной, но приказали ни в коем случае не трогать человечины. Послушные псы стали оттаскивать от дороги туши монстров в степь, а маги после короткой часовой передышки принялись отделять зёрна от плевел, то есть нужный в хозяйстве металл от мяса, сооружая неподалёку от дороги огромный погребальный костёр.

Забота об экологии ставилась во главу угла и через несколько часов, когда дорога была очищена от крови а рядом с ней чернело огромное круглое пятно выжженной земли, они занялись переброской трофеев в королевский дворец. За всем этим с ужасом наблюдал из своего железного скворечником чёрный маг, который оказался на поверку дамой, к тому же на редкость злобной. Хотя её никто не тронул и пальцем, она визжала и плевалась так, словно её только что изнасиловали, или же наоборот, отказались это делать. Вдобавок ко всему она ещё и виртуозно материлась, сидя в своём укрытии с аккуратно срезанным верхом. Увидев направляющуюся к ней королеву Оделию, эта мерзавка умолкла, а та подойдя поближе, высказала вслух мучавший её вопрос:

— Интересно, души тех магов, которые томятся узилище чёрного сердца этой мерзавки, уступят её тело какой-нибудь леди или они пойдут даже на перемену пола ради того, чтобы продолжить свою жизнь в бренной телесной оболочке?

Королева, не обращая на гневные взгляды этой дамочки, быстро прочитала над ней магическое заклинание и тотчас кверху фонтаном полетели в зеленовато-палевое небо голубые искрящиеся сгустки душ. Их было так много, что оставалось только удивляться, что же это была за тварь такая. Через несколько минут довольно миниатюрная дамочка весьма юных на вид лет очнулась. Королева Оделия за это время успела снять с головы шлем и вернуть на своё место декольте, из которого наружу немедленно высунулся золотой лев и три струи пламени окутали ту, кто ещё совсем недавно была чёрным магом. Та конструкция из королевской стали, в которой какая-то злобная, истеричная ведьма направилась с карательной миссией в Крустер, развалилась и все увидели стройную и очень миловидную особу, одетую в мужской костюм чёрной кожи, которая шагнула вперёд и рухнув на траву, гладя её заплакала.

Маги быстро подались назад, оставив возле неё королеву с её фрейлинами.

Глава девятнадцатая

Южный Декаран

Совещание, на котором король Леонард подвёл итоги их первого крупного выступления, закончилось далеко за полночь и он, поставив очередные задачи, велел всем отправляться спать, чтобы завтра с утра продолжить начатое дело.

Командиры отрядов покинули кабинет первыми, а вслед за ними вышли короли и лишь один человек, проводив короля Леранда до дверей вернулся к столу и глухо кашлянув в кулак, сказал королю-магу:

— Ваше величество, дозвольте обратиться.

Король, глубоко задумавшись, сидел за столом сложа руки на груди. Поводов для размышлений у него было более, чем достаточно и как на зло один важнее другого.

С одной стороны ему катастрофически не хватало разведданных, а с другой нельзя было медлить. Вот уж действительно промедление было смерти подобно. Именно поэтому он и отдал такой приказ, который привёл его друзей чуть ли не в панику.

Все они считали такое его решение неподготовленным и поспешным, но он жестко пресёк все попытки оспорить его приказ. Поэтому когда король Леонард подняв глаза и повернув голову увидел справа от себя невысокого плотного пожилого мужчину, одного из заправил местного криминалитета, принявшего сторону короля Леранда и даже заслужившего его уважение, который во время совещания по большей части молчал, он подумал, что тот попытается всё же отсрочить следующее выступление, но всё же сказал:

— Присаживайся, Келир и давай не будем терять время на перечисление титулов и прочую словесную шелуху. Что у тебя?

Келир Дарбол по прозвищу Вьюн, подсел к большому столу-карте рядом с королём Леонардом. В недавнем прошлом он был самым лучшим вором-карманником в Крустере и главой воровской гильдии. Именно благодаря ему король Леранд и принц Теорал, которые выдавали себя за обитателей небольшого хутора на севере Париарии, чью сестру похитили и увезли с собой в Крустер солдаты короля, смогли найти приют в этом городе и не угодили на рудники герцога или того хуже на бойцовую арену.

Вариантов погибнуть у них было великое множество, но на своё счастье они повстречались с Джаром-Нырком, тоже вором, но уже с другой профессией, — лавочным. Джар-Нырок, как и его непосредственный шеф Келир-Вьюн, тоже был как и старый вор магом, хотя в магии разбирался не ахти как хорошо. Он сразу же почуял, что оба паренька маги и не ошибся. Король и принц уже в первый же день показали себя, как маги-врачеватели.

Когда они исцелили наложением рук несколько человек, Келир сразу же поручил Джару обучить их простейшим воровским приёмам велел ему выдать обоих ребятишек за своих деревенских родственников, а сам выдал им овальные жетоны членов воровской гильдии, которые заменили им паспорта. С этого момента уже не один солдат не то что герцога, а самого короля и даже не один из королевских магов-следователей не мог арестовать их без веских на то оснований. То, что воры пользовались особым покровительством короля Марвуса, сначала не очень-то понравилось королю Леонарду, когда он стал разбираться в том, что же произошло с братьями спасённой ими принцессы, но потом он вспомнил о том, что некогда и в его бывшей стране воры были названы социально близкой классовой прослойкой и понял логику Марвуса и Сайлора. К тому же Келир-Вьюн не стал делать секрета из того, что девяносто процентов краденого они сдавали в королевское казначейство. Это объясняло всё остальное.

Правда, вряд ли король Марвус мог предположить, что сделав всех воров и разбойников своими фискалами и дав им куда большие привилегии, чем лавочникам и ремесленникам, он создаст таким образом убежище для очень многих беглецов.

Подавляющее большинство воровских и разбойничьих гильдий и отдельных шаек их привечали, предоставляли им убежище, давали новые имена, помогали изменить внешность и самое главное давали возможность легализоваться. Вот только далеко не каждому беглецу удавалось найти в толчее городских улиц вора и приглянуться ему раньше, чем он попадёт в поле зрение королевского мага-следователя. Если бы принцесса Оделия не была схвачена буквально в первый же день своего пребывания в Крустере, то она из-за своей красоты непременно стала бы девочкой для развлечений, но это вовсе не говорило, что её сделали бы шлюхой.

В воровской гильдии Крустера была целая бригада так сказать клофелинщиц и дородная матрона, матушка Селия, пестовала своих подопечных, как квочка цыплят.

Король Леранд и принц Теорал всего лишь несколько раз ходили со своим наставником Джаром-Нырком на дело в качестве отводящих глаза. Да, и за это ему влетело от Келира, но он работал тогда по заказу одного столичного чёрного мага и должен был украсть у него какой-то древний магический артефакт. За это воровская гильдия получила золотой охранный лист, который мог помочь освободить сестру двух братьев, магов-целителей. В общем когда король Леонард узнал о том, сколько пользы принесли воровские гильдии людям, он стал относиться к Келиру-Вьюну совсем по другому, но сегодня этот мудрый старый маг, который был лет на сто старше Колефы, разозлил короля Леонарда тем, что молчал во время всего совещания.

Келир подсел и сказал:

— Ваше величество, я хочу отправиться с вами в Южный Декаран и помочь вам там, чем только смогу. Вы правильно сказали сегодня этим дурням, что им нужно ещё до обеда напасть на все бойцовские арены, какие только есть в Северном Декаране.

Вам в Южном Декаране всё нужно будет начинать заново, а вы о нём ничего не знаете и тут я вам могу оказать помощь.

— Чем же это ты можешь помочь мне Келир? — Быстро спросил король и тут же сделал два замечания — Сегодня вечером, например, ты ни слова не сказал двум этим мальчишкам, когда они схватились за голову, узнав о том, что я не собираюсь менять своих планов. Да, и вот ещё что, хватит с меня этих твоих ваших величеств.

Наслушался уже за сегодня. Честное слово скажешь так ещё раз и я точно взорвусь!

Старый вор усмехнулся и ответил:

— Лео, если бы я стал тебе поддакивать, было бы ещё хуже. Тебе нужно было рявкнуть на этих нытиков ещё раньше. В самом начале нашего толковища, а ты позволил им ныть. Ладно, не об этом сейчас речь. Из-за того, что ты ляжешь спать на три часа позже, ничего с тобой не случится, а про Южный Декаран я тебе так скажу, там тоже есть воры и разбойники, а раз так, то именно их нам нужно будет найти в первую очередь, чтобы получить нужную информацию. Ты их не найдёшь, а я запросто и к тому же мне не хочется перебегать дорогу Джару. Король Леранд разговаривает с ним по душам куда чаще, чем со мной, а вот совета всегда спрашивает именно у меня, да, только какой с меня, вора, советчик? Зато при дворе королевы Делии я могу быть просто старым добрым, чудаковатым дядькой, которого всегда можно попросить, чтобы он одёрнул кого-нибудь в дальнем уголке.

Королю Леонарду понравилось, что Келир рассматривал всё в перспективе. Он кивнул головой и спросил:

— Кого ещё планируешь взять с собой?

Тот улыбнулся и ответил:

— Свою старую зазнобу Селию, да, нескольких её девчонок, Лео, а больше мне никто не нужен. Девчонок нужно в жизнь выводить, а Селия давно уже заслужила от меня награды. Женюсь я на ней, как только мы покончим с Марвусом и Сайлором.

На следующий день в полдень все Верховные маги, разбившись на тройки, во главе с королём Леонардом напали на все бойцовские арены, расположение которых было известно членам воровской гильдии Крустера, а они были очень осведомлёнными людьми. Поскольку все бойцовские арены были построены по одному проекту и лишь отличались одна от другой своими размерами, то все тройки действовали по одной и той же тактической схеме. Сначала они разбирались с чёрными магами, которые заправляли в них всеми делами, а потом освобождали и уводили пленных. Ну, и как только видели перед собой какого-либо вояку, на ножнах которого болтались косички, сразу же, не раздумывая рубили его в капусту. Через три часа вся операция была завершена и король Леонард приказал тысяче магов-воинов, которые отправлялись вместе с ним и королевой Оделией со своим двором в Южный Декаран, следовать за ним в портал прохода.

В качестве промежуточного лагеря он выбрал адский лес по другую сторону гор и как только маги стали обустраивать его, переоделся в воровскую робу, так Келир называл неприметный наряд тёмно-серого сукна и они отправились в Дарион. Когда-то очень давно этот город был столицей одного из самых больших южных королевств — Элгана. Келир выбрал этот город в качестве опорного пункта короля Леонарда не случайно. Хотя он родился уже после того, как Париария была захвачена королём Марвусом и о прежних временах люди давно уже забыли, он принадлежал древней воровской династии. Точнее его дед был вором ещё при жизни короля Гелиона Весёлого, а поскольку был к тому же ещё и магом, то не только смог продлить свои дни, но и передал знания магии своему сыну, а затем и внуку.

Вместе с магическими знаниями дед передал внуку ещё и свои мемуары, несколько толстых, потрёпанных записных книжек, в одной из которых он описывал своё путешествие в Дарион, куда он отправился вместе с одним Верховным магов в качестве его ученика и слуги. Этот блокнот был единственным источником хоть какой-то информации об Элгане, а точнее о Дарионе и из-за него король Леонард лёг спать почти под утро, жалея о том, что отпустил Келира. Очень уж неразборчивым был почерк его деда-вора. Пока маги превращали деревья в шатры и рыскали верхом на собаках по лесу в поисках гигантских слизней и адских гончих, которых они уже научились приводить в божий вид и даже приманивать к себе, он перерыл целую груду тряпья и наконец нашел в ней пару тёплых суконных плащей подбитых беличьим мехом и две меховые шапки, которые походили на те головные уборы, которые описал Реддер-Путешественник. Келир, взглянув на них, рассмеялся и воскликнул:

— Лео, зачем они нам? Сейчас же лето!

Король Леонард презрительно фыркнул и ответил:

— Это в северном полушарии лето, Келир, а в южно сейчас зима и если верить твоему деду, очень даже суровая. Так что надевай, если не хочешь выглядеть там полным идиотом.

После этого они подошли к карте и стали гадать, в какое место в Дарионе им будет удобнее всего открыть портал прохода. Карта была очень подробной, но на редкость старой, а портал прохода им нужно было открыть потайной, чтобы не привлечь к себе внимания соглядатаев Сайлора. Страшного в этом ничего не было, но и демаскировать себя раньше времени не следовало. После недолгих раздумий король ткнул пальцем в обрывистый берег большой и полноводной реки, по обоим берегам которой раскинулся город размером с Калугу и сказал со вздохом:

— Берега рек, тем более такие скалистые, редко меняются, Келир. Думаю, что там кроме нас не найдётся дураков, которые захотят прогуляться по берегу рискуя свернуть себе шею.

Вот именно шеи они себе чуть было и не свернули, когда один за другим полетели с высокого, заснеженного откоса вниз и при этом ещё и угодили в большую полынью.

Громко матерясь оба лазутчика поплыли к середине реки, чтобы выбраться там на лёд, так как подняться на высокий берег без помощи левитации было невозможно.

Выбравшись на лёд, король сразу же сбросил с себя плащ и принялся кататься по снегу, велев Келиру делать то же самое. Старый вор, который ни разу не видел снега, удивился этому и с возмущением воскликнул:

— Лео, зачем?

— А затем, дурья башка, чтобы одежда на нас не замёрзла колом и мы могли добежать до тех домов. — Ответил король и с раздражением сказал — Мороз крепчает.

Минус тридцать, как минимум. Вставай, надевай шапку, хватай плащ и побежали.

Легко было сказать побежали. Если у края полыньи снега было по пояс, то ближе к берегу его намело выше пояса. Король Леонард на ходу сотворил небольшого магического разведчика и отправил его посмотреть на то место, откуда они свалились вниз с высоты в двадцать метров и съехали на заднице прямо в полынью.

Это было какое-то старое, давно заброшенное кладбище. Келир, посмотрев на него, сказал:

— Лео, будут спрашивать откуда мы, скажем, что прибыли в Дарион из Лаборана по делам и решили найти могилу предка, которого когда-то похоронили на берегу реки.

На старой карте это кладбище выглядело совсем не таким.

Вскоре они выбрались из снежного плена, перелезли через забор, прошли через огород к большому каменному дому и принялись молотить изо всех сил в тяжелую дубовую дверь. Вскоре за дверью послышался настороженный женский голос:

— Чего надо? Мужа нет дома.

Хотя женщина и говорила по-декарански с несколько иным выговором, её было легко понять и Келир взмолился:

— Открой, хозяйка, замерзаем! Мы с того берега реки, свалились с обрыва прямо в воду и насилу выбрались.

За дверью загремел железный засов, она приоткрылась и женщина средних лет быстро оглядела незадачливых купальщиков, после чего быстро открыла дверь и запричитала:

— Да, как же вас это угораздило в такую стужу свалиться в воду? Проходите скорее в дом, хорошо, что я только что печь протопила, согреетесь. Быстрее, быстрее же, а то простудитесь, а сейчас лечиться дорого, да, и не найти нормального мага.

Они ввалились в большой двухэтажный дом, на первом этаже которого помимо большой кухни с громадной печью, похожей на русскую, находилась, судя по запаху, ещё и какая-то столярная мастерская. Хозяйка, одетая в длинное, тёплое платье синего сукна, меховую безрукавку и обутая в валяные боты, при ближайшем рассмотрении оказалась женщиной лет тридцати, если она, конечно, не была магом или женой мага.

Симпатичная и русоволосая, она с удивлением посмотрела на двух загорелых мужчин и Келир тотчас сказал ей:

— Не удивляйся, хозяйка, мы с севера, из Лаборана.

Женщина с облегчением вздохнула и сказала:

— А, ну тогда понятно. Северяне все загорелые. У вас там, наверное, и снега никогда не бывает?

— Ну, почему же, снег у нас есть, только нужно подниматься за ним очень высоко в горы. — Смеясь ответил король Леонард прикладывая руки к горячей печке. Они специально придали своим боекостюмам вид загорелой кожи и потому его руки, которые совершенно не чувствовали тепла, выглядели вполне естественно и не могли вызвать никаких подозрений — Только я не знаю ни одного человека, который захотел бы лезть за снегом в горы.

Женщина всплеснула руками и воскликнула:

— Что же я тут вам зубы заговариваю? — Быстро метнувшись в соседнюю комнату, она принесла двое полотняных портков и две рубахи — Быстро сбрасывайте с себя всё мокрое вплоть до исподнего, надевайте на себя сухую одежду и полезайте на печь и ложитесь там под тулупы, а я вам сейчас чаю горячего дам с мёдом и лесными ягодами. Тогда точно не простудитесь.

Король Леонард, вспомнив о том, как его уговаривал Майко, внутренне передёрнулся, снял с плеча свою сумку, достал из неё кожаный кисет с теми травами, которые собирала в лесу королева Оделия, и с улыбкой сказал:

— Хозяйка, брось лучше в кипяток по две щепотки этих трав. Мы знали, какие у вас тут бывают морозы, и прихватили с собой это средство от простуды. У нас в степи тоже бывает по ночам холодно, так что и мы мучаемся иной раз от простуды, а ваши ягоды и мёд непривычны для наших желудков.

Женщина с улыбкой взяла кисет и отвернулась от них. Король Леонард кивнул своему спутнику головой и они быстро сбросили с себя заледенелую одежду и натянули штаны и рубахи. Уже забравшись на верх и устраиваясь поудобнее на тюфяке, набитом хрустящей соломой, он толкнул в бок Келира и тот наконец вспомнил о том, что пора бы и представиться:

— Хозяюшка, меня зовут Келир, а моего друга Лео. Мы прибыли в Дарион по делам.

По своим собственным.

Женщина повернулась и чуть ли не со смехом сказала:

— Да, я уже успела заметить, что не по королевским. — После чего с некоторой обидой в голосе добавила — Между прочим у меня и в мыслях не было подавать вам королевское вино. Да, его и нет в нашем доме. — Со вздохом она добавила — Мой муж гробовщик, а потому к нам в дом если кто и приходит, то только по причине тяжкого горя. Сами понимаете, ходить в гости к гробовщику не самое приятное дело.

Потому-то я и удивилась, когда вы начали в дверь стучать. Ой, а меня Сеаной зовут.

Король Леонард, пожав плечами, заметил:

— Не вижу ничего плохого в этой профессии, Сеана. Лечь в землю в достойном твоего положения при жизни гробу гораздо лучше, чем быть закопанным просто так, без всякого гроба. — С улыбкой посмотрев сверху вниз на женщину, он добавил — А на счёт чая вы не обижайтесь. Был у меня в жизни как-то раз случай, когда я выпил чайку со степняками-табунщиками. Потом двое суток вместо того, чтобы продолжать свой путь, в кустах сидел.

Хозяйка быстро развесила их одежду поближе к печи и заварила им травяной чай в больших глиняных кружках. Пока они его пили, их одежда в жарко протопленной кухне высохла и Сеана принялась приводить её в порядок при помощи какого-то магического устройства, очень похожего на силиконовый валик для чистки одежды, которые применялись на Земле, только этот её ещё не только гладил, но и обновлял.

Когда они закончив пить чай слезли с печи и оделись в сухую, чистую и обновлённую одежду, то стали выглядеть наряднее, чем были. К сожалению у них не было с собой ничего, чем они могли бы отблагодарить женщину, но та, когда Келир только заикнулся о том, что его сумка с деньгами утонула в реке, сразу же замахала руками и сказала, что в такой мороз люди должны помогать друг другу и что брать с них деньги за кипяток было бы свинством. Сеана предложила им отобедать, но они решительно отказались.

Король Леонард и Келир уже собирались выходить из дома, как тут вернулся её муж и увидев, гостей, намеревавшихся отправляться в город, разволновался и стал чуть ли не силой заталкивать их обратно в дом. Келир поинтересовался в чем дело и тот, моментально опознав в них приезжих, воскликнул:

— Что вы, что вы, господа! Вам нельзя сейчас выходить в город! Там сейчас не пойми что творится. Гвардейцы короля носятся по улицам, как угорелые. Больше половины уже покинула город и куда-то ускакала, да, и остальные, похоже, тоже собираются в путь, грабят все лавки подряд. Все самые важные королевские маги убрались из города ещё в обед вместе со своими обозами, но маги-ищейки префекта так и рыщут по городу, хватают всех приезжих и стаскивают их в префектуру и управы. Мне даже показалось, что на город напали какие-то призраки так они все вопят. Так что вы лучше переждите, чтобы не попасть в беду.

Король Леонард, услышав такое, решительно сказал:

— Спасибо за предупреждение, уважаемый, но мы пойдём. У нас остались друзья на той стороне.

Они быстро покинули дом гостеприимного гробовщика, вышли со двора и быстрыми шагами пошли в сторону центра города. Келир спросил короля обеспокоенным голосом:

— И что это такое, Лео?

Тот ответил ему напряженным тоном:

— Самый худший сценарий, по которому только могло пойти развитие событий. Ещё вчера я полагал, что оба этих негодяя чувствуют себя на Декаране полновластными хозяевами и что Марвус немедленно отдаст приказ своим войскам отбить у нас Париарию, а они оба решили не испытывать судьбу и ушли в подполье. Теперь нас ждёт самое страшное, партизанская война с чёрными магами и их приспешниками, карателями. Ладно, давай искать местную воровскую малину.

Они шагали решительной, стремительной походкой по середине очищенного от снега тротуара не прижимаясь к стенам зданий, город Дарион был застроен домами в три, пять и более этажей. Может быть поэтому маги-ищейки не цеплялись к ним. Все горожане попрятались в дома и наглухо забаррикадировались изнутри, да, и приезжих на улицах они тоже не видели. По городу сновали лишь небольшие группы ищеек. По каким-то известным только одному ему приметам Келир выглядел где-то в глубине квартала на вид совершенно обычный дом и решительно потащил к нему короля Леонарда. Он не стал подходить к парадному входу, а пошел по узкой тропинке, протоптанной в глубоком снегу, к какой-то большой мусорной куче.

Внимательно оглядев её, он встал на четвереньки, поднял какую-то грязную шкуру вместе с толстым пластом снега и шепнул:

— Забирайся в лаз, Лео, а я за тобой.

Минут пять они передвигались на четвереньках по низкому, тёмному лазу, пока король Леонард не увидел впереди слабый, чуть теплящийся огонёк. Лаз привёл их в маленькую комнатушку с тремя дощатыми стенами и одной каменной, в которую была врезана массивная железная дверь с крохотным окошком. Келир отодвинул короля в сторону, сначала поскрёбся в дверь, как мышь, а затем тихонько постучал. Этого было вполне достаточно. Окошко бесшумно открылось и кто-то тихо спросил:

— Чего вам надобно, любезные? Кто такие и откуда?

Келир так же тихо ответил:

— Ночные работники мы, с севера. Пришли обогреться и выразить своё почтения южным братьям.

— Волер коштуете или брык делаете? — Поинтересовался на декаранском воровском жаргоне привратник, что означало, ищете убежище или хотите удрать поскорее от опасности.

Келир с тихим смешком сказал:

— Бзынь пришли отверить.

Услышав, что братки с севера пришли в воровской притон южан, чтобы помочь, привратник спросил:

— Тавло держишь?

— Тавло надо мной, а я под ним. — Успокоил его Келир, что означало, не больше ни меньше, — я всегда держу своё слово и прибавил — Веди сразу к хозяину, поскольку я и сам таков.

Дверь открылась так же бесшумно, как и окошко, и привратник чуть ли не втащил их внутрь полутёмной комнаты побольше. Закрыв дверь, он запалил магический фонарь и король увидел в этой комнате ещё человек десять воров, вооруженных короткими мечами. Он улыбнулся и покивал им головой, показывая, мол всё в порядке, ребята, свои. Через пять минут они сидели в небольшом кабинете, обставленном простенькой, но добротной мебелью, за столом, на котором стоял самый настоящий самовар, напротив крепкого, широкоплечего мужчины средних лет. Тот пристально посмотрел на них и спросил:

— Значит вы с севера? И откуда будете, если не секрет?

Король Леонард улыбнулся и ответил:

— Из-за гор, добрый человек, из королевства Париария, которое лежит на северо-западе, сразу за адским лесом. А прибыли мы сюда вот по какой причине, уважаемый. — Король коротко и внятно рассказал главе гильдии воров Дариара о том, кто он такой и что успел сделать на Декаране, после чего спросил — Мне нужна информация о том, куда Сайлор отправляет магов, проникающих на Декаран, которых по его приказу лишают памяти.

Поскольку король Леонард первым делом назвал их имена, вор степенно представился и дал ему ответ по существу:

— Меня зовут Марко-Ломаный, ваше величество, а относительно пришлых магов я вам так скажу, никому не ведомо, куда отправляют их маги короля Сайлора Доброго.

Благодаря его доброте я на королевских копях ещё по молодости двенадцать лет драгоценные камни в Проклятой горе добывал после того, как мне для порядка палач все кости переломал, а королевский маг меня исцелил. В той горе больше половины жителей этого города кто десять, а кто и все тридцать лет киркой махал от зари до зари за чашку похлёбки, но ни одного мага из других миров я там не видел.

Говорят, что их на каких-то тайных подземных рудниках держат, но где они находятся никто не знает. Так значит это из-за вас, ваше величество, наш король все эти годы к войне готовился? Да, уж, дождались мы светлого денёчка, нечего сказать. Теперь все те люди, кто в городах и деревнях остались, будут завидовать своей родне, которая для нашего короля горы насквозь буравит. Большая кровь прольётся из-за вас. Очень большая. И чего это вам дома не сиделось, ваше величество? Пусть и в неволе, но мы тут всё-таки мирно жили, не бунтовали.

Король Леонард огорчённо вздохнул и ответил:

— Марко, не знаю поверишь ли ты мне или нет, но я сюда не по своей воле попал и теперь уже ничего не изменить, это раз. Ну, и к тому же я всё-таки Верховный маг и таковыми смогу сделать многим местных магов довольно быстро, чтобы они смогли защитить жителей ваших городов и деревень от нападений королевских солдат и особенно его чёрных магов, это два.

Марко-Ломаный усмехнулся и воскликнул:

— Так у короля Сайлора Верховных магов будет поболее, чем у вас, ваше величество, не говоря уже о тварях из адского леса и том оружие, которое они ему долгие годы доставляли из других миров. Так что вряд ли даже все ваши Верховные маги вместе взятые чем-либо смогут нам помочь. В армии короля Сайлора насчитываются многие миллионы одних только могущественных магов, не говоря уже о солдатах. Вот вам и три, и четыре.

Король Леонард улыбнулся, встал из-за стола и обнажившись по пояс надев на себя шлем сказал:

— Три я ещё не сказал, Марко. Будь добр, позови кого-либо из своих силачей, дай ему самый лучший меч из твоей коллекции либо какое-нибудь другое оружие и пусть он попробует снести мне голову. Если снесёт, то ты доставишь её этому вашему грёбанному доброму королю. Если нет, будем дальше думать, что нам делать после того, как вся королевская рать в леса и горы откочует и начнёт в Ковпака играть.

Увидев на лице короля Леонарда странную маску, вор Марко-Ломаный тоже поднялся из-за стола, подошел к большому буфету и достал из тайника странного вида оружие, похожее на пистолет, только без отверстия в стволе. Сдвинув назад красный рычажок, судя по всему регулятор мощности, он отодвинулся от короля подальше, вытянул руку и нацелившись ему в грудь, нажал на курок. Этот пистолет оказался портативным, но очень мощным импульсным лазером, прерывистый луч которого имел в диаметре миллиметров пять. Король-маг, поняв это, уже подумал было, что сейчас умрёт или в крайнем случае получит смертельное ранение, но этого не произошло.

Серебряная броня, замаскированная под загорелую кожу, отразила все лазерные импульсы. Причём вверх и веером, отчего они с громким, шипящим треском пробили несколько дыр в потолке. Марко вытаращил глаза, с шумом шлёпнулся на задницу и промычал:

— Быть такого не может… Этот метатель молний прошивает насквозь три дюйма самой лучшей королевской стали.

Король пожал плечами и одеваясь сказал:

— В такую броню я смогу одеть не менее полумиллиона своих и ваших воинов-магов, Марко. Хотя это и не решит проблемы с вашим долбанным королём, по крайней мере его янычары не смогут безнаказанно издеваться над мирным населением. Ну, что ты на это скажешь, Марко-Ломаный?

Протянув руку вору, король подмог ему подняться и как только тот положил свой лазерный пистолет на стол, снял с себя шлем. Покрутив головой, вор ошарашено воскликнул:

— Ну, так это совсем другое дело, ваше величество! Если поставить в каждой деревне гарнизон из двух десятков отважных солдат, облачённых в такую броню, пускай даже и не магов, то солдаты короля, получив от них отпор в первый раз, во второй уже не сунутся. На их совести столько тяжких, неоплатных грехов, что они в этой жизни ничего кроме смерти не боятся.

Король Леонард кивнул головой и положив руку на плечо своего спутника попросил его:

— Келир, немедленно отправляйся в адский лес и тотчас гони из него всех наших ребят в города, на разведку, а после этого сразу же двигай к королю Леранду и грабь его по полной программе, отправляй в Южный Декаран всех тех магов-разведчиков которых мы освободили От туристов, то есть путешественников тоже не отказывайся.

В общем восстанови справедливость в этом вопросе и раздели нашу главную ударную силу, уже подготовленных Верховных магов, поровну. Подумай о том, в каком из городов неподалёку от адского леса можно разместить нашу опорную базу в Южном Декаране и как только наши друзья разберутся, сразу же захватите этот город, очистите его от приспешников короля Сайлора и начинайте в нём обустраиваться, а я как только освобожусь, сразу же направлюсь в этот город. Ты только не забудь направить ко мне своего посланца с координатами этого города. — Келир-Вьюн, кивнув головой, сделал шаг в сторону и исчез, а король, подсаживаясь к столу, взял в руки лазерный пистолет и весёлым голосом попросил — Задари мне эту пушку, Марко. Я её разберу на части до последнего винтика, а потом наклепаю точно таких же, только магических. Будут стрелять лучше этого.

Вор, решивший уже ничему не удивляться, всё-таки не выдержал и громко воскликнул:

— Ваше величество, лучшие Верховные маги короля Сайлора бились над этой загадкой почти двести лет и у них ничего из этого не вышло. Этот метатель молний хорошее оружие, вот только его хватает всего лишь на две, три дюжины выстрелов, а потом им только гвозди заколачивать можно.

Король, пряча лазерный пистолет в карман, махнул рукой и насмешливым голосом сказал:

— Да, какие они Верховные маги после этого, так, не маги, а лошкомои бестолковые.

Не волнуйся, Марко, с этой штуковиной я за три дня разберусь. Я с таким оружием уже имел дело, только те лазерные пушки, которые разработали мои друзья, будут размером с меня самого и их нужно возить на больших повозках. Ну, а теперь, старина, давай, подумай кто из твоих архаровцев успел помотаться по Южному Декарану и если вы хотите из воров, конокрадов, да, разбойников переквалифицироваться в маршалов префектов королевы Оделии, рассказывайте мне о том, как вы тут всё это время жили под игом этого упыря.

За те четырнадцать с лишним часов, что король Леонард провёл в обеденном зале этого воровского притона, он узнал о Декаране и особенно двух братьях-королях очень много интересного и познавательного. Так много, что не раз пожалел о том, что не направился в Южный Декаран в первый же день после своего прибытия. В первую очень потому, что король Сайлор был очень тщеславным человеком и потому написал несколько десятков томов большой автобиографии о себе любимом, в которой он подробно рассказывал не только о своём детстве-юности и взрослых годах жизни, но и о том, как они с братом стали единственными властителями Декарана.

Естественно, что его деятельность была сплошной чередой блестящих побед, а король Марвус в этом единственном труде по истории Декарана периода двойного правления династии Кирианидов, был недалёким, туповатым воякой, не просто склонным к каннибализму, чёрной магии и садизму, а возведшим эти отрицательные качества в энную степень.

Король Сайлор честно признавался, что первоначально идея завоевания всего Декарана принадлежала Марвусу, ведь это он первым посетил адский лес и нашел способ, как с помощью чёрной магии, в которой он тогда уже преуспел весьма изрядно, приручить местное хищное зверьё, модернизировать его и поставить себе на службу. Декаран в то время по мнению Сайлора был вырождающимся миром, в котором дело дошло до того, что короли перестали воевать друг с другом, а Верховный маги уже даже не вели дискуссий. Поэтому он и решил, что раз плод созрел для умного, мужественного и настойчивого человека, то почему бы его не съесть вместе с братом, показавшим ему самый простой и надёжный способ, как сорвать его с высокого и колючего дерева так, чтобы с одной стороны не исцарапаться, а с другой не упасть. Они сразу же поделили Декаран раз и навсегда и поклялись друг другу, что не станут совать нос в чужие дела. Король Сайлор ради этого даже изобрёл магическое средство, которое надолго лишает человека памяти и предложил применять его для всех шпионов без различия откуда они прибыли, извне или с другой половины, а уже потом поступать с ними так, как каждому заблагорассудится.

Сайлор не особенно стесняясь в выражениях порицал своего старшего брата за то, что тот так неразумно использовал человеческие ресурсы, а точнее попросту уничтожал их на бойцовских аренах на потеху публики и потребу чёрным магам без какой-либо пользы государству. Королевство Северный Декаран он считал какой-то чудовищной карикатурой на их прежнее королевство Горхал, известное всем в те далёкие времена своими отважными мореплавателями и бесстрашными пиратами.

Услышав об этом из уст одного из воров, король Леонард сразу же понял, что Горхал был сугубо пиратским королевством и жил только за счет грабежа и разбоя.

В принципе и сам Сайлор этого не отрицал и ставил во главу угла примат силы и интеллектуального превосходства над противником. Все короли древнего Декарана были на его взгляд безобразно тупы и слабы, а потому не имели никакого права повелевать своими народами.

Всё это было, конечно, интересно, но король Леонард, удовлетворившись лишь общим обзором исторических воззрений короля Сайлора, попросил своих новых перейти к реальным его делам, а они были ещё те. По словам самого короля-узурпатора он построил в Южном Декаране идеальное королевство, в котором каждому за его деяния воздавалось по справедливости. В частности он считал вполне справедливым прогонять каждого молодого мужчину и женщину через свои каторги, сначала подвергая их жестоким, калечащим тело и разум пыткам, а затем полностью исцелив приводил умы своих подданных тяжкими трудами в состояние полного просветления и как только добивался искомого результата, возвращая в исходное физическое состояние отправлял домой. Желающих бунтовать после этого против власти короля, как правило не находилось. При этом он был ярым традиционалистом и потому сохранил в своём королевстве все социальные слои и группы, породив правда, новый аристократический класс, поскольку даровал дворянство, титулы и земли только тем, кто служил ему верой и правдой.

Не смотря на это люди зачастую не выдерживали его социальных экспериментов и если не бунтовали, то пытались бежать куда глаза глядят. Таких солдаты короля ловили и передавали в руки чёрных магов для их экспериментов. Ищейки короля рыскали по всему Южному Декарану в поисках смутьянов и им была уготована такая же участь, ну, а во всём остальном король Сайлор предоставлял своим подданным жить так, как им заблагорассудится. Он даже не брал с них никаких налогов, но обязал всех воров и разбойников отдавать ему ровно половину украденного и награбленного. При этом он поставил воров на строгий учёт и даже установил для них план, индивидуальный для каждой воровской профессии и также даровал им целый ряд привилегий, защищавших их от своих чиновников. И этим он тоже с головой выдавал себя, как пиратского вожачка невысокого пошиба.

Куда сильнее король Сайлор преуспел в магии и руководстве магами. Себя он называл Великим серым магом, могущество которого было равным могуществу богов и предрекал на Декаране большую войну, в ходе которой этот мир очистится от всех слабаков и смутьянов, а также от вторгшихся в его пределы ничтожеств, возомнивших себя освободителями, после чего он выйдет, наконец, за пределы отчего мира и под его пятой падут многие миры Вселенной Олорум, в которых он быстро наведёт порядок. Какой именно, похоже не знал даже сам он. В отличие от своего братца, который вместе с преданными ему пиратскими капитанами, ставшими чёрными магами, стал обучать этому гнусному магическому ремеслу всех, в ком имелись хоть какие-то зачатки к овладению магическими знаниями, сам Сайлор так и не стал полностью чёрным магом. К тому же он поддерживал в равной степени обе магии, как белую, так и чёрную, но при этом полностью подчинив себе магов обоего направления.

Более того, он поставил белых и чёрных магов себе на службу и заставил их конкурировать между собой, а потому во всех городах и весях то и дело гремели взрывы и полыхали пожары, это маги устраивали между собой всяческие дуэли и разборки. Среди магов была установлена табель о рангах, чуть ли не как в армии, и тут ещё нужно было подумать, который из двух магов был для тебя опаснее и вредоноснее, чёрный или белый, так как хищниками были оба. В Южном Декаране между тем помимо официальных магов, принадлежащим различным школам, существовали ещё и неофициальные маги, порой просто самоучки, благо чуть ли не в каждой лавке можно было купить книги как по чёрной, так и по белой магии, не говоря уже об магических амулетах, артефактах и просто материалов, годных на их изготовление.

Из этого король Леонард сделал вывод, что главной задачей короля Сайлора было так или иначе подчинить себе как можно большее число магов. Именно их он считал для себя той питательной средой, в которой черпал свои силы.

Никто из воров даже понятия не имел о том, где находился король Сайлор Добрый и кто входил в его ближайшее окружение. Он был по сути дела анонимным тираном, но почти все подданные Сайлора знали, что их король всеведущ. Кроме наверное одних только городских воров, которые уже не раз и не два сталкивались с тем, что им легко сходили с рук различные хитроумные трюки. У Сайлора имелись свои многочисленные агенты во внешнем мире, которые поставляли ему оружие. Им стремились вооружиться не только маги, но и офицеры королевских войск и зачастую оно попадало в руки не только воров, но даже купцов и ремесленников. При этом чёрного рынка как такового вроде бы и не существовало, но такие лазерные пистолеты, из которого Марко выстрелил в короля Леонарда, имелись у многих. В какой-то мере это обстоятельство несколько снижало служебное рвение королевских ищеек и солдат. Никому из них не хотелось нарваться на выстрел из оружия, от которого не спасала никакая, даже самая расчудесная магическая броня.

В общем внимательно послушав господ воров, король Леонард вскоре понял, что он попал в весьма странный мир, в котором не смотря на все попытки Сайлора уничтожить в людях любые поползновения к свободомыслию и бунтарский дух, был достигнут совершенно противоположный результат. Свободомыслия и бунтарства в южных декаранцах было сколько угодно, но хитрости и изворотливости в них было ещё больше. Мучений и боли здесь если кто и боялся, то только те, кто ещё не прошел через королевские каторги, то есть молодёжь, которую было принято в Южном Декаране держать под замком. Солдаты короля и маги-ищейки ещё не озверели до конца и им, горе-освободителям, даже не их следовало бояться, а ту новую аристократию, которую выпестовал с особой нежностью и заботой король Сайлор, — белых и чёрных магов вкупе с верхушкой армии, а все эти господа уже куда-то смылись и теперь намеревались командовать своими подчинёнными с помощью магических посланников.

Только теперь, оказавшись чуть ли не в приполярной области Южного Декарана, король Леонард вдруг почувствовал просто-таки чудовищную напряженность магического поля, которая прекрасно маскировала его, как мага, но при этом выдавала огромный, просто колоссальной потенциал магической энергии и силы. Это его, признаться, пугало, но с другой стороны деваться ему было теперь просто некуда. На вопрос, чем вообще опасны белые и чёрные маги, он получил совершенно неутешительный ответ. По словам Марко и его корешей даже простой магистр хоть одной, хоть другой магии помимо того, что был редкостным мордоворотом, зело гораздым на мордобой, так он ещё и мог запросто испепелить своего врага огненным шаром или того хуже рукотворной молнией, но при этом у каждого было при себе ещё как минимум два-три лазерных пистолета не говоря уже о магических амулетах огромной разрушительной силы.

