Вайолет Лайонз

Когда падают звезды…

Пролог

Мальчишка лежал на крыше и напряженно смотрел вверх. Его глаза устали и слипались, но мальчик был упрям. Он лежал так уже не первый час, ожидая, чтобы упала звезда, – ему необходимо было загадать желание.

Небо было огромным и холодным, и тысячи блестящих звезд глядели на маленького упрямца с любопытством. Но ни одна из них не желала покинуть свою роскошную обитель и спуститься вниз.

Мальчик не заметил, как погрузился в сон. И внезапно увидел, как одна маленькая звездочка ему подмигнула, а потом, легко оторвавшись от небосвода, слетела к нему и улыбнулась, глядя большими и ясными светло-серыми глазами.

– Все будет хорошо, – сказала она серебристым девичьим голосом. – И твое желание обязательно исполнится.

– Обещаешь? – спросил мальчик доверчиво.

– Ну конечно, – ответила звезда и лучиком коснулась его головы.

– А я… я тебя еще увижу? – выдохнул он.

– Если очень захочешь, – засмеялась чудесная собеседница.

Тут мальчик почувствовал, как кто-то грубо схватил его за шиворот и поднял на ноги.

– Ну и мальчишка, никакого сладу с ним нет! – произнес визгливый женский голос. – Немедленно домой!

Мальчик нехотя вернулся в реальный мир, вырвался из рук ненавистной няньки и сказал, шмыгнув носом:

– Не трогайте меня, я сам.

Но прежде, чем спуститься с крыши, он еще раз украдкой взглянул на небо, усеянное звездами…

1

– Простите, это место свободно?

У него оказался именно такой голос, как она представляла: певучий, с чуть заметным мягким акцентом. Этот голос прозвучал над самым ее ухом, но при этом показался девушке таким нереальным, как будто донесся с экрана телевизора. Наверное, именно поэтому Сильвия даже не потрудилась ответить на вопрос, хотя ее сердце на секунду куда-то провалилось, а потом забилось со скоростью примерно сто пятьдесят ударов в минуту.

– Простите, могу я присесть рядом с вами? – вежливо, но настойчиво переспросил мужчина.

Сильвия с трудом оторвала взгляд от страницы журнала, но не решилась его поднять, отчего видела только часть собеседника, а именно – его ноги в светло-бежевых брюках и легких белых ботинках.

– Разумеется, можете, – ответила она наконец не совсем приветливым голосом. Сильвия прекрасно знала, кто перед ней стоит, и боялась взглянуть этому человеку в лицо. Правда, ей тут же стало неловко из-за своего тона, и она, снова оглядев его ботинки, прибавила уже более любезно: – Извините, я зачиталась. Конечно, вы можете присесть. Просто мне казалось вполне очевидным, что это место свободно, поэтому я не сразу ответила.

А про себя прибавила: «Учитывая то, что ты уже часа два на меня таращишься, глупо спрашивать, свободно ли это место».

Хотя, что он мог еще спросить в такой ситуации? Впрочем, это его проблемы.

Сильвия уткнулась обратно в журнал, стараясь не думать о мужчине, который сейчас усаживается в соседнее кресло. В этот момент она почувствовала волну исходящего от него запаха, и ее чувствительные ноздри затрепетали. Аромат был очень тонкий и необыкновенно приятный. В нем чувствовались ноты дорогого табака и каких-то пряностей, но девушка не могла понять, каких именно. Сильвию вдруг просто затрясло от этого запаха. Он как будто въедался в мозг, вызывая головокружение и настойчивое желание закрыть глаза и уткнуться носом в волосы незнакомца, полной грудью вдыхая чарующий и ускользающий аромат. Девушка едва удержалась от этого странного порыва и, судорожно переведя дыхание, облизнула пересохшие губы.

Надо пересесть на другое место! Эта мысль загорелась в ее мозгу, словно красная лампочка пожарной тревоги. Неизвестно еще, что это за человек. Он какой-то странный. Вообще, все это очень странно…

Сильвия уже обдумывала, что бы ей сказать в оправдание своего ухода (ведь если она просто встанет и пересядет на другое место, это будет слишком явно и невежливо), как вдруг снова услышала у себя над ухом его тихий мелодичный голос:

– Я не мог бы предложить вам что-нибудь выпить?

Девушка вздрогнула всем телом и замерла, как будто ее застали за чем-то неприличным. Его голос действовал еще сильнее, чем запах, хотя к запахам у нее всегда была повышенная чувствительность, и в том, что ей понравилась его туалетная вода, еще не было ничего особенного. Судя по тонкому, но стойкому и очень необычному аромату, она должна была стоить целое состояние. Сильвия опять поймала себя на странном желании прижаться головой к плечу незнакомца и, отдавшись очарованию его голоса и этого волшебного аромата, провалиться в какой-то причудливый, но исключительно приятный сон. Меж тем, ситуация становилась все более угрожающей. С той самой секунды, как этот человек появился в зале ожидания (а она умудрилась поднять голову именно в тот момент, когда он входил, и их глаза встретились), Сильвия почувствовала беспричинное, как ей тогда показалось, волнение.

С тех пор она уже почти два часа сидела как на иголках, постоянно ощущая на себе пристальный взгляд смуглого молодого человека в превосходном светло-бежевом костюме и белой шелковой рубашке. Девушка надеялась только на то, что с минуты на минуту объявят посадку на ее самолет, но посадку почему-то никак не объявляли. Правда, погода портилась прямо на глазах. После утреннего солнца и ясного неба непроглядная свинцовая серость, повисшая за окном, казалась настолько неожиданной, что у Сильвии появилась нелепая мысль, что это следствие какого-то колдовства. И что совершенно незнакомый ей мужчина, сидящий неподалеку, явно имеет к нему прямое отношение. После того, как он непринужденной походкой прошествовал мимо нее и опустился в кресло напротив, она не могла отказать себе в удовольствии время от времени украдкой смотреть на него.

Он казался ей иностранцем. Возможно, итальянцем или испанцем. Мало того, он, видимо, был очень богат, и Сильвия совершенно не понимала, что он делает в зале ожидания второго класса. Может быть, в VIP-зале не нашлось свободного места? Но это было совершенно невероятно. Судя по его костюму и манере держаться, у него мог быть и собственный самолет, поэтому трудно было предположить, что именно для него не нашлось места. Почему же он здесь сидит? Эта мысль не давала девушке покоя, и ее не оставляло странное чувство, что она имеет к этому какое-то отношение. Ведь он буквально не спускал с нее глаз, даже и не пытаясь притворяться, что читает газету, которую держал в руке.

У него была необычная внешность. Незнакомец был невысок, строен и гибок, как гимнаст, а лицо его было из тех, что потом долго стоят перед глазами, даже увиденные мельком. Его черты как будто вышли из-под резца искусного мастера: узкое скуластое лицо, высокий гладкий чуть выпуклый лоб, огромные темные глаза, изящный нос с небольшой горбинкой и тонкими чувственными ноздрями, четкая красивая линия губ. Лицо украшали тонкие черные усики и небольшая бородка, необыкновенно ему шедшие, хотя Сильвии никогда не нравились бородатые и усатые мужчины. Вдобавок ко всему у незнакомца были довольно длинные иссиня-черные прямые волосы, да и весь его облик говорил о том, что он не просто загорел на курорте, но явно имеет немалую примесь какой-то южной крови.

Сильвия так задумалась, что при звуке его голоса опять не удержалась и вздрогнула.

– Простите, мисс, вам неприятно мое общество? Если хотите, я уйду.

Тут уже нельзя было не ответить. Девушка снова облизнула губы и ответила несколько севшим от волнения голосом:

– Н-н-нет, отчего же?

Больше она ничего не смогла из себя выдавить.

– Значит, вы хотите, чтобы я остался?

Сильвия никак не могла взять себя в руки и посмотреть на него. Хуже того, она почувствовала, что начинает мучительно краснеть, потому что почти физически ощущала на себе его пристальный взгляд. От этого ей очень хотелось провалиться сквозь землю.

Как ты себя ведешь? – одернула себя девушка. Тебя же учили разговаривать с незнакомыми людьми, к тому же ты собираешься стать гидом-переводчиком, так что тебе неминуемо придется общаться с иностранцами. Хороший из тебя будет гид, если при первом же неформальном контакте тебе больше всего на свете хочется сбежать.

Может, у них там все так себя ведут, и я в его глазах выгляжу как полная идиотка, в смятении подумала она. Но, с другой стороны, ведь сейчас мы в Штатах, а здесь не принято так откровенно глазеть на женщин. Господи, ну что же мне делать?

Девушка все-таки заставила себя поднять голову на сидящего рядом мужчину, но тут же снова отвернулась. Вблизи его внешность казалась еще более впечатляющей. От контраста между смуглой кожей и ослепительно белым воротничком рубашки у девушки просто мороз по коже прошел, а его глаза… Огромные черные глаза с неправдоподобно длинными ресницами смотрели на нее прямо в упор. В них был влажный блеск, значение которого трудно было не понять. У Сильвии просто перехватило дыхание.

Может быть, он актер, и тут снимают какой-нибудь фильм, пришла ей в голову уже совсем абсурдная мысль. Тогда я действительно выгляжу как дура. Или он выбрал меня в качестве объекта для розыгрыша?

Но в этих глубоких черных глазах не было ни намека на шутку. Напротив, взгляд был очень серьезным. Единственное, что она успела там прочитать, это несомненную заинтересованность в своей особе, если такого рода выражение можно назвать просто заинтересованностью.

Сильвия решила, что безопаснее всего будет сосредоточиться взглядом на его руках, спокойно лежавших на небольшом светло-коричневом кожаном кейсе, который он держал на коленях. Какие у него удивительные длинные пальцы, а запястья тонкие и изящные, тут же отметила она. Не может быть, чтобы человек с такими руками замышлял что-то нехорошее. А вдруг это какой-нибудь известный музыкант, и он просто привык к вниманию поклонниц? Да, он похож на музыканта. Может, он уверен, что я его узнала?

– Извините, – произнесла девушка наконец, – но, боюсь, что мне не знакомо ваше лицо. Мне кажется, я вижу вас в первый раз.

– Возможно, – невозмутимо ответил странный молодой человек, – но в таком случае я был бы совсем не против с вами познакомиться. Вы же не могли не заметить, что я уже битых два часа сижу напротив вас, не решаясь к вам подойти.

– Правда? – Сильвия невольно подняла голову и в замешательстве заморгала глазами. Такая откровенность совсем выбила ее из колеи.

– А вы будете утверждать, что все это время не замечали меня? – продолжал он. – Мне казалось, мы оба понимаем, что происходит. Я не прав?

Сильвия вдруг так занервничала, что от волнения стала кусать губы и оглядываться по сторонам. Но люди, сидевшие вокруг, казалось, не обращали на них ровным счетом никакого внимания.

– Так я прав, или мне только показалось?

Его настырность была просто ошеломляющей.

– Что вы имеете в виду? – спросила девушка, почувствовав себя окончательно припертой к стенке.

– Что мы оба знаем, что происходит между нами.

– А что между нами происходит? – тихим сдавленным голосом спросила Сильвия. Она поняла, что сейчас просто разрыдается от нервного напряжения. Еще немного, и она стала бы звать на помощь. Присутствие этого человека почему-то сводило ее с ума.

– Ладно, – неожиданно сдался незнакомец, – если вы считаете, что ничего особенного за последние два часа не происходило, а вы только и делали, что внимательно читали свой журнал, то, возможно, так оно и было. И даже если вы скажете, что ни разу не взглянули в мою сторону, я не буду настаивать на обратном. На это у меня просто нет времени.

Закончив свою маленькую речь, он вдруг спокойно встал и, не оборачиваясь, пошел к выходу из зала. Сильвия осталась сидеть, провожая его изумленным взглядом. Но не успел он дойти до двери, как она вдруг вскочила и почти бегом последовала за ним.

– Подождите, – слегка задыхаясь, попросила она, когда незнакомец уже собирался выйти.

Молодой человек обернулся и уставился ей прямо в глаза. Он явно чего-то от нее ждал.

– Я вас слушаю, – проговорил он.

С Сильвией еще никогда никто так себя не вел, поэтому она опять оторопела и не нашлась, что сказать. Она могла только стоять и молча смотреть на него с полуоткрытым ртом. Она не понимала теперь, зачем вскочила со своего места и побежала за ним. Но он настолько ее заинтриговал, что она не смогла бы простить себе, если бы не узнала, кто он такой и что ему было от нее нужно.

– Вы, кажется, хотели мне что-то сказать, – со сдержанным нетерпением в голосе напомнил незнакомец.

– Д-да, – неуверенно отозвалась Сильвия. – Извините, но вы привели меня в некоторое замешательство. Прошу вас, не уходите. Объясните мне, пожалуйста, чего вы хотели, когда сели рядом со мной.

– Чего я хотел? – Он как-то странно усмехнулся и оглядел ее. – По-моему, это понятно без объяснений.

И снова уставился Сильвии прямо в глаза. От этого взгляда у Сильвии голова вдруг сделалась ватной, а в ушах раздалось что-то похожее на комариное пение. Ощущая явную нехватку кислорода, девушка судорожно вздохнула и, зажмурившись, оперлась рукой о стену.

– Не волнуйтесь так, прошу вас, – услышала она его голос совсем близко от своего уха.

Потом она почувствовала, как он берет ее под руку.

– Вы, кажется, только что чуть не упали в обморок. Надеюсь, вы не думаете, что, пораженный вашей неземной красотой, я на глазах у всей этой публики брошусь вас насиловать? Разумеется, я только хотел скрасить свое одиночество в ожидании отлета. По-моему, вам тоже было нечего делать. Так почему бы нам не поболтать и не выпить по чашечке кофе? Или вы предпочитаете что-нибудь покрепче?

Единственное, на что Сильвия среагировала из всей его тирады, была «неземная красота». Интересно, он издевается надо мной? – подумала она. Кажется, нет. Возможно, я действительно ему понравилась. Разве это невозможно?

– Но почему я? – спросила она наконец полушепотом.

– Потому что у нас с вами сразу произошел контакт глаз, – ответил он так же вполголоса. – Ведь мы заметили друг друга, как только я вошел в зал ожидания. Хотите пройти в бар и чего-нибудь выпить? Там мы сможем поговорить.

– Хорошо, – сказала девушка не очень уверенно.

Она все еще не совсем понимала, что ему от нее понадобилось. Ее не покидало ощущение, что этот человек неспроста появился в зале ожидания второго класса.

В баре было довольно много народу, но один столик у окна оказался свободным.

– Что вы будете пить? – непринужденно спросил ее новый знакомый.

– Кофе, – ответила Сильвия, не задумываясь. О чем-то более крепком сейчас не могло быть и речи, она и без того была слишком возбуждена.

– Два кофе, пожалуйста, – сказал он подошедшей официантке.

Потом, повернувшись к Сильвии, спросил, как-то лукаво улыбаясь:

– Как вы думаете, о чем следует разговаривать двум совершенно незнакомым людям?

Девушка опять растерялась и чуть не сказала, что это он был инициатором беседы, но потом, ободренная его улыбкой, ответила ему в тон:

– Я думаю, что для начала нам следует представиться друг другу.

– Да, разумеется, – рассмеялся он, – я совсем забыл об этой условности. Меня зовут Джеффри Альварес.

– Джеффри? – переспросила Сильвия с некоторым удивлением.

Потом, вдруг расхрабрившись, она решила блеснуть своим знанием иностранных языков и спросила по-испански:

– Pero, en realidad, no le llama «Geoffrey»? Que os su nombre autentico?[1]

Девушка ожидала, что он улыбнется и ответит ей на том же языке, так как окончательно решила, что он испанец или латиноамериканец, ведь у него была типичная испанская фамилия. Однако собеседник почему-то помрачнел и проговорил по-английски:

– Боюсь, мисс…

– Уоррен, Сильвия Уоррен.

– Боюсь, мисс Уоррен, вы ошибаетесь, я не из Испании и даже не из Южной Америки. Я родился в Соединенных Штатах, и меня действительно зовут Джеффри. Если не верите, могу показать вам свой паспорт.

– Ну что вы, зачем? – удивленно сказала Сильвия. – Но, если я не ошибаюсь, Альварес – испанская фамилия?

– Фамилия, конечно, испанская. – Он почему-то еще больше помрачнел и замолчал. – Видите ли, – проговорил он после минутного размышления, – Альварес – девичья фамилия моей матери. В доме, где я рос, говорили по-испански, но по определенным причинам я постарался забыть этот язык. Мне не приходилось говорить на нем с тех пор, как мне исполнилось десять лет, хотя я и ношу испанскую фамилию. Но, полагаю, я могу избавить вас от утомительных подробностей моей биографии? Мне бы хотелось, что бы вы называли меня Джеффри.

– Да, конечно, – ответила Сильвия, немного смутившись.

Было очевидно, что ее неожиданный знакомый что-то скрывает. Например, его акцент, хотя и еле заметный, говорил либо о том, что английский – не родной для него язык, хотя, он и утверждал, что родился в Штатах, либо о том, что он был билингвом и привык говорить еще на каком-то языке. Девушка уже собралась было спросить его об этом, но он предупредил ее вопрос какой-то слишком уж бодрой репликой:

– Вот наконец и кофе. Вам добавить сливки и сахар?

– Только сахар, пожалуйста, – сказала Сильвия.

Наблюдая, как он галантно размешивает ей кофе, она задумалась. Девушка почувствовала, что тот, кто назвал себя Джеффри Альваресом, совершенно не собирается ни обсуждать с ней своею персону, ни рассказывать, откуда у него такой любопытный акцент. А акцент действительно был интересным. Сильвия уже поняла, что он не был ни итальянским, ни испанским. В нем была какая-то особенная певучесть, что-то восточное, как и в запахе его туалетной воды. Может быть, это греческий акцент? Или индийский? Но с греками и индусами ей, к сожалению, никогда не приходилось разговаривать…

– Извините, вы что-то сказали?

– Я только спросил, куда вы летите.

– Я? – Сильвия некоторое время собиралась с мыслями. – В Лос-Анджелес, а что?

– И кто же вас там ожидает? Мужчина, я полагаю.

– Мужчина? – Сильвия немного нервно рассмеялась. – Да нет, работа.

– О Господи, неужели вы страстно мечтаете сниматься в Голливуде? – протянул он с насмешливым удивлением.

– Как будто в Лос-Анджелесе больше нечем заняться! – поджала губы Сильвия.

– Но девушки вроде вас обычно едут туда именно с этой целью.

– Что значит, девушки вроде меня? – спросила она, гадая, не намеревался ли он ее оскорбить.

– Очаровательные, – коротко пояснил мистер Альварес. – И как срочно вам надо там быть?

– Я должна быть там завтра.

– И это для вас очень важно?

– Разумеется, – ответила девушка, все еще не понимая причину такого настойчивого любопытства.

Несколько минут он молча смотрел на нее, а потом неожиданно проговорил:

– А что бы вы сказали, если бы я попросил вас остаться?

Сильвия не поверила своим ушам. Она подняла глаза и внимательно посмотрела на мистера Альвареса. Тот сидел неподвижно, опершись подбородком на руки и слегка наклонив голову набок. На его лице было сосредоточенное выражение, не оставлявшее возможности понять его слова как шутку. Он просто молча ожидал от нее ответа.

– Чего вы от меня хотите? – спросила девушка тихо.

В его голосе и взгляде было что-то гипнотическое, и в душе Сильвии вдруг шевельнулся панический страх.

– Я бы хотел, чтобы вы остались сегодня со мной. – Он продолжал сидеть, поставив локти на стол и опираясь подбородком на сложенные руки. Его голос оставался все таким же размеренным и мелодичным, его взгляд выражал спокойное ожидание, как будто он просил ее о какой-то незначительной услуге.

– Но я же сказала, что мне необходимо завтра быть в Лос-Анджелесе! – почти с отчаянием воскликнула Сильвия. – Это действительно очень важно для меня!

Теперь этот человек действительно пугал ее. Девушке стало казаться, что он опутывает ее какой-то колдовской паутиной, и она уже не совсем может владеть собой, а это ей совершенно не нравилось.

Он еще некоторое время изучал ее, потом отвел глаза, улыбнулся и проговорил:

– Не волнуйтесь, это была просто нелепая фантазия. По правде говоря, мне тоже необходимо завтра быть очень далеко отсюда. И уж мои-то дела действительно не терпят отлагательства.

В его тоне послышалась некоторая надменность, вдруг задевшая девушку за живое.

– Значит, вы полагаете, что мои дела по сравнению с вашими – ерунда? – спросила она, снова поджимая губы и глядя на него исподлобья. – Даже если я скажу, что эта работа – мечта всей моей жизни?

Он поднял на нее глаза и спросил, насмешливо прищурившись:

– И что же это за работа, о которой вы говорите с такой страстью?

– Мне предложили место гида-переводчика в «Интернэшнл тревелинг», а это всемирно известная туристическая компания.

– Да-да, я слышал о ней, – почему-то опять улыбнулся собеседник.

Кто же о ней не слышал? – подумала Сильвия, а вслух продолжила:

– Так вот, их главный офис находится в Лос-Анджелесе, поэтому я туда и лечу. Правда, я должна сначала закончить курсы гидов и познакомиться с работой самой компании, но мне дали отличную характеристику, к тому же я знаю несколько языков, поэтому они сразу обещали мне место.

– И какими языками вы еще владеете?

– Французским и итальянским. – Про арабский она упоминать не стала, потому что не могла с уверенностью сказать, что она им на самом деле владела. Диплом об окончании курсов не означает владения языком, а разговорной практики у девушки пока еще не было.

– А в чем же состоит ваша мечта? – не понял мистер Альварес. – В том, чтобы получить место в известной компании?

– В том, чтобы получить возможность увидеть мир! – с некоторой обидой ответила Сильвия. – Я мечтаю об этом с самого детства, но еще никогда никуда не ездила. Я даже в Штатах нигде не была. Кроме, конечно, Нью-Йорка. И еще Джонстауна, где я родилась.

За столиком воцарилась тишина.

– Понятно, – проговорил наконец мистер Альварес несколько задумчивым тоном. – Мне известно, что такое мечта. Только, боюсь, сейчас исполнение вашей мечты немного откладывается.

– Что вы хотите этим сказать?

– А вы посмотрите на улицу. Боюсь, что сегодня из Нью-Йорка не вылетит ни один самолет.

Сильвия первый раз за время беседы взглянула за окно и сначала ничего не смогла понять. Перед ее глазами предстала какая-то странная, почти сюрреалистическая картина. Только через несколько секунд до девушки дошло, что очертания предметов искажены неизвестно откуда взявшимся туманом. Вдобавок ко всему на стекле виднелись капли дождя. Это было совершенно невероятно! Синоптики обещали «ясно и тепло», и еще несколько часов назад ничто не предвещало того, что погода может так испортиться.

– Я пойду и попытаюсь что-нибудь выяснить. Надеюсь, вы подождете меня здесь? – спросил Джеффри.

– Да, конечно, – растерянно ответила девушка.

Оставшись одна, Сильвия почти с ужасом уставилась на заливаемое дождем окно. Она была немного суеверна, и неожиданные обстоятельства, задерживающие ее в Нью-Йорке, стали вызывать у нее уже беспокойство. Еще сегодня утром ей казалось, что все складывается как нельзя лучше. Она улетала в Лос-Анджелес, который представлялся ей прекрасным далеким городом на теплом побережье Тихого Океана. С ним были связаны все надежды последних месяцев. В Нью-Йорке не осталось ничего, о чем она могла бы пожалеть, по чему стала бы скучать. Помолвка с Эдвардом была расторгнута, с работы в отеле она уволилась, а квартиру, которую она снимала последние четыре года, уже заняли другие люди. Сильвия еще за месяц предупредила о своем переезде, и ее хозяйка успела найти себе других жильцов.

Мама с мужем и детьми от второго брака жила в другом городе. Сильвия знала, что она очень переживает из-за сорвавшегося брака дочери, и девушке необходимо было срочно убедить мать, что далеко не все потеряно, а наоборот, такие перемены – к лучшему. Но при этом ей ужасно хотелось хоть ненадолго исчезнуть из-под бдительного родительского контроля, который мама умудрялась осуществлять даже из Пенсильвании.

Конечно, в том, что она из-за плохой погоды не может вылететь в Лос-Анджелес сегодня, еще не было ничего страшного. Полетит завтра, в конце концов. Правда, завтра ее уже ждали на месте, но ведь не ее вина в том, что самолет не смог вылететь вовремя. И все же ее не покидало ощущение, что здесь что-то не так. Это чувство появилось у девушки в тот момент, когда совершенно незнакомый ей смуглый молодой человек в светло-бежевом костюме появился в дверях зала ожидания. Неясная тревога, начавшаяся тогда, теперь переросла почти в панику. Ей уже чудилось, что в ее судьбу вмешалась какая-то посторонняя воля, бороться с которой у нее явно недостаточно сил. Сложно бороться с тем, о чем не имеешь даже примерного представления.

Теперь, когда тот, кто назвал себя Джеффри Альваресом, ненадолго покинул ее, у Сильвии появилась возможность немного собраться с мыслями. Что же все-таки происходит? Она вдруг поняла, что за время разговора рассказала ему довольно много о себе, но почти ничего не узнала о нем. Было очевидно, что он не хочет говорить о себе. Интересно, что он скрывает и кто он такой? И почему он попросил ее остаться с ним? Впрочем, это, видимо, была неудачная шутка. Или он действительно принял ее за доступную девицу, а потом понял, что ошибся. Тогда интересно, вернется ли он? Может быть, он уже отправился искать то, что ему требовалось, в другом месте. Впрочем, какая разница, ведь им обоим нужно как можно скорее вылететь из Нью-Йорка. Их свел случай, свел на какие-то пару часов. В этот момент Сильвия почувствовала неожиданно сильное желание посмотреть еще раз на его удивительное лицо. Неужели она больше никогда его не увидит?

Она ощутила, как на ее плечо опустилась чья-то рука, и резко обернулась. Джеффри Альварес стоял рядом и обворожительно улыбался, демонстрируя свои отличные зубы.

– Боюсь, дорогая Сильвия, у меня для вас нерадостные новости, – проворковал он. – Погода нелетная: низкая облачность, туман усиливается, так что вряд ли нам с вами удастся покинуть этот город в ближайшие сутки.

– Но это же ужасно! – воскликнула девушка. – Мне необходимо быть в Лос-Анджелесе завтра днем. Я не понимаю, чему вы улыбаетесь. – Ведь вас тоже ждут неотложные дела.

– Но теперь им придется подождать – я же не Господь Бог, чтобы разгонять туманы и облака. – Он сокрушенно развел руками, но глаза его смеялись. – Да, у меня, конечно, будут некоторые неприятности из-за задержки, но в этой ситуации для меня есть и несомненное преимущество. Ведь и вы вынуждены будете остаться. У вас тоже нет выбора.

И он легко провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

Сильвия вздрогнула от этого неожиданного прикосновения, но почему-то не отстранилась. Господи, а вдруг он маньяк, подумала она. Или…

– Признайтесь… – вдруг начала она, но тут же замолчала, испугавшись собственных мыслей.

– А-а-а, вы, кажется, заподозрили меня в том, что я заключил сделку с дьяволом? – весело отозвался ее загадочный собеседник, садясь в кресло рядом с ней. – Неужели вы всерьез считаете меня на это способным, даже ради вашей волшебной красоты? Нет, моя дорогая Сильвия, это не я устроил в Нью-Йорке нелетную погоду, но я очень надеюсь получить от этого некоторую выгоду.

– Вы считаете, что я… – Девушка запнулась, краснея то ли от смущения, то ли от возмущения, она сама толком не разобралась.

– Я ничего не считаю, – отозвался мистер Альварес, которого явно забавлял этот разговор. – Я вас просто прошу провести эту ночь со мной.

– Но не могу же я… Мы с вами едва знакомы! – выпалила Сильвия.

– Ну и что? – невозмутимо спросил Джеффри. – Может быть, вы скажете мне, что вы этого не хотите? Тогда я буду очень долго вас просить, ведь у нас целая ночь впереди. Впрочем, разумеется, силой я вас удерживать не буду. Вы можете сейчас объявить мне, что я вам отвратителен, и удалиться. Тут уж я ничего не смогу поделать.

В этот момент раздался голос из громкоговорителя:

– Уважаемые леди и джентльмены! Просим внимания!

Сильвия уставилась на динамик, моля о том, чтобы чары развеялись. Пусть прямо сейчас объявят посадку на ее самолет! И с этой странной ситуацией будет покончено. Краем глаза она видела, как Альварес, опершись щекой на руку, наблюдает за ней. На его лице была все та же спокойная улыбка.

– Приносим свои извинения…

Дальше можно было не слушать, и так было все ясно. Все вылеты из Нью-Йорка откладываются до завтрашнего утра по причине нелетной погоды.

Сильвия перевела взгляд на своего спутника, который насмешливо заметил:

– Ну, что я вам говорил, драгоценная моя Сильвия? Господь Бог на моей стороне, так что сопротивление бесполезно.

Тут девушкой овладел приступ сильнейшего раздражения. Такое впечатление, что у нее действительно нет другого выхода, кроме как провести эту ночь с ним! Ведь пассажиров обязаны обеспечить гостиницей.

– Извините, – проговорила она язвительно, – но, по-моему, нелетная погода еще не означает, что я обязана с вами спать. Я вынуждена оставить вас, мне нужно позаботиться о гостинице.

Он некоторое время молчал, потом ответил совершенно серьезным и спокойным голосом:

– Что ж, вы, несомненно, правы. Спасибо вам за приятную компанию. До свидания, мисс Уоррен, надеюсь, я ничем вас не обидел.

Они оба встали из-за столика и остановились, молча глядя друг на друга. Потом Сильвия растерянно произнесла:

– До свидания, мистер Альварес, было очень приятно с вами познакомиться. Спасибо вам за кофе, – прибавила она, немного подумав.

Они еще некоторое время постояли друг напротив друга, потом Сильвия протянула ему руку. Альварес взял ее, медленно поднес к губам и поцеловал. Губы были мягкие и слегка влажные. Девушка закрыла глаза и тут же услышала:

– Не смею вас больше задерживать, Сильвия. Прощайте.

– Прощайте, – отозвалась она, потом взяла свою сумочку и медленно пошла к выходу из бара.

У нее кружилась голова и подкашивались ноги. Я слишком долго сидела, даже ноги затекли, подумала она. Девушка только сейчас почувствовала, как ужасно устала за этот день. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это прилечь, но до кровати она, видимо, доберется еще не скоро. Не известно еще, предоставят ли ей гостиницу или придется искать ее самой.

Сильвия взялась за ручку двери и тут со всей очевидностью поняла, что больше никогда не увидит этого странного человека с невероятно красивым лицом и предельно откровенной манерой выражать свои желания. Она не успела справиться с собой и обернулась. Он все еще стоял около их столика, провожая ее взглядом. Их глаза встретились, и Сильвия застыла на месте. Она никогда еще не встречала никого, кто хоть немного походил бы на этого непонятного Джеффри Альвареса…

Тут она почувствовала, что уходить ей совсем не хочется. Но и вернуться уже не было повода, ведь он, кажется, вполне ясно предложил ей переспать с ним, а она ему отказала. Нужно было идти, даже бежать, пока не поздно! Но ее ноги почему-то не пожелали слушаться голоса разума. Вместо этого Сильвия сделала несколько шагов обратно. В следующий момент он уже стоял рядом с ней, легко обнимая ее за талию.

– Если бы вы знали, как я рад, что вы не ушли, – прошептал он, наклонившись к ее уху. – Прошу вас, Сильвия, останьтесь со мной этой ночью. Я обещаю вам, что вы не пожалеете об этом.

– Конечно, – пробормотала она тихо, – конечно, я останусь. Вы же знали, что я не смогу уйти.

В ответ он только улыбнулся и, взяв ее под руку, повел к выходу.

2

Дальше все происходило как во сне. Они зашли за ее дорожной сумкой в камеру хранения, потом вышли на крыльцо аэропорта. Шел сильный дождь, но даже в туманной полумгле Сильвия сразу заметила шестидверный белый лимузин в двух шагах от входа. Такую машину ей раньше приходилось видеть только в кино. На улице заметно похолодало, дул пронизывающий ветер, но девушка едва обратила на это внимание. Из лимузина вышел шофер в униформе, приблизился к ним, молча поклонился и раскрыл зонт. Мистер Альварес также молча кивнул ему и жестом предложил Сильвии взять его под руку. Шофер услужливо распахнул перед молчаливыми пассажирами дверь машины, а потом бесшумно закрыл ее за ними, сел на свое место и завел мотор.

Изнутри лимузин оказался еще более великолепным, чем снаружи. Сильвия и не подозревала, что в машине может быть так просторно, но при этом удобно и уютно. Она устроилась в мягком кожаном кресле у окна, откинулась на спинку и закрыла глаза.

Внезапно девушка снова почувствовала волну чарующего аромата, исходящего от спутника. Она испуганно повернула голову и увидела, что он наклоняется к ее плечу. Тут ею опять овладело ужасное беспокойство, поэтому она инстинктивно поежилась и обняла себя руками. Только сейчас она отдала себе отчет в том, насколько ее смущает эта ситуация. Они сидели теперь совсем одни и очень близко друг к другу в замкнутом пространстве салона. Свет был приглушен, играла какая-то негромкая приятная музыка, а от шофера их отделяла стеклянная перегородка, задернутая шторками. Обстановка была совершенно интимной.

В следующий момент она ощутила, как его рука ложится ей на плечо.

– Вы замерзли? – заботливо спросил Джеффри Альварес.

– Немного, – ответила Сильвия и так выразительно и умоляюще посмотрела на его руку, что он немедленно ее убрал.

– Сильвия, не бойтесь меня, я не причиню вам вреда, – проговорил он тихо.

Девушка ничего не ответила, а, повернув голову, уставилась в окно, пытаясь определить, где они едут. За окном заметно стемнело, к тому же был сильный туман. Она только увидела, что сверкающие огнями здания аэропорта уже остались далеко позади. Машина двигалась плавно, но, видимо, очень быстро: шофер явно знал свое дело.

– Это ваш автомобиль? – спросила она зачем-то.

– Не совсем, – ответил спутник, немного помедлив. – Он принадлежит компании, в которой я работаю. Я пользуюсь им, когда бываю в городе.

– А куда мы едем? – продолжила Сильвия, чтобы не молчать.

– В Нью-Йорке есть квартира, в которой я останавливаюсь, когда приезжаю сюда.

– И она тоже принадлежит вашей компании? – спросила девушка.

– Именно так, – отозвался мистер Альварес слегка насмешливо.

«Как я могла в такое ввязаться? – думала Сильвия. – Еду ночевать в гости к незнакомому и довольно подозрительному человеку. Совсем с ума сошла. Приключений мне не хватает!»

Но эти мысли были вялыми и отстраненными, потому что внутренне она уже была согласна ехать с ним куда угодно. Что же касается приключений, их ей действительно не хватало. Можно сказать, что за всю ее жизнь с ней еще ни разу не случалось ничего особенного. А какая девушка в тайне не мечтает, чтобы ее похитил прекрасный незнакомец, пусть даже всего на одну ночь.

«Интересно, что я буду думать по этому поводу завтра?» – спросила себя Сильвия, Но она тут же отогнала от себя эту мысль. Ведь завтра еще не наступило. А пока что чудеса продолжались.

