Фрост Анн

Цена бессмертия

Цена бессмертия

Предыстория 1

Валерия

Осень в этом году наступила стремительно, в один миг обрушившись с неба холодными потоками дождя. Взвыли, запели ветра; кажется, даже деревья пожелтели за одну ночь. Лера медленно брела через старый парк, небрежно расшвыривая ногами опавшие листья — этой осенью они не ласкали приятным шелестом слух, а прилипали к ботинкам противными, мертвыми кляксами — обломками обманчивого лета.

В парке было тихо — а на надоедливый шум дождя девушка давно перестала обращать внимание. Сейчас ветер умерил свой пыл — не налетал порывами, а тихо крался между мокрыми, замшелыми стволами деревьев. Он нес с собой характерный запах осени — прелых листьев, затхлой сырости и недалеких уже промозглых ночей. А проклятый дождь идет, кажется, целую вечность. Когда он начался — на прошлой неделе, на позапрошлой? Лера не помнила, когда последний раз видела солнце… может быть еще в июле?

Окружающая реальность давила своей серой беспросветностью, а мешанина из того, что совсем недавно было листвой, хлюпала под ботинками, превращаясь в бурую грязь. Но все новые листы — желтые и красные — с упорством самоубийцы срывались из под небес и ложились в лужи яркими кляксами. Да, яркими, правда ненадолго.

Лето… было, но прошло. Пронеслось несколькими слепящими, жаркими днями, не оставив после себя почти ничего, кроме воспоминаний. Воспоминаний… таких далеких и бесполезных. А еще лето оставило после себя эту осень — догнивать, захлебываясь слезами.

Сегодня Лера пребывала в особенно плохом настроении — ее исключили из школы.

«Допрыгалась, — подумалось девушке, когда она стояла перед взбешенным директором, — правдолюбка!». И действительно — Валерия всеми фибрами души ненавидела обман и несправедливость, а также лицемеров и подленьких отличников. Не всегда, ох не всегда, она могла сдержаться, чтобы не кинуться очертя голову в борьбу со «злом». Вот и теперь не получилось совладать с собой, когда несправедливость очередной раз предстала перед в ней в самом неприглядном виде…

Несколькими днями раньше:

…………………..

— А ну-ка ты, да, да — ты! — двое здоровяков-старшеклассников, недобро усмехаясь, подзывали тоненького, бледного подростка. Рядом с ними он и вовсе выглядел былинкой. Обыкновенный ботаник, разве что без очков. Стоя в противоположном углу полупустой гардеробной, Лера отлично видела происходящее. Двух бугаев она не знала, а худенький паренек был ее одноклассником. Поспешно сделав безразличный вид, она достала из сумочки зеркало и сделала вид, что подправляет макияж.

Бугаям естественно не было дела до какой-то девчонки…

— Бабки гони! — без предисловий начал один из здоровяков, плотно упакованный в кожаную куртку. Не церемонясь, он сгреб мозгляка одной рукой за шкирку и прижал к стене.

— Не дам ничего! — «ботаник» явно совершал подвиг… вряд ли кто еще из знакомых Лере парней-одноклассников смог бы достойно ответить этим качкам-переросткам.

Такая храбрость заслуживала восхищения!

— Ах ты…! — последовала нецензурная брань а следом глухой удар и тихий стон. В зеркальце девушка увидела, как медленно сполз по стенке ее одноклассник, отчаянно бледнея и видимо, призывая всё мужество, чтобы не заплакать. Второй удар опрокинул его на пол и девушка поняла, что эти ублюдки не погнушаются бить лежащего ногами. Тут ее и понесло — даже не успев понять как, она оказалась рядом с темными фигурами — ненависть застилала взор красным, всё плыло в алом мареве. Её движения были быстрыми, слишком быстрыми для неповоротливых, перекачанных незнакомцев. Стремительный удар ребром ладони по шее заставил одного тяжело рухнуть рядом с недавней жертвой; второй успел лишь удивленно выпучить глаза, как тут же получил сокрушительный пинок тяжелым ботинком в живот. Взвыв, он согнулся, а вспышка боли в виске заставила его также, как и приятеля, скорчиться на полу. Последнее, что увидел вымогатель, перед тем как потерять сознание — пара окованных сталью ботинок армейского образца.

Некоторое время Лера еще постояла возле поверженных… Медленно разжимался капкан ненависти; в душе поднималась сладкая, пьянящая волна. Отчего? Ну, как же, она только что одержала маленькую победу в своей персональной войне!

— Пашка, — обратилась она к однокласснику, помогая подняться на ноги, — уходим, быстро!

………………………

Думаете, на этом все закончилось? Не-е-т. На следующий день после уроков в коридоре отважную девушку ждал директор. И он был зол, ох как зол! Двое побитых старшеклассников оказались не только отъявленными бандюгами, но и детьми состоятельных родителей. Откуда было Лере это знать?

Слухи расползаются куда как быстро, и теперь эти родичи вежливо попросили выставить нахалку из престижной школы. Да и сами поверженные мерзавцы не упустят шанса отомстить ей при первой же удачной возможности.

* * *

— Дьявол! — выругалась Валерия, поддав как следует преградившей путь куче листьев.

Нет, бандитской мести она не боялась, но было от чего расстраиваться — это уже вторая школа, из которой ее исключали. И опять — за драку! Мама с папой будут, мягко говоря, недовольны, когда вернуться из Греции. Каких трудов стоило пристроить своенравную девчонку в приличное заведение — и вот, на тебе, — опять исключили!

Самое время о многом подумать. Лера смахнула с мокрой, покрытой облупившейся краской, скамейки мокрые листья и присела, подперев подбородок руками.

А ведь она не могла по-другому — неужели должна была стоять, как ни в чем не бывало, когда эти типы стали бы пинать беспомощного Пашку?

«А что тебе этот Пашка?» — зазвучал подленький голосок, откуда-то из-за грани сознания…

«Как что?! — возмутилась Лера, — нельзя же так поступать с человеком!»

«А с собой так поступать можно? И с родителями? От тебя им куча проблем. Интеллигентная, не бедная семья — и такая дочь!.. Позора теперь не оберешься! Другие девушки в твоем возрасте модой интересуются; в бары ходят с друзьями и подругами; романы заводят. Девушки, одним словом! А ты? — елейный голосок выжидающе замолчал…

«А что я? — Валерия горько усмехнулась. — Не буду я никогда такой, как все. Мне не интересно коллекционировать шмотки и парней…»

«Знаю, знаю, что тебе интересно, — недовольно пробурчало второе Я, — натянуть военную форму и дуть на тренировку! Тебе интересны крупнокалиберные пушки, всякие острые железяки и прочие орудия смертоубийства! А этот твой «Славянский клуб» просто кошмар. Тоже удумала — мечом махать!..»

«Ничего плохого в этом нет, — Лера поддалась на провокацию, спор с самой собой — порой увлекательное дело!»

«Старинные боевые искусства — просто находка; волю закаляют не хуже йоги и иже с ней… Я ведь была размазней, пока не вступила в этот клуб!»

Девушка предалась воспоминаниям годичной давности, когда она — робкая и стеснительная, переступила порог сего замечательного заведения. Мастер — мужчина лет около пятидесяти — с густой бородой и широченными плечами — подозрительно оглядел худенькую, густо краснеющую девчонку, и — улыбнулся. Не насмешливо, а как-то по-отечески. Тогда и началось ее посвящение в воины. Каждый день, только успев перекусить после школы, Лера бежала к «Славянам» в клуб. Ей было интересно всё — история древних сражений, виды оружия, брони; тактические и стратегические приемы боя. Она пришла сюда не от скуки, как многие, быстро отсеивающиеся посетители, а по зову сердца!

Мастер — просто Леонид («…по отчеству начальника называть будешь!») — учил ее с самых азов — вручил недлинный деревянный меч, показал как правильно держать. А потом уже было все остальное — короткие отрывистые и длинные, с замахом удары; варианты отражения, блокирования, увороты; наступления и отступления. К удивлению бывалого учителя тоненькая девочка с двумя непослушными, торчащими в стороны косичками, делала небывалые успехи. Словно умения не приобретались, а родились вместе с ней.

— Талантлива ты, дева, — как-то прогудел его бас после очередного «боя», — чувствую я, есть в тебе «память крови»…

— А что, это, учитель? — Лера впервые слышала такое определение.

— Это… мм… ну когда ты вспоминаешь то, чего не знаешь. То, что знали твои предки; ведь знание полностью не ушло, оно осталось у тебя в крови. Голос стали, эхо былых войн — его помнит что-то внутри тебя. Года идут, все забывается… Другие войны, другое оружие. В этом мире таких, как ты со временем будет становиться всё меньше и меньше, — голос учителя зазвучал задумчиво и как то грустно.

Валерия слушала, затаив дух. Они сидела на низкой деревянной скамье, а остальные «бойцы», разбившись на пары, отрабатывали изученные удары. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже. С удивлением, Лера отметила, что замечает малейшие ошибки и просчеты противников.

— Я вот, можно сказать, родился с мечом в руках, — продолжил Леонид, теребя роскошную бороду, — С детства хотел стать воином. И стал. Но знала бы ты, каких усилий стоило добыть здесь настоящие мечи! С кольчугами оказалось тоже не легче. Благо, был у меня знакомый кузнец — золотые руки — он нас и вооружил. Потом при перестройке стали расформировывать краеведческие музеи — в них я скупил по дешевке вожделенные доспехи, старинные мечи и даже несколько щитов. Смотрели на меня, конечно, как на сумасшедшего, — мастер добродушно усмехнулся, в хитро прищуренных глазах сверкнула озорная искра, — а кое-что даже из-за рубежа друзья доставили… контрабандой. Что ж поделать, такие времена. Да и сейчас, бывает, поставляют. Вот, — Леонид широким жестом обвел стены, — моя коллекция, гордость и цель всей жизни!

Впервые она как следует рассмотрела «бойцовский зал» клуба. Стены из круглых, обтесанных бревен лучились солнечным теплом, здесь даже пахло сосновым бором. Да и свет тут особый — живой, как от свечи или керосиновой лампочки — не смотря на то, что лампы самые обычные. На добротных стенах, как в музее, красовались всевозможные щиты, доспехи, а также мечи — двуручные и одноручные; боевые топоры, секиры, а также другое колюще-рубяще-дробящее оружие. Был тут и арбалет, луки, колчаны со стрелами. Заходя сюда, казалось, что попадаешь в далекое прошлое, в одну из легендарных школ Меча.

Шли дни, а запал не пропадал — импульсивная и порывистая, Лера на этот раз оказалась увлечена не на шутку. Чему только она не научилась за этот год — орудовать тяжелым двуручным мечом, крутить двумя тонкими саблями, да так лихо, что воздух жалобно стонал под ее напором; образцовым «восьмеркам» и «закрутам» в ее исполнении могли позавидовать даже старинные «вояки» клуба. Мастер только качал головой — какой азарт, какая стремительность! Огонь, не девка! Бралась она и за секиру, хотя раньше на пылящееся в дальнем углу незамысловатое оружие никто и внимания не обращал. Несколько уроков, и эта железяка неожиданно ожила в ее руках, запела. Девушка любила оружие — она одна безропотно бралась за кропотливую, и никем доселе не любимую процедуру заточки. Леонид показал, как править лезвие, чтобы оно всегда оставалось идеально гладким и острым, как бритва…

Валерия пробовала махать даже тяжелым двусторонним топором. Пожалуй, этот топор остался единственным, не покорившимся ее умению оружием… Но и девчонка оказалась не проста — она пролила семь потов, стирая ладони до кровавых мозолей, скрипя зубами и проклиная создателей неподатливого орудия до двенадцатого колена. А через месяц она уже могла похвастаться, что не только чурки годна колоть!

— Гномы бы, глядя на тебя, обзавидовались, — пошутил даже Леонид.

К этому времени у девушки за плечами была уже и секция кун-фу, и сотни часов проведенных в тренажерном зале. Нет, тело ее не бугрилось мышцами, выбранная программа тренировок шлифовала больше волю, чем тело. Она оставалась стройной, поджарой и стремительной, как дикая кошка. Ее телосложение могло бы показаться хрупким, но только для несведущих. Те, кто видел, как она управлялась с тяжелой секирой, одетая в стальную двухслойную кольчугу — пудовое снаряжение — не захотел бы оказаться у нее на пути.

А ведь все началось с кружка художественной гимнастики, куда родители силком запихали отчаянно упиравшуюся двенадцатилетнюю сорвиголову. Руководствовались, конечно, благими побуждениями — привить любовь к прекрасному. Но прогадали — страстью к гимнастике девочка не воспылала, зато научилась прекрасно владеть своим телом — и это было первым шагом на пути самосовершенствования. Лера научилась бороться со слабостями плоти и болью. Растяжения, вывихи — чего только не бывало! Но не сдалась, не пропустила ни одного занятия. Она должна стать сильной! Свободолюбивый, строптивый дух вызывал трения и противостояния. За слова нужно отвечать…

И она за них отвечала.

……………

К реальности ее вернул печальный вздох — свой собственный, он прозвучал будто со стороны.

«Интересно, сколько времени я тут сижу? — подумалось ей, — вот уже и солнце садится. Какая тоска! Скоро наступит зима, совсем нечем будет заняться. Мастер уехал в Европу на какой-то свой «рыцарский турнир» и вернется не скоро. Что же поделать?».

Домой идти отчаянно не хотелось — холодная, пустая квартира в бетонной коробке высотного дома внезапно показалась склепом. Весь этот затеянный родителями евроремонт — сплошная показуха. Квартира стала неуютной, как кабинет в посредственном офисе. А кухня в ультрамодной стиле «хайтек» — металл и стекло — приводила её в уныние, напоминая больше морг, чем домашний очаг. Чистота, стерильность.

«Даже плюнуть некуда! — со злостью подумалось ей. Да и весь этот город — промозглый, серый, как мокрая кошка — сейчас он давил на плечи, поднимая из глубины души черную меланхолию.

И это — жизнь?!

Лера зябко поежилась, растирая замерзшие плечи руками, но домой всё же пошла. Не сидеть же всю ночь под назойливым дождем. А дома всё так же — идеальный порядок, только пыль кое-где завелась. Вот уже две недели, как уехали родители, а девушка так ни к чему и не притронулась. Хватает того, что на чистоте помешана мама — она может два раза в день мыть полы, постоянно протирать стекла и зеркала, целыми днями что-то драить, тереть… Уф.

Валерия бросила сумку в угол, даже не потрудившись взглянуть на домашнее задание — а к чему; ее ведь исключили? Исключили! А училась то она неплохо, совсем без троек. Вот и ищи теперь еще одну школу, куда ее возьмут! Да не абы какую, а престижную! Иначе — нельзя. Упадет ведь семейство в глазах общественности. Как же всё это осатанело — нельзя то, нельзя это! Хорошо еще, мама с папой не знают, чем она занимается после школы. Валерия ловко врала, что записалась на курсы программирования, а все остальное время посвящает подружкам и походам в бары. Ей просто молча добавили денег на карманные расходы — бары дело не шуточное! Разве может их чадо быть в чем-то хуже других? Благо, родители не слишком вмешивались в ее дела… «Благо ли? — ехидно усмехнулось «второе Я», — им плевать на твои мечты, стремления, искания…». Усилием воли девушка заставила голос молчать. В который уж раз…

Лера почувствовала себя уютнее только в своей спальне. Этой комнаты не коснулся постылый «евроремонт» — девушка делала всё сама, на свой вкус, своими руками: подбирала обои — светло-сиреневые; картины — огромные, и на всех — ночь; шторы — фиолетового бархата; и мебель… Добротная мебель в стиле ретро — из позапрошлого века. Большая кровать с резным изголовьем, со всех сторон окруженная шелковыми занавесями балдахина. Всё в таких же грустных темно-фиолетовых тонах…

Вот здесь-то и догнала непрошенная усталость, — сейчас девушка чувствовала себя донельзя измотанной морально, и почему-то — физически тоже. Больше всего хотелось рухнуть на кровать и зарыться головой в мягкую подушку. Не видеть и не слышать ничего!

……………………

Снилось что-то малоприятное.

Как бы то ни было, проснулась она неожиданно, сердце очумело подпрыгивало в груди. Это был кошмар. Или нет? Валерия не помнила, что же заставило ее так перепугаться?!..

Заныла, защемила в сердце тоска. Как дикий зверь она сбилась в комок, беспомощно взъерошив густую, черную шерсть. Сон не хотел уходить мгновенно, он цеплялся, застывал в углах рваными кусками серого страха. Бр-рррр. Девушка села на краешек кровати, подтянув под себя босые ноги. Тревожно, неспокойно в душе… Что-то случилось — здесь ли, или далеко? Неизвестно. Скупые обрывки навязчивого сновидения шептали — «иди, иди за мной». Только сейчас в голове начало проясняться — кажется, ей снился один из поединков в «Славянском клубе». Что за чертовщина? Вот оно, сказывается таки перенапряжение.

Лера решительно встала, встряхнула головой — сон не уходил; он настойчиво звал за собой — в черную, беспросветную непогоду.

«Что же там такое? Почему так тревожно на душе?»

Ответа, конечно, не находилось.

Переодевшись в удобную, облегающую кожаную курточку и темные джинсы, девушка шагнула за порог. Этот вечер не давал спокойно сидеть дома, предавшись безмятежному ничегонеделанью — что-то звало ее — туда, в ночь, в дождь, холод….

* * *

Вот и знакомое, добротное здание «клуба». Но что это? Там сейчас не должно никого быть, но окна светятся теплым, оранжевым светом; светятся призывно, ободряюще. Словно спрашивают: «Ну что же ты? Неужели пройдешь мимо?…»

Лера подошла ближе — да, ошибки быть не могло, внутри кто-то есть. Но кто? Ведь ее Мастер должен быть сейчас где-то в Европе…

С минуту она помялась на пороге, не зная, что предпринять. Постучать?… Но ведь она всегда входила сюда без стука! Наконец решившись, девушка осторожно приоткрыла тяжелую, обитую стальными пластинами, дверь и заглянула внутрь.

Сейчас она была готова увидеть всё что угодно, но это…

В небольшой бойцовской зале горело с десяток свечей, расставленных тут и там на полу, низких деревянных скамьях, на подоконнике. В лицо пахнул горячий, пахнущий воском и копотью, воздух. А в центре залы — на светлом, отполированном множеством ног паркете, Лера узрела нечто невероятное! Её Мастер, Леонид, отчества которого она так до сих пор и не знала — чертил, вооружившись куском обыкновенного мела, грандиозную геометрическую фигуру!

N-конечная звезда, раскинувшая острые грани во все стороны, ярко мерцала в скупом, мягком свете. Кажется, Мастер не заметил свою ученицу… Он упорно чертил лучи, хорды, пересечения; что-то отмерял простым ученическим циркулем, линейкой, иногда поругивался…

— А… кх-м… Мастер! — Валерия постаралась привлечь к себе внимание увлеченного рисованием наставника — ей было не по себе, будто она нарушала сакраментальный процесс.

Мужчина замер над незаконченным остроконечным лучом громадной фигуры. Нет, он не казался застигнутым врасплох, или побеспокоенным… Медленно поднял на девушку взгляд глубоких, всё еще молодо сияющих глаз. Будто был готов к этому, только её и ждал…

— Пришла, — голос, отраженный пустыми стенами звучал неожиданно хрипло, — ты всё таки пришла!..

— Я… — Лера замялась, неловко переступая с ноги на ногу, и, не найдя что сказать, замолчала.

— Понимаю, ты тоже почувствовала! Я не сомневался, что у тебя есть дар, — уже не отвлекаясь, Леонид спешил завершить свой геометрический шедевр, — поэтому ты и почувствовала средоточие силы! — он поднял руку, пресекая возможные вопросы, — то, что видишь здесь — это пока еще незавершенный портал. Когда Черный Ревенант войдет в зенит, портал откроется!

— Мастер, — девушка всё еще не знала, что сказать, — вообще-то я думала, вы уехали в Германию, на состязания…

— Уехал, — согласился мужчина, приглаживая бороду.

Звезда была готова и раскинулась своими многочисленными лучами на все четыре стороны, заняв собой всё пространство от стенки до стенки. «Пять… Семь… Тринадцать» — сосчитала Лера.

— Увы, сейчас очень, очень мало времени, — Леонид бережно подправлял непонятные символы, наподобие иероглифов, уютно расположившиеся у каждого острия «звезды», — могу лишь сказать тебе, что мне пора уходить. Увы, деточка, — казалось суровый, бородатый дядька, косая сажень в плечах, вот-вот заплачет, — мне пора уходить. Вряд ли я успею рассказать всю правду…

«Это сон… или я брежу! — пронеслось в голове, — что это за мутировавшая пентаграмма? Откуда здесь взялся Леонид? Зачем я пришла?! Сумасшествие какое-то!». Словно в ответ на эти мысли, тонкие белые линии, бороздившие паркет, вспыхнули призрачным бело-лунным огнем.

Девушка попятилась. Что это? Не может быть!

— Очень скоро я уйду, — словно сквозь пелену услышала Лера, — то, что ты видишь, это портал. Ох, ну что я несу!.. Давай, по крайней мере попытаюсь рассказать по порядку? — вид у Учителя был более чем печальный, — не могу уйти, прежде не объяснившись!

Лера осторожно приблизилась к острому, будто копье, лучу гигантской звезды. Белое сияние медленно поднималось, покачивалось как туман; линии подрагивали, о чем-то безмолвно перешептываясь….

— Этот мир, всё что ты видишь вокруг — не что иное, как один из мириад миров в Юниверсуме. Вселенной, по-вашему. Но этот мир лишен самого главного составляющего жизни — магии!

Лера удивленно распахнула глаза, — уж не послышалось ли ей это?!

— Да, да в этом мире нет магии. Животворящие лучи Силы не достигают этой сферы. Поэтому всё, что ты привыкла видеть — видимо и осязаемо. Здесь нет места чуду. А я… — он словно задохнулся от неожиданного откровения, — я не из этого мира! Понимаешь? Сейчас я пытаюсь уйти… Невероятное везение!

Сколь бредовой ни казалась эта речь, но Лера успела уцепиться за основную мысль:

— То, что я сейчас вижу, не укладывается ни в какие каноны! Мастер, вы… колдун?!

— Нет, дитя мое, — Леонид покривился, словно отведав чего-то кислого, — колдун — не совсем верное слово. Эх, долго рассказывать, — он махнул рукой. — Видишь ли, я оказался здесь случайно, злой волей врага — тот хотел навсегда запереть меня в этом мире. Мире, который обходят стороной все мыслимые и немыслимые потоки магических энергий! Я, лишившись Силы, должен был оказаться запертым здесь навечно. Вот уж четыреста лет не оставляю надежды вырваться, но до сих пор все усилия были тщетны! И тут — на полпути в Германию я увидел в небе Черного Ревенанта! Это мой единственный шанс вернуться домой, туда, где Сила течет горным потоком, туда, где магия бьется в жилах как кровь!.. Жалко, ты меня не понимаешь, — тяжело вздохнув, Леонид опустил взор.

Бледное, серебристое пламя змеилось, свиваясь тонким туманом, и поднималось все выше. Сейчас оно достигло девушке почти до коленей…

«Наверное, я сплю… — мелькнуло в голове. Но нет, все реально — дуновение сквозняка по полу, запах воска, пляшущие тени на деревянных стенах.

— Но Мастер, — попыталась она вникнуть в суть дела, — неужели вы вот так уйдете? Бросите всё на произвол судьбы?!

— Нет, — он по отечески усмехнулся, — всё это, — Леонид повел рукой, — я оставляю тебе!

— Нет-нет, — горячо возразила Валерия, неожиданно для себя самой ступая на середину многолучевой звезды, — я пойду с вами!

— Что ты, — Леонид отрицательно покачал головой, — ты родилась здесь, выросла — в сугубо материальной вселенной… Наши миры не для тебя!

— Но я чувствовала! — горячо возразила девушка, — понимаете? Чувствовала, что-то должно случится… Настоящая жизнь не здесь! В моей душе давно живет пустота, мне не хватает чего-то….! — здесь ее голос предательски задрожал, и Лера опустила глаза.

Казалось, мастер колеблется. Поворошил бороду, поправил удобно примостившийся на левом боку меч в ножнах…

— Ну что ж дева, я рад! Если таково истинной твое желание — ты увидишь тысячи миров, познаешь, на что способна, обретешь свой путь… Возьми это, — на широкой ладони Лера увидела изящный перстень с угрюмо поблескивающим темно-красным камнем, — коль уж ты хочешь повидать Юниверсум, знание тебе пригодится больше, чем мне…

Девушка осторожно приняла дар, надела кольцо на безымянный палец и…оно чудесным образом пришлось ей впору! Красивая, резная оправа темного металла; камень, похожий на рубин, выточенный в необычной пятиугольной форме, а внутри… словно подрагивает что-то, меняя окраску со светло-алого до темно-пурпурного цвета. Наверное, долго она могла любоваться неземной красотой живого кристалла, если бы…

— Ну, мне пора! — Леонид поспешил стать в центр звезды, как только жемчужный огонь поднялся почти до пояса, — поток Силы меняет течение с каждой секундой. Помни — даже если ты и решишься следовать за мной, мы окажемся в разных мирах, за миллионы миль друг от друга. Тебе придется самой постоять за себя! Но я уверен — ты справишься; в тебе есть искра магической силы. Не дай ей потухнуть!

С этими словами крепкая, широкоплечая фигура исчезла в самом сердце взбесившегося жемчужного огня… Языки призрачного пламени окутали Мастера, свившись вокруг него в сплошной кокон молочно-белого сияния. Секунда — и он пропал в этом свете, растворился, словно туман на ветру.

«Что же мне делать?! — металось в голове, — неужели смогу вот также уйти отсюда? Или лучше остаться? Нет, нет, — сыта я по горло этим мирком…»

Перед внутренним взором вновь пронеслись отрывки недавних событий, а потом и более старых, из самого детства. Но ни одно из них не шелохнуло пустоту, царившую в душе. Не было в них ничего такого, что заставило бы защемить в груди, вызвать горько-сладкую ностальгию.

«Если это всё правда, — подумала Лера, — мне тоже здесь нечего делать…»

Зажмурившись, она ступила в самый центр звезды, позволяя прохладным, туманным языкам огня коснуться ее, оплести, как лозами и потянуть куда-то вниз, вниз… В бесконечный полет между временем, пространством, мирами и междумирьями…

А в небе, над угрюмо молчащим городом, затмевая бездонную черноту космоса, поглощая блеклые огоньки звезд и далеких солнц, восходил в зенит Черный Ревенант. Никем невидимый и неощутимый, в эту ночь, впервые за семьсот лет, он устремил на Землю отраженные лучи Силы…

Глава 1

Ослепительный, яростный клин света пробил призрачную плоть межмировой пустыни, вспарывая клубящуюся тьму; протягиваясь огнистым росчерком за пределы видимой и ощущаемой вселенной, туда, где время и измерение искажались, теряли свой первоначальный смысл. Бушующий, неистовый пламень несся сквозь материю миров, через пустоты небытия, пронзая насквозь даже серые завихрения смертоносного хаоса… Мелькали вокруг точки миров — не успевая появиться, они исчезали в неизмеримой дали, огоньки звезд вытягивались в призрачные серебристые росчерки, и гасли, навсегда исчезая в первородном мраке.

Огненная струна тянулась к далекому, одиноко примостившемуся на самых задворках Юниверсума мирку. Нить вытягивалась, становилась всё тоньше, напряженно и угрожающе зазвенел поток Силы… «Даже моего могущества может на это не хватить!» — словно предупреждал он. И вот, в момент, когда пламенеющая тропинка соединила миры, дальний конец ее, начинающийся в странном мире, не знающем магии, сорвался — растянувшаяся пружина стремилась сжаться — и яростно хлестнул, рассекая застонавшую плоть далекого мира, носящего название Меллидан.

……………..

Движение сквозь миры для хрупкого человеческого тела оказалось кромешной пыткой — ведь только сила, вложенная в заклинание, не давала ему распасться на мельчайшие крупицы, которые тотчас оказались бы развеянными, как пыль по всей Вселенной и даже далее. Глаза заливал мрак, лишь время от времени разрываемый багряными вспышками боли — Лера переставала чувствовать свое тело, будто это оно растянулось до бесконечности, превратившись в горящую, содрогающуюся в агонии нить; стенающую, рвущуюся куда вперед, в черную бесконечность. Она не могла ни видеть, ни мыслить, ни осязать — в какой то момент даже её эфирный дух-близнец содрогнулся и прекратил движение по волнам Великой реки. В заклинание была вложена титаническая сила, но этой мощи не хватало! И вот заклинание уже начало пить саму душу девушки; невыразимый, безысходный ужас заполнил угасающее сознание. Рвутся нити, соединяющие душу с телом, бьется в несказанной муке эфирный дух. И вдруг — сокрушительный удар, слепящий свет — и боль, боль, боль…

* * *

Неторопливо текла река времени, на смену ночи пришло утро; солнце осторожно выглянуло из-за высоких еловых вершин, протянуло пока еще бледные, золотистые лучи к остывшей за ночь земле, чтобы погладить, взбодрить соскучившиеся по теплу и свету зеленые ветви, густой ковер травы… Но — что это? Там, где еще вчера посреди веселого леса жила и изумрудно искрилась большая лужайка, сейчас было лишь огромное пятно выжженной дотла земли. Пламя пожрало и высокую траву, и нежный плодородный слой почвы, оставив невесомый серый пепел и холодные камни. Деревья, которым не повезло оказаться ближе всех к месту трагедии, застыли сейчас изломанными, черными скелетами. Беспомощно, будто в мольбе протянули они обуглившиеся ветви к такому приветливому, лазурному небу… Если бы оно могло чем-то помочь!

А время всё идет, размеренно бежит его поток — и вот уже небесная синь подернулась рябью облаков, с каждой минутой становились они темнее, наливаясь свинцовой тяжестью, готовой в любую минуту упасть проливным дождем. И вот — первая капля, звонкая и нетерпеливая сорвалась вниз, а за ней в погоню ринулись и все остальные.

Дождь наотмашь ударил по лицу, приводя в чувство. И этим чувством была боль, — во всем теле, в каждой его частичке — беспощадная и невыносимая. Даже отвернуть лицо от хлещущего дождя казалось непосильной задачей — глуша стон, цепляясь негнущимися пальцами за мертвую землю, Лера попыталась повернуться набок. С третьей попытки ей удалось — и перед глазами тотчас открылся жуткий постапокалиптический пейзаж: огромная, выжженная в пепел поляна. Голые камни, покрытые жирной черной сажей; вдалеке, на границе зрения маячат мертвые, обглоданные огнем деревья. Картинка мутится, качается — но смысл происходящего необыкновенно четко отпечатывается в оживающем сознании. Не ожидая пощады от грызущей боли, Лера всё продолжила попытки встать на ноги — и через некоторое время они увенчались успехом. Осторожно переступая, покачиваясь, она направилась в сторону леса — найти хоть какое-то убежище от проливного дождя. Шаг, другой… Разжимались стальные когти, слабела боль — чем дальше от эпицентра трагедии, тем легче на душе. Будто там, в центре мертвого круга, погубленная природа силилась отомстить своему убийце-поневоле, а за пределами его внезапно утратила губительную мощь.

Потихоньку, настороженно прислушиваясь к ощущениям, девушка ступила под темно-зеленый, шелестящий полог леса. Стук капель стал тише, запахло свежестью и хвоей. Вроде даже потеплело. Бархат веток сомкнулся за спиной, и густая чаща открыла свои объятия. А Лера всё шла и шла, ни о чем не думая, ничего не чувствуя. Остановилась она только у пересекшего путь тихого, широкого ручья — вода стлала себе путь прямо посреди травы и мха. Осторожно опустившись на колени, девушка жадно припала к прохладной влаге — она пила так, будто провела сутки посреди жаркой пустыни…

Кристально чистая вода впитала в себя нежный привкус трав, и свежий аромат хвои — вкусить её было подлинным наслаждением. Избавившись от мучительной жажды, Лера оторвалась от живительного источника и только теперь заметила свое отражение в спокойной глади. Она узнавала себя, но в то же время… Черты казались непривычными, слишком правильными… чужими. Осторожно потянулась она дрожащими пальцами к лицу, словно боясь внезапно наткнуться на маску. Но ничего. Просто пропали с кожи мелкие дефекты, шероховатости и даже шрам на лбу («заработанный» еще в детстве) исчез бесследно. Лера еще раз осторожно заглянула в ручей. Так и есть! Пропали все «особые приметы». С некоторым трепетом она закатала рукав до локтя — ого! — и родимого пятна тоже нет. Малоприятное чувство — как будто тебя обезличили.

«А может так нужно? Нужно войти в этот мир чистым листом, чтобы потом уже приобрести и шрамы, и другие «особые приметы»? Другой мир, другая жизнь! Неожиданно толкнулось в груди что-то горячее, разливаясь по жилам приятным, пьянящим теплом — как если бы забилось второе сердце. И тотчас мир переменился — краски стали ярче, обзор шире, ожили тонкие лесные ароматы, а чуть слышное дуновение ветерка тронуло разгоряченную кожу. Все пять чувств затрепетали, вырвавшись на свободу.

А девушка не могла отвести удивленного взгляда от своих ладоней — по пальцам медленно перебегали полупрозрачные, голубоватые искорки, что-то щекотало кожу, пощипывая легким электрическим разрядом. Причем стряхнуть эти капельки-искры никак не получалось, а тщетные попытки привели к тому, что своенравные огоньки слились в небольшой светящийся шарик, который послушно застыл у нее на ладони.

«Что это такое? Неужели та магия, о которой говорил Леонид? Действительно, чувство такое, словно живешь двумя жизнями сразу… — размышляла она, осторожно перекатывая странный шарик с руки на руку. Невесомый, светящийся приятным голубоватым светом он завораживал, невозможно отвести глаз от волшебного зрелища.

«Надо же, и что мне теперь с ним делать? — Лера попробовала стряхнуть свое творение, но оно не подчинялось, повиснув на пальце, как паучок на паутинке. Ложиться в карман шарик тоже не хотел. Стоило зажать его в ладонь, как он тут же недовольно зажужжал. Всё это чрезмерно занимало девушку…

Поэтому не сразу она услышала шум приближающихся шагов и треск сучков под этими шагами. А когда услышала — то и увидела тоже. Шагах в десяти от нее, за ручьем, прямо из зарослей возникла высокая, крепко сбитая фигура. Благодаря неожиданно обретенному дару, Лера могла видеть в полумраке густой чащобы ясно, как днем. Перед ней был, несложно понять, какой то явно недружелюбный субъект неопределенного возраста; причем внешности явно бандитской. Растрепанная шевелюра с застрявшими кое-где сучками и сеном, опухшее, помятое лицо цвета вареных раков и засаленная, клокастая борода — всё это не внушало особого доверия к новоприбывшему. Колоритный вид дополняла старая куртка из грубой кожи, широкие мешковатые порты неопределенного фасона и цвета…

— Не боится ли юная леди ходить по лесу одна? Как бы не приключилось чего… — голос звучал глухо и хрипло, но — главное! — на понятном языке.

Лера не стала ничего предпринимать — сейчас ее радовало то, что она может понимать речь местного населения. А если незнакомец поведет себя враждебно… что ж, пусть пеняет на себя. Она ничуть не сомневалась, что, в случае необходимости, справится с этим, явно не первой трезвости, субъектом.

— Ну, иди ко мне деточка… Не обижу… — и, осклабившись во все тридцать два гнилых зуба, незнакомец направился в сторону девушки. Несмотря не некоторую шаткость походки, приближался он быстро.

«С разворота двинуть, или просто оглушить как следует?» — пронеслось в голове в то время как Валерия ловко подскочила на ноги, распрямившись взведенной пружиной. Но не успела она еще отдать телу приказ — «к бою!» — а в руке уже зашевелился, сердито зашипел зажатый в кулак «светлячок». Пальцы ощутимо кольнуло и Лера, вскрикнув, раскрыла ладонь. Всё остальное произошло столь стремительно, что даже обострившиеся чувства не успели толком запечатлеть картинку: взъярившийся шарик метнулся в сторону бандита и, врезавшись с размаха прямо в широкую грудь, рассыпался яркой вспышкой. Вспышку эту сопровождал мощный удар — коренастое тело отбросило на добрых пять шагов назад. Врезавшись спиной в некстати подвернувшуюся ель, незнакомец сполз на землю и затих. Тут уже Лера испугалась не на шутку — теперь не за свою целомудренность, а за жизнь неудачливого злоумышленника.

«Как это меня угораздило? — она осторожно приблизилась к распростертому телу и, недовольно поморщившись, протянула руку проверить пульс. Пульс был.

«Вот и ладно, пусть отдохнет, протрезвеет,» — решила она, разглядывая первого встретившегося ей в новом мире, человека. Кроме всего, замеченного и ранее, девушка обратила внимание на заплечную сумку, сползшую сейчас на влажный мох, и широкий кожаный пояс с притороченным к нему в ножнах, мечу.

«Это мне пригодится, — подумала Лера, беззастенчиво разоружая беспомощного злодея, — он и так не пропадет, а мне оружие не помешает. Сколько их таких по лесу бродит?».

Она не спешила полагаться всерьез на новообретенные магические способности…

Кое-как подпоясавшись и проверив, легко ли меч выходит из ножен, Валерия взялась и за сумку несчастного бандита. В потрепанном, видавшем виды заплечном мешке оказалось много интересного и нужного — глиняная бутыль с содержимым, каравай зачерствелого хлеба, кусок копченого окорока и — что уже намного интереснее! — ворованные украшения. Валерия быстро определила — почти все они были золотыми (желтый металл легко деформировался) с большими и мелкими драгоценными камушками. Всего несколько серебряных — необычно тонкой работы браслет, маленькие цепочки-сережки и подвеска, по форме напоминающая кельтский крест, только почему-то с двумя перекладинами. «Потом рассмотрю, как следует» — решила она, закидывая за спину «одолженную» у незнакомца сумку.

Вот так, нежданно-негаданно Валерия экипировалась. Теперь нужно было выбраться из леса и попытаться дойти до ближайших населенных мест. Но и первую часть плана выполнить было непросто — лес казался безграничным океаном зелени. Несколько раз девушка забиралась на самые массивные деревья, поднимавшиеся на голову выше остальных, и осматривалась — не виднеется ли где дымок или просека? Стало казаться, что день длится уже бесконечно — а солнце только немного склонилось к западу, выйдя из зенита.

Наверное, она бы блуждала так до завтрашнего дня, а может даже и дольше… Но внезапно из раздумья ее вывел задорный собачий лай, раздавшийся неподалеку. А вскоре из кустов выкатился веселый, лохматый шар. По-другому охарактеризовать это существо было трудно — небольшая, юркая собачонка обладала длинной белой шерстью, так что понять, где у нее перед, а где зад, можно было только по дружелюбно махающему хвосту. Наверное, можно спускаться с дерева, — хотя Валерия и боялась собак, но эта вряд ли ее съест. Ну, разве что поднадкусывает…

Девушка сначала осторожно повисла на ветке, а потом мягко приземлилась на ноги. Песик, не заставил себя ждать — подкатившись к незнакомке, он тотчас принялся обнюхивать ботинки, явно желая познакомиться. Валерия потопталась с ноги на ногу — постыдно, но она не знала, что делать дальше. Животное не собиралось ее покидать, видимо незнакомка показалась интересной — пес развернулся в сторону кустов и громко залаял, явно кого-то подзывая.

— Бучо! Где ты опять запропастился, чума лохматая?! Белку небось учуял? — звонкий мальчишечий голосок развеял Лерины опасения, а вскоре на поляне появился и обладатель любопытной собаки.

Пареньку на вид было лет четырнадцать-пятнадцать, непослушные светлые волосы его торчали во все стороны, а голубые глаза, и без того большие, вовсе округлились при виде девушки. Бучо, как назвал пса хозяин, тоже притих. Так они и стояли, в растерянности глядя на странную девчонку, будто пред ними явилось какое-то сказочное существо.

— К-хм! — прокашлявшись, Лера попыталась собраться с мыслями. Надо ведь как-то завязать разговор, — меня зовут Валерия. И… я здесь без злых намерений, — она задумалась, не зная, что еще можно к этому добавить.

Это были первые слова, произнесенные под небом нового мира. Собственный голос, как чуть раньше — лицо, показался ей обновленным, незнакомым. Но звучал он, слава богам, вполне приятно и мягко.

— А я Шангри, — немного поразмыслив, представился мальчишка, — только вот что я здесь делаю — не скажу. А ты откуда такая взялась? — он недоверчиво покосился на необычную одежду незнакомки.

Больше всего его воображение поразили, как несложно догадаться, знаменитые ботинки — с высокой подошвой и тяжелыми, обитыми блестящей сталью, тупыми носами. Сам парень (как и недавно встреченный бандит) был обут в легкие кожаные мокасины, причудливо украшенные меховыми вставками и стеклянными бусинами.

«Расскажу ему всё как есть, будь что будет. Вряд ли тут есть закон, запрещающий пересекать границы миров…» — такое решение показалось Лере логичным. Тем более соврать ей было совершенно нечего, а помощь не помешает.

— Я попала сюда из другого мира…

— Так это ты!.. — мальчуган задохнулся от удивления, — значит, то была не упавшая звезда, это портал полыхал так ярко! Госпожа… — он неловко поклонился, переходя на «вы».

— Вас не устрашил даже запрет, наложенный Императором на недозволенное колдовство? Значит, поистине великие дела привели вас…

— Погоди, погоди, — совершенно невежливым образом Лера прервала излияния Шангри. Она решила разузнать все по порядку.

— Какой еще запрет?

— Ну, как же — целых три года прошло, как Император запретил своим высоким указом любое колдовство. Отныне пользоваться Силой могут лишь маги, пожалованные имперской грамотой. Всех прочих, отступивших от указа, велено подвергать пыткам и казнить прилюдно через сожжение на костре…

«Отлично! Вот тебе и магический мир. Не успела от старых неприятностей избавиться, как здесь проблемы нашлись и похлеще… — дальнейшие пояснения Шангри насчет мер пресечения недозволенного колдовства, Лера пропустила мимо ушей.

— Слушай, Шангри, я в этом мире сама по себе, и не собираюсь следовать всяким нелепым указам! Если есть во мне Сила, то я ей при случае воспользуюсь, да еще как! Можешь не сомневаться! — Лера разозлилась не на шутку, почувствовав, что какой то неведомый властитель пытается попрать ее никем доселе не ущемляемые права.

