Владимир Севриновский

Мистер Бирдринкер

Гром гремит, кусты трясутся —

Все на проповедь несутся.

"ПоГРЭМушки"

Пролог

Роскошный «Боинг» удивленно чихнул, почувствовав в своих топливных баках народный российский мазут, но тем не менее взял разбег и оторвался от взлётно-посадочной полосы аэропорта «Шаромыжьево-2», взяв курс на страну гнилого капитализма, Микки Мауса и бесплатных Holy Bible, оставляя далеко позади толпу провожающих. Уже смолкли звуки старинного романса на стихи Лермонтова "Прощай, немытая Россия", которым по традиции провожали всех отлетающих в лучший мир, а люди всё стояли и смотрели, как белая точка странной синусоидой уносится вдаль (как впоследствии оказалось, кто-то из переводчиков на радостях подарил пилоту бутылку гремучей смеси под странным названием “Обломовка”). Но вот от группы отделилась загадочная фигура человека в очках. Человек пробормотал что-то о том, что он должен поспешить обратно в Москву, распрощался с остальными и направился к зданию аэропорта. Рассмотрим-ка этого пока еще незнакомца поближе. Одет он был с безукоризненным вкусом. Любой модельер пришёл бы в телячий восторг при виде огромных кирзачей, столь удачно гармонировавших с галстуком-бабочкой и двухнедельной щетиной. На голове у него лихо примостилась ермолка с яркой переводной надписью "I love Christ". Ну чем не герой какого-нибудь тихого лирического триллера? Как говорят французы, а пуркуа бы и не па? Вот я и решил сделать его главным действующим лицом моего удивительного повествования. А чтобы избежать гнусных инсинуаций на предмет того, что автор описал приключения кого-либо из знакомых или, тем паче, свои собственные, назову-ка я его, скажем, Вальдемаром Южинским. Можете проверить, нет в природе человека с таким именем. Да и вообще, всякое совпадение имён, характеров и прочих частей тела является абсолютно случайным и автор за него никакой ответственности не несёт. Ну вот, вроде с прологом всё. Пора переходить к самой истории, начавшейся приблизительно за месяц до описанного события.

А начиналось все так.

Глава первая,

в которой неизвестная девушка делает Вальдемару Южинскому

предложение, которое тот с благодарностью принимает

Пока Грэм не грянет,

мужик не перекрестится

Народная мудрость

Допив последнюю банку пива и закусив её кусочком воблы, Вальдемар плюхнулся в кресло перед компьютером и после непродолжительных поисков обнаружил на панели кнопку с аглицкой надписью «Power». Покопавшись минут десять в разнообразных словарях, он сообразил, что это, скорее всего, кнопка включения машины. Его догадка оказалась на редкость правильной. Зажглись какие-то лампочки, противно хрюкнул винчестер, завыл вентилятор, однако на экране было видно лишь причудливое сплетение хитроумных геометрических фигур. После того, как многочисленные удары по монитору, компьютеру и окружающим предметам не принесли желаемого результата, Южинский в сердцах дыхнул на экран, в результате чего на нем немедленно воцарился долгожданный Нортон. Подивившись на немыслимое количество чёртиков, скачущих по экрану, Вальдемар пришел в восхищение от изобретательности авторов компьютерных вирусов, поэтому как можно быстрее зашел в WORD 6.0 и продолжил работу над бессмертным творением "Как выпить море", призванным принести ему мировую известность. Внезапно ожил стоящий по соседству телефон. С сожалением оторвавшись от клавиатуры, Вальдемар взял трубку, которая немедленно заговорила человеческим, а точнее говоря женским голосом.

— Здравствуй, Влад! — пропел динамик это я, Таня!

Вальдемар заметно помрачнел, поскольку девушка не удосужилась описать себя поподробнее, так что ее идентификация среди двадцати трёх известных ему Тань не представлялась возможной.

— Как поживаешь? — не унималась трубка.

