Каганов Леонид

ГЛЕБ АЛЬТШИФТЕР

Леонид Каганов

ГЛЕБ АЛЬТШИФТЕР

Я подошел к двери и постучал. Молодой, немного клетчатый голос меланхолично ответил «войдите». Я  осторожно вошел и огляделся. Комната больше напоминала медицинский кабинет, чем гостинную или бассейн, в углу сидел белый топчан, накрытый соленой клеенкой, у окна стоял стол в окружении спящих кактусов, на стене висел календарь на несуществующий год, рядом стыдливо ютился шкаф с книгами и почему-то детскими игрушками. За столом сидел человек в холодном пиджаке, в больших тусклых очках. Я навел на него взгляд и кликнул левым глазом, но информации не оказалось.

— Вы — Глеб Альтшифтер. — то ли спросил, то ли приказал он.

— Садитесь. Меня зовут Тамара Потаповна.

Я сел в указанное мне несъедобное кресло и протянул свой тощий паспорт. Человек взял из пачки большой лист белой бумаги и авторучкой задумчиво провел вверху линию, а затем, спотыкаясь о молекулы бумаги, записал "Глеб Альтшифтер, первичник". Я и глазом не моргнул, только повел бровью.

— Вы хорошо добрались, Глеб? — спросил он.

— Хорошо, немного душно, но в целом хорошо.

— Как вы себя чувствуете?

— Очень хорошо. Немного хуже чем завтра, но тоже очень хорошо.

— Итак, что вас беспокоит?

— Тамара, вы задаете сложные вопросы. Меня как раз беспокоит именно то, что меня что-то беспокоит.

Если бы я знал что именно меня беспокоит, я бы наверно успокоился.

— Хорошо, я уточню. У вас бывают необычные переживания, мысли, чувства, ощущения?

— О, да. Вся жизнь — это необычные переживания, мысли, чувства.

— И давно это началось?

— Двадцать семь лет назад. Я ведь рыба по гороскопу.

— М-м-м, в общем я не об этом… А какие именно необычные ощущения вас преследуют?

— У меня иногда болит голова, левый мизинец ноги. Обычно правой ноги, для равновесия, иногда щеки не совсем меня слушаются, пару раз было, что печень снималась с места и часами ходила по животу и груди. И тогда…

— Очень интересно, продолжайте! — прервал меня человек за столом. Он написал на листе бумаги «ПСД» и стал задумчиво водить авторучкой, подкрашивая и расширяя в бумажном пространстве уголки буквы "П".

— Я уже не помню о чем мы беседовали. Очевидно о проблеме разума и добра в мире. Вам не кажется, что это суть противоположности?

— Кто вы по профессии?

— Я окончил факультет информатики института автоматики, потом работал программистом. Недавно я уволился. Сейчас его переименовали в университет.

— Кого переименовали? Институт автоматики?

— Увы, как это ни парадоксально.

— А почему вы уволились с работы?

— Я очень талантлив. Все что я делаю последнее время кажется им неправильным. Скажите, разве может программа быть неправильной если она выдает правильный результат? Какая разница как и куда она его выдает если он правильный? Но они считают иначе.

— Я совершенно не знакома с компьютерами. — человек на секунду поднял взгляд, а затем снова опустил глаза внутрь листка. Авторучка дошла до уголков буквы "Д".

— Жаль. Мы могли бы о многом поговорить. В общем меня попросту выгнали, хлопнув дверью.

— Вы хлопнули дверью или они?

— Они хлопнули мною дверью.

— Заставили вас хлопнуть дверью?

— Да нет же, они заставили мою ногу хлопнуть дверью. Я же вам говорил про мизинец.

Человек внимательно посмотрел на меня и установил вопросительный знак после «ПСД», а строкой ниже написал «СР» и дважды подчеркнул. После чего стал закрашивать уголки у "С".

— Скажите, Глеб, а кто посоветовал вам прийти сюда?

— Наверно я.

— Как это?

— Сегодня утром я нашел у себя в тапочке перед кроватью записку. Вот она. — я вынул то самое письмо.

Человек внимательно взял записку и прочел вслух. "Я все узнал. Завтра ОБЯЗАТЕЛЬНО сходи на Каширскую, 15-2, ты записан. Скоро вернусь, не скучай без меня. Разум."

Глаза человека расширились.

— Это писали вы?