Дом, как и следовало ожидать, оказался шикарным небоскребом на Манхеттене. Но когда они поднялись на последний этаж и спутник распахнул перед ней дверь, Сильвия просто обомлела. Она, конечно, всегда жила в относительном достатке, а с Эдвардом ей приходилось бывать и в весьма богатых домах, но такой роскоши она не видела даже во сне. То, что мистер Альварес скромно назвал квартирой, оказалось настоящим пентхаусом. Холл был такого размера, что в нем, наверное, целиком поместилось бы все то жилище, которое Сильвия снимала в Нью-Йорке. Пол утопал в пушистом восточном ковре коричневато-красных тонов, а вдоль стен располагались маленькие мягкие диванчики, обитые темно-красным бархатом. Сами стены были просто белыми, но вдоль них тянулись ряды ложных колонн, образуя иллюзию колоннады. Между колоннами помещались светильники затейливой формы и высокие зеркала. Создавалось полное ощущение, что это не квартира, а отдельный особняк. В стене, противоположной двери, было сделано что-то вроде французского окна, полускрытого тяжелыми бархатными шторами. Направо и налево от входа красовались два арочных проема. В них виднелись коридоры, уходящие в глубину этой удивительной квартиры. Но больше всего Сильвию поразило то, что теряющийся в высоте потолок был стеклянным, и в ясные ночи здесь можно было наблюдать звезды, просто запрокинув голову.

– Ничего себе, – восхищенно прошептала она, пытаясь вообразить, каково все остальное, если это прихожая. – Ваша компания, вероятно, вас очень ценит, если предоставляет вам такие апартаменты.

– Не жалуюсь, – отозвался ее спутник. – Рад, что вам нравится.

– А разве такое может не нравиться? – вполголоса воскликнула Сильвия.

Но Джеффри Альварес только пожал плечами. Видно было, что он настолько к этому привык, что уже не обращает внимания на все это великолепие.

Появился шофер, принесший сумку Сильвии. Теперь девушка увидела, что тот тоже смуглый и темноволосый. Он поставил сумку на пол и застыл в молчаливом полупоклоне. Альварес подошел к нему и что-то тихо сказал, но как Сильвия ни напрягала слух, ей не удалось разобрать, на каком языке они говорят. Она опять подумала, что все это очень странно и загадочно, но страха у нее больше не было. Девушка уже почему-то доверяла человеку, привезшему ее сюда. Какого бы он ни был происхождения, он явно был джентльменом.

– Спасибо, – сказала она, обращаясь к шоферу.

Тот еще раз молча поклонился и, снова взяв ее сумку, направился куда-то по коридору налево. Сильвия с некоторым удивлением проводила его взглядом, а потом, сопровождаемая мистером Альваресом, прошла по правому коридору в гостиную и, остановившись у порога, стала с восхищением ее рассматривать.

– Вы голодны? – спросил Джеффри.

– Н-не знаю, – не сразу отозвалась Сильвия, не в силах оторвать взгляд от окружающей обстановки.

Просторная комната была обита кремово-золотистым шелком, обивка похожего тона была на больших мягких креслах и диване, от которых веяло удивительным уютом. На огромных, во всю стену, окнах висели парчовые шторы желтовато-розового цвета с причудливыми узорами в восточном стиле. В глубине был виден отделанный светлым мрамором камин со стоящими на нем старинными часами и бронзовыми канделябрами. С высоченного потолка свисала гигантская люстра с многочисленными подвесками. Девушка в этот момент гадала, не венецианского ли она стекла. Вид у люстры был вполне антикварный.

– Вы бы не могли как-то определиться с этим вопросом, – несколько нетерпеливо напомнил Альварес.

Только сейчас Сильвия с удивлением заметила в его голосе едва сдерживаемое раздражение.

Интересно, чем оно вызвано, с беспокойством подумала девушка. Может быть, я как-то не так себя веду? Спохватившись, она повернулась к нему.

– Да, спасибо, я бы с удовольствием чего-нибудь съела, – ответила она как можно вежливее.

– Хорошо, в таком случае я пойду распоряжусь насчет обеда, – ответил он, – а вы пока располагайтесь здесь. – Он кивнул головой в сторону мебели.

Девушка села в ближайшее кресло и задумалась, рассматривая причудливые канделябры с толстыми витыми свечами. Она поняла, что еще когда они ехали в машине, он как-то замкнулся, отдалившись от нее. Наверное, это случилось после того, как ему пришлось убрать руку с ее плеча. Видимо, он действительно хотел только переспать с ней без всяких хлопот, а тут еще надо заботиться об обеде.

Интересно, где он возьмет обед в такое время? – спросила себя Сильвия. Уже, наверное, часов девять.

Когда она подняла голову, Альварес стоял в дверях и снова пристально ее рассматривал.

– Обед будет подан через десять минут, – объявил он немного усталым голосом. – Не хотите ли выпить немного вина перед едой?

– Да, пожалуй, – проговорила Сильвия машинально, а потом решила, что глоток вина было бы действительно очень кстати – он поможет ей избавиться от снова возникшего чувства неловкости. Потом она не удержалась и спросила: – А кто же приготовил нам обед?

– Я позвонил экономке из аэропорта и предупредил, что возвращаюсь, – коротко пояснил Джеффри, вынимая бутылку вина из изящного бара темного резного дерева.

– Экономке? – протянула Сильвия. – Но мне, наверное, нужно с ней поздороваться. – Она почувствовала некоторое облегчение оттого, что они были не одни в этом доме.

– Я думаю, не стоит, – отозвался Альварес, наливая темно розовое вино в неизвестно откуда взявшийся хрустальный бокал.

– Не стоит? Но почему? – Сильвии уже начали надоедать все эти тайны мадридского двора. – Почему я не могу поздороваться с экономкой?

– Я же сказал, не стоит. – Голос Джеффри Альвареса был все таким же раздраженным.

Тут Сильвия вспылила:

– Знаете что, мистер Альварес, если вы немедленно не объясните мне, почему я не могу поздороваться с экономкой, я сейчас же отсюда уйду.

Воцарилась пауза. Потом молодой человек тяжело вздохнул, поставил бокал на камин и спросил:

– И куда же вы уйдете?

– Пусть это вас не волнует, – раздраженно произнесла девушка, вставая с кресла. – Как будто в этом городе больше негде переночевать!

Джеффри снова вздохнул, подошел к ней и легко обнял за плечи.

– Прошу вас, Сильвия, не нужно так волноваться и не нужно никуда уезжать. Просто, вы же знаете, это не совсем моя квартира. Я здесь не распоряжаюсь.

– Замечательно! – воскликнула девушка, отстраняя его руку. – Значит, вы привезли меня туда, где мое присутствие нежелательно. Тем более, я немедленно должна отсюда уехать. Будьте любезны вызвать мне такси!

Джеффри некоторое время молчал, закусив губы, потом сказал примирительно:

– Хорошо, Сильвия, вы можете пойти и поздороваться с экономкой, если вы так этого хотите, но только предупреждаю вас, что она может вас не понять.

– Она глухая? – озадаченно спросила девушка.

– Да нет, она просто не говорит по-английски.

– Значит, она иностранка, как и вы, – удовлетворенно отметила Сильвия.

– Нет, мисс Уоррен, – ответил он, – я американский гражданин, как я вам уже говорил. Я родился в Бостоне 28 января 1942 года. Не вижу повода мне не верить.

Значит, ему двадцать шесть, подсчитала Сильвия. И он – Водолей. А потом сделала быстрый и меткий выпад:

– Хорошо, а откуда у вас тогда этот акцент?

– Черт возьми, Сильвия, вам надо работать в контрразведке, – вдруг рассмеялся Альварес. – Я и не знал, что это так заметно.

– Это почти незаметно, – успокоила она, – просто у меня музыкальный слух. Так откуда у вас иностранный акцент, если вы стопроцентный американец, как вы говорите?

– Ваше буйное воображение уже, кажется, записало меня в шпионы, – отозвался Джеффри с улыбкой. – Надеюсь, вы не собираетесь выдать меня спецслужбам?

– Я подумаю, – парировала Сильвия, состроив притворно угрожающую гримасу. Обстановка немного разрядилась, и она почувствовала себя гораздо свободнее. – Все зависит от вашего ответа. Итак, откуда у вас акцент?

Она храбро подошла к камину и, взяв бокал, сделала маленький глоток. Вино было великолепным, вкус был таким же нежным, как и цвет. Сильвия отпила еще немного и подняла на него глаза в ожидании ответа.

– Я думаю, он появился из-за того, что мне слишком часто приходится говорить на других языках, – пояснил Альварес как-то нехотя.

– Например, на каких?

– Ну, например, на французском, – ответил тот, подумав. – Теперь, надеюсь, мы разрешили это маленькое недоразумение? Если это так, то давайте пройдем в столовую – думаю, обед уже подан. – По его голосу было понятно, что разговор окончен.

Сильвии ничего не оставалось, как опереться на предложенную им руку и пойти вместе с ним.

Столовая не уступала в великолепии гостиной, но была оформлена в темных тонах, что несколько подавляло. Стены были обшиты резными дубовыми панелями. Стулья и буфет в углу были сделаны из того же материала и тоже украшены затейливой резьбой. Было видно, что вся мебель изготовлена по особому заказу. Посреди комнаты стоял накрытый на две персоны длинный прямоугольный стол под ослепительно белой скатертью. Большая люстра была потушена, и комната освещалась сейчас только несколькими бра. Они имитировали факелы и были выполнены в том же стиле, что светильники в холле и канделябры на камине. В центре стола Сильвия заметила букет великолепных чайных роз, рядом с которым стояла ваза, наполненная разнообразными фруктами. От небольших кастрюлек, стоявших рядом с тарелками, исходил восхитительный запах.

Девушка сделала несколько неуверенных шагов к этому роскошному столу. Ее спутник галантно отодвинул один из стульев, жестом приглашая ее занять место, и она робко опустилась на мягкое кожаное сиденье. Сам он непринужденно обогнул стол и уселся напротив нее.

– Прошу вас, – сказал он довольно холодно, – вы, кажется, хотели есть. Приятного аппетита.

Девушка чуть слышно поблагодарила его и послушно сняла крышку с кастрюльки. Она снова чувствовала себя ужасно неловко, но не знала, что было этому виной: несколько подавляющая обстановка столовой или человек, сидящий напротив нее. Наконец Сильвия решила, что лучшим выходом будет сосредоточиться на еде. Она положила себе немного содержимого кастрюльки и попробовала – это оказалась курица с овощами в каком-то хитром пряном соусе. Вкус был отменный. С удовольствием проглотив несколько кусочков, она подняла голову и обнаружила, что спутник так и не приступал к трапезе. Он сидел, как тогда в баре, поставив локти на стол и положив подбородок на руки, и, не отрываясь, смотрел на нее. От этого взгляда Сильвия чуть не подавилась и тихо спросила:

– Почему вы не едите? Это очень вкусно.

– Не сомневаюсь, – отозвался тот немного отстраненно. Но к еде все-таки не притронулся.

3

Сейчас, когда у Джеффри наконец прошел первый приступ злости на себя, он пытался сосредоточиться и обдумать, что происходит. Альварес приметил девушку еще в тот момент, когда она, рассчитавшись с таксистом, вошла вслед за носильщиком в здание аэропорта. Сильвия не могла заметить ни его, ни машину, потому что они подъехали, когда она уже направлялась к дверям и ни разу по дороге не обернулась. Молодой человек проводил ее глазами, привлеченный одновременно детским и женственным очарованием, исходившим от нее.

Из-за своего невысокого роста и хрупкой фигуры, облаченной в легкий светло-серый костюмчик, она сначала показалась ему совсем девочкой. Его даже удивило, что ее никто не сопровождает. Позднее, уже после таможенного и паспортного контроля, он случайно заметил ее впереди. Она остановилась около витрины одного из магазинов, расположенных в здании аэропорта. Джеф уже сообразил, что перед ним не ребенок: ей было, вероятно, лет двадцать. Молодой человек невольно задержался рядом с ней, краем глаза пытаясь рассмотреть ее лицо, что ему, к его сожалению, не удалось. Затем он проследил за девушкой взглядом, отметил, что она вошла в зал ожидания для второго класса, и попытался выкинуть ее из головы.

Но, сидя в VIP-зале, он поймал себя на том, что продолжает думать об этой хрупкой незнакомке. Единственное, что ему удалось разглядеть в ее лице, были большие широко посаженные глаза и изящной формы носик. Да, еще его поразили ее волосы. Они были очень густые, волнистые и лежали на плечах свободной волной. А цветом напоминали сильно потемневшее от времени серебро. Такого оттенка ему никогда не приходилось видеть, хотя молодой человек был почему-то уверен, что цвет натуральный. При искусственном освещении они выглядели неопределенно темными, но когда Альварес впервые увидел девушку на улице, ее шевелюра отсвечивала на солнце как серебристый речной поток.

Наконец, повинуясь какому-то непонятному порыву, он встал и направился в зал ожидания второго класса. Джеффри еще не знал, что будет там делать и что скажет ей, да и вообще, он пока не собирался к ней обращаться. Ему просто почему-то захотелось как следует ее рассмотреть. В любом случае времени на долгое знакомство у него не было. Но первое, что он увидел, еще не успев войти, были ее огромные светло-серые глаза под темными ресницами, глядящие на него с каким-то задумчивым и совершенно детским выражением. Увидев эти глаза, Альварес застыл на месте. И тут же понял, что не уйдет отсюда, не заговорив с ней. С этого момента он уже почти не отдавал себе отчета, что делает. Самым отчетливым из всех его желаний было крепко прижать ее к себе и больше не отпускать. Забыв обо всех правилах приличия, он сел прямо напротив нее и стал внимательно рассматривать ее лицо, чуть скуластое, с мягким округлым подбородком, небольшим прямым носом и чуть тяжеловатым для ее тонких черт лбом. Она казалась очень хрупкой, но под легкой тканью костюма угадывались очертания прекрасной фигуры. Длинная изящная шея, узкие кисти рук с тонкими музыкальными пальцами, полупрозрачная белая кожа, да и вообще, все в ее облике намекало на то, что она явилась в эту грубую действительность из какого-то другого мира. Рот был, пожалуй, несколько великоват для ее личика, да и губы у девушки были не совсем правильной формы, но в их детской припухлости было столько очарования, что их ужасно хотелось немедленно поцеловать.

Джеффри прекрасно видел, что она обратила на него внимание, но долго не решался подойти. Никогда он так не пасовал перед женщиной с тех пор, как в пятнадцать лет впервые влюбился. У предмета его детской страсти тоже были большие серые глаза с пушистыми темными ресницами. Правда, волосы были очень длинные и золотисто-русые. Она заплетала их в косу и носила как корону вокруг головы, что делало ее похожей на принцессу. Но когда мальчик попытался признаться «принцессе» в своих чувствах, она посмотрела на него с нескрываемым презрением и объяснила, что не собирается общаться с каким-то черномазым ублюдком. Девочка была из добропорядочной американской семьи, гордившейся своими предками.

Ее слова уязвили его так глубоко, что он поклялся тогда больше ни разу в жизни не подходить к женщинам. Разумеется, он не сдержал этой клятвы. В то время Джеффри еще сам не знал, что у него есть отец – он выяснил это только через несколько месяцев. Мальчик даже думал пойти к той, что так презрительно с ним обошлась, и гордо сообщить, кто его отец, но потом решил этого не делать. Он вообще решил никогда никому об этом не говорить, а особенно – женщинам, и это обещание он сдержал.

Теперь, сидя за столом напротив Сильвии, Джеффри недоумевал, как он мог настолько потерять рассудок, что притащил ее почти ночью в эту квартиру. По его представлениям, для общения с дамами существовали гостиницы. А в этом доме женщин не было никогда. К тому же он ведь спешит на собственную свадьбу!

Он дал отцу обещание и должен его исполнить. Отец серьезно болен, поэтому рассчитывает на него. Возможно, он скоро умрет, и тогда Джеффри должен будет стать главой семьи, потому что кроме него этого сделать некому. И вот теперь, когда он сам согласился взять на себя такую ответственность, он совершает этот странный поступок, который никак не вяжется со всей его прошлой жизнью. Нет, в прошлом у него, конечно, было предостаточно связей с женщинами, но сегодня можно было спокойно без этого обойтись. Джеффри никогда не терял голову из-за девушек, за исключением, разве что, той давней детской влюбленности. Но после этой печальной истории ни одна женщина не значила для него ничего, кроме приятного времяпрепровождения. А сейчас его ждет невеста. Она красива и вполне устраивает его в качестве супруги. Тем более, что, женившись на ней, он выполнит отцовское желание.

Но что ему делать с этой Сильвией Уоррен, к которой его притянуло словно магнитом? И как он завтра расстанется с ней? У нее было такое лицо, что врать ей было совершенно невозможно. Джеффри не представлял себе, что с этой девушкой можно поступить непорядочно. Он просто обязан ей все рассказать, объяснить… Но, с другой стороны, он же ничего ей не обещал. Он честно сказал, что должен как можно скорее покинуть Нью-Йорк. Да и сама она думает только о своем Лос-Анджелесе. Она прекрасно понимала, на что идет, соглашаясь поехать с ним сюда. Они оба знают, что впереди у них только одна ночь… Но это значит, что он собирается поступить с ней, как свинья. Ведь она не в курсе его брачных обязательств. Да, он должен все ей объяснить и, как истинный джентльмен, предложить отдельную спальню, благо в доме их пять штук. В конце концов, она сама должна решить, чего хочет. Пока что она только шарахается от него, не будет же он ее насиловать. Джеффри никогда еще не случалось принуждать женщин к близости. Ему вообще не приходило в голову зацикливаться на одной из них, потому что обычно в желающих не было особого недостатка, что он приписывал исключительно состоянию своего папаши.

Вооружившись благородными намерениями, молодой человек поднял глаза на свою спутницу и обнаружил, что она сосредоточенно его рассматривает, почему-то прижав к щеке бокал с минеральной водой. Ее изящные полукруглые брови были слегка приподняты, а чуть припухлые детские губы полуоткрыты. Когда он увидел эти губы, кровь вдруг ударила ему в голову и лихорадочно запульсировала в висках. Он протянул руку через стол и осторожно коснулся пальцем уголка ее рта, где осталась капелька влаги. Девушка закрыла глаза и тихо вздохнула.

– Вы еще чего-нибудь желаете? – услышал он свой собственный неожиданно охрипший голос.

– Нет, спасибо, – ответила она полушепотом. – Но ведь вы так ничего и не съели.

– Я не голоден, – отрывисто сказал Альварес. – По крайней мере, есть я сейчас точно не хочу.

Он резко встал, обошел вокруг стола и, обняв ее за плечи, прижал к себе. Он ничего не мог поделать с собой. Эта девушка его не соблазняла. Мало того, она явно его побаивалась. Она была совсем не похожа на тех женщин, с которыми он привык иметь дело – опытных, уверенных в себе и знающих, чего они хотят. В ее глазах была такая удивительная доверчивость и искренность, что у него сжималось сердце. Но ему было просто необходимо ее поцеловать. Прямо сейчас.

Джеффри поднял девушку из-за стола, повернул к себе и, закрыв глаза, приник к ее губам, зарываясь руками в ее удивительные волосы и вдыхая ее аромат. Сначала ее губы оставались неподвижными, потом медленно раскрылись…

В следующий момент молодой человек, уже ничего не соображая, рвал с нее жакет, продолжая впиваться в ее рот. Девушка не пыталась отклониться, только молча содрогалась от его отнюдь не нежных прикосновений. Она запуталась руками в рукавах жакета, но он даже не потрудился ее освободить. Он был очень занят тем, что расстегивал на ней блузку. Наконец он более или менее в этом преуспел и отчаянно рванул одежду с ее плеч, с силой пригибая девушку к столу. Кофточка поддалась, потом где-то на грани сознания Джеффри возник резкий звук бьющегося стекла. Тело девушки моментально напряглось, и она дернулась, пытаясь его оттолкнуть…

Молодой человек с трудом пришел в себя. Сильвия, тяжело дышащая и прижатая им к краю стола, стояла, прогнувшись назад. Ее прическа была совершенно растрепана, а руки, которые ей все же удалось высвободить, сжимали растерзанную на груди блузку. Она глядела на него широко распахнутыми глазами, в которых был ужас.

О Господи, она ведь сейчас сбежит! Я идиот и я просто круглый идиот!

Джеффри немедленно отодвинулся от нее и присел на стул, с которого поднял ее какую-то вечность назад. У него сильно дрожали ноги.

– Простите меня, – убитым голосом пробормотал он, глядя в пол, – я просто не знаю, что со мной. Я не хотел вас пугать. Не уходите, пожалуйста.

Страсть, которая так мучила его еще совсем недавно, неожиданно ушла куда-то внутрь, уступив место страху. Теперь он ужасно боялся, что она может уйти, и он потеряет ее навсегда.

Но девушка продолжала молча стоять около стола. Молодой человек нерешительно поднял голову. Она смотрела на него все такими же широко распахнутыми глазами, но выражение их изменилось. Теперь в ее взгляде смешались настороженность, любопытство и еще что-то, сильно напоминавшее нежное участие.

– Я очень вас напугал? – несколько осмелев, проговорил Джеффри, нервно приглаживая свои волосы. – Со мной такого, кажется, еще не случалось.

– Нет, – ответила она тихо, – ну, может быть, немного. Я почему-то испугалась, когда вы разбили бокал.

Джеф перевел взгляд на паркет и обнаружил там осколки и небольшую лужицу.

– Я даже не заметил, – смущенно сказал он и принялся уныло разглядывать собственные ботинки.

Отношения явно не клеились. И виноват в этом был только он сам.

Вдруг он почувствовал прикосновение ее руки к своей голове и вздрогнул от неожиданности. Нет, она действительно едва ощутимо гладила его. Значит, он в ней не ошибся.

Джеффри для верности немного подождал, потом осторожно взял Сильвию за руки и встал, снова оказавшись напротив нее. На этот раз молодой человек твердо вознамерился сдерживаться до последнего. Он мягко обнял девушку за талию и, нагнувшись, прикоснулся губами к ее фантастическим волосам…

4

Сильвия открыла глаза, сладко потянулась и зевнула. Очертания полутемной комнаты были незнакомы. Ах да, она же в Лос-Анджелесе, в прекрасном городе на побережье Тихого океана. А это, стало быть, гостиница.

Ничего себе, гостиница, подумала Сильвия, осматриваясь. Компания явно не скупилась на благоустройство своих сотрудников. Номер был огромный, невероятно шикарный. И, судя по всему, ужасно дорогой.

Свет почти не проникал из-за тяжелых парчовых штор, поэтому можно было подумать, что еще не совсем рассвело. И вдруг воспоминание поразило ее, словно удар тока. Нет, этого не может быть, решила она, я, наверное, еще не проснулась.

Девушка повернулась на бок и с удовольствием закрыла глаза: она как-то не чувствовала себя окончательно выспавшейся.

Внезапно она услышала, как открылась дверь и кто-то вошел в комнату. Девушка от удивления на несколько секунд перестала дышать.

Этого не может быть! – сказала себе Сильвия. Какой странный нескончаемый сон!

Она осторожно открыла один глаз и увидела, что в кресле справа от кровати сидит Джеффри Альварес, одетый в одни только джинсы. Торс оставался совершенно обнаженным, и на смуглой гладкой коже была видна густая черная поросль. Его прическа пребывала в изрядном беспорядке, а на красивом лице застыла мрачная гримаса, Увидев это выражение, Сильвия вся сжалась под одеялом и затаила дыхание. Сбывались ее самые худшие вчерашние подозрения.

– Доброе утро, – произнес он.

В его голосе ясно слышались утомление и озабоченность.

Девушка ничего не ответила. Она еще никогда не просыпалась в обществе незнакомых или почти незнакомых мужчин и не знала, как нужно вести себя в таких случаях. Тем более что теплоты в его тоне было столько же, сколько в густом осеннем тумане.

– Можешь не притворяться, – сказал Джеффри. – Я уже заметил, что ты не спишь.

Сильвия нехотя открыла глаза и приподнялась.

– Доброе утро, – ответила она, не глядя на него.

– Как я понимаю, глупо спрашивать, хорошо ли ты спала, – все тем же утомленным тоном продолжил собеседник.

– Ну, – начала девушка, пытаясь вытрясти из головы остатки сна, но при этом вести себя прилично, – я не знаю… Но, вообще-то, по-моему, я спала неплохо. По крайней мере, м-м-м… кровать очень удобная.

– В таком случае, тебе повезло больше, чем мне. Я так и не смог заснуть. Кстати, я звонил в аэропорт.

Сильвия уже достаточно проснулась, чтобы вспомнить некоторые события вчерашнего дня, а особенно ночи, и окончательно осознать, что ее присутствие здесь нежелательно. Сначала этот холодно-озабоченный тон, потом разговор про аэропорт. Он явно пытался дать ей понять, что пора собираться.

– Я сейчас… – сбивчиво начала девушка, нервно облизывая пересохшие губы и стараясь сохранять внешнее спокойствие. – Я только умоюсь и оденусь. Это займет не больше десяти минут. – Она бестолково теребила одеяло, пытаясь натянуть его до самого подбородка. – Тебя… вас не затруднит вызвать мне такси?

– А позавтракать ты не хочешь? – спросил Джеффри как-то рассеянно.

– Думаю, будет удобнее, если я позавтракаю где-нибудь в кафе. Извините… а вы не узнали, когда вылетает мой самолет? Кстати, сколько сейчас времени?

– Мне на какой вопрос сначала отвечать? – с усмешкой отозвался Альварес.

– Наверно, сначала – про время, – неуверенно произнесла девушка.

– Разумно. Сейчас половина девятого. Так что спешить совершенно некуда.

– А когда ближайший рейс на Лос-Анджелес?

– Боюсь, мисс Уоррен, никак не раньше завтрашнего дня, да и то поздно вечером.

– Что? – воскликнула Сильвия, от изумления первый раз за утро прямо посмотрев ему в лицо.

– Только то, что я сказал. Неожиданный приход циклона вызвал столкновение атмосферных фронтов, на границе между которыми в данный момент находится город Нью-Йорк. Погода неустойчивая, в течение ближайших суток вероятно ее ухудшение. Сильный туман, возможны ливневые дожди с грозами, а также порывы шквалистого ветра до тридцати метров в секунду.

Девушка выслушала эту сводку погоды, открыв рот и изумленно моргая глазами. Потом потрясла головой и пробормотала:

– Ничего не понимаю, просто мистика какая-то.

– Да, похоже на то, – отозвался Джеффри тем же озабоченным голосом.

– Но что же делать? – воскликнула Сильвия, осознав наконец ситуацию.

– Ждать у моря погоды, – произнес мистер Альварес, пожимая голыми плечами.

– Но я не могу ждать, я должна быть в Калифорнии сегодня днем, – прошептала девушка, прекрасно понимая, что он ей помочь не в состоянии.

– Вы думаете, мисс Уоррен, я могу ждать? – язвительно вопросил Альварес.

Устыдившись своего эгоизма, Сильвия спросила:

– А куда вы должны были вчера лететь?

– В Европу, – неопределенно ответил молодой человек.

– Это по вопросам бизнеса?

– Именно так. – Он упорно отказывался сообщать о себе хоть какие-нибудь подробности.

– А могу я узнать, где вы работаете? – не удержалась Сильвия.

В данный момент любопытство пересилило в ней неловкость.

– Я президент одной компании, – нехотя промычал Джеффри, которому совершенно не хотелось распространяться на эту тему. – Мне нужно уладить некоторые важные дела во Франции.

– Но ведь вы можете туда позвонить!

– К сожалению, не все проблемы решаются по телефону, – вздохнув, сказал Альварес.

Воцарилось тяжелое молчание.

– Извините, – пробормотала Сильвия, – вы, кажется, предлагали позавтракать.

Ей было ужасно неудобно лежать совсем обнаженной в его присутствии, хотя она и укрылась одеялом до горла. Она рассчитывала одеться, когда он выйдет.

– Да, конечно. – Джеффри встал и направился к двери. – Пойду натяну на себя что-нибудь попристойнее, чтобы не смущать слабонервных дам, и распоряжусь насчет завтрака.

Когда он вышел, Сильвия еще некоторое время прислушивалась к его шагам, а потом вскочила и лихорадочно огляделась. Она не помнила, где ее одежда. Внезапно девушка поняла, что жакет должен был остаться на полу в столовой, а туфли, наверное, все еще валяются где-то на лестнице. Она покраснела как рак.

Господи, надо же было попасть в такую ужасную ситуацию! Сейчас она пойдет искать свои туфли и столкнется с экономкой, которая их уже нашла и сделала из этого некоторые выводы. А мистер Альварес будет издеваться над ней, называя ее слабонервной дамой.

Сильвия сжала зубы, стараясь не заплакать. У нее страшно разболелась голова, и ее душили обида и унижение. Она даже не могла вспомнить, где ее нижнее белье. Но тут она бросила взгляд на второе кресло и увидела, что ее вещи аккуратно там сложены. Жакет висел на спинке. Она обежала кровать и успела натянуть на себя трусики и лифчик, когда дверь открылась. Девушка обернулась и сжалась, пытаясь прикрыться комбинацией. На пороге стоял Джеффри, уже аккуратно причесанный и одетый в джинсы и бледно-голубую футболку. Увидев Сильвию, он замер, а потом медленно оглядел ее с головы до ног. У девушки оглушительно застучало в висках от стыда и досады. Она опустила голову и, кусая губы, выдавила из себя:

– Будьте любезны, позвольте мне одеться.

Джеффри тихо прикрыл дверь, подошел к креслу, в котором сидел, когда она проснулась, и опустился в него.

– Ты твердо решила вести себя со мной, как с посторонним человеком? – спросил он, деликатно отвернувшись.

– А как я еще могу себя вести, если мы только вчера познакомились, да и то совершенно случайно? – ответила Сильвия, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить ему или, не дай Бог, не расплакаться.

– Мне кажется, что между вчера и сегодня что-то произошло, – вполголоса отозвался Джеффри. – А еще мне кажется, что это «что-то» было весьма значительным. По крайней мере, для меня. А для тебя?

Сильвия, к тому времени успевшая натянуть на себя мятую юбку и еще более мятую блузку, застыла с поднятой рукой – она безуспешно пыталась привести в порядок волосы.

– Для меня? – Она не знала, что ответить.

Если бы он знал, чем это было для нее! Она даже и не мечтала никогда ни о чем подобном, потому что просто не представляла себе, что такое бывает. Ее опыт с Эдвардом не мог идти ни в какое сравнение. Хотя бы потому, что она была к нему, в общем-то, равнодушна, несмотря на всю его привлекательность. И еще Сильвию приводила в ужас манера Эдварда шутить в постели. Шутки бывали иногда просто глупые, а иногда уже совершенно непристойные. И Сильвия подозревала, что он набрался всего этого отнюдь не в хорошем обществе. Она никогда не могла понять, просто ли он развлекается, занимаясь с ней сексом, или действительно что-то к ней чувствует. Склонялась она, впрочем, к первому. Ей даже казалось временами, что он и девственности ее лишил только для развлечения.

Девушка никогда не испытывала страсти сама, такой страсти, от которой перестаешь воспринимать что-либо вокруг, и никогда не чувствовала ее в отношении себя. Вероятно, поэтому секс ее особо не интересовал. Вчера ночью ей наконец довелось узнать, о чем пишут в романах, и кое в чем разобраться. Но как ему это объяснить, да и захочет ли он слушать эти детские глупости?

– Я уже понял, можешь не говорить, – услышала Сильвия его голос у себя над ухом. Она не успела даже вздрогнуть, как он уже осторожно обнимал ее за плечи. – У тебя на лице все написано. Если я еще не разучился читать по лицам, то предыдущий опыт у тебя был не важный, но эта ночь оказалась особенной. Я прав?

Скрывать не было смысла, и Сильвия кивнула, не глядя ему в глаза.

Джеффри поправил ее волосы, погладил по щеке и прибавил:

– А ты бы не могла продолжать называть меня по имени, как ты это делала сегодня ночью? Если, конечно, тебе не трудно. Я не претендую на звание принца, но слышать, как ты произносишь мое имя, мне было бы очень приятно. А теперь, если ты не против, пойдем завтракать. Нам надо поговорить.

Девушка так и не поняла, чем была вызвана такая перемена в отношении к ней, но она означала хотя бы то, что ей позволено еще на какое-то время остаться и можно немного расслабиться. Поэтому Сильвия произнесла:

– Я сейчас приду. Только приведу себя в порядок. Ой, кстати, а где моя сумка? И туфли.

– Туфли под кроватью, – наклонившись к ее уху, ласково прошептал Джеффри, – а сумка стоит рядом с креслом. Пожалуйста, давай быстрее, я ужасно голоден.

Он вышел, а Сильвия, с облегчением вздохнув, достала зубную щетку, косметичку и отправилась в ванную. Стоя под прохладным душем, она размышляла, когда ей удобнее будет уйти. Было уже ясно, что мистер Альварес выгонять ее пока не собирается, но слишком злоупотреблять его терпением тоже не хотелось. Ладно, решила она, соображу за завтраком. А о чем, интересно, он хотел со мной поговорить?

Завтракали они в полной тишине, не считая нескольких комплементов, которые Альварес сделал Сильвии, когда она вошла в столовую. Он снова молча сидел напротив нее, правда, на этот раз с аппетитом налегая на завтрак. Девушка же, наоборот, едва притронулась к еде, в основном поглощая апельсиновый сок. Ее мучили страшная жажда и беспокойство от его молчания. Наконец Джеффри пригласил ее пройти в гостиную, куда уже подали кофе. Усадив Сильвию на диван, он пододвинул сервировочный столик поближе и устроился рядом с ней. Но и кофе был выпит в совершенном молчании. Джеффри иногда только искоса посматривал на нее, отчего у девушки начинали дрожать руки и кофе всякий раз грозил пролиться на драгоценный ковер под ногами. Но когда Сильвия уже устала ждать, что он что-нибудь скажет, и попыталась подняться с дивана, Альварес вдруг сам резко встал и отошел к окну.

Все это время он напряженно размышлял над тем, что происходит. Вчерашнее безумие, когда он не в состоянии был мыслить трезво, уже прошло. Бог его знает, чем оно было вызвано, не полнолунием же, в конце концов. Джеффри никогда не замечал, чтобы луна так на него действовала. И разве это не смешно – продолжать в таком – возрасте верить в детские сны?

После того, как Сильвия уснула в его объятиях, он долго лежал и смотрел на нее. Она казалась совершенно спокойной, доверчивой и открытой, как младенец, но Джеффри понимал, что, скорее всего, он видит только то, что хочет увидеть. Он уже однажды чуть было не поймался на такой невинный вид.

Ту девушку он приметил в одном галантерейном магазинчике. Она была хорошенькой, и всякий раз, когда он заходил и обращался к ней, смотрела на него с нескрываемым восхищением. Она выглядела необыкновенно искренней и простодушной даже для своих девятнадцати лет. Впрочем, возможно, именно такой она и была, потому что, когда он пригласил ее в ресторан и она немного выпила, то радостно сообщила ему, что всю жизнь мечтала выйти замуж за воспитанного состоятельного джентльмена, что он – просто ее идеал. Джеффри подвез её до дома, пожелал всяческого счастья и забыл о ней.