— Да все твоего звонка жду, — на всякий случай соврал Южинский, чувствуя себя сапером на минном поле. Трубка что-то растроганно сказала в ответ и разговор наладился. Я бы с удовольствием воспроизвёл содержание этой интересной беседы, но даже первоклассник знает, что подслушивать телефонные разговоры нехорошо и этим могут заниматься только соответствующие службы. Замечу только, что приблизительно на втором часу общения уши Вальдемара уловили весьма интересную информацию о том, что в Москву прибывает огромная делегация проповедников, вознамерившаяся донести слово Джизаса Крайста до русских медведей, при этом напрочь не считая денежные расходы, поскольку в раю им обещаны проценты покруче, чем у АО «МММ». Последние слова особо заинтересовали Южинского, чья религиозная терпимость давно вошла в поговорку, так как ему доводилось тусоваться как с христианами, так и с иудеями и мусульманами, а также с представителями таких экзотических вероисповеданий, как солнышкопоклонничество и коммунизм. Поэтому он немедленно намекнул, что не прочь принять участие в сём богоугодном деле и уже через полчаса вожделенные адрес и телефон были надежно записаны в его базу данных, а довольный Вальдемар возобновил работу над произведением века.

Глава вторая,

в которой читатель знакомится с первыми святыми

— А из нашего окна

Грэма проповедь слышна!

— А из нашего окошка -

Только Сваггерта немножко…

поГРЭМушки

Две недели спустя Вальдемар Южинский шагал по широким улицам российской столицы, направляясь к хотелу "Черная дыра" в предвкушении общения с богатенькими американскими Буратино. И лишь одна печальная мысль не давала ему покоя. Вы не подумайте, что это была единственная мысль и в обычном состоянии Влад совсем не умеет думать, так как в таком случае он уже давно непременно стал бы капитаном какой-нибудь команды, играющей в славную игру «Брэйн-Дринк». Но что же все-таки его беспокоило? — спросит меня дотошный читатель. Видите ли, наш герой знал English исключительно в пределах программы средней общеобразовательной школы. На случай, если волей судеб среди моих читателей окажется хотя бы один чукча, я поясню, что эта программа представляет собой версию английского языка образца 70-х годов, изобретённую и утверждённую в тиши кабинетов Минобраза людьми, знакомыми с англоязычными странами исключительно по газетным карикатурам с физиономией дяди Сэма. К счастью, Вальдемар вовремя вспомнил, что не так давно во время очередной вечеринки он ухитрялся изъясняться на чудовищной смеси немецкого, английского и испанского, причем все его прекрасно понимали. Приободрившись таким образом, он смело вошёл в гостеприимные двери хотела.

Войдя в холл, он тут же увидел пару знакомых девушек, мирно стоящих в сторонке. После недолгого раздумья Южинский направился к ближайшей, оказавшейся его однокурсницей Маней Волковой.

— Здорово, Маня! — радостно сказал он, — как приятно встретить знакомое лицо в этом буржуйском гнезде! Кстати, а сколько у него звёздочек (не у лица, разумеется, а у хотела)?

— Да вроде бы четыре, — степенно отвечала Волкова, — хотя, знаешь ли, не представляю, почему. В каких только номерах я здесь не бывала — ничего хорошего.

— И не говори! — поддержала её соседка слева, — потолки облезлые, кровати скрипучие…

На этом весьма интересном месте их разговор был прерван, так как всех повели в неизвестном направлении на встречу с представителями американской стороны. Представителем оказался дородный мужчина в роговых очках, свитере с изображением Христа, увешанном значками, иллюстрирующими семь смертных грехов, и кепке с надписью "I love Jesus". Даже на часах воителя за веру вместо цифр красовались изображения двенадцати апостолов. Окинув взглядом собравшихся, он важно откашлялся и обратился к ним с долгой и прочувствованной речью, в которой сказал, что делегация христиан приехала из гнилой Америки, в которой злые атеисты, узурпировавшие власть, отменили преподавание в школах Закона Божьего, поэтому великой миссией прибывших проповедников является спасение России от печальной участи их несчастной страны и направление её по иному, единственно верному пути. Все слушали очень внимательно, только Южинский при словах "вы должны показать зарубежным гостям свои лучшие стороны" непроизвольно покосился на Маню и прочих девушек, а услышав про то, что "вы с американцами должны быть единым целым", возмутился и во всеуслышанье заявил, что в крайнем случае — с американками. Но зато когда был затронут вопрос об оплате и оказалось, что за каждый день работы будут платить по 15 зелёных, а за каждый вечер ещё 5, он сильно подобрел и долго вместе со всеми аплодировал, когда американец наконец закруглился. Его не обескуражил даже тот факт, что в соответствии с контрактом каждый переводчик в течение двух недель с восьми утра и до шести вечера обязывался быть святым со всеми вытекающими отсюда последствиями, в противном случае он подлежал немедленному лишению бонуса. Что означает странное словечко «бонус», Южинский не знал, но тем не менее решил приложить максимум усилий, чтобы пронести его через все испытания в целости и сохранности. Таким образом, Вальдемар был морально готов ко всем трудностям и опасностям своей новой работы. Он оглядел мужественные лица соратников, тоже полных решимости стоять до победного конца, и понял, что не одинок на своём пути к заветному конверту с баксами.