А, впрочем, скорее она испугалась, как ребенок, у которого хотят отобрать новую игрушку.

Шангри же всё понял по-своему… и проникся еще большим уважением:

— Да, да, я тоже так думаю, — быстро закивал он, не забывая осмотреться по сторонам — не слышит ли кто?

— Давно пора вмешаться! Нынешний правитель — позор своей династии! Народ им недоволен. Никогда такого не бывало: только в нашей деревне за неполный год пять десятков людей сожгли. И знахарок наших, и вызывателей дождя. Да и просто кто подозрительным покажется — тотчас на костер. Боится он, властитель, магов, или еще что… — шепотом закончил мальчишка, словно поведав страшную тайну.

Да, тут было над чем поразмыслить. По сути дела Валерия попала в дрянную историю — совершенно чужой мир, неизвестные законы и обычаи, ни одного знакомого человека. А теперь еще и магией пользоваться нельзя! Хотя она и не была уверена, что вообще сможет использовать новообретенный дар по назначению, но и расставаться с ним так просто не хотела.

— Слушай, а ты что, живешь тут неподалеку?

Получив положительный ответ, девушка продолжила:

— Мне нужно где-нибудь остановиться, пока не решу, что делать дальше. У меня есть, чем заплатить, — поспешно добавила она.

— Запросто, госпожа, — мальчишка просиял, — мой отец — хозяин хорошей таверны и доброй души человек; так что можете пожить у нас, причем совершенно бесплатно. Я поговорю с отцом…

Всё это было здорово, но неожиданная щедрость всегда настораживает. Что задумал Шангри? Похоже, он действительно верит, что Лера сама открыла портал (судя по почтительности юнца, заклинание для этого требовалось весьма могущественное и, скорее всего, известное лишь избранным). Уж не задумал ли он сдать её под стражу? На этом, скорее всего, можно неплохо «нагреть руки».

— Смотри, если у тебя есть злой умысел… — Валерия выразительно потрогала рукоятку меча.

— Что вы, госпожа! — Шангри казался оскорбленным в своих лучших побуждениях, — у меня и в мыслях не было! Идемте со мной в деревню, если желаете. По дороге всё и объясню. Конечно, я не спроста предлагаю вам помощь, но и ничего дурного не замышляю. Просто… просто, — он глубоко вздохнул, видимо, не найдя больше слов.

Вот так, неожиданно, девушка обрела первого знакомца в мире, который, как выяснилось дорСгой, называется Меллидан. Странные дела творились в этом мире: оживали кладбища — поднимались из земли мертвецы, — странные болезни ползли по империи, обращая людей в кровожадных безумцев. Пересыхали реки, горели болота…

А ведь раньше такого не случалось! Бывало, пара-тройка зомби и забредет в деревню со старого, заросшего лесом погоста — да быстро их крестьяне успокоят. А сейчас пошли мертвяки странные — с примитивным, но всё-таки — разумением. Прятаться научились, бестии; красться. И по одиночке больше не ходят. И странно было, ох, как странно! — что Император в столь тяжкие времена теснил вольных магов, могущих, в общем-то приостановить бедствия. Да хоть вызвать дождь, спасти погибающие реки, потушить лесные пожары, или умножить плодородие почвы…

Леру же больше обеспокоили зомби и живые скелеты — коих она во всех видах видала в дешевых американских триллерах. А вот чтобы на самом деле! Даже дрожь пробрала; страх заставил девушку невольно осмотреться — но нет, ничего страшного лес в себе не таил. Или просто пока не показывал…

— Ну, так вот, что я говорю, — Шангри рассказывал увлеченно, даже лицо порозовело, — нет во всем Меллидане ни одного некромансера! А зомбей всё больше становится! А как они все из-под земли повылезают? Так тут нам крышка! — в запале паренек ударил кулаком по ладони, изображая ту самую «крышку».

— Кого нет? — Лера слушала внимательно, и новое, хотя и смутно-знакомое, слово насторожило.

— А разве в вашем мире тоже нет некромансеров? — удивился Шангри.

— Так у нас в мире и мертвяки по улицам не шастают, а лежат, как положено, на кладбище, — усмехнулась Лера, но тотчас посерьезнела, припомнив, что здесь то всё происходит на самом деле, и у неё, Валерии, действительно есть серьезный шанс столкнуться нос к носу с ходячим трупом. Бр-р-р!

— Я тоже никогда не видал некромансера, — огорченно вздохнул мальчик, — только в «Летописях Меллидана» читал. Эти маги обладают огромной силой влиять на живое, и мертвое. Больше, конечно, на мертвое. Говорится, что такой чародей может черпать силы в страданиях и смерти живых существ, а не из Чистого Источника магии, как мы… — Шангри запнулся и сильно покраснел. Кажется, выдал себя…

«О-хо-хо, парнишка, так и ты непрост!» — подумала Лера, но вид сделала такой, словно и не расслышала последние слова своего проводника.

— Ну, так вот, Темный маг, он же некромансер, кроме всего прочего отлично обходится с ожившими мертвецами. Написано, «жестом, словом и мыслью загоняет исчадий Тьмы во чрево земное, откуда сии восстали», — процитировал Шангри. — А наши маги, когда еще и запрета не было, всей деревней усердствовали — и звезды чертили, и руны вырезали, и травы жгли. Да все впустую — ни один мертвяк не сгинул. Бывает, каждую неделю из леса тащатся, так что всем, от мала до велика, приходится браться за колья да топоры.

— А разве Тёмные не враги всем живым? — всплыли в голове познания, щедро почерпнутые из художественной литературы.

— Непростой вопрос, госпожа… По «Летописям Меллидана» ясно лишь, что Темные — всегда одинокие, странствующие маги. Не всегда соглашались они даже за плату успокаивать нежить, но если брались…! — глаза мальчишки восторженно сверкнули, видимо «Летописи» щедро живописали подвиги этих некромансеров.

— В книге не говорится, — продолжил он, — что Темные творили кровавые жертвы или еще что противоестественное, но в народе в такое верят. Считается, например, что для злобной ведьмы первейшая еда — плоть младенца. Да только я в такое не верю, басни это! — Шангри в сердцах махнул рукой и продолжил, — так вот, не замечены Темные маги были и в распрях со Светлыми, то есть, всеми прочими магами Меллидана. Так что нет причины считать их врагами… — Шангри обобщил все вышеизложенное.

«Как интересно всё — Темные маги, таинственная некромантия, одинокие воины… — Лера заметно оживилась: пожалуй, этот мир был куда интереснее, чем показалось сначала.

— А куда же они пропали, коль ты говоришь, их сейчас ни одного не сыщешь?

— Полагаю, в другие миры переправились, — пожал плечами Шангри, — не знаю, что там, но, наверное, получше, чем в нашем мирке… Да и верно — что настоящему магу здесь делать? Только на костре жариться! — мальчик прошипел себе под нос неразборчивое ругательство и со злостью пнул подвернувшийся под ногу камешек.

— Кстати, — девушка наконец решилась задать давно созревший вопрос, — а ты не по годам умен, да и начитан превосходно для деревенского мальчугана! Ты где то учишься?

— Госпожа проницательна, — Шангри весело рассмеялся, и пояснил, — я и впрямь семь лет обучался в самом Имперском городе — Ноэле! Учился в известной военной школе, жил у дядюшки Линдера… Но недоучился — три декады назад моего дядю обвинили в злосчастном колдовстве и казнили, — лицо улыбчивого мальчишки помрачнело, в глазах мелькнула ненависть. — И вот, от греха подальше, отец забрал меня обратно в нашу Безымяновку… Да толку — что в Ноэле, что в Безымяновке, карателей полно, как клопов в старом матраце!

Как было несложно догадаться, «каратели» оказались чем-то средним между инквизицией и КГБ. Вездесущие и всемогущие, они могли достать людей, обладающим магическим даром, хоть со дна морского. И как это им удается, только Единый ведает…

— Жизнь нынче опасной стала — доносят все и на всех, каждый пытается сдать врага в лапы карателей. Должники доносят на заимодавцев, сосед предает соседа… Брат на брата крамолу наводит. Пакостно всё это, госпожа… Каратели предпочитают сжечь десяток подозрительных, авось среди них один маг и попадется! А самое страшное — без суда всё это делается. Поймали — раз! Пытать — два! Сжечь — три! Буквально за сутки управляются. Совсем властитель наш ума лишился, да укоротятся дни его!

— Пытать?! — Валерия ужаснулась подобному варварству.

— Ага, да еще под пыткой заклинания тайные приказывают выдать. У каждого уважающего себя чародея есть такие, только ему ведомые, как говорится — на черный день сберегаемые… Говорят, Император ведет специальную книгу таких заклинаний и щедро платит любому карателю, пополнившему эту коллекцию чем-нибудь новым. Сдается мне, хочет он всё знание, веками пестуемое, к своему единоличному владению прибрать!

Лера нахмурилась — что-то непонятное и зловещее охватило этот мир, подобно чуме. Мало того, ей начало казаться, что бедствия несчастного Меллидана каким-то образом связаны с кровожадным властителем. Зачем ему всё это? Одним недоверием к магам и конкуренцией между ними всего не объяснишь. Разве опасны для Империи колдуны-самоучки, творители погоды да деревенские ведуны? Нет, что-то тут другое, совсем другое.

— Слушай, Шангри, а что, колдунов всенепременно положено сжигать?

— Так точно, госпожа. Вы удивительно быстро вникаете в суть! Я сам долго размышлял об этом, листал книги, и вот какая мысль посетила меня — сожжение это не казнь, это… жертвоприношение. Прозрение настигло меня, когда я сумел подобраться ближе всех к столбу с приговоренным, в момент подготовки к сожжению. Каратели, числом шесть, взявшись за руки и обступив кругом столб, произносили речь. Но то была не обвинительная речь. То было какое-то заклинание, суть которого мне понять, увы, не дано. Понял только — руническая речь в смеси с мертвым языком Павшего королевства. Не всякий даже сильный маг, постигнул бы смысл налагаемого заклятья. Я уверен, каратели используются императором как марионетки. Читают заученный текст. Обладай они и впрямь такими заклятьями, не стали бы спину гнуть на властителя. Но главное — я понял суть происходящего и содрогнулся. Страшные вещи творятся, госпожа!

Странное чувство колыхнулось в душе, а вместе с ним и мороз пробежал по коже. Мгновение назад послеполуденное солнце жарко припекало плечи, а сейчас Валерии показалось, будто ее окунули с головой в прорубь…

— Заклятье… призвания… — пробормотала она онемевшими губами, и голос этот был глухим, мертвым.

Шангри поежился и бросил на девушку подозрительный взгляд. Его напугал внезапно опустевший взгляд цвета стали, и этот странный, каркающий голос. Как будто говорила не она, а нечто, спрятавшееся глубоко внутри, и знавшее куда больше простого деревенского мальчишки, да и самой Леры… Нечто древнее, могущественное.

— Госпожа, — встрепыхнулся мальчишка, бросаясь к Валерии — ему показалось, что она собирается падать в обморок.

— Всё… хорошо, Шангри, — выдавила из себя девушка, и даже попыталась улыбнуться.

Да и вправду — кровь уже прилила к ее щекам, порозовели губы и глаза блестели вновь как прежде.

— А вот мы и пришли! — радостно воскликнул Шангри, указывая куда-то вперед.

Впереди же Лера увидела только стремительно редеющий лес, который внезапно уперся в сплошную стену частокола. Забор был высок, в пару человеческих ростов и простирался вправо и влево, насколько хватало взора, края его терялись в сосновом бору.

— Только подошли малость не с того края? — Лера саркастически приподняла бровь и сложила руки на груди.

— С того, с того, — чему-то хитро улыбнулся Шангри, но не успел он сделать и шага к частоколу, как туда метнулся шарообразный Бучо, про которого дорогой все уже успели забыть.

Пес радостно залаял и принялся разбрасывать во все стороны ветки у забора.

— Бучо! А ну прекрати!

Бучо, естественно не прекратил. А вскоре к нему присоединился и парнишка… Лера же предпочитала держаться в стороне, наблюдая за странным поведением своих проводников. Вскоре начало приходить понимание происходящего — под забором был тщательно укрытый от посторонних глаз, подкоп.

— Это я придумал, — раздувшись от важности, сообщил мальчик, — если б не соорудил подкоп, то для прогулок по лесу мне приходилось бы каждый раз делать крюк в варту, минуя заставу карателей, главные ворота… В общем, прошу, если вас не оскорбит, оценить достоинства этого лаза, — Шангри учтиво кивнул в сторону распахнувшегося у самого забора, темного провала.

— К-хм, только после вас, — Валерии не хотелось, чтобы кто-то наблюдал, как она, словно собачонка, будет ползти на пузе под забором. Всё-таки слишком много в ней еще осталось от дочки интеллигентных родителей…

По счастью, опасения не оправдались — лаз под частоколом оказался широким, выложенным сухими листьями, так что преодолев его, Лера выглядела ничуть не хуже, чем после светской прогулки.

Появились они на заднем дворе какого-то деревянного, двухэтажного здания. Тут росли раскидистые плодовые деревья, и, увидев наливные яблочки, девушка едва не завыла — в желудке со вчерашнего дня не было ни маковой росинки, как любят выражаться писатели. Но негоже было показывать свои слабости перед таким юнцом — потому девушка изо всех сил старалась не уронить авторитет «великой колдуньи».

— Вот наша таверна, — улыбнулся Шангри, явно довольный произведенным на «госпожу» впечатлением, — позвольте, я представлю вас отцу…

— Погоди, Шангри, — Лера положила руку на локоть парнишке, призывая к молчанию. Тот поневоле прислушался…

По улице двигалась какая-то процессия. Громкие шаги десятка ног, голоса, позвякивание доспехов и мечей в ножнах… Мальчик нахмурился. Подождав, когда шум затихнет, он настойчиво потянул Леру в сторону калитки, выходившей, как оказалось на главную улицу.

Первое, что бросилось Лере в глаза — выражение лиц людей, смотрящих вслед угрюмой процессии. Некоторые жители даже вышли на середину улицы, другие, поосторожнее, смотрели, высунувшись из окон. На этих лицах, в этих глазах был всепоглощающий, животный страх, постепенно сменяющийся облегчением.

«Не из наших повязали; пришлого,» — услышала девушка шепот стоявшей неподалеку старушки.

Понятное дело, горожане вышли посмотреть на процессию, ведущую задержанного. И, поскольку лицо несчастного было незнакомо, никто не кричал и не убивался по родному иль близкому.

— Надо взглянуть, кого заграбастали, — прошептал Шангри. — Раз не из наших, то дело серьезное… Не многие маги сейчас решаются в одиночку путешествовать.

— Значит… — начала было Лера, но Шангри вновь потянул ее за собой, да так резво, что ей пришлось пуститься в припрыжку. Единственное, что ее заботило — это слишком громко лязгающие подошвы сапог, жутко скрежещущие по мощеной камнем дороге.

Стремительный бег, свист ветра в ушах, поворот, поворот… Чтобы обогнать кортеж, и при этом остаться незамеченными, им пришлось свернуть на параллельную главной, улицу. Там, оставив далеко позади конвоиров, они остановились подле невысокого, аккуратно побеленного заборчика, окружавшего пышный сад с опрятным домиком, утопающим в зелени.

— Сигай за мной, — велел Шангри, взлетая над забором, и Лера тотчас последовала его примеру, лихо перемахнув через невысокую ограду. Прячась за смородиновыми кустами, перебежками, товарищи поспешили в глубь сада, туда, где задний двор выходил на главную улицу.

Шангри чувствовал себя, как дома — он быстро отыскал удобное местечко — в небольшой, поросшей травой яме рядом с забором. Дозорный пункт оказался удобным — в деревянном заборе было несколько дырок в местах, где раньше красовались сучки.

— Отлично, теперь надо смотреть в оба, — паренек поспешил прильнуть глазом к одному из отверстий.

Лере не оставалось ничего, как последовать его примеру; хотя признаться в неожиданном любопытстве не хотелось даже самой себе.

А посмотреть было на что! Конвой приближался — три пикинера и три мечника вели пойманного мага. Руки того были связаны за спиной, в спину нацелены копья; но узник держится с поразительным достоинством. Четкий шаг, высоко поднятая голова, за спиной вьются полы широкого, черного плаща. У Шангри вырвался тихий, восхищенный вздох. Процессия приближалась. Уже можно было разглядеть доспехи карателей, с красующимся на кирасах гербом — красное пламя на черном фоне. Символ донельзя зловещий… Шум шагов все ближе, вот уже видны и лица стражников — обычные лица, потрепанные годами и веселыми попойками.

«Прав Шангри, какие с них колдуны» — подумалось было Валерии, но возникшая мысль, трепыхнувшись, оборвалась, стоило девушке перевести взгляд на плененного чародея. Он был молод, может быть старше ее года на три или чуть больше. Но, не смотря на это, в его агатово-черных волосах уже блестел серебристый росчерк ранней седины. И, чего девушка уж вовсе не ожидала, он, почувствовав чужой взор, обернулся в ее сторону. Стремительное движение — и их взгляды скрестились. Космическая бездна глаз незнакомца заставляла задержать дыхание до боли в сердце, не давала шевельнуться. Взгляд этот словно пригвоздил ее к земле…

Закружилась голова, мир начал меркнуть.

— Госпожа, Валерия, очнитесь! — взволнованный голос принадлежал Шангри; на всякий случай он несколько раз осторожно встряхнул девушку за плечи.

— Что со мной? — Лера открыла глаза, осмотрелась. Все тот же сад, забор…

— Кажется, вы потеряли сознание, — сочувственно заметил мальчишка, — вам бы отдохнуть надо, перекусить…

— Не время, — сама не заметив, она крепко вцепилась в запястье Шангри, — нужно вытащить этого мага! Слышишь, спасти, во что бы то ни стало! — глаза девушки лихорадочно блестели, на щеках появился яркий, нездоровый румянец.

— Да, госпожа. Так вот, если нужно, я костьми лягу за этого… мм… мага.

— Что-то не так? — насторожилась Валерия, услышав замешательство в голосе новоиспеченного товарища.

— Нет-нет, — поспешил заверил Шангри, — мне просто показалось что он… Ну, не совсем простой маг. Валерия, — паренек заговорил неожиданно горячо и восторженно, — ты почувствовала, когда он посмотрел на тебя? В его глазах я успел прочитать отражение такой Силы…! — не найдя слов, он развел руками, — мы просто обязаны освободить его!

— Да уж, такого не заметишь! — с напускным недовольством фыркнула Лера.

Ей совсем не хотелось, чтобы мальчишка догадался о том, что она почувствовала на самом деле. Странная дрожь, идущая, казалось, от самого сердца, пробирала девушку, когда она вспоминала этот мимолетный взгляд.

— Госпожа… — начал было парнишка.

— И, кстати, перестань называть меня госпожой. Ты мне в рабы не нанимался. Меня зовут Валерия, или кому больше нравится — Лера, — неожиданно добавила она, — давай будем друзьями!

Шангри осторожно, почтительно пожал протянутую ему тонкую ладонь. Взгляд его невольно остановился на необыкновенной красоты перстне. Пятиугольный камень напоминал по цвету рубин, но в глубине его что-то мерно пульсировало, переливаясь всеми оттенками красного. Временами камень замирал, приобретая цвет спекшийся крови, а потом вновь вспыхивал яростным алым. Камень окружала необычайно тонкая оправа из переплетенных, как паутина, нитей — не то серебряных, не то белого золота.

Лера перехватила взгляд паренька:

— Подарок Мастера Леонида. Он обучал меня владеть оружием. Когда пришло время расстаться, он преподнес в дар вот это кольцо. Сказал, что Знание пригодится мне больше, чем ему…

Шангри продолжал рассматривать кольцо, теперь уже с благоговением.

— Кольцо просветления, так называется оно в легендах. Я, признаться не верил в них. Ни одному, даже величайшему алхимику нашего мира не удавалось добыть философский камень… Кстати, — он поднял свои голубые глаза на Леру, — благодаря этому подарку ты понимаешь меня. И, к слову молвить, будешь понимать наречие любого из миров Юниверсума! Королевский подарок…

Лера только пожала плечами и улыбнулась в ответ. Мастер и впрямь оказался не так прост, как могло показаться сначала…

……………

Через некоторое время девушка была представлена пред светлые очи отца Шангри. Здесь была разыграна такая комедия, что Лера только дивилась актерскому таланту своего нового товарища:

— … а они лезут со всех сторон! И каждый ростом — что твой теленок! Я уж совсем собрался с жизнью прощаться, а тут она откуда ни возьмись. Мечом — вжик! — рубит одного пополам, другому по морде — хрясь! — Шангри вертелся волчком, размахивал руками, показывая воображаемый поединок Валерии с неведомыми монстрами.

Кажется, представление произвело на добряка-отца впечатление, он только удивленно покачивал головой.

— То, что оболтуса моего спасла, это спасибо. Всегда буду рад видеть тебя в моей скромной таверне. Ну, а где ж ты, дева, так наловчилась мечом орудовать? У нас в Империи отродясь жен военному ремеслу не учат…

Но не успела Валерия даже как следует задуматься, как снова выручил Шангри:

— Папа, она с Севера. Из Свободных Рот! Иль не видишь, одета то она не по-нашему?

На лице милого толстяка-папаши невольно отразилось почтение — видать, Северяне и впрямь слыли великими воинами. Ну что ж, ей вполне подойдет эта маска; даже если и сболтнет что не так, не обратят лишнего внимания. Нездешняя, что с нее взять!

— Ну что ж ты стоишь, болван! — отец подбоченился, — подай госпоже обед да хорошего вина из моего погреба! Поторапливайся… Притомилась небось мадемуазель, твою шкуру спасавши!

— Благодарю вас, сэр Лэнгли, — Валерия учтиво поклонилась, уже успев перенять здешние правила этикета, — я очень вам благодарна. Но будьте уверены, долго я вас обременять не буду. На днях отбываю…

— Что вы, ничего страшного. Оставайтесь, сколько пожелаете, — сэр Лэнгли поспешно расстелил на добротном столе новую, белоснежную скатерть, — вы уж не взыщите, мадемуазель, таверна наша переживает не лучшие времена. Пять лет уже, как моей женушки не стало. Вот и не чувствуется женской руки в хозяйстве, — закончив с сервировкой стола, отец Шангри присел на свободный стул напротив Валерии. Выглядел он сейчас печальным и даже как будто постаревшим.

Повисла неловкая тишина. Лере очень хотелось сказать что-нибудь теплое, ободряющее, но она никак не могла подобрать подходящих случаю слов. По счастью, вскоре подоспел широко улыбающийся Шангри с глиняным кувшином в руках.

На столе дымился сытный обед — жареное мясо, свежий белый хлеб, бобовая похлебка с беконом. От удовольствия девушка зажмурилась — неземным наслаждением показалась ей трапеза, после суток голодовки и долгой беготни по свежему воздуху. В бокале плескалось доброе вино — терпкое, темно-красное с тонким ароматом лозы. Постепенно насыщаясь, Валерия попутно осматривала трапезную залу таверны. Зала заняла два этажа в высоту; на второй вела лестница — там расположились жилые комнаты и комнаты для постояльцев. С высокого, порядком закопченного потолка, на цепях свисает резная чугунная люстра с множеством свечей; на стенах тоже красуются светильники — незамысловатые масляные лампы из бронзы. Ближе к выходу — факелы. В зале было несколько массивных, прочных столов с лавками, а в дальнем углу — сооружение, отдаленно напоминавшее барную стойку: высокий узкий стол, а за ним стеллажи, уставленные всевозможными бутылками и графинчиками. Картину довершал канделябр о семи свечах, гордо высившийся на «стойке».

Так, втроем, они не спеша трапезничали, прихлебывая вино. Много интересных подробностей узнала девушка из уст сэра Лэнгли — и о том, как зомби в деревне не так давно проказничали («…это супротив них частокол выстроен. Он всю деревню огибает…») и о зверствах карателей, и о чуме безумия, разлившейся окрест.

— Опасно жить стало, госпожа, — сэр Лэнгли задумчиво поскреб лысину, — а надеяться не на кого. Да простится мне хула такая, но даже от Единого нет помощи народу. Пустеют храмы его, всё больше люд на вилы да кол надеется. Крестьяне напуганы и озлоблены — не мертвяк задерет, так каратели сожгут. А если и не так выйдет — то велик риск без урожая остаться, да без прокорму на зиму — эвон как погода балуется! Все одно — вперед ногами да на погост… А ведь недавно все началось, еще по моей молодости таких безобразий не бывало. Мертвяки, как положено в земле лежали; если конечно, не расшевелит их злодей какой. Урожаи были обильные, дожди — проливные… Да и слыхом никто не слыхивал про карателей. А нынче ишь что удумали, магов жечь… — при последних словах голос добродушного трактирщика задрожал, и в бокал с вином сорвалась непрошенная слеза.

«Ведь у него брата недавно казнили» — с горечью вспомнила Валерия.

— Мои соболезнования, сэр Лэнгли, — девушка положила ладонь на пухлую руку трактирщика.

Хотела она утешить доброго человека, да не знала вот как…

— Папа, — расстроенный Шангри тоже взял отца за руку, — не кручинься. Вот что я тебе расскажу, по большому секрету. Прости, что обманул тебя поначалу, да только не с Севера эта девушка. Да и не из Меллидана вообще. Из другого мира она, отец. Сильный маг, несмотря на молодые года… Я видел портал, который открыла Валерия. Не под силу это никому из наших чародеев, даже имперской грамотой пожалованных. И вот что я еще скажу, отец — мы будем мстить! Не бывать Силе в одних руках; поплатится император за невинные жертвы! — в глазах юного Шангри сверкнула такая ненависть, что Лера поневоле отвела взор.

Кажется, события начали развиваться чересчур быстро. И, похоже, Шангри всерьез верит, что она явилась сюда, дабы помочь. «Правосудие, справедливая месть… Слова красивые, а вот где взять средства? Как бы этот мир не обернулся ловушкой — кто знает, сколько здесь придется провести времени? Месяц, год, может быть — даже всю жизнь? Приструнить зарвавшегося правителя — это, простите, не муху прихлопнуть. Хотя повсюду и зреют нарывами крестьянские восстания, но непросто будет собрать приличную рать, чтобы выступить открыто. Да и вообще…

«Кто сказал, что действовать нужно открыто? Ммм…?» — пропело сахарным голоском, из-за грани сознания, только что очнувшееся второе Я. Давненько его не было слышно…

И то правда! В таком случае, им нужен хорошо продуманный план устранения правителя — без лишнего шума, без лишней крови. Однако, девушка никогда не одобряла поспешных решений. Да и другое претило Валерии — никак не могла она взять в толк, что толкает императора на такие зверства? Нужно будет разузнать поточнее, может корень зла в чем-то другом.

— Хорошо, — Валерия решительно поднялась со своего места, — план у меня будет через несколько дней. А пока… Шангри, как ты смотришь на то, чтобы прогуляться? — серые глаза озорно блеснули, а парнишка покраснел, словно его пригласили на свидание.

… хлопнула дубовая дверь, и сэр Лэнгли остался один.

— Молодо-зелено, — покачал он головой, — месть местью, да брата уже не вернешь. Хотя положить конец этому безобразию нужно! — пожилой трактирщик поднялся и, погрозив кулаком куда-то в пространство, печально побрел прочь из залы.

Глава 2

Светловолосая девушка лет семнадцати, в сопровождении парнишки помладше, особых подозрений не вызывали. Широкий, темно-коричневый плащ изящного покроя скрывал и внушительный меч на поясе, и кожаную куртку с фантастическими заклепками и замком-молнией. Плащ был хорош, он принадлежал еще матери Шангри, которая кроме хрупкого телосложения обладала хорошим вкусом. Сам парнишка оделся в просторные брюки грубой материи и кожаную курточку, местами потертую, кое-где заплатанную. В общем, ничем не примечательная парочка — сестра с братишкой вышли на прогулку…

Солнце уже клонилось на запад, небо вспыхнуло цветными полосами облаков, рыжими, розовыми и пурпурными. Но недолго оставалось пылать закату — последний золотой луч робко спрятался за далеким горизонтом. Тени от высоких деревьев поползли по земле, будто кто-то разлил чернила — на городок спускалась вечерняя прохлада, перемежающаяся противным комариным писком. Еще алеет полоса заката, сбиваются в стайки яркие облака, но чувствуется уже близкое дыхание ночи.

Широкая улица, большие дома, лавки торговцев, уже закрывающиеся на ночь — Безымяновка напоминала скорее не деревню, а небольшой уютный городок времен средневековья. Вскоре перед товарищами открылась небольшая круглая площадь, и на лицо Шангри набежала тень: в центре ее зловеще высился массивный деревянный столб. Каратели готовились к казни заранее…

Быстро миновав площадь, они шагали к неприглядному, грубо срубленному домику, примостившемуся на самом отшибе деревни. Жилые дома не решались подступать близко к тюрьме и боязливо жались поодаль. Тут же, недалеко от узилища расположился и недавно сложенный пыточный каземат. Раньше нужды в нем не было… Лера и Шангри не стали подходить слишком близко, дабы не привлекать на себя ненужных взоров — зачем честному люду слоняться рядом с таким сомнительным заведением?

Девушка с мальчуганом остановились у забора крайнего жилого домика, притаившись в тени развесистого куста сирени. Взор Леры прилип к мрачному строению на пригорке — в маленьких окнах, почти у самой земли, отражались багряные блики заката. Потемневший от времени и дождей, деревянный брус, казался сейчас цвета застарелой крови.

Тонкие ноздри затрепетали, девушка почувствовала… нет, не запах, а острую ауру обреченности, которую источали стены старой тюрьмы. Шевельнулся в груди холодный клубок потаенного страха, расплел свои щупальца и потянулся к горлу. Девушка вновь обретала способность видеть невидимое, чувствовать неощутимое. Рассеянный взгляд ее слепо шарил по приземистому пыточному каземату, и таяли перед ним стены, истончались, просвечивали насквозь. Там, в темной глубине, где колыхалось лишь чадящее пламя факелов, Валерия увидела человека, растянутого на пыточном столе, и три безмолвные фигуры в черном, склонившиеся над несчастным пленником. В полумгле увидела она и раскаленное докрасна стальное жало в руке одного из палачей. И оно приближалось, медленно и безжалостно к белеющему в полумраке телу плененного чародея. В то мгновение, когда рдеющая сталь коснулась обнаженной кожи, Валерию согнул жестокий приступ боли, багряные вспышки заплясали перед помутившимся взором. Она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, эта мука, вспарывающая внутренности с каждым ударом сердца становилась всё сильнее…

Бешеный танец огненных бликов слепил, девушке казалось, что она падает в узкий колодец, стены которого утыканы ножами. Лера пыталась кричать, но с уст сорвался лишь задушенный хрип. Кажется, эта пытка будет длиться бесконечно.

Может быть, она и потеряла бы сознание, но внезапно боль стала слабеть, разжались железные клещи, истаяла алая дымка, подернувшая взгляд. Сначала вернулось ощущение пространства — девушка почувствовала, что лежит на траве, а первое что она четко увидела — было взволнованное лицо Шангри, склонившегося над ней. Парнишка был бледен, волосы взлохмачены, по щеке размазано что-то красное. Только теперь Валерия почувствовала, что по лицу стекает теплое — тонкая струйка крови из носа. Боль еще не ушла совсем, она засела свинцом в костях и давит, давит. Приподнявшись на локте, девушка осторожно села, утерла рукавом кровь…

— Я видела, — прохрипела она. Слова с трудом вырывались из пересохшего горла.

— Знаю, — Шангри сидел рядом, бороздя взглядом землю у ног, — я успел почувствовать начальные «аккорды» заклинания сверхзрения… Заклятье очень сложное, не под силу мне, но смысл его понимаю. Невероятно, что тебе оно удается лишь силой мысли. Да и то, что ты сделала потом…!

— Понимаю, — Лера покачала головой, — я увидела пытку во всех подробностях. Такой кошмар… Захотелось помочь. Не знаю как, но, кажется, я приняла удар боли на себя…

— Нет, — задумался Шангри, потирая подбородок, — только боги могут чувствовать страдания чужого астрального духа. Это было что-то из высших, секретных заклятий… А, понял! — радостно встрепенулся мальчик, и взглянул на свою спутницу с нескрываемым удивлением, — ты передала ему часть своей жизненной силы. Причем большую часть, я едва успел прервать поток, иначе ты могла убить себя! Не понимаю, как ты, обладая такой мощью, не умеешь контролировать её?

— В вашем мире всё по-другому, — пожала плечами Лера. Действительно, как удаются ей такие «мощные» с точки зрения мальчика, заклинания? И ведь плетутся они сами собой, интуитивно, как будто даже без ее вмешательства.

Так еще некоторое время сидели они рядом на быстро остывающей земле; солнце давно спряталось за горизонт, оставив после себя лезвийно-тонкий росчерк пурпура. Потухли облака, замигали кое-где первые робкие искорки звезд. Полновластной хозяйкой шла ночь. Восходила луна: в Меллидане она была куда больше — казалось, торжественно поднимающийся диск с серебряными пятнами призрачных океанов затмевает треть неба. Зрелище это, вполне привычное для Шангри, Валерии показалось жутким и зловещим… Тут же ей вспомнилось название другого странного светила, которое появилось над Землей впервые за семь сотен лет. Черный Ревенант — так, кажется, назвал его Мастер.

— Шангри, ты что-нибудь знаешь о звезде под названием Черный Ревенант? — решила она обратиться к обширным познаниям паренька, но на этот раз и он оказался бессилен:

— Впервые слышу, гос… Валерия, — быстро поправился он, — думаю, это иномировое светило, в Меллидане про него ничего не известно. Но, судя по названию, оно благоприятствует некромантии… Чёрный призрак. Очень странно.

Некромантии? И впрямь странно. И каким образом в их немагическом мире свет черной звезды дал Леониду Силу? Много вопросов, да не сыскать ответов.

— Готовься, Валерия, нам скоро идти…

Она и так давно была готова. Вот отделились от сумрака три рослых фигуры — каратели вышли на вечерний обход. Еще трое палачей в каземате — заняты жертвой. Момент для осуществления плана самый подходящий!

…………………….

— Шангри, — напряженный шепот, — ты уверен, что они ничего не почувствуют? Лера нагнулась над коленопреклонной фигурой мальчишки, проделывавшего странные манипуляции с дверным проемом тюрьмы.

— Не заметят, — последовал уверенный ответ, — в них самих нет магии ни на грош, поэтому чужое заклятье для них — неощутимо. Даже такое, кхе-кхе, грубо исполненное и подлое…

Мальчик продолжил рассовывать по щелям какие-то сушеные травы, сопровождая все сложными пассами и бормотанием. Неожиданно для себя, Лера почувствовала, как заклятье обретает жизнь — заструилась Сила под тонкими пальцами Шангри, растекся по широкому порогу полупрозрачный туман. Ясными стали и составляющие налагаемого заклятья, простыми, как прописные истины. Это заклинание не было из разряда боевых, рвущих или калечащих. Переступившим порог сего мрачного заведения, предстояло через некоторое время упасть, сморенными неодолимым, беспробудным сном. Нет на земле силы непобедимей и коварнее сна… Разве что только смерть.

— Значит они уснут?.. — девушка заговорила вслух, сама того не замечая.

— Да, — Шангри уже закончил, и поднял на Леру взгляд, — я и не сомневался, что ты прочитаешь мое заклятье как строчку из книги. Теперь нам остается только ждать, когда каратели, все шестеро, соберутся здесь и мирно уснут. Полагаю, почивать им придется около суток, но ничего. Будет время убраться подальше… А теперь отойдем на наш «пост» и понаблюдаем…

Время шло. В сизом полумраке позднего вечера мало что было видно. Нужно задействовать ночное зрение.

— Шангри, у меня не получается! — отчаялась Лера. Как ни пыталась она сосредоточиться, а видеть сквозь сумрак не могла. Вот и издержки «интуитивного» колдовства! Когда действительно нужно, оно бездействует.

— Странно, — протянул паренек, — ну давай объясню, как делаю я. Этому можно научить любого мага. Просто повторяй, — «Шер фенгри эйторитос намо» а потом рисуй в воздухе вот такую руну, — несколько отрывистых движений.

— Ого, работает! — тьма колыхнулась, вспыхнула изнутри мириадами светящихся частиц — так что ночь превратилась в полдень, правда, лишенный цветов и оттенков. Все было серо…

Каратели появились почти одновременно — трое вернулись с ночного обхода, а еще трое, в длинных черных одеждах с надвинутыми на лица капюшонами, вынырнули из пыточного каземата.

Шангри напряженно застыл: подействует или нет?

Хлопнула дверь, а окна так и остались темными. Никто не зажег ни свечи, ни лампады. Неужели…?

— Пойдем, посмотрим! — Валерия больше не могла усидеть на месте. Если успех их «кампании» удался, то совсем скоро…

Забилось сердце, быстро, взволнованно.

«Да что со мной? Превращаюсь никак в защитника всех слабых и угнетаемых?» — шевельнулось в голове.

«Тоже мне, Мать Тереза!» — ехидно прошелестело второе Я.

— Пожалуй, пойдем. Надо взглянуть, не просчитался ли я…

Осторожно двинулись в синем сумраке две фигурки. Тюрьма все ближе — но не слышно голосов, не горит свет.

И впрямь — заклятье подействовало с идеальной точностью: шесть бездвижных фигур лежали сразу же за порогом. Каратели уснули вповалку — как пьяные завсегдатаи таверны. Даже дверь не успели закрыть.

— Теперь я поищу ключ. Не бойся, они не проснутся, их теперь хоть на куски режь. Пока заклятье само не ослабеет со временем, стража будет спать сном мёртвых, — с этими словами Шангри проник в тюремное помещение.

Тут царил непроглядный мрак — для обычных людей, естественно. Товарищи видели всё превосходно и, благодаря этому, связка ключей от узилища вскоре перекочевала на пояс Шангри.

Валерии пришлось несколько раз вздохнуть, чтобы унять бешеное сердцебиение. Скоро, скоро они освободят пленника, а потом… «А что потом? Он то пойдет своей дорогой, а ты? У тебя есть хоть приблизительный план действий? — как всегда некстати этот глумливый голосочек подсознания!

«Подумаю потом! — огрызнулась сама себе Лера, и решительным шагом направилась за донельзя довольным парнишкой.

Час спустя в комнате Шангри

……………………

— …окна! — мальчишка вихрем пронесся мимо Леры, поспешно хлопнули створки, и комнату быстро наполнил прохладный воздух. Луна поднялась уже достаточно высоко, так, что ее непривычно-яркое сияние затопило все вокруг.

— Нужен мел! А, вон он, — в серебристом сиянии мелькнуло его взволнованное лицо, и Шангри скрылся в углу, что-то яростно разбрасывая.

Валерия, порядком растерянная, но полная решимости действовать, сейчас застыла рядом с неподвижным телом освобожденного мага. Пока Шангри торопливо собирал по комнате припрятанные ингредиенты, девушка осматривала недавнего узника. Взглянула, и отвела глаза — грудь и руки мага покрывала сплошная сеть страшных ожогов и ран; они до сих пор кровоточили.

Серебристо-голубоватый свет Селены оттенил и без того смертельно бледное, осунувшееся лицо жертвы карателей. Но и сейчас — с тенями, глубоко залегшими под глазами, с заострившимися скулами — лицо это хранило отпечаток холодного презрения. Резкие, но правильные черты; губы — сейчас покрытые запекшейся кровью — идеально очерчены. Это лицо, бесспорно мужественное, но не доблестного вояки, а, скорее — мыслителя или…осторожного, опытного охотника. Да, было еще и нечто такое, что заставило девушку повторно за этот день содрогнуться. Глубоко-глубоко в израненном теле трепетала Сила. Та самая, магическая субстанция, вторая кровь мага; но не такая, как у Валерии — горячий огнистый поток, а холодная, величественная, как волны бездонного океана. Он был другим. Совсем другим…

Поглощенная своими мыслями, Лера не замечала, как Шангри торопливо чертит белую пентаграмму на полу, раскладывает непонятные камешки и амулеты. Закончив со звездой, он теперь выводил руны — старательно, даже высунув от усердия кончик языка. Руны — штука тонкая — ошибешься в построении хоть на чуток — и не в то русло польется поток магических энергий.

— Руна огня… воды… земли… воздуха. Ох, сложное самое!.. Руна души, — шептал он, ползая на коленях по полу, стараясь не смазать меловые линии. Руна души, или духа расположилась в вершине пятиконечной звезды…

— Лера, помоги, — парнишка склонился над бесчувственным телом мага, — нужно перенести его в центр пентаграммы.

Валерия встряхнула головой, сбрасывая цепкую сеть мыслей:

— Думаешь, поможет?..

— Должно, — поморщился паренек; еще раз поправил амулеты, обновил недостаточно четкие линии, — луна сейчас будет в зените. Самое время для лечебных заклятий…

Становилось всё светлее, казалось, вот-вот рассветет, но нет — это огромный диск луны вступил в зенит. Непривычно-яркий, голубоватый свет коснулся магической фигуры и белые линии засветились; руны шевельнулись, и, отделившись от пола, серебристыми призраками поднялись в воздух, оставляя за собой полупрозрачный, туманный шлейф. Валерии казалось, что всё происходит во сне, она даже дышать перестала, чтобы не спугнуть завораживающее зрелище. Тайные знаки — сотканные из лунного света и чистой магической энергии — плыли по кругу, словно творя свой собственный, непонятный ритуал. Был в нем и шепот звезд и жемчужное мерцание призрачных огней… Медленно, неспешно руны приближались к центру звезды, сливаясь воедино — колышущееся облако целительной энергии. Шангри и на этот раз сделал всё правильно — поток послушно лег в предначертанное русло: серебристое облако опустилось, и окутало лежащее в центре звезды тело, светящимся туманом.

Юный маг волновался как никогда — если его заклятье не подействует, то они застрянут в Безымяновке по крайней мере на пару недель, чтобы залечить тяжкие раны освобожденного мага, — а это, увы, непозволительная роскошь! Как только каратели очнутся ото сна и обнаружат пропажу — они всю деревню перевернут с ног на голову в поисках беглого чародея. Впервые в жизни Шангри рисковал по-взрослому. Да, было страшно, но — захватывающе!..

Время шло… И когда легкий сквозняк развеял остатки редеющего магического тумана, Лера едва сдержала удивленный возглас — от ужасных ран и впрямь не осталось ни следа, ни шрамов! Сейчас казалось, что молодой маг просто спит… Невероятно!

