Роман Афанасьев

Странные сны

День выдался на удивление солнечным и ласково-теплым. Конец августа, теплые деньки, солнце наливающееся осенней свежестью. Последние лоскуты лета, которое, кажется, навсегда покидает наш мир.

Выходные. Как приятно посидеть за компьютером с открытым окном, слушая, как в комнату врываются обрывки птичьих трелей. Что может быть лучше? Не надо рано вставать, не надо куда-то идти, брести, бежать, растрачивая последние нервы на общественный транспорт.

Умиротворенность. Сидишь себе за столом, пальцы бегают по клавиатуре. Не надо выходить на улицу, — можно курить прямо в комнате. Всепоглощающая ленность. Приятно быть лентяем. Побыть им хоть немного, всего два дня, отдавшись сладостной неге и душевному спокойствию.

Легкий обед, снова за свой стол. Тишина. Сонное марево повисает в комнате. Пальцы уже плохо слушаются, глаза слипаются. Свежий воздух действует усыпляюще.

Почувствовав, что засыпаю, я встал из-за стола и пересел на диван. Поставил пепельницу на стул, рядом с собой и, откинувшись на диване, закурил очередную сигарету. Обед, свернувшийся в животе теплым комочком, стал отдавать свое тепло всему телу. Веки потяжелели и стали медленно опускаться, закрывая от меня мир комнаты, залитый солнечным светом. Я сунул сигарету в пепельницу и, закинув руки за голову, закрыл глаза. Сейчас можно немножко подремать. Даже не можно, — нужно!

Сон пришел сразу. Просочился сквозь веки и распахнулся передо мной словно врата. Перестав ощущать свое тело, я нырнул между сияющих створок устремившись в вязкую, сонную даль.

Сначала меня завертела какая-то сверкающая вьюга из цветных осколков сна. Я летел сквозь серебристый туман, рассыпающийся по моим плечам, проваливаясь, все глубже и глубже. В какой-то момент застыл в сияющем облаке и весь растворился в тепле, что наплывало на меня со всех сторон.

Очнулся в лесу. Я стоял в лесу, прислонившись к сосне, и ее жесткая кора царапала мою щеку. Медленно, боясь спугнуть сон, двинулся вперед. Мир приобретал все более ясные очертания, проступал из неизвестности, медленно проявляясь на краях сознания, словно фотография в банке с проявителем. Местность оказалась знакомой. Лес кончался и прямо передо мной был дом моего друга. Сосны стояли ровным строем, когда-то посаженые заботливой человеческой рукой, не доверявшей ветру-самосаду. Край искусственного леса резко обрывался, после него начиналась детская площадка, на другой стороне которой и высилась знакомая девятиэтажка. Солнце палило с небес, а я стоял в тени сосен, оглядываясь по сторонам.

Я понимал, что это — сон. Что это управляемый сон! Я захотел выйти из леса, и подойти поближе к дому. Тот час мое тело двинулось вперед. Плавно, словно летело над землей. Я отстранено смотрел по сторонам. Казалось, я сижу в кабине диковинного аппарата, который движется сам по себе, изредка подстегиваемый моими желаниями. Солнечные лучи блестели в одинокой луже, что примостилась в канаве. Мир дышал солнцем и покоем. Других людей я не видел в этом сне.

Легкий ветерок коснулся мой щеки и убежал дальше, под кроны сосен. «Из окна дует» — подумалось мне. Я отчетливо понимал, что это сон, что сейчас я лежу на диване и солнце, бьющее в окно, создает атмосферу теплоты и нежности. Ветерок, коснувшийся во сне моей щеки, залетел в открытую фрамугу, там, в реальном мире. Полусон, полуявь…

Я повернулся вправо, влево, прошел несколько шагов вперед. Тело слушалось меня во сне. Как это здорово! У меня еще никогда не было такого сна! Представив себе, как лежу на диване и улыбаюсь во сне, я двинулся дальше — к подъезду. Но в этот момент, сосны как поблекли. Мир стал стремительно утрачивать свои яркие, гипертрофированные краски и таять на глазах. Я испугался, что сейчас проснусь, и попробовал снова представить себе тихий дворик на краю леса. Но все было бесполезно. Сон таял, словно кусок сахара на дне стакана с горячим чаем. Он рассыпался на куски, превращаясь сверкающую пыль.