— Очевидно я, ведь почерк мой. Хотя я этого не помню.

— Понятно. Скажите, а как вы сами сейчас оцениваете то, что с вами происходит?

— Скажу. Началось это неделю назад. Можно сказать так — это победа сил добра над силами разума. Впрочем ведь вы так у себя и написали.

— Где?

— А вот — «ПСД». Победа сил добра. И «СР» — силы разума.

— Нет, это совершенно другие обозначения. Профессиональный язык, вам он покажется таким же отчужденым как мне ваш компьютер.

Я расхохотался.

— Но что же может означать «ПСД», если не "Победа сил добра"?

— Вам это ничего не скажет. "Психо-соматическая динамика".

— Вы хотите сказать что я псих?

— Вот видите, я же говорила, что вы совершенно неправильно поймете. Разве вы считаете себя психом?

— А разве я похож на психа? А что такое "СР"?

— Синдром расщепления.

На всякий случай я навел взгляд на листок и дважды кликнул левым глазом. Немедленно в воздухе появилась рамочка, а в ней надпись "Победа сил добра над силами разума". Рамочка повесела немного в воздухе и исчезла. Какие тут могут быть иные толкования?

— Абсурд. Набор слов. Шипящих. Не обманывайте меня, у вас написано буквально: "Победа сил добра над силами разума".

— Вы так считаете. Но давайте рассудим логически — я согласна, это означает — то, а то — означает это…

— Наоборот. — поправил я.

— Хорошо, наоборот. Но где вы увидели слово "над"?

Я удивился. Кажется этот человек действительно играл со мной странную игру. Какой смысл скрывать очевидное?

— Извините, но ведь вы же не будете спорить, что «СР» у вас написано под «ПСД», следовательно «ПСД» - над?

Человек удивленно посмотрел в листок и не нашелся что ответить. И тут я понял первое правило этой игры

— НИКТО КРОМЕ МЕНЯ НЕ ЗНАЕТ ИСТИНУ.

— Но уверяю вас, имелось в виду другое. — сказал наконец человек.

И тут я понял второе правило игры — НИКТО НЕ ХОЧЕТ ВЕРИТЬ В ИСТИНУ.

— Раз вы сами не хотите — я не могу вас заставить. — сказал я.

— Как вы относитесь к тому, чтобы отдохнуть у нас несколько дней?

— У меня очень много дел. — ответил я.

— И все-таки вам придется остаться. — ответил человек, поднял трубку телефона и кликнул девятку.

— Вы хотите меня оставить против моего желания? — удивился я.

— Поверьте, я хочу вам только добра.

Я перевел взгляд на него и кликнул левым глазом. Появилась рамочка с надписью "Хочет добра". Я удивился.

— Уточните пожалуйста, это очень интересный вопрос. Как же это можно делать добро против желания того, кому оно делается? Здесь противоречие!

— Пал Петрович, зайдите пожалуйста в семнадцатую. — человек положил трубку, — Здесь нет противоречия.

Поверьте мне, то, что я делаю для вас, пусть даже оно сейчас кажется вам странным и неправильным, это продиктовано только идеей добра. Вы понимаете?

— Нет, не понимаю. Вы считаете добром одно, а я другое.

— В этой ситуации положитесь на меня, я сейчас знаю намного больше чем вы. Когда вы тоже узнаете это, вы со мной согласитесь. Понимаете?

— Понимаю. Третье правило: ДОБРО МОЖНО ДЕЛАТЬ НАСИЛЬНО ЕСЛИ ТЫ ЗНАЕШЬ ЧТО ЭТО ПРАВИЛЬНО. Спасибо вам, теперь я разобрался с этим вопросом полностью.

Дверь раскрылась и в комнату влетел Толстяк. В голове у него был моторчик и Толстяк гудел, летя над терпким линолеумом:

— Что такое?

Человек сразу вскочил и тоже повис над линолеумом перед Толстяком.

— Пал Петрович, нужно одно место.

— Мест нет! — взревел моторчик в голове у Толстяка.

Я навел на него взгляд и кликнул — появилась рамка с кучей текста и я погрузился в чтение. "Любит коньяк и селедку, дочка учится в третьем классе английской гимназии…

— Пал Петрович, это серьезный случай, первая манифестация, мы его не можем выкинуть на улицу!

В возрасте четырех лет напугала во дворе собака, любимая книга "Трое в лодке не считая

— А кого мы должны выкинуть на улицу? Вы все тут с ума посходили!