Еще в юности он понял, что больше всего на свете девушки любят денежки. Когда он был маленьким невзрачным подростком, привыкшим жить в бедности и не знавшим, что у него есть отец, девчонки смотрели на него с жалостью или презрением, в зависимости от их характера. Потом, уже в университете, когда папа решил заняться его образованием и денег на его содержание выдавал столько, что у молодого человека появились автомобиль с шофером, личный слуга, превосходный гардероб от лучших портных и карманные деньги в любом количестве, девушки сразу стали уделять ему внимание. Вернее было сказать, что они теперь гроздьями висли у него на шее, хотя он оставался все таким же маленьким, невзрачным и замкнутым и не любил шумных вечеринок. Постепенно Джеффри к этому привык и стал относиться к женщинам, как к доступному развлечению.

Когда отец сказал ему, что пора жениться, молодой человек пожал плечами и ответил, что ему все равно. А выбранная отцом невеста ему даже понравилась, хотя бы потому, что они знали друг о друге достаточно, чтобы не нужно было врать и что-то изображать из себя. К этому браку Джеффри относился как к одной из своих обязанностей перед отцом. До этого ему ни разу в жизни не приходило в голову жениться, а тем более – искать себе жену. Обычно женщины находили его сами, но, быстро поняв, что его к себе не привяжешь, теряли к нему интерес.

Сильвия казалась сделанной совсем из другого материала. Во-первых, Альварес никак не мог понять, что ей было от него нужно. Во-вторых, этой ночью он испытал такие ощущения, о каких ему не приходилось даже слышать. Глядя в ее широко открытые бездонные глаза, он не просто замирал от счастья. Нет, он терял всякую связь с реальностью, улетая в те далекие, миры, откуда, как ему казалось, она была родом. Страстность удивительным образом сочеталась в этой девушке с совершенно детским простодушием и непосредственностью. Когда она смотрела на него, распахнув свои неземные глаза, Джеффри чувствовал, что смог бы, наверное, поверить любому ее слову, даже если бы она призналась, что прибыла с Сириуса. Ему гораздо сложнее было поверить, что она родилась в простой американской семье и так же, как и он, ходила в школу.

Теперь он твердо решил выяснить, зачем она вчера поехала с ним в эту квартиру. Во время завтрака он наблюдал за ней, нарочно сохраняя молчание и ожидая, не выдаст ли она чем-нибудь своих намерений. Но она тоже молчала, хотя и заметно нервничала. Что все это значило? Расчетливую игру или… Или то самое, что случается раз в жизни, да и то далеко не с каждым. Чудо, иными словами.

Сильвии окончательно надоело ждать, пока Джеффри, стоящий у окна, нарушит обет молчания. Она встала, негромко кашлянула и произнесла:

– Простите, но я, кажется, злоупотребляю вашим гостеприимством. Думаю, мне пора идти. Вы не могли бы вызвать мне такси? Да, большое спасибо вам за завтрак, поблагодарите от меня свою экономку.

– А могу я узнать, куда вы направляетесь? – спросил Альварес, чуть помедлив. – У вас есть какие-нибудь родственники или близкие знакомые в Нью-Йорке?

– Нет, близких родственников у меня здесь нет, мама живет в Пенсильвании. Знакомых, у которых я могу переночевать, пожалуй, тоже, но ведь это не проблема – сниму номер в гостинице.

Джеффри опять замолчал, судорожно пытаясь прийти к какому-нибудь решению. Но озарения не наступало, а Сильвия уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, явно собираясь уходить. Продолжать игру смысла не было.

– А если я не хочу вызывать вам такси? – неожиданно сам для себя проговорил молодой человек.

Брови Сильвии удивленно взлетели, она слегка покраснела и сжала губы, но потом пожала плечами и произнесла:

– Что ж, я поймаю его на улице. Спасибо вам за то, что приютили меня. Вы не скажете мне, где мой багаж?

И она решительно повернулась к двери. Но выйти не успела, потому что Джеффри догнал ее и, взяв за плечи, повернул к себе.

– Подождите, Сильвия, вы не можете просто так уйти. Сядьте, пожалуйста. Нам действительно нужно поговорить.

– Ну хорошо, – ответила девушка, немного опешив. – Но вы уже целый час молчите, и я подумала, что вы просто не знаете, как сказать мне, чтобы я ушла. Я решила вам помочь.

Она снова села на диван и вопросительно посмотрела на собеседника.

5

– Послушайте, Сильвия, извините меня, что я так себя веду… – начал Джеффри. Он никак не мог найти нужных слов. – Понимаете, когда я сказал, что этой ночью происходило нечто особенное, я не лгал. Я совершенно не представляю, что мы с вами вот так просто можем расстаться. Я еще никогда не встречал таких женщин, как вы.

– Я тоже не встречала таких, как вы, – просто заметила она.

– Но, понимаете, существуют некоторые обстоятельства, которые вынуждают меня как можно скорее уехать. Уехать далеко. Не из Нью-Йорка, а из Штатов. И, вероятнее всего, я больше никогда сюда не вернусь.

– Вы совершили что-то противозаконное? – с удивлением спросила Сильвия. – Вас высылают из страны?

– Да нет, – нервно рассмеялся Альварес. – Я вынужден уехать совсем по другому поводу. Так хочет мой отец.

– А кто ваш отец? – немедленно спросила она.

– Это не относится к делу, – тут же отрезал Джеффри, верный своей клятве никогда никому об этом не говорить, а особенно женщине.

– Но разве это такая страшная тайна?

– Нет, это просто не относится к делу, – пробурчал молодой человек. Все это было слишком сложно и долго объяснять, а его сейчас интересовало совсем другое. – Я вот о чем хочу с вами поговорить. Я постараюсь быть предельно откровенным. Поскольку аэропорт закрыт, по всей видимости, до послезавтра, и мы с вами вынуждены будем еще двое суток сидеть на чемоданах, почему бы нам с вами не провести это время каким-нибудь наиболее приятным образом?

– Например? – Сильвия затаила дыхание.

– Например, почему бы вам не остаться здесь еще на два дня.

– Вы позволяете мне остаться? – удивленно пробормотала она.

– Господи, да я прошу вас остаться, я с удовольствием стану перед вами на колени, если вы из-за этого останетесь. Но… К сожалению, все, что я могу предложить вам, это двое суток в моем обществе.

– А потом? – спросила Сильвия, все еще не до конца его понимая.

– А потом вы летите в свой вожделенный Лос-Анджелес, а я – по своим делам.

– И мы больше никогда не встречаемся?

– Боюсь, что так.

– Да, это предельно откровенно, – прошептала девушка, рассматривая причудливый узор ковра.

– Предпочитаю всегда говорить правду, – отозвался Джеффри.

– И я, – еле заметно кивнула Сильвия. – И слышать я тоже предпочитаю правду, какой бы она ни была.

– Рад, что мы с вами солидарны в этом вопросе. Так каково будет ваше решение, мисс Уоррен?

Девушка помолчала, собираясь с мыслями, потом вздохнула и произнесла задумчиво:

– Если я правильно вас понимаю, то в случае своего согласия я перестаю быть в ваших глазах порядочной девушкой. Правда, после вчерашних событий я уже и так вряд ли могу ею считаться.

– Сильвия, – нервно сказал Альварес, – давайте договоримся считать вчерашние события сном или волшебством. Я не могу пока найти логичных объяснений произошедшему. Я действительно склонен предположить, что мы оба попали в какой-то заколдованный круг или внезапно потеряли рассудок. А в случае вашего согласия я просто решу, что помешательство, которое поразило нас вчера, носит не однодневный, а более длительный характер.

– Мне нужно подумать, – тихо проговорила девушка.

– Думайте, Сильвия, я и сам размышлял на эту тему полночи, – проговорил Джеффри, немного повеселев уже оттого, что она сразу не ушла. – А я пока раздобуду еще кофе.

Два дня, думала девушка, рассеяно обводя каблуком сложный узор на ковре. Интересное предложение. А еще две ночи. От этой мысли она слегка покраснела, стараясь не вспоминать о событиях предыдущей. Это не способствовало ясности мышления, а ей нужно было как можно скорее прийти к решению. Но как она ни старалась не думать об этом, вчерашние картины вставали перед глазами, одна безумнее другой.

Она помнила, что в каком-то забытьи шептала ему, что он – принц из волшебной сказки, что ни у кого нет таких прекрасных глаз и удивительных нежных рук. А что шептал ей он, этого она вообще предпочла бы не вспоминать, потому что это подозрительно напоминало бред сумасшедшего. Но вчера она сама готова была поверить в то, что прибыла на Землю из далеких миров, где к женщинам относятся как к богам, а луна светит ярче солнца. И что на ее волосах осела звездная пыль…

А затем он куда-то долго нес ее на руках через всю эту нескончаемую квартиру. Из этого Сильвия помнила только его горячие руки и губы, и то, что на лестнице, ведущей на второй этаж, с нее одна за другой свалились туфли. А потом они сразу очутились в полутемной спальне, где окна были не зашторены, и из них лился призрачный туманный свет. Она оказалась сидящей на огромной высокой кровати, а Джеффри почему-то стоял перед ней на коленях и говорил, что однажды она уже являлась ему в детском сне в образе волшебной звездочки. И что она – единственное чудо, случившееся в его нелепой жизни. А потом они как-то сразу оказались совершенно раздеты…

Сильвия с трудом вынырнула из горячего омута. Она сидела на диване, прерывисто дыша, щеки ощутимо горели, а губы совершенно пересохли. Наверное, Джеффри прав, они действительно оба потеряли рассудок. Что же будет, если она останется? Этот молодой человек произвел на нее слишком сильное впечатление. Он был так удивительно, даже восторженно нежен с ней, если не считать того инцидента в столовой. И он был так немыслимо красив… Сможет ли она через два дня просто уйти отсюда и выкинуть его из головы? Но сможет ли она уйти сейчас? Теперь, когда он честно рассказал ей о своих сомнениях и причине утренней холодности, она опять чувствовала мощную волну влечения к этому странному человеку. У него была какая-то тайна, о которой он не мог или не хотел говорить. Сильвия всегда была мечтательницей, поэтому самое простое объяснение, например, что он связан брачными обязательствами, просто не пришло ей в голову. Он был с ней предельно откровенен и ничего не обещал, поэтому она не могла ему теперь не доверять.

Когда Джеффри принес кофе, она еще не знала, что ему ответить. Но стоило ей посмотреть в его глаза, где было написано почти отчаянное ожидание, она со всей очевидностью поняла, что противостоять такому искушению не может. Она останется просто для того, чтобы иметь счастье побыть с ним еще хоть какое-то время. И потом они вдвоем решат, что делать дальше. А вдруг возможно что-то изменить, и они все-таки смогут быть вместе? А вдруг это – судьба?

– Я согласна, – тихо сказала Сильвия, размешивая кофе.

– Не верю своим ушам, – так же тихо отозвался Альварес. – И вы не пожалеете?

– Откуда я знаю? – сказала девушка. – Пока мне терять нечего. Я же все равно не могу сейчас вылететь из Нью-Йорка.

Джеффри обнял ее за плечи и осторожно притянул к себе, откидываясь на диване.

– Я больше не буду вести себя как дикий зверь, – пообещал он ей на ухо, кладя ее голову себе на грудь.

Сильвии было не очень удобно так лежать, но она не смела нарушить это хрупкое единение. Она только молча прислушивалась к чуть учащенному биению его сердца.

– Теперь у нас есть еще целых два дня, так что торопиться некуда, – продолжил он уже весело. – Давай заключим соглашение. Я со своей стороны клянусь, что эти два дня я буду выполнять все твои желания.

– А я в чем должна клясться? – спросила девушка, принимая игру.

– В том, что не сбежишь от меня раньше срока, в том, что не будешь потом меня ни в чем упрекать.

– Значит, все мои желания? – улыбнулась Сильвия, поднимая голову и глядя на него. – Это заманчиво.

– Любые, – щедро пообещал Джеффри. – Разумеется, в рамках моих временных и физических возможностей, – прибавил он, несколько помрачнев. – Итак, каковы будут твои желания? Мне не терпится начать прямо сейчас.

Единственное относящееся к нему желание, которое могла вообразить себе Сильвия, как раз не вписывалось в указанные временные рамки, так что готового ответа у нее не было.

– Это сложный вопрос, мистер джинн, – отозвалась девушка, осторожно высвобождаясь из его рук и садясь. Она взяла чашку с кофе, сделала глоток и спросила: – А желания должны быть какого рода?

– Любого. Кроме тех, которые я не смогу выполнить в течение двух дней.

– Даже самые безумные? – продолжала Сильвия допрос, лихорадочно думая, что же ей пожелать.

– И чем безумнее, тем лучше, – с воодушевлением ответил Джеффри.

Эта игра, которую он затеял, была частью проверки. Он получал возможность узнать, чего она хочет и что она за человек. Если бы она заказала ему розовый мерседес и гору драгоценностей, он бы приложил все мыслимые и немыслимые усилия, но немедленно выполнил бы этот заказ. А потом легко выкинул бы ее из своих мыслей, убедившись, что она ничем не отличается от остальных.

И тут Сильвии пришла в голову замечательная идея. Именно такая, какой требовали обстоятельства: с размахом и совершенно безумная. Некоторое время девушка ее взвешивала, но потом ей стало интересно, как «мистер джинн» вывернется из этой ситуации.

– Кажется, я придумала, – проговорила она медленно.

– Я весь – внимание, – с готовностью отреагировал Джеффри. – То есть, слушаю и повинуюсь, моя госпожа.

– Подожди повиноваться, ты же еще не знаешь, чего я попрошу, – насмешливо предостерегла его девушка.

– Я готов ко всему, – решительно сказал Альварес. – Надеюсь, что это не будет полет на Луну.

– Не совсем, – засмеялась Сильвия. – Но тепло.

– О Господи, – простонал Джеф, – ну говори же!

– Не надо было давать опрометчивых обещаний, – заметила Сильвия. – Так вот, я, кажется, говорила тебе, что у меня был жених…

Молодой человек сразу напрягся:

– Абсолютно ничего не говорила.

– Я была помолвлена… – начала Сильвия.

– А кто разорвал помолвку? – тут же спросил Джеффри.

– Наверное, я, – неуверенно ответила девушка, – но…

– А из-за чего?

– Мы друг другу не подходили, – коротко объяснила Сильвия. – Не перебивай, пожалуйста, а то я никогда не договорю.

– Да, да, конечно, я весь превратился в слух.

– Так вот мы должны были пожениться через два месяца. А потом поехать в свадебное путешествие.

– И что же? – нервно вставил Джеф, которому не нравилась эта тема.

– Так вот, мы должны были отправиться в круиз по Средиземному морю: Испания, Франция, Италия, Греция…

– Так чего же ты хочешь попросить? – опять вырвалось у него.

– Свадьба не состоялась, как я уже сказала, – продолжала Сильвия, не обращая внимания на его нервозность.

Это была маленькая месть за то, что он сегодня утром заставил ее саму так нервничать.

– И чем я здесь могу помочь? – насторожился молодой человек.

– Поэтому круиз тоже сорвался. А мне бы так хотелось побывать во всех этих странах! – невинно улыбаясь, закончила девушка.

– Сильвия, это нечестно, – запротестовал Джеффри. – Я бы с удовольствием поплавал с тобой на теплоходе по Средиземному морю, но мы попадем туда на раньше, чем через неделю, даже если отправимся прямо сейчас.

– Но разве ты не можешь что-нибудь придумать? – вкрадчиво спросила девушка. – Ведь ты же хотел, чтобы мое желание было безумным. А куда уж безумнее – свадебное путешествие по средиземноморским странам за неполных двое суток.

Джеффри нахмурился и уперся подбородком в сжатые кулаки. Некоторое время он раздумывал, потом поднял голову и сказал:

– И это единственное твое желание?

Поскольку о главном своем желании Сильвия считала нужным молчать, она только кивнула.

– Ладно, – вдруг смягчился Альварес, – я что-нибудь придумаю. Два таких безумных создания, как мы с тобой, просто обязаны провести эти два дня как-нибудь необычно.

– Ты согласен? – несколько растерянно спросила Сильвия. – Но как же мы это сделаем?

– Не волнуйся, я все беру на себя. Я же джинн, в конце концов!

Джеффри вдруг почувствовал необыкновенное облегчение из-за того, что Сильвия не попросила ничего ценного. Хотя, судя по ее одежде и по тому, что она собиралась лететь вторым классом, она была не из богатой семьи. Сейчас она легко могла поймать его на слове и заставить обеспечить себе безбедное будущее. Но нет, девушка, сидящая рядом с ним, видимо, принадлежала к разряду мечтателей, как и он сам.

Молодой человек встал и прошелся несколько раз по комнате, что-то соображая. Сильвия только следила за ним глазами. Что ни говори, а Джеффри явно не был из числа обычных людей.

Наконец он остановился перед ней и сказал:

– Что ж, мне сейчас нужно будет устроить кое-какие дела, а ты пока собирайся.

– Куда? – спросила девушка, испугавшись, что он все же решил ее выставить.

– Что за странный вопрос? – удивленно поднял брови Джеф. – Мы, кажется, едем в свадебное путешествие?

– Ах да, конечно, – поняла Сильвия. – Вот только… м-м-м… я не знаю, что берут с собой на теплоход. Я никогда еще не плавала по морю. К тому же все мои вещи остались в аэропорту, – вспомнила она вдруг. – Так что мне даже не во что переодеться.

– Ну, это ерунда, – махнул рукой Альварес. – Это устроить проще, чем средиземноморский круиз за два дня. По пути купим тебе чего-нибудь.

– Ты хочешь купить мне одежду? – спросила Сильвия, нахмурившись.

– А у тебя есть возражения?

– Да, мне бы не хотелось, чтобы ты на меня тратился. Тем более, покупал мне вещи. Это как-то неприлично.

– Дорогая моя, я, кажется, сейчас нахожусь в роли счастливого молодого супруга. Почему я не могу купить своей жене одежду, если она в ней нуждается?

Слово «жена» как-то странно подействовало на Сильвию. До этого она слышала его в таком контексте только от Эдварда, и нельзя сказать, что это доставляло ей большую радость. Скорее, оно напоминало девушке о ее будущих обязанностях. В устах Джеффри оно прозвучало совсем по-другому. В нем было что-то манящее, волшебное и почти запретное. Быть женой этого человека, пусть даже воображаемой, пусть всего два дня… Эта мысль заставила ее сердце запрыгать.

– Хорошо, дорогой, если ты так хочешь, – согласилась она, пробуя себя в роли молодой супруги.

– Ну вот и прекрасно, – отозвался Джеффри. – Так что я буду заниматься приготовлениями. А ты пока… Да, надо попросить экономку, чтобы она выгладила твой костюм. Я, кажется, вчера с ним не очень вежливо обошелся.

– А в чем я останусь, пока она будет его гладить? Может, я сама смогу это сделать? – запротестовала Сильвия.

– Ни в коем случае. У тебя медовый месяц. К тому же, утюг все равно придется просить у нее. А ты пока надень халат, он висит в ванной. Просто оставишь костюм здесь, потом отсюда его и заберешь. Ладно, я пойду сделаю несколько звонков, у нас ведь не так много времени, а дел – уйма.

Сильвия сходила переодеться в халат, потом принесла свой костюм с блузкой в гостиную и нерешительно положила одежду на диван. Из угла, где на трехногом инкрустированном столике стоял старинного вида телефонный аппарат, доносилось противное треньканье – видимо, Джеффри звонил с другого телефона.

Девушка сначала присела, чтобы подождать здесь своего новоявленного супруга, но вспомнила про то, что в любой момент может появиться экономка, с которой нельзя разговаривать, и вернулась в спальню. Не успела она заскучать, как на пороге комнаты возник весьма довольный Джеф.

– Ну, дорогая моя, мне придется ненадолго отлучиться. Вернусь, как только все устрою.

Джеффри подошел к ней, обнял за талию и легонько прижал к себе. От ее волос исходил едва уловимый аромат, наверное, шампуня, а может, духов. Из-под банного халата соблазнительно выглядывали ее стройные голые ноги, а в разрезе видна была матово-белая кожа груди. На длинной, трогательно тонкой шее висел маленький кулон, изображающий знак «Рыбы», и он почему-то особенно возбуждающе подействовал на Джефа. Молодой человек тут же вспомнил, при каких обстоятельствах видел этот предмет вчера, и у него немедленно возникло желание никуда не уходить, а провести весь «медовый месяц» в этой спальне. Но обещание есть обещание. Джеффри только легко поцеловал девушку в губы, потрепал по щеке и разжал объятия.

– Проводишь меня до порога? – сказал он каким-то чересчур бодрым тоном.

– Конечно, дорогой, – ласково улыбнулась Сильвия, как это и должна делать образцовая жена.

Они снова спустились вниз.

– Ладно, милая, я пошел, – проговорил Джеффри, понимая, что уходить надо поскорее, иначе он передумает. – Жди меня и не очень скучай. Ну, разве что совсем немного. – Он уже взялся за ручку двери.

– Извини, а тебе разве не надо переодеться? – неуверенно спросила девушка, рассматривая его явно домашние джинсы и футболку.

– Тьфу, черт, – рассмеялся он, оглядывая себя. – Так бы и ушел сейчас. Семейное счастье, оказывается, начисто отшибает мозги.

Наконец он снова появился, одетый в голубой пиджак, необыкновенно шедший к его смуглой коже, черную шелковую рубашку и черные брюки.

– Так сойдет? – спросил он, наклонив голову на бок и забавно похлопав длиннющими ресницами.

Сильвия не без трепета оглядела его. В строгих, довольно узких черных брюках он казался еще стройнее, а небесно-голубой цвет пиджака и зачесанная на бок челка придавали ему какой-то особенно юный и сногсшибательно элегантный вид.

– Сойдет, – сказала она только.

Она проводила его глазами, стоя посреди холла, а на прощание попросила совершенно искренне:

– Пожалуйста, не задерживайся, я буду очень-очень скучать.

Тут она вспомнила, что пора бы одеться, и прошла обратно в гостиную, где обнаружила свой уже выглаженный костюм. Загадочную экономку ей так и не удалось увидеть. Надев его и приведя себя в порядок, Сильвия все-таки дошла до столовой и отправилась дальше по коридору, ведущему куда-то в глубь необъятной квартиры. Здесь она наткнулась на какую-то дверь. Она заглянула внутрь – это была комната, оборудованная под кинозал. Не успела она ее как следует рассмотреть, как где-то вдали раздался звук открывающегося замка.

– А вот и я, дорогая, – раздался громкий голос хозяина, и девушка побежала в прихожую. – Соскучилась?

– Еще как! – призналась Сильвия, еле сдерживаясь, чтобы не броситься ему на шею.

– Так, я вижу, ты уже одета, – сказал он, удовлетворенно ее осмотрев. – Тогда не будем терять времени. Нас ждут приключения, а еще предстоит совершить небольшой поход по магазинам.

6

Джеффри вернулся только часа через два, когда Сильвия уже не знала, куда деваться в этом огромном чужом доме. Ходить далеко она не рискнула, поскольку ей этого никто не разрешал, а слоняться по спальне, гостиной и холлу быстро надоело. Правда, в холле ей посчастливилось сделать одно открытие – оказывается, большое окно напротив входной двери выходило на крытую галерею с зимним садом. А с нее можно было попасть прямо на крышу. Но вылезать туда Сильвии не захотелось – на улице стоял промозглый туман, а она была в халате.

«Небольшой поход по магазинам» напоминал скорее безжалостный грабеж вражеского города. Джеффри скупал все, что попадалось ему под руку: костюмы, платья, юбки, блузки, туфли, даже не давая Сильвии примерить или хотя бы как следует рассмотреть обновку. Он объяснял это катастрофическим недостатком времени. Девушка чувствовала, что два дня уйдут только на то, чтобы разобраться в этом ворохе. Исключение было сделано лишь для одного костюма с блузкой, который был потеплее ее собственного, и подходящей к нему пары туфель. Это Сильвии велели надеть на себя.

– Ну, все наконец? – спросила она, когда они очередной раз сели в машину.

– Не совсем, – отозвался Джеф, что-то прикидывая в уме. – Я еще не нашел того, что мне нужно.

– А что я буду делать со всем тем, что мы уже купили?

– Носить, что же еще, – пожал плечами ее «муж».

Они снова оказались в каком-то магазине.

– Ага, вот это, кажется, подойдет, – вскричал Альварес, бросаясь к выставленному на небольшом подиуме манекену, одетому во что-то переливчато-серое.

Сильвия успела заметить, что платье было узкое, по фигуре, и довольно длинное, но с одной стороны имело огромный разрез явно выше колена. Оно держалось на единственной широкой бретельке, украшенной на плече жемчужной пряжкой. По подолу и разрезу сбоку шла жемчужная вышивка, а сама материя – темно-серого цвета с голубоватым отливом – казалась на вид мягкой и эластичной. Когда платье снимали с манекена, девушка с ужасом поняла, что спины у него вообще почти нет.

– Джеффри, – запротестовала она. – Это же просто неприлично!

– Это замечательно неприлично! – сказал тот, хищно улыбаясь и потирая руки. – К нему нам понадобится жемчуг. Ты любишь жемчуг?

– Господи, но сколько все это будет стоить? – простонала она.

– Столько, сколько я собираюсь потратить на свою любимую жену, – невозмутимо отозвался он. – Не больше и не меньше.

– Но я должна его хотя бы померить! – воскликнула Сильвия. – А вдруг оно мне не подходит?

– Оно тебе замечательно подходит, – проговорил Альварес. – Я тебя в нем уже вижу. И это – восхитительное зрелище. Все, не спорь со мной. Я пробую себя в роли мужа, которой я еще никогда не исполнял. Не порть мне премьеру!

Из этого Сильвия, по крайней мере, поняла, что он не женат. И никогда не был. И это наполнило ее какой-то неясной надеждой.

Последней покупкой было жемчужное колье под самое горло. Его девушке даже разрешили померить. Ожерелье состояло из довольно крупных жемчужин, имевших, как и платье, серовато-голубоватый отлив. Драгоценное платье и жемчуг были сразу отправлены домой, а остальные вещи, уложенные в два чемодана, уже лежали в машине.

Они ехали довольно долго. Шумный город давно остался позади, и теперь они находились где-то в сельской местности. Сильвия недоумевала, но вопросов решила больше не задавать. Наконец машина остановилась, и девушка выглянула наружу. В туманной полумгле прямо перед ними возвышался сверкающий огнями высокий борт корабля.

– Это настоящий теплоход? – пораженно спросила она.

– Кажется, для игрушечного он немного великоват, – ответил Джеф. – Пошли, а то без нас уплывет.

Выйдя из машины, Сильвия увидела, что они находятся на небольшой пристани, по сравнению с которой корабль казался невероятно огромным. Он был очень длинным и имел, по меньшей мере, шесть палуб. Впрочем, верх его терялся в тумане, так же как нос и корма. Тут Сильвия услышала, что где-то играет оркестр. Джеффри подал ей руку, и они вместе медленно и торжественно вошли по сходням на борт.

Там их приветствовала команда во главе с капитаном. Все было точь-в-точь, как в кино.

– Хочешь осмотреть теплоход или прямо пройдем в нашу каюту? – спросил Джеффри.

У Сильвии просто разбежались глаза и мысли.

– Давай пройдемся по кораблю, – попросила она. – Я ведь даже не представляю себе, что здесь может быть.

– Здесь есть абсолютно все, что душе угодно, – заверил ее спутник.

Не успели они обойти и половину теплохода, как Сильвия поняла, что уже падает с ног. Туфли на каблуках сильно мешали передвижению.

– Ничего, тебе еще успеет здесь надоесть, – успокоил ее Джеф. – Пойдем в каюту, нам пора переодеться. Мы вот-вот прибудем в Лиссабон.

– Куда? – не поняла девушка.

– В столицу Португалии, – пояснил молодой человек. – По географии у тебя явно были неважные оценки.

– Да нет, я прекрасно знаю, что Лиссабон – столица Португалии, – возмутилась Сильвия. – Но как мы туда попадем?

– Предоставь это мне, – спокойно сказал Джеф. – Я же сказал, что все устрою.

Сильвия была отправлена переодеваться в бордовое вечернее платье, а Джеф, объяснив только, что вечером им предстоит заехать в ресторан, на некоторое время куда-то исчез. Когда он снова появился в каюте, то застал девушку уже одетой и, оставшись совершенно довольным внешним видом спутницы, посоветовал только захватить с собой накидку, отороченную песцом. Сам он быстро переоделся в элегантный смокинг.

Когда они снова оказались на маленькой пристани, их уже ждала машина. Правда, не белый лимузин, на котором они сюда прибыли, а такси.

Джеффри открыл перед девушкой дверь, сел рядом, а потом на очень знакомом, но почему-то непонятном языке что-то сказал водителю. Тот кивнул, и они поехали.

– А что это за язык? – спросила Сильвия, которая совершенно ничего не понимала, но была готова принять любую игру.

– Португальский, разумеется, – пожал плечами спутник. – Ведь мы в Лиссабоне, а тут обычно говорят именно на этом языке.

– Угу, – откликнулась девушка, пытаясь вообразить, что будет дальше.

Скоро они были в городе, правда, видимо, не в Нью-Йорке. Некоторое время спустя машина остановилась у маленького ресторанчика с непонятным названием «Almada».

– Это такой город в Португалии, – издевательским голосом пояснил Джеффри, решивший, видимо обучать девушку географии.

Сильвия поджала губы, но промолчала.

Они вошли. Заведение было явно не из самых шикарных. Скорее, это был не ресторан, а закусочная в национальном стиле.

– Для обеда еще рановато, – сказал Джеф, посмотрев на часы. – Но настоятельно советую тебе попробовать местного вина. К нему можно заказать какие-нибудь сладости.

Так они и сделали. Через несколько минут официантка принесла им графин с янтарной жидкостью и какие-то маленькие то ли булочки, то ли печенья.

– Что это? – спросила Сильвия, осторожно отпивая темно-золотистый, терпкий и довольно сладкий напиток. Судя по вкусу, вино было крепленым.

– Это портвейн. Довольно неплохой. Тебе не нравится?

– Ничего, – подумав, ответила девушка. Знаменитое португальское вино ее как-то не впечатлило. – А эти штучки очень милые, – добавила она, чтобы молодой человек не обиделся. – И куда мы отправимся дальше? – Она начала входить во вкус свадебного путешествия.

– В Испанию. Доедем прямо на машине. Здесь недалеко до Севильи.

Когда они вышли из «Алмады», у Сильвии немного гудело в голове после портвейна, но стало как-то веселее и легче на душе. Они снова поймали такси. На этот раз шофер, как оказалось, «понимал» по-английски. Девушка попробовала подколоть этим Джефа, но тот справедливо заметил, что не одна она может знать иностранные языки.

Теперь ехать пришлось дольше. Наконец такси остановилось около современного на вид двухэтажного здания, на котором горела яркая надпись «La Fiesta».

– Не иначе, как мы уже в Севилье, – сказала девушка, подражая издевательскому тону Джеффри. – И что же нас здесь ожидает?

– А здесь нам покажут настоящее фламенко, – совершенно серьезно отозвался Альварес. – Тебе, я надеюсь, нравится зажигательная музыка и танцы?

– Очень, – облегченно сказала Сильвия, поняв, что на этот раз, кажется, вина пить не придется. Она уже и так была не слишком трезвая.

Первое, что они увидели в фойе, отделанном темно-вишневым бархатом, была стойка бара.

– Не желаешь промочить горло? – насмешливо спросил Джеф.

– По-моему, мы пришли сюда с другими целями, – решительно ответила девушка, и они, не останавливаясь, прошли прямо в зал.

Сильвия думала увидеть там яркие декорации, но в зале неожиданно оказалось почти совсем темно, только впереди было видно большую, хорошо подсвеченную сцену. На ней не оказалось ровно никаких украшений – только задрапированные черным стены, а в глубине – два обыкновенных стула. В помещении было несколько рядов кресел, расположенных полукругом, сзади находился довольно широкий балкон. По стенам шли ряды маленьких светильников, благодаря которым им удалось найти свои места. В зале оказалось много народу, слышалась испанская речь.

Наконец на сцену вышли два немолодых, довольно полных и очень смуглых мужчины в черных рубашках и брюках. Один из них нес гитару с красными лентами. Они поклонились и сели. Гитарист заиграл, а другой стал подпевать ему низким гортанным голосом без слов. Постепенно Сильвия почувствовала, как глубокие медлительные переливы гитары начинают завораживать ее, а от гортанных звуков низкого сильного голоса вверх по позвоночнику пошли мурашки.

Рядом с мужчинами появились две женщины, довольно молоденькие и сильно накрашенные, одетые в ярко-красные шелковые кофты и длинные черные с красным юбки. На плечах у них были широкие черные шали с бахромой. Они начали танцевать, громко отбивая ритм высокими деревянными каблуками и прищелкивая кастаньетами. Сначала танец был медленным, каким-то тягучим, только время от времени девушки делали резкие движения руками и ногами. Постепенно он становился все быстрее, все энергичнее, все больше заводил публику, которая тоже уже начала отбивать ритм каблуками и ладонями.

Когда девушки ушли, им захлопали, но на их месте немедленно оказались трое других – две молодые женщины, а одна – лет под сорок. Все последующее слилось для Сильвии в какой-то непрекращающийся каскад страсти – бешеный стук каблуков и треск кастаньет, мелькание красно-черной материи, то нежные и лирические, то стремительные, почти безумные звуки гитары, гортанный голос мужчины, от которого ее, уже не переставая, бил озноб… Теперь девушка понимала, почему фламенко сравнивают с пылающим огнем!

Танцоры быстро и незаметно сменяли друг друга, в основном это были женщины, иногда выходили и мужчины. Сильвии запомнился только один – он почему-то был светловолосый и совсем не смуглый в отличие от остальных участников представления. Но танцевал он так, что девушка с трудом удерживала себя, чтобы не вскочить с места. От сцены исходил такой мощный поток энергии, что все вокруг, казалось, было полностью захвачено этим вихрем. Сильвия уже сама не замечала, что тяжело и учащенно дышит, а ее тело ритмично двигается в такт музыке.

– Нравится? – прошептал Джеффри, чувствуя ее состояние.

Он притянул ее к себе за плечи, легонько поцеловал в щеку, а потом стал искать в темноте ее рот.

– С ума сойти! – тихо ответила Сильвия, уворачиваясь от его губ.

Она испугалась, что сейчас просто не сможет держать себя в руках. Ее и так всю трясло, а откуда-то снизу вверх по позвоночнику по направлению к сердцу, не переставая, прокатывалась волна восторга. Нервное возбуждение очень легко могло перейти сейчас в возбуждение другого рода.

– Хочешь пить? – не обидевшись, предложил молодой человек, продолжая ее обнимать и протягивая неизвестно откуда взявшийся стаканчик.

– Спасибо, – сказала она сбивчивым голосом, принимая стакан.

От волнения пить хотелось ужасно. Она сразу сделала большой глоток и поняла, что это опять вино. Но оно было такое вкусное, сладкое и легкое, просто как фруктовый компот, и девушка решила, что этот напиток ей повредить никак не сможет.

– На таких представлениях всегда подают «Сангрию», – объяснил Джеффри. – Она даже входит в стоимость билетов.

– А это малага, – прибавил он, отпивая из другого стаканчика, принесенного официанткой.

Девушка уже не стала раздумывать и попросила себе такой же. Малага тоже была сладкой и очень вкусной, но чуть покрепче.

Когда через полтора часа они вышли на улицу, уже темнело. Сильвия почувствовала, что ее качает. В голове все еще звучали ритмы фламенко, а ноги почему-то не хотели идти прямо. Она не могла понять, от вина это или от сильного впечатления. Девушка даже попробовала сделать несколько па, но тут же была подхвачена смеющимся Джеффри.