Выслушав это король Леонард было обрадовался, так как это прямо означало, что маги не станут прятаться за чьими-либо спинами, а будут стремиться совершать диверсии и теракты сами, но ему тут же испортили настроение новым известием.

Оказывается, своим главным оружием как белых, так и чёрных магов были не эти внешне эффектные, но всё же далеко не смертельные для них самих бабаханья, а какие-то таинственные магические способы воздействия на сознание врага, которым их обучали в самых лучших школах магии. К счастью таких магов было не так уж и много. Во всяком случае в Дарионе их было всего пятеро и именно они, а не префект провинции были последние полтораста лет истинными хозяевами города и всей провинции. Все пятеро выглядели очень молодо, любили жить на широкую ногу и на первый взгляд не отличались особой зловредностью, но все жители провинции боялись их просто панически.

По слухам они могли запросто завладеть не только чужим сознанием, но даже и душой, полностью подчинив себе человека на нужное им для обтяпывания своих делишек время. Хорошо, что хоть не навсегда. Как они это делали, Марко точно не знал, хотя и был довольно неплохим магом. Во всяком случае после своего возвращения с королевской каторги пять лет учился за счёт гильдии воров магии в школе «Белого орла», одной из лучших в Дарионе, но он за эти пять лет познал лишь основы магии, в том числе и боевой, но изучать её дальше ему было запрещено из-за того, что он был приписан к гильдии воров навечно и покинуть её без особого разрешения короля Сайлора не мог, а оно стоило очень дорого.

Единственное, что ему было известно о методике подчинения человека магу, так это то, что маг должен выйти из своего тела, найти нужного ему человека, войти в его тело и до восхода солнца вернуться обратно, чтобы не оказаться на улице и не стать бесплотным призраком, так как в рассветные часы в тело мага запросто могла забраться чья-либо душа.

Услышав об астральных телах король Леонард вздохнул с облегчением. Хотя он ни разу не проделывал таких трюков на Декаране, находясь на Земле он, выходя астральным телом из своей физической оболочки, совершал несколько раз путешествия далеко за пределы этой планеты и даже прогулялся по Солнцу, где среди протуберанцев жили звёздные демиары, с которыми ему так и не удалось познакомиться. Если всё дело тут заключалось только в выходе мага в астрал, то вот здесь он и сам мог поучить кое-чему местных магов. Правда, все его знания носили чисто теоретический характер, зато были весьма обширны. Внимательно выслушав своих новых знакомых, он миролюбивым тоном сказал им напоследок:

— Ну что же господа, теперь мне многое стало понятно. Похоже, что на вас можно положиться, во всяком случае я не получил магического сигнала о том, что вы врёте мне напропалую, а это уже весьма показательно. Поэтому осмотритесь несколько дней, а уже потом принимайте окончательное решение. Отныне Южным Декараном будет править моя дочь, королева Оделия. Дочерью она мне приходится лишь формально, по той причине, что я передал ей магию своей королевской крови, но не это делает её вашей королевой, а то, что она, как и два её старших брата, является одной из троих последних представителей династии Тиаридов и уж вы поверьте, её собственная королевская кровь способна творить ничуть не меньшие чудеса, чем моя. Если вы захотите сотрудничать с нею, то я предлагаю вам переехать из этого дома во дворец префекта и взять бразды правления королевством в свои руки, а там глядишь и объявится кто-нибудь из прежних ваших королей. Один такой парень уже вернулся из небытия в Париарии. Но на всякий случай запомните, с ворами и разбойниками королева Оделия будет бороться, как и в прежние времена, но уже на качественно новой основе.

Сделав ещё одной воровской гильдии деловое предложение, король Леонард покинул это собрание и отправился в Крустер.

Глава двадцатая

Новые хлопоты с магией

В качестве новой базы Келир выбрал большой оазис, расположенный чуть ли не рядом с адским лесом на краю такой знойной пустыни, что там даже зимой стояла жара за тридцать градусов и простудиться было просто невозможно. К тому же в этом оазисе не просто кипела жизнь, в нём был ещё в древние времена построен довольно большой город, а весь оазис вдобавок ко всему окружала высокая крепостная стена.

Сам же оазис, похожий в плане на арахис в своей тоненькой, выгнутой скорлупе с двумя поясками, раскинулся в длину на тридцать километров, а в ширину имел все восемь в самой широкой части.

Самым же важным его достоинством были пять мощных родников, бьющих из-под земли с такой силой каждый, что к небу поднимался целый водяной столб высотой в пятнадцать метров и диаметром в четыре, а потому с водой не только не было никаких проблем, но её ещё и хватало для орошения полей вокруг оазиса. Из-за этих колодцев этот город-княжество и получил название Пантиакрон, что означало на диалекте местных жителей Пять Колодцев. Однако, самым неожиданным для Келира оказалось то, что в Пантиакроне даже и не пахло королём Сайлором и его присными, хотя он и пытался завоевать этот оазис целых семь раз и каждый раз вроде бы добивался успеха, но местные жители, все как один маги, при приближении его войск уходили в подземные убежища и перекрывали краны всех пяти своих колодцев, отчего уже менее, чем через сутки их оазис превращался в раскалённую духовку и в нём уже нечего было ловить.

Оставив на поверхности множество магических мин, пантиакронцы и вовсе делали свой оазис совершенно неприспособленным для жизни местом. В нём не могли существовать даже твари из адского леса, а бескрайняя пустыня, раскинувшаяся окрест на сотни миль, моментально превращалась в раскалённую адскую сковородку, которую не могла пересечь даже адская гончая, двигаясь налегке. Те колодцы, которых имелись в этой пустыне на всех караванных путях, мгновенно пересыхали и из пустыни попросту было невозможно выбраться живым. Четыре раза Пантиакрон пытались штурмовать чёрные маги и теперь их черепа, выбеленные солнцем, украшали высокие крепостные стены, представляющие из себя магический каменный монолит.

Чёрные маги двигались к этому городу верхом и как не хитрили, им удалось убить не более сотни пантиакронца во всех четырёх своих кампаниях, но в конечном итоге сгинули практически все.

Белые маги добирались до Пантиакрона гораздо быстрее, через порталы прохода, но покрутившись несколько часов в этом городе, понаблюдав за тем, как быстро высыхает зелень и потеряв до половины своего войска, так же быстро ретировались и потом долго проклинали себя за глупость, а своего короля за столь печальное упрямство. В конце концов Сайлор понял, что Пантиакрон ему никогда не взять и просто попытался перекрыть этому городу кислород, то есть окружил пустыню по периметру своими гарнизонами и перерезал все караванные пути, но и тут у него ничего не получилось. Хотя пантиакронцов в их пяти городах жило и немного, всего три с лишним миллиона человек, они даже и не собирались вырождаться.

Келир выбрал этот город в качестве базы можно сказать по наитию. Он просто долго рассматривал старинную карту, нашел на ней этот оазис, увеличил его и увидев, что в нём есть пять на редкость красивых городов, а сам оазис окружен мощнейшей крепостной стеной, решил, что это то, что им нужно. Оповестив об этом открытии королеву Оделию, он отправился в Пантиакрон и сделал это самым наглядным образом, открыв парадный, радужный портал прохода возле центрального колодца, где его тут же заметила городская стража. Пантиарские маги-воины взяли его в плотное кольцо, а он, невозмутимо улыбнувшись, подошел к громадному бассейну и перегнувшись через ограждение стал пить из него воду, а напившись ледяной воды, повернулся к магам и с поклоном сказал им:

— Да, благословлён Олором ваш город, если вы можете каждый день пить сколько угодно такой прекрасной воды.

Магам понравились его слова и они тотчас отвели его к своему князю, Файелу Четвёртому, которому старый вор и рассказал о том, кто он такой и что ищет в здешних местах. Услышав о том, что Келир является магом-советником королевы Оделии и что в Северном Декаране её величество уже успела отличиться в бою против сатрапов короля-узурпатора Марвуса, происходит из древнего королевского рода, да к тому же является носителем древней магии королевской крови, князь, которому его магия крови помогла отбить семь нападений врага, чуть не выпрыгнул из своих просторных парчовых штанов. Этому смуглому мужчине, одетому в парчовые узорчатые шальвары, сапожки красной кожи и расшитый золотом и бисером кожаный жилет, одетый на голое тело, на вид было лет сорок, но на самом деле его возраст уже перевалил за тысячу двести лет и он был знаком с Тиаридами, только забыл откуда они родом, но хорошо помнил, что эти короли умели исцелять животворным огнём людей, зажаривать им мясо, делая съедобным даже старого верблюда, да ещё выпекать прекрасный хлеб из самой дрянной муки.

Сам князь Файел, будучи лишь магом весьма невысоких познаний, обладал довольно удивительной на взгляд Келира формой магии крови, он умел исторгать из своих лёгких тончайшую красноватую взвесь, которая иссушала всё живое и загоняла воды колодцев Пантиакрона глубоко под землю. Именно это оружие и убивало врагов его княжества с максимальной эффективностью, но при этом сохраняло жизнь тем пантиакронцам, которые не успевали спрятаться. Их тела высыхали ещё быстрее, чем тела врагов, но в отличие от них делались крепкими, как сталь, а не подобными куску высохшей грязи. Когда враг покидал пределы его княжества и вообще пустыни, князь Файел выдыхал из своих лёгких голубоватую субстанцию. Колодцы снова начинали бить и ежели их водой поливали растения, животных и людей, то они очень быстро оживали. Вот такой была его магия крови.

Князь Файел с первого же дня вторжения мечтал найти союзника для борьбы с королём Сайлором, но, увы, ждать ему этого пришлось более тысячи лет. Он сразу же выставил Келиру одно единственное условие, — королева Оделия никогда не станет просить его покинуть оазис, иначе он может погибнуть. Так это или не так он не знал, но рисковать не хотел. Во всяком случае до тех пор, пока на трон не взойдёт его единственный сын. Ещё он мечтал пристроить замуж своих дочерей, которых у него народилось целых пятьдесят семь душ и все они дожидались этого часа лёжа в виде мумий в специальном хранилище в его дворце. Келир, ужаснувшись этому, не выдержал и воскликнул:

— Какой же ты после этого отец!

На что получил следующую отповедь:

— Келир, друг мой, я породил своих дочерей со своими семью женами, шестеро из которых тоже спят, не для сражений с врагом, для этого у меня хватает воинов, а для счастья. Если всё действительно обернулось так, как ты говоришь, то я сейчас велю забить самых старых верблюдов, завести квашню из прогорклой муки и заодно пробужу всех своих жен и дочерей. С женами я как-нибудь сам справлюсь, а дочерей поручу заботам королевы и если она действительно та, о ком ты говоришь, то даже соглашусь на то, чтобы она вывесила свой флаг рядом с моим на башне этого дворца и подняла его немного выше моего.

— А вот этого не нужно делать, князь Файел! — Весёлым голосом воскликнул король Леонард появившись перед правителем Пантиакрона — С неё хватит и того, что ты будешь её союзником в грядущей войне с этим маньяком.

Король Леонард представился чин по чину и от избытка чувств полез обниматься с князем, чему тот даже обрадовался. Целоваться они не стали, но потузили друг друга по плечам и князь Файел, развалившись на мягком кресле, позвал слуг и приказал им приготовиться к пиру, но несколько странным образом. Физиономии слуг брезгливо сморщились, но он быстро пресёк все поползновения к небольшому кухонному бунту:

— Болваны, сегодня нас почтит своим вниманием великая королева из Северного Декарана, которая способна даже такие несъедобные продукты превратить в редкостный деликатес! — После чего поинтересовался — Лео, твой посланник и друг сказал мне, что с помощью твоего магического устройства, которое показывает на любой стене буквы и картинки, я смогу изучить магию и стать Верховным магом. Что тебе для этого нужно?

Король не стал торговаться и сразу сказал:

— Учебные классы и магические лаборатории, Файел. Хорошо, что ты об этом сам заговорил. Скажи мне, случается ли у вас такое, что в некоторых людей, словно что-то вселяется? Они начинают, вдруг, совершать странные поступки и вести себя так, словно они стали твоими злейшими врагами?

Князь сразу же его понял, но всё же переспросил:

— Ты говоришь о ночных атаках чёрных и белых магах Сайлора, Лео? Или имеешь в виду что-то другое?

— Да, именно о них. — Подтвердил король Леонард.

Покивав своей коротко стриженной головой, князь сказал:

— Такое случается довольно часто, Лео, но мы научились воздвигать надёжные барьеры от этой напасти. Когда человек спит, его душа особенно уязвима для мага, умеющего покидать наше смертное тело, но если перед сном соткать вокруг себя прочный кокон, да, ещё окружить его заговорёнными хрустальными кинжалами, висящими на тонких нитях, то враг не сможет подобраться к тебе безнаказанно.

Правда, даже этого бывает недостаточно, но если мои люди понимают, что на кого-то совершено такое ночное нападение, то этого человека приводят ко мне, я его иссушаю, затем снова наполняю влагой и он уже через несколько часов отправляется к себе домой, как ни в чём не бывало. Иногда мне приходится таким образом избавлять от ночных наваждение до трёх десятков человек. Маги Сайлора не стоят на месте и всё время совершенствуются в своём мастерстве, что меня очень беспокоит. Поэтому я и хочу, чтобы мои лучшие воины-маги изучили высшую магию, да, и сам стремлюсь к этому. Надеюсь, что тогда мы сможем получить ответ на вопрос, что же это за напасть такая, ночные набеги магов на моё княжество.

— Да, с магией лучше всего бороться с помощью магии, друг мой. — Согласился король Леонард — К счастью у нас на Гекатане этот вопрос изучен довольно хорошо и изучив магию по моему учебнику, ты уже довольно скоро сможешь разобраться как с вопросом, что такое астральные тела, так и с астральной защитой. Понимаешь, когда маг спит, он может погрузить в сон своё тело и часть сознания, а другую часть самого себя, ту, которая тесно связана с душой, которую днём большинство людей не очень-то ощущает, облачить её в астральную броню и поставить на страже своего тела. Лично я этого ни разу не делал, но после того, как поговорил с магами из гильдии воров, задумался и пока летал невидимым над твоим оазисом, князь, понял, что такой астральный воин может так отделать мага, решившего навестить тебя в своём астральном теле ночью, что он вряд ли вернётся домой и тогда его тело займёт какая-нибудь душа. Ну, а поскольку космический вакуум высасывает все чёрные душонки из атмосферы, то скорее всего это будет душа какого-нибудь мага, который решил не торопиться на Олорум. Души простых людей отправляются туда довольно быстро. Некоторые уже через несколько часов.

Князи Файел неодобрительно поцокал языком и спросил:

— Неужели ты якшаешься с ворами, Лео? Когда-то от них в Пантиакроне не было покоя. Мы ведь люди простодушные, а они проникали в наш оазис с караванами и воровали всё, что плохо лежит. Беда была просто с ними.

Усмехнувшись, король Леонард наставительно сказал:

— Не клади плохо, не вводи вора в грех. — После чего с широкой улыбкой добавил — Файел, поверь, после того, как Декаран захватили два этих обер-пирата, воры сделались едва ли не единственными праведниками в этом мире. Во всяком случае в Южном Декаране уж если кому и можно хоть что-то доверить без риска не потерять это безвозвратно, так это им.

— Да, мир точно перевернулся, если воры сделались праведниками. — Закивав головой сказал князь Файел и улыбнувшись белозубой улыбкой, весёлым голосом добавил — Хотя может быть это и к лучшему. Если воры стали честными людьми, то какое-то время мы сможем жить не вешая на дверях замков, но рано или поздно воры снова появятся в нашем мире.

Король Леонард рассмеялся и воскликнул, грозя пальцем:

— Файел, запомни, все замки от честных людей! Как раз от кого-кого, а от вора никакими замками своего добра не защитить и чем надёжнее замок, тем азартнее становится вор. С ворами нужно бороться совсем иными способами, старик. Дай вору возможность зарабатывать честным трудом больше, чем воровством, и он с этим делом сам завяжет. Лично у меня этот приём всегда прекрасно срабатывал. Правда, это касается лишь тех воров, которые просто не знают другого способа, как им заработать на хлеб, но есть и такие, которые хотят украсть всё золото мира. Вот с ними можно разобраться только одним единственным способом, раззявить ему пасть пошире и доверху залить расплавленным золотом. Эта тварь, пока не сдохнут, не угомонится.

Келир, которому не понравились слова князя, сказанные им в адрес воров, да, ещё и по поводу того, что король Леонард с ними якшается, был вполне удовлетворён его ответом и усмехнувшись подтвердил:

— Это точно, Лео, если бы не необходимость зарабатывать свой хлеб шаря по приказу короля Марвуса по чужим карманам, я с куда большим удовольствием занялся бы, например, врачеванием. Поверь, хотя я и всеми признанный вор-карманник, как маг-травник я известен всё же больше.

Князь громко расхохотался и воскликнул:

— Уф, Келир, узнав что ты вор, я поначалу испугался, а потом вспомнил, друг мой, что в моих штанах нет карманов и успокоился! — Уже серьёзным тоном он сказал — Прости, если я чем-то тебя обидел. Ну, что же, я пойду к своим женам и дочерям, друзья мои, а вы отправляйтесь к королеве Оделии и передайте ей моё приглашение прибыть в Пантиакрон.

Через четыре часа, ближе к полудню, на центральной площади Сеттиакрона, города в котором стоял дворец князя Файела, похожий на висячие сады Семирамиды, было яблоку негде упасть. Чуть ли не все жители города собрались, чтобы посмотреть на королеву Оделию и главное на то, как она превратит старую верблюжатину в роскошное жаркое, а чуть ли не смердящую квашню в ароматный хлеб. Королева, одетая по такому случаю в одно только золотое платье без своей серебряной брони, с радостной улыбкой поднявшись на помост резной кости сначала благословила подданных князя Файела, напрочь посрамив при этом королевских големов и даже самого могучего из огнедышащих драконов. Языки пламени из её рук вырывались метров на триста, накрывая всю площадь, да, и золотой лев, готовый выпрыгнуть из её декольте, тоже не ударил в грязь лицом.

От этого золотого и алого пламени, которое не обжигало, а нежно ласкало лица и тела людей, обволакивая их собой, на их лицах расцветали улыбки, а глаза делались яркими и молодыми. После этого королева повернулась к длинным столам, на которых стояли серебряные блюда с положенными на них кусками мяса, похожими на вымоченные в синьке пеньковые канаты, и большие формы с квашнёй, категорически не желающей подниматься. На этот раз лев на её груди просто сверкал ярким золотом, а пламя, истекающее из рук принцессы, действовало совсем по иному. На глазах у множества людей мясо в считанные минуты не только запеклось до хрусткой золотистой корочки, но и преобразилось, сделавшись сочным и на редкость упитанным, а хлебы в формах высоко поднялись и стали источать столь дивный аромат, что люди аж застонали. Толпа людей сначала загалдела, а затем взорвалась радостными криками, славя королеву-освободительницу.

Часть мяса и хлебов слуги князя занесли во дворец и стали расставлять на пиршественных столах в качестве самого главного и желанного блюда, а остальное стали раздавать пантиакронцам и те не ели его торопливо и жадно, а вкушали с блаженными улыбками, поражаясь дивному вкусу как мяса, так и хлеба. Те из них, кому доставался кусок мяса с косточкой, обглодав рёбрышко не дочиста, несли её под белые тенты, где лежали огромные серебристые собаки и отдавали их этим могучим стражам их покоя. Между тем королева Оделия, спустившись с помоста, тут же очутилась в толпе радостно смеющихся девушек, её ровесниц, некоторые из которых проспали по девять сотен лет в ожидании этого счастливого дня. Всех их отец растил до восемнадцати лет, после чего укладывал спать до тех пор, пока он с гарантией не выдаст свою дочь замуж за юношу её лет или немного старше, если он будет достоин её и дочь полюбит этого парня.

Женихов на этом пиру было хоть отбавляй и хотя возраст некоторых был уже далеко не юношеским, все они были Верховными магами, а потому старости никто не боялся.

По той же самой причине они были вполне достойной партией для этих красавиц древней королевской крови. Поэтому очень многие из тех магов-разведчиков, прибывших на Гекатан с различными специальными заданиями, выполнить которые они уже не могли, в основном по той причине, что те маги-путешественники, за которыми их послали, погибли, поглядывали на девушек самым заинтересованным образом. Они были не прочь остаться на Декаране навсегда. Король Леонард, на которого тоже смотрели десятки девичьих глаз, наскоро перекусив, шепнув на ухо королеве пару слов, чтобы подбодрить её, удалился из пиршественного зала.

Перед тем, как отправиться в адский лес к месту всеобщего сбора, он попросил отвести ему в огромном дворце князя Файела такиё покои, чтобы в них или рядом находилась бы самая большая магическая мастерская. Таковая имелась и располагалась она как раз под главным куполом дворца, очень похожего на Тадж-Махал.

Собственно говоря это была главная магическая лаборатория княжества магов, с которыми так никто и не захотел поделиться в прошлом высшими магическими знаниями. Как впоследствии выяснилось, зря. Это был огромный круглый зал диаметром в двести с лишним метров. В нём была сделана изящная выгородка розового мрамора. В ней размешалась уютная небольшая квартира с библиотекой, превышающей её размерами раза в три. Зал был весь залит солнцем, но в нём было не жарко.

Король Леонард прошел к круглому рабочему столу, стоявшему в самом центре зала на мраморном круглом помосте, сел в мягкое кресло, облокотился и задумался.

Лаборатория хотя и не была обставлена по последнему слову магии, вполне удовлетворяла его запросам. Тем более, что в ней уже очень скоро должны были приступить к практическим занятиям тысячи магов. Всё, что ему могло понадобиться, он мог либо изготовить сам, либо найти на просторах Декарана. Ну, и в конце концов он мог что-то позаимствовать у драконов и гномулов, до которых он ещё не добрался, но их горы были прекрасно видны из окон его новой магической лаборатории, потолок которой представлял из себя самый настоящий магический телескоп, что тоже было неплохо. Глядя по сторонам, король покивал головой, думая про себя: — «С этой минуты, Викинг, тебе придётся находится по большей части здесь, а не носиться по просторам Декарана».

Через пару часов в этот огромный зал вошел принц Арзарон и вертя головой направился к нему, а вслед за ним минуты через три в зал ввалились, шумно отдуваясь, довольные чем-то Ворон и Медведь. У обоих на щеках король Леонард заметил следы губной помады. Все жительницы Пантиакрона от мала до велика применяли косметику, так что это было не удивительно, но судя по радостным физиономиям друзей он понял, что расцеловали их отнюдь не служанки князя. Не успела эта троица дойти до его стола, как в магическую лабораторию вошел Келир и быстрыми шагами направился к королю. По нему было видно, что он опять чем-то недоволен. Чем именно был недоволен Келир, выяснилось сразу же, как только он подошел к столу и сказал:

— Лео, я нисколько не удивлюсь, если уже очень скоро нам придётся сыграть не одну, а почти пять дюжин свадеб. Тебе нужно как-то пресечь поползновения этих балбесов к семейному уюту, пелёнкам и прочим заботам о домашнем хозяйстве.

Король нахмурился и спросил:

— Келир, ты только затем сюда и явился, чтобы мы обсуждали эти вопросы? Знаешь, такие мелочи меня как-то не очень беспокоят. Лично я жениться не собираюсь, а Ворон с Медведем хоть холостые, хоть женатые, будут воевать ничуть не хуже. Как и ты, мой друг. Или ты уже забыл, кто сидел на пиру рядом с тобой? Так что давай не будем будить лихо, пока оно тихо.

Принц Арзарон первым подсел к столу и демонстративно сложив руки на груди, проворчал:

— Свадьбы-женитьбы это конечно важное дело, Лео, но лично меня сейчас интересует только одно, что мы теперь будем делать? Честно говоря мы попросту вляпались в дерьмо, причём в дерьмо самого худшего сорта, в партизанскую войну. Пока мы были партизанами, это было хорошо, но теперь мы стали правительственными войсками, а этот урод со всей своей бандой магов и карателей превратился в ночного хозяина лесов, дорог, да, чего там греха таить, — всех городов.

Король Леонард улыбнулся далеко не своей самой радостной улыбкой и ответил ему с глубоким вздохом:

— Будем погружаться в магию по самые брови, ребята, и искать новые способы борьбы с магами. В частности лично я хочу создать астрального спецназовца, способного бродить где угодно круглосуточно. При этом я хочу добиться ещё и того, чтобы моя физическая оболочка от этого не поглупела и так же быстро реагировала на всё происходящее, как и когда-то во времена моей молодости, когда я был настоящим разведчиком, а то что-то я в последние десять лет совсем дисквалифицировался. Пора брать себя в руки и серьёзно заняться собой, пока какой-нибудь ушлый бело-чёрно-сизо-звёздолысый маг не вышвырнул меня из своей же собственной физической оболочки посреди бела дня. Думаю, что вам понятна постановка задачи?

— Чего уж тут непонятного. — Откликнулся принц Арзарон с довольным видом — Ты выразился предельно ясно. Засыпать ночью, а потом отделяться астральным телом от мирно храпящей тушки, чтобы порезвиться под землёй или в верхних слоях атмосферы, пугая своими идиотскими воплями демиаров, всякий дурак сможет. Ты попробуй сделать это находясь в боевом патрулировании, да, к тому же так, чтобы в далёкий путь отправлялся не ты сам, а твой астральный боец, которого тебе нужно сделать неуязвимым для чёрной магии, вот тогда ты сможешь сказать про себя, что ты чего-то достиг и в магии, и вообще в жизни.

Подошедший к ним князь Файел испуганно воскликнул:

— Но разве такое возможно? Это же противоречит всему тому, что сказано в самых азах магии!

Колефа Бранн, подошедший последним, проворчал:

— Забудь про те азы магии, Файел, которые ты когда-то изучал. Тебя учили ей не могущественные маги, получившие классическое академическое образование, а деревенские колдуны. Это я по себе знаю. По настоящему могущественные маги могут ещё и не такие вещи делать. Если об этом никто до сих пор не написал, так значит на то у таких магов имелись на то очень веские причины. — Князь подсел к столу и спросил — Лео, что ты предлагаешь, устроить мозговой штурм или дашь каждому индивидуальное задание и расползёмся по углам?

Король Леонард открыл небольшой портал прохода, сунул в него руку и на глазах изумлённого князя Файела вытащил из него два больших лабораторных журнала, старый и новый. Положив их на стол, он кивнул головой и сказал:

— Для мозгового штурма время ещё не настало, Лефи, поэтому давайте поработаем индивидуально, но решать будем одну и ту же магическую задачу, — как создать такого астрального бойца, который сможет вести разведку и вступать в бой как ночью, так и днём, но маг при этом будет бодрствовать, а не спать без задних ног, как убитый. Главный упор делайте при этом на то, чтобы астральный боец был при этом магом, а не жалким подобием дракона призрака. Всё равно мы не сможем проглатывать чёрные души и переваривать их. Не тот у наших астральных тел частотный резонанс и не та энергетика.

Все остальные Верховные маги также запустили руки в самое первое подземное убежище, которое было превращено в большое хранилище, разбитое на множество индивидуальных сейфов нешуточного размера и извлекли из него не только свои лабораторные журналы самого различного вида, но и свои любимые магические инструменты. Они уже поднялись со своих мягких кресел, чтобы разойтись по магической лаборатории, в которой таких круглых мраморных столов имелось несколько сотен штук, как к их компании присоединился ещё один Верховный маг, — миниатюрная темноволосая девушка с очень светлой кожей, та самая, которая совсем недавно вернулась в мир людей, воспользовавшись для этого телом того чёрного мага женского пола, который вёл королевских големов на Крустер. Одетая в мужское платье золотисто-бежевых тонов, эта обаятельная красотка мило улыбнулась и попросила:

— Господа, вы позволите присоединиться к вам?

Король Леонард лучезарно улыбнулся и сказал, доставая из своего подземного хранилища новенький лабораторный журнал, золотую авторучку и большой магический бриллиант пурпурного цвета на золотой цепочке:

— Леди Медейна, для того, чтобы войти в мою магическую лабораторию, никому из магов не нужно никакого специального разрешения. Позвольте вручить вам эти вещи, чтобы вы смогли присоединиться к нашей работе, но позвольте спросить, не будет ли всё-таки лучше, если вы сначала прочитаете мой учебник?

Девушка улыбнулась, взяла в руки магический кристалл, который был не только украшением, повесила его на шею и мило улыбнувшись ответила:

— Лео, я уже прочитала все четыре ваши книги. — Увидев изумлённый взгляд короля, она пояснила — Лео, я не была узницей в том чёрном сердце. Когда-то я была ученицей великого Энсины и когда поняла, что буду схвачена капитаном Броуди, то сожгла не только свой замок дотла, но ту телесную оболочку, в которой находилась.

В астральной сфере Декарана есть немало точно таких же магов, как и я сама, — магов впавших в панику при виде превосходящих нас по силам полчищ чёрных магов.

Все мы уже изучили магию Гекатана и каждый из нас только и ждёт того момента, когда освободится тело, принадлежащее чёрному магу. Впрочем в Юном Декаране есть такие белые маги, что любой из них будет похуже целой сотни иных чёрных.

Князь Файел, услышав такое, икнул и тихо пискнул:

— Мне, видимо, следует удалиться, чтобы не мешать вам?

Король Леонард рассмеялся и воскликнул:

— Файел, дружище, никому из нас ты не помешаешь! Так что смело оставайся. Тем более, что завтра ты и сам засядешь за учебники. Заодно проследишь за тем, чтобы сюда не лезли всякие доброхоты, чая принести или пряников. Мы народ самостоятельный, если кому что понадобится, сами сопрём с кухни.

Верховные маги, имевшие склонность к теоретическим изысканиям, разошлись по магической лаборатории и каждый принял самую удобную для работы позу. Так Медведь, — Эдгар Ноланд, известный сибарит, сразу же улёгся удобную мягкую оттоманку и тотчас принялся что-то строчить в своём лабораторном альбоме и одновременно с этим создавать вокруг себя какие-то полупрозрачные магические конструкции. Принц Арзарон хотя и был среди всех самым юным магом и вообще молодым человеком, ему не исполнилось ещё и тридцати пяти лет, сел за круглый стол, поднял над ним астральную сферу и принялся за чем-то внимательно наблюдать.

Король Леонард начал с того же самого, благо магический круглый стол двухметрового диаметра можно было легко превратить во что угодно магическое.

Правда он создал не одну внешнюю астральную сферу Декарана, а сразу все семь и стал внимательно исследовать, как они сопрягаются между собой и с какой частотой вибрируют, для этого ему даже понадобился его королевский магический инструмент, подаренный дочерью. Это была, как ни странно, самое обыкновенное бельё, — трусы в обтяжку и майка с длинными рукавами, только изготовленные из золотого нетканого материала, единственным достоинством которого было то, что в случае необходимости она могла выпускать из себя золотое стило с катетером, которое совершенно спокойно пропускала сквозь себя его магическая мягкая живая броня. Ну, и ещё его майка могла почти полностью обнажать его грудь, чтобы показать королевского волшебного льва, что так же было весьма важным аспектом магической деятельности короля Леонарда.

Для того, чтобы исследовать астральные сферы Декарана, ему не нужно было благословлять магический столик, а вот капля крови ему всё-таки потребовалась, поскольку король-маг обнаружил некую аномалию. Когда он, словно бы оживил астральные сферы, всё сразу же стало на свои места, их оказалось на самом деле девять, а не семь. С семью астральными сферами всё было и так ясно. Точно такие же имела любая обитаемая планета Вселенной Олорум, а во откуда на Декаране взялись ещё две астральные сферы, было загадкой, но ответ на неё лежал на поверхности и король Леонард сразу понял, что это отражение адского леса и высокогорного барьера между двумя полушариями.

Из этого выходило, что и подводный мир этой планеты также разделён на две части и что только по поверхности океана можно было перейти с южной половины на северную. Или перелететь по воздуху над горами. Если, конечно, драконы пропустят, а их летало там, как воробьёв возле овина. Король бросил взгляд на золотистых комариков, роящихся над заснеженными зубцами и ухмыльнулся. Он давно уже хотел с ними познакомиться поближе. Разобравшись с главной загадкой, наличием девяти, а не семи астральных сфер, он послал дубликаты своей трёхмерной модели всем остальным Верховным магам и стал изучать каждую астральную сферу в отдельности, начав с астральной сферы базовой стихии, — земли. Она также показалась ему необычной, какой-то слишком уж монументальной и сверкающей подчёркнуто холодным синеватым блеском. Первое, что ему пришло на ум, это как раз именно её капитальность.

Астральная сфера земли на планете Земля отличалась от астральной сферы Декарана уже тем, что выглядела очень потрёпанной, да, оно и понятно, ведь помимо того, что Землю буравили метеориты, по ней ещё и прошлись люди, но дело было даже не в этом. Астральная сфера Земли сформировалась естественным путём, а вот над этой явно поработал бог Зартар, причём весьма основательно. Точно такими же были астральные сферы трёх других стихий, — огня, воды и воздуха. Этот великий бог строитель поработал и над двумя другими астральными сферами Декарана, — растительного и животного миров, но особенное внимание он уделил астральной сфере разума. Она была не просто капитальной, а воистину монументальной, что, однако, никак не сказалось на умственных способностях декаранцев. Просто эту астральную сферу было невозможно поколебать чем-либо и на то, явно, у Зартара имелась какая-то причина. Бесплатное дополнение в виде астральной сферы двух полосок адского леса, а точнее просто живого барьера между двумя полушариями, и барьера неживого, — высоченных заснеженных гор, являлось всего лишь каким-то дополнительным условием чего-то непонятного.

За окнами сгустился вечер и только тогда короля Леонарда осенило и он понял, в чём заключалась задача бога Зартара, когда он создавал Декаран, который внешне ничем не отличался от всех остальных миров Вселенной и даже имел солнечную систему состоящую из пятнадцати планет не говоря уже о множестве комет, астероидов и прочего мелкого космического хлама, который регулярно падал на поверхность этой планеты. Ну, а поняв это он сначала ужаснулся, затем восхитился, а после этого обеспокоился и немедленно позвал к себе всех остальных Верховный магов и едва они только подошли, показал им только что составленную магическую формулу и мрачным голосом сказал:

— Ребята, мы в глубокой жо… — Поперхнувшись этим словом, сорвавшимся с его языке в присутствии ученицы великого Верховного мага Энсины, — Медейны Офир, тут же поправился — В очень неприятной для нас всех ситуации.

Его лабораторный альбом тут же пошел гулять по рукам и когда он дошел до Медейны и она ознакомилась с его магической формулой, тот тут же сказала потрясённым голосом:

— Ты ещё мягко выразился, Лео. Мы в полном дерьме.

Принц Арзарон поскрёб ногтями свою бритую щёку и каким-то потерянным голосом сказал:

— Нет, это просто какой-то кошмар, а не астрал, ребята. Это же самая настоящая бойцовская арена для магов. Лео, ты хоть что-то понимаешь из того, что тут нагородил Зартар? Ну, бог, ну додельник! Просто какой-то вредитель.

Колефа Бранн покрутил головой и промолвил:

— Не скажи, Зар, что мы, что этот Сайлор со своим венценосным братцем-недоумком, в общем и мы, и они находимся в равных условиях и тут победу одержит тот, кто умнее. Знаешь, Лео, а мне нравится такой расклад. То, что Сайлор со своей сворой чёрных и белых в крапинку магов гораздо дольше готовится к решительной схватке, вовсе не даёт ему никаких особых преимуществ. Что с того, что его мордовороты за эти годы успели поднабраться боевого опыта в схватках между собой? Мы всё равно злее их и как раз нам терять нечего, ведь мы боремся за свободу, а вот они, отправившись в свои подземные убежища, будут чувствовать себя там очень неуютно без своры слуг. Привычка великое дело, мой друг.

— Только не вздумай обольщаться по поводу всей этой сволочи, абсолютно лишенной совести, Лефи. — Поторопилась сказать Медейна — Они обязательно постараются заставить нас бросить основные силы на защиту мирного населения в обоих полушариях надеясь на то, что у нас просто не хватит для полномасштабной войны магов сил. Ведь что ни говори, а численный перевес на их стороне и мы даже не знаем, сколько их.

Король Леонард улыбнулся и сказал:

— Ну, почему же, Мейди, как раз эту цифру я смогу тебе назвать, хотя она и является довольно приблизительной. Анализ астральной сферы разума говорит мне, что на Декаране сейчас проживает порядка четырёх миллиардов человек и из них не менее двенадцати процентов являются магами. Так что всего в твоём мире всего проживает где-то четыреста восемьдесят миллионов магов. Все наши силы вместе взятые сегодня составляют на данную минуту двести семнадцать тысяч Верховных магов по большей части старой формации и они сконцентрированы в основном в Северном Декаране, что не является для нас проблемой. Полагаю, что где-то триста пятьдесят миллионов магов, которых и магами-то можно назвать с большой натяжкой, также являются нашими сторонниками, ну, а всего силы врага составляют не менее ста двадцати миллионов магов, из которых чёрных магов скорее всего раза в два больше, чем так называемых белых, хотя их отличие от чёрной сволочи только в том и заключается, что они не держат в астральном плену души убитых ими людей и магов, а потому могут открывать порталы прохода в другие миры.

Принц Арзарон тут же спросил:

— Куда делись ещё десять миллионов магов?

Ему ответила Медейна:

— Эти маги просто не имеют тел, ваше высочество.

— Мейди, ты ещё встань и сделай реверанс! — Строго рыкнул на девушку принц Арзарон — Рядом с тобой я даже не мальчишка, а младенец. Мне даже ещё нет и тридцати пяти лет.

Леди-маг улыбнулась и сказала:

— Ну, я тоже не старуха, Зар, ведь мне было всего двадцать три года, когда капитан Броуди осадил мой замок. — Глаза её весело заблестели и она воскликнула — Лео, но ведь если Марвус и Сайлор сумели создать такую огромную армию магов-воинов, то когда мы одержим победу над этими нелюдями, очень многие маги и маги-короли прошлого смогут вернуться в этот мир! Более того, тела этих мерзавцев сделаются достоянием множества простых людей, принявших от их рук мученическую смерть.

Король-маг изобразил на своём лице улыбку и поправил её:

— Если мы одержим победу, Мейди. Пока что мы имеем над ними чисто техническое превосходство, да, и то лишь потому, что у нас есть суперброня и такие винтовки, которые в состоянии заменить собой гаубицу калибра сто пятьдесят два миллиметра, если не все двести десять, к которым я уже очень скоро добавлю лазерные пистолеты. Правда, толка от этого будет немного, Мейди. Поверь, мне не составило бы труда изготовить магическое термоядерное устройство такой мощности, что одной единственной бомбы хватит на то, чтобы уничтожить этот оазис полностью и на его месте будет воронка глубиной в полкилометра и диаметром в десять, только что с того толку? Уничтожить на Декаране всё живое можно и куда более простыми способами, но такая победа нам ведь точно не нужна и наш враг это знает.

Ворон кивнул головой и подтвердил:

— Это точно, ребята. — Опустив взгляд он пояснил — Я старый вояка и уже принимал участие в семи войнах магов и всякий раз одна из воюющих сторон считала, что для достижения своей цели можно смело ставить на кон жизнь всех обитателей планету.

Медведь, весело расхохотался и воскликнул, положив свою могучую руку на шею друга и шатая его:

— Вот ты и раскололся, старое демиарское отродье, давно уже забывшее отчий дом!