— Но можно поставить лишнюю кровать… собаки". Любимые конфеты — помидоры. Любимая музыка - квартет. Лю

— Где я вам возьму кровать? Свою принесу из дома?

— А если позвонить в пятую градскую?

— Да они нам сами нам только вчера оттуда двоих перевели! бимое животное — кошка.

— И что делать прикажете, пал Петрович?

— А может он подождет? Подойдите сюда, как вас зовут?

— Глеб.

— Где вы находитесь?

— В больнице номер пятнадцать, Каширское шоссе.

— Какое сегодня число?

— Третье мая одна тысяча девятьсот…

— Достаточно. Вполне адекватен. Вы можете прийти еще раз в понедельник? Суетлив, категоричен в выводах, плохой администратор. Для продолжения нажмите любую клавишу." Я кликнул правым глазом.

Рамка исчезла.

— Могу, если это так важно.

— Идите.

— Могу идти?

— Идите!

Я вышел в молочный коридор, отворил дверь на улицу и попил свежего весеннего воздуха. Затем поводил взглядом по окружающим предметам — жизнь была прекрасна. Вокруг было буквально разлито несделанное добро. Добро было в каждой точке, оно ждало своего момента, чтобы кто-нибудь подошел и сделал его. С чего же начать? Ответ пришел сам собой — начинать надо с Детского мира.

* * *

В Детском мире толпился глазастый народ, и каждому не хватало добра. Кликая поочередно на проплывющие мимо майки и рубашки на горячих телах я узнавал много нового, порой даже интимного. Все были несчастны. Одни шорты были озабочены выбором подарка своему ребенку от первого брака, другая кофта страдала от желания обменять взятого тут вчера электронного китайского несъедобного медвежонка и пробивалась к мутно-бульонному прилавку. Кассирша страдала от недостачи, грузчик — от сексуальных чувств к кассирше, покупатели отдела обуви — от отсутствия грузчика. Надо было осчастливить их всех вместе. Но как?

Около часа (хотя по моим часам прошло всего три минуты) я кликал на все предметы, но выхода не было. И вот мне повезло — малозаметная дверь сообщила мне о тайнике. Пока продавщица ближнего отдела отвернула свою клыкастую морду чтобы завернуть ботинки, я проник в лаз. Стены давили на меня со всех сторон, но я сжимал зубы и полз вперед. И мои старания были вознаграждены — я нашел еще одну дверь в конце коридора и попал в комнату, уставленную коробками. Я навелся на коробки, кликнул, и прочел в рамке о том, что там лежит концентрат счастья, который надо растворить в воздухе. В коробках оказались большие горькие бумажные трубки с надписью «Феерверк». Я долго кликал на эту надпись, но ничего не происходило. Пришлось поработать головой. Вскоре я догадался о значении этого слова — это было до неузнаваемости искаженное "веер вверх!", а значит по смыслу — что-то вроде салюта или феерверка. Собственно ведь и слово «феерверк» очень похоже на «Феерверк», лишь первая буква у того заглавная. Как я сразу не догадался? Я взял ровно 64 трубки, связал их длинные хвосты в узел и спрятал за пазухой. Затем вышел обратно тем же путем, заработав всего один белый минус за касание рукавом стены.

Путь мой лежал на балкон второго этажа. Я одолжил у проходящей мимо дамы зажигалку, тут же при ней поджег хвост "веер вверха" и бросил его вниз. Зеленый пятнистый демон с воем попытался схватить меня, но я увернулся, подставил ему подножку и он полетел вниз с балкона, жутко махая всеми пятью руками. Я проводил его взглядом и видел как он упал в секцию игрушек на огромного полосатого жирафа, перекатился с него на бегемота и упал на пол, тут же вскочив с прежним воем.

И тут заработал веер вверх! О, сколько концентрированного счастья вылилось в воздух! Теряясь в общей радостной суматохе, уходя к дальней лестнице, я оглядывался и кликал — все было хорошо, кроме одной женщины, которая подвернула ногу. Впрочем у нее оставалась запасная. Другому человеку веер вверх прожег пиджак. Но разве это можно сравнить с той контрольной суммой общего счастья, которое будет расти как снежный ком — в завтрашней заметке "Московского комсомольца", в тысячах и тысячах рассказов очевидцев! Я воочию представил в рамке как сверкают глаза близких, слушающих рассказ о великом веер вверхе в здании Детского мира, как помогают впечатления о пережитом найти тему разговора с соседями и сослуживцами, наладить жизнь в семье и коллективе!