– Тихо-тихо, – сказал он, – это под силу только профессионалам, а ты, к тому же, как я вижу, не совсем трезвая.

– А нам еще далеко? – спросила девушка, пьяновато и счастливо улыбаясь и повисая у него на руке.

– У нас впереди Марсель – там можно будет поесть, как следует, – пояснил Джеф. – Морская кухня. Очень рекомендую.

Поесть Сильвия была нисколько не против. От португальских булочек у нее осталось уже только одно воспоминание, да и вино срочно нужно было закусить.

В «марсельском» ресторане они просидели около часа, и девушка успела наесться – до отвала каких-то даров моря, в которых она не очень хорошо разбиралась. Когда они снова вышли на улицу, уже было совсем темно. Сильвия вдруг почувствовала сильное утомление – впечатлений для одного дня было многовато.

– Надеюсь, у нас на сегодня больше ничего не запланировано? – неуверенно сказала она, глядя, как Джеф останавливает очередное такси. Она держала его под руку и понимала, что отпускать руку опасно – фонари вокруг как-то странно покачивались, а колени подгибались. – А то я, по-моему, уже на ногах не стою.

– У нас еще запланирована Ницца, – ответил неумолимый Джеффри, – но сначала мы вернемся на теплоход.

– Тогда тебе придется носить меня на руках, – заплетающимся языком проговорила девушка, обнимая его за талию.

В «марсельском» ресторане она снова напробовалась каких-то вин, и то, как она себя ведет, уже было ей почти безразлично.

– Эта идея мне нравится, – радостно воскликнул «новобрачный», подхватывая свою прекрасную, но немножко пьяную жену на руки и занося в машину.

По дороге Сильвия ненадолго уснула, прижимаясь к своему спутнику, который сидел рядом и обнимал ее за плечи. Ей даже успел присниться совершенно бредовый сон про Джеффри, который ехал верхом на белом слоне. Джеф восседал на нем по-турецки, почему-то в белом фраке, и, призывно улыбаясь, протягивал ей красную розу. Девушка очнулась оттого, что ее на руках выносили из машины. Прижимаясь к груди своего супруга-на-час, она тихонько рассмеялась, но рассказывать Джеффри ничего не стала. Сильвия с удовольствием позволила ему внести себя на руках по сходням, хотя немного опасалась, что они оба свалятся в воду.

– Тебе не тяжело? – спросила она на всякий случай сонным, но уже более или менее трезвым голосом.

Альварес рассмеялся:

– Да в тебе сорок килограммов-то наберется?

– Сорок два, – честно ответила девушка.

– Сорок два килограмма чистого серебра,[2] – задумчиво пробормотал он. – Недурная находка.

– Так, – сообщил Джеффри, взглянув на часы, – через пять минут прибываем в Ниццу. Надень, пожалуйста, купальник.

– Я что, в купальнике буду по городу ходить? – вяло удивилась Сильвия. Ей совершено не хотелось вставать с удобной кровати, на которую она завалилась прямо в вечернем платье и накидке.

– Ты будешь в нем купаться, – пояснил молодой, человек. – Ницца – это курорт. Отели, пальмы, пляж, теплое море. Там больше и делать-то нечего.

Сильвии ничего не оставалось, как встать, пойти в ванную и переодеться в красно-белый бикини. Он входил в число покупок, сделанных перед «отплытием». В дополнение к нему она по совету Джефа надела пляжный костюм с босоножками. Потом Альварес, одетый в шорты и футболку, повел ее куда-то за руку. Открыв перед дамой незнакомую дверь, он жестом пригласил ее зайти. Сильвия поклялась себе ничему не удивляться, но тут она просто разинула рот. Внутри оказалось огромное темное помещение, освещенное только тусклыми светильниками в виде настоящих парковых фонарей на столбах. Подробности терялись в полутьме, но прямо напротив входа помещалось трехмерное, во всю стену, изображение пляжа, за которым виднелось безбрежное море. Это была не фотография, а что-то вроде кадра из фильма. На переднем плане слева находилась площадка с пальмами, скамейками и фонариками, а дальше была видна панорама гор с белыми крышами домов по склонам. Откуда-то слышался плеск воды. Иллюзия вечера на Лазурном берегу была почти полной.

– Раздевайся, здесь тепло, – раздался голос Джеффри. – В летние дни тут обычно бывает слишком жарко, поэтому я предпочитаю ночную Ниццу.

На «пляже» действительно было очень тепло. И даже пахло морем. Сильвия скинула с себя длинную юбку и топ, потом подумала и сняла босоножки. Под ногами оказалась теплая трава!

– Ну что, пошли купаться? Или сначала полежим на пляже? – спросил Джеф, расстегивая шорты.

– Ну, давай искупаемся, – неуверенно ответила девушка, не совсем понимая, где они будут это делать.

Не успела она задуматься, как молодой человек снова подхватил ее на руки и куда-то понес. Сильвия моментально разомлела от прикосновения к его горячей обнаженной груди, обильно поросшей волосами. Она пришла в себя только тогда, когда ощутила, что они действительно в воде. От неожиданности девушка совсем протрезвела.

– Ой, вода! – вскрикнула она. – Где мы?

– Не волнуйся, это бассейн. Тут пока не глубоко, можешь встать. Плавать-то умеешь?

– Конечно, – немного обиделась девушка.

– Тогда поплыли! Я тебя подержу, чтобы ты у меня спросонья не утонула.

Сильвия с наслаждением погрузилась в теплую, но освежающую воду. Она оказалась солоноватой на вкус, видимо, бассейн был наполнен морской водой. Они долго резвились там, как дети. Наконец Сильвия снова почувствовала усталость и попросилась на «берег». Джеффри опять подхватил ее на руки, и девушка подумала, что такой способ передвижения становится для нее уже привычным. Ее несли к пологому выходу, который она уже различала привыкшими к темноте глазами.

Но до «берега» они так и не добрались. Джеффри неожиданно свернул в сторону, и девушка оказалась прижатой к невысокому бортику. Не говоря ни слова, молодой человек принялся медленно и легко целовать ее шею, щеки, грудь… Сильвия попробовала шутливо запротестовать, но он только закрыл ей рот мягким поцелуем. Тогда она закинула руки на его смуглые плечи и предоставила ему право распоряжаться своим телом. Через несколько минут ее уже опять колотило, как в лихорадке, а в ушах снова раздавались ритмы фламенко. Его ладони, не спеша и очень нежно, гладили ее по плечам, по груди, по бедрам, вызывая озноб, хотя в бассейне было тепло.

Постепенно ласки стали более требовательными. Девушка почувствовала, как напряглось все его тело, как сбилось дыхание… Поцелуи уже не были такими мягкими и ласковыми, а руки приобрели стальную твердость. Наконец он расстегнул застежку ее купальника и отбросил лифчик на край бассейна. Тут же его горячие ладони охватили обе ее груди, осторожно сжали их, а потом он наклонился и стал ласкать губами один из ее сосков. Сильвия застонала, совсем теряя голову. Тем временем его пальцы занялись другим соском. Свободной рукой Джеффри сначала поддерживал ее за талию, но потом его рука стала опускаться все ниже и скоро уже ласкала ее ягодицы.

Девушка, сама того не замечая, давно гладила его плечи и спину, ощущая дивную упругость его худого, но крепкого и сильного торса. Она стояла с закрытыми глазами, уже не понимая, где они находятся. Наконец его губы охватили ее рот. Его язык протиснулся внутрь и стал медленно и ритмично двигаться во влажной глубине. Одновременно с этим она ощутила, как его рука гладит ее между ног. Почувствовав, как сильно она задрожала от этой ласки, мужчина слегка отодвинулся, и его рука проникла под ткань купальника. Сильвия изогнулась и вскрикнула, когда его пальцы коснулись ее уже изнемогающей от желания плоти. Джеффри снова нагнулся и стал ласкать ее грудь. Скоро девушка могла уже только громко стонать и мотать головой, ощущая у себя внутри ритмичное движение его пальцев.

Вдруг он подхватил ее, приподнял и усадил на бортик. Оказавшись на мягком травяном покрытии, Сильвия оперлась на локти и позволила стянуть с себя последнюю тряпочку. Но после этого она не оказалась снова в его объятиях, которых уже жаждала до безумия. Вместо этого он мягко раздвинул ее ноги и принялся нежно, слегка щекоча усами и бородкой, целовать их внутреннюю поверхность, начиная с коленей и постепенно поднимаясь все выше. Наконец его губы оказались в самом чувствительном месте ее тела, а руки продолжали гладить ее грудь и бедра. Ощутив в себе его язык, Сильвия издала громкий протяжный стон и бессильно откинулась на спину. Сколько продолжалась эта невозможная сладкая пытка, она не поняла. Она даже не ощущала, что по ее щекам катятся слезы, а сама она мечется и изгибается, цепляясь руками за искусственную траву. Девушка видела сейчас перед глазами только искры, танцевавшие зажигательный испанский танец, у нее осталась только одна невыносимая потребность: чтобы он вошел в нее… Но она не в силах была прервать эту сумасшедшую ласку…

Наконец, когда ей уже казалось, что у нее вот-вот остановится сердце, она почувствовала, как Джеффри приподнял ее. Он снова сжал ее в объятиях, а его губы почти жестоко впились в ее рот. Он посадил ее на себя, заставив ногами обхватить его бедра, а потом, поддерживая под ягодицы, стал медленно опускать вниз, пока его подрагивающая от возбуждения плоть не вошла в нее полностью.

– Господи, наконец-то ты моя! – услышала она его хриплый стон.

Он снова впился в ее губы и стал, сначала не спеша, а потом все быстрее и сильнее двигаться в ней. Сильвия, ничего не соображая, вцепилась в него руками и ногами и уже стонала во весь голос. Вдруг она почувствовала внизу живота сильный и сладкий спазм, а потом как будто что-то мягко ударило ей в голову. Она громко закричала и забилась в оргазме. Джеффри выдержал еще несколько секунд, потом хрипло вскрикнул и неожиданно с силой подбросил ее вверх, сажая на бортик. Не успела девушка прийти в себя и ощутить некоторое разочарование оттого, что его нет рядом, как он уже подтянулся, влез на бортик и упал рядом с ней, тяжело дыша и прижимая ее к себе.

– Ты в порядке? – спросил он, когда ему наконец удалось немного выровнять дыхание.

– М-м-да, – выходя из блаженного оцепенения, пробормотала Сильвия. Потом прибавила дрожащим голосом, проводя рукой по его мокрым волосам: – Ты сумасшедший. Ты же совершенно сумасшедший!

– Ага, – тихо засмеялся Джеффри. – Я уже почти целые сутки совершенно сумасшедший.

Они еще некоторое время обессиленно лежали рядом, рассеянно лаская друг друга. Потом Сильвия осмелела и, приподнявшись на локте, стала его рассматривать. Джеф лежал в совершенно расслабленной позе, раскинув ноги и закинув руки за голову, и, нисколько ее не стесняясь, с улыбкой смотрел ей в лицо. Его бронзовое изящное тело, освещаемое тускло горящими фонариками, поблескивало от влаги. Он казался стройным, как мальчик, с тонкой талией, плавно переходящей в узкие бедра. Ступни были узкими, с длинными пальцами и выглядели так же благородно, как и кисти рук. Сильвии ужасно захотелось потрогать это гармоничное элегантное тело, и она легонько провела ладонью по его груди. Джеффри не изменил позы, только немного изогнулся, как кошка, и чуть слышно что-то промурлыкал. Постепенно девушка совсем осмелела и принялась гладить его двумя руками, опускаясь все ниже. Сначала он только продолжал издавать тихие мурлыкающие звуки, но потом Сильвия с интересом обнаружила, что некая часть его организма снова начинает оживать.

– Надо же, – сказала она, касаясь пальцами интересующей ее части тела.

– Хм, – пробормотал, Джеффри довольно громко.

Через некоторое время он уже хрипло постанывал, не прерывая ее исследований. Вдруг он резко приподнялся и схватил ее за шаловливую руку. В следующий момент Сильвия опять оказалась в бассейне.

– Спасите! – завизжала она в притворном ужасе, пытаясь от него уплыть.

Но он довольно быстро догнал ее и прижал к противоположному бортику. На этот раз все было проще, поскольку снимать обоим было уже нечего. Джеффри просто схватил ее за плечи и, не давая повернуться к себе лицом, вошел в нее сзади.

– Да ты настоящий маньяк! Я это еще вчера поняла, – простонала Сильвия, держась руками за край бассейна.

– Нечего было приставать к честным гражданам, – пропыхтел молодой человек. – Это тебе не игрушки.

На этот раз отдыхать на «берегу» пришлось несколько дольше.

– Ну и как тебе Ницца? – спросил Джеф после продолжительного молчания.

– Сногсшибательно, – с трудом выговорила Сильвия длинное слово.

После этого ее голова снова упала к нему на грудь.

– А хочешь, наступит утро? – задумчиво предложил он.

– Это как? – не поняла девушка.

– Это так, что станет совсем светло. Здесь же позагорать можно.

– Ой, нет, – сказала она, с ужасом думая о ярком свете. – Мы же с тобой совершенно не одеты!

– Ладно, не будем смущать публику, – вяло согласился молодой человек. – Тогда пойдем в каюту. Я чего-то хочу – то ли есть, то ли спать.

– Да, я бы тоже не отказалась, – отозвалась Сильвия.

Они с трудом оделись и, слегка пошатываясь и держась друг за друга, покинули гостеприимный Лазурный берег.

Когда они добрались до каюты, у обоих едва хватило сил, чтобы снять с себя немногочисленную влажную одежду. Потом они рухнули на кровать и тут же уснули: день выдался чрезмерно насыщенным. Сквозь сон Сильвия несколько раз чувствовала, как он снова принимается ее ласкать, но ответить на эти ласки не было никакой возможности: она просто не могла пошевелиться.

Проснулись они почему-то одновременно. В комнате было почти темно, а за окном едва теплился рассвет – было половина шестого утра. Девушка села на кровати, уже не обращая внимания на собственную наготу. Джеф остался лежать и с улыбкой смотрел на нее снизу, положив ладонь ей на бедро.

– Пойдем на палубу, – вдруг сказала Сильвия.

– Господи, кто из нас сумасшедший? – сонно проговорил молодой человек. – Ты соображаешь, сколько времени? Иди лучше сюда, я тебя погрею.

– Ну и что, – отозвалась она, – пойдем, пожалуйста. Очень хочется погулять.

– Ты на ногах-то стоять сможешь? – с сомнением спросил Альварес.

– Я постараюсь, – пообещала девушка, слезая с постели.

– Тогда надевай что-нибудь теплое. Там, кажется, все еще туман и довольно прохладно, – вздохнул «счастливый супруг», тоже вставая и дотягиваясь до одежды.

На палубе было сыро и ветрено, но девушка, закутанная в меховую накидку, чувствовала себя очень бодро, чего нельзя было сказать о молодом человеке, который зябко поеживался в летнем пиджаке. Они, обнявшись, встали у борта, глядя в открытое море. На затуманенном полутемном горизонте для полноты картины даже виднелся какой-то остров.

– Слушай, – сказал вдруг Альварес, нарушая долгое молчание. – А где твое обручальное кольцо?

– Какое кольцо? – не поняла Сильвия.

– Которое я тебе подарил. Я же не мог не подарить тебе обручального кольца, если мы женаты.

– Ну… – замялась девушка, пытаясь ему подыграть, – я оставила его дома. Я боялась, что в путешествии с ним что-нибудь случится. Оно ведь такое дорогое.

– Ах, да, бриллианты и все такое, – насмешливо откликнулся «муж». – Но я подарил его тебе, чтобы ты его носила, а не держала дома в шкатулке.

– Бриллианты? – пробормотала Сильвия. Ее никогда особо не привлекали драгоценные камни: она считала их чем-то вроде блестящих стекляшек. Впрочем, бриллиантов у нее никогда не было. – Ну да, бриллианты там, конечно, есть, но разве в них дело? Самое главное – сапфир. Он такой красивый, такой… синий-синий. Я бы очень расстроилась, если бы он пропал. – Про сапфиры она знала только, что они синие, а это был ее любимый цвет.

– Синий, говоришь? – переспросил Джеф. – Цвет мечтателей. А мечтательность – большой порок! Не волнуйся, – тут же прибавил он, рассмеявшись, – я сам такой. Только обычно люди почему-то сторонятся мечтателей.

Они еще постояли, глядя на горизонт, потом он нежно притянул ее голову в своей груди и спросил, целуя в волосы:

– Ну что, нагулялась? А то я несколько, замерз.

– Ладно, пойдем обратно, – проворковала Сильвия, чувствуя себя как-то очень на своем месте в его объятиях.

Молодой человек по обыкновению подхватил ее на руки и отнес обратно в каюту.

После очередного сеанса любовной близости девушка снова уснула мертвым сном. Правда, в какой-то момент ей показалось, что Джеффри встает и одевается, но потом она опять отключилась. Когда она окончательно проснулась, он все так же лежал рядом с ней, правда, одетый.

– С добрым утором, солнышко! – пропел он. – Вернее, днем, потому что уже половина первого. Пора вставать, а то проспишь всю Италию. Геную мы давно проехали.

– Какая жалость, – откликнулась Сильвия, которой страшно хотелось есть, но совершенно не хотелось вылезать из постели. – А нас там покормят?

– Нас покормят в очень симпатичном итальянском ресторанчике.

– Тогда я встаю, – решила девушка.

После приличной порции лазаньи и еще каких-то кусочков мяса в густом соусе Сильвия опять совершенно осоловела, так что у нее уже не было настроения осматривать «местные достопримечательности». Она все никак не могла прийти в себя от сумасшедшего предыдущего дня.

– А нельзя ли, – спросила она с сомнением, – нам как-нибудь вернуться на наш роскошный теплоход и немножко спокойно где-нибудь посидеть?

– Или полежать, – добавил Джеффри с энтузиазмом.

– Ох, только не это, – быстро сказала Сильвия, которой требовался некоторый отдых от вчерашних событий. – Я имею в виду, заняться чем-то спокойным. Я не привыкла к таким быстрым и частым переездам. Возможно, у меня тяжело проходит акклиматизация.

– Спокойным? – задумался Джеффри. – Ты играешь в бильярд? – спросил он через некоторое время.

Сильвия и Джеффри уже час находились в бильярдной, где молодой человек пока безуспешно обучал девушку этой игре. Та первый раз держала кий в руках и никак не могла правильно ударить, ссылаясь на то, что не очень хорошо видит. Она уже была в порядочном раздражении. Альварес советовал ей носить очки и всячески дурачился, стараясь ее рассмешить, что у него не слишком хорошо получалось. Одновременно он пытался направлять ее удары, отчего Сильвия раздражалась еще больше. В тот момент, когда она уже собиралась бросить кий на стол и сказать, что с нее хватит, в комнату постучали.

Вошел шофер, имени которого Сильвия так и не выяснила, поклонился и по-английски, правда, с сильным акцентом, попросил разрешения оторвать их от игры. Джеффри извинился и вышел с ним за дверь.

У девушки сразу возникло дурное предчувствие. До этого шофер только молча выполнял свои обязанности. Значит, что-то случилось. Не успела она предположить, что именно, Джеффри вернулся. На его лице было выражение озабоченности, хотя и не слишком большой.

– Дорогая моя, – сказал он с улыбкой, но совершенно серьезно, – я боюсь, что вынужден буду на некоторое время тебя покинуть.

– Что-то случилось? – испуганно спросила Сильвия, тут же забывая про бильярд и собственное раздражение.

– Ничего особенного, просто мне нужно позвонить. Если мы не задерживаемся, то через пять минут будем в Неаполе. Там я сойду на берег…

– А меня оставишь здесь. Я совершенно не согласна, так и знай. Почему ты должен гулять по Неаполю, а я – сидеть тут?

– Но ведь ты хотела немножечко спокойно посидеть. Давай, ты пойдешь в кинозал и посмотришь какой-нибудь фильм?

– Я, конечно, хотела посидеть, но только не одна, – решительно сказала Сильвия.

– Милая, но мне действительно очень нужно позвонить. Отец не застал меня дома ни вчера днем, ни сегодня утром, поэтому разволновался и прислал телеграмму. Я срочно должен с ним связаться.

– Ой, я же тоже обещала связаться с мамой, как только буду в Лос-Анджелесе, – вдруг вспомнила девушка. – Я должна была позвонить еще вчера. Господи, она там с ума сходит. Я первый раз одна так далеко поехала. Она ведь все еще считает меня маленькой. Джеффри, милый, а можно я с тобой? – Сильвия состроила такую забавную просительную гримасу, что молодой человек рассмеялся:

– Твоя мама совершенно права.

Потом он подумал несколько минут и сказал:

– Ну ладно, тогда собирайся.

– Зачем? Разве мы сюда не вернемся?

– Думаю, по Италии нам лучше перемещаться на колесах.

– А как же Афины?

– Хм. – Он на секунду задумался, но тут же продолжил с воодушевлением:

– Дорогая, Греция у нас по плану только вечером, так что не опережай события. Кстати, на вечер у нас намечено одно торжественное мероприятие. Я бы хотел, чтобы ты была при всем параде и надела то жемчужно-серое платье и колье, поэтому нам так или иначе придется заехать домой.

Сильвия не успела обрадоваться, как вдруг вспомнила, что сегодняшний вечер – последний. А это значит, что у них намечен прощальный ужин. Она отвернулась и закусила губу. Все сразу показалось ей совершенно неинтересным и просто глупым. Все эти детские игры в свадебное путешествие. А ведь они – двое вполне взрослых людей, и у каждого из них своя жизнь впереди.

– Я чем-то тебя расстроил? – обеспокоенно спросил Джеф.

– Нет, нет, – быстро сказала девушка, пытаясь сделать так, чтобы не выступили слезы.

Она не хотела жаловаться или упрекать его. Просто двое суток скоро кончатся, и завтра утром они должны будут расстаться. Ничего другого он ей и не сулил. Джеффри сдержал свое обещание, выполняя все это время ее желания. Она тоже должна сдержать свое – ни о чем больше его не просить.

– Все хорошо, – сказала она, поворачиваясь к нему. – Все просто замечательно. Я очень рада возможности наконец надеть то чудесное платье и жемчуг, который ты мне подарил.

– Тогда беги в каюту и собери свои вещи.

– Слушаюсь, – отозвалась Сильвия с облегчением. – Ей хотелось несколько минут побыть одной.

Когда они зашли в квартиру, у девушки возникло ничем необъяснимое чувство, что, она вернулась к себе домой. Хотя она пробыла здесь какие-то несколько часов и проспала всего одну ночь. Как же все изменилось с тех пор, как она впервые здесь появилась! А ведь с того момента прошло меньше двух дней. Тогда она входила сюда не без опаски в компании практически незнакомого молодого человека, а сейчас ей кажется, что она знает его всю жизнь. И что ближе него у нее никогда в жизни никого не было. Но теперь они должны расстаться. На Сильвию опять накатила страшная тоска.

– Ну что, звони первая, – предложил Джеффри. – Я боюсь, что мне придется слишком долго объясняться с папочкой. По крайней мере, телеграмма была весьма нервная.

Он снова говорил шутливым тоном. Сильвия чувствовала, что ей становится все хуже. Если бы он думал о том же, о чем и она, он бы не ходил все время с этой улыбочкой. Значит, для него их история не является чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, почему она ждет от него большего? Он и так подарил ей самые счастливые минуты в жизни.

– Хорошо, только не подслушивай, – попросила она. – Не люблю, когда кто-то слушает мое вранье.

– А ты собираешься врать?

– Не могу же я сказать ей правду! Маме плохо станет, если она узнает, как я провела последние два дня.

– Наверное, ты, права, – вдруг помрачнел Джеф. – Хорошо, не буду подслушивать.

Сильвия прошла в гостиную и села к телефону. Что же ей сказать матери? Наконец она придумала довольно правдоподобную историю, основанную на реальных фактах. Она позвонила и рассказала миссис Солтон про нелетную погоду и про то, что ей пришлось из-за обилия народу остановиться в самом дешевом отеле, где в номере нет телефона, поэтому позвонить было сложно.

С облегчением положив трубку, она села и снова задумалась. Джеффри заглянул и осведомился, закончила ли она разговор.

– Да-да, – быстро ответила девушка. Ей решительно необходимо было побыть одной. Она каждую минуту боялась не справиться с собой и разреветься. – Знаешь, я, наверное, пойду приму душ.

– Может, подождешь меня, и примем его вместе? – лукаво улыбаясь, предложил Джеффри.

– Ой, нет, – испугалась Сильвия. – Ведь там светло. Я еще не настолько к тебе привыкла.

Сказав это, она поняла, что сморозила дикую глупость. У нее не было времени, чтобы к нему привыкать. Впрочем, Джеф тактично не стал развивать эту тему, сказав только, что будет с нетерпением ее дожидаться.

Оказавшись в ванной, девушка включила воду и дала волю слезам. Ей хотелось выплакаться сейчас, чтобы не испортить прощальный ужин. Сама она уже ничего не хотела; даже появиться в ресторане в роскошном платье и с драгоценным жемчугом на шее. К чему все это, если потом будет только еще больнее? Сильвия чувствовала, что за эти два дня повзрослела на несколько лет. Еще позавчера она думала, что уже вполне взрослая леди, а теперь поняла, что была всего лишь романтической девчонкой, которая позволила увлечь себя всей этой мишурой. Нет, которая с радостью бросилась в объятия незнакомому мужчине, уверенная, что это – сказочный принц.

Теперь она должна выдержать весь этот спектакль до самого конца и с достоинством попрощаться с Джеффри завтра утром. Господи, а ведь у нас еще ночь впереди, – вспомнила она" неожиданно. Она почему-то об этом забыла. Она уже мысленно с ним расставалась, а ей еще предстоит провести в его объятиях целую ночь.

Сильвия встала под прохладный душ и попыталась об этом не думать. Вытираясь, она сосредоточенно смотрела на себя в зеркало. Следов слез было почти не видно, только глаза немного покраснели. А вот волосы, мокрые и всклокоченные после ванной, девушке совершенно не понравились. Ей вдруг пришло в голову, что давно пора сделать себе какую-нибудь прическу. В конце концов, она уже не школьница, надо как-то за собой следить. В таком виде в шикарном ресторане не появишься, тем более, в этом потрясающем платье. Нужно что-то придумать.

Выйдя из ванной в халате, Сильвия несколько раз бесцельно прошлась по комнате, а потом подумала, что нужно сообщить Джеффри о своем намерении посетить парикмахерскую. Она спустилась в гостиную, но молодого человека там не было – видимо, он уже успел переговорить с отцом. Сильвия решила его поискать и отправилась в путь, снова блуждая по длинным коридорам квартиры. Она прошла мимо столовой и уже знакомого кинозала и через некоторое время остановилась еще у какой-то двери. Та была закрыта, но из-за нее девушка услышала голос Джефа. Она тут же сообразила, что здесь, – вероятно, это кабинет – находится второй телефонный аппарат. Видимо, отсюда он и звонил вчера утром. Она уже хотела идти обратно, но зачем-то прислушалась и вдруг поняла, что разговор идет по-арабски. У Сильвии тут же взмокли руки.

Подслушивать, конечно, неприлично, но что-то заставило ее навострить уши. Возможно, ей просто захотелось проверить свое знание языка. Сначала она поняла только, что молодой человек беседует со своим отцом, причем на несколько повышенных тонах. Ага, значит он – наполовину араб! Диалект был ей не знаком, но все диалекты арабского языка имеют много общего, поэтому, если постараться, то можно кое-что разобрать. Девушка напрягла мозги и разобрала примерно следующее:

– Папа, я тебе уже все объяснил. Я ничего не могу поделать, так сложились обстоятельства…

– Папа… Папа, не надо так нервничать, тебе это вредно.

– Ну, я не знаю, скажи ей что-нибудь.

– Ну хорошо, я сам поговорю с ней и с ее отцом, только я смогу это сделать не раньше, чем послезавтра утром. Ты же знаешь, что у меня еще дела в Марселе.

– Папа, я уже сказал, что свадьба состоится, я тебе обещаю. До этого я, по-моему, всегда сдерживал свое слово. Не понимаю, почему ты теперь мне не веришь.

– Да, папа, все приготовления остаются в силе. Я уже сказал, что женюсь, и твердо намерен это сделать.

Свадьба! Так у него свадьба, он собирается жениться! – вдруг дошло до Сильвии. Она больше уже не прислушивалась, хотя продолжала неподвижно стоять около закрытой двери. Сначала она подумала, что, может быть, неправильно что-то поняла. Но нет, слова «свадьба» и «жениться» были произнесены вполне четко.

Так значит, вот почему он так спешит! Он опаздывает на собственную свадьбу, его где-то ждет невеста! А он тут развлекается со мной! Вот почему он говорил, что мы больше никогда не увидимся.

Сильвию неожиданно охватила страшная слабость. Ее замутило, и она присела на корточки около стенки. Мужчины все-таки загадочные существа. Зачем ему понадобилось проводить время с ней, если его ждет женщина, на которой он собирается жениться? Ах да, «чтобы скрасить свое одиночество в ожидании отлета», вспомнила она его слова. Тут Сильвия услышала в кабинете звук отодвигаемого стула и вскочила. Еще не хватало, чтобы он застал ее за подслушиванием!

Не помня себя, девушка на цыпочках летела обратно по коридору. Она вбежала в спальню, снова бросилась в ванную и трясущимися руками заперла за собой дверь. Там она, уже судорожно всхлипывая, вывернула оба крана на полную мощность. После чего села прямо на мокрый коврик, уткнулась лицом в ладони и отчаянно разревелась. Из раковины на нее фонтаном брызгала вода, заливая пол, но она не обращала на это никакого внимания. Через некоторое время раздался стук в дверь, и голос Джеффри спросил:

– Дорогая, с тобой все в порядке?

Сильвия закупила губы, пытаясь сдержать рыдания. Он не должен слышать, что она плачет! И он не должен знать, что она в курсе его дел. В Сильвии вдруг взыграла гордость. Ему нравится продолжать эту идиотскую игру, хорошо, она будет ее поддерживать. Девушка откашлялась, зажимая рот полой халата, и ответила, как могла, спокойно:

– Конечно, что со мной может случиться?

– Но ты не выходишь уже больше получаса.

– Я сейчас выйду.

Она закрыла горячий кран, умылась и попыталась привести в порядок волосы. И тут она вспомнила про парикмахерскую. Это шанс сбежать! Она просто не сможет остаться здесь еще на одну ночь, делая вид, что ничего не знает. Он немедленно поймет, что с ней что-то не так. Сильвия не умела владеть собой настолько хорошо, как это удавалось Джеффри. А вынести его спокойные разъяснения по поводу предстоящей свадьбы она явно будет уже не в состоянии. К тому же, разве у нее есть хоть какое-нибудь право на него претендовать?

Девушка вышла из ванной, не поднимая глаз.

– Сильвия, что с тобой? – тут же спросил Альварес.

– Да ничего, – ответила она, изо всех сил пытаясь казаться невозмутимой.

– Но у тебя такое лицо! Что случилось?

Черт меня побери, выругалась Сильвия про себя. Даже двух минут не продержалась!

– Знаешь, я просто решила, что нельзя больше ходить с такими кошмарными патлами, – сказала она вслух. – Мне срочно нужно в парикмахерскую.

– И из-за этого ты плакала? – недоверчиво спросил Альварес, подходя к ней и заглядывая ей в лицо.

– С чего ты решил, что я плакала? – стараясь изобразить удивленную улыбку, отозвалась девушка.

– У тебя глаза красные.

– А, это мыло попало. Никак не могла промыть.

– Мыло? – еще более недоверчиво проговорил Джеф. – И от этого у тебя так испортилось настроение? Ты хорошо себя чувствуешь?

– Вполне, – не очень уверенно сказала она. – Ну, может, немного устала.

– А ты не хочешь прилечь? – нежно обнимая ее, предложил молодой человек.

Судя по его тону, он был не против прилечь вместе с ней.

– Да что ты, дорогой, я же сказала, мне срочно нужно в парикмахерскую, – решительно выговорила Сильвия, мягко освобождаясь от его рук.

– А после этого у тебя поднимется настроение?

– Обязательно. Обещаю, – облегченно ответила она, видя, что он, кажется, уже согласен ее отпустить.

– Ну хорошо, я попрошу шофера тебя отвезти.

О Господи, еще этого не хватало!

– Да зачем, милый? Я тут видела салон красоты буквально через дорогу, – соврала Сильвия, в надежде, что он не обращает внимания на такие вещи. – Неужели мы из-за этого будем тревожить шофера!

– Я все равно его уже вызвал. Мне самому нужно съездить по одному делу, так что можем поехать вместе. Завезу тебя в парикмахерскую, а сам отправлюсь дальше.

Это было уже лучше. Наверняка, где-то поблизости действительно есть салон красоты, в этом богатом районе они на каждом шагу. Но тут Сильвия вспомнила, что ей надо будет забрать свою дорожную сумку. А придумать объяснение, зачем ей понадобился багаж в парикмахерской – через дорогу, она явно не сможет.

– Джеффри, извини, но у меня еще волосы мокрые. Я не смогу так быстро высохнуть, – с трудом нашлась она. – Так что поезжай один, а я как-нибудь справлюсь сама. Только ключи оставь, пожалуйста. Мне не хочется беспокоить твою экономку, ведь я с ней даже не знакома. Потом, ты, кажется, сказал, что она не говорит по-английски.

– Да, конечно, – отозвался Джеффри. Он вынул из кармана связку ключей и протянул ей. – Надеюсь, ты справишься с замком.

– Не сомневайся, – заверила его девушка.

– Только не засиживайся в салоне. У нас не так уж много времени. Столик заказан на девять, а сейчас уже почти семь.

У нас действительно немного времени, милый, подумала Сильвия. Даже меньше, чем ты думаешь. Улыбающееся лицо Джеффри Альвареса вдруг стало вызывать у нее почти ненависть.

Неужели я никогда не научусь разбираться в людях? – горестно спросила себя девушка. Глядя на него, я бы никогда в жизни не подумала, что он – подлец. Мало того, если бы не случайность, я бы никогда об этом не узнала. И еще страдала бы из-за разлуки. Теперь-то я уж точно страдать не буду!

– Сильвия, с тобой действительно все в порядке? – Альварес окинул ее внимательным и обеспокоенным взглядом.

Кажется, я все-таки буду страдать, обреченно поняла девушка. Разве у кого-нибудь еще могут быть такие прекрасные нежные глаза? И голос. Господи, неужели он не чувствует, что я прощаюсь с ним навсегда? Когда он вернется, меня уже здесь не будет.

– Не волнуйся, милый, – проговорила она довольно фальшивым тоном, чувствуя, как слезы опять подступают к горлу.

– Ну хочешь, я никуда не поеду, – вдруг сказал он, подходя к ней и обнимая. – Ведь тебе грустно?

Сильвия еле справилась с желанием закричать, что она все знает, что пора прекратить ломать эту комедию. Но за этим неминуемо последует сцена с рыданиями. А это глупо и унизительно.

– Ну что ты, – сказала она, снова мягко выворачиваясь из его рук. – Возвращайся, пожалуйста, поскорее. Я с нетерпением жду возможности показаться тебе в том замечательном платье.

– Хорошо, милая, тогда не скучай. Желаю тебе приятно провести время в парикмахерской.