Признайся, ведь ты профессиональный маг-наёмник, как и я! Правда, у меня было всего пять кампаний, но зато какие это были кампании.

Король Леонард притворно натянуто улыбнулся и спросил на языке демиаров-подземников:

— И на какой же стороне вы воевали, уважаемые? Надеюсь не на той, которая была готова истребить всех людей в своём мире? — Он быстро перевёл свой вопрос на декаранский и пояснил широко улыбаясь — Господа, как правило одни только демиары из подземного мира способны полностью уподобляться людям и я спешу вас заверить в том, что все они истинные рыцари и никогда не становятся на сторону зла.

Правда, все огненные демиары редкостные авантюристы и отличаются способность к таким дерзким выходкам, что люди рядом с ними просто отдыхают.

Князь Файел, который пришел в панику от приведённых цифр, чуть ли не дрожащим голосом спросил:

— Уважаемые, так это что же получается, у нас нет никаких шансов на победу? Я было подумал уже, что если мои воины получат магические знания в полном объёме и серебряную броню, то мы промчимся по просторам Южного Декарана, как ветер пустыни — дейнар и вырубим всю эту нечисть под корень, а из ваших слов мне стало ясно, что наша победа вообще под вопросом.

Лориэль Дарис, прежде чем ответить князю Файелу, наконец назвался своим настоящим именем:

— Господа, раз уж я признался, что являюсь демиаром из подземного мира, то назову вам и своё подлинное имя. Меня зовут на самом деле Вул-Лориэль-Дарис с Колхэнны. — После чего постарался успокоить князя, сказав ему с улыбкой — Друг мой, всё не так уж и плохо, поверь. В войне магов побеждают не числом, а умением и благодаря королю-магу Леонарду уж чего-чего, а магических знаний даже у нас здесь собравшихся с избытком. Ну, тут только и можно сказать, что от Гекатана ничего иного ждать не приходится. Гекатанцам можно только позавидовать. Мало того, что они греются в лучах Олдорана, в недрах которого находится небесный дворец создателя всего сущего Олора, так в их мире ещё и живут рядом друг с другом все разумные существа. Уже только потому, что наш друг Лео король-маг родом с Гекатана, я чувствую себя намного увереннее.

Князь Файел не унимался. Теперь его заинтересовало, почему король Леонард считал, что они все угодили в дерьмо и спросил с довольно резкой прямотой:

— Уважаемый Вул-Лориэль-Дарис, но почему тогда Лео сказал, что мы все оказались в глубокой жопе?

Медейна недовольно поморщилась, уставилась на короля-мага, ожидая его ответа на этот вопрос и тот сказал с грустью:

— Файел, друг мой, великий бог-строитель Зартар создал твой мир в качестве идеальной арены для борьбы сил добра и зла. Ну, что такое иметь у себя под задницу идеальную крепость ты и сам прекрасно знаешь. Взять штурмом Пантиакрон не сможет ни одна армия в мире. Уничтожить его возможно ещё и удастся, хотя я и в этом сомневаюсь, а вот завоевать никому не удастся. Мы же оказались вот в какой ситуации, Файел, Сайлор и Марвус могут погружаться в то дерьмо, в которое они влезли сами и втянули миллионы других людей, сколько угодно, зато мы должны вести с ними магическую войну честно, но самое главное, мы не имеем права допустить гибели ни в чём не повинных людей, хотя уже очень скоро они будут сначала роптать, а потом и вопить во весь голос, что при короле Сайлоре им жилось лучше и чтобы мы убирались вместе со своими королём и королевой к чёртовой матери. Хотя нет, в Северном Декаране у нас на первых порах особых проблем не возникнет, но как только мы шлёпнем Марвуса, Сайлор тут же объявит себя наследником и начнёт воевать против нас и там, а воевать он будет очень подло, нападая исподтишка, грабя, убивая мужчин, насилуя женщин и угоняя в рабство детей. Он ведь прекрасно понимает, что численное превосходство на его стороне и как только начнётся война Верховных магов, а таких в его рядах очень много, то на Декаран уже нельзя будет проникнуть извне. Сейчас бы самое время рвануть мне на Землю, на Гекатане мне появляться опасно, чтобы прихватить оттуда несколько тысяч магов, а потом заскочить ещё в несколько миров и кликнуть клич, поднять Верховных магов на войну с чёрными магами, денег у меня на это хватит, но я не знаю, чёрт побери, как мне попасть на Землю.

Медведь глубокомысленно заметил:

— Лео, если бы ты появился на Эрехее даже без меня и сказал, что нужно порвать чёрных магов, да, ещё в таком количестве, то ты там мигом озолотился бы, старина.

Увы, я тоже не имею возможности открыть портал прохода в отчий мир.

Князь Файел вскочил на ноги и воскликнул:

— Господа, не нужно учить пантиакронцев высшей магии! Раз эта тварь Сайлор поставила вопрос таким образом, то я немедленно напою целительной влагой своего сердца десять, а то и все двадцать миллионов спящих воинов пустыни и они встанут на охрану и Южного и Северного Декарана. Вы только дайте им неуязвимую броню, а мечи у нас и у самих найдутся.

Все Верховные маги, на которых под обычной одеждой была надета живая броня, немедленно вскинули вверх руки и над их головами засверкали золотые клинки самой различной формы, от фламберов Медведя, до каких-то турецких ятаганов Келира, а старый вор ещё и спросил князя скрипучим голосом:

— Ну, ты, старый суховей, у тебя в княжестве вообще хоть кто-нибудь помирал за всю его историю?

Князь звонко рассмеялся и воскликнул:

— Нет, такого в стенах этой крепости ещё не было ни разу! Пантиакронец может умереть только за пределами своего оазиса, а так он просто ложится спать в ожидании того дня, когда по всей нашей пустыне забьют магические родники и она зазеленеет. Поэтому мы и не любим покидать пределов своей пустыни.

— Это не такое уж и хитрое дело, Файел. — С весёлой улыбкой сказал король Леонард — Волшебными водами я тебя обеспечу, а ты давай, прямо сейчас начинай пробуждать народ. Полагаю, что у твоего народа не делают различия между мужчинами и женщинами? Скорее всего и одни, и другие воюют отчаянно.

Князь кивнул головой и уточнил:

— Наши женщины воюют не просто отчаянно, Лео, а с каким-то особенным воодушевлением. Как и любят своих мужей.

— Вот и отлично, Файел! — Воскликнул король-маг — Северянам сейчас очень нужны именно такие свирепые воины, ведь там всё просто и ясно, что касается врага. Ну, а южанам я, честно говоря, не доверяю. Их нужно защищать не только от врага, но и от самих себя. — После этого он строго спросил — Колефа, как у нас обстоят дела с гигантскими слизнями? Охота была удачной?

Колефа Бранн кивнул головой и сказал:

— Всё в полном порядке, Лео. Все кладовые забиты битком, тысячи семь забили, не меньше, а это добрых пять миллионов боекостюмов. Не хватает только ткани. Но главное даже не в этом, а в том, что помимо адских гончих мы приручили ещё и несколько сотен огромных чёрных кошек. Они будут даже побольше и на спину одной такой киски запросто сядет пять воинов.

— Ну, тогда за работу, ребята! — Воскликнул король Леонард и добавил смеясь — Думаю, что Сайлор считает, что поставил нас в очень затруднительное положение и сейчас занят тем, что муштрует свою чёрную и белую сволочь. Приводит их, так сказать, в чувство и стрижет под ноль. Они ведь у него ещё не нюхали пороху и он это прекрасно понимает, так что гонка вооружений началась и нам нужно её обязательно выиграть.

Глава двадцать первая

Первая астральная разведка короля Леонарда

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить. Эта древняя армейская присказка сама собой пришла на ум королю Леонарду, когда он от слов перешел к делу. Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что без надёжной защиты в первую очередь деревень в Южном Декаране дело не выгорит, по его приказу в эту же ночь началась подготовка к изготовлению боекостюмов. Для этой цели она даже привлёк более двух третей Верховных магов из Северного Декарана и в первую же ночь на всех площадях Пантиакрона ударными темпами закипела работа. Пока одни маги изготавливали огромные ёмкости, другие доставляли в оазис морскую воду и нужных морских обитателей, а третьи на скорую руку обрабатывали ткани, превращая их с помощью королевского золота в нужные материалы. Сам же король-маг вместе с королевой Оделией занимался тем, что превращал золото доставленное из городов Северного Декарана в первосортное королевское золото, а с самого раннего утра первые пять тысяч Верховных магов, прибывших с севера, вошли в учебные классы.

Ну, а король Леонард вместе с дочерью, слегка перекусив, приступили к сотворению исходного сырья для производства полукоролевской, как выразился принц Арзарон, живой брони, которая мало чем уступала настоящей королевской броне, изготовленной самим королём-магом. В Пантиакроне тем временем резкими темпами увеличивалось число жителей и уже к вечеру первые отряды, состоящие в основном из супружеских пар, отправились верхом на серебристых королевских собаках и королевских же чёрных пантерах в деревни и небольшие городки Южного Декарана.

Огромную роль здесь сыграло то, что эти жители пустыни и сами были прекрасными магами, а потому им ничего не стоило приручить как собак, так и пантер.

Облачившись поверх вуларановой живой брони в свои просторные одеяния жителей пустыни, они вылетали из порталов прохода на окраине какой-нибудь занесённой снегом деревеньки и пока командир их отряда численностью в три десятка всадников знакомился с местным населением и объяснял, зачем они сюда пожаловали, тотчас объезжали окрестности, показывая себя врагу во всей своей красе.

Врагу их демонстрация силы, отваги и мужества не понравилась. В том, что за ними наблюдали, сомневаться не приходилось, но в первые две недели не было ни одного случая, чтобы хоть кто-то попробовал их на прочность. Скорее всего тут сыграли свою роль свирепое рычание гигантских псов и рыкающий рёв ещё более огромных чёрных пантер. Мирные селяне поначалу впали в панику, опасаясь, что эти огромные хищники сожрут сначала всю их скотину, а потому примутся и за них, но ничего подобного не произошло. Первое время, пока из Пантиакрона не прибыли Верховные маги и не начали учить стражей общественного порядка уму разуму, им доставляли откуда-то туши каких-то странных животных и огромных рыб, а потом они стали просто отводить своих питомцев куда-то на кормёжку один раз в день и мирные поселяне сразу же успокоились.

Жители песков, которых совершенно не страшил холод, быстро сдружились с местным населением, а поскольку все они поголовно были магами, то в первую очередь принялись лечить их и помогать по хозяйству, хотя о караульной службе никто не забывал и помимо того, что деревня или городок были надёжно защищены от нападения солдат короля-тирана, и днём и ночью над ней висела магическая защита от призраков. Ну, а вскоре все эти отряды, которые появились уже практически во всех городах и поселениях Южного Декарана, получили новое вооружение, которое хотя и походило своим внешним видом на обычное огнестрельное оружие, отличалось от него просто какой-то чудовищной огневой мощностью, что вызвало тихий ропот в рядах солдат Сайлора и привело к тому, что появились первые перебежчики, чего король Леонард вообще не ожидал. В Северном Декаране, где король Ленард освобождал одно королевство за другим, такого не наблюдалось. Там каратели в плен не сдавались, но стремились бросив оружие спрятаться в самых глухих чащобах, но этих безжалостных палачей находили и там.

Первый же допрос, проведённый Колефой, показал, что до уровня кровавых садистов эти парни ещё ой как не дошли. Да, они все были не ангелы и служили тирану усердно, получая за это немалую плату, но как и все жители Южного Декарана они прошли через королевские каторги и получили там свою порцию плетей, а некоторые были даже ломаны. Но у большинства этих вояк, которые по сути дела относились к полевой жандармерии, были семьи, о которых они волновались. К ним их отправили, предупредив о вреде сотрудничества с агентами тирана. Ну, а поскольку Сайлор по сути дела сдал всё своё огромное королевство и хотел попросту измотать магов-освободителей заботами о защите мирного населения, то в какой-то мере он в этом преуспел, хотя и просчитался в главном, — король Леонард не стал доверять его бывшим подданным ни живой брони, ни новейшего оружия, к исходу первого месяца его полевая жандармерия получила такие лазерные пистолеты, которые не требовали подзарядки и могли стрелять не короткими импульсами, а давать мощнейший режущий луч в течение пятнадцати секунд.

В общем целых два с половиной месяца королю Леонарду было просто некогда перевести дух, не говоря уже о том, чтобы нападать на своего врага. Возможно, что тот ожидал, что на полное решение первоочередных проблем у него уйдёт гораздо больше времени, но ему хватило и этих восьмидесяти дней на то, чтобы подготовиться к весне, а вместе с ней и к активным действиям врага, то есть королевской гвардии, засевшей в глубоких, хорошо укреплённых пещерах. Ну, а пока это не началось, король-маг наконец приступил к главному, полностью погрузился в подготовку к ведению войны на совершенно ином уровне, — астральном. Не смотря на занятость текущими делами, каждое из которых было неотложным, он уже преуспел и в этом деле хотя бы теоретически, а потому в один из мирных и прекрасных дней, когда на всём Декаране люди, казалось, уже позабыли о том, что ими ещё совсем недавно правили два жестоких упыря-тирана, король Леонард окончательно переложил все дела на Колефу и удалился в подземное убежище, приказав не беспокоить его.

Он вошел в мрачное и неуютное по сравнению с его квартирой во дворце князя Файела помещение, с облегчением вздохнул, снял с себя боекостюм и полез в каменную ванну с горячей водой. Хотя король-маг уже сжился со своей второй кожей, иногда ему хотелось содрать её с себя к чёртовой матери. Понежившись в горячей воде пару часов, он выбрался из ванной, надел на себя золотое бельё, синий шелковый халат и сел в кресло. Открыв лабораторный журнал, в котором был записан его последний эксперимент с астральной бронёй, он мысленно произнёс скороговоркой магическую формулу и перед ним появился зеленоватый призрак воина, но не средневекового, а эдакого ниндзя двадцать первого века. Вместительные карманы этого астрального ниндзи были битком набиты магическими сюрикенами, но всё-таки главным его оружием являлись длинные хрустальные мечи и многочисленные шипы, которые могли выскочить из какой угодно части тела. Все они были к тому же ещё и отравленными.

Король Леонард, взяв в руки лабораторный журнал, вписал в последнюю формулу ещё несколько дополнений, произнёс её заново и астральный воин обзавёлся ещё магическими сетями и длинными, хлёсткими бичами, которые могли выскакивать из его рук и ног. Полюбовавшись на своего призрачного ниндзю, он принялся гонять его усилием мысли по магической лаборатории, словно по полосе препятствий. Он лихо бегал по потолкам и стенам, летал, как заправский китайский летающий воин, и орудовал сразу четырьмя бичами на зависть Индиане Джонсу, отчего магические артефакты на полках разлетались во все стороны. Хотя воин и был астральным, он умел оказывать вполне материальное воздействие на материальную среду, а учитывая то обстоятельство, что по всяческим астральным предметом он бил едва ли не с удесятерённой силой, то это был ещё тот монстр. Во всяком случае он с лёгкостью поднял посудину из королевской стали весом под два с половиной центнера.

Когда король Леонард окончательно убедился в том, что у него получился вполне приличный астральный боец, умения которого и боевая масса которого отныне будут только увеличиваться, он вырвал из лабораторного журнала страницу с магической формулой и принялся искать, куда бы её ему вложить, чтобы никто не обнаружил его астрального двойника. В конце концов его внимание привлёк самый надёжный тайник, его собственный боекостюм и он вложил сложенный вчетверо листок в него.

Огорчённо вздохнув, он сбросил с себя халат и натянул на своё тело эту невесомую одежонку, которая уже столько раз выручала его в последнее время. И не только его одного. Как это уже очень скоро выяснилось, живая броня имела своё мощнейшее астральное отражение и если человек ложился спать в ней и закрывался наглухо, то астральным диверсантам врага уже нечего было даже пытаться добраться до человека, находящегося внутри. Это создавало массу неудобств, но дарило спокойный сон.

Утро было в самом разгаре, — самое неудачное время для астральных путешествий, хотя король Леонард и был надёжно укрыт от солнечных лучей толстым слоем камня.

Для астрального излучения декаранского светила, называемого Солас, это была слишком хлипкая преграда. Для того, чтобы защититься от него, нужно было иметь у себя над головой как минимум десять километров камня. Причём защищать нужно было как раз не астральное, а биологическое тело, которое в момент хотя бы частичного астрального путешествия, когда от человеческого тела отделялось хотя бы десять процентов его астральной сущности, оно уже становилось довольно уязвимым для Соласа. Правда, живая броня являлась хотя и не абсолютной, но всё же вполне надёжной защитой и в этом случае, но это всё равно было неприятно.

Ну, как раз в данном случае король Леонард думал как раз не о том, что будет ему приятно, а что неприятно. Пока что ни у кого из его друзей из дневного выхода в астрал вообще ничего не получилось, а именно в этом он видел залог их грядущего успеха. Ночью кодла магов Сайлора была очень уж сильна и все ночные попытки принца Арзарона, Ворона, Медведя и даже Келира, который особенно преуспел в выходах в астрал, закончились полным провалом. Чёрные маги метелили их почём зря ещё на дальних подходах к их подземным убежищам, наваливаясь всей толпой. Причём так, что даже Медведя, самого могучего астрального бойца, королеве Оделии потом пришлось дня три прогревать своими факелами через каждые два часа. В местном астрале царил просто какой-то невероятно лютый холод.

Король Леонард облачился в свой боекостюм, наглухо запечатался в нём, лёг на мягкую, роскошную оттоманку, позаимствованную во дворце князя Файела, придвинул к ней поближе своего астрального бойца и выделив примерно пятую часть астрального тела вошел в него и закрыл глаза. Теперь он смотрел на мир его глазами, которые имели диапазон восприятия от длинных радиоволн до ультрафиолетового излучения, из-за чего магическая лаборатория, в которой он находился, засверкала новыми красками, яркими и нарядными, но несколько непривычными. Погоняв своего астрального ниндзя по лаборатории и убедившись в том, что силёнки у него прибавилось, он вздохнул и стал пробиваться сквозь камень наружу. Вот теперь ему стало понятно, что имели ввиду Ворон и Медведь, когда говорили о вкусе камня. Не то чтобы это было неприятно, просто очень уж неожиданно, поскольку всё восприятие внутри камня действительно сдвигалось в сторону вкусовых ощущений.

Побродив немного по каменной тверди и найдя в ней несколько каверн с чудными друзами драгоценных камней, в основном топазов и аметистов, король Леонард, открыв портал прохода, аккуратно отправил их в свою магическую лабораторию.

Драгоценные камни, добытые демиарами именно такими способом, имели особую ценность для создания магических артефактов. Поэтому на поверхность он выбрался только часа через полтора и с удивлением обнаружил, что в Северном Декаране в астрале было так же тепло, как и в астрале Земли. По всему выходило, что это была не задумка Зартара, а проделки Сайлора и его магов-затейников. Непонятно было только одно, как они умудрились это сделать. Астральный мир во многом был похож на материальный, хотя таковым не являлся, а потому влиять на него было очень сложно. Тем более на такой, который был специально укреплён Зартаром до невероятной прочности, но как бы то ни было, Сайлору удалось напакостить и здесь.

Впрочем тут речь могла идти и о совсем других вещах, например о неких магических генераторах, способных вызвать ощущение холода, поскольку астральная сфера по своей сути была так же незыблема, как закон всемирного тяготения в материальном мире. Вот его-то в астральных сферах миров как раз не было вообще и потому король Леонард немедленно понёсся вверх не чувствуя ни ускорения, а лишь только глядя на то, как уменьшаются внизу детали ландшафта. Хотя он и находился сейчас в астральном мире, это нисколько не мешало видеть ему мир физический, вот только он представал ему несколько искаженным из-за того, что весь был пронизан силовыми линиями. С одной стороны это даже было удобно, поскольку так он хорошо видел всё, чего касалось магическое воздействие.

Когда он полетел в сторону адского леса, то вскоре понял, что декаранский астрал освещённый Соласом всё же выглядит несколько иначе, чем земной и вскоре понял почему. На Декаране за многие тысячи лет накопилось множество магических наслоений. Когда он добрался до адского леса, то даже ужаснулся, увидев, чего в нём натворили два братца-пирата. Иначе, чем магическим беспределом назвать это было нельзя, но в конце концов король Леонард понял, что и тут они попросту перестарались, так как адский лес стал в конечном итоге опасным и для них самих, что он смог определить спустившись в него и полетав в нём около часа. При этом он встретил несколько десятков магов, охотившихся в нём на адских слизней и пообщавшись с ними, для чего он придал своему астральному воину призрачный вид.

Он указал им на несколько мест, где под землёй находилось несколько крупных выводков этих свирепых хищников, которые, как оказалось не были преобразованы Сайлором и Марвусом.

Король Леонард даже подумал о том, что было бы неплохо отловить парочку слизней и подбросить их в убежища магов, но вспомнив о том, что их тела ещё пригодятся, отбросил эту мысль прочь и посоветовал друзьям, прежде чем возвращать собакам и пантерам их нормальный облик, собирать с них дань в виде колючек, которые можно было превращать в прекрасные боевые амулеты против астральных бойцов вражеских магов. После своего недолгого путешествия по адскому лесу он направился в гости к драконам, вернув своему астральному бойцу абсолютную прозрачность. Однако, когда он добрался дотуда, то вскоре выяснилось, что он был невидимым для самого себя, а вот первый же встреченный им дракон тут же его увидел.

Дракон, увидевший короля Леонарда, был не особенно велик, ростом с крупную пантеру, только с куда более длинным хвостом и типично драконьим телом. Он был красивого золотисто-охристого цвета с красноватым подпалом. Правда, дракон проявил себя по отношению к астральному бойцу совершенно недружелюбным образом.

Эта крылатая рептилия тотчас открыла свою огромную пасть, в которую запросто можно было въехать если не на скакуне, тот уж точно на мотоцикле, и изрыгнула такой язык пламени, что им можно было спалить средних размеров деревню. Король Леонард, заранее предвидя такой поворот дела, предельно укрепил доспехи своего астрального бойца против пламени дракона и потому оно ему ничуть не повредило.

Быстро вернув себе самый хорошо видимый призрачный облик, темнее сделаться он уже не мог, король заорал что было силы:

— Ты чего, совсем уже озверел в своих горах? Поосторожнее, парень, а то ведь я могу и сдачи дать. Ладно, будем считать, что ошибся. Меня зовут Леонард, я король-маг с Гекатана, воюю тут помаленьку с двумя придурками, а в ваши горы заглянул впервые. Вдруг вам что-нибудь нужно. В общем я тебе не враг и вообще не собираюсь наживать себе врагов в лице драконов.

Их разговор происходил на высоте километров в пятнадцать и дракону явно было трудно парить, отчего он был вынужден махать крыльями, словно воробей. Услышав такие слова, дракон удивлённо воскликнул:

— Так ты не астральное тело чёрного мага, человек?

Король Леонард опешил и крикнул в ответ:

— Здравствуйте! Где это ты видел, чтобы люди выходили в астрал среди бела дня в своём астральном теле? Нет, парень, это не моё астральное тело, это созданный мною астральный боец и хотя в нём есть небольшая толика моего астрального тела, оно сейчас находится далеко отсюда.

Дракон сердито ответил ему:

— Я не парень, болван! Я дама, мог бы это уже заметить, если ты король-маг. — Немного подумав, леди-дракон всё же представилась — Меня зовут Нерезильда и если ты действительно не чёрный маг, а настоящий король-маг, то я приглашаю тебя в своё гнездо. Только не вздумай даже близко подходить к моей кладке. Она у меня первая и если ты только посмеешь прикоснуться к моему яйцу, то я найду тебя даже под землёй. Вообще-то я тебя не стала бы приглашать, но мне действительно нужна помощь человека и как раз именно короля-мага.

Король Леонард мигом полетел к голове драконихи и сказал весёлым голосом:

— Леди-дракон, я весь к вашим услугам. Кстати, если не секрет, какого рода помощь тебе нужна, Нерезильда? Понимаешь, находясь в теле своего астрального бойца лишь частично, я всё равно остаюсь Верховным магом, но в случае необходимости могу мигом отправить его в своё подземное убежище и вернуться уже в своём обычном теле.

Дракониха, которая быстро спускалась вниз по спирали к седловине между двух высоченных пиков, не поверила и сказала:

— Ты стараешься набить себе цену, король Леонард. Моё гнездо находится на такой высоте, что ни один человек не сможет там находиться более пяти минут. Он непременно задохнётся, если до этого момента не замёрзнет в камень. Астральному телу, как и твоей астральной кукле, мороз не страшен. — Только минуту спустя, вспомнив о вопросе короля, она сказала — Мне нужно немножко королевского золота, чтобы заделать трещину в яйце, иначе мой первенец может погибнуть. Чуть больше месяца назад какой-то чёрный маг наслал ночью на меня чары и когда я уснула, его астральное тело попыталось расколоть яйцо, чтобы убить моего сына-младенца и похитить его сердце. Моя соседка заметила его и отпугнула пламенем, но яйцо всё-таки треснуло.

Король Леонард, мысленно помянул того чёрного мага, который отважился поднять руку на беспомощного младенца в колыбели русским матом, во всей его мощи и осторожно спросил:

— Нерезильда, с королевским золотом у тебя проблем точно не будет, но ты уверена в том, что точно знаешь, что нужно делать? Понимаешь, я постоянно работаю с этим очень хрупким в некоторых отношениях магическим материалом и здорово набил себе на этом руку. К тому же я Верховный маг и неплохо разбираюсь даже в драконологии, хотя с золотыми королевскими драконами ещё ни разу не встречался. В общем судя по всему твой малыш нуждается в серьёзном лечении и у меня как раз есть на примете хороший лекарь от всех болезней, моя дочь. Кстати, её жених тоже король-маг и обладает способностью распознавать любое магическое воздействие как на всё мёртвое, так и на всё живое и мы готовы помочь тебе в твоём горе. Только знаешь, Нерезильда, я что-то не совсем пойму, зачем вам, драконам, королевское золото?

Ну, с обычным золотом всё вроде бы ясно, оно просто согревает ваши тела, а королевское-то зачем?

Нерезильда возмущённо фыркнула и воскликнула:

— Король Леонард, плохо же ты разбираешься в золотых драконах. Хотя, да, ты ведь сам только что сказал, что ни разу не встречался с драконами из нашего племени.

Видишь ли, король Леонард, наши яйца содержат в себе некоторую толику королевского золота. Раньше его давали нам гномулы, но они вот уже почти двадцать лет не высовывают носа из своих подземелий днём и выходят на охоту только по ночам, а потому наши запасы королевского золота тают с катастрофической быстротой. Обычного золота для гнёзд у нас припасено даже с избытком, а вот королевское скоро закончится и мы не знаем, что делать.

Король хмыкнул и сказал с иронией:

— А у меня как раз наоборот. Ладно, королевским золотом я вас обеспечу, если вы расходуете его не тоннами на каждое яйцо, Нерезильда, но ты мне так и не сказала о том, как ты собираешься заклеивать трещину в яйце?

Седловина была уже совсем близко и король Леонард увидел внизу несколько десятков драконьих гнёзд, возле которых грелись на солнце драконихи, но только в пяти он увидел по большому золотистому яйцу. Нерезильда приземлилась на выровненную, а попросту оплавленную пламенем плоскую верхушку седловины и неохотно сказала:

— Честно говоря я действительно не знаю, что мне делать, король Леонард, но мне боязно подпускать тебя к своему яйцу.

— Зови меня просто Лео, моя золотая девочка и начиная с этой минуты больше ни о чём не беспокойся. — Весёлым голосом откликнулся он и добавил подожди меня буквально пять минут и попроси своих соседок, чтобы они принесли сюда столько обыкновенного золота, сколько они хотят получить королевского.

Астральное тело тут же исчезло, а через пять минут возле Нерезильды появилось сразу трое людей, причём самый маленький человечек был одет в платье из живого королевского золота и король Леонард громко крикнул:

— Девочки, это что, всё золото, что вы хотите превратить в королевское? — Неподалёку от гнезда Нерезильды лежала груда золотых самородков и слитков тонны на полторы весом, но сверху король маг видел, что его в гнёздах лежит в каждом тонны по три, не меньше. Драконихи громко загомонили, выражая своё недоверие, а король крикнул ещё громче — Не волнуйтесь, никакой платы я с вас за него не возьму!

Драконих тут же, как ветром сдуло и они мигом натащили из своих гнёзд кучу золота высотой метров в пять, после чего самая крупная приблизилась и замирающим голосом спросила:

— Лео, неужели ты сможешь превратить такую груду обычного золота в королевское?

У нас никогда не было и сотой доли от того, что лежит перед тобой. Мы все будем перед тобой в неоплатном долгу, если ты исполнишь своё обещание.

Принц Арзарон под шумок уже проник в гнездо и громко крикнул оттуда:

— Лео, этот ублюдок почти прикончил малыша! Более того, он навёл на яйцо такую порчу, что тут придётся поработать тебе, дружище, но сначала пусть Делия исцелит младенца. Слушай, он такой потешный и уже попискивает.

Король-маг мигом забросил свою дочь на край воронки, сложенной из каменных глыб и взлетел вверх сам, вызвав одобрительный гомон драконих, после чего крикнул:

— Девочки, все подошли поближе! Сначала моя дочь покажет вам, что её животворящий целительный огонь ничем не может повредить вам, мои красавицы, а уже потом исцелит им малыша Нерезильды, после чего я аккуратно заклею его колыбель и он продолжит расти в ней, как ни в чём не бывало.

Драконихи послушно приблизились и когда из рук королевы Оделии ударили две мощнейшие струи золотого пламени, драконихи радостно загалдели, называя её человек-дракон. Хотя боги и даровали драконам воистину титаническое здоровье, всем драконихам эта лечебная процедура очень понравилась и большая их часть тут же встала на крыло и умчалась прочь с молниеносной скоростью, а королева Оделия, повернувшись к яйцу, исцелила младенца, после чего её жених громко крикнул:

— Нерезильда, можешь не волноваться, твой сын полностью здоров и родится настоящим богатырём! Лео, заделывай трещину, а то этот пацан, как я посмотрю, уже собирается выбраться из яйца, а ему это ещё рановато делать.

Король Леонард спрыгнул вниз и взяв в правую руку свой магический королевский инструмент, подвесил в воздухе слиток королевского золота и большой кусок мела, принялся заделывать золотистое яйцо, а в довершение всего ещё и обтянул его новенькой кожистой плёнкой, которую украсил своим гербом, окружив его несколькими кругами защитных магических рун. Как только с этим было покончено он распахнул на груди свой боекостюм и на глазах у Нерезильды его золотой лев излил из своей пасти на яйцо сноп алого пламени, отчего яйцо немедленно заходило ходуном. Дракониха открыла рот от удивления, а он сказала:

— Надеюсь ничего страшного в этом нет, что твой младенец решил поиграть в своей колыбели, Нерезильда? Вообще-то после того, как моя дочь исцелила его, он получил моё королевское благословление, а оно полезно не только людям, но и вообще кому угодно, даже лягушкам в пруду и курам в курятнике.

Нерезильда задумчивым голосом произнесла:

— То что мой сын так раскачивает своё яйцо, это добрый признак, Лео. Надеюсь, что после твоего благословения он не захочет стать воином, ведь мы здесь находимся только для того, чтобы не дать людям с юга пойти войной на людей с севера.

— Ну, тут вы просчитались, Нерезильда. — Сказал драконихе король Леонард — Война внизу идёт вот уже больше тысячи лет, хотя люди и не входили в ваши горы, чтобы перейти на ту сторону и я здесь как раз потому и задержался, чтобы жестоко покарать тех двух ублюдков, которые её развязали. Хорошо, сейчас я превращу эту кучку золота в королевское, а потом благословлю остальные яйца в соседних гнёздах и мы ещё поговорим.

Повинуясь его жесту принц Арзарон и королев Оделия удалились, а он перешел к куче золота и принялся превращать его в королевское. В этом деле король Леонард действительно набил себе руку. Он работал быстро и сноровисто, а потому куча слитков с его гербом быстро росла, но не это было примечательным, а то, что за его работой наблюдало с неба уже несколько тысяч драконов, а когда с ней было покончено, Нерезильда, которую к нему явно направили не случайно, поинтересовалась, сможет ли он превратить в королевское золото ещё одну кучку, вдвое меньшую. Он кивнул головой и через час поднял руки вверх, запросив пощады, после чего громко крикнул:

— Всё, ребята! На сегодня хватит! Каждый слиток королевского золота, это небольшая капля моей крови, а потому я сейчас быстро перекушу чего-нибудь и если кто-то хочет поговорить со мной, то я к его услугам, но только после того, как благословлю младенцев на этой седловине, ведь я же обещал это сделать и должен держать своё слово, как всякий порядочный король.

С этими словами он притащил себе из магической лаборатории удобное кресло, небольшой столик, а из кухни дворца князя Файела со специального мармита поднос с дежурным обедом для магов находящихся в командировке и накрыв себя магическим куполом и накачав под него тёплого воздуха с всё той же самой кухни, принялся уплетать его за обе щёки. С неба к нему слетел здоровенный драконище, приземлился напротив и вежливо поинтересовался:

— Кажется людям в таком случае принято желать приятного аппетита? Если это так, то я искренне желаю его тебе, король-маг Леонард. Я Рифталион, король драконов Декарана. Ты оказал нам сегодня огромную услугу. Такого количества королевского золота гномулы не дали нам за все те годы, что они живут в наших горах. Если бы Зартар не поселил бы их здесь, то наши подруги откладывали бы яйцо в долинах, где им не требовалось бы глотать кусочки королевского золота, чтобы младенцы смогли вырасти в яйце в гнёздах на такой высоте.

Король Леонард кивнул головой и сказал в ответ:

— Спасибо, король Рифталион. Надеюсь, что это была не последняя услуга, которую я смогу вам оказать. Если у вас есть какие-то другие проблемы, то не стесняйтесь.

Всё, что в моих силах, я обязательно для вас сделаю.

Дракон тут же спросил, присаживаясь на задние лапы и явно волнуясь, поскольку его хвост пришел в движение:

— И что ты за это от нас потребуешь, король Леонард?

— Ничего такого, ради чего вам придётся напрягаться сверх меры, король Рифталион.

— Тотчас сказал король-маг и немедленно высказал свою просьбу — Сделать так, чтобы ни один маг из Южного Декарана, как впрочем и из Северного, не смел шастать по вашим горам и похищать сердца убитых малышей. Ну, и ещё я попрошу, чтобы ты разрешил нашим астральным бойцам помогать вам патрулировать территорию вашего королевства. Как я понимаю, по ночам вы не можете летать в своём физическом теле, но я научу вас создавать астральных бойцов. Понимаешь, король Рифталион, чёрные маги превращают сердца ваших ещё не выклюнувшихся из яйца малышей в какие-то очень мощные магические амулеты, которые они хотят применить в войне против меня, а я хочу лишить их этого оружия и потому готов сделать для вас практически всё, лишь бы это не пошло во вред людям живущим в Южном и Северном Декаране.

Дракон озадаченно приоткрыл рот, поскрёб правой передней лапой оплавленный базальт и тихо спросил:

— Ты даже сможешь разрешить нам летать над океаном и ловить в нём рыбу, король Леонард?

— Рифт, вы можете вообще летать где угодно! — Весёлым голосом воскликнул король-маг — А если вашим подругам захочется делать кладки в пустыне, которая раскинулась вокруг оазиса. Она вам с гор хорошо видна, то самые лучшие воины почтут за честь охранять их в то время, когда они будут отсутствовать и вообще, старина, вас же здесь живёт совсем немного. Зачем вам сдались эти горы? Переселяйтесь вниз в оба Декарана, а горы оставьте гномулам. Знаешь, это ведь только кажется, что драконы и люди никогда не смогут найти между собой общего языка. Разве ты отказался от возможности спать ночью под крышей, а не на этом ветру, и получать от людей много полезных вещей в оплату за разного рода услуги вроде поставок той же рыбы к их столу? Когда нам нужно было чем-то кормить наших собачек и котиков, взятых из адского леса, на которых наши воины ведут патрулирование, то очень быстро выяснилось, что та рыба, которую мы для них ловили в океане, пришлась по вкусу и людям, да, ещё как пришлась, они даже стали выменивать её на домашнюю скотину.

Король-дракон возбуждённо воскликнул:

— Ещё бы она не пришлась им по вкусу, Лео! Пока Зартар не поселил здесь людей, мы только ею и питались и если у нас одинаковый вкус хотя бы относительно рыбы, то мы действительно можем поладить с людьми, лишь бы они не просили возить нас на себе по небу. Вот этого они от нас точно не дождутся. Правда, пока мы донесём до них этих огромных рыбин, то они могут протухнуть, хотя мы и летаем очень быстро.

Король Леонард махнул рукой и успокоил дракона:

— О, это сущие пустяки, Рифт. Вы же ведь все маги от рождения, насколько мне это известно, так что мы просто научим вас открывать порталы прохода куда угодно, вот и всё. Зачем лишний раз напрягать крылья, если можно сократить себе путь?

Удовлетворённо кивнув пару раз головой, дракон сказал:

— Лео, относительно патрулирования ты можешь считать, что договорился со мной. Я готов дать тебе для этого самых мудрых и опытных в магии дракона и с честью приму твоих магов в своих горах, но относительно переселения вниз мы торопиться не станем. Сначала люди должны перестать воевать между собой, а уж потом приглашать к себе драконов. Мы скопили за эти годы много золота и за многие вещи, такие, как удобные и тёплые дома для драконов, можем им оплатить. Ну, а если люди смогут убедить меня в том, что на Декаране воцарился мир, то я верну всем животным в барьерных лесах естественный облик и уберу полосы ядовитого мха.

Тогда и гномулы станут людям добрыми соседями, а не вечными узниками своих гор.

В ответ на это король громко рассмеялся и замахав руками тут же воскликнул:

— А вот это, Рифт, вы будете решать уже без меня! Извини, но я здесь только проездом. Для меня сейчас главное, это не допустить чёрных магов в твоё королевство. Ну, а если среди твоих драконов есть такие леди-драконы, которые готовятся отложить яйцо, то они могут сделать это хоть завтра прямо под стенами Пантиакрона. Можешь считать это официальным приглашением и я делаю его с дальним прицелом. Как только Сайлор узнает о том, что я нашел общий язык с тобой, он уже не отважится посылать чёрных магов в твои горы. Хотя ты, как я понимаю, не хочешь принимать участия в войне людей, узнав об этом он тотчас поймёт, что я вооружил вас знаниями высшей магии. Не знаю каковы драконы в обычном бою, но полагаю, что в астральном вы подобны самому настоящему катаклизму. А теперь, если ты не против, Рифт, то я хотел бы пригласить к себе в магическую лабораторию десять твоих драконов.

Король драконов кивнул головой и на плоскую седловину спустилось ещё девять драконов, из чего король Леонард понял, что десятым будет сам Рифталион. Он быстро убрал столик и кресло, приказал по радио освободить от столов всю центральную часть большой магической лаборатории. Быстро благословив остальные яйца, отчего те тоже заёрзали, он прошел через портал в лабораторию и убедившись в том, что она готова к приёму таких больших гостей, открыл для них большой радужный портал прохода, через который было видно, куда именно их приглашают и десять драконов степенно и чинно вошли в огромный зал, где и открыли рты от удивления. Дракон, пораженный этим залом, не выдержал и признался:

— Лео, мне даже не верится, что я нахожусь здесь. Тысячи раз я смотрел на этот огромный круглый камень сверху и видя людей за этими прозрачными камнями, всё гадал, смогу ли я войти внутрь и посмотреть на то, как они живут. — Немного помедлив он спросил — Лео, скажи мне, не согласятся ли жители этого волшебного города сада угостить нас своей водой? Эти пять чудесных родников бьют из-под земли по повелению самого Зартара и говорят, что их вода просто невероятно вкусна. — Шумно вздохнув, дракон промолвил — У себя в горах мы вынуждены есть вместо воды снег и лёд, а это не самая приятная еда.