Через три дня всем собравшимся предстояло начать нелегкую работу переводчика каждому при своей группе борцов за торжество христианства во всем мире.

Глава третья,

в которой Южинский за небольшую плату превращается в апологета

христианской религии

Позеленевший, бледный, словно доллар…

"Россия-92"

Три дня спустя Вальдемар, слегка покачиваясь от недосыпа и недолива, вяло перебирал ногами по направлению к выходу их метро "Выставка Достижений Капиталистического Хозяйства", когда его окликнул знакомый голос. С трудом повернувшись в толпе, он увидел свою однокурсницу мадемуазель Шебуршицкую, спешившую, очевидно, в том же направлении. Обрадовавшись неожиданной компании, он спросил:

— Ну как, собираешься американцам лучшие стороны показывать?

— Да вот этим вечером и покажу, — невозмутимо ответила его спутница, после чего разговор органично перекинулся на извечные студенческие проблемы, за обсуждением которых два интерпретёра вскоре дошли до хотела, где их поджидали средства передвижения, так что уже через полчаса Вальдемар мчался в автобусе гринового цвета (судя по надписи на лобовом стекле) по направлению к божьему складу (опять-таки, судя по надписи на воротах), периодически пытаясь понять хоть слово из болтовни главного буржуя. Справедливости ради скажем, что мистера Родни Фака не понимали даже сами американцы. В этот день он и познакомился с двумя Танями и прочими обитателями автобуса номер 13. Окончив работу, он наведался в номер к своему импортному начальству, где опять-таки выслушал хвалебные оды России и множество проклятий в адрес безбожных американских конгрессменов, которые могли бы привести в полнейший восторг самых воинственных национально-патриотических сивушных рож.

В то время, когда над Москвою сгущались сумерки, в домах загорались огни, а в хотеле "Черная дыра" мадемуазель Шебуршицкая со своей неразлучной спутницей Таврией Розовой готовились показывать иностранцам свои лучшие стороны, Вальдемар Южинский с сознанием исполненного долга шёл домой. В дверях хотела он неожиданно столкнулся с одной из однокурсниц, спросившей его о том, как он провёл свой первый день в качестве воителя за веру.

— Неплохо, — честно ответил Вальдемар, — уже и с семьёй начальника по автобусу познакомился. Их всего трое: муж, жена и дочка.

— Ну и как тебе дочка? — последовал вопрос.

— Хорошая, вот только храпит громко, — Южинский удивленно проводил девушку глазами, пытаясь понять причину столь неожиданного исчезновения, затем пожал плечами и зашагал по направлению к метро.

Глава четвертая,

в которой описываются суровые будни воителей за веру

Рассказывают, что как-то после проповеди

к Билли Грэму подошёл человек и грустно

спросил:

— Почему меня никто не понимает?

— Простите, я не понял вопрос, — ответс-

твовал знаменитый проповедник.

поГРЭМушки

И потянулись дни неустанной борьбы за спасение душ российских школьников. Каждый из этих дней был похож на другой. Утром гриновый автобус не спеша отваливал от хотела и направлялся либо на божий склад, либо в какую-нибудь школу. Склад переводчики не любили, так как нудная работа удваивала отупение от постоянных проповедей, которыми добрые американцы щедро приправляли сэндвичи и разбавляли напитки. Если уже речь зашла о напитках, замечу, что воины Христовы не употребляли не только пива, но даже кефира, а от одного слова «vodka» они начинали судорожно креститься и что-то бессвязно лопотать, словно одно упоминание об огненной воде вызывало у них сильнейшее похмелье. Впрочем, и в этом стаде был один заблудший баран по имени Скотт Бульмэн. По его личному признанию, он глушил спиртное в количестве ШЕСТИ СТАКАНОВ (!!!) в год. Остальные члены общины постоянно корили беднягу, а завидев какого-либо алкаша непременно говорили, что вот, полюбуйся, и этот допился до СКОТТского состояния. В остальном же проповедники вели себя исключительно тихо, лишь только один в первый же день попросил перевести ему два выражения: "I love you" и "I'm a cool guy". Что же касается страхов, сперва одолевавших Южинского, то они окончательно развеялись после изобретения им трех правил переводчика:

Правило первое. Если вам задали вопрос и вы его поняли, нужно ответить.