Но я уходил — меня ждали другие добрые дела.

Первым делом я конечно решил приобрести ядов и наркотиков, лучше конечно наркотиков — ведь не каждый яд является наркотиком, в то время как каждый наркотик — яд. Мне наверняка они понадобятся сегодня — есть многие люди, смерть которых большое благо для них самих. Я подошел к аптечному домику и остановился в нерешительности. Я кликал на все подряд препараты за стеклом, не зная что выбрать. Или я неправильно кликал — правым глазом — или так было надо, но ни названий, ни формул не выскакивало из них.

Пришлось полагаться на здравый смысл. Я закрыл глаза, раскрутился на месте и ткнул пальцем в первое попавшееся. Палец попал в точку между "Аскорбиновой кислотой" и «Глюкозой». Я стал размышлять что из них выбрать. "Аскорбиновую кислоту" я естественно забраковал. Оскорбления, да еще едкой кислотой, отнюдь не соответствовали идеям добра. Но едва я прочел название «Глюкоза» — мое сердце забилось. Я понял, что это как раз то, что нужно — сильный наркотик-яд. Я наклонился к окошку и протянул продавщице деньги, попросив 32 упаковки глюкозы. Пока она собирала их в пленочный пакетик, я кликнул на нее — оказалось, что она транссексуал.

Отойдя немного от аптечного домика, я решил испытать яд на себе. Для этого через носовой платок (чтобы яд не попал на кожу рук) я отломил четверть одной таблетки «Глюкозы» и съел. Уже за миг до того, как я поднес снадобье ко рту и разжевал, начались глюки. Из окна соседнего дома высунулась гигантская ископаемая кукушка и прокуковала полдень, а чуть вдалеке из асфальта пробился росток стиха. Он набух, подтянулся и распустился кустиком строчек. Я первый раз в жизни видел как растет куст стиха и просто обомлел от изумления! Из асфальта торчал крючковатый ствол идеи, от него отходили во все стороны ветки строчек, и каждая кончалась гроздью веточек-слов с ярким бутоном рифмы на конце. теперь я вегетариа нец я вчера пере смотрел свой взгляд, решил не на до мясо употре блять в пищу

Мимо прошли две спинки минтая. Им было жарко и они обмахивались фуражками. На этом глюки кончились. Я решил, что препарат вполне подойдет для целей добра, высыпал таблетки из всех упаковок в карман и пошел искать нужного человека.

Нашел я его быстро — в маленькой забегаловке, где у прилавка наливали песочный кофе и выдавали поролоновое безе. Я тоже отстоял очередь, купил стакан кофе и встал за круглый высокий столик. Выбрал я столик не случайно — соседом моим был худой царь в галстуке. Он потягивал кофе, брезгливо держа стакан. У основания столика смирно сидел его дипломат. Я кликнул на дипломат, но там не было ничего интересного.

Тогда я кликнул на царя. Текст в появившейся рамке говорил что-то о его работе, затем о роковом шиле. Жить ему оставалось минут десять, не больше. Вот сейчас он допьет кофе и пойдет в свой офис. По дороге он обязательно запрокинет голову чтобы посмотреть не появились ли вдруг в небе парашюты, и тут с карниза седьмого этажа сорвется шило, забытое штукатурами, и стремительно пойдет вниз, и вопьется ему в глаз. Он умрет в муках. Зачем в муках когда можно в глюках? И кто ему поможет в этом если не я? Я незаметно толкнул  ногой дипломат и дипломат повалился, слепо стукнувшись лбом о водянистый кафель. Царь дернулся, корона сползла на лоб, и он согнулся под стол — помочь подняться своему верному дипломату. В ту же секунду я одним незаметным движением высыпал ему в кофе китовую дозу яда — сразу 16 таблеток.

Царь грустно поднялся и снова потянулся губами к стакану. На секунду я почувствовал себя цареубийцей, но кликнув дважды на царя понял, что он не царь, а просто лицом похож на академика Королева, да и фамилия у него наверняка тоже Королев. Королев тянул кофе, яд еще не успел подействовать. Я вышел и пошел прочь - меня ждали другие добрые дела. Пора уже было идти в Зоопарк.