Вперёд немедленно шагнул из толпы Верховных магов князь Файел, представился королю драконов и сказал:

— Благородный сын бога Рифтара, для жителей Пантиакрона будет великой честью утолить жажду повелителей неба водой из нашего благословенного Зартаром источника. Пройдёмте, друзья.

Теперь уже князь открыл портал прохода и драконы вышли на через него на площадь, но натолкнулись на десять огромных блюд, на которых возвышались в окружении золотистых хлебов величиной с большую корзину, запечённые туши. Рядом со своим угощением стояла королева Оделия, которая предложила драконам сначала откушать мяса с хлебом. Угощение этим крылатым великанам понравилось. Оно в считанные минуты исчезло в их бездонных желудках и драконы принялись с шумом и громкими стонами пить чистейшую ледяную воду, напрочь посрамив своими способностями даже верблюдов. Утолив жажду, все десять великанов заметно повеселели, но всё же чинно вошли и с достоинством вошли в магическую лабораторию. За то время, что король Леонард преображал своей магией золото, для них уже был подготовлен специальный магический букварь, который можно было смело назвать курсом молодого астрального бойца и путешественника через пространственные порталы. Все драконы, как оказалось умели читать, что значительно облегчило задачу магов, вызвавшихся быть их учителями.

Тем не менее вовсе не это поразило Верховных магов, тем более, что Рифталион, отвечая на этот вопрос, с радостным оскалом, который можно было принять за драконью улыбку, сразу же сказал, что именно такими их и создал бог-строитель Рифтар, а то, что они оказались прекрасными магами. Вот тут действительно было чему поразиться, ведь драконы не вели никакого домашнего хозяйства и не имели никакой другой собственности кроме каменных лунок-гнёзд с насыпанными в них кучами золота, на которые их самки откладывали одно яйцо в сто лет. Не смотря на это все десять драконов были очень мудрыми магами и новые знания проглотили едва ли не быстрее, чем запечённых быков и огромные буханки хлеба.

Разобравшись с новыми для себя магическими формулами, драконы, как послушные студенты сразу же приступили к лабораторным занятиям и уже через каких-то три часа сумели создать таких астральных бойцов, что король Леонард только диву давался. Более того, они сами очень быстро догадались, как одновременно и стоять на страже не вершине какой-нибудь горы, зорко поглядывая по сторонам, и носиться сломя голову по своей собственной астральной сфере, через которую к ним и проникали чёрные маги короля Сайлора, которым уже удалось погубить семерых младенцев. Король Рифталион договорился с князем Файелом о том, что завтра с утра пораньше ещё несколько его драконов посетят его магическую школу, ещё раз сказал, что он подумает о том, чтобы драконихи не мучились в горах, а делали кладки неподалёку от главных ворот Пантиакрона, и отправился на свой пик, чтобы приступить к патрулированию в астральной сфере драконов, разрешив людям присоединиться к ним.

Драконы отправились в своё высокогорное королевство, а король Леонард чуть ли не в изнеможении плюхнулся в кресло и вздохнул с таким облегчением, что принц Арзарон спросил:

— Лео, что-то прошло не так? Мы в чём-то ошиблись?

Король широко улыбнулся и ответил:

— Нет, Зар, всё прошло просто прекрасно. Знаешь, когда я повстречался с Нерезильдой и узнал о её горе, я чуть из брони не выскочил от такой нечаянной радости, хотя это и грех, радоваться видя перед собой несчастную мать. Но знаешь, Зар, я почему-то был полностью уверен в том, что Делия сумеет исцелить маленького дракончика, а уж для того, чтобы заклеить его яйцо, я со своей спины шкуры не пожалел бы.

Принц сел в другое кресло, усадил к себе на колени королеву и кивая головой воскликнул:

— Ещё бы! Да, я на это и своей бы шкуры не пожалел! Ты просто не представляешь себе, Лео, как нам сегодня повезло. Ты сделал примерно то же самое, как если бы получил разрешение на ведение военных действий против Сайлора и Марвуса от самого Олора. Не больше и не меньше.

— Ну, да, конечно, я такая бестолочь, что без твоей подсказки мне этого не понять. — Ехидным голосом сказал король Леонард и добавил — Эх, парень, ты бы только знал, с каким затаённым чувством ужаса я летел в королевство Рифталиона на эту астральную разведку. Я мечтал подольститься к драконам хоть чем-нибудь, а тут нам выпала такая удача не только спасти жизнь сыну Нерезильды, но и привлечь драконов на свою сторону если не в качестве воинов-магов, то по крайней мере, как сочувствующих нам наблюдателей. Но радоваться рано, ребята. У Сайлора есть магические амулеты изготовленные из сердца ещё не рождённого дракона, а это очень опасная штука. Бьюсь об заклад, это именно с из помощью они нагнали такого холода в добрую половину астральной сферы человека.

Принц Арзарон достал из кармана своего боекостюма довольно большую пробирку с золотисто-алой густой жидкостью, похожей на ртуть своим блеском и сказал:

— А это что, по-твоему, Лео, скисшее вино? Это, к твоему сведению, королевская драконья кровь и не захваченная, а подаренная, что придаёт ей особую ценность.

Рифти сначала кочевряжился, но когда я сказал ему, что теперь вся его стая может раз в неделю досыта пить воду в любом из городов Пантиакрона, он тут же согласился стать донором и даже пообещал, что если я смогу изготовить из неё мощный защитный амулет для своих новых щедрых друзей, то есть для нас, болезных, то он сцедит из себя её столько, чтобы на всех хватило. Так что мы Делией будем сегодня всю ночь корпеть в лаборатории. Сам понимаешь, оружие из драконьей королевской крови тоже вышло бы очень мощное, но я пообещал Рифту, что это будет амулет защиты.

Король Леонард взял пробирку в руку и удивился, какой невесомо лёгкой была живая драконья кровь. Похоже, что это именно она делала возможным полёт этих золотых великанов на высоте в пятнадцать, двадцать километров. Он поговорил с друзьями ещё полчаса и отправился в своё подземное убежище, чтобы продолжить астральную разведку. Принц Арзарон отлил немного драконьей крови в крохотную рубиновую ампулу, приладил к ней ленточку из золотистой кожи и королева Оделия повесила этот даже не магический амулет, а просто капельку крови короля Рифталиона своему отцу на шею под боекостюм. Вернувшись в свою подземную магическую лабораторию, король Леонард не стал долго раздумывать и дополнив магическую формулу астрального разведчика ещё несколькими строчками тех магических знаний, которые он успел почерпнуть общаясь с драконами, вошел частью своего астрального тела в него и вылетел наружу.

На первый взгляд он не почувствовал никаких перемен и лишь тогда, когда вошел в астральную сферу драконов, до максимума приглушив отражение ночного гористого пейзажа, понял, что переменяя всё же произошли. Он как бы сделался частью этой астральной сферы, в которой видел множество призрачных отражений драконов, укладывающихся на ночлег. Все они светились золотистым нежным светом. Однако, вместе с этим король Леонард увидел и десять астральных драконов-воинов, построившихся в круг в самом центре астральной сферы. Бросившись туда чуть ли не со всех своих астральных ног, он заметил рядом с астральными драконами ещё и своих товарищей, заступивших вместе с ними на боевое дежурство. Подлетев к Рифталиону, которого было легко узнать по затейливой броне, он спросил его:

— Ну, и как тебе стоять на страже в таком виде, Рифт?

Голос дракона пророкотал у него внутри:

— Прекрасно, Лео! Я даже не понимаю, почему это наш создатель Рифтар не научил нас этому раньше?

Король-маг рассмеялся и ответил:

— Зато кажется я понимаю, Рифт. Если бы он дал вам и эти магические знания, то как бы тогда я смог тебе их дать. Вот теперь я спокоен за ваших детей, друзья мои. Вас видно с самого края астральной сферы и я не думаю, что у кого-то хватит смелости сразиться с вами в астрале. В физическом мире я способен потягаться с каждым из вас, парни, а вот в астрале мне против вас не выстоять и пяти минут.

Очень уж вы могучие бойцы.

Король Рифталион усмехнулся и спросил:

— Теперь ты понимаешь, почему мы не можем прийти вам на помощь, Лео? Это ваша война, друг мой, а мы можем только переживать за вас, да, помогать советом или ещё чем-либо.

— Между прочим, Рифт, я ведь сразу же сказал, что не прошу у тебя военной помощи.

— Тут же ответил король-маг — Если ты вместе со своей подругой прилетишь в какой-нибудь большой город, приземлишься с ней на площади и вас там угостят жареным мясом, хлебом и вином, то будет польза как вашим желудкам, так и авторитету королевы Оделии и её жениху.

Астральный дракон растопырил все свои броневые пластины и длинные шипы, грозно пошевелил ими и сказал:

— Вообще-то мне нравится идея на счёт вина, Лео. Мне не доводилось его даже нюхать, не говоря уже о том, чтобы пить. Но я ещё раз тебе повторяю, королеву Оделию я, так уж и быть, соглашусь посадить себе на загривок, а её жениху придётся довольствоваться шеей моей подруги.

Представив себе, какой фурор произведёт Оделия, когда она появится вместе со своим женихов в столице Южного Декарана, Теноиране, король Леонард заулыбался, но вместо того, чтобы выразить королю драконов хоть какую-то благодарность, довольно прохладным тоном ответил:

— Рифт, это ваши королевские дела. Политика дело тонкое, мне почти не известное, а потому ты уж сам решай с Делией и Заром, как вы будете разводить народ на выпивку. Я знаю только одно, вояжи драконов как в Южный, так и в Северный Декаран лично мне пойдут только на пользу. С Сайлором мы как-нибудь и сами справимся, про Марвуса я вообще ничего не говорю, уже очень скоро его запрут в какой-нибудь отдалённой крепости вместе с горсткой его пиратов и немного там подержат, прежде чем решить, что с ним делать, — сажать на кол или вселить в его тело какого-либо мага. Честно говоря я даю тебе такой совет только потому, чтобы потом, когда наступит мир, люди не сказали драконам: — «А вы чего сюда припёрлись? Когда мы воевали с чёрными магами, вы отсиживались в своих горах, вот и чешите туда. Нам тут и без вас тесно». Поэтому если вы будете почаще посещать города людей сейчас и время от времени грозно порыкивать и извергать в небо пламя, то уже одного этого будет вполне достаточно, чтобы солдаты короля стали толпами сдаваться в плен. Понимаешь, старина, те, с кем действительно нужно воевать, сидят по своим подземным убежищам, в которые вы при всём своём желании не сможете проникнуть. Отправлять же вас туда в виде ваших астральных бойцов, тоже очень опасно. Боюсь если ты ударишь по какому-нибудь астральному бойцу чёрного мага, а то и вовсе по его астральному телу хотя бы в четверть своей драконьей силы, то от его физической оболочки только кучка золы останется.

Извини, но на каждую тушку чёрного мага уже целая очередь из душ очень приличных людей выстроилась, а вокруг Декарана, в космосе собралась наверное целая толпа призрачных драконов, чтобы пообедать их душонками.

Громко рассмеявшись, король Рифталион воскликнул:

— Это ты-то ничего не смыслишь в политике, Лео? Ты хитёр, как старый бес, друг мой, но ты прав, когда говоришь о будущем. Если я сейчас не позабочусь о своей репутация, то потом мне действительно будет трудно доказать людям, что от нас в этой войне было бы гораздо больше вреда, чем пользы. Истинной силы золотых драконов не знаешь ни ты, ни твой враг, но ты был совершенно прав, когда сказал, что хватит одного грозного рёва и языка пламени, чтобы навести на врага страха.

Глава двадцать вторая

Неудачный бой в астрале и триумф королевы

Астральная сфера драконов хотя и охватывала собой весь Декаран, всё же была далеко не самым удобным местом, чтобы наблюдать за действиями врага и тем более пытаться найти его тайные подземные крепости. Поэтому королю Леонарду пришлось выйти из неё, и сделав своего астрального разведчика совершенно невидимым, перебраться в астральную сферу земли. Она была в этом плане куда более удобным местом проведения разведки, ведь его в первую очередь интересовало то, что находится непосредственно под поверхностью Декарана.

В этой астральной сфере планета представляла из себя фиолетовый шар, пронизанный оранжевыми и малиновыми линиями и разводами, а все магические следы виделись зелёными крапинками. Зрелище это было весьма непривычным, особенно если учесть то обстоятельство, что отражения других астральных сфер придавало ему прозрачные радужные разводы, а отражение материального мира виделось серым и призрачным, но разобраться всё же было можно, где есть что и даже более того. Так на этом шаре, а для того, чтобы увидеть его целиком он поднялся на высоту в двести с лишним километров, благо дышать ему было не нужно, воды Декарана были видны лишь намёком, но зато там, где они пребывали в движении, виднелись более яркие голубые силовые линии волн в океане и рек на материке.

Когда же король-маг опустил своего астрального разведчика пониже, то сразу увидел, что колодцы Пантиакрона питают водой огромные подземные озёра, лежащие под горами на высоте не менее километра над пустыней Нейрад, так что он вовсе не соврал, когда сказал князю Файелу, что сможет провести воду в пустыню и тогда его народ покроет её оазисами. Подземное море в горах, разбитое на сотни озёр, соединённых между собой, было таким огромным, что воды хватит на орошение пяти таких пустынь. Пантиакрон в астрале выглядел теперь грозной крепостью, ощетинившейся, как дикобраз, длиннейшими копьями и выпустившей из себя во все стороны ещё более длинный бичи.

Местоположение этого города было хорошо известно врагу и потому не имело никакого смысла его маскировать. Скорее наоборот, магам Сайлора нужно было показать, что силы его защитников многократно возросли. Примерно так же выглядели все остальные города и посёлки Южного Декарана. Астральную защиту вокруг них стали выставлять буквально с первых же дней и хотя король Леонард прекрасно понимал, что она ещё не совершенна, по крайней мере опасных астральных диверсий враг не совершал, но это ещё ни о чём не говорило. Он метнулся от Пантиакрона вглубь Южного Декарана и повис над бывшей официальной столицей империи Сайлора — Теноираном. В этом городе тиран не появлялся уже несколько сотен лет, но в нём долгое время обитала свора его чиновников. Правда, сюда стекалась лишь ничтожно малая часть всех тех богатств, которые высасывал из Южного Декарана его жестокий правитель.

В Южном Декаране имелось несколько горных массивов и судя по всему именно в одном из них находилась настоящая подземная столица Сайлора. Оставалось определить только в каком и именно на это король Леонард нацелил самых могущественных магов своей армии, которая за каких-то два с половиной месяца сделалась такой огромной, что он даже не знал её общей численности, но зато прекрасно понимал, что скорее всего массовых сражений на поверхности Южного Декарана всё-таки не будет. В грядущей войне ему придётся повторить то, что пришлось делать американцам во Второй мировой войне, — упорно выколупывать магов Сайлора из каждого подземного убежища, словно японцев на захваченных ими островах Тихого океана. Задача это была трудная и королю Леонарду пока что даже не было понятно, как подступиться к её решению.

В отличие от войны в Тихом океане, он не мог подгонять к островам линкоры и авианосцы, чтобы гвоздить по ним орудиями главного калибра и сбрасывать им на голову бомбы. Впрочем и там рано или поздно в бой вступала морская пехота. Но сначала она получала более или менее точные разведданные, чтобы знать куда идти, высадившись на берег, а ещё американские морпехи хорошо знали силу врага, на что он способен, а на что нет. В общем как ты ни крути, но без предварительной разведки посылать кого-либо в бой не имело никакого смысла, а потому домчавшись до города будучи совершенно невидимым, король-маг слегка подпортил прозрачность своего астрального разведчика и отправился из центрального города с почти трёхмиллионным населением на восток, к зигзагообразному горному хребту Шетларду.

Шетлардские горы были пониже, чем Драконьи, но практически не уступали им в неприступности. Более всего они походили на базальтовый частокол, вырастающий прямо из холмистой степи предгорий. Вот идёт степь с редкими рощицами и перелесками, а затем бац, и на тебе частокол гор со склонами такой крутизны, что его невозможно преодолеть. Эта горная страна имела в ширину максимум двадцать километров, но простиралась с юга на север почти на триста километров. Именно в Шетлардских горах располагалась почти половина королевских каторжных рудников и копей. Они были буквально битком набиты драгоценными камнями, среди которых особенно славились шетлардские изумруды и сапфиры.

Как только маги и практически вся жандармерия Сайлора покинула города и вся эта братия отправилась в свои подземные и лесные убежища, то же самое сделали маги и охранники королевских каторжных рудников, причём сделали это так дружно и организованно, словно они готовились к этому долгие годы. Все заключённые были брошены на произвол судьбы и уже через несколько дней к Теноирану и другим городам потянулись через заснеженную степь вереницы измождённых узников. Путь их был недолог, до первого же поста пантиакранцев, а от него через портал прохода в города, где им немедленно оказывалась первая помощь. После этого их размещали в солдатских казармах, лечили, одевали-обували и отправляли домой. Маги королевы Оделии, которые тут же направились на рудники, чтобы помочь людям, так нигде и не обнаружили никаких следов ведущих к врагу. Все станции перемещения были уничтожены.

Тем не менее король Леонард направился именно к Шетлардским горам. Причём изображая из себя далеко не самого умелого астрального разведчика. Однако, по большому случаю он ещё не видел в во всех посещённых им астральных сферах ещё ни одного вражеского агента, так что ему не с чем было сравнивать своё собственное мастерство и мастерство его друзей. Король Сайлор к активным действиям пока ещё не приступал и это его тревожило. Вполне могло оказаться и так, что он в настоящее время готовил мощный ответный удар на всех фронтах сразу и если это так, то их могли ждать довольно крупные неприятности, если не того хуже. Думать о возможном поражении не хотелось, но такие мысли упорно лезли королю Леонарду в голову. Это было очень неприятно.

Ситуация на его взгляд вообще сложилась очень неприятная. Если не сравнивать бизнес с войной, а их никак нельзя было сравнивать, хотя и в том бизнесе, которым он занимался на Земле обстановка была зачастую близкая к самой что ни на есть полномасштабной войне, это всё же была не война в полном смысле этого слова.

Как бывший разведчик, которому по роду деятельности приходилось как раз только тем и заниматься, что самыми разными способами добывать для военного руководства своей страны секретную информацию о противнике, а порой и проводить акции, приносившие ему вред или вводившие в весьма опасное заблуждения, он прекрасно понимал исключительную ценность таких сведений. Как говорится, предупреждён — значит вооружен, но сейчас волею судьбы он как раз и был тем самым высшим военным, а заодно и политическим руководством не страны даже, — целого мира и поэтому цена его ошибки делалась очень высокой. Настолько высокой, что Леонарду Эриковичу Ломоносову порой делалось дурно от одной только мысли, что будет если.

Вот с такими мыслями он и влетел сходу в недра самой высокой горы, названия которой он даже не знал. Ему лишь было известно, что высота самой высокой горы Шетлардского хребта составляет семь с половиной километров. Он по привычке автоматически пересчитывал местные мили, в которых было ровно полтора километра, на привычные ему километры. В милях эта гора, похожая на мачете такой она была тонкой и широкой, была естественно ниже, но всё равно возвышалась над всеми остальными на треть. Влетев в неё почти на уровне подошвы и не обнаружив внутри ничего интересного кроме множества каверн с драгоценными камнями, король Леонард стал быстро подниматься вверх и вскоре определил впереди присутствие чужаков.

Это были девять астральных бойцов врага, от которых весьма ощутимо веяло холодом, но не физическим, а астральным.

Только сейчас он понял, что уже не испытывает того дискомфорта, который испытывал во время своих прежних кратковременных ночных вылазок в астральные сферы Декарана. Из первичных, стихийных сфер самой холодной была сфера земли, относящаяся к Южному Декарану, а из вторичных, — сфера разума, то есть сфера человека. Причем как раз в ней-то и стоял самый жуткий астральный холод или жара, которые, словно иглами жалили тело астрального бойца даже через броню, а точнее передавали эти ощущения через канал управления астральному телу. Он выходил в астрал не только искусственно созданным магическим отражением астрального тела, которое называлось астральным разведчиком, но и самим астральным телом и тогда оно испытывало ещё больший дискомфорт.

После недолгого обсуждения этого странного феномена они назвали его астральным холодом. Смертельным это ощущение назвать было нельзя, но и переносить его подолгу было просто невозможно. Вообще-то в нормальном, неискаженным магами-вредителями астрале человек ничего неприятного для себя не ощущал. Да и не все его органы чувств работали в астральной сфере. Он мог видеть отражения других астральных сфер и физических тел, мог ощущать вкус астральных сфер, везде разный, иногда работала обоняние и можно было уловить тончайший запах, но не ноздрями, а всем тело, и если совсем уж сконцентрироваться, то ощутить частоту вибраций. Именно по частоте король Леонард и заметил врага. Энергии в этих девяти магах было, как в хорошем атомном реакторе и похоже, что именно её-то они и не могли контролировать, а во всём остальном их маскировка была просто безукоризненной.

Это наблюдение было не только немедленно внесено в память компьютера боекостюма, в котором физическое тело короля Леонарда прохаживалось по магической лаборатории, но и сразу же было подвергнуто магическому анализу и вписано в лабораторный журнал. Капля крови дракона, помещённая в рубиновый кристалл, практически никак не ощущалась его физической оболочкой, зато оказывала своё благотворное воздействие на астральное тело и довольно неплохо защищала его от воздействия каких-то излучателей холода. Это наблюдение тоже было немедленно зафиксировано в компьютере и лабораторном журнале. Астральный боец между тем медленно поднимался вверх, делая вид, что он приглядывается к россыпям драгоценных камней, сосредоточенных в нижней части горы, а девять астральных бойцов врага тем временем так же медленно брали его в кольцо и раскидывали вокруг него какие-то сети.

Король Леонард прекрасно понимал, что он совершает глупость, позволяя им взять себя в кольцо, но его охватил какой-то азарт и он упрямо лез на рожон. Чувство спокойствия ему придавало то, что он вышел в астрал всего на семи процентах и в случае чего мог потерять не более двух с половиной, максимум трёх процентов своего астрального тела, если ему придётся просто взорвать своего астрального бойца. Это будет, конечно, весьма болезненная процедура, но не смертельная, сравнимая примерно с тем, как если бы Камилла снова воткнула ему кинжал в бедро чуть ли не по самую рукоятку. После этого ему придётся дня три зализывать раны астрального тела и он был к этому готов, а вот были ли готовы его враги к тому, что их астральные тела этим неконтролируемым всплеском энергии разнесёт в клочья и они при этом также потеряют какую-то часть своих астральных тел, только куда более болезненным образом, было для него очень интересным вопросом.

Заметив вверху, уже над окружающими горами большое скопление роскошных изумрудов, он рванулся к ним, как кот к мыши, неосторожно выбравшейся из-за плинтуса. Чужие астральные бойцы тоже ускорились. Они явно не хотели, чтобы король Леонард слишком долго разглядывал эту изумрудную жилу и когда до неё оставалось каких-то пятьдесят метров, набросили на его астральное тело свои ловчие сети и с треском выдернули его из астральной сферы земли в астральную сферу разума. Эта астральная сфера характеризовалась тем, что в ней роилось огромное количество магических отражений всех существ, начиная от котов, домашних собак и прочих животных, в голове которых отмечалась более или менее внятная разумная деятельность, до людей, гномулов и драконов, не говоря уже о том, что в этой астральной сфере роилось ещё и множество душ, которые хотя и не были астральными телами, так имели совершенно иную природу, всё же как бы жили в астральной сфере разума. Более того, все души также имели магическое отражение в астральной сфере.

В общем в этой астральной сфере царила просто жутка толчея, которая усугублялась тем, что очень многие существа на той её половине, где сейчас царила ночь, мирно спали и видели сны, а во сне очень многие незаметно для себя выходили в астральную сферу разума, но опять-таки не своим астральным телом, а его магическим отражением, хотя какие могли быть маги из тех же гигантских королевских собак? Да, никакие, но тем не менее такие магические отражения в этой астральной сфере имелись и астральные собаки гонялись в снах живых собак за астральными котами. Многие люди, которые в своих снах также посылали совершенно того не желая или не осознавая своих астральных почти разведчиков, тоже вступали то в схватки, то в долгие разговоры, а то и вовсе занимались или пытались заняться любовью с предметом своего обожания. В общем это было прекрасное место даже для очень серьёзной драки.

Самым примечательным было то, что как только девять астральных бойцов применили столь жесткие меры к задержанию десятого, они стали едва видимыми и размытыми для всех остальных астральщиков поневоле, но очень чётко видимыми друг для друга, так как были теперь на одной частоте и даже вошли в резонанс. В первую очередь это выразилось в том, что эта часть астральной сферы словно бы превратилась в шестигранную соту-призму с довольно невысоким, примерно в пять ростов астрального бойца короля Леонарда, потолком. Ну, и естественно он теперь видел астральных бойцов во всём их великолепии. Как и он сам они были закованы в броню, только немного более допотопную, так как помимо жесткой на вид ткани грубого плетения их тела были ещё и закрыты щитками. Их ловчие сети вцепились в мягкую, мешковатую на вид броню короля Леонарда острыми крючками, но они мало-помалу соскальзывали с неё.

В астральных сферах, как и в реальном мире, если ты выходил в астрал, а это мог делать далеко не каждый маг, а человек действительно сведущий в магии, или выводил в астрал своего бойца-разведчика, что было доступно далеко не всякому Верховному магу, действовали примерно те же самые законы, что и в материальном мире. В том смысле, что мало было хотеть быть сильным и неуязвимым, нужно было ещё и иметь соответствующую этому подготовку и экипировку. С силой у астрального бойца короля Леонарда дело обстояло плоховато, а попросту он был ещё хиляком, зато он, явно, превосходил этих девятерых астральных мордоворотов своей экипировкой. Ещё бы, ведь он получил свои магические знания из рук, так сказать, действительно толкового мага Свазарда Моливена, который прекрасно разобрался во всём том, что создал принц Морион. Астральные бойцы магов короля Сайлора такими знаниями точно не обладали. Наивные, видя, что их ловчие сети вот-вот выпустят жертву, они стали быстро двигаться по кругу, стремясь спеленать короля Леонарда ими потуже. Их ловчие сети были сотканы из очень прочных и надёжных магических заклинаний и порвать их было бы крайне трудно, если вообще возможно.

Не дожидаясь того момента, когда они спеленают его, словно девять пауков одну муху, король Леонард привёл боекостюм своего астрального бойца в состояние полной боевой готовности, отчего он из просто тёмно-зелёного превратился в зеркальную, изумрудно-зелёную броню так гладко обтягивающую его мускулистое тело, что на ней не было ни единой складки. При этом он ещё и мгновенно взлетел вверх и распластался по потолку, прилипнув к нему спиной. Его враги обладали просто какой-то чудовищной силой, раз сумели создать столь прочную астральную камеру.

Недовольно ворча скрипучими голосами, они моментально убрали свои ловчие сети, в их руках тотчас появились тяжелые моргенштерны и они очень ловко и быстро перепрыгнули с пола на потолок и к тому же приблизились, явно намереваясь попробовать броню чужака на прочность, но это не входило в планы короля Леонарда.

Он мгновенно закрутился на спине с невероятной быстротой, выбросив из рук и ног свои живые бичи, которые метнулись к толстым цепям, украшенным чуть ли не пушечными ядрами с длинными шипами, вцепились в них и в считанные доли секунды переплели их между собой. После этого он перепрыгнул к ним за спину и принялся ещё большей быстротой колоть своими узкими длинными мечами, которые сами выскакивали из его рук, стремительно передвигаясь от одного верзилы к другому. У астрального тела, как и у его астрального магического отражения нет ни почек, ни сердца. По сути дела оно представляет из себя прочную оболочку наполненную жизненной субстанцией и вот её-то нужно беречь в первую очередь. Мечи с игольно-острыми кончиками пусть и с трудом, но всё же протыкали вражью броню и самое главное, закрытую ею внешнюю оболочку астральных бойцов, отчего из неё, словно бы вырывались тонкие струйки бурого пара. Пусть на считанные мгновения, но и этого вполне хватило на то, чтобы они взревели.

Само астральное тело боли не может испытывать априори, но оно автоматически передаёт болевые ощущения физическому телу. Судя по тому, что струйки были очень плотными, король Леонард сразу же понял, что чёрные маги, а это были именно они, вышли в астрал где-то на тридцати процентах, то есть почти на пределе порога безопасности. Если дать им сблизиться с собой, а именно на это он и рассчитывал своими болезненными уколами, а потом рвануть своего бойца в этой клетке, то всем девятерым астральным громилам здорово не поздоровится, но ещё сильнее достанется самим чёрным магам, охранявшим гору Мачете или что там в ней было спрятано от врага, свалившегося на голову их ублюдочного короля Сайлора.

Астральные бойцы, убрав свои моргенштерны, немедленно сменили оружие и вооружились короткими шестопёрами, явно намереваясь сблизиться с колючим хиляком.

Король Леонард успел продырявить задницы пяти астральным бойцам, пока они не стали охаживать его со всех сторон тяжелыми, слишком тяжелыми шестопёрами. Удары посыпались на него со всех сторон и хотя его астральная броня была похожа на живую вуларановую броню, она всё же проминалась и поэтому ощущения были не из приятных. Он ускорился и завертелся внутри этой адской коробочки чёртом, нанося внезапные удары по своему противнику острыми, длинными иглами, быстро выскакивающими из буквально всех частей тела. Это привело к тому, что количество бурых струек резко увеличилось, но теперь его враги уже не вскрикивали, а сердито пыхтели и сопели.

Они быстро поняли, что игольчатое оружие врага способно поражать их даже на расстоянии метров в пять и при этом иглы разгонялись настолько, что прошивали их буквально насквозь, сменили шестопёры на боксёрские перчатки, также украшенные острыми шипами, и сгрудились вокруг своего врага ещё теснее, чуть ли не сросшись друг с другом в одно целое. Теперь королю Леонарду уже было некуда деваться. У его астрального бойца попросту ещё не было сил на то, чтобы сражаться с ними на равных, применяя более тяжелое, рубящее и режущее оружие, да, и от их ударов у него временами меркло в глазах. Однако самым неприятным всё же было то, что у же в трёх местах его астральная броня дала тонкие трещины и хотя только в одном возникла крохотная дырочка в астральной оболочке, он понял, что пора уносить ноги. Личный боевой опыт он уже приобрёл, материала для анализа собрал вполне достаточно, а потому внезапно схватился за живот и плаксивым голосом крикнул:

— Злые вы! Уйду я от вас!

Не давая своему врагу не секунды на то, чтобы тот осознал, что сейчас последует, он моментально взорвал своего астрального бойца и громко вскрикнув, ничком свалился в магической лаборатории на пол. Ощущение было не просто не из приятных.

Король Леонард испытал сильную боль во всём теле, да, и до этого ему здорово досталось от этих астральных Кинг-Конгов в миниатюре. Держась за живот он с трудом поднялся на ноги и пошатываясь побрёл к ванне, на ходу бормоча заклинание, согревающее воду. Подойдя поближе, он снял с себя свой боекостюм, который был на первый взгляд совершенно бесполезен во время астральных вылазок, затем золотое бельё и посмотрев на своё тело, всё покрытое кровоподтёками, поцеловав рубиновый медальон полез в горячую воду.

Из учебника магии, который король Леонард по-прежнему считал своим, он хорошо знал, что горячая вода это самое лучшее средство для того, чтобы восстановить потери в своём астральном теле. Хотя они у него и были минимальными, он не стал лишний раз геройствовать и залез в ванну. Правда, перед тем, как снять с себя боекостюм, он всё же коротко сообщил Ворону о том, что подрался в астрале и что к горе Мачете нужно немедленно выслать как минимум роту астральных спецназовцев, чтобы те изучили её и нашли причину, из-за чего это чёрные маги так отметелили их командира. Когда он влез в ванну, ему уже ни до чего не было дела.

Кровоподтёки быстро сошли с его тело, но их смыла не горячая вода, а магия королевской крови, которая была совершенно бессильна в астральных сферах, но зато прекрасно действовала в пределах физической Вселенной.

Для полного счастья ему сейчас не хватало чего-нибудь горячего и вкусного внутрь, но для этого нужно было вставать и топать в другой конец магической лаборатории, где у него была устроена кухня, а творить на скорую руку какого-нибудь голема из тех материалов, которые имелись рядом, хотя бы из той же воды, а затем ещё и мучиться с ним, заставляя готовить очень ранний завтрак, ему совершенно не хотелось. Да, этого и не пришлось делать, так как уже через несколько минут в его магической лаборатории появился князь Файел с тремя женами. Эти красавицы отправились на кухню, а князь прилёг на оттоманку, которую притащил с собой и спросил:

— Ну, и как всё прошло? Ты задал им перцу, Лео?

Коротко хохотнув, король ответил:

— Да, нут, уж, скорее это они задали мне перцу, Фай. Слушай, до чего же они здоровенные! Просто какие-то Голиафы. Интересно, сколько же времени нужно сражаться в астрале друг с другом, чтобы накачать себе такие мышцы? Хотя это ведь даже и не мышцы, а просто одни только объём и плотность астрального тела, Фай. Оно ведь у человека растёт, когда тот получает по башке в астрале. Причём я так понимаю, что если ты дерёшься с настоящим врагом, а мутузишь друга ради тренировки, то твоё астральное тело будет увеличиваться быстрее. Поэтому запомни, старина, тренировки в астрале не дадут ровным счётом ничего.

Князь, кивнув головой, попросил:

— Лео, покажи мне их в сравнении с твоим астральным бойцом? Очень любопытно взглянуть на тех кто сумел уложить тебя на больничную койку, как говорит Зар.

Помимо того, что король Леонард всё это время крепил магическую оборону своей армии, занимался магическими же исследованиями и изготавливал оружие и защитное снаряжение, он не упускал также из виду и физическую подготовку, обучая своих рекрутов восточным и кубинским боевым единоборствам. Князь Файел был на первый взгляд как выше ростом, так и мощнее его, но ему ещё ни разу не удалось уронить короля на площадке и потому его интерес был вполне понятен. Король Леонард попросил князя подать ему лабораторный журнал и авторучку, просмотрел последние записи, внёс в них некоторые дополнения и произнёс скороговоркой вслух длинное, заковыристое магическое описание. Как следствие неподалёку от большой ванны розового мрамора встали на полу фантомы.

Один фантом имел рост не более метра семидесяти пяти и даже будучи облачён зеркальную изумрудную броню был весьма худощав на вид и невыразителен. Зато позади него стеной встали девять здоровенных, атлетически сложенных массивных амбалов ростом под два метра тридцать сантиметров. Посмотрев на них оценивающе, князь Файел сказал:

— Хороши, ничего не скажешь. Лео, но ведь ты сам говорил мне, что чем больше шкаф, тем сильнее грохот, когда он падает?

Король высунулся из горячей воды по грудь и наставительно подняв вверх палец сказал:

— Фай, это справедливо только здесь, в физическом мире. Если бы наша схватка проходила в каком-нибудь помещении твоего дворца или этого подземного бункера, то я этих хлопцев и без всякой магии так бы отметелил, что они у меня уже через десять минут кровавыми соплями умылись бы, а в той астральной клетке, где они меня прищучили, все происходило с точностью наоборот. Там они меня отделали, как бог черепаху и когда я снял с себя боекостюм, то у меня всё тело было в синяках.

По моему синяки были даже подмышками. — Он убрал девятерых астральных громил и оставив своё трёхмерное изображение с улыбкой добавил — В астральных сферах нет силы гравитации, как и нет инерции, но есть сила чуть ли не физического воздействия на твоё астральное тело или на тело твоего астрального разведчика.

Поэтому иногда люди просыпаются утром с таким чувством, будто ими всю ночь стены проламывали. Это потому, что человек во время сна случайно угодил в астрал и там кому-то не понравился. Или его туда вытащили специально.

Ещё раз посмотрев на астрального бойца короля-мага, князь Файел с насмешливой улыбкой поинтересовался:

— Хочешь завтра сравнить своё подросшее астральное тело с тем, каким оно было сегодня и узнать, как сильно ты пограбил своих врагов, Лео?

Король Леонард громко рассмеялся и хлопнув по воде ладонью воскликнул:

— А вот эти номера в астрале не проходят, Фай! Это тебе не боевик «Мортал комбат», в котором злодей, убивая очередного героя, забирает себе его силу. Понимаешь, после этого боя все девять этих чёрных магов, как только поднимутся с больничной койки, на которую они обязательно угодят из-за собственной дурости, сделаются ещё мощнее, но не намного, а вот я, пожалуй, довольно сильно прибавлю в размерах потому, что сражался чуть ли не до предела своих возможностей и потому просто заставлю своё астральное тело отреагировать адекватно. В принципе можно добиться того, что оно сделается таким плотным, что станет подобным астральным телам драконов. Те идиоты, которые меня поймали, не учли только одного, идти в астрал на тридцати процентах своего астрального тела, это вовсе не означает увеличить свою силу. Завтра я покажу вам, как из них хлестало, когда я дырявил их броню и астральную оболочку, а ведь это были всего лишь проколы, которые она затягивает чуть ли не мгновенно. Просто они создали внутри неё избыточное давление и за это поплатились, когда я подорвал своего астрального бойца. Их из-за этого тут же и разорвало изнутри. Жаль, конечно, что мне от этого взрыва ничего хорошего не перепало кроме жуткой боли и того, что я и сам потерял изрядный кус астрального тела, но у меня-то оно восстановится за ночь и здорово прирастёт, а вот им придётся теперь недели две отлёживаться.

К ванне подошли жены князя Файела и король Леонард опустился в воду по самые ноздри и прикрыл глаза. Все три молодые смуглянки были просто обворожительны и когда они двинулись к ванне, сердце у него тревожно заныло. Князь, увидев что его друг занервничал лёжа в ванне, сказал:

— Лео, не волнуйся, мои жены не станут к тебе приставать со всякими глупостями.

Лаиля приготовила тебе особое блюдо, которое обычно дают путникам вернувшимся из пустыни, а Зиэлла и Хания просто сделают тебе массаж. — Немного помолчав он с радостной улыбкой добавил — Благодаря тебе мне удалось выдать замуж большую часть своих жен за великих магов-воинов, Лео, и теперь у меня осталось только три жены. Упёрлись и не хотят уходить от меня. Согласны жить вот такой странной семьёй.

Лаиля, которая принесла большой поднос с блюдами, накинула на ванну скатерть, чуть шевельнула губами, сделала руками пасы и она превратилась в столик. Женщина перенесла на него поднос, села на пуфик рядом с ванной и принялась кормить его с ложки самой настоящей русской окрошкой, приготовленной на айране, а две её подруги немедленно залезли в ванну. Все три женщины были одеты в одинакового фасона, но разного цвета шальвары и просторные блузы из лёгкой полупрозрачной ткани и короткие жилеты-лифы. Король Леонард подумал было, что они будут делать обычный массаж, но эти красавицы, весело посмеиваясь, тихой магической скороговоркой заставили воду ожить и массировать его избитое тело. Как только Лаиля накормила его вкусной окрошкой и напоила каким-то кисельно-густым холодным напитком, все трое покинули магическую лабораторию, а вслед за своими женами удалился и князь Файел.