— Ритуальная магия, в сочетании с эльфийскими рунами, очень сильна, — тихо проговорил Шангри, изо всех сил сдерживая готовый вот-вот вырваться, торжествующий вопль.

Впервые в жизни он по настоящему колдовал! И ритуал был не из простых — парнишка вычитал его в одной из магических книг казненного дяди. А ведь дядя Линдер прятал сакраментальные знания куда как тщательно! Но неужто укроешься от любопытного ока вездесущего племянничка?

— Шангри, а почему он до сих пор без сознания? — неожиданно заволновалась Валерия.

— Хм… да, и правда? — Шангри, сброшенный этой фразой с небес на землю, теперь в задумчивости потирал подбородок, — не знаю. Произошло полное исцеление тела…

— Тела, — назидательно повторила Валерия, — друг мой, но не души! — с этими словами девушка опустилась на колени рядом с распростертым чародеем, — он ведь не просто человек… — тихо закончила она.

Теперь нужно было действовать ей.

«Я, кажется, знаю, кто ты такой. И, хотя это невозможно, знаю, что мне нужно делать…»

А все прочие мысли — сейчас такие ненужные, лишние.

Закрыть глаза, сосредоточиться… дыхание замедляется, застывают мгновения. Лера потянулась к Силе. Но не той, что вольно бежит сквозь реальность миров и иномировые пустыни; не к ней, мощной и безудержной стихии, становящейся податливой, как глина, в руках опытного мага. Нет, она тянулась к энергии не менее древней и могучей — той, что до поры дремала в ней самой; той, что заставляла сердце биться, а кровь — кипеть. Последний, тайный резерв…

Тонкие пальцы зашевелились — Лера осторожно водила руками над грудью неподвижного мага. Она была здесь, но и одновременно — так далеко. Падая в бездонную пропасть глубокого транса, она продолжала видеть — нечеловеческим зрением. Пустота плясала в этом теле; и только в самой глубине, под материальными оболочками еще тлела искра магической сущности, второй души мага, той самой, что связывает бренное тело с астральным духом…

Следовало поторопиться. Валерия чувствовала, как тепло ее внутренней силы толкнулось в ладони, жар заструился по коже, заставляя плотнее сжимать зубы и править эту безудержную лавину, править в опустевшие русла чужого тела, готовящегося вот-вот расстаться с духом. Это было больно — словно взять горсть раскаленных углей, но она уже не могла остановиться… Неподатливая энергия — живая, ярящаяся — металась, больно жгла; и так тяжело было оторвать ее от себя. Всё равно, что отдавать собственную кровь. Сила жизни, боли — это не величественный и холодный лунный свет!

………………

Шангри видел, как из-под тонких ладоней девушки разливается темно-бордовое свечение, словно вскипают клубы крови…

Сияние становилось всё ярче, оно пульсировало в такт ударам сердца. Парнишка невольно отступил на шаг назад — почувствовал, как Лера по крупинкам собирает всю свою внутреннюю силу (ману) и безжалостно выталкивает ее прочь из себя… Этого хватило бы, чтобы по бревнышку разнести всю Безымяновку и окрестности, но энергия послушно перетекала в бездыханное тело спасенного ими чародея. Ладони Валерии растворялись в алом свете, просвечивали насквозь — были видны и темные тростинки костей и черные изгибы испуганно подрагивающих вен. Шангри зажмурился, стало страшно — он не знал этого чародейства, и не знал, когда стоит вмешаться. Бесшабашная девчонка уже раз чуть не погубила себя…

…………………

Терпеть боль казалось невозможно, но последними усилиями воли она всё еще продолжала отдавать свою жизнь. Валерия не чувствовала катящихся по щекам слёз, не замечала, как замедляет свой бег кровь в жилах… Не было ни прошлого, ни будущего — время силилось в одно бесконечное сейчас.

Но кончается всё. И из пропасти беспамятства вырвало ее чувство затихающей боли и легкое, почти неразличимое касание чужого разума. Не слово, не мысль, а именно — мимолетное соприкосновение душ…

«Всё закончилось. Я смогла… — с этой мыслью Валерия опустилась на прохладный пол, который был для нее сейчас милее самых мягких перин. Необычная пустота и легкость наполнили тело и рассудок, а единственным желанием было — спать. Долго-долго спать, и ни о чем не думать.

Предыстория 2

Рэйнорд

В этот погожий весенний денек погода стояла безмятежно-теплая, а небесный купол казался поистине бездонным. Но не простым он был, этот день, — сегодня выпускники Высшего магического университета, прилежно отучившиеся восемь лет, и выдержавшие испытательный экзамен, покидали его стены.

Парадная площадь университета, вымощенная белым с золотыми прожилками мрамором, была сейчас заполнена людом — в большинстве своем то были горожане, пришедшие поглазеть на торжество. Чуть особняком держалась группа пожилых, умудренных опытом учителей. Пестрели их парадные одежды — красные, синие, белые, голубые, расшитые золотом и серебром — чародеи стихий оделись каждый в свой цвет, как требовала торжественная церемония. Почтенные старцы оживленно общались, каждому хотелось похвалить своих выдающихся учеников. Да какие ученики — сегодня они становятся полноправными Магами!

Действительно, университет не зря носил звание «Высшего» — самый древний и самый прославленный среди прочих университетов и академий Срединных миров. Немногим удавалось поступить сюда; да и выдерживали восемь лет суровой учебы и тяжелой практики — единицы. Уходили, бросали учебу многие, даже слишком многие — слабые духом или ошибившиеся в своем выборе — чародейство оказалось не их призванием…

Горстка выпускников-адептов — лучшие из лучших — старались держаться поближе к наставникам. Лишь изредка кто-то перебрасывался ревностными взглядами. Еще бы, ведь каждый считал свою профессию лучшей!

В большинстве своем то были боевые маги, жаждущие воинской славы; чародеи стихий, повелевающие ветрами, водой и огнём; были тут и скромные маги-целители, ученые-теоретики и даже несколько повелителей зверей.

А чуть в стороне, подальше от суматохи и гомона, прохаживался еще один наставник — он держался поодаль от своих коллег, да и выглядел по сравнению с ними контрастно: темная одежда — накидка с капюшоном, сапоги, брюки и даже рубашка с кружевными манжетами — всё было черно, как ночь. К тому же, в отличие от прочих, умудренных годами магов, этот учитель был довольно молод — он не носил бороды, а гриву черных, воронова крыла, волос еще не пробила седина.

Тут же, неподалеку был и его выпускник (в этом году — единственный): он застыл неподвижным изваянием, прислонившись спиной к старому, одиноко стоящему дубу. С самой окраины площади, находящейся на небольшом возвышении, ему открывался широкий обзор на всех собравшихся, и Рэйнорд, сложив руки на груди, бесстрастно наблюдал царившее оживление.

Впервые за долгие годы Рэй предался воспоминаниям. Вот и прошли восемь лет его учебы, и нельзя сказать, что прошли они легко и быстро…

Переступил порог Университета он десятилетним мальчишкой и оказался самым юным среди воспитанников. Многие ученики относились к Рэю с насмешкой, а то и презрением, как старшие к младшему. Другие смотрели с любопытством — сдюжит ли такой малец хотя бы год кропотливого ученья?

Но Рэй утер всем нос — он не только выдержал первый год общей для всех программы, но и когда пришло время выбирать профессию — отправился прямиком на кафедру Темных искусств. Сознательное решение или обычное в юном возрасте стремление быть особенным? Пожалуй, он и сейчас не смог бы ответить на этот вопрос. Но одно знал точно — выбор этот не был ошибкой или случайностью…

7 лет назад

……………………….

Настал день, судьбоносный для воспитанников университета, и оттого волнительный — сегодня каждый должен был выбрать свой путь, свою профессию и учителя. Рэй — тогда еще нескладный одиннадцатилетний юнец — волновался также как все, и, кажется, это чувство в некоторой мере объединяло стайку разновозрастных учеников.

— Энди, — высокий девичий голос перекрывал гомон собравшейся толпы, — ты уже решил, к кому учиться пойдешь? — стройная золотоволосая девушка, явно эльфийских кровей, привстав на цыпочки, обращалась к коренастому пареньку в противоположном конце залы.

— Понятное дело, решил. К Рону в ученики подамся…! — Энди гордо тряхнул густой гривой волос, делающей его похожим на варвара, — а ты, Сильвия, не измерила своего решения? Все так же желаешь воздушной магии обучаться?

Щеки молодой красавицы покрыл румянец — слишком явственно скользило сожаление в голосе ее знакомца.

Рэй был наслышан о теплых чувствах, питаемых этой парочкой руг к другу, и потому усмехнулся, с некоторым презрением. То же мне, чародеи-волшебники… Не то что он! Рэйнорд всегда отличался чувством самодостаточности, и даже гордился, что ни к кому не ощущает привязанности. Сама жизнь сделала его таким…

Наконец началась торжественная церемония: каждый воспитанник подходил к избранному наставнику и передавал грамоту — небольшой листок со своим именем и гербом университета. Если учеба окажется успешной, грамота вернется к владельцу через восемь лет — но уже с указанием полученной профессии и золотой печатью Высшего университета… Ах, как же не скоро это случится!

Наконец все сделали выбор. Рэй оставался последним — не одобряя суетливости, он ждал, уступая очередь самым нетерпеливым. И вот, когда все его былые сокурсники собрались отдельными группками подле избранных учителей, обступив их, как цыплята наседку, Рэйнорд сделал свой выбор. Шаги его гулко раздались под высоким куполом залы; твердой походкой парнишка направился к стоящему в гордом одиночестве Темному магу.

— Прошу принять меня на кафедру Тьмы, мессир, — эта уставная фраза прозвучала в полной, звенящей тишине.

Сейчас к его худенькой фигуре были прикованы сотни взглядов — удивленных, недоуменных, даже сочувствующих. В момент, когда ученическая грамота перекочевала к Темному магу, по зале прокатился шепот: до самого последнего момента никто не верил, что Рэй — своенравный, но талантливый недоросль — действительно вступит на кафедру Тьмы.

* * *

Дарк, так звали его учителя, прохаживался по огромному, полупустому лекционному залу. Имя вполне соответствовало статусу Темного чародея, но было оно, конечно, не настоящим.

— Итак, Рэйнорд, ты выбрал меня своим наставником, а некромантию — главным предметом изучения. Считаю своей первейшей обязанностью предупредить тебя обо всех нежелательных последствиях твоего выбора. Во-первых, вряд ли теперь можешь рассчитывать найти друзей среди Светлых. Нет, нет, врагами они тебе тоже не станут… Просто между нами, — учитель на мгновение задумался, подбирая верное слово, — будто пропасть. Свет не приемлет Тьму, хотя сам ее и порождает. Тебе еще предстоит понять это. А во-вторых — наша профессия запрещена во многих мирах.

— Почему?.. — не выдержал Рэйнорд и тотчас же смущенно замолчал.

— Законный вопрос, — легкая улыбка тронула тонкие губы Дарка, — но ответ на него запрятан достаточно глубоко. Позволю себе немного отойти от темы и начать издалека. Итак, во многих, достаточно развитых мирах, правители содержат у себя на службе магов — боевых, погодных, лекарей, звездочетов и многих других. Но, за все свои годы я еще не слышал, чтобы кто-либо держал придворного некроманта. И, как ты думаешь, почему?

— Боятся…? — осторожно предположил неискушенный в подобных вопросах Рэйнорд, ибо ничего более толкового на ум не шло.

— Толково. Но это скорее — во вторую очередь. А в первую — потому что ни один уважающий себя некромант не станет придворным служкой. Запомни, Рэй, мы сами по себе! Одиночки. Свобода мысли и духа для Темного мага важна как воздух. Тьму нельзя приручить. Ты должен помнить об этом! Странствия — вот наш удел. Путешествия из мира в мир ты никому не позволишь обрести над собой власть. В Юниверсуме множество мест, где твой талант пригодится — укрощение чумных эпидемий, восстаний оживших мертвецов, прорывов темных энергий… Поверь, то, что ты сможешь сделать один, не по силам ни целому легиону боевых магов, ни сонму Светлых.

— Я понимаю, учитель. Но удел странствующего мага меня не страшит, и одиночество не пугает… — поспешил заверить Рэйнорд.

— Вижу твое рвение, оно похвально, — наставник, дотоле неспешно прохаживающийся вдоль кафедры, остановился и закутался в свой темный плащ, словно от холода, — но не спеши с выводами, Рэй. Ты провел год среди прочих юношей, девушек, и более взрослых воспитанников… Чувствуешь ли ты что-то такое, что отличает тебя от них? Почему ты выбрал Путь Тьмы, а не блестящую боевую карьеру или почитаемую профессию лекаря? Ты мог бы повелевать неукротимой огненной стихией, подчинять себе смерчи и бури, понимать язык животных и птиц…

Длинная речь учителя заставила Рэя задуматься. Действительно, почему? Он чувствовал, что ему нужно сюда, но зачем?

— Сила Источника магии безгранична, поток его неиссякаем, — на этот раз парнишка говорил не спеша, тщательно подбирая каждое слово, — он — Свет, щедро делящийся собой с любым, обратившемся к нему магом. В свете дня любой отыщет путь, в то время как во тьме нужно прокладывать его, полагаясь лишь на себя. И, поскольку я не ищу легких путей или быстрой славы, а хочу всё постичь сам, сознательно вступил на сторону Темных. И последнее — свет для меня слишком ярок, мессир. Он гнетет…

Впервые наставник удостоил юного Рэйнорда долгим, внимательным взглядом. Странное чувство охватило сейчас Дарка — то самое, о котором Темный маг столько читал, но до конца не верил. Неужели впервые за долгие годы объявился его истинный ученик? Тот, кто умеет чувствовать Тьму; кто сам сможет слагать высшие заклинания, подняться на новые вершины и опуститься в новые глубины некромантии. Избранный…

Да, быть может. Но сейчас слишком рано о чем либо думать — парнишке едва исполнилось лет двенадцать, а полной магической силы он достигнет годам к семнадцати-восемнадцати. Но все равно — чувство духовной родственности, впервые охватившее мессира Дарка, заставляло с особой ревностью учить, защищать, порицать и хвалить юного воспитанника. Истинный ученик всегда ближе, чем сын — ведь учитель вкладывает в него часть души. Причем, бСльшую ее часть… Так многие заклинания из разряда тайных, написанные самим Дарком, стали достоянием Рэя; юный ученик мог часами беседовать с Темным магом обо всем, что его интересовало. И с каждым днем Дарк испытывал все большую уверенность — Рэйнорд станет великим некромантом!

Действительно, первые успехи он проявил очень рано…

……………

Занятия по огненной магии проходили на свежем воздухе — в роскошном университетском саду. Столетние дубы, высокие тополя и развесистые березы сияли малахитовой зеленью в веселых лучах летнего солнышка. Порхали птахи, пели в высокой траве кузнечики. На специально приспособленной под аудиторию полянке расположились полукругом ученические столы из светлого резного дерева. Все давно в сборе, дожидаются своего наставника — слышен гомон голосов; кое-где загораются яркие вспышки — несколько начинающих магов, затеявшие бурный спор, обмениваются своеобразными «оплеухами». Недалеко позади «аудитории», Рэй удобно устроился на нижней ветке дуба, столь широкой, что на ней запросто можно остаться на ночлег, не боясь свалиться. Отсюда всё хорошо видно и слышно, а сам он, чтобы не смущать «огненных» своей черномагической персоной, сплел заклинание невидимости. Хотя, в его исполнении, это сложное чародейство и не будет обладать должной силой, постепенно истаивая, но и за это недолгое время можно узнать много интересного!

…лекция продолжалась уже около часа, а ничего полезного из размеренной речи мессира Рона Рэйнорд не почерпнул. Он даже начал подремывать, чего не позволил бы себе самый худший из учеников… Но вот послышался шум крыльев, шелест листвы, и пронзительное карканье прервало мирный сон Рэйнорда и патетическое выступление Огненного мага. Большой ворон, с переливающимся, обсидианово-черным оперением расположился на ветку выше Рэя, и громким криком своим нагло нарушал тишину и торжественную обстановку занятия. Долго терпеть это мессир маг не собирался:

— А вот и прекрасная возможность для одного из вас проявить меткость и силу заклинания! — высокий, седобородый Рон внимательным взглядом обвел аудиторию, — задание будет сложным. Предлагаю одному из вас сбить птицу огнешаром так, чтобы не воспламенилось ее оперение. Ну, или в худшем случае, хотя бы не сжечь дерево, — почтенный маг поспешно спрятал в густых усах добродушную усмешку.

Ученики зашептались — задание трудное, тут нужна предельная концентрация и полный контроль над заклинанием… Кто сможет?

— Учитель, позвольте мне! — с легким поклоном со своего места поднялся темноволосый, за лето порядком возмужавший, Энди.

«Так, так, — мысли вихрем взметнулись у Рэя в голове, — если он промахнется, будет туго… срочно нужен щит. Нет, нет, щит нельзя! Невидимость пропадет… Что же делать?» — парнишка изо всех сил вжался в ствол дерева, покрытый шершавой корой. Конечно, он мог сейчас спастись бегством, прикрывшись остатками невидимости. Но… что-то удерживало от этого, вполне разумного решения.

«А, была не была, останусь, — решил Рэйнорд, — насмерть все равно не убьет, разве что поджарит немного…»

Энди тем временем, получив дозволение мастера, приступил к творению огнешара. Между его ладоней занялось сначала легкое, едва заметное в свете дня, свечение, постепенно скручивающееся в маленький, но ослепительно яркий шарик. Видно было, что заклинание дается трудно — лицо юноши быстро покрыли бисерины пота, от усердия он закусил губу. Ворон еще раз возмущенно гаркнул, но взлететь не успел — росчерк огня был стремителен. Птица, в падении несколько раз кувыркнулась среди ветвей и неожиданно повисла в воздухе… Что такое? Дюжина удивленных глаз сейчас была направлена в сторону дуба, но только мессир Рон понял, что происходит на самом деле. Несколько небрежных пассов, и пелена невидимости спала, а перед пораженными огнемагами предстал Рэйнорд, с мертвым вороном в ладонях.

Ну, и скажите пожалуйста, как на это реагировать?… Устав не запрещает ученикам других кафедр присутствовать на его лекциях, но к чему невидимость, скрытность?

Ученики терпеливо ждали решения мастера. А Рон молчал — всё его внимание было направлено на Рэя, маг чувствовал мощные колебания Силы вокруг мальчишки, но что тот задумал, понять не мог. Тонкие вибрации наполнили воздух и почву под ногами, забираясь в душу холодным, липким касанием. Заклинание было из чужого и чуждого стихийной магии арсенала, и даже Рон не мог прочесть его или прервать ритуал. Оставалось лишь наблюдать…

Рэйнорд держал бездыханную птицу в ладонях, склонившись над ней что-то шептал, — это было видно по чуть подрагивающим губам, приобретшим сейчас мертвенно-синий цвет. Да и лицо юного мага страшно побледнело; на мгновение Рону показалось, что неожиданно заострившиеся черты приобретают жуткий, нечеловеческий вид…

Ученики чувствовали себя не лучше — ничего не понимая, невольно теснее пододвинувшись друг к дружке, они с ужасом наблюдали, как их, хотя и далеко не лучший знакомый, превращается в подобие живого мертвеца.

К счастью длилось все это недолго — через минуту солнце вновь весело заиграло в зеленой листве, Темные энергии улеглись в положенное им русло, а Рэй стал самим собой — худеньким черноволосым пареньком с бездонным, обжигающим взглядом. Может быть, дотоле происходящее всем померещилось? Но нет, победно улыбающийся Рэйнорд держал на руке не безвольно распластавшийся комок перьев, а совершенно живого ворона. Живого? Памятуя о профессии юного мага — едва ли…

Даже далеко не слабонервного Энди пробрала дрожь. Непонятное чувство страха, смешанного с омерзением вызывал этот ворон-зомби. Бр-р-р!

— Похвально, Рэйнорд, — сильный голос мессира Рона прозвучал в полной тишине, — твое заклинание куда сложнее огнешара и заслуживает высшей оценки. Но, насколько мне не изменяет память, заклинания из разряда высших, изучаются только на четвертый год…

— Так точно, мессир, — Рэй пересадил ворона на плечо, пригладил взъерошенные перья, — но то, что вы видели — это мое собственное заклятье, а не изученное. Временное оживление много проще зомбирования. И я создал его только что…

— Сам? — дотоле невозмутимый учитель выглядел ошарашенным, — в таком возрасте?!

— Да мессир, — Рэй скромно опустил взгляд, хотя глаза его улыбались. Искреннее удивление Рона польстило ему.

— Хм, ну хорошо, можешь идти. Никогда бы не подумал, что Дарк воспитывает гения…

Вполне довольный собой, Рэйнорд удалился. И на этот раз провожающие его взгляды были уже далеко не пренебрежительными.

Но то было лишь начало. А годы шли…

…………………….

Воспитанники Высшего магического университета надолго запомнят страшного зомби, с жуткими хрипами слонявшегося по коридорам, вызывая ужас, и распространяя зловоние. Опять проделки Рэя! Да, он ведь всегда отличался чувством юмора, правда, немного своеобразного.

Вернув несчастному трупу жалкое подобие жизни, начинающий некромант заставил того бродить по университету, но настрого запретил причинять даже малейший ущерб. Это оказалось чертовски сложно — оживший мертвец жаждал лишь убивать и крушить все на своем пути. Итак, Рэй, морщась от боли непосильно сложного заклятья, взваленного на свои плечи, провел свое «творение» по коридорам и аудиториям и благополучно вернул в свой заклинательный покой. Вернуть то вернул, но заставить зомби вновь стать недвижимым трупом оказалось куда сложнее. Контролируя поведение зомби, Рэй растратил слишком много сил. Благо, что вовремя подоспевший на шум Дарк, спас не в меру деятельного ученика от острых зубов и когтей. Одного удара черного посоха хватило, чтобы обратить зарвавшегося зомби в серый прах; но не завершенное, а грубо прерванное заклинание вернулось к Рэю сокрушительной отдачей.

Только теперь, скорчившись на холодном полу, он узнал, что такое БОЛЬ.

Все-таки он еще не был настоящим некромантом — без страха и упрека. Позже, много позже предстоит научиться достойно переносить боль, подавлять страх; стать настоящим повелителем жизни и смерти. Ну а пока — впереди еще много неизвестного и потому влекущего, еще столько нехоженых дорог, непрочитанных книг, ненаписанных заклинаний… И теперь, глядя ночами в чернильно-темное небо, усеянное бриллиантами далеких звезд, Рэйнорд стал задумываться о смысле жизни и своем предназначении в ней. Неудивительно — в таком возрасте лирические настроения не редкость. Даже если ты — будущий Темный маг.

Сидя в плетеном из лозы кресле, удобно расположившемся на террасе, Рэй думал о будущем, оценивал прошлое. Детство прошло, а до зрелости еще далеко — но и эти годы промчатся краткими мгновениями. Какие воспоминания они оставят? Только сейчас молодой маг в полной мере почувствовал, какую ответственность он несет перед смертными. Едва не поплатившись жизнью в борьбе с собственным «творением», растратив на того все магические силы, Рэйнорд понял, каково быть простым человеком, бессильным совладать со страшным порождением магического искусства. Он познал страх смерти и отчаяние — вся недолгая жизнь успела пронестись перед его внутренним взглядом, в то мгновение, когда холодные пальцы вцепились в горло. И если бы учитель не поспел вовремя…

Нет, об этом лучше не думать.

* * *

— Маги — звено между богами и смертными, — говаривал мессир Дарк, — и чем больше ты можешь, тем большую ответственность должен нести! Наше призвание — помогать людям, лишенным магического дара. Главное, не позволяй гордости или излишней самоуверенности затмить рассудок. Роль некроманта велика — ты стоишь на границе между живыми и мертвыми, разрушением и созиданием. А главное — ты не служишь Тьме, ты сдерживаешь ее! Баланс света и тьмы очень важен… Темные силы изначально стремятся к разрушению и хаосу, а светлые — к стабильности. Иногда, очень-очень редко, начинает преобладать свет — это ведет к застою, прекращению любых изменений, открытий; прогресс прекращается. Но чаще, когда преобладают силы тьмы, мир тонет в бесконечных войнах, эпидемиях, бедствиях. Тьму, как ты знаешь, питают эманации горя, ненависти, страданий и смерти. Тень растет, как снежный ком до тех пор, пока не накроет весь мир, уничтожив все живое. А все потому, что момент прорыва Тьмы был пропущен, нарушен тонкий баланс, а остановить бедствие в зародыше было некому. Таких мертвых миров в Универсуме, увы, немало…

— Теория Забвения, учитель? — внимательно слушавший Рэйнорд позволил себе вставить вопрос в размеренно текущую речь Дарка.

— Совершенно верно. Почему-то я даже не удивлен, что ты уже с ней знаком… Итак, миры, поглощенные Тьмой впадают в Забвение; вычеркиваются с карты Вселенной. Показалось ли тебе в этой теории что-то непонятным?

Внимательно оглядев разложенные на круглом деревянном столе, конспекты, собравшись с мыслями, Рэйнорд спросил:

— Кто или что провоцирует прорывы Тьмы? Думаю, нужно устранять не симптомы болезни, а ее причину…

— Справедливый вопрос, — Дарк кивнул, и, пододвинув резной стул тонкой работы, присел напротив ученика, — на этот счет существует множество мнений, но истинных причин две. О них не пишется в учебниках классической некромантии, прошедших жесткую цензуру со стороны нашего уважаемого Архимага, — здесь мастер понизил голос до шепота, — знания эти из разряда тайных. Итак, первая причина банальна — баланс нарушается сам собой. А вот вторая, когда кое-кто помогает ему нарушиться…

— Помогает?! — искренне ужаснулся Рэй, — кому это может быть нужно?

— Следуя логике — тому, кто не может жить вне Тьмы; тот, кто ее энергией поддерживает свою жизнь. Вряд ли кто-то кроме меня расскажет тебе об этом, но многие миры впали в Забвение «благодаря» падшим некромантам. Да, о них ты не прочитаешь ни в одной книге. И вообще — какие они после этого некроманты. Лично я называю таких существ «кромешниками». Я не зря упоминал, насколько опасной может быть гордыня, самолюбие и жажда власти… Пока служишь балансу светлых и темных сил, ты некромант. Но возжелавший обрести власть над смертными посредством некромантии, начинает служить Тьме, разнося ее как чуму среди миров; это тот, кто оставляет после себя безжизненные пустыни — уже не маг, не человек — он кромешник, много хуже вампиров, беспощадно уничтожаемых нами… Эти существа питаются энергией смерти; высосав все соки из одного мира, они отправляются в другой, оставляя после себя пустое ничто. К сожалению, множество сильных, но неопытных и не в меру тщеславных магов попали в эту сеть. Большинство их, не понимая, во что ввязались, погубили сами себя. Не хотелось бы напоминать ту «безобидную» шутку с зомби, но… хорошо, что ты ошибся в малом, — немного помолчав, наставник продолжил, — итак, кромешники, это те, которых в народе называют «злобными некромансерами», совершенно несправедливо, конечно. Это монстры, но монстры, к сожалению, очень могущественные.

К концу длинной, но, несомненно, поучительной речи, Рэй уже едва удерживался на месте. Вот это да! Слуги Тьмы, кромешники — вот кто толкает миры во мрак Забвения… Значит, верно он почуял недосказанность, нелогичность этой теории. Зато теперь всё сходится!

— Даже и не думай, — Дарк вздохнул: слишком явственно читалась на лице ученика жажда действовать, — схватка с таким чудовищем не по силам ни тебе, ни мне. Разве что боги, если они действительно есть, могли бы совладать со столь сильным противником…

— А что поделать? Богам, судя по всему, плевать на то, что происходит в Юниверсуме, — сам того не желая, Рэй закончил фразу несколько резко. Может быть потому, что сам он в существование высших сил не верил…

Молодой маг поднялся со своего места и, в полной тишине, направился к выходу. Судя по всему, беседа исчерпана…

— Ты горд, Рэйнорд, — впервые в голосе Дарка скользнуло раздражение. И в это мгновение он первый раз за долгие годы усомнился в собственном ученике…

— Я полностью контролирую себя, мессир, — тихий шелест ткани, взметнувшиеся полы плаща, и юноша скрылся за дверью.

Дарку оставалось лишь покачать головой. В огромном лекционном зале он остался наедине с собой, лишь приоткрытая дверь напоминала, что недавно тут был кто-то еще… Колыхнулась в душе пустота, заскреблась застарелая боль. Что-то пошло не так, он упустил момент, когда его юный ученик стал Личностью. Да, именно так, с большой буквы. Некогда податливая глина теперь превратилась в алмаз. Неужели он плохо знал его, или просто недостаточно души вложил в обучение…? А может, уделял больше времени науке, чем воспитанию?

Мысли, мысли… Он не должен позволять себе сомневаться. Недоверие может превратиться в пропасть между учеником и учителем и тогда все его труды напрасны.

Сейчас Дарк сидел, и, стараясь отогнать ненужные мысли, рассматривал искусную резьбу, украшавшую крышку стола. Да, этот стол много повидал на своем веку — прочный, но изящный, из черного дерева — он много веков гармонично дополняет интерьер зала, являющегося по совместительству заклинательным покоем. Дарк привычно потянулся к удобно устроившемуся около стула, посоху; небрежным движением заставил замерцать яркий оранжевый огонек под куполом зала. Одна из немногих его старых, человеческих привычек. Совершенно бесполезная к тому же, ведь он отлично видит в полной темноте безо всяких заклинаний — одно из преимуществ опытного некроманта…

Яркий, чуть трепещущий, но теплый и уютный огонек осветил большую, полупустую залу. Здесь все выдавало вкус хозяина к мрачному, величественному стилю — начиная от черно-мраморных с красноватыми прожилками, колонн, поддерживающий высокий куполообразный потолок, заканчивая каменным полом, где черные и белые плитки слагались в огромную, семиконечную звезду. Вечный полумрак и прохладу хранило помещение: высокие, узкие окна закрыты тяжелыми, бархатными шторами: дорогой тканью, расшитой серебряными нитями, сплетающимися в замысловатый восточный узор.

В углах заклинательного покоя дымятся золоченые треножники — голубоватый дымок, в мистическом танце, свиваясь кольцами, медленно поднимается к потолку. А чуть дальше, у западной стены, в самом темном конце залы можно рассмотреть очертания жертвенного камня, наполовину утопленного в нише. Глыба темно-багрового гранита, цветом напоминающего застарелую кровь… Подумать только — когда-то здесь действительно приносили жертвы. В пору молодости Архимага, наверное, с пол тысячи лет назад, когда молодая еще наука — некромантия — не знала более действенного способа получить Силу, чем ритуальное мучительство и ритуальные жертвоприношения. Но это в прошлом. Запрет на человеческие жертвоприношения был наложен всё тем же Архимагом: кровавые мессы объявлены вне закона; а магия крови превратилась в пустую теорию, запрещенную к практике. Теперь жертвенник служил анатомическим столом…

Дарк мрачно усмехнулся — давно прошли времена, когда он волновался, что Рэйнорд спасует перед препарированием трупа или классическим зомбированием. Дух юноши оказался крепче стали… Почему же сейчас это больше не радует?

«Старею, становлюсь сентиментальным, — строго осудил себя Дарк, — хороший некромант должен иметь железные нервы и холодный, нордический нрав…»

Но даже эти простые, логичные мысли не помогали избавиться от волнения, засевшего глубоко внутри. Рэйнорд молод, не в меру энергичен; иногда бывает вспыльчивым и эксцентричным. Обладая большой силой, но не видев еще толком жизни, он может легко попасть в ловушку собственной горячности… Слишком уж часто ученик Дарка пропускал мимо ушей слова «нельзя» или «запрещено». После выпуска перед ним откроются тысячи путей; жизнь мага, в отличие от простого смертного, очень долга. И кто знает, какие соблазны встанут на пути молодого мага? Дарк сейчас и впрямь не мог поручиться за то, что Рэй не прибегнет в случае необходимости к «запретным» средствам наподобие магии крови или «черной мессы».

Темный маг резко встал, отодвинув стул. Дымок в треножниках, словно в ответ на движение повелителя, взвился выше, потемнел. Прочь, скорее прочь эти мысли! Погасить свет в зале, окунуться с головой в науку — пусть в душу вернется всегдашний холод, покой… Выложенная мозаикой огромная звезда засветилась в полумраке бледным, сероватым светом: Дарк погрузился в совершенствование своего нового, одного из самых убойных, некромагических заклинаний. И потому запретного. Заклинания из разряда таких, которые навсегда останутся лишь в учёных свитках да в его памяти. Теория, будь она неладна!

Чувства реальности блекли и исчезали одно за другим, чародей погружался в магический транс. Он брел сейчас по темным, призрачным тропам, покачиваясь на волнах Силы, экспериментируя с ней, разрушая и созидая вновь несуществующие миры. Тело его, окутанное ярким, ало-тлеющим коконом свечения, зависло невысоко над полом — ненужное сейчас своему хозяину, оно терпеливо ждало возвращения…

Дубовая дверь, обитая коваными стальными пластинами, так и осталась приоткрытой. И трудно было сейчас угадать черную фигуру на фоне темного коридора — лишь серебряная руна на цепочке чуть поблескивала на груди Рэя. Да, это был он. Вот уже несколько минут молодой маг стоял в полном мраке и тишине, созерцая мягкое свечение, оплетавшее наставника. Когда-нибудь и он испытает подобный творческий экстаз, станет настоящим Творцом. Ну а пока… Рэйнорд тихонько притворил дверь и, уходя, наложил аж два слоя сторожевого заклятья. На всякий случай. Последнее время Рэя всё чаще посещало чувство, что за ними следят. Нездоровая подозрительность или…?

* * *

И вот сейчас, пройдя сквозь все тягости познания; поднаторев в практической некромантии и блестяще сдав выпускной экзамен, Рэйнорд мог позволить себе расслабиться. Он все еще продолжал бесстрастно созерцать хаотичное движение разноцветных фигур по площади…

Воспоминания отхлынули так же быстро, как и накатили. Теперь это в прошлом. А настоящее — вот оно! Сегодня он получит вожделенный посох и грамоту с золотой печатью. Поговаривают, что церемонию будет проводить сам Архимаг — Магнус Дагон. Потому и царит такое оживление — еще бы, великий маг впервые за несколько лет удостаивает выпускников своим присутствием! Вообще, последние лет сто а, может, даже двести, Архимаг проводил вне Университета, лишь время от времени подавая о себе весть, и иногда возвращаясь, без предупреждения, ненадолго. Почтенный Магнус, старейший из магов, путешествовал по мирам, изучал их историю, нес свет знаний в отдаленные, слаборазвитые империи и королевства.

Пожалуй, Рэйнорд был одним из немногих учеников, кого имя Архимага не повергало в священный трепет. И его весьма занимал тот факт, что почтенному старцу, недавно отметившему свой тысячелетний юбилей, не сидится на месте. Вообще о Магнусе ходило много легенд и небылиц — самыми распространенными были о том, что он, якобы нашел секрет бессмертия и может принимать любой облик. Причем физически. Незатейливой иллюзией то нынче никого не удивишь, не проведешь. Рэйнорд в это, само собой не верил. Да, Архимаг стар, умен, много повидал, много знает. Но и он не совершенен…

Увлеченный подобными мыслями, Рэй поздно заметил, что хаотичное движение присутствующих прекратилось, смолк гул голосов. Пришлось поспешить, чтобы занять место в почетном первом ряду, рядом с остальными выпускниками. Здесь его наградили недовольными, возмущенными взглядами, но место все-таки уступили.

— Ты что, не слыхал, церемонию ведет САМ Архимаг!

И тут этот Энди!

Рэй наградил его одним из самых убийственных взглядов и безразлично отвернулся. Зазвучали торжественно литавры, толпа зрителей разразилась криками и аплодисментами. На высокий, богато украшенный помост торжественно и неспешно поднимались маги под предводительством Магнуса Дагона. Тихий вздох восхищения прокатился по рядам выпускников. Получить посох из рук Архимага — вот это честь! Подождав, когда шум стихнет, Магнус начал торжественную речь:

— Дорогие гости, поприветствуйте уважаемых выпускников! Вот и настал замечательный день, сегодня они становятся настоящими Магами, самостоятельными и независимыми. Их ждет впереди много славных свершений, и я всей душой надеюсь, что мы сможем ими гордиться!..

Речь была долгой и в то время, как все затаив дыхание ей внимали, Рэйнорд нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Так, он едва не пропустил момент, когда началась церемония. А началась она как раз с него:

— Некромант Рэйнорд награждается грамотой выпускника, — торжественно начал Магнус и только сейчас Рэй понял, что волнуется. Сотни, нет, тысячи взоров были устремлены на него, но в полной тишине слышны лишь гулкие удары сердца.

Стараясь не терять достоинство, Рэй не спеша поднимался по ступеням на помост. Уверенный шаг, невозмутимое выражение лица… В это мгновение Дарк мог гордиться своим учеником. Легкий ветерок развевает полы черного плаща, гуляет в волосах; а сердце наполняется торжеством. Вот он, этот день, которого Рэйнорд так ждал!

Вот и долгожданная грамота — из рук в руки. Но… что это? Золотая вязь письма по черному пергаменту. Черному. Неужели…?

— Рэйнорд получает Высшее посвящение и звание практикующего некроманта, — закончил Архимаг, и последние слова его повисли в полной, звенящей тишине.

Обычно непроницаемое лицо Дарка быстро мрачнело. Высшее посвящение — впервые за пол тысячи лет! Впервые со времен запрета человеческих жертв и прочих зверств архаичной некромантии.

Маг высшего посвящения не связан никакими законами, разве что кроме запретов своей совести. Вседозволенность? Да ведает ли он, что творит?! В какое искушение ввергает юного мага?

Рэй выглядел растерянным, он все еще переводил взгляд с черного свитка на Архимага и обратно. Что-то было не так. Цепкий взгляд и чуть различимая улыбка Магнуса повергали его в смятение.

— А вот и твои регалии, — несколько изящных пассов, и в руке Архимага, прямо из пустоты материализовался посох. Насколько зрелищный, настолько и трудоемкий трюк, а тот и глазом не моргнул…

Гнетущую тишину наконец разорвал гром аплодисментов, крики и свист — эффектное заклинание вывело всех из ступора. Всех, кроме Рэя. В эти мгновения он чувствовал себя донельзя странно — взгляд никак не хотел воспринимать общую картину происходящего, всё время перескакивая на мелкие, незначительные подробности. Время замедлило свой ход, единственным звуком осталось собственное дыхание, громко отдающееся в ушах…

Вот долгожданный посох. Рэй протягивает руку, и секунды растягиваются в бесконечность, пальцы оставляют в воздухе размытый шлейф. Как и положено, посох из редкого черного дерева, не крашеного, а именно — черного, слывущего крепостью стали. А вот, крупным планом, навершие посоха: идеально отполированная сфера — фиолетовый адамант, зовущийся еще «Глазом ночи». Рэйнорд берет посох, внимание вновь отказывается повиноваться — на этот раз его привлекает необычный перстень на сухощавой руке Архимага. На темном серебре искусно выгравирован двуглавый змей, обвивающий меч и две руны, значения которых не знал даже Рэйнорд. С трудом молодой маг отрывает взгляд от манящего герба…

Время все замедляется, восторженные аплодисменты обращаются в бесконечно-монотонный, тошнотворный гул, слова Архимага становятся всё неразборчивей, напоминая глухое бульканье. Даже сам воздух, душный, напоминает противную, липкую массу; пространство скручивается вокруг него в тугую спираль…

Но вот на плечо ложится чья-то тяжелая рука, и морок постепенно отступает. Снова дует свежий ветер, шелестят ветви деревьев.

Обернувшись, Рэйнорд наткнулся на взволнованный взгляд учителя… Кажется всё прошло.

«Я в порядке, — кивнул Рэй.

Теперь осталось лишь произнести благодарственную речь в адрес Архимага и наставников… Ну вот теперь точно — всё.

…………………………

— Что это было, учитель? — поспешил спросить Рэй, когда они остались наедине в Университетском саду, том самом, где когда-то давно юный волшебник подслушивал лекции огненного мага.

— Тебе лучше знать, — пожал плечами Дарк. Сейчас он выглядел уставшим, опустошенным, — заклятье прервалось, стоило мне его заметить. Колдующий почувствовал меня, не дал проследить, от кого оно было направлено.

Рэйнорд взволнованно переступил с ноги на ногу, осмотрелся. В голове настойчиво зрел вопрос…

— Это было некромагическое заклинание, я почувствовал. Что это значит?

Дарк недовольно поморщился, но все же ответил.

— Не хочется в это верить, но на тебя пытались наслать проклятье безумия. А ведь заклинание из запретных. Я прервал его в самом начале, иначе сейчас ты бы сокрушал все и всех на своем пути…

— Амок… — задумчиво проговорил Рэй, переложив посох из руки в руку, — жажда крови. Кто-то хотел меня подставить. И, к сожалению, мы не знаем, кто это. А я то думал, что нас, некромантов, в университете только двое. Выходит, нет…

— Будь осторожен, Рэй, — впервые учитель взглянул в глаза Рэя пристальным, немигающим взглядом, — что-то происходит. Лучше тебе сейчас отправиться прочь отсюда… В Юниверсуме полно миров, где твое умение пригодится, там ты будешь в безопасности.

— А вы, наставник?

— В случае чего я смогу за себя постоять. Можешь не сомневаться, — жесткая усмешка на мгновение исказила лицо некроманта.

Он протянул ладонь и Рэйнорд пожал ее крепким, мужским рукопожатием. Уже не ученик, а равный… Но уважение и благодарность к наставнику останется в душе навсегда.

— Вот еще, возьми, — Дарк извлек из потайного кармана небольшой янтарно-золотистый кристалл, и передал Рэю, — с помощью него ты сможешь связаться со мной, как бы далеко ни находился. Это очень редкий артефакт, и, к сожалению, использовать его можно только один раз. Береги на самый крайний случай…

Вот и всё. Рэйнорд остался наедине с собой. Не спеша расчистил поляну от листьев и принялся чертить линии портала заостренным концом посоха. На практике открывать порталы не приходилось — но ведь всегда что-то бывает впервые?

Глава 3

Тьма приятно обволакивала, покачивая в мягких, успокаивающих объятиях. Казалось — протяни руку и почувствуешь ее непроницаемую бархатистость. Тут было тихо и спокойно, лишь время от времени сумрак вспарывали яркие, золотые всполохи. Они возгорались, тлели, но раз за разом отступали перед первородным мраком. Пульсирующее тепло волной разливалось по венам, приятно трепетало в груди…

То возвращалась сила — а вместе с ней и ощущение собственного тела, пространства. Мрак отступал, осыпаясь черными осколками забвения; прощально колыхнувшись, он распался темно-серыми пылинками, а в широко распахнувшиеся глаза бело-пламенным клином ударил свет.