Правило второе. Если вопрос не понят, то следует ответить «Yes», при этом используя все богатство собственной мимики.

Правило третье. Если и это не помогает, то следует с грустным видом сказать "Fuck off", после чего проблема мгновенно исчезнет вместе с иностранцем.

У остальных в процессе общения также не возникало никаких проблем, разве что Ромуальд, один из соавтобусников Вальдемара, ходил злой, так как американцы, у которых он просил баксы, притворялись непонимающими и упорно дарили ему пустые коробки или, говоря по-иностранному, боксы из-под гуманитарной помощи. Зато в школах все оттягивались от души. Южинскому почему-то почти всегда доставались младшие классы, придя в которые американцы раздавали всем нечто, напоминающее хиповские фенечки, после чего включали магнитофон, из которого начинал звучать сахарный женский голос: "Здравствуйте, детишки в платьях и штанишках! Меня зовут тётя Таня. Сегодня я расскажу вам удивительную историю. Давным-давно жил на свете мальчик известной национальности. Звали его Иисус…" Дети слушали очень прилежно до того момента, когда голос тёти Тани призывал всех закрыть глазки и обратиться к Богу. Но здесь положение обычно спасали учительницы, трубным гласом возвещавшие, что тот, кто не закроет глазки, получит вместо благословения божью кару в виде неуда по поведению. Обратив таким образом в веру младшеклассников, Вальдемар любил в свободную минутку пообщаться с учениками постарше. При этом он не раз добрым словом помянул преподавателей английского, благодаря которым его постоянно принимали за иностранца, несмотря на прикреплённую к куртке табличку с надписью "Vlad Uzhinski. Interpreter." Иногда уставший раздавать автографы Вальдемар пытался объяснить туземцам, что он свой, российский, но делал он это по рассеянности на английском языке, чем только укреплял уверенность доверчивых российских школьниц, что они общаются с живым американцем. Со временем Южинский свыкся со своей новой ролью и начал представляться как мистер Уолтер Бирдринкер, сын хозяина известной западной фирмы "Бирдринкерз, Инк.", в настоящее время изучающий в колледже русский язык и приехавший в Россию попрактиковаться, после чего находилась масса охотниц помочь ему в этом нелегком деле. Особо же они восхищались тем, что способный американец говорил по-русски почти без акцента. Таким образом, возвращавшихся после трудового дня в автобус проповедников почти всегда сопровождали стайки школьниц, жаждавших поподробнее узнать слово божье. Но на входе неизменно стоял Чарльз Болен, дававший с помощью жены железный отпор новообращенным и остававшийся равнодушным к просьбам девушек взять их с собой. Видя такое повальное увлечение Библией, большинство иностранцев на обратном пути с восторгом отзывалось об успехе их миссии, разве что однажды некая пожилая американка отозвала в уголок двух переводчиков, особенно усердно обращавших школьниц в истинную веру, и многозначительно сказала им, что если христианин встречает христианку, то что бы они ни делали, между ними всегда находится Иисус. А её сосед, заметив вытянувшееся лицо Южинского, назидательно пояснил:

— Видите ли, абсолютно всем, что у нас есть, мы обязаны Богу. Вот у меня есть пять детей и я знаю, что все они — не мои дети, а дети Иисуса Христа. Поняли?

— Поняли, — хором ответили оба интерпретёра.

Глава пятая,

в которой описываются не менее суровые праздники евангелистов

Это — Успенский касидрал.

Подлинное высказывание

одного экскурсовода

Воскресенье было отведено для активного отдыха воинов Христовых, поэтому уже с утра американцы были в особенно приподнятом настроении, смеялись, шутили и вовсю хвалили бывший СССР.

— Я без ума от вашей страны! — захлебывался восторгом сосед Южинского по автобусу, — Как мне нравятся ваши школы, гостиницы, заводы и сумасшедшие дома!

— А что же вам нравится больше всего? — с неподдельным интересом спросил Вальдемар.

— А больше всего мне понравились ваши дороги и ваши больницы!

— Но почему?

— Видишь ли, они совершенно бесплатны!

Счастливчику явно не доводилось лечиться в наших больницах или путешествовать подобно Остапу Бендеру по бездорожью и разгильдяйству.

Высадившись в Кремле, американцы пошли осматривать основные достопримечательности столицы. Не стану утруждать вас, дорогие читатели, и приведу слова экскурсовода в уже переведённом и пропущенном через цензуру виде.