Наутро король Леонард проснулся, как ни в чём не бывало, первым делом сравнил своё нынешнее астральное тело со вчерашним и сам ужаснулся от того, что оно сделалось чуть ли не втрое больше прежнего, чего в принципе не могло быть, но всё именно так и произошло. После первого же серьёзного боя в астральной сфере он окреп настолько, что когда заставил своё астральное тело сжаться до естественного размера физической оболочки, то понял, что с ним действительно было что-то не так. Ну, не мог маг, пусть и Верховный, всего лишь после одной схватки в астрале накачать себе такую массу, что в сжатом виде его астральное тело стало походить на астральное тело дракона. Король Леонард почесал затылок и пробормотал:

— Но этого же просто не может быть…

— Чего не может быть, Лео? — Спросил его входя в магическую лабораторию принц Арзарон.

Король-маг вобрал в себя своё астральное тело, которое мог видеть в данную минуту только он один и ответил:

— Да, так, пустяки. Ну, и как прошла ночь в астрале, Зар, нашли что-нибудь в той горе?

Принц пришел к нему не с пустыми руками. Через плечо у него висела большая сумка, из которой он стал выкладывать на лабораторный стол большие изумруды весьма причудливой формы. Это были трёхгранные кристаллы. Бросив один из них королю Леонарду, он сказал:

— Наши разведчики нашли в ней две дюжины каменных карманов, битком набитых такими вот странными изумрудами. Хотя они и выглядят, как естественные, сам понимаешь, практически одинаковая форма и симметричное расположение карманов в теле горы прямо говорят о том, что это какое-то магическое устройство, эдакий гигантский амулет. На всякий случай наши парни его разрушили и представь себе, ничего не произошло и на этот раз никто на них не нападал. Поэтому я думаю, что изумруды находились в горе уже очень давно, а Сайлор просто боялся их потревожить. Ну, а поскольку ты сунулся туда в одиночку, то они решили просто устроить тебе взбучку, но не на того напали.

Король Леонард осмотрел несколько изумрудов, проверил их полудюжиной магических заклинаний и вскоре убедился в том что к магии они не имели никакого отношения.

Во всяком случае к известной ему магии, в которой он вовсе не считал себя корифеем, а её саму пределом совершенства. Пожав плечами, он сказал с весёлой улыбкой:

— Ну, в таком случае мы хотя бы разжились превосходными изумрудами. Можно будет наделать из них серёжек дамам.

— Кстати о дамах, Лео. — С хитрой улыбкой сказал принц и огорошил его следующим известием — Сегодня с утра с гор прилетел король Рифталион со своей подругой и несколькими леди-драконами, которые хотят отложить яйца в горячем песке, но даже не это главное. Гильмеранда, подруга Рифтара, прямо-таки рвётся прошвырнуться по самым большим городам вместе с королевой Оделией, её братьями королями и мной…

— Принц сокрушенно развёл руками и добавил — Даже не знаю, как мне теперь называть себя. В общем сейчас полным ходом идёт подготовка к визиту в четырнадцать крупнейших городов Декарана, в семь южных и в семь северных, так что собирайся, Делия сказала, что никуда не полетит без тебя. Поэтому если ты не хочешь, чтобы Рифти вломился в твою берлогу, оденься поприличнее и пошли в Пантиакрон.

Королю Леонарду ничего не оставалось делать, как согласиться и через четверть часа уже спорил с королём Лерандом. Тот хотел, чтобы первым пунктом была недавно отбитая у Марвуса столица Северного Декарана — Страдос, но королева Оделия, подбоченившись, небрежно помахала перед собой двумя пальчиками, что у пантиакронцев означало, — парень, ты зарвался, и звонким голоском воскликнула:

— Лери, сначала мы отправимся в Теноиран!

Король Леонард, одетый в точную копию того костюма, который он подарил Майко, огорчённо сказал:

— А я надеялся, Делия, что сначала мы отправимся в Дарион, чтобы та смогла отметить заслуги своего первого префекта, Марко Дергола. Пора бы ему хоть какую-то медальку вручить.

Королева мгновенно переменила свою точку зрения и воскликнула радостным голосом:

— Решено! Братики, первым городом на нашем пути будет Дарион. Дядюшка Колефа, попроси пожалуйста, чтобы туда немедленно отправили рыбу, буйволятину и замесили там тесто.

Вскоре почти сотня магов-воинов взобралась на золотых драконов по трое, четверо, лишь одна королева Оделия и четыре короля восседали на самых могучих драконах в гордом одиночестве и эти крылатые красавцы взмыли в небо и через огромный портал прохода добрались до Дариона. Там они сделали три круга над городом и пять драконов во главе с королём Рифтаром опустились на центральную площадь города, где ещё совсем недавно стоял памятник Сайлору. Там королева вместе с братьями запекла мясо и рыбу, превратив жесткую буйволятину в нечто очень вкусное, испекла хлеб и все вместе они накрыли животворящим огнём чуть ли не весь центр города. После этого Марко Дерголу был пожалован титул князя и прямо на площади в специально поставленной для этого палатке он получил от короля Леонарда королевскую живую броню и лазерный пистолетом. Верховным магом он уже был давно.

Однако, более всего дарионцы были поражены даже не тем, что их угостили гигантскими тунцами, очень недурственными на вкус, а тем, что буйволиные туши и подозрительного вида квашня превратились в такую вкусную буженину и столь пышный хлеб, что это иначе, чем волшебством назвать было нельзя. Простая магия перед этим чудом пасовала. Король Леонард терпеливо посетил все четырнадцать городов и везде королей и королеву встречали с просто непередаваемым восторгом, а уж что в этих городах творилось после того, как сотни тысяч человек получали их благословение и исцеление из их рук, вообще не поддавалось описанию. Равно как и та, радость, которая охватила людей при виде драконов-защитников, спустившихся ради людей со своих заоблачных вершин. Король Рифталион, к которому без конца подносили детей, чтобы он просто дохнул на них, чтобы они выросли такими же сильными, как он, был поражен до глубины души. Хотя он вволю наелся рыбы, мяса и хлеба, выпив не одну бочку вина, его дыхание всё равно оставалось чистым и прохладным.

Король Леонард покинул свою дочь и всех остальных своих друзей тотчас, как только они добрались до Крустера. Он тихо удалился из дворца Гелиона сразу же после того, как пожал ему руку и сказал несколько хотя и дружеских, но всё же вполне дежурных фраз и вернулся в Пантиакрон. Там он сразу же направился в княжескую конюшню, где квартировал уже начавший скучать без него Шило, набросил на его загривок магическое седло, которому не нужна была подпруга, открыл портал прохода в бескрайнюю степь и в вечерних сумерках огромный серебристый пёс понёсся по ней во весь опор. Стелющийся над землёй галоп Шило был таким стремительным, что за каких-то полчаса он покрыл без малого семьдесят километров и добрался до предгорий горного массива Кулар. Эта горная страна была побольше Шетлардских гор, да, и повыше и её можно было вполне сравнить с Гималаями.

Даже довольно большие речки шириной метров в тридцать, Шило перепрыгивал с разбега не замочив ног, а более полноводных рек на этой равнине не было, но и тогда ему не пришлось бы их переплывать, как не пришлось этому огромному псу перепрыгивать через глубокий и широкий каньон, за которым начинались предгорья Кулара, поросшие огромными деревьями, покрытыми молодой листвой, которая в сгустившихся сумерках была тёмно-зелёной. Король Леонард перекинул через каньон призрачный мост и Шило отважно помчался по нему. Он был очень умным псом и полностью доверял своему другу и хозяину, который решил привлечь его к работе в астрале. Ну, а пока что он решил для начала помотаться с Шило по тем лесам, в которых скрывались партизаны Сайлора, которые заняли какую-то странную, выжидательную позицию.

Углубившись в лес, он попросил Шило двигаться лёгкой рысью и по возможности бесшумно. Тот весело оскалился, мотнул своей лобастой головой и петляя помчался по лесу так, словно у него имелось GPS-устройство. Немного подумав, король Леонард попросил своего хвостатого друга:

— Шило, найди мне людей с оружием.

Пёс тут же резко повернул вправо и ускорил свою бесшумную рысь. Вскоре он перепрыгнул через узкий, глубокий овраг, сбавил ход и совершенно бесшумно перемахнул через высоченный частокол, которым был прикрыт со стороны леса лесной лагерь партизан, укрытый в толще массивной горы, сложенной из осадочных пород, хотя единственный континент Декарана никогда не был покрыт водой. Просто таково было инженерно-конструкторское решение бога Зартара. Шило, словно видел сквозь частокол, составленных из брёвен в два обхвата и перемахнул через него так расчётливо, что приземлился перед большим очагом, расположенным перед входом в пещеру, возле которого суетилось, готовя ужин, человек тридцать мужчин и женщин весьма зачуханного вида. Пёс приземлился в десяти шагах от них совершенно бесшумно и повара даже не заметили незваных гостей. Все они были всецело заняты решением очень важной проблемы, как из двух оленей и мешка крупы приготовить ужин для двухсот пятидесяти человек.

На Шило и сидящего на нём верхом короля Леонарда обратил внимание один только командир этого отряда, вышедший узнать, когда будет готов ужин. Увидев огромного пса и сидящего на нём с улыбкой до ушей господина, этот верзила, облачённый в полудоспех изрядно укреплённый магией, немедленно обнажил меч, обошел очаг и сказал:

— Тебе придётся убить нас всех. Мы не сдадимся просто так.

Король Леонард почесал затылок и спросил:

— Э, а если я предложу вам вместо этого хорошие отступные, уважаемый, вы сдадите мне свою пещеру? Поверьте, я намного щедрее Сайлора, так что вы не пожалеете.

Партизан опешил и воскликнул:

— Не понял? Вы что, хотите, чтобы я продал вам эту крысиную нору, в которой мы прячемся от гнева мага-мстителя?

Теперь настала очередь удивиться королю Леонарду. От удивления он открыл рот и спросил:

— Извините, кого?

— Ну, мага, который прибыл из другого мира, чтобы свергнуть короля Сайлора и отомстить всем, кто ему служил. — С простодушной прямотой ответил командир партизанского отряда.

Король Леонард соскочил с пса и шепнул:

— Шило, дружок, приляг, отдохни. — После чего сказал пожимая плечами — Уважаемый, я как раз и есть тот самый маг, который прибыл из другого мира и мне действительно есть кому мстить и за что, но только не вам и не вашим людям. С Сайлором у меня свои собственные счёты по причине того, что мы по разному понимаем предназначение короля-мага в этом мире. Он считает, что королю-магу дозволено быть тираном, высасывать из людей все соки, да, при этом ещё и без счёта плодить чёрных магов, а белых делать точно такими же садистами и убийцами, как и он сам. У меня на этот счёт другая точка зрения, уважаемый, я считаю, что король-маг должен служить своему народу и нести ему только благо. Иначе какой он к чёрту король-маг. Поэтому вы для меня не враги, а если на ком из вас и есть какой-то грех, то это вам решать, как жить с ним и чем его замаливать.

— Так нас никто не будет убивать за то, что мы служили королю Сайлору? — Спросил воин — Мы можем вернуться домой? Так я должен понимать ваши слова? Тогда нам и деньги не нужны! Забирайте даром эту вонючую берлогу. Эх, жаль что мы съели зимой всех своих лошадей, теперь придётся идти пешком в Риденстронг, а это неблизкий путь.

Король Леонард улыбнулся и успокоил его:

— Вам придётся сделать до своего дома всего пять шагов, друг мой, а за деньгами вы зайдёте завтра утром в префектуру своего города. Каждому из вас за то, что вы согласились вернуться к своим семьям, будет заплачено королевским золотом.

Получите по половине фунта.

Глава двадцать третья

Астральные битвы магов и конец короля Марвуса

Шило, паривший рядом с королём Леонардом в астральной сфере земли в глубоком каньоне, в котором они прятались, маскируясь под астральное отражение камней, что-то заметил и тихонько проворчал:

— Ву-у-р-рр.

На его собачьем языке это означало — «Внимание». Одновременно с этим Шило указал королю Леонарду направление, откуда исходила на его взгляд опасность. Это была полярная тундра в Южном Декаране и хотя маги не обнаружили там никаких подземных убежищ, именно оттуда, из края болот, совершали свои набеги астральные вояки короля Сайлора, которые иногда сбивались в стаи нешуточного размера, чтобы порвать в клочья любого, кто вышел в астральную сферу человека, но появлялись они сначала именно в астральной сфере земной стихии. Причём всегда очень скрытно.

На этот раз король-маг увидел всего троих хорошо замаскированных и на редкость могучих астральных бандитов. Вместе с Шило он осторожно двинулся им наперехват и даже понял, на кого они собрались напасть. Это, как всегда, был какой-то юный, но уже дошлый маг. Ещё не став Верховным магом из-за того, что ему было лень учиться, это юное дарование, которое скорее всего самостоятельно постигло, как создавать и экипировать астрального бойца, очень похожего на астральное тело, решило поднакопить боевого опыта в настоящем деле.

Король Леонард не препятствовал таким попыткам по двум причинам, — во-первых, такие балбесы служили хорошей приманкой для астральных бандитов, поскольку от них чуть ли не на всю астральную сферу разило неопытностью, а, во-вторых, после двух, трёх взбучек в астрале они наконец понимали, что ученье это свет и благо.

Поэтому он вместе с Шило незаметно приблизился к этому юному герою и встал в его астральной тени, если так можно было выразиться говоря о мире, в котором не было ни света, ни тьмы, но можно было спрятаться за чужой частотой. Трое чёрных магов, клюнувших на искусно созданного астрального бойца, который был практически неотличим от настоящего астрального тела и даже имел точно такой же запах, напали на юношу внезапно и хотели убить его одним единственным ударом, но тот рассыпался на три дюжины коротких треугольных клинков и те принялись с такой силой и скоростью рубить ошеломлённых бандитов, что они взвыли благим матом и из них струями повалила во все стороны астральная субстанция.

Более того, треугольные клинки юного мага всасывали её, преобразовывали в серебряные молнии и метали их в вояк. Однако силёнок, в отличие от изобретательности, у юноши было всё-таки маловато и он через несколько секунд вновь предстал перед ними в едином теле и стал охаживать их двумя длинными гибкими мечами, похожими на бичи, но с острейшими рубящими лезвиями. Вот тут-то этот парень и влип. Трое чёрных магов были отличными бойцами и они просто принялись рубить его в капусту, но в планы короля Леонарда не входило стоять и наблюдать за тем, как они уничтожат этого отважного астрального бойца.

Последовала команда и Шило в молниеносном броске перекусил пополам сначала одного, а потом и второго астрального бандита, а король Леонард зигзагообразным движением обоих мечей изрубил на куски третьего. Вслед за этим все три астральных бойца короля Сайлора с громким воплем исчезли, а вместе с ними под шумок смылся и юный маг, чтобы не нарываться на суровую выволочку за своё неуместное геройство. Уж он-то сразу же узнал короля Леонарда, который вместе со своим верным Шило выходил в астрал только в астральном теле.

Хотя это и приводило в праведный гнев всех остальных Верховных магов, которые направляли в астральные сферы своих астральных бойцов, становившихся день ото дня всё более могучими, восемь человек выходили в астрал в своих астральных телах и при этом всегда облачались только лёгкую астральную броню, — король Леонард, князь Файел, двое юных королей Леранд и Теорал, их сестра королева Оделия, её супруг король Арзарон и два демиарских князя, — Ворон и Медведь.

Каждый из них был королём-магом и если шестеро первых давно уже знали о том, что их хранит магия королевской крови, то в двух последних она проявилась чуть более полугода назад, после первой дюжины побед, одержанных в астральной сфере человека именно в астральных телах. Хотя только у короля Леонарда его астральное тело было почти таким же, как и у драконов, остальные короли-маги лишь немного ему ступали.

Короли-маги выходили в астрал вместе со своими четвероногими спутниками, — гигантскими королевскими собаками, с пантерами в астрал было лучше не выходить, поскольку в нём они были совершенно неуправляемы и всё время стремились проникнуть в астральную сферу драконов, чтобы подраться с ними. Поэтому в астрал короли-маги брали с собой собак и тоже в их астральных телах, мало чем уступавшим астральным телам драконов. Кто двух-трёх, а королева Оделия и вовсе пятерых. Ураган королевы вымахал за это время в огромного пса и вместе с ещё четырьмя такими же громадными серебристыми красавцами сопровождал свою хозяйку во всех её ежедневных вылазках в астрал. Для магов Сайлора не было ничего страшнее, чем столкнуться с кем-либо из этой восьмёрки и после того, как каждым из них были разгромлены чуть ли не целые полчища этих бандитов, они стали действовать только исподтишка, стараясь избегать с ними столкновений, результат которых был предрешен. Зато Сайлор стал применять против них другое оружие и как только они проявляли себя, немедленно пускал его в ход и это было очень опасное оружие.

Парнишка смылся вовремя. Этим он только избавил короля Леонарда немедленно отправлять его домой, в своё тело. Через несколько секунд по нему и Шило сразу с нескольких сторон ударили пять узконаправленных лучей разрушения. Сайлор, как это выяснилось чуть ли не в первые же две недели с момента начала астральных схваток, имелось на вооружении какое-то страшное оружие, что-то вроде дальнобойной астральной артиллерии или скорее астральных лазеров. Как только ему удавалось засечь кого-либо из королей-магов, по нему сразу же били откуда-то две-три, а иногда и все пять и даже шесть таких магических астральных устройств, которые испускали лучи разрушения, похожие белёсые штрихи. Били они короткими импульсами, но с невероятной точностью и быстротой, отчего от них было очень сложно увернуться, да, это и было опасно делать, так как в таком случае лучи разрушения били в край астральной сферы и тогда она начинала так гудеть и сотрясаться, хоть беги.

Единственной защитой было тотчас ответить созданием поглощающего магического заклинания огромной мощности, а ещё лучше отразить луч разрушения. Тогда он, похоже, ударял по стреляющим и по их установкам, которые им так до сих пор не удалось обнаружить. Однако, и то, и другое было весьма неприятным и опасным делом. Задержался на мгновение с защитой и пожалуйста, на твоё астральное тело обрушивался мощнейший удар, от которого глаза вылезали из орбит и казалось кровь закипала в жилах. Однажды королю Леонарду пришлось испытать удар сразу шести лучей разрушения и он после этого три дня лежал пластом и матерился от боли. На этот раз он успел отбросить подальше Шило, это раз, погасил два луча, это два, и очень удачно, а главное быстро отразил три луча, отчего по всей астральной сфере пронёсся оглушительный крик боли, а затем раздался ещё более громкий, издевательский хохот.

Теперь добрые рое суток по всем астральным сферам можно было ходить хоть в одних трусах. Похоже, что банда Сайлора получила очень крепкую затрещину, раз все астральные ушкуйники мигом исчезли и маги стали сбрасывать со своих астральных бойцов маскировку, а вслед за ними в астральной сфере появились толпы магов-неофитов, в большинстве своём в прямых астральных телах. Новость о том, что король Леонард сумел отразить сразу три луча разрушения и врезал Сайлору по башке так, как никогда раньше, сразу же сделала всех смелыми и отважными и множество народа выбралось в астрал. Сам король-маг не разделял восторгов магов по поводу всех этих астральных сфер, в которых на его взгляд не было ничего интересного, а то, что в астральной сфере человека было очень легко делиться друг с другом магическими знаниями, он вообще считал вредоносным. Для этого у всякого приличного мага должна быть магическая лаборатория, круг общения и самое главное, лабораторный журнал, в который он должен вносить все свои открытия.

За те семь месяцев, что прошли с того дня, когда королева Оделия и король Рифталион появились перед обитателями Декарана, в этом мире произошли большие перемены. Власть на всём континенте и острове Горхал перешла в руки Тиаридов и те не собирались отдавать её двум королям-узурпаторам. Король Марвус заблаговременно отступил на заранее подготовленные позиции и спрятался вместе с почти полуторамиллионной армией своих самых отъявленных негодяев в огромной крепости, расположенной на острове посреди Северного внутреннего моря, откуда даже не высовывал носа. Эта крепость, похожая на сферический купол, была целиком изготовлена из прочнейшей королевской стали, но совершенно неприступной король Леонард её не считал. Разумеется для опытных воинов-магов. Поскольку в крепости не было никаких пленников, один только выживший из ума чёрный король-маг и целая свора прочих чёрных магов, с тревогой ждущих развязки, то брать её штурмом в честь какого-то праздника никто не собирался. Про короля Марвуса просто забыли до поры, до времени.

Все Верховные маги без исключения занимались тем, что постоянно искали на просторах Южного Декарана, а точнее под ними, — убежища чёрных магов. Увы, пока что безуспешно. Тут даже нельзя было сказать, что они, словно под землю провалились. Как раз под землёй их и искали. У короля Леонарда даже возникло такое ощущение, что их вообще не было на планете, но они-то не только были на Декаране, но и постоянно тревожили людей своими нападениями и горе было тому человеку, который отважился отправиться ночью за пределы города или деревни.

Смерть настигала их очень быстро и далеко не всегда магам удавалось вернуть людей к жизни, поскольку чёрные маги порой просто превращали тела в уголь.

Поэтому жить спокойно можно было только в городах и посёлках, где стояли гарнизоны магов, охранявших их круглосуточно, но некоторые люди не хотели бросать своих хуторов.

Однажды после того, как сразу на нескольких хуторах погибли дети, королева Оделия приказала эвакуировать оттуда всех людей и скот поголовно, а тех наглых хозяйчиков, которые посмели сопротивляться, заточить в тюрьму до тех пор, пока с Сайлором не будет покончено окончательно. Естественно эти господа подняли жуткий вой, но всё дело кончилось тем, что им попросту перепало плетей. Нельзя сказать, что они мигом угомонились, но во всяком случае теперь хотя бы из глубинки не приходили доклады об очередной трагедии. Всё управление королевством было целиком переложено на плечи Колефы Бранна и тот молча нёс эту тяжкую ношу. Не один, конечно, а вместе с Келиром и несколькими тысячами Верховных магов, а потому вполне справлялся со своими обязанностями. В народе королева была популярна, хотя и не появлялась при дворе, из-за чего у неё имелось много недоброжелателей, но им всем часто доставалось от декаранцев-магов, наводивших на них жестокую порчу за каждое неосмотрительно сказанное в её адрес слово.

Магии учили каждого желающего, но далеко не каждому магия давалась. Зато те декаранцы, которые учились магии по новым учебникам короля Леонарда, тайком выходя в астрал слышали и ощущали телом своего астрального наблюдателя, с какой мощью королева Оделия громит чёрных магов и видя это уже не могли простить всяким болванам нелестные высказывания в её адрес. Поэтому если какого-нибудь лавочника или ремесленника вдруг прохватил сильнейший понос или приключилась ещё какая беда, то всем было ясно, почему с ним приключилось такая неприятность.

Местные маги наотрез отказывались лечить таких болванов и потому им волей-неволей приходилось обращаться к пришлым Верховным магам.

Король Леонард знал об таких мелочах только потому, что часто общался с Колефой и особенно с Келиром и не считал такую практику предосудительной. Вообще-то времени для общения с друзьями у него было немного. Для того, чтобы полностью перекрыть астрал Декарана восьми королей-магов было недостаточно, а у большинства остальных Верховных магов просто не хватало сил на то, чтобы сражаться с магами Сайлора на равных, да, тут ещё его дальнобойная артиллерия, которая разносила в пыль любых, оснащённых даже самой мощной астральной бронёй бойцов. Что с этим делать король Леонард не знал, а потому единственное, что они могли противопоставить Сайлору, это вот такие ежедневные патрулирования и пока один или сразу несколько королей-магов отлёживались после ранений и набирались сил, кто-то из них обязательно должен был находиться в астрале и вызывать огонь на себя.

Сегодня ему повезло. Причём повезло очень крупно, так как все семь его товарищей в настоящее время представляли из себя жалкое зрелище, поскольку лежали пластом и у них не было сил даже проклинать врага. Он сменил в астральной сфере короля Арзарона, которому удалось погасить всего один из четырёх лучей разрушения, а потому в ближайшие трое суток он был не боец. Было так же под вопросом, сможет ли Делия подняться завтра утром с кровати, а потому его сегодняшняя удача давала им всем как минимум трое суток передышки, а ему возможность спокойно проводить разведку, нагло шастая по всей земной астральной сфере. Максимум чем он рисковал, так это нарваться на две, три дюжины самых здоровенных астральных мордоворотов Сайлора, а с ними запросто сможет разобраться и Шило, которого его маги боялись просто панически.

Король Леонард позвал к себе Шило и они вместе переместились из астральной сферы человека в астральную сферу земли. После недолгих раздумий он направился к Шетлардским горам, в которые пару месяцев назад стали переселять декаранские гномулы. В Драконьих горах по их собственным словам была не жизнь, а какая-то каторга, очень уж они были бедны рудами и прочими полезными ископаемыми. Зато в Шетлардских горах, как и во всех прочих, которые Сайлор за целое тысячелетие лишь чуть-чуть колупнул, всего этого добра было с избытком и потому гномулы переселялись туда в массовом порядке и теперь обживали бывшие королевские каторги с большим размахом. Более всего они мечтали наладить торговые отношения с людьми.

Гномулы потянулись к людям вслед за драконами и когда король Леонард увидел их впервые, он ужаснулся, очень уж они неказисто выглядели в своих кожаных лохмотьях. Королева Оделия, переговорив с их старейшинами, короля у гномулов не было, не только мигом отписала им все горные массивы Декарана, как Южного, так и Северного, но и открыла для них королевские цейхгаузы с мануфактурой и одела их всех до одного во всё новое, пошитое специально для этих детей подземелий.

Драконов на Декаране насчитывалось чуть более трёх миллионов, а гномулов миллионов под пятьдесят и поскольку все они были на два порядка лучше людей, как металлурги, кузнецы и механики, то это не вызвало среди её подданных никаких нареканий, да, после того, как гномулов переодели, их было практически невозможно отличить от людей.

К гномулам король Леонард не то что бы заглянул специально, просто он вывалился из астральной сферы человека как раз именно здесь и покрутившись волчком, решил направиться на побережье и посмотреть сто творится на островах рядом с континентом на экваторе. Горные хребты экватора сползая в океан поначалу образовывали километров на пятьсот причудливую россыпь небольших необитаемых островов, являвшихся горными вершинами, которые потом уходили под воду и появлялись на поверхности океана снова на противоположной стороне Декарана, образовывая Птичьи острова. Он был там пару раз ещё в самом начале астральной войны и не увидел ничего, кроме стай птиц на скалах и жуткого скопища подводных чудовищ между ними на глубине. Это был такой паноптикум смертоносных морских тварей, что он даже побоялся там нырять под воду.

Не расползлись же эти хищные бестии по всему океану только по той причине, что от этого их удерживали две широкие полосы хищных, плотоядных водорослей, которые были способны сожрать даже тех морских чудовищ, которые плавали на глубинах ниже семи-восьми метров вдоль экватора и никогда не поднимались на поверхность. Даже тогда, когда у них над головой проплывали огромные косяки рыбы. Дно океана как бы принадлежало фиолетовому шару заключённому в астральную сферу земли, но при этом плохо просматривалось из-за отражений водной толщи материального мира и астрала воды, да, к тому же в океане Декарана было полным-полно всякой живности, которая создавала помехи. Вот из-за них-то король Леонард и прозевал атаку чёрных магов, которые навалились на него на редкость огромной толпой тотчас, как только он с огромной скоростью домчался до экватора.

Можно было сказать, что он угодил в засаду, если бы не одно но, они налетели на него и Шило секунд через пять, как они замерли. В то же мгновение они оба ударили по врагу всей своей астральной мощью. Огромный астральный пёс рвал врагов своими сверкающими клыками, полосовал их длинными, серповидными когтями лап, проламывал астральную броню и тела дубиной своего хвоста. Король Леонард, издав призывный клич, завертелся волчком и принялся рубить их чуть ли не пятью дюжинами острейших длинных клинков, подтягивая под их удары увернувшихся бичами.

Каждый его удар был исполнен убийственной силы и перерубал чёрных магов хоть вдоль астрального тела, хоть поперёк. Несколько десятков особо озверевших типов налетели на него не своими астральными бойцами, а вообще выйдя в астральную сферу полностью и потому умирали медленно и неохотно, пытаясь спастись, применяя для этого магические заклинания самоисцеления.

Таких он не добивал и давал им сбежать с поля боя. Нет, не из человеколюбия, а только ради того, чтобы когда-нибудь в их физические тела могли вселиться души убитых ими ранее людей. Эта астральная схватка была самой ожесточённой среди всех тех, который выпали на долю короля Леонарда ранее и против него судя по всему выступили самые могущественные чёрные маги. Во всяком случае они с неприятной лёгкостью разгромили первую десятку магов примчавшихся на помощь своему командиру, но вслед за ними подоспели бойцы покрепче, а месте с ними гигантские королевские собаки и вот тут-то чёрным магам пришлось несладко.

Огромные астральные псы рвали их, как тряпки, одним ударом своих могучих челюстей перекусывали пополам и самое главное прорвались сквозь тесный строй к королю Леонарду и Шило, хотя они и без того сражались с врагом столь виртуозно, что по ним ещё никто не смог нанести ни одного сколько-нибудь опасного удара.

В этой схватке король Леонард подметил одну странность, враг не стал выдёргивать их в астрал разума, где он был особенно силён и опасен, а почему-то предпочёл дать ему и Шило бой в астральной сфере земли. Он и сам толком не знал, в какой из астральных сфер сильнее всего и сражался везде, где ему только удавалось прищучить очередную чёрную тварь. Ну, а что касается Шило, то король Рифталион со смехом говорил, что этот пёс запросто устроит взбучку целой дюжине драконов и всем пооткусывает хвосты. Громадный серебристый красавец не знал страха ни в физической, ни в астральной оболочке и был готов следовать за своим хозяином куда угодно. Ну, а его ловкости и молниеносной реакции могли позавидовать даже такие бойцы, к Ворон и Медведь, а они ведь были демиарами и потому превосходили в этих бойцовских качествах всех, даже огромных чёрных пантер, но тех в астрал не брали.

Это был, пожалуй, самый ожесточённый бой в астрале за все истекшие семь месяцев и закончился он, продлившись около получаса, внезапным бегством всех оставшихся в живых астральных бойцов врага. У короля Леонарда не было времени подсчитать, сколько их было, но это сделал за него Келир, примчавшийся к нему на помощь вместе с сотней пантиакронцев, которые и в астральной сфере передвигались исключительно верхом, хотя и сражались потом в пешем строю. Бывший вор, а ныне главный казначей королевы Оделии приблизился и спросил:

— Ну, и чего ты им сказал такого, раз они выставили против тебя целых три тысячи своих самых лучших бойцов, Лео? Поделись секретом с другом.

Король Леонард, который в пылу горячки боя даже забыл о том, зачем он сюда направился, ответил:

— А чёрт их знает, Келир, чем я их так рассердил? Наверное они занимались чем-то очень приятным, когда я врезал им по мозгам отразив сразу три луча разрушения.

Ладно, хватит об этом, давай лучше подумаем над тем, как нам поскорее прикончить Марвуса. Хватит трястись над ним, как мать над любимым чадом. Пора прищемить ему хвоста и вообще так скоро все те души, которые ждут от нас новые тела, скоро начнут на нас обижаться. Что ты на это скажешь?

Келир пожал плечами и ответил королю Леонарду, вися над ним вверх ногами:

— Да, я не против, Лео. Наши войска к штурму давно готовы, думаю, что послезавтра можно будет закрыть эту тему навсегда. Как раз весь наш спецназ к этому времени будет уже на ногах. Я ведь примчался к тебе прямо из покоев Делии.

Она уже поднялась на ноги и уплела за обе щёки целую тарелку этих твоих пельменей, а Леранд уже сегодня рвался в бой, но его удалось-таки скрутить и уложить в постель. Думаю, что после событий сегодняшнего дня Сайлору будет не до наших разборок с его братцем. Эх, знать бы где эта тварь прячется и ударить по его подземному убежищу прямо сейчас. Да, Лео, ты как, согласен с предложение Колефы, что цитадель Марвуса нужно штурмовать и в астрале, и в реале? Лично мне его план очень понравился. По-моему в его лице Декаран потерял великого налётчика. Тот план, который он предложил, просто находка для хорошей воровской шайки, решившей забраться в королевскую сокровищницу и умыкнуть из неё всё золото под шумок.

План старого рыцаря-мага Колефы Бранна действительно был хорош. Он предлагал не мучиться понапрасну с приготовлениями к штурму вроде строительства кораблей и прочей ерундой, а вывести тайком в астральную сферу драконов три миллиона бойцов, а затем всем одновременно спуститься сначала в сферу человека, затем в сферу земли и уже из неё выйти в физический мир внутри цитадели, встав по обе стороны от каждого чёрного мага и произнести над ним магическое заклинание освобождения душ и изгнания из тела его собственной душонки, одновременно открывая двери для всех желающих занять освободившийся храм души. По двое нужно было вставать для того, чтобы чёрные маги не успели заняться членовредительством. Разведка, которая велась внутри цитадели ежедневно, докладывала, что питаются они все хорошо и не смотря на то, что настроение у всех подавленное, выглядят бодрыми и вполне здоровыми.

Контингент чёрных магов там подобрался весьма представительный, все, как на подбор, поднаторели в чёрной магии, а потому имели совершенные во всех отношениях молодые, сильные и красивые тела. Волею судеб женщин в этом последнем оплоте пиратского короля Марвуса собралось лишь немного меньше, чем особей мужского пола, но никому не было никакого дела до плотских утех. С каким-то исступлением все они занимались подготовкой к грядущей последней битве и потому всё своё свободное время проводили в магических лабораториях, наращивая мощь своей магической брони и готовя к бою смертоносные клинки и прочие боевые амулеты.

Сам король Марвус, похоже, пребывал в прострации. Он перестал следить за собой и все дни напролёт читал одну единственную книгу, — «Деяния мага Энсины», написанную ещё при его жизни. Как это выяснил король Леонард, который прочитал все опусы, принадлежащие перу короля Сайлора, именно Энсина был учителем двух тогда ещё принцев. Он прибыл на остров Горхал по просьбе их отца, отважного короля-мореплавателя Дорейна и на свою голову передал им все свои знания в полном объёме. Сайлор ни разу не назвал имя своего учителя, но король Леонард смог вычислить его по многочисленным косвенным признакам и рассказам последней ученицы Энсины, — графини Медейны Офир. Та сначала ему не поверила, но прочитав его выкладки, ужаснулась, поразившись тому, что учение мага столь доброго и сострадательного, смогло породить двух таких жестоких чудовищ.

Короля Леонарда в последнюю очередь интересовала история морального и нравственного падения двух принцев, решивших покорить мир силой магии. Куда больше его интересовало, как поскорее и с минимальными потерями победить врага.

С Марвусом они разобрались быстро и без особых хлопот. Этот упырь был предельно прост в своей беспримерной жестокости и создал такую систему подавления, при которой всё было предельно ясно, — вот хищник, а вот его жертва, уничтожь хищника и спаси жертву постоянного насилия. При этом каратели Марвуса создали касту избранных и были известны всем своим жертвам в лицо. Поэтому как только армия короля Леранда набрала силу, она быстро покончила с карателями и большинством чёрных магов. По большей части бескровна, сохраняя их тела для реинкарнации. Можно сказать, что маятник той войны, которую развязали когда-то на Декаране два пиратских вожачка, качнулся в обратную сторону.

При этом король Леонард подметил одну характерную особенность, как в Северном, так и в Южном Декаране люди с ярко выраженным маргинальным мышлением в ходе последнего этапа этой тысячелетней войны были поставлены на грань тотального уничтожения. Он об этом помалкивал и просто тихонько радовался такому результату.

Говорить об этом вслух было рискованно даже ему, поскольку таким образом он как бы заявлял о полезности этих двух ублюдков, — Марвуса и Сайлора. К счастью на Декаране ещё не было профессиональных журналистов-аналитиков, способных раздуть из этого шум и грудью встать на защиту маргиналов и в Северном Декаране они были истреблены в своём подавляющем большинстве пускай и бескровным, но всё же очень жестоким образом. Правда, это привело к необходимости массовой магической косметопластики. Им всем в срочно порядке пришлось переделывать физиономии и переселять на новое место жительства, где их никто не мог узнать, ведь те люди, которые вернулись из небытия, а это были зачастую жители вообще других миров, не имели никакого отношения к их прежним владельцам.

Король Леранд уже месяца три требовал от своего друга и учителя покончить с Марвусом, но король Леонард говорил ему в ответ: — «Лери, ещё не пришло время.

Он сидит на своём острове тихо, никому не мешает, а ты ещё не готов к тому, чтобы защитить свой народ от астральных набегов магов Сайлора». Тот горячился и доказывал, что у него порядка в Северном Декаране куда больше, чем у сестрёнки в Южном и теперь, едва только Келиру было сказано, что с Марвусом нужно кончать, тотчас появился в астральной сфере во всей своей красе и воскликнул:

— Лео, а может быть покончим с ним прямо сейчас?

— А потом Делия немного придёт в себя и покончит с нами обоими, парень. — Смеясь ответил ему король Леонард — Нет, мы лучше подождём пару деньков и как только стемнеет и все защитники острова улягутся спать, нагрянем к ним в гости. Но для начала я хотел бы знать, откуда ты узнал о том, что я только что сказал Келиру?

Ты что, подслушивал нас?

Главный казначей королевы Оделии поспешил признаться:

— Лео, я сам сказал Лери об этом. Он тоже примчался к тебе на помощь, но я попросил его замаскироваться и постоять в сторонке. Так что никто нас не подслушивал. Омерта, как ты любишь говорить.

Король Леранд, приблизившись, сразу же спросил:

— Лео, почему ты дал наконец своё согласие на штурм? Мне просто интересно знать, чем сегодняшний день отличается от вчерашнего или позавчерашнего?

— Даже не знаю, что тебе и ответить, Лери. — Сказал ему король Леонард — Просто мне показалось, что чёрные сегодня ринулись на меня в атаку с какой-то обречённостью что ли. Похоже, что в их стане назревает какой-то раскол или ещё что-то подобное, вот Сайлор и вытолкал своих самых ярых оппонентов в астрал, чтобы я преподал им урок послушания. Обычно их шайки возглавляет всего лишь пять-шесть, редко десяток действительно серьёзных воинов, а сегодня они навалились на нас такой толпой, что мы с Шило только успевали поворачиваться. Ну, не тебе мне объяснять, парень, что такое сражаться в астральном теле и что такое гонять по астралу своего бойца. Будь таких как мы хотя бы тысячи три…

Юный король воскликнул смеясь:

— Лео, можешь не объяснять мне этого! Может быть я ещё не такой воин, как ты, не говоря уже о Вороне, но по крайней мере хиляком меня нельзя назвать. Но тебе не кажется, что с падением последней цитадели Марвуса его братец, наконец, перейдёт к более активным действиям и выдаст тем самым своё подземное убежище?

— Не думаю, Лери. — Ответил король Леонард — Нам всё-таки придётся приложить усилия к тому, чтобы разгадать этот ребус и вот что интересно, друг мой, мне отчего-то кажется, что загадка лежит на поверхности, прямо у нас под ногами.

Посмотрев вниз на фиолетовый частокол гор, покрытых водой по самые вершины, король Леранд сказал:

— У нас под ногами океан, Лео, из которого торчат, словно острия стрел, вершины гор, между которыми снуют такие жуткие чудовища, что не привидятся даже в самом кошмарном сне. Так что я не думаю, что там находится какая-то развязка. Ну, что, раз уж я покинул больничный покой, может быть ты отдохнёшь, а я продолжу патрулирование? Вряд ли сегодня они осмелятся напасть на нас ещё раз и к тому же я уже пришел в форму.

Король Леонард, который был на ногах вот уже третьи сутки подряд кивнул головой и согласился:

— Пожалуй я последую твоему совету, Лери, хотя и чувствую себя довольно сносно.

Так что пойду отдохну.