— Где я? — Валерия рывком села на кровати, осмотрелась.

— У меня в комнате, — отозвался стоявший у нее в ногах Шангри.

Слава небесам, то был не сон…! А где же…?

— Здравствуй, Валерия, — мягкий, глубокий голос коснулся слуха, заставляя на мгновение позабыть обо всем на свете.

Как же она сразу не почувствовала его присутствия? Спасенный общими усилиями, маг сидел рядом с ее ложем на низкой деревянной скамье. Он был тут всё время, охраняя глубокое Лерино забытье. И он хотел сказать так много…

Девушка потерла пальцами виски, отгоняя все еще мутящуюся перед глазами пелену. Осторожно свесила ноги с кровати, нащупала под собой пол. Прохладные доски… Перед глазами каруселью промчались события этой ночи — вот истерзанное тело окутывает серебристый туман; а вот и она, Лера, стоит рядом с ним на коленях и, титаническим усилием удерживая сознание, вырывает и вырывает из себя саму жизнь, щедро делится ею… А потом мрак. Бескрайний океан мрака.

Одним неразличимым движением статная фигура незнакомца оказалась рядом.

— Валерия, — он взял ее за руку и заглянул в глаза, — зачем?… Почему ты меня спасала? Ведь я… Ведь вы ничего обо мне не знаете, — в голосе зазвучало отчаяние.

Или, быть может, — мучительное раскаянье?

О, боги! Что с ней происходило в этот момент! С трудом Лера постигала смысл сказанного. Этот голос проникал в самую душу и заставлял все её естество трепетать от странного чувства. И не было этому чувству названия… То самое, потрясшее еще при первом взгляде, при первой мысли о нём. Почему её так влечет бездна его черных, как сама Великая Тьма, глаз? Почему сердце испуганно сжимается в груди? Забывая в эти мгновения обо всем, она просто позволила себе утонуть в этой пропасти — полностью и без остатка. Боль наотмашь хлестнула по сердцу, сжала его в своих когтях. И вот, уже нечем дышать, душат слезы — горький комок встал поперек горла. Да, теперь она поняла, почему спасала его — просто не могла поступить иначе; с последним его вздохом остановилось бы и ее сердце. Не могла отпустить…

С трудом проглотив слезы, Лера всё же ответила:

— Не спрашивай меня об этом, — голос предательски задрожал, — некромант Рэйнорд. Я не смогу тебе ответить.

Да, это был он, Рэйнорд. И он продолжал держать ее за руку, чувствуя, как она холодеет, будто струи горного родника.

Рэй видел эти готовые пролиться слезы; не человеческим зрением, нет. Глаза порой бывают слепы, а сердце не обманет. Лера оставила в нем часть своей души, и вот она сейчас бьется, трепещет, болит.

Небеса! Этого не может быть! Сколько раз он оставлял надежду обрести простое человеческое тепло и понимание. Сколько раз проклинал себя, свою профессию; сколько бессонных ночей провел, глядя во мрак, пытаясь потушить навсегда это пламя в душе холодным безразличием. И сколько, богами проклятых раз, он силился похоронить остатки человеческих чувств во Тьме, в той черной пустоте, откуда нет возврата. Но нет, всё зря — он оставил в себе слишком много человеческого, всего того, что делает некроманта слабым.

Но правда ли то? Почему же сейчас он чувствует себя в силах разбивать одним движением целые миры; создавать новые вселенные? Почему в волшебных глазах этой девушки, — глазах цветом напомнивших первый лед в гавани Всех ветров, — дрожат слезы? И почему он, Рэйнорд, готов отдать все что имеет, лишь бы она больше никогда-никогда не плакала?…

— Извините, пожалуйста, — между ними влез Шангри, подозрительно поглядывая то на Валерию, то на Рэя, — ты сказала — некромант Рэйнорд?

— Да, это я. Она прочитала это в моем полумертвом сознании, — со вздохом пояснил Рэй. Верткий парнишка сбросил его с небес на землю…, - да и я успел многое узнать о тебе, Валерия.

И вот, утерев слезы, она уже улыбается. Словно яркий лучик солнца мелькнул из-за туч, согрел душу и разом растопил все слои льда, годами покрывавшие его сердце. И Рэй улыбнулся в ответ; улыбнулся впервые за много лет.

— Да что с вами, господа маги? — заволновался Шангри, — нам торопиться надо, а вы стоите, как заколдованные!

Что поделать, мальчишка был прав. Они оказались в донельзя неприятной ситуации — с одной стороны вот-вот очнутся от колдовского сна каратели, а с другой… С другой стороны — туман неизвестности.

— Присаживайтесь, — Шангри жестом пригласил всех за широкий дубовый стол, уже накрытый к завтраку, — за трапезой побеседуем.

Конечно, никто не заставил просить дважды. Обессилившая после ночных подвигов, Валерия с аппетитом принялась за жареного цыпленка. Рэйнорд же лишь преломил кусок ржаного хлеба да плеснул в кружку терпкого красного вина. Поистине отшельнический аскетизм давно вошел в привычку.

— Как я уже успел рассказать Рэю, — начал паренек, от волнения ерзая на скамейке, — нам нужно уходить из деревни чем скорее, тем лучше. С Лерой мы обсудили всё еще вчера. Но куда уходить — неведомо… Единственное, что могу сказать — путешествовать придется лесом. Через пару часов на всех дорогах карателей будет — пруд пруди. Если они поняли, кто от них сбежал, вести разнесутся до самого Императора…

Шангри нахмурился и замолчал, изучая содержимое глиняной миски. Что мог поделать он, хотя и не по годам мудрый, но все еще ребенок?

— Я в Меллидане не дольше двух суток, — нарушил тяготящую тишину Рэйнорд, — но не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь происходит. Я почувствовал её сразу, как оказался на этой земле, ощутил с первым глотком воздуха, — глаза мага потемнели, как море перед бурей.

— Почувствовал кого? — удивленно покосился Шангри.

— Тьму, — короткое слово упало, как удар молота, — направленный прорыв Тьмы.

Лера и Шангри переглянулись. Так вот оно что! Это многое объясняет.

— Ну вот, что я говорил? — оживился парнишка, — некромансер нам нужен! Мессир Рэйнорд сразу догадался, что здесь творится. Теперь мы и с тремя такими Императорами справимся!

— Погоди, Шангри, — Рэй мягко прервал излияния мальчишки, — я и впрямь чувствую себя обязанным вмешаться. Остановить Тьму, прежде чем она поглотит ваш мир — это мой долг, не отрицаю. Но нельзя же действовать столь поспешно, даже не поняв, откуда она наступает. И, что-то подсказывает мне, что Император — слишком очевидный виновник бедствий. В жизни так не бывает…

— Почему ты так думаешь? — Лера едва успевала следить за полетом его мысли.

— Тьма призвана осознанно. Для этого нужно быть очень сильным магом. И, даже не магом, а… кромешником, — последнее слово прозвучало очень зловеще.

Даже мороз по коже… Валерия поежилась, представив, каким же монстром должен быть этот кромешник.

«Боги! Как же я сразу этого не понял, — в страшном волнении Рэй встал из-за стола и заходил по комнате. Что же делать? Я должен остановить бедствие. Но как поступить дальше? Дать злу уйти, перебраться в другие миры? Нет. Я не могу этого допустить. Это неправильно. Но ведь учитель говорил мне… Враг силен, ОЧЕНЬ силен. А отступить, едва напав на след — это трусость. Нет, не бывать тому, не для того я избрал свой путь, путь некроманта, чтобы бежать поджав хвост при одном упоминании кромешника. Пусть это станет делом моей жизни — одержать победу хотя бы ценой собственной жизни! Сколько лет я прожил бесцельно, слепо следуя законам чьей то дурацкой игры? Никто и не пытался схватиться с кромешником, пустить в ход против него самые древние, самые могучие заклятья…»

Мысли лихорадочно метались в голове, впервые Рэй позволил образу Учителя поблекнуть, отступить в сторону. Он давно сам по себе. Высшее посвящение… Да, действительно, с этого момента он будет слушать лишь свою совесть.

Рэйнорд остановился посреди комнаты, резко, словно поставив точку своим размышлениям.

— Уходим сейчас же. В дороге расскажу обо всем…

— Это дело! — кивнул Шангри, — только сначала не помешает вооружиться как следует. Пойдемте со мной, — он чему-то довольно улыбнулся и направился вперед, показывая дорогу…

* * *

Да, Шангри сумел удивить даже повидавшую многое Леру. Кто бы мог догадаться, что отец его, добродушный толстяк Лэнгли страстно увлечен коллекционированием редкого, большей частью иномирового, оружия?

Огромная, светлая комната, уступающая по габаритам лишь трапезной зале, являла собой настоящий оружейный музей. Сам хозяин коллекции был тут же — не без гордости он представлял магам свои редкости:

— По правде говоря, я ценитель и любитель редкого оружия аж в пятом колене. Еще мои предки начали собирать коллекцию, и, как вы сейчас удостоверитесь, весьма преуспели. Начнем, пожалуй, отсюда… Вот этот двухлезвийный топор — принадлежал самому Хрону, гномьему вожаку из славного мира Элайя. А вот, гордость моей коллекции — Сумеречный фламберг. Бесценная вещь! Он был зачарован самим Королем Мертвых — Дренором.

— Из погибшего мира Ал'Венор, если мне не изменяет память, — Рэйнорд остановился возле красовавшегося на стене черного фламберга, — только там отливали обсидиановые мечи, превосходящие крепостью даже знаменитую гномью сталь.

— Ты совершенно прав, — Лэнгли улыбнулся, — а этот меч — трофейный. Его захватил мой отец во время последнего боя. Альянс людей и эльфов победил тогда орды нежити во главе с Дренором, но было поздно. Заклятие Короля Мертвых никто не сумел разрушить — оно пожирало звезду за звездой, оставляя вместо небес черную бездну. А когда и солнце кануло во мрак, мир остыл, превращаясь в ледяную пустыню. Эльфы открывали порталы, пытаясь спасти смертных, и, надо сказать, преуспели. Редкий случай, когда Высшие рисковали собой ради смертных… Бери этот меч, Рэйнорд, коли он тебе приглянулся, пусть еще послужит в память об отце, — Лэнгли снял меч со стенда, протянул некроманту.

— Благодарю вас, — молодой маг почтительно принял оружие.

Да, это настоящее произведение темного искусства! Рукоять удобно легла в ладонь, будто фламберг изготовлен специально для него, Рэя. Хищные изгибы «пламенеющего» меча завораживали; черное вулканическое стекло, отточенное неведомой магией не затупилось бы и за тысячу лет. Довольно легкий для двуручного меча, Сумеречный фламберг к тому же был идеально сбалансирован. В руках Рэйнорда он будто ожил — отблески солнца затанцевали на черном как ночь, лезвии. А когда молодой маг выполнил несколько изящный «восьмерок» и «мельницу», Лера и Шангри невольно зааплодировали.

— Ну что же, Валерия, выбирай и ты, что понравится, — Лэнгли жестом пригласил продолжить экскурсию, — вот тут у меня эльфийское оружие. Как видите, Высшие больше доверяют рунам, — и впрямь, большинство мечей покрывала хитроумная вязь рунического письма.

Хватило беглого взгляда, чтобы Лера увидела свое излюбленное оружие: полутораручный меч-бастард с простой крестовиной гарды. То, что нужно! Сияющее лезвие, отливающее голубым, несколько уже классического, и это придает мечу изящную благородность. По обе стороны вдоль дола пролегли два ряда серебристых рун, как уже сказал Лэнгли — против нежити.

— А, — сэр Лэнгли улыбнулся, — хороший выбор. Меч эльфийской воительницы. Хотя, я больше склонен думать, что она была лишь наполовину эльфийкой, как и её оружие — дитя слияния двух культур. Эльфийские мечи, как видите, намного тоньше и легче… Его купил еще мой дед у заезжих торговцев. Те сами не знали, какую ценность он представляет для опытного мага.

— Он чем-то необычен? — Валерия начала удивляться столь богатой коллекции.

— Мой брат, да пребудет душа его в милости Единого, сумел разгадать загадку, прочитав руны. Один их ряд — обычная защита от нежити, а второй — заклинание. Если прочесть его, то станешь невидимым. А вот чтобы снять невидимость, нужно прочесть его наоборот. Братец то мой пока до того догадался два дня проходил невидимкой… Бери его, Валерия, и пусть твой меч всегда разит первым!

— А мне дай сабли Сторма, — вмешался нетерпеливо переминавшийся с ноги на ногу, Шангри, — я в Ноэле только на саблях и учился биться. И, между прочим, высший балл заслужил! — поспешно добавил он свой самый веский аргумент, словно боясь, что отец не доверит ему оружие.

— Ну, бери, — махнул рукой добродушный толстяк, — я по молодости тоже сабли любил. Как закрутишь бывало «веер», так ни один гад близко не подберется…

— Сэр Лэнгли, позвольте, я угадаю? — Лера указала на две сабли необычного серебристого цвета, — они тоже магические?

— Так точно, — трактирщик протянул оружие едва сдерживающему восхищение, сыну, — первая магическая особенность сабель Сторма — зная особое заклинание, можно значительно ускорить свое движение во время боя! Но, увы, только раз в день, да и то ненадолго. А вот второе — скрестив сабли над головой и произнеся нужные слова, призовешь на море шторм, а на суше — грозу.

— Вот это да! — удивился Шангри, дотоле и не ведавший о столь грозной силе простого на вид оружия.

— Друзья мои, — Лэнгли обнял всех троих, — я верю в вас. Нужно остановить это безумие, пока не поздно. Надеюсь, вы знаете, что нужно делать…

Не в силах смотреть, как слезно добряк Лэнгли прощается с единственным сыном, девушка поспешила спуститься вниз. Рэйнорд тотчас последовал за ней.

— Валерия, — заговорил он, пользуясь тем, что их наконец оставили наедине, — я знаю, что ты чувствуешь. Я и сам ощутил это впервые. Поэтому прошу, останься здесь. Это будет война. Быть может — до последней капли крови, в прямом смысле слова. И я не смогу жить, если потеряю тебя, — Рэй опустил глаза, не выдержав её взгляда. Взгляда этих серых, как острые льдистые иглы, глаз.

— Нет, — сказала она тихо, но под бархатным голосом крылась прочная, как сталь, уверенность, — я не останусь. Немного я прожила, но всё что до сих пор видела — предательство, трусость, обман. Отсиживаться как крыса в норе — не в моих принципах. Потому то я здесь — в том мире нет места для таких. И, раз уж так вышло, я буду биться до смерти, чтобы жил Меллидан, чтобы жил…ты! — тихо закончила Лера, мягко коснувшись его плеча.

Она молчала, боясь спугнуть хрупкое чувство, зародившееся в душе. В той глубине, где раньше царила лишь тщательно оберегаемая пустота, сейчас распускался неземной красоты бутон… Чувство, обрушившееся столь стремительно, ошеломило обоих. Наверное, они бы могли еще долго стоять так — рука в руке, но…

— Господа маги, время не ждет! — прозвучал деловитый голос.

На лестничном пролете возникла долговязая фигура Шангри. Паренек казался полным решимости действовать — в добротной кожаной куртке со стальными нашивками, таких же брюках с наколенниками и двумя саблями на боках он уже не казался таким зеленым юнцом, как прежде. Легкие мокасины Шангри предусмотрительно сменил на высокие сапоги воловьей кожи — более подходящая обувь для дальних походов.

Рэйнорд, единогласно признанный главным, осмотрел свой маленький отряд. Так вот, нежданно, он обрел союзников, друзей и даже больше… Пустота и гнетущая бессмысленность былого одиночества осталась в прошлом. Хотелось бы верить — что навсегда. Обретя всё так нежданно, в глубине души он боялся так же быстро их потерять.

— Ну что ж, друзья — в путь! И да хранит нас Тьма…

Троица решительным шагом скрылась за дверью, провожаемая прощальным взглядом пожилого сэра Лэнгли. Немного постояв на скрипучей, рассохшейся лестнице, он на последок осенил всех охранным знаком Единого. Может быть, боги услышат его мольбы…

* * *

Прошло совсем немного времени, а лес уже сомкнул за беглецами свои тесные ряды. Густые ветви елей и кедров, на мгновение потревоженные нежданным вторжением, сплетались за их спинами вновь. Примятая шагами трава поднималась. Казалось, здесь никогда и не ступала нога человека. Лес — огромный, живой и даже, казалось, мыслящий, благоволил доверившимся ему странникам. Словно чувствовал — они пришли с добром, спасти и избавить от тяжкого гнета разлившейся повсюду Тьмы.

Шедший впереди всех Шангри на мгновение остановился.

— Тише, — он приложил палец к губам и напряженно прислушался.

Лера с Рэйнордом переглянулись и затихли, силясь понять, что привлекло внимание парнишки. Так прошла минута или две…

— Я с малых лет гулял здесь, — заговорил Шангри, выйдя из ступора, — можно сказать — вырос в лесу. Поэтому то, что сейчас расскажу, не должно вас слишком удивить. Я слышал голос Хранителя леса. И он просит помощи, силы природы на исходе и лес не сможет долго противиться вторжению зла. Кто-то губит деревья, высасывает их жизненный сок. Северные окраины Великого леса уже мертвы, щупальца Тьмы тянутся вглубь…

— Кромешник, — тихо прошептал Рэй, и в голосе его скользнула неприкрытая ненависть, — он питается агонией и смертью всех живых существ. Будь то сжигаемый заживо маг, терзаемый нежитью крестьянин, гибнущая река или даже беззащитное дерево!

— Он наступает с севера, — полувопросительно промолвила молчавшая дотоле Валерия.

— Да, и это очень странно, — согласился Рэй, — монстр питается эманациями мучений и должен находиться поблизости ее источника. А Ноэль с императорским замком — далеко на юге, в тех краях не так зверствуют эпидемии вкупе с восставшими мертвецами…

— Именно так, — удивленно подтвердил Шангри, — но откуда ты это знаешь?

— Чутье некроманта, — усмехнулся Рэй, — я тоже ощущаю колебания темной силы, но, в отличие от некоторых, не питаюсь ею, — он с омерзением передернул плечами.

— Вперед! — поторопил всех парнишка, — Хранитель обещает помочь, отвадить карателей. Я ему верю. Лесной дух на многое способен — и следы запутать, заманить в чащобу или болото, а то и стаю волков напустить.

— У тебя редкий дар, Шангри, — заметил Рэй, вновь трогаясь в путь, — лишь высшие эльфы умеют говорить с Хранителем.

— Выходит, мне осталось лишь отрастить уши, — улыбнулся парнишка, поправляя массивный заплечный мешок.

Валерия шла позади всех, прикрывая тыл — то и дело оборачиваясь, она держала ладонь на богато украшенной рукояти меча. Но пока единственным звуком, нарушавшим тишину, был лишь тихий шелест ветвей, смыкающихся за их спинами, повинуясь незримому приказу Лесного духа. Безмятежный покой царил здесь — в невообразимой высоте порхали с ветки на ветку неугомонные птахи, выглядывали из домика-дупла удивленные белки. Их черные бусинки-глаза с интересом смотрели вслед незнакомцам.

Ноги мягко погружались в зеленый мох, делавший шаги бесшумными, словно они шли по пушистому, изумрудному ковру. Шангри ориентировался посреди густых зарослей подлеска с поразительной точностью, будто обладал звериным чутьем. Они шли прямо на север, врожденное чувство пространства указывало путь лучше любого компаса.

На какой то момент Валерии показалось даже, что она видит Меллидан откуда-то сверху, из-под самого купола неба — мир маленький и плоский, в отличие от большинства миров, наполняющий Юниверсум. И она видела, как с севера, покрытого вечными снегами и острыми пиками высоких гор, растекаются черные реки ядовитого сумрака, и поднимается от них пар — серо-зеленый, бледный… Вдохнешь такой и станешь безвольным зомби, куклой, болтающейся на веревочках неведомого кукловода. Страшно. Но она продолжала смотреть, постепенно снижаясь, птицей паря над мертвыми, заледеневшими скалами, бездонными, наполненными жидко-белым туманом, пропастями. Тьму исторгали из себя, казалось, сами камни, лезвийно-острые, изъеденные ветрами отроги скал. Смерть ползла из под безжизненной земли, выступая повсюду, как испарина. Маленькие, матово поблескивающие капельки сливались вместе, образуя потеки, потом собирались в ручейки… Но, странно, — Тьма казалась сейчас величественной и равнодушной, ничьей. Сродни огнистой реке Силы, несущей свои потоки по всему Юниверсуму. Вырываясь на свободу через поры земли, Тьма оставалась пока еще свободной, первородной силой, и лишь много позже, разлившись широкой рекой по пустынным мерзлым склонам, она наполнялась злом, жаждой разрушения, ненавистью ко всему живому. Вернее — некто наполнял ее этим смыслом, направлял и пожинал плоды. Кровожадный монстр был где-то рядом…

— Валерия?… — видение оборвалось, рассыпалось осколками разбитого стекла.

Перед девушкой стоял взволнованный Рэй, он до сих пор держал ее за плечи, и пытался прочесть что-то в совершенно помертвевших минуту назад глазах.

— Мне нехорошо, — Лера отерла выступивший на лбу холодный, липкий пот и отвернулась.

Не хватало еще, чтобы ее при всех стошнило… Но нет, содрогающийся только что в жестоких спазмах, желудок успокоился.

— Ох, вроде полегчало, — не откладывая в долгий ящик, девушка принялась рассказывать друзьям о своем видении.

— Невероятно, — Рэйнорд выглядел взволнованным, — ты очень сильный маг, Валерия. Учитель рассказывал мне, что дальнему зрению нельзя обучиться, это редкий дар…

— Так это не видение? Это все было на самом деле, — ужаснулась девушка, обессилено присев на ворох сухих листьев.

— Всё так и есть. Но меня смущает то, что ты видела Тьму. Для Светлого мага это невозможно!

— Невозможно, — горько усмехнулась она, — я уже успела натворить много невозможных для Светлого вещей. И, будь я Светлым магом, не смогла бы тебя спасти, — не в силах сдерживаться, Лера на одном дыхании рассказала о том, как заставляла свою кровь гореть, превращаясь в страшную, могучую Силу. Как подстегивала боль, вгоняя эту силу в умирающую душу Рэйнорда.

— Высшее заклинание Магии Крови, — некромант казался встревоженным, — неизвестное даже мне. Магия Крови — мощнейшее орудие разрушение. Но ты… ты смогла использовать его во благо! Невероятно!

— Я и не знала, — честно призналась Валерия, — я вообще ничего не знаю. Нужные заклятья плетутся сами собой, будто всплывая из глубины подсознания. Но осознанно я не могу использовать ни одного, кроме ночного зрения…

……………………

……………………

Вечерело. Лес окутали бирюзовые, прозрачные сумерки и благостная тишина. Друзья решили разбить лагерь на широкой, сухой поляне. Вскоре весело и уютно затрещал костер, заплясали оранжевые языки пламени, взвились искры, танцуя и исчезая в вышине, будто светлячки.

На ужин был запеченный на углях глухарь, ловко подбитый огнешаром Рэйнорда. Подслушанные лекции не пропали зря… Больше всех, конечно, подивился Шангри.

— Огненная магия в исполнении некромансера?!

— Пустяки, настоящего боевого файербола мне не зажечь. Силы стихий, как и Магического источника, для меня слишком неподатливы. Так же, как для Светлого мага неподатлива Тьма, — на этих словах его взгляд снова остановился на лице Валерии.

Сейчас в задумчивых серых глазах плясали, отражаясь, блики пламени, делая ее похожей на златоглазую львицу из его родного мира Нориона. Сходство дополняла копна светлых волос, из соломенных ставших сейчас цвета красного золота. Девушка задумчиво смотрела в огонь, где таились загадочные фигуры, постоянно сменяющиеся картинки. Глубокий транс охватил её… Но Рэйнорд чувствовал силу, до поры дремавшую в ней, силу, превосходящую возможно всё, что ему довелось повидать.

— Рэйнорд, — неожиданно она посмотрела прямо ему в глаза, — ты знаешь, кто я? Как я могу пользоваться одновременно двумя противоположными началами Силы? Возможно ли это? — ее мучил тот же вопрос, что и Рэя.

Молодой маг не спеша поднялся, обошел кругом бушующее пламя костра, и присел на бревно рядом с девушкой. Мягко привлек к себе, обнимая за плечи. Лера перестала дрожать и изо всех сил прижалась к теплому боку Рэя. Он был сильным, спокойным и уверенным в себе — как же этого сейчас не хватало Валерии! И его руки — такие горячие… Почему-то по началу ей думалось, что Темные маги должны быть непременно холодными и костлявыми, наподобие ходячего мертвеца. Сама не ожидая, Лера весело рассмеялась этой мысли.

— Знаете, я тут кое-что вспомнил, — подал голос Шангри — он как раз вернулся с охапкой сухих веток, и сейчас тоже примостился неподалеку, — когда я учился в Ноэле, то с особым рвением читал книги по истории и географии. Итак, я прочел все тридцать томов истории Юниверсума. С особым интересом, конечно, изучил том двадцать пятый — «Величайшие маги Юниверсума». Меня поразила история Сумеречного мага, единогласно признанного величайшим, превосходящим могуществом даже Архимага Магнуса Дагона.

— Интересно, — вставил слово Рэй, крепче прижимая к себе Леру, — сейчас я сожалею, что с небрежением относился к прикладным наукам… Так бы и не узнал никогда, что есть кто-то затмевающий нашего Архимага.

— Был, — поправил Рэя Шангри, — Сумеречный маг исчез при странном стечении обстоятельств. Уже несколько столетий о нем ничего не известно. Так что на сегодня — Архимаг все-таки самый сильный.

— Погоди, — Валерии хотелось скорей перейти к сути вопроса, — а почему ты сейчас о нем вспомнил? И — Сумеречный — это его титул или прозвище?

— Позволь, отвечу сразу на второй порос — тогда все прояснится. До мага Леона Авернуса считалось, что есть лишь Светлые и их противоположности — Темные маги. Но Авернус опроверг эту теорию, с легкостью подчиняя себе как силы света, так и тьмы. Потому и прозван Сумеречным. Он был могущественен вдвойне… Но, с той поры, как Леон исчез, парадокс двойного дара нигде не повторился. Сейчас, по прошествии многих десятилетий, считается, что он был единственным в своем роде, уникальным. Но Валерия, своим появлением, полностью разбила это воззрение. И, кстати, я упустил одну интересную деталь: Леон — родной брат Архимага Дагона!

— Весьма интересно… А ведь сам то Архимаг — Светлый, — отметил Рэйнорд.

Вновь наступила тишина, перемежающаяся сухим потрескиванием искр. Все они смотрели в танцующие изгибы огня, каждый видел свое. Так же, как и мысли каждого следовали своим, отличным от других, путем.

— Знаете, — нарушила молчание Лера, — предлагаю сделать эту ночь — ночью откровений, — голос ее улыбался, — пусть каждый расскажет о себе все, без утайки. И, так как идея принадлежит мне, то с меня и начнем.

Рэйнорд ободряющее сжал ее ладошку в своей, а Шангри согласно кивнул, подбросив немного хвороста в огонь. Все приготовились слушать.

Не торопясь, Лера начала рассказ с самого детства, описывая свой немагический мир во всех подробностях. Когда она дошла до того места, где Леонид открыл портал, Шангри и Рэйнорд слушали затаив дыхание. Потом Лера кратко описала свои злоключения с бандитом и непослушной шаро-молнией, чем вызвала здоровый смех обоих приятелей. Ну и последним, завершающим повествование, был рассказ о том, как они с Шангри решили спасти Рэя. И спасли.

— Потрясающе! — Рэйнорд был изумлен и потрясен до глубины души, — я никогда не слышал, что существуют миры, лишенные магии. И насколько гениально было воспользоваться силой Черного Ревенанта, чтобы открыть портал! Твой учитель, Валерия, не только бывалый воин, но и, судя по всему, сильный некромант. Даже не представляю, как его угораздило застрять в немагическом мире!

— Рэйнорд, — Валерия робко взяла его за руку, — а что ты знаешь о Черном Ревенанте?

— Многое. В отличие от истории, в астрономии я весьма преуспел. Черный Ревенант — он же Звезда Некроманта — это единственное в Юниверсуме светило-призрак. Движение его не подчиняется законам мирозданья. Появляясь то тут то там, Черная звезда несет отраженные и искаженные лучи Силы. Немногим за всю историю некромантии удавалось поставить ее безумный свет себе на службу… А ведь Ревенант мог не появиться в вашем мире никогда!

— Значит, это моя судьба, — улыбнулась Валерия, — и я очень благодарна Мастеру, что он помог мне выбраться оттуда, познать настоящую жизнь!

— Теперь Рэйнорд, — Шангри поворошил палкой головешки в костре, — если никто не возражает…

— Хорошо, — согласился Рэй, — но моя история будет долгой.

Лера прижалась к его сильному плечу, приготовилась слушать. Ночной сумрак сгущался, и даже деревья будто бы ближе обступили друзей, защищая от промозглого ночного ветерка, обнимая пушистыми ветвями.

— Детство свое я помню плохо. Родители погибли во время набега степных кочевников; выжил лишь дед — маг-самоучка. Он успел схватить меня на руки и, с трудом отбиваясь от варваров огнешарами, смог добраться до ближайшего защищенного крепостными стенами города, — в то время столицы Империи. Наша деревня была выжжена в пепел, погибли все. В столице мы прожили несколько лет, снимая маленькую, темную комнатушку. А потом, когда мне исполнилось десять лет, началась чума. Умерли многие, очень многие. Среди них был и мой дед. Так я остался один, — в голосе Рэя вновь зазвучали холодные, стальные нотки.

Валерии оставалось лишь гадать, какие трудности и лишения пришлось терпеть брошенному на произвол судьбы, ребенку.

— В городе царила паника и безумие, словно на тонущем корабле. Ко мне, ставшему бездомным бродягой, относились с презрением и плохо скрываемым раздражением. Я бездумно скитался по грязным улицам чумного города, переступая трупы, распугивая стаи обнаглевших крыс. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы меня не подобрал странствующий эльфийский маг. И, поскольку эльфы не восприимчивы к людским болезням, он не спешил покинуть гниющий город. Наоборот, — самоотверженно лечил всех, обращавшихся за помощью. Не всем помогли его чары, но всё же…Уже тогда я чувствовал себя не таким, как все. Смерть, разложение, вонь и царящее кругом отчаянное безумие не производили на меня особого впечатления. Не было даже страха. Не знаю почему, но эльф-маг обратил на меня внимание. Когда стало ясно, что столицу не спасти, он открыл портал и забрал меня с собой в один из Срединных миров. Там помог пристроить меня в Высший магический университет. «Я вижу в тебе Силу, — сказал на прощание эльф, — найди правильное применение ей». И он ушел, даже не назвав своего имени.

— Ого, — Шангри проникся неподдельным уважением к молодому магу, — Высший магический университет — это мечта всей моей жизни!

Далее Рэйнорд пустился в подробное описание своей учебы и жизни в университете, уже известные читателю.

— А что было дальше? — Лера слушала очень внимательно, даже напряженно.

— Из университетского сада я открыл портал, ведущий в мой родной мир. От многих слышал, что Норион страдает от повсеместно оживающих кладбищ вот уже несколько лет. Несомненно, моя помощь окажется очень кстати. Нелепая сентиментальность! Сунуться в мир, где некромантия практически вне закона из-за религиозных воззрений, только из-за того, что я имел несчастье там родиться! Целый богами проклятый год я скитался по всей империи, загоняя мертвецов обратно в могилы, а самых несговорчивых обращая в прах. Несколько раз я едва не поплатился жизнью, недооценив масштабы бедствия. Глупец, на что я надеялся? На благодарность? Или хотя бы простое взаимопонимание? Но нет, все живые шарахались от меня пуще, чем от упокоенных мной зомби. Все, что мне довелось услышать за этот год — лишь гневные ругательства да проклятья, звучащие вслед. Можете себе представить — это меня они считали повинным во всех своих бедах. Постепенно от былого моего человеколюбия не осталось и следа. Трусливые, подлые, подверженные бесчисленным суевериям и страхам, все они стали вызывать во мне раздражение и неприязнь. В конце концов, я уже не находил в себе сил быть рядом с людьми. Почему было не отправиться в другие миры, где к моей профессии относятся более терпимо?

Да, нужно было сделать это раньше. Но теперь, когда я потерял веру в правильность и нужность своего дела, потерял веру в людей, мне хотелось одного — одиночества, уединенности и покоя. Учитель предупреждал, что такое может случиться… Нужно было о многом поразмыслить. Мой взор сам собой устремился на закат, туда, где раньше был великий город Вестград, выжранный чумой восемь лет назад. Да, да — тот самый город. Теперь уже не Вестград, а настоящий Некрополис — город мертвых. Признаться, мне было бы уютнее среди мертвецов — они не проклинали, не гнали меня и не плевали вслед. Я пошел на запад.

Вымерший город одичал, зарос высокими деревьями, кустарником, но стены стояли крепко и замок былого императора цел. Все вокруг серое, угрюмое и безрадостное, как нельзя лучше отражало состояние моей души. Высокие, тонкие башни замка целились в солнце, пустые стрельчатые окна оскалились на меня в немой усмешке. Пыль, запустение. Ничего живого — лишь стены замка оплели полуиссохшие от жары лианы. Не было тут ни птиц, ни животных; казалось, их отпугивает что-то неощутимое, эманации смерти и страха, на века впечатавшиеся в сам камень стен и пыль мостовых.

Я уверенно направился к замку. Надо сказать, выглядел он весьма плачевно — ров пересох и зарос сорной травой; стены покрыты черным и темно-зеленым мхом, а кое где и трещинами. Подъемный мост оставался закрытым вот уже не один год — по видимому никто не успел выйти из зараженного замка. Любой содрогнулся бы от одной мысли о содержимом зловещей цитадели. Любой, но конечно не я. Я уже знал, что буду делать — пробраться в крепость не составило особого труда, и вскоре я гулял по бесчисленным полупустым покоям. За эти годы все заросло пылью, невесомой и мягкой, истлело. Бесконечные катакомбы темных коридоров, увешанные гобеленами, рассыпавшимися в прах от одного прикосновения, винтовые лестницы из серого мрамора, опустевшие фонтаны — все хранило отпечаток былого величия и неизбывной, мучительной агонии. Я вдыхал этот запах, как мне самому казалось, равнодушно. Бродил по прохладным залам, устланным серым ковром тлена, рассматривал поблекшие, испещренные трещинами, картины в роскошных некогда рамках, с облетевшей теперь позолотой. Время. Лучший врач и беспощаднейший убийца…

Так не спеша, поглощенный странными размышлениями, добрался я и до тронного зала. Зачем туда пошел? Ведь единственным, что меня по началу влекло — была богатейшая имперская библиотека. Я шел сюда, чтобы обрести покой и почерпнуть знаний. Неужели то был самообман?! Невозможно описать словами то чувство, что охватило меня. Оно поднялось волной из самых темных глубин подсознания, одним ударом сметая годами воздвигавшиеся преграды. Пустой трон, покрытый истлевшим пурпуром, поблекшим и пыльным — беззвучно манил. Я приблизился, оставляя след в пыли от влачащегося плаща. Черной мантии. Что-то в эти мгновения затмило рассудок — безумная, подобно жгучей страсти, пьянящая гордыня охватила меня. Золото не меркнет с годами, убедился я, смахнув пыль с престола. Искусные узоры, величественное литье — невозможно отвести взор. Проведя рукой по отполированному до блеска подлокотнику красного дерева, богато украшенному самоцветами, я больше не мог противиться этому зову. Безумец! Да, я сел на трон мертвого ныне правителя. И жалкие останки у моих ног не вызывали никаких чувств, кроме презрения. Их было много — истлевшие, пожелтевшие кости в дорогих когда-то одеждах беспорядочно лежали тут и там, как брошенные кукловодом марионетки.

Странные голоса наполнили мой разум; шелест, еле слышный шепот. Они звали, манили, приветствовали меня. «Приказывай нам повелитель, властвуй над нами!». Стать королем мертвых — неплохая идея, раз уж мне нет места среди живых. Горячечный бред захватил мой рассудок в ядовитую паутину. Былые оскорбления, неприязнь и ненависть вспыхнули в сердце каленым железом. Да, я изгнанник, изгой для всех вас! А ведь старался помочь, не жалея себя, даже рискуя жизнью, но всё что получил — проклятья и насмешки. Хватит! Теперь я возьму своё…

В странном состоянии, полусне, полубреду принялся я поднимать мертвых. Их было много, очень много. Сотни, может — тысячи. Безжалостно я ставил их на ноги, вырывая из вечного, благостного сна, без сожаления вороша могилы. Пока я еще не сознавал, как далеко смогу зайти, но то что творил, было неправильно, безобразно! Я попрал все, чему учил меня наставник… Позволил слабости взять верх — оскорбленное достоинство и болезненная гордыня взывали к мести. «Покажи смертным их место, — шептало что-то у меня в голове днем и ночью, не давая ни минуты покоя, заставляя будить все новых и новых мертвецов.

Потом началось самое страшное — неведомая сила окончательно овладела моим рассудком, наполняя его жаждой власти и дикой ненавистью ко всему живому. «Убивай, жги, круши!» — кричал всё тот же голос, громыхая набатом. Неисчислимые шеренги нежити, полуистлевших останков, древних мумий из старых городских захоронений, стояли послушным, слепым легионом. Они жаждали крови, смерти и страха — всего того, что продлит их жалкое существование. Каждый хотел вкусить живой плоти — эта жуткая толпа изнывала от мучительного голода, подвывая и скрежеща костями.

В эту то последнюю секунду я понял, ЧТО натворил! Словно пелена упала с глаз, понимание происходящего оглушило, как удар молота. Создать многотысячную армию зомби, чтобы убивать людей, которых сам недавно спасал от кровожадной нежити — что может быть безумней, страшнее?

Предатель! Я предал свою профессию, позабыл о долге, шагнул во Тьму, упиваясь и восхваляя ее. Создал то, с чем призван бороться. Сердце бешено заколотилось в груди, как после долгого забега. Нужно срочно действовать! Вогнать всех во прах, из которого они восстали, скорее!

В страшном смятении я схватился за посох, сосредоточился, чтобы одним сокрушительным ударом разрушить это подобие жизни. Но… что это? Армия не ждала больше моего приказа — нестройным шагом, покачиваясь, направилась она к выходу из города. Этого не может быть! Кто-то перехватил мое заклятье, и нежить больше не повинуется. Впервые я испытал ни с чем не сравнимый ужас — не за себя, а за тех, кто ненавидел меня и боялся.

«Они всего лишь люди» — жестоко винил я себя, нанося удар за ударом с самой высокой башни замка. Серые молнии, срывавшиеся с навершия посоха, разили нежить, обращая вновь в недвижимые останки. Но сила посоха слабела, а времени собрать ее не было. Больше двух третей мертвого легиона все удалялось.

Мне больше ничего не оставалось. Я должен был искупить свою вину! Ценой жизни. Пусть это будет запретное заклинание, Магия крови, не важно. Я умру, не запятнав свое имя, не опозорив своей профессии. Взгляд упал на ритуальный кинжал, заткнутый за пояс. Энергия, высвободившаяся при моем самоубийстве, могла бы разорвать в клочья весь мир, но моей целью будет лишь толпа безумных, кровожадных мертвецов. Они обратятся в прах, развеваемый ветром. И никто уже, никогда не превратит их снова в страшную машину смерти. С этими мыслями я отставил в сторону посох, сбросил плащ и, закатав рукав, поспешно рассек запястье. Нужные слова сами всплывали в голове, кровь падала в пыль, марая белоснежный мрамор пола. Но ее было слишком мало. Видно было, как в хвосте казавшейся бесконечной шеренги, началось волнение. Скелеты и мумии рассыпались серой пылью, дикий вой донес до меня ветер. Еще один порез, теперь глубже. В ритуальном самоубийстве необходимо следовать согласно строгой схеме, нанося удары когда и куда нужно. Я терпел. Плохой из меня некромант, если б я стал стонать и кривиться от боли. Не отходя от окна, я наносил себе раны опять и опять. В ушах появился странный шум, как от далекого прибоя, голова начала кружиться. Но мои порождения гибли! Стараясь не думать о том, хватит ли моей смерти, чтобы остановить их всех, я вновь занес руку для удара — теперь уже прямо в сердце. Но внезапно осознал, что не могу даже шевельнуться. В полнейшем изумлении наблюдал я, как капли крови повисли в воздухе алой росой, так и не долетев до пола. Остановилось все. Шеренги мертвецов замерли на полушаге, ветер застрял у меня в волосах, даже птицы неподвижно застыли в небе. Время остановилось. Но… как это может быть?!

— Ты прекратишь это нелепое самоуничтожение, или тебя связать, глупый мальчишка? — за моей спиной прогудел глубокий, возмущенный бас.

Неодолимая сила вырвала кинжал из моих рук и отбросила в сторону. Страшные раны затягивались, зарастая новой кожей; не оставалось даже шрамов. Наконец я смог шевельнуться. Все остальное в пределах видимости по-прежнему оставалось недвижимым. Резко обернувшись, я увидел незнакомца, стоявшего посреди быстро угасающего портала. Он был крепок, коренаст и очень широк в плечах. Глядя на простую одежду, длинные русые волосы и окладистую бороду его можно было принять за гномьего вожака. Но то был человек! Более того — сильнейший маг из всех, мною виденных. И он был, мягко говоря, не в восторге от моих «подвигов».

— Безобразие! — маг прошелся из стороны в сторону, — чему только тебя учили, горе-некромант! Ты даже не смог уловить момента, когда враг завладел твоим разумом!

Что я мог на это ответить? Просто стоял перед ним, потупив взгляд и сгорая от стыда, как мальчишка.

— Беда с вами, молодые-зеленые! Лезете сначала, куда не надо, а другим потом расхлебывать, — ворчливо загудел маг. — Полно ведь миров, где сочтут за честь иметь с тобой дело, а ты сюда пожаловал! Нечего было судьбу испытывать, да самолюбие тешить.

— Моя вина, — признал я, поднимая свой плащ, — но чем могу изгладить её? И какое наказание я заслужил?