Он чмокнул ее и направился к двери. Слава Богу, оборачиваться не стал, потому что непременно заметил бы, что щеки у Сильвии уже мокрые от слез.

Она не пошла его провожать. Сев на кровать, девушка просто подождала, пока пройдет достаточно времени. Она больше не рыдала, просто слезы текли сами по себе. В какой-то момент она с удивлением почувствовала, что сжимает что-то в левой руке. Это были ключи.

Господи, нельзя же терять время! Еще успеешь нареветься – вся жизнь впереди, сказала она себе, вскакивая.

Сильвия быстро утерла лицо полой халата, на цыпочках спустилась вниз и заглянула в холл. Никого. Она побежала назад. Войдя в спальню, распахнула шкаф и вытащила оттуда свою сумку. На миг ее взгляд задержался на платье. Как жаль, что мне так и не пришлось его надеть, подумала она. Но, снявши голову, по волосам не плачут. Она потрогала чудесную переливающуюся материю, а потом решительно закрыла дверцы шкафа. Пора было уходить.

Сильвия натянула костюмчик, в котором два дня назад сюда приехала, кое-как причесалась и спустилась в прихожую. Постояв там немного, она один раз глубоко вздохнула и, больше не оглядываясь, отперла замок, потом заперла дверь снаружи и пошла к лифту.

Надеюсь, экономка меня не видела, подумала она. Впрочем, какая разница?

Свежий воздух немного ее отрезвил. Надо было пошевеливаться, Джеффри мог вернуться в любой момент. Завидев такси, Сильвия бросилась к нему.

Уже сев в машину, она поняла, что не знает, куда ехать. И где она будет ночевать. Но водитель уже задал ей вопрос, поэтому она ответила коротко:

– В аэропорт.

По крайней мере, оставлю там эту идиотскую дорожную сумку, решила она, а там видно будет.

В аэропорту Сильвию ждала неожиданность. Да, из-за Джефа она совсем оторвалась от реальности за эти дни. Оказывается, самолет на Лос-Анджелес вылетал через два с небольшим часа.

Это девушку немного порадовало, если ее еще что-то могло радовать. Хотя бы не придется заботиться о гостинице. Часы до отлета Сильвия Уоррен провела в очень странном состоянии, походившем на бред. Иногда она думала, что ошиблась и совсем не так все поняла. И что ей немедленно нужно вернуться к Джеффри и просить у него прощения. Время от времени она упрекала себя в том, что даже не оставила ему записки, но Сильвия понятия не имела, что могла бы в ней написать. Часто она поднимала голову, потому что ей чудилось, что он вошел, как тогда, в зал и смотрит на нее укоризненно. А временами ей вообще казалось, что она и не уезжала никуда из аэропорта и этих фантастических двух дней вообще не было. Просто она заснула в кресле, и ей приснился сказочный сон.

Наконец объявили посадку. Только устроившись на своем месте в самолете, Сильвия поняла, что все еще сжимает в руке ключи. От той квартиры, где она оставила что-то очень важное: наверное, часть своей души.

7

Неделя пребывания в Марокко подходила к концу. Настал последний вечер. Завтра в десять часов утра самолет из Рабата должен был отвезти группу туристов обратно в Америку.

Небольшая прощальная вечеринка в ресторане гостиницы уже закончилась, и Сильвия вернулась в свой номер. Когда вещи были собраны, девушке захотелось посидеть на лоджии и собраться с мыслями. Налив себе стакан холодного сока, она опустилась в плетеное кресло и стала смотреть на закат над океаном.

Она немного устала от этой первой в своей жизни поездки в качестве переводчика-сопроводителя, но ей жаль было покидать чудесную страну, которую они за неделю почти совсем не успели осмотреть. Конечно, их возили на автобусе в Фес, в Касабланку и в Марракеш.[3] А путешествие в Мекнес было просто изумительным. Это оказался невероятно красивый, почти волшебный старинный город. Он был построен в 11 столетии, а в 17 веке султан Мулай Исмаил так им пленился, что решил сделать из него столицу. Он задумал превратить город в мечту, что ему полностью удалось. Ступив за великолепные, прекрасно сохранившиеся ворота Беб Мансоур,[4] человек попадал как будто в другое измерение. Потрясающие дворцы, мечети, парки с фонтанами – все это казалось ожившей восточной сказкой. А километрах в тридцати от Мекнеса находились, живописные руины древнеримского поселения Волюбилис.

Касабланка, огромный и шумный европейский мегаполис с небоскребами и оживленным портом, не произвел на девушку особого впечатления. А его медина, сохранившаяся старинная часть, особо не отличалась от того, что они видели в других местах. Старинный Марракеш, конечно, был великолепен своими памятниками мавританской архитектуры, а особенно – местоположением, так как располагался он у подножия высоченных Атласских гор. Но в нем, казалось, все было создано для привлечения и развлечения туристов, поэтому смотрелось в значительной степени как показуха.

А вот Фес, бывшая султанская столица и старейшее на территории Марокко арабское поселение, был весьма любопытен. Он состоял как бы из трех частей: двух старинных – Фес-эль-Бали, возникшего в начале 9 века, и Фес-эль-Джедид – и новой, имеющей совершенно современный европейский вид. Сам Рабат, в десяти километрах от которого находился их отель, был большим, живописно расположенным в устье реки, весьма красивым городом с древней историей и прекрасно сохранившейся старинной архитектурой.

Конечно, были они и на курортах, да и сам отель, расположенный в живописном парке на берегу Атлантического океана, как нельзя лучше подходил для отдыха. Но девушке все же хотелось посмотреть, как люди живут здесь на самом деле. Ведь они видели только ту сторону жизни страны, которая была специально предназначена для демонстрации туристам. Впрочем, члены ее группы, в большинстве своем добропорядочные пожилые американцы, были, кажется, всем этим вполне довольны. А Сильвия ни на минуту не забывала, что находится здесь на работе, а не на отдыхе.

В дверь постучали. Девушка встала и впустила в номер двух своих подопечных, Стэнли и Колина, с которыми за время поездки успела немного подружиться. Они являлись студентами какого-то университета и были заметно моложе всех остальных членов группы. Стэну, старшему, было только двадцать три года, а Колину – еще на год меньше. Они постоянно заходили к ней по вечерам, поболтать и чего-нибудь выпить. Благодаря этим жизнерадостным ребятам, Сильвия не чувствовала себя здесь одинокой. Причем они оба относились к ней совершенно по-дружески, что девушку абсолютно устраивало. Более того, симпатичные парни защищали ее от назойливого мистера Могфорда, который явно искал возможности уединиться с ней совсем не из дружеских побуждений.

Молодые люди принесли бутылку мартини. Смешав себе по коктейлю, они заняли два свободных кресла и как-то заговорщицки переглянулись.

– Слушай, Сильвия, – сказал Колин, невысокий рыжеволосый веснушчатый парень, никогда не снимавший синюю бейсбольную кепку. – У нас тут созрела отличная идея.

– Что на этот раз? – насмешливо спросила девушка, с самого начала воспринимавшая ребят, как «братцев кроликов», постоянно замышляющих какую-нибудь шалость. Два дня назад они подбили ее покататься на верблюде – местной достопримечательности, после чего Сильвия с большим трудом могла ходить.

– Понимаешь, мы узнали, что где-то в горах недалеко от Тазы есть отличная старинная крепость, – вступил в разговор Стэнли. Он был повыше, постарше и посерьезнее приятеля.

– Ну и что? – лениво отозвалась девушка.

Она не могла оторвать взгляд от исчезающего; в океане солнца.

– Неужели ты не хочешь ее увидеть? – нетерпеливо встрял Колин.

– Возможно, это было бы здорово, – откликнулась она, – но, вы, я надеюсь, не забыли, что у нас самолет завтра утром.

– Слушай, мы очень хотим по ней полазить, – совершенно мальчишеским тоном проговорил Колин. – Говорят, она действительно старинная и очень впечатляюще выглядит. Построена прямо на высоченном утесе. И, говорят, с нее открывается отличный вид на всю округу.

– И кто же это говорит? – осведомилась Сильвия.

– Да вчера в баре разговорились с одним англичанином. Он здесь не в первый раз, рассказал нам много интересного. Там в горах все совсем по-другому.

– Ребята, вечно у вас какие-то безумные идеи, – вздохнула Сильвия. – Как мы сможем туда попасть, если сейчас уже поздний вечер, а самолет вылетает завтра в десять утра? Насколько я знаю, только до Тазы отсюда больше трехсот километров.

– А мы кое-что придумали, – проговорил Стэнли, которому девушка чуть больше доверяла. – Ведь виза у нас до завтрашнего вечера, а улетаем мы утром. А что, если нам немного задержаться?

– Вы, что, думаете, я из-за вас буду задерживать всю группу? – нервно отозвалась Сильвия.

Ее начал беспокоить этот разговор. Кто их знает, а вдруг им действительно придет в голову уехать туда одним. Потом хлопот не оберешься.

– Я же отвечаю за всех. Потом, билеты на самолет уже заказаны.

– Билеты можно обменять, – вкрадчиво заметил Стэн.

– У нас есть план, – заговорщицким шепотом проговорил Колин. – Если, конечно, ты тоже хочешь посмотреть на настоящую старинную крепость.

– В принципе, я бы, конечно, не отказалась, – задумчиво проговорила Сильвия. – Я как раз сейчас сидела и думала, что мы тут почти нигде не были, кроме крупных городов и побережья.

Друзья переглянулись.

– Отлично, – сказал Стэн. – Тогда слушай. Мы с Коли можем «потеряться», ну, опоздать на самолет. Ведь ты же не имеешь права бросить нас здесь одних: мы языка не знаем. А вдруг с нами что-нибудь случится в этой варварской стране? Так что ты провожаешь всех остальных в аэропорту, машешь им ручкой, потом сдаешь наши билеты, и мы сразу едем туда.

– А где вы возьмете машину?

– В прокате, разумеется, – отозвался Стэнли.

– Вообще-то, мы ее уже взяли, – сообщил Колин. – Вполне приличный джип, стоит во дворе.

– А долго ехать? – спросила девушка.

Ее поневоле начинал захватывать этот план.

– В худшем случае часа четыре на машине, – с видом знатока пояснил Стэн. – У нас есть карта, потом, это недалеко от того шоссе, по которому мы с группой ездили в Фес. И там же параллельно проходит железная дорога. Мы доедем дотуда, осмотрим крепость, немного отдохнем, и еще успеем вернуться и попасть на вечерний рейс до Нью-Йорка.

– Значит, вы уже все рассчитали? – изумилась Сильвия.

– Ну да, мы времени зря не теряли, – с гордостью заметил Колин.

– Если что-то сорвется, мне сильно попадет, – сказала девушка. – А во сколько вечерний рейс?

– В десять ноль пять. Самое большее – четыре часа туда, четыре обратно, час там – итого девять. Если мы сможем выехать из Рабата в половине одиннадцатого, то даже успеем как следует нагуляться на воле.

– Все это очень рискованно, – с сомнением сказала девушка. – Если мы по дороге заглохнем, то можем опоздать и на этот самолет, а тогда у нас будут серьезные неприятности с властями.

– Ничего, я же сказал, что там недалеко есть шоссе и железная дорога, – успокоил Стэн. – Запасемся бензином, а если что-то случится, на дороге нас обязательно кто-нибудь подберет, тут полно европейцев. В случае чего всю ответственность мы берем на себя. В конце концов, это же мы «опоздали» в аэропорт, так что виноватыми будут считать только нас.

– Сильвия, – сказал Колин, – ты только представь себе: мы целый день будем совершенно свободны и сможем посмотреть, как здесь живут на самом деле. Этот англичанин сказал, что в горах люди совсем другие. Мы проедем полстраны на машине и увидим все своими, глазами.

– Мне надо подумать, – осторожно сказала девушка, удивляясь, как у нее с ребятами совпали мысли. – Ведь я все-таки руководитель группы.

– Группу ты завтра спокойно проводишь в аэропорту. Что с ними может случиться? Ведь в самолете им переводчик не нужен. Потом сама позвонишь в агентство и скажешь, что из-за нас вынуждена задержаться. А вечером мы «найдемся» и послезавтра утром будем в Штатах.

– Мне нужно все обдумать, – упрямо повторила Сильвия. – Я к вам зайду через часок. О'кей?

– О'кей, – хором сказали молодые люди и поднялись с кресел.

Девушка успела увидеть, как Колин довольно подмигнул Стэнли. Они явно были уверены в успехе авантюры и не сомневались, что Сильвия согласится.

Оставшись одна, Сильвия принялась размышлять. С одной стороны, это было неплохо придумано, да и все детали вроде бы учтены. С другой стороны, девушку стало мучить неясное беспокойство. В конце концов, это была ее первая поездка, а мало ли что может случиться. Ее могут запросто лишить лицензии, и тогда она больше не сможет ездить с тургруппами за границу. Но врожденная склонность к приключениям, которую она так долго вынуждена была скрывать, уже вырвалась наружу. Ребята все верно рассчитали – ей действительно очень хотелось хоть на один день отойти от жесткого распорядка поездки и ощутить себя свободной. Поэтому через полчаса она зашла к молодым людям в номер и объявила им о своем согласии. После этого они в деталях разработали план операции.

Все прошло как по маслу. На следующее утро, когда группа собралась, и уже пришел автобус, кто-то хватился Колина и Стэнли. Их ждали до без пятнадцати девять, но они так и не появились. Наконец Сильвия попросила запасные ключи и вместе с администратором гостиницы вошла в номер, который занимали Колин и Стэнли. Их чемоданы были собраны и стояли около кроватей, но самих ребят никто из группы за все утро ни разу не видел. Администратор сказал только, что двое молодых людей выходили из отеля где-то в начале восьмого. Группа начала волноваться, и Сильвии пришлось всех успокаивать, при этом приняв весьма озабоченный вид. В конце концов, она выразила надежду, что ребята подъедут прямо к самолету, после чего все сели в автобус и отправились. В аэропорту девушка сообщила, что не может бросить молодых людей на произвол судьбы, пожелала остальным счастливого пути, сдала свои вещи в камеру хранения и пошла обменивать билеты на вечерний рейс. Затем она отправилась обратно в Рабат, где в условленном месте ее уже ждали Колин и Стэнли вместе с арендованным джипом. Они успели заготовить все необходимое для поездки: карту, запас бензина и кое-какую еду. Около одиннадцати утра темно-серый джип с брезентовым верхом уже ехал по отличной шоссейной дороге по направлению к Тазе.

Погода была жаркая, градусов двадцать семь, и солнце светило немилосердно, но дул свежий ветерок, а на небе время от времени показывались облака. Движение в это время дня было не слишком оживленным, и ничто не мешало путешественникам наслаждаться окружающим видом. По обочинам попадались невысокие белые домики с прямоугольными крышами и почти без окон, поля, виноградники, мандариновые рощи. В нескольких местах шоссе пересекала железная дорога.

Примерно через два часа они оказались в живописной широкой долине, расположенной между довольно высокими горами. Это был так называемый коридор Таза, по которому еще в древние времена проходил караванный путь.

Колин и Стэнли были в приподнятом настроении, и Сильвия тоже быстро пришла в замечательное расположение духа. Она уже была благодарна ребятам, что они подбили ее на эту авантюру. Постепенно у нее на сердце стало совсем легко. Все беспокойства остались где-то позади, природа вокруг была великолепна, а ощущение свободы опьяняло.

Они проехали через Фес и Мекнес, которые уже успели осмотреть во время экскурсий, поэтому задерживаться там не стали. Постепенно пейзаж вокруг стал более диким. Горы, поросшие лесами у подножия, казались все выше и ближе. Скоро показалась Таза, небольшой городок, до которого они с группой не добирались. Судя по карте, теперь ехать было не так уж далеко, поэтому друзья смогли даже устроить небольшой привал и выпить кофе с бутербродами.

Наконец Стэнли воскликнул:

– Смотрите!

Сильвия посмотрела в том направлении, куда он указывал пальцем, и на высоком утесе слева от дороги заметила едва отличимые от скалы очертания зубчатых башен.

– Это она, – в предвкушении потер руки Колин. – Нам так ее и описали: пара зубчатых башен на самой вершине утеса. Но нам еще порядочно ехать, наверное, с полчаса. Просто крепость видно издали. Теперь самое главное не пропустить поворот.

– Кстати, – продолжил он, – мы там сможем отдохнуть и пообедать. В крепости есть что-то вроде постоялого двора.

– Правда? – с удивлением спросила Сильвия. – А я-то думала, что она совсем заброшенная.

– Да нет, она не заброшенная, и даже, говорят, в неплохом состоянии, там можно и на ночь остановиться. Хозяин несколько лет назад подремонтировал ее, чтобы сделать привлекательной для туристов.

В первый момент это сообщение Сильвию слегка разочаровало. Она действительно вообразила, что это старинный заброшенный замок. С другой стороны, лазить по необитаемым развалинам было опасно – мало ли с кем там можно встретиться. А вдруг вокруг бродят дикие звери или, что гораздо неприятнее, дикие люди. Так даже лучше, рассудила она, немного подумав. Ведь оттого, что там кто-то живет, замок не становится менее старинным и живописным. А то, что он отремонтирован, тоже неплохо – по крайней мере, гораздо меньше опасности упасть и свернуть себе шею. Это обстоятельство слегка беспокоило ее по дороге, ведь она знала, с какими великовозрастными сорванцами связалась. А девушка ни на минуту не забывала, что формально она все еще за них отвечает.

Наконец они увидели слева ответвление от шоссе. Оно было уже не асфальтированное, а гравиевое, но тоже имело вполне цивилизованный вид.

– Нам сюда, – уверенно сказал Стэн, сверившись с картой. – Это третий поворот налево после Тазы. Теперь уже недолго – минут десять. Там, правда, дорога хуже, к тому же она сильно в гору и петляет очень. Так что будь поосторожнее, – обратился он к Колину, сидевшему за рулем. – Не забывай, что мы везем прекрасную леди.

– Вот уж об этом я прекрасно помню, – отозвался тот, как-то со значением хмыкнув.

Но беспечная Сильвия не обратила на это никакого внимания.

8

На подъезде к крепости дорога пошла так круто вверх, что машина с трудом заползала за следующий поворот. Величественный замок из темно-коричневого камня, казалось, нависал над самой головой. Насколько можно было рассмотреть снизу, он имел форму квадрата, три стороны которого, во главе со смотровой башней, располагались на отвесной скале. Взобраться на нее, судя по всему, было по силам только профессиональному альпинисту. Наконец они преодолели последний поворот и оказались на узкой каменистой площадке перед воротами, сделанными во второй башне. Площадка была, видимо, предназначена специально для остановки транспорта.

Сильвию поразило ощущение первозданной дикости и заброшенности этого места. Стояла совершенная тишина – они находились так высоко, что даже шум шоссе не долетал сюда. К тому же на высоте, как оказалось, было холодно, несмотря на яркое солнце, и Сильвия поежилась в своем легком брючном костюмчике типа «сафари».

Вокруг не было видно ни души, но ворота оказались открыты, так что молодые люди выбрались из джипа и просто вошли внутрь замка, пройдя через массивную арку внутри башни. Навстречу им вышли двое весьма живописно одетых мужчин. На них были голубые костюмы, состоящие из полотняных штанов до колен и рубах, подпоясанных широкими кожаными поясами. Мужчины носили усы и бороды, а волосы их оказались длинными и заплетенными в тугие косички, перевязанные на затылке желтыми лентами. У одного из них сбоку висел устрашающего вида кривой кинжал в серебряных ножнах, а у другого из-за плеча выглядывало что-то вроде старинного мушкета. Самое забавное, что на ногах у этих внешне весьма воинственных людей были желтые войлочные тапочки, напоминавшие домашние. Наверняка это национальные костюмы горных племен, решила Сильвия.

Мужчины молча поклонились и жестами пригласили гостей войти, открыв перед ними большую дубовую дверь, расположенную в правой стене замка. Видимо, это был парадный вход. И единственный. Больше дверей было не видно, если не считать железных ворот в дальней стене. Гараж, наверное, подумала девушка. Должен же хозяин сюда как-нибудь добираться.

Перед тем, как зайти, Сильвия внимательно огляделась вокруг. Внутри крепость казалась совсем небольшой, и действительно имела форму правильного квадрата. Зубчатые стены были высоки, не меньше пятнадцати метров, но массивные башни, далеко выдающиеся внутрь двора, были гораздо выше. Похоже, в старинные времена это был форпост, предназначенный для наблюдения за дорогой и окрестными землями. В замке было два этажа, если судить по окнам, но все окна оказались почему-то плотно закрыты деревянными ставнями. Сверху над окнами, правда, шли ряды еще каких-то небольших квадратных отверстий, служивших то ли для вентиляции, то ли для освещения. В башнях вообще не было окон, только на самом верху виднелось несколько проемов, похожих на бойницы. Там, видимо, располагались когда-то наблюдательные пункты.

Войдя внутрь, гости, казалось, тут же перенеслись куда-то на Древний Восток. Перед ними был большой полутемный зал, освещаемый свисавшими с потолка светильниками. Пол и стены были каменные. На стенах вместо украшений висело старинное оружие, отделанное драгоценными камнями – кривые ножи, сабли и ружья, видимо, изготовленные когда-то местными мастерами. На возвышении, покрытом коврами, располагалось несколько массивных низких столов. Сиденья были необычными – что-то среднее между мягкими ковровыми пуфиками и высокими подушками.

Навстречу гостям вышел высокий худой человек с аккуратно подстриженной полуседой бородой и усами, одетый в белый бурнус с красным поясом и какой-то белый головной убор типа чалмы. На вид ему было лет сорок с лишним. Он по-арабски предложил им располагаться и отдыхать. Сильвия поблагодарила его от себя и своих спутников, и они присели за один из столов. Сидеть проще всего оказалось по-турецки.

Сначала молчаливые расторопные слуги подали им воду, чтобы помыть руки, через некоторое время они же принесли напиток, в котором можно было узнать чай с добавлением мяты. Он был несладким и горячим, но, как ни странно, прекрасно освежал и утолял жажду. За чаем последовало нежное запеченное мясо с овощами и пряностями. Это было замечательно вкусно, только есть пришлось руками, поскольку столовых приборов здесь не подавали. На десерт было сладкое – что-то, похожее на пастилу с миндалем, и фрукты – знаменитые марокканские мандарины и виноград. Потом им снова поднесли воду для омовения рук, а затем тот же высокий араб, который, видимо, был здесь кем-то вроде метрдотеля, предложил им осмотреть крепость и немного отдохнуть.

Ребята выразили желание забраться на самый верх башни. Сильвия чувствовала, что сильно утомилась, но все же пошла вместе с ними. Араб в белом бурнусе сопровождал их, неся впереди лампу, поскольку подниматься пришлось по крутой винтовой лестнице, на которой было совершенно темно. С башни действительно открывалась прекрасная панорама долины, было видно шоссе и железную дорогу. Но все эти признаки цивилизации терялись на фоне диких утесов, поросших карликовыми дубами и какими-то хвойными деревцами. У подножия гор росли кедровые леса, а долину украшали виноградники и островки мандариновых и апельсиновых рощ.

В сумрачной башне было холодно, к тому же дул сильный ветер, и Сильвия быстро замерзла. Кроме того, она почувствовала, что валится с ног от усталости – несколько часов езды в машине были весьма утомительны. Она вспомнила, что им предлагали отдохнуть, и предложила ребятам спускаться. Колин насупился и заявил, что они еще собираются походить по самой крепости.

Сопровождающий их араб, услышав разговор, предложил Сильвии сойти вниз: видимо, он немного понимал по-английски. Сильвия спросила его, где она может подождать, пока ребята будут осматривать замок. Араб только кивнул и жестом попросил их идти за ним. Снова преодолев лестницу, они оказались в узком коридоре, освещаемом редкими светильниками, расположенными на стенах. Некоторое время они шли по нему, потом завернули за угол, и провожатый открыл какую-то дверь. Он пригласил Сильвию отдохнуть здесь, пока ее спутники будут бродить по крепости.

Девушка поблагодарила его и заглянула в комнату. Та оказалась довольно просторной, с высоченным потолком. Внутри царила полутьма, поскольку большое окно было наглухо закрыто ставнями. Только в одном из углов призрачно горел свет, а из маленьких окошечек под потолком пробивались солнечные лучи. Как ни странно, помещение имело вполне жилой вид, видимо, оно и предназначалось для отдыха гостей.

Стэнли и Колин, сказав, что скоро вернутся, и, велев ей не скучать, ушли вместе с провожатым. Сильвия закрыла за собой тяжелую дубовую дверь и осмотрелась. На каменных стенах, еле видные в полутьме, висели какие-то драпировки с восточным орнаментом. Пол был устлан чудесным ковром. Справа от окна стоял небольшой вычурный столик, на котором располагалась большая ваза с фруктами и серебряный кувшин. В глубокой нише помещалась внушительных размеров кровать под шелковым балдахином. Больше мебели в комнате не было, если не считать нескольких пуфиков-подушек на ковре.

В помещении было прохладно, но эта прохлада и полутьма действовали как-то успокаивающе. Сильвию вдруг страшно потянуло в сон. Она с сомнением посмотрела на роскошную кровать, но подумала, что раз ее пригласили сюда отдыхать, значит, все здесь должно быть в ее распоряжении. Девушка подошла, раздвинула воздушные занавеси полога и осторожно прилегла на расшитое шелковое покрывало. Мысли ее были вялыми от усталости, она только чувствовала, что ей здесь нравится. Вся обстановка казалась какой-то фантастической, далекой от внешнего мира.

Как хорошо, сонно подумала Сильвия, что мы все-таки сюда приехали. И не с группой, а втроем.

Все эти экскурсии по городам и музеям были слишком шумны и рассчитаны специально на приезжих иностранцев. А то место, в котором она оказалась сейчас, было таким по-настоящему восточным, что казалось, как это ни парадоксально, сказочным.

Тут ей вдруг пришло в голову, что, если этот замок специально отделан для туристов, то все это – обед, отдых, обслуживание – далеко не бесплатно. От этой мысли Сильвию немного покоробило, но кое-какие деньги она с собой взяла, да и у ребят они должны были оставаться, хотя во время поездки они не стесняли себя в средствах. Нужно только осторожно выяснить все это у того араба, который, видимо, здесь распоряжается. Да, и делать это придется ей самой – ведь ребята не смогут с ним объясниться.

Сильвия услышала, как открывается дверь, и подняла голову, решив, что Колин и Стэнли уже вернулись. Но на пороге она увидела незнакомого мужчину в каком-то белом одеянии, напоминавшем плащ, красных сапогах и высокой красной шапке. Он показался девушке ниже ростом и моложе их провожатого. Лица в полутьме она не могла разглядеть, видны были только внушительная темная борода и усы.

Сильвия некоторое время молча взирала на незнакомца, потом встала и поздоровалась с ним по-арабски. Тот коротко ответил на приветствие и опять замолчал. Сильвия почувствовала легкое беспокойство. Она сделала несколько шагов к стоящему у двери человеку и остановилась в нерешительности, так как он не сделал ни одного движения ей навстречу и продолжал молчать. Девушка еще раз повнимательнее посмотрела ему в лицо, и вдруг что-то в нем показалось ей смутно знакомым.

Сильвия опустила голову, немного подумала, потом опять бросила взгляд на молча стоящего перед ней мужчину и просто разинула рот от неожиданного озарения. Это был он. Этого никак не могло быть, но это был он! Перед ней стоял Джеффри Альварес собственной персоной!

Сильвия не могла вымолвить ни слова. Она просто остолбенела, открыв рот и глядя на него во все глаза. Девушка решила, что у нее начались галлюцинации. Она слишком часто вспоминала его, слишком много о нем думала, как ни старалась это себе запретить. И вот теперь у нее видение, да еще и в местных традициях. Или она сама не заметила, как заснула? Сильвия невольно сделала шаг назад.

– Я вижу, ты меня узнала, – вдруг сказало «видение».

Сильвия заморгала глазами, а потом выдавила с трудом:

– Джеффри?

– Не совсем, – ответил тот по-арабски. – Меня зовут Джафар-аль-Исмаил.

От этих слов у Сильвии в голове совсем все перемешалось. Двойник? Брат-близнец? Но это было невероятно. Голос, который она слышала, принадлежал хорошо известному ей человеку. Его звали Джеффри Альварес. Правда, этот голос звучал как-то непривычно – холодно и надменно, почти неприязненно.

– Простите, я, наверное, обозналась, – прошептала девушка, сама не замечая, что говорит по-английски.

– Да нет, – ответил загадочный собеседник на том же языке. – Просто здесь я предпочитаю то имя, которым меня назвал отец.

Сильвия опять открыла рот от изумления. Потом пробормотала:

– Значит, это все-таки ты… Но что ты здесь делаешь?

– Я, видишь ли, здесь живу, – ответил Альварес, делая к ней несколько шагов.

– Это твой замок? – озадаченно спросила девушка, которой не пришло в голову ничего более умного.

– Ну да, отец подарил его мне на двадцатишестилетие. Здесь начинаются его владения.

– Значит, ты араб? – задала Сильвия вопрос, на который, впрочем, уже знала ответ.

– Не совсем. – Он довольно мрачно оглядел ее. – Если тебе это интересно, то по крови я бербер, так называют нас европейцы, потомок кочевников, когда-то населявших эту страну.

– Но ты говоришь по-арабски…

– Многие берберы двуязычны, а большинство уже давно говорит только на арабском языке, – пояснил он коротко.

Сильвия чувствовала себя как-то очень странно. Она, конечно, все это время старалась не думать о Джеффри, но так или иначе постоянно его вспоминала, хотя это и было очень больно. И даже мечтала иногда, если не могла заснуть, что они когда-нибудь встретятся'. Но то, что встреча произойдет так быстро, всего через пару месяцев, и что она будет вот такой, ей и в голову не приходило. Почему она стоит как вкопанная и не может сделать к нему ни шагу? И почему у него такой странный голос и неприветливое выражение лица?

Он находился теперь в двух шагах от нее и разглядывал девушку с холодно-насмешливым и одновременно хищным видом.

– У тебя красивый замок, – выдавила из себя Сильвия. – Здесь, наверное, очень хорошо жить.

– Да, неплохо, – согласился собеседник. – Надеюсь, тебе тоже понравится.

– Что? – переспросила девушка, у которой вдруг возникло не очень отчетливое, но весьма нехорошее предчувствие.

– Да ничего, – улыбнулся он неприятной улыбкой. – Я пришел напомнить, что за тобой должок.

– К-какой должок? – спросила она упавшим голосом, невольно отступая назад.

– Что, уже забыла? – продолжал он насмешливо. – Не зря говорят, что у женщин короткая память.

Господи, что происходит? – лихорадочно думала Сильвия. Неужели он говорит о ключах? Но это же смешно!

– Ты имеешь в виду ключи? – неуверенно спросила она, отходя еще на шаг. – Я могу прямо сейчас их тебе вернуть. Они у меня с собой.

Она почему-то всегда носила их в сумке.

На лице у Джеффри мелькнуло удивление. Потом он ухмыльнулся пренебрежительно и проговорил:

– А, ты об этом. Не беспокойся, замки уже давно поменяли, так что ты можешь оставить их себе на память о Соединенных Штатах.

Сильвия вдруг вся покрылась испариной.

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросила она.

– Я же сказал, за тобой должок, а как долго ты будешь мне его выплачивать, на этот раз буду решать я.

Девушка сделала еще пару шагов назад и уперлась ногами в кровать. Дальше пути не было.

– Чего ты от меня хочешь? – еле выговорила она из-за внезапно начавшейся неудержимой дрожи.

– Не притворяйся, пожалуйста, ты прекрасно знаешь, чего я хочу, – натянуто рассмеялся он, снова приближаясь к ней на расстояние вытянутой руки. – Ты мне осталась должна одну ночь, и теперь я собираюсь взыскать с тебя этот долг с процентами.

На этот раз Сильвия прекрасно его поняла. Она некоторое время молчала, пытаясь справиться со слабостью в коленях, потом прошептала:

– Не подходи ко мне…

– Да неужели? – спросил Джеффри, скрестив руки на груди. – И что ты со мной сделаешь?

– Я буду сопротивляться! – тяжело дыша, ответила она.

Ей вдруг стало казаться, что в этой комнате не хватает воздуха. Все это было каким-то кошмарным сном. Джеффри Альварес, которого она знала, просто не мог себя так вести.

– Полагаю, я сильнее тебя, – сообщил он, правда, не делая ни одного движения вперед.

– Я буду звать на помощь! – крикнула девушка уже почти в истерике.

– Дорогая моя, ты, видимо, забыла, что я здесь хозяин. Все люди в этом замке подчиняются моим приказам.

– Но я приехала сюда не одна, – вдруг вспомнила Сильвия о Стэнли и Колине, и это придало ей сил. – Они мне помогут.

– А, ты об этих милых молодых американцах, – насмешливо улыбнулся потомок кочевников. – Так ведь именно они тебя ко мне и привезли. Да, кстати, они, кажется, уже уезжают. Слышишь?

Сильвия напрягла слух. За окном действительно раздавался приглушенный шум мотора.

– Что это значит? – спросила она.

От внезапной догадки у нее просто подвело живот от ужаса.

– Это значит, что они выполнили мое поручение, ну, не бесплатно, конечно, а теперь спешат обратно в столицу.

Девушка закрыла глаза. Если это был сон, то ему пора было кончиться. Реальность же не могла быть такой чудовищной.

– Что ты собираешься со мной делать? – спросила она еле слышно. – Убить? Продать?

– Да брось ты, – ответил тот, кто теперь назывался Джафаром-аль-Исмаилом. – Я предпочитаю оставить тебя себе. В деньгах я, как ты понимаешь, не нуждаюсь, а убивать такую красивую женщину просто глупо.

– Это тебе даром не пройдет, – сказала Сильвия, цепляясь за последнюю надежду. – Я гражданка другой страны. Меня будут искать.

– Боюсь, что здесь тебя не скоро найдут. Потом, вряд ли я пущу сюда полицию, если даже меня кто-то в чем-то и заподозрит. А вообще-то, у нас с властями прекрасные отношения.

– Но это подло! – сказала Сильвия, чуть не плача. – Ты не можешь так просто похитить меня.

– Могу. Я ведь это уже сделал.

– Мне нужно в аэропорт, – со слезами в голосе проговорила девушка.

– Я сожалею, – отозвался Джеффри. – Долги надо платить вовремя, иначе бывают неприятности. Впрочем, возможно, если ты немедленно начнешь вести себя по-другому, я тебя отпущу. Ты еще сможешь успеть на свой самолет, если постараешься быть со мной нежной.

Сильвия вдруг с сомнением посмотрела на него. В какой-то момент ей показалось, что в его глазах мелькнуло совсем другое выражение – тоски и ожидания, и он снова стал прежним Джеффри, которого она… А что, если это просто глупая шутка? Может быть, ей нужно только сделать шаг навстречу, и все опять будет как тогда, в Нью-Йорке? Она чуть было не поддалась этому секундному порыву, но тут же вспомнила, что молодой человек должен был уже успеть жениться. А тем временем выражение его лица опять сделалось отвратительно надменным, и вдобавок губы изогнулись в хищной похотливой ухмылке.

– Ну же, я жду, – напомнил он. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловала. Только советую быть поласковее, потому что я уже крайне недоволен.

Сильвия не двигалась. Она теперь думала о том, что будет, если она попробует притвориться покорной и обманет его, а потом попытается выбежать через дверь. Вероятно, ее немедленно поймают и притащат назад. Нет, это не выход.