После своего последнего хождения в астрал король Леонард отсыпался во дворце князя Файела чуть ли не целые сутки. Шило, вволю наевшись и напившись воды из волшебного источника, завалился на огромную кровать в его ногах и спал бы ещё дольше, но его хозяин наконец выспался и приподнялся на кровати. Огромный пёс тотчас открыл свои карие, умные глаза и внимательно посмотрел него. Король-маг зевнул и сказал ему:

— Спи, малыш, сегодня ты мне не понадобишься. Там, куда я скоро отправлюсь, ни с кем не нужно будет сражаться. Если проголодаешься, девочки тебя покормят. — Пёс тотчас уронил голову себе на лапы и мгновенно уснул, а король Леонард поднялся с кровати и промолвил с завистью в голосе — Мне бы иметь такую способность засыпать, малыш.

Шило, который уже спал и видел какие-то свои собачьи сны, тихонько заворчал и слегка засучил ногами. Скорее всего он и во сне гнался в астральной сфере за чёрными магами и кромсал их своими огромными, словно кинжалы, клыками. А может быть носился, как угорелый, по степи вокруг своего хозяина, недовольный тем, что тот так медленно передвигается. В астрале, где они могли двигаться с одинаковой скоростью, ему было бы гораздо интереснее играть с ним в догонялки, но это место не было предназначено для забав и весёлых игр. В астральных сферах они сражались и порой получали в этих сражениях довольно серьёзные травмы, после которых возвращаться в физическое тело было очень тяжело и болезненнее. Увы, но и это им требовалось делать, иначе их тела после таких травм могли бы и не оправиться, но с гибелью физического тела погибало и астральное, как впрочем и с гибелью астрального, — физическое.

Из-за того, что королю Леонарду приходилось порой по трое суток подряд находиться в астральных сферах, чтобы отражать самые опасные атаки врага, после этого он долго отсыпался и у него было крайне мало времени на то, чтобы интересоваться хоть чем-либо. Максимум на что у него хватало времени, так это на осмысление всего происходящего в магической лаборатории. Вот и теперь, едва только приняв освежающую прохладную ванну, он сразу же отправился в неё. Теперь он жил в других покоях, куда более роскошных, которые он даже не смог толком рассмотреть, но зато в них у него была отдельная, закрытая ото всех магическая лаборатория. Ему прислуживало во дворце с десяток женщин, а его покои охранялись чуть ли не сотней воинов, которые были всегда готовы встать на защиту его тела тогда, когда он полностью угодил в астральную сферу.

Тогда они вставали вокруг его ложа, на котором он лежал вместе с Шило, наглухо запечатанный в боекостюм, и по специальному магическому устройству следили за всеми его передвижениями в астрале. В тех случаях, когда королю Леонарду приходилось особенно туго, двое воинов обязательно врывались в астрал и буквально выдёргивали его оттуда, из-за чего сами возвращались с просто чудовищными ранениями. Их спасало только то, что все они были всё-таки пантиакронцами, а стало быть очень умелыми воинами, ну, и ещё Верховными магами и потому им вовремя оказывалась медицинская помощь. Во время минувшего боя все они, включая даже служанок короля Леонарда, принимали участие в нём, хотя и не они первые пришли ему на помощь. Ну, это потому, что они прекрасно знали, когда их командиру нужна помощь, а когда нет.

В их задачу не входило стоять с ним в астральной сфере плечом к плечу и закрывать его своей грудью, это было бы примерно то же самое, как пехотинцу закрывать собой танк от огня вражеских пулемётов. Они выполняли куда более сложные тактические, а иногда и стратегические задачи, рассекая вражеские толпы, выбивая стремительными атаками самых активных и могучих чёрных магов, а также преследовали врага, если такое было возможным. В общем это была прекрасная команда, отлично подготовленная, дружная и очень спаянная, в которой и товарища выручай, и сам не погибай. Впрочем точно такая же команда была у каждого короля-мага, а все вместе они составляли самое сильное подразделение армии короля Леонарда, которой он по сути дела не командовал ни одного единственного дня. В его армии всеми делами ведал Майко Луркон, в котором внезапно прорезался если не гений великого полководца, то уж точно талант прекрасного военного министра.

Именно с ним и столкнулся нос к носу король Леонард войдя в свою магическую лабораторию. Майко сидел за накрытым столом и ждал его к обеду, за которым он доложил ему о готовности войск к штурму последней цитадели Марвуса. Слишком многословным он не был и завершил свой доклад словами:

— Лео, в принципе я могу тебе рассказать, кто из наших ребят встанет возле конкретного чёрного мага и где, но вряд ли тебя это заинтересует, ты же лично хочешь взять Марвуса?

Король Леонард кивнул головой и промокнув губы салфеткой, ответил вполголоса:

— Да, и я сделаю это без свидетелей.

Майко улыбнулся и взяв в руку бокал с ключевой водой, так полюбившейся ему в Пантиакроне, сказал:

— Чему я нисколько не удивляюсь. — Немного помолчав, он указал рукой на свёрток, лежащий на лабораторном столе и пояснил — Этот наряд я изготовил со слов Медейны.

Думаю, что только тебе будет под силу загнать в тело Марвуса этого чудака на букву мэ. Мне кажется, что этот старый романтик и идеалист просто обязан исправить все те ошибки, которые он допустил, и тем самым загладить хотя бы часть своей вины перед людьми.

Король Леонард пожал плечами и честно признался:

— Не могу ничего обещать, Майко, но я постараюсь. Вообще-то я создал одно магическое заклинание, которое по идее должно как магнитом притянуть к телу Марвуса душу старого Энсины, вот только не знаю, сработает ли она? — Увидев, как загорелись глаза молодого парня, который был одним из четырёх с лишним сотен прямых потомков Энсины Ларуэля и даже хотел взять себе фамилию своего три или четыре раза прадеда, король Леонард заставил лабораторный журнал перелететь в его руки, открывшись на нужной странице, и сказал — Вот, посмотри, может быть захочешь что-нибудь добавить в него.

Майко отставил бокал с водой и тут же уткнулся носом в журнал. Он изучал заклинание минут десять, прежде чем сказал задумчивым голосом:

— Лео, я бы посоветовал тебе построить это заклинание на моей крови. Пусть и небольшая, но какая-то толика крови этого старого балбеса, который до самого костра так и не повзрослел, течет в моих жилах, а раз так, то это можно обратить в жесткий и очень категоричный приказ не подчиниться которому его душа просто не сможет. — Помолчав он добавил — В противном случае она рука об руку, если у душ есть руки, последует вместе с душой Марвуса в пасть ближайшего призрачного дракона.

Король Леонард кивнул головой и согласился:

— Жестко, но в принципе правильно, Майко. Впиши своё дополнение в мой заговор.

Майко Луркон, личный камердинер королевы Оделии и первый маршал Южного Декарана, сурово сдвинув брови, что так не шло его открытому, добродушному лицу, на котором всегда сияла добрая, радостная и приветливая улыбка, положил лабораторный журнал на обеденный столик, вынул из ножен большой кинжал королевской стали, который он реквизировал у королевы, один из тех двух, что изготовил для её величества король Леонард когда-то, легонько полоснул им себя по левой ладони, произнёс вслух заклинание и капли крови пролились на страницу рубиновыми, сверкающими буквами. Всё магическое заклинание от этого засверкало так яростно и ярко, что озарило собой магическую лабораторию и по астральным сферам разнёсся призывный звон, как будто он ударил в большой колокол.

Протягивая журнал королю Леонарду, Майко с насмешливой улыбкой сказал:

— Теперь этот старый сучок, наш дед, уже никуда не денется, Лео. Он уже здесь и будет следовать за тобой по пятам, так что тебе стоит лишь произнести своё заклинание в сокращённой форме, как он тотчас пинками вышибет душу Марвуса из его тела и мне совершенно плевать на то, что он мне теперь скажет. Сам виноват, нечего было учить магии кого попало. Мог бы ограничиться самыми общими понятиями и на том успокоиться, так нет же, обрадовался, что нашел таких усидчивых учеников. Но самое обидное, Лео, заключается в том, что вместо того, чтобы объединить всех королей и возглавить армию магов, он сидел и ждал, когда Марвус придёт, скрутит его, как барана, и бросит в темницу. Для него, видите ли, смерть на костре была почётнее борьбы.

Король Леонард предупреждающе поднял руку и сказал:

— Майко, у меня нет никакого желания критиковать твоего деда. Особенно в свете его пророчества относительно моего появления на Декаране. В том мире, в котором я прожил тридцать пять лет, один из богов во искупление людских грехов тоже принял мученическую смерть. Ну, это для богов дело обычное, они вечно проворачивают такие делишки, но я не об этом хотел сказать, а о том, что на Земле одному малому по имени Иуда пришлось предать своего учителя-бога. Не знаю уж как этот бог всё обтяпал, но мне было бы очень интересно посмотреть, что было бы в том случае, если бы Иуда взял и не стал его предавать. Примерно то же самое было и с твоим дедом, точнее прадедом. В общем если уж кому и предъявлять претензии, так это только не Энсине, а богу Лортару, который сейчас остался во Вселенной за старшего. Ну, а с богов, сам понимаешь, какой может быть спрос?

Правильно, Майко, никакого. Поэтому я не советую тебе приставать к деду с претензиями. Он ни в чём не виноват.

Такие слова короля Леонарда не понравились Майко и он возмущённо воскликнул:

— Хорошее получается дело! Лео, ты хоть подумай, что ты говоришь! Если тебя послушать, то и Марвус с Сайлором тоже ни в чём не виноваты. Один умник, обрадовавшись тому, что у него появилось два таких талантливых ученика, сдуру открыл им все секреты высшей магии, которые он, кстати, почерпнул в том числе и на Гекатане, а так же в других мирах, но не передал их на Декаране больше никому, кроме Медейны, да, и той слишком поздно, а два этих завистливых негодяя вместо того, чтобы прославить своё островное королевство точно так же, как это делает сейчас король-рыбак Теорал, решили завоевать весь Декаран и первым делом превратили всех своих подданных сначала в пиратов, а потом и вовсе в чёрных магов. Тебя послушать, так они это сделали по повелению самого Лортара! Нет, Лео, у них имелось множество возможностей, чтобы стать самыми великими королями-магами, но они их все отвергли и выбрали самый простой, но при этом самый кровавый, путь к величию. В астральной сфере разума нашего мира остались преимущественно одни только маги, безжалостно истреблённые ими за эту тысячу с лишним лет, и их насчитываются миллионы, а сколько десятков миллионов душ отправилось на Олорум?

Сколько миллионов детей убили чёрные маги, чтобы обрести такую силу, что из всех нас в астрале с ними могут сразиться на равных только восемь королей-магов? Так что первым делом, как только встречусь со своим добрейшей души дедушкой, я начищу ему физиономию. Тем более, что он получит от этого вонючего ублюдка Марвуса такое тело, которое будет выше меня больше чем на голову.

Устало махнув рукой, король Леонард проворчал:

— Ладно, угомонись, драчун, тебе его ещё нужно будет найти. Ты же не думаешь, надеюсь, что я намерен передать его тебе с рук на руки? Так что можешь забрать этот костюмчик.

Поздней ночью, далеко за полночь, свыше трёх миллионов магов одновременно вышли скрытно в астральную сферу драконов, из неё перенеслись в сферу земли, но уже практически проникнув в цитадель короля Марвуса, а затем в считанные минуты покончили со всеми чёрными магами одновременно. Король Леонард даже не счёл для себя нужным о чём-то предупреждать Марвуса и вообще разговаривать с ним. Он просто прочитал над дремавшим в кресле широкоплечим взлохмаченным верзилой два магических заклинания подряд, бросил на колени уже Энсине Лаурелю свёрток с одеждой и немедленно приступив к изменению его внешности спросил будничным тоном:

— Ну, и как ты намерен теперь поступить, Энсина? Отправишься куда-нибудь и будешь жить там тихо и мирно, не привлекая к себе лишнего внимания, или согласишься встретиться со своим дерзким потомков?

Старый маг переоделся и с вызовом в голосе ответил:

— Ага, как же, стану я прятаться от этого мальчишки! — Осмотрев свой пудовый кулак, он добавил — Плохо он меня знает и вообще большая часть того, что написал обо мне Сайлор, полное враньё. Не таким уж великим магом я был и максимум, чего мне удалось достичь, это научиться открывать порталы прохода между мирами. Зря, конечно, я научил этому Марвуса и Сайлора, но теперь об этом уже поздно жалеть.

Зато я смогу, наконец, отплатить если не Марвусу, то по крайней мере Сайлору за всё то зло, что он причинил людям, сполна.

Глава двадцать четвёртая

Тайна Птичьих островов

Император Рагнерд пристально посмотрел на Свазарда Моливена и сухо поинтересовался у него:

— Свази, будь добр, объясни мне пожалуйста, что такое астральная блокада Декарана и тем более эмбарго на магическую военную помощь? Во Вселенной Олорум что, уже создана тайком Организация Объединённых Наций? В таком случае почему тогда Гекатан не входит её Совет Безопасности?

Верховный маг Свазард Моливен, одетый в какой-то весьма странный, но довольно красивый на вид франтоватый наряд, пошитый из переливчатой синей ткани, который сидел в кабинете императора в кресле напротив него с длинной сигарой в руках забросив нога за ногу, ухмыльнулся и ответил:

— Ну, я не стал бы называть эту организацию вселенской ООН, Рагни, но она на неё чем-то похожа. Если бы ты и твой братец записались в маги-наёмники, то возможно Гекатан был бы в ней представлен каким-то особым образом, а так это просто гильдия магов, работающих по найму и восстанавливающих справедливость в тех мирах, где она была попрана всякими узурпаторами. Извини, дружище, но я и сам узнал о ней совсем недавно, да, и то лишь потому, что вместе с Шеном и ещё двумя сотнями магов мотался по всем ближним и дальним мирам в поисках ваше юного братца Леонарда.

Император сосредоточенно кивнул головой и отпив глоток вина, привезённого его магом-советником откуда-то, промолвил:

— Вообще-то как раз именно результаты этих поисков меня интересуют больше всего, Свази, а не это твоё известие о том, что какая-то там гильдия магов-наёмников установила астральную блокаду на Декаране, да, ещё и ввела эмбарго.

Маг-советник пыхнул сигарой и недовольным голосом проворчал, сокрушенно крутя к тому же головой:

— До чего же вы, императоры и короли, недалёкие люди. Тебе что, трудно сложить в уме два и два, Рагни? Парень, Лео, находится как раз именно на Декаране и это он является виновником и астральной блокады, и эмбарго. Только знаешь, ты слишком высокого мнения о Верховных магах, хотя и сам являешься таковым. Рагни, даже всем магам Вселенной вместе взятым будет не под силу установить астральную блокаду даже вокруг какого-нибудь вшивого астероида, а не то что целой звёздной системы, как это случилось на Декаране. Это дело рук самого бога Лортара, если и вовсе не его папеньки Олора. Ладно, раз ты у нас такой тёмный, то я тебя просвещу, хотя нужно сказать, что меня самого недавно посвятили на Ардолоре в такие дела, что у меня чуть волосы дыбом не встали. В общем слушай и запоминай, Рагни. Оказывается во Вселенной то и дело в каком-либо из миров находятся такие идиоты, познавшие высшую магию, которые начав с того, что ради обретения кажущегося могущества переходят к чёрной магии, очень быстро начинают претворять в жизнь идеи мирового господства…

Император Рагнерд возмущённо взревел:

— Свази, ты что, сдурел? Да, кому это может взбрести такое в голову? Извини, парень, но я ни за что не поверю в то, что кто-нибудь согласиться стать бифштексом для призрачного дракона ради нескольких лет какого-то могущества. Ты, мой дорогой друг, по всей видимости плохо представляешь себе, как долго и мучительно ты будешь перевариваться в брюхе этого хищника, летающего между астралами миров в поисках просто чёрной душонки, не говоря уже о душе даже не чёрного, а слегка черноватого мага. Так что какие уж там мечты о мировом господстве, установленном с помощью чёрной магии. Я и простую-то, белую магию боялся применять в то время, когда освобождал Гордерию от захватчиков, для которых мой народ был тупым быдлом, которое нужно гнобить и ездить на нём верхом.

Да, тебе на улице любой мальчишка, скажи ты ему хоть два слова про чёрную магию, тут же заедет камнем в глаз, а ты мне говоришь о том, что где-то во Вселенной есть такие идиоты, которые ею занимаются в полный рост и ничего не боятся.

Извини, но если кто-нибудь сейчас на другом конце Гекатана только вздумает произнести вслух заклинание, построенное на страдании даже какой-нибудь лягушки, не говоря уже о человеке, то я это услышу в ту же секунду и тут же возьму его за шиворот и моментально отволоку в темницу. Только я скорее всего опоздаю, поскольку раньше меня его возьмут за задницу другие маги, которые находятся поблизости.

Свазард Моливен хищно осклабился и воскликнул:

— Ну-ну, давай, чеши языком, речистый! Ох, и горластый же вы народ, Декарниды, никогда не дадите человеку высказать свою мысль до конца. Чуть что не по вашему, сразу же начинаете глотку драть и стучать в грудь пяткой. В общем заткнись, Рагни, и слушай меня сюда. Мне самому было дико это слышать, но пришлось выслушать. Понимаешь, тут ведь вот в чём всё дело, это у нас астральная сфера сверкает чистотой, как у кота яйца. Ещё бы, её венчает собой в нашем мире астральная сфера богов и потому для нас астрал это нечто святое, да, и создан он был лично Олором и потому в нашем мире, который является эдаким придатком к пяти райским мирам, в которых без бутылки водки хрен поймёшь, где кончается астральный мир и начинается физический, само понятие, чёрная магия, находится под запретом и всё же каждый год маги-экзекуторы отлавливают по дюжине, а иной год и по две чуть ли не форменных чёрных магов, потому, что от их деятельности тотчас дребезжат чуть ли не все астральные сферы сразу. Вот такой у нас астрал, в который даже ты, король-маг, боишься лишний раз заглянуть, а не то что выйти.

Во всех остальных мирах астральные сферы совсем другие, Рагни, там ты можешь не то что в полный рост заниматься чёрной магией, а даже создать в ней дьявола или стать им сам и потом ещё и устраивать чёрные мессы. Ладно, я вовсе не намерен тебе устраивать здесь ликбез. Потом на досуге прочитаешь вот эту книжку и сам во всём разберёшься. — Свазард достал из кармана своего нового костюма потрёпанную книжку в мягком переплёте, бросил её императору и сказал — В общем сотворённый тобою братец никуда не исчез. Просто он каким-то образом сумел скрыться от меня на Декаране и теперь, похоже, ведёт там войну с чёрными магами. Раньше я думал, что в этом мире просто не любят чужаков, а поскольку его астральные сферы напрочь лишены тех свойств, которыми обладает наш идеальный астрал, то побывав в нём трижды и счастливо избежав всех ловушек, так и не понял, что в нём полным полно чёрных магов, которые взяли там верх. Выяснилось же это только теперь, когда Лортар закрыл его полностью. Ну, и пару слов для тех, кто всё ещё разъезжает на деревянном бронепоезде, Рагни. Каждый год во Вселенной находится с десяток миров, в которых какой-нибудь чёрный маг начинает войну за мировое господство и тогда маги-разведчики, которые только тем и занимаются, что отыскивают такие миры, пулей мчатся в миры подобные Гекатану, правда ими правят не такие беспечные балбесы, как ты и твой братец, и начинают сколачивать армию из магов, суля им за победу над чёрной сволочью по мешку королевского золота каждому и как только сколотят пару дивизий, мгновенно отправляются в тот мир, где очередной упырь оскалил свою хищную харю. Как только они входят туда, Лортар тут же закрывает за ними дверь и начинается война сил добра против зла. До полной победы. Естественно сил добра. До тех пор, пока ты не взялся учить вашего младшего брата столь жестоким и бесчеловечным образом уму-разуму, Рагни, всё именно так и происходило. На Декаране же Лео вообще решил обойтись без помощи извне и теперь сам разбирается там с несметными полчищами чёрных магов.

Представляю себе, в какого воина он превратится после того, как одержит победу, а если учесть, с каким настроением он заявится на Гекатан, то мне уже сейчас хочется рвануть отсюда куда подальше, но я боюсь, что он меня и там разыщет. Ну, а теперь подумай, умник, что произойдёт сначала с Морионом, а потом и с тобой, если он не захочет выслушать никого из нас. Ну, и как тебе такая перспектива, друг мой, встретиться разъярённым до предела монстром, который считает Мориона своим злейшим врагом во всей Вселенной, и как он поступит потом с тобой, узнав, что у него, оказывается, был не один жестокосердный брат, а целых два. Ох, всё-таки я так до сих пор не могу взять в толк, зачем тебе понадобилось так жестоко с ним поступать? Ведь можно же было придумать какой-то другой, более щадящий вариант, при котором он отправился бы на Гекатан хотя и рассерженным, но всё же не до такой степени. Поверь, сейчас он думает только о мести.

Хотя император Рагнерд и поёжился от таких слов, он всё же гордо вскинул голову и ответил Свазарду Моливену:

— Не надо меня пугать, Свази. Лео не такой дурак, чтобы не докопаться до истины и не понять, что именно я являюсь теперь для него тем самым магом, который держит в своих руках ключ от дверей, ведущих к его счастью. Ну, а к тому же каким бы он могучим воином не стал, прихлопнуть меня как муху он всё-таки не сможет и тогда уже через пять минут всё встанет на свои места. Правда, если он не решит пойти прямо к Лортару.

Король Леонард, который как раз в эту минуту прошел из покоев Марвуса в главную магическую лабораторию королевства Южный Декаран вместе с Энсиной Лаурелем, думал совсем о других проблемах. Он подвёл старого мага, которому по его просьбе вернул прежнее лицо, но только не рост, к помосту, на котором стоял круглый стол и вскоре в лабораторию, весело смеясь, вошли остальные короли-маги, а вместе с ними королева Оделия, Медейна и Майко. Они чинно поздравили Энсину с возвращением из потустороннего мира, с сомнением посмотрели на строгие, чопорные кресла с высокими спинками, стоящие на помосте, и стали рассаживаться внизу, на куда более удобных больших, мягких креслах. В них можно было даже лежать, если ты, конечно, не вымахал ростом за два метра, а именно таким и было новое тело Энсины Лауреля. Все пристально уставились на старого мага и тот каким-то испуганным голосом спросил:

— Что вы на меня так смотрите? Если вы думаете, что мне известно, где находится тайное убежище Сайлора, так я этого не знаю. Да, вам то же самое скажет и Медейна, ведь она, как и я, тоже все эти годы не могла удалиться от руин своего замка дальше, чем на двести миль, хотя и находилась в астральной сфере. Это только благодаря магической формуле моего правнука я смог сначала прибыть в магическую лабораторию короля Леонарда, а затем последовать за ним на тот остров в Северном море. Поэтому я ничем не могу вам помочь.

Король Леонард усмехнулся и успокоил его:

— Не волнуйся, Энсина, с этим вопросом я уже разобрался, а смотрим мы на тебя так потому, что ждём твоего гневного вопля примерно такого содержания: — «Парни, он мой!» Король Арзарон немедленно вскочил на ноги, подлетел к нему и действительно воскликнул гневным голосом:

— Где оно находится? Говори, не тяни из меня душу!

Все, кроме Энсины, тоже дружно вскочили на ноги и встали перед королём Леонардом полукругом. Тот улыбнулся, отрицательно помотал головой и сказал:

— Не торопитесь, господа, об этом мы ещё поговорим, а сейчас меня интересует настроение нашего нового друга. Он станет нашим соратником или предпочтёт постоять в стороне?

Наконец встал Энсина Лаурель и успокоил его:

— Король Леонард, разумеется я встану в этой битве рядом с вами плечом к плечу.

Тем более, что я, как и вы все здесь, кроме Медейны, которой несколько не повезло с телом, король-маг и как раз мне с телом повезло. — Видя удивлённый взгляд в первую очередь Майко, он пояснил — Да, внучек, так оно и есть. Хотя Сайлор в своих мемуарах об этом не сказал ни слова, тем не менее я являюсь его дядей. Просто ещё в молодости я покинул остров Горхал и вернулся на материк, в нашу родную Кермиану. Короли Горхала ведь происходили из династии Кермианидов, так что и ты, Майко, являешься отпрыском королевского рода и даже можешь претендовать на то, чтобы взойти на трон Кермианы. Медейна, во всяком случае, имеет на это гораздо меньше прав, ведь она является особой королевской крови лишь формально, а фактически кровь её ветви на ней пресеклась. Я же, как ты понимаешь, вовсе не намерен претендовать на трон и корону, от которых всегда бежал прочь. Ну, а теперь, Лео, может быть ты всё же скажешь нам, где находится подземная крепость Сайлора?

Майко озадаченно покрутил головой и хмуро буркнул:

— Мне и в маршалах живётся неплохо.

Король Леонард невозмутимо ткнул пальцем в пол и сказал:

— Там, государи. — Он всё же не выдержал, коротко хохотнул и воскликнул — То-то я смотрю на Майко и поражаюсь, за что этот парень не возьмётся, всё у него получается, как на картинке! Но самое главное, даже не имея никаких магических знаний, ты так ловко сумел замаскировать свою королевскую кровь, что даже после того, как показал её действие, я так ничего и не понял, отнеся всё на действие его магической формулы.

Король Арзарон не выдержал и взревел:

— Лео, хватит болтать о крови, пускай и королевской! Ты мне лучше объясни, как это Сайлор умудрился выкопать себе пещеру прямо под Пантиакроном?

— Да, не под ним, горе ты моё! — Беззлобно укорив короля Арзарона воскликнул он и пояснил — А на другой стороне Декарана. Там как раз находятся Птичьи острова, которые являются вершинами высоченных гор, поднимающихся со дна самой глубокой подводной впадины этой планеты, словно останцы в Долине Смерти на Земле. Этих гор всего насчитывается двадцать семь штук и в одной из них, а может быть даже в нескольких, они ведь там стоят там, как небоскрёбы на одной улице, только в три ряда, этот урод и устроил себе подземное, а точнее подводное, убежище. Поэтому я немедленно отправлюсь на разведку и боюсь, что она будет долгой. Ну, а для того, чтобы Сайлор ничего не заподозрил, ребята, ты, Майко, будешь изображать меня в астрале, Шило тебя хорошо знает, да, я ему всё объясню, а ты, Энсина, начинай готовиться к бою, но пока что не особенно геройствуй в астральных сферах, чтобы твой племянничек тебя не вычислил.

Королева Оделия нетерпеливо воскликнула:

— Лео, как нам теперь быть с Майко? Хотя мне и не хочется расставаться с ним и с Нелинкой, он всё-таки король Кермианы и просто обязан взойти на её трон.

Королевская кровь слишком большая драгоценность, чтобы разбрасываться ею.

Майко тут же вспылил:

— Делия, какой из меня король?

Король Леонард немедленно шикнул на него:

— Помолчи, нормальный из тебя выйдет король. Не хуже, чем из всех остальных. И вообще, если бы твои предки хоть немного думали головой, из тебя и вовсе вышел бы прекрасный король-освободитель. Кстати, на что всё-таки способна твоя кровь, Майко? А то я саму её магию видел, но так и не понял, что она способна делать и к чему её можно пристроить.

Ещё один король-маг огорчённо вздохнул, словно ему вылили за шиворот ушат холодной воды и проворчал:

— Да, так, ерунда, Лео. Хотя я в этом ещё не уверен, но если кто-то настрочит на листе пергамента какое-нибудь даже очень сложное магическое заклинание, то я очень быстро найду, что к нему ещё можно пристроить, а потом капну на этот лист своей крови и оно тут же сделается в несколько раз сильнее. Когда я прочитал твоё заклинание, то мне даже не пришлось ничего придумывать, из меня сами собой вылетели наружу все те дополнения, которые я к нему пристроил.

— Обалдеть можно! — Радостно воскликнул Медведь, у которого всегда были проблемы с астральной бронёй — Парень, да, тебе же цены нет! В общем так, ни в какой астрал ты сейчас не пойдёшь, а срочно займёшься улучшением астральной брони и оружия. Наши бойцы уже чего только не придумали по этому поводу и если тебе не жалко на это своей крови, то будет неплохо улучшить их магические творения.

Король Майко оживлённо закивал головой и воскликнул:

— Медведь, давай попробуем прямо сейчас, пока Лео не отправил чаек к Птичьим островам!

Демиарский король Вул-Эдгар-Ноланд тут же достал из кармана небольшой блокнот, размером с игральную карту, авторучку и ста быстро покрывать один листок бисеринками магических рун, пояснив всем при этом:

— Нечего писать заклинания на листах пергамента размером с полковое знамя, а то так у Майко на всех никакой крови не хватит. Здесь важны не размеры пергамента, а сама магическая суть заклинания. Так что давайте, принимайтесь и вы за работу поскорее. — Увидев, что король Леонард смотрит на всё безучастным взглядом, он прикрикнул на него — А ты что сидишь, как Рыжий на коленях у Делии? Тебя это тоже касается или ты что, возомнил себя самым умным?

Король-маг, который мысленно уже представлял себе, как именно ему нужно будет проводить разведку, моментально вернулся к действительности и тоже стал строчить заклинание, только не астральной брони, а нового суперразведчика, в которого он намеревался превратить жука-ныряльщика, декаранское насекомое размером с пчелу, которое умело как прекрасно нырять, так и очень хорошо летать. Только после этого он настрочил заклинание магической брони, уменьшил оба листа бумаги в несколько раз, до заданного Медведем размера, и передал их королю Майко. Тот с совершенно изумлёнными глазами творил такую изощрённую защитную и атакующую магию астральных сфер, что все только ахали, видя очередной магический доспех на теле астрального бойца и изучая боевые возможности новой брони, являющейся одновременно и мощным оружием. Король Леонард всё-таки и на этот раз сумел поразить пускай и не всех, а одного только короля Арзарона, который неплохо разбирался в шпионском оборудовании, но зато чуть ли не до полного онемения. Тот минуты две сипел и лишь потом, судорожно проглотив комок, изумлённым голосом спросил:

— Лео, и ты придумал это прямо сейчас? Слушай, старик, да, у наших учёных на такую разработку ушли бы десятки лет!

Король Леонард указал рукой на Майко и сказал:

— Со всеми претензиями, ваше сверхзвуковое величество, обращайтесь к нашему магу-кудеснику Майко. Моя здесь была одна только идея, а всё остальное сделала его королевская кровь и вот что я вам скажу, уважаемые, возможно, что именно наш друг, король-маг Майко способен решить самые сложные наши проблемы. Просто нужно будет хорошо подумать над тем, какую именно задачу перед ним следует поставить.

Энсина Лаурель, который один лишь смотрел на то, как все остальные строчат магические формулы, тоже схватил чей-то блокнот, авторучку и стал лихорадочно покрывать лист бумаги магическими рунными знаками. Покончив с этой работой, он протянул его королю Майко и попросил:

— А ну-ка, внучек, взгляни на это? — Пока Майко мудрил с его заковыристой магической формулой, он с каким-то виноватым видом известил всех — Вообще-то, господа, с магией крови у династии Кермианидов вечно творилось что-то неладное.

Даже у одного короля она могла поменяться трижды на протяжении его жизни, но с королём Майко, похоже, этого не произойдёт. Очень уж она у него стабильная. Надо мне будет проследить его кровь, кажется её усилила ещё какая-то королевская кровь. Как говорится, деньги идут к деньгам. — Когда Майко завершил свою работу, а король-маг Энсина скороговоркой пробормотал свою магическую формулу, то все увидели, что он создал таким образом двойника короля Леонарда, после чего скромно потупившись промолвил — Лео, мне осталось теперь только познакомиться с твоим другом Шило.

Короли-маги тотчас отправились по своим делам. Кто в астрал на патрулирование, кто ещё куда-то, король Майко остался в магической лаборатории, куда вскоре толпами повалили Верховные маги, а король Леонард вместе с Энсиной и малышкой Медейной вошел в свои покои. Там он первым делом отправил весь свой отряд к Майко, а сам принялся объяснять Шило, что его новый друг временно будет патрулировать с ним астральные сферы. После этого они, наконец, пообедали, а сразу после обеда король Леонард отправился в ближайшую пальмовую рощу, ловить в арыке жуков-ныряльщиков. Набрав их в большую хрустальную вазу сотни три, он вернулся в свои покои и принялся превращать этих жучков, похожих веретено, в супершпионов, способных нырять на любые глубины, подниматься на такую высоту, где могли летать одни только драконы, да, ещё и практически бесшумно носиться со скоростью гиперзвукового истребителя. К тому же они были ещё и совершенно невидимы и для того, чтобы наблюдать за тем, как ловко они проделывают в воздухе фигуры высшего пилотажа, ему пришлось надеть на голову шлем и включить специальные магические фильтры.

Самым главным было то, что эти разведчики были живыми существами, в которых было очень трудно распознать магическое воздействие на них. По его мысленному приказу жучки выстроились клином, вылетели в окно и с совершенно несусветной скоростью помчались к таинственным Птичьим островам на разведку. Королю Леонарду было гораздо удобнее наблюдать за ними не снимая с себя футуристических очков и поэтому, убрав шлем с макушки, чтобы можно было её почесать, и открыв нижнюю часть лица, занял удобное положение на мягкой оттоманке и целиком погрузился в этот стремительный полёт. Отряд его разведывательных жуков-ныряльщиков, невидимых никому на Декаране, как бы представлял собой часть его боекостюма и потому он мог видеть как всю эту стаю, так и посмотреть на мир глазами любого из жучков.

Его новые магические разведчики вместе с тем могли ещё и выходить в астральные сферы и самое главное, сфера гномулов, в которой собственно говоря и находилось подземное убежище Сайлора, вообще была для них чуть ли не родным домом, но там королю Леонарду пока что нечего было делать. Он гнал жучков к Птичьим островам на максимальной скорости и уже менее, чем через час был над ними и быстро снизил скорость. Стая находилась на высоте в двадцать километров и он прекрасно видел весь этот архипелаг от верхушек гор, до самого дна океана, что являлось ещё одним достоинством его магической формулы, улучшенным королём Майко. Первые острова архипелага не представляли из себя ничего интересного, зато шесть островов в его центре представляли из себя целый подводный комплекс. Горы здесь стояли очень тесно друг к другу выстроившись ромбом и уже начиная с глубины в два километра соединялись между собой толстенными трубами переходов.

Жучки-разведчики разделились и едва только бросив первый же взгляд на сами острова, представляющие собой из-за тысячелетних наслоений окаменелого птичьего помёта округлые купола имевшие в поперечнике от двух с половиной, до четырёх километров, король Леонард сразу же увидел хорошо замаскированные под кучами гуано вентиляционные шахты. Направив в воздухозаборные штольни всех шести островов половину своих жучков, вторую половину он послал в океанские воды, кишевшие жуткими тварями. Даже самым страшным акулам здесь нечего было искать, местная живность их моментально бы слопала, но жуки-ныряльщики мало того, что не представляли из себя для них никакого гастрономического интереса, так ещё и были совершенно невидимыми. Зато король прекрасно видел всё и ему даже сделалось немного не по себе при виде этих бронированных чудовищ, острые и длинные клыки которых имели характерный металлический блеск.

Тем большим было его удивление, когда он увидел, как на глубине в девять километров, почти у самого дна, из огромного круглого люка выплыло десятка три чёрных магов, облачённых в такую мощную магическую броню, что он даже присвистнул. К тому же эти типы чувствовали себя здесь, как рыба в воде, то есть были на короткой ноге с подводными чудовищами. В принципе он этому не очень удивился, так как ещё во время спуска успел заметить, что переходные туннели между этими подводными небоскрёбами успели зарасти не только водорослями, но и кораллами, тоже до безобразия хищными. Пока половина жучков-разведчиков проникала внутрь подводного убежища, король Леонард осмотрел его окрестности и убедился в том, что за его пределами находится несколько десятков, если не сотен тысяч магов Сайлора. Однако, самым удивительным оказалось то, что он увидел внутри, когда первые жучки просочились внутрь через систему воздушных фильтров.

Во-первых, внутри этот подводный город представлял из себя вполне современную военную базу, а, во-вторых, у короля Леонарда тотчас возникло ощущение, что он попал в четвёртый рейх, такими выразительными и характерными оказались чёрные мундиры и вся символика её защитников. Черный, кроваво-алый и белый, вот были основные цвета, господствующие здесь, если не считать, конечно, серебряных пуговиц, погон, позументов и аксельбантов, украшенных черепами. Вот только вместо свастики везде была видна чёрная буква «S» на белом фоне, взятая в чёрный же круг на алом полотнище. Сайлор был верен себе даже в таких пустяках, а если учесть, что везде можно было видеть его надменную рожу, преимущественно изваянную в металле и камне, то сравнение этого огромного подводного города с четвёртым рейхом было вполне обоснованным. Особого шарма ему добавляло множество атлетически сложенных верзил в чёрных военных мундирах с элегантными галифе и грудастых красоток, также одетых в мундиры, только с мини-юбками.

Попадались среди этих господ и люди другого сорта, пленённые ими маги-пришельцы, одетые в серые комбинезоны. Лица у них были совсем не радостными, а у многих так и вовсе измождёнными. Более того, на ногах и руках у очень многих король Леонард увидел кандалы, а на шее массивные обручи с утолщением под подбородком, это явно была какая-то система быстрой ликвидации заключённых. Между тем он увидел, что некоторые из заключённых весьма ехидно ухмылялись в спину чёрномундирной сволочи.

Король Леонард машинально почесал затылок и сказал про себя: — «Ну, я так полагаю, что сначала нам нужно хорошенько изучить это новое вольфшанце, затем разобраться с ошейниками и кандалами, а потом можно будет и дать им бой. Не думаю, что водолазы смогут высидеть под водой больше двух, трёх суток, да, их мы быстро переловим».

Не прекращая наблюдения, он вызвал к себе свой отряд и отдал распоряжение, чтобы его бойцы также обзавелись парой сотен жуков-ныряльщиков каждый и подключались к работе. Ещё через несколько часов все они переместились в большую магическую лабораторию и под её высоченным куполом стал быстро расти трёхмерный прозрачный макет подводного рейха новоявленного фюрера. К разведке подключилось к этому времени уже более двух тысяч Верховных магов и поэтому он быстро обрастал мельчайшими деталями. В магической лаборатории начал потихоньку нарастать гомон голосов. Управлять жучками-разведчиками вызвались преимущественно одни только командиры полков магов-воителей, народ бывалый, успевший повоевать в своей жизни и посмотреть на всякое, но такого никто из них точно не видел. Поэтому к комментариям таких людей, как король Леонард, король Арзарон, а также ещё полторы сотни парней, прибывших на Декаран из технически развитых миров, были для всех особенно ценными.

Сайлор строил этот свой подводный рейх не менее четырёхсот лет. Во всяком случае именно так датировал король Арзарон самые древние виды вооружения и оборудования, которое было доставлено на Декаран с Орварии. За это время внутри шести огромных базальтовых столбов были выдолблены тысячи этажей с несколькими сотнями тысяч огромных помещений, оборудованных по последнему слову техники добрых полутора дюжин миров, обогнавших в своём развитии Землю на сотни лет. Поэтому король Леонард даже не удивился, увидев внутри множество компьютер, как не удивило его и то, что маги Сайлора легко управлялись со сложнейшей техникой. Куда больше его, поначалу, поразило то, что им всем нужны были пленники, ведь их было раз в десять меньше, чем этой чёрной сволочи, но потом догадался. Они просто таким образом самоутверждались, надеясь на скорый реванш короля Сайлора и выход из подполья уже в новом качестве гаулейтеров.