Вдруг раздался громкий хлопок, словно паруса огромного корабля вздыбились под ветром. Тлеющая серебром метель выплюнула меня из своих объятий, и я очутился в комнате, заполненной красным светом. Оглядевшись, я понял, что попал в следующий сон и страшно обрадовался тому, что еще способен отличить сон от яви. Ведь это значит, что и этим сном можно управлять!

Тихое покашливание вывело меня из ступора. Рядом со мной, в комнате, кто-то был. Я резко оглянулся и увидел своего знакомого, которого в реальности не видел несколько лет.

С изумлением я уставился на этого человека. Я, конечно, понимал, что это сон… но облик приятеля поразил меня до глубины души!

Мой знакомый сидел на полу, верхом на большой красной подушке, в самом углу комнаты. Ему на вид было, лет сорок пять, — пятьдесят и его черную как смоль шевелюру, прорезала белоснежная прядь седины. Он сильно растолстел и сидел, скрестив ноги, буквально положив живот на колени. На нем были немыслимые красные шаровары, красный кожаный жилет на голое тело и на самой макушке маленькая феска с кисточкой. Опять же красной.

Его живот весь зарос черным жестким волосом, руки были покрыты странными татуировками, и лишь лицо осталось прежним. Это было лицо моего хорошего знакомого, которому в реальности исполнилось всего двадцать пять лет.

Мне стало жутковато. Я оглянулся, и комната приобрела более отчетливые очертания. Ее стены возникали из тумана отливающего красным, они формировались прямо под моим взором, возникая из небытия. Это была его комната, — моего друга. Но сейчас она пустовала, в ней не было мебели, лишь пара больших подушек на полу. Стены были оклеены красными обоями, а посреди комнаты из пола поднимался странного вида торшер. Он раскрывался красными стеклянными лепестками кверху, как тюльпан и больше напоминал перевернутую люстру. При взгляде на него кружилась голова, и казалось, что сидишь на потолке.

Как оказалось, я и сам сидел на большой красной подушке, скрестив по-турецки ноги. Пол был выложен маленькими алыми плитками. Внутри каждой играл маленький тускло-багровый огонек. Огоньки бегали каждый внутри своей клетки, иногда складываясь в смутно знакомые узоры. Я протянул руку, чтобы коснуться удивительного пола, но мое внимание отвлек странный шум. Обернувшись на его источник, я увидел, что мой друг раскрывает рот, словно разговаривает. Но слов не было слышно — только тихое гудение. Гудение было низким и немного угрожающим. Оно лилось тихим ручейком, постепенно становясь громче и громче. Скоро я смог разобрать отдельные слова.

Он обращался ко мне. Называл мое имя и что-то рассказывал мне. Но я ничего не понимал. Его речь представляла собой просто шумовой фон, в котором я едва мог разобрать отдельные слова. К тому же он, кажется, пользовался блатной «феней». Я подивился этому сну. Такие картины никогда не возникали еще в моем сознании. Ну что же, это действительно был сон, в нем возможно все!

Внезапно шум усилился. Кажется, мой знакомый стал говорить громче. Он сильнее раскрывал рот и вдруг я увидел, как с его языка срываются слова. Маленькие красные узоры, напоминающие арабскую вязь. Они летели ко мне, но таяли, не успев добраться до меня. Они были очень красивые. Только вот постоянный красный свет раздражал меня. Мне стало не по себе.

Красные слова продолжали изливаться изо рта моего знакомого, образуя в воздухе причудливые переплетения. Засмотревшись на игру «слов», я отвлекся и не сразу заметил, что мой знакомый меняется. Его лицо почернело, и он стал увеличиваться, словно превращался в великана. И слова теперь из его рта вылетали чаще. Их оттенок сменился на темно — красный, они стали густыми и теперь напоминали удлиненные капли венозной крови. И эти «письмена» почти долетали до меня.