— Мало тебя в детстве пороли, видно. Ну да ладно, ты уже и так искупил свое деяние. Да и совесть — страшный судия! Думаю, тебе здесь делать больше нечего. Наворотил ты конечно дел, юноша. Но и мне не помешает поразмять старые кости. А ты иди с богом, — маг небрежно махнул в сторону открывающегося в другом углу залы пламенеющего портала. В общем, я почел за честь удалиться.

Этот портал и вывел меня в Меллидан. Я знаком с географией многих миров и этот не оказался для меня загадкой. Но историческая невежественность сыграла со мной злую шутку. Едва выбравшись из леса, я и попал прямо в лапы карателей. Вооруженный одним кинжалом, обессилевший после последнего колдовства, я даже не смог дать им отпора. Может, когда-нибудь научусь не попадать в дурацкие истории? — этими словами Рэйнорд закончил свое долгое, но интересное повествование.

Шангри до сих пор сидел, раскрыв от удивления рот.

— Вот это да! — только и смог промолвить он.

— А тот маг, что выручил тебя, кто он? — Лера была потрясена откровением Рэя не меньше, чем простак Шангри.

— Этого я не знаю, — признался Рэйнорд, — он так спешил выставить меня прочь из Нориона. Но, думаю, он тоже некромант, только куда более сильный, чем я, а может даже, чем мой учитель. Он один решил сразиться с такой ордой нежити, что просто не укладывается у меня в голове!

Некоторое время все трое сидели молча. Тишину нарушало лишь негромкое потрескивание костра да шелест верхушек деревьев, волнуемых легким ветерком. Лера и Шангри задумались, осмысливая историю Рэйнорда. Сам же он, зябко кутаясь в плащ, протянул руки к огню.

— Холодает, — отметил Рэй, — и ветер несет запах мертвечины…

— Нужно сторожевое заклятье, — встрепенулся Шангри, — как я мог позабыть!

И лишь когда поляна была обнесена тройным кольцом защиты, друзья вернулись к уютному костерку.

— А про меня вы забыли? — подал голос парнишка, — теперь моя очередь рассказывать о себе. Но, думаю, моя повесть никого особо не удивит. Все свои пятнадцать годков я провел в Меллидане. С семи до четырнадцати лет учился в Школе Меча в Ноэле. Еще год учебы и несколько лет службы, и меня бы приняли в избранный имперский легион, охраняющий столицу. Но, к сожалению, этому не дано было сбыться. Каратели схватили моего дядю Линдера, обвинили в недозволенном колдовстве и сожгли. Отец поспешно забрал меня в Безымяновку, памятуя о моем интересе к магии и неугомонном характере. Я же успел прихватить с собой большую часть дядюшкиных книг и целыми днями, прячась в лесу, постигал все новые и новые заклинания. Там я и встретился с Валерией. Как видите, история моя коротка и безынтересна…

— Неправда, — не согласился Рэй, — для своего возраста ты очень способен, да и смел. Если выберемся живыми из этой переделки, я лично напишу для тебя рекомендации в Высший университет. Боевой маг из тебя будет редкостный!

Шангри, явно польщенный, не мог усидеть на месте…

— Схожу-ка за хворостом… — смущенно пробормотал он и, выйдя из освещенного пламенем круга, скрылся в лесу.

— Он так мечтает стать настоящим магом, — задумчиво проговорила Валерия.

Голос ее звучал тепло, словно она говорила о младшем брате. И вправду, Лера всегда мечтала о братишке или сестренке. Слишком тяжело быть единственным, да еще и нелюбимым ребенком.

Рэйнорд заметил легкую грусть, заставившую ее глаза потемнеть, как штормовые тучи.

— Мы с тобой не такие как все, — он нежно прижал девушку к своей груди, погладил шелковые волосы, — поэтому нам одиноко даже среди толпы…

— Особенно среди толпы, — подтвердила она.

Валерия крепко вцепилась в мягкую, бархатистую ткань его плаща, словно боясь, что Рэйнорд растает миражом, как сон и она останется одна посреди темного, необъятного леса.

— Валерия, — улыбнулся Рэй; и это имя в его устах зазвучало неземной музыкой, заставляя ее сердце сладостно замереть, а потом забиться в пару раз быстрее обычного. Лера смотрела в его темные, как космос, глаза и не могла отвести взор. Яркие искорки плясали в этой манящей глубине; мягкая улыбка тронула его губы, согревая и освещая внутренним светом точеные, мужественные черты лица. Как близко его губы, как странно кружится голова!

Боясь вздохнуть, Валерия запустила тонкие пальцы в его густые, ниспадающие до плеч, волосы. Блеснула в них серебряная молния седины, сейчас ставшая золотой в отсветах пламени. С того самого мгновения, когда она впервые увидела его — связанного, но не сломленного, в сопровождении карателей, ей хотелось коснуться этих мягких, цвета воронова крыла, волос. Рэйнорд замер, позволяя ей ласково перебирать локоны; он наслаждался теплом ее рук, не веря до сих пор, что всё происходит наяву.

Неужели это то, что он больше всего надеялся, но меньше всего ожидал обрести? То, что он так настойчиво силился изгнать и искоренить из глубины души и сердца. Самое сильное чувство, самая страшная слабость, какую он только мог себе позволить. Любовь. Сейчас это слово больше не пугало его своей человечностью. Поднявшись мгновение назад на её крыльях, он был не в силах прервать полет. С неожиданной ясностью Рэйнорд осознал, что теперь не дал бы и ломаного гроша за то, чем прежде так гордился. Глупец, он силился превратить себя в равнодушного, холодного отшельника-одиночку…

— Это не слабость, — горячо прошептал Рэй, покрывая быстрыми поцелуями ее волосы, лоб, щеки, но не решаясь коснуться губ — таких волнующих и манящих, — теперь, когда мы наконец встретились, мы сильнее вдвойне!

— Не отпускай меня, никогда-никогда, — взгляд ее огромных глаз сейчас казался таким просящим, по-детски доверчивым.

— Никогда! — подтвердил Рэй, прижал её к себе крепко-крепко, — наконец то я обрел смысл жизни, и этот смысл — ты! Я… я тебя…

— Тише, — Лера улыбнулась и прижала пальчик к его губам, — не говори ничего. Я уже знаю…

Так и застыли они — глаза в глаза, не видя и не ощущая больше ничего, кроме обрушившегося на них чувства — завораживающего, пьянящего. Не было больше ни темного леса, ни пылающего в ночи костра — в эти минуты двое обрели свой собственный кусочек Рая.

Неизвестно, сколько так прошло времени, но неожиданно из мрака возник совершенно позабытый всеми, Шангри. И он явно не разделял их радости.

С трудом заставил себя Рэйнорд вновь опуститься на грешную землю, и его тотчас обступили тяжелые, гнетущие мысли. Проклятая, ущербная реальность не отпускала ни на миг. Вот он, гибнущий с севера лес, холодный ветер, угасающее пламя…

Шангри вернулся без хвороста. Зато обе его обнаженные сабли, судорожно сжимаемые в руках, были покрыты густой черно-зеленой слизью. Не спеша, с мрачным достоинством парнишка отер оружие о траву, отправил обратно в ножны.

Рэй с Валерией мгновенно оказались на ногах. Сверкнуло в полумраке оружие…

— Все в порядке, — Шангри сделал знак рукой, призывая к спокойствию, — это был всего лишь один заблудший зомби. Пустяки…

— Это совсем не пустяки, — за суровым тоном Рэй старательно прятал виноватые нотки.

После «подвигов» в Норионе его постоянно охватывало болезненное чувство вины при одном упоминании нежити.

— Лучше я сам схожу за дровами.

Несмотря на волнение девушки, поход в лес Рэйнорда оказался куда более удачным. Вскоре они сидели у ярко полыхавшего, взметнувшегося в ночное небо, костра.

— А вот и еще кое-что, — порывшись в дорожной сумке, Шангри извлек маленький тканый мешочек с какими-то сушеными травами. Огонь от них стал куда ярче и приобрел интенсивно-малиновый оттенок, дым побелел.

— Теперь они и на милю не подступятся, — довольно улыбнулся мальчишка, — мой собственный сбор. От него мертвяки бегут пуще, чем заяц от гончих…

Уснули все только под утро, удостоверившись, что зомби уже не вернутся. Лера спала беспокойно, короткие промежутки сна сменялись жуткими кошмарами. Несколько раз она просыпалась, задыхаясь от страха, но то был всего лишь сон. Пока что сон. Рэй всегда был рядом, он спал, обняв девушку, укутав полой своего широкого плаща, спасая от промозглого утреннего тумана. И она, улыбнувшись, засыпала опять.

* * *

Вот уже третий день друзья уверенно шли на север. Пробирались сквозь густые заросли подлеска, шагали звериными тропами, обходя непролазные чащобы и топкие болота. Казалось, будто лес вымер — не пели птицы, исчезли белки и любопытные бурундуки, не слышен по ночам тоскливый, пробирающий до костей, волчий вой.

Постепенно менялся рельеф — лес редел, тут и там распарываемый глубокими шрамами оврагов. Странный туман наполнял эти раны — грязно-серый, неподвижный, он словно скрывал нечто от чужих глаз… Шангри, хмурясь, старался обводить товарищей стороной от подобных ложбин. Менялся и сам лес — хмурый, темно-зеленый колер вечнозеленых кедров, елей и сосен неожиданно разбавили яркие желто-красные всполохи — осины и клены. Друзья вступили в царство вечной осени…

В кристально чистом воздухе плыл аромат прелых листьев — неожиданно пряный и острый. Деревья задумчиво роняли листву, стеля кроваво-алый ковер, отдавая последнюю дань владычице Осени. Тоскливо-торжественный пейзаж вселял в сердца непрошенную грусть.

— Это самая юная часть Великого леса, — шепотом, боясь нарушить царящее величие, сообщил Шангри, — мы достигли руин Храмов. Нужно быть начеку…

— Храмов? — удивилась Лера.

— Да. Раньше здесь были священные рощи Павшего королевства. Древние строили в них святилища, храмы и…подземные гробницы. Огромные, лабиринтные Некрополи — они раскинулись глубоко под землей на много миль во все стороны. Прошли десятилетия, лес разросся, потопил в себе и рощи и руины, все что осталось от великой Империи древних…

— Припоминаю, — кивнул Рэй, — захоронения Древних по размаху и величию занимают второе место во всем Юниверсуме. Некроологию — учение о способах захоронения и величайших гробницах я изучал наиболее прилежно…

— Так выходит, прямо под нами могут быть катакомбы, кишащие нежитью?! — рука Валерии моментально сжала рукоять меча. Магическое оружие беззвучно откликнулось на прикосновение хозяйки.

— Исключено, — Рэй смахнул с плеча лимонно-желтый лист, — павшие знали заклятье, защищающее священные для них некрополи от разупокоенности, — то есть от подъятия мертвецов, — поспешно пояснил он, видя, что специальная терминология некромантов не всем понятна, — уникальный случай! К огромному сожалению, секретное заклинание погибло вместе с его авторами.

Немного приободрившись, Валерия первая шагнула под сень роняющих листья деревьев. Священная роща. Вот почему она первая почувствовала сакраментальный привкус стародавних культов, услышала впитавшиеся в саму землю отзвуки священных гимнов. Тихий шелест, полушепот прокатился с легким дуновением ветра, скользнув по стволам кленов и берез, откликнулся в ее сердце странной ностальгической болью. А ведь не было той боли, даже когда она покидала родной мир! А тут — отблеск сознания, бледный, но настойчивый, как из прошлой жизни.

— Странное чувство, — невольно произнесла она вслух, ступая по листвяному ковру так осторожно, будто боялась неловким движением причинить кому-то боль.

— Опасность? — Шангри тотчас насторожился, вслушиваясь и вглядываясь в яркое полотно осенней картины.

— Нет, — чуть слышно, на выдохе, — здесь повсюду разлита Сила… Ты чувствуешь что-нибудь, Рэй?

— Н-ничего, — немного замялся некромант; он словно принюхивался — тонкие ноздри едва различимо подрагивали.

— Я что-то чую, — согласился Шангри, — это Сила, но странная. Она серая, как туман…

— Никто из нас не сможет ею воспользоваться, — подытожила девушка, — идемте вперед. Здесь меня что-то гнетет…

Постепенно угрюмый вечнозеленый лес почти полностью исчез за их спинами. Впереди же всё, насколько хватало взора горело яркими, насыщенными тонами. Малиновый, алый, лимонно-желтый, оранжевый…

Шелест листьев, водопад красок, дождь-листопад. Тут было сказочно-красиво — осень в райском саду. Но Лера знала, что кроется за этой карнавальной маской — тлен, смерть. Девушка поморщилась, пытаясь отогнать гнетущие мысли, назойливые, как туча москитов.

Вскоре показались и руины — полуразрушенные белокаменные стены, высокие стрельчатые окна. Целый мертвый город спрятался в лесных глубинах — некоторые здания сохранились лучше, другие — хуже. Самое огромное — Кафедральный собор Древних, как сказал Шангри, уцелел несколько лучше других. Валерия была поражена, без труда узнав готический средневековый архитектурный стиль — множество тонких башенок, узкие высокие окна, характерный фасад с круглым окном под самой сводчатой крышей. Сейчас оно смотрело пустой глазницей, но девушка была готова поклясться — когда-то там красовался разноцветный витраж. Даже почти до основания разрушенные храмы несли печать былого величия и расцвета Империи.

Белый мрамор со временем померк, приобретя тускло-серый дождливый оттенок, многие каменные блоки не выдержали испытания временем и превратились в мелкую крошку, припорошившую землю у стен, будто ранним снегом.

Внимание же Рэйнорда привлек почти полностью лежащий в руинах, храм неподалеку от Кафедрального собора. Чуть позже товарищи поняли — чем именно. Между обрушившихся стен, лишь кое-где все еще высившихся ступенчатыми обломками, виднелся алтарь. И, в отличие от всего прочего архитектурного великолепия, он не казался таким уж белоснежным… Подойдя ближе, Лера заметила, что привлекло чуткого Рэя. Гигантский монолитный блок покрывали многочисленные желобки и зазубрины. Испещренная ими поверхность алтаря имела странный желтовато-ржавый оттенок.

— А вот и неизвестная страница истории, — усмехнулся Рэйнорд, проведя рукой по щербатому камню.

Со стороны могло показаться, что он силится нащупать нечто, неразличимое взглядом. Но нет. Рэйнорд читал. Читал прошлое, как книгу. Каждая выщерблина, зарубка которой касались его пальцы, тотчас вспыхивала перед внутренним взором в виде извивающейся, агонизирующей жертвы под кинжалом жреца. Рэй видел их всех, равных перед лицом смерти, без имени, без роду. Пульсирующие сгустки боли, искры, захлебывающиеся чернилами Тьмы…

С трудом отогнал он это видение, огненным бичом хлестнувшее по сердцу. Да, Рэйнорд мог бы впитать титанический запас темной Силы, притаившейся под пыточным камнем. Пригодится любая крупица ее, когда они сойдутся лицом к лицу с кромешником. Но… нет, он не мог. Это значит встать в один ряд с палачами, вкусить крови невинных. Никто не осудит, конечно. Кроме совести…

Наверное он надолго погрузился в транс, потому что, когда открыл глаза, обнаружил волнение на лицах друзей.

— Они практиковали некромантию, — голос Рэя стал хриплым, что-то мешало говорить, — причем в самом отвратительном виде. Ритуальные пытки и жертвоприношения. Младенцы, непорочные девы и юноши, беременные женщины… Все те, кто мог отдать больше силы.

— Магия крови? — Шангри невольно отшатнулся от алтаря, — но история ничего не говорит об этом!

— История не такая правдивая наука, как нам хотелось бы думать, — заметила Лера.

Она же напротив подошла поближе к Рэю, застывшему в задумчивости и положила свою ладонь поверх его. Девушка не обладала таким чутьем, но тоже ощутила зло, исходящее от жертвенника.

— Пойдем отсюда, — тихо сказала она, убирая ладонь Рэйнорда с алтаря.

— Предлагаю остановиться на ночлег в Кафедральном соборе, он не так побит временем. Даже крыша уцелела, — Шангри нарушил тягостную тишину. Всем своим видом парнишка давал понять, что здесь ему более чем не нравится.

Действительно — солнце уже садилось, истекали последние часы светлого времени суток. Небо покрыли частые, рваные облака…

— Ты прав, Шангри, — только сейчас Рэй смог выбраться из бездны раздумий, — похоже, может пойти дождь…

……………………

……………………

Помещение оказалось огромным и пустым. Редкие порывы ветра подхватывали сухую листву, в изобилии усыпавшую белокаменный пол, перенося их с места на место. Множество тонких колонн, покрытых искусным орнаментом и хитроумным узором, все еще поддерживали полуразрушенный свод потолка. Тут и там сквозь большие дыры виднеется быстро темнеющее, грязно-серое небо. Друзья развели огонь в самом дальнем углу залы, в удобной пустой нише стены, где сквозняк не так свирепствовал.

Пламя властно загудело и, начавшие было сгущаться тени, вздрогнув, отступили. Впервые за сотни лет проклятые всеми богами руины осветил живой, трепещущий огонь — его блики пробежали по стенам, покрывая холодный камень позолотой. Странные рисунки на колоннах, смутно напоминавшие Лере иероглифы, задрожали, будто оживая. Когда то давно, в ныне остывшем сердце Великого храма горел вечный огонь. А сейчас они — незваные пришельцы из далеких миров посмели вновь возжечь пламя, осветившее призрачные тайны давно канувшей в лету цивилизации. Лера придвинулась ближе к костру, она чувствовала себя донельзя неуютно, словно из всех темных углов на нее взирали призраки мертвых поколений. Но Шангри и Рэйнорд такого дискомфорта не испытывали — наломав смолянистых веток и соорудив нечто вроде импровизированных факелов, они с любопытством осматривали загадочные письмена на колоннах и стенах.

— Судя по всему, жертвы здесь не приносили. По крайней мере человеческие — точно, — отметил Рэй, когда они достигли огромного, богато украшенного алтаря в восточной части Собора.

— Древние служили целому сонму богов. Одни желали кровавых жертв, другие отличались редкостным человеколюбием, — Шангри внимательно осмотрел отполированную до блеска каменную крышку алтаря.

— Очень занятно, — согласился Рэй, — однако им это нисколько не помогло…

— Это точно. Однако гибель Империи древних до сих пор остается самой неизведанной и темной страницей истории. Известно лишь, что всю их цивилизацию постигло бесплодие. Они все просто умерли от старости, не оставив потомков.

— Думается мне, они слишком смело экспериментировали с сильнодействующими заклинаниями, — Валерия, присоединилась к друзьям, не в силах больше оставаться у костра в гнетущем одиночестве.

— Вполне вероятно, особенно если принять во внимание их некромагические практики. Эксперименты с такой титанической силой приводят порой к весьма непредсказуемым последствиям, — согласился Рэйнорд, жестом приглашая всех обратно к костру. Факелы догорали, больше чадя, чем освещая.

Необъятный, порождающий многократное эхо, зал, погружался во тьму. Единственным светлым пятном было их убежище в глубокой нише, где ярко и весело плясали языки костра.

— А с какой целью они устраивали подобные выемки в стенах? — полюбопытствовала Валерия. На ее взгляд, они никакой практической ценности не представляли, лишь ухудшая общий величественный вид Кафедрального собора.

— Хм, — Шангри внимательно осмотрел их убежище, больше напоминавшее отдельную маленькую комнату, чем часть основной залы, — есть сведения, что храмы Древних были полны статуй всевозможных богов и священных существ. Даже не знаю, куда они могли подеваться… Хотя это и к лучшему — большинство тех богов уродливее приснопамятного Дренора.

Как бы то ни было — в нише было тепло и уютно, сквозняк не гасил огня, а дровами они на этот раз запаслись заранее. Что еще нужно для спокойного ночлега? Друзья не спеша поужинали припасенными еще в Безымяновке хлебом, копченым окороком, запивая трапезу вином. Сегодня им не посчастливилось добыть дичь к ужину — на несколько ларт вокруг Священных рощ всё словно вымерло. Да и вообще — чем дальше к северу они продвигались, тем реже встречались привычные глухари и рябчики, не было и свежих следов на звериных тропах. Животные, от природы наделенные неведомым чутьем, спешили покинуть земли, на которые уверенно наступала Тьма.

Ближе к полуночи сквозь рваные тучи выглянула огромная голубая луна. Полупрозрачные нити-лучи скользнули по изъеденной временем крыше, отвесно упали внутрь, растекаясь по мраморному полу жидким серебром. Замерцали, закружились в столбах света мелкие, похожие на капельки тумана, пылинки. Холодное, яркое сияние заставляло сиять и искриться белокаменные стены, придавая массивным блокам нереально хрупкий вид.

У Леры появилось странное чувство, что они истончаются, тают и вот-вот рассыплются невесомым прахом, как сновидение. Жидкий, прозрачный как топаз, воздух казался почти осязаемым в этих мерцающих хрустальной струей, лучах. Замер даже ветер, не решаясь потревожить застывший пейзаж. Ни звука.

— Рэй, — тихо-тихо, одними губами прошептала Валерия, коснувшись его руки. В глазах девушки плескался страх. Некромант насторожился, вслушиваясь в звенящую тишину. Шангри тоже подобрался, замер взведенной пружиной, готовый к неожиданному броску.

Они ничего не слышали и не видели, но явственно ощущали приближение чего то безумно-яростного, темного, смертоносного. Гигантская черная тень, крадущаяся по лунной тропе…

«К оружию!» — подал знак Рэйнорд. Тихий шелест, блеск стали… чуть заметное движение.

Валерия с трудом уловила момент, когда сквозь провалы крыши к ним метнулось нечто стремительное, как черная молния. В безумном разуме обрушившихся на них существ Рэй успел прочесть лишь слепую ненависть и… голод!

Стремительные черные тени, движущиеся с головокружительной скоростью — товарищи не успели даже разглядеть, кто на них напал. Первым свою цель нашел меч Валерии — со свистом вспарывая воздух, он рассек тонкое призрачное тело напополам. Взметнулся веер черных брызг крови. Их было много! Оставаться в нише без пути к отступлению было бы настоящим безумием. Разум лихорадочно метался, едва успевая отдавать приказы телу. Валерия обманула нападавших стремительным боковым выпадом, одновременно выхватывая свободной рукой кинжал. В следующее мгновение одним стремительным броском она вырвалась из кольца атаковавших теней.

Лера до сих пор не могла понять — кто перед ней? Длинные, тонкие фигуры; черные одежды… перепончатые серые крылья. Безоружные, в то же время они обладали неистовой яростью и стремительностью вихря. Крестя мечом во все стороны, она припоминала все, чему научил её Леонид. Тут не пройдешь, выделывая мечом изящные финты и «восьмерки»… Против такой орды годятся лишь грубые, но эффективные удары. Валерия отступала вглубь залы, ближе к свету, увлекая за собой шестерых монстров. Краем глаза видела она, как бьются Рэйнорд и Шангри. Парнишка отбивался от пятерых, его сабли сверкали каскадом смертоносной стали, но тени не спешили, тихонько отступая и высматривая слабые места. Рэйнорд! Сердце Валерии болезненно сжалось — некромант не успел разорвать кольцо напавших тварей и теперь отчаянно отбивался в тесной нише от десятка черных фигур. В такой тесноте грозный фламберг ему бы только помешал — Рэй отбивался тонким серебряным кинжалом. Кровь похолодела у Леры в жилах, когда клинок некроманта пронзил сумеречную грудь ближайшего монстра и заставил того мгновенно рассыпаться серым прахом.

— Проклятье! — одновременно прозвучал отчаянный крик Шангри, — это вампиры!

Но, странное дело — едва поняв, с каким противником имеет дело, Лера обрела привычное хладнокровие. Вампиры. Что ж, им выйдет дороже. Колыхнулась волна Силы, поднимаясь из самой глубины естества, послушно обрела форму — и вот уже девушка движется наравне с противником, стремительно, оставляя в воздухе длинный шлейф. Теперь она могла рассмотреть врага подробнее — тонкие, обтянутые бледной кожей, лица, раскосые черные глаза, иглы клыков. Не ожидая, пока заклятье ослабнет, Валерия бросилась на обступивших ее, шипящих кровопийц, обращая свой меч столь стремительно, что лезвие превратилось в призрачный голубой росчерк, заставляя вспарываемый воздух взвыть на высокой, терзающей слух, ноте. Липкое отвращение заполнило ее душу, когда меч касался вражеской плоти, с легкостью рассекая на части. То был не бой, то было избиение. Опять эта красная пелена перед глазами, превращавшая полумрак в кровавые сумерки…

Вампиры прибывали; их полное равнодушие к собственной судьбе пугало, с яростной обреченностью бросались они под вращающийся меч, преследуемые одним безумным желанием — вкусить человеческой плоти и крови. С трудом отбиваясь, Валерия тем не менее наступала. Она твердо решила проложить путь к отчаянно бившимся друзьям. Сейчас, забыв обо всем, погасив разум и чувства, Лера превратилась в машину смерти. Отмашка мечом, удар, прокрут, удар кинжалом. Боковой выпад, удар, еще один — сокрушительный, диагональный. Отточенные, четкие движения, выверенные за доли секунды. Они падали, заливая пол черной, как деготь, кровью, но другие нападали опять. Самый проворный попытался впиться ей в правое предплечье, но от удара рукояткой кинжала в висок покатился на пол. Хруст позвонков под тяжелым ботинком, и тварь затихла. Вряд ли Валерия знала, что вогнала себя в состояние, называемое Амок. Безумная жажда смерти, выжигающая разум дотла… Одна лишь цель пульсировала в погасшем разуме — убить, убить их всех!

Шангри, оправившись от первого испуга, моментально использовал заклятье своих сабель. Сейчас парнишка являл собой сплошную сферу стальных отблесков. «Веер» сабель кромсал монстров, удерживая их на расстоянии.

А Рэйнорд? Он, безусловно, оказался в худшем, чем друзья положении — с одним тонким клинком трудно удерживать с десяток врагов, превосходящих тебя в стремительности. Рэйнорд отступал до тех пор, пока не почувствовал спиной стену. Шипение у самого уха, быстрый удар — вампир разлетается прахом; еще двое или трое взрываются изнутри, когда Рэй разрывает их души на части сильным зарядом Темной энергии. И в ту же секунду Рэйнорд соткал из их праха похожий на паутину, теневой щит. Ненадолго, но он успеет хотя бы отдышаться, борясь с головокружением вызванным последним заклинанием. Удар, короткий и отрывистый, второй — с оттяжкой. Прах, серый пепел. Бешено бьется сердце в груди, нечем дышать… Остается только одно, последнее средство.

Задыхаясь от боли, он ткал самое убийственное заклятье из своей собственной жизненной силы. Пульс ночи — звалось то заклятье, созданное когда-то самим его учителем. Еще секунда, со стеклянным звоном осыпается уже ничем не сдерживаемый щит, выпадает клинок из безвольно повисшей руки… Острые клыки, лязгнув, сомкнулись на его шее; но поздно, слишком поздно! Странная дрожь охватила беснующуюся толпу тварей, а потом, один за другим они стали падать. Падать и умирать… Жестокие муки причиняло им последнее заклятье некроманта — по частям оно вырывало души из бьющихся в агонии тел. Все вампиры, оказавшиеся в этот момент в зале, рухнули замертво.

……………………..

В ту секунду, когда Валерия увидела смертоносный капкан челюстей, сомкнувшийся на шее любимого, жуткий крик ее сотряс собор от фундамента до самой крыши:

— Нет!!! — казалось этот отчаянный, нечеловеческий вопль не мог принадлежать хрупкой девушке.

Он прокатился по пустынной зале, многократно усиленный и отраженный пустыми стенами, вырвался наружу, замирая вдали, леденящим душу волчьим воем. Время остановилось, тягучими нитями скрепив пространство. Застыли в немом ужасе деревья, этот крик навылет пронзил все живое и мертвое на мили вокруг.

Стремительные движения ее не смог бы различить человеческий глаз — Валерия бросилась к любимому, рассекая на своем пути тела вампиров — уже мертвые, но еще не успевшие пасть наземь. Единственное, что она видела — кровь, стремительно покидавшая тело любимого через страшные раны на шее. Зазвенел отброшенный в сторону меч, Валерия рухнула на колени, изо всех сил сдерживая рыдания. Шангри, бывший поблизости подоспел первым — он уже приложил ладонь к разорванным артериям, пытаясь силой магии хотя бы остановить кровотечение.

— Возьми меня за руку, — резко приказал он.

Девушка безмолвно повиновалась — кажется, в это мгновение это ее сердце готово было вот-вот остановиться. Она даже не ощутила, когда Шангри властно потянул Силу из ее безвольно замершей души. Наверное это было больно, но Лера уже не могла ничего чувствовать, она лишь отдавала и отдавала все, что только могла. Взгляд ее слепо остановился на лице любимого, сейчас страшно бледном но все же хранящем выражение глубочайшего спокойствия. Как истинный некромант, Рэйнорд презирал смерть и не боялся ее…

— Всё, — Шангри устало закрыл глаза и отер выступивший от напряжения пот.

Сейчас парнишка выглядел куда бледнее бесчувственного Рэйнорда; он отдал все силы, чтобы удержать его душу и закрыть глубокие раны.

— Он скоро очнется, но будет очень слаб. Рэй отдал все силы, чтобы уничтожить эту орду, — Шангри брезгливо кивнул в сторону быстро рассыпающихся останков. Их было никак не меньше сотни… Но не прошло и пары минут, как сильный порыв ветра развеял пепел, не оставляя и памяти о страшном побоище.

Шангри был прав, не прошло и часа, как Рэйнорд открыл глаза и, увидев друзей невредимыми, слабо улыбнулся. Но улыбка его тотчас померкла — Рэй вспомнил роковой укус.

— Лера, Шангри, послушайте меня, — голос его был тихим, усталым, — найдите мой кинжал, он должен быть поблизости. Это ритуальный кинжал некроманта — из чистого серебра. Не стану тяготить неведением — вампирий яд в моей крови неизлечим, — он немного помолчал, обдумывая сказанное, — я должен стать таким же монстром к следующей ночи. Не ждите этого, друзья. Как бы тяжело ни было говорить об этом, но вам придется меня убить. Сейчас же…

— Нет! — из глаз Валерии брызнули слезы, так долго до этого сдерживаемые, — это невозможно! Я… я люблю тебя, Рэйнорд! — девушка разрыдалась, пряча лицо в ладонях.

— Невозможно, — подтвердил Шангри, — мы не убьем тебя, даже если ты превратишься в зомби!

Как тяжело. Лежать и ждать, когда проснется, зашевелится в тебе безумная, удушающая жажда крови… Рэйнорд молчал, не в силах сказать больше ни слова — он видел, что друзья непоколебимы. Конечно, на их месте он тоже не смог бы сделать этого. Тяжело давит что-то на грудь, дыхание вырывается с хрипом. Слабость туманит рассудок, толкает в бездну лихорадочный сновидений…

Рэй вновь потерял сознание.

— Я в это не верю! — Валерия подняла голову, встретилась взглядом с Шангри, — должно же быть какое-то противоядие!

— Я слышал о вампирьем яде. Он неизлечим, — парнишка виновато опустил голову.

— Нет! — твердо сказала Валерия, подбирая свой меч, — я найду лекарство. И даже, кажется, знаю где.

Странная угроза мелькнула в ее голосе. Или показалось?

— Куда ты? — встрепенулся Шангри, видя что девушка твердым шагом направилась прочь из собора. Ответ не последовал. Точеная фигурка в черном слилась с ночным мраком, звук шагов затих вдали, улеглось эхо…

Глубокая, бархатистая тьма охватила ее под открытым небом. Луна снова скрылась за тяжелыми тучами, оставила лес наедине с ночью. Девушка полностью положилась на ночное зрение, тотчас осветившее все ярко-серым колером. Вязь рунического письма на клинке неожиданно обрела смысл — колыхнувшись, неведомые знаки сложились в понятные предложения, а потом облеклись в речь. Тихий шепот остался никем не услышанным, одиноко стоящая фигура медленно растворилась в ночи, смешавшись чернилами мрака. Истинная невидимость…

Старательно спрятав рвущее грудь отчаяние, Лера заставила сердце молчать. Эмоции лишь помешают. Пусть развернется в душе пустота, мертвая ледяная пустыня, без конца и края. Пусть застынет боль под коркой льда, и выйдет на охоту снежный зверь.

«Кто-то хотел крови?!» — злая усмешка скривила на мгновение никому не видимые черты. Достав из-за пояса кинжал, Лера осторожно рассекла запястье на левой руке. Выступили рубиновые капли…

Девушка не спеша обходила близлежащие руины, оставляя повсюду кровавый след. Вот и злополучный жертвенник, привлекший Рэйнорда еще при свете дня. Сейчас он казался еще более зловещим, буквально излучая черные эманации смерти. Невольно девушка задержалась перед ним… Кап, кап, — срывались тяжелые капли крови на сухую листву, распространяя пряный запах, но оставаясь невидимыми.

Тихий шорох, на пределе слышимости. Полустон-полувздох. Валерия обернулась быстро и бесшумно, дикой кошкой, и увидела в нескольких шагах от себя долгожданную цель — вампира. А если точнее — вампиршу. Но только охотником теперь была Лера. Не боясь быть замеченной, она внимательно изучала врага. По человеческим меркам та была молода, даже очень, и довольна красива. Узкое лицо с высокими скулами, тонкий нос и дивные раскосые глаза изящной миндалевидной формы. Отчаяние и мука неожиданно исказили это лицо — вампирша облизывала губы, чувствуя запах крови, и в отчаянии заламывала худые руки, не в силах определить, где прячется жертва. Глупо. Жертва-то нынче стала палачом.

Осторожно обойдя неподвижную, настороженную фигуру, Лера одним броском оказалась сзади и стремительным движением сжала шею вампирши в жесткий захват. Та, вскрикнув, затрепыхалась, напрасно силясь освободиться от стальных объятий.

— Одно неловкое движение и я сверну тебе шею, — прошипела Валерия прямо в изящное, по-эльфийски вытянутое ушко.

Она ничуть не сомневалась, что упырица ее поймет. Перстень познания послушно мерцал на безымянном пальце.

— Кто ты? — голос пленницы сорвался на истеричный визг.

— Не важно. Если ты правильно ответишь на несколько вопросов, то я отпущу тебя с миром, а если нет… свяжу и брошу здесь ожидать рассвета, — ее неожиданно жестокий смех проскрежетал сталью, заставив пленницу послушно обмякнуть, содрогаясь от ужаса.

Валерия верно нащупала слабое место, чтобы нанести удар — один единственный, сокрушительный. Вампирица боялась солнца — смерть от его лучей будет долгой и мучительной. Самая страшная пытка, которую только можно представить…

— Спрашивай, — прозвучало обреченно.

— Лекарство от вашего проклятого яда…

— Не знаю, — слишком поспешный ответ. Неправильный.

— Тогда не обессудь. Я предупреждала. Жариться тебе на солнышке, — Лера усилила захват, да так что кости жертвы едва не затрещали.

— Нет, нет, — высокий голос сорвался на крик, — я скажу, скажу, — она разрыдалась, — но за это меня убьют свои. Это тайна, тщательно охраняемая нашим родом…

— Ну и? — поторопила Валерия.

— Нужно смешать прах вампира с кровью девственницы и выпить получившееся зелье до рассвета…

— Всего то? — Лера недоверчиво нахмурилась.

— Да. Клянусь!

Хм, клятва в устах богомерзкого кровопийцы…?

Но, тем не менее, захват ослаб, и теперь пленница стояла, покачиваясь, едва держась на ногах. Не спешила. Да и куда ей теперь идти? Она предала свой род, и любой вампир прочтет в ее разуме об этом предательстве. Возмездие настигнет повсюду…

Валерия не колебалась ни секунды — она должна была сделать это. Для последнего, решительного момента она сберегала холод в душе… Одно движение и ритуальный кинжал пронзил сердце вампира. Пусть это будет единственной жертвой во имя любви. Смерть быстрая и милосердная… «Это не человек, это бездушный монстр, убийца» — повторяла Валерия как молитву, осторожно собирая прах, разметавшийся по сухой листве. Но почему предательски щиплет глаза? Почему щемит в душе? Горсть серого праха. Простой, горький ответ. Близкое спасение любимого человека. Только совесть не подкупить, не заставить молчать…

………………………

— Наконец-то! — Шангри с облегчением вздохнул, — я уж не знал, что и думать, — парнишка успел снова развести костер и теперь сидел у огня все еще не в силах унять нервную дрожь.

— Шангри, дай мне твою кружку, — приказала Лера тоном, не терпящим возражений.

Паренек казался удивленным. Залпом допив вино, он протянул кружку Валерии.

— Это прах вампира, — девушка не собиралась держать друга в неведении.

Она разжала ладонь, стряхивая пепел в кружку. Теперь Шангри был и вовсе заинтригован. Дело оставалось за малым — Лера собрала немного крови, все еще сочащейся из раны, туда же.

— Добавляем кровь непорочной девицы, — она усмехнулась, — и противоядие готово.

Словно в ответ на ее слова зелье засветилось пурпуром, над кружкой взвился легкий, красноватый туман.

— Не хотелось бы рассказывать, каким путем мне досталось это знание, — Лера отвела глаза, не выдержав вопрошающего взгляда парнишки. Этого было достаточно. Шангри и сам успел заметить, в каком страшном душевном смятении пребывает Валерия.

— Выходит, осталось лишь дождаться, когда Рэйнорд очнется, — решил заполнить неловкую паузу он.

Девушка лишь молча кивнула.

……………………

«Он жив! Жив и, слава богам, здоров! — вот было единственное, о чем могла думать Валерия, когда они, все трое, поутру вышли из зловещего собора на свежий воздух.

День обещал быть теплым и ясным — возможно, последним погожим осенним днем. Скоро, очень скоро обрушатся с неба проливные дожди, смывая краски и обнажая ветви деревьев.

— Что-то задерживается сезон дождей, — задумчиво заметил Шангри, словно прочтя ее мысли, — да это и к лучшему. А то брели бы сейчас по колено в грязи…

— Знаете, — мысли Рэйнорда, были о другом, — меня больше волнует, полное отсутствие жизни в этих лесах. Все живое уходит на юг, хотя я пока не замечаю признаков гибели самого леса. Звери чувствуют нечто, неощутимое для нас.

— Да, я тоже это заметила, — согласилась Валерия. Она поежилась от прохладного утреннего тумана, еще не успевшего отступить под жгучими лучами солнца, — ты думаешь, тому виной наши ночные гости?

— Нет, это вряд ли. Я знаю лишь одну причину, заставляющую бежать прочь все живое…

— Зомби, — закончил фразу за него Шангри, — но пока никто из нас их не почувствовал. Даже ты, Рэй.

— Даже я, — согласился он, — если нежить окажется рядом, первый узнаю…

Разговаривая таким образом, товарищи, быстрым шагом продолжали двигаться на север. Скоро, уже скоро осень сменится зимой, на пути встанут замерзшие, обнаженные деревья, захрустят под ногами мерзлые листья, вопьются в кожу иглы пронзающего ветра. Кажется, Валерия уже видела всё это, чувствовала обжигающее дыхание Севера. Опять то самое чутье на расстоянии! Увидеть бы еще отсюда того кромешника, правящего кровавый бал… При мыслях о нем, девушке почему-то назойливо представлялось уродливое чудовище. Человек просто не может быть таким бездушным; верила она.

«А где то сейчас Леонид?» — неожиданно всплыла в голове мысль. Впервые на чужой земле она задумалась о судьбе Учителя. Наверное, он сейчас далеко — страшно представить, какие расстояния, сколько миров разделили ее с единственным духовно близким человеком. За несколько лет Леонид стал ей вторым отцом. Где же он сейчас? Не увидеть его, не услышать. Как жалко, что нет у нее такого кристалла, как у Рэйнорда — на крайний случай. Может быть, она так больше никогда и не увидит своего наставника.

От этих мыслей стало печально — впервые девушка почувствовала себя покинутой и одинокой. «Рядом с тобой друзья, любимый человек, — зазвучал, укоряя, голос подсознания, так долго доселе молчавший, — береги то, что есть! А, быть может, повезет, так и с Леонидом еще свидишься!»

— Лери, — шагавший рядом Рэй заметил грусть, отразившуюся на лице девушки, — что с тобой? Расскажи, что тебя гнетет…

Вот и сейчас едва коснувшись слуха, его чарующий голос заставил сердце сладко сжаться, отгоняя тревоги, волнения прочь. Лери… он назвал ее особым именем, известным только ему. И она, не задумываясь, отдала бы всё, даже жизнь свою, лишь бы оно звучало в его устах снова и снова.

— Вспомнила своего учителя, — лицо девушки просветлело, — вот бы увидеть его опять! Знаешь, Рэйнорд, в том мире только он меня понимал и поддерживал. Даже родителей так не заботили мои волнения и проблемы, с родным отцом я никогда не бывала так откровенна, как с ним. Понимаешь…?

— Еще бы! Как не понять, — улыбнулся Рэй, — у меня самого есть учитель. То же самое могу сказать о себе — Дарк вырастил меня, воспитал. Я пришел в Университет озлобленным, загнанным зверенышем, а вышел из него — человеком. Сейчас, вспоминая годы учебы, понимаю — холодность, показная безучастность — лишь искусная маска. Дарк никогда не был таким, лишь хотел казаться; возможно, даже убедил сам себя в полном равнодушии к окружающим. Я понял это, лишь когда учитель вырвал меня из когтей созданного мной же мертвяка. Видела бы ты его лицо в этот момент! Лицо, без маски некроманта. Он всегда любил меня, как собственного сына, — Рэйнорд глубоко задумался.

Видно, воспоминания затронули тонкую струнку его души. А ведь и он сам был таким — снаружи каменно-спокойным, с бурлящим вулканом внутри. Был… сейчас уже — нет. Сейчас он избавился от этой ложной личины; сбросил маску, бывшую когда-то такой удобной.

Шангри прокашлялся, привлекая внимание. Парнишка чувствовал себя неловко, поневоле став свидетелем их откровений.

— Шангри, ты что? — Лера положила ладонь ему на плечо, заглянула в глаза — мы же вместе! У друзей не должно быть никаких секретов!

Теперь уже парнишка и вовсе покраснел до корней волос.

— Мне непривычно, — признался он, — раньше все считали меня ребенком, и обращались соответственно. Вы первые приняли меня всерьез… относитесь как к равному. И… я очень благодарен вам за это, — видно было, как старательно парнишка подбирает слова, изо всех сил стараясь не уронить статус «взрослого».