Поскольку жизни пленников ничто не угрожало, король Леонард решил сначала провести тщательную разведку и сделать всё возможное, чтобы этот подводный город не погиб. Благо на него положил глаз король-маг Энсина, которому вздумалось записаться в нормальные короли, правда, подводные. Этот старый маг быстро завербовал в свои ряды почти всех бедолаг, попавших на Декаран из тех самых развитых миров, из которых они подались куда подальше по причине жуткой скуки, и теперь они предпринимали титанические усилия к тому, чтобы разобраться с компьютерами управления и даже стали строить смелые планы относительно того, как они преобразуют с помощью магии подводный магический барьер и как станут властителями подводного мира. Король Леонард лишь кивал головой в ответ и улыбался, когда к нему подходили все эти подводные князья и графы. Затея короля Энсины ему и самому очень понравилась, тем более, что с помощью удивительной магии крови своего праправнука он мог сделать и не то.

В общем как и со стальной крепостью Марвуса, которую уже было решено пустить на металлолом, новые короли Декарана решили отнестись к делу по-хозяйски. Тем более, что им в руки сам собой плыло такое богатство, — огромный подводный город построенный по последнему слову техники, а вместе с ним более пяти миллионов пленников, которые в принципе могли стать подданными короля Энсины, и почти пятьдесят миллионов безукоризненных храмов для душ множества магов. Вот они скорее всего разбегутся с Декарана во все стороны, но кое-кто точно на нём останется. Поэтому каждое тело бралось на учёт и поскольку армия короля Леонарда была несравненно меньше, всего каких-то семь с половиной миллионов Верховных магов, все они думали только о том, как им выжить чёрные душонки из всех этих прекрасных тел с минимальными усилиями. Вот тут король Леонард не разделял их энтузиазма, поскольку все они были на редкость мощными и умелыми магами.

Положение усугублялось тем, что у фюрера-мага Сайлора имелась в запасе какая-то магическая астральная артиллерия в количестве шести пушек. Именно так король Леонард в конечном счёте идентифицировал рубиновые шары пятиметрового диаметра, которые были установлены в самой верхней части каждого подводного города-башни.

Наведение на цель осуществлялось с помощью компьютеров, которые были оснащены системой слежения за всеми астральными сферами сразу. Относиться серьёзно к этим астральным пушкам его заставило то, что астральные канониры Сайлора постоянно бахвалились перед всеми остальными магами, что это они главные защитники Сайлоранда, а все остальные его обитатели подводных убежищ это так, вспомогательный персонал. Однако, похоже, что всё было не так уж и плохо.

Когда Энсина, который в то время ещё не мечтал быть королём подводного королевства вышел в астрал впервые, загримировавшись под короля Леонарда, — врага подводного рейха и лично его фюрера под номером один. Вражеские операторы системы наблюдения за астралом обнаружили его довольно быстро, да, он не очень-то и маскировался и тотчас во всех шести залах управления началась жуткая суматоха.

Поначалу маги-артиллеристы хотели открыть огонь из всех шести рубиновых пушек-шаров, но потом всё же решили обойтись всего тремя. Они быстро прицелились и стрельнули по своему самому ненавистному врагу, но тот с обидной для них лёгкостью отразил все три луча разрушения и вот тут-то началось самое интересное. Во всех шести подводных городах заревели сигналы тревоги и через несколько секунд пошла отдача от выстрела. Очень болезненная. Она удала не только по чёрномундирным воякам, но даже по их компьютерам и только их пленники не почувствовали этого удара и радостно завопили, но и они в следующую секунду повалились на пол. Это сработали их массивные ошейники, снабженные электрошокерами.

Вояки Сайлора пришли в себя довольно быстро, минут через пять, но после этого они добрых шесть часов еле передвигали ноги и на чём свет материли астральных артиллеристов, но ещё больше эту гнусную сволочь, короля-мага со всей его вшивой армией. Это уже было кое-что, но король Леонард ещё не считал, что одного этого достаточно для успешного проведения операции. Очень уж много магов собрал вокруг себя Сайлор. Поэтому он приказал всем вести разведку, да, и сам практически переселился в главную магическую лабораторию, которая и без того была их штабом.

Он не собирался лезть в драку очертя голову и поэтому сразу же остудил самые горячие головы и приказал срочно увеличить число воинов-магов как минимум вдвое, а потому все короли сразу принялись тайком вербовать волонтёров и обучать их хотя бы основам искусства ведения войны в астрале, а так же основным приёмам защиты и нападения в реале.

По самым оптимистическим расчётам на это должно было уйти не менее полугода и поэтому король Леонард разработал помимо всего прочего ещё и целую систему отвлекающих действий, призванных ввести врага в заблуждение. В первую очередь это касалось того, что в астральные сферы стали выпускать сначала сотнями, а затем и тысячами искусно сработанных фальшивых астральных бойцов, которые якобы вслед за королями-магами стали выходить на бой в астральных телах. По ним тотчас начинала садить астральная артиллерия и после этого погибшим магам устраивались пышные похороны. У Сайлора имелись свои агенты по всему Декарану, но не завербованные, а подневольные, точно такие же, как и все те жучки-разведчики, которых Верховные маги внедрили в его подводные города. Радости врага, казалось, не будет предела, но и ярость его была просто неописуема, когда Сайлор узнал о том, что в тело его брата вселился их дядя, — Энсина Лаурель.

Зато его воякам навсегда отбили охоту совершать вылазки на освобождённые территории и зондеркоманды Сайлора беспощадно уничтожались тотчас, как только они появлялись в северных и любых других широтах. Ну, а поскольку его вояки никогда не отправлялись на дело в астральных телах, то это заканчивалось для них только лазаретом и истрёпанными в лохмотья нервами. Тем не менее королю Леонарду в общем-то путём довольно несложных действий удалось ввести Сайлора в заблуждение и тот даже начал вынашивать планы реконкисты, чего собственно он и ждал. Сразу же вслед за его первым совещанием в генштабе все короли-маги вышли в астрал и устроили жестокую взбучку всем, кто только там появлялся, а потом ещё и отразили все шесть выстрелов. Тем самым они здорово сбили спесь с Сайлора и он судорожно заметался, ища способ дать врагу достойный отпор. Вот тут-то в астрал и была выведена огромная толпа фальшивых бойцов, которые двинулись в сторону океана, которую быстро разгромили его вояки.

Король Леонард лично руководил этой фальшивой битвой, призванной укрепить веру Сайлора в собственные силы. Подводный фюрер по этому поводу даже раздал какие-то награды самым отличившимся в этом искусно сыгранном побоище и устроил торжественный приём для его героев. Глядя на это король-маг только усмехнулся и покрутил головой, поражаясь то ли наивности, то ли скудоумию, то ли непревзойдённой самоуверенности своего врага. Качая головой он со вздохом сказал:

— Не пойму я этого идиота, Энсина, неужели он и в молодые годы был таким придурком? Напыщенный, самодовольный болван, возомнивший себя властелином мира.

Король-маг, бывший учителем этого фюрера, ответил:

— Лео, хотя Марвус и Сайлор родные братья, у меня всегда глядя на них возникало такое ощущение, что они не то что рождены в разных семьях, но и вовсе происходят с двух разных планет. В молодости они были вполне нормальными юношами. Марвус был здоровенным верзилой, весёлым и жизнерадостным, мечтавшим о славе и величии.

Как и их отец он был прекрасным моряком и мечтал однажды обогнуть континент. Ну, а Сайлор был его полной противоположностью. Он хотя и был весьма высок, всё же не отличался атлетическим телосложением. Сайлор был довольно хрупким, красивым юношей, тихим, застенчивым и мечтательным. Больше всего он мечтал стать, как и я, самым обычным магом-путешественником и океан совершенно его не привлекал, как, впрочем, любые другие дикие и опасные места. Когда я стал учить их магии, то даже поразился тому, с каким энтузиазмом они стали её изучать. Ну, а потом я долго отсутствовал и когда вернулся, то не узнал их обоих. За каких-то двадцать пять лет они полностью изменились, сделались на первый взгляд очень общительными, но как я понял это позднее, за своей общительностью и дружелюбием они просто прятали свои коварные замыслы. Вскоре Сайлор стал королём и с этого момента капитаны стали снова грешить пиратством и нападать на небольшие приморские города. Их интересовало в первую очередь золото и действовали они очень хитро, тайком грабя по ночам дома богатых граждан. При этом они вовсю пускали в ход магию и уже тогда чёрную.

Король Леонард махнул рукой и сказал:

— Энсина, извини, но меня совершенно не интересует история их морального падения.

Всё это произошло тысячу с лишним лет назад и чем скорее на Декаране предадут забвению имена двух этих ублюдков, сохранив в памяти и истории главный результат их преступной деятельности и то, как с нею было покончено, тем будет лучше.

Впрочем это не мне решать, а вам.

Старый маг грустно улыбнулся и промолвил:

— Может быть ты и прав, Лео, но мне всё же жаль, что они сделались такими ублюдками. Хотя мне и трудно понять, что же именно привело их к такому решению, это всё-таки нужно сделать. Возможно тогда можно будет научиться предотвращать подобные метаморфозы в людях и особенно в королях-магах. Когда к чёрной магии обращается простой человек, это ещё полбеды, а вот когда на эту стезю становится король-маг, то все его действия становятся стократ опаснее.

Ворон, он же король-маг Вул-Лориэль-Дарис, который стал присматривать себе на Декаране бесхозное королевство, немедленно сделал одно очень важное уточнение:

— Энсина, извини, но я ни разу не слышал о том, чтобы ещё где-нибудь кроме Декарана в эту бесовщину вляпался хоть один король-маг. Ваш случай особый. Можно сказать уникальный. Обычно маги-наёмники срываются с места и сломя голову мчатся туда, где какой-нибудь ублюдок, изрядно поднаторевший в обычной магии, начинает экспериментировать с её мрачной изнанкой и как правила уже очень скоро сколачивает банду из точно таких же ущербных ублюдков и начинает мечтать о мировом господстве. Не знаю в чём тут дело, но на меньшее все они почему-то не соглашаются. Им обязательно подавай весь мир, а этот урод Сайлор и вовсе вынашивает мечты о том, чтобы начать победоносное шествие по всей Вселенной, хотя и знает о том, что сейчас невозможно ни войти на Декаран извне, ни покинуть его каким-то иным способом, кроме как помереть, но и тогда его сможет покинуть только нормальная душа, а всякие мерзкие чёрные душонки сразу же станут поживой для призрачных драконов. Так что я не думаю, что твои исследования чем-то помогут тем магам-разведчикам, которые рыскают по всем мирам в поисках чёрных магов, вынашивающих такие планы. Когда-то я и сам был таким магом и знаю, о чём говорю. Порой на чёрную сторону переходят маги прожившие по полторы тысячи лет, а не какие-то там безусые юнцы.

— Ребята, может быть сменим тему разговора и подумаем над тем, когда нам выступить против Сайлора, завтра с утра пораньше или всё же ближе к ночи? — Усмехнувшись спросил у своих друзей король Леонард, небрежно похлопал себя по груди и добавил с широкой улыбкой — Карта Вселенной уже лежит в моём кармане, а стало быть я могу отправиться на Гекатан тотчас, как только мы разберёмся с Сайлором и всеми его вояками. Насколько я разобрался в этой астральной механике, блокаду вокруг Декарана ведь установили призрачные драконы, а потому как только они хорошенько пообедают, этот мир будет снова открыт для посещений. Пока мы изображали здесь одесский шум похожий на войну, в обоих полушариях всё понемногу пришло в порядок и хотя декаранцы крайне редко видят своих королей, они ими вполне довольны и поэтому я точно смогу вас покинуть первым же дилижансом.

Глава двадцать пятая

Возвращение короля Леонарда на Гекатан

«И всё-таки магия великая штука и самое мощное оружие, особенно если под рукой у тебя есть такой король-маг, как Майко, способный с помощью своей магии крови до такой степени усилить любое магическое заклинание». — Мысленно сказал себе король Леонард, когда вник в смысл того магического заговора, который составил накануне штурма старый Энсина и превратил в нечто совершенно чудовищное по своей силе его внучёк. Вслух же он высказался куда проще:

— Охренеть можно! Мужики и зачем, спрашивается, мы тогда уродовались столько времени, если ты можешь просто тайком пробраться за спину к своему племянничку, шепоточком прочитать это заклинание в пяти метрах от него, и весь этот его тысячелетний рейх тут же тихо и без какой-либо копоти сгинет?

Король Энсина улыбнулся и пожав плечами ответил:

— Ну, что я могу сказать тебе, Лео? Значит я просто старый болван, раз такое банальное решение не пришло мне в голову тотчас, как только моя душа оказалась внутри этого тела. Как ты говоришь? Не в коня корм? По-моему это как раз и есть тот самый случай, как это не прискорбно. Ну, что, я пошел?

— Нет, погоди! — Взревел Медведь, выхватил из его рук небольшой листок голубоватого пергамента, на котором сияли тёмно-рубиновые рунные знаки и быстро прочитал заклинание, после чего облегчённо вздохнул — Фу-у-х, оно действует только при наличие родственных отношений, а то я уже было не на шутку испугался.

— Отдавая листок он пояснил — Энсина, расскажи ты об этом заклинании в тех мирах, в которых обычно собираются маги-наёмники, у тебя точно были бы большие неприятности. Таким заклинанием ты же просто убил бы всю нашу гильдию к чёртовой матери.

Король Энсина развёл руками и сказал с укоризной:

— Можно подумать, что от этого стало бы хуже. — Но затем гордо вскинул голову и рявкнул — Вас, тихушников, давно уже надо разогнать! Если бы в этой вашей гильдии встречали всех магов-путешественников, прибывших из молодых миров, как друзей, и рассказывали бы им всё то возможно, что и вся эта чёрная сволочь не плодилось бы такими темпами.

Посмотрев с иронией на старого мага, король Леонард поинтересовался у него ехидным голосом:

— Ну, и что мы будем делать теперь, дискуссию по этому поводу устраивать, или ты пойдёшь и покончишь с этим придурком и всей его чёрной ратью?

Высоченный верзила, мускулистое тело которого было затянуто сверкающей серебряной бронёй, встрепенулся, быстро натянул на голову капюшон, немедленно превратившийся в защитную маску, и сделав шаг в сторону исчез, а король Леонард, надев очки, будничным голосом распорядился:

— Господа, массового вторжения в убежище Сайлора не будет. Король Энсина нашел способ, как разобраться с ним одиночку. Поэтому как только всё закончится, туда отправятся одни только командиры десяток, чтобы не создавать толчею.

Через четверть часа он отправился туда, чтобы посмотреть на этот подводный город своими собственными глазами. Вокруг царила жуткая суматоха, стоял громкий смех и гвалт голосов. Все вернувшиеся к жизни люди стремились поскорее переодеться, а поскольку практически все они были поголовно магами, то неразрешимых вопросов перед ними не стояло. Король Леонард посмотрел на это с полчаса и прошел через портал прохода на одну из высочайших вершин, где его поджидал король Рифталион.

Дракон без лишних разговоров поднял свою голову кверху, раскрыл свою огромную пасть и изрыгая длиннейшие языки пламени оглушительно проревел магическое заклинание на самом древнем языке во Вселенной Олорум — драконьем, отчего в обе стороны от него моментально побежали золотисто-радужные сполохи. Покончив с этим, дракон с лязгом захлопнул пасть и недовольным голосом проворчал:

— Вообще-то, Лео, я думал, что сделаю это в окружении всех своих драконов, но их теперь в горы палкой не загонишь. Ладно, друг мой, встал я что-то. Прилягу вздремну немного. — Увидев настороженный взгляд человека, он успокоил его — Не бойся, я не намерен помирать. Для меня только сейчас и начнётся настоящая жизнь.

Этот мир так огромен, а я не осмотрел и тысячной его части. Ну, до свидания, Лео.

Жду тебя в гости. Вместе полетаем над Декараном. Думаю, что Оделия будет не против.

Король Леонард похлопал короля драконов по могучей лапе и отправился во дворец теперь уже короля Файела, для которого Верховные маги совместными усилиями провели в пустыню воду и теперь в ней забили сотни ключей. Пантиакронцев к этой работе не подпустили даже близко, говоря, что иначе это не будет подарком. Как только он вошел в свои покои, к нему немедленно подлетел Шило. Пёс заметно уменьшился в размерах, но всё равно остался гигантской собакой, высотой не менее метра тридцати в холке. Он с весёлым лаем навалился на короля Леонарда, но тот устоял на ногах. Турнув от себя Шило, он стал одеваться в тот наряд, в котором собирался вернуться на Гекатан. Это были просторные брюки и рубаха из чёрной ткани, лёгкий камзол, кавалерийские сапоги чёрной кожи пантиакронского фасона и длинное, почти до пола, лёгкое пальто-пыльник песочного цвета. Коснувшись пальцами своих щёк и волос, король-маг вырастил себе длинную седую бороду и длинную причёску, после чего надел на голову песочного же цвета широкополую шляпу, надел на спину большой ранец и сказал:

— Пошли домой, Шило.

Пёс тотчас встал слева от него и без малейшего колебания шагнул в потаённый портал прохода, который вывел их обоих на широкую зелёную луговину в том самом месте, где он появился на Декаране почти полтора года назад. Лес, который ещё совсем недавно назывался адским, таковым быть перестал. Теперь это был просто очень высокий тропический, вечнозелёный лес, в котором обитала самая обычная для тропиков живность и в нём даже появились бабочки. Именно они кружили над головой радостно смеющейся королевы Оделии. Его пришло проводить человек семьдесят самых близких друзей, с которыми он общался особенно часто. Если бы король Леонард захотел этого, то с ним отправилась бы на Гекатан пятнадцатимиллионная армия Верховных магов. Даже сейчас Келир, подойдя к нему первым, вполголоса спросил:

— Лео, может быть ты возьмёшь меня с собой?

— Келир, старина, извини, не могу. Месть это такое блюдо, которое, во-первых, нужно есть холодным, а, во-вторых, только в одиночку. — Обняв его, он шагнул к королеве Оделии и целуя девушку в лоб, сказал — Ну, доченька, не подведи меня, будь хорошей королевой и вообще умницей.

После этого король Леонард попрощался с каждым, кто пришел его проводить, прошел вперёд несколько десятков шагов, повернулся, молча помахал всем шляпой, скороговоркой произнёс магическое заклинание и исчез вместе с Шило. Его друзья вернулись к прерванным занятиям, а он вышел из портала прохода в довольно глубокой ложбине и стал быстро подниматься по склону наверх. Шило, оказавшись в незнакомой обстановке, мгновенно подобрался, молниеносно вылетел наверх и стал пристально осматриваться, нюхая воздух и выискивая среди множества незнакомых ему запахов те, которые могут быть опасными. Серебристая длинная шерсть на его загривке тотчас встала дыбом, а когда в отдалении послышался едва слышный рёв какого-то крупного животного, пёс глухо зарычал.

Король Леонард очень хорошо открыл портал прохода и он вывел его как раз на самый край острова-континента Элхортона, на котором возвышалась самая высокая из всех гор Гекатана, один из восемнадцати Столпов Мироздания, гора Хортон, которая охранялась огромным чёрным драконом по имени Рааштальд. В отличие от мудрого и доброго старины Рифталиона этот дракон был просто животным, огромной хищной и кровожадной тварью, которая хотя и знала несколько сотен слов на языках людей, даже не считалась разумным существом, как и все остальные драконы Гекатана. Для того, чтобы открыть портал прохода внутрь огненной сферы Олдоран и разбудить Олора, чтобы тот разрешил ему забрать с Олорума Камиллу, своих детей и друзей, ему нужно было обойти все восемнадцать Столпов Мироздания и найти в них фрагменты магического ключа, а точнее магической формулы, произнеся которую он сможет войти во дворец Олора и даже войти в его тронный зал.

Он уже сотни раз проигрывал в уме тот маршрут, по которому ему нужно было пройти и в нём, не смотря на его слова сказанные Келиру, не было ни места, ни времени на месть Мориону. Какой смысл мстить этому злобному и завистливому дураку, если это не вернёт ему Камиллу, Алисию, Эрика, отца, Макса и всех остальных его друзей? Нет, после того, как он потребует от Олора расплатиться с ним честь по чести за всё то, что он сделал для него на Декаране, можно будет, конечно, подумать и о том, чтобы восстановить свои попранные королевские права, но об этом король Леонард пока что не думал, а потому поднявшись наверх, он посмотрел в ту сторону, куда уставился немигающим взглядом Шило и сплюнул от злости. На довольно большом удалении от того места, где они вышли из портала прохода, он увидел четырёх громадных болотных вепрей, которые во весь опор неслись по направлению к небольшому посёлку гоблотов, стоящему на высоких, но жутко кривых, деревянных сваях.

Из рассказов Свазарда Моливена он знал о том, что на острове Элхортон водятся самые крупные болотные вепри, эдакие дикие кабаны-переростки размером с карьерный экскаватор. Король Леонард достал из внутреннего кармана пыльника большие зеркальные очки-бинокль, надел их и огорчённо поцокал языком от увиденного. Болотные вепри разозлились не на шутку и стремительно двигались по болотистому мелководью к посёлку гоблотов, до которого было километров пять, с самыми серьёзными намерениями. Их глаза были налиты кровью, из пастей клочьями летела во все стороны пена и они двигались очень быстро. Гораздо быстрее, чем из посёлка удирали в дюны, поросшие травой и кустарниками, насмерть перепуганные гоблоты. Ещё каких-то пять минут и эти громадные живые бульдозеры примутся крушить всё на своём пути. У болотных вепрей была одна неприятная особенность, — они были плотоядными хищниками и охотились на ту же самую живность, что и гоблоты, — морских крокодилов, в изобилии водившихся в прибрежном болотистом мелководье.

Быстро сориентировавшись на местности, а король Леонард стоял на вершине самой высокой из окрестных дюн, он открыл короткий портал прохода, шагнул в него и вместе с Шило вышел на самом краю посёлка как раз возле помоста, на котором стояла большая круглая хижина, искусно сплетённая из каких-то длинных коричневых то ли лиан, то ли корневищ. На её пороге сидел малыш лет трёх и истошно орал.

Король кивнул Шило и тот потрусил к малышу, одетому в замшевую рубашонку. Этот пёс, похоже, был всё-таки немного магом, поскольку обладал удивительной способностью нравиться всем детям включая грудничков. Увидев перед собой огромную серебристую собачку с клыками длиной в двенадцать сантиметров, малыш тотчас успокоился и смеясь бросился к Шило. Тот деловито облизал его, лёг на живот и малыш тотчас полез к нему обниматься, а король Леонард деловито сбросил с плеч свой здоровенный ранец, быстро достал из него разобранную на части снайперскую винтовку длиной ему по плечо, в считанные секунды собрал её и без промедления шагнул к самому краю мостков, покрытых вместо досок крокодильей кожей. Гоблоты жили зажиточно, раз пускали её не на чемоданы и кошельки.

Когда он вставил в винтовку магазин с тремя снарядами, раздался истошный женский вопль, это выскочила откуда-то насмерть перепуганная женщина, платье которой было перепачкано тиной и грязью. По всей видимости она была вне дома, когда в посёлке гоблотов началась паника, и теперь бросилась на поиски сына. Увидев же его чуть ли не в пасти огромной серебристой собаки, она громко зарыдала, но всё же бросилась спасать своё драгоценное, хохочущее во весь голос чадо. Король Леонард, который уже вскинул винтовку, громким, отрывистым голосом крикнул ей по-гоблотски:

— Женщина, не вопи! Твой сын в полной безопасности, как и ты. Сядь рядом с моей собакой и посиди немного, пока я не убью этих сбесившихся свиней.

— Нет, нужно бежать, господин маг! — Тотчас завопила женщина — Тебе не убить сыновей Великого Шурругаша!

Вместо ответа король Леонард трижды выстрелил и почти тотчас раздалось три оглушительных взрыва подряд, а вслед за этим чудовищной силы визг. Это визжал, как резаный, четвёртый кабан, которого отбросило в сторону взрывной волной, которая донеслась и до посёлка гоблотов, отчего хижину встряхнуло, но это строение, основательно укреплённое магией, было способно вынести даже ураганный ветер и нешуточные удары волн, изредка докатывающихся даже досюда. Винтовка тотчас была пристёгнута к ранцу, а король Леонард после короткого разбега взлетел в воздух, сопровождаемый восторженным возгласом:

— Летающий маг-воин! — Ещё через пару секунд женщина и вовсе радостно закричала — С золотыми мечами!

С едва ли не большей скоростью, с которой они бежали из деревни при виде надвигающей беды, гоблоты вернулись и Шило, осторожно взяв малыша за шиворот его замшевой рубашонки, вернул его мамаше, а сам подошел к ранцу, оставленному на его попечение, сел рядом с ним и уставился на прибежавших гоблотов немигающим взглядом, вывалив огромный язык. Мальчонка тут же учинил матери форменный скандал и принялся вырываться из её рук, мечтая вернуться к полюбившейся ему собачке, но та была не только неумолима, но ещё и дала ему по заднице, а вскоре досталось и двум его сестрёнкам лет пяти и шести за то, что они не забрали с собой братика. Между тем король Леонард, поднимаясь всё выше, двигался по направлению к болотному вепрю, уже поднявшемуся на ноги и оторопело мотавшему головой. Три его гигантских братца с дымящимися в головах дырами между глаз, лежали недвижимо и даже не хрюкали. Они издохли почти мгновенно.

Гоблоты с ужасом смотрели на то, как летающий маг медленно спускался прямо на голову оглушенному взрывами болотному вепрю. Когда магу оставалось лететь до него метров десять, он сделал в воздухе молниеносный кульбит, приблизился к нему и устремился на вепря головой вниз. Его золотые мечи, сверкнув, сделали нечто совершенно невообразимое на взгляд гоблотов, удлинившись метров до восьми, они отрезали, словно ножницами, болотному вепрю голову. Летающий маг сделал в воздухе ещё один кульбит, приземлился на огромную тушу вепря, сделал по ней десятка полтора шагов к хвосту, развернулся и быстро разбежавшись, снова взлетел в воздух и вскоре приземлился возле своего ранца. Никаких золотых мечей в его руках не было, а на его одежде гоблоты не увидели ни единой капли крови, а не то что болотной грязи. Зато многие из них были облеплены ею чуть ли не по самую макушку. Седобородый старик разобрал своё странное ружьё, вложил его в ранец, закинул его за спину и секунду спустя исчез. Широкоплечий мужчина средних лет, который был почище других, задумчиво почесал свой затылок и сказал:

— Если это не принц Леонард, возвращения которого с таким нетерпением ждёт наш император, то я не староста этой деревни.

Женщина, которая чуть было не потеряла в этой панике сына, с возмущением в голосе выкрикнула:

— Фашуларар, что же ты тогда не сказал этому старому магу, что его давно уже ждут в Гордорайне его братья? — Секунду спустя она замотала головой и воскликнула — Нет, это точно не он! Принц Леонард молодой, а у этого седая борода чуть ли не док колен и морщины на лице. Это точно не он. Наверное какой-то другой великий Верховный маг-воин. Так, что встали? Быстро бегите собирайте народ и сообщите нашему императору, что мы разжились мясом болотного вепря и избавились, наконец, от этого проклятья Элхортона, четырёх сыновей Великого Шурругаша. То-то обрадуется король Морион.

Король Леонард, шагавший в это время по пустыне по направлению к горе Хортон, ничего из всего сказанного так и не услышал. А жаль, тем самым он избавился бы от необходимости совершать круиз по самым высоким вершинам Гекатана. На берегу океана он высадился специально, хотя и неудачно. Он не хотел привлекать к себе внимания дракона Рааштальда, державшего под наблюдением пустыню в центральной части острова, но зато предстал перед гоблотами во всей своей красе и величии, но на это можно было не обращать внимания. Всё равно он больше не собирался наносить никому визитов. Ну, а поскольку Рааштальд по идее должен был заинтересоваться такой грудой мяса, причём совершенно дармового, то отправился на край пустыни, откуда был хорошо виден высоченный базальтовый останец, — гора Хортон. Правда, Рааштальда он на её вершине ну увидел и теперь шел вперёд и думал, куда это мог улететь этот чёрный стервятник.

Король Леонард сделал по горячему песку ещё несколько шагов, он появился на Гекатане примерно в полдень, и остановился. Посмотрев с улыбкой на Шило, которого совершенно не беспокоило то, что он шагал рядом с ним по раскалённому же песку, он спросил его:

— Ну, что, малыш, может быть отправимся прямо на гору и поищем вход в пещеру Рааштальда? Сдаётся мне, что этот чёрный петух натрескался недавно мясо и просто спит на своей груде золота и греет пузо. Вот мы его и навестим там.

Он сотворил портал прохода на вершину, покрытую льдом и снегом и вскоре убедился, что Рааштальдом та даже и не пахло. После доброго часа блужданий среди огромных скал король Леонард нашел наконец то место, где находился тайный вход в пещеру дракона. Причём не он, а Шило, который унюхал под снегом драконий помёт.

Рааштальд был чистюлей и потому, прежде чем войти в свою пещеру, опорожнял поблизости от входа свой кишечник. Драконьи экскременты его совершенно не интересовали, а вот тайные знаки, оставленные чёрным драконом на камне очень даже манили к себе. Король-маг долго разговаривал с королём Рифталионом на тему драконьих пещер и поскольку до того, как переселиться на Декаран по требованию бога Зартара вместе с тремя большими драконьими стаями он успел пожить на планете драконов Рифтайре, то знал всё о том, как их строить самому, а также о том, как их строил для драконов-хранителей бог Рифтар. Естественно знал он и магические заклинания, открывающие эти пещеры, равно как и все те тайные знаки, которые оставляли на камнях драконы, квартировавшие в таких пещерах.

Сам Рифталион их презирал и считал полным безумием жить в таких кошмарных условиях, не видя солнечного света и всякий раз протискиваться внутрь и наружу через камень. Король Леонард, найдя нужные ему едва заметные отметины на камне, рыкающим голосом на драконьем языке произнёс вслух довольно простенькое магическое заклинание вроде сим-сим, откройся и перед ним открылся чёрный провал в камне. Хотя всех драконов кроме золотых король Рифталион считал безмозглыми тупыми тварями, которые знать ничего не хотели кроме как жрать, гадить где попало, да, ещё и подличать, пусть и в минимальном объёме, но все они знали драконий язык, по своему очень красивый, образный и насыщенный множеством слов и понятий. Особенно виртуозно драконы, как это ни странно, умели материться. В этом плане их древний язык мало чем уступал русскому языку и оба короля частенько покатывались от хохота, когда обогащали словарный запас друг друга.

Хорошо так же звучали на драконьем языке анекдоты. Особенно скабрезные, которых Рифталион знал великое множество.

Король Леонард обхватил рукой за шею Шило, прижался к своему другу потеснее и они вместе шагнули во мрак. Продираться сквозь камень им пришлось минуты две, пока они наконец не оказались внутри. В драконьей пещере также почти не ощущался запах Рааштальда, что вовсе не огорчило его. Король-маг зажег магический светильник-шар и подбросил его высоко вверх, чтобы он приклеился к потолку.

Когда же он посмотрел на купол пещеры, то увидел ввинченный в него железный крюк и сразу всё понял. Какой-то отважный воин из числа подземных демиаров решил, что в виде магических материалов мёртвый чёрный дракон будет гораздо полезнее, чем живой в виде хранителя Первого Столпа Мироздания. К тому же в пещере Рааштальда король Леонард не обнаружил ни единой крупинки золота, чему только обрадовался.

Ему не пришлось трудиться, чтобы очистить пол, кое-где заляпанный высохшей в камень драконьей кровью, натёкшей в углубления.

Вспомнив, что сушеная кровь чёрного дракона является ценным магическим материалом, он первым делом аккуратно собрал её в небольшую коробочку из королевского золота и только после этого прочитал магическое заклинание, открывшее ему карту Гекатана с нанесёнными на неё всеми остальными Столпами Мироздания. Про эту карту ему рассказал король Рифталион и при этом ещё и ухмыльнулся, сказав, что Верховный бог Олор вовсе не является таким уж ярым противником гостей, как об этом говорят, а потому пропустит в свой дворец каждого Верховного мага, у которого хватит ума и отваги разобраться с тем, в каком порядке нужно обойти все драконьи пещеры, чтобы потом правильно произнести магическое заклинание, открывающее вход в его дворец.

Карта оказалась огромной, занимала собой весь пол пещеры и для того, чтобы увидеть её целиком, а овальное в плане жилище чёрного дракона имело в большом поперечнике добрых две сотни метро, королю Леонарду пришлось взлететь под самый потолок высотой метров в шестьдесят. Он заснял её на видео и сохранил в памяти своего компьютера, после чего спустился вниз и стал расхаживать по всем семи материкам Гекатана. Ещё одной особенностью карты являлось то, что она была очень древней и на ней не было указано ни одного города. То есть в тот момент, когда боги занимались картографированием поверхности Гекатана, люди на нём ещё не жили, хотя во Вселенной их в то время вполне хватало. Как и все магические карты эта тоже была трёхмерной, показывала два полушария, но к сожалению не являлась глобусом и когда король Леонард побродил по ней, то догадался почему. Карта, на которой были особенно чётко показаны все восемнадцать Столпов Мироздания, была вдобавок ко всему ещё и подсказкой, причём весьма недвусмысленной.

Если начать шагать с одной высоченной вершины на другую по часовой стрелке, то ты как бы спускался вниз по ступенькам. Из этих восемнадцати ступенек гора Хортон была самой высокой и к тому же первой, ведь в ней как раз и находилась карта, а восемнадцатая гора, — Ниуринна, самой низкой. Следовательно с Элхортона ему следовало отправиться на Тайрагар и посетить там пять драконьих пещер в каждой горе по нисходящей, отыскивая в пещерах по фрагменту магического заклинания. Работа была не пыльная, да, и не очень хлопотная. Во всяком случае так показалось королю Леонарду на первый взгляд. Когда же он принялся искать на полу, стенах и потолке пещеры Рааштальда начальный фрагмент магического заклинания, то быстро убедился в том, что это было не так. Он самым внимательным образом осмотрел пещеру и не нашел в ней ничего даже отдалённо похожего на древние руны драконьего языка и в конечном часов через двадцать просто рухнул на пол.

Император Рагнерд смирился с тем, что он не может найти своего брата на Гекатане с помощью магии парой часов раньше, но не лёг сразу же спать, хотя он тоже вымотался, а собрал Малый императорский совет на ночное совещание. Точнее он уже был собран и входящие в его состав Верховные маги всё это время работали вместе со своим императором в его магической лаборатории, пытаясь найти хоть малейший след, ведущий к принцу Леонарду, объявившемуся на Гекатане. Известие о том, что некий старец, появившийся в посёлке Дашташуур, расположенном на юго-восточном побережье Элхортона, убил из какого-то удивительного ружья трёх громадных болотных вепрей, сыновей Великого Шурругаша, а затем отрубил голову и четвёртому его отпрыску, чем очень обрадовал короля Мориона, достигло Гордорайна через двадцать минут после того, как этот прыткий старец вошел в пещеру Рааштальда и через полтора часа после его расправы над четырьмя мстительными кабанами.

Если до этого момента у императора Рагнерда и короля Мориона был чисто теоретический шанс обнаружить своего брата с помощью магического компаса королевской крови, то после того, как тот вошел в пещеру, и он исчез. Чисто теоретическим же этот шанс можно было считать лишь потому, что живая броня, надетая на его тело, которая оставляла открытым лишь лицо, экранировала магические королевские татуировки, но самое главное скрывала королевского льва, этот самый главный королевский амулет крови Декарнидов. Гоблоты из Дашташуура, прежде чем отправиться к местному магу, умеющему открывать порталы прохода, по-быстрому оприходовали тушу того болотного вепря, которому Леонард Эрикович, считавший себя королём, отрубил голову. Только потом староста деревни и та женщина, которая видела всё своими глазами, принарядившись отправились в столицу и через три минуты доложили обо всём императору Рагнерду.

Тот внимательно выслушал свидетельницу, попросил её подробно всё описать, показал несколько фотографий и даже видеозаписей и та уверенно указала, на кого именно был похож почтенный старый маг с огромной собакой, который летал по небу, как буревестник, и сражался, словно могучий дракон. После этого император кислым голосом поинтересовался у старосты, почему они так долго телились и не направили сразу же гонца в столицу и тот принялся долго и путано объяснять, что туши нужно было срочно перенести из болота на сухое место, очистить их от грязи и болотной тины, и что в их деревне нет таких могущественных магов, которые управились бы с этим дело в пять минут. Выслушав весь этот бред, император кивнул головой и велел достойно вознаградить женщину за то, что та была почтительна к его брату, старосту в принудительном порядке отправить на три месяца в школу магов и когда гоблоты покинули его кабинет, посмеиваясь, усталым голосом сказал:

— Вот ведь ханыга, сразу понял, если он явится ко мне во дворец без Лео, то графского титула ему не видать, как собственных ушей. Ладно, пусть хотя бы станет ещё одним Верховным магом, а его односельчанка графиней.

Свазард Моливен, ухмыльнувшись добавил:

— Из-за чего он не сильно расстроится, Рагни. Эта красотка между прочим его жена.

А теперь давайте подумаем, друзья, что мы имеем в конечном итоге? Есть два варианта дальнейших действий принца Леонарда. Первый, пессимистический, — он со своей снайперской гаубицей проникнет в Гордерию и начнёт охотиться на тебя, Рагни, и на тебя, Мори. Если он создал защитный экран, который блокирует сигналы королевских магических амулетов, это может быть очень успешная охота. В таком случае мы рискуем потерять одного из вас. Ведь если он не соизволил поговорить с гоблотами и сразу же бесследно исчез, то он не станет вступать в долгие разговоры с кем-либо и в столице.

Король Морион возмущённо воскликнул:

— Интересное дело получается! Рагни, ты выставил меня в этой истории чудовищем, создал на Земле супермага-мстителя, а я теперь должен трястись от страха за свою жизнь. Тебе не кажется, братец, что настало время ответить за весь тот беспредел, который ты учинил в отношении этого парня?

Император ничуть не менее возмущённым голосом, но с некоторой толикой ехидства, поинтересовался:

— Ну, и что я теперь должен сделать, Мори? Нашить на грудь и на спину по большой мишени, чтобы ему было удобнее целиться, и сидеть день и ночь вместо флюгера на шпиле донжона? — Рассмеявшись, он воскликнул — Если хочешь, мы можем поменяться местами! Я стану королём Гордерии, а ты императором Гекатана и буду орать с крыши твоего королевского дворца о том, что это я во всём виноват, но давай лучше послушаем, каким может быть оптимистический вариант. Тем более, что эта красотка Ниаштара сказала, что у того старого мага-воина были очень печальные глаза. У мстителей, между прочим, глаза горят, как угли, Мори.

Свазард Моливен тут же оживлённо воскликнул:

— Вот именно! Мне сдаётся, что принц Леонард намерен обойти все восемнадцать Столпов Мироздания, чтобы собрать ключ к огненной сфере Олдорана и пройти во дворец Олора, чтобы тот разрешил ему забрать с Олорума его семью и друзей.

Представляю себе, какая будет физиономия у Лортара, когда Лео приставит к его голове свой карамультук. Боги ведь бессмертны ровно до тех пор, пока до них никто не добрался. Зато сразу после этого мне очень хотелось бы посмотреть на физиономию вашего братца, когда Лортар скажет ему, что с такой просьбой он должен обратиться не к его отцу, а к своему брату Рагнерду.

Как это ни странно, но эти слова вызвали сначала оживление в императорской магической лаборатории, где проходило заседание Малого императорского совета, а затем и вовсе громкий и довольно ехидный смех. Впрочем смеялись Верховные маги-советники недолго, так как король Вул-Раон-Ваштаран хлопнул ладонью по столу со столешницей из живого пламени и громким голосом одёрнул всех:

— Хватит ржать, вы не в цирке! В общем так, господа, если принц Леонард действительно решил обойти все драконьи пещеры, то именно там его и нужно перехватить. Правда, тут есть одна маленькая закавыка, — драконы. Они затем там и поставлены, чтобы хранить тайну Столпов Мироздания. Для этого нужно будет перебить невесть сколько драконов. Дело это не хитрое, но всё равно хлопотное.