Я почувствовал странный озноб. Пора было просыпаться. Сон незаметно перерос в кошмар, и мне совсем не хотелось участвовать в нем. Я мысленно представил свою реальную комнату и постарался проснуться. Ничего не получалось. Тогда я стал представлять, что комната вокруг меня тает, превращаясь в туман и вот это, сработало. Знакомое серебристое мерцание окутало меня, и сквозь него я уже еле разбирал, как вспыхивают красные слова моего «знакомого».

Туман снова закружил меня, но я по-прежнему находился в своем странном полуденном сне. Я хотел проснуться и стал представлять себе, как просыпаюсь на родном диване. Я попытался уловить связь со своим миром, — попытался набрести на изображение своей комнаты, почувствовать дыхание реальности…

Мне захотелось курить, и я уловил запах дыма. Наверно это была моя сигарета, которую я оставил в пепельнице. Я воспрял духом и постарался сосредоточиться на этом запахе. Но, увы. Раздался странный хлопок, и я внезапно обнаружил, что стою на берегу озера.

Стояла звенящая тишина. Туман лежал над водой белым покрывалом и качался в такт мелким волнам. Я стоял между двух плакучих ив, которые положили мне на плечи свои гибкие ветви. В них запутался клок серебристого тумана.

Заросли плакучей ивы закрывали от меня значительную часть картинки, и я невольно шагнул вперед, раздвигая ветки руками. Вода плескалась у самых моих ног.

Теперь я видел все озеро. Водная гладь уходила куда-то вдаль, теряясь, в серебристой дали… Прямо же передо мной был маленький островок, на котором стоял деревянный дом. Скорее даже не дом, — изба. Покосившаяся, почерневшая от влаги, с выбитыми окнами. Осколки стекла торчали в раме как прозрачные зубы. С озера потянуло сыростью и меня буквально всего затрясло. Над озером стояла гнетущая тишина. Странное напряжение чувствовалось в этом сне. Угроза.

Я хотел развернуться, и посмотреть что у меня за спиной, но мне это не удалось. Ветви ивы оплели меня и держали крепко, словно цепи. Я рванулся вперед, и тут тишина взорвалась громким гулом. Кажется, это был колокол. Развалюха на острове покачнулась и из разбитого окна выползла струйка серого дыма. Она опустилась вниз, на землю и побежала к воде, словно ручеек. Она металась из стороны в сторону, как змея, словно выбирая себе дорогу. Добравшись до воды, дым побежал по поверхности покачиваясь на прозрачных волнах озера. Прямо ко мне.

Я закричал. Мне очень хотелось проснуться. Мне очень надо было проснуться. Я стал рваться из объятий ив и звать на помощь. Струйка дыма была все ближе, вот она уже ползет по моим ногам, и я чувствую, как каменею от ужаса.

В этот момент, откуда-то сверху, на меня обрушился клок серебристого тумана, до этого беспечно болтавшийся на ветвях. Упав мне на плечо, этот клок словно взорвался, в одно мгновенье окутав меня серебристой пеленой. Я почувствовал, что ветви ивы исчезли и теперь я свободен. Сияние вокруг меня усилилось, туман закружился в странном танце и я с отчаяньем подумал, что пора выбираться. Я попытался всплыть наверх, взмахивая руками, как пловец. Очень странно, но это мне это удалось. Я почувствовал, как стал подниматься и удвоил усилия. Буквально через секунду туман кончился, и я оказался на поверхности дымного моря. Чистое синее небо над головой и море тумана, от горизонта до горизонта. Я всплеснул руками и развернулся. В тот же момент, сверкающий туман снова закружился подо мной, образовав воронку. Это был водоворот. Вернее «тумановорот». Меня засасывало снова в глубины, мерцающие мягким серебристым светом. Я отчаянно сопротивлялся, но туман был сильнее. Меня снова затянуло в глубь, и я отчаянно рванулся наружу, чувствуя, как внезапно потяжелели руки. Я взмахнул ими в тщетной попытке уцепиться за бесплотные края туманного моря и тут же обнаружил, что лежу на диване у себя в комнате.