Я пошел к метро, но затем мне пришла в голову мысль отправиться туда на машине. Машин вокруг было множество, я остановился около одной из них и потянул на себя дверцу. Она открылась, и я собрался уже сесть на маслянистое сидение, как заметил сзади наручную сумку. Я кликнул на сумку, но никакой информации не получил — надпись в рамке лишь гласила "Возьми это". Я взял сумку, но тут увидел, что нет ключей зажигания, значит машина мне досталась бракованная. Я вышел из машины и пошел к скверу, сел на невкусный деревянный диванчик и расстегнул наручную сумку. В сумке лежал паспорт с черной фотографией и именем "Коротков Юрий Германович", маленькая книжка с заглавием "удостоверение депутата" и карточка с магнитной полоской. Я кликнул на магнитную полоску, но в ответ получил сообщение об ошибочной кодировке.

Пришлось закрыть рамку ни с чем. Я покликал на фотографию на карточке и узнал, что Коротков Юрий Германович — одномандатник. Я прочитал еще раз и меня передернуло от отвращения. Кроме этой подробности, я узнал, что у него две любовницы, дома в ванной живет говорящий крокодил, что Коротков три раза летал на луну, любит мороженное и жвачку, что его мать зовут Софья, а отца — папа. Добром было для Короткова никуда сегодня не ехать, так как, раз он депутат, то наверно поедет в Госдуму, но там его ждет только нервотрепка. Очень хорошо что у него теперь нет удостоверения, теперь он может отдохнуть от суеты.

И я принял решение по дороге в Зоопарк поехать в Госдуму вместо Короткова, ведь раз возможность сделать добро лежит повсюду, то какая разница куда именно ехать и где что делать?

Я пошел вперед большим быстрым пешком и вскоре ДОБРАлся до здания Госдумы. Войдя в кислые двери, я предъявил удостоверение Короткова, милиционеры на входе мельком кивнули, и я прошел внутрь, затем попал в зал и сел на кресло. Настало время передохнуть. Мой сосед справа — клыкастый буйвол — постоянно говорил мне что-то о том, что в стране не будет порядка пока всех кому не лень будут пускать в наш депутатский буфет, хорошо еще что в зал заседаний посторонних не пускают. Я кликнул на него — у него была в горле кость и он недавно объелся груш. Далеко в президиуме что-то происходило. Периодически по залу рычали микрофоны и вяло ходили холодные люди. Было шумно. Передо мной на пульте были две кнопки и щель. Кликнув на щель, я узнал что в нее надо засовывать магнитную карточку. Когда объявили очередное голосование, я так и сделал, нажав кнопку «да». Да — всегда добро, нет — всегда зло или разум. Буйвол пожаловался на головную боль и спросил нет ли у меня таблетки цитромона. Я кликнул на него два раза и узнал, что цитромоном называтся вот это устройство с щелью для магнитной карточки и двумя кнопками. Я показал буйволу на цитромон, он кивнул и замолк. Что же касается таблеток, то я вынул ему из кармана одну "Глюкозу" и буйвол ее проглотил с благодарностью.

В это время по залу объявили, что согласно вчерашнему списку, слово предоставляется Короткову с регламентом пятнадцать минут. Я вышел к сонному микрофону и стал говорить.

— У меня очень мало времени, поэтому я скажу кратко. Сейчас в нашей стране не хватает добра. Добро противостоит разуму. Раз-уму, два-уму и три-уму.

— Если можно, без предисловий, по существу поправки пожалуйста. — сказал голос сверху. — По проблеме

Курил в России.

— Именно об этом я и говорю, не перебивайте меня. Правильно? — обратился я к залу.

— Правильно! — крикнул кто-то. — Уже довольно нам самовольно! Хватит перебивать докладчиков!

Ага, — подумал я, — оказывается здесь есть такие же просветленные люди как и я. Это было для меня приятной неожиданностью и я продолжил:

— Проблема курил. Разве это проблема? Может быть вам покажется странным то, что я сейчас скажу, но проблема курил — это проблема не России. Это наша проблема, проблема нас с вами, личная проблема каждого из нас.

В зале раздались апплодисменты, несколько человек крикнули «Прально!» Я продолжил:

— А то начинают тут — курил, не курил. Я например не курю. Какая кому разница?