— Дамы и господа! Сейчас Вы увидите две основные достопримечательности Кремля, по праву считающиеся символами нашей страны, её силы и могущества. Вот здесь стоит Царь-Пушка, долгое время бывшая самой мощной и самой большой пушкой в мире. Да, Вы совершенно правы, она никогда не стреляла. Ядра играют исключительно декоративную роль. Пройдёмте дальше. Перед собой Вы видите Царь-Колокол. Его звон был бы слышен далеко за пределами современной Москвы. И опять-таки Вы правы, он никогда не звонил. Продолжаем осмотр.

Да простит меня читатель, если ему этот фрагмент показался несмешным или, тем паче, не очень патриотичным. Видите ли, это наша страна и мы должны принимать её такой, какова она есть, со всеми её смешными и несмешными приколами. А сейчас вернёмся от философский размышлений к нашим проповедникам, которые, пока мы тут с вами беседовали, уже прибыли в евангелистскую церковь.

В церкви Вальдемар вспомнил совет, полученный накануне от одного из ветеранов интерпретёрства, поэтому перед началом проповеди он постарался незаметно проскользнуть на задний ряд, намереваясь устроиться там поудобнее и затем стараться не мешать собравшимся своим храпом. Но не тут-то было! Не успел он прошмыгнуть мимо первых рядов, как услышал радостное "Hi, Vlad! How are you?", после чего американец Гэри Грэй, заметивший натренированным во Вьетнамской войне оком знакомое лицо в толпе христиан, усадил его в самый центр скопления импортных проповедников. Отступать было некуда. Оставалось только сидеть и с умным видом наблюдать происходящее. Вскоре на сцену вышли три девушки и начали петь религиозные песни. Пели они довольно красиво, так что Вальдемар всё сильнее проникался христианской музыкой и уже готов был захрапеть, но тут до его ушей донеслись слова очередной оды Иисусу, распеваемой девушками наиболее прочувствованно, услышав которые он удивился и почти покраснел. Для того, чтобы вы поняли причину столь неадекватной реакции на религиозное песнопение, стоит, пожалуй, воспроизвести здесь эту замечательную фразу: "Я хочу, чтобы каждой каплей ты вошёл в меня". После минуты размышлений об особенностях отношения к Богу в этой церкви Южинский ещё раз пристально посмотрел на девушек и спросил себя: "А что бы по этому поводу сказал старик Фрейд?" Но ответить на этот интересный вопрос он так и не успел, так как хор закончил выступление и на сцену вышел сам проповедник со своим персональным переводчиком. Вначале они говорили довольно тихо и спокойно, но минут через пятнадцать интерпретёры были разбужены громкими восклицаниями:

— Женщинам Иисус заменит мужа! Мужчинам Иисус заменит жену!

После такого Вальдемар уже не смог сомкнуть глаз до самого конца проповеди, но так и не сумел понять всю мудрость и глубину этого высказывания. О Боги! Ну почему же мне достался такой несообразительный герой? Ведь даже ежу ясно, что священник был совершенно прав. Я сам лично знаком с двумя американскими миссионерами, живущими в Москве. Каждому из них уже около шестидесяти. Когда-то в родных Штатах у них были старые и некрасивые жёны, но в течение недолгого пребывания в России они оба успели отхватить себе обаятельных двадцатилетних девушек из числа своей паствы. Вот и получается, что Иисус действительно заменил им жён на более красивых и молодых.

После проповеди по рядам были пущены ёмкости, содержащие множество маленьких стаканчиков с вином и закуску, при этом Южинский, не вовремя вспомнивший о своих принципах, пить не стал, зато его коллега Максим, которому таки удалось прорваться на последний ряд, не спешил возвращать переданное ему вино работникам церкви и причастился за целую общину, после чего сердобольные интерпретёры еле довели его до автобуса.

По возвращении в автобус Вальдемар, всё ещё находящийся под впечатлением от песнопений, сообразил, что тоже является меломаном, причём не потому, что питается мелом, а потому, что любит хорошую музыку. Но его попытки найти родственную меломанскую душу среди американцев успехом не увенчались. Все как один отвечали, что любят исключительно христианские песнопения. В отчаянии он воскликнул:

— Как! Неужели никому из вас не нравится хороший металл или хотя бы старый добрый рок'н'ролл?

Тут сидевший неподалёку Джош по прозвищу Гуффи пояснил, что в христианской музыке присутствует абсолютно всё, что есть в мирской — и классика, и металл, и даже панк-рок. В доказательство он вытащил откуда-то зеркальные очки и чёрные перчатки без пальцев, увешанные металлическими крестами, вышел в проход между сиденьями и начал отплясывать разудалый рэп, напевая в такт нечто христианское:

Нам Иисус завещал любить всех.