Князь Риф-Фла-Конор сурово прикрикнул на него:

— Но-но, и думать об этом не смей! Хватит с тебя и того, что ты зашиб беднягу Рааштальда. Но вообще-то если ты не станешь понапрасну губить драконов, то это здравая мысль. Пожалуй, только ты сможешь встретиться с принцем Леонардом в одной из драконьих пещер и объяснить ему всё.

— Интересно, а как собирается попасть в пещеру Рааштальда принц Леонард? — Задал вопрос принц Ан-Шен-Кронос — Он ведь не демиар-подземник, чтобы уметь ходить сквозь камень. В том, что он сможет разобраться с драконами, я не сомневаюсь. Уж если он продырявил головы трём сыночкам Шурругаша, а потом ещё и отрубил голову четвёртому какими-то золотыми мечами длиной в десять метров каждый, где он их только прятал, то это не составит ему особого труда.

Этот вопрос немного прояснил Свазард Моливен, сказав:

— Сам я этого не видел, но когда под прикрытием морока невидимости бродил по какому-то городу на Декаране, то подслушал разговор двух ремесленников, из которого мне стало ясно, что в каких-то горах там водятся золотые драконы. Если Лео добрался до этих гор и подружился с золотыми драконами, то он мог научиться у них как драконьему языку, так и познать секреты драконьей магии. Наши драконы будут, конечно, поглупее золотых, но если он скажет им пару слов на этом языке, то они точно примут его Рифтара и пропустят куда угодно. Тут даже к бабке ходить не надо. — Пристально посмотрев на принца принц Ан-Шен-Кроноса, он спросил — Шен, а с чего это ты решил, что Лео первым делом полезет в пещеру Рааштальда? На земле я рассказал ему об этой старой сволочи и о том, как он злобствовал на Элхортоне, как и о том, что чёрные драконы практически неуязвимы и их не берёт даже самая сильная магия. Не думаю, что он полезет туда очертя голову. Он очень осторожный человек и к тому же ему неизвестно, что король Вул-Раон-Ваштаран тайком его грохнул ещё до его рождения.

Император Рагнерд вздохнул и сказал:

— Ладно, ребята, пора закругляться. Уже почти рассвело. Давайте поспим немного, а потом продолжим.

Король Леонард проснулся всего через час, как Малый императорский совет последовал совету императора и отправился поспать несколько часов, чтобы снова собраться в полдень. Как только он проснулся, то сразу же стал анализировать свои действия и даже расхохотался, поняв причину своей ошибки. Перед тем, как начать искать фрагмент магического заклинания, он выключил карту, а этого, судя по всему не следовало делать ни в коем случае. Он снова включил карту, стал посреди острова-континента Элхортон и прорычал по-драконьи:

— Дом Рааштальда, покажи мне свой секретный знак!

Тотчас на потолке, прямо над второй горой вспыхнули ярко-голубым цветом четыре строчки древних рун, которые к тому же высветили второй контрольный пункт.

Записав всё на видео и для верности в свой блокнот, король Леонард удовлетворённо хмыкнул и поискал глазами Шило. Его пёс как раз присел, чтобы сделать свои собачьи дела и когда встал, то как раз на том месте, где в настоящее время находился город Гордорайн, появилась довольно большая кучка.

Шило пару раз шаркнул ногами по оплавленному базальту и весело помахивая своим громадным серебристым хвостом, которым мог запросто свалить человека с ног, подбежал к нему.

Король Леонард никогда не был на континенте Манаир и даже в глаза не видел горы Серелад, возвышавшейся, словно шлем русского витязя, над горным массивом Сереладир, но он достал свой ноутбук, посмотрел на карту и открыл потайной проход на высокогорный перевал Унаш. На Манаире в это время была в самом разгаре зима и только-только начиналось утро. Перевал Унаш встретил его непогодой. Над ним бушевала метель, всё небо было затянуто облаками, а потому там не было ни единой живой души. Натянув на голову шлем, он надел поверх него шляпу, включил свои всепогодные очки и быстро огляделся. Король Леонард вышел из портала прохода очень удачно, метрах в пятидесяти от большой каменной хижины, служившей убежищем от непогоды для тех путников, которые предпочитали порталам прохода, и особенно магам, взимающим за их открытие немалые деньги, поездки верхом.

Зимой через перевал Унаш пройти было невозможно даже в спокойную погоду, не говоря уже от таком буране. Как не были совершенны очки короля Леонарда, но он даже с их помощью не смог увидеть гору Серелад, находившуюся в семи километрах к северу. Поэтому чтобы не испытывать на себе силу ветра, он побрёл через снежные заносы к хижине. Шило, который весил под четыреста килограммов, проваливался в снег по самую шею, но силища у этого пса была такая, что он разрезал снег, словно атомный ледокол. Через пять минут они уже сидели у весело потрескивающего очага, грызли вяленое пантиакронское мясо и ждали, когда в большом магическом котле закипит вода для горячего чая и мясной похлёбки. Став серебристой королевской собакой, Шило очень полюбил есть похлёбку и запросто мог упороть котелок и побольше, но этого обеда вполне должно было хватить на них обоих. А в это самое время весь личный состав Малого императорского совета во главе с императором Рагнердом, подгоняемый чуть ли не пинками короля Мориона и его криками, вошел в пещеру Рааштальда, где король завопил:

— Рагни, я тебя точно задушу! Если бы тебя не стало клонить ко сну так не к стати, то мы застукали бы здесь Лео.

— С чего ты это взял? — Огрызнулся император — Может быть он убрался отсюда ещё вчера? — Король, осветив китайским электрическим фонариком большую кучу собачьих фекалий, тут же поинтересовался — Ну, господа Малый императорский совет, кто из вас лучше всех разбирается в собачьем дерьме? Скажите этому вздорному типу, вашему несносному императору, когда псина Лео соизволила наложить здесь такую кучу. Чёрт, это просто какой-то бескрылый дракон, а не пёс. Надо же, как постарался. Словно специально для нас сделал кучу. Хорошо, что Раон открыл портал прохода там, а не тут.

Король Бренар отважно подошел к собачьей куче и со скорбным видом сказал:

— Сдаётся мне, ребята, что эта милая собачка оставила свою кучку здесь всего каких-то полчаса назад, а ещё я мог сказать вам, придурки, что принц Леонард проторчал здесь почти сутки. Хотелось бы мне знать, что он тут искал всё это время. В общем так, сборище идиотов, пора запрягать в работу самого тупого из нас, Раона. Это он виноват в том, что он не дал вовремя президенту нашего славного клуба дураков толкового совета. Пошли отсюда немедленно, иначе у меня окончательно пропадёт аппетит. Думаю, что Раона нужно загнать в одну из драконьих пещер, чтобы он прикинулся там шлангом и спокойно дожидался в ней прибытия принца Леонарда. Похоже на то, что этот парень знает, что делает, а потому он планомерно обойдёт все семнадцать оставшихся Столпов Мироздания в каком-то одному ему известном порядке и таким образом получит ключ, открывающий ему доступ внутрь сферы Олдоран. Тогда он станет самым великим из всех королей-магов и между прочим, если у него появится такое желание немедленно, одним из богов, а если он не поведётся на это сразу, то может подождать пару сотен лет и заселиться в небесный дворец богов Олорума позднее вам обоим на зависть. Вот так-то.

Пристыженные и смущённые такими словами Верховные маги-советники вернулись в императорский дворец и немедленно принялись собирать в дорогу короля Вул-Раон-Ваштарана, хотя тому совершенно не хотелось неизвестно сколько времени торчать в одной из драконьих пещер. Чтобы не королю подземных демиаров не пришлось сражаться с драконом, князя Риф-Фла-Конора отправили в столицу королевства воздушных демиаров, парившую над вершиной горы Сизард за толковыми проводниками, общающихся с драконами. Таковые имелись и часов через шесть король Вул-Раон-Ваштаран беззлобно ругаясь отправился вместе с двумя воздушными демиарами на Риделан, в гости к дракону Маунтарну, хранителю священной горы Инакос и после двух с лишним часов препирательств коричневый дракон, выставив целую кучу условий, пустил его на постой. Король Леонард за это время хорошо пообедал вместе с Шило и не смотря на непогоду успел сходить на охоту.

В хижину он вернулся с четырьмя тушами крупных горных козлов. Шкуры он немедленно выделал и с помощью магии превратил в походный кожаный матрац-скатку, набитый шерстью. Кишки он оставил на камнях для воронов, кости и внутренности скормил Шило, себе нанизал на вертел кусок вырезки, остальное мясо сложил в специальный магический мешок, чтобы всегда можно было полакомиться свежатинкой.

Буран даже не собирался утихать. Поэтому ему пришлось заночевать в этой хижине.

Тем более, что спешить по большому счёту ему теперь было некуда, а раз так, то он решил дождаться не только утра, но ещё и хорошей погоды, чтобы договориться с тем драконом, который охранял второй Столп Мироздания миром, а это будет удобнее сделать снаружи, нежели вваливаться в его логово без приглашения и ещё хозяйничать там.

Эпилог

В двух шагах от счастья

Король Вул-Раон-Ваштаран мучился в пещере дракона Маунтарна почти полтора месяца и уже был готов к тому, чтобы задушить хранителя священной горы Инакос голыми руками, так тот ему надоел. Мало того, что коричневый дракон вытребовал, чтобы ему раз в неделю поставляли к обеду две дюжины уже забитых и освежеванных волов, так он ещё и требовал, чтобы гость развлекал его. Поначалу королю нравилось рассказывать дракону различные истории из своей жизни, но уже через неделю ему это надоело, а Маунтарн, как малое дитя, требовал всё новых и новых сказок и тогда демиар-подземник поведал дракону леденящую драконью кровь историю о том, как он дал по башке чёрному дракону Рааштальду, потом подвесил его за хвост к потолку и освежевал. Приём во всех подробностях. Дракон Раону попался какой-то чокнутый и стал требовать всё новых и новых страшных историй, а врать королю подземного мира совершенно не хотелось, но делать, увы, было нечего, ведь это он находился в гостях у дракона, а не наоборот. Поэтому король Раон честно признался, что в его жизни была всего одна кровавая разборка с драконом, но он может рассказать о подвигах других рыцарей, которые расправлялись с драконами ничуть не хуже.

С той самой поры королю волей-неволей пришлось записаться в авторы целой серии рассказов о рыцарях, истребителях драконов и с каждым днём эти истории становились всё более кровавыми и ужасными. Маунтарн слушал их затаив дыхание от ужаса и поджав под себя хвост, которому во всех рассказах демиара доставалось больше всего. Утром дракон выбирался из пещеры и где-то пропадал почти до вечера, всякий раз возвращаясь в свою пещеру, выплёвывал из пасти на свою золотую лежанку дюжины три самородков золота и требовал продолжения банкета. Король Вул-Раон-Ваштаран прекрасно понимал, что все его страшные истории про рыцарей-убийц, обрастая подробностями, скорее всего становились наутро достоянием драконьей общественности, его это бесило, но он был просто вынужден придумывать для этого великовозрастного дурня новую страшилку на ночь, после прослушивания которой тот спал вполглаза.

Всё это очень напомнило королю ту книжку, которая когда-то попалась ему в руки на Земле. Она называлась «Тысяча и одна ночь» и в ней рассказывалось про принцессу, вынужденную точно таким же образом ублажать какого-то идиота. Правда, Шехерезада таким образом спасала свою жизнь, а он отбывал повинность только потому, что один тип неизвестно почему решил в точности выполнить совершенно идиотское требование бога Лортара. Если бы король Вул-Раон-Ваштаран, а не король Рагнерд, увидел перед собой нахальную физиономию этого божественного типа, он высказал бы ему всё, что думает о нём и о его иезуитских штучках. Увы, но Декарниды отличались от других королей тем, что всегда выполняли любые, даже самые идиотские пожелания Лортара. Обратись сын Олора с подобным предложением к нему, он бы немедленно высказал всё, что думает о нём и его способах решения каких-то там боговых проблем. Причём сделал бы это в самой резкой и категоричной форме, нисколько не смущаясь в выборе слов.

Вул-Раон-Ваштаран встал с кушетки и разминки ради стал в который уж раз обходить громадную пещеру дракона Маунтарна по периметру. Она была раза в четыре больше, чем пещера Рааштальда. Оно и понятно, ведь священная гора Инакос хотя и не отличалась высотой, была очень массивной, так что юный Маунтарн, мечтавший о женитьбе, каким-то непонятным образом выдолбил себе громадную пещеру. Тесно пообщавшись с драконом, король окончательно убедился в том, что их знания о них весьма поверхностны. Не такими уж тупыми были эти крылатые великаны. Он отошел от своего походного шатра метров на сто пятьдесят, когда послышался характерный скрежещущий звук, Маунтарн почему-то решил забраться в свою берлогу, хотя покинул её всего каких-то четыре часа назад с рассветом. Дракон каким-то удивительным образом умел не только определять наступление утра, но и знал, какая погода была снаружи. Что-то заставило Маунтарна вернуться и Вул-Раон-Ваштаран насторожился. Дракон влетел в свою пещеру радостно вереща:

— Входите, входите, ваше величество! Жаль, что мне нечем вас угостить, но я буду счастлив оказать вам любую услугу.

Демиар-подземник сразу же понял, что он дождался прихода принца Леонарда, но сердце его тревожно ёкнуло. Тот представился дракону королём и это могло говорить о многом. Маунтарн изверг огромный язык пламени, но это было не обычное, а магическое пламя, которое ярко осветило пещеру и тут же разбилось на тысячи язычков, которые сразу же сделали её праздничной и нарядной. Для короля Вул-Раон-Ваштарана дракон таких поблажек никогда не делал и демиар озадачено почесал макушку. Уже довольно неплохо зная Муантарна, он прекрасно понимал, что этот тип ни за что не стал бы прогибаться ни перед кем, а тут вдруг так растаял, что даже поплыл и даже присел на задницу напротив магического входа в свою берлогу, от восторга вывалил язык и постукивал от нетерпения хвостом по каменному полу в ожидании гостя, что окончательно добило Вул-Раон-Ваштарана.

Леонард Эрикович, который посетил шестнадцать драконьих пещер, за эти полтора месяца и вспоминать забыл о том, что он король. Он уже не маскировался под старца и выглядел крепким, тридцатилетним мужчиной. За это время он познакомился с драконами Гекатана и даже завёл среди них себе друзей. Драконы этого мира оказались не такими уж и дикими зверями, какими их рисовал Рифталион, и он даже подружился с некоторыми из них. На его взгляд драконы Гекатана, а все они по драконьим меркам оказались довольно молоды, были ещё сущими детьми, — огромными крылатыми мальчишками и девчонками. Да, и было их на Гекатане немного и к этому приложили в далёком прошлом не только эльфы, люди, гномы, гоблины и демиары, но даже их великий отец — бог Рифтар за то, что иногда они из любопытства, а также золота ради принимали чью-либо сторону. В общем паны ссорились, а у хлопцев-драконов слетали с длинных шей головы, но это всё было в далёком прошлом. Смерть самого старшего из них, — Рааштальда, довольно сильно напугала всех драконов и они вот уже несколько десятков лет боялись тележного скрипа, а некоторые из драконов-хранителей Столпов Мироздания даже не ночевали в своих пещерах.

Хотя обитатели Гекатана не делали больше никаких поползновений к тому, чтобы нападать на драконов, настроение у них было подавленное и появление мага, который не только свободно разговаривал на их языке, но и относился к ним с необычайной добротой, взбудоражило всё драконье сообщество и все они чуть ли не в один голос заявили, что наконец обрели короля и даже более того, немедленно его таковым признали. Всё произошло в тот самый день, когда Леонард Эрикович вместе с Шило появился рано утром на вершине горы Серелад и встретился там с белым драконом Энаиром. Едва он только заговорил с ним на драконьем языке, дракон от неожиданности подпрыгнул вверх метров на пятьдесят, а приземлившись тотчас спросил:

— Как тебя зовут, король-маг?

Опешив от этого Леонард Эрикович ответил:

— Леонард, мой добрый друг, а как зовут тебя?

Дракон тут же бухнулся перед ним на задницу, что являлось признаком наивысшего расположения к собеседнику, и завопил:

— Наконец ты к нам пришел, король Леонард! Ваше королевское величество, как же я рад вас видеть. О, Рифтар, отец наш небесный, ты послал нам самого доброго короля, о котором только можно было мечтать. Король Леонард назвал меня своим добрым другом! Ваше величество, отныне я ваш верный слуга. А кто это с вами, неужели сам Шилоар Серебряный? Вообще-то я думал, что это будет серебряный дракон. — После чего склонил голову и представился — Ваше величество, меня зовут Энаиром, я дракон-хранитель второго Столпа Мироздания и не имею права покидать этой горы, но раз вы уже здесь, то теперь могу сопровождать вас, ведь теперь вы хранитель всех Столпов.

Леонард Эрикович сначала чуть было не рассмеялся, но сдержался и задумался. Всё это выглядело так, словно сам Олор предначертал ему такую судьбу и сердце в его груди радостно застучало. Он пристально посмотрел на белого, словно снег, дракона, возвышавшегося над ним метров на двадцать и спросил:

— Энаир, скажи мне, что сказал бог Рифтар, поручая драконам охранять восемнадцать Столпов Мироздания относительного вашего короля? По всей видимости тот человек, который отважится на одну из этих восемнадцати гор, должен пройти какое-то испытание, которое докажет его королевскую сущность.

Энаир радостно закивал головой и брякнул:

— Ага, наш отец сказал, что король драконов Леонард должен закалиться в пламени семи драконов и тогда сам станет драконом. — Стукнув себя огромной лапищей по голове, он весело воскликнул — Ну, я и дурак! Всё правильно! Ваше величество, ваш спутник тогда превратится в серебряного дракона, а вы сможете обернуться золотым драконом в любое мгновение, как только того пожелаете. — Немного помедлив, он добавил — А нас перестанут принимать за крылатых хищников и зверей. — Как-то странно заёрзав, дракон заныл — Ваше величество, вы согласны стать нашим королём? Хотя мы старше всех на Гекатане, нас здесь никто кроме демиаров-воздушников не любит и все считают животными. Того и гляди охотиться на нас начнут. Кто-то уже убил этого дурака и жадину Рааштальда. Вы не уйдёте?

Вот ту Леонард Эрикович всё-таки не выдержал и громко рассмеялся и даже Шило как-то странно закхекал. Покрутив головой он хохотнул в последний раз и спросил:

— И ты думаешь у меня есть выбор, Энаир? Нет, парень, уж, если Лортар по повелению Олора привёл меня на твою гору, значит так тому и быть. То-то я припоминаю, каким странным был взгляд моего друга золотого дракона Рифталиона. Похоже, что этот старый плут что-то знал о моей дальнейшей судьбе. Малыш, если я нахожусь здесь, значит такова моя судьба. Где мы с Шило должны пройти это испытание?

Энаир почесал когтями свой подбородок, подумал, и снова треснув лапой себя по голове, воскликнул:

— Как где, конечно в моей пещере, ваше величество! Ведь не зря же наш дед Рифтар установил посреди неё каменный трон. А вы правда хотите пройти испытание драконьим пламенем? Если вы не тот король-маг, который должен стать королём драконов, то вы сгорите и от вас даже золы не останется. Шестерых драконов мне позвать недолго, они живут неподалёку.

Леонард Эрикович улыбнулся дракону и ответил:

— Я же говорил тебе, Энаир, у меня нет выбора. Либо я пройду через это испытание и воссоединюсь со своей женой, детьми и друзьями, либо я его не пройду и всё равно приду к ним. Поэтому давай не будем откладывать этого дела.

Не дожидаясь того момента, когда это сделает дракон, Леонард Эрикович набрал полную грудь воздуха, сложил ладони возле рта воронкой и издал протяжный, вибрирующий звук призыва. Хотя он и не был драконом, этот магический призыв вышел у него просто на славу и был услышан всеми драконами не только окрестных гор, но и доброй половины планеты. Энаир открыл свою огромную пасть и восхищённо выдохнул:

— Ух, ты! У меня бы так не получилось, ваше величество. Ну, так это и понятно, ведь вы же король, а я всего лишь мальчишка. Особенно по сравнению с королём Рифталионом. Ваше величество, а вы превратите нас в золотых драконов?

Леонард Эрикович только улыбнулся в ответ. Между тем на его призыв к горе Серелад со всех крыльев бросились драконы жившие поблизости и уже через четверть часа их собралось здесь добрых три дюжины. Драконы были синие, белые, коричневые, зелёные, а один даже медно-красный и странное дело, все они, едва увидев рядом со своим белым собратом человека в длинном пыльнике песочного цвета и огромного серебристого пса, тут же признали в нём своего короля и стали торопливо представляться ему. Драконы вели себя, словно подростки. Они нетерпеливо ёрзали, толкались и даже подначивали друг друга, пока Леонард Эрикович не нахмурился и не сказал:

— Быстро прекратили озорничать. Или мне прийти к вам тысячи через три лет, когда вы повзрослеете? Между прочим, на той планете, с которой я прибыл на Гекатан, даже совсем юные драконы гораздо серьёзнее, чем вы.

Драконы тут же притихли и встали, точнее сели, по стойке смирно. Зато Энион вскочил на ноги, отвесил хвостом подзатыльник красному дракону справа от него, и воскликнул:

— Ваше величество, пойдёмте в мою пещеру!

На верхушке горы имелась плоская площадка, свободная от льда и фирна. Именно там находился вход в пещеру дракона и оттуда Энаир выскочил недавно, словно чёрт из табакерки. Белый дракон быстро пробормотал заклинание, сложил топорщащиеся, как у воробья после принятия ванны в луже, крылья и шагнул в камень, словно в воду. Леонард Эрикович подождал секунд тридцать, прижал к себе Шило рукой и последовал за ним. Камень со скрежещущим звуком всосал их в себя и через пару секунд пребывания в мраке они вышли из стены огромной, ярко освещённой тысячами магических язычков пламени, пещеры, а не свалились из-под потолка, как того следовало ожидать. Энаир сидел метрах в пятидесяти от входа на задних лапах торжественный и величественный, но это впечатление несколько портил полуоткрытый рот этого пацана и высунутые кончики раздвоенного языка. Леонард Эрикович быстро пошел вперёд, стал переел Энимоном и развернулся лицом к входу. Шило сел слева от него.

Пещера белого дракона была значительно больше, чем пещера Рааштальда и Леонард Эрикович сразу же обратил внимание на огромный каменный трон слева от него и Шило, напротив которого, метрах в ста пятидесяти, находилась не очень большая золотая лежанка Энаира. Драконы стали входить в пещеру один за другим и становиться справа и слева от входа. Справа мальчики, слева девочки. Девочек было значительно меньше, всего одиннадцать и судя по их внешнему виду они уже вполне могли обзавестись кавалерами. Это были молодые и могучие драконы в самом расцвете сил, но Леонард Эрикович уже обратил внимание на то, что вели они себя, как дети. Среди них даже не было вожака, да, и драконицам они относились без какого-то особого пиетета. Драконы Декарана уже в возрасте каких-то ста пятидесяти лет изо всех сил старались казаться взрослыми и это им удавалось. Как только все драконы вошли в пещеру, Леонард Эрикович быстрыми шагами направился к каменному трону, стоявшему на каменном возвышении. Он быстро поднялся по пяти высоким ступенькам на каменную площадку и снова удивился.

Во-первых, незамысловатой формы каменный трон, высеченный из какого-то золотистого камня, стоял не по середине, а почти на краю и слева от него площадка была раз в десять шире, чем справа, а, во-вторых, на троне лежала большая чёрная книга, на обложке которой красовалось рельефное золотое изображение сидящего на задних лапах дракона приподнятыми над спиной перепончатыми крыльями. Леонард Эрикович задумался над тем, как ему поступить. Похоже, что сегодня для него наступил день истины и бог Лортар, если не сам Олор, самым недвусмысленным образом указывал ему на то, что он должен был сделать. Его простенькая на вид одежда была неуязвима даже для того пламени, которое могли извергать из своей пасти драконы, но ему следовало не защищаться от него, а наоборот, подставить своё тело под пламя. Вместе с тем он не хотел раздеваться перед драконами донага. Подумав, он сел, положил книгу на колени, расстегнул свои одежды по пояс и почти полностью обнажил свою грудь и живот, после чего закатал рукава по локоть и сказал:

— Князь Эниар, выбери себе в помощь шесть драконов. Трёх парней и трёх девушек, вместе с которыми ты закалишь своего короля пламенем. Как и ты, князь Эниар, они тоже станут отныне князьями. Поэтому выбери ещё и самых достойных и постарайся не ошибиться в своём выборе, ведь ты будешь отвечать за них своей головой. Быть драконом-князем это не привилегия, это обязанность и тяжкие труды во благо всех драконов.

Драконы громко зашушукались и вскоре Белый дракон подошел к нему вместе со своими друзьями. Красная драконица стояла слева от него вместе со своей синей и зелёной подружками, а справа от Эниара стояли коричневый, желтый и чёрный драконы. Белый дракон поклонился и сказал:

— Мы готовы, ваше величество.

Леонард Эрикович улыбнулся и ответил:

— Раз так, князь Эниар, то встаньте передо полукругом и искупайте вашего короля в драконьем пламени, да, не стесняйтесь. Шило, дружок, пора тебе превратиться в серебряного дракона.

Все драконы кроме Эниара встали перед Леонардом Эриковичем полукругом и как только он кивнул головой, открыли свои огромные пасти и дохнули на него жарким пламенем. Король Леонард и Шило даже не моргнули глазом, когда к ним метнулось семь огромных струй ярчайшего бело-золотистого пламени, а само это пламя, которое драконы выдыхали из себя на редкость долго, минут пять, не меньше, было притянуто ими, как магнитами и вошло в их теле без остатка. Каменный трон и постамент, на котором он стоял, при этом даже не нагрелись. С королём Леонардом не произошло никаких перемен. Зато они произошли с Шило. Огромный пёс за эти пять минут у всех на глазах превратился в серебряного дракона. Произошли перемены и с семью драконами-князьями. Все они сделались бронзовыми, а их друзья обрели бронзовый отлив. Драконы как по команде легли перед своим королём на живот и князь Эниар воскликнул:

— Повелевай нами, король Леонард.

Король Леонард скосил взгляд на свою обнаженную грудь и увидев, что золотой лев превратился в золотого дракона. Улыбнувшись, он слегка повёл плечами, отчего его одежда сама приняла застёгнутый на все пуговицы вид, кивнул головой и сказал:

— Вот и прекрасно, друзья мои. Теперь я ваш король. Пока что вы полетаете такими, какие вы есть, но как только я закончу с одним делом, то займусь вами всерьёз. Ну, а для начала запомните, о том, что драконы Гекатана обрели короля, никто не должен знать. Даже ваши друзья демиары-воздушники.

Шилоар Серебряный, который всё это время крутил головой и к чему-то принюхивался, немедленно сказал:

— Не волнуйся, Лео, я об этом побеспокоюсь, а чтобы не вызывать лишних разговоров, побуду при тебе собакой. — С этими словами серебряный дракон в мгновение ока превратился в серебристого пса и добавил: — Похоже, мой повелитель, что с Гекатана, как только ты покончишь здесь со всеми делами, тебе придётся сразу же отправиться на Декаран, чтобы превратить всех моих собратьев в серебряных драконов.

— Да, Шилоар, вы того заслужили. — Согласился король Леонард со своим другом — Ну, а теперь, дети мои, оставьте меня наедине с князем Эниаром. И помните, никому ни слова.

Как только все драконы кроме Эниара покинули пещеру, король Леонард открыл книгу. Это была книга магии драконов, но большая часть магических заклинаний, записанных в ней древними рунами, уже была ему известна. Он пробыл в пещере князя Эниара трое суток и всё это время учил драконов азам магии, в которой они были почти не сведущи. Ну, а после этого он вернулся в пещеру Рааштальда и запечатал её наглухо, так как никто из драконов не хотел жить в ней. После этого он последовательно обошел тринадцать Столпов Мироздания и во всех горах предстал перед своими подданными. Впрочем представляться ему не было никакой нужды. Практически все драконы если не знали этого наверняка, то по крайней мере почувствовали, что на Гекатан прибыл их король. Они и без его приказа молчали об этом и ничем не выдавали, что в этом мире произошли такие перемены. Наконец он добрался до горы Серелад, на огромной вершине которой коричневый дракон Маунтарн пересказывал своим друзьям очередную историю, рассказанную ему королём Вул-Раон-Ваштараном. Он поспел к самому началу и как только представился драконам и поговорил с ними, попросил Маунтарна рассказать эту историю сначала и до конца. Посмеявшись над нею, он встал и громко воскликнул:

— Вот видите, друзья мои, что бывает, когда драконы суют свой нос в чужие дела? Полагаю, что король Вул-Раон-Ваштаран рассказал вам правдивую историю, которая произошла в каком-то другом мире, где драконы забыли о своём предназначении и решили, раз они такие огромные и могучие, то значит могут вмешиваться в чью-то жизнь. Мы должны приходить на помощь тогда, когда нас об этом попросят, да, и то становиться на сторону добра, а не зла. Так что тот рыцарь, который сразил этого глупца Вийора, был совершенно прав. Да, и Рааштальду поделом досталось и это великое благо, что его смерть послужила доброму делу. Ну, а теперь, граф Маунтарн, я хотел бы войти в твою пещеру. Шилоар, будь добр, обернись драконом.

Маунтарн от избытка энтузиазма бросился в свою пещеру едва ли не раньше, чем произнёс вслух магическое заклинание и король Леонард не стал спешить. Он улыбнулся драконам попросил их покинуть на время гору Серелад. Вслед за Шилоаром он вошел в ярко освещённую пещеру и сразу же увидел короля подземных демиаров Вул-Раон-Ваштарана. Тот ухмыльнулся и с явным облегчением в голосе воскликнул:

— Ну, наконец-то, Леонард, я дождался тебя! Так, парень, хотя ты и записался в короли к этим крылатым бездельникам, это ровным счётом ничего не меняет. Тебя ждут твои братья король Морион и император Рагнерд и всё выглядит совсем не так, как ты, возможно, это себе представляешь. Тебе вовсе нет никакой нужды ломиться во дворец Олора, чтобы встретиться со своей семьёй и друзьями. Рагнерд их не убивал. Это всё была лишь инсценировка и Рагнерд пошел на это только потому, таким было повеление Лортара. Извини, парень, но вы, Декарниды, все с тараканами в голове и для вас воля богов священна. Поэтому, дружище, я не советую тебе собирать всю магическую формулу. Она пока что тебе не нужна. Ведь ты не собираешься записываться в боги? Иначе зачем тебе становиться королём этих балбесов?

Шилоар тут же рыкнул:

— Драконы не балбесы, король Раон.

Демиар-подземник расхохотался и воскликнул:

— Ты может быть и не балбес, друг мой, а вот Маунтарн и все его друзья ещё не выросли из коротких штанишек. Ну, оно и понятно, ведь все эти годы драконы Гекатана были беспризорниками. Хорошо, что хоть демиары за ними присматривали и они не сделались хулиганами. Ну, что ты решил Леонард?

Король Леонард, мягко говоря, остолбенел от слов короля подземных демиаров. Ему и в голову не приходило, что смерть Камиллы, детей, отца и его друзей могла быть инсценировкой и что главным виновником всех его злоключений был бог Лортар. Он переступил с ноги на ногу и тихо спросил:

— Как же мой брат смог пройти через это испытание, Раон?

Тот развёл руками и со вздохом ответил:

— Знаешь, Лео, честно говоря сам не понимаю. Мы с ним старые знакомые, я ведь очень долго был в его армии солдатом, а потому хорошо знаю этого типа. Ну, а в последнее время, после того как он стал императором Гекатана, нам приходилось общаться очень часто и иногда я видел на его лице такое страдание, что даже не знаю, кому из вас двоих досталось больше. Ну, мы выберемся наконец из этой пещеры? Хотя Маунтарн и отличный парень, даже свежим мясом со мной делился, но ты не представляешь, как мне надоела эта пещера и особенно его храп!

Шилоар вздохнул и сказал:

— Лео, я думаю, что последние два фрагмента магической формулы ты можешь заполучить себе и позднее. Давай я отвезу тебя и короля Раона в Гордорайн. Король Раон, собирайся.

Демиар посмотрел через плечо на свой шатёр и ответил:

— Нет, я, пожалуй, оставлю свой шатёр здесь. Вдруг Маунтарну захочется послушать очередную историю про то, как рыцари сражались со злыми драконами и сносили им головы, а то в моём подземном дворце иной раз такое творится, что хоть криком кричи, да, и с нашим императором тоже не соскучишься, а тут красота, никто не вопит над ухом, а, уж, какой Маунтарн слушатель, так просто прелесть.

Король Леонард и король Раон вышли из пещеры первыми и едва король драконов выбрался наружу, то первым делом созвал драконов Сазарда. В этой горной стране проживало несколько тысяч драконов и все они тут же взмыли в воздух со скал и полетели к горе Серелад, от которой до Гордорайна по драконьим понятиям было крылом подать. Примчались сюда и все семеро драконов-князей, которые тайком следовали по пятам своего короля. Два короля взобрались на загривок Шилоара, уселись между зубцов и серебряный дракон взмыл в воздух. Никогда жители Гордерии не видали такого зрелища. Оглушительно трубя тысячи драконов самых разных цветов летели к столице выстроившись клином позади серебряного дракона, сверкающего в лучах Олдора. Позади него летело семь бронзовых драконов, каких никогда не видели на Гекатане. Драконы летели на высоте в семьсот метров и были хорошо видны каждому, кто только поднял голову вверх, а это делали все подданные короля Мориона. Подлетев к Гордорайну, серебряный дракон полетел вниз, а остальные драконы взлетели повыше и принялись кружить над городом. Из нового императорского дворца тут же выбежал император и со всех ног помчался к большой лужайке посреди императорского парка, а за ним бежали все члены Малого императорского совета, которые все эти полтора месяца не покидали своего друга.

Императрица Лайтия бежала за ним следом и кричала, чтобы он вёл себя более пристойно. Её обогнал король Морион и когда его величество обогнал брата-императора, императрица махнула рукой на все правила приличия, подобрала пышные юбки своего платья и припустила за ними что есть духу. Король Раон уже сказал Шилоару где тот должен совершить посадку и тот приземлился раньше, чем до поляны добежали по широкой дорожке, мощёной сиреневым камнем, два брата, тотчас обернулся огромной серебристой собакой и прытко сдал назад, из-за чего два короля шлёпнулись задницами на траву, но тут же вскочили на ноги и рассмеялись. Им понравилась та шутка, которую сыграл с ними Шило. Семь драконов-князей снизились до высоты в двести метров и принялись описывать медленные круги над поляной. Им очень хотелось посмотреть на то, как два старших брата встретят младшего. Ну, а те, налетев на Леонарда, просто сшибли его с ног и все трое покатились по траве, как мальчишки, заставив отскочить в сторону. Морион как-то извернулся и оказался сверху. Ухватив Рагнерада и Леонарда за загривки, он принялся их трясти, громко приговаривая:

— Идиоты проклятые! Как же вы мне оба надоели! Лео, болван несчастный, неужели ты так и не смог почувствовать того, что всё это время самые родные для тебя люди находились в твоём сердце? Какой же ты король-маг после этого?

Он первым вскочил на ноги, поднял обоих своих братьев и они молча обнялись. Вот теперь-то Леонард услышал, как кричали и ликовали в его сердце Камилла, Эрик, Алисочка, отец, все его друзья и даже их кухарка Зина с дочерью. Они были живы всё это время и жили прямо в его сердце, в большой розовой жемчужине королевской жизни, куда их поселил Рагнерд. Три брата, мага-короля, молча стояли обнявшись и им всем было удивительно хорошо вот так стоять, похлопывать друг друга по плечам, облегчённо вздыхать и ничего не говорить. Ну, а друзья двух старших братьев-близнецов стояли неподалёку и радостно улыбались, глядя на них. Как и Морион с Рагнердом они очень переживали за Леонарда. Наконец император Рагнерд не выдержал и, отвесив младшему брату лёгкий подзатыльник, сказал:

— Лео, давай освободим, наконец, Камиллу и остальных.

Король Леонард ухмыльнулся и спросил:

— Тебе что, хочется поскорее узнать, как она поступает с теми, кто наезжает на её мужа? Учти, братишка, она отличный стрелок, да, и рукопашный боец тоже изрядный.

Император Рагнерд рассмеялся и успокоил его:

— Парень, как раз этого-то я и не боюсь. Лео, я ведь всё рассказал им и это твой отец, а не кто-то ещё сказал, чтобы я ни в чём не сомневался и делал всё так, чтобы ты отправился на Декаран не как восторженный романтик, а как мститель. Кстати, чтобы ты знал, они были свидетелями всего того, что с тобой происходило. Так что это тебе нужно волноваться. Ну, всё, давай, обнажи свою грудь и я достану из неё жемчужину твоей жизни.

Король Леонард быстро распахнул свой камзол, рубаху и братья увидели на его груди золотого дракона. Стоило только королю Рагнерду произнести заклинание, как золотой дракон сделался рельефным, повернул к ним голову и из его широко раскрытой пасти в руку императора Гекатана выскочила большая розовая жемчужина. Император взял её, легонько сжал и из неё вылетела маленькая голубая искорка, которая быстро увеличиваясь полетела к центру поляны, и тут же вернул жемчужину в пасть дракона. Ну, а там, куда полетела голубая искорка, быстро разрастался сверкающий голубой шар, который опустившись на траву превратился в здоровенный купол. Прошло всего минуты две и он с хрустальным звоном лопнул. Тотчас все услышали истошный визг, это бросились от дверей большого трёхэтажного дома к королю Леонарду его дети — Эрик и Алисия, вслед за которыми бежала юная и очаровательная Камилла и все его друзья, которых он давно уже похоронил.

Конец первого романа

Content

Александр Абердин
Мститель

Глава первая Переполох во дворце короля

Глава вторая Сомнения принца Мориона

Глава третья Заговор против короля Рагнерда

Глава четвёртая Предательский удар в спину короля Рагнерда и его мысли об отмщении

Глава пятая Рождение третьего брата

Глава шестая Ангольская командировка майора Ломоносова

Глава седьмая Очень крупная сделка Леонарда Ломоносова

Глава восьмая Чудовищное преступление в доме Леонарда Ломоносова

Глава девятая Король Леонард заново постигает магию

Глава десятая Возвращение короля Рагнерда на Гекатан и прибытие короля-мага Леонарда на Декаран

Глава одиннадцатая Мужской разговор двух братьев на Гекатане и большие неприятности у третьего брата на Декаране

Глава двенадцатая Побоище на бойцовской арене Калефы Бранна

Глава тринадцатая Побег из замка Монии

Глава четырнадцатая Пленение старой ведьмы

Глава пятнадцатая Освобождение магов и сеанс магического исцеления

Глава шестнадцатая Возвращение короля Леранда

Глава семнадцатая Разговор с принцессой Оделией

Глава восемнадцатая Запоздалый ответный удар короля Марвуса

Глава девятнадцатая Южный Декаран

Глава двадцатая Новые хлопоты с магией

Глава двадцать первая Первая астральная разведка короля Леонарда

Глава двадцать вторая Неудачный бой в астрале и триумф королевы

Глава двадцать третья Астральные битвы магов и конец короля Марвуса

Глава двадцать четвёртая Тайна Птичьих островов

Глава двадцать пятая Возвращение короля Леонарда на Гекатан

Эпилог В двух шагах от счастья