В зале раздался одобряющий смех. И тут мне пришла в голову неожиданная ассоциация:

— Сейчас в своем докладе я расскажу об одной ассоциации. Зачем нам говориь о том, кто когда и главное что курил? Давайте резко повернем тему и перейдем по ассоциации к ассоциации Курильских островов. Час назад я вернулся с Курильских островов и привез оттуда факты.

Зал заинтересованно затих, смолк даже висящий тут в воздухе обычный шумок, словно его сняли гигантской шумовкой как пену. Я порылся в кармане и вынул первую попавшуюся бумажку. Ею оказалась узенькая инструкция от «Глюкозы», которую мне всунула аптекарша. Но это сейчас не имело никакого значения. Я кликнул на бумажку и в воздухе появилась большая рамка. Я поднял глаза и стал считывать с рамки информацию:

— Почему японцы требуют Курилы? Казалось бы, откуда такая настойчивость — крохотный, неплодородный кусок несъедобной земли. И почему эта земля была отнята у японцев? Нам морочат голову, и я отвечу на этот один вопрос. Подчеркиваю — один. Есть два — подчеркиваю — два острова Курильской гряды, которые хранят в себе тайну. В четыре — подчеркиваю — четыре раза более важную, чем все, чем мы тут с вами занимаемся. На островах имеется восемь тайных месторождений алмазов, с начала века там действовали шестнадцать подпольных японских синдикатов по их добыче. Тридцать два раза советская власть пыталась обнаружить эти месторождения, но они были тщательно законсервированы. И только в шестьдесят четвертом году гарнизон сто двадцать восьмой воинской части, базировавшейся на Курилах, обнаружил одну из этих шахт. После доклада наверх, весь гарнизон — все двести пятьдесят шесть человек — были тут же расстреляны чтобы никто не узнал тайну, а шахта перешла в руки компартии во главе с Хрущевым. В годы перестройки тропа к шахте снова была утеряна и на кого шахта работает теперь — нетрудно догадаться.

В зале хором раздался разъяренный вой. Я продолжил:

И ведь это только одна из шахт, остальные по прежнему законсервированы! Эта шахта сейчас работает без остановки пятьсот двенадцать дней в году и дает тысячу двадцать четыре килограмма алмазов в год, принося кое-кому доход… я тут условно опускаю ряд цифр, я назову слово. И слово равняется — шестьдесят пять тысяч пятьсот тридцать шесть, считая еще ноль, — триллионов долларов в год! Вот эту сумму мы потеряем если отдадим острова Японии вместо того, чтобы серьезно и крепко взяться за эти алмазы своими силами! Силами депутатов! Спасибо за внимание, это все, что я хотел сегодня сказать.

Что тут началось! В зале поднялась невообразимая суматоха. Пока я шел от микрофона меня несколько раз хватали когтистыми лапками за рукава и звонким шепотом предлагали создать какие-то альтернативные комиссии, взять что-то под свой контроль и так далее. Я отмахивался. Я спешил. Я сделал еще одно доброе дело — воодушевил множество людей, открыв им эту тайну. Все повскакивали с мест, что-то кричал голос с потолка о необходимости создать какую-то комиссию по расследованию, но мне уже пора было идти.

Я предъявил на выходе удостоверение, положил его в наручную сумку и, выходя через кислые двери, заметил человечка, который кричал одному милиционеру что он депутат Коротков, что у него украли документы, но его надо срочно пропустить, так как у него выступление. Милиционер не обращал внимания.

Я подошел к человечку, вручил ему наручную сумку и сказал:

— Вот ваша сумка. Стыдно должно быть — бросаете документы где попало. Сразу видно что одномандатник.

Человечек опешил, а милиционеры посмотрели на меня с уважением. Человечек прошел в кислые двери и побежал в зал.

А я пошел в Зоопарк — через Арбат, мимо Мэрии — туда уже заходить не было времени — дошел до Зоопарка и перелез ограду. Добром ли будет выпустить посаженных незаконно животных? Это очень сложный, несъедобный вопрос. Например нельзя выпускать попугаев — вдруг они кого-нибудь попугают? Подколодную гадюку я бы выпустил — она забьется под колоду и будет там гадить. Не бог весть какое развлечение, но должны же быть и у нее какие-то свои радости?