— Юные годы не препятствуют духовной зрелости, — философски заметил Рэйнорд, — ведь иные наоборот — до самых седин всё как дети…

Валерия кивнула, — она была полностью согласна с возлюбленным. Какое значение имеет возраст, если ты крепок духом и смел?

Кажется, они несколько увлеклись разговором — друзья даже не заметили, как петлявшая под ногами тропа завела в густо разросшуюся чащобу. Плотно обступившие деревья мешали идти, лапами-ветвями цепляясь за одежду; коряги и змеящиеся, толстые корни грозили сбить с ног. Да и сами деревья казались какими-то угрюмыми, замшелыми и мрачными.

— Что-то мне здесь не нравится, — Рэйнорд перекинул дорожную сумку на другое плечо, осмотрелся, — давайте вернемся назад. Обойдем это дремучее место…

Волнения в его голосе не было — речь текла плавно и размеренно, и лишь Валерия почувствовала, как глубоко внутри сильного тела ожил, насторожился охотник.

— Согласен, — Шангри тоже не горел желанием пробираться через бурелом.

Но когда друзья тронулись в обратный путь, парнишка помрачнел еще больше:

— Странный какой-то лес пошел, не находите? Сколько смотрю по сторонам, никак не нахожу примет. Я всегда запоминаю приметы — где ветка сломлена, где дерево повалено — чтобы не заблудиться. А тут… Дерево к дереву, всё одинаковое. Проклятое место…

— Ты прав, — согласился Рэйнорд, — я тоже старался запомнить путь, которым шли. А сейчас кажется — вижу все впервые. Преследует меня, к тому же, одна неприятная догадка, — Рэй понизил голос до шепота, — так что, хоть я и не особо силен в начертательной магии, но сейчас самое время попрактиковаться…

— Что ты будешь делать? — поинтересовалась Валерия; тем временем, как Шангри без лишних вопросов принялся расчищать от листьев маленькую полянку, на которой друзья сейчас находились.

— Первым делом мне нужен посох, — Рэйнорд, несмотря на тревожное чувство, его охватившее, улыбнулся, представив реакцию товарищей.

— А где ж ты его возьмешь?! — два удивленный голоса.

— Помните Архимага? Я успел тогда перехватить и разгадать его заклинание. Заклятье развоплощения, — на этих словах Рэйнорд протянул вперед правую руку и, совершив несколько пассов, неподвижно застыл.

Лера и Шангри смотрели во все глаза — что дальше?

А тем временем воздух перед некромантом стал приобретать осязаемость — скручиваясь в тугую спираль, он подрагивал, переливаясь оттенками белого и голубого; напоминая Лере Северное сияние. Постепенно сжимаясь и вытягиваясь, сияние и впрямь приобрело форму посоха — по нему с сухим треском пробегали молнии, сыпля каскадами искр. А когда они погасли, товарищи увидели в руке Рэйнорда его посох — сильнейший артефакт Темного мага. Он был мрачно-прекрасен: тонкая резьба по черному дереву — многочисленные, хитроумные переплетения узора; несколько кованых пластин черненой стали обхватили дерево, предавая крепость, а в навершии посоха загадочно мерцал блестящий фиолетовый шар. В глубине его метались, подрагивая яркие отсветы Силы.

— Невероятно! Так он всегда был с тобой? — Шангри несколько раз моргнул, не веря до конца в происходящее. Очень уж зрелищным и эффектным оказалось воплощение.

— Да, — Рэйнорд поудобнее перехватил посох, прикидывая в уме начертание сложной фигуры, — только вот много сил уходит на такие фокусы. Эффектно, но не эффективно. Ну, да зато карателям он не достался…

Оживление таяло, уступая место вновь накатившей тревоге. Валерия на какой то момент почувствовала себя в шкуре убитой ею вампирши — та тоже только и могла стоять вот так, ничего не видя, но отчетливо ощущая опасность. Шангри, судя по всему, тоже заволновался. Он напряженно отслеживал каждое движение Рэйнорда, чертившего сложнейшую одиннадцатиконечную звезду с неправильными лучами. Одни были длиннее, другие короче; некоторые были шире или уже остальных. Неправильная, искаженная звезда — знак Разрушения.

Хотя в такой спешке невозможно соблюсти идеальную ровность линий, но и этого должно хватить на осуществление задуманного. Немного отдышавшись, Рэйнорд обвел поляну тремя защитными кругами.

— Рэй, — Валерия начала понимать готовящееся некромантом заклятье, — ты чувствуешь то же, что и я?

— Иллюзия, — процедил сквозь зубы маг, — очень искусная, просто мастерски исполненная. Страшно подумать, что на самом деле она скрывает…

— Проклятье, — Шангри с трудом удерживался, чтобы не выхватить оружие, — я мог бы догадаться об этом!

— Держитесь поближе ко мне, — Рэйнорд встал в центр звезды, — а я уж постараюсь разбить заклятье.

Валерия и Шангри повиновались. При этом девушке очень не хотелось думать, чем может обернуться этот темный, замшелый лес…

Вонзив посох в землю перед собой, Рэйнорд закрыл глаза, стягивая к себе темную Силу, собирая ее по крупицам извне и внутри себя. К помощи посоха он не спешил прибегать — она еще очень понадобится. «Это только начало, — твердо знал Рэй.

Мельчайшие частички Силы послушно колыхнулись, поплыли к призвавшему их некроманту. Валерия тоже видела, как притаившаяся повсюду Тьма, невидимая для прочих, задрожала, потянулась глянцево-черным, клубящимся потоком, послушно приобретая форму. Странной оказалась та форма — темный сгусток энергии покорно завис по правую руку от Рэя. Он постоянно изменял свою форму, постепенно превращаясь в ощетинившийся иглами, шар. Валерия чувствовала, как тяжело дается Рэйнорду это заклятье — резонируя и содрогаясь, оно могло в любой миг распасться. И лишь неимоверным усилием воли некромант сдерживал разрушительный поток для финального удара. И вот этот миг настал — черный шар распался на множество черных игл; резко прозвучала команда на непонятном языке и они, яростно вспарывая воздух, полетели во все стороны смертоносными осколками Тьмы. Зазвенело, что-то на высокой пронзительной ноте и окружающая реальность, лопнув, начала распадаться, исполосованная на серпантинные ленты. Невидимое лезвие продолжало рвать и кромсать декорации, возведенные грандиозным по размаху заклятьем иллюзии. Они бледнели, опадали, обнажая под собой настоящую реальность.

Сквозь головокружение и мутную пелену перед глазами, Лера все же смогла рассмотреть настоящий лес. Он был все тем же, вечнозеленым, перемежающимся полуоблетевшими кленами да осинами. Никаких дремучих чащоб и…

— Никаких чудовищ, — первым пришел в себя Шангри, внимательно разглядывая столь резко сменившийся пейзаж, — похоже, нас просто хотели сбить с пути, заманить куда-то…

— Или кто-то преследует другую, неизвестную нам цель, — Рэйнорд, хотя и изрядно побледневший, держался молодцом. Утерев рукавом пот, он немного отдышался, стараясь унять бешеное сердцебиение.

Валерия могла лишь позавидовать стойкости возлюбленного — он то наверняка сейчас испытывает головокружение и дурноту куда более сильные, чем она…

Прошло 5 дней

Лес, до этого редкий, кряжистый, но всё же — живой, постепенно переходил в мрачную, сырую низину. Тут было куда холоднее из-за вечного тумана, растянувшегося тусклым покрывалом по самым макушкам деревьев. Но напрасно опасались друзья — природа его была естественной, а не магической, как могло показаться сначала.

Гнетущую картину являло собой это бессолнечное теневое царство: повсюду, куда ни направишь взор — лишь серая хмарь, паутиной разметавшаяся от дерева к дереву. Вот они, первые признаки того, что цель близка — лес погибал; загнивала, казалось сама земля, с наступлением сумерек начинавшая тускло мерцать, источая из себя гнойно-бледный туман. Неподвижный воздух полнил прогорклый запах тлена; это место стороной обходили все ветра.

— Что за мерзость! — Шангри, случайно коснувшийся осклизлого ствола, теперь с омерзением отирал ладонь об порты.

— Тут даже на ночлег остановиться негде, — заметила Лера, осматриваясь, — да и костер не разведешь.

— Думаю, придется прибегнуть к магическому огню. Да и от сырости укрыться можно только с помощью магии… Я сделаю небольшой защитный купол, а Шангри зажжет костерок.

— Это запросто, — взбодрился Шангри, — я даже самоподдерживающееся заклинание знаю на такой случай, — было видно, что он изо всех сил старается оправдать доверие друзей.

— Одно лишь плохо — придется тратить ману. А у нас каждая крупица Силы сейчас на вес золота, — покачал головой Рэйнорд, и тотчас добавил, — но, здоровье дороже. Какие с нас будут вояки, если простудимся?

Валерия слабо улыбнулась. Скорее бы уж добраться до этого кромешника. Раньше она считала себя сильной, неутомимой — но этот долгий переход подточил силы, заставляя чаще останавливаться, чтобы отдохнуть. Она старалась не думать, что или кого они увидят там, у самых Пиков Вечного Льда. И, хотя тело ее уставало, но дух оставался по-прежнему крепким. Нет, Лера не жалела, да и не пожалеет никогда, что встала на сторону Рэйнорда. В ее родном мире об этом сказали бы: «встала на сторону света». Но то был не свет. Только здесь, в Меллидане, она наконец поняла простую истину: свет далеко не всегда — добро, а тьма — зло. И светлой силой можно разрушать; а темной — врачевать… Вся разница — в душе и помыслах. А цвет источника Силы, которая подчиняется тебе — не так уж и важен.

Эти мысли настолько поглотили девушку, что когда ее плеча коснулась рука Рэя, Валерия невольно вздрогнула.

— Прошу к нашему огоньку, — улыбнулся он, жестом приглашая взглянуть на магический костерок.

Пламя, живое, трепещущее — горело прямо в воздухе, не касаясь земли. Тепло от него исходило тоже вполне настоящее — даже на расстоянии десятка шагов Лера чувствовала животворящее дыхание огня. Кажется, даже сам Шангри не ожидал, что его заклинание выйдет настолько удачным.

— Теперь осталось позаботиться о шатре, — Рэйнорд чертил посохом большой круг, произнося при этом неизвестное товарищам заклинание.

Рассекаемая линией, мертвая плоть земли шипела, как клубок змей; взвился странный, зеленоватый дымок. Но, несмотря ни на что, вскоре над друзьями сомкнулся пепельно-серебристый шар защитной сферы. Шангри и Валерия невольно залюбовались — стены их «шатра» казались сотканными из мерцающей паутинки, покрытой бриллиантовой пылью. Купол таинственно мерцал, заменяя собой звездное небо. Небо, невидимое сейчас под густым слоем серой хмари. Валерия почувствовала себя уютнее, оказавшись под надежной защитой, не пропускавшей ни гнилостного запаха умирающего леса, ни капелек промозглого тумана.

— Так то лучше, — Рэйнорд осмотрел свое творение и остался вполне доволен. — Это общее для всех магов, походное заклинание. Ему нас всех учили еще в первый год, до выбора профессии. Этот «шалаш» защищает одинаково хорошо и от превратностей погоды и от диких зверей, и от злоумышленников, вроде разбойников.

— Прямо как щит? — поинтересовался Шангри.

— Не совсем, — Рэйнорд терпеливо разъяснил, — это все же не боевое заклятье. Защитный купол может преодолеть любой мало-мальски сведущий чародей…

Тем временем наступили сумерки — но не привычные сине-голубые, а мутные, как река в половодье. Казалось, это туман сгущается и темнеет, стелясь по земле сумрачными клубами. А, с наступлением ночи, весь лес за пределами их маленького шатра, поглотила непроглядная тьма. Товарищей это нимало не беспокоило — под мерцающим куполом было тепло и сухо, светло и даже как-то по-домашнему уютно. Валерии в какой-то момент стало казаться, будто не посреди зловещей чащи устроили они привал, а в чистом, вольном поле. Ночь добра — она дает передышку, дарит покой и скрывает на время убогий пейзаж, который обнажится со всей безжалостностью в свете дня.

До самого утра горел питаемый магией огонь, непривычно бесшумный, покладистый; поблескивал высоко над головой серебристый, живой купол. Было тихо; даже как-то неприятно тихо — ни ветка не шелохнется, ни птица не пролетит. Напряженная, звенящая тишина. Валерии не спалось — несмотря на обманчивый покой, воцарившейся повсюду, сердце её то и дело испуганно сжималось. Забывшись на мгновение тревожным сном, она просыпалась, вздрагивая от непонятного, навязчивого страха.

Голоса. Сотни, даже тысячи голосов — громких, терзающих слух, тихих, на грани слышимого. Они сливались в сплошной поток, подхватывая и продолжая друг друга. Спешили сказать; они взывали к ней… «Помоги! Спаси! Возьми нашу силу, отмсти за нас» «Кто вы?» — спросила она. Но ответа нет. Лишь мольба — пронзительная, отчаянная, бесконечная. Перед глазами вставали странные образы — полупрозрачные, колышущиеся, они быстро сменяли друг друга. Валерия видела бесплодные поля с худой, поникшей тощими стеблями пшеницей; видела лес, содрогающиеся, несмотря на безветрие, ветви деревьев; видела небо — ясное, синее небо становилось серым, бесцветным и птицы, мчащиеся на юг, падали камнем к земле. Валерия видела и ожившие кладбища — каменные плиты дрожали, покрывались трещинами, темная почва вскипала и рвались наружу ожившие мертвецы в грязном саване; порыжевшие от старости скелеты с мрачным огнем в пустых глазницах. Жуткие создания слепо тянули к ней руки, скрипя зубами и подвывая. «Не хочу, не хочу это видеть! — хотелось закричать Валерии.

«Помоги нам!» «Убей! Убей!»…

Уже под утро, когда начало светать, Валерия не выдержала — она встала, и, стараясь не разбудить друзей, присела поближе к костерку. Это был сон, видение? Странное волнение не давало спокойно сидеть на месте — хотелось скорее тронуться в путь, оставить проклятые земли далеко позади. Пусть скорее ударит в лицо студеный северный ветер, ослепит яркое зимнее солнце; не видеть никогда больше этого гниющего, захлебывающегося вязким туманом, леса. Лера смотрела на яркие, рыжие языки магического пламени, непрерывно меняющиеся, бьющие пламенным ключом — живые. Этот огонек был единственным живым клочком материи на много миль вокруг. Так же, как и они — его хозяева. И, от этого осознания пробирала дрожь. Мертвое не станет мириться с живым, они здесь как незваные гости, вторгшиеся в это царство теней.

«Что-то не так, — встревожено зашептало шестое чувство, — разве ты не видишь?»

«Пока абсолютно ничего не вижу, — честно призналась себе Валерия. — Не шарахаться же мне от собственной тени!».

Девушка бодрилась как могла — ведь и впрямь, в редеющем утреннем тумане не было ничего зловещего или особенно подозрительного. Блеклые предрассветные сумерки, похожие на грязную дождевую воду… Полное безмолвие и неподвижность. Но…

«Это не тень. И уж точно не твоя, — голос подсознания не унимался, сейчас он зазвучал громче и отчетливее, — смотри внимательнее! Ведь ты — маг!»

Валерия закусила губу. И впрямь — как нелепо позабыла она о своем таланте. «Дар дальнозрения», как назвал его Шангри. Она попыталась возродить то самое чувство — головокружительное, пьянящее; чувство переполняющей, готовой плеснуть через край, Силы. И вновь, как в прошлый раз, у проклятой темницы, поплыло перед глазами — мертвый пейзаж таял, осыпался туман. Кругозор открывался на несколько миль вокруг. Не слишком отчетливое, перемежающееся непонятными разводами и радужными пятнами, но всё-таки дальнее зрение.

Сначала Валерия увидела лишь странные колышущиеся тени, легион серых, полупрозрачных теней. Они двигались со всех сторон, куда ни направляла она свой взор — кругом эти бесшумные, марширующие тени. Ближе, ближе. Картинка проясняется. Призраки облекаются плотью и…

— Рэйнорд! Шангри! — вскрикнула она, — нас окружают!

В то же мгновение товарищи были на ногах, во всеоружии. Казалось, они и не спали вовсе, а лишь прилегли на часок отдохнуть.

— Это зомби! — Лера еще не могла отдышаться, страшное смятение и головокружение от слишком резко прерванного заклятья, давали о себе знать, — они наступают со всех сторон… Я видела дальним зрением!

— Много? — быстро осведомился Рэйнорд, прикидывая что-то в уме.

— Очень, — Валерия изо всех сил сдерживала предательскую дрожь в руке, сжимающей меч, — может тысяча или больше… целый легион! Окружают кольцом…

— Проклятье! — смачно выругался Шангри, стремительно бледнея. Никто не был готов к внезапной атаке нежити.

— Тише… — Рэй прислушался, — да, я чувствую их. Лера права, их очень много. Скоро покажутся… Попытаемся прорвать кольцо. Защитный купол задержит их ненадолго, я успею оценить ситуацию.

Голос некроманта звучал отрывисто, но уверенно. Рэйнорд чувствовал себя в родной стихии — на войне. Войне с порожденьями Тьмы.

Вскоре послышался тихий хруст веток под шагами приближающейся орды нежити. Товарищи стали спина к спине, прикрывая друг друга и в то же время сохраняя обзор вокруг.

— Быстро идут, — проворчал Шангри, крепче сжимая сабли Сторма.

— А вот и они, — прошептала Лера, изо всех сил сдерживая рвущуюся из подсознания, сокрушительную лавину ужаса.

Со всех сторон одновременно, словно повинуясь приказам невидимого генерала, показалась армия зомби. Такая же серо-зеленая, блеклая, как всё вокруг, мёртвая. На какое то мгновение даже показалось, что они выросли из под земли, отделились от неживой плоти леса… Вооруженные чем попало — дубинами, ржавыми, поломанными мечами, массивными кистенями, секирами — солдаты Тьмы шагали вперед, глядя перед собой остановившимися, стеклянными глазами. Они подошли так близко, что Валерия могла рассмотреть рваные лохмотья крестьянских одежд, дворянского платья, армейских роб… Когда то люди, а сейчас жуткие, разлагающиеся монстры — они все еще крепко держали свое оружие. Зомби хрипели, щелкали желтыми, погнившими зубами и смотрели на неё… сквозь нее мутными глазами, а кто и пустыми глазницами, сочащимися слизью. Валерия понимала, что лишь защитный купол спасает сейчас от жуткой вони, белесым испарением поднимающейся с уродливых, изломанных фигур. На мгновение у нее потемнело в глазах…

В этот самый момент они атаковали. Купол и впрямь некоторое время сопротивлялся, — броня его проминалась, сверкала, но пока еще не рвалась.

— Не выдержит, — повторно предупредил Рэй, поудобнее перехватывая оружие.

В правой руке он сжимал обсидиановый фламберг, а в левой — посох. Фиолетовое навершие его сейчас словно взъярилось — «Глаз ночи» ярко полыхал, внутри камня металось нечто, свиваясь в спираль, билось о прозрачные стенки шара. Мрачно сиреневое свечение бросало тревожные блики на лицо молодого мага.

— Не время, — тихо прошептал он, словно увещевая проснувшуюся силу посоха смириться, подождать до последнего, решительного поединка.

Купол не выдерживал — заклятье трещало по швам, и вскоре сверкающий шар лопнул, как мыльный пузырь. Зомби еще некоторое время оставались на месте, словно окаменев от неожиданности. Но потом…

Скрежет, свист и звон стали слились с воем и хрипом гибнущих мертвяков; воздух, липкий и влажный, наполнил жуткий трупный смрад. Не так давно Валерии думалось, что она потеряет сознание от такой вони, но сейчас она ее даже не замечала, — девушка едва поспевала рубить и кромсать на части напирающий поток зомби. Остро отточенная сталь легко рассекала истлевшую плоть; меч по самую рукоять покрыла вязкая, черная кровь. То был ад — Валерия постепенно теряла счет времени, лицо заливал пот, гудели мышцы — а меч её все продолжал вращаться, завывая, снося мертвые головы. Товарищи бились спина к спине, отчаянно, из последних сил… Вокруг высилась гора изуродованных тел, а зомби все наседали — перебираясь через трупы «соратников» они слепо шли в бой. Движения их были неловкими и неуклюжими, и по счастью — не особо стремительными. Круг смыкался теснее, и товарищам приходилось отбиваться осторожно, чтобы не поранить друг-друга. Бой грозил стать для них последним…

— Давайте магией… — Шангри задыхался, из последних сил сопротивляясь напору ходячих мертвяков, — огнешар, молния, щит. Кто что может!

— Нет, — Рэйнорд, бившийся ожесточеннее всех, повысил голос, перекрикивая жуткий рев нежити, — берегите силы! А я попытаюсь отбросить их…

Через несколько мгновений товарищей окутала странная, похожая на пепельную пелену, завеса. Она колыхалась, подобно густому дыму, но не пропускала рвущихся вперед зомби.

— Щит продержится некоторое время, — Рэй утер со лба пот, осмотрел друзей, — но, к сожалению, мне придется использовать силу посоха. Иначе нам живыми не уйти…

Шангри и Валерия молчали. Девушка всё еще пребывала в шоке, мало понимая, что сейчас с ней происходит.

Не было времени, чтобы чертить сложные фигуры, раскладывать магические ингредиенты, или собирать по крупицам Темную силу. Сейчас Рэйнорд рассчитывал лишь на себя, да на мощь своего посоха.

— Держитесь рядом со мной, — маг вонзил посох в землю и положил ладони на навершие, — скоро щит пропадет, а мне нужно время, чтобы сплести заклятье…

— Понял, — кивнул Шангри, постепенно приходя в себя, — мы тебя прикроем! Валерия?

— Да, — тихо отозвалась девушка, только сейчас очнувшись от странного состояния, охватившего рассудок.

Она вновь подняла меч наизготовку, отчаянно борясь с головокружением и рвущей болью во всех мышцах. «Я сильная, я смогу, — как молитву твердила она про себя, — столько прошла, пройду еще столько… во имя жизни!». Казалось бы, простые слова, но они вселяли в душу уверенность, отгоняли назойливый страх. Даже нежданная слабость стала отступать…

Рэйнорд сейчас был далеко от них — он смотрел в фиолетовый шар и видел в нем отражения Силы, огнистые блики ее мерцали, сыпали искрами внутри могущественного артефакта. Рэй готовил заклятье — одно из самых убойных заклинаний против нежити, то самое, что он составил сам и с успехом опробовал на выпускном экзамене. Сейчас он готовился отдать часть своей жизненной силы посоху, и тогда она вернется обратно, стократ усиленная… Некромант не видел, что творится вокруг, он замкнулся в своем внутреннем мире, словно запахнулся в темный плащ.

А щит тем временем истаял, кошмар начался вновь. Товарищи старались держаться как можно ближе к Рэю, защищая его от то и дело бросавшихся тварей. Шли минуты… Странно, но сейчас Валерию покинул былой страх и сковывающая слабость — несмотря на боль во всем теле она вращала мечом куда быстрее, чем прежде. Сейчас она билась, в первую очередь защищая то самое дорогое, что у нее есть — свою любовь, Рэйнорда. Стонал рассекаемый воздух, валились разрубленные надвое тела. Шангри тоже бился с огоньком — две его сабли засверкали, оставляя за собой призрачный шлейф. Кольцо смерти стало разжиматься… Нет, зомби не отступали, — они все так же окружали товарищей плотной смердящей стеной, но уже не бросались в бой с таким упорством, как прежде. Словно бы выжидали…

Что-то странное шевельнулось в душе у девушки, то, чего мгновение назад в пылу боя она не заметила. Сейчас она почувствовала нечто опасное, разрушительное, и чуждое. Куда страшнее всех этих мертвых солдат вокруг… Она еще не знала, что этот странный холодок, неясный отблеск в сознании — чувство творящегося чужого заклятья. Заклятья вражеского, и очень могущественного. Девушка не могла знать всего этого, но одно почувствовала точно — Рэй в опасности! И опасность эта исходила не от огромной, подобно морю, затопившей все вокруг, когорты нежити, а от чего-то далекого, неведомого, зловещего…

Она оглянулась через плечо, не переставая крушить, отбрасывая прочь наседавшую нежить, и похолодела: что-то пошло не так. Валерия увидела, как боль исказила лицо Рэйнорда, почувствовала, как таят его силы, словно что-то пробило в защите брешь и пьет, пьет из него жизнь. В это мгновение она забыла и про нежить, и даже про отчаянно сражавшегося, прикрывая их, Шангри. Валерия видела сейчас лишь стремительно бледнеющее лицо любимого, на котором страшно и неестественно выступила черная сеть кровеносных сосудов. Лицо, обратившееся сейчас маской смерти. Кажется, Рэй еще сопротивлялся — отчаянно вцепившись в навершие посоха сведенными судорогой руками, он продолжал что-то шептать. Это было похоже на неравную, незримую магическую борьбу, которую некромант стремительно проигрывал. Что же случилось? Нет времени искать ответ на этот вопрос — Валерия должна была вмешаться, и немедленно! Один прыжком она оказалась подле Рэйнорда и, повинуясь всё тому же шестому чувству, положила свои ладони поверх его. Но что это? Пронзительный мороз впился в руки, тотчас будто примерзшие к навершию посоха. «Не может быть…» — успело скользнуть в сознании, а следом накатила боль. Чувство было таким, будто из живого тела тянут жилы, а ты не можешь ни шевельнуться, ни даже закричать. «Делай же что-нибудь! — тихий шепот гаснущего сознания. И, превозмогая боль, не давая Тьме затопить остатки бьющегося на осколки разума, Валерия смогла распахнуть глаза, и увидеть… Нет, не поле боя с нежитью, не яростно борющегося Шангри. Лера увидела лишь жгуче черный мрак. А в нем — две тонкие, пульсирующие алым, словно набухшие кровью, нити. Тонкие нити уходящие от неё с Рэем в необозримую даль, теряющиеся во мраке, глубоком, как самая темная ночь.

«Рви» — простонал тихий голос подсознания, искаженный смертной мукой, той самой, что терзала сейчас тело девушки. Нечеловеческое усилие, и лопаются незримые узы, сковывавшие по рукам и ногам, Валерия протягивает руку, тяжело, словно давит на нее неимоверный груз. Тянется вперед и, схватив красные струны, сжимаются негнущиеся пальцы. Мертвой хваткой, как на глотке врага. Цепко она держит нити, ощущая бегущее прочь от них, жизненное тепло. Бьется под пальцами жизнь, но Валерия безжалостно ломает, сжав в кулак, оказавшиеся неожиданно хрупкими, будто стеклянными, струны. И чувствует, как тухнет костер их боли… и… какое то странное эхо, то ли вскрик, то ли стон?

Теперь, избавившись от вражьих оков, Валерии предстояло помочь Рэю довершить задуманное. Она щедро делилась силой, вновь вернувшейся в опустевшее, было, тело; и чувствовала, как бьется под пальцами творимое ими двумя, заклятье. Свободно течет Сила, поднимается волной. Еще мгновение и…

Земля содрогнулась. Словно ударили по ней гигантским боевым молотом — побежала во все стороны волна, сминая и разрывая мертвые тела.

Шангри тоже почувствовал дрожь земли, а через мгновение с удивлением и восторгом наблюдал, как волна Силы, настигая, рвет и разбрасывает в стороны зомби.

Вскоре они, все трое, стояли в центре огромной, круглой поляны — заклятье разметало не только мертвяков, но и повалило деревья. Далеко вокруг, всю землю усыпали жалкие останки — некоторые из них, поломанные, покореженные, все еще пытались подняться на ноги.

— Не всех перебили, — Валерия указала в сторону леса, откуда еще продолжали выдвигаться, хотя и изрядно поредевшие, ряды мертвяков.

— Уходим! — приказал Рэйнорд. Рука, сжимающая посох, дрожала, но голос его был тверд, как всегда.

И впрямь — уходить было самое время. Зомби, потерпевшие тяжкий урон, теперь словно взбесились — не ковыляли уже, прихрамывая, как прежде, а перешли на бег, словно по чьему-то указу.

— Вот ведь! — выругался Шангри, — неужто побежим от мертвяков, словно заяц от гончих?

— Придется, — печально заметила Лера, — мы с Рэем сейчас не воины, это заклятье отняло все силы. — она, конечно, промолчала про другое, вражье заклятье, которое силы выпило куда больше.

— И впрямь. — Шангри было приуныл, но видя, как быстро приближается гниющее воинство, принял единственно возможное, на его взгляд, правильное решение, — Валерия, Рэйнорд, идите в перед, я вас прикрою!

Вновь выпорхнули из ножен сабли, придавая пареньку вид воинственный и серьезный. Не имело смысла с ним спорить — Шангри и впрямь чувствовал себя куда лучше, чем Лера и Рэй, полностью истощенные — физически и духовно.

Продвигались они быстро — впереди Валерия и Рэйнорд, в десятке шагов за ними Шангри, а в нескольких шагах от него — нежить. Пока мертвяки не настигали, но и долго этот бег продолжаться не мог… Усталость давала о себе знать — всё тяжелее передвигать ноги, все сильнее мутится в глазах, и дыхание вырывается с хрипом.

— Смотрите! — Шангри первым заметил что-то, вставшее у них на пути.

Валерия, до этого смотревшая больше под ноги, чтобы не споткнуться, подняла взгляд. Действительно, невдалеке показалось нечто, похожее на вход в подземелье — массивная, выложенная плитами площадка, с зияющим посредине темным провалом. По обе стороны от входа возвышались огромные статуи. Каменные стражи представляли собой жуткого вида, поросших сизым мхом, горгулий.

Казалось бы, препятствие нужно обойти, но Рэйнорд потянул Валерию именно туда — к черному, разинувшему зев, провалу.

— Шангри, скорее к нам! — позвал паренька Рэй, — это катакомбы Древних, нежить сюда не сунется!

— Я мигом! — подтвердил он, продолжая прикрывать отступление.

За мгновение перед тем, как оказаться под землей, Валерия обернулась — последнее, что она увидела: Шангри рассекающий мертвяка саблями натрое. И много- многосотенная армия нежити, наступающая из леса.

А в следующий момент она и Рэй оказалась в полумраке подземелья. Крутая лестница вела вниз… Но не успели они одолеть и десятка ступеней, как страшный грохот оглушил их, вздрогнула лестница, взметнулся столб пыли.

— Что случилось? — голос девушки звучал испуганно. И немудрено — сейчас они оказались в полном, непроглядном мраке.

— Вход закрылся задвижной плитой. — Рэйнорд, первым разобрался в произошедшем, — Но как…?

Придя в себя от неожиданности, Валерия поспешила произнести заклятье ночного зрения, которому научил ее Шангри.

Шангри! Ведь он остался там, наверху! Один против полчища нежити!

— Там Шангри! — в отчаянии Валерия уперлась в плиту обеими руками, будто наивно полагала поднять каменный блок. Тяжелый и равнодушный, как скала из которой он высечен. Многопудовая, гранитная плита оказалась пригнана плотно — ни лучик света не проникал в подземелье.

Девушка в изнеможении опустилась на ступени и, не сдерживаясь, разрыдалась.

— Проклятье! — впервые Рэйнорду изменила былая выдержка, — как я сразу не вспомнил?! Мы попали в Ноктюрнал!

— К-куда? — переспросила Валерия, утирая слезы. Название показалось ей донельзя зловещим…

— Легендарный некрополь Древних. Тут хоронили лишь магов да священников многочисленных богов. Проклятый склеп! Он изучен только снаружи…

— А внутрь никто не спускался? — Лера тихонько вздрагивала, обняв себя за плечи. Под землей оказалось холодно и промозгло.

— Спускались многие, но не вернулся никто. Хитроумно устроены катакомбы, ничего не скажешь — один вход, три выхода. Расположены строго по сторонам света… Стоит войти внутрь, как вход закрывается.

— А выходы? — с надеждой спросила девушка.

— Выходы так никто и не открыл. Неизвестно, чем они запечатаны — магией, или камнем, как тут. По крайней мере экспедиция магов Срединных миров, исследовав запечатанные выходы из Ноктюрнала, признала, что снаружи открыть их невозможно.

— Но ведь вход, через который мы зашли, был открыт? — Валерия окончательно запуталась.

— Он откроется сам собой… когда мы умрем, — невесело усмехнулся Рэй. — Не знаю уж, каким магическим механизмом приводится в движение эта плита, но она закрывается всякий раз, когда кто-то попадает внутрь. И открывается…

— … когда этот кто-то погибнет, — закончила за него Валерия.

— Увы, — подтвердил Рэй, — маги, исследовавшие Ноктюрнал, убедились в этом после гибели нескольких товарищей. Я подозреваю, что тут полно магических, да и механических, ловушек.

— Погоди, Рэй, — Валерии в голову пришла интересная мысль, — но ведь, как ты говоришь, Древние хоронили здесь своих магов и священников. Но похоронные процессии как-то выходили обратно! Наверняка тут есть какой-то секрет…

— Понимаю, — Рэйнорд был полностью согласен, — даже догадываюсь, для чего они придумали все эти ловушки, забери их Тьма! Защита от расхитителей гробниц. Падшие относились к неприкосновенности мертвых, так ревностно, как ни одна другая раса. А тем паче, что этот некрополь особенный, тут похоронена знать. Богатые погребальные наряды и драгоценные украшения не могли не привлечь могильных воров.

— Нужно осмотреться, — Валерия решительно поднялась. — Насколько велики катакомбы?

— Несколько часов пешего пути в диаметре…

— Диаметре? — удивилась девушка.

— Да, — принялся рассказывать Рэй, тем временем, как они спускались вниз по кажущейся бесконечной, лестнице, — этот некрополь круглый и, скорее всего лабиринтообразный, как и все другие. Как я уже говорил, выходы расставлены так, что выходят на Север, Запад и Восток. С Юга — вход. Совершенно не понятно, каким именно выходом пользовались Древние. Может быть, они находили в этом какой-то сакраментальный смысл…

Лестница тем временем вывела их прямо к захоронениям. Тут же, неожиданно вспыхнули факелы, закрепленные на стенах. От неожиданности девушка едва не подпрыгнула… Странным был свет этих факелов — бледно-голубым, трепещущим.

— Магический огонь! — Рэйнорд казался удивленным, — невероятно, но получается, заклятье не ослабло и после несколько тысячелетий!

Холодный, неприветливый свет открыл их взглядам бесконечные ряды захоронений — в нишах, высеченных в гранитных стенах, в каменных же гробах покоились Древние. И впрямь, некрополь оказался лабиринтом — бесконечные стены, коридоры, извилистые и узкие — все они были ярко освещены магическим огнем вечных факелов.

— Очень странно, — отметил Рэйнорд, — ни одна могила не подписана! Кругом какие то узоры, фигуры. А гробы — одинаковые.

— Смотри, Рэй! — Валерия потянула его за рукав, и указала в противоположную сторону. Там они увидели потревоженную могилу — тяжелая крышка гроба сброшена на пол, рассыпаны золотые монеты и что-то мелкое, похожее на жемчуг. Тут явно похозяйничали расхитители гробниц.

— Наверное и сам грабитель неподалеку, — мрачно усмехнулся Рэйнорд, — получил свое, безбожник.

— Рэй, я думаю, идти нужно вдоль одной стены. Правило лабиринта, — предложила Валерия.

Они не спеша брели вдоль бесконечных, многоярусных захоронений. Блеклый, мертвенный свет вселял тоску и уныние. Кругом пусто, холодно и тихо…

Через некоторое время дорогу им преградил пожелтевший от старости скелет, все еще сжимающий в сохранившихся костяшках пальцев мешок с золотом. Ткань истлела, монеты и украшения рассыпались по серым каменным плитам. Памятуя о недавнем бое с нежитью, Валерия невольно попятилась.

— Этот не поднимется, — словно прочел ее мысли Рэй. Он подумал о чем-то, пошевелил кости концом посоха… — пойдем дальше.

Время в подземелье, казалось, остановилось. Они всё шли, а стены и могилы ничуть не менялись — в холодном свете все казалось одинаковым, не то серым, не то синеватым. И каменный пол, и глубокие ниши с затаившимся в них сумраком, и тяжелые, каменные гробы… На пути им еще не раз попадались скелеты — иные почти полностью истлевшие, а иные — в сохранившихся еще одеждах. Один из них сидел, прислонившись к стене — а шею, руки и пальцы мертвеца в изобилии украшали драгоценные цепи, браслеты, кольца… Но глупец рано торжествовал: мертвые вернули свое себе.

Валерии уже начало казаться, что это мертвое царство не кончится никогда. Девушка устала, да и замерзла…

— Смотри-ка, — оживился Рэйнорд, видевший в дрожащем свете куда лучше Валерии, — а вон и выход!

Действительно, вскоре и Лера увидела выход: огромные, в три-четыре человеческих роста каменные врата о двух створках. Сплошной камень! Никогда в жизни она не видела столь монументальных построек, да и вообразить не могла, что человеческие строители на такое способны. Не мудрено, что и целая группа ученых-магов не смогла совладать с этими вратами. К выходу вели три массивные ступени, буквально усыпанные жалкими останками и награбленным золотом. Все, кого заманила сюда алчность, нашли свой конец. Насколько жалкий, настолько и страшный…

— Западные врата, — прикинул что-то в уме Рэйнорд. — Давай-ка осмотримся…

Валерия согласно кивнула. «Быть может, тут припрятан хитроумный механизм, открывающий выход» — надеялась в глубине души она. Но, как друзья ни старались, поиск не приносил никаких плодов. Они осмотрели и обшарили каждый камень на полу и стенах, ощупали каждую завитушку каменной резьбы на вратах. Ничего.

— Хуже всего, если механизм имеет магическую природу, — сейчас Рэй выглядел хмурым, подавленным. — Магия Древних совершенно не изучена, и мы не сможем ничего поделать. Наверняка и эти бедолаги, — он взглянул под ноги, — точно также шарили и искали вокруг. Глупо…

Самое время было отчаяться, но только Валерия не собиралась сдаваться. Непонятно откуда появившаяся уверенность в том, что они непременно выберутся, ни на секунду не покидала девушку.

— Рэйнорд, мне кажется, нужно найти центр некрополя. Думается мне, там должно быть что-то особенное. Понимаешь, раз они так любили симметрию, то просто не могли оставить центр катакомб пустым!

— Возможно, — согласился Рэйнорд, поправляя на плече дорожную сумку, — это вполне в духе Древних.

— А в других, изученных захоронениях, что находится в центре? — Валерия чувствовала, что близка к разгадке этого смертоносного ребуса.

— Алтарь для жертв богам смерти, — не задумываясь ответил Рэй, — или какой-нибудь культовый артефакт, идол, статуя.

— Это хорошо, — кивнула Валерия. Что именно в этом «хорошего», она пока объяснить не могла…

Добраться до центра некрополя оказалось куда сложнее, чем казалось сначала — хитросплетения, пересечения и изгибы стен все время сбивали с курса, иногда Лера и Рэй заходили в тупики. Они плутали уже около часа, а может и больше… У Валерии из головы никак не шли погибшие грабители. Какой бы жестокой ни казалась кара Древних, наводила она на определенные мысли.

— Как странно, — Лера заговорила, чтобы отогнать гнетущую тишину, — а ведь эти люди только в последний момент поняли, что золотом ни жизни не продлить, ни от смерти не откупиться…

Сейчас они ненадолго остановились, чтобы передохнуть и перекусить. Благо, в сумке осталась непочатая бутыль доброго вина и каравай ржаного хлеба.

— Ты ничего не чувствуешь? — Рэйнорд едва отхлебнул из бутыли, как что-то невидимое и неосязаемое для Валерии, привлекло его внимание.

— Ничего, — пожала плечами девушка, — что-то не так?

— Скорее — наоборот. Это там, на поверхности, — он указал вверх, — что-то было не так. Меня постоянно преследовало чувство, будто мы не одни. Словно некто невидимый идет по пятам, подсматривает, подслушивает. А сейчас, здесь, я чувствую — мы одни…

— Рэй, — Валерия прислушалась к своим чувствам, — мне тоже так все время казалось… А еще это заклятье-ловушка, из которого мы едва выбрались!

— Валерия, — Рэйнорд внимательно посмотрел ей в глаза, в которых сейчас метались призрачно-голубые блики магического света, — ты опять спасла меня! Ведь именно ты смогла прервать это заклятье. Сделала самое сложное, что только может сделать маг — ты отследила вражье волшебство, проникла в его суть и разбила. Одним ударом… Невероятно!

— Но… это вышло неосознанно, — девушка казалась смущенной.

— Тебе нужно учиться, — кивнул Рэйнорд, — постигнув теорию магической науки, формулы построения заклинаний, ты станешь очень сильным магом! Не хотел бы я тогда перейти тебе дорогу! — некромант улыбнулся.

— Ну и глупости ты говоришь, — Валерия тихо рассмеялась, — мы с тобой всегда будем идти по одной дороге…

И вновь этот взгляд — глаза в глаза — согревающий, пьянящий. Холодный, мрачный склеп наполнился для них светом, как в яркий полдень — свет этот сиял в сердцах и душах. Теперь он будет с ними всегда и везде, неважно — под чистым небом ли, в густых лесах, или под тяжким сводом подземной темницы. Унылая реальность вновь тускла и отступала, как блеклые декорации; там, где они двое — Рай. Свой собственный, который никто не может отобрать или потревожить. А они — ангелы, каждому из которых дано только одно крыло: поэтому взлететь могут лишь обнявшись… И полет этот, на крыльях любви ни с чем не сравнить — будто сгораешь в прах, и возносишься вновь к небесам; будто пьешь из источника жизни и впервые утоляешь извечную жажду. Знает ли кто-то, что такое любовь? Это — огненный дождь, лавина страсти и нежности, головокружительная волна, поднимающая в самое небо, и низвергающая в пропасть… Они видели, как разбивается хрустальный купол неба, и звезды падают на них, осыпая бриллиантовой крошкой; тысячи солнц опаляли их крылья, но так и не опалили. Полет двух душ, слившихся воедино, сквозь время — к бесконечности. Теперь и они познали, что значит — любить. Они — когда-то твердо верившие, что созданы для чего угодно, кроме этого чувства…

— Рэй, — Валерия приподнялась на локте, заглядывая в глаза любимого, — я… я самая счастливая девушка на свете! Не знаю, что ждет нас впереди, но если будет нужно — я умру за тебя!..