Только тогда с тобой будет успех!

Люблю я всех среди ночи и дня,

А Иисус любит меня!

Но тут на его беду автобус резко затормозил и незадачливый христианский рэппер улетел в другой конец салона, откуда ещё долго доносились различные религиозные звуки.

Глава шестая,

в которой обитателей гринового автобуса посылают туда, откуда

они пришли в этот мир, в результате чего все попадают в

гинекологическую консультацию

Последний boy — он трудный самый.

Из воспоминаний матери-героини

Возможно дотошный читатель спросит меня, разве только с гриновым автобусом происходили различные приключения? Вовсе нет. К примеру, группе, в которую входила уже знакомая нам Маня Волкова, посчастливилось посетить американскую церковь новейшего образца. Располагалась она в большом трёхэтажном здании, и когда христианин проникал в парадную дверь, он незамедлительно попадал в грязноватого вида притон с вином, картами и девочками, причём при входе в это заведение красовалась нарядного вида табличка, гласящая, что половина вырученных здесь средств пойдёт на восстановление храма Христа Спасителя. Погрешив в своё удовольствие, посетитель заползал на второй этаж, где его приводили в чувство с помощью различных импортных антиполицаев, а также испытанного средства народной медицины под названием «Rassol». Вновь обретя способность стоять на двух ногах, христианин поднимался на третий этаж, на котором находилась собственно церковь, в которой он мог быстро исповедоваться, получить отпущение грехов, вымыть руки, а затем с чистой совестью отбыть восвояси.

Что же касается автобуса номер 13, то он на этот раз отправился в далёкий город Люберцы, где первым делом посетил роддом, при этом большинство воинов Христовых оказалось в подобном месте во второй раз в жизни. Раздав каждому младенцу по пачке витаминов и небольшой стопке религиозных брошюр, проповедники направились в местную гинекологическую консультацию, где им был оказан на редкость тёплый и радушный приём. В течение получаса из подъехавшего грузовика выгружались загадочного вида тяжеленные ящики с огромными надписями по бокам: "Гуманитарная помощь. Не кантовать!" Заинтриговав таким образом обслуживающий персонал, Чарльз собрал их всех вместе и торжественно распечатал одну из коробок, объявив при этом, что американцы посылают своим братьям, то есть сёстрам во Христе груз высококачественных контрацептивов, благословлённых их церковью и снабжённых нравоучительными надписями на обёртке. Несмотря на удивление, одна из Тань все-таки успела слямзить пачку гуманитарной помощи, инструкция к которой, разумеется, начиналась библейскими словами "Возлюби ближнего своего…"

В этот день Вальдемар не завёл ни одного нового знакомства и вернулся домой усталым, злым и голодным. На завтра ему предстояло последнее, самое длительное путешествие в далёкий подмосковный город Рукавинск.

Глава седьмая,

в которой наших героев встречают хлебом, солью и

многим, многим другим

Глухая российская деревня. Изба одино-

кой старухи. Вдруг отворяется дверь и

на пороге возникает немец:

— Бабка! Млеко, яйки, шнапс!

— Откуда, милок! Давно уже последнее

съели.

— Да ты что, старая! Это ж я вам гума-

нитарную помощь привёз!

Анекдот

Дорога в Рукавинск была долгой и тернистой. При этом особенно не повезло Максиму, имевшему неосторожность ещё по пути на склад усесться рядом с американским фотографом Джоэлом, тут же рьяно принявшимся обращать его в христианство. Поняв, что три часа подобного полоскания мозгов он не вынесет, несчастный интерпретёр не нашёл ничего лучшего, как сказать фотографу, что свежеуслышанные мудрые слова вернули его заблудшую душу на путь истинный и что теперь он от макушки до тапочек принадлежит Иисусу и будет молиться и, разумеется, причащаться при каждом удобном случае. Наивный полагал, что теперь проповедник наконец-то отвяжется, но христианин, окрылённый эффектом своей речи, решил закрепить достигнутое и немедленно достал откуда-то огромных размеров Библию, после чего всю оставшуюся поездку новообращённый был вынужден выслушивать различные фрагменты Нового Завета, причём заботливый Джоэл внимательно следил, чтобы ни одно священное слово не ускользнуло от его внимания. Очутившись на божьем складе, Максим сделал отчаянную попытку забраться в грузовик с грузом гуманитарной помощи, но его, проявив завидную сноровку, сумел опередить Ромуальд, тоже решивший наконец дать отдых своим органам слуха. Стиснув зубы, бедняга с видом обречённого на смертную казнь побрёл назад к автобусу. И неизвестно, пережил бы он это последнее испытание, если бы Южинский, верный принципам странствующих философов, не согласился сесть на кресло рядом с проповедником и принять огонь на себя.