Размышляя таким образом, я поДОБРАлся к бетонированной площадке, на которой копошились огромные приземистые животные. Они были такие жирные, что я сразу понял — это жирафы. Что жирафы делают в вольере? Вольер — от слова воля, а здесь неволя. Это невольер. Кстати воля — это ведь свобода. А сила воли? Сила свободы? Надо будет об этом подумать. Как жаль, что я не умею направить взгляд на свою мысль и кликнуть раза два. Мне бы стало понятно многое. Наверно даже все.

Как же открыть невольер? Я обошел с задней стороны. Сзади был пристроен невольер с большой полосатой кошкой. Я стал перелезать через бортик. Посетители за моей спиной ахнули. Кошка забилась в угол и зарычала. Я остановился. Наверно следует зайти с другой стороны — вдруг кошка меня съест — я ведь рыба по гороскопу? Или добро поможет?

Неожиданно ко мне подошел молоденький глиняный парень в расшитой повязке на голове и майке маталлиста. На нем был серый халат и в руке метла.

— Куда ты полез, чмо? — грубо спросил он.

Я кликнул на него два раза и понял, что мне нужен ученик. Я слез с решетки, отошел от невольера и сел на деревянный диван с урной сбоку. Парень подошел ближе:

— Тебе чо надо? Милицию вызвать?

— Ты несчастен в этой жизни. — начал я.

— Чо? — опешил парень.

— Это так. Я все знаю про тебя и про всех людей. Тебе не хватает внимания окружающих, ты порой не знаешь зачем ты живешь и почему ты работаешь именно в Зоопарке.

— Я буду снова поступать на биофак. — сказал парень неуверенно.

— Ты не поступишь и в этот раз, поверь мне.

— Откуда ты знаешь что я уже в прошлом году провалился? — удивился гляняный парень.

— Я же сказал, я знаю все.

Гляняный парень смотрел на меня широко открытыми глазами. Я продолжил:

— Ты знаешь в чем смысл жизни? В победе сил добра над силами разума. Этого достигают великие мудрецы и йоги после долгих тренировок. Сегодня я видел еще восемь победивших депутатов — уж не знаю как им это удалось. И все. Но этого можно достичь проще.

— Как? — удивился парень.

— Проще.

— Как?

— Проще, проще. Просто надо дать командную строку добру победить разум.

— Как это?

— Сейчас покажу. Вот я рыба. Мне нельзя входить к кошке. Тем более вплывать. Это сказал бы разум. А что скажет добро? А добро скажет — плыви. И я поплыву. Открой мне вольер!

— Что вы, я сам ее боюсь до ужаса!

— Тем лучше. Ты пойдешь со мной. Я покажу тебе как побеждает добро.

Я встал и решительно взял его за руку. Он вяло сопротивлялся.

— Давай ключ. — приказал я.

Он дал мне очень несъедобную связку ключей и я открыл и распахнул первую, а затем вторую дверь невольера. Крепко держа его за глиняную руку, я втащил его за собой и запер дверь. Кошка забилась в угол и рычала оттуда, блестя глазами. Может быть она кликала на нас.

— Подойди к ней! — сказал я.

— Я не могу! — жалобно произнес глиняный парень.

— Ты ничего не сможешь в жизни. Подойди.

Он сдалал шаг.

— Ближе. — сказал я.

Он сделал еще шаг. Кошка зарычала.

— Прогони разум и пусть победит добро!

— Как? — в слезах крикнул он.

Люди за вольером затаили дыхание.

— Проще! — рявкнул я ослепительно.

И он пошел. Он подошел прямо к кошке, а та напряглась и сжалась в комок, тихо скуля. Он упрямо и торжествующе стоял над ней.

— Все, иди обратно. Добро победило разум. — сказал я.

Он вернулся в оцепенении и мы вышли из невольера и заперли его. Кошка тут же бросилась грудью на сетку и стала громогласно рычать на нас.

— Я сделал это! — прошептал гляняный парень.

Я улыбнулся.

— Я рад, что ты понял. Осталось еще научить тебя кликать на предметы.

— Это как?

— Вот так. — я покликал на урну и прочитал ему все, что было написано в появившейся рамочке.

Парень удивился. Я пояснил:

— Когда ты направляешь взгляд на предмет и кликаешь вот так левым глазом дважды, в воздухе разворачивается ажурная рамка. В ней информация — бери и читай. Этому надо долго учиться, я научу тебя, но позже. А теперь…

Теперь веди меня к жирафам! — приказал я таким же крапчатым тоном. — Мы должны выпустить их жирные тела из невольера в вольер!