— Тише, — Рэйнорд привлек ее к себе, улыбаясь, — никто из нас не умрет. Мы будем жить еще долго и счастливо, как в старой доброй сказке…

Они лежали рядом, обнявшись, укутавшись в один плащ на двоих, и даже не чувствовали холода, источаемого каменным полом. Кажется, тепло их душ сейчас могло бы растопить даже Пики вечного льда…

…………………….

……………………

Через некоторое время

— А вот и то что мы так долго искали… — Валерия и Рэй наконец добрались до самого центра мрачного некрополя.

И, как они и предполагали, он не пустовал — на массивном пьедестале широко раскинула крылья огромная, мраморная фигура. Зайдя к монументу спереди, Валерия искренне удивилась:

— Ни дать ни взять — Люцифер из книжки по демонологии!

Величественный демон, с бугрящимися мышцами, гордым размахом перепончатых крыльев и длинными, изогнутыми рогами на голове. Фигура, искусно высеченная из сплошной глыбы черного мрамора и отполированная до блеска, оказалось не тронутой ни временем, ни пылью.

— Люцифер? Это божество из вашего мира?

— Что-то вроде того, — Валерия улыбнулась, — а скорее — антипод нашего бога. Князь Тьмы, — наконец подобрала она подходящий синоним.

— Надо же. Впервые вижу подобное сочетание человеческого и звериного начала, — Рэйнорд, сам в юношестве рьяно изучавший верования многообразных миров, казался заинтересованным.

— Чаще всего его изображают именно так, — Валерия, видя, что Рэйнорд внимательно слушает, пустилась в описание, порядком сжатое, конечно, христианской религии. Упомянула мельком средневековые зверства инквизиции, чем вызвала неподдельное удивление Рэйнорда.

— Повсюду одно и то же! Свет и тьма во всевозможных личинах. И вечная неприязнь — от вынужденной терпимости до явной ненависти. Не думал, что и в вашем, немагическом мире, люди делят друг друга на светлых и темных. Одно необычно — Тьма воплощена в образ. Такого ни в одном из миров не бывало!

— У нас там всё настолько перепутано… Верований — сотни, а то и — тысячи! Одно характерно: Бог — хорошо, Дьявол — плохо.

— Странный мир, — задумчиво произнес Рэйнорд, осмотрев статую «Люцифера» со всех сторон, — наверное, в нем царит форменный хаос.

— Полнейший, — подтвердила Валерия, тоже приблизившись к статуе, чтобы рассмотреть как следует. Стоило ей взойти на широкие ступени, ведущие к пьедесталу, как глаза статуи засветились — неприветливым, мутно-алым огнем. От неожиданности Валерия едва не вскрикнула.

— Рэйнорд, смотри!

— Не бойся, это просто трюк с нажимной ступенью и магическими кристаллами. Сойдешь с нее, и огни погаснут…

Действительно, Рэй был прав. Ничего особенного или сверхъестественного… Камень: мертвый, как и всё вокруг.

Пустая площадка, на которой высился монумент, освещена была довольно скупо — факелы мерцали в нескольких десятках шагах, закрепленные между погребальными нишами, на стенах. Захоронения словно не решались возводить ближе к темному божеству…

Осматривая пустынное помещение, Валерия наткнулась на полуистлевший скелет — но то был не очередной расхититель гробниц, а, как легко догадаться по лежащему тут же посоху, — один из погибших магов, из той самой экспедиции, о которой говорил Рэй. Недалеко от него были и другие двое…

— Что там? — Рэйнорд, увидев, что Валерия остановилась, привлеченная чем-то, поспешил к ней.

Да, эти трое были когда-то светлыми магами из экспедиции, отправленной из Срединных миров для изучения величайших чудес Юниверсума. Невыносимой тоской наполнялось сердце, глядя на жалкие останки ученых мужей, опытных чародеев. Не было их вины в том, что они попали сюда, как и не было злого умысла, или алчных побуждений. Внимание Валерии привлек посох, который и после смерти маг не выпустил из рук. Витого дерева, богато украшенный, он свидетельствовал о высоком ранге бесславно погибшего волшебника. Сейчас посох покрывал густой слой пыли, не коснулась она лишь навершия — граненого адаманта, бывшего когда то сверкающе-прозрачным, а сейчас — потухшего, помутневшего. Сила камня, его душа, ушла след за своим хозяином, оставив пустую, подернутую частой паутиной трещин, оболочку. Казалось — коснись сейчас камня, и тот рассыплется на тысячи мелких осколков.

Скорбь коснулась лица Рэя, мгновенно ощутившего чутьем некроманта последние мгновения жизни несчастных волшебников. Молодой маг позволил образам, событиям далекого прошлого заполнить свой разум, как тогда — у проклятого жертвенника. Мучительное отчаяние, безысходность, что испытали давно умершие, охватили его, заставив сердце похолодеть. Они умирали долго и страшно — от голода и жажды, потеряв всякую надежду на спасение. Чародеям, живущим сотни лет, куда страшнее расставаться с жизнью, чем простым смертным. Эманации муки и страха были столь сильными, что заставили Рэйнорда отшатнуться, схватившись за голову. Отсвет старой, чужой муки пронзил его, причиняя острую боль. Будто ножом — и прямо в сердце.

— Жаль, мы не можем даже похоронить их достойно, — печально произнесла Валерия, отходя в сторону.

Рэйнорд некоторое время молчал, а потом, подойдя к каждому из умерших, негромко произнес короткую, прощальную речь.

— Последние слова для ушедших, — пояснил Рэй. — Пожелания легкого пути в океане Вечной Силы. Не по светлым этот реквием, но уж как мог… У некромантии свой этикет…

Через некоторое время Рэйнорд и Лера снова вернулись к чудовищной статуе властителя смерти. Им обоим казалось, что именно там, подле священного для Древних, монумента, кроется разгадка жуткого некрополя.

Первым делом Валерия решила исследовать украшенный своеобразным, мрачным узором, пьедестал. Меж изломанных, причудливо изогнутых, похожих на хищные шипы, линий, девушке показалась что-то необычное. Не узор, а… Письмена! Конечно, такие же письмена, как те, что они видели в кафедральном соборе. Странные рисунки, завитушки и ломаные линии. А как же кольцо Познания?… И впрямь, стоило Валерии сосредоточиться, как ничего не значащие начертания, колыхнувшись, сложились во вполне понятный, читаемый текст. Не на камне, конечно, а у Валерии в голове.

— Рэй, — голос ее зазвучал возбужденно, — тут что-то написано. Я могу прочитать!

— Да? — он подошел ближе, до сих пор не понимая, что же собралась читать его возлюбленная.

— Тут написано: «Преклони колена свои, смертный, и моли Зелинзара о душах обреченных. Жертвой твоей да останется кровь твоя…». Что бы это значило?

— Попробуй подняться на те ступени, — поразмыслив, посоветовал Рэйнорд, — сдается мне, не спроста горят глаза у этого… Зелинзара.

Пришло время осмотреть и ступени. Всего их было три — невысокие, но широкие, как алтарь, ступени. Видимо, именно здесь следовало «преклонить колена». Тут же, под слоем пыли, они обнаружили и текст молитвы… Для Рэя это был непонятный орнамент, а для Валерии — произносимый, но малопонятный, бессмысленный текст. Что-то вроде клятвы Темным богам. Девушка послушно стала на колени перед гигантской, с хищно горящими глазами, фигурой. Сейчас она казалась хрупкой и беззащитной в сени широко распахнутых, черных крыл статуи. Валерия громко и четко произносила слова молитвы, чувствуя, что постепенно впадает в транс. Голос лился ровно, то возвышаясь, то затихая… Но вот и конец. В подземелье повисла тишина — тяжелая и гнетущая. Теперь нужна жертва.

Только теперь девушка заметила небольшую каменную чашу у самых ног черного божества. Молча вытащила она из-за пояса кинжал, решительно взошла к пьедесталу, и быстро рассекла кожу на запястье. Том самом, где еще не успели зажить старые раны, оставшиеся после охоты на вампира. Звук падающих в черную, похожую на ненасытный зев чашу, капель крови, казался неправдоподобно громким. Гул, похожий на удары гигантского сердца разнесся по подземелью. И, что это? Как будто легкое шевеление воздуха, мимолетное дуновение, подъявшее с пола многовековую пыль?

— Получилось… — Валерия застыла, не до конца еще веря, что им, наконец удастся выбраться из этой, казавшейся безвыходной, ловушки. — И, кажется, теперь я понимаю смысл слов: «Пока ты жив, не умирай…»

— Думаю, идти надо к северному выходу. Так мы намного сократим путь, — Рэйнорд аккуратно взял Леру за руку, помогая быстрее остановить кровь.

— Ты прав, — вздохнула девушка, — бессмысленно возвращаться ко входу; вряд ли Шангри до сих пор там.

Она до сих пор не могла простить себе произошедшего. Хоть не было в этом ни ее, ни Рэйнорда вины, но успокоиться никак не получалось. Она даже боялась помыслить о том, что могло случиться с бедным Шангри.

………………

Яркое, послеполуденное солнце ударило по глазам, успевшим отвыкнуть от света. Здесь не было тумана, как в гибнущем лесу, оставшемся позади. Тут все давно было мертво — серо-бурая земля, покрытая иссохшей травой, голые, почерневшие скелеты многовековых деревьев. Прохладное уже по-осеннему солнце равнодушно смотрело на пустой, обглоданный лес — это своеобразное кладбище деревьев. Сухо, неприятно хрустнули опавшие ветки под их шагами, словно Лера и Рэйнорд шли по чьим-то костям.

— Здесь так тихо, — заметила девушка, — и мертво всё, как камень…

— Уже недолго идти, — Рэйнорд осмотрелся, — скоро закончится лес, и мы выйдем к бесплодной пустыне северных гор.

Разговаривали они мало, каждый был поглощен своими невеселыми мыслями. Где то сейчас Шангри, что с ним? А что ждет их в роковых Ледяных пиках? Что они — молодой некромант и неискушенная в колдовстве девушка — смогут противопоставить могущественному врагу?

Уже под вечер, когда холодные сумерки заставляли плотнее кутаться в одежду, а небо затянул серый саван туч, друзья остановились на ночлег, выбрав сухой, узкий овраг. Тут не тревожил огня сырой ветер, стелящийся по самой земле — пронзительный, пахнувший близким уже снегом. Костер они развели простой, не магический — благо, что осыпающихся сухих веток хватало в изобилии.

— Рэй, — тихо начала Валерия, — я вот о чем подумала — ты ведь можешь связаться с учителем? Ты рассказывал, он дал тебе для этого артефакт…

— Могу, конечно, — молодой маг обнял Леру за плечи, согревая, — но берегу его на тот самый «крайний» случай. По-правде говоря — не хочу впутывать сюда Дарка. Это моя война! Последний раз, когда я заговорил о теории Забвения, о кромешниках, он был, мягко говоря, недоволен. Дарк очень не хотел, чтобы я ввязался в подобную историю. Но, сдается мне, он просто волнуется за меня… — Рэй улыбнулся, вспомнив наигранное недовольство и сурово сдвинутые брови наставника. Он то думал, что хорошо скрывает свои слишком человеческие чувства. Может, даже сам себя уверил, что их давным-давно нет.

— Ты прав, — Лера вздохнула, — я тоже не стала бы звать Леонида на помощь, даже если б и могла. Неправильно это…

Северный ветер заставлял ближе жаться к огню, то и дело подбрасывать хворост. Но и костер уже не спасал — порывы ветра трепали его даже здесь, в ложбине, грозя вот-вот задуть совсем. Делать нечего, друзьям вновь пришлось прибегнуть к спасительной защите волшебного купола, спасающего от ветра, и не выпускающего тепло огня. Только теперь, согревшись, они смогли уснуть.

Примерно в то же время; около Высшего магического университета:

В Истэрнеле повсюду царила осень — сухая и тёплая. Уютная. Это золотое время года всегда бывало самым длинным, неторопливо ступающим декаду за декадой. Нехотя уступало оно место зиме — короткой и снежной. Да и не только зима — и юная, зеленовласая весна, и лето — палящее, знойное — были здесь короткими. Проносились, кружа хороводом малахитовых красок, и вновь поспешно отступали перед ней: рыжей плутовкой — осенью.

В Университетском саду господствовала тишина. Осыпанные багрянцем деревья безмолвно взирали в подернутое серой пеленой туч, небо. Ни ветерка, ни звука. Но вот вдалеке показался кто-то… Присмотревшись внимательнее, в прогуливающемся по пустынным аллеям человеке читатель без труда узнает Дарка. Высокий, статный маг неторопливо ступал по усыпанной золотом листьев, хитроумно петляющей меж деревьев, дорожке. Кажется, он упивался покоем и глубоким безмолвием, вдыхая чуть заметный, терпкий запах тлена. Кому, как не ему, остро чувствовать это великолепие; слышать мягкую, крадущуюся походку Владычицы? Дарк всегда любил осень, если, конечно, слово «любить» может быть применимо по отношению к суровому некроманту. Это время года ярко напоминало о бренности всего сущего, но, в то же время давало понять — всё умирает, чтоб по весне начать новый круг жизни. Природа божественно мудра, и безбрежно прекрасна.

Дарк часто прогуливался здесь, устав от шума и суеты, царивших в Университете повсюду — от лабораторий, запрятанных глубоко под землей, где творили свои опасные опыты ученики-алхимики до высоких башенных шпилей, облюбованных воздушными магами. Он размышлял. Бросить бы все, и отправиться странствовать по мирам, как его ученики. Вот уж больше трехсот лет провел он в Высшем университете. Когда-то, по молодости он мечтал быть Наставником… Но слишком просто исполнилась та мечта — с легкой руки Архимага Дагона он стал главным на кафедре Тьмы.

Как это было давно! Он, в то время молодой, энергичный, не в меру любознательный и склонный к рискованным предприятиям, исхитрился тайком проникнуть в заклинательный покой Дагона. К тому же — не раз. Знания. Он узнал слишком много того, что не нужно было знать об Архимаге. И с тех пор, связанный опасной правдой, он денно и нощно ощущал себя под незримым оком Дагона. Проклятый старик из под земли его достанет, вздумай Дарк таки ускользнуть из Университета. Нет, он по прежнему любил свою работу, но… Но он несвободен! И чувство этой несвободы, беспомощности, приводила порой в бешенство.

Дарк поморщился, как от зубной боли. Зачем он снова и снова вспоминает об этом? Ученики считают его сильнейшим некромантом Срединных миров, а он… Он просто марионетка в цепких руках Старейшего!

Маг попытался отогнать ненужные мысли — вдохнул поглубже свежий воздух; снял с плеча приставший кленовый лист — сочно-желтый с рубиновыми прожилками. Покрутил задумчиво в руках…

— Приветствую! — богатырский хлопок по плечу, сопровождающийся глубоким басом, заставил пошатнуться, — никак гербалистикой увлёкся?!

Дарк обернулся, и, вскипевшее было в душе негодование, моментально сменилось глубочайшим удивлением.

Перед ним стоял, улыбаясь и уперев руки в боки, крепкий воин с русыми, ниспадающими на широкие плечи, волосами. На голове мягкая фетровая шляпа, лихо заломленная набок, озорной блеск в голубых глазах…

— Леон?! Т-ты…?! — впервые за много-много лет Дарк был по-настоящему ошеломлен.

— Я. - подтвердил Леон, приглаживая бороду, — И очень рад тебя видеть, друг!

Через некоторое время в заклинательным покое Дарка:

— Невероятно! — некромант внимательно выслушал историю пропавшего несколько веков назад товарища, — а я, было, уж стал считать тебя погибшим…

— Немудрено, — согласился Леон, — столько лет не мог подать о себе вести. Хитро братец придумал — заманить меня в неизученный мир, да к тому же лишенный всякой магии! Интересно, что он тут успел наворотить за это время?

— Тут, — Дарк сделал широкий жест рукой, подразумевая ни то Университет, ни то весь Истэрнель, — ничего. Он почти всё время отсутствует…

— Кстати говоря, я не всё рассказал. — Леон положил шляпу на стол, поворошил светлые волосы. — Портал-то я открыл, да не смог его полностью себе подчинить. Сам понимаешь, — Черный Ревенант помощник несговорчивый. Итак, единственной моей целью было выбраться в один из Срединных миров, недалеко отстоящих от Магического источника. Но, как я ни старался, заклятье пошло вразнос, становясь неуправляемым совершенно. В конце-концов меня выбросило в Ноэле: видимо, заклятье притянул сильный всплеск Темной энергии.

— Тёмной энергии, говоришь? — Дарк оживился, — да еще и в Ноэле…

— Да-да, ты всё правильно понял. Я после такого «путешествия» еще и отдышаться не успел, как пришлось спасать одного не в меру ретивого некроманта.

— Рэйнорд, — маг казался взволнованным, хотя и скрывал свои чувства куда как тщательно, — это был он?

— А кто же еще? Не много некромантов такой силы по мирам бродят. Да еще и с твоим именным кинжалом… По нему то я и догадался, что юноша — твой ученик. То есть — выпускник, — поправился Леон. — Пришлось потуже затягивать пояс и выручать бедолагу…

— Что же там было? — Дарк вновь присел в плетеное кресло напротив товарища, приготовился слушать.

— А было вот что: Рэйнорд твой мертвяков поднял, да стольких — что я поначалу диву дался. Поднять то поднял, а управиться не смог. Я поспел как раз в тот момент, когда тот пытался геройски покончить с собой и упокоить тем самым всех их за раз… Запретный ритуал, ты помнишь?

— Дагон дал ему высшее посвящение практикующего некроманта, — развел руками Дарк, несколько более бледный, чем обычно.

— Вот даже как, — вздохнул Леон, — значит всё много хуже, чем я мог помыслить.

— Ну, а дальше то что? — поторопил его маг.

— Дальше то? Открыл портал в ближайший безопасный мир и отправил туда провинившегося. Через декаду-другую, оправившись от потрясения, да Силы набравшись, будет как новенький… Чего ты о нем так печешься? Чай не маленький уже…

— Это мой истинный ученик! — к Дарку постепенно возвращалось былое спокойствие и достоинство Темного мага.

— Так ты стал отцом, старина! — Леон улыбнулся и хлопнул товарища по плечу, очередной раз заставляя пошатнуться. — Я вот тоже. Есть у меня ученица… Эх… где только она теперь — не ведаю. Отчаянная дева, скажу я тебе! Не побоялась, за мной пошла. Где то она сейчас…? — мужественное лицо здоровяка стало задумчивым.

— Слушай, я вот чего не пойму — как мог Рэйнорд поднять такую армию, с какой целью?

— А вот это отдельный разговор, — Леон грозно нахмурился. — Не хотелось его сейчас начинать, да вижу — придется. Итак, засучив рукава, я за тех мертвяков принялся. Славная была битва! Да только, расправившись с нежитью, передохнуть присел, как неладное почуял. Отсветы творимых недавно заклятий еще не истаяли, и кое-что в них мне показалось знакомым. Чересчур знакомым… — закончил он зловеще. — Мой братец. Он проник в разум твоего ученика, воспользовавшись минутной слабостью. Поняв это, я бросился на поиски. Но нет, его в Ноэле не было. По крайней мере последних лет пятьдесят.

— Но тогда как…? — Дарк нервно забарабанил пальцами по столу. Гулкий звук разнесся под пустыми сводами…

— Заклятье было наложено на Рэйнорда давно. Оно лишь ждало своего часа. И, предупреждая твои вопросы, скажу вот что: Дагон что-то задумал. Опять. Не знаю уж, зачем ему твой ученик нужен. Хитрая бестия мой братец, продумывает всё на сто ходов вперед. Может, разглядел в Рэйнорде сильного некроманта и захотел подчинить себе. Может, просто хотел… устранить. Как будущего соперника, понимаешь?

Дарк понимал. Но легче ему от этого не становилось…

— Нужно его найти!

— Дагона? — густые брови Леона удивленно поползли вверх.

— Да нет же — Рэйнорда!

— Это не сложно — отправимся в Ноэль, а там, на месте уж, определим, куда я твоего ученичка отправил.

— У меня запрет на межмировые путешествия. Архимаг будет недоволен, — заметил Дарк, поморщившись.

— Архимаг? Забудь о его существовании! Это пока меня не было, он мог творить, что заблагорассудится, злоупотреблять своей силой, а теперь всё — баста! — Леон вскипятился, — Потому то он и решил от меня избавиться, что не давал я ему бесчинствовать в полную силу, да в свое удовольствие. Жалел я его раньше, брат всё-таки. Но подлости его не прощу! Найти его нужно, да под суд. А то, как погляжу, — мало ему титула Архимага, так он уже в боги метит. В сознание проникать научился…

Дарк слабо улыбнулся. Теперь он действительно узнавал былого Леона — энергия, плещущая через край; жажда действовать, добиваться справедливости. Как невообразимо слились в нем магический дар, силы невероятной, и талант воина!

И, — боги! — как же вовремя он вернулся.

Ноэль. Старый императорский замок.

— Ну и жара! — Леон снял шляпу и тыльной стороной ладони утер выступивший пот.

В Ноэле и впрямь стояла небывалая для весенних месяцев, жара. Рыжее солнце — свернувшаяся клубком лиса, — роняло лучи на замершую в истоме землю. Дарк осматривался с интересом, несмотря на противное головокружение и слабость, все еще преследовавшие его после Перехода. С удивлением заметил он, как просыпается любознательность, утерянная, казалось бы, еще в зеленой юности. Ему, невольному затворнику Университета, несколько сотен лет взиравшему на один и тот же пейзаж за окном, здесь всё казалось в новинку. И это большое, хоть и не такое яркое, как в Истэрнеле, солнце, и сухой шепот жесткой, серебристой листвы деревьев, и даже редкое дуновение ветерка — нежное, вкрадчивое, всё здесь было иным, новым, удивительным.

— Вот и пришли, — голос товарища вывел из раздумья, возвращая к реальности. — Нет, ты только погляди, а! — густой бас приобрел неожиданно негодующий оттенок.

Дарк поднял взор и тотчас увидел то, что вызвало недовольство Леона — на запыленной, вымощенной щербатым камнем дороге, стоял, покачиваясь, щелкая зубами скелет. Особой агрессии он не выказывал, видимо заклятье, дающее подобие жизни, ослабло; костяк едва держался на ногах.

— Упустил одного, значит! — Леон потер руки и привычным жестом потянулся к мечу.

— Не стоит, — Дарк усмехнулся. Несколько легких, едва заметных движений руки, затянутой в серую кожу перчатки, и мощи с хрустом рассыпались, обращаясь неопрятной грудой сухих, ломаных костей.

Бывалый вояка покосился на друга:

— Ну ты даешь, старина! Ни жеста лишнего, ни слова…

— Пара сотен лет теории не прошла даром, — кажется, Дарк с трудом сдерживал эмоции. Даже извечная бледность сошла с лица. — Ты даже не представляешь, что я сейчас ощущаю!

— Еще как представляю, — Леон улыбнулся, — или ты забыл, сколько лет я просидел в том мире? Когда творишь заклинание, то именно — творишь. Вот чего не хватало и тебе, и мне. Свободы.

Но — не то место и время, чтобы предаваться воспоминаниям и философским отступлениям. Поэтому друзья продолжили путь — скорей, к замку. Нужно спешить, пока не истаяли в эфире отсветы портала, в который, с легкой руки Леона, отправился Рэй.

— Ничего не чувствуешь? — как ищейка насторожился Дарк, едва ступив под неприветливые своды мертвого замка.

— Воняет плесенью, — пожал широкими плечами Леон. Оказавшись в тени и прохладе, он поспешил вновь нахлобучить свою шляпу.

— Да не то, — некромант махнул рукой.

Похоже, Леон так и останется неисправимым шутником.

— Ладно-ладно, понимаю, о чем ты. Эта чума… Не спроста все.

— И я про то же, — Дарк прошелся по обширному пустому холлу, украшенному мраморными статуями, остановился у давно пустующего фонтана, изображавшего юношу с кувшином. Провел пальцем бороздку в пыли…

— Заразу вызвали намеренно, — вынес вердикт он, — тут на всем лежит отпечаток проклятья. К тому же, сдается мне — не чума это… Что-то новенькое.

— Надо будет сюда вернуться, — кивнул Леон, — когда дело сделаем. И прознать, кто такие эксперименты ставит.

Остальной путь они проделали молча. Мрачные коридоры, полутемные, пыльные лестницы, заброшенные залы… Тут все было серо, пусто и безмолвно: замок давно превратился в склеп. Толстый слой пыли приглушал шаги; винтовая лестница вела вверх — к тронной зале. Еще чуть-чуть и они будут на месте.

Размах царственного помещения произвел впечатление даже на Дарка, видавшего по молодости многое. Многочисленные, украшенные затейливой резьбой, колонны, арки, золоченые решетки на окнах. Легкая, хрупкая, даже какая-то — воздушная изящность. И повсюду — все те же, умолкшие навеки — фонтаны. Видно, былой правитель любил не только слушать тихую песнь воды, но и в остальном, обладал неплохим вкусом. В особенности же поражал воображение трон, расположившийся на постаменте, выложенном из странного вида, каменных блоков.

— Лунный мрамор, — пояснил, Леон, заметив интерес товарища к необычному минералу, — очень редкий, к тому же.

Мрамор этот был полупрозрачным, с мерцающими в глубине голубоватыми, льдистыми искорками. Да и сам трон, высящийся на нем, выглядел шедевром искусства — пурпурное дерево, белое золото; подлокотники богато инкрустированные драгоценными камнями.

Пыли тут не было. Значит…

— Кто из нас хоть разок, да не примеривал на себя корону? — словно в ответ на мысли Дарка, заговорил Леон.

Его, в отличии от некроманта, больше интересовали следы, оставленные в восточной части залы — там, где он успел открыть портал, в который и выставил незадачливого мага. Откуда ж ему было знать, что Дарк так всполошится, узнав о «подвигах» своего ученика? Все по молодости ошибаются. Да и не только по молодости. Леон усмехнулся, вспомнив одну из любимых своих поговорок, из того мира: «Как бы ты мудр не был, а все равно умудришься!»

Итак, немного поворчав о малоразборчивом следе, Леон принялся раскладывать разноцветные камни, попутно чертя что-то в пыли.

— А если вот так…? Ага… Хм… — время от времени раздавались его реплики.

Дарк, уже успев потерять интерес к обстановке, напряженно застыл рядом с товарищем. Сейчас он даже жалел, что никогда не интересовался искусством чтения магических следов.

— Вот ведь! Однако…

Через некоторое время Леон поднялся, отряхнул от пыли колени и сообщил:

— Всё ясно. В Меллидан нам, дружище…

Непонятно почему, Дарк нахмурился.

— Что не так?

— Не особо приятное место, этот Меллидан. Есть слухи… Непроверенные, правда… В мире этом к ремеслу магическому отношение более чем нетерпимое. Инквизиция у них там, друг. Или что-то наподобие…

— Инквизиция? — брови крепыша-мага поползли вверх, — вот уж не думал. Вот тебе и безопасный мир… Но идти надо. Так что готовь весь свой темный арсенал, да вспоминай, как мечом машут. Позабыл небось уже?

— Как есть позабыл, — честно признался Дарк, — а ведь ты сам меня учил. Эх, давненько то было…

Темный маг погрузился в воспоминания, такие давние, но в то же время — близкие сердцу. А ведь когда-то он фехтовал на мечах лучше всех наставников! Но только с тех пор, как Леон пропал, Дарк ни разу не держал в руках оружия, кроме, разве что, культового кинжала.

Леон же, тем временем аккуратно вывел звезду, очертил круг, выверенным движением набросал руны.

— Сдюжит двоих то? — усомнился Дарк, глядя на редкое, сероватое свеченье магических фигур.

— Не изволь волноваться, — уверил Леон, первым ступая в портал. Некромант поспешил следом.

* * *

Два Перехода за один день — это слишком даже для бывалого мага. Да и увиденное по ту сторону портала не вселяло особого оптимизма — друзья появились на той самой поляне, где не так давно Валерии с Рэем удалось вырваться из окружения нежити. Здесь царил все тот же серый, угрюмый полумрак, лишь туман, кажется, стал еще гуще.

— Да тут, как я погляжу, не только инквизиция злобствует, — недовольно проворчал Леон, приглаживая бороду, — ты только посмотри на это безобразие!

Что говорить, Дарк был взволнован не меньше — размах бедствия наводил на мысли о самом страшном — кромешник… Об этом то он и высказался.

— Что за слово такое? — поморщился Леон, будто оно, слово это, казалось кислым на вкус, — не кромешник то, а беспредельщик, самый настоящий!.. Кто такой беспредельщик, спрашиваешь? — почтенный маг только теперь заметил, что опять сморозил лишнего из своего обогатившегося за годы отшельничества, лексикона, — К-хм. Да это тот, кто границ дозволенного не видит.

— Силен, гад, к тому же — добавил он, пошевелив сапогом жалкие останки, обильно усыпавшие поляну, больше похожую на поле боя, — вон скольких поднял. А ты, Дарк, ничего знакомого не чувствуешь? Кто их так упокоил-то ловко?

— Эх, старина, — покачал головой Дарк, — это — не упокоил. Это из боевых заклятье. Но, как ни странно, Рэй был здесь. Откуда он знает…?

— Он был тут не один, — подтвердил Леон, будто к чему-то прислушиваясь, — и заклятье плели двое. Редкий случай. Сильный маг достался Рэю в напарники…

— Хоть это радует, — слабо улыбнулся Дарк. — Пойдем-ка отсюда. Чувствую, с севера эта дрянь идёт. Боюсь, Рэйнорд туда и отправился. Отчаянный мальчишка, как бы не натворил чего сгоряча. Не ведает ведь, с кем связался.

— Молодо-зелено, — подтвердил Леон, улыбаясь в усы. Вспомнилась ему взбалмошная, отчаянная Валерия. — А помнишь, как мы с тобой на дракона ходили?…

Дарк улыбнулся. Такое не забывается…

Неспешно брели они по едва приметной тропинке; время от времени останавливались, стараясь не потерять магический след. Но след этот, как бы ни хотелось друзьям-магам, становился все бледней, неразборчивей, пока и вовсе не истаял, рассыпавшись невесомыми частичками силы по осклизлым, гниющим листьям, усыпавшим еле приметную тропинку. Значит, Рэйнорд и его загадочный спутник больше не использовали магию разрушения. Но зато до сих пор то тут то там виднелись порубленные мертвяки; некоторые из них еще силились подняться, сжимали свое незамысловатое оружие.

— Оставь ты, — махнул рукой Леон, видя, что друг хочет их окончательно упокоить. — Побереги лучше силы, кто ведает, что там, на севере?

Шли они еще долго, постепенно теряя счет времени. Пару раз останавливались перевести дух — обоих до сих пор не покидало чувство слабости. Путешествие из мира в мир отнимает много сил — магических и физических.

— Рэйнорд — сильный некромант, — задумчиво произнес Дарк, — почему же он не упокоил их всех? То заклинание, на поляне…

— … странная помесь некромантии и боевой магии, — закончил за него Леон, — сдается мне, у них не было времени, а может быть, хоть и не хочется об этом думать, — сил, чтобы покончить со всеми одним махом. Похоже, Рэй с союзником скрывались бегством. Впрочем, думаю, их мы найдем без особого труда. Тропинка-то вся мертвяками выложена, — в подтверждение своих слов, маг пошевелил сапогом посеченные, безжизненные останки.

Дарк, хоть и помрачнел заметно, но ничего не сказал. Тяжкие думы полнили его разум, царящая вокруг агония всего живого приводила в смятение, а побег Рэйнорда сотоварищи, кажущийся таким нелогичным, вызывал смутные опасения. Впервые за много-много лет темный маг понял: не настолько он и невозмутим, как хотелось казаться. Одно дело — степенно прохаживаться по богато изукрашенным коридорам Университета, ловя на себе восхищенные взгляды студентов, или предаваться созданию очередного виртуозного заклятья в тиши и полумраке родного заклинательного покоя, а совсем другое — оказаться внезапно в чужом, недружелюбном мире, когда с одной стороны — не знаешь с чем имеешь дело, а с другой — постоянно тревожишься за непоседу-Рэйнорда.

— Ты, дружище, не заморачивался бы по этому поводу, — будто прочел его мысли Леон, — молодежь не особо любит, когда мы, старики, в их дела вмешиваемся. Это одно. А другое — не так страшен черт, как его малюют!

— Кто? — Дарк удивленно поднял взор, только что задумчиво опущенный к земле.

Понабрался же товарищ выражений в этом немагическом мире!

— А, долгая история, — махнул рукой маг, — а если по-нашему: не так жуток некромант, как его воображают. Не в обиду будь сказано…

Дарк улыбнулся, покачал головой. Столько лет прошло, а Леон все подзуживает его, как в далекой юности. По привычке, наверное. А ведь когда-то он, ныне степенный, а иногда — просто не в меру серьезный, темный маг, бросался на товарища с кулаками. А может, и впрямь, пустое всё — этот ореол неприступности, загадочности, кокой-то отстраненности, в который он кутался столько лет, словно в глухую ткань плаща?

— Вот вытащим Рэйнорда отсюда, я с тобой еще поборюсь! — пообещал Дарк, усмехнувшись.

Вот так вот, слово за слово, маги и сами не заметили, сколько изгибов тропинки осталось позади. Тем временем наступили серые, промозглые сумерки, сгущалась пелена тумана. Он стелился дымом по земле, поднимался, скручиваясь в неподвижные фигуры, меж замшелых остовов деревьев. И силуэты эти напоминали гигантских призраков, стражей древних гробниц — бессмертных и безжалостных.

— Эк тут мерзопакостно! — поморщился Леон и, не мудрствуя лукаво, зажег магический огонь, да такой, что по яркости мог поспорить с десятком факелов.

Серая хмарь, колыхнувшись, попятилась, отступая вглубь леса; втянул щупальца призрачный зверь. На десяток шагов вокруг стало светло, как в ясный полдень.

— Смотри-ка, еще не разучился, — довольно потер руки Леон, — а то, поди, за три сотни лет и как мать нарекла, позабудешь…

Свет оказался таким живым и ярким, что Дарку даже стало казаться, будто стало немного теплее. Этот лес — тихий, мрачный и сырой, как могила…

— Тут как в склепе, — темный маг плотнее закутался в плащ, поднял высокий воротник.

— Пожалуй, — согласился Леон, — а послушал бы твои речи какой-нибудь невежественный деревенщина и подивился бы…

— А то, — кивнул Дарк, — мы, темные, у них всегда хуже живых мертвяков считаемся. Послушать такие россказни, я должен в некрополе жить, на ложе из костей почивать да непорочными девицами ужинать… погоди-ка… — Дарк, шедший чуть впереди, неожиданно остановился, вглядываясь куда-то в сторону, — что это еще такое?

Действительно, поодаль, где деревья росли чуть реже, и куда не достигал уже яркий магический свет, высилась странная груда. Стоило подойти ближе, как все стало ясно — перед товарищами высилось жуткое нагромождение беспорядочно наваленных, исковерканных тел. Нежить! Тут была отчаянная битва живых и мертвых. Дарк обошел место сражения кругом, равнодушно вдыхая жуткий смрад на глазах разлагающихся трупов. Казалось, тлен мстил вырвавшимся на время из его власти, телам, торопливо пожирая бренную плоть. Навал павшей нежити, высотой в целый рост, смыкался вокруг гигантского, в три обхвата, дуба. Это же глухое окружение, из такого невозможно вырваться! Значит… На мгновение Дарку стало страшно. Кого похоронила под собой эта омерзительная груда?

На плечо легла тяжелая рука Леона. Он вовремя остановил собравшегося уже разбрасывать груду мертвечины, Дарка. Некромант в волнении начисто позабыл, что он — маг, и готов был вручную оттаскивать трупы.

Леон совершил несколько быстрых пассов, от которых мертвая гора сначала просто содрогнулась, а затем заклинание и вовсе разметало трупы, как ветер — осенние листья. Леон поспешно направился к дереву — несомненно, сражавшихся нужно искать там. Он, старый маг и бывалый воин, боялся представить, что сделала с несчастными беснующаяся толпа нежити. Вот и могучий дуб. И что же? Взглядам товарищей открылось беспомощно прислонившееся к шершавому стволу, тело. Юноша сидел прямо на земле, крепко сжимая в обоих руках тонкие сабли. Жив ли, мертв — не разобрать: одежда изорвана, лицо и руки в запекшейся крови, голова безвольно повисла набок.

— Это не Рэй! — вырвалось одновременно у обоих. Друзья переглянулись.

— Я даже не уверен, жив ли парнишка, но надо попытаться помочь, — начал Леон.

— Это я беру на себя, — уверил его некромант, и, не теряя времени, склонился над безжизненным телом.

А что Леон? Он волновался не меньше товарища, но, к несчастью, помочь ничем не мог. Поэтому то ему не оставалось ничего другого, как остановиться чуть поодаль, чтобы не мешать. Когда чья-то душа висит на волоске, лучше доверить ее в руки магистра жизни и смерти. Он лишь удивленно покачивал головой, улавливая отрывки мощного заклятья. И, если физические раны Дарк врачевал энергией Тьмы, в изобилии разлитой повсюду, преобразуя силу разрушения в созидающую, то удержать ускользающий дух можно лишь поделившись своей жизненной силой.

Магическим зрением Леон видел эманации боли, колыхнувшиеся подле Дарка, подобно клубящемуся кровавому дыму, видел он и пламенеющие «стежки», налагаемые уверенной рукой некроманта на брешь, сквозь которую рвалась прочь из тела, жизнь. Смесь удивления и восторга колыхнулась в душе мага, впервые он видел настолько виртуозно исполненное заклятье, возвращающее дух почти с самой границы Сущего, за которой — лишь серое небытие. Леон знал, что боль это заклятье порождает просто невыносимую, но Дарк даже не поморщился — вот она, легендарная сила воли, крепче, чем сталь!

А время шло, и Леон уж стал подумывать о том, как бы помочь другу, но неожиданно все закончилось. Дарк медленно поднялся с колен, отер дрожащей рукой холодный пот со лба, и в изнеможении прислонился к шершавому стволу дерева. Леон поспешно протянул другу фляжку, которую всегда заботливо носил у пояса.

— Что это?! — Дарк, сделал большой глоток, и, кажется, только теперь испытал настоящий шок. По крайней мере глаза темного мага значительно округлились.

— Старая добрая перцовка, — Леон засмеялся, похлопав по спине закашлявшегося с непривычки, друга, — только в том мире такое готовят. Знатный рецептик — можно задорого гномам продать. Они охочи до «пламенных» напитков.

— То гномы, — откашлявшись, Дарк утер слезу, — а то я. Хотя и впрямь, полегчало. Смотри-ка, и руки уже не дрожат…

— А то ж! Сейчас малец очнется, и его угощу.

— Не убей юношу. Я столько старался, — чувство юмора начало возвращаться к Дарку вместе с силами. Приятное тепло разлилось по телу, отступила боль.

***

Парнишка пришел в себя лишь к рассвету. Открыв глаза и удивленно осмотревшись, он сразу же сел и принялся недоверчиво себя ощупывать. Руки-ноги на месте, голова цела, даже боли нет. Чудеса! А как же мертвяки? И… кто эти двое незнакомых мужей у костра, в сторонке?

— Очнулся! — донесся до него донельзя довольный бас, принадлежавший, как оказалось, крепкого телосложения воину в странной шляпе.

— Ну, с возвращением! — не менее дружелюбно прозвучало приветствие от направившегося в сторону Шангри высокого мага в черном.

Юноша поднялся на ноги и теперь с интересом рассматривал незнакомцев, несомненно спасших ему жизнь.

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался темный маг, критически осмотрев парнишку с головы до ног.

Что сказать? Шангри чувствовал себя отлично, словно после доброго отдыха. Безумная битва с нежитью казалась теперь просто кошмарным сном.

— Спасибо, хорошо, — ответил он, не в силах оторвать восторженный взор от посоха стоявшего перед ним, мага.

Изящный, но прочный, кованый посох венчало навершие в виде черепа, высеченного из зеленоватого нефрита. В глазницах его таинственно поблескивали крупные изумруды. Вот это да! Но, прежде чем узнать, кто перед ним, надлежит самому назваться.

— Я — Шангри, — юноша немного подумал, — и я перед вами в огромном долгу. Не жить мне, коли бы вы вовремя не подоспели.

— Никаких долгов, — серьезно заявил маг, — любой на нашем месте поступил бы также. Теперь позволь представиться — я Дарк.

— Магистр кафедры Тьмы Высшего магического университета?! — Шангри едва не подпрыгнул от удивления. Наверное, он не поразился бы так, явись перед ним сам Единый в божественном великолепии.

— Да, — озадаченно кивнул Дарк. Неужто он так знаменит, что его узнают в столь отдаленных мирах?

— Мне Рэйнорд про вас столько рассказывал! — простодушно выпалил Шангри, чем мгновенно прояснил ситуацию.

— Рэйнорд? — оживился Дарк, — так вы были вместе?

— Да, — парнишка вздохнул, — мы шли втроем к Северу, но разминулись. Я вам сейчас все, все расскажу!

Шангри, конечно не знал, в какую ловушку попали его друзья. Потому лишь упомянул, что они скрылись в некрополе, а он за ними не поспел. Так что друзья, скорее всего, уже вышли к границе Вечных льдов.

— Ты говоришь — Валерия? — оживился сидевший до того в неподвижности у костра, воин. — А подробнее рассказать можешь?

Шангри, конечно, рассказал. С самого момента, как повстречал в лесу странную девушку в кожаной куртке с застежками, которые почему-то называются «молниями», и в «легионерских» сапогах. А девушка та оказалась очень сильным иномировым магом!

— И мечом она крутит, просто зависть берет! — закончил Шангри, вздохнув. — А вы что, ее знаете?

— Это моя ученица! — сдерживая рвущуюся наружу радость, выпалил воин-бородач.

— Так вы и есть тот самый Леонид? — недоверчиво покосился паренек. Слишком уж много совпадений для одного дня…

— Так точно, — кивнул тот, — Леонид. Он же, более известный как Леон Авернус.

— Вы?! — Шангри, было пообещавший себе ничему не удивляться, понял, что решение было поспешным. Когда такое творится…!

— Ладно, хватит разговоры разговаривать. Завтракай, Шангри, чем бог послал, да отправимся наших учеников ворачивать. Покуда не наломали дров… — Леон жестом пригласил к костру еще не отошедших от удивления Дарка и Шангри.

Внимая совету, последний приступил к трапезе; правда, из ступора так и не вышел. Каждый день что ли такое бывает? Поистине, неисповедимы пути великих магов.

Держись теперь кромешник, кто б ты ни был!