– Сильвия, ты испытываешь мое терпение! – услышала она его голос совсем близко от своего уха.

Девушка отскочила и оказалась в самом углу. Дальше бежать было некуда.

– Не приближайся ко мне, – зашипела она, как раненая кошка. – Если ты хоть тронешь меня, я приложу все усилия, чтобы выцарапать тебе глаза!

– М-да, – отозвался Джафар-аль-Исмаил, останавливаясь, – раньше у тебя на мои прикосновения была совсем другая реакция.

– Раньше ты никогда не пытался меня изнасиловать! – воскликнула девушка.

– Да я и сейчас не пытаюсь, – пожал плечами Джеффри, отходя от нее. – Я хочу, чтобы ты сделала это по собственному желанию. Не слишком-то приятно спать с женщиной, которая дрожит от страха и отвращения, да еще и пытается выцарапать тебе глаза. Ладно, – прибавил он, – я хотел предоставить тебе возможность успеть на самолет, но ты не проявила должного понимания. Вижу, тебе надо немного подумать. Я приду завтра утром и надеюсь, что твое настроение изменится.

– Никогда! – сказала Сильвия, испытывая огромное облегчение оттого, что он собирается уйти.

Она была слишком потрясена и боялась, что у нее не хватит сил сопротивляться. Но еще больше она боялась, что он сможет опять ее соблазнить, даже после этой гнусной сцены, когда он наконец показал свое настоящее лицо. Она еще помнила моменты его магической власти над собой.

– Посмотрим, – отозвался Джеффри, уже стоя у выхода. – Хочу только напомнить тебе, что смирение украшает женщину.

– Смирение! – не выдержала Сильвия. – Да я лучше с голоду здесь умру!

– А вот голодная смерть женщину совершенно не украшает, – заметил он, открывая дверь. – Ты и так слишком худая. Все, дорогая моя, до завтра. Надеюсь, что утром найду тебя в лучшем расположении духа.

– Не дождешься! – прокричала девушка в совершенном отчаянии.

Теперь ей больше нечего было терять.

Но он уже вышел, а затем Сильвия услышала, как в замке поворачивается ключ. Потом в коридоре раздался звук удаляющихся шагов, и наступила полная тишина.

9

Оставшись одна, Сильвия еще некоторое время стояла в углу комнаты, не в силах пошевелиться. То, что здесь только что произошло, просто не вмещалось ей в голову. Наконец девушка села прямо на пол и закрыла лицо руками. Так она сидела, пока не задремала от усталости и потрясения.

Очнувшись, она с удивлением огляделась, ничего не понимая. Джеффри… Его холодное лицо, изуродованное похотливо-надменным выражением, немедленно встало у нее перед глазами, отчего у Сильвии одновременно скрутило живот и тяжело заболело сердце. Господи, неужели она настолько плохо разбирается в людях! Но разве в том обаятельном и нежном молодом человеке, с которым она случайно познакомилась в Нью-Йорке, хоть кто-нибудь заподозрил бы такое чудовище! Впрочем, говорят, что восточные мужчины совсем по-другому относятся к женщинам. Она ему понравилась, и он решил заполучить ее в личное пользование. Просто в Нью-Йорке у него не было такой возможности, а здесь он хозяин. Кажется, у них так принято – жениться на одних женщинах, а спать с другими, на которых жениться не обязательно.

Девушка с трудом встала и нервно прошлась по комнате, потом машинально взяла из вазы роскошный спелый персик и надкусила его.

– Черт, чем я здесь занимаюсь! – вдруг в ярости вскрикнула она и с досадой швырнула персик на пол. Тот шмякнулся на ковер, образовав на нем безобразное пятно.

У Сильвии на миг возникло отчаянное желание ломать и крушить все вокруг. Она схватила вазу, собираясь разбить ее о стену, но потом, подержав красивую вещь в руке, вздохнула и поставила обратно на стол.

Это глупо, сказала себе девушка. Лучше подумай о том, что теперь делать.

Она подошла к кровати, села и уставилась в пол.

Итак, меня похитили, размышляла она, прямо как в романе. Но только в романах несчастную пленницу обязательно кто-нибудь спасает, а меня спасать некому. Никто даже не знает, что я здесь. Кому придет в голову искать какую-то переводчицу-американку. Нет, конечно, в конце концов, меня кто-нибудь хватится, но пройдут месяцы или годы, прежде чем меня обнаружат в этой проклятой крепости.

Ведь единственные свидетели, а они же соучастники похищения, уже преспокойно катили на машине обратно в Рабат. И меньше всего они были заинтересованы в том, чтобы сообщать о ее местопребывании.

Это тоже никак не укладывалось у Сильвии в голове. Ребята, ее соотечественники, казавшиеся такими милыми и славными, просто взяли и продали ее этому монстру, Джафару-аль-Исмаилу. Интересно, сколько они за нее получили? Впрочем, молодые люди были отнюдь не из бедных семей, так что, не исключено, что они сделали это просто для развлечения, отдавая дань местной экзотике. А чем не экзотика – продать белую женщину восточному богачу? И все-таки, как же они могли совершить такую подлость? Ведь они с Сильвией были почти друзьями. Ну, да Бог с ними. Если они это сделали, то явно не заслуживали того, чтобы она теперь жалела о потерянной дружбе. Разумеется, эти милые молодые люди скоро сядут в самолет и улетят в Штаты. А если их кто-то спросит про мисс Уоррен, они скажут, что не видели ее с предыдущего вечера. Они будут говорить, что утром поехали покататься, а потом у них сломалась машина, и они опоздали на самолет. Вся операция была продумана просто превосходно, а сама Сильвия своей наивностью и доверчивостью как нельзя больше способствовала успеху предприятия.

– Стоп, – вдруг сказала она вслух. – Билеты.

Девушка лихорадочно схватила свою сумочку и вытряхнула ее прямо на кровать. Билеты должны были лежать у нее в портмоне. С замиранием сердца Сильвия открыла его и… обнаружила там только один билет на свое имя.

– Великолепно, – горько прошептала она, – эти подлецы еще и рылись в моей сумке.

Теперь все сомнения в том, что ребята хладнокровно предали и продали ее, до этой минуты еще сохранявшиеся где-то в глубине души Сильвии, окончательно исчезли. Ведь просто так никто не лазает без спросу в чужие сумочки. Значит, все действительно было спланировано заранее. Она вспомнила, что разговор о билетах возник вскоре после того, как они выехали из столицы. Стэнли спросил ее, не забыла ли она их обменять. Девушка ответила, что все в порядке, что билеты у нее. Вероятно, кто-то из ее попутчиков вытащил их, когда она ненадолго вышла из машины по неотложному делу, беспечно оставив сумку на сиденье. Или во время привала, когда они пили кофе.

Сильвия впилась зубами в собственный кулачок, чтобы не разреветься.

А Джеффри! Думать о нем просто не было никаких сил. Ведь с тех пор, как они расстались в Нью-Йорке, девушке никак не удавалось его забыть. Забыть его улыбку, его нежность, его страстные поцелуи, даже его дурацкие шуточки… Да, она понимала, что они не могли остаться вместе, ведь Джеффри был связан брачным обязательством и словом, данным отцу. Но Сильвия тешила себя надеждой, что, если бы не эти обстоятельства, все могло бы сложиться по-другому. Встреться они, скажем, чуть пораньше… Ведь им было так хорошо вдвоем. Они совершенно друг друга понимали… По крайней мере, ей так казалось. Но монстр – другого слова Сильвии не приходило в голову, – который совсем недавно разговаривал с ней в этой комнате, был абсолютно не похож на того Джеффри Альвареса, с которым судьба столкнула ее в Нью-йоркском аэропорту. Его даже звали теперь по-другому. И, вне всякого сомнения, это и было его истинное лицо – властное, безжалостное, надменное. Ее судьба теперь зависела от желаний этого потомка кочевников, привыкшего к тому, что женщина не имеет права голоса.

Сильвия поневоле вспомнила Эдварда Кирстона и горько рассмеялась. Если бы она тогда не проявила излишнего стремления к независимости, они бы уже были мужем и женой, и девушка никогда не оказалась бы в такой ужасной ситуации. Эдварду она была бы, по крайней мере, законной женой, а теперь она все равно, что рабыня.

– Никогда! – сказала Сильвия громко. – Никогда он этого от меня не дождется. Смирение ему подавай! Ненавижу! Да я лучше покончу с собой!

Эта мысль вызвала у девушки некоторое облегчение, ведь она все еще была хозяйкой собственной жизни. Сильвия вскочила и стала метаться по комнате, судорожно вспоминая все известные ей способы самоубийства.

Можно разбить голову об стену. Нет, это очень долго и больно. Вряд ли у нее это получится. Умирать с голоду тоже слишком мучительно. Нужно что-то быстрое и наиболее безболезненное.

На улице послышался шум подъезжающей машины и голоса. Кто-то приехал, отметила Сильвия. Наверное, гости к моему дорогому хозяину. При мысли о «хозяине» у нее внутри все скрутило от ненависти. Но девушка заставила себя думать только о том, что живой он ее не получит в любом случае.

«Нож! У меня же есть нож! – неожиданно вспыхнуло у нее в голове. – Теперь я смогу даже защищаться!»

Она подбежала к кровати и стала копаться в содержимом своей сумочки. Но швейцарский перочинный ножик, который она взяла с собой в путешествие, правда, совершенно с другими целями, словно сквозь землю провалился.

– Господи, неужели они украли и мой ножик, – простонала Сильвия. – Значит, и об этом позаботились. Вот гады!

Она опять села и задумалась. Яда у нее нет. Но, с другой стороны, можно повеситься. Точно!

Девушка с благодарностью посмотрела на ремень на своих брюках. Сняв его с себя, она попыталась представить, получится ли в крайнем случае им воспользоваться. Оглядевшись вокруг, Сильвия встала и подошла к окошку, изнутри забранному железной решеткой с причудливым переплетением прутьев.

Это должно меня выдержать, решила девушка, несколько успокоенная тем, что в случае крайней необходимости ей остается это страшное, но вполне действенное средство самообороны. Она закрепила ремень в одном из завитков решетки, отошла и с силой потянула на себя. И вдруг решетка скрипнула и с легкостью открылась!

Девушка от неожиданности отлетела назад и едва удержалась на ногах. Она с удивлением посмотрела на окно, а потом, неуверенно подойдя к нему, попробовала отворить ставни. Те сначала не поддавались, но затем с треском распахнулись. В окно хлынул яркий дневной свет, на секунду так ее ослепивший, что девушка зажмурилась. Отлично, мрачно подумала она, с трудом открывая глаза, это даже лучше. Сильвия осторожно выглянула наружу, прикрываясь от слепящего света рукой. Она была почему-то уверена, что увидит только небо и отвесные скалы. Вместо этого она обнаружила, что окно выходит на мощеный камнем внутренний двор.

– С ума сойти! – тихо сказал Сильвия. – Да он просто идиот, что не предусмотрел этого. Господи, я же смогу отсюда вылезти!

Трясущимися от возбуждения руками она осторожно прикрыла ставни, испугавшись, что кто-то может заметить ее, и стала в щелку следить за двором. Но внизу было совершенно безлюдно – видимо, приехавшие гости уже прошли внутрь. Что касается окон, то все те, которые были видны с ее наблюдательного поста, казались, как и раньше, плотно закрытыми. А вот ворота, ведущие из крепости, как с замиранием сердца увидела Сильвия, остались распахнутыми!

Она несколько минут неподвижно стояла у окна, боясь поверить своему везению. Но снаружи как будто все вымерло: не было заметно ни единого движения. Тогда девушка отошла, снова села на кровать и стала соображать.

Лучше, наверное, дождаться ночи, размышляла она. Нет, на ночь ворота могут запереть, а потом, как же я ночью доберусь до города?

Внезапно она вспомнила про самолет, который должен был вылететь в десять ноль пять. Она быстро посмотрела на часы. Было только четыре пятнадцать.

Боже мой, прошептала девушка, если мне повезет, я смогу успеть на этот рейс. Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы мне повезло!

Она еще некоторое время неподвижно сидела на кровати, собираясь с мыслями и вырабатывая план побега.

Итак, первое – вылезти из окна. Второе – незамеченной добраться до ворот. Третье – добежать до шоссе. Четвертое – поймать машину и доехать до Рабата. Пятое – успеть на самолет. Все вместе казалось вполне реальным, но каждый пункт в отдельности мог сорваться. А что будет, если меня поймают? – мелькнула у нее страшная мысль.

Но об этом Сильвия благоразумно решила не думать. Ведь ничего хуже, чем сидеть в этой запертой комнате в совершенном бездействии и ждать прихода монстра – иначе она уже не могла его называть – быть просто не могло. У нее есть шанс на спасение. Пусть небольшой, но все же есть. И она обязана им воспользоваться.

Итак, пункт первый. Девушка осторожно подошла к щели между ставнями и снова выглянула наружу. Там по-прежнему было тихо и спокойно. Тогда она приоткрыла окно и посмотрела вниз. Не так уж и высоко, метров пять с половиной, но внизу находилась каменная мостовая, так что прыгать было бессмысленно. Нужно было найти что-то, с помощью чего можно вылезти.

Девушка опять прикрыла ставни и подбежала к кровати. Она лихорадочно покидала в сумочку все, что там в беспорядке валялось, поставила ее на пол, а потом сдернула покрывало, одеяло и простыню. Занавеси полога были тонкими и для дела не подходили, а вот простыня и покрывало, тоже шелковые, казались на вид достаточно прочными. С другой стороны, шелк – довольно скользкий материал, от натяжения узел мог развязаться. Но больше ничего подходящего под рукой все равно не было, и Сильвия скатала обе тряпки в жгуты и крепко связала их между собой. Дед когда-то показывал ей, как вязать морские узлы, и теперь это умение ей пригодилось. Получилось что-то вроде веревки длиной около четырех метров. Теперь оставалось только привязать ее к решетке.

Внезапно в коридоре послышались голоса и шаги. Сильвия застыла на месте, а ее сердце от ужаса перестало биться.

Господи, что будет, если они войдут сюда! Стараясь не шуметь, девушка прикрыла решетку, потом отскочила от окна, швырнула, «веревку» под кровать и опрометью кинулась под защиту полога. Она накрылась с головой одеялом и затаила дыхание.

Но люди прошли мимо, и никто даже не остановился около ее двери. У Сильвии немного отлегло от сердца, ведь ее тюремщик не собирался приходить до завтрашнего утра. Если она ничем себя не выдаст, никто не должен потревожить ее раньше.

И все же девушка решила оставаться в своем укрытии еще некоторое время. Она ждала, что люди пройдут обратно; и действительно, минут через десять она опять услышала шаги в коридоре. Дождавшись, пока они затихнут в отдалении, Сильвия снова приоткрыла ставни и приникла к щели. Но на дворе по-прежнему было совершенно безлюдно. Кажется, во всех южных странах это время сиесты, подумала Сильвия. В такие часы люди стараются не выходить на улицу.

Итак, нужно было действовать очень быстро. Окно, из которого она выглядывала, находилось в углу крепости, прямо напротив далеко выступающей из стены смотровой башни. Она закрывала окно от входной двери. Это обстоятельство внушало надежду, что никто не заметит, как девушка будет выбираться наружу. Правда, чтобы добраться до ворот, ей придется пройти почти через весь открытый и ярко совещенный солнцем двор. Здесь можно было рассчитывать только на удачу, но Сильвии больше ни на что надеяться и не приходилось, поэтому она сосредоточилась на выполнении первой части плана.

Девушка вынула из-под кровати свою импровизированную веревку и накрепко привязала то, что раньше служило покрывалом, к нижнему наружному краю решетки. Потом она растянула «веревку» на всю длину и, что было сил, за нее дернула. Материя спружинила и даже не затрещала. Узлы тоже были в порядке.

Кажется, это меня выдержит, решила девушка. Боже, какое счастье, что я легкая! Сильвия прощальным взглядом окинула комнату, надела свою сумочку наискосок через грудь, чтобы она не мешала спускаться, быстро перекрестилась и широко распахнула ставни. Потом девушка влезла на высокий подоконник, села на него, держась за веревку, и посмотрела вниз. Она решила не оглядываться по сторонам. Пути назад у нее все равно не было, ведь если ее поймают, не важно на каком этапе побега, ясно, что ей несдобровать. Сильвия собралась с духом, повернулась лицом к комнате, встала на колени и начала медленно сползать с подоконника, крепко вцепившись руками в материю. Но та оказалась предательски скользкой, и девушка тут же с замершим сердцем ухнула вниз, разорвав брюки и до крови рассадив колени о каменную стену, а самое неприятное – содрав нежную кожу с ладоней. От резкой боли и страха она чуть не закричала во все горло, а потом на несколько секунд потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что висит на веревке, зацепившись за узел посередине. Она чуть было не разжала руки, которые страшно саднило, только усилием воли заставив себя терпеть. Но до земли было еще далеко, а мышцы моментально устали от непривычного напряжения. Девушке показалось, что она уже отпускает свою веревку, падает и разбивается о камни. Тут Сильвия вспомнила кадры какого-то приключенческого фильма. В нем один из героев спускался со стены по канату, упираясь ботинками в стену. Так она и сделала, перенеся центр тяжести на ноги, что дало ей возможность перехватить веревку ниже узла. Она лишний раз порадовалась, что поехала сюда в этих легких и удобных спортивные туфлях. В следующий момент она снова соскользнула вниз, и, если бы не упор на ступни, она бы плюхнулась с размаху прямо на булыжную мостовую, обязательно что-нибудь себе сломав. Но и ноги оказались ненадежным союзником, а ободранные кровоточащие ладони продолжали скользить по проклятой гладкой материи. Тогда Сильвия с отчаяния решила прыгать: под ней было теперь не больше двух метров. Девушка сгруппировалась, зажмурилась и отпустила руки.

Ей удалось вполне удачно приземлиться на обе ноги, только слегка их отбив. Боль была сильная, но терпимая. Морщась, Сильвия доковыляла до выступа башни и присела за ним, приходя в себя и благодаря Господа за то, что ей пока везет. До спасительных ворот, находившихся прямо напротив, было, казалось, рукой подать, но до них еще надо было добраться.

Девушка оглянулась на свое окно. Из него, как белый флаг, свешивалась веревка из простыни и покрывала. «Не могла догадаться сделать узел внизу», – слишком поздно спохватилась Сильвия. Но это было уже в прошлом. Теперь нужно было приложить все усилия к тому, чтобы незамеченной добежать до ворот. Она молила Бога, чтобы никто не попался ей по дороге и не выглянул на улицу в ближайшие полчаса. Ведь даже если по счастливой случайности ее саму никто не заметит, ее выдаст тряпка, болтающаяся сейчас на легком ветерке. Тогда за ней пошлют погоню, и вряд ли Сильвии удастся от нее уйти, тем более что из замка открывался превосходный вид на всю округу.

Еще раз перекрестившись, девушка, прижимаясь к камням башни, медленно двинулась вперед. Перед тем, как покинуть свое единственное укрытие, она остановилась, выглядывая за угол. Но во дворе и у входной двери никого не было, а все окна по-прежнему казались слепыми, поэтому Сильвия, плюнув на всякую осторожность, оттолкнулась от стены и стремглав бросилась прямо через ярко освещенный солнцем двор к открытым воротам. Ничего не соображая, она нырнула под свод арки и вылетела на улицу. Тут силы ее оставили, и она, споткнувшись, растянулась во весь рост на дороге, опять ободрав колени. Но тут же снова вскочила и кинулась направо, думая укрыться за выступом стены. Глупо было попасться, когда она уже почти спаслась.

Добежав до угла, она с ужасом обнаружила, что дальше крутой обрыв. Сильвия еле успела отскочить назад, ухватившись за стену. Что ни говори, а замок был построен на славу! Подобраться к нему можно было строго с одной стороны, а спуститься только по дороге. Делать было нечего, и пока за ней еще никто не гнался, девушка решила немного отдышаться и осмотреться. Перед ней была довольно узкая площадка, а с нее круто уходила вниз дорога, по которой они сюда приехали. Только сейчас она заметила, что на площадке стоит автомобиль.

В первый момент Сильвия подумала, что это та самая машина, которая привезла их сюда, но, приглядевшись, поняла, что ошиблась. Это тоже был джип с откидным брезентовым верхом, но только не серый, а белый, просто очень грязный.

Сначала у девушки возникла безумная мысль дождаться водителя и попросить о помощи, но она тут же отбросила ее. Ведь эта машина, без сомнения, принадлежала тем, кто недавно приехал в замок. А они, судя по всему, хорошие знакомые хозяина, и будут только рады вернуть беглянку обратно в крепость. Даже находиться рядом с этим джипом было опасно – ведь владельцы могут появиться в любую минуту. Но, подумав немного, девушка все же решила подобраться к автомобилю поближе. Она вдруг опять вспомнила кадры из какого-то фильма, где герой дерзко прятался в машине своих врагов. А вдруг там действительно есть, где спрятаться?

Сильвия с опаской подкралась к машине со стороны дороги и осторожно заглянула в нее. Она была разочарована. Там было совершенно пусто, так что прикрыться было абсолютно нечем. И тут она чуть не вскрикнула: в замке зажигания висели ключи!

Девушка присела за джипом, не веря своему везению. Разумеется, угонять машину – не слишком хороший поступок, но в ее положении это был самый лучший выход. Так она сможет за десять минут добраться до шоссе, а потом оставить автомобиль на дороге и попросить кого-нибудь ее подвезти. Не думая больше ни о чем, Сильвия вскочила в кабину и, забыв об осторожности, сразу включила третью передачу. Машина, которую, по счастью, не нужно было разворачивать, рванулась с места и понеслась вниз по наклонной горной дороге.

Девушка сидела, ни жива, ни мертва, крепко вцепившись в руль и моля Бога о том, чтобы никто не попался ей на пути. Она с ужасом ожидала, что сзади раздадутся крики, означающие, что за ней гонятся. Но в ушах только свистел ветер, а на дороге никого не было, так что Сильвии надо было прилагать усилия лишь к тому, чтобы вписываться в повороты на виражах. Скоро она услышала гул приближающегося шоссе и поняла, что спасение близко. Сердце ее запело от радости.

Но, даже выехав на шоссе, она так и не смогла заставить себя остановиться. Сильвии все еще было страшно, что ее исчезновение заметили и Джеффри решит догнать ее во что бы то ни стало, поэтому она стремилась как можно дальше отъехать от проклятого замка. Девушка бросила взгляд на часы. Половина шестого. Она пока успевает в аэропорт! А кто знает, сразу ли она поймает машину, да и согласится ли кто-нибудь подвезти ее до Рабата, ведь это довольно далеко. С другой стороны, ехать на краденой машине прямо до столицы было весьма рискованно. Она может попасть не на самолет, а в ближайший полицейский участок. Размышляя об этих проблемах, она не забывала выжимать из джипа все девяносто миль в час. Наконец Сильвия решила добраться до Тазы, а где-нибудь перед городом бросить угнанный автомобиль и искать попутку. Она уже завидела где-то далеко впереди очертания населенного пункта, как вдруг мотор неожиданно зачихал. Девушка едва успела свернуть на обочину, когда машина встала как вкопанная. С удивлением взглянув на приборную доску, Сильвия поняла, что у нее просто кончился бензин.

Ну вот, сообщила себе девушка, этическая проблема решилась сама собой. Теперь, так или иначе, придется рассчитывать только на чью-то помощь.

Она повернула голову и, щурясь от солнца, стала смотреть на проезжающие мимо машины. Ее темные очки, которые за рулем были бы весьма кстати, остались на память очаровательным молодым людям, втравившим ее в эти ужасные неприятности.

«Интересно, как же мне угадать, в которой из этих машин едет европеец, да еще и порядочный человек,» – сосредоточенно думала Сильвия.

Так она просидела в усталом оцепенении минут пятнадцать, пытаясь заставить себя предпринять хоть какие-нибудь действия: времени было в обрез, к тому же ее могли в любой момент догнать преследователи. И тут она увидела, что одна из машин тормозит, сворачивая на обочину метрах в десяти перед ней. Это был не джип, излюбленное, как девушка уже успела убедиться, средство передвижения в этой стране, а какой-то незнакомый легковой автомобиль синего цвета и весьма потрепанного вида. Из него высунулась смуглая физиономия в ореоле темных курчавых волос и в солнечных очках. Главным украшение незнакомца была густая неопрятная щетина. Не успела Сильвия подумать, кто он такой и не опасен ли он, как человек прокричал:

– Excusez moi, madame… oh, pardon, mademoiselle, avez-vouz le probleme? Puis-je vouz aider?[5]

Господи, слава тебе, француз, пронеслось в голове у девушки, и она, не помня себя от радости, выскочила из кабины джипа и побежала вперед, прощая водителю даже отвратительную черную щетину на щеках.

10

– Ах, месье, – задыхаясь, начала Сильвия, остановившись метрах в двух от легковушки, – если бы вы знали, как вы кстати. Я просто в безвыходном положении – у меня кончился бензин.

Физиономия помрачнела.

– Боюсь, мадемуазель, у меня тоже бензина в обрез. Сам не был уверен, что дотяну до Тазы.

Девушка вдруг почувствовала в его голосе какое-то недоверие. Она опустила глаза и с ужасом увидела, что ее светлые брюки все в грязи и сильно порваны на коленках. Чистота ее рук тоже была сомнительна.

– Вы представляете, пошла побродить по горам, упала и чуть ноги не переломала, – как бы оправдываясь, стала объяснять она, понимая, что несет какую-то чушь.

– Боже мой, – протянул француз, – неужели вам пришло в голову бродить одной по этим местам?

Сильвия с ужасом осознала, что он сейчас может уехать и бросить ее здесь. Она судорожно пыталась придумать какую-нибудь правдоподобную ложь, но ничего не лезло в голову.

Неожиданно француз смягчился.

– Я бы, наверное, мог дотащить вас до Тазы на буксире, а там есть заправочная станция. Мне и самому туда нужно. У вас есть трос?

– Боюсь, месье, троса у меня нет, – быстро ответила девушка. Ей совсем не хотелось, чтобы он тащил ее на буксире в этой угнанной машине. Ей нужно было, чтобы он подвез ее в аэропорт.

– Ну, тогда даже не знаю… – протянул француз.

– Понимаете, месье, – затараторила Сильвия, снова чувствуя, что он вот-вот уедет, – мне очень нужно побыстрее попасть в Рабат. Я страшно спешу, а тут такая неприятность – не рассчитала бензин, а может, с бензобаком проблемы. Не могли бы вы довезти меня до столицы? Я вам очень хорошо заплачу.

На лице у незнакомца появилось выражение облегчения.

– Господи, конечно, я подвезу вас. И совершенно бесплатно. Я, правда, сам еду до Тазы, но моему приятелю как раз тоже нужно в Рабат. Он вас довезет, только надо будет заправиться по дороге. Садитесь, мадемуазель, всегда приятно оказать услугу красивой даме.

Его последние слова сначала вызвали у Сильвии некоторую тревогу, но потом она подумала, что французы всегда говорят женщинам комплементы, и это еще не значит, что он собирается к ней приставать. Упоминание о приятеле немного удивило ее, потому что она была уверена, что в машине больше никого нет. Присмотревшись, девушка увидела на заднем сиденье белую соломенную шляпу, а под ней – очертания чьей-то головы. Видимо, приятель спал, прикрыв лицо от солнца.

Двое мужчин, конечно, опаснее, чем один, но выбирать не приходилось. Боясь, что француз передумает, она без дальнейших расспросов подошла и села в машину рядом с ним.

– А как же ваш джип? – спросил он.

– Он арендованный. Надеюсь, его никто не угонит, ведь бензобак пуст. А в Рабате я сообщу, чтобы за ним приехали. – Такое объяснение показалось девушке вполне сносным, а водитель решил, видимо, что его это не касается, что было совершенно справедливо.

Дальше они ехали молча. Сильвия так устала, что была не в силах разговаривать, а шофер не приставал с вопросами, наверное, из чувства такта. Она пару раз посмотрела в зеркало на человека на заднем сиденье. Лица видно не было, а в остальном он выглядел вполне прилично – белые брюки, свободная голубая шелковая рубашка с короткими рукавами. Он полулежал, скрестив руки и откинувшись на сиденье, и, судя по ровному дыханию, действительно спал. Скоро девушка сама почувствовала такой приступ сонливости, что положила голову на спинку кресла, закрыла глаза и немедленно погрузилась в сон.

Она заснула так крепко, что не слышала, как они проехали Тазу. Когда Сильвия пришла в себя, солнце все так же светило в лицо, но теперь с левой стороны. Сначала она не поняла, что происходит, но потом все вспомнила и заспанными глазами посмотрела в зеркало на водителя. Это был уже не тот курчавый француз, что подобрал ее на шоссе. Видимо, он вышел в Тазе, а девушка даже не поблагодарила его. На человеке, сидевшем за рулем, была та же белая соломенная шляпа, которой он прикрывался во время сна, а пол лица закрывали непроницаемые темные очки. Правда, он был чисто выбрит, в отличие от своего предшественника.

Девушка взглянула на часы – семь двадцать. Она неловко поерзала на сиденье, кашлянула и спросила по-французски:

– Извините, месье, а где мы сейчас едем?

Тот, не повернув к ней головы, ответил коротко:

– Проехали Фес, скоро будем в Мекнесе.

– Спасибо, – пробормотала Сильвия, которой было неловко разговаривать с человеком, явно не склонным к общению.

Она отвернулась и стала смотреть на проплывающие мимо уже знакомые мирные пейзажи, так разительно отличающиеся от оставшегося позади горного района. Где-то рядом должны были быть развалины древнеримского поселения Волюбилис. Или они его уже миновали?

– Не волнуйся, пока ты успеваешь на самолет, – услышала девушка.

Не успела она удивиться, откуда этот человек знает про самолет, как вдруг с еще большим изумлением поняла, что водитель теперь говорил по-английски, а голос…

Она резко повернула голову к спутнику и остолбенела. Тот был уже без шляпы и очков, и в зеркале отражалось хорошо знакомое лицо, которое Сильвия теперь думала увидеть только в кошмарных снах.

Несколько секунд девушка сидела, не дыша, с открытым ртом, рассматривая это спокойное лицо, полностью сосредоточенное на дороге. Потом она лихорадочно начала терзать ручку двери. Та почему-то не открывалась.

– Ты хочешь выйти из машины на полном ходу? – спросил Джеффри меланхолично. – Не рекомендую, скорость восемьдесят миль в час.

Сильвию парализовал смертельный ужас. До нее только сейчас дошло, что происходит. Она оставила ручку в покое и прислонилась к двери, тяжело дыша. Голова сделалась свинцовой, а слова не приходили в голову.

Наконец она спросила дрожащим голосом:

– Куда мы едем?

– В Рабат, – пожал плечами Джеффри, – куда же еще?

– Я тебе не верю, – хриплым шепотом заявила девушка.

Джеффри насупился, потом вдруг резко затормозил, вышел из машины и властным взмахом руки остановил проезжающий мимо автомобиль. Сильвия в оцепенении смотрела на его действия.

– Простите, любезный, далеко еще до Рабата? – по-арабски громко спросил Джеффри водителя, наклоняясь к кабине.

– Километров сто пятьдесят, – услышала Сильвия приглушенный ответ.

– А до Мекнеса?

– До Мекнеса совсем недалеко, километров десять.

– Спасибо, любезный, – ответил Джеффри, отходя от машины и садясь обратно за руль.

– Ну что, убедилась? – осведомился он, включая зажигание.

– Да, – ответила девушка, у которой голова шла кругом от изумления и недоумения. – Но… почему? – наконец выдавила она, беспомощно смотря на спутника в зеркало.

– Как это, почему? – поднял брови Джеффри. – Разве ты не туда хотела попасть?

– Туда, – упавшим голосом согласилась девушка и опять замолчала, не находя, что еще сказать. – Нет, подожди, – снова начала она, немного собравшись с мыслями, – я спрашиваю, почему ты везешь меня в Рабат?

– А тебе больше нравился тот заросший приятель? – не очень приятным тоном вопросил Джеффри.

– Ну… – опять растерялась Сильвия, которой уже хотелось заплакать от беспомощности.

– Сожалею, но ему пришлось остаться в Тазе.

– А машина? – попыталась уцепиться Сильвия за ускользающую ниточку смысла. – Это ведь его машина.

– Теперь моя, – невозмутимо отозвался мистер Альварес.

– Ты что, ее угнал? – с ужасом спросила девушка.

– Ты, я вижу, очень щепетильна в отношении чужих поступков, – заметил Джеффри. – А тот джип, который ты бросила на дороге, разве принадлежал тебе?

Сильвия покраснела и сказала с вызовом:

– У меня не было другого выхода. Ты, кажется, знаешь об этом не хуже меня.

– Не могу полностью с тобой согласиться, – ответил он, – но, в любом случае, у меня выход был, поэтому я ее купил.

– Купил? – опешила девушка. – А он так просто продал свою машину первому встречному? Я тебе не верю.

– Уверяю тебя, он был счастлив продать это старье первому встречному идиоту, который захотел его купить. Я пытался уговорить его поехать с нами, обещал хорошо заплатить, но он наотрез отказался. Объяснил мне, что у него жена и дети, что он сто лет не был дома. В общем, это было похоже на вымогательство, парень просто сразу понял, что я платежеспособен и ограничен во времени. Поэтому мы даже не особо торговались. Я заплатил столько, сколько он запросил, пока он не задрал цену еще выше. Французы, знаешь ли, весьма меркантильные ребята.

– Но он же остался без машины! – воскликнула девушка.

– За те деньги, которые он из меня вытянул, он сможет купить себе новую. А этому инвалиду уже лет десять, удивляюсь, как он вообще ездит. Я, лично, собираюсь довезти его до ближайшей свалки.

Образовалась пауза. В голове у Сильвии роилось бесчисленное множество вопросов, но все они были обрывочны, и девушка ни на чем не могла остановиться. Она понимала одно: этот человек, по милости которого ей пришлось с риском для жизни вылезать из окна несколько часов назад, сейчас почему-то сам вез ее в столицу. Но с какой целью?

– А что ты собираешься делать со мной в Рабате? – наконец сформулировала она вопрос.

– Посажу тебя на самолет, – сумрачно отозвался Джеффри. – Или у тебя есть другие предложения?

И тут Сильвия почувствовала, что ее мозги заливает ярость. Она уже совершенно не ощущала страха перед ним. Наоборот, сейчас она готова была его убить.

– Будь любезен объясниться, – хрипло потребовала девушка, непроизвольно сжимая челюсти и кулаки.

– Что же ты хочешь услышать? – немного наклонив голову на бок, спокойно отозвался Джеффри.

– Какого черта ты все это сделал? Какого черта ты заманил меня в эту проклятую крепость и угрожал мне? Какого черта заставил меня вылезать из окна, когда я чуть Богу душу не отдала? Какого, наконец, черта ты после всего этого везешь меня в аэропорт? – Сильвия уже сорвалась на крик, ее всю трясло как в лихорадке. – Отвечай! – завопила она, дернув его за рукав.

Машина вильнула и чуть не столкнулась с соседом.

– Если ты намерена драться, – заметил Альварес, – то нам лучше остановиться, чтобы не создавать аварийную ситуацию.

Он свернул на обочину, заглушил мотор и повернулся к Сильвии.

– Будь любезен ответить на мои вопросы! – потребовала она, нервно облизываясь.

От злости и волнения у нее стучали зубы.

– Ну ладно, – согласился спутник, – только, боюсь, в таком случае ты можешь опоздать на самолет.