Уже через пять минут после того, как автобус тронулся с места, Вальдемар понял, что лучше бы ему угодить прямо на электрический стул. Первые полчаса он неимоверными усилиями ухитрялся переводить разговор в область фотографии, однако американец, оказавшийся на редкость упрямым, твёрдо задался целью приобщить ещё одного русского к христианству. Но Южинский не менее твёрдо решил сражаться до последнего сникерса, так что уже через час Джоэл не выдержал и в сердцах обозвал Вальдемара самым страшным ругательством, которое знал. Он назвал его КОММУНИСТОМ. Южинский от удивления даже поперхнулся сэндвичем, который поглощал во время пламенной речи иностранца в полном соответствии с известной басней о коте и поваре. Довольный произведённым эффектом Джоэл пояснил:

— Ты, как я убедился, являешься ярым материалистом. Следовательно, поскольку коммунизм основывается на материализме, ты являешься ещё и коммунистом.

Подобный подход привёл Вальдемара в восхищение и он, отложив недоеденный сэндвич, немедленно развил светлые идеи американца. Поскольку материализм в свою очередь базируется на логике, рассудил он, то всякий, прибегающий к логическим умозаключениям, то есть, к примеру, считающий, что дважды два — четыре, непременно должен являться закоренелым коммунистом. Запив столь мудрую мысль банкой спрайта, по рассеянности взятого им со столика проповедника, который всё не мог прийти в себя от мысли, что он — коммунист, и поэтому не обратил на это ни малейшего внимания, довольный переводчик в тишине и спокойствии закончил свой скромный ланч. До самого Рукавинска американец не проронил ни единого слова. Больше Вальдемар этого фотографа никогда не видел, но поговаривают, что вскоре Джоэл был замечен с красным знаменем на одном из зюгановских митингов.

Приём в Рукавинске превзошёл все ожидания как христиан, так и переводчиков. Не успели они выйти из автобуса, как к ним подбежал какой-то прапорщик, в свободное время подрабатывающий директором школы, и на чистом английском сказал:

— Всем хау ду ю ду. Плиз пойдёмте ту ючительская ту хэв диннер.

По дороге он объяснил, что последним приказом по гарнизону весь офицерский состав был обращён в христианство, так что теперь в доверенной ему школе вместо пионерских галстуков ученики будут носить нательные крестики установленного образца. Порадовавшись такому рвению в распространении слова Божьего, иностранцы вошли в учительскую, где заблаговременно были расставлены столы со всевозможными кушаньями. Но нежданное пиршество не было последним приятным сюрпризом этого дня. После того, как проповедники расселись и приступили к еде, школьное начальство, памятующее о том, что не хлебом единым жив человек, выпустило в пространство между столами стайку очаровательных девушек, услаждавших взор воинов Христовых различными медленными танцами, так что наши путешественники почувствовали себя настоящими султанами. Пообедав, разомлевшие американцы с неохотой отправились по классам читать проповеди. Повсюду царила чудесная атмосфера всеобщего благодушия и единственным облачком, омрачавшим эту идиллию, было необъяснимое отсутствие грузовика, бесследно сгинувшего где-то по дороге. Видя растущее народное недовольство, вызванное этим загадочным обстоятельством, проповедники пытались любыми средствами потянуть время: Айрин всем описывала немалое количество своих детей, при этом часто сбиваясь со счёта, а Гуффи направо и налево дарил отксеренные фотографии собственных не менее многочисленных girl-friend'ов, подозрительно похожие на журнальные вырезки с изображениями Мадонны и Шарон Стоун. Переводчики тоже зря времени не теряли. К примеру, Южинский, опять превратившийся в Уолтера Бирдринкера, уединился в одном из классов с местной девушкой, с которой он затеял долгий и содержательный разговор о Торе (как я уже говорил, Южинский был на редкость рассеянным человеком и частенько путал Библию, Тору и Коран). На самом интересном месте этой занимательной беседы в незапертую дверь просунулся любопытный нос одного из проповедников, который, к счастью, был очень близорук и туг на ухо, иначе Вальдемар наверняка остался бы без бонуса. Тем не менее, он подозрительно спросил:

— А что это вы здесь делаете?