* * *

…утро было холодным. Седая изморозь покрыла за ночь землю и остовы деревьев, сделав их похожими на призраки, серебристо мерцающие в скупых лучах белесого, не согревающего солнца. Как не хотелось выходить из спасительного тепла защитного купола, но деваться некуда. И стоило полупрозрачному шатру истаять, как в тело тотчас вонзились мелкие иголочки морозного ветра. Взвилась поземка, хрустнула под ногами мертвая, заиндевевшая трава, ставшая за ночь хрупкой, будто хрусталь. Валерия и Рэйнорд снова тронулись в путь.

Рельеф вокруг менялся с поразительной быстротой — только что их окружал безжизненный, промерзший лес, и вот уже он остался позади, а перед взором открылась кажущаяся бесконечной снежная пустошь, вздыбившаяся кое-где неправдоподобно высокими, шпилеобразными пиками гор. И горы эти не имели ничего общего с виденным Лерой в родном мире — странное нагромождение острых, тонких вершин, похожих на хищное лезвие стилета. Легкий ветерок нес пронзительную свежесть и льдистый холод — дыхание Севера.

Рэйнорд на мгновение остановился, кутаясь в плащ — могло показаться, что он силится определить направление ветра, но нет — некромант прислушивался к колебаниям темных сил. Через некоторое время он тихо ругнулся.

— Я, конечно, понимаю, что любой хороший маг невосприимчив к таким мелочам как жара или холод, но какому безумцу пришло в голову обосноваться в такой глуши? Лед и снег, ничего живого!

— Знаешь, Рэй, — хмуро заметила Валерия, — мне кажется, что он нас ждет. Все время чувствую на себе чужой взор. Не хотелось бы в это верить, но готовыми нужно быть ко всему…

Дальнейший путь Рэй и Валерия провели молча. Звенящую тишину нарушал лишь стон ветра да хруст снега под ногами. Его было на удивление мало, но кристаллики льда казались острыми, как мелкие осколки стекла. Они сверкали и переливались на ярком горном солнце, слепя глаза. И, в то же время как Рэйнорд был погружен в невеселые думы, Валерия сохраняла удивительное спокойствие и даже несколько приподнятое расположение духа. Да, все мы в юности готовы поверить в собственное бессмертие, очень редко и нехотя вспоминая о смерти. Той самой, что всегда где-то рядом, на расстоянии вытянутой руки. Глупость, наивность? Нет. Ведь сила мысли, вера в победу — уже половина её, победы.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — начала Валерия, чтобы взбодрить возлюбленного, — что мы будем делать, если найдем этого кромешника, или — если он найдет нас? Думаешь, что наши силы не равны, нам поможет лишь чудо, — увидев, что Рэй согласно кивнул, она продолжила, — но это не так! Да, я слишком мало провела в мире, наполненном магией, но отчетливо чувствую, как всё живое противится этому вторжению. Мир отторгает его; но в то же время Меллидан не обладает одним, единым разумом, чтобы направить ответный удар. Я чувствую, с того самого момента, как вступила на эту землю, напряжение, будто перед грозой — все живое, каждая травинка, лист, птица или зверь полны протеста, молчаливого возмущения чужим, гибельным вторжением. Огромная, похожая на океан, лавина энергии ждет своего часа… Ждет того, кто направит удар.

Рэйнорд остановился, внимательно вгляделся в лицо Леры, ставшее за последние дни для него самым родным и милым лицом. Она говорит правду, она и впрямь чувствует всё то, что до сих пор было скрыто от него, простого некроманта.

— Я только что поняла, — на бледных щеках появился румянец, серые глаза заблестели, — хоть чувствовала давно. Все это время, повсюду я слышала безмолвный зов природы, мольбу о помощи. Но не понимала, отчего щемит в душе, замирает сердце. Боль этого мира я чувствую как свою, понимаешь?

Как бы Рэй хотел ее понять! Но как? То, что она говорит — это нечто из непостижимой для смертного, древней как Юниверсум, магии эльфов. Никто не знает, какова она, магия этих бессмертных, единых с природой, существ. И внезапно Валерия — человек! — говорит ему, что понимает ВЕСЬ МИР! Это просто невероятно… Но взглянув в ее глаза, Рэй невольно поверил — она говорит правду. Вся глубина вселенной, вечной, глубокой и всемогущей смотрела в его душу из глаз возлюбленной. И там, на самом дне таилась древняя, как Юниверсум, боль и печаль. И тут Рэйнорду стало действительно страшно.

— Валерия! — встряхнул он ее за хрупкие плечи, — откуда ты всё это знаешь?

— Понятия не имею, — честно ответила девушка, — иногда мне кажется, что я знала это всегда. Когда сплю, а, может, думаю, что сплю — я вижу тысячи прожитых жизней. Сотни разных миров. Вижу себя то королевой, то рабыней, иногда беспечной танцовщицей, иногда — жрицей мрачных, кровавых культов. В том мире со мной этого не случалось… Всё началось именно здесь. С каждым днем мне открываются все новые грани реальности! Иногда кажется, что где-то во мне хранится память тысяч поколений, и стоит мне только подобрать ключ к этой памяти, я получу ответ на любой вопрос!

— Но… но это еще невероятней, чем магия эльфов! Память крови… Говорят, ею обладают лишь черные драконы, да…

— Кто? — выдохнула девушка, глядя в глаза Рэю тяжелым, немигающим взглядом, словно от ответа его зависела ее жизнь.

— Омниды, дети богов. Но… во всех мирах их история считается не больше, чем легендой. Как их самих, так и богов никто из ныне живущих никогда не видел. В древних, многотысячелетней давности анналах Юниверсума говорится, что Творец породил богов, а те в свою очередь, кроме людей, эльфов и других рас, породили Омнидов, своих наместников на земле. Нет, они не были бессмертными, но век их был много дольше жизни самых прославленных магов. Да, они были мудры, могуществом лишь едва уступали самим богам. По преданию, не боги, а Омниды создали Светлый и Тёмный источники магии.

— Но где же они теперь? — не выдержала девушка. Валерия выглядела совершенно обескураженной.

— Сейчас, сейчас, я дойду до этого, — Рэйнорд поправил капюшон, сдуваемый ветром, переложил посох из руки в руку. — Так вот, Свет и Тьма должны были уравновешивать друг друга, как день и ночь, добро и зло, жизнь и смерть уравновешивают все в Юниверсуме. Закон Вселенской Гармонии… Омниды учили смертных (да и бессмертных) владеть магией, сами оставаясь в стороне, не относя себя ни к свету, ни к тьме. Как ты помнишь, именно они стояли на страже Гармонии. Так продолжалось много веков пока, неожиданно для всех, один из Омнидов не провозгласил себя Тёмным. Легенда доносит до нас его имя — Данариус. Вызов был брошен; раскол среди «детей богов» не заставил себя долго ждать. Свет обличал Тьму, Тьма застилала свет… И, если смертные слагали заклятья, и формулы, создавали артефакты, добывали магические кристаллы и многое, многое другое, чтобы достигнуть того или иного эффекта, то Омниды добивались всего лишь силой мысли. И, совсем скоро, враждующие стороны развязали войну. Страшную, магическую войну, охватившую сотни миров. Хаос охватил мироздание, ибо Омниды, впав в ярость к друг-другу не жалели сил, в ход шли энергии такой мощи, что Вселенская Гармония повисла на волоске, ведь там, где Хаос, нет места Гармонии. Вот тут то, по сказанию, и вмешался Творец. Чтобы хоть как-то восстановить, казалось, безвозвратно нарушенное равновесие, он стер обезумевших с лица Юниверсума. Не думаю, что он пощадил богов, столь неосмотрительно породивших такую страшную силу. Однако, это только моё собственное мнение. Да и вообще, — Рэй махнул рукой, — я понимаю Творца не как сущность, а лишь безликую, вселенскую Мощь, охраняющую хрупкий баланс Сущего. Итак, о чем я говорил? Да, кроме всего прочего, Омнидам приписывалась таинственная память крови — знания предков и вся сила рода переходит из поколения в поколение, умножаясь. Но… но откуда ЭТО у тебя?

— А в манускриптах ничего не говорится о связях этих Омнидов со смертными? Я имею в виду физических связях…, - добавила Валерия и, зардевшись, смущенно отвела взор.

— Нет, — Рэйнорд выглядел растерянным, — ни слова. Но древние рукописи дошли до нас не целиком, а в отрывках, да и при переводах, многочисленных переписываниях смысл мог сильно видоизмениться. Но, до сих пор, ни в одном из исследованных миров не было никого, хоть с малыми задатками твоих способностей.

— Мой мир не исследован, — задумчиво произнесла Валерия, — и в нем нет магии. Потому-то никто не знает подлинных границ своих возможностей. А что, — неожиданная мысль пригвоздила девушку к месту, — что, если именно в нашем мире остались потомки всемогущих Омнидов? В таком случае хорошо, что там нет магии.

— Жаль, что ты еще не умеешь использовать свою силу, — Рэйнорд, казалось, о чем-то задумался, — и великое благо, что у тебя чистое сердце…

— Но, — Валерия встрепенулась, — теперь, когда я кое-что понимаю, я могу обратиться к тому, кто просит о помощи. Точнее попытаться обратиться, — поправилась она, — к тому, кого можно назвать мировым духом, Хранителем всего живого.

— Но как?! — окончательно растерялся Рэй.

Но девушку уже охватила горячка, Валерия шла на поводу призрачных «воспоминаний», ведомая эхом чужих знаний. Она спешила — нежданная связь с подсознанием, яркое, как солнце, откровение, могло в любой момент покинуть ее, оставить совершенно беспомощной, простой девушкой-подростком, растерянной и озябшей на морозном ветру. Сейчас она неутомимо металась из стороны в сторону, выискивая что-то, разбрасывая снег. Рэйнорду оставалось лишь молча, удивленно наблюдать. Так вот почему ей интуитивно давались такие сложные заклятья! Вот почему противоположные стихии послушно текли сквозь ее тонкие, изящные пальчики. И ему, Рэю, не изменило чутье, когда он еще тогда, возвращаясь из полусмерти соприкоснулся с ней душами. Она, очаровательная, добрая, справедливая и прямолинейная девушка, ставшая ему дороже жизни — может повелевать настолько могучими силами, что от одной мысли об этом охватывает дрожь! Она и сама не знает своих подлинных возможностей — с одной стороны такая сильная, но в то же время женственная, ранимая и слабая. Просто по-человечески слабая, в хорошем смысле этого слова: она может плакать, устать, или даже простудиться. И, хотя Рэй старался не думать об этом — она может и умереть. В эти мгновения он поклялся себе защищать Леру, всегда, пока будет рядом, всю жизнь. От этих мыслей его отвлек звонкий голос девушки:

— Рэй, я нашла. Вот! — она указала на что-то, посреди очищенного ею от снега, пятачка стылой земли.

То был росток — тонкий и бледный, с прижатыми к прозрачному стебельку листочками. Но то — начало новой жизни, с уже зародившимися зернышком бутона. Будущий цветок — отважный, живущий вопреки всему — холоду и тощей почве, студеным ветрам и даже смертоносным, невидимым потокам Тьмы.

— И что ты будешь с ним делать? — засомневался Рэй.

— Поговорю, — просто сказа Лера, словно собиралась поговорить со старым знакомым, — я поговорю с Хранителем этого мира, попрошу с моей помощью нанести удар по источнику зла, где бы он ни находился. Мир знает, где на нем смертельная рана, а я стану лишь проводником, объединю разрозненные остатки сил всего живого…

Ну, что можно ответить? Она собирается сделать то, что на взгляд Рэя, не удалось бы и эльфийским старейшинам, соберись они хоть всем своим Советом.

— Ага, — она осторожно коснулась росточка, тихонько, будто желала разбудить, — мне нужен проводник Силы. Скорее, пока помню, что делать, — заволновалась девушка. — Рэй, твой посох подойдет…

На ее милом личике отразилась такая деловитая озабоченность, что больше всего Рэю сейчас хотелось схватить ее в объятия и расцеловать в смешно наморщенный носик. Как же поверить, что это, так похожее на игру занятие — начало быть может самого могучего заклятья из всех, что ему доводилось видеть? Но, что поделать, он, с некоторым волнением, передал ей посох.

Чуток поразмыслив, Валерия вонзила его напротив будущего подснежника, а сама, начертав на земле мечом несколько пересекающихся окружностей, встала на колени. Девушка закрыла глаза, осторожно водя ладонями над растением. Рэйнорд с любопытством наблюдал за ее действиями, но постепенно любопытство переросло в подлинный восторг — некромант увидел, как под ее тонкими пальцами хрупкий росток гордо распрямляется, наливается яркой зеленью, расправляет листья. А вскоре тщедушный зачаток бутона, налившись силой, раскрылся нежно голубым цветком, покачивающимся из стороны в сторону. А потом…

Всё дальнейшее показалось Рэю происходящим во сне — сначала он ощутил лишь легкую дрожь земли, но потом, когда к этому месту начала стекаться сила — и Света и Тьмы, вся та, что делает живое живым, началось нечто невообразимое. Странный свет окутал фигуру Валерии, поднимаясь куполом и ширясь во все стороны. Сгусток чистой энергии, эссенции тьмы и света, и оттого — пепельно-серый. Когда это поре силы, растекающееся по стылой земле, коснулось Рэйнорда, он понял, что мог бы сейчас одним ударом упокоить всю нежить, рыщущую по близлежащим лесам. Но он тут же отбросил эту мысль, замер, боясь жестом, дыханием нарушить могучее заклятье. Это было неповторимое чувство — бьющей через край силы, огромные волны ее накрывали с головой, пьянили, затягивая в омут, где лишь достигнув дна, познаешь суть всего мирозданья.

Но… что это? Полет оборвался слишком резко — яркое солнце, пронзительный холод. Мир несколько раз качнулся перед помутневшим взором, блеск снега слепил. Едва придя в себя, Рэй понял, что нечто пошло не так. Время, в какой-то момент стало густым, как кисель, и будто сквозь туман Рэй увидел, как медленно, подчеркнуто медленно поднимается Валерия с колен. Её взгляд… кипящий яд ненависти плещется в нем, с уголка губ стекает струйка крови, но Лера равнодушно стирает ее рукавом. Сон! Это просто кошмарный сон. Но нет, Лера смотрит на Рэя… Нет. Сквозь него, на что-то за его спиной.

Вздрогнув, некромант обернулся. В тот же миг наваждение пало, прояснился взгляд, головокружение прошло. Это… этого не может быть!

— Вот он, — голос Валерии был хриплым, чужим голосом.

За спиной Рэя стоял, потирая сухощавые ладошки, высокий старец в белых, сияющих на солнце одеждах. Некромант был готов столкнуться с кем угодно, но…

— Так не годится, — нахмурил кустистые брови седобородый маг, — все планы мне спутала несносная девчонка!

С нескрываемым ужасом Рэй увидел, какой яростью наполняются глаза Валерии, как злоба перекашивает милые черты. «Амок, — словно обухом ударило по голове. В следующее мгновение страшный рык, переходящий в вопль отчаяния и боли, прокатился по ледяным пустошам и, кажется, достиг даже пиков Вечного льда. Рэй едва успел увернуться с пути — Валерия вихрем неслась на незваного гостя, меч ее с протяжным свистом вспорол воздух, блеснул молнией, и… с оглушительным звоном столкнулся с непонятно откуда возникшим клинком в руке белобородого старца. Быстро… все происходит слишком быстро! Рэй не успевал отследить движения сражавшихся — лишь свист, звон стали и высекаемые искры. Взяв себя в руки, Рэйнорд поудобнее перехватил посох, сосредоточился. Выждать бы, когда враг повернется спиной. Да, подло, нечестиво. Но сейчас, видят боги, ему не до выбора средств! Эх, Лера, Лера, не знаешь ты, с кем связалась!

Этот бой напоминал вихрь, смерч — движения сливались в длинные, размытые полосы. Выждав момент, Рэй ударил: серая, ветвистая молния сорвалась с навершия посоха, ударила в незащищенную спину белого мага. И… со стеклянным звоном осыпалась, быстро угасающими, зеленоватыми искрами, к ногам сражающихся. Рэйнорд оцепенел. Он знал — защиты от этого заклятья нет! Оно должно было обратить врага в прах, но — он жив и невредим!

…………………….

Стоило Валерии увидеть его, с гнусной ухмылкой стоящего за спиной возлюбленного, как мир перед глазами окунулся в бордовые сумерки, словно плеснули кровью в глаза. И вот ее меч летит, яростно рассекая воздух — диагональный удар, от которого нет ни защиты, ни спасения, должен был разрубить врага до пояса, но куда там! Нежданно худая рука незнакомца, обернулась длинным, отсвечивающим зловеще-зеленым, клинком. И он был быстр, даже слишком. Нет ни страха, ни удивления. Только слепая ярость. Я или он!

И сыплются удары — стремительные, точные; стонет воздух, скрежещет сталь. В стремительном танце смерти Валерия не уступала врагу, но и верх взять ей не удавалось. Отступ, бочком, бочком, быстрый выпад, блок, уход… Атака, контратака. Силен же, эх и силен! Ловко обманув противника двойным финтом (фирменный, Леонид учил!), она наконец нанесла удар — снизу вверх. Увы, он лишь распорол широкий рукав белого одеяния, обагрив его кровью. Враг сдавленно зашипел, но темпа сбавлять не собирался. Вынудил уйти в глухую оборону — Лера теперь едва поспевала отбивать сыпавшиеся градом удары. И вот, внезапно лезвие вражьего меча мелькнуло перед глазами — что-то яростно обожгло щеку. Пустяки! Ей бы лишь секунду отдыха, тогда она покажет, на что способна!

Но… что это? Он опустил оружие. Призрачное лезвие растаяло и рука — теперь уже обычная, старчески сморщенная рука — устало повисла вдоль худощавого тела. Перед ней неподвижно застыл высокий, старый маг с растрепанными волосами, усталым взглядом. Сейчас бы и нанести последний удар. Но как тяжел стал меч, пудовым гнетом тянет к земле. Только теперь, выронив из дрожащих рук оружие, Лера увидела, насколько враг изменился в лице. Он смотрел на что-то за ее плечом с таким невыразимым отчаянием, что недавнее желание разорвать противника в клочья, растаяло. Она стала снова собой — хрупкой девушкой, до смерти уставшей от поединка. Болела каждая мышца, ныли суставы… Да, больше всего на свете ей сейчас хотелось просто рухнуть в снег и забыться. Будь что будет!

Но нет. А что, если это всего лишь коварный трюк? Валерия всё же нашла сил обернуться и взглянуть, что же ужасного творится у нее за спиной?

……………

— Ты слышал? — Дарк только что задумчиво глядевший, как пляшет пламя костра, встрепенулся.

— Что? — Леон быстрым движением поправил сползшую на глаза шляпу. Стыдно признаться, но он задремал, разомлев после сытного завтрака. И поэтому, кажется, пропустил что-то важное.

— Я, — подскочил на ноги Шангри, — я почувствовал!

Паренек выглядел слегка напуганным, да и немудрено. Происходило нечто странное, такое, чего ему еще не приходилось видеть — неизвестное, и потому — опасное. А главное — его смущало то, что он не может определить источник своего волнения. Так бывает, когда резко очнешься от сна, со сжимающимся от страха сердцем, и некоторое время не можешь понять — где сон, где явь?

Дарк тоже встал и заходил из стороны в сторону, не в силах совладать с охватившим его волнением. Что это было? Мощнейшие колебания Силы только что невидимым потоком прокатились мимо них, сквозь них. Кто, зачем, а главное — как? — стягивает к себе такую мощь? Свет и Тьму, без разбора. Великий некромант впервые в жизни почувствовал себя совершенно обескураженным.

— Ах да, — встрепенулся Леон, — почуял! Что-то происходит там, на Севере.

— Очень мощное заклинание, — осторожно предположил Шангри.

— Даже слишком мощное, — недовольно поморщился бородач. — Знать бы еще — на благо иль на разрушение? Такой лавиной весь этот маленький мирок можно на куски разнести. Не мешало бы нам поторопиться…

— Как? — в отчаянии воскликнул Шангри, — до Пиков по меньшей мере сутки-двое пути.

— Пешего пути, юноша, — назидательно заметил Леон, подняв указательный палец.

— Мы откроем портал, — пояснил Дарк, постепенно успокаиваясь. Теперь ему и самому было странно, как мог он, доселе невозмутимый, так легко впасть в постыдное смятенье?

«Ух ты! — хотелось воскликнуть Шангри. Он еще ни разу не видывал портала! С трудом сдержался он от этого, в его мнении, детского поступка. Раз уж оказался в компании таких почтенных магов, то и самому надлежит вести себя соответственно.

Леон поспешал — еще немного и он потеряет след могучего заклятья, и тогда место прибытия определить будет куда как сложно. По счастью портал вышел добротным, силы в него было вложено немало — линии, набросанные на мертвой земле, сияли ярко, так, что слепило глаза.

— Вперед, друзья! — с этими словами он первым шагнул в переплетение лучезарных линий.

Это было странное ощущение — свободного падения сквозь полосы ослепительного света, чередующиеся непроглядной темнотой. Шангри даже не успел как следует напугаться, как вновь почувствовал под ногами твердую почву. С непривычки его мутило, да и взгляд никак не мог остановиться на чем бы то ни было. Яркое солнце, искрящийся снег, — всё вертелось, словно его подвесили вниз головой и трясли. По счастью это продолжалось недолго — вскоре пляска картинок перед глазами улеглась, взор прояснился. Да и противная тошнота отступила.

— Так вот как нам встретиться пришлось! — в глубокой тишине прозвучал голос Леона.

Впервые Шангри показалось, что в этом добродушном басе скользнула угроза. Что же там?… Он спешно обошел замерших на месте магов, и остановился рядом с ними, не в силах оторвать взора от небольшой пологой возвышенности, припорошенной снежком. Что тут происходит? Валерия и этот старик… судя по всему они только что сражались? А Рэйнорд? Почему он стоит совсем рядом, но, в то же время, опершись на посох и закрыв глаза, словно ему ни до чего нет дела? Столько вопросов, и ни одного дельного предположения.

— Ну, здравствуй, брат! — Леон криво усмехнулся, словно отведал чего-то кислого.

— Брат?… — тихим эхом отозвалась Валерия. В эти мгновения ей стало казаться, что она сходит с ума. Откуда здесь появился Леонид? И Шангри — живой, невредимый? И этот высокий маг в черном, судя по посоху — некромант? А этот старик — как он может приходиться Мастеру братом?

— Ты! — воскликнул столь неожиданно разоблаченный Архимаг. Как вы уже поняли, это был он. — Но как?!

Сколько же ненависти и боли было вложено в этот короткий выкрик! Пожалуй, если бы словом можно было убить, они все давно упали б замертво.

Валерия, воспользовавшись царящим замешательством, осторожно отодвинулась в сторону. Не слишком уютно ощущать за своей спиной это существо: по крайней мере, назвать человеком это чудовище, у нее бы не повернулся язык. Девушка явственно ощущала угрозу, и флюиды черной ненависти, излучаемые напряженно застывшей фигурой. Как может он быть братом ее Мастера?

Потребовалось некоторое время, чтобы Архимаг совладал со своими чувствами и придал лицу невозмутимое выражение. Да и речь его, зазвучавшая в полной тиши, лилась дружелюбно и на удивление гладко:

— Ну-с, и чем же я обязан столь неожиданному визиту? Неужто за какую-то пару-тройку столетий мой брат так соскучился, что готов искать меня на самых задворках Вселенной?

— Хватит чушь пороть, — совершенно нелюбезным образом Леон прервал его излияния, — что ты о себе возомнил? Сам то хоть понимаешь, что тут натворил?

— Вот именно, — казалось, Дагон благодушно пропустил возмущенную речь брата мимо ушей, — Ты только взгляни на размах, аккуратность, точность заклятья! Разве кому-либо до сих пор удавалось создать что-либо подобное? Нет, этого тебе, с твоими устаревшими взглядами на добро и зло, никогда не понять.

— Зачем тебе это? — теперь уже без негодования, глядя в глаза брату, спросил Леон.

Он и впрямь не мог понять — зачем? Тысячи смертей, напрасная гибель живых существ, — часть какого то безумного, чудовищного эксперимента? Или просто средство почувствовать свою власть над судьбой целого мира, словно ты — бог? Его размышления прервал голос Дарка. Тот самый — холодный, полный презрения, голос:

— Он ищет бессмертия во Тьме. Всё, что здесь происходит — своего рода гигантское жертвоприношение. Магия крови, не так ли, Архимаг? Ты ловко вводил всех в заблуждение, по части своего долгого отсутствия в Университете; да и долголетие твое всегда вызывало почтение. Ходят даже слухи, — Дарк криво усмехнулся, — что ты — прямой потомок богов. Знали б те простаки, чем ты поддерживаешь свое затянувшееся существование…

— Ты не посмеешь, — самоуверенно завил Дагон, хотя голос его едва заметно дрогнул. — Да что вы вообще знаете? Смерти боятся все — и молодые, и старые. С годами страх становится лишь сильнее — с ним засыпаешь, с ним же и просыпаешься. Все время слышишь ее шаги в шелесте песочных часов. Вы знаете, что значит этот страх? Когда смерть смотрит на тебя молодыми лицами твоих же учеников? Она отражается на неподвижной озерной глади, прячется в зеленой листве, её вой несет осенний ветер. Зимой она скребется поземкой у дверей, стучит холодными пальцами вьюги в окно… — по мере того, как Архимаг говорил, голос его наполнялся всё большим отчаянием. — Да кто из смертных не боится её? Кто?!

Последние слова его, уже почти выкрикиваемые, утонули в глухой тишине.

— Поэтому, — уже успокоившись, продолжил Дагон, — я предлагаю вам весьма выгодную сделку: вы все, — он сделал обширный жест рукой, — отправляетесь отсюда с миром и по пути забываете всё, что тут повидали. А я, в свою очередь, торжественно обещаю не чинить вам никаких препятствий.

И, если на эту самоуверенную речь Дарк и Леон, казалось, никак не отреагировали, то по лицу Шангри Валерия увидела, что «позеленеть от злости» — это не просто слова.

— Да ты!.. Да мы тебя! — выкрикнул он, и уж было метнулся в сторону Дагона разъяренным зверем, да только маги, вполне ожидавшие чего-нибудь в этом роде, успели схватить взбалмошного юнца за руки. Поняв, что едва всё не испортил, Шангри мигом поостыл.

— Наш юный друг не совсем правильно выразился, — начал Леон, — следовало бы сформулировать вопрос так: а если мы не согласимся на твои условия, тогда что? Ты в засаде, Магнус, разве не ясно? Или ты наивно полагаешь разделаться со всеми нами? Боюсь, что силы неравны.

Всё это время Валерия осторожно отодвигалась от Архимага в сторону. А сейчас, видя, что внимание его всецело обращено на брата, девушка тенью скользнула за спину Дагона.

— И вновь ты не прав, брат. Недооцениваешь… Той силы, что мне удалось здесь собрать хватит, чтобы уничтожить ВЕСЬ этот мир единовременно. Мне больше незачем будет вытягивать ее по крупинкам — зачем ждать, если можно взять всё сразу? Правда, сорвется сложнейший эксперимент, придется начать всё с начала где-то в другом месте, — Архимаг с напускным сожалением поцокал языком. — А вздумается вам меня убить — опять таки, сорвется лавина Тьмы. Результат, в конечном итоге, тот же. Убедительно?

Презрительно поморщившись, Дарк отвернулся. Старик, кажется, всё продумал. Другое дело если бы он был тут один, без товарищей — тогда бы, пожалуй, показал Архимагу, кто не боится смерти. Но рисковать жизнями самих близких друзей, своего ученика… Нет. Он на это не пойдет! Но и согласиться с условиями этого бездушного убийцы всего живого — нельзя. Что же делать? Хотя… Рэйнорд! Боги, как же он не понял всего сразу! Проклятье! Этого нельзя допустить…

— Вот ведь! А ты хитер, брат. Похоже, я тебя недооценивал, — Леон рассмеялся, стараясь выглядеть непринужденно. Сделав вид, что готов подчиниться, маг просто рассчитывал выгадать время.

Валерия лишь скрипнула зубами, перебросив меч из руки в руку. Вот она, вражеская спина, по-старчески ссутуленная, с выступающими лопатками. Один удар поставил бы в этой истории точку, но нет — этот конец станет и их концом. Как же всё сложно! Девушка видела, как подрагивает ладонь Шангри, легшая на эфес сабли… Паренек в ярости, это видно. А Рэй? Как же она могла о нем позабыть! Стараясь не делать резких движений, Валерия осторожно повернула голову вправо. Но… что это? Кажется, ему ни до чего нет дела — Рэйнорд спокойно стоит, расслабленно опершись на гладкое навершие посоха, полуприкрыв глаза. И даже как-то отстраненно улыбается. Как же так? Почему?

— Что ж, по-видимому, твоя взяла, — Леон кисло усмехнулся, покрутил в руках снятую шляпу. — Стыдно признаться, но мне, да и Дарку, я думаю, нечего тебе противопоставить. С твоего позволения, мы заберем наших ученичков и удалимся?

Дагон заметно колебался. Не слишком ли легко далась ему эта победа? Хотя, с другой стороны, он хорошо знал брата — тот никогда не совершал необдуманных поступков. Не принимал скоропалительных решений. Вот и сейчас поступает совершенно правильно — а что ему еще остается? Леон никогда бы не рискнул жизнями не только товарищей, но даже и незнакомых людей. Слишком он…э… правильный что ли? Совесть, честь. Тьфу! Одно жаль — не видать ему, Магнусу, теперь Рэйнорда, как своих ушей. А ведь какой бы ученик вышел! Он научил бы его такому, о чем Дарк и подумать боялся. Да… А так пропадет мальчишка, дальше упокоения нежити в захолустных мирах не пойдет. Обидно. Такой талант пропадет — ничего-то после себя не оставит. Не то что он, Архимаг. После достижения подлинного бессмертия, Юниверсум увидит его настоящее лицо. Не много ни мало — лицо нового бога! Еще каких то две-три сотни лет, десяток примитивных, недоразвитых миров — кому, спрашивается, они нужны? — и Архимаг получит то, к чему так давно стремился. А ведь сам, своим умом дошел до этого! Приятно вспомнить…

— Идите, идите, — устало махнул рукой маг, — у меня тут еще уйма дел… И ты иди, деточка, — Архимаг обратился особо к подобравшейся, едва не шипящей, как кошка, Валерии.

Кажется, Магнуса даже немного забавляло происходящее. Эта дева готова бросить меч и вцепиться когтями в его лицо. Молодая еще, глупая — не знавала поражений, не умеет молча принять неизбежное. Научится еще — вся жизнь впереди. И это по его, Дагона, милости у неё останется эта жизнь!

Еще раз осмотрев всю честную компанию, являющую собой безмолвный монумент ярости и отчаяния, Архимаг упругой походкой зашагал прочь. Но… недалеко же он ушел!

Неожиданно Дагон остановился, и едва сдерживая дрожь, обернулся. Испуг и недоумение успели отразиться на его лице, прежде чем оно, а затем и вся его долговязая, сухощавая фигура начали растворяться. Да-да, просто растворяться в воздухе, словно иллюзия. Будто маг был не настоящим человеком из плоти и крови, а плоской картинкой, нарисованной акварельными красками. И вот, кто-то невидимый плеснул водой, и краски потекли, обнажая пустой холст с фоном из острых гор на заднем плане. Дагон становился все прозрачнее, бесцветнее, растворяясь в воздухе серым дымком. Это жуткое зрелище могло показаться сном, наваждением, если бы не пронзительный, терзающий слух, крик. Если бы не леденящий ужас в блекнущих, стираемых с холста бытия, невидимой рукой, глазах.

Вскрикнув, Валерия попятилась. Она стояла ближе всех к месту трагедии, и видела всё слишком отчетливо, но, несмотря на страх, не могла заставить себя ни отвернуться ни закрыть глаза. Так, она всё смотрела и смотрела, пока от Архимага не осталось и следа. Казалось, его растопило солнце, развеяло ветром — или, быть может, Дагона не было совсем? Сколько времени прошло — минута, две, пять? Девушка не могла найти в себе сил даже шевельнуться. Что теперь будет?

Наверное, она бы еще долго так стояла, в отчаянии ожидая конца, если бы на плечо не легла чья-то рука. Даже сквозь плотную кожу куртки девушка почувствовала холод…

— Рэй! — Валерия обернулась и снова замерла, глядя на него широко открытыми глазами — Что… что с тобой?!

— Н. ничего, — голос некроманта был хриплым, царапающим слух, — скоро пройдет.

И он крепко прижал рыдающую девушку к своей груди, баюкая, как ребенка. Всё, всё пройдет. Стало чуть больше серебра в волосах — не беда. Но победила ведь всё-таки жизнь — она всегда должна побеждать…

Леон взглянул на Рэя, на Дарка и виновато отвел взор. И учитель и ученик были похожи сейчас на глубоких стариков — потухший взгляд, сеть морщин на бледных, осунувшихся лицах. Прикосновение Смерти унесло бы одного из них, если бы дугой не разделил удар. Леон знал то, чего не знали ни Валерия, ни Шангри.

Да, кстати, о Шангри… Не вынеся столь трагичной картины, паренёк, хлюпнув носом отвернулся — видно, изо всех сил сдерживает слёзы. Ребенок еще совсем…

— Шангри, — тихо позвал Леон, — ну-ка утри нос, и послушай меня, бывалого. С ними всё будет хорошо! Ясно? Это… как бы тебе сказать, временные последствия. Ни Рэй ни Дарк не останутся такими, как сейчас. И тем более, никто из них не умрет. Пара часов отдыха, хорошая еда и добрый глоток перцовки вернут с того света кого угодно. А через несколько дней они оба будут как новенькие!

— Пустяки, — прокашлявшись, подтвердил Дарк. — Темный маг и должен выглядеть устрашающе, — пошутил он, потрепав юношу по волосам.

— Я… испугался было, — напоследок шмыгнув носом, сообщил Шангри, — думал, вы насовсем постарели.

— По счастью, не насовсем. Разве что колдовать не сумеем декаду-другую. Но да то — не беда! Иногда бывает полезно почувствовать себя в шкуре простого смертного, дабы не зазнаваться.

Вскоре успокоилась и Валерия — удостоверившись, что жизни любимого ничего не угрожает, она даже нашла в себе силы улыбнуться.

— Ну что, Лерусь, — кашлянув виновато, обратился к ней Леонид, — повинен я. Устроил тебе, старый бес, путешествие по мирам. Пожалуй, долго еще меня крепким словцом поминать будешь, а?

— Мастер! — Валерия тотчас повисла на шее здоровяка-учителя, — что вы такое говорите! Да я словно родилась тут. А как магии вкусила, так поняла, что жила до этого лишь половиной жизни! Представляете? А еще…, - девушка замялась, скромно потупившись, — еще мне судьба подарила Рэйнорда… — тихо добавила она.

— Вижу, вижу, — хитро улыбнулся Леонид, — породнимся мы с Дарком, выходит.

И Леон отпустил еще несколько добродушных шуток, заставив Валерию покраснеть, а Шангри весело рассмеяться. Дарк же смотрел на Рэйнорда и улыбался. Да-да, улыбался! Его ученик был прав, радостное и открытое выражение лица шло великому некромансеру куда больше, чем суровая маска Темного мага.

— Да вот, не разучился еще, — заявил он, увидев, что брови Леона удивленно поползли вверх.

Эпилог

Спустя несколько дней. В таверне сэра Лэнгли:

— Отец! Отец! — Шангри ликующе улыбаясь, вбежал в дом, — Каратели уходят! Собирают свои пожитки и идут прочь, как собаки побитые. Я слышал от головы, Император отменил все указы, что магическое ремесло запрещали. Мы свободны, наконец, все свободны!

На радостях он расцеловал в обе щеки и отца и Валерию, а остальным задорно подмигнул. В этот полуденный час в зале собрались все — Рэйнорд, Дарк, Валерия, Леон и сэр Лэнгли. И новость, принесенная пареньком, порадовала каждого — ведь они того и ждали. Со дня на день безумные указы должны были упраздниться. И ожидания товарищей сбылись…

— Так за это сам Единый велел выпить! А ну, поторопись, бездельник, — Лэнгли широко улыбнулся и отвесил ненаглядному отпрыску шутливого шлепка по мягкому месту, — Лучшего вина подай нашим избавителям. Из того самого винограда, что мы ещё в добрые времена вырастили…

Ясное дело, «добрыми» временами простодушный тавернщик называл те годы, когда Тьма еще не коснулась Меллидана.

— Кто бы мог подумать, — пригубив принесенное Шангри вино, заметила Валерия, — что не император навел Тьму на эти земли. Если б не Рэйнорд, неизвестно, каких дров мы поналомали бы с Шангри.

Леон потеребил русую бороду и задумчиво произнес:

— Да-а… Не ожидал я от брата такого. А ведь он не был таким по началу! Ну, к власти стремился, то да. Вспыльчив бывал временами, себялюбив. Но не ведал я, что к старости остатки совести он растеряет да на такое злодейство пойдет… Подумать только, сколько людей загубил! Да и не только людей — весь мир едва не поверг в Забвение! А ежели каждый задумает таким вероломным путём жизнь себе продлевать? Что с Универсумом станет?

Не найдя больше слов, почтенный маг лишь рукой махнул с досады и залпом опустошил кубок.

— А можно я спрошу? — Шангри, взлохмаченный, с возбужденно сверкающими глазами, нетерпеливо поерзал на скамье, — Что с Архимагом стало? Я о таком заклятье отродясь не слыхивал!

— Сейчас расскажу, что там вышло, — Рэйнорд слабо улыбнулся. Он все еще был бледен, но страшные следы смертоносного заклятья почти изгладились с его лица. — Едва Архимаг появился, Валерия тигрицей бросилась на него, начался бой. Я хотел было помочь ей магией, да ничего не вышло. Довольно мощный удар, одно из немногих боевых заклятий некроманта, разбилось о его магический щит с такой легкостью, будто то был огнешар ученика первогодки! Я сразу же отбросил мысль о том, чтобы поразить его сумрачной молнией или еще каким простеньким некромагическим заклинанием. И попытался впасть в творческий транс. То самое состояние, в котором маги созидают новые заклинания. Придумать что-нибудь особенное — чтобы и Архимага поразить и удержать тот океан силы, что вырвется из-под контроля с его смертью. Сосредоточился, и… в голову мне пришла совершенно неожиданная мысль! Зачем сдерживать то, что можно отпустить? Мне живо вспомнился злополучный эпизод с оживленным трупом, который едва не отправил меня к праотцам. Вспомнилась и невыносимая боль от резко прерванного заклинания. Какого-то простенького, пустякового заклинания! А тут… Если разорвать струны, связывающие Архимага с его поистине грандиозным заклятьем, то вся эта сила обернется против него. Удар, должно быть, окажется таким, что он не просто умрет, а окажется в мгновение ока вынесенным за границы Сущего; перестанет существовать не только тело, но даже и Астральный дух! Конечно, я знал, что расплачиваться придется не только Архимагу, но и мне. Чтобы разбить заклятье такой гигантской сложности и силы, потребовался бы не один день подготовки! А сейчас, когда счет шел на мгновения, не было времени даже обратиться к силе посоха, не то что к вольно текущей Темной энергии. Действовать нужно очень быстро и наверняка, дабы Дагон, осторожный и опытный, ничего не заметил. Хотя он и был увлечен сражением с Лери, но наверняка бы почувствовал, что кто-то подбирает «ключ» к его заклятью…

— И ты решил просто грубо разорвать эту связь. Силой Духа, силой уходящей жизни. Порвать СОБОЙ эти нити и покончить со всем одним ударом, — вставил напряженно слушающий, Леон, — как я сразу, старый дурак, не догадался!?

— Как это? — оторопела Валерия, испуганно хлопая ресницами.

— Любой некромант может прервать свою жизнь лишь усилием воли, если то будет нужно, — пояснил за Рэйнорда Дарк, — Высвобождающаяся при этом Сила может стать страшным оружием. Бывали случаи, когда один некромант, отдав свою жизнь, обращал в прах многие тысячи зомби или же целый легион вражьей армии. В зависимости от ситуации. Я вовремя сообразил, что задумал Рэй, и поспешил вмешаться… Мы нанесли совместный удар, благодаря чему ни он ни я не лишились жизни. Смерть лишь коснулась нас своей мантией, образно выражаясь. Оттого те последствия, что вас так напугали…

— Вот это да! — встрепенулся Шангри, всё это время внимательно слушавший.

— Итак, благодаря Учителю я всё еще с вами, — Рэйнорд улыбнулся, обведя всех взглядом. Душа его полнилась несказанной радостью, при виде этих лиц — дорогих сердцу и близких.

— Ну, а теперь каковы ваши планы? — Леон утер роскошные усы и, хитро прищурившись, улыбнулся.

— Я лично не собираюсь бросать свой драгоценный Университет, — поспешил уверить его Дарк. — Весьма благодарен сэру Лэнгли за радушный прием, но дела ждут! А ты сам что решил?

— И я туда же, — пожал плечами Леон, — думаю, в роли учителя фехтования еще вполне сгожусь! И, если никто не возражает, прихвачу с собой вот этого отпрыска, — с этими словами он шутливо потрепал Шангри за своенравно торчащий чуб. — Думается, боевой маг из него выйдет редкостный!

Заслышав такое, паренек едва не задохнулся от счастья. Его, Шангри, пригласили в Высший магический университет, и не кто-нибудь, а маг, официально признанный самым могучим во всем Юниверсуме!

— И мы с вами, — улыбнулась Валерия, — очень хочется на Университет посмотреть, да и погостим у вас немного. А что потом, мы с Рэйнордом пока еще не решили…

— А потом вы поженитесь, и будете жить долго и счастливо! — назидательно произнес Шангри.

Долго еще сидели друзья за богатым столом и веселый смех их вольно разносился под высокими сводами таверны…

* * *

На улице ступала ночь, неспешно катя по бархатному небосводу огромный, серебристо-голубой диск здешней луны. Тихий шелест пронесся по Великому лесу — то облегченно вздохнула высвободившаяся из-под непосильного гнёта, Природа. Пройдет год, а за ним — другой. Затянет Меллидан свои раны, взрастит молодые ели да сосенки; всколыхнутся поля золотой пшеницею под вольным ветром. И никогда-никогда этот мир не забудет тех, кто его спас!

Content

Фрост Анн Цена бессмертия

Цена бессмертия

Предыстория 1

Глава 1

Глава 2

Предыстория 2

Глава 3

Эпилог