– Черт с ним, с самолетом! – завопила девушка, теряя всякое терпение. – Я сейчас просто тебя убью, а потом добровольно сдамся властям, так что мне уже никакой самолет не понадобится!

– А ты, я вижу, серьезно настроена, – с неожиданной улыбкой проговорил Джеффри, оглядывая ее. – Как поживают твои коленки? И руки, кажется, тоже пострадали. По-моему, их нужно хотя бы помыть.

– Ты подлец, – несколько невпопад изрекла Сильвия.

– Осторожнее в определениях, – немедленно отозвался он, – а то я вызову тебя на дуэль. Во мне течет горячая испанская кровь. И не менее горячая кровь берберских кочевников.

– Хватит юмора, – оборвала его девушка, недоумевая, как еще совсем недавно могла так его бояться. – Немедленно объясни мне, зачем ты устроил весь этот идиотский спектакль с похищением, а потом решил сам отвести меня в аэропорт? Только, предупреждаю, без шуток, я просто умираю от ярости.

– А зачем ты устроила весь этот идиотский спектакль с медовым месяцем в Нью-Йорке, а потом решила сбежать от меня в самый интересный момент? Я, между прочим, тоже был страшно на тебя зол. Я и до сих пор еще очень зол.

– По-моему, тебе самому прекрасно известно, из-за чего я сбежала, – запальчиво проговорила Сильвия. – Ты, если я не ошибаюсь, опаздывал на собственную свадьбу. Мне не захотелось путаться под ногами у счастливого жениха.

– Мне-то, положим, это было известно, – невозмутимо ответил мистер Альварес, – но вот откуда ты об этом узнала?

– Из твоего телефонного разговора, который я случайно услышала, выйдя из ванной. Если я не ошибаюсь, вы с папочкой обсуждали детали предстоящей церемонии, – ядовито-сладким голосом промолвила девушка.

– Ах, вот оно что, – сказал он, немного подумав. – Я, конечно, тогда не догадался, что ты подслушивала и, к тому же был еще не в курсе, что ты понимаешь по-арабски, а потом, когда узнал, как-то не сопоставил. И ты, видимо, слушала не с самого начала?

– Зато до самого конца, – раздраженно отозвалась девушка. – И была очень счастлива узнать, что ты – ничтожество.

– Ну хорошо, теперь я кое-что понимаю, – протянул Джеф, что-то обдумывая. – Но все равно, я не считаю, что это был повод сбегать от меня, – продолжил он, немного погодя. – Ведь у нас, кажется, было заключено соглашение сроком на полных двое суток. Я, как дурак, выполнял твои желания, а вот ты свою часть, выполнила не до конца.

– Я как-то не посчитала возможным соблюдать все пункты подобного соглашения накануне твоей свадьбы. Мне, знаешь ли, неприятна сама мысль об отношениях с женатыми мужчинами.

– Но я был тогда еще не женат, – напомнил Джеффри.

– Какое это имеет значение! – опять сорвалась Сильвия. – Ты был все равно, что женат. Тебя ждала невеста. А ты развлекался в этот момент со мной! И ты еще смеешь спрашивать меня, почему я сбежала!

– Извини, но я же честно сказал тебе, что у нас есть только два дня, а потом мы расходимся в разные стороны. Ты согласилась, хотя я тебя не принуждал.

– Но я же не знала, что ты собираешься жениться! Мне и в голову не пришло, что ты можешь быть таким подлецом. И ты еще смел рассуждать со мной о порядочности. По-моему, изменять своей невесте за день до свадьбы – просто верх непорядочности.

– Ладно, моя невеста – это отдельный разговор. Ты-то сама, о чем думала, когда соглашалась провести со мной эти два дня?

– А разве у меня был выбор?

– Разумеется, был. Ты могла плюнуть мне в лицо после моего не очень порядочного предложения и уйти. Та сама чего от меня ждала? Я могу наконец это узнать?

– Я думала… – сбивчиво начала девушка. – Я надеялась, что… – Вдруг ей надоело что-то трусливо блеять, и она выпалила: – Да я просто хотела побыть с тобой! Да, просто побыть, потому что тогда ты казался мне милым, нежным и обаятельным молодым человеком, наделенным фантазией и чувством юмора. Пусть хотя бы два дня, если не было другой возможности. Я думала, у тебя какая-то тайна, о которой ты не мог говорить, какие-то обстоятельства, не позволяющие тебе остаться в Штатах. Мне и в голову не пришло, что все так просто. Что ты всего-навсего собираешься жениться. Ты мог мне об этом сказать, а уже потом предлагать свое дурацкое соглашение.

– Но я же понимал, что в таком случае ты ни за что не останешься.

– Значит, ты не отрицаешь, что обманул меня! А еще врал, что предпочитаешь всегда говорить правду.

– Я не отрицаю того, что не рассказал тебе об истинном положении дел, но это еще не обман. А вот ты, порядочная девушка, которая предпочитает всегда говорить правду, врала мне прямо в глаза.

– Это когда же? – опешила Сильвия.

– Это тогда же, когда ты сказала, что хочешь сходить в парикмахерскую. И была при этом весьма убедительна. Я почти тебе поверил. А ты преспокойно забрала свои вещи и уехала, да еще и украла мои ключи.

– У меня не было другого выхода, – беспомощно сказала она. – Я же не могла не запереть дверь.

– А, по-моему, был, – с жесткостью в голосе изрек Альварес. – Ты могла честно сказать мне про то, что услышала мой разговор с отцом, а не сбегать украдкой, пока меня не было дома. Мы могли бы вместе обсудить ситуацию.

– После того, что я услышала, мне больше не хотелось с тобой разговаривать, – тихо пробормотала девушка. – Потом, ты не выражал никакого стремления обсуждать свои личные дела. – Злость у нее прошла, и наступила ужасная слабость. Теперь она понимала, что на самолет уже вряд ли успеет, а желание разбираться с Джеффри почему-то совершенно улетучилось. Ей опять ужасно захотелось спать.

– Значит, тебе не интересно, что я хотел тебе сказать тем вечером, когда пригласил в ресторан? – спросил Джеффри.

В его голосе тоже прозвучала усталость.

– Наверное, нет, – ответила Сильвия, закрывая глаза. – На самолет, как я понимаю, я уже опаздываю. Но, думаю, мне все же стоит попытаться. Надо же как-то потом оправдываться перед властями из-за просроченной визы.

Ее спутник некоторое время ничего не отвечал. Потом он вздохнул и проговорил:

– Знаешь, мы уже потратили столько времени, может, ты согласишься подождать еще пять минут?

– Пожалуйста, – равнодушно пожала плечами Сильвия. – Хозяин – барин. Без твоей помощи я все равно, видимо, не доберусь до столицы.

– Скажи, пожалуйста, – неуверенным голосом начал Джеффри, – это тебе ничего не напоминает? – Он извлек из кармана брюк маленькую синюю бархатную коробочку и показал ее девушке.

Та нехотя повернула голову и сказала:

– Мне это напоминает футляр для драгоценностей.

– А если заглянуть внутрь?

– Зачем? – пожала она плечами.

– Хотя бы для того, что бы увидеть содержимое.

Сильвия опять пожала плечами, взяла коробочку в руки и открыла ее. На голубой шелковой подкладке лежало кольцо из светло-желтого, почти белого золота. В центре был вделан довольно большой выпуклый синий камень округлой формы, а вокруг него, образуя сверкающую кайму на золотой «тарелочке», блестели маленькие бриллиантовые искорки. У девушки на миг сбилось дыхание: она вспомнила то раннее утро на теплоходе, их разговор на палубе.

– Значит, это и есть сапфир, – сказала она тихо. – Очень красивый.

– А если примерить? – вкрадчиво произнес Альварес.

– Зачем? – опять заупрямилась Сильвия.

– Чтобы убедиться, что оно тебе по размеру.

– Джеффри, я в любом случае не приму от тебя такого подарка. Даже как компенсацию за моральный ущерб, – решительно произнесла девушка, протягивая драгоценность обратно.

Но он только сжал ее пальцы, держащие коробочку.

– Сильвия, пожалуйста, – сказал он просительно, но очень твердо.

– Ну хорошо, я его примерю, – согласилась она, – но потом ты возьмешь его обратно.

Девушка вынула перстень из коробки и попыталась надеть его на указательный палец.

– Видишь, не налезает, – сказала она облегченно.

– А на другой? Дай-ка я сам попробую. – Джеффри взял кольцо и ловко надел его на безымянный палец ее правой руки. – По-моему, сидит как влитой, – удовлетворенно произнес он, глядя на кисть ее руки.

– Джеффри, я все равно его не возьму, это слишком дорогой подарок, – сказала девушка, высвобождая руку из его пальцев и снимая кольцо.

– Но оно хоть тебе нравится? – с надеждой спросил молодой человек. – Ты, по-моему, его даже не разглядела.

– Нравится, – нетерпеливо заверила она.

– А ты посмотри получше, – попросил он.

Сильвия тяжело вздохнула, понимая, что чем дольше она сопротивляется, тем меньше у нее шансов успеть на рейс. Она положила кольцо на ладонь и стала его рассматривать. И вдруг, когда она повернула его под определенным углом, в темно-синей, как ночное небо, глубине сапфира загорелась серебристая звездочка. Девушка ахнула и спросила:

– Что это?

– Такой сапфир называется астериксом, – ответил Джеффри. – Мне предлагали много разных, но когда я увидел этот, то понял, что именно он должен принадлежать девушке со звезды.

Сильвия поднесла перстень к самым глазам и стала завороженно следить, как в бархатно-синем океане то исчезает, то опять появляется, разбрасывая лучи, прекрасная и загадочная мерцающая звезда. Тут она случайно заметила, что на широком внутреннем ободке очень мелким шрифтом выгравирована в две строчки какая-то надпись. Она прищурилась и с трудом разобрала: «Сильвии, любимой дочери звезд, в день помолвки». И дата: 20.04.69. Их последний день в Нью-Йорке.

– Как это, помолвки? – непонимающе спросила она. – Ведь у нас с тобой был уже медовый месяц. Какая же может быть помолвка в конце свадебного путешествия?

– У некоторых людей может, особенно если они такие сумасшедшие, как одни наши общие знакомые, – проворчал Джеффри.

– Но я не понимаю, такого в нашей игре запланировано не было, – сказала Сильвия, обдумывая, в каком смысле было употреблено слово «любимой».

– Я хотел сделать тебе сюрприз, – поджав губы, объяснил молодой человек. – А ты взяла и сбежала. Я, между прочим, очень обиделся. И я даже не знаю, чем ты сможешь возместить мне моральный ущерб. Разве тем, что согласишься сейчас, а не два с лишним месяца назад.

– Соглашусь на что? – шепотом спросила девушка.

– Выйти за меня замуж, разумеется. Чего ради я стал бы дарить тебе кольцо, где сообщается о твоей помолвке?

11

Наступила тишина, нарушаемая только шумом шоссе за окном. Девушке вдруг стало невыносимо жарко, и она машинально расстегнула две верхних пуговицы на своем жакете.

– У тебя нет чего-нибудь попить? – спросила она хрипло. – У меня совершенно в горле пересохло.

Джеффри молча протянул ей фляжку с водой. Она, разумеется, оказалась отвратительно теплой, но Сильвия с облегчением сделала два больших глотка.

– Но, подожди, как я могу выйти за тебя замуж, если ты женат? – тупо спросила она. – Или тебе одной жены мало? Я понимаю, что мы в исламской стране, но я-то не мусульманка.

– А кто тебе сказал, что я женат? – осведомился Альварес.

– Но я же сама слышала!

– Ты слышала только о том, что готовится свадьба. Но ты же не присутствовала на ней. Почему ты думаешь, что она состоялась?

– А она не состоялась? – так же тупо спросила девушка.

– Она не состоялась по причине подлого побега невесты. Надо сказать, ты поставила меня в совершенно идиотское положение перед отцом. Я неожиданно разрываю помолвку с одной женщиной и сообщаю, что собираюсь жениться на другой, а эта другая вдруг покидает меня без объяснения причин, как только я собрался сделать ей предложение. Папа был просто вне себя. Ему же пришлось из-за меня поссориться с отцом той девушки, которую он выбрал мне в жены. Он потом неделю со мной не разговаривал, а, смягчившись, дал мне всего три месяца на решение наших с тобой проблем личного характера. И срок, между прочим, истекает примерно через две недели. Так что лучше соглашайся скорее, а то он мне еще кого-нибудь подберет.

Сильвия некоторое время молча переваривала всю эту информацию, а потом спросила не очень уверенно:

– Значит, ты меня любишь?

– Я тебя ненавижу, – отозвался Джеффри, снова с нежностью надевая кольцо ей на палец. – Меня по твоей милости уже два с лишним месяца преследуют кошмары, что ты выходишь замуж за другого. Причем этот другой всякий раз разный. Господи, кого там только не было: испанцы, французы, итальянцы. Только вот грека еще не случалось.

– Так мы же до Греции так и не доехали, – заметила девушка. И неожиданно для себя громко рассмеялась.

Джеффри несколько секунд смотрел на нее, а потом тоже засмеялся. В следующую минуту они оба уже хохотали до слез, обнимая друг друга. Сильвия то прижималась лбом к его плечу и колотила ему по спине кулачками, то просто ерошила его волосы руками. Наконец они насмеялись вдоволь и, не разжимая объятий, взглянули друг другу в глаза. А затем начали медленно и сосредоточенно целоваться.

– Уф, – сказал наконец Джеффри, счастливо улыбаясь, гладя ее по голове и не переставая прижимать к себе, – слава Богу, кажется, проблема решена. Благодарю тебя, Господи, за это чудо! Я уже почти не надеялся.

Вдруг Сильвия застыла, и выражение блаженства постепенно сползло у нее с лица.

– Что такое? – обеспокоенно спросил Альварес. – Ты неожиданно вспомнила, что уже замужем?

– Джеффри, – простонала девушка, – самолет…

– О черт, совсем забыл! – Он выразительно шлепнул себя по лбу. – А сколько времени? – прокричал он, заводя мотор.

Сильвия со страхом взглянула на часы. Те показывали половину девятого.

– Уже не успеем, – сказала она еле слышно. – Что же теперь делать?

– Учиться преодолевать трудности, – отозвался молодой человек, изо всех сил давя на газ. – Я не уверен, что эта колымага выдержит такую скорость, но мы должны попробовать.

– Джеффри, – через некоторое время позвала девушка, – а как же мы?

– Что-нибудь придумаем, – заверил он ее, не отрывая глаз от дороги.

– Но если я сейчас улечу в Штаты, то нам опять придется расстаться.

– Но не улететь ты тоже не можешь, у тебя виза кончилась.

– Но я больше не хочу с тобой расставаться.

– Значит, мне придется лететь с тобой, – пожал он плечами.

Сильвия сначала опешила, но потом поняла, что рядом с Джеффри уже ничему не удивляется, и только напомнила:

– Но у тебя же нет ни билета, ни американской визы.

– А зачем мне нужна виза, если я американский гражданин? А билет достать, думаю, проблемы не составит. Единственная проблема – сделать так, чтобы этот самолет не улетел без нас. Именно это меня сейчас больше всего занимает. А ты меня отвлекаешь.

Сильвия тут же насупилась и спросила обиженно:

– Чем это, интересно, я тебя отвлекаю?

– Тем, что смотришь на меня такими глазами, – пояснил Джеффри. – Я и так уже вскипаю. Не забывай, что я почти три месяца жду обещанной ночи.

Сильвия покраснела и рассмеялась.

– Нет уж, это тебе даром не пройдет, и смех тут не поможет, – сказал молодой человек, резко тормозя. – Мне нужны мужество и силы, чтобы совершить подвиг. Поцелуя прекрасной дамы будет пока достаточно.

– Ну, я жду, – напомнил он, поворачиваясь к ней.

– Джеффри, – попробовала запротестовать девушка, – у нас времени нет.

– Я же сказал, поцелуя будет пока достаточно. Но только целуй так, чтобы хватило до аэропорта. А то опять придется останавливаться.

Сильвия состроила гримасу мученицы и придвинулась к нему. На лице у Джеффри все еще была улыбка, но в его глазах уже появилось очень серьезное и напряженное выражение. Сильвия неуверенно дотронулась рукой до его волос, откинув их со лба, потом медленно провела ладонью по его щеке, затем легко коснулась указательным пальцем губ, проследив их контур. Молодой человек вздрогнул и прошептал:

– Сильвия, ты мучительница! Тебе доставляет удовольствие смотреть, как я умираю в ожидании?

Девушка кивнула, после чего Джеффри вдруг схватил ее за плечи и с неожиданной страстью притянул к себе.

– Я тебя сейчас просто съем, – хрипло пообещал он, после чего впился в ее рот.

Сильвия закрыла глаза, и ей тут же показалось, что ее уносит какая-то гигантская волна, вроде цунами. Они совсем недавно целовались, но это выглядело шуткой по сравнению с тем, что происходило в данный момент. Она не могла даже сосредоточиться на физических ощущениях, на его прикосновениях к своему телу, его губах, потому что ее уже несло куда-то далеко в открытый океан. Девушка не знала, прошла ли вечность или всего одно мгновение до того, как она услышала его шепот:

– Ну признайся наконец, ты – марсианка? Или ты вообще из каких-то других галактик? Как тебе удалось настолько свести меня с ума?

Сильвия с трудом открыла глаза и с удивлением обнаружила, что они все еще сидят в этой маленькой и неудобной легковой машине. Голова девушки неловко сползла со спинки, а сама она оказалась где-то в проеме между креслами.

Они еще некоторое время удивленно смотрели друг другу в глаза, потом Джеффри помог Сильвии сесть поудобнее, прокашлялся и произнес слегка дрожащим голосом:

– Все, поехали, а то я не смогу вести машину.

Всю дорогу до аэропорта они молчали. Старый «пежо» несся на пределе своих возможностей, слышно было только, как в механизме что-то поскрипывает от натуги. Альварес напряженно всматривался в дорогу, вцепившись в руль так, что побелели костяшки пальцев. Сильвия не смела поднять глаза и посмотреть ему в лицо, боясь снова вызвать у него вспышку страсти. Она пыталась разобраться в своих мыслях и чувствах, но ей не удавалось ни на чем остановиться. Наконец она решила, что пока лучше предоставить все Джеффри. Он, судя по всему, лучше понимал, что происходит. Девушка же все еще не могла оправиться от такой стремительной смены событий.

Наконец вдали показалось здание аэропорта.

– Почти приехали, – прокричал молодой человек. – Сколько времени?

Сильвия с трудом вышла из оцепенения и со страхом взглянула на свои часы:

– Без трех минут десять. Если только они не остановились.

Было почти невероятно, что они успевали. Самолет еще не мог улететь.

– Не расслабляйся, – бросил Джеффри, резко тормозя и разворачиваясь у самого входа. – Сейчас нам придется бежать со всех ног.

– А машина? – спросила Сильвия, пытаясь разогнуть затекшие ноги.

– Да черт с ней! Я же сказал, она мне не нужна.

Он выскочил и схватил замешкавшуюся Сильвию за руку.

– Бежим! Теперь будет просто обидно опоздать.

– У меня еще вещи в камере хранения, – на бегу вспомнила она.

– В крайнем случае, оставишь их здесь, – отозвался Джеффри. – Я о них потом позабочусь. Самое главное – билет. Или попробовать просто предложить им денег?

Все еще держась за руки, они влетели в вестибюль аэропорта. Сильвия с ужасом ожидала в ту же секунду услышать объявление о том, что посадка на их самолет закончена. Но объявления пока не давали, хотя электронные часы показывали уже десять ноль три. Они подбежали к справочному окну.

– Извините, – по-арабски обратился Альварес к служащей, наклоняясь к окошечку. – Посадка на рейс Рабат – Нью-Йорк уже закончена?

Девушка что-то ответила, и по выражению лица Джеффри Сильвия вдруг поняла, что все не так уж плохо.

– Уф, – сказал молодой человек, поворачиваясь к ней. – Будешь смеяться, но самолет задерживается. Кажется, нас продолжает преследовать нелетная погода.

Сильвия просто молча подошла к нему, и они обнялись. И тут же на глазах у всех стали целоваться.

– Боже, как я устала, – наконец пробормотала она в плечо своему фантастическому жениху. – Я, по-моему, сейчас просто упаду и засну.

– Прости, моя радость, но спать придется в самолете, – решительно сказал Джеффри. – У нас еще уйма дел. Так, я – за билетом. А ты…

Он оглядел ее и вдруг громко рассмеялся. Потом наклонился к ее уху и прошептал:

– Извини, дорогая, но тебе срочно нужно привести себя в порядок. А то ты тут распугаешь всю почтенную публику.

Сильвия оглянулась и посмотрела в большое зеркало. Там отражалось взлохмаченное создание в ужасно мятом, грязном и порванном на коленках брючном костюме. На раскрасневшихся щеках тоже были подтеки грязи, а глаза горели безумным блеском. Самое смешное, что на безымянном пальце правой руки у этого создания сверкало и переливалось чудесное обручальное кольцо.

– О Боже, какой ужас! – прошептала Сильвия, закрывая лицо руками. – Мне немедленно надо умыться. – Но из-под ее ладоней неудержимо рвалась счастливая улыбка.

– И желательно сменить костюм, – добавил Джеффри. – У тебя есть какая-нибудь другая одежда?

– В камере хранения. Я как раз и собиралась переодеться перед посадкой, поэтому оставила ее там.

– Все, тогда беги, встречаемся здесь. – Он; чмокнул ее в щеку и поправил ей волосы. – Не задерживайся, я больше не вынесу разлуки. – Как всегда, было непонятно, всерьез он говорит или в шутку.

Сильвия, как на крыльях, полетела в камеру хранения. Там она достала свою сумку и пошла искать дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок. Проходившие мимо люди посматривали на нее с удивлением. Наконец она нашла то, что искала, и смогла надеть на себя темно-серую юбку в клеточку, открытую светлую блузку и туфли на каблуках, затем умылась, причесалась, немного подкрасилась и внимательно себя оглядела. Зеркало отражало ее не в полный рост, но то, что было видно, Сильвию вполне устроило. Потом она немного подумала, вынула из сумочки маленький флакончик с восточными духами, купленными на фесском базаре из любви к экзотике, и слегка ими надушилась. Удовлетворенно оглядев себя в зеркале, она не без сожаления выбросила испорченные брюки в мусорное ведро, а жакет положила в сумку и вышла.

Джеффри уже ждал ее. Он осмотрел девушку с головы до ног, принюхался, потом ухмыльнулся и проговорил, обнимая ее за плечи:

– Теперь, дорогая моя, ты похожа на школьницу, которая тайком от мамы собралась на танцы.

– Это еще почему? – немного обиделась Сильвия.

– Потому что ты причесана, накрашена и даже надушена, но из под соблазнительно короткой юбочки у тебя торчат разбитые коленки.

– Господи, Джеффри, ты хоть когда-нибудь сможешь удержаться и не сказать мне гадость? – сморщилась Сильвия, разглядывая свои ноги. – Нет чтобы сделать комплемент несчастной девушке, попавшей в автомобильную аварию.

– Ты самая красивая школьница с разбитыми коленками, – с готовностью ответил молодой человек, прижимая ее к себе. – Пойдем, купим тебе темные колготки.

– А как там наш самолет? – спросила девушка, когда они, обнявшись, направлялись к галантерейной лавке.

– Пока не появлялся. Он летит из Триполи, а там по дороге песчаная буря.

– Надеюсь, на этот раз нам не придется куковать тут двое суток?

– Что ж, – философски заметил Альварес. – Нет худа без добра – познакомлю тебя с отцом. Он, кстати, мечтает тебя увидеть.

– Ты уверен? – вдруг испугалась Сильвия.

Она представила себе колоритного и грозного седобородого старца в белом бурнусе, и ей стало не по себе. До этого события развивались так быстро, что у нее просто не было времени подумать на эту тему.

– Ты, вероятно, считаешь, что мой отец – неотесанный кочевник, который спит в обнимку со своим любимым конем? – развеселился Джеффри. – Мой папаша, между прочим, получил образование в Гарвардском университете, говорит на двух европейских языках и очень любезен с девушками. И он все еще весьма хорош собой.

– Да? – удивилась девушка. – Слушай, Джеффри, а когда я узнаю хоть что-нибудь про твою семью? Я же практически не имею представления даже о тебе, не говоря уже о твоих родителях.

– Ох, только не сейчас, – драматически вздохнул молодой человек. – Это длинная и печальная повесть. Что-то вроде «Ромео и Джульетты». Вот когда-нибудь, когда мы совсем состаримся и сядем отдохнуть у камина, а вокруг будут прыгать наши обожаемые несносные внуки…

– Ну почему ты всегда обращаешь все в шутку, когда я говорю о серьезных вещах! – возмутилась Сильвия.

– Я был вполне серьезен в отношении длины и печальной этой повести, так что, пожалуйста, не требуй от меня всего сразу: Давай действовать по порядку. Сначала – колготки.

Наконец колготки были приобретены, после чего Сильвия по настоянию Джефа сходила в медпункт, где ей промыли ссадины на руках и коленях. Наконец девушка, изнывающая в колготках от жары, снова появилась в фойе.

– Про наш самолет не слышно? – спросила она с надеждой. Несмотря на лестный отзыв Джеффри о своем отце, девушка решила, что пока еще не готова предстать пред его светлые очи. Ей надо было прийти в себя и отдохнуть.

– Пока нет, – отозвался Альварес.

– Тогда я хочу есть, – объявила Сильвия голосом, не терпящим возражений. – Я просто умираю с голоду.

– Я, вообще-то, тоже. Пойдем в кафе?

Заморив червячка, Сильвия утомленно откинулась на спинку стула в ожидании горячего.

– Кого я вижу! – вдруг сказал Джеффри, поворачивая голову.

Сильвия посмотрела в указанном направлении. В уголочке кафе за кадкой с развесистой пальмой расположились старые знакомые: Колин и Стэнли. Младший по обыкновению махал руками, что-то возбужденно рассказывая.

– Я их позову? – спросил Альварес, поднимаясь.

– Ни в коем случае, – нахмурилась девушка. – Я совершенно не хочу их видеть.

– Да ладно тебе. Неужели ты все еще злишься на ребят? Они же мои друзья.

– Я что-то пока не понимаю, – сказала Сильвия, поджав губы, – какую роль они сыграли в этой истории. Объясни, пожалуйста.

– Они способствовали воссоединению двух любящих сердец, – изрек Джеффри, подмигивая ей. – А вот и наша долгожданная еда.

– Конкретнее можно? – попросила девушка, начиная раздражаться. Ей даже почти расхотелось есть. – Я еще не знаю, прощу ли я тебя, не говоря уже об этой парочке.

– Хорошо, я попросил их присмотреть за тобой во время поездки, а потом мы вместе придумали план, – ответил Джеф, с энтузиазмом принимаясь за горячее блюдо.

– По заманиванию меня в ловушку? – прошипела Сильвия, опять не на шутку разозлившись. – И чем же ты их так подкупил, что они стали тебе помогать? Или они делали это просто из любви к приключениям?

– Ну, во-первых, я оплатил им поездку сюда. Ребята не знали, как развлечься на каникулах, а я предложил им посетить Марокко.

– А потом они случайно оказались в моей группе, – кивнула головой девушка. – Ты принимаешь меня за идиотку?

– Ни в коем случае, – сказал Альварес, – случайности на этом свете бывают очень редко. Обычно кто-то должен позаботиться о том, чтобы они случились.

– И кто же позаботился на этот раз? Уж не ты ли?

– Ты угадала, моя дорогая. Именно я. Мало того, ты оказалась в этой группе тоже неслучайно. Ешь, а то остынет.

– Ну-ка, рассказывай, – потребовала девушка, осторожно пробуя принесенное кушанье. – Это уже ни в какие ворота не лезет.

– Ладно, открываю профессиональный секрет фокусника. Я же знал, куда ты направляешься, и терять тебя из виду совершенно не собирался. А отыскать мисс Сильвию Уоррен, очаровательную девушку, владеющую тремя иностранными языками, среди тех, кто обучался в тот момент на курсах гидов в «Интернэшнл трэвелинг» в Лос-Анджелесе, особого труда не составило. У меня в твоей компании есть кое-какие связи. Благодаря этому, я узнал одну очень полезную для себя вещь – то, что ты знаешь арабский. Таким образом, у меня появилась возможность совершенно легально затащить тебя в Марокко. Оставалось только подождать подходящую группу и порекомендовать тебя в качестве руководителя. Они, конечно, побаивались доверить эту поездку совсем молоденькой девушке, к тому же не имевшей никакого опыта, но я ведь умею не только просить, но и настаивать.

– Это уж точно, – пробормотала Сильвия. – Продолжай.

– А остальное ты уже знаешь. Я предложил ребятам присоединиться к твоей группе, они с радостью согласились. Потом я объяснил ситуацию…

– Что ты им наплел про меня? – спросила девушка, испугавшись, что Джеф рассказал друзьям подробности их знакомства.

– Ничего страшного. Что мы с тобой поругались, и я хочу восстановить отношения. Сказал, что ты – существо романтическое и похищение должна оценить по достоинству. Я сначала решил, что выступлю в роли спасителя прекрасной пленницы, но потом подумал, что это пошло. К тому же, я был на тебя сильно обижен. В общем, я остановился на амплуа злодея, который после волшебного поцелуя принцессы превращается в прекрасного принца. Но ты почему-то отказалась меня целовать.

У Сильвии зачесались руки отвесить ему оплеуху, но она сдержалась, чтобы дослушать до конца.

– Дальше! – потребовала она.

– Ну, я, конечно, надежды не потерял. Я собирался зайти к тебе через полчасика, чтобы мы успели в аэропорт. А тут ко мне нагрянули гости. Это на их машине ты удрала. В общем, мне пришлось их развлекать, я же не предполагал, что ты в это время вынашиваешь план побега. Иначе попросил бы своих гостей загнать машину в мой гараж или, по крайней мере, не оставлять ключи в замке. Ты же могла разбиться на той сумасшедшей дороге. Единственное, что меня успокоило – то, что в джипе, по словам хозяев, почти не было бензина. Я знал, что рано или поздно он заглохнет, и должен был успеть тебя перехватить, пока ты не пересела к какому-нибудь добросердечному самаритянину. Здесь, знаешь ли, не только приличные люди попадаются.

– А у тебя что, не было своей машины? Зачем было ловить этого француза?

– Машину мне пришлось оставить своим гостям. И еще долго извиняться за твою эксцентричность. Надеюсь, с их джипом ничего не случилось, пока они до него добрались. Они подбросили меня до шоссе, где согласились немного подождать. А я тем временем поймал нашего небритого приятеля, объяснил ему ситуацию и попросил поучаствовать в спектакле. За приличное вознаграждение, конечно, иначе бы он никогда не согласился. Ну что, ты нас прощаешь?

– Я подумаю, – ответила она и, уткнувшись в тарелку, вплотную занялась рыбой по-мароккански, тушеной с овощами.

– Кстати, а где твоя борода? – вспомнила она вдруг. – И усы? Ты успел побриться, прежде чем броситься за мной в погоню?

– Они были фальшивые, – с некоторым стеснением отозвался Джеф. – Просто без них национальный костюм не так эффектно выглядит.

– Но у тебя еще в Нью-Йорке были борода и усы. Я же прекрасно помню.

– Я их сбрил. Я же видел, что они тебе не нравятся. Это, между прочим, была большая жертва: я их только отпустил. Специально для папы. Если честно, то я сбрил их, возвращаясь домой в тот злополучный вечер, когда уже не застал тебя в своей квартире. Я, кстати, ездил за кольцом. Можно было, конечно, заказать его на дом, но я хотел, чтобы все было в полной тайне, к тому же из сентиментальности в последний момент решил сделать на нем надпись. А по дороге обратно, следуя твоему примеру, заехал в парикмахерскую, побрился и немного подстригся. Я же собирался делать тебе предложение. Знаешь, как я обиделся, когда обнаружил, что ты сбежала? Причем, как мне казалось, без всякой причины. Хоть бы записку оставила. Я сначала чуть было не дал страшной клятвы больше никогда не бриться и не стричься, но потом решил, что не хочу всю жизнь ходить как чучело. Вместо этого поклялся тебя найти и выяснить, чем именно я тебе не угодил.

Девушка молчала, ковыряя вилкой в тарелке. Ей уже было стыдно.

– Хеллоу! – неожиданно раздался у нее над ухом знакомый голос.

Перед их столиком стояла неразлучная парочка – Колин и Стэнли.

– Привет, Сильвия. Привет, Джеф! – сказал Стен, обмениваясь с Альваресом рукопожатиями.

– Вижу, дела пошли на лад, – ехидным голосом пропел Колин, отодвигая незанятый стул, стоящий рядом с девушкой.

– Не советую ко мне приближаться, – мрачно заметила Сильвия и недвусмысленно показала ему вилку.

– О Господи! – в притворном страхе отпрянул молодой человек, схватившись за любимую бейсболку.

– Не волнуйся, она только что поела, – успокоил его Джеффри. – Это она так, пугает. Вот если бы вы появились минут пятнадцать назад, я бы не ручался за ваши жизни.

– Вы – свиньи, – изрекла Сильвия. – Если бы вы знали, какими словами я вспоминала вас, пока сидела в этой чертовой запертой комнате, вы бы не решились подходить ко мне близко! Кстати, признавайтесь, кто из вас стащил мой ножик?

Молодые люди переглянулись.

– Какой ножик? – спросил Стэн.

– Красный швейцарский перочинный ножик. Он еще совсем новый. Я купила его перед тем, как отправиться сюда, и мне он самой очень нравится. Там даже ножницы есть. Быстро отдавайте!

– Ребята, – проговорил Джеффри укоризненно, – это уже превышение полномочий. Немедленно отдайте даме ее собственность.

– Я не брал никакого ножа, – возмущенно сказал Колин.

– А я его даже не видел! – поддержал его друг.

– Превосходно, – сказала девушка. – Кто из вас копался в моей сумке?

– Это я, – покраснел Стэн. – Но ножа я не брал. Может, он где-нибудь выпал?

Сильвия задумалась. Судя по всему, это было правдой – Стэн врать не будет. Господи, она опять им доверяет, даже после всего этого. Воистину, горбатого могила исправит!

– Подожди, а зачем тебе так понадобился нож? – подозрительно спросил вдруг Джеффри.

– Горло тебе перерезать! – отозвалась Сильвия.

Ножика ей почему-то было очень жаль. Вероятно, он действительно где-то вывалился.

– Нет, я серьезно. – Он взял ее за локоть и заставил посмотреть себе в лицо.

– А я совершенно серьезна, – невозмутимо ответила девушка. – Я собиралась им от тебя защищаться, но так и не смогла найти.

– О Боже, глядя на тебя, не скажешь, что ты такая темпераментная, – протянул Альварес. – Значит, мне даже повезло, что ты вылезла из окна. Слушай, а ты действительно поверила всему тому бреду, который я нес? Я что, так страшно выглядел?

– У тебя определенно актерский талант, – покраснев, пробурчала Сильвия. – Я никогда не знаю, чему верить, а чему – нет.

– Да у вас просто какие-то мавританские страсти, – насмешливо прокомментировал Колин.

– Я же говорил, что эта девушка, которая оказала мне честь, согласившись стать моей женой… – с пафосом начал Джеффри.

– Я, между прочим, еще не соглашалась, – заметила Сильвия язвительно.