— Да так, о жизни толкуем, — ответил Южинский и посмотрел на американца настолько честным взглядом, что тот смешался, пробормотал нечто невнятное и быстро исчез.

К счастью для миссионеров, вскоре у ворот раздался рёв грузовика, наконец-то привёзшего что-то гуманитарное. Из машины вышли водитель и взлохмаченный Ромуальд, не замедливший пролить свет на причину столь долгого их отсутствия. Дело в том, что они ухитрились заблудиться в запутанных улочках Рукавинска и решили спросить дорогу у первого встречного, оказавшегося заросшим щетиной мужиком неопределённого возраста. Поняв с третьего раза, что от него нужно, мужик согласился сесть в грузовик и показать дорогу, при этом Ромуальд, втянув ноздрями воздух, удивлённо подумал о странностях российской глубинки, в которой люди месяцами не бреются, но, тем не менее, регулярно душатся одеколоном. Что же касается мужика, то в белой горячке ему пригрезилось, что он — легендарный Иван Сусанин и его задача — завести проклятых империалистов в такие дебри, из которых им не дано будет выбраться. Но сей благородный замысел так и не осуществился, поскольку прыганье грузовика по местным колдобинам подействовало на организм кандидата в народные герои не лучшим образом и вскоре он был вынужден с позором ретироваться, так и не закончив своей миссии. Грузовик же, поплутав ещё пару часов, благополучно добрался до пункта назначения.

Весь обратный путь Вальдемар пробеседовал с одной девушкой из числа проповедников. О чём они говорили, я не знаю, но по окончании поездки Южинский подошёл к двум переводчицам, известным своей религиозностью, и грустно сказал:

— До чего же вы, верующие, счастливый народ! Никто вас в христианство обратить не пытается…

* * * * *

А на следующий день был прощальный банкет. Все вспоминали совместные приключения, обменивались адресами, а Микола Наливайко так рыдал, приглашая иностранцев посетить вильную та незалежную Украйну, что сентиментальные христианские тётушки решили скинуться ему на билет до Америки. Бирдринкер, успевший привыкнуть к своей новой роли и полюбить её, с горя упился в стельку «Пепси-Колой» и потом целый день мучался жестоким бодуном, а уединившиеся в каком-то номере молоденькие интерпретёрши писали под копирку валентинки каждому американцу, логично полагая, что уж один-то наверняка клюнет. Правда, нормальных открыток в виде сердечек им достать не удалось, поэтому пришлось сбегать в ближайший киоск и закупиться тем, что в нём было, так что на лицевой стороне каждой валентинки красовалась яркая надпись "Дорогой мамочке в день рожденья". Но особенно тёплые впечатления от этого дня остались у самого мистера Джоша Макдауэлла, основателя миссии, которого остальные проповедники почтительно величали Биг Маком. Дело в том, что уже знакомый нам прапорщик на радостях подарил ему офицерское обмундирование и картонную модель автомата Калашникова в натуральную величину. Одним словом, все были довольны и мечтали встретиться вновь.

Ранним субботним утром гриновый автобус в последний раз покинул стоянку у хотела "Чёрная дыра" и взял курс на международный аэропорт "Шаромыжьево-2".

Эпилог

И опять потянулась обыкновенная размеренная жизнь. Распрощавшись с иностранцами, Вальдемар продолжил работу над трактатом "Как выпить море", лишь изредка отвлекаясь на звонки новых и старых знакомых, из общения с которыми он почёрпывал всё новые и новые подробности, необходимые для написания сего глобального труда.

Так бы и жили наши герои долго и счастливо в ожидании следующего визита Биг Мака и компании, но однажды, когда Южинский привычным жестом поднял телефонную трубку, из неё донёсся уже знакомый нам по первой главе голос неизвестной Тани. Поговорив с ней часа полтора, Вальдемар внезапно вскочил со стула и молнией кинулся в родную Академию. Собрав всех оказавшихся в этом почтенном заведении своих бывших коллег-интерпретёров, он громогласно объявил:

— Господа! Из достоверного источника мне стало известно, что на следующей неделе в Москву прибывает делегация монгольских шаманов, которым срочно требуются переводчики. Оплата сдельная, по полкило местной валюты за день. Кстати, никто не знает сегодняшнего курса тугрика к доллару?

THE END

Мобильный Яндекс

Content

Владимир Севриновский
Мистер Бирдринкер