— У меня нет ключа от жирафов. — сказал он жалобно.

— Сбегай и достань! — приказал я.

Он убежал. Я оглянулся, покликал на деревья и понял, что сюда идут ОНИ. ОНИ, тех кого пока не было в моей игре, те, кто меня остановят, и времени уже нет. Я побежал. Я долго петлял между ждуме. Я бегал обезьян. И потому кликал не небо и пусто. Асфальтология. Все вокруг МЕНЯется. ОленьЯ полЯна.

Наднг.

Гз.

Япа.

Руки прочь!

Победасил.

Прочь от меня, победорасы!

Победасил.

Силдобра! Силдобра! Я сильный!

Победасил.

Глиняный ученик кричит: "не смейте его трогать!". Глиняного ученика отпихивают. Победасил. Силра.

Силразума. Я не слезу отсюда! Спасибо глиняный! Ты сделал что мог, теперь уходи.

Победасил.

Пусти, сука!

Победасил. Победасука!

А!!! Уйди морда! Я тебя не люблю!

Победасил!

Я не перевариваю минтая! Я сам рыба! Уберите себя!

Ху!

Хужебудетр-р-р-р!

Я кликну в меню обоими глазами! Вы еще пожалееееееепобедасил! Да! Ес! Ес! Ескейп!

Смотрите все, я закрываю глаза и смотрю внутрь себя! Я понял! Силдобра! А! Я сейчас кликну глазами

внутрь себя! Наааааааааааааааа! ААА

ААА

АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

* * *

Я сижу в кресле и разглядываю шкаф с книгами и игрушками.

— Как вы себя чувствуете сегодня? — спрашивает женщина за столом.

— В норме. Как последние два месяца. — грустно улыбаюсь я.

— А первый месяц?

— Первый месяц было плохо. Но он обещал мне тогда в тапочке — он и вернулся. Я имею в виду разум в моей тогдашней терминологии.

— Как вы думаете, вас можно выписывать? — спрашивает она.

— Мне кажется да. — отвечаю я. — Ведь по логике вещей, последние две недели мне даже лекарств не дают, не говоря уже об электрошоке.

— А что вы думаете о проблеме разума и добра сейчас?

— Я сейчас выбираю разум. — честно отвечаю я.

— А если вы вдруг снова выберете добро?

— Не думаю. В любом случае я вам об этом сообщу заблаговременно. — улыбаюсь я.

— Что вы будете делать дома?

— Вернусь на работу. Я прошлые выходные вы меня отпускали домой, я написал небольшую программку - анализ фурье для фрактального множества.

— Я не закома с компьютерами.

— Я помню. Я почти все помню, кроме последних часов. Но суть не в этом — я как и прежде полностью владею компьютером.

— Хорошо. У нас опять проблемы с местами — сейчас на ваше место должны привезти больного, я вас выписываю прямо сейчас, согласны?

— Согласен. Я и так уже совершенно здоров почти два месяца.

— Тогда до понедельника — каждый понедельник в десять я вас жду на беседу.

— Счастливо. Спасибо вам огромное за все!

— До свидания. До понедельника.

Через час формальностей я уже выхожу на улицу. Падают желтые листья, кружатся под ногами. Светит солнце, тепло. Из машины двое санитаров вытаскивают привезенного больного — он в смирительной рубашке, извивается, рот его заткнут кляпом. Сверкают только налитые кровью глаза. Я сочувствую ему. Санитары крепко держат его под локти и ведут к двери больницы.

Когда они проходят мимо меня, я узнаю в больном мальчика из зоопарка, которого я почему-то называл глиняным. Он сильно изменился — лицо осунулось, а глаза приобрели нездоровый блеск. Под глазами темные мешки. Он останавливает на мне взгляд и дважды моргает левым глазом. Мне его жалко, я сочувствующе развожу руками. Мальчик ошеломлен, растерян. Он выглядит так, будто его сейчас предали. Его лицо вдруг искажается гримасой глубочайшего презрения ко мне. Санитары грубо дергают его и уводят внутрь клиники. А я иду к метро.

5958 декабря 3589344 года

П С Р

С Д

lleo@aha.ru

Content

Каганов Леонид ГЛЕБ АЛЬТШИФТЕР

Леонид Каганов ГЛЕБ АЛЬТШИФТЕР