– Но ты же собираешься это сделать? – с некоторой тревогой в голосе спросил Альварес. – Пожалуйста, пообещай мне это!

– Ладно, обещаю согласиться сразу после свадьбы, – сказала Сильвия, для виду немного подумав! – Если у нас могла быть помолвка сразу после медового месяца, то почему бы мне не принять твое предложение сразу после свадьбы?

– Вот и отлично, – повеселел Джеф. – Так, что я хотел сказать? Ах да, я же говорил вам, что девушка, которая сразу после нашей свадьбы собирается оказать мне честь, согласившись стать моей женой, – исключительно романтическое существо. Она способна выйти замуж только благодаря злодейскому похищению. Я сейчас подумал, что моему сценическому образу явно не хватало страшной лошадиной плетки, а еще…

Тут Сильвия не выдержала этого гнусного бахвальства и изо всех сил наступила ему на ногу острым каблуком. Джеффри взвыл и замолчал, пытаясь освободиться.

– Ну вы, ребята, даете! – высказался Колин, выразительно посмотрев на Стэнли, молча наблюдавшего за этой сценой. – На свадьбу-то пригласите?

– Вас? – воскликнула девушка. – Да ни за что! Вы нам всех гостей распугаете!

– Дорогая, я тебя прошу! – взмолился Джеффри, которому никак не удавалось высвободить ногу.

– Ну ладно, – смягчилась девушка. – Только ради тебя. Но ты лично за них отвечаешь?

– Милая, – попросил Джеф очень убедительно, – пожалуйста. Сними свою божественную ножку с моего ботинка. Я больше так не буду. Это мне просто от счастья ударило в голову. Я обещаю, что еще два дня буду нем как рыба.

– Нет уж, – сказала Сильвия, – ты обещаешь, что расскажешь мне все про себя и своих родителей.

– Ладно, ладно, – с радостью ответил молодой человек. – Клянусь.

Сильвия убрала ногу.

– Чего только не пообещаешь под пыткой! – тут же проговорил Альварес, на всякий случай отодвигаясь от нее подальше и закрываясь руками.

Девушка подумала, не запустить ли ему в голову грязной тарелкой, но в этот момент наконец объявили посадку на рейс Рабат – Нью-Йорк. Джеффри расплатился, и они поднялись из-за стола.

– Попрощайся с ребятами, – напомнил Джеф.

– Господи, да мне же с ними лететь до самых Штатов! – вздохнула Сильвия. – Они еще успеют надоесть мне хуже горькой редьки.

На самом деле она чувствовала, что ей будет не хватать этих двух балбесов, которых она уже совершенно простила. Но гораздо больше ей будет не хватать Джеффри во время полета.

– А вот и нет, радость моя, полетишь ты со мной, – пропел ей Джеффри в самое ухо.

– Это каким образом? Я же сама брала билет на место рядом с ними.

– Извини, милая, – в притворном покаянии склонил он голову, – я забыл спросить, в каком классе вы летите, поэтому купил еще два билета в первый.

– Ты умница, – поцеловала его Сильвия. – Но тогда мне нужно сдать мой билет.

– А давай, ты оставишь его на память о нашем волнующем приключении, – предложил Джеффри.

– А, давай, – тряхнув головой, улыбнулась Сильвия.

Они попрощались с Колином и Стэнли и отправились забирать вещи из камеры хранения. Через некоторое время они уже устраивались в удобных креслах салона первого класса.

12

– Я намерена спать! – капризно заявила Сильвия после недвусмысленной попытки Джеффри посадить ее к себе на колени. – Я ужасно устала от роли похищенной принцессы. И хватит тянуть ко мне свои грязные лапы, – добавила она, уютно положив голову ему на плечо.

– У меня совершенно чистые лапы! – продемонстрировал Джеф свои изящные ладони.

И как только ему удавалось оставаться чистым в любой ситуации! Сама Сильвия так и не смогла как следует отмыться от земли и пыли.

– И разве ты не хочешь меня обнять?

– Еще чего! – отозвалась она, возясь в своем кресле.

Положение, которое только что казалось ей очень удобным, внезапно перестало быть таковым. Если бы не люди вокруг, она бы немедленно пересела к нему на колени.

– Почему я должна хотеть обнимать такого мерзкого типа, как ты?

– Потому что я – милый, нежный и обаятельный молодой человек, наделенный фантазией и чувством юмора. Кажется, так ты меня назвала?

– Ты ужасное, кошмарное чудовище с совершенно извращенной фантазией и чувством юмора дикаря! – пропыхтела девушка, пытаясь свернуться на сиденье калачиком.

– Угу! – сказал Джеф, улыбаясь, – и у меня самые красивые глаза на свете. После твоих, конечно. А еще тебе очень нравятся мои руки. Ну согласись хоть на глаза! – нетерпеливо попросил он, поскольку Сильвия ничего не отвечала.

– Глаза у тебя наглые и непозволительно масляные, – сказал она наконец мечтательно.

– Вот и поговорили! – неожиданно обиделся Джеф. – Значит, я тебе совсем не нравлюсь?

– Очень нравишься, в том-то и ужас, – призналась Сильвия со вздохом. – И что я буду с тобой делать?

– Ты выйдешь за меня замуж и будешь со мной жить! – с воодушевлением пропел Джеффри.

– Подожди, – вдруг поперхнулась девушка. – " Но ведь для этого мне придется принять ислам. О Господи, я совсем об этом не подумала!

– Принять ислам? – удивился Джеффри. – Я знал, что моя будущая жена очень эксцентрична, хоть и претворяется обычной девушкой, но что она не может выйти замуж, не сменив вероисповедания… Ну хорошо, если ты так этого хочешь. Хотя тогда мне тоже придется его сменить… Ладно, я согласен, раз уж ты не можешь без этого обойтись. Ради тебя я готов почти на все. Даже на обряд обрезания.

Сильвия с изумлением выслушала эту речь, опять не понимая, где юмор, а где – правда.

– Слушай, хватит мне голову морочить, – взмолилась она наконец. – Ты можешь хоть что-нибудь сказать попросту? Разве ты не мусульманин?

– Я? – засмеялся Джеффри. – Я католик, разве я тебе не говорил?

– Ни слова, – пораженно сказала девушка. – Час от часу не легче!

– Но, ты знаешь, я совершенно не испытываю любви и почтения к папской церкви. Ничего не имею против, если нас обвенчают по протестантскому обряду. Ведь ты из протестантской семьи?

– Так, – сказала Сильвия. – Рассказывай немедленно! Каким образом сын арабского, ну хорошо, берберского… м-м-м… не знаю кого, может быть католиком? И почему у тебя испанская фамилия? И как, в конце концов, тебя на самом деле зовут?

– Меня зовут Джеффри Альварес, я тебе уже представлялся. А по-арабски меня зовут Джафар-аль-Исмаил, поскольку имя моего отца – Исмаил. Это я тебе тоже уже сказал. Я вообще тебе ни разу не соврал.

– Я больше не могу! Если ты мне немедленно не расскажешь, как все это получилось, я просто лопну от любопытства, – воскликнула девушка. – Я намерена немедленно выслушать рассказ о твоей жизни. Нам все равно еще несколько часов нечего делать.

– Может, мы лучше выпьем чего-нибудь? Хочешь мартини? Или сока? Или, может быть, минеральной воды? Нет, мороженого? – соблазнительно прошептал Джеффри ей в самое ушко, намеренно щекоча губами шею.

– Я хочу только правды! – патетически заявила Сильвия, пытаясь не засмеяться от щекотки. – Иначе…

– Ну, из окна самолета ты не вылезешь, – проговорил Джеффри. – Я надеюсь. – Он на всякий случай искоса на нее взглянул.

– Я просто лягу спать и до самого Нью-Йорка или… – не помню, где там у нас дозаправка, – не буду с тобой разговаривать, – пообещала девушка.

– Но, милая! Это же жестоко!

– Все, я уже сплю, – сказала она, отворачиваясь от него и снова пытаясь устроиться в кресле.

– Ладно, счастье мое, – сдался Джеффри. – После такой угрозы мне остается только подчиниться.

Сильвия немедленно повернулась обратно.

– Рассказывай! – приказала она.

– Моя мать… – начал Джеффри со вздохом. – Черт, не могу, – воскликнул он вдруг. – Просто какой-то английский роман восемнадцатого века! «История Тома Джонса, найденыша». Не успею я дойти до половины, как ты умрешь от тоски. У тебя уже на лице все признаки смертельного утомления. Иди лучше ко мне на колени, я тебя немедленно вылечу.

– Ничего подобного, – возмутилась Сильвия, – я просто приготовилась внимательно тебя слушать. Потом, я тут очень удобно сижу, так что нечего соблазнять меня своими коленями. Зря рассчитываешь, что тебе удастся увильнуть, ты дал мне слово, и я не собираюсь тебя от него освобождать.

– Ну ладно, – страдальчески сморщившись, простонал он, – если ты вознамерилась наложить на меня такую епитимию за мои грехи, то лучше сейчас. Когда мы прилетим, у нас с тобой найдутся дела поинтереснее.

– Разумеется, – заверила его девушка. – Начинай.

– Хорошо, только не перебивай и потом не жалуйся, – пробурчал Джеф. – Итак, моя мать была дочерью испанских монархистов, бежавших от революции в 1932 году. Они обосновались в Бостоне, так как сеньор Альварес, бывший преподаватель Саламанки, был приглашен читать лекции в Гарвардский университет. Он считался известным в академических кругах специалистом по древним американским культурам. Мой дед был, как полагается, истовым католиком, к американцам, да и почти ко всем окружающим относился с надменным презрением, а английским языком пользовался только на службе. Дома все говорили исключительно по-испански. Разумеется, сеньор Альварес рассчитывал на то, что «беспорядки» в Испании быстро кончатся и семья вернется на родину. Но время шло, а беспорядки все не кончались, мало того, в 1939 году к власти пришел Франко, так что даже деду пришлось признать, что в Штаты семья приехала надолго, если не навсегда.

Моей матери в 32 году было 9 лет. Дети быстро адаптируются, поэтому Тереза скоро научилась неплохо болтать по-английски, ведь ей пришлось ходить в американскую школу. Жена сеньора Альвареса была тихая набожная женщина, трепетавшая перед своим мужем, никогда нигде не работавшая и почти не выходившая из дома. Сам же дед был человеком замкнутым, желчным и обиженным на жизнь в целом. Вот в такой обстановке пришлось расти моей матери.

– Я еще тебя не утомил, радость моя? – с надеждой спросил Альварес, которому не очень-то приятно было все это вспоминать.

– Да что ты, – упрямо отозвалась Сильвия, – у тебя талант рассказчика, я просто заслушалась.

– Ладно, – сказал польщенный Джеффри. – Тогда о моем загадочном папочке. Зовут его, как я уже упоминал, Исмаил. Исмаил-Аль-Хасан. Он происходит из старинной и знатной берберской семьи, условно скажем, княжеской, если сравнивать с европейскими понятиями. Когда ему было 19 лет, отец послал его в Америку учиться. Он поступил в Гарвардский университет. Тогда в Европе начались проблемы – дело было перед самой войной, а как ты знаешь, я надеюсь, Марокко до недавнего времени считалась колонией Испании и Франции. К тому же моему деду хотелось, чтобы у сына было хорошее образование, мальчик с детства подавал надежды.

Я так и не понял, как отцу удалось познакомиться с матерью, они оба почему-то не захотели мне об этом рассказывать. Отец в молодости был, да и сейчас еще остается, весьма эффектным мужчиной. Он высокий и широкоплечий, и всегда пользовался большим успехом у противоположного пола. Мать, видимо, тут же в него влюбилась, не думая о последствиях. Ей было всего восемнадцать лет, а обстановка в доме напоминала католический монастырь – можешь мне поверить, я сам прожил там десять лет. Разумеется, девушке очень хотелось оттуда вырваться, ведь отец даже не позволял ей пойти на работу, и Терезе приходилось почти все время сидеть дома с матерью.

В общем, так или иначе, у молодых людей начался бурный роман, который, естественно, нужно было скрывать от всего света, а тем более, от ее родителей. Ума не приложу, как они умудрялись встречаться в таких смертельно опасных условиях. Можно было предположить, какой будет реакция католика, да к тому же испанца-националиста, на то, что его единственная дочь связалась с каким-то марокканцем, пусть даже знатного происхождения. Ведь отец, понятно, был мусульманином, а семья матери, как я уже говорил, принадлежала к ревностным поклонникам католицизма. Реакцию деда с отцовской стороны тоже легко можно было представить – в его глазах все испанцы были проклятыми колонизаторами.

В общем, положение было ужасающим, но молодые люди сначала, наверное, об этом мало думали, поскольку души друг в друге не чаяли. Встречались они где попало, урывками, что им быстро надоело, так что через некоторое время им пришла в голову удачная идея пожениться. Разумеется, зарегистрировались они тайно, и брак мог быть только гражданским из-за разницы в вероисповедании. Тогда отцу исполнилось двадцать два года, а матери – девятнадцать.

Они понятия не имели, каким образом устроить свою жизнь, потому что сообщить о своем браке родителям казалось немыслимым. Отец, правда, чувствовал на себе ответственность за происходящее и решил, что на родину не вернется, а после окончания университета останется в Штатах, найдя себе работу. Он, видимо, очень любил тогда мою мать и мечтал сохранить семью, если собирался отказаться от своих родственников и их средств и зарабатывать на жизнь своим трудом, чего никогда еще в жизни не делал. Впрочем, он считал, что его семья в нем не очень-то нуждается. Он был третьим сыном, поэтому прямым наследником не являлся.

И тут случилась неприятность, вполне, впрочем, предсказуемая – мать забеременела. Стало ясно, что скрывать отношения дальше не удастся. Тереза была в ужасе и не знала, что делать. Оставалось надеяться только на папину милость, что было почти невероятно. Чуда, как и следовало ожидать, не произошло. Сеньора Альвареса чуть удар не хватил, когда он услышал, что дочь беременна от какого-то черномазого. О законном браке он и слышать не захотел. Терезу запер в комнате, а моего отца просто спустил с лестницы. Исмаил, правда, надежды не потерял и некоторое время пытался достучаться до тестя, но тот объяснил молодому человеку, что добьется его исключения из университета, если он не согласится на расторжение брака. Тереза, будучи беременной, оказалась менее стойкой и даже попыталась отравиться, но, к счастью, мы с ней оба остались живы. Моя бабка сочувствовала дочери, хотя, конечно, нисколько не одобряла ее поведения. У нее было очень слабое здоровье, она умерла, когда мне было полтора года, так что Тереза осталась один на один со своим суровым отцом.

Сеньор Альварес, надо сказать, оказался настолько благороден, что не сдал младенца, то есть меня, в приют сразу после рождения. Напротив, он решил сделать из меня испанца и католика и приложил все усилия, чтобы вычеркнуть моего отца из нашей с матерью жизни. Для этого он заставил все-таки Исмаила расторгнуть брак, сообщив ему, что ребенок умер при родах. Самое интересное, что отец ему поверил. Он некоторое время пытался связаться с бывшей женой, но той не разрешалось носа показывать из дому. Отец попыток не оставлял, и, в конце концов, дед, угрожая Терезе, что отберет у нее ребенка, принудил ее написать бывшему мужу письмо, где сообщалось, что она больше не желает его видеть. У матери не было выхода, и она написала это письмо. Через некоторое время мой дед по отцу решил, что сыну пора возвращаться на родину: он как раз заканчивал университет. Того больше ничего в Штатах не удерживало. Не убивать же несостоявшегося тестя, в конце концов. Поэтому папа уехал в Марокко, а мы с мамой остались в Бостоне.

Дед после смерти своей жены совершенно замкнулся и даже почти перестал разговаривать с дочерью, не забывая, правда, время от времени напоминать той о ее несмываемом позоре. Терезе было совершенно некуда деваться, у нее не было никакой специальности, к тому же имелся маленький ребенок на руках. Мы с ней целиком и полностью зависели от сеньора Альвареса. Вот в такой обстановке мне пришлось прожить десять лет. Меня, как я уже говорил, крестили в католической церкви, но имя мать и отец придумали еще до моего рождения – они почему-то были совершенно уверены, что родится сын. Они дали мне имя с тем расчетом, чтобы оно было и арабским, и английским. Уж на этом-то мать настояла. Ты еще не заснула, радость моя?

– Естественно, нет, – возмутилась девушка. – Как я могу спать, когда речь идет о твоем трагическом детстве?

– Ладно, продолжаю. В общем, дед терроризировал мать, а на меня обращал внимание только тогда, когда я делал что-нибудь не так. В таких случаях он читал мне длинные испанские нотации. Я, естественно, ненавидел деда и все, что с ним было связано: католическую церковь, Гарвардский университет, культуру древних майя, а особенно испанский язык. Наедине с мамой мы говорили по-английски. Потом я пошел в школу, тоже католическую. Оттуда меня все время подмывало сбежать, как и из дома, но я не мог оставить мать одну. Она бы просто руки на себя наложила в такой обстановке. Дед умер, когда мне исполнилось десять лет. С тех пор мы с матерью никогда больше не говорили дома по-испански, хотя она и была чистокровной испанкой. После смерти старика нам, конечно, стало легче, но вот существовать было решительно не на что, и тогда матери пришлось идти в школу преподавать все тот же испанский язык.

Жили мы бедно, и мама постоянно где-то подрабатывала. Замуж она больше никогда не выходила и вообще мужчин всячески сторонилась. Видимо, события молодости произвели на нее неизгладимое впечатление. Я продолжал ходить в ненавистную школу, где меня дразнили ублюдком – ведь отца у меня не было, а мать и я носили ее девичью фамилию. По всем признакам я получался незаконным ребенком. Моя родительница решительно не хотела говорить со мной о своем неудавшемся браке, я даже не знал, была ли она когда-нибудь замужем. Об отце я тоже не знал ровным счетом ничего.

Но вот однажды, когда мне исполнилось пятнадцать лет, папа нас нашел. Вернее, нашел Терезу Альварес, свою бывшую жену. Он к тому времени сам был давно уже женат вторично и имел нескольких детей, но спустя столько лет решил разыскать возлюбленную юности, чтобы хотя бы убедиться, что она не в бедственном положении. Отец мой, кстати, был всегда весьма благородным человеком. Он просто знал, что пока старик Альварес жив, его близко к дому не подпустят. Но мать почему-то страшно испугалась того, что Исмаил может отобрать у нее сына: я же столько лет был у нее единственным близким человеком. Она попыталась скрыть от бывшего мужа, что я остался жив. Это было не так уж сложно, поскольку он и сам считал, что меня нет на свете.

И тут я очень кстати явился домой и успел застать незнакомого красивого мужчину восточной наружности, хотя и европейски одетого. На вид ему было под сорок. Мать попыталась отправить меня погулять, и тогда незнакомец сам быстро ушел, поняв, в чем проблема. Но, уходя, он посмотрел мне в глаза, и я понял, что это мой отец. Мы были очень похожи, хотя папа, как я уже говорил, высокий и широкоплечий.

Я всю жизнь мечтал об отце, это стало для меня почти навязчивой идеей, и мать это знала. Я пристал к ней, умоляя рассказать мне про человека, побывавшего у нас дома. Тереза в конце концов согласилась и поведала мне то, что ты услышала от меня. Но потом, со слезами, которых я, надо сказать, и в худшие времена никогда у нее не видел, взяла с меня слово, что я не уеду в Марокко и не брошу ее одну. Я тут же поклялся, что не оставлю ее до самой ее смерти.

Но и Исмаил тоже понял, что у него есть сын (других, кстати, у него на тот момент не было). В конце концов, мать надо мной сжалилась и разрешила мне с ним общаться. Так я постепенно познакомился со страной моего отца, поскольку стал время от времени туда ездить. У меня даже появился свой слуга-араб, от которого я получал необходимые знания по истории и культуре страны, и с которым говорил только по-арабски. Папа привязался ко мне и решил не жалеть никаких средств на нас с матерью. Тереза, правда, наотрез отказалась пользоваться его деньгами – она не простила ему своей сломанной жизни – и продолжала работать в школе. Но я, тогда тщеславный и болезненно самолюбивый подросток, получал огромное удовольствие от неожиданного богатства, от возможности ездить в красивом автомобиле с шофером, носить дорогую одежду и тратить деньги без счета.

Я поступил в Гарвард на экономический факультет. Отец не скрывал, что имеет на меня виды. Когда я получил диплом, он остался доволен моим образованием и воспитанием, поэтому решил доверить мне управление семейной компанией. Я стал его представителем и начал ездить в Европу. Жить же я продолжал в Штатах с матерью. Отец ее уважал и серьезно относился к ее нежеланию меня отпускать, поэтому никогда не давил мне на психику. Я так и носил ее фамилию, хотя отец официально признал меня своим сыном.

Мать умерла несколько месяцев назад, освободив меня, таким образом, отданного слова. У нее была запущенная болезнь почек, нужно было срочно делать дорогую операцию, но как мы с отцом ни просили ее взять деньги, она сказала, что это личное дело ее и Господа Бога, и предпочла умереть. Такое впечатление, что ей не терпелось освободить меня от себя, хотя я ужасно переживал ее смерть. Ну, а после этого отец сделал мне предложение окончательно переехать к нему. Он сам давно был сильно нездоров – врожденная болезнь сердца, – поэтому боялся умереть и оставить семью без старшего. Наследник у него, правда, есть, но ему сейчас всего десять лет.

Папа захотел, чтобы я в будущем взял на себя не только ответственность за его компанию, но и за всю его семью, а у него пятеро детей. Но он потребовал, чтобы я немедленно женился и остепенился, поскольку считал мой образ жизни бестолковым. Мне это было, в сущности, безразлично, и я согласился. Тогда он нашел мне подходящую с его точки зрения девушку из хорошего рода. Я ничего не имел против нее. Но тут случилось самое интересное.

Он замолчал и уставился в окно.

– Что же? – наконец спросила Сильвия.

– Ты, конечно, что же еще.

Девушка никак не отреагировала на последнюю реплику. Она переваривала его рассказ. Теперь Джеффри, несмотря на свою кажущуюся легкомысленность, вызывал в ней огромное уважение. Нет, сейчас она даже стала уважать его за эти постоянные шуточки. Ведь ему пришлось столько пережить – тяжелое детство, недавнюю смерть матери, – а он не потерял чувства юмора. Джеф продолжал смотреть в окно мимо нее. Видно было, что необходимость вспоминать все это несколько выбила его из привычной шутливой колеи. Сильвии уже стало неловко за свою настойчивость. Она не знала, что сказать. Ей хотелось как-то проявить свое сочувствие, но она не могла придумать, как это сделать. Поэтому она спросила:

– А где мы будем жить?

– Да где угодно! Хочешь, поселимся на Мадагаскаре? – сразу оживился Джеф. – Можно в Индонезии.

– Но ты же говорил, что нужен отцу. Разве он тебя отпустит?

– Знаешь, дорогая, твой побег сыграл немаловажную роль в папиной жизни, – загадочно промолвил молодой человек. – Он так перенервничал из-за всей этой истории с сорвавшейся свадьбой, что ему стало сильно хуже.

– О Господи, – с непреувеличенным страхом воскликнула девушка. – И как он сейчас?

– А сейчас он очень даже ничего. Видишь ли, не зря говорят, что нет худа без добра. Ему в какой-то момент стало настолько плохо, что пришлось согласиться на одну операцию, которой он всегда почему-то страшно боялся. Так что он провел полтора месяца в хорошем швейцарском санатории, и теперь, по-моему, совершенно здоров. Надеюсь, проживет не меньше, чем до восьмидесяти – у него в роду все жили долго. Кроме тех, конечно, кто умирал не своей смертью. Дед, например, скончался в возрасте девяноста двух лет. А там, глядишь, и младший сын вырастет, так что в наследнике теперь нет особой необходимости, а, следовательно, я ему не так уж и нужен дома. Я буду, конечно, продолжать на него работать, но где я буду жить – это мое дело.

– А тогда можно мы поселимся в той квартире? – прошептала Сильвия голосом маленькой девочки, предвкушающей рождественский подарок.

– Которую отец для меня снимал? Сожалею, но я от нее уже отказался. Она страшно дорого обходилась, к тому же там ты разбила мне сердце. Да я и не собирался больше надолго возвращаться в Штаты.

– Жалко, – искренне сказала девушка, – а я даже не успела ее всю осмотреть. И на крышу так и не попала. Что ж делать, придется ехать на Мадагаскар… Ой, Джеффри, а… то платье еще живо? – спросила она не без колебаний.

– М-м-м… платье? – Джеф сделал вид, что не совсем ее понимает. – А, с дыркой на спине и непристойным разрезом сбоку? Ты знаешь, я подумал, что ты совершенно права, оно абсолютно неприличное. Я отдал его в сиротский приют, они там моют им полы, – добавил он со злорадной усмешкой.

– Бедные дети, – вздохнула Сильвия. – Представляю, как это неудобно. А мой жемчуг ты отдал им в качестве погремушки?

– Все твои наряды остались в той самой злополучной крепости, которая теперь, наверное, вызывает у тебя ужас, – признался молодой человек, видя, что она ему нисколько не верит. – Я собирался все это отдать тебе прямо на месте. Если хочешь, прикажу переслать твою одежду в Штаты.

– А давай мы лучше туда вернемся, – предложила девушка. – На самом деле, мне там очень понравилось. Я бы с удовольствием ее осмотрела, даже пожила там некоторое время. Кстати, а чем еще владеет твой отец?

– Ну, кое-какой землей… – начал Джеффри. – Порядочной, надо сказать. Виноградники, поля, пастбища, масличные плантации… Кажется, акциями нескольких крупных горнодобывающих компаний. Еще есть дома в Касабланке и в Удж-де. А что, считаешь, сколько получишь за меня приданного?

– Просто интересно знать, какой компанией ты управляешь, – обиделась девушка. – Не хочешь, не говори.

– А-а, – понял молодой человек, – это пароходная компания. Грузоперевозки. Главный офис – в Касабланке, основное представительство – в Марселе.

Он замолчал, потом продолжил:

– Ну, про меня и мою семью ты, по-моему, уже все знаешь. Теперь я намерен услышать о твоей жизни.

– Да мне особо нечего рассказывать, – пожав плечами, проговорила Сильвия. – Я – самая обычная американская девушка. Родилась в Джонстауне, закончила там школу, потом переехала в Нью-Йорк, где меня по знакомству устроили на работу в отель. Заочно закончила колледж, учила иностранные языки, просто так, для развлечения: всегда были к ним способности. Потом чуть не вышла замуж за своего троюродного брата, но, слава Богу, хватило ума этого не делать. Он был старше меня на восемь лет, довольно состоятелен и даже красив. Но только я его не любила, а он, кажется, меня, – тут же пояснила Сильвия, увидев, что Джеффри заметно помрачнел. – Наши матери хотели, чтобы мы поженились. Но ему почему-то очень не понравилось, что я собираюсь стать гидом-переводчиком. Он даже устроил мне сцену. Ну, я тоже вспылила, поскольку считала, что это мое дело, и мы расстались.

– А твои родители?

– Мой отец был летчиком-испытателем и погиб, когда мне едва исполнилось четыре года, так что я его толком не помню. Я осталась с мамой. Она скоро опять вышла замуж, но отчим мне никогда не казался близким человеком, хотя отношения у нас всегда были прекрасные. Потом у них родились дети, целых трое, так что мама больше не могла уделять мне много времени. Поэтому я так спокойно после школы уехала в Нью-Йорк. Хотя она, конечно, обо мне заботилась. Она до сих пор как-то слишком за меня беспокоится. По-моему, маме все еще немного стыдно передо мной за то, что она вышла замуж через два года после папиной смерти, хотя я ее нисколько и не осуждала.

А вот мой дед, мамин отец, был очень интересным, и, наверное, самым близким мне человеком. Он был востоковедом, много путешествовал, несколько раз ездил в Египет. Когда я была еще совсем маленькой, сразу после маминого второго брака, я часто у него подолгу жила, и он мне очень много рассказывал. Наверное, у меня от него эта страсть к приключениям. Он неплохо говорил по-арабски, даже немножко учил меня. У нас с ним были прекрасные отношения, мы почему-то друг в друге души не чаяли, так что дед фактически заменил мне отца. Для меня не было лучшего развлечения, чем слушать его рассказы. А какая у него была коллекция восточных редкостей! Правда, он завещал ее музею… В общем, когда он умер, мне его ужасно не хватало, поэтому я сама стала читать книги о Египте и решила, что когда вырасту, выучу арабский и обязательно съезжу в эту страну. Впрочем, я была совсем не против побывать и в других восточных странах, – добавила Сильвия, чтобы не обижать Джеффри.

– Понятно, – отозвался тот. – А я все гадал, почему ты учила арабский язык. Все-таки не слишком банальное развлечение для самой обычной американской девушки. Ладно, это я понял. А теперь я хочу услышать поподробнее о том, как ты родилась.

– А что я могу тебе рассказать? – удивилась Сильвия. – Ты думаешь, я помню момент своего рождения?

– Да, действительно, ты вряд ли это помнишь, – согласился Джеф. – Хорошо, придется расспрашивать твою маму. Я уверен, что если она немного напряжет свою память, то вспомнит, как однажды ночью нашла тебя где-нибудь в поле. А неподалеку, вероятно, валялись какие-то загадочные дымящиеся обломки.

– Что за чушь? – пробормотала девушка. – Судя по моей метрике, я родилась в Джонстауне, думаю, в обычном родильном доме.

– Но ты же сама говорила, что не помнишь момента своего рождения. Обычно люди себя помнят лет с двух-трех. Но неужели тебе никогда не снились сны про какие-нибудь далекие миры? Ты никогда не думала, что ты откуда-нибудь не отсюда?

– Ну, я думаю, такие сны иногда всем снятся, – с сомнением протянула девушка.

– Да никому они просто так не снятся, радость моя, – негромко воскликнул молодой человек, сжимая ее плечи. – Я же сразу понял, что ты с Марса.

– Мне очень жаль, – отозвалась девушка, решив ему подыграть, – но вынуждена тебя разочаровать: у марсианских женщин ярко-красные волосы и бледно-желтые глаза.

– Да, тогда ты действительно не можешь быть марсианкой, – задумчиво проговорил Джеф, рассматривая ее голову. – Но ведь и волос такого цвета, как у тебя, у людей не бывает, – тут же оживился он. – И не могли же тебя случайно назвать Сильвией. Наверняка, когда тебя нашли, ты была уже не совсем младенцем и у тебя на голове уже росли эти замечательные серебристые волосы. За них ты и получила свое имя. Признавайся, откуда ты явилась в наш грешный мир? Мне не терпится это узнать.

– Это военная тайна, – отрезала Сильвия. – Слушай, а тебе что, совсем-совсем не нравятся земные девушки?

– Ну почему, – немного подумав, ответил он, – иногда ничего. Но люблю я только одну. А она – неземная.

– Ты – извращенец, – со вздохом констатировала Сильвия, стараясь не расплыться в улыбке. Ведь на самом деле это, хоть и косвенное, но вполне ясное признание в любви заставило ее сердце устроить радостный первобытный танец. – И ты думаешь, я поверю, что в таком возрасте ты в первый раз влюбился?

– Если быть абсолютно точным, то во второй.

– А почему же ты на ней не женился? – спросила Сильвия слегка дрогнувшим голосом. Ее сердце моментально перестало танцевать и замерло от неожиданного беспокойства.

– Она как-то не выразила желания, – насупившись, не сразу ответил Джеффри.

– Господи, неужели она тебе отказала? – недоверчиво воскликнула Сильвия. – Поверить не могу.

– Мне приятно твое искреннее удивление, – заметил молодой человек. – Ну, она не то чтобы мне отказала. В просторечии это называется словом «послала». Впрочем, в пятнадцать лет мало кто думает о браке. Мне тогда это, честно говоря, в голову не приходило.

– А-а-а, – протянула девушка, совершенно успокаиваясь, – тогда понятно.

– Ладно, – сказал Джеф. – Это все дела давно минувших дней. Я бы хотел сейчас говорить о моей любимой женщине. Тебе еще есть, что мне сказать?

– Ну… – замялась Сильвия, – я, видишь ли, не обладаю таким даром красноречия, как ты, да и адвокатской практики у меня никогда не было…

– Тогда говори коротко и по существу, – посоветовал Джеффри.

– По существу? – переспросила она. Потом немного подумала и сказала: – Я тебя люблю. Это по существу?

– По самому, что ни на есть, – радостно проворковал молодой человек, все-таки затаскивая ее к себе на колени. – А теперь, драгоценность моя, прежде чем ты наконец поцелуешь меня своим волшебным поцелуем и мы отправимся туда, откуда ты, на мое счастье, свалилась, я хочу узнать еще одну страшную тайну.

– Какую? – уже устало пробормотала Сильвия.

Все-таки слишком болтливый муж – это ужасно.

– Куда ты хочешь поехать в свадебное путешествие? – прошептал ей Джеффри в самое ухо.

– А-а! – рассмеялась девушка, прижимаясь носом к его щеке, – ну это же так просто! Неужели ты не догадываешься?

– В Египет? – предположил молодой человек.

– М-м-м, Египет – это, конечно, замечательно. Но он может и подождать. – И чтобы дальше не тянуть, она проговорила: – Разумеется, в Грецию. Должна же я все-таки увидеть Афины и острова Эгейского моря.

– Ну, естественно, – пробормотал Джеф. – Калос арисате стын Элада!

– Боже, это еще что за белиберда! – схватилась за голову Сильвия, понимая, что до поцелуя дело дойдет только в следующем году.

– «Добро пожаловать в Грецию!» – пожал он плечами.

– Значит, ты еще и по-гречески говоришь?

– Да нет, специально для тебя выучил одну фразу. Наконец-то пригодилась. Знаешь…

– Знаешь что, радость моя! – воскликнула Сильвия, окончательно убедившись, что сегодня он замолкать не собирается. – Для мужчины ты как-то непозволительно болтлив!

И, чтобы не дать Джеффри возможность ухватиться за эту тему, просто зажала ему рот поцелуем.

И, как ни странно, ей тут же действительно показалось, что они куда-то летят. По крайней мере, у нее слегка заложило уши: их самолет как раз начал заходить на посадку над Азорскими островами с целью дозаправки. Но девушка не слышала ни объявления, ни просьбы пристегнуть ремни, потому что весь мир сейчас сосредоточился для нее в одном его счастливом лице.

– Правда, летим, – восторженно прошептала она, оторвавшись от его губ, чтобы перевести дыхание.

– Скорее, уже садимся, – отозвался Джеффри. – И хотя я уверен, что нас в любом случае возьмут живыми на небо, пристегнуться не мешает. – И, поудобнее устроив девушку у себя на коленях, стал спокойно застегивать на них обоих ремень безопасности.

Но здесь, дорогой читатель, мы вынуждены оставить наших героев, потому что существуют такие моменты, когда люди должны быть только вдвоем.

Примечания

1

Но на самом деле вас ведь зовут не Джеффри? Как ваше настоящее имя? (исп.)

2

Каламбур, основанный на сходстве имени «Сильвия» и слова «silver» (по-английски – серебро).

3

Один из четырёх имперских городов Марокко, третий по величине город страны после Касабланки и Рабата. Расположен на юго-западе страны у подножья Атласских гор.

4

Ворота, одни из самых красивых в Северной Африке, в город Мекнес.

5

У вас какие-то проблемы, мадам… ах, простите, мадемуазель? Я могу вам помочь? (франц.)

Content

Вайолет Лайонз
Когда падают звезды…

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Примечания