Вокруг стояла полуденная тишина. Солнечные лучи лежали на пестром ковре, а ветерок шевелил тонкую занавеску. Туман пропал.

Я шумно вздохнул, приходя в себя. Проклиная тот момент, когда мне захотелось спать, я поднялся с дивана и оперся двумя руками о стол. Помотал головой, приходя в себя. Неплохо бы было умыться. Холодной водой из-под крана. Я выпрямился, потягиваясь после сна, и с ужасом почувствовал, как что-то коснулось моей спины. Резко обернулся и отпрянул назад, больно ударившись об стол. Из моего дивана торчал пучок ветвей ивы, которые тянулись ко мне словно живые. Завопив от ужаса, я бросился вон из комнаты, но не успел, — ветви обхватили меня, и потащили обратно к дивану. Я уцепился за стол, но ветви были сильнее. Они буквально сдернули меня со стола, и затащили на диван. Я с ужасом понял, что проваливаюсь сквозь мягкую обивку вниз — туда, где ждал меня серебристый туман. Я отчаянно рванулся вверх, но в этот момент меня с головой утянуло в темноту. Под моими ногами пульсировал мягкий свет, видимо это было туманное море. Крик вырвался из моего горла, я почувствовал, что мне не хватает воздуха, и тут же пришел в себя.

Я лежал на диване. У себя в комнате. В окно бил яркий солнечный свет, а ветерок играл с занавеской. Я чуть приподнялся, и принялся ощупывать диван. Ничего подозрительного я не обнаружил. Какой ужасный сон! Я поднялся, стараясь не поворачиваться спиной к дивану. Подошел к столу, вышел из комнаты. Вроде все было нормально. Я вздохнул и отправился в ванну. Там я открыл на полную мощность кран холодный воды и сунул голову под прозрачный поток. Мне сразу стало лучше, я пришел в себя.

Вытирая лицо махровым полотенцем, я кинул взгляд в зеркало, висящее в ванной. Из него на меня смотрел чернобородый турок в маленькой красной феске на макушке. Я отпрянул назад, споткнулся о порожек и буквально выкатился из ванной комнаты.

Квартира менялась на глазах. Появилась еще одна входная дверь. Кухня увеличилась в два раза. И тут я почувствовал, что сам стал выше ростом. Или это уменьшилась квартира.

Я бросился в свою комнату. Она не изменилась. В ней все было по-прежнему. Только вот окно странно покосилось, словно стремилось принять круглую форму.

И тишина. Было очень тихо. Я поднял руки и снял с головы дурацкую шапочку, отбросил ее в сторону. Я знал, что надо делать, но мне это не нравилось. Но я знал — надо.

Я шагнул вперед и повались на диван лицом вниз. Обшивка распахнулась, пропуская меня внутрь, и я снова оказался в сияющем мареве. Меня стало выталкивать наверх, как поплавок и я не сопротивлялся. Я только закрыл глаза, чтобы не видеть этого сияния…

Проснулся я на все том же диване. Снова моя комната, ставшая моим проклятьем в последние полчаса. Но на этот раз это был настоящий мир. Я снова услышал птичьи трели и ругань мужиков в гаражах. Это было обыденно и повседневно. Ничего волшебного. Соседи на верху что-то уронили, а под окном завопил звонкоголосый младенец. Это был мой мир. Настоящий. Я встал и потянулся, давая себе слово больше никогда не спать после обеда. Потом пошел на кухню и сделал себе кофе. Черного, крепкого. И ничего не случилось.

Теперь я не сплю после обеда. Никогда. И перед тем как лечь спать вечером, я принимаю снотворное. Или выпиваю бутылку хорошего пива. Я живу в своем обычном настоящем мире. Вот только мне иногда кажется, что шкаф у меня стоял у окна, а книжные полки висели повыше. И книжек стало меньше. Но ведь это мелочи, да? У вас никогда такого не бывает, что вы просыпаетесь и обнаруживаете, что шкаф у вас стоит не на месте, а на полке не хватает книг? Не бывает? Вот и хорошо. Я же говорю — мелочи…

14 09 2000

Content

Роман Афанасьев
